Малыш для лучшего друга

Глава 1

– Паш, мне плохо! – стону я, хватаясь за голову и вслепую передвигаясь по его студии в поисках холодильника с водой. – Дай обезболивающее.

– Конечно тебе плохо, пьянство никогда ничем хорошим не заканчивается, – язвит этот мистер правильный. – А женский алкоголизм вообще неизлечим, так что почаще вспоминай об этом, когда захочешь снова напиться в зюзю.

– Потом меня отчитаешь, дай таблетку-у-у! – ною я, с трудом открывая глаза в слишком светлой комнате.

Этот паразит специально не закрыл жалюзи! Знал ведь, как мне будет паршиво утром. Но в том, что я напилась ночью, нет моей вины, это все Леня виноват! Если бы этот урод не изменил мне, я бы не пыталась забыться при помощи дешевого Джека в компании непьющего спортсмена Паши. Это изначально была плохая идея, но что мне было делать, когда мои условные подружки не посочувствовали бы мне искренне, в отличие от Паши, который может и слово нужное сказать, чтобы успокоить, и искренние дружеские объятия подарить? Он, конечно, паразит язвительный, качок-переросток и Пашка-какашка из моего детства, но друг просто замечательный и надежный.

– Вот, держи, – наконец, сжалившись надо мной, кладет мне в руку таблетки и бутылку воды из холодильника этот паршивец, но потом громко хлопает дверцей шкафчика, чтобы, не дай Бог, не произвести впечатление нормального, способного на сопереживание человека.

– Ай, потише! Я же сейчас умру-у-у-у!

– Не умрешь, – звучит хладнокровный ответ.

– Можно я еще посплю? – жадно выпив всю воду, прошу его самым жалобным тоном, глядя в темные глаза, которые сужаются от раздражения.

– Нельзя, мне пора на тренировку. Иди, умойся и сходи в туалет, я тебя отвезу.

– Паша! – возмущаюсь я. – Сколько раз я тебя просила не упоминать так прямо о необходимости человека посещать туалет! Нужно было остановиться на умойся.

– Хорошо, умойся и пописай, если тебе нужно, – закатывает глаза этот хам, но мне слишком плохо, чтобы продолжать спорить с ним.

Я провожу в его, удивительно чистой для одинокого парня, ванной довольно много времени, пытаясь прийти в себя с помощью холодной воды, но сколько бы я не умывала лицо и шею, лучше не становится. Из зеркала на меня смотрит бледная, потрепанная жизнью женщина с потекшей тушью под глазами и всколоченными светлыми волосами. Лицо опухло, а голубые глаза покраснели из-за полопавшихся сосудов после многочасового плача. Куда делась двадцатитрехлетняя энергичная девушка? Ее сломило похмелье и предательство любимого человека. Блин, надеюсь, я смогу ее вернуть, потому что не хочется выглядеть на сорок из-за страданий по недостойному меня гаду и козлу.

– Фима, выходи! Я опаздываю! – стучит кулаком в дверь Паша и с болезненным стоном я открываю, лишь бы он перестал издавать эти звуки.

– Т-с-с! Не кричи так, мне же плохо! Пойдем, я готова.

Уже у порога, увидев свои туфли на умопомрачительных каблуках, я понимаю, что просто не смогу на них ходить. На мне мое вчерашнее черное платье для свиданий, которое я надела специально для встречи с Леней, теперь все измятое после сна в нем, и я просто мечтаю избавиться от этого тесного безобразия, но, как назло, к моим неудобствам сейчас добавятся еще и туфли.

– Па-а-ш? – смотрю на него умоляюще. – Одолжи какие-нибудь шлепанцы, а? Я просто на ногах не удержусь в этих туфлях.

– А ты клянешься их вернуть? – подозрительно смотрит он на меня.

Надо признаться, я не всегда возвращала ему одолженные вещи. Особенно, если это касалось одежды. Но обувь я занимаю впервые и учитывая, какого размера его ножища, мне вряд ли пригодятся эти шлепки после сегодняшнего.

– Клянусь! Они мне все равно будут очень большими, – честно-честно уверяю друга.

– Ладно, – вздыхает он, доставая из шкафа огромные сланцы.

Мне только каким-то чудом удается добраться до лифта, не грохнувшись в этой обуви для великана. И когда Паша успел вырасти таким большим? Это несправедливо, он в детстве был таким же мелким и тощим, как я, а потом начал вытягиваться, пока не вырос в почти двухметрового качка-переростка в то время, как я, так и осталась при своем росте метр шестьдесят.

Невольно сравниваю нас в зеркале лифта, отмечая, что никто и предположить не сможет на первый взгляд, что такой парень, как Паша, может дружить с такой девушкой, как я. У нас даже общих интересов не осталось, только наша давняя детская дружба, не прекратившаяся благодаря тому, что наши родители тоже всю жизнь дружат и часто собираются вместе семьями.

Паша хорош, надо это признать. У него шикарное тело, густые каштановые волосы и умный взгляд. Лицо тоже симпатичное, не смазливое, но по-мужски привлекательное. Девушки обожают его. Хорошо, что я никогда не воспринимала его больше, чем как друга, иначе нашим отношениям точно конец, потому что Паша не относится к девушкам серьезно, никогда ни с кем не строит отношений и вообще, так зациклен на себе, что для него прекрасный пол – лишь физиологическая необходимость, которой он не хочет уделять слишком много времени. Ну а я – его полная противоположность, ведь уже сейчас я мечтаю о семье и не размениваюсь по пустякам. Думала, наши трехлетние отношения с Леней к этому и ведут, но любимый изменил и растоптал меня, а я…

– Черт, только не начинай опять рыдать! – с ужасом смотрит на меня Паша, но уже поздно.

Меня снова захлестывает боль и обида вчерашнего вечера и я с громким всхлипом утыкаюсь лицом в плечо стоящего рядом друга.

***

С Леней я познакомилась в Париже. Он приехал потусить, а я училась на кондитера. Несмотря на знание языка и природную коммуникабельность, я чувствовала себя очень одинокой во Франции и, когда случайно облив утренним кофе прохожего услышала отборный русский мат, тут же остановилась, чтобы вместо короткого извинения по-настоящему поговорить. Мы с Леней провели пару дней вместе, тусуясь с его друзьями и просто общаясь по-дружески, а когда я через несколько месяцев бросила кулинарную школу и вернулась домой, он предложил встретиться и как-то само собой у нас начались отношения.

Не могу без слез вспомнить прекрасное время, когда мы были по уши влюблены друг в друга и я думала, что нашла свою половинку, с которой мы проведем вместе всю жизнь. На самом деле, до вчерашнего дня я так и продолжала думать, пока не пришла к нему домой, чтобы устроить свидание-сюрприз, и не обнаружила там его новую коллегу Анну, с которой этот подлец познакомил меня на прошлой неделе. Неудивительно, что он не хотел съезжаться со мной, ведь куда бы он водил своих любовниц, живи мы вместе!

– Ты уже второй раз мне это рассказываешь, – вздыхает Паша, останавливая свою машину перед моим домом и поворачиваясь ко мне лицом. – Что именно, кроме самого факта измены, тебя так задело? И не отпирайся, у тебя голос становится писклявым каждый раз, когда ты говоришь фразы вроде «он был с этой Анной» или «эта Анна была прямо там». Ты что, застала их в процессе чего-то совсем дикого?

Блин, ну почему он такой проницательный?! Да, я об этой измене рассказывала в общих выражениях, но правда в том, что я и правда застала их в самом процессе. Очень необычном процессе, который я категорически отвергала, когда Леня упрашивал меня попробовать, и конечно, я теперь не могу перестать думать, а не я ли сама подтолкнула его к другой женщине, не дав ему того, что он, очевидно, настолько сильно хотел. Но даже при этом я не смогла бы заставить себя, это же просто фу!

– Значит, я прав, – хмыкает Паша, не дождавшись от меня ответа. – И что тебя так поразило? Увидела что-то новенькое?

– Что-то мерзотное, на что меня он уговорить не смог! – фыркаю я, все еще возмущенная дурацкими фетишами Лени. – Наверное, поэтому и нашел себе кого-то посговорчивее.

– Эй, не смей! – зло одергивает меня Паша. – Ты же не из тех дурных женщин, которые винят во всем себя? Не разочаровывай меня, Серафима. Если мужик хочет изменить – он изменит. Все остальное – оправдания. Даже если вы не сошлись во мнениях насчет каких-то определенных поз или способов, это не дает ему право идти налево, состоя в серьезных отношениях. Леня просто мудак и я не раз тебе это говорил, так что прими уже этот факт и бросай его окончательно.

– Уже бросила. Я к нему не вернусь, я не прощу измену. Никогда!

– Угу, – с каким-то скептицизмом смотрит на меня этот придурок.

Не верит. Ну и к черту его! Да, я не склонна долго хранить обиды и могу дать человеку второй шанс в случае ошибки, но измена – это не ошибка, а предательство и я не прощу Леню, как бы больно мне не было от расставания с ним.

– Так чем именно они…

– Нет! – обрываю его вопрос, знала ведь, что любопытная варвара спросит! – Прежде чем ты снова откроешь рот, сразу говорю нет!

– Да что нет-то? – невинно приподнимает он брови.

– А то, что я не собираюсь рассказывать тебе подробности того, чем они занимались, потому что даже ты, при твоей богатой интимной жизни, я уверена, такого не делал, потому что это отвратно, и неестественно, и… Блин, я не могу об этом говорить, просто забудь! Я пойду, ты же вроде опаздывал?

– Черт! – смотрит Пашка на часы. – Иди, но имей в виду, что ты разожгла мое любопытство и мы еще вернемся к этому разговору, пока ты мне все не выложишь. Даже интересно, что такого есть в арсенале твоего придурка, чем даже я не занимался.

Вот дурак, он явно оскорбился из-за моих слов. Не могу сдержать улыбку от такого типично мужского заскока и потрепав Пашку за щеку, как ребенка, выхожу из машины, направляясь к своему подъезду.

Поднявшись на лифте на свой этаж, вытаскиваю ключи из сумочки, но так и замираю на месте, увидев перед своей дверью огромный букет разноцветных тюльпанов. Козел! Кроме Лени их некому было прислать, но он очень ошибается, если думает, что я его прощу. И почему он оставил цветы в подъезде, если у него есть ключ от моей квартиры? Может, это все же не от него?

Подхожу и тянусь к открытке, открывая ее почти нехотя, а обнаружив глупого какающего человечка тут же заливаюсь смехом, потому что узнаю этот прототип Пашки, который рисовала с детского сада. Ну как один человек может быть одновременно таким бесячим и милым? Это он прислал мне цветы, чтобы подбодрить. И главное такое яркое буйство тюльпанов, я просто в восторге! Они нравятся мне куда больше роз, которые всегда дарит Леня.

Зайдя в квартиру, я пишу Паше сообщение с благодарностями, а потом принимаю душ и ложусь в постель отсыпаться. Все-таки, хорошо, когда в жизни есть хоть один такой близкий друг, мне повезло с ним.

Глава 2

Фима меня убивает. Не могу поверить, что она протянула с этим придурком несколько лет. Я с первого знакомства понял, что ее Леня – чмо. Хорошо, что ей, наконец, открылись глаза, пусть и таким образом.

«Спасибо за какашку» – прилетает от нее сообщение, когда я стою на светофоре. Утром, заказывая цветы маме на день рождения, я додумался купить букет и для Фимы, чтобы поднять ей настроение. Пришлось рисовать на салфетке и пересылать фото срущей фигурки, чтобы флорист накалякал ее на открытке и приложил к букету. У них даже вопросов не возникло, вот что значит сервис.

Побывав на паре встреч и решив основные рабочие вопросы, я еду домой переодеться и принять душ, прежде чем выдвигаться к родителям. Они у меня живут загородом и сегодня, в честь дня рождения мамы, планируется праздник только для родни и самых близких друзей. Фима с родителями тоже там будут, если только она не решит остаться дома, чтобы поплакать о своем придурке.

– Ты приедешь? – уже когда я собираюсь выходить из квартиры, переодевшись в свежие джинсы и футболку, звонит мне младший брат.

– Уже выхожу, разве я сказал, что не приеду? – выдыхаю с раздражением.

У меня двое младших братьев и если Миша в свои двадцать два такой же независимый, как я, то пятнадцатилетний Андрей настоящий маменькин сынок. Я даже на возраст не могу это списать, потому что у меня есть опыт работы с детьми, да и мы с Мишей в подростковые годы были куда самостоятельнее.

– Ты прислал цветы с курьером, я подумал, это значит, что ты не приедешь лично, – бухтит Андрюха, явно уже пожалевший о своем вопросе.

Пацану не хватает мужского влияния, он постоянно с мамой. Папе явно не до него, он всегда занят, а мы с Мишей съехали от родителей, как только окончили школу, вот подрастающий Андрюха и пытается теперь чаще общаться со мной, ведь Миша учится в Англии и домой приезжает редко.

Андрюха слишком чувствительный, спорту предпочитает искусство, играм – чтение, естественно ребята в школе его задирают и у него нет друзей, если не считать одного такого же ботаника, как и он. Глядя на меня и Мишу, Андрей понимает, что отличается и хочет соответствовать, тоже стать «крутым» Гавриловым. Не сказать, что я против общения с мелким, но у меня реально мало свободного времени. Я являюсь спортивным менеджером, моя карьера только набирает обороты и я тружусь, как проклятый, несмотря на то, что сейчас межсезонье и по идее должен был получить небольшую передышку. Мои ориентиры резко поменялись из-за травмы, разрушившей мечту о футбольной карьере, так что я начинаю с самого начала в двадцать четыре года и мое упорство уже приносит плоды.

– Я еду, Андрей, а цветы прислал с утра, чтобы порадовать маму. Как там настроение, кто-то уже приехал?

– Пока только организатор пришла вместе с Фимой, она зачетная. Ксенией зовут. Вот бы она и мою днюху организовывала, я таких красивых вживую еще не видел.

– Смотри, не подавись слюнями при ней, малыш, – дразню его. – Приеду и заценю твою Ксению. Я уже начал бояться, что тебе вообще девушки не нравятся.

– Иди ты, сам такой! – тут же злится брат. – У меня с девушками уже такое было, что тебе в пятнадцать и не снилось!

– Ну-ну, поверю тебе на слово, – не могу сдержать смешок, на что он, обидевшись, вешает трубку.

До дома родителей доезжаю как раз к сбору гостей. Они решили устроить обед на открытом воздухе, так что стоит мне только пройти через дом на заднюю лужайку с садом, как в нос тут же ударяет аппетитный запах дымка от барбекю.

– Паша! – обнимает меня мама. – Спасибо за цветы, милый! Я ими весь завтрак любовалась, замечательный букет!

– Моему букету ты так не радовалась, – поддевает ее папа, хлопая меня по плечу в приветствии. – Выбрался к нам, наконец, Паша. Сто лет не виделись, я уже забыл, как ты выглядишь.

– Не преувеличивай, – закатывает глаза мама. – Паша, Фима здесь и она сказала, что рассталась со своим молодым человеком. Надеюсь, ты не упустишь этот шанс.

– Никакой это не шанс, мы просто друзья! – обреченно повторяю в который раз.

Еще с тех пор, как мы были подростками, и мои, и родители Фимы твердо уверены, что мы с ней влюблены друг в друга и просто не хотим этого признавать. Конечно, это чушь собачья! Никаких чувств, кроме дружеских, у меня к Серафиме нет, она с тем же успехом могла бы быть моей родственницей и ее внешнюю привлекательность я никак не воспринимаю, хотя она, конечно, красотка – маленькая блондинка с большими глазами и спортивной фигуркой. Вся в свою мать, которая все еще хороша, несмотря на возраст.

– Вон она машет тебе, иди к ней, – подталкивает меня мама и посмотрев в указываемую ей сторону, я вижу, что на самом деле Фима на меня даже не смотрит, разговаривая с незнакомой девушкой.

Оглядываю незнакомку чисто инстинктивно, понимая, что она реально хороша. Высокая, с длинными темными волосами, отдающими рыжинкой, и просто потрясной попкой, обтянутой тесными джинсами. Надо бы познакомиться, потому что личико под стать фигурке. Начинаю не спеша подходить к ним, прислушиваясь к восторженно лепечущей что-то Фиме и не разбирая ни слова, потому что слишком потрясен красотой незнакомки, и когда она внезапно поднимает взгляд, встречаясь со мной глазами, чувствую, как сердце делает кульбит, лишая меня дара речи от представшей передо мной красоты.

***

– Привет, – останавливается рядом Паша, прерывая мой разговор с Ксюшей.

– О, привет, Паш, – смотрю на него, щурясь из-за солнца, но замечаю, что его взгляд полностью сосредоточен на моей подруге. – Знакомьтесь, это Ксюша, она организовала тут все для твоей мамы.

– Ксюша только для близких, называйте меня Ксения, – протягивает ему руку та, как обычно принимая вид снежной королевы перед любым мало-мальски привлекательным парнем. – Павел, я так понимаю?

Недавно Ксюша пережила тяжелое расставание, поэтому мужчины для нее сейчас – враги. Не могу сказать, что понимаю такое отношение ко всем из-за ошибки одного, но мы с ней слишком разные личности, так что не мне ее судить.

– Приятно познакомиться, Ксения, можно просто Паша, – дерзко улыбнувшись, берет ее за руку Пашка, но не для того, чтобы пожать, а чтобы притянуть ее к себе поближе и нагло чмокнуть в щеку.

– Эй, держи дистанцию! – тут же возмущается Ксюша.

– Извини, я со всеми так здороваюсь, – пожимает плечами нахал.

Да он в жизни ни с кем не здоровается таким образом, вот донжуан недоделанный! Мне становится смешно от его явной заинтересованности в красотке Ксюше, потому что раньше мне не приходилось наблюдать, как он кого-то обхаживает.

– Ну, со мной так не надо. Ладно, Фим, я пойду посмотрю, что там с тортом. Потом договорим.

Она уходит, не удостоив Пашу даже прощальным взглядом, а он смотрит ей вслед, чуть ли не с высунутым языком и капающими слюнями, словно голодный пес.

– Эй, ты чего, – толкаю его плечом. – Никогда не видела, чтобы ты так пялился на девушку.

– Ты хорошо ее знаешь? – спрашивает он. – Почему раньше меня с ней не знакомила, раз она твоя подруга?

– Остынь, тебе все равно ничего с ней не светит. Да и не так давно мы подружились, я познакомилась с ней через маму, но мы неплохо общаемся, с ней интересно.

– Почему не светит, она в отношениях?

– Нет, но недавно ей, как и мне, изменил парень, с которым они были вместе несколько лет. Всего за месяц до свадьбы, представляешь? Она с тех пор мужчин даже близко не подпускает, думаю, у нее сейчас такой период, когда не хочется никого видеть рядом.

– Фух, тогда не страшно, – ухмыляется Паша. – Я заставлю ее передумать. Блин, какая же она горячая! В жизни не встречал таких, у нее даже голос шикарный!

– Ой-ёй, да ты втрескался в нее уже! – смеюсь над глупым выражением его лица. – Серьезно, Паш, неужели настолько понравилась? А как же твое вечное «я ничего не чувствую к женщинам, кроме влечения»?

– А кто сказал, что это не влечение? – хищно улыбаясь, смотрит он на стоящую рядом со столом с закусками Ксюшу. – Я не прочь познакомиться поближе, но смотри, не говори ей ничего, а то знаю я вас, женщин, все друг другу рассказываете. Пойду, пообщаюсь. Говоришь, она организовала тут все? Почему бы мне не посоветоваться с ней насчет своего предстоящего дня рождения?

– Ты же не празднуешь дни рождения.

– Четверть века можно и отпраздновать, – подмигивает он мне, прежде чем отвернуться и начать движение в сторону Ксюши.

Я с любопытством наблюдаю за ними во время их короткого разговора. Что ни говори, а парой они были бы эффектной. Оба высокие, темноволосые, красивые. Ксюша на редкость привлекательный человек, такие в природе встречаются нечасто, а ведь она ничего даже не делала с собой, все свое, натуральное, как говорится. Грудь большая, попа орех, талия тонкая, а лицо – это просто произведение искусства. Неудивительно, что другие женщины ее не любят, она сама мне призналась, что ей сложно дружить из-за зависти, но у нас с ней пока все отлично.

Конечно, глядя на нее я чувствую себя уже не такой привлекательной, но нет такого, чтобы я злилась из-за этого или завидовала. Да и как человек она открывается передо мной только с положительной стороны. Правда, не уверена, что Паша тот, кто ей нужен, учитывая его несерьезность в отношении женщин. Он хороший человек, но не тот, кто нужен девушке, ищущей что-то настоящее, а не мимолетное развлечение.

– Фима, за кем это ты так увлеченно наблюдаешь? – незаметно подходит ко мне младший брат Паши Андрей.

– О, привет, Андрюш! – улыбаюсь при виде младшенького Гаврилова. – Какой ты стал высокий, уже меня обогнал!

– Тебя обогнать не сложно, Фим. Без обид!

– Да-да, поговори мне тут о моем росте, – закатываю глаза. – Хочешь покажу кое-что забавное? Там твой братец пытается подбить клинья к моей подруге, а она точно его пошлет, можно считать один раз уже послала.

– Где они? – озирается Андрей, но как только видит, с кем разговаривает Паша, его лицо тут же обиженно вытягивается. – Это же Ксения!

– Ну да, а что? – недоуменно смотрю на него.

Андрей сжимает кулаки и стремительно краснеет, со злостью глядя на разговаривающую пару, пока до меня медленно не доходит, что возможно бедняге тоже понравилась моя подруга, несмотря на то, что она постарше.

– Ничего, я пойду, – бурчит он, направляясь к дому чуть ли не бегом, пока я в ужасе смотрю ему вслед, надеясь, что чувствительный парнишка не заперся где-нибудь, чтобы порыдать.

М-да, ну и ситуация…

Глава 3

Месяц спустя

– Не могу поверить, что ты и правда устраиваешь вечеринку только чтобы подкатить к девушке, – качаю головой, глядя на сидящего напротив меня Пашу, который жалуется, что Ксюша игнорирует любую его попытку пригласить ее куда-нибудь.

Он у нас занятая колбаса, так что за прошедший со дня рождения его мамы месяц я видела его лишь один раз, а сегодня у нас у обоих был свободный вечер, так что мы решили поужинать в нашем любимом ресторане, который как раз открылся после ремонта.

– А что мне делать, если это единственный вариант увидеться с ней? – вздыхает он, скрещивая мускулистые руки на широкой груди, обтянутой графитовой рубашкой. – Она же твоя подруга, неужели еще не рассказала тебе о нашем сотрудничестве?

Мне почти жаль говорить ему правду, но пора открыть бедняге глаза, пока его чувства не зашли еще дальше, ведь мне уже очевидно, что раз он так заморочился, значит Ксюша зацепила его нехило.

– Паш, она не говорит о работе, потому что это ее рутина. Ксюша всегда ведет одновременно несколько проектов, встречается и общается по телефону со всеми своими клиентами и раз она не рассказала о вашем взаимодействии, значит не посчитала тебя чем-то большим, чем просто флиртующим клиентом, а флиртуют с ней часто.

– Жестоко, – усмехается он, глядя мне в глаза.

– Правдиво, Паш, – тянусь к нему, чтобы сжать напряженное предплечье. – Я просто не хочу, чтобы твои ожидания были обмануты. Ксюша довольно сложный человек. Она упрямая и волевая, если приняла какое-то решение, то фиг кто-то сможет заставить ее передумать! Вот ты пытаешься перевести ваши отношения из деловых в менее формальные, а она хоть раз дала тебе понять, что не против?

– Так я тебе и говорю, что упрямая коза никак не дается! – нетерпеливо рычит он. – Я ей цветы подарил, а она меня сухо поблагодарила и попросила администратора в офисе поставить их на ресепшен. Пригласил в ресторан, а она заявила, что дела предпочитает обсуждать в офисе, а нас с ней, кроме дел, ничего связывать не может. Ну и далее все в том же тоне, я уже сосчитать не могу, сколько раз меня послали. А день рождения уже через неделю, она после этой вечеринки исчезнет с горизонта, если только я не придумаю еще какое-нибудь мероприятие, которое она могла бы организовать для меня. Помоги, а?

Черт, а это неприятно! Мне неожиданно приходит в голову мысль, что он решил встретиться со мной не потому, что мы давно не общались, а потому что я просто могу помочь ему заполучить Ксюшу, так как дружу с ней. А я ведь так тепло к нему отношусь, несмотря на то, что в последние пару лет мы не так близки из-за своих «взрослых» дел и личной жизни, которая у меня-то закончилась после расставания с Леней.

Тот, конечно, пытался меня вернуть. Посылал подарки, караулил под дверью, прося прощения и умоляя начать все с начала, но я просто не могу простить предательство, поэтому продолжаю говорить твердое нет, надеясь, что он отстанет от меня и начнет уже жить своей жизнью.

Я была так рада выйти сегодня в свет! Нарядилась, чего не делала уже давно из-за депрессии, вызванной изменой Лени, надела игривое золотистое платье с глубоким вырезом, планируя потом завалиться в клуб и может, познакомиться с кем-нибудь, а теперь, глядя на Пашу, от которого слышу только о Ксюше, настроение резко идет вниз и никуда мне больше уже не хочется.

– Ты меня поэтому сегодня пригласил? – не могу промолчать, прожигая друга злым взглядом. – Чтобы я помогла тебе с Ксюшей?

– Фим, ты чего? – хмурится Паша. – Если не хочешь, чтобы я тебя вмешивал и заставлял занимать чью-то сторону, то пожалуйста. Я и сам справлюсь.

– Я не об этом тебя спрашивала, Паша.

– Почему у вас, женщин, всегда так внезапно меняется настроение? – тяжело вздыхает он. – О чем ты тогда спрашивала? Мы теперь и пообщаться не можем? Я не понимаю суть твоей претензии.

– Почему ты меня сегодня пригласил? – завожусь я.

Вот всегда у нас так! Он умеет выбесить меня, как никто другой.

– А почему я обычно тебя куда-то зову? – как на дуру, смотрит на меня Паша, подняв брови. – Или я чего-то не знаю и мы больше не дружим?

Блин, теперь все выглядит так, словно я истеричка, а он моя бедная жертва. Ладно, не буду усугублять. Может я просто стала чересчур обидчивой и мнительной после Лени. Паша и правда не впервые приглашает меня вместе потусоваться без особого повода, я только зря себя накрутила.

– Не, забей Паш. У меня гормоны шалят, сам знаешь, какой я становлюсь. Хочется выплеснуть куда-нибудь энергию, может в клуб после ужина? Потанцуем, прощупаем народ. Я так давно нигде не была.

– Ну давай, – соглашается он. – Мне бы не помешало отвлечься от Ксюши, может еще кого погорячее там встретим и она, наконец, уйдет из моей головы.

Кого-то горячее Ксении найти очень сложно среди реальных людей, но я не говорю этого вслух, потому что положение у бедняги и правда безнадежное. Но если его интерес продержится еще месяц, тогда я, так и быть, постараюсь ему помочь, ведь это будет означать, что Паша реально чувствует не просто влечение к неприступной цели. А раз его намерение не просто переспать и бросить, то он может действительно подойти Ксюше и я буду просто счастлива свести вместе двух своих хороших друзей.

***

Атмосфера в клубе сразу заряжает меня особым настроением. Паша знаком с владельцем, так что нам сразу предоставляют один из забронированных столиков хозяина, маленький, но все равно лучше, чем стоять у стены и ждать, пока освободится хоть одно сидячее место в переполненном помещении.

– Что будете пить? – спрашивает официантка, обслуживающая нашу зону.

– Бакарди, – сразу же решаю я.

– Воду без газа, – говорит Паша, заслуживая удивленно приподнятые брови девушки.

– Серьезно? – строго смотрю на него после ее ухода. – Паш, ты уже не спортсмен, забыл? Расслабься немного, пиво-то ты можешь себе позволить?

– Мне не нравится пиво, – фыркает он. – Если бы я решил позволить себе выпить, то взял бы что-нибудь покрепче, но я не хочу. Алкоголь странно действует на меня, так что я предпочту не рисковать в общественном месте.

– Ты когда-нибудь признаешься, что значит это многозначительное «странно действует»? – зажигаюсь я.

Паша всю жизнь мне это повторяет, но никогда не уточняет, сколько бы я не спрашивала. Мне очень интересно, какое такое влияние на него оказывает алкоголь, что он никогда не теряет над собой контроль и даже самые дикие вечеринки проводит с газировкой или водой в бокале.

– Ты не обязана знать обо мне все, – дразнится паршивец, щелкая меня по носу. – Умерь любопытство, оно до добра не доводит.

– Ты такой зануда! – дуюсь я. – А я, пожалуй, сегодня оторвусь, так что следи за мной. Будешь сегодня моим телохранителем.

– Что, веселье зайдет так далеко, что понадобится телохранитель? – приподнимает он бровь, явно не веря, что я могу уйти в отрыв.

Ну да, я не такая, но сегодня не обычный случай. Сегодня у нас с Леней была бы годовщина, если бы мы не расстались, и я весь день пытаюсь забыть об этом, так что мне срочно нужно отвлечение, ведь боль и обида на него все еще сильны.

Прикончив свой первый коктейль, я иду танцевать и скоро Паша присоединяется ко мне. Мы с ним начинаем дурачиться на танцполе, больше кривляясь, чем реально танцуя, и я так хохочу, что начинает колоть в боку.

– Я за водой! – кричит мне на ухо Паша, тоже задыхаясь от смеха.

– И мне захвати!

Когда он уходит, я продолжаю танцевать, на этот раз попадая в ритм и двигаясь нормально, но внезапно в мое запястье больно впиваются чужие пальцы и подняв взгляд, я удивленно смотрю в лицо Лени, который непонятно как тут оказался. Он начинает тянуть меня в сторону от танцпола и я рефлекторно иду за ним, прежде чем мозг начинает соображать и заставляет меня резко тормознуть.

– Стой! Лень, да отцепись от меня! – зло толкаю его в плечо, но он продолжает тянуть меня за собой и я иду, чтобы не упасть на своих чертовых высоких каблуках.

– Ты с ума сошел так меня хватать?! – недовольно потираю запястье, когда он вталкивает меня в кабинку и отпускает руку, на которой точно теперь появятся синяки.

– Ты не была против, когда Паша тебя хватал, – зло надвигается на меня бывший. – Я так и знал, что между вами не просто дружба, так не бывает! Говори дрянь, долго ты морочила мне голову с этим качком?

– Да как ты смеешь, кобель?! – задыхаюсь от возмущения. – Я никогда в жизни никому не изменила бы, даже такому придурку, как ты! Не равняй меня по себе, это тебе ничего не стоит предать кого-то!

– Предать?! – орет он мне в лицо. – Какое, к черту, предательство, Фима? Да, я оступился один раз, но что мне было делать? Я терпел годы, не получая удовлетворения от тебя! Держался за наши отношения, хотя ты даже не попыталась как-то улучшить нашу интимную жизнь, считая, что бревно в постели – это то, что должно устраивать нормального мужика.

– Бревно? – не могу вдохнуть от боли, ведь для меня наша интимная жизнь была хорошей, хотя он тоже не идеал и не всегда удовлетворял меня в постели. – Да как ты смеешь?!

Рука сама собой поднимается для пощечины, хотя я никогда раньше не позволяла себе такого даже в пылу ссоры, искренне презирая любое проявление насилия, но сейчас он сделал мне так больно, что все мое существо восстает против и хочет отплатить ему тем же, даже если эта боль будет физической. Леня тоже не ожидает удара, поэтому не защищается и звонкий звук пощечины пробивается даже сквозь музыку, а потом мою ладонь обжигает невероятно сильная боль.

На секунду мы оба застываем, шокированные, а потом Леня первым приходит в себя и, как разъяренный бык, накидывается на меня, хватая за волосы на затылке и вжимая в стену своим тяжелым телом.

– Ты заплатишь за это, дрянь!

Я открываю рот, чтобы закричать, но он быстро накрывает мои губы свободной ладонью и не успеваю я начать паниковать, как за спиной Лени раздается такой знакомый и обещающий безопасность, голос Паши:

– Это ты сейчас заплатишь, если не отпустишь ее, г***.

И столько в нем холодной ярости, что даже обычно не пасующий перед другими мужчинами Леня, бросив на Пашу один только взгляд, медленно отступает, отпуская меня.

Я тут же бросаюсь в объятия друга, дрожа от нахлынувшего адреналина, но он аккуратно отстраняет меня, со сжатыми кулаками надвигаясь на Леню, который уже уперся бедрами в стол, спеша отступить назад.

– Эй, да не тронул я ее, это она меня ударила!

– Паша, не надо! – в свою очередь, цепляюсь я за предплечье разъяренного парня. – Он того не стоит, просто пойдем отсюда. Видеть его больше не могу!

Паша с сомнением смотрит на меня сверху вниз, явно колеблясь, но Леня больше не провоцирует, стоя тихо, как мышка, и это, наверное, помогает, потому что здравый смысл берет верх и Паша отказывается от намерения его побить.

– Слушай внимательно, г***, – обращается он к Лене. – Еще раз подойдешь к Серафиме – и тебе конец. Вы расстались, она больше не хочет тебя видеть и если ты продолжишь ее преследовать, то я с тобой разберусь по-своему и фиг ты докажешь, что это был я. Усек?

Остатки гордости не позволяют Лене сказать «Да», поэтому он просто молчит, опустив глаза в пол, но Паше этого хватает, так что он обнимает меня за талию и выводит из кабинки, ведя прямо к выходу.

Глава 4

– Хочешь снова переночевать у меня? – спрашивает Паша, когда мы садимся в его машину.

Я пытаюсь тайком вытереть слезы, потому что неловко плакать перед ним из-за такого урода, как Леня.

– Нет, отвези меня домой, пожалуйста, – прошу охрипшим от слез голосом, отворачиваясь к окну.

К моему облегчению, Паша не настаивает и не просит меня не плакать, молча давая возможность взять под контроль свои эмоции, за что я ему безумно благодарна. К тому времени, как он паркуется у моего дома, я уже успокаиваюсь, хотя обидные и оскорбительные слова Лени все еще прокручиваются у меня в голове снова и снова.

– Спасибо тебе за сегодня, Паш, – поворачиваюсь к другу, готовясь попрощаться и выйти из машины. – Не знаю, что было бы, столкнись я с ним один на один. Леня раньше не проявлял агрессию, но я его спровоцировала, так что моя вина тоже есть. Впредь просто продолжу избегать его.

– Не говори глупости! – неожиданно сердито смотрит на меня Паша. – Спровоцировала или нет, а мужчина не должен позволять себе проявлять силу или поднимать руку на женщину, Фима!

– Я знаю, знаю, – успокаивающе глажу его по предплечью. – Я бы не позволила с собой так обращаться, я же не патологическая жертва. Все хорошо, Паш, надо просто вычеркнуть этого человека из своей жизни и больше…

Не понимаю как, но в одну минуту я спокойна, а в следующую на меня снова наваливается стена из эмоций и голос срывается в рыдании.

– Эй, ты чего? – сразу же обнимает меня за плечи Паша. – А ну перестань! Все, давай, выходи из машины и пойдем домой.

– Тебе не обязательно идти со мной, – всхлипываю в его плечо, хотя мне и не хочется оставаться сейчас одной.

Паша аккуратно отстраняет меня и выходит из машины, огибая капот, чтобы открыть мою дверь и помочь мне выйти. К лифту мы направляемся в обнимку, потому что я не могу прекратить рыдать, а оказавшись в квартире, Паша сразу направляет меня на кухню.

– У тебя есть чай? – спрашивает он, заглядывая в шкафчик над раковиной.

– Не хочу чай, – пытаюсь остановить бесконечный поток своих слез. – Загляни на верхнюю полку, там остался ликер от…

От Лени. Не могу заставить себя произнести его имя, но Паша и так понимает, без возражений доставая бутылку.

– Я этого не одобряю, но если тебе сейчас именно это необходимо, то пей, – вздыхает он, наливая мне совсем немного в кофейную кружку. – Только не напивайся, ладно? Легче от этого не станет, а утром еще и голова будет болеть.

Я опрокидываю в себя сладкий ликер, как шот, а потом снова протягиваю кружку Паше.

– Еще. Я так легко не напьюсь, так что не смотри на меня этим осуждающим взглядом. А еще лучше, достань себе кружку и составь мне компанию. Тебя точно не унесет, он некрепкий.

– Я не собираюсь пить, Серафима, – строго говорит Паша.

– Да чего ты боишься? – подначиваю его. – Можешь остаться на ночь здесь, так что никаких глупостей совершить под градусом ты не сможешь. Я присмотрю. Разве так сложно составить один раз компанию подруге, которая пытается смириться с тем, что она, оказывается, бревно в постели?

– Фима, – морщится он. – Он сказал это, чтобы оправдать свою измену. Не стоит верить всему, что говорит тебе этот лживый придурок.

– Неважно, почему он это сказал, мне все равно обидно, – не могу сдержать всхлип, который заглушаю еще одним глотком.

– Ладно, черт с тобой! – махает рукой мой обычно неподдающийся друг и достав себе кружку, тоже угощается ликером. – Тьфу ты, почему эта дрянь такая сладкая?

– Это же фруктовый ликер, ты его никогда не пил что ли? – удивляюсь я. – Он сладкий, потому что в нем много сахара.

– У твоего мудака даже вкус на напитки бабский, – морщится Паша, отпивая еще. – Если уж мне обязательно составлять тебе компанию, может, у тебя найдется что-то еще?

– Нет, ничего больше нет, – с сожалением вздыхаю я, забирая у него бутылку и снова наполняя наши кружки. – А ты думал, я держу в доме алкоголь? Не-а, я не любитель выпить, хотя наши последние встречи и говорят об обратном. Я же за ЗОЖ, это просто Леня меня довел, но я уже решила, что с меня хватит. Сегодня последний день, когда я плачу или напиваюсь из-за него. К черту этого извращенца, который обвиняя меня чуть ли не во фригидности, сам даже особо не старался. Я найду себе парня в сто раз лучше него, у нас будет классный секс и он точно не будет мне изменять, потому что я больше не свяжусь с каким-то придурком!

– Хороший план, – одобряет Паша, чокаясь со мной. – Предлагаю обсудить его на твоем шикарном диване, пока я еще контролирую свои ноги.

Я соглашаюсь и, забрав с собой бутылку, мы перемещаемся в гостиную, где удобно устраиваемся на моем большом диване, оставляя кружки на кухне и продолжая небольшими глотками приканчивать ликер прямо из горлышка, пока я рассказываю Паше, как найду своего идеального парня, а он делится со мной, как добьется неприступной Ксюши.

К сожалению, мой оптимизм длится недолго, потому что сомнения снова закрадываются в не совсем трезвую голову и, я опять начинаю вспоминать ужасные слова Лени.

– А что, если мой идеальный парень тоже посчитает меня бревном? – с отчаянием смотрю на Пашу. – Вдруг, я действительно ужасна в постели?

– Быть такого не может! Ты же Фима! – уверенно говорит он, словно это все объясняет.

– И что это значит? – с раздражением уточняю я. – Я Фима. Дальше-то что?

– А ничего! Ты Фима. Ты хороша во всем. Значит, и в постели хороша на все сто.

– Ну да, ты так говоришь только, чтобы утешить меня. Человек не может быть хорош во всем. Я, наверное, и правда ужасна. Полный ноль. Бревно!

– Дура ты! – сердито заявляет Паша, обхватывая пальцами мой подбородок и заставляя посмотреть себе в глаза. – Не беси меня, Серафима, ты мне веришь или какому-то мудаку?

– Этот мудак знает наверняка, а ты только предполагаешь! – начинаю заводиться я. – Так что сам дурак!

– Вот сейчас и проверим, кто из нас прав, – с вызовом говорит Паша и прижимается губами к моим губам, второй раз в жизни посылая к черту все правила дружбы и личные границы, установленные мною давным-давно.

***

Однажды, когда мы были еще подростками-школьниками, Паша поцеловал меня в пылу ссоры. Мы оба тогда дико смутились и он оправдал свой порыв тем, что сделал это инстинктивно, желая меня заткнуть. Я приняла такое объяснение и, мы больше никогда не возвращались к этой теме, но сейчас, Паша снова целует меня, и, я не могу не вспомнить тот день, размышляя, а было ли и тогда так классно целоваться со своим лучшим другом.

Возможно, алкоголь притупил мои мыслительные процессы, потому что я не сразу задумываюсь о том, что в этом есть что-то неправильное. Ведь мне хорошо. Паша классно целуется, я чувствую удовольствие от одного лишь поцелуя намного большее, чем от гораздо более откровенных ласк Лени в последние месяцы. Мой бывший совсем разленился и расслабился, что я спускала ему с рук, оставаясь неудовлетворенной, так что накопившееся за месяцы напряжение сейчас выливается в сумасшедший порыв, ведь вместо того, чтобы остановить Пашу, я обхватываю руками его шею и еще ближе притягиваю к себе, углубляя поцелуй и издавая довольный стон.

– Черт, а ты дерзкая штучка… – выдыхает он, прикусывая мою нижнюю губу и глядя на меня с хулиганской ухмылкой.

Наши взгляды встречаются и на один долгий миг я вижу в глубине его темных глаз незнакомую эмоцию, что-то дикое и несдержанное, что соответствует хищному выражению его лица, а потом Паша снова накидывается на меня и я просто сдаюсь без боя, уговаривая себя, что в этом нет ничего плохого, это же просто эксперимент и мы можем остановиться в любой момент, как только он убедится, что я действительно не очень хороша в ласках и прочем.

Не будь я пьяна, я бы еще тогда поняла, что с Пашей что-то не так. Вспомнила бы, что он не пьет по определенной причине. Потому что мой знакомый с детства друг Паша не ведет себя так не то, что со мной, но даже со своими девушками-однодневками, хотя я не раз становилась свидетелем их обжиманий на публике.

В Пашу словно вселился кто-то другой. Ни следа сомнения или неуверенности, он не остановился спросить, готова ли я к большему, хочу ли я этого, а просто перешел с моих губ на шею, кусая кожу и оставляя на ней отметины, нагло приспуская мое платье, чтобы добраться до груди и жадно впиться в нее губами, но мне к тому времени стало так хорошо от пробегающих по коже, давно забытых, мурашек предвкушения, от жара внизу живота, что я просто сдалась без единого сомнения. Зачем останавливать то, что доставляет тебе удовольствие? У пьяных людей, все-таки, своя логика.

– Твою ж… Она больше, чем выглядит, – отпускает сомнительный комплимент Паша, хватая в пригоршню мою грудь, освобожденную от лифчика, и я глупо хихикаю, почему-то найдя этот комментарий очень смешным. – Смеешься надо мной? Сейчас я тебе покажу!

Его губы смыкаются на чувствительной вершинке и я выгибаюсь, откидываясь назад, пока он не нависает надо мной, доводя до сумасшествия своими талантливыми губами. Мои руки гуляют по его спине и сильным рукам, пытаясь добраться до обнаженной кожи, и Паша догадывается сам стянуть с себя рубашку, прежде чем снова вернуться к моей груди, которая, кажется, надолго завладела его вниманием.

– Ты такой твердый… – лепечу восхищенно, ощупывая его жесткие мускулистые плечи и спину.

Провожу ноготками по мощным рукам, потом перехожу на каменный пресс, не переставая стонать от того, как хорошо его рот ощущается на моей коже.

– А ты нежная, – хрипло шепчет Паша, двигаясь вниз, целуя мой подрагивающий живот и стягивая платье по бедрам, пока полностью не избавляется от него.

Мои трусики летят следом, но как бы мне не хотелось почувствовать его пальцы между бедер, Паша не спешит, продолжая осыпать поцелуями мой живот и мучительно-медленно переходя все ниже и ниже, пока не касается губами там, где я просто таю в ожидании ласки.

Совсем скоро мои стоны становятся куда громче и пошлее, потому что у моего друга, оказывается, очень талантливый язык и он доводит меня до точки своими ласками, заставляя умолять о большем. Мой мозг словно перезагрузился, я не могу поверить в то, насколько хорошо себя чувствую, думаю, почему мы не додумались до этого раньше, раз нам так хорошо друг с другом, ведь это настоящая химия, я чувствую ее, буквально ощущаю в воздухе потрескивающие искры и, когда Паша накрывает меня своим телом, раздвигая мои бедра и одним толчком соединяя наши тела, это ощущается, как нечто очень правильное. Жизненно необходимое. Фундаментальное.

Мой крик утопает в его рте, потому что Паша целует меня так же властно и сильно, как завладевает моим телом, быстро, жадно, но до одури сладко. Никогда в моей жизни прежде не было такого опыта, я и представить не могла, что секс может быть таким, и теперь, когда я испытываю это именно с Пашей, я не могу перестать думать, а может ли быть так хорошо каждый раз? Если делать это с ним, потому что наши тела, кажется, идеально подходят друг другу…

– Паша, Паша, Паша! – как одурманенная повторяю его имя, пока он вбивается в меня, целуя щеку, ухо, шею и снова губы, словно хочет прикоснуться ко мне одновременно везде, ведь и его руки не отдыхают, бродят по моему телу, обхватывая то бедра, то талию и грудь, после чего ползут на попку, сжимая в собственнической хватке.

Я теряю счет времени, теряюсь в удовольствии, пока мы часами предаемся безумной страсти, захватившей нас, но, когда в конце концов мы перемещаемся в спальню и без сил заползаем под одеяло, мое тело наполнено удовольствием и негой сильнее, чем когда-либо, и я засыпаю с мечтательной улыбкой на лице, которая превращается в гримасу ужаса на следующее утро, стоит мне столкнуться с неприятными последствиями того, что мы натворили.

Глава 5

Медленно выплывая из сна, я сладко потянулась и открыла глаза, улыбаясь новому дню, который начинается хоть и с легкой головной боли, но все же намного приятнее, чем за долгое-долгое время. Вот что делает с женским организмом крышесносная ночь с умелым мужчиной.

В постели я одна, но дверь в спальню приоткрыта и я слышу шум переставляемой посуды из кухни, значит, Паша не ушел. Боже, как неловко-то! Не знаю даже, как смотреть ему в глаза после вчерашнего. Это же Паша! Не какой-то левый парень, с которым был флирт или взаимная симпатия, а мой друг, которого я всегда воспринимала, как члена семьи. Но прятаться теперь не имеет смысла, так что я нехотя встаю с кровати, спотыкаясь от неожиданной боли в мышцах, и бреду в ванную – приводить себя в порядок.

– Фима, ты проснулась? – кричит из кухни Паша, словно это одно из наших обычных многочисленных пробуждений в одном доме.

– Да, умываюсь! – кричу в ответ, запирая за собой дверь в ванную.

Мне хватает десяти минут, чтобы смыть вчерашнюю косметику и расчесать волосы. Натянув на себя длинный атласный халат, висящий на крючке в ванной рядом с объемным банным, я убеждаюсь, что выгляжу, как обычно, и свернув волосы в дульку на макушке, иду на кухню, где Паша, стоя спиной ко мне, жарит на плите яичницу из белков. Для меня он уже приготовил обычную, посыпав сыром, как я люблю, и поставив на стол рядом со стаканом воды.

– Привет, – говорю тихо, чувствуя непривычную робость.

Его спина, скрытая вчерашней рубашкой, напрягается, а потом он оборачивается и наши глаза на секунду встречаются, прежде чем мы оба неловко отводим взгляд в сторону.

– Привет. Я приготовил завтрак, ешь, пока не остыло.

– Спасибо, выглядит очень аппетитно, – сажусь за стол, про себя охренев от того, какие мы оба стали, вдруг, вежливые.

Паша внезапно в сердцах бросает лопатку в раковину и поворачивается ко мне с решительным видом.

– К черту, это уже не смешно! Давай не будем ходить вокруг да около и вести себя так, словно проснулись с незнакомцами.

– Ладно, – чувствуя, как понемногу отпускает напряжение, выдыхаю я. – Прошлая ночь была… нетипичной для нас.

– Нетипичной? – поднимает он бровь. – Да скажи уже прямо, как есть. Я большей глупости в жизни не совершал! Это же мы, Фима! Мы не занимаемся сексом, потому что напились, или приспичило, да мало ли сколько может быть причин! Мы не такие друзья.

– Ну да, – неуверенно соглашаюсь я, не совсем понимая, что он имеет в виду и почему так эмоционально реагирует, что ему совсем несвойственно. – А какие мы друзья?

– Ты же знаешь, о чем я, – отмахивается Паша, явно мечтая быть где угодно, лишь бы не здесь. Он не привык чувствовать неловкость из-за своих поступков, но прошлая ночь действительно была чем-то из ряда вон. – Я знаю тебя с детского сада, а то и раньше. Ты не просто одна из друзей, с которыми весело проводить время. Мы все равно, что родственники, Серафима, хоть и без кровной связи. Неужели для тебя это не странно?

– Конечно, странно, Паш. Я и сама в смятении. Но мы выпили, а по пьяни люди чего только не делают, да?

– Да. Так и знал, что не стоило пить. В трезвом уме я никогда к тебе не прикоснулся бы! Чувствую себя паршиво, словно сделал что-то ужасное.

Блин, а это неприятно. Его слова неожиданно ранят меня, будя внутренних демонов, которые шепчут, что даже такому бабнику, как Паша, секс со мной кажется чем-то отвратительным. А ведь он спал даже с библиотекаршей из универа, которую все за глаза называли страхолюдиной. Вот что со мной не так, в самом-то деле?

– Я не хочу, чтобы эта глупость отразилась на наших отношениях, – продолжает говорить Паша. – Давай просто забудем, словно и не было ничего, а?

– Ага, – все еще утопая в своих мыслях, поддакиваю я.

Проснулась в таком хорошем настроении, а сейчас снова чувствую себя несчастной неудачницей. Но разве Паша не прав в том, что эта ночь не должна отразиться на нашей дружбе? Я не хочу, чтобы все стало неловким и мы прекратили общаться. Мне нужно исправить это, я не могу лишиться Паши сейчас, когда кроме него и Ксюши у меня в городе не осталось нормальных друзей. Лучшая подруга Варя переехала заграницу, подружки-стервятницы меня не поддержали после разрыва с Леней, а больше никого и не осталось.

– Фим, ты меня слышишь? – с беспокойством смотрит на меня Паша и я заставляю себя беспечно улыбнуться.

– Все в порядке, Паш, не парься так. Было и было. Ты прав, для нас это полная дикость, так что лучше забудем. Ни одна душа от меня этого не узнает и тебе тоже лучше держать рот на замке.

– Я и не собирался никому трепаться, – хмурится он.

– Вот и отлично. Сядь уже и поешь, пока все не остыло, а потом подвезешь меня до моей машины. Я собиралась к родителям сегодня.

– Передай им привет, – снова становясь обычным собой, говорит Паша. – Я пригласил их на свою днюху, там и увидимся.

– Ты пригласил кого-то старше сорока? – удивленно приподнимаю брови.

В последний раз, когда Паша праздновал свой день рождения несколько лет назад, это был лишь повод для очень отвязной вечеринки, на которую точно не пригласили ничьих предков, даже его.

– Забудь о прошлом разе, сейчас планируется совершенно другой формат, так что ни у кого сердце не откажет, даже у родителей, – ухмыляется он. – Вряд ли Ксюша оценила бы, устрой я все, как на совершеннолетие.

Ах да, Ксюша. Он ведь пытается произвести на нее впечатление. И как я могла забыть?

– Думаешь, у вас получится что-то серьезное?

– Не знаю, время покажет, – пожимает он плечами, начиная есть. – Но она мне очень нравится, Фима.

– Тогда я тебе помогу, – заявляю решительно, потому что при сложившейся ситуации, это самый верный способ победить впечатления от прошедшей ночи и снова встать на путь старых, «родных» друзей. – Если обещаешь, что не разобьешь ей сердце, как ее козел-бывший, я тоже пообещаю сделать все возможное, чтобы преподнести ей тебя с лучшей стороны.

– Эй, не гони лошадей, я не могу обещать такое, когда даже не начал с ней нормально общаться! Вдруг, узнав ее поближе, я пойму, что ее характер не соответствует внешности?

– Все у нее соответствует! Просто ты, как типичный мужик, ищешь пути отхода. Ну и черт с тобой, не обращайся ко мне за помощью, пока не поймешь, что она тебе, такому идеальному внешне и внутренне, подходит! – сержусь на его типичную позицию в отношении противоположного пола. – Ты, между прочим, дубоголовый и неромантичный чурбан, Паша, так что не всякая девушка такой подарочек выдержит.

– Не переноси на меня и Ксюшу свои личные… – осекается на середине предложения Паша, но я и так понимаю, что он хотел сказать.

Это переполняет чашу эмоций, которые я уже успела испытать в это злосчастное утро и глаза наполняются злыми слезами, но я не хочу их ему показывать, поэтому решаю не продолжать глупый спор и резко отодвигаю от себя тарелку, прежде чем вскочить на ноги.

– Я поеду к родителям на такси, так что не нужно меня подвозить, – говорю, едва сдерживая всхлип. – Выход найдешь сам.

– Фима, постой! – говорит мне вслед Паша, но я лишь показываю ему средний палец и не оборачиваясь иду в спальню, запирая за собой дверь и заглушая плач в подушке.

***

Смотрю на захлопнувшуюся дверь спальни Фимы и раздраженно выпускаю воздух сквозь зубы. Черт, как же сложно с этими женщинами!

Я понимаю, что измена Лени здорово подкосила ее. Это первое предательство в жизни Фимы и такой мягкий, впечатлительный человек, как она, не может просто проглотить это и двигаться дальше. Она теперь принимает близко к сердцу каждое слово, ищет везде какой-то подвох, злой умысел, но не от меня же?

Я никогда не врал ни одной женщине о своих чувствах и намерениях. Они буквально получают то, что видят, и в большинстве случаев их не оскорбляет моя прямота, когда я заявляю, что меня интересует только секс и никаких отношений. Не мог же я солгать Серафиме, что планирую жениться на ее подружке?

Естественно, сердобольная Фима переживает за Ксюшу, чувствует некое чувство солидарности, учитывая, что та тоже рассталась с парнем из-за измены, но она должна понимать, что никто не может обещать быть вместе навсегда, даже не начав встречаться. К тому же, в отличие от нее, Ксения совсем другого склада человек и может постоять за себя не хуже цербера. Черт, как же меня восхищает эта девушка! При первой встрече зацепила, естественно, ее красота, но стоило узнать ее получше, как я понял, что впервые в жизни по-настоящему очарован.

Ксюша из тех женщин, которую каждый мужчина мечтал бы видеть рядом с собой. Красивая, уверенная в себе, сильная личность, которая будет идти рядом, а не плестись позади, цепляясь за твою руку. Я хочу ее до безумия, я даже перестал спать с другими, сосредоточив на ней все свои усилия. Ну, если не считать прошлой ночи…

Черт, нет, об этом думать хочется в последнюю очередь! До сих ор не верится, что переспал с Серафимой, но проснувшись утром с какими-то обрывками воспоминаний, я четко понял одну вещь – у нас все было. Об этом свидетельствовали и мои ощущения, и присутствие в кровати обнаженной девушки рядом с таким же голым мной. Знал же, что не стоит пить! Я ненавижу терять контроль над чем-либо и больше всего над своим собственным разумом, но алкоголь странно действует на меня и в большинстве случаев я даже не помню, что творил, когда был пьян, но судя по рассказам очевидцев, крышу мне сносит знатно. Надеюсь, эта глупость не разрушит наши отношения, потому что мы с Фимой повязаны гораздо крепче, чем просто друзья. Наши родители, наши младшие братья – все друг с другом дружат, и не на уровне «привет-пока», а так, что собираются семьями на все праздники и даже время от времени вместе проводят отпуск. Будет неловко, если Фима теперь начнет избегать меня, а это меня не удивило бы, ведь она, как «правильная» девочка, относится к сексу куда серьезнее. А это значит, что мне нужно теперь приложить усилия, чтобы моя обиженка перестала на меня дуться и втянулась в помощь с завоеванием Ксюши, ведь если у нас появится совместная деятельность, неловкость постепенно сойдет на нет и чем чаще мы будем видеться, тем быстрее все вернется на круги своя.

Решив начать уже сейчас, я подхватываю ключи от ее машины, лежащие на столике у входа в квартиру, и еду за ее машиной, чтобы перегнать ту к ее дому. Поднимаясь обратно в квартиру, звоню в уже запертую дверь.

– Зачем ты вернулся? – спрашивает в домофон недовольная злючка.

– Пригнал твою машину, заберешь ключи?

Фима открывает дверь и смотрит на меня волком, недоверчиво разглядывая ключи в моей ладони.

– Зачем это? Я же сказала, что поеду на такси.

– Хотел задобрить тебя, – говорю прямо. – Мне не нравится, что ты в последнее время стала такой обидчивой и все мои слова воспринимаешь в штыки, но возможно, сегодня я перегнул. В любом случае, я не хотел тебя задеть, постараюсь впредь следить за выражениями. Но ты тоже учитывай, что я редко церемонюсь и постарайся не принимать на личный счет то, что я говорю, даже если звучит грубо.

Она смотрит на меня слегка недоверчиво, а потом качает головой и выхватывает ключи из моей руки.

– Как всегда, в своем репертуаре. Знаешь, довольно сложно не принимать на свой счет твои слова, учитывая, что ты почти всегда режешь правду-матку, какой бы болезненной она не была. Иногда людям хочется поддержки, даже если слова утешения будут полной ложью, Паша. Ты в своем стремлении быть честным редко задумываешься о чувствах собеседника и, хотя я привыкла к тебе такому за годы общения, но даже я не могу каждый раз пропускать твою грубость мимо ушей, иногда это слишком сильно задевает за больные точки.

– Блин, Серафима, мне жаль! Я не хотел тебя обижать, и я злюсь на то, какой неуверенной в себе ты стала в последнее время из-за этого придурка! Ты помнишь, о чем мы вчера говорили? Я тебе не лгал ради поддержки, с тобой действительно все в порядке, ты красивая и интересная девушка, это с Леней что-то не так, просто перестань уже проецировать неудачу с этими отношениями на свою личность, хорошо? Это то, что я имел в виду сегодня, когда ляпнул то, что ляпнул. Не злись на меня за это.

– Я не злюсь, – говорит Фима, но взгляд у нее все еще колючий, что говорит о том, что она так просто не забудет это. – Правда, Паш, не парься. Спасибо за машину, я как раз собиралась вызвать такси. Увидимся как-нибудь на неделе, хорошо? Мне уже пора, мама ждет.

– Ладно, – сдаюсь, понимая, что сделал все возможное в данных обстоятельствах. – Я пойду тогда. Пока.

Она машет рукой с фальшивой улыбкой и закрывает дверь, а я иду к лифту, размышляя, что такси теперь придется вызывать мне.

Глава 6

Полтора месяца спустя

– Фима, ты идешь? – кричит мне мама с первого этажа.

– Да, мам, сейчас спущусь! – пытаясь скрыть панику в голосе, кричу в ответ, немного приоткрыв дверь в ванную, в которой сижу уже не меньше двадцати минут.

В моей руке крепко зажат положительный тест на беременность и сколько бы я не буравила его взглядом, результат не меняется. Я беременна.

Черт! Зачем я только использовала его, пока в гостях? Теперь все заметят, что я странно себя веду, но я не могу ничего поделать со своим пришибленным видом, отражающимся в зеркале, потому что я в полном шоке. Этот тест был куплен по дороге к родителям загород просто, чтобы отбросить глупое подозрение. Невероятное подозрение, ведь я не могу быть беременной. Но сюрприз-сюрприз, еще как могу! Это уже факт. Блин, блин, блин, что мне теперь делать?!

Схватив туалетную бумагу, я тщательно заворачиваю в нее тест и прячу в сумку, чтобы не выкидывать здесь, ведь я не хочу, чтобы вся моя семья была в курсе. Мы собрались сегодня, чтобы встретить моего младшего брата, который приехал из Китая, где жил весь последний год. Все соскучились по Петру, решили уехать загород, чтобы провести эти два дня только в семейном кругу: дедушка с бабушкой, родители и мы с братом. Не хочу, чтобы темой выходных стала моя нежданная беременность.

«Ты тупо залетела, Фима. Очень по-взрослому», – звучит в голове язвительный голосок, но я затыкаю его.

Приведя себя в порядок, спешу на первый этаж, где мама с бабушкой уже накрыли нам обед. Все, кроме меня, уже сидят за столом.

– Ты где застряла? – спрашивает меня брат, наворачивая спагетти, когда я занимаю место рядом с ним.

– Не твое дело, – щипаю его за руку. – Где твои манеры, Петруня? Ешь, как поросенок.

– Иди ты, – отмахивается он, продолжая жадно глотать еду, пока мама смотрит на него с умильным взглядом.

– Ты выглядишь худее, чем на фотографиях, – замечает она, вызывая недоверчивое фырканье у папы, с которым мы обмениваемся понимающими взглядами.

Наш Петр в тринадцать лет начал набирать вес и почти до шестнадцати был настоящим пухляшом, что мама находила милым, хотя сам братишка дико стеснялся и комплексовал. Паша тогда провел с ним агитационную беседу и нашел ему хорошего тренера, так как сам был тогда занят своей спортивной карьерой, и за год наш Петр превратился в подтянутого красавчика, но в Китае он похудел еще больше, что пошло ему только на пользу.

– Я теперь больше качаюсь, – прожевав еду, самодовольно заявляет Петруня. – Скоро ты меня не узнаешь.

– Ты и сейчас выглядишь очень спортивным, – дипломатично говорит бабушка. – Я сразу заметила, какой ты стал подтянутый. Не то, что твой дед.

– Ты не сравнивай, сколько ему и сколько мне! – возмущается дедушка. – Я очень даже хорошо выгляжу для своего возраста…

Они начинают свою обычную перепалку, которая переходит в обсуждение достижений Петра за прошедший год и я медленно отключаюсь от разговора, потому что все мои мысли заняты беременностью. Я не могу расслабиться и перестать думать о своем тревожном открытии. Я не знаю, что мне с этим делать. Как дальше действовать. Я даже не могу до конца осознать, что это моя реальность. Как такое могло произойти?

«Понятно как, разве вы с Пашей предохранялись?» – снова приходит непрошенная мысль и я крепко зажмуриваюсь.

Паша. Он отец моего ребенка. Мой лучший друг, с которым у нас была лишь одна совместная пьяная ночь, о которой он предпочел забыть, как о страшном сне. Мой друг Паша, который влюблен в мою подругу Ксюшу. А ведь я сама их свела! Подталкивала друг к другу, помогала, пока Ксюша сама не поняла, какой он классный и не согласилась с ним попробовать. Я думала, что делаю хорошее дело. Спасала нашу с Пашей дружбу, усиленно избегая любых неловких ситуаций из-за глупой пьяной ночи вместе, которая могла развалить многолетние близкие отношения. И что теперь? Разрушить все своей убойной новостью? Разбить пару, к созданию которой приложила руку? Потому что Ксюша точно не захочет продолжать отношения с обремененным ребенком парнем. Она категорична в этом вопросе. Ее мужчина может быть разведен, но он не должен быть ничьим родителем, если мать этих детей не она.

– Ты не понимаешь, Фима! – сказала она мне, когда у нас в разговоре внезапно всплыла такая тема. – Я не ревную к самому ребенку, я ревную к его матери! Бывшую можно полностью вычеркнуть из своей жизни после расставания, но если у вас есть совместные дети, то это невозможно. Я не хочу всю жизнь смотреть в лицо женщины, которая спала с моим мужем. Даже если она ему нафиг больше не сдалась!

Я знаю Ксюшу, она очень волевой и требовательный человек. Даже если есть любовь, она скорее предпочтет расстаться, чем терпеть серьезные недостатки. А ребенок от другой женщины для нее будет именно таким недостатком. С другой стороны, не могу же я скрыть от Паши, что беременна от него? Совесть просто не позволит так его обмануть. Что же мне делать?

– Фима, что с тобой? Тебя аж перекосило, – врывается в мои мысли голос папы.

– А? Ничего, пап, голова сегодня побаливает. Пойду, выпью таблетку.

Я выхожу из-за стола и иду на кухню, где пью холодную воду, переваривая внезапное озарение, что ребенка-то я, похоже, собираюсь оставить. Ведь ни разу мою голову не посетила мысль об аборте и, хотя я все еще не знаю, как именно относиться к беременности, я не собираюсь ее прерывать – это точно. Видимо, я собираюсь стать мамой. Взаправду.

***

– Па-а-а-а-ш? Паша-а-а-а? Ну посмотри на меня!

Я поднимаю глаза от монитора ноута и ошалело моргаю, увидев стоящую на пороге кухни, где я работаю, Ксюшу. В одном белье. И что это за белье! Черное, прозрачное, едва прикрывающее ее полную грудь и маленький треугольник внизу. Охренеть!

– Ну как тебе? – обманчиво невинно спрашивает эта соблазнительница. – Только вчера купила. Специально для тебя.

– Охренеть, – выдыхаю, не в силах подобрать других слов, пока шарю взглядом по ее сексуальному телу. – Иди ко мне.

Она довольно улыбается и качает головой.

– Потом, сейчас нет времени. Вообще-то, мы даже немного опаздываем, так что поторопись. Я только надену сверху платье и все.

– Может не пойдем? – с отчаянием провожаю ее удаляющуюся попку и вид сзади такой же шикарный, как и спереди, но Ксюша уходит, не удостоив мое предложение ответом.

– Черт, вот я идиот! – прикрываю глаза, понимая, что как бы она меня не распалила своим видом, не идти мы не имеем права.

Я ведь не просто веду ее в ресторан, чтобы отметить месяц отношений. Нет, в этот вечер я планирую сделать предложение и я надеюсь, что она его примет.

Еще месяц назад я и понятия не имел, что такие мелкие годовщины вообще нужно как-то отмечать, но моя Ксюша – девушка требовательная и быстро дала мне понять, что она думает по поводу моей «черствости», как она это назвала. Будь это любая другая девушка, я бы давно послал ее, но Ксюша – это Ксюша. Все ее капризы кажутся мне милыми, я хочу постоянно ее радовать и просто обожаю какой ласковой кошечкой она становится, когда не нужно строить из себя сильную и непобедимую Ксению, с которой я познакомился. Это словно два разных человека, но мне безумно нравится та Ксюша, которую я смог расположить к себе и заставить быть самой собой. Я без памяти влюблен в нее. Как ни в кого и никогда. И хотя мой брат Миша посчитал, что я тороплюсь с женитьбой, когда я завел об этом речь в телефонном разговоре, я твердо уверен, что именно Ксюша – та, кто мне нужна на всю жизнь. Моя женщина. Жена.

Вообще-то, своими планами я поделился только с Мишей, хотя первоначально хотел поговорить об этом с Фимой. Ведь именно благодаря ей Ксюша вообще дала мне шанс. Серафима не только моя подруга, она и с Ксюшей дружит, так что могла бы мне лучше брата подсказать, какое кольцо понравится будущей невесте, но в последнее время что-то в наших отношениях пошло не так. Я без понятия в чем проблема, ведь даже после совместной ночи Фима себя вела, как обычно, не морозилась и не игнорила меня, а пару недель назад, вдруг, начала избегать и меня, и Ксюшу. Если верить ее брату Петру, с которым я столкнулся в клубе недавно, она в принципе всех избегает и стала настоящей домоседкой. Я серьезно беспокоюсь, что случилось что-то неприятное, ведь никогда в жизни она себя так не вела, и после сегодняшнего вечера планирую заехать к ней и проверить, как у нее дела. Надеюсь, с хорошими новостями, потому что я и представить не могу, что Ксюша мне откажет. Мы ведь без ума друг от друга, она даже заставила меня нанять ассистента, потому что я слишком много времени провожу за работой и ей меня не хватает. Мы уже практически живем вместе, половина моих вещей перекочевала в ее квартиру, и еще больше ее вещей в мою. Ни одной ночи не можем провести врозь. Если бы я знал, каково это – испытывать настолько сильные чувства к другому человеку, то не смеялся бы над любовными страданиями своих друзей.

– Ну что, ты закончил? – снова появляется Ксюша, уже одетая на этот раз.

Я закрываю ноутбук, наплевав на работу, и встаю, не скрывая своей реакции на ее короткое платье, обтягивающее шикарное тело, как перчатка.

– Ты точно хочешь довести меня до приступа! – надвигаюсь на нее, хищно впиваясь губами в длинную шею.

– Паша! – отбивается она со смехом. – Ну перестань, нам и правда пора!

Я нехотя отстраняюсь и напоследок сжав сладкую попку, веду ее к двери. На своих высоченных каблуках Ксюша ростом почти с меня и это определенно дает преимущества, когда мне хочется поцеловать ее или зажать где-нибудь у ближайшей стены. Или в лифте. И в машине. В общем, в ресторан мы входим оба немного потрепанные и возбужденные. Ксюша улыбается весь вечер, буквально сияет, и я не могу перестать смотреть на нее, забывая даже о еде, что она, конечно, замечает.

– Почему ты так на меня смотришь, Паш? – накрывая пальчиками мою руку, нежно гладит она ее.

– Потому что ты невероятно красивая. Я думал подождать до десерта, но к черту это. Не могу больше держать в себе, так что… – Лезу в карман, доставая коробочку с кольцом и глаза Ксюши широко открываются, когда я обхватываю ее кисть и нежно целую ладонь. – Не знаю, что бы ты хотела услышать, потому что я не умею красиво говорить, но я очень сильно люблю тебя, Ксюша, и хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной. Ты выйдешь за меня замуж?

Она ошеломленно моргает, словно не верит в происходящее, растерянно переводя взгляд с кольца на мое лицо, а потом ослепительно улыбается мне, как очень счастливый человек.

– Да! Я согласна, Паша. Это безумие, но я тоже тебя очень люблю! Я хочу быть твоей женой.

Наверное, в этот момент во всем мире нет человека, счастливее меня, потому что меня просто разрывает от эмоций, когда я надеваю кольцо на палец своей невесты и целую ее мягкие губы, чувствуя на языке вкус ее слез и понимая, что мне невероятно повезло заполучить такую женщину.

Глава 7

Меня замучил такой жесткий токсикоз, что я практически заперлась у себя дома. Лекарства, прописанные моим врачом, мало мне помогли, так что я просто перестала надолго куда-то выходить, потому что и в дороге меня дико укачивает. Естественно, друзья и родные заметили мое внезапное затворничество и начались вопросы, но я пока не готова делиться своей новостью, поэтому солгала, сказав, что подхватила грипп и не хочу никого заразить, поэтому и сижу дома одна. Но мама не была бы мамой, если бы оставила меня мучиться в одиночку. Она возникла на пороге с кучей лекарств тем же вечером и очень удивилась, застав меня здоровой и уплетающей мороженое прямо из полукилограммовой упаковки. К вечеру мой токсикоз обычно сходит на нет и начинается время жора.

– Фима, – строго смотрит на меня из-под нахмуренных бровей мама, переступая порог квартиры.

И мне этого достаточно. Она просто произнесла мое имя и я готова сознаться ей во всех грехах, потому что хоть мама и не была никогда строгим родителем, у нас с ней настолько максимально доверительные отношения, насколько вообще возможны между двумя людьми.

– Проходи, мам, – трусливо поворачиваюсь к ней спиной, бредя в гостиную, где у меня полный беспорядок.

– Ты действительно грипп подхватила? Выглядишь хорошо, только похудела немного. Что происходит Фима?

Ну да, какой там грипп, когда у меня даже насморка нет! Черт, надо было про отравление придумать, но теперь уже поздно.

– Я здорова, мам, не волнуйся, – сажусь на диван, оставляя ей кресло, на котором не валяется моя одежда и одеяло. – Прости за беспорядок, я сегодня вымоталась. – Засовываю в рот большую порцию мороженого, обдумывая, что бы ей сказать, но стоит нашим взглядам встретиться, как мой рот сам выдает правду. – Я беременна.

Глаза мамы расширяются и она ахает, прижав ладонь к губам.

– Беременна? От… От Лени?

Понимаю, почему ее не радует перспектива заиметь внука от такого козла, как Леня. Конечно, будь это его ребенок, я бы все еще его хотела, но я рада, что малышу достанутся гены Паши. Он хотя бы порядочный человек и не бессовестный лжец.

– Нет, от другого, – отрицательно качаю головой. – Ты его не знаешь, да и вряд ли уже узнаешь, потому что воспитывать ребенка я буду одна. Отцу он не нужен.

– Фима, – с сочувствием смотрит на меня мама, придвигаясь ближе и сжимая мое колено. – Ты уверена, детка? Может, он передумает? Мужчины могут поначалу испугаться такой ответственности, если беременность случайная.

– Нет, не передумает, мам, – едва выдавливаю из себя ложь. – Я просто совершила глупость, потому что страдала из-за Лени. Это только моя ответственность и я не собираюсь взваливать обязательства на того, кому это не нужно. Но я этого ребенка хочу, мама, и буду рожать.

– Ох, Фима! – вздыхает она.

– Ты разочарована, что я стану матерью-одиночкой? – чувствуя себя маленькой девочкой, спрашиваю я.

– Нет, не в этом дело, детка. Просто я бы хотела, чтобы у моего внука или внучки были оба родителя. Отец играет в жизни ребенка не меньшую роль, чем мать, Фима. Уж я-то знаю.

Да, она знает. Моя мама оказалась в детдоме в очень раннем возрасте и ее удочерила бездетная супружеская пара. Через несколько лет приемная мать мамы умерла и мой дедушка воспитывал ее один, но мама по сей день уверяет, что очень скучает по своей матери и ей ее не хватает, хотя прошло больше двадцати лет со дня ее смерти.

– Ничего не поделаешь, может моему ребенку повезет с отчимом, – отшучиваюсь я, не желая нагораживать еще больше лжи про отсутствующего будущего папашу.

Совесть не позволит мне молчать и я обязательно сообщу Паше, что он стал отцом, но после долгих раздумий я решила отложить этот разговор до рождения ребенка. Смирится Ксюша с этим или нет, но я не имею права скрывать от человека его отцовство.

– Почему ты заперлась дома? – переводит мама тему, давая мне возможность выдохнуть.

– Я не специально, мам, но у меня такой сильный токсикоз, что иногда кажется, будто я вот-вот выблюю собственный желудок и умру! – жалуюсь я, откладывая мороженое на столик.

– Ты была у врача?

– Была, он выписал лекарства, но они почти не помогают. Так-то все вроде в норме и анализы хорошие, но из-за этого токсикоза я весь день мучаюсь и только к вечеру немного прихожу в себя. Вот и не рискую выйти из дома. Меня укачивает что в машине, что в метро. Проклятье какое-то!

– Бедняжка моя, – обнимает меня мама, обдавая ароматом легких цветочных духов, которые на удивление не раздражают мое чувствительное обоняние. – Ты можешь хоть что-нибудь есть, кроме мороженого? Тебе нужно хорошо питаться, Фима. Что мне приготовить?

– Сливочный суп с брокколи? – приходит на ум ее фирменный супчик и рот просто наполняется слюной. – Я вчера заказывала продукты, так что все ингредиенты есть.

– Хорошо, полчаса – и будет готово, – улыбается мама, вставая, чтобы пойти на кухню.

Я решаю сходить в ванную, прежде чем присоединиться к ней, но звонок в домофон заставляет меня изменить маршрут.

– Фима, это я, – звучит голос Паши в микрофоне и я застываю от страха, что моя тайна будет так легко раскрыта. – Пустишь?

– Да, поднимайся, – говорю неестественно высоким голосом и быстро бегу на кухню, чтобы предупредить маму молчать о моей беременности.

– Мам, Паша пришел! Не говори ему, что я беременна! Я пока не хочу всем сообщать об этом, – выпаливаю на одном дыхании, зарабатывая удивленный взгляд и недоуменно приподнятые брови.

– Ладно, – тем не менее соглашается мама, продолжая работать над бульоном для супа.

Паша заходит в квартиру и с беспокойством оглядывает меня, потому что видок еще тот. Я сегодня даже не причесалась – вот насколько плохо мне было. На мне одна из его старых украденных футболок и шорты-велосипедки, а на ногах пушистые голубые носки. Сам Паша, между тем, выглядит просто отлично. Видимо, он заехал с какой-то формальной встречи, потому что на нем светло-коричневый костюм, очень удачно сочетающийся с его загаром, из-за которого я разглядываю его на несколько секунд дольше обычного.

– Какой ты сегодня нарядный, Паш.

– А ты выглядишь больной, – хмурится он. – Что с тобой?

– Отравилась. Но мне уже получше, проходи. Мама тоже здесь, готовит мне суп.

Паша проходит на кухню и здоровается с мамой. Мы болтаем на общие темы, пока она готовит, а потом все вместе едим. Видимо решив, что нам с Пашей нужно поговорить о чем-то наедине, мама после ужина начинает собираться домой.

– Не спешите уходить, вы нам не мешаете, тетя Ася, – останавливает ее Паша. – На самом деле, у меня есть новости. Родителям я уже сообщил, так что мама обязательно захочет с вами все обсудить, но лучше я скажу вам сам.

– Что это за новости? – с любопытством спрашиваю я. – Раз ты так долго подводишь, вместо того, чтобы сказать сразу как есть.

– Фима! – одергивает меня мама. – Дай человеку договорить.

– Спасибо, тетя Ася, – стреляет в меня насмешливым взглядом Паша. Он вообще выглядит сегодня уж больно счастливым. – Не буду тогда тянуть. Дело в том, что скоро я женюсь.

– Что?! – восклицаем мы с мамой одновременно.

– На ком? – спрашивает она, пока я таращусь на него, открыв рот.

– На Ксюше, конечно, – отвечает он.

– Но вы же встречаетесь всего ничего, – не могу я перестать удивляться. – Даже вместе еще не пожили.

– Вот после свадьбы и съедемся, – пожимает он плечами.

– Очень неожиданная новость, – неуверенно тянет мама, глядя на счастливого Пашу. – Поздравляю тебя, Паша! Наверное, Лиля очень рада.

– Спасибо! Да, маме уже не терпится заняться планированием. Но мы с Ксюшей не хотим свадьбу на пятьсот человек. Только близкие друзья и родственники. Фима, ты чего такая заторможенная?

– Я все еще в шоке, – качаю головой, вызывая у него веселый смешок. – Нет, правда. Не думала, что ты когда-нибудь женишься, Паш. Это же ты!

– Фима, как грубо! – возмущается мама, но Паша только махает рукой.

– Ничего, тетя Ася, я привык. И в чем-то ваша дочь права, я сам даже не думал, что женюсь. Пока не встретил Ксюшу. И благодарить за это нужно Серафиму, потому что она поспособствовала развитию наших отношений.

– Вот как? – переводит на меня взгляд мама. – Я об этом еще не слышала.

– Ничего особенного я не сделала, просто они оба мои друзья и я решила немного подтолкнуть их друг к другу, потому что Ксюша не хотела пока заводить новые отношения. Ты же в курсе, что она рассталась недавно с парнем.

– А тут ей повезло встретить нашего Пашу, – улыбается мама. – Ксюша кажется мне серьезной и ответственной девушкой, так что тебе повезло, Паша. Желаю вам крепкого и вечного брака!

– И побольше детишек, – ляпаю я, совершенно забыв на минуту, что и сама скоро поспособствую расширению семьи Паши.

Мой шок от того, что Паша решил жениться, перетекает в настоящую панику, ведь Ксюша, получается, в его жизни навсегда, и я понятия не имею, как она примет тот факт, что я родила от ее мужа. Я ведь знаю какая она ревнивая. Она ни за что не позволит нам с Пашей общаться, как раньше, если узнает, что мы спали вместе, и неважно, по пьяни это было или в трезвом уме. Моя беременность разрушит мою дружбу с ними обоими. И если от дружбы Ксюши мне отказаться легче, так как мы знакомы меньше года, то Паша рядом со мной с детства и я не представляю, как буду жить без его постоянного присутствия в моей жизни.

Мама все же скоро уезжает домой, а Паша остается, сняв пиджак и удобно развалившись на моем диване.

– Какой у тебя тут беспорядок, – осматривается он. – Не помню, чтобы хоть раз заставал твою квартиру в таком виде.

– Меня рвало весь день, Паш. Не до уборки было.

– Как же ты так умудрилась? – сочувствующе смотрит он на меня и его нежный взгляд странно на меня действует. Я чувствую приятные мурашки, пробегающие по коже, но не даю себе времени задуматься о природе этих ощущений, потому что это просто бред. – Только не говори, что траванулась алкоголем!

– Нет, я не превращаюсь в алкоголичку, Паша! Просто съела что-то не то. Такое иногда случается с людьми, знаешь ли.

– Ладно, не заводись, я просто поинтересовался. Ты куда-то исчезла в последнее время и мне не приходит на ум ничего хорошего, потому раньше ты мне хотя бы писала или отправляла свои дурацкие мемы.

– Они не дурацкие, а смешные, – возражаю я. – А исчезла я, потому что подхватила грипп. Он только прошел. Мама, кстати, тоже сегодня пришла именно для того, чтобы проверить, чем я так занята. Как видите, ничем интересным. Удивительно, что ты вообще обо мне вспомнил, учитывая, как быстро развиваются ваши отношения с Ксюшей. То ты не знал, влюблен ли в нее, а тут уже и жениться готов.

– Так ты не только меня, но и Ксюшу игнорировала, вот я и забеспокоился. Я даже начал думать, что ты нас обоих избегаешь, потому что тебе все еще неловко после той нашей пьянки, – задевая меня за живое, сообщает Паша.

Мне сначала стало так приятно, что он помнил обо мне, а тут, оказывается, что продолжи я общаться с его девушкой, он мое отсутствие даже не счел бы странным и едва ли заметил. Паша пришел, чтобы в очередной раз убедиться, что наша ночь вместе ему не помешает? В этот момент я очень на него злюсь.

– Мы же договорились забыть об этом! Это тут вообще не причем, Паша! Я просто болела, поэтому и сидела дома.

– Хорошо, я больше не буду поднимать эту тему, – сразу же отступает он. – Извини.

Но мою злость это не тушит. Мне обидно. Даже слезы на глаза наворачиваются и чтобы скрыть это, я прикрываю рот рукой, словно меня тошнит, и бегу в ванную, захлопывая за собой дверь и вытирая позорные слезы. Тоже мне, нашла из-за чего реветь!

– Фима? – через пару минут стучится ко мне этот расчетливый мужлан. – Тебе нужна помощь? Может, лекарства какие-нибудь купить?

– Нет, у меня все есть! – громко говорю через дверь. – Ты иди, Паш, я тут надолго.

– Точно? Я могу остаться, пока тебе не станет лучше.

– Нет, уходи! Я в порядке, не хочу, чтобы ты слышал, как меня рвет. Потом созвонимся.

Он думает несколько секунд, прежде чем ответить, и к моему облегчению соглашается уйти.

– Хорошо, я позвоню через час проверить, как ты. Не забудь запереть за мной дверь.

Паша уходит, а я приваливаюсь спиной к двери и тихо всхлипываю, потому что эмоции накрывают меня с головой. Чертов Паша, да что же он так действует на меня!?

Глава 8

Через пару недель мой токсикоз становится немного более контролируемым, поэтому я принимаю приглашение на вечеринку по случаю помолвки Ксюши и Паши. Было бы странно, не появись я там. Мы собираемся компанией друзей в ресторане, не больше двадцати человек, так что все имеют возможность пообщаться друг с другом. Ксюше каким-то чудом удалось снять для нас маленький вип-зал в одном из самых крутых ресторанов, который располагается в небоскребе и имеет шикарный вид на город.

– Ну привет, мисс Я Ужасно Занята, – приветствует меня счастливая невеста, когда я умудряюсь прийти одной из первых гостей.

– Ксюша! – обнимаю ее, подсчитывая, что не виделись мы с ней действительно очень давно, хоть и умудрялись переписываться по телефону. – Ты такая красивая сегодня!

– Спасибо, – крутится она, демонстрируя свой наряд, состоящий из атласного платья, поверх которого красуется шикарный кожаный корсет. – Ты тоже. Неужели пришла одна?

– Ну да, – пытаюсь скрыть гримасу, потому что уже до смерти устала от того, как все говорят, будто бы мне давно пора двигаться дальше после Лени и найти себе парня.

Не могу же я им сказать, что дело теперь не в Лене, а в моей беременности!

– Серафима, да тебя сегодня не узнать! – с широкой улыбкой подходит к нам Паша, оглядывая мое короткое васильково-синее платье без рукавов, подчеркивающее пополневшую грудь. – Привет.

– Привет, Паш, – улыбаюсь я, приятно удивленная тем, что он заметил мой внешний вид, но тут же одергиваю себя с мыслью, что это ничего не значит.

– Ты на этот раз здорова, я надеюсь?

– Здоровее всех здоровых, – фыркаю я. – Ребят, как же вы тут все здорово оформили! Я была в этом зале на день рождения подруги и тогда была совершенно другая атмосфера, а сейчас я словно в какой-то фильм попала.

– Ну, я не зря считаюсь одной из лучших в своей профессии, – довольно подмигивает Ксюша. – Наслаждайся.

И я действительно наслаждаюсь. В зале царит полумрак, помещение украшено зеленью и крошечными огоньками, а столов всего три, что освобождает много места для танцев. Наши друзья собираются довольно быстро и мы весело проводим время, постоянно меняясь местами за столами, чтобы со всеми пообщаться, и танцуя под идеально подобранный плейлист. Никто даже не замечает, что я не пью алкоголь, а мне и так очень весело.

В какой-то момент я остаюсь за столом в компании одной только Киры, с которой мы вместе учились когда-то в школе и которая является дочерью друзей папы. Кира, насколько я помню, всегда была немного одержима Пашей, и то, что она теперь прожигает взглядом их с Ксюшей танцующую пару, меня не удивляет. Но удивляет тот бестактный разговор, которая она в какой-то момент заводит со мной.

– Вот скажи мне, Фим, ну как это возможно? Она окрутила его за какой-то месяц. Как ей удалось?

– Скорее это он ее окрутил, – пытаюсь я отшутиться, но Кира немного перепила, поэтому уже не может скрывать свои чувства.

– Это нечестно, Фима! Ну почему она?! Да, она красивая, но ведь и я не хуже! Почему он так и не дал мне шанс?

К моему ужасу, Кира начинает плакать. И хотя мы с ней не слишком близкие друзья, мне невыносимо видеть, что она находится на грани унижения из-за того, что не может себя контролировать, поэтому я быстренько увожу ее в отдельную дамскую комнату на одного, прилегающую к нашему залу, и там сажаю на пуфик, пока она зарывается лицом в ладони и горько плачет.

– Ну Кирочка, не плачь, пожалуйста! Все будет хорошо, вот увидишь! Ты еще встретишь своего человека.

Мне ужасно жаль бедняжку, потому что я помню, как еще недавно сама страдала из-за Лени, но Кира не слушает меня и продолжает рыдать еще долгое время, пока сама не успокаивается.

– Боже, прости меня, Фима! Я так расклеилась, сама от себя не ожидала, – умывшись и смыв потекший макияж, извиняется она. – Не говори никому об этом, пожалуйста!

– Ты же знаешь, что я не сплетница. Это останется между нами. Мы, девочки, иногда не можем совладать со своими чувствами, что тут поделаешь?

– Спасибо тебе! – Кира обнимает меня, шмыгая носом, а потом смотрит на дверь. – Я не могу с таким лицом вернуться ко всем. Фима, я лучше сразу домой. Предупреди Машу, мы с ней вместе приехали, ладно?

– Хорошо, я ей скажу, – соглашаюсь я.

Мы прощаемся и Кира выходит, а я смотрю на отделенную двумя стенками кабину туалета от части комнаты с раковиной и туалетным столиком, и решаю все же пописать, так как беременность действует и на эту функцию моего организма.

Сев на унитаз, я делаю свои дела и тут слышу, как открывается дверь в комнату, которую я забыла запереть за Кирой. Вот балда! Хочу уже подать голос, чтобы ко мне не заходили, когда слышу имя Паши и невольно замираю, навострив уши.

– Да, Паша классный. Тебе очень повезло, Ксюш. Да и прицеп его вроде от вас отцепился.

Это голос Алисы. Я сразу узнаю эти тянущиеся гласные, только она одна среди нас так манерно разговаривает. Вот только о каком прицепе идет речь?

– И слава Богу! – слышу ответ Ксюши, видимо они вдвоем сюда зашли. – Я уж думала, Фима никогда не перестанет за нами таскаться! Понятно, что ей одиноко после расставания, но блин, сколько можно надоедать людям своей постной рожей и вечно грустным настроением?! Если бы не она, у нас с Пашей все развивалось бы куда быстрее. Я ведь с первой встречи его зацепила, он меня буквально преследовал! Конечно, я сама его оценила не сразу, но, когда это все же произошло, Фима чуть было все не испортила. Вроде бы взрослая девушка, а ум как у ребенка!

– А мне кажется, она только притворяется такой наивной, – хмыкает Алиса.

– Вполне возможно, – соглашается с ней Ксюша, а я чувствую, что меня вот-вот вырвет от осознания того, как же сильно я в ней ошиблась.

***

У меня нет сил возвращаться к друзьям и делать вид, что все в порядке, так что я молча покидаю вечеринку и еду домой на такси. Уже в квартире, не в силах терпеть, набираю номер Вари. Вот уж в ком я уверена на все сто процентов. Варя, как и Паша, моя подруга детства. Несмотря на ее переезд, мы все еще видимся пару раз в год и поддерживаем отношения на расстоянии.

– Привет, Варь, не помешала?

– Ты чего звонишь? – звучит в трубке ее удивленный голос. – Переключай на видео.

– Ну, я же не знала, вдруг ты с кем-то там чем-то занята, – хмыкаю я, так как на прошлый мой звонок она ответила вся раскрасневшаяся и запыхавшаяся, а рядом сидел ее такой же растрепанный парень.

Варя переключает на видео и я вижу ее чистое, без следа макияжа, лицо и верх пижамы. Значит, она собиралась ложиться спать.

– Вау, Фима, да ты сегодня красотка! – разглядев меня, улыбается она. – Что за повод?

– Ты не поверишь…

Я рассказываю ей все о том, чему сегодня стала свидетелем, облегчая душу. Варя слушает и утешает меня, не упрекая в наивности и доверчивости, как делают обычно другие мои близкие, за что я ей благодарна.

– Знаешь, я даже рада, что эта Ксюша такая гадина, – неожиданно выдает подруга. – Теперь я спокойна, что меня не заменили.

– Варя! Что ты такое говоришь? У тебя ведь тоже есть другие подруги, кроме меня.

– Есть, но такая близкая лишь ты одна. К тому же, я ведь скоро приеду обратно домой и мне не хочется, чтобы мое место занимала жена твоего Паши. Достаточно того, что он сам у тебя есть.

– Да ладно, тебе же нравится Паша.

– Нравился, – подчеркивает она. – Сейчас уже не уверена. Раз он выбрал в жены такую лицемерную стерву, значит, он самый натуральный олень. А мне обычно импонируют умные мужчины. Давай бросим его! Зачем нам глупый друг?

Конечно, она шутит, но это заставляет меня задуматься, как же я дальше буду общаться с Пашей. Все настолько усложнилось. Я не умею притворяться и не смогу делать вид, что мне нравится Ксюша. Я очень обижена на нее.

– Паша и так в последнее время редко появляется, понятное дело, у них начало отношений и они пока в своем собственном коконе. Я ведь была рада за них, Варь! А теперь не знаю даже, как смириться с тем, что у Паши будет такая жена. Если я ему расскажу о ее отношении ко мне, то лишь оттолкну его от себя. Я ведь помню, как вставала на дыбы, когда кто-то мне говорил плохое о Лене.

– Ни в коем случае не говори ничего Паше! – соглашается со мной Варя. – Просто жди. Может, если он не настолько отупел от гормонов, он сам поймет, что она из себя представляет. А может, уже понял, но его это устраивает. Не парься так о чужих отношениях, Фима, ты за них не отвечаешь. Сосредоточься на себе. Тебе давно пора начать общаться с другими мужчинами, а то после Лени ты будто в монашки записалась.

Ну конечно, без этой темы никак! Я уже хочу, как обычно, отмахнуться, но в наш разговор вмешивается звонок от Паши.

– Мне Паша звонит! – говорю испуганно, не зная, что ему сказать.

– Ну так ответь, – закатывает глаза Варя. – Потом договорим.

Она исчезает с экрана, а я нехотя отвечаю на звонок друга.

– Алло?

– Фима! Ты куда исчезла без предупреждения? – вместо Паши, слышу голос Ксюши и внутри у меня все опускается от фальшивых ноток волнения в ее голосе. Как я могла этого не замечать раньше?

– Я просто встретила знакомого, – на удивление быстро нахожусь с ответом. – Не планировала уходить с ним, но так уж получилось…

– Все, не надо объяснять! – хихикает эта змея двуличная. – Паш, я же тебе говорила! Наконец-то наша Фима перестала отшивать всех мужчин. Все-все, Фимочка, не буду вам мешать. Потом обязательно расскажешь мне подробности, ладно?

– Ага, пока, – не переубеждая ее, отключаю вызов, чувствуя горечь на языке.

А потом начинаю злиться. Вот какого черта я сижу тут и перевариваю все молча, когда должна была прямо поговорить с ней?! Я ведь ненавижу все эти интриги, лицемерие и такую «дружбу». У меня уже есть знакомые, притворяющиеся подружками. Я думала, хоть Ксюша искренняя, а она такая же, как все. Бесит!

Решив, что хватит нянчиться с чувствами Паши, я решительно набираю его номер, но он не берет. Как и Ксюша. Даже думать не хочу, чем они там занимаются, но непрошенные образы сами наполняют голову и на меня накатывает тошнота.

Ласкает ли он ее так же, как ласкал меня? Нравится ли ему, как она пахнет? Он ведь говорил, что от моей кожи исходит непередаваемый аромат. Тупой пьянчуга! Конечно, ему нравится! Он ведь любит ее. Еще бы не любить такую красоту! Ксюша ведь идеальна внешне, какой бы двуличной она не являлась внутри. С ней никто не может соперничать, не то, что я.

«Ты и не собираешься ни с кем соперничать, забудь, Фима!» – мысленно одергиваю себя.

Мне не нужен Паша. Он не мой. Я просто не хочу, чтобы он связал свою жизнь с недостойной его девушкой. Но что мне делать? Я не могу ему указывать. Все-таки, хорошо, что он не взял трубку и я не вывалила на него то, чего он слышать не хочет. Любовь слепа, я на себе это уже поняла. Так зачем портить нашу дружбу из-за Ксюши? Мне просто нужно остыть и проще относиться к происходящему.

А еще…

Думаю, пора уже рассекретить перед знакомыми свою беременность. Не обязательно ведь сообщать, кто отец ребенка. По крайней мере, это хотя бы объяснит мое отсутствие на тусовках и все от меня, наконец, отстанут.

Глава 9

Моя семья, естественно, уже в курсе. Я не стала долго тянуть и рассказала им за семейным ужином. Папа был в ужасе.

– От этого г***а? – не стесняясь в выражениях, первым делом спросил он, когда я объявила, что жду ребенка.

Папе Леня тоже не особо нравился, но он уважал мой выбор. А после нашего расставания, казалось, даже вздохнул с облегчением. Неужели я одна не видела, с каким придурком встречаюсь?

Естественно, я сказала отцу с братом то же, что и маме – отца ребенка они не знают и ничего серьезного у нас не было.

– Лучше уж так, чем от того козла, – удивив меня, резюмировал папа, хотя он явно не в восторге от того, что я умудрилась залететь от мимолетной связи. Да и сам факт наличия у меня такой связи его смущает, хотя я никогда не считала папу ханжой.

Остальным знакомым я даю понять о своем положении банально – написав пост в социальной сети с первым снимком УЗИ. На меня сразу же наваливается шквал вопросов и поздравлений. Друзья и любопытные знакомые выходят на связь, выпытывая, кто же отец, но я отговариваюсь кокетливым «Это пока секрет, потом все узнаете». А сама, с нервной дрожью жду звонка от Паши. И он не заставляет себя долго ждать.

– Да, Паш, – стараясь звучать уверенно, беру трубку.

– Привет, – как-то нерешительно начинает он.

– Привет, как ты?

– Это я должен спрашивать, – хмыкает он. – Видел твой пост. Теперь понятно, почему ты стала больше сидеть дома. Как себя чувствуешь?

– Токсикоз замучил, но сейчас вроде получше. Не настолько плохо, как у тети Лили когда-то.

Я невольно улыбаюсь воспоминаниям о том, как Паша в детстве делился со мной опасениями за свою маму. Третью беременность она пережила очень тяжело, для ее сыновей это тоже обернулось стрессом, хотя Паша, конечно, делал вид, что ему все равно, но однажды не сдержался и это был редкий случай, когда он позволил себе показать слабость.

– Хорошо, – вздыхает он. – Ты же знаешь, что можешь обратиться к нам с Ксюшей, если нужна помощь? Она, кстати, в восторге от твоих новостей, даже сейчас отбирает у меня телефон.

– Да дай мне его уже! – слышу требовательный голос Ксюши на периферии, но видимо не добившись своего, она начинает просто еще громче говорить, чтобы я услышала: – Фима, я тебя поздравляю! Очень рада за тебя, коть, позвоню, как только вы с Пашкой наговоритесь!

Мне становится плохо от ее лицемерия, потому что не услышь я тот разговор в уборной, то восприняла бы ее радость за искренние эмоции. И как мне было приятно, когда она ласково называла меня котей! Сейчас чувствую только отвращение из-за того, что все это спектакль. И ради чего? Зачем дружить с тем, кто тебе не нравится? Она от меня никакой выгоды не получает, разве что я помогла ей найти несколько клиентов в прошлом, но теперь-то ее в нашей тусовке уже знают, сами нанимают и моя протекция ей больше не нужна.

– Она ушла на кухню, – зачем-то сообщает мне Паша. – Поэтому, пользуясь случаем, я просто обязан уточнить, Фима. Насчет отцовства…

– Не надо! – прерываю его, не давая договорить.

В горле образуется ком обиды при мысли, что он позвонил, испугавшись за свою шкуру. Ненавижу, что Паша теперь будит во мне такие эмоции, ведь раньше я всегда думала о нем хорошо и не сомневалась в его мотивах, но и перестать уже не могу. Меня словно перепрограммировали.

– Фима, я знаю, что мы договорились не поднимать эту тему, но я должен знать…

– Я прекрасно знаю, кто отец моего ребенка, Паша, – снова обрываю его. – Я не настолько безответственна. И если я пока не хочу показывать его всем, значит, это имеет смысл.

– Черт, только не говори мне, что снова сошлась с этим г***м Леней! – используя то же слово, что и папа, рычит Паша.

– Нет, это не он! С ним давно покончено, но мне не нравится этот допрос. Просто прими уже тот факт, что узнаешь обо всем тогда же, когда и все остальные. Я даже родителей еще не познакомила с отцом малыша.

– Ладно, – выдыхает Паша. – Я просто не хочу, чтобы рядом с тобой был какой-то придурок. Ты ведь замечательная, Серафима, и заслуживаешь такого же надежного человека рядом с собой.

– Спасибо, Паш, – сдавленно отвечаю я, потому что в горле образовался ком.

Вот какой эмоциональной я стала! То обижаюсь на него, то чувствую вину. Ведь он тоже заслуживает рядом с собой хорошего человека, а сам попался в сети двуличной стервы. И я позволяю ему тонуть, вместо того, чтобы вытащить на поверхность! Какая я замечательная тогда?! Малодушная трусиха – вот мое точное описание.

– Эй, ты чего? Плачешь что ли?

– Нет, не волнуйся! – пытаюсь контролировать свой голос. – Я просто такая эмоциональная сейчас. Не бери в голову. Дай лучше поговорить с Ксюшей, пока она не объявила тебе бойкот.

– Вы же час проболтаете, так что звони уже сразу на ее телефон, – фыркает Паша. – А мне пора в зал. Прощаюсь.

– Пока, – вздыхаю я, отключаясь и отчаянно стеная в диванную подушку.

Мне вот совсем-совсем не хочется общаться с Ксюшей, но и продолжать разговор с Пашей я не в силах. Слишком сильно меня задевает даже звук его голоса. Нужно продолжить потихоньку отдаляться от них двоих, потому что я не выдержу притворства. Уже не выдерживаю. А предпринять что-то трушу. Остается только самоустраниться и пережить все с минимальными потерями, ведь нельзя беременным волноваться и находиться в стрессе, а я своего малыша хочу сберечь.

***

– Нет, ты можешь себе представить? Фима и правда собирается родить ребенка от парня, которого знает всего ничего, – вечером после того разговора с Фимой по телефону, говорит мне Ксюша во время ужина. – Такая тупость! Еще бы от Лени своего ненаглядного родила!

– Это не наше дело, – отрезаю я, недовольный нотками осуждения в ее голосе.

– Да, не наше, Паш. Но как можно быть такой безответственной? Честное слово, иногда мне кажется, что ее наивность напускная, но в такие моменты я убеждаюсь, что Фима и правда дурочка, которая дальше своего носа не видит.

– Зачем же ты с ней дружишь, если она тебе так не нравится? – задаю закономерный вопрос, не понимая, с чего вдруг такие слова в адрес Фимы, к которой Ксюша всегда относилась с теплотой.

– Ну почему же не нравится? В том-то и дело, что Фима моя подруга. Я ей только добра хочу, но меня бесит, что она сама себя постоянно загоняет в яму. Ей нужна хорошая доза здравого смысла, которого ей не достает. Если история с Леней ничему ее не научила, то не знаю даже, что с ней делать.

– А ничего не делай, – чувствуя облегчение, что резкие слова Ксюши вызваны заботой, выдыхаю я. – Думаешь, я не желаю Фиме добра? Она мне практически как член семьи, родной человек, но Серафима давно взрослая и самостоятельная личность. Да, слегка наивная, но у нее есть родные люди, которые всегда поддержат и помогут. Мы не можем диктовать, как ей жить, только потому что считаем себя опытнее. Только она сама знает, как лучше для нее.

– А лучшим она считает родить непонятно от кого и воспитывать ребенка одной, – не может успокоиться Ксюша. – А именно так и будет, поверь мне!

– Мы этого не знаем. И вообще, хватит, Ксюш. Закрыли тему.

На самом деле я и сам не в восторге от внезапной беременности Фимы, но держу это при себе. Просто Фима не из тех женщин, которые рожают для себя. Я ведь знаю ее. Она романтичная натура, верит в долго и счастливо, всегда мечтала, что выйдет замуж один раз и на всю жизнь, а дети у нее должны были родиться уже после заключения брака от того самого идеального партнера. Теперь, очевидно, что отец ребенка, как и говорит Ксюша, в лучшем случае будет приходящим папой. Будь это чем-то серьезным, Серафима не скрывала бы его от всех. Не в ее это характере. Она открытая и всегда стремится поделиться своим счастьем со всем миром.

– Ты ничего не сказал о моей запеканке, – напоминает о себе Ксюша.

– Очень вкусная, – искренне говорю я, отправляя в рот большой кусок. – Ты шикарно готовишь.

И это так, Ксюша ко всем своим достоинствам еще и отменный повар, правда готовит разгрузочные блюда не так уж часто, потому что, как и у меня, у нее свой режим питания и допустимых продуктов.

После ужина мы перемещаемся на диван и смотрим серию сериала, но в какой-то момент она отвлекается на свой телефон, а я зависаю в мыслях о Фиме, вспоминая, какое облегчение испытал, когда убедился, что никакого отношения к ее беременности не имею. Представляю, какой это был бы полный п***ц!

– Паша, ты не поверишь! – оживляется внезапно Ксюша, расплываясь в счастливой улыбке. – «Волшебный сад» освободился на апрель! Мы сможем организовать свадьбу моей мечты!

– Это же через десять месяцев, – быстро подсчитываю я.

Мы планировали пожениться этой осенью и уже нашли место, пусть и не такое шикарное, как расписанный на три года вперед «Волшебный сад».

– И что? – непонимающе смотрит на меня Ксюша. – Что для нас несколько месяцев, когда мы можем отпраздновать свадьбу в таком месте? Этот шанс – один на миллион!

– Я хочу побыстрее начать нашу с тобой совместную жизнь, вот что, – пытаюсь сдержать недовольство.

– Ну Пашенька, ты, как всегда, думаешь не о том, – ластится ко мне эта хитрюга. – Давай так: мы переносим свадьбу, как я хочу, и празднуем ее в месте, о котором я всегда мечтала, а взамен я переезжаю к тебе уже сейчас. Тогда ведь у тебя не будет возражений?

– Не будет, – не раздумывая соглашаюсь я, потому что так настаивал на быстрой свадьбе именно из-за ее нежелания съезжаться. – Мне просто хочется, чтобы ты была рядом, а то я до смерти устал от нашего графика ночевок согласно расписанию твоих мероприятий. Хочу тебя в своей постели каждую ночь, даже если после работы ты будешь такая уставшая, что сможешь только дойти до кровати и уснуть. Главное, чтобы это была наша общая кровать, в которой мы будем спать вместе.

– Я тоже этого хочу, Паш, – растроганно шепчет Ксюша, целуя меня в губы. – И прямо сейчас, я очень хочу тебя. Вот отвечу сейчас Константину и пойдем с тобой в постель. К черту этот сериал!

– Ага, к черту, – уже заведенный одним только ее предложением, хриплю я, хватая свою невесту за бедра, пока она судорожно печатает что-то в телефоне.

И, вот так вот просто, мы принимаем решение о совместном проживании и переносим нашу свадьбу на следующий год.

Глава 10

Несколько месяцев спустя

– Я настаиваю. Тебе понадобится помощь с ребенком, Фима! – грозно заявляет мама, когда я в который раз отказываюсь переезжать к ним.

– Я сама справлюсь, мам! – не отступаю я. – Честное слово, ты меня просто убиваешь! Я самостоятельный, взрослый человек. Я могу позаботиться одновременно о себе и о ребенке. Просто помоги мне с оформлением детской. В моей квартире, а не здесь.

Моя мама в прошлом дизайнер интерьеров и до того, как открыть свою компанию, она годами оформляла чужие дома и квартиры. У нее просто прекрасный вкус, совпадающий с моим, так что я, естественно, именно ее попросила помочь мне в оформлении детской комнаты для малыша, но мама в очередной раз завела разговор о том, что мне лучше переехать к ним с папой.

– Ладно, – с тяжелым вздохом сдается она. – Но учти, что тебе придется частенько оставаться у нас с ночевками, потому что я хочу часто видеть своего внука. Детскую у нас дома тоже оформим, она не будет лишней.

Я не возражаю, хотя понимаю ее хитрый ход. Она не сдалась, просто решила ослабить давление, которое снова начнется вместе с этими ночевками в будущем. Откинувшись на спинку плетеного садового кресла, я потягиваю свой сок, машинально гладя уже кругленький шестимесячный живот и наблюдая, как Паша издевается над бедным Андреем, якобы уча того держать удар.

Сегодня мы собрались семьями, чтобы отпраздновать день рождения дяди Феда. Вернее, собрались те члены семей, которые находятся на данный момент в России. Все родители на месте, но из молодежи есть только я, тринадцатилетняя дочка именинника – Влада и Паша с младшим братишкой Андреем.

Честно говоря, я не видела Пашу примерно месяц. Мы вообще редко видимся, так как я теперь не посещаю со всеми пьянки-гулянки, а Паша, наоборот, стал чаще выходить в свет благодаря Ксюше, которой здесь сегодня нет. Мы с ней давно не близкие подружки, но это получилось само собой, чему я рада, потому что не хотела прямого конфликта. Просто у нас теперь разные интересы, вот и затухла прошлая близкая дружба.

– Я чувствовал твой взгляд за пару метров, о чем ты так сосредоточенно думаешь? – подходит ко мне Паша, вырывая из моих мыслей и садясь на соседнее кресло, которое ранее освободила мама, уйдя помогать на кухню.

– Думала, сколько уже можно мучить бедного Андрея, – выдавливаю из себя улыбку, хотя вид Паши вызывает во мне скорее слезы.

– Он, наконец, перестал на меня дуться за Ксюшу, так что я наверстываю упущенное, – добродушно усмехается Пашка, кидая взгляд на разговаривающего с Владой брата, пока я сама незаметно любуюсь им самим.

Спустя несколько недель отрицания и торга с самой собой, я поняла, что Паша давно перестал вызывать во мне только дружеские чувства, а именно, после той самой ночи, в которую мы зачали моего маленького сыночка. Я избегала его все это время, боясь выдать себя даже взглядом, но невозможно полностью исключить Пашу из своей жизни. Так же, как я не могу перестать пялиться на него, когда он оказывается в поле моего зрения. Такой хороший, непохожий на других мужчин, и до дрожи в коленках привлекательный. Он буквально источает сексуальность каждой порой своего тела, и, я не понимаю, как могла раньше не замечать этого.

– Ну вот, ты снова зависла, – щелкает у моего лица пальцами Паша, зная, как меня это обычно раздражает. – Что за упаднический настрой, Серафима?

– Изжога замучила, Павел, – серьезно заявляю я. – Ты хоть представляешь, как сложно дается беременность? Вот в этот самый момент мне просто безумно хочется заплакать, а еще хорошенько накричать на тебя. И не спрашивай за что! Причины тут не обязательны.

– Ну так кричи, Фимочка, – неожиданно ласково улыбается он, беря меня за ладонь. – Можешь даже ударить, я потерплю. Главное, выпусти пар и перестань смотреть такими несчастными глазами, а то у меня такое чувство, словно я тебя очень обидел.

«Да, ты обидел меня!» – хочется закричать мне, но я понимаю, насколько это будет абсурдно. Паша не виноват в моих изменившихся чувствах к нему. Не виноват также в том, что я одна разбираюсь с беременностью, которая дается сложнее, чем я себе представляла, потому что это было мое решение – не говорить ему о его отцовстве. Какое право я имею обижаться?

– Забудь, не хочу выглядеть сумасшедшей истеричкой и пугать всех, – отнимаю у него свою ладонь, игнорируя приятные мурашки и возбуждение даже от такого невинного контакта кожа к коже.

– Хочешь, зайдем в дом и ты там отведешь душу? – все так же душераздирающе мягко смотрит он на меня своим глубоким темным взглядом.

– Паш, с тобой все в порядке? Потому что ты странно себя ведешь. Где обычные издевательства и требования перестать быть такой нюней? С каких это пор ты стал таким чувствительным и тактичным?

– Я такой же, как и раньше, просто ты сейчас беременна, Фима.

– И что? – не совсем понимаю я.

Паша смотрит на мой живот и кажется, начинает заметно смущаться, прежде чем ответить.

– Просто… Не знаю, ты сейчас выглядишь такой беспомощной, что мне сложно относиться к тебе, как раньше.

– То есть, по-твоему, я выгляжу настолько жалкой, что даже ты начал бояться задеть мои чувства?! – напускаюсь я на него, оскорбленная таким отношением, но Паша поднимает руки, сдаваясь, и снова улыбается этой своей покровительственной улыбочкой, которую так и хочется стереть с его снисходительной рожи смачной затрещиной.

– Воу, не кипятись, я же не в том смысле! Просто ты очень милая, Фима. Ну просто как ребенок! Только с животом. Черт, глупость ляпнул! Забудь, я только пытаюсь сказать, что мне сложно грубить и ставить на место такую милую круглую милашку.

– То есть, я еще и толстая? – чувствуя закипающие в глазах слезы, смотрю на него размытым взглядом, совершенно не впечатленная его нелепым объяснением.

Меня сравнили с ребенком и колобком! Какая женщина хочет такое слышать? Тем более, когда у нее и так с беременностью появился вагон комплексов. Вот ведь придурок!

– Серафима, услышь меня! Ты очень красивая, женственная и милая. Тебе идет беременность, если можно так выразиться. Ты вызываешь только желание защищать, поэтому я и пытаюсь быть с тобой помягче, ведь ты даже сейчас обиделась на слова, которые раньше просто пропустила бы мимо ушей. Я косноязычен и ты прекрасно это знаешь, но сейчас тобой управляют эмоции, поэтому я стараюсь лишний раз не раздражать тебя. Видимо, хреново у меня получается.

– Да? – чувствуя себя полной дурой, вытираю слезы. – Ну ладно.

А что я еще могу сказать, когда я и правда в последнее время иногда слишком уж обидчива и излишне эмоциональна? Он прав, я взвилась на пустом месте. Хорошо хоть Паша это понимает. Все-таки, какой же он хороший!

Я инстинктивно прижимаюсь головой к его плечу, не думая, а просто делая то, чего мне хочется в моменте, а он в ответ обнимает меня одной рукой, прижимая к своему теплому боку и я удовлетворенно вздыхаю, но меня быстро приводит в реальность голос Ксюши, которая громко здоровается со всеми, появляясь, как всегда, не вовремя. Ух, как она меня бесит!

– Фима, какая ты стала большая! – подходит она к нам, сверкая улыбкой и выглядя на миллион баксов в своем облегающем платье, подчеркивающим красивую фигуру.

– Ну спасибо, – бурчу раздраженно, окончательно отстраняясь от Паши, чем Ксюша тут же пользуется, с удобством устраиваясь на его коленях и целуя его в щеку.

– Давно тебя не видела, вот и удивилась, – поворачиваясь ко мне лицом, улыбается «подруга». – А так, ты у нас красотка, естественно, и животик тебе идет.

– Опасная тема, – шепчет ей на ухо Паша, но я все равно слышу и закатываю глаза.

– Да ладно вам, ребят, я не настолько плоха, чтобы вы боялись мне слово лишнее сказать. Да, я теперь не прежняя стройная Фима, но я быстро приду в форму после родов. Просто не используйте слова «толстушка», «плюшка», «колобок» и вас не прикопают в саду дяди Феда под розами.

На самом деле, объективно говоря, мне далеко до толстушки и это радует. Я не набрала много веса с беременностью и если сфоткаться со спины, то мое состояние вообще не заметно. Скрещиваю пальчики, чтобы доходить так до самого конца, иначе после родов придется сбрасывать больше пяти-шести килограммов, на которые я рассчитываю.

Ксюша тактично меняет тему, начиная рассказывать об их с Пашей планирующейся свадьбе, но я постоянно отвлекаюсь от ее слов, потому что мне сложно игнорировать то, как между делом она постоянно касается своего жениха. То ниточку с воротника уберет, то поцелует в уголок губ или погладит по обнаженному предплечью. По ним видно, что подобная близость для них привычна, ни Паша, ни Ксюша не обращают внимания на свои телодвижения, словно это происходит автоматически, а мне от этого становится еще хуже, потому что я дико ревную. Понимаю умом, что именно я – третий лишний, но все равно не могу перестать мечтать о том, чтобы Ксюша исчезла, а Паша стал моим. Меня приводит в ужас собственная беспринципность, но мысли – это только мысли, я не пытаюсь их рассорить или отбить Пашу, и это успокаивает. Значит, не настолько меня сводят с ума собственные чувства, чтобы забыть о человечности.

– А как у тебя дела, Фима? – в какой-то момент задает вопрос Ксюша. – Отец ребенка не объявлялся?

– Нет, и так даже лучше, – отрезаю я, давая понять, что не хочу обсуждать эту тему. – Раз уж ему все равно на нас, то я не собираюсь что-то требовать и гоняться за человеком.

Да, мне в конце концов пришлось всем сказать, что отцу малыша не хочется принимать участие в его жизни и воспитании, а то пришлось бы предъявить его, а как показать людям того, кого не существует? И главное, все такие любопытные, никак не хотели забыть об этом, пока я не придумала такую отмазку.

– Трудно растить ребенка одной, даже если финансы позволяют, – сочувствующе цокает Ксюша. – Папа ведь тоже нужен.

– Папа не обязательно тот, кто родил, – приходит мне на помощь Паша. – Фима у нас красотка, надолго свободной не останется.

Словно лезвием по коже полоснул. Мне почти физически больно от его слов, в очередной раз доказывающих, насколько он во мне не заинтересован. Нет ни крупицы ревности, он спокойно рассуждает о моем будущем мужчине и его это нисколько не задевает.

– Меня что-то подташнивает, – поднимаюсь я на ноги, чтобы убраться подальше от этой сладкой парочки и непрошенных эмоций, которые они будят во мне. – Пойду, найду ванную.

Я ухожу в дом и занимаю ближайшую ванную комнату, чтобы спокойно посидеть и прийти в себя. Сижу пять минут, десять, пока не понимаю, что готова без слез лицезреть счастливых жениха и невесту, но выйдя, сталкиваюсь в коридоре с Ксюшей.

– Фима, ты все это время была там? – удивленно спрашивает она. – Ну как, тебе получше?

– Да, все хорошо. Уже отпустило.

Пытаюсь пройти мимо, но она хватает меня за руку, останавливая.

– Подожди, Фим. Давай поговорим, пока рядом никого нет. Я хотела обсудить с тобой один вопрос.

– Ладно, пойдем на терассу.

Мы присаживаемся на большие двухместные качели на терассе с видом на сад, в котором проводят время именинник и его гости, и я с напряжением жду, пока Ксюша начнет разговор.

– Понимаешь, – немного мнется она, избегая смотреть мне в глаза. – В общем, ты ведь в курсе, как я мечтаю об идеальной свадьбе, как тщательно планирую каждую деталь. Для меня это самый важный день, я хочу, чтобы это была самая грандиозная свадьба из всех, которые мне доводилось планировать. И говоря о деталях, я также имею в виду и гостей. У них есть дресс-код, как и у подружек невесты с друзьями жениха во время церемонии. Ты моя подруга и конечно, подруга Паши, но я хочу, чтобы на видео и фото у нас была идеальная картинка, а ты ну никак не подходишь с твоими нынешними параметрами. Ты ведь не обидишься, если тебя не включат в церемонию?

Ха, да я была бы рада вообще не приходить на их свадьбу! Но все равно меня задевает ее просьба, так как мы с ней обе понимаем, что ко времени их идеального дня я уже буду родившая и мой живот ну никак не сможет испортить картину.

– Ксюша, к моменту вашей свадьбы мой ребенок уже месяца два, как будет не в животе, а здесь, с нами, – стараясь быть вежливой, напоминаю я.

– Да, но после родов нелегко так быстро привести себя в прежнюю форму, – с сочувствующей моськой гладит меня по плечу эта лицемерка. А она точно лицемерка, потому что пару месяцев назад я разговорилась с нашей общей знакомой Катей, и, та мне «проговорилась», что Ксюша за моей спиной смеется над тем, что я решила родить ребенка от первого попавшегося мужика, хотя в лицо эта стерва меня якобы поддерживает. – Фимочка, ну я уже заказала платья для подружек, а они с вырезом на животе и облегающего кроя. Нечем будет скрыть твою поплывшую талию, понимаешь?

– Понимаю, – устав от ее вечного притворства, хмыкаю я. – Понимаю, что никакая я тебе не подруга, Ксюша. Подруги себя так не ведут.

– Ну Фимочка, не принимай близко к сердцу, ты ведь знаешь, как мне важно, чтобы все было идеально! – как попугай повторяет она. – Ну не обижайся, пожалуйста!

– А я и не обиделась, – сбрасываю со своего плеча ее руку. – Уверяю тебя, Ксюшечка, ко дню твоей свадьбы я буду выглядеть так, словно и не рожала. Вот только не уверена, что вообще на нее приду, потому что просто не выдержу очередной твой спектакль и игру на публику. Мы с тобой не друзья, Ксюша, потому что друзья себя не ведут так, как ты, и не злословят за спиной, в лицо строя из себя самую хорошую и добрую. Я терпела это ради Паши, но все, с меня хватит! Если он не дурак, то сам поймет, что ты из себя представляешь, ну а если он тебя и такую двуличную любит, то считай тебе повезло. Держись за него изо всех сил, второй такой может не найтись.

– Фима, что ты тут устроила? – прерывает мою напряженную речь Паша и я растерянно замолкаю, глядя на совершенно несчастную, готовую вот-вот разразиться слезами Ксюшу, которая смотрит на меня, как на монстра.

Глава 11

Дальше все происходит, как в какой-то мыльной опере. Ксюша внезапно разражается слезами и бросается Паше на грудь, смотря на меня так, словно я убила ее щеночка. Я же, охренев от такой актерской игры, только и могу хлопать глазами, не зная, как на такое реагировать.

– Ксюш, успокойся, – поглаживает ее по спине Паша, бросая на меня злые взгляды.

– Не могу поверить! – сквозь всхлипывания говорит она. – Фима, что я такого тебе сделала, за что ты меня ненавидишь?

– Я тебя не ненавижу! – срываюсь я. – Я просто не люблю, когда человек, называющий себя моим другом, говорит обо мне за спиной всякие гадости.

– Это неправда! – возмущается Ксюша. – Кто сказал тебе такую чушь? Да я никогда никого за спиной не поносила, я не такой человек! Паша, скажи ей!

– Фима, ты неправа, – строго смотрит на меня друг. – Надо сначала разобраться во всем, прежде чем кидаться голословными обвинениями и обижать людей. Ксюша твоя подруга, разве нельзя было прямо у нее спросить, прежде чем верить словам какой-то курицы? А я знаю, что наверняка тебя надоумила одна из ваших так называемых подружек.

– Никто меня не надоумил, Паша! Я тоже считала Ксюшу одной из своих близких подруг. Я делилась с ней своими переживаниями, была откровенна и открыта, а придя на празднование вашей помолвки, услышала своими ушами ее разговор с Алисой. Припоминаешь, Ксюш? Тот самый, когда ты жаловалась, что я никак не отстану от вас с Пашей и что у меня ум, как у ребенка, я постоянно ною и вообще, скорее всего просто притворяюсь наивной. Вот только кто у нас тут притворяется?

– Фима, – отстраняясь от Паши, протягивает ко мне руку Ксюша. – Фимочка, ну прости меня! Если бы ты сразу мне все рассказала, мы бы давно разобрались с этим недоразумением. И ты все эти месяцы носила это в себе? Обижалась на меня? Боже, ну что за дурацкая ситуация! Фима, это же Алиса! Разве ты ее не знаешь? Она же всех кругом считает ниже себя, находит какие-то недостатки и любит позлословить за спиной. Я просто в тот день поддакивала ей, чтобы не заводить ее еще больше и она, наконец, перестала нести чушь. Мне не хотелось портить себе праздник. Да я вообще пожалела, что пригласила ее! Ну прости, что я не защитила тебя перед ней, пожалуйста!

Она обнимает меня и я хочу вырваться, но взгляд Паши меня останавливает. Ксюша очень искренне раскаивается, я бы даже поверила ей, если бы не помнила ее ядовитый тон при разговоре с Алисой. Просто поддакивающие люди делают это без эмоций, а Ксюша явно реально устала от того, что я пытаюсь дружить с ней и Пашей, недаром и подружкой невесты не хочет меня больше видеть.

– Пожалуйста, не принимай те слова близко к сердцу! – продолжает распинаться эта двуличная стерва. – Ты самый искренний и добрый человек из всех моих друзей, я не хочу потерять тебя! Прости мне мою глупость и нерешительность, пожалуйста! Обещаю, что больше никому не позволю и слова против тебя сказать!

– Тебе следовало сразу поставить Алису на место, – хмурится Паша. – И вообще, зачем ты с ней общаешься? Сдалась тебе такая подруга?

Ох, наивный Пашка… Так легко поверил в то, что бедную Ксюшу можно подавить, заставить согласиться с чужим мнением. Он что, совсем ее не знает? Ксюша не такая, как я, она наглая, целеустремленная и никогда не дает себя в обиду. Да ей палец в рот не клади, а сейчас, оказывается, наша Ксюша не смогла справиться с Алисой. Так и хочется закатить глаза, но я сдерживаюсь. Если расскажу еще и про слова Кати, то в итоге окажется, что Катя завидует ей или нашей дружбе, или еще какая-нибудь отмазка.

Я могла бы сказать, что не верю ей, что вижу ее насквозь, но рядом находится Паша. Как бы больно мне не было видеть их вместе, я не могу перестать общаться с ним, потому что даже редкие встречи с ним приносят мне успокоение в той агонии, которую я чувствую каждый день, скучая по нему, тихо умирая от любви, на которую не считала себя способной. Мне казалось, что я люблю Леню, но в сравнении с чувствами, которые я испытываю к Паше, это просто детские шалости. Мне невыносимо плохо без него, я с каждым днем только еще больше утопаю в мечтах о нем и не представляю, что буду делать, если наша дружба разрушится из-за Ксюши. А ей точно конец, ведь Паша выберет ее. Любой человек предпочтет любимую женщину какой-то подруге. Так что, зная это, я решаю промолчать. Проглотить ложь Ксюши и сделать вид, что все в порядке.

– Я никогда не позволила бы никому плохо говорить о тебе, Ксюша, – кидаю упрек, обнимая ее в ответ. – Не поступай так больше.

– Никогда! – уверяет она, отпуская меня.

Я перевожу взгляд на Пашу и он кажется довольным. Я такая жалкая! Переступаю через себя ради счастья человека, который никогда не сделает счастливой меня. Дура!

– Так я могу быть твоей подружкой на свадьбе? – не могу сдержаться, чтобы не взбесить Ксюшу напоследок.

На ее лице мелькает досада, прежде чем она берет себя в руки и фальшиво улыбается.

– Конечно, Фима. Я глупость сморозила, если что, просто переделаем дизайн платьев под твою изменившуюся фигуру. Ты одна из лучших моих подруг, не представляю, кто бы мог занять твое место.

– Да, я тоже. Рада, что мы все прояснили, Ксюша. Я больше не буду держать свои сомнения в себе. Буду сразу высказывать то, что думаю, и тебе, и Паше.

– Так и нужно делать, я ведь давно говорю, бери с меня пример, – усмехается Паша, приобнимая нас обеих.

Я позволяю себе на секундочку насладиться этим, втянуть в легкие его запах, ощутить тепло сильной руки, а потом отстраняюсь, потому что мне снова нужно оказаться как можно дальше от этой сладкой парочки.

– Ну что, пойдемте к остальным? Я жуть, как проголодалась.

***

Я жду, пока мы окажемся дома, прежде чем задать Ксюше интересующие меня вопросы. Она, кажется, уже и не помнит об эпизоде с Фимой, да и та вела себя весь день спокойно, общалась со всеми и была в хорошем настроении, но я не мог не заметить, что нас с Ксюшей Серафима предпочла избегать после той глупой ссоры.

– Давай сразу в душ и в кроватку, – льнет ко мне Ксюша, как только мы переступаем порог квартиры. – Хочу тебя. Весь день сдерживалась.

Я никогда не отказываюсь от секса, даже сейчас стоит ей прижаться ко мне своим соблазнительным телом, как мысли уже текут в другую плоскость, но мне нужно сначала прояснить один вопрос раз и навсегда.

– Давай сначала обсудим кое-что, – немного отодвигаюсь назад, чтобы видеть ее лицо. – Что ты там наговорила Фиме?

– Я наговорила? – возмущается Ксюша. – Да это она на меня накинулась с обвинениями. Гормоны совсем мозг затуманили, так что я не в обиде, но Фима могла бы прямо у меня спросить, чем верить чужим сплетням. Ты тоже считаешь, что я двуличная?

– Нет, я не об этом, – спокойно объясняю я. – Насчет нашей свадьбы. Что-то о ее изменившейся фигуре. Ты что, и правда сказала ей не участвовать в церемонии?

– Откуда ты знаешь?

– Предполагаю. Я слышал, как ты обсуждала это с Никой на днях.

Ника – двоюродная сестра Ксюши и в последнее время она часто к нам заходит, чтобы обсудить свадебные планы, так как моя невеста немного свихнулась на этой почве. Я слышал, как Ксюша говорит, что хорошо бы, если Фима будет просто гостем, а не одной из подружек невесты, чтобы не портить общий фон, но потом они с Никой сошлись на мнении, что нельзя так обижать подругу, и не стал затрагивать эту тему. А после услышанного сегодня понял, что Ксюша все-таки наплевала на чувства Фимы и сказала ей об этом своем желании.

– Я не оскорбляла ее, Паша, просто мягко объяснила, что выбранный мной дизайн платьев для подружек ей не подойдет. Признаю, поступила эгоистично и бестактно, но я ведь уже исправила ситуацию. Иногда меня заносит, но я борюсь с этим. Ты просто не представляешь, что это свадьба значит для меня, Паш! Мы с тобой женимся только один раз и я верю, что этот брак на всю жизнь. Вот даже одного процента сомнений нет! Ты любовь всей моей жизни, я ни к кому не испытывала такого раньше. Постарайся быть терпимее ко мне в это время, пожалуйста. Вот увидишь, как только этот день пройдет, я перестану быть такой нервной и требовательной, ты снова получишь спокойную и милую версию меня.

– Я люблю все версии тебя, – чмокаю ее в губы, любуясь ее трогательно-беззащитным выражением лица, лишенным обычной маски сильной женщины. Ксюша производит впечатление женщины-вамп, но она на самом деле очень ранимая и даже передо мной редко показывает свою слабость. – Но есть одно «но», дорогая. Ты можешь творить, что угодно с декорациями, нарядами и прочей дребеденью, но наших гостей обижать нельзя. Мой хромой друг Гена будет участвовать в церемонии, даже если ему потребуется больше времени, чтобы пройтись по проходу. И Фима, если ты действительно считаешь ее своей подругой, будет там, даже если будет весить, как твоя тетя Агата. Эти люди – наши близкие, и именно они сделают воспоминания о дне нашей свадьбы особенными, а никак не то, кто как смотрелся в своих костюмах и платьях, и танцевали ли все в такт, не сбиваясь с шагов. Мы же не в театральной постановке участвуем, критиков не будет, это все только в твоей голове.

По лицу своей упрямой невесты я вижу, что она хочет возразить, но Ксюша прикусывает язычок. А потом глубоко вздыхает и обнимает меня, устраивая голову на моем плече.

– Ты такой хороший, Паша. Хотела бы я быть немного лучше, чтобы соответствовать тебе, но мне сложно подавлять в себе эгоизм, когда я так сильно хочу чего-либо.

– Все люди в той или иной мере эгоистичны, просто проявляется это по-разному, Ксюш. Главное, понимать разницу между тем, чтобы иногда потакать себе в чем-то, и тем, чтобы наплевав на всех, слепо следовать только своим желаниям и нуждам. Ты у меня не такая.

– Ты понимаешь меня, как никто другой, – еще сильнее сжимает вокруг меня руки Ксюша. – Я так рада, что встретила тебя, Паша! Ты – моя идеальная пара. Меня даже собственная семья так не понимает и не поддерживает, как ты. Обещай, что мы всегда будем вместе!

– Будем, пока это зависит от меня, – целую ее в макушку. – Пока смерть не разлучит нас.

– Не говори так!

Я смеюсь, отодвигаясь, чтобы поцеловать ее, и Ксюша с жаром отвечает, запуская руки под мою футболку, но внезапный звонок ее мобильного очень не вовремя прерывает нашу прелюдию.

– Не отвечай, – бормочу я, целуя ее в шею.

Звонок прекращается, давая нам возможность продолжить, но через несколько секунд телефон в недрах ее сумки снова начинает раздражающе звонить.

– Вдруг, что-то важное? – напрягается Ксюша, упираясь ладонями мне в грудь. – Я все же отвечу.

Она достает телефон из сумки и смотрит на экран, раздраженно нахмурившись.

– Это Фима, – сообщает мне, прежде чем ответить на звонок. – Да, Фим, случилось что-то?

Далее следует односторонний разговор, из которого я мало что понимаю.

– Черт, это точно его?

– …

– Блин, да как он умудрился-то не заметить?! Теперь снова загород за ним переться!

– …

– Фух, слава Богу! Спасибо, Фимочка, я ему сейчас скажу. Не вешай пока трубку, спрошу подождет ли это до завтра.

– Что подождет? – заинтригованный спрашиваю я.

– Фима говорит, ты забыл телефон и она привезла его с собой домой, чтобы тебе не ехать за ним загород. Завтра с утра заберешь у нее?

– Черт, я даже не заметил! Я не могу ждать до завтра, у меня там вся информация и на работу рано утром. Смотаюсь сейчас, скажи, чтобы ждала меня.

– Ладно, – недовольно дует губы Ксюша, хотя я и сам не рад, что секс откладывается. – Фима, он говорит, что не может ждать до завтра, сейчас приедет и заберет. Жди.

Глава 12

Я не был у Фимы с того дня несколько месяцев назад, когда приезжал сообщить о своей помолвке. Она недавно обмолвилась, что Варя временно живет с ней, пока в ее квартире делают ремонт, но я как-то забыл об этом, поэтому удивлен, когда дверь мне открывает именно она, ведь время уже позднее.

– Привет, Паша, – дружелюбно улыбается мне подруга Фимы. – Давно не виделись.

– Привет, да давненько, – улыбаюсь в ответ, переступая за порог квартиры.

Варя всегда казалась мне хорошей девчонкой, без стервозности, в чем-то такой же наивной, как Фима, поэтому я никогда к ней не подкатывал, хотя она, конечно, красотка и был период, когда смотрела на меня влюбленными глазами.

– Фима, к тебе Паша пришел! – кричит куда-то через плечо Варя, смущенно одергивая полотенце с волос. Видимо, она только из душа, на ней уже пижама, довольно скромная и прикрывающая ее от шеи до пят, и тюрбан из полотенца на голове. – Ты чего не проходишь?

– Да я на минутку забежал, телефон забрать, – отказываюсь я.

– Ладно. Я пойду тогда, была рада видеть, – машет она мне рукой, отступая в сторону спальни.

– Да, мне тоже. Пока.

Вообще, мы с Варей редко общаемся и я не могу назвать ее подругой, как Фиму, так что ее неловкость вполне понятна, но меня все равно забавляет, как она старается поскорее скрыться от меня в своей нелепой старушачьей пижаме, как любая типичная девчонка. Вот Фима точно не постеснялась бы. Хотя не факт, что она вообще надела бы что-то подобное.

– Паша, как ты быстро приехал, – появляется, наконец, и она из кухни. – Пойдем, чего стоишь на пороге?

– Я не буду заходить, поздно уже.

Фима хмурится и отводит взгляд, явно не решаясь что-то мне сказать. Я терпеливо жду, пока она мнется, попутно рассматривая ее пижаму тоже. Довольно необычная для нее вещь цыплячьего цвета, формой напоминающая скорее длинную, до колен, футболку. На торчащем круглом животе стрелка и надпись «Малыш», видимо, это у нее пижама для беременных. Довольно милая, кстати.

– Давай, говори уже! – когда она так и не решается хоть что-то произнести, подталкиваю я. – Ты же явно пытаешься что-то мне сказать.

– Если скажу, то получится, что обсуждаю человека за спиной, – вздыхает она. – Я не хочу, чтобы ты думал, будто я пытаюсь настроить тебя против или поссорить вас, но я хотела спросить тебя о Ксюше.

Черт, мне лучше и правда зайти. Разуваюсь и подхожу к ней, пока Фима смотрит на меня большими глазами, явно уже жалея, что вообще открыла рот.

– Пойдем на кухню, – подталкиваю ее, положив руку на поясницу и Фима послушно идет, останавливаясь у островка и прислоняясь к нему бедрами. Я закрываю дверь за нами, чтобы Варя случайно не стала свидетелем этого разговора, и тоже остаюсь стоять, терпеливо ожидая, пока Серафима начнет. Это было ожидаемо после произошедшего сегодня днем конфликта.

– Хочешь чай? – предлагает она.

– Не хочу. Говори прямо, Фима. Не чужой, все-таки, человек, чего мнешься? Или я такой страшный?

– Может и страшный, – вздыхает она. – Не в том смысле, конечно, просто ты можешь быть необъективен, так как влюблен, и от этого мне страшно. Я волнуюсь за тебя, Паш. Знаю, что это не мое дело, но в последние месяцы Ксюша открывается для меня совершенно с новой стороны и я не могу не задумываться, а знаю ли я ее вообще? Какая Ксюша настоящая? Та, которая утверждает, что очень привязана ко мне и я одна из лучших ее друзей, или та, которая обсуждает и осуждает меня за моей спиной?

– Фима, – не могу сдержать обреченный вздох, потому что это очень неудобный для меня разговор. – Пойми, наконец, что люди не святые. Да, Ксюша могла поддаться искушению посплетничать о тебе, но это не значит, что она тебя не любит. Я прекрасно вижу ее недостатки, но ведь они есть у всех нас! Ксюша предпочитает придерживаться нейтралитета, чем вступать в открытый конфликт, поэтому и подыгрывает этим так называемым друзьям, в случаях, когда возникают такие ситуации. Это я могу послать в лицо любого придурка, который болтает всякую хрень, а ей легче уйти от разговора, согласившись и избежав спора. Ты ведь сама не любишь конфронтации и должна ее понять. Ксюша не плохой человек, ее достоинства намного перевешивают недостатки и уверяю тебя, она не из тех, кто способен предать и поступить подло. Не обижайся так на ее слова, уверен, эта ситуация послужит ей уроком.

Фима молча смотрит на меня долгим, пронизывающим взглядом, будто хочет проникнуть под кожу, и я начинаю чувствовать себя словно насекомое под микроскопом, что не очень приятно, и, хотя очевидно, что она не согласна с моими словами, через несколько долгих секунд, Серафима все же согласно кивает головой.

– Ладно. Я поняла твою точку зрения, Паш. Вот твой телефон, можешь идти.

Она протягивает мне телефон, который до этого лежал на стойке, и забирая его, я задерживаю ее теплую руку в своей, пытаясь поймать ее взгляд.

– Фима, не надо так, – прошу как можно мягче. – Я знаю, тебе кажется, что я ослеп от любви и ничего не вижу, но ты ошибаешься насчет Ксюши.

– Я буду только рада, если это так. Время покажет, Паш. Я искренне желаю вам счастья, но только в том случае, если она достойна тебя. Я очень дорожу тобой, потому что знаю, какой ты честный и порядочный. Хотелось бы видеть рядом с тобой такую же женщину.

– Увидишь, – заверяю ее, ободряюще сжимая ее кисть, прежде чем отпустить. – Я уверен в Ксюше.

– Хорошо, – кивает Фима. – Пойдем, провожу тебя до двери, раз чаю ты не хочешь.

Я ухожу с тяжелым чувством, словно серьезно облажался, но я ведь и правда уверен в своей невесте и знаю, что именно Фима ошибается на ее счет. Ей просто нужно время, чтобы забыть обиду и объективно посмотреть на Ксюшу снова.

***

После ухода Паши я уже не могу сдержать разрывающую мое сердце обиду и горе. Сажусь на стул, который он освободил, и реву, как маленький ребенок – громко и навзрыд. Просто потому, что не могу остановить себя и заглушить эмоции.

– Фима, ты чего? – прибегает на кухню испуганная Варя. – Тебе плохо? Болит что-то? Или Пашка обидел?

– Он осе-е-е-е-л! – рыдаю я, утыкаясь головой в ее плечо и зарываясь лицом в мягкую ткань пижамы.

– Фимочка, милая, ну не плачь, тебе же плохо станет! – утешает она меня, гладя по спине. – Ну Пашка, я с ним еще разберусь! Не хватало еще плакать из-за этого придурка! Довел беременную до такого состояния, козел!

– Я люблю его-о-о-о! – не могу больше держать это в себе. – А он с этой ведьмой Ксюшей! Защищает ее, а она двуличная стерва! Ненавижу ее!

Я начинаю изливать душу Варе, не замечая, как она пораженно притихла, и выкладываю наш сегодняшний разговор с Пашей и как он не захотел понять, с кем именно связался и на ком собирается жениться. К концу, я уже потихоньку успокаиваюсь и только изредка всхлипываю, вытирая слезы чистым кухонным полотенцем, которое достала из шкафа Варя.

– Ну и дела… – резюмирует она, неверяще качая головой. – Как ты умудрилась-то, Фима? Это же Пашка! Ты всегда говорила, что он как брат тебе.

Ну да, про Ксюшу-то она и раньше от меня слышала, так что сейчас ее больше заинтересовала новость о моей глупой влюбленности. И кто меня за язык только тянул? Да, Варя моя близкая подруга, но даже перед ней мне неловко признавать, что я безнадежно влюбилась в Пашу, с которым у меня никогда не могло быть реального шанса быть вместе, не будь даже Ксюши, ведь я для него просто подруга, давно и прочно застрявшая во френдзоне.

– Я так на самом деле думала, Варь, – вздыхаю обреченно, утирая все еще капающие слезы. – Но в какой-то момент все изменилось. Я словно начала смотреть на него другими глазами, с другого ракурса что ли? Уже после расставания с Леней, конечно. Но Паша тогда уже влюбился в Ксюшу, а я, как их общая подруга, помогала им сблизиться, не замечая, что и сама испытываю к нему далеко не дружеские чувства. Еще и беременная. Глупо, да?

– Все мы совершаем такие глупости хоть раз в жизни, – философски заключает Варя. – У тебя еще и из-за беременности гормоны шалят, так что, может, это и пройдет после родов. Может, тебя к нему просто влечет? Паша ведь объективно очень привлекательный, одно только тело чего стоит! Вот представь, что он заплыл жирком. Ты бы все равно тогда считала, что любишь его?

– Я не настолько отупела из-за гормонов, чтобы не различать влечение и влюбленность, Варя! – раздраженно закатываю глаза. – У меня есть эти чертовы чувства к нему и я ничего не могу с собой поделать! А что обиднее всего, так это то, что мне было легче с ними справляться, когда я считала Ксюшу хорошей девчонкой. А то, что мне о ней открылась правда, дает ложную надежду на то, чего априори быть не может. И что бы я себе не говорила, я ведь все равно продолжаю надеяться, понимаешь? Никогда в жизни не ощущала себя такой жалкой и эгоистичной!

– Ты не жалкая, – снова обнимает меня Варя. – И ты самый неэгоистичный человек из всех моих знакомых! Ты ведь не пытаешься рассорить их и вообще лишний раз даже не общаешься с ними. Это самая правильная тактика. Честно, я так долго молчать не смогла бы, так что ты не сделала ничего плохого, попытавшись открыть Паше глаза на его невесту. А то, что его такое ее поведение устраивает, тебя уже не касается. Хочет тонуть – пусть тонет. Ты не несешь за него ответственность, у тебя своя жизнь есть, вон ребеночек скоро будет. С его рождением ты и думать забудешь о глупом Пашке, вот увидишь!

– Нет, не забуду, – сглатываю желчь в горле, чувствуя, что меня сейчас стошнит от стресса. Варя сама того не зная, подвела меня к признанию, которое я ни одной живой душе не могла до этого выдать, а сейчас, чувствую, что просто взорвусь, если не скажу хотя бы ей и не попрошу совета, как мне быть. Я ведь не могу вечно скрывать от Паши его отцовство, но и когда будет самый удачный момент для этого придумать не могу. Слишком трушу. – Варь, если я тебе кое-что скажу, обещаешь хранить это в секрете? Кроме меня, ни один человек пока не в курсе.

– Я когда-нибудь выдавала твои секреты? – обиженно фыркает Варя. – С самого детского сада ни одного случая не припомню.

– Я знаю, знаю. Просто мне сложно говорить об этом, а еще очень страшно. Я ужасно запуталась, Варя! Дело в том, что однажды мы с Пашей напились здесь, у меня в квартире. А ты знаешь, как он относится к алкоголю. В общем, мы в ту ночь переспали.

– Что-о-о?! – выпучивает глаза моя шокированная подруга. – Да иди ты, быть не может! Что, правда?

– Да, – со стоном утыкаюсь лицом в ладони. – А на следующее утро мы договорились забыть об этом случае, причем, он даже не помнит, что мы вытворяли в ту ночь! На него так алкоголь действует.

– А что вы вытворяли? – заинтригованно спрашивает Варя. – Мне нужны подробности, я же сейчас сдохну от любопытства! Ты и Паша! Не могу поверить!

– Это не самая главная новость, – увожу ее от неловкой темы, потому что не хочу делиться никакими подробностями той волшебной ночи. – Я забеременела именно от него, Варя. И никто об этом не знает, даже сам Паша.

Глава 13

Варе требуется не меньше минуты, чтобы переварить эту новость. Она смотрит так, словно у меня, вдруг, выросла вторая голова, а потом плюхается задницей на стул.

– Офигеть! Блин, ну реально, офигеть, Фима! Ты беременна от Паши? Не верю! Как ты могла ему не сказать?! Зачем ты вообще это скрываешь?

– Я не буду скрывать это вечно! – обороняюсь я, в глубине души сама давно понимая, что поступаю несправедливо по отношению к Паше. – Я хотела ему сразу признаться, но есть кое-что, что меня останавливает.

Я рассказываю Варе про отношение Ксюши к мужчинам с детьми, про свое решение молчать до их свадьбы и все свои страхи и сомнения, облегчая, наконец, душу, но подруга со мной не согласна.

– Ты говоришь, что не хочешь рушить их отношения, если Паша всем доволен и это его осознанный выбор, но ты хоть понимаешь, что эти отношения и гроша ломанного не стоят, если Ксюша готова расстаться с ним только из-за того, что он чей-то отец? Любящая женщина так не поступит, Фима, она пойдет на компромисс и постарается смириться с тем, что у ее любимого есть ребенок от другой женщины. Он ведь не плод измены! Они ведь тогда еще не встречались, верно?

– Нет, не встречались, – подтверждаю я. – Но Паша уже тогда ухаживал за ней, хоть она его и отшивала постоянно. Это потом, после нашей ночи, Ксюша дала ему шанс и они сошлись.

– Ну вот! Если он ей нужен, она его не бросит. Мало ли что она говорила о гипотетической ситуации со своим предполагаемым мужчиной, у нее тогда ведь еще не было Паши. К тому же, даже если они расстанутся, твоей вины в этом не будет. Ты не можешь молчать о том, что Паша станет отцом. Хочет он быть в жизни вашего ребенка или нет – это его выбор, но сказать ты обязана!

– Я знаю, Варь, знаю, – в отчаянии комкаю пальцами ткань пижамы. – Но мне так страшно! И не только перед Пашей, есть ведь еще и наши родные. Можешь мне поверить, родители намного легче воспримут новость о беременности от неизвестного мужчины, чем от Паши, зная, что в итоге мы с ним не будем вместе. Всю нашу жизнь, и его родители, и мои подозревали, что между нами может быть не только дружба, хотя мы ничем не показывали заинтересованность друг в друге, потому что ее просто не было! А теперь, узнав, что у нас будет общий ребенок, им будет сложно понять, почему мы не вместе. И наличие у Паши невесты для них не аргумент, можешь мне поверить! Между мной и Ксюшей, которую они знают не так давно, выбор будет явно в мою пользу и плевать они хотели, что это не их дело и Паша вообще-то любит ее, а не меня. В итоге, они начнут на нас давить, особенно тетя Лиля, и кто окажется злодейкой, пытающейся разлучить Пашу и Ксюшу? Я, конечно! Хоть это и не так. Я просто хочу спокойной жизни для себя. Я в постоянном стрессе из-за этой ситуации и просто хочу, чтобы все разрешилось без шумихи и я смогла жить так же, как жила раньше.

Я сама не замечаю, что снова начала плакать, пока Варя не обнимает меня.

– Ну не плачь, Фима, мы во всем разберемся, – потирает она мою спину. – Ты уже сделала первый шаг, рассказав все мне. Мы с тобой вместе придумаем, как выйти из этой ситуации с наименьшим ущербом. Боже, вовремя же я решила вернуться в Москву! И как ты без меня обходилась все это время?

– С трудом, – всхлипываю я. – Вот, начала дружить со всякими лицемерками, говорящими гадости за спиной. Ты не представляешь, как сильно меня задело то, что случилось с Ксюшей! Я говорю себе, что это не так уж важно, что не так уж давно мы с ней и дружили, но обида не проходит, понимаешь? Я ведь действительно хорошо к ней относилась. После случившегося с Леней она казалась мне родственной душой. Очень горько осознавать, что люди в душе могут быть такими, когда перед миром они предстают только в хорошем свете. Почему нельзя быть просто самим собой?

– Хотела бы я знать, – вздыхает Варя.

Успокоившись, мы перемещаемся в гостиную, на удобный диван, и включаем фильм, чтобы отвлечься. Но все равно это не помогает, ни одна из нас не может втянуться, так что мы снова возвращаемся к разговору.

– Я считаю, что для начала ты должна сообщить одному Паше, – высказывает свою точку зрения Варя. – Поговорите спокойно, обсудите все и вместе решите, как преподнести эту новость вашим семьям. А Ксюше пусть он сам рассказывает, так будет лучше, потому что твое присутствие может ее взбесить и вызвать ревность. Между вами ведь точно ничего нет?

– Нет, говорю же! Он не помнит ту ночь из-за алкоголя, а после мы вели себя, как обычно. Никаких намеков, никаких разговоров об этом, все, как всегда. Мы просто друзья.

– А ты помнишь? – задает неудобный вопрос Варя, но если я солгу об этом, то она поймет. А мне есть, что скрывать, и кроме этого. Я не хочу, чтобы кто-либо знал, что я влюбилась в Пашу. Это чувство я хочу навсегда оставить запертым глубоко в сердце, никому не раскрывая эту тайну, потому что немного стыжусь ее.

– Помню. И это не изменило моего отношения к нему, Варя. Мы все еще друзья. В ту ночь я вообще была не в себе, раз допустила такое, но на трезвую голову мне не хочется набрасываться на Пашу, хотя ты знаешь, как беснуются мои гормоны из-за этой беременности.

– Это хорошо, – заключает Варя. – Если бы ваши отношения изменились, то все еще больше усложнилось бы. А так, вы друзья, у которых будет общий ребенок. Уверена, намного проще растить ребенка с человеком, с которым у тебя сохранились хорошие отношения. Если он, конечно, захочет принимать участие в воспитании сына, а зная Пашу, он точно захочет. Он ведь порядочный.

– Да, Паша порядочный, – соглашаюсь я, совершенно не представляя, как мы с ним будем разбираться, когда наш сынок, наконец, родится. А мне ведь все еще надо сообщить ему как-то об этом.

***

Я решаю дать Паше немного времени, чтобы остыть после нашего последнего разговора. А то еще подумает, что раз я не переубедила его насчет Ксюши, то решила надавить ребенком. Знаю, плохо так думать о нем и заведомо предполагать негативную реакцию, но я уже не могу ручаться, как раньше, что хорошо знаю своего друга. Все-таки, отношения с Ксюшей его немного изменили, да и мы друг от друга отдалились, от прежней близости осталось лишь одно воспоминание.

Выждав неделю, я звоню Паше, чтобы предложить встретиться в нашем любимом ресторане в его обеденный перерыв, хотя мне вряд ли что-то в горло полезет.

– У меня сегодня назначена встреча, давай завтра, – соглашается он.

Мы говорим от силы минуты две, но я не ощущаю от него напряжения, что приносит мне огромное облегчение. Все-таки, как удобно, что Паша не обидчивый. Вот я вечно обижалась, когда он критиковал Леню. А ведь в итоге вышло, что было за что критиковать-то.

На следующий день я надеваю белое платье-рубашку, в котором мой живот смотрится довольно аккуратным, хотя рожать мне уже в следующем месяце, и подбираю к нему жилет в стиле бохо и ковбойские сапожки. В ушах большие серьги и широкие браслеты на запястье. Выгляжу на все сто, уверяя себя, что стараюсь не ради Паша, да вот только брехня это все. Конечно, мне уже просто инстинктивно хочется лучше выглядеть при встрече с нравящимся мужчиной, хоть он скорее всего даже внимания на это не обратит, ведь это просто я – подруга детства Фима. Но предпринятые усилия отвлекли меня от постоянных мыслей о том, как ему рассказать и какой будет его реакция, а избежание стресса для меня все-таки плюс, даже такими отчаянными мерами.

В ресторан я приезжаю пораньше, но Паша все равно успевает меня опередить и уже сидит за столиком у окна.

– Привет, – неловко улыбаюсь я, чмокая его в щеку.

Даже такое невинное прикосновение к нему невероятно волнует меня, но я не могу изменить свое обычное поведение и держать дистанцию, чтобы он не понял, как на меня действует его близость. Это последнее, чего мне хочется, я же умру от неловкости!

– Привет, Фима. Ты что, понюхала меня сейчас?

Черт, спалилась! Но он сам виноват, что так вкусно пахнет! Я автоматически поглубже вдохнула аромат его кожи.

– Да, хотела понять, что за запах, – нахожу отговорку, садясь напротив. – Это лосьон после бритья? Такой хвойный запах, мне понравился.

– Я им пользуюсь сто лет, – усмехается Паша. – Но я слышал, что у беременных появляются фетиши на разные запахи. Хочешь, скину название и бренд?

– Хочу, – соглашаюсь я, берясь за меню, чтобы не встречаться с ним взглядом. – Уже решил, что будешь?

– Как обычно. А ты выбирай.

И я усиленно делаю вид, что выбираю, потому что мне нужна минута, чтобы собраться и взять в кулак те крохи мужества, которые во мне остались, лишь бы не тянуть с этим разговором. Когда официант принимает наш заказ, я заставляю себя посмотреть на Пашу, чтобы оценить его реакцию.

– Паш, я тебя не просто так сегодня позвала. Дело в том, что мне нужно поговорить с тобой кое о чем очень важном.

– Если ты снова о Ксюше, то лучше не надо, – твердо говорит он, перебивая меня.

– Нет, она ни при чем. Дело в нас, Паш. Понимаешь, я тебе солгала о том, кто отец моего ребенка. Боялась все разрушить, усложнить, не знаю… Мне сложно сейчас подобрать слова, так что скажу, как есть, пока не передумала. Я беременна от тебя. Это случилось после той нашей ночи, именно ты отец моего ребенка.

Он выглядит потрясенным этой новостью. Просто замирает, глядя на меня большими глазами, и я с запозданием понимаю, что может не стоило выбирать для этого разговора публичное место, потому что лицо Паши постепенно багровеет от злости и я знаю, что она сейчас выльется на меня. Но теперь слишком поздно. Я все уже сказала.

– Как ты могла о таком молчать? – охрипшим от эмоций голосом спрашивает Паша обвиняющим тоном. – Ты должна была сразу мне сказать, Фима! Боже, я просто не могу в это поверить! Кто вообще так поступает?! Чего ты ждала? Когда именно собиралась признаться, что беременна от меня? После его рождения, когда он пойдет в школу, женится? Или вообще не собиралась? Я так и жил бы, не зная, что играю и провожу время с собственным сыном? Что я не какой-то дядя Паша, а его отец? Не ожидал такого от тебя, Фима. Вот, значит, как ты относишься ко мне? Годы дружбы ничего для тебя не значат?

Каждое его обвинение вонзается острыми иглами в мое сердце, но я не могу соглашаться с ним, потому что долго молчала именно ради него, что оказалось моей ошибкой. Паша смотрит на меня, как на букашку. Презрительно, обвиняюще, словно новость о скором отцовстве для него не так важна, как тот факт, что я скрыла от него правду. Даже в его словах прослеживается именно это, что ранит сильнее, чем я ожидала.

– Замолчи! – не могу больше выслушивать это. – Просто заткнись, Паша! Если ты не забыл, то весь последний год именно ты гонялся за Ксюшей и пытался завоевать ее любовь, даже несмотря на нашу глупую пьяную ночь. Напомнить тебе, что у тебя скоро свадьба? Не думаю, что Ксюша оценит такую новость в данный момент, вот я и решила молчать, пока все это не закончится. Ради тебя же, идиот, чтобы ты, наконец, получил свое счастье!

– Путем обмана? – недоверчиво хмыкает Паша. – Как это на тебя похоже! Но я не собираюсь лгать Ксюше и ставить ее перед фактом, когда мы уже будем женаты. Если она этого не примет, то так и быть. Но учитывая, что мы даже не были вместе, когда он был зачат, она должна это понять и принять, как взрослый человек. Не все мыслят, как ты, Фима!

А вот это удар ниже пояса. Я, значит, у него инфантильная дурочка, а его драгоценная Ксюша – взрослый, адекватный человек. Вот ведь гад! Я все-таки не ошиблась в своих ощущениях, он действительно изменился. Паша теперь не мой лучший друг, он жених непогрешимой Ксюши, которая вертит им, как хочет.

– Делай, что хочешь, – вскакиваю со стула, чтобы немедленно уйти. – Это твоя жизнь, я уже сказала все, что нужно.

К моему облегчению, Паша не останавливает меня, потому что неизвестно, как я отреагировала бы на это. Больше всего мне сейчас хочется забиться в какой-нибудь угол и поплакать, но я не настолько жалкая, чтобы показать ему, как сильно он меня задел своей реакцией.

Глава 14

Я нахожусь в каком-то ступоре с тех пор, как Фима вывалила на меня свою новость. Просто тупо сижу в ресторане, пытаясь осознать и как-то переварить факт того, что я скоро стану отцом. Причем, ждать мне этого не девять месяцев, а максимум полтора-два, ведь срок у нее уже солидный. И матерью моего сына будет не моя невеста, будущая жена, а подруга детства, секс с которой я даже не помню. Офигеть, одним словом!

Но сын…У меня ведь будет сын!

Проговариваю это в своей голове снова и снова, но отчего-то не испытываю радостных эмоций, которую обычно ощущаешь, готовясь к рождению своего ребенка. Я в полной растерянности, что мне обычно несвойственно, ведь я всегда быстро принимаю решения и не сокрушаюсь о произошедшем, как можно скорее приступая к решению проблемы, хотя в данном случае никакого решения и нет. Есть ребенок, есть я – его отец. Мне просто нужно как-то обнародовать этот факт перед Ксюшей и родней, а потом попытаться минимизировать ущерб.

Звонок телефона приводит меня в чувство и поняв, что опаздываю, я быстро покидаю ресторан, но до конца дня не могу сосредоточиться на работе, потому что все мысли только об убойной новости Фимы. Ксюше решаю рассказать сегодня же, нет смысла тянуть. Приезжаю домой, но ее еще нет. В мессенджере сообщение от нее, которое гласит, что она пошла гулять с девчонками, чтобы обмыть новую машину Карины, и будет дома поздно. И Ксюша действительно появляется поздно, явно навеселе, так что быстро вырубается и поговорить нам в тот вечер не удается, а утром мы оба проспали, так что на работу собирались впопыхах и, было не до разговоров.

Когда я уже в дороге в офис, мне звонит Фима. Я не хочу отвечать, потому что точно отвлекусь и въеду в кого-нибудь, учитывая, каким эмоционально напряженным был наш последний разговор, но она не перестает снова и снова звонить, так что, заехав на парковку у своего офиса, я беру трубку.

– Да.

– Паша! – немного запыхавшимся голосом восклицает Фима. – Пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, что еще не успел сообщить своим родным о ребенке!

– Я пока вообще никому не успел сообщить, – удивляясь тому, что она больше не сердится, хотя вчера убежала злая, как черт, отвечаю я.

На самом деле, я сам на нее зол. Ничего не могу с собой поделать, это инстинктивная реакция на того, кто грозит изменить мою уже прочно устоявшуюся жизнь.

– Фух, слава Богу! Паш, послушай, я еще никому, кроме тебя, не призналась. Не хочу вываливать это сразу на всех, потому что реакция будет взрывной. Ты не мог бы подождать, пока я не скажу своим родителям? Завтра мы вместе ужинаем и я им все расскажу. Потом можно и твоим сказать. Если только… Ты ведь собираешься им признаться?

– Конечно, блин, собираюсь! – возмущаюсь я. – Или ты думаешь, я буду хранить все в секрете, как какую-то грязную тайну? Этот ребенок будет их внуком, так что я не собираюсь скрывать его от своей семьи, Серафима! Повзрослей уже!

– Не разговаривай со мной таким тоном! – заводится она. – Я не специально забеременела и не одна виновата в том, что это вообще случилось! Ты тоже принимал участие. Если не хочешь ребенка – не надо! Можешь делать вид, что его не существует, алименты тянуть не буду. Лучше уж совсем без отца, чем с таким, который быть им не хочет. Главное, я поставила тебя в известность, а хочешь ты ребенка или нет – решать тебе.

– Почему-то ты не спрашивала моего мнения, когда решала его оставить, – язвлю я, о чем тут же жалею, потому что это не то, о чем я на самом деле думаю.

Я не осуждал Фиму за решение родить ребенка без постоянного партнера или мужа рядом, в отличие от многих других. И вспоминая сейчас ее круглый живот, через который в мою ладонь толкалась маленькая ножка, я не жалею, что он есть. Просто меня бесит, что я все это время не знал, что ее сын также и мой тоже. Она просто кинула в меня эту бомбу, не дав опомниться, и даже сейчас давит, когда я пытаюсь тупо осознать, что это – моя реальность. Я буду чьим-то отцом.

– Вот, значит, как… – севшим голосом говорит Фима. – Да пошел ты, Паша!

И бросает трубку. А после, я не могу до нее дозвониться, потому что она явно заблокировала мой номер. Вот зараза!

***

К моменту встречи с родителями я уже немного отхожу от последствий разговора с Пашей, который снова довел меня до истерики. Но то, что мне все еще больно – это факт. Возможно, это из-за моих чувств к нему, но его слова теперь ранят меня больше, чем когда-либо в жизни, хотя бывало, что мы ссорились в прошлом и могли не общаться неделями, пока не помиримся. Редко, но такое случалось. И тогда мне было гораздо проще его простить и не обижаться, а сейчас я никак не могу успокоиться, снова и снова прокручивая в голове его жестокие слова.

– Фима, а ты все растешь, – обнимает меня папа при встрече, немного приподнимая над полом, как делал всегда. – Я скоро поднять тебя не смогу, дочь.

– Ну пап!

– Кирилл! – поддерживает мое возмущение мама. – Что я говорила о том, как именно нельзя шутить над беременными женщинами?

– Не помню, ты много чего говоришь, – хмыкает папа, отпуская меня. – Ну что дочь, совсем скоро уже родится мой внук, да?

– Ага, – сажусь я, уже не в силах стоять на отекших ногах. – Поскорее бы уже, а то я смертельно устала. Не думаю, что смогу ходить на своих двоих, если мой живот так и продолжит расти.

– Моя бедная девочка! – утешает меня мама, как всегда, готовая поддержать и помочь.

Мы немного говорим обо всех своих новостях, а потом садимся за стол, за которым не хватает снова уехавшего Петра, но брату я свою новость сообщу по телефону позже, он наверняка не будет так остро реагировать, как родители. Я жутко нервничаю, но решаю подождать, пока все не поедят, да и трушу, если честно, так что, к тому времени, как мама подает брауни на десерт, я уже готова передумать и снова промолчать.

– Фима, что ты ерзаешь? – замечает мое состояние мама. – Все хорошо?

– Да, мам, не волнуйся. Очень вкусные брауни, ты сама испекла?

– Нет, купила в кондитерской. Если хочешь, дам тебе адрес, у них и доставка есть.

– Отлично, – соглашаюсь я, переводя взгляд на папу, который слишком уж внимательно смотрит на меня, словно чует ложь.

– Точно ничего не случилось? – спрашивает он. – Ты сегодня такая нервная. В последний раз ты так себя вела, когда сообщала, что беременна.

Черт, ну почему я такая легко читаемая? Бесит!

– Вообще-то, я снова пришла с новостями, – обреченно вздыхаю я.

– Неужели отец ребенка объявился? – взволнованно спрашивает мама, которая в последнее время все чаще поднимала эту тему, пытаясь выпытать у меня хоть какую-нибудь информацию.

– Типа того. Я просто не совсем…

Мое признание неожиданно прерывает звук звонка.

– Сейчас посмотрю, – бросив на меня мрачный взгляд, поднимается папа, выходя из столовой, а когда он возвращается вместе с гостем, которым оказывается Паша, я в ужасе замираю, как кролик перед удавом.

– Ты что здесь делаешь?! – вырывается немного визгливо, потому что я не контролирую свои эмоции. – Уходи сейчас же!

– Фима! – возмущается мама.

– Елки, вы опять что ли поругались? – закатывает глаза папа. – Так, успокойся, дочь. Паша, садись с нами, десерт еще остался. Ты по делу или просто так зашел?

– Нет у него никакого дела! – вмешиваюсь я, прежде чем Паша откроет свой болтливый рот. – Паша пришел ко мне, так что дайте нам, пожалуйста, пять минут и я вернусь.

Не давая никому шанса возразить, я быстро хватаю Пашу за руку и тащу на кухню, плотно закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной.

– Ты какого черта пришел?! Хочешь помешать мне рассказать все родителям?

Паша удивленно приподнимает брови, глядя на меня, как на дуру, и это бесит. Как он смеет выделываться после того, какой мразью себя выставил позавчера!

– С чего мне тебе мешать? Я пришел вместе поговорить и объяснить ситуацию. Подумал, что тебе не помешает поддержка. Все-таки, это ведь наша общая ответственность.

– Об ответственности он заговорил! Да пошел ты, Паша! После того, что ты мне наговорил, я тебя даже видеть не хочу! Если хочешь детей, то заводи их со своей невестой, а этот малыш – только мой! Моя ответственность и ничья больше!

Я тяжело дышу, стараясь не расплакаться, потому что обида еще сильна, и когда Паша делает шаг ко мне, выглядя виноватым, отхожу в сторону, потому что не нужны мне его утешения и извинения, а они сейчас будут, учитывая, каким взглядом он смотрит на меня. Никогда не могла устоять перед этим его щенячьим карим взглядом, но сейчас он затронул не только меня, но и моего ребенка, так что я не могу найти в себе милосердия и простить, чтобы он не придумал в свое оправдание.

– Я не имел в виду того, что сказал, на самом деле, Серафима. Вырвалось на эмоциях, прости! Я не жалею о том, что ты оставила ребенка. И я хочу быть ему отцом, неважно, будем мы при этом семьей или нет.

– Ты не заслуживаешь его!

– Может и нет, – вздыхает он. – Но я у него есть и я никуда не исчезну, как бы ты не злилась и не кричала, что видеть меня не хочешь.

– Я сейчас действительно не хочу тебя видеть, Паша. Смотреть на тебя не могу! Ты этого не поймешь, но твои слова ударили меня больнее, чем любая наша ссора в прошлом. Я просто смотрю на тебя другими глазами теперь, потому что никогда не думала, что именно ты способен на такие мысли. Ты хоть понимаешь, как я разочарована в тебе?

– Тогда нас таких двое, потому что я тоже разочарован в тебе, Фима, – добивает меня этот нахал, пока его взгляд становится заметно жестче.

Глава 15

Не думала, что могу возмутиться еще больше, но заявление Паши переполняет чашу моего терпения. Я готова взорваться от ярости, хлещущей из меня, и не контролирую себя, когда набрасываюсь на него с кулаками, матерясь, как никогда в своей жизни.

– Черт, прекрати, ты же навредишь себе! – рычит Паша, перехватывая мои руки и крепко удерживая запястья в своей хватке.

Подобраться поближе к нему и вцепиться зубами в шею мне мешает мой предательский большой живот, упирающийся сейчас прямо в его собственный. Я пытаюсь освободить свои руки, потому что кулаки так и чешутся хорошенько наподдать этому придурку, но в этот момент малыш довольно болезненно толкает меня ножкой и я замираю, морщась от боли.

– Ой! Мамочки, да что ж ты так сильно-то?!

– Это он? – округлив глаза от удивления, смотрит на мой живот Паша. – Все в порядке? Так и должно быть? Это роды?

– Какие, к черту, роды?! – рычу я, злясь на его тупость, но эффект неожиданности хоть заставил его отпустить меня. – Малыш просто толкается, не в первый раз уже.

– Но я тоже это почувствовал, – все еще в шоке смотрит на меня Паша. – Прессом.

– То есть, когда рукой чувствовал, то нормально, а пресс у тебя такой каменный, что ты не ожидал такой силы от ребенка, да? – насмехаюсь я. – А теперь представь, каково мне, Паша. Я сплошной синяк внутри! Я не могу есть, не могу спать, мне больно, я отекаю и еще куча неприятностей, от которых ты был избавлен, потому что я почему-то решила, что не стоит грузить тебя своими проблемами, когда у вас с Ксюшей такое событие на носу. Ты злишься на меня? Так вот, я тоже на себя злюсь! За то, что я такая дура. За то, что пыталась быть хорошим другом, боялась признаться, потому что Ксюше это не понравится, у тебя могут возникнуть проблемы с ней и может дойти вплоть до вашего с ней расставания! Хотя почему это мне должно быть дело до твоих отношений, до твоего счастья, когда очевидно я тебя волную меньше всего? Почему я должна заботиться о том, кто вспоминает обо мне, в лучшем случае, раз в пару месяцев? Ты разочарован во мне, Паша? Валяй! Мне уже плевать. Ты для меня посторонний человек с этого самого дня, понял? И я не хочу, чтобы ты присутствовал на моем семейном ужине, когда я сообщаю свою личную новость своей семье. Уходи отсюда!

– Не уйду, – упрямо сжимая челюсть, колюче смотрит он. – Я понимаю, что у тебя эмоции хлещут через край, но дай мне, черт возьми, уже высказаться! С чего ты вообще решила, что меня нужно оберегать? Я мужчина, Серафима! Я способен сам разобраться со своей невестой и объяснить ей ситуацию. Что и сделал вчера вечером. Да, Ксюша не в восторге, но мы не расстанемся из-за этого. Ты сама себя накрутила, действовала за моей спиной и теперь винишь меня за то, что проходила через все эти беременные трудности одна, хотя это было только твое решение не ставить меня в известность.

– Ты рассказал Ксюше? – выхватываю я главное, растерянно моргая. – Еще вчера?

Мое удивление оправдано, потому что я думала, стоит ей узнать – и я сразу же получу от нее гневный звонок, а то и визит. Почему же она ничего не предпринимает? Или я в ней ошиблась и она способна на адекватную реакцию? Ведь если подумать, Паша ей не изменял, во время нашего пьяного перепиха она на него даже внимания не обращала.

– Да, рассказал, – напряженно говорит Паша. – Она еще переваривает эту новость, но все наладится. Она не будет названивать знакомым и сообщать об этом, так что не волнуйся о том, что родители узнают раньше, чем мы им расскажем.

– Я расскажу, – все еще упираюсь я, не в силах так быстро забыть обиду. – Ты можешь идти.

– Блин, Фима, ну не веди себя так! Пожалуйста, разве мы не можем перестать ругаться и просто переступить через свои обиды ради общей цели? Я не собираюсь игнорировать своего сына, я буду его отцом, хочешь ты этого или нет. Давай не будем переводить все это во вражду, я прошу тебя!

– Еще позавчера ты жалел, что не смог решить сам, быть вообще этому сыну или нет, – дрожащими губами выговариваю я.

Вспоминаю и просто хочется расплакаться, потому что я не могу спокойно вспомнить те его жестокие слова. Я так люблю этого ребенка! Так сильно хочу его, наконец, увидеть! А его отец даже не уверен, стоило ли его рожать.

– Я сказал так со злости, клянусь! Ну не имел я этого в виду на самом деле, пойми! Честно, я не планировал становиться отцом так скоро, но я не жалею о существовании этого малыша, Фима. Забудь о тех словах, они ничего не значат!

Я смотрю в его глаза, такие честные и знакомые, и хочу ему верить, хочу верить в то, что Паша хороший человек и я в нем не ошибалась, как в Лёне и Ксюше, но я уже не могу доверять своему суждению, потому что меня уже обманывали. Умом понимаю, что нет смысла продолжать ругаться, что я должна спокойнее относиться к словам Паши и просто посмотреть, что в конце концов случится с его желанием быть отцом моего ребенка. Я ведь и правда не могу ему запретить из-за своих сомнений. Да и что себя обманывать, я очень люблю Пашу и хочу, чтобы он оказался тем честным и справедливым человеком, которым я всегда его считала. Конечно, я дам ему шанс, в надежде, что он не разочарует меня, а что важнее всего, не разочарует нашего ребенка, но это не значит, что я не буду пристально следить за каждым его шагом в отношении малыша.

– Хорошо, – выдыхаю я, выпуская напряжение. – Мы сообщим вместе моим родителям о твоем отцовстве, но при разговоре с твоими я тогда тоже хочу присутствовать.

Паша на это совсем не возражает, и, мы решаем выйти, наконец, из кухни, пока папа сам не явился посмотреть, что мы так долго и на повышенных тонах тут обсуждаем.

***

– Из-за чего ругались на этот раз? – с юмором спрашивает папа, когда мы с Пашей заходим в столовую, где они с мамой все еще сидят за столом, наслаждаясь десертом.

– Пап, – начинаю я, боясь смотреть ему в глаза, но понимая, что не могу снова смалодушничать.

Он сразу же становится серьезным, чувствуя мое напряженное состояние.

– Что случилось? – совершенно другим тоном спрашивает папа, бросая на Пашу грозный взгляд.

Я замираю с открытым ртом, не в силах заставить себя выговорить это, потому что слишком боюсь их реакции, но потом чувствую тяжелую руку Паши на своем плече и это странным образом приземляет меня.

– Я забеременела после случайной пьяной ночи с парнем, – сглотнув, начинаю я, глядя в пол. – В общем, этим парнем был Паша.

Тишина, образовавшаяся после этого заявления, заставляет меня все же поднять голову и посмотреть на родителей. Они оба смотрят на нас с Пашей и явно с трудом переваривают услышанное. Причем, если мама выглядит просто шокированной, то папа еще и злится.

– Вот значит как… – отрывисто говорит он, с угрозой во взгляде глядя на Пашу. – Значит, ты, Павел…

– Нет, папа, постой! – спешу вмешаться, потому что я всегда за справедливость, и как бы Паша не обидел меня, я не могу позволить ему взять на себя удар. – Не вини Пашу, я и ему сказала о том, что он отец, только позавчера! Он ни в чем не виноват!

– Он виноват в зачатии! – рычит папа, вскакивая на ноги, словно разъяренный бык. – Не думай, что раз я из другого поколения, я не знаю, как и чем ты живешь, Павел! Хочешь отношений на одну ночь – дело твое, но как ты посмел использовать Фиму, когда явно всем понятно, что она не из таких девушек?!

– Папа!

– Кир, успокойся, – хватает его за предплечье мама, обеими руками вцепившись в него, словно боится, что папа накинется на Пашу с кулаками, а я ведь тоже не исключаю такой возможности, судя по тому, в какую ярость он пришел от этой новости.

– Папа, пожалуйста, успокойся! – чувствуя подступающие слезы, прошу я. – Не злись на Пашу, ты ведь знаешь, что он не пьет, а в тот вечер я заставила его, потому что мы столкнулись с Леней и мне было плохо. Никто меня не использовал. Да, я не ищу свиданий на одну ночь, но просто так получилось. Мы совершили ошибку!

– А что же он тогда молчит? – ядовито выплевывает папа. – Язык проглотил, или для тебя нормально прятаться за спиной женщины? Ничего не хочешь сказать?

– Мне нечего сказать, потому что вы правы, – на удивление спокойно отвечает Паша. – Я несу ответственность за свои действия и мне нечего возразить. Но Фима не вещь, чтобы я мог ею воспользоваться, как и любая другая девушка, так что все произошло с взаимного согласия, поэтому никакого неуважения я к ней не проявлял. Это наше с ней личное, никак не связанное с нашими семьями, и теперь, когда я знаю о своем отцовстве, я собираюсь взять на себя обязательства перед нашим сыном.

– Какие обязательства? – севшим голосом спрашивает мама. – А как же твоя невеста?

– Моя невеста тоже в курсе, я не собираюсь ничего от нее скрывать, – продолжает Паша. – Мы с Фимой пока подробно все не обсуждали, но несмотря на то, что мы не пара, я все же рассчитываю принимать участие в воспитании ребенка и быть ему полноценным отцом. Забирать на ночевки, проводить вместе отпуск и все остальное, что включает в себя совместную опеку.

– То есть, ребенок будет жить на две семьи? – с каким-то возмущением спрашивает папа и я боюсь, что он может завести речь о том, что лучше нам жить одной семьей, без Ксюши, потому что мама именно это имела в виду, спрашивая о невесте Паши, явно неправильно интерпретировав его слова.

Черт, я умру от смущения, если они об этом заговорят! Словно мы в средневековье живем и Паша теперь должен спасти мою честь, раз оставил беременную вне брака.

– Ну, вам же с мамой как-то удавалось, что в этом такого? – ляпаю, не подумав в своей панике, на что получаю еще один пронзительный взгляд – на этот раз от обоих родителей.

Да, когда мне было четыре года, мои родители прожили в разводе год, деля опеку надо мной именно таким образом, о котором говорил сейчас Паша. Они предпочитают не вспоминать, что расставались, но правда есть правда. Несмотря на юный возраст, я все еще помню кое-что из того периода нашей жизни.

– Это совершенно разные ситуации, Фима, – говорит мама, переглядываясь с папой.

– Согласна, разные, мам. Но что случилось – того не изменить. Мы с Пашей никогда не были парой, но у нас будет ребенок и ради его блага нам лучше просто договориться обо всем полюбовно, не споря, кто прав, кто виноват.

– Конечно, так и будет, – более мягко говорит мама, все еще держа папу за руку. – Мы просто не сдержали эмоций, потому что не ожидали такого поворота, Фима. Да и Паша… Подожди, а почему ты ему-то не сказала все, как есть? Зачем было скрывать отцовство?

«Ну спасибо, мама, ну и вопрос ты задала!»

– Да, почему ты решила держать все в тайне? – подключается папа, ожидая ответов теперь уже от меня.

У меня не остается другого выбора, кроме как говорить все, как есть, раз уж начала.

– Я струсила, – признаюсь нехотя. – Мы ведь с Ксюшей дружили, а я знала, какая она ревнивая. Боялась, что это разрушит их с Пашей отношения, да и наши с ней тоже.

– Стоп! – осеняет папу. – Это что же получается, ты уже встречался со своей невестой, когда вы с Фимой…

– Нет! Пап, конечно, нет! – становясь все более эмоциональной, хотя лучше подойдет эпитет «истеричная», выпаливаю я. – Никаких измен, мы тогда оба были свободны!

– Тогда с чего бы тебе бояться за отношения Паши и Ксюши? – не понимает мама. – Понятно, что вашу с ней дружбу это могло разрушить, все-таки неприятно видеть рядом бывшую своего жениха, но я все равно не понимаю, зачем было скрывать от Паши.

– С того, что я просто себя накрутила и боялась! Блин, мам, я не знаю, как это объяснить, ясно? Я и вам с трудом смогла сказать, а когда еще и Пашины родители узнают… Я не готова была к такому давлению, а оно уже есть, даже с вашей стороны сейчас. Я не хочу оправдываться за свои поступки, я взрослый человек и, хотя для некоторых это ошибка, я рада теперь, что у меня будет ребенок! Я хочу его!

– Не нервничай, – обхватывает меня за талию, поддерживая, Паша, и я понимаю, что уже дрожу и еле держусь на ногах. – Давай-ка ты присядешь и мы все успокоимся. Никто тебя не осуждает, просто у всех эмоции зашкаливают.

– Фима, мы ведь тоже хотим этого ребенка, – севшим голосом говорит мама, пока папа пододвигает стул, чтобы я могла сесть.

– Конечно, зайчонок, – подтверждает он, обхватывая мою щеку ладонью и смахивая мои слезы. – Ты не должна бояться ничего нам рассказывать, мы поддержим тебя всегда. Я просто вышел из себя из-за Паши. Будь это любой другой парень, то моя реакция была бы куда более спокойной. Просто нам всегда казалось, что он относится к тебе, как к сестре, и я именно поэтому никогда не возражал против твоей дружбы с парнем, который явно не настроен ни на что серьезное с девушкой, пока не перебесится.

– Ну спасибо, – бормочет Паша, который слышит, что о нем думают.

– Ты должен признать, что до Ксюши таким и был. Кир вовсе не пытается тебя обидеть, – мягко говорит мама.

– Я знаю, – вздыхает Паша, без сил опускаясь на стул рядом со мной. – Но я действительно не хочу обсуждать ни с вами, ни со своими родителями причины, по которым мы приняли такое решение. Сделанного все равно не исправишь, единственное, что теперь важно – это наш ребенок.

– Да, это неловко, – ежусь я. – Так что давайте просто забудем о том факте, что грань дружбы мы однажды переступили.

– Сразу после того, как моя мама закончит нас допрашивать, – добавляет Паша, и я с отчаянием понимаю, что реакция тети Лили может оказаться куда хуже и уже жалею, что сказала Паше о том, что хочу присутствовать при этом.

– Так вы еще не говорили с Женей и Лилей?! – в ужасе округляет глаза мама, а папа бросает на Пашу еще один злой взгляд, прежде чем повернуться ко мне:

– Тебе при этом точно не нужно присутствовать!

И, я уже готова с этим согласиться, потому что тетя Лиля – непредсказуемая женщина с чрезмерными реакциями почти на все.

Глава 16

После непростого разговора с родителями Фимы, которые все же успокоились и спокойно продолжили обсуждение наших дальнейших планов, я предлагаю подвезти ее до дома, так как свою машину она отдала в сервис и приехала на такси.

Напряжение в машине можно резать ножом, но я не пытаюсь завести разговор, потому что Серафима и так вся на нервах. Она всегда была очень эмоциональной и чувствительной, что мне сложно понять, потому что я ее полная противоположность.

– Как у тебя все прошло с Ксюшей? – спрашивает она через какое-то время.

– Паршиво, – отвечаю откровенно. – Но она еще остынет.

Не собираюсь рассказывать подробности, потому что это все же наше личное. Нельзя обсуждать свою женщину с другими людьми, даже если это друзья или родные. Есть вещи, которые пара должна решать, не вынося сор из избы. Мне до сих пор не по себе, когда я вспоминаю нашу безобразную ссору.

Когда мы с Ксюшей вчера сели за стол после рабочего дня, я решил не тянуть и сразу рассказать ей правду.

– До того, как мы с тобой начали встречаться, между мной и Фимой кое-что произошло по пьяни, – без предисловий выпалил я, не зная, как можно смягчить такое заявление. Откровенность всегда была моим оружием, хотя женщины зачастую не очень хорошо воспринимают ее, считая меня жестоким и эгоистичным мудаком. Ксюша, конечно, не исключение, но по-другому я не могу.

Моя невеста настолько удивляется этому заявлению, что вилка выпадает из ее ослабевших пальцев.

– В смысле? – округляет она глаза. – Что именно было?

– Секс.

Слово упало между нами, как тяжелый кирпич.

– И почему я узнаю об этом сейчас? Черт! Ты и Фима! Между вами что-то есть, да? – прорезались в ее тоне истерические нотки. – Недаром ты так носился с ней на дне рождения Дубова! Какая же я дура!

– Ничего между нами нет, Ксюша. Было один раз, до тебя, по пьяни, и мы с ней оба об этом очень пожалели, когда проснулись.

– Почему? Не понравилось? – язвит она, явно не желая трезво обсудить ситуацию и поддаваясь своей ревности.

– Не знаю. Я не помню, ясно? Или ты забыла, как на меня действует алкоголь?

Такое случается не каждый раз, но в некоторых случаях я часто не помню, что творил в состоянии опьянения, чему и Ксюша однажды стала свидетелем, когда уговорила меня провести весело время на ее день рождения. Она точно знает, что я не лгу, ведь и ту ночь с ней я не запомнил. Кажется, это напоминание ее даже немного успокаивает.

– Зачем ты вообще мне об этом рассказываешь, Паша? Потянуло на откровенность перед свадьбой? Так я бы предпочла этого не знать! Тем более, что Фима наша общая знакомая и учитывая, что мы с ней общаемся, я теперь просто не знаю, как реагировать на такое. Лучше бы ты молчал! И вы только посмотрите на нее! В тихом омуте черти водятся, да? И с друзьями по пьяни спит, и от случайных парней залетает. Ну Фима! А я-то считала ее…

– Ксюша резко осекается, словно пронзенная внезапной мыслью, а потом снова смотрит на меня с диким ужасом в глазах. – Паш… Только не говори мне, что…

Она даже вслух это произнести не может, так что мне не остается другого выбора, кроме как самому озвучить неприятную для нее правду.

– Фима беременна от меня, Ксюш.

Далее начинается настоящий хаос, потому что Ксюша кричит, плачет и бьет посуду. Она и слышать не хочет о том, что я сам узнал о своем отцовстве только сейчас, обвиняя меня в тайном романе с Фимой, в чем совершенно нет логики.

– Я не могу тебе верить! Ты предал меня! – снова и снова повторяет она, как заведенная, не прекращая рыдать, и все мои попытки успокоить ее лишь вызывают большую агрессию.

В конце концов, я просто тупо смотрю, как она плачет, потому что Ксюша не позволяет обнять себя, и когда она постепенно успокаивается, то просто встает и направляется в спальню – собирать вещи.

– Я еду к маме, видеть тебя не хочу! – звучит ответ на мои попытки остановить ее.

– Ксюша, ну послушай меня без эмоций! Я не знал, что она беременна именно от меня, понимаешь? Я сам в растерянности. Между мной и Фимой никогда ничего не было, кроме дружбы и не будет. Рассуди сама, я ведь…

– Нет, Паша! – волком смотрит на меня любимая женщина. – Я не хочу ни видеть, ни слышать тебя. Сейчас я хочу к своей маме, и я еду к ней, так что не смей мне мешать! Просто будь человеком и уйди с дороги!

Отчаяние и боль в ее голосе убеждают меня, что спорить бесполезно. Ксюше нужно все обдумать и переварить на трезвую голову, а в тот момент она явно не в состоянии сделать это, так что я отпускаю ее, оставаясь один в разгромленной квартире и убивая бесконечную ночь наведением порядка, потому что заснуть все равно не могу. А сегодня утром посылаю цветы на адрес ее матери, а также не оставляю попыток дозвониться до нее. Если и завтра Ксюша не перестанет меня игнорировать, то я просто заявлюсь без приглашения и не уйду, пока мы не обсудим все и не придем к какому-нибудь решению. Я не собираюсь позволять чему-либо разрушить наши отношения. Ребенок – это всего лишь ребенок. Не другая женщина, не что-то, что можно счесть предательством. Ксюша просто не может расстаться со мной из-за этого, мы ведь любим друг друга! Я обязательно все исправлю, мы найдем решение, но рассказывать все это Фиме не вижу оснований. Это не ее проблема. Это только между мной и моей невестой. Поэтому я немногословен в своем ответе на любопытство подруги.

– Когда планируешь поговорить со своими родителями? – спрашивает она, поняв, что подробностей не будет.

– В ближайшее время, – вздыхаю я. – Но я правда считаю, что тебе лучше при этом не присутствовать. Ты сегодня очень перенервничала.

– Я должна, – упрямо поджимает губы Фима. – И ты мне обещал, так что даже не начинай, Паша! Мы сделаем это вместе, как сегодня с моими. Точка.

Чертовы упрямые женщины! Любят же они себя накрутить! Я ведь знаю, что она не сможет сохранить спокойствие с моей матерью, которая по эмоциональности переплюнет всех знакомых мне женщин, но разве Фима прислушается к голосу разума? Совсем себя не бережет, глупая! А если преждевременные роды начнутся? Есть куча вариантов, что может пойти не так, учитывая ее сроки.

– Тогда давай дадим тебе пару дней, чтобы успокоиться после сегодняшнего, – предлагаю компромисс. – Постарайся морально настроиться и не реагировать на слова моей мамы. В папе я уверен, он точно будет спокоен, он вообще все принимает с легкостью.

– Не то, что мой, – морщится девушка, беспокойно поглаживая круглый живот.

Я ловлю себя на желании, что тоже хотел бы положить туда ладонь, чтобы почувствовать ребенка, хотя вряд ли можно что-то там почувствовать, если он сам не толкнется, но рука так и чешется поддаться порыву, который я останавливаю. Не сейчас. Пока все слишком напряженно между нами после ссоры, чтобы я мог так фамильярно дотронуться до нее. Фима хоть и простила мне мои необдуманные слова, но я чувствую язык ее тела, она все время настороже рядом со мной. Такое ощущение, что для всех женщин, которыми я дорожу, я вдруг превратился в монстра, и скоро даже моя мать рискует оказаться в их числе, потому что ее реакция на мое внебрачное отцовство будет куда жестче, чем у отца Серафимы.

– Я знаю, что мне лучше не нервничать и беречь себя, Паш, – вдруг становится серьезной Фима. – Но я все равно буду себя накручивать и не спать ночами, если разговор с твоими родителями пройдет без меня. Я хочу сама увидеть их реакцию. Хочу понять, не изменится ли их отношение ко мне. Потому что… – она делает паузу, чтобы тяжело сглотнуть, и смотрит не на меня, а на свои колени. – Многие люди осуждают меня за эту беременность. Хотя, казалось бы, живем в современном мире и кому какое дело, но меня даже в сети называют загулявшей наследницей, решившей родить в двадцать.

– Тебе не двадцать, – невпопад поправляю я.

– Какая разница? Ты бы видел комментарии под теми постами. Если бы я решила родить от Лени, с которым была в отношениях несколько лет, то все было бы нормально по мнению окружающих, а так, я просто дурочка, слабая на передок, которая залетела непонятно от кого и решила оставить ребенка. Даже наши знакомые так считают, хоть и не говорят в лицо. Особенно мои так называемые подруги. Женщины такие жестокие! Готовы наброситься, как пираньи, только потому что завидуют тому, что мои родители успешные! Даже не я, а мои родители, Паша! При том, что я, наверное, самая незаметная и скромная наследница в этой стране.

– Это есть в любой среде, Серафима, – накрываю свободной от руля рукой ее дрожащие от нервов пальцы, которые тут же напрягаются под моей ладонью, пока я не убираю руку, поняв, что мое прикосновение нежелательно. – Просто перестань общаться с токсичными недоподружками, сколько раз еще повторить? – проигнорировав неловкость, продолжаю говорить. – Не копи обиду в себе, даже если не можешь выплеснуть ее на человека, то просто оборви все связи и дело с концом. А мои родители точно о тебе плохо не думают, разве ты их не знаешь? К тому же, я сам плод секса на одну ночь, так что едва ли они имеют право тебя осуждать.

– Что-о-о?! – шокировано кричит Фима. – Откуда ты это знаешь?

– Подслушал кое-что несколько лет назад, – морщусь я. – Хотя я предпочел бы все еще не знать таких подробностей о своих родителях. Я не осуждаю, просто не хочу даже думать о том, какая у них интимная жизнь и как они проводили время, беспечно снимая кого-то в клубах. Меня буквально зачали в туалете клуба, представляешь? И они даже не удосужились узнать имен друг друга перед этим.

Возможно, не стоило делиться такими подробностями личной жизни родителей, но эта мысль слишком поздно приходит мне в голову. Я уже все сказал. К тому же, друзья папы в курсе, учитывая, что они это обсуждали, вспоминая свои бурные молодые деньки, вернее, ночи, так что, это не такая уж тайна. Уверен, их жены тоже эту историю знают, потому что мои родители не самые скромные и скрытные люди.

– Почему же они поженились, если не знали друг друга? – спрашивает Фима. – На свадебных фото твоя мама очень стройная, значит, срок был совсем маленький, если она уже тогда была беременна. Не верю, что дядя Жека мог жениться только потому, что от него кто-то забеременел! Наверняка они сразу влюбились, да?

– Черт, Серафима! – рычу я от досады, не желая вспоминать, как папа говорил, что женился на маме, потому что они оказались идеально совместимы в постели и он уже после первого раза понял, что хочет еще, но эта картинка так и стоит перед глазами.

Я, конечно, рад, что у них все отлично по этой части, но мне не хочется этого знать! Вот что случается, когда слушаешь чужие разговоры!

– Что? – не отступает эта любопытная варвара. – Ты еще что-то знаешь, ну скажи мне!

– Хватит, я и так выдал тебе больше, чем должен был.

– Раз начал, то продолжай уже! Я ни единой живой душе ни словечка не скажу, клянусь! Даже Варе! А ей я многое рассказываю.

– Охотно верю, но мне нечего тебе сказать. Все, приехали, слава Богу!

Я паркуюсь у ее дома, но не заглушаю двигатель, намекая, что ей пора. Заходить к ней я, естественно, не собираюсь. Незачем. Вот только мелкая паршивка не спешит вылезти из моей машины.

– Что? – выжидающе смотрю на нее.

Фима сидит, сложив ладони на животе, и смотрит на меня со своим обычным неуемным любопытством, едва ли не подпрыгивая от волнения. Ну какой же она еще ребенок! Чувствую, сейчас начнет канючить, и не ошибаюсь, потому что да, Серафима такая.

– Ну Паш, не будь таким вредным! – жалобно просит она. – Договаривай, раз начал. Ну пожалуйста!

– Ты бы еще губы надула, – фыркаю я.

И она их надувает, но выражение ее лица быстро меняется на болезненное, прежде чем она ойкает и прикладывает руку к животу.

– Он снова пытается отбить мне все ребра! – потирая место на вершине округлости, морщится она. – Боксом решил заняться, что ли?

– Лучше борьбой, – на автомате поправляю я, пока мой взгляд приковывает к себе ее шевелящийся живот.

– Как папа? – хмыкает Фима.

А у меня все внутри замирает от этого слова. Папа. Совсем скоро я стану папой маленького мальчика. До сих пор с трудом верится, что это реальность. Рука сама тянется прикоснуться к месту, в которое уверенно толкается мой сын, и на этот раз я не убираю ее из-за того, что Фиму это напрягает. Просто не могу себя заставить, с благоговением чувствуя сильные удары внутри нее. Поразительно, до чего силен этот малыш! Нежно глажу живот поверх одежды, желая отдернуть ткань, чтобы своими глазами увидеть очертания крошечной ножки, но, когда моя рука ползет ниже, чтобы осуществить это, Фима меня резко останавливает.

– Что ты делаешь? – прерывисто дыша, с паникой смотрит она на меня.

Я понимаю, что увлекся и перешел черту, потому что она не разрешала себя трогать и тем более лезть под одежду.

– Прости, – выдыхаю медленно, убирая от нее руки. – Я увлекся, хотел посмотреть, видны ли очертания его ножки.

– Надо было спросить! – резко говорит Фима, отстегивая ремень безопасности. – Мне уже пора, спасибо, что подвез. Созвонимся на днях.

Она выходит настолько быстро, насколько позволяет ее тело, явно спеша убраться подальше от меня, так что я только и успеваю сказать ей «Пока», прежде чем Фима захлопывает дверь и идет к своему подъезду. Блин, ну почему между нами все так усложнилось?! Мне это совсем не нравится, я хочу вернуться к тому, что было – к легким, непринужденным дружеским отношениям, и ведь до того, как я к ней прикоснулся, все было как раньше, мы просто разговаривали и были расслаблены, но в последнее время всегда срабатывает какой-нибудь триггер, заставляющий Серафиму отстраняться и бежать от меня, как от огня, и что-то мне подсказывает, что дело не только в ее обиде за мои необдуманные слова. Что происходит в ее голове?

Глава 17

Мне достаточно сложно находиться рядом с Пашей, не показывая, как он на меня действует, но, когда он еще и прикасается ко мне… Тушите свет! Я вся горю, по коже бегают мурашки, а руки так и тянутся обвиться вокруг него, чтобы прижать к себе и утонуть в его таком греховно привлекательном, до нелепого массивном теле. А ведь мне всегда нравились более худощавые парни, а не горы мышц, на которые облизываются мои подруги. Сейчас я и сама готова облизать каждую выступающую мышцу Паши, а потом повторить это еще раз. Потому что он, черт бы его побрал, действует на меня, как самый желанный десерт, который так и хочется съесть! Когда я стала такой озабоченной? Ужас!

– Ты чего такая красная? – замечает мое состояние Варя, когда я захожу домой.

– Обычная одышка, – отмахиваюсь я, потому что благодаря беременности она у меня теперь и правда иногда появляется, когда я пытаюсь слишком быстро ходить.

Я делюсь с Варей подробностями того, как прошел разговор с родителями, но, когда мы расходимся по своим постелям на ночь, все равно возвращаюсь мыслями к Паше. Я схожу с ума от своих чувств к нему и это пугает, потому что даже Леню я так сильно не любила. Я буквально одержима своим другом, но беда в том, что я никогда не буду для него кем-то большим, чем подругой. Никакого выхода из френдзоны не предвидится и это заставляет меня плакать, потому что с каждым днем мне все труднее переносить свое безответное чувство и жить с этой болью.

На следующий день меня удивляет своим звонком Ксюша, на который я отвечаю с опаской, так как совершенно не желаю ссориться с ней.

– Привет, Ксюш, – блею, как овца, морщась от того, как слабо и робко звучит мой голос.

– Привет, – холодным тоном говорит она. – Можем поговорить?

– Конечно. Я слушаю.

– Ладно, – откашливается она. – Не знаю даже, с чего начать. Паша приезжал сегодня утром. Мы поговорили и, прежде чем принять окончательное решение насчет нас, я хочу понять, чего ты ждешь от него, как от отца своего ребенка. Кроме алиментов, конечно.

– Я даже алиментов не жду, потому что способна дать своему ребенку все, что нужно. Паша хочет быть его отцом, принимать участие в его жизни, так что я не против. Но я ничего от него не жду и не собираюсь ни к чему его принуждать и давить.

– Это ты сейчас так говоришь, – недоверчиво хмыкает Ксюша. – Но что будет, когда он родится, Фима? Я знаю тебя. Ты беспомощна, как ребенок. Если ваш сын заболеет ночью или будет закатывать истерики, да что угодно в этом роде, разве ты не кинешься тут же звонить Паше, чтобы он тебя выручил?

– Я не беспомощна! – возмущаюсь я. – Не принимай мою мягкость за слабость, Ксюша! То, что я тебя не послала прямым текстом значит лишь, что я слишком вежлива и не люблю конфликты. Не смей разговаривать со мной таким тоном, поняла? Мне плевать, смиришься ты с наличием этого ребенка в жизни Паши или нет. Факт в том, что он в ней будет, а спасать ваши отношения – не моя забота. Только тебе решать, нужен тебе мужчина с довеском или нет. Но если все же нужен, то будь готова к тому, что я буду следить за каждым твоим шагом, когда мой сын будет в вашем доме, потому что я тебе не доверяю после того, какой ты себя показала.

– Прекрати строить из себя святошу! – шипит она. – Считаешь, что ты лучше меня, Фима? Я прекрасно знаю людей вроде тебя. Тебе нравится, когда про тебя говорят, какая ты милая и хорошая. Это твоя маска, чтобы нравиться окружающим, но я прекрасно вижу, что скрывается за ней. Ты не такая добрая, какой пытаешься постоянно выставить себя, и в тебе есть эгоизм, в котором ты обвиняешь других, глядя свысока со своей позиции хорошей девочки.

– Мне жаль, если ты так считаешь. Это лишь говорит о том, что в тебе столько разочарования и зависти, что ты не можешь поверить в то, что кто-то может быть не таким эгоистичным и зацикленном только на своем счастье, как ты, Ксюша. Это нездоровое отношение как к себе, так и к окружающим, так что я не буду подпитывать твое ошибочное мнение и обмениваться взаимными оскорблениями. Отныне, не звони мне, если это не вопрос жизни и смерти, пожалуйста. Я не обязана общаться с тобой только потому, что ты невеста Паши. Мы с тобой давно уже больше не подруги, так что не вижу смысла и дальше притворяться, словно все по-прежнему.

– Да пошла ты к черту со своей снисхо…

Я завершаю вызов, не желая слушать ее оскорбления, и дрожащей рукой кладу телефон на стол. Я ненавижу то, что слишком близко принимаю к сердцу слова других людей, но как бы я не недолюбливала Ксюшу, я все равно отчего-то чувствую себя виноватой. За то, что забеременела от ее жениха, за то, что надеюсь на их расставание, за то, что люблю Пашу, который принадлежит ей с того самого дня, когда он влюбился в нее и решил, что она – женщина его мечты, несмотря на ее отказ и упрямство. Именно я – третий лишний в этом треугольнике, хотя и треугольник-то этот только в моей голове, для них я просто неожиданная проблема на пути к их семейному счастью. Не знаю, как мы будем уживаться, когда родится ребенок, но я до смерти устала от лицемерия, от притворства перед всем миром, от которого я обязана скрывать свою любовь, потому что она неправильная и невозможная. Надеюсь только, что она расскажет Паше про нашу ссору и он снова примет ее сторону, потому что чем дальше он держится от меня – тем легче мне справляться со своей запутанной жизнью и болезненными чувствами к нему.

Когда на следующий вечер Паша звонит, чтобы спросить о моем самочувствии, и между делом сообщает, что Ксюша вернулась в их квартиру, вместе с болью от этой новости я также чувствую и облегчение. Это к лучшему, ведь это быстрее избавит меня от ненужных иллюзий.

***

– Я пригласил родителей к себе на завтра, – сообщает мне Паша по телефону, подтверждая, что они согласились на тот день, который мы с ним обговорили ранее. – Ты приедешь заранее или как?

– Ксюша не передумала присутствовать? – спрашиваю я.

– Нет, она будет дома.

– Тогда не хочу приезжать сильно заранее, у нас с ней слишком напряженные отношения.

– Ладно, – вздыхает Паша. – Тогда ждем тебя. Пока.

– Пока, Паш.

Я не знаю, рассказала ли Ксюша ему о нашей ссоре, но я сама этого не делала. Мне не нужны разборки, я устала. Пусть все идет, как идет. Лучше просто забить на них обоих и сосредоточиться на более важных вещах, чем ревнивые нападки бывшей подруги.

– Хочешь поеду с тобой в качестве группы поддержки? – спрашивает Варя.

– Хочу, – надуваю губы, глядя на нее жалобным взглядом. – Очень хочу, Варюш, но это будет выглядеть странно. Понятно, почему там будет Ксюша, она все-таки член их семьи теперь, но как я объясню свое желание взять с собой подругу на такой личный разговор?

– А ты обязана что-то им объяснять? – приподнимает бровь Варя и я в очередной раз завидую ее уверенности в себе.

В детстве Варя была очень тихим и послушным ребенком, но ее спокойный характер многие ошибочно принимали за робость. Моя подруга никогда не давала себя в обиду, ну и меня заодно. Хотела бы я так же легко игнорировать желание угодить другим и больше сосредоточиться на том, что нужно именно мне!

– А ты права, Варь! Почему я должна в одиночку проходить через это, когда еще и Ксюша будет маячить за спиной со своими ядовитыми комментариями? Я и со своими родителями перенервничала так, что вполне могла начать рожать раньше срока. Снова я такого точно не вынесу! Все, пишу Паше, что ты будешь со мной.

– Пиши, – с одобрением улыбается она. – А если будет возражать, то шли его к черту.

Но Паша не возражает, так что в назначенное время мы с Варей едем к нему в квартиру, одетые в одинаковые платья-рубашки оверсайз ярких цветов: ее неоново-розовое и мое ярко-лимонного цвета. Причем, эти платья мы купили не сговариваясь на прошлой неделе и сильно ржали, когда дома решили похвастаться своими покупками, так как по магазинам она проходилась одна, а свое я заказала с доставкой и получила тоже в тот вечер.

Дверь нам открывает Ксюша, одетая в джинсы и топ с открытым животом. Она окидывает наши наряды презрительным взглядом и отходит в сторону, чтобы пропустить нас в квартиру.

– Привет, – здоровается сухим тоном и мы отвечаем ей тем же. – Посидите пока в гостиной, я еще не закончила сервировку.

– Тебе помочь? – на автомате предлагаю я, но Ксюша отказывается и уходит на кухню.

После свадьбы Паша планирует переехать в огромную квартиру с мансардой и панорамными окнами, которая должна стать сюрпризом для его молодой жены, но пока они живут в относительно скромном жилище в сто квадратов, без своей отдельной столовой, так что есть мы будем на кухне, я полагаю. Хотя мне едва ли кусок полезет в горло. И почему все важные новости сообщаются за ужином?

– Привет! – не успеваем мы усадить наши пятые точки на диван, как заходит Паша. – Какие вы сегодня яркие, девочки.

– А мы всегда яркие, – хмыкает Варя, пока я размышляю, зачем Паше понадобилось принимать душ в это время дня.

Размышляю, как ревнивая жена. Он явно только вышел из ванной, волосы влажные и просто зачесаны назад пальцами, на футболке влажные пятна, а сам он благоухает мужским гелем для душа. У них с Ксюшей был секс до нашего прихода? Ее волосы тоже не уложены сегодня, что редкость, она просто собрала их в дульку на макушке.

«Блин, заткнись, мозг! Это не твое дело!» – мысленно ругаю себя, совершенно не слушая, о чем говорят Паша с Варей, пока не получаю тычок от подруги.

– Что? – смотрю на нее.

– Паша спрашивает, не хотим ли мы чего-нибудь попить. Ты где витаешь?

– А, нет, не хочу, – отвечаю рассеяно.

– Тогда пойду, принесу тебе воды, – кивает Паша Варе и выходит, а она смотрит на меня с подозрением во взгляде.

– Фима, я уже не в первый раз наблюдаю у тебя такую реакцию на Пашу. Тебе что, так сложно находиться рядом с ним? Что он сделал на этот раз? Неужели снова обидел тебя?

– Нет, что ты! Ничего он не сделал и ничего мне не сложно рядом с ним, тебе просто показалось. Можно подумать, я раньше никогда не бывала рассеянной или не уходила в свои мысли! Перестань переживать обо мне, как о какой-то больной, Варь. Я всего лишь беременна.

– Ну ладно, – отступает она, а я невольно краснею при мысли, что она догадается о моих чувствах к Паше.

Не успевает Варя получить от него свою воду, как звонят в дверь и Паша снова уходит, возвращаясь уже со своими родителями.

– Фимочка, сто лет тебя не видела! – тут же обнимает меня тетя Лиля, обдавая запахом своих ягодных духов, знакомых мне с детства. – С каждым днем становишься все красивее и красивее, дорогая.

– И все больше, – усмехаюсь я, глядя на свой живот. – Спасибо, тетя Лиль, не представляешь, как приятно слышать комплименты, когда уверенность в себе проходит с каждым растущим килограммом.

– Слышишь, Паша? – обращается к своему сыну она. – Беременные женщины нуждаются в комплиментах.

– Уверена, он исправится, когда забеременеет его жена, – встревает Ксюша, подходя, чтобы поцеловать будущую свекровь в щеку.

Мне становится неприятно от ее бестактного комментария, и, я просто уверена, что она хотела меня этим задеть, показать мое место, но тетя Лиля кажется не замечает ничего странного, потому что продолжает в том же легком тоне:

– Так надо не только жену радовать, Ксюша. Когда я была беременна в первый раз, я очень сильно переживала и считала себя слонихой. Женечка тогда всем своим друзьям сказал, что при встрече они должны делать какой-нибудь комплимент моей внешности. Я тогда об этом, конечно, не знала, но знаешь, как приятно было ощущать себя привлекательной?

– Твой Женечка всегда умел найти подход к женщине, – обращается к себе в третьем лице дядя Жека, хлопая по спине стоящего рядом Пашу. – А вот твой Пашечка мою находчивость и обаяние не унаследовал, так что будем учить.

– Все он унаследовал, Паша прекрасно знает, как найти подход к женщине, – бессовестно льстит Ксюша и я едва удерживаюсь от желания хихикнуть, когда Варя преувеличенно закатывает глаза за спиной у Паши.

Мы проходим сразу за стол, который Ксюша очень красиво сервировала, за что получает кучу комплиментов от тети Лили, но во время ужина она продолжает беззастенчиво намекать на свои близкие отношения с ее сыном, не перестает говорить о свадьбе и планах на будущее, а еще постоянно прикасается к Паше, что даже его родители начинают удивленно переглядываться, потому что такое поведение не свойственно Ксюше. Она откровенно метит территорию и это становится неловким для всех, кроме нее, потому что, увлекшись, Ксюша не замечает, что заходит слишком далеко.

Глава 18

– Ребят, серьезно, ну что происходит?! – в какой-то момент не выдерживает тетя Лиля, глядя на сладкую парочку. – Вы странно себя ведете сегодня. В чем дело?

– А по-моему нормально, вам показалось, – хмыкает Ксюша, впиваясь губами в креветку. – М-м-м, как вкусно! Вам нравится салат?

– Ксюша, – устало вздыхает Паша. – Прекрати. Мама, папа, я вас позвал, чтобы сообщить о том, что Фима…

– Вот так вот сразу, да? – перебивает его Ксюша, все больше заводясь. – Прямо в лоб, без подготовки?

– Лишние прелюдии ни к чему в нашей ситуации, может ты дашь мне уже хоть слово вставить? – раздраженно рявкает Паша. – Устроила тут балаган!

– Я устроила?! Да как ты со мной разговариваешь?! Ты мне руки целовать должен за то, что я согласилась терпеть результат твоей безответственности! Ты хоть понимаешь, как сложно мне было принять тот факт, что это ты обрюхатил Фиму, прямо перед нашей свадьбой?

– Что-о-о?! – разинув рот, смотрит на Пашу тетя Лиля.

Дядя Женя тоже кажется пораженным этой новостью, но его взгляд обращается ко мне, прямо на мой живот, и я морщусь от неловкости, вцепившись в руку Вари для поддержки.

– Что слышали, ваш сын – тот, кто обрюхатил Фиму! – злобно подтверждает Ксюша, с вызовом глядя на будущую свекровь. – И я все равно согласилась вернуться к нему, хотя видит Бог, как мне было нелегко на это решиться!

– Перестань повторять это слово, блин! – возмущается Варя.

– Ксюша, сядь! – рявкает Паша.

– Паша! Отвечай мне! – снова подает голос его мать.

А мне хочется убежать как можно дальше от всего этого, потому что я ненавижу конфликты и мне сложно присутствовать там, где кто-то спорит и повышает тон, но я только сильнее впиваюсь в руку Вари, пока она болезненно не ойкает.

– Прости! – шепчу ей.

– Успокойтесь все, я буду говорить, – заявляет Паша, прямо встречая взгляд матери. – Мама, ты не ослышалась. Фима беременна от меня.

Взгляд тети Лили, все это время бывший обращенным на сына, перемещается теперь ко мне.

– Фима… – выдыхает она, явно не до конца веря в услышанное. – Но как же… Ты ведь женишься на Ксюше! – Все! Недолго длилось замешательство тети Лили, она теперь снова стала самой собой – громкой и требовательной. – Объяснись-ка, Паша, ты что, морочил голову двум девушкам?

– Между мной и Фимой ничего никогда не было, кроме одной ночи, и это было до Ксюши. Я не собираюсь оправдываться по этому поводу, так что даже не начинай читать нам мораль! Это просто случилось и осталось в прошлом, но она беременна и у нас скоро родится сын.

– Сын… – выдыхает тетя Лиля, словно раньше не знала о том, что я жду мальчика, снова глядя на меня и мой живот, который никакой стол не скроет. – Внук! Ты слышишь, Женя? У нас будет внук!

Она заявляет это с таким ликованием, что я только диву даюсь, как этой женщине удается так быстро переключать свои эмоции. У нее даже глаза повлажнели!

– Я слишком молод, чтобы становиться дедом, но раз уж так вышло, – с юмором усмехается дядя Жека, переглядываясь со своей женой, и я почти верю, что они не вернутся к теме наших запутанных отношений с Пашей и Ксюшей, когда последняя решает вновь подать голос:

– То есть, это нормально для вас, да? Я должна была догадаться, учитывая, как легко Паша решил взять на себя роль отца, даже не возмущенный тем, что это решение приняли за него.

– А что он должен делать? – приподнимает бровь дядя Жека, с неодобрением глядя на невестку. – Если уж достало ума зачать, то будь добр воспитывать. Он же не безответственное чмо, которое бросит своего ребенка.

– Я понимаю, что это неприятная новость для любой женщины, но раз Паша не изменял тебе, то что же теперь поделать? – говорит тетя Лиля. – Ты ведь не уйдешь от него из-за ребенка?

Ксюша только поджимает губы, не желая соглашаться вслух. Понятно же, что раз она здесь, то решила остаться. Я только не могу понять, почему она ведет себя сегодня так нахально и несдержанно. Не могла же она ожидать, что родители начнут давить на Пашу? Он давно уже взрослый человек, и, хотя он уважает мнение своих родителей, решения Паша принимает сам и никого не слушает.

– Не нужно было пить, если не умеешь, – сердито бормочет Ксюша, агрессивно нарезая кусок курицы на своей тарелке, но все мы слышим ее слова.

– Так вы напились, что ли?! – с упреком смотрит тетя Лиля. – Паша, ну ты же знаешь, что тебе нельзя!

– Хотя это все объясняет, – хмыкает дядя Жека, и я чувствую, что краснею от унижения. Значит, даже он не верит, что Паша на трезвую голову позарился бы на меня. – Ладно, Фима, выдыхай. Нас не интересуют подробности, так что не надо так краснеть. Давайте поедим уже спокойно, потом обсудим эту интересную новость. Я стану дедом, ну надо же!

Вот только кроме него никто толком не ест. Тетя Лиля слишком взволнованна, ее взгляд то и дело приковывает к себе мой живот, а Паша мрачно наблюдает за кипящей от гнева Ксюшей, которая хоть и молчит, но явно находится на грани. В конце концов, она просто вскакивает из-за стола и уносится в спальню.

– Может, нам уйти? – предлагаю я, ведь хозяйка дома явно не хочет иметь с нами дела.

– Не надо, она успокоится, – говорит Паша.

Мы кое-как сидим еще десять минут и кажется его родители не обращают внимания на напряжение, разговаривая между собой и расспрашивая Пашу о его делах, а потом переключаясь на Варю.

– Варя, я не знала, что ты дружишь с моим Мишей.

Моя подруга хмурится, пока мы с Пашей удивленно смотрим на нее. Варя всего раз или два встречалась с родителями Паши, а с Мишей виделась только на каких-то общих сходках до его переезда, да и то они никогда не общались, так как у Миши была своя компания, а я больше дружила с Пашей и Варя всегда находилась рядом со мной. Едва ли их шапочное знакомство можно назвать дружбой.

– Я знаю Мишу, но мы не дружим, – отвечает ей Варя. – Разве он сейчас не в Кембридже? Сто лет его не видела.

– Да нет, я не могла обознаться, – отмахивается тетя Лиля, начиная рыться в телефоне. – Вот же! Разве это не ты?

Она протягивает нам фото из странички в соц. сети, явно принадлежащей не Мише, а какому-то Шону Стерлингу, и на этом фото в компании нескольких людей стоит Миша, обнимающий Варю. В Англии!

– Это не я, – в недоумении хмурится моя подруга. – Хотя мы с ней очень похожи, да Фим?

– Не то слово, – поражаюсь я. – Это точно не ты, Варь?

– Нет, конечно! Я бы такое запомнила, – нервно хихикает она.

– Мама, ты что, следишь за страницами друзей Миши? – строго спрашивает Паша.

– Ну должна же я знать, чем он занят, если свою страницу он не ведет, – оскорбленно выпрямляется тетя Лиля. – Это открытые страницы, так что я ничего не нарушаю. Эти молодые люди сами публикуют свою жизнь и твой брат часто мелькает на их вечеринках и занятиях. Мой мальчик так прилежно учится! Я, конечно, и так это знала, судя по его баллам, но ведь приятно самой видеть, как он сидит на лекциях. Вот ваш отец был совсем не таким!

– Спасибо, дорогая, – бормочет дядя Жека.

– Это не для кого не секрет, – фыркает его жена. – Наши мальчики, к счастью, унаследовали свою любовь к знаниям от меня. Я всегда хорошо училась. Думаешь, моя золотая медаль и красный диплом куплены? Если бы не постоянные декреты, я бы построила шикарную карьеру!

– Никто в этом не сомневается, дорогая, – целует ее руку дядя Жека. – Но ты и так находишь, где применить свои таланты, так что не стоит сейчас жалеть о несостоявшейся карьере. Ты бы стала у меня отличным детективом.

– Не отходи от темы. Значит, Варя, это не ты, говоришь? Ну вот, еще одна моя теория разрушена. А ведь Фима упоминала, что ты только недавно вернулась в страну.

– Я жила в Штатах, а не в Великобритании, – отметает ее подозрения Варя. – Но дома мне нравится больше, хотя это был интересный опыт.

Они начинают говорить о странах, которые посетили, и я расслабляюсь, потому что внимание больше не сосредоточено на мне и Паше. Наши с ним взгляды встречаются и он понимающе улыбается, кивая на мою тарелку, так что я начинаю есть, чувствуя, что аппетит понемногу появляется. К концу ужина я уже совсем не нервничаю, но когда мы с Варей прощаемся со всеми, тетя Лиля обнимает меня и говорит безапелляционным тоном:

– Фима, приходи завтра к нам в гости.

Это не приглашение, я знаю этот тон. Она практически велит мне прийти и отказа не примет, так что я напряженно киваю и ухожу вместе с Варей, гадая, что меня ждет, когда мы с тетей Лилей останемся один на один. Снова взять с собой Варю не получится, так как пригласили лишь меня, а Паше говорить об этом, чтобы он вмешался, как-то не хочется. Не ребенок же я, в конце концов! Переживу один серьезный разговор с его мамой.

Глава 19

– Фима, могу я быть с тобой откровенна? – начинает наш разговор тетя Лиля, когда мы встречаемся с ней наедине в ее доме.

– Конечно, – нервно сглотнув, приглаживаю я свои белые брюки на коленях.

– Ты любишь Пашу?

Это последнее, чего я могла ожидать от нее, так что, услышав такой вопрос, я теряю на секунду способность дышать.

– Н-нет. То есть да. В смысле, не в том смысле!

– Понятно, – разочарованно вздыхает она, похлопывая меня по руке. – Все еще просто друзья, да?

– Да, – подтверждаю я, беря себя в руки. – Мы всегда такими и были, тетя Лиль. И надеюсь, останемся.

– Не знаю, на что я надеялась, – грустно улыбается она. – Это нечестно по отношению и к Паше, и к Ксюше, она неплохая девочка, но тебя я знаю всю твою жизнь и я люблю тебя, как родную, Фима. Даже когда остальные перестали верить, я продолжала надеяться, что у вас с Пашей что-то получится. Особенно после того, как ты рассталась с Леней. Я думала, что к этому времени мой сын поймет, какое сокровище все это время было рядом с ним.

– Мы просто друзья, – чувствуя себя одновременно неловко и все же очень польщенной от ее слов, бормочу я.

– Просто друзья едва ли заводят вместе детей.

– Это вышло случайно и вообще, ты ведь знаешь, что Паше лучше не пить. На самом деле, это даже больше моя вина. В тот вечер мы столкнулись с Леней, мне было плохо и я подговорила его выпить со мной, так что во всем случившемся виновата в большей степени я. Но я не жалею, что у меня будет ребенок без отношений. Просто я боялась…

Я рассказываю ей все о том, почему скрывала от всех, и в первую очередь от самого Паши, факт его отцовства, потом даже о реакции моих родителей, потому что тетя Лиля такая. Она располагает к себе и ты сам не замечаешь, как вываливаешь ей все, что она хочет знать, но при этом я настолько боюсь своих реальных чувств к ее сыну, что этот секрет сохраняю. Никто не должен узнать, как на самом деле я люблю Пашу.

– Знаешь, а я рада, что все так вышло, – улыбается тетя Лиля, кладя ладонь на мой живот. – Если бы не Ксюша, я бы немедленно начала компанию по сватовству вас с Пашей, но и так тоже неплохо. У меня будет внук и я не могу дождаться, когда он, наконец, появится и я смогу взять его на руки!

– Я тоже, – игнорируя слова про сватовство, улыбаюсь я. – К тому же, я очень устала ходить беременной!

– О, я помню эти ощущения…

Тетя Лиля делится со мной своим опытом и дает советы, потом мы вместе пьем чай с вкусным тортом и разговариваем обо всем, как всегда и делали, а я убеждаюсь, что снова переживала впустую, потому что все неплохо приняли новость, которую я боялась сообщать им столько месяцев, зря накручивая себя.

***

– Ты правда ничего не чувствуешь к Фиме? – спрашивает мама и я чуть не давлюсь кофе, потому что до этого неожиданного вопроса она была поглощена рассказом о том, как папу в саду чуть не укусила змея.

– Так вот к чему эти посиделки мамы с сыном? – фыркаю я, откладывая чашку и строго глядя на нее.

Естественно, это ее не смущает. Хитрюга пригласила меня посидеть в кофейне в мой обеденный перерыв, потому что, видите ли, мы с ней давно не проводили время только вдвоем. Я мог бы догадаться, что она просто так не отпустит тему с беременностью Серафимы, учитывая, что за прошедшие несколько дней мама ни разу не задала мне ни единого вопроса об этом.

– Я просто хочу быть уверена, что никаких шансов действительно нет, Паша.

– Ну какие шансы, мама? Я почти год нахожусь в отношениях с другой женщиной, на которой, между прочим, собираюсь жениться.

– Но ты не сказал, что любишь ее, – со знающим видом улыбается она, словно выиграла в лотерею.

– Это само собой разумеется. Я люблю Ксюшу, а Фима просто моя подруга. Мы все взрослые люди, так что не пытайся, пожалуйста, лезть в это. Уважай наши личные границы.

– Так я не лезу, я просто спрашиваю!

– Значит, вопрос закрыт. Ответы ты получила, больше эту тему не поднимай.

– Какой ты у меня строгий. Ладно, будем считать, что вопрос закрыт. Но я все равно считаю, что не будь у вас с Фимой вообще никаких чувств, выходящих за рамки дружбы, то и ребенка этого не было бы.

– Этого ребенка не было бы, если бы я был в трезвом уме. Потому что мне никогда и в голову не пришло бы прикоснуться к Фиме, если уж ты так хочешь откровенности. Она никогда не привлекала меня, как женщина, ясно? Твоим давним мечтам о ней в качестве невестки не суждено сбыться, так что просто смирись уже с этим.

– Я поняла, не нужно грубить матери, – поджимает она губы, обиженно глядя на меня, но я слишком хорошо ее знаю, чтобы понимать, когда она пытается манипулировать чувством вины. – Тогда расскажи мне, как у вас дела с Ксюшей. Она уже остыла? Я была поражена ее поведением тем вечером, никогда не видела, чтобы она вела себя так.

– Да, все в порядке, – лгу я, не желая углубляться и в эту тему, потому что на самом деле все плохо.

Когда Ксюша вернулась обратно в нашу квартиру, я был безумно рад, я верил, что все у нас наладится со временем, но ее поведение удивляет даже меня, хотя я думал, что хорошо знаю ее. Ксюша стала ревнивой и маниакальной в своей слежке за мной. А еще, она задалась целью как можно скорее забеременеть, хотя мы оба к этому сейчас не готовы и даже не планировали заводить детей в ближайшие годы. Однако, мысль о том, что Фима родит мне сына, не дает ей покоя, она обвиняет меня в том, что я не хочу детей именно от нее, хотя готов принять ребенка Фимы. Не проходит ни одного дня, чтобы мы не поссорились, но я все еще надеюсь, что это временно, что Ксюша придет в себя, потому что мне не хочется ее терять. Я действительно не могу выбирать между ней и своим ребенком, потому что каким-то странным образом, я уже начинаю любить этого маленького человечка, которого видел только на снимках УЗИ и появления которого жду больше, чем когда-либо вообще чего-то настолько ждал.

***

– Тридцать шестая неделя официально наступила! Ура! – объявляю я Варе, когда мы встречаемся за обедом в центре. – Теперь немного осталось ждать.

– Мне уже не терпится, так хочется поскорее затискать этого красавчика! – щурится она, показывая руками, как именно она собирается тискать моего малыша.

Ремонт в ее квартире закончили и Варя от меня съехала, так что видимся мы теперь не так часто из-за ее занятости. В амбициях моя подруга не уступает своему отцу – самому лучшему адвокату в стране, поэтому теперь постоянно пропадает на работе. Проведя вместе час, мы расстаемся и я направляюсь к дому своих родителей на такси, так как перестала водить машину сама в целях безопасности. У меня случаются моменты слабости и головокружения, не хотелось бы в таком состоянии попасть в аварию.

У родителей сегодня собрались их друзья, в числе которых и родители Пашки, но я не ожидала, что он и сам будет присутствовать, так что немного напрягаюсь, увидев его сидящим со всеми в гостиной. Поздоровавшись со всеми, я сажусь рядом с ним на диван и осторожно толкаю плечом.

– Ну как ты? Работа отпустила, наконец?

Паша часто мне пишет, спрашивая о самочувствии и задавая вопросы о беременности, но мы не виделись уже пару недель. Он говорит, что очень занят на работе, хотя я вполне допускаю, что дело может быть еще и в том, что Ксюша не хочет нашего общения.

– Я разгрузился, – улыбается Паша. – Хорошо выглядишь, Серафима. Могу я поздороваться с сыном?

– Давай, – киваю я, хотя каждый раз, когда он кладет свою большую, сильную руку на мой живот, во мне просыпаются совсем не невинные желания.

Паша осторожно поглаживает меня поверх свитшота и когда наш малыш с энтузиазмом толкается ножкой в его руку, поднимает взгляд, глядя на меня с широкой, торжествующей улыбкой.

– Он тоже здоровается.

– Ага, – не могу сдержать смех от по-детски восторженного выражения его лица.

– Какая милота! – раздается над нами голос тети Лили и подняв голову, я вижу направленный на нас телефон. – Я классное фото сделала, можно вставить в альбом новорожденного. Ты ведь планируешь сделать альбом, Фима?

– Конечно, тетя Лиль. Там уже есть снимки с УЗИ и скрининга.

– Отлично, потом и мне покажи. Вы тут общайтесь, ребятки, я пойду помогу Асе на кухне. Потом поболтаем.

– Хорошо, тетя Лиль. Если что, зовите, я тоже помогу.

– Ну что ты, детка, сиди, отдыхай. У нас тут помощников хватает. Паша, а ты принеси Фиме что-нибудь попить.

– Слушаюсь, командир! – салютует он ей. – Что ты хочешь, Фим?

– Ничего пока, сиди, Паш, – отмахиваюсь я.

Его мама ушла и мы снова остаемся в своем уголочке почти наедине. Тетя Лиля тут же пересылает мне фотографии, которые сделала, и я смотрю на них с щемящим сердцем, потому что фото и правда милые. Она смогла захватить тот момент благоговения, мелькнувший на лице Паши, когда наш сыночек толкнулся в его ладонь. А также мой счастливый взгляд, устремленный на отца моего ребенка. Взгляд, который выдает намного больше моих чувств, чем я когда-либо захочу показать.

«Вы выглядите такой красивой парой» – делает приписку к фото тетя Лиля, на что я могу только с улыбкой покачать головой. В последнее время она уже совсем не скрывает, что хотела бы, чтобы ее сын женился на мне, а не на Ксюше, но я предпочитаю игнорировать и не замечать ее намеки.

Глава 20

Сидеть с Фимой и просто разговаривать обо всем, как раньше, это просто как глоток свежего воздуха. Напряжение между нами ушло окончательно, она снова может расслабляться в моем присутствии и полагаю то, что ей больше не приходится лгать мне и скрывать мое отцовство, в этом помогает. Мне даже удается не обращать внимания на намеки мамы и долгие взгляды тети Аси. Мать Фимы, в отличие от моей, женщина довольно сдержанная. Она держит свое мнение при себе, но при этом следит за нами, как ястреб, даже с другого конца комнаты, пока общается со своими гостями.

Не знаю даже, зачем я вообще сегодня сюда пришел. Я обычно игнорирую такие сходки, потому что здесь собираются родители и дети, которым не оставляют выбора. Я давно уже слишком взрослый, чтобы меня можно было затащить на такие скучные посиделки, но сегодня что-то захотелось пойти.

В последнее время у меня в жизни все больше напряжения и совсем нет поводов расслабиться. Этим и обусловлено мое желание провести свой единственный выходной на этой неделе здесь, а не дома, с Ксюшей. Она меня убивает уже своими выходками. Никогда бы не принял ее за истеричную женщину, но на поверку именно такой она и оказалась. Мы все время либо ссоримся, потому что она начала маниакально следить за каждым моим шагом, либо перестаем вообще общаться, пока ее не прорывает и длительное обиженное молчание не оканчивается агрессивным сексом. Мои попытки вывести ее на откровенный разговор оканчиваются очередной истерикой и ложью, так что я даже не знаю, что делать.

– Ты выглядишь уставшим, – мягко говорит Фима. – На работе проблемы?

– Я уже и не помню, когда там все было спокойно, – усмехаюсь я. – А вот ты выглядишь лучше с каждым днем. Поделишься секретом?

– Я просто позволяю себе расслабиться и ни о чем не переживать, – улыбается она. – Оказывается, отсутствие нервотрепок и вопрос в голове о том, чего ждать и что будет, прекрасно действует на общее самочувствие.

«Где ты, Паша? Ответь мне! Я знаю, что у тебя сегодня выходной!» – приходит сообщение на телефон от Ксюши, после нескольких непринятых звонков от нее же.

Я специально поставил на беззвучный. Мне нужно хотя бы три часа провести без того, чтобы иметь дело с ней сегодня. Иначе сорвусь и сделаю то, о чем пожалею. Мысль о расставании все чаще мелькает в моей голове в последние недели, но это все мой эгоизм. Я предпочитаю его не слушать. Да, с Ксюшей мне сейчас плохо, но без нее разве будет лучше? Я же люблю ее, чувства никуда не исчезли, хоть она теперь и не похожа на ту девушку, которую, как я думал, знаю. Ее проблемы оказались куда серьезнее, но пока она и думать не хочет о том, чтобы обратиться за помощью. Но я знаю, что рано или поздно это случится. Я уже аккуратно подталкиваю ее и пытаюсь прямо говорить о волнующих ее вещах, хотя она избегает эти темы, как огня, надевая маску высокомерной и уверенной в себе львицы. Мне просто нужна небольшая передышка. Хотя бы на несколько часов! Поэтому, я пока решаю не отвечать ей, даже не читая следующие сообщения, а уведомления приходят одно за другим.

– Знаешь, а это мой второй обед, – хитро улыбается мне Фима, когда нас сажают за стол для «молодежи», хотя тут только подростки, не считая нас с ней. – Я уже обедала сегодня с Варей.

– Или ранний ужин, – хмыкаю я, потому что уже четыре часа дня. – Самое время для шашлыка. Тебе какой?

– Куриный, – с настоящей любовью смотрит она на блюдо с хрустящей курочкой рядом со мной.

Я беру тяжелое блюдо и держу его, пока она выбирает себе кусочки получше, а потом наливаю нам обоим ягодный лимонад. По другую руку от меня сидит хмурый Андрей, а напротив дочка Дубовых Влада, которой то ли тринадцать, то ли четырнадцать, и шестнадцатилетние близнецы еще одних друзей отца, с которыми Андрей учится в одном классе.

– Когда ты родишь, Фима? – с любопытством спрашивает Влада, пока Серафима жадно закидывается шашлыком, при этом ест, как типичная девчонка – тут клюнет маленький кусочек, там попробует что-то еще. Только выражение лица и выдает, насколько она голодная. Наверное, из-за беременности, сама же сказала, что уже обедала сегодня.

– Меньше месяца, – дожевав и вытерев рот салфеткой, отвечает ей Фима. – А что, хочешь понянчить?

– Хочу, – серьезно отвечает Влада. – Они милые, пока не начнут ходить. Особенно, если пухлые. Мне не нравятся все дети, только красивые. Надеюсь, ваш будет таким.

– Как грубо, – смеется один из близнецов. – Разве вы, девчонки, не должны считать красивыми всех пупсов?

– Может, и должны, но я так не считаю, – пожимает плечом Влада. – Зачем лицемерить?

– Это называется вежливость, Влада, – фыркает Андрей. – И мой племянник по-любому будет красивый, потому что у нас с ним общие гены.

– Мы тоже были такими когда-то? – шепчет мне на ухо Фима, и я напрягаюсь от приятных мурашек, проходящих по коже от ее теплого дыхания, которые, впрочем, игнорирую.

– Не-а, – отвечаю так же тихо. – Меньше гонора и самолюбования. Андрей в последнее время заделался мачо-мэном, аж смешно. С Мишки берет пример, лучше бы у меня поучился.

– Ты скучный, чему у тебя учиться? – дразнит меня подруга, откусывая дольку огурца, и с таким аппетитом его ест, что мне тоже хочется. – Дай мне еще шашлыка, я не наелась.

Я игнорирую редкие перебранки за столом, потому что подростки больше зависают в своих телефонах, чем общаются, и набиваю желудок, заряжаясь аппетитом Серафимы, но мы тоже мало разговариваем, потому что она полностью увлечена едой, а я тем, чтобы проследить, чтобы ей всего хватало.

– Палишься, – в какой-то момент шипит мне на ухо Андрей, и взглянув на него, я вижу, как он, ухмыляясь, указывает на другой стол, за которым наши мамы следят за нами, как за детьми. А я про них как-то забыл.

– В чем именно палюсь, малой? – спрашиваю невозмутимо.

– Не смотри на нее так или все подумают, что ты ее хочешь. Мама была бы не против, но как по мне, Ксюша горячее.

– Заткнись, – даю ему подзатыльник. – У тебя воображение разыгралось.

– Мальчики, вы чего? – обращает на нас внимание Фима.

– Ничего, – бурчу я, с предупреждением глядя на брата. – Ты давай, ешь.

– Да я наелась уже, – хихикает Фима. – Из-за стола теперь встать не смогу, это точно.

– Ничего, Паша тебе поможет, – поигрывая бровями, объявляет Андрей. – Ребят, гоу к бассейну? Влада, можешь с нами. Оставим этих обжор дальше закидываться.

– Не хочу, – морщится девочка. – Вы придурки и шутки у вас тупые.

– Ну-ну, – как ребенка треплет ее по волосам Андрей, раздражая еще больше, и со своими друзьями-близнецами уходит из-за стола, оставляя нас втроем.

– Я пойду в дом, – бросает в пространство Влада, все еще увлеченная своим телефоном, тоже уходя от нас.

Мы с Фимой остаемся вдвоем. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но начинает звонить ее мобильный и я ясно вижу на экране имя Ксюши.

– Алло? – недоверчиво глядя на него, поднимает трубку Фима. – Черт, не кричи мне в ухо, Ксюш!

Я даже через динамик слышу вопли Ксюши, которая требует немедленно передать мне телефон. Забрав его у Фимы, я молча завершаю вызов и отдаю ей обратно.

– Игнорируй ее.

– Но…

– Она звонит тебе только из-за меня, Серафима. Просто не бери трубку, ладно? Я поеду домой и поговорю с ней.

Так я и делаю. Прощаюсь со всеми и еду домой, где меня ждет разгромленная квартира. Ксюши нет, но перед уходом она постаралась устроить как можно больше беспорядка, разбивая вещи и технику. Совсем с катушек слетела! Хочет, чтобы я плясал под ее дудку, лишь бы она была спокойна и счастлива? Черта с два я поведусь на такие манипуляции!

Переодевшись в свежую футболку и джинсы, беру ключи и еду в любимый бар, маякнув паре друзей, чтобы тоже подъезжали. У всех выходной, все несемейные, так что уже через час мы собираемся вчетвером и проводим вечер в типично мужской компании, прежде чем разойтись ближе к полуночи. Я еду домой, запрещая себе смотреть в телефон и читать сообщения Ксюши, которые и не прекращались, а зайдя во все еще разгромленную квартиру, сразу же слышу тихое копошение и едва различимый женский голос. Значит, она уже дома. Глубоко вдохнув и мысленно настроившись спокойно реагировать, я иду мимо гостиной к спальне, но открыв дверь едва могу поверить своим глазам, потому что Ксюша на нашей кровати не одна, а с каким-то мужиком, и прямо в этот момент у них в самом разгаре секс.

Мне даже требуется несколько дополнительных секунд, чтобы уложить эту реальность в своем мозгу, но этого хватает, чтобы на сетчатке навсегда отпечаталась картинка того, как моя любимая женщина страстно объезжает какого-то хмыря, задыхаясь от стонов, а в следующую я просто выскакиваю в коридор, потому что первый инстинкт – прикончить обоих.

Сжав руки в кулаки, прерывисто дышу в стену, упершись в нее лбом, но взять эмоции под контроль не выходит. Кровь стучит в висках, мышцы напряжены и мне просто необходимо ударить кого-нибудь, желательного самоубийцу, решившего, что может иметь мою невесту в моей постели, но к черту их! Долбанув кулаком о стену, снова открываю дверь в спальню, громким хлопком сообщая о своем присутствии. Ксюша тут же с криком скатывается с мужика, кутаясь в простыню, я же могу лишь маниакально вглядываться в ее лицо, пытаясь понять, чего она этим добивается, что чувствует, но на нем только страх. Тупой страх человека, которого поймали на том, чего он делать не должен был.

– Чтобы к утру твоих вещей здесь не было, иначе выкину все в окно! – рычу на нее, игнорируя болезненную пульсацию в том месте, где должно находиться сердце, и вылетаю из квартиры, не желая слышать очередную порцию ее криков и рыданий, которые доносятся мне вслед.

Хватит! Сегодня она перешла черту, а измена – это не то, что я когда-либо прощу своей женщине, как бы сильно я ее не любил.

Глава 21

Обычно люди напиваются, когда им плохо. Просто, чтобы на какой-то момент забыться и забыть. Мне это недоступно, потому что даже находясь в одиночестве в квартире брата, я не могу позволить себе потерять контроль над своим разумом, ведь алкоголь действует на меня непредсказуемо.

У Миши тут полное запустение. Мой брат перед своим переездом в Великобританию просто закрыл квартиру и оставил мне и родителям ключи. На всякий случай. Мебель накрыта чехлами, везде пыль, а техника отключена. Первый час у меня занимает наведение минимального порядка. Я собираюсь ночевать тут, так что более-менее избавляюсь от пыли в спальне и заваливаюсь в кровать. Ровно на пять минут. Потому энергия в теле гудит, требуя выхода. Плюнув на все, выскакиваю из квартиры и бегу до ближайшего круглосуточного фитнес-центра, в котором и провожу остаток ночи, вымещая злобу и боль на своем теле, которое принимает больше нагрузок, чем способно вынести без травм. Мне просто настолько снесло крышу, что логическое мышление отключилось.

***

– Паша… – доносится позади меня голос Ксюши, стоит мне только переступить порог бизнес-центра.

Черт! Я не хочу ни видеть, ни слышать ее. Я едва дополз до офиса после того, как врач наложил повязку на вывихнутое запястье и растянутые связки. Такое чувство, что меня переехал танк, все тело болит и я проклинаю тот момент, когда вообще встретил эту женщину.

Продолжаю идти дальше к лифтам, игнорируя еще один оклик, но она вцепляется ногтями мне в предплечье, так что приходится остановиться и посмотреть на нее, чтобы послать лесом. Едва не хмыкаю от представшей перед глазами картины. Ксюша сегодня решила отказаться от укладки и макияжа, чтобы продемонстрировать свое заплаканное и несчастное лицо, даже оделась в простые джинсы и свитшот. Ну просто девочка-ромашка!

– Паш, пожалуйста, выслушай меня!

– Не вижу смысла, – отбрасываю с себя ее руку. – Что бы ты не сказала, это не изменит мое мнение о тебе. Мне не интересно, почему ты легла под другого мужика, я не хочу знать, изменяла ли ты мне постоянно и что тебя на это толкнуло. Я просто хочу никогда тебя больше не видеть. Будь человеком, просто исчезни молча, Ксюш. Собирай свои манатки и вали из моей квартиры. Ключи я поменяю, так что можешь не трудиться отдавать мне свои. Если что-то забудешь, то считай я это выбросил. Мастер придет вечером, так что советую поторопиться с переездом.

– Паш, – всхлипывает она, снова цепляясь за меня. – Ну пожалуйста! Я люблю тебя, я просто совершила ошибку!

– И я не хочу тебе эту ошибку прощать. Все, Ксюш, не начинай здесь очередную сцену. Мы на людях, в конце концов.

– Я просто хотела тебя проучить! – не перестает она плакать, с отчаянием дергая мою руку. – Я напилась и ступила, я никогда тебе не изменяла и не хотела! Клянусь, Паша, я сходила с ума, потому что ты перестал отвечать на мои звонки! Я думала, что ты можешь быть где-то там, с Фимой или другой девушкой, и у меня поехала крыша. Я умоляю тебя…

– Не умоляй! – начинаю выходить из себя, отталкивая ее в сторону. – Я никогда не захочу снова прикоснуться к тебе после того, что увидел. Я даже смотреть на тебя не могу! Уходи или я попрошу охрану выставить тебя отсюда! Имей же достоинство хоть уйти, как нормальный человек!

– К черту достоинство! – как сумасшедшая бросается она на меня с маниакальным блеском в глазах, прежде чем обвиться вокруг меня, как лиана. – Я тебя не отпущу! Ты мой, Паша! Мы любим друг друга! Нам просто надо все исправить и все будет хорошо!

Ну вот, теперь на нас все и правда обратили внимание. Ксюша пресекает все мои попытки избавиться от нее, еще больше раздражая мои травмы, но в конце концов охрана приходит на помощь и уводит ее за пределы здания, пока я наблюдаю за этой безобразной сценой, чувствуя, как наряду с гневом в груди медленно тлеет сожаление.

***

К вечеру становится хуже. Ярость накапливается, не находя выхода. Как спортсмена, меня с самого детства тыкали носом в то, что я всегда должен контролировать себя и не забывать, что не могу позволить себе пользоваться своим преимуществом, махая кулаками направо и налево. Даже в самые жесткие подростковые годы я не дрался вне пределов тренировок и боев. Хотя поводы были. Даже с родным братом, потому что Мишка всегда умудрялся меня бесить в детстве.

Сейчас же, голос в голове искушающе шепчет, что я больше не профессионал. Прежние правила можно забыть. Несмотря на боль от травм, мне все еще мало. Я хочу найти и выбить жизнь из того, кто посмел наложить руки на мою женщину, пока мои собственные руки не превратятся в кровавое месиво. Хочу узнать кто он. Первый встречный или тот, кого она знает. Как давно это продолжается. Действительно ли она сделала это впервые или врет. Мозг твердит, что Ксюша не заслуживает ни одной моей мысли о ней, но разве это меня останавливает? Невозможно из-за предательства просто в один момент избавиться от того, что чувствуешь к человеку.

Так и не сумев сосредоточиться на работе, я еду обратно в квартиру Миши, потому что не могу заставить себя переступить порог родного дома. Такое отвращение берет. Выключив телефон, открываю бутылку, которую купил по дороге, и запершись в квартире брата делаю то, что позволяю себе крайне редко – напиваюсь в хлам.

***

– Паша, постой! – снова преследует меня через неделю Ксюша.

На этот раз у фитнесс-клуба, в котором я занимаюсь.

– Я не хочу с тобой разговаривать, – реагируя спокойнее, чем в первый раз, оборачиваюсь к ней.

Сегодня она постаралась. Надела тот спортивный костюм, состоящий из топа и коротеньких шорт, который всегда сводил меня с ума. Распустила волосы и накрасилась. И глаза влажные, жалобные. Вот только я больше не ведусь на этот взгляд раскаявшейся жертвы.

– Но я хочу тебе сказать…

– Ксюш, мне плевать, чего ты там хочешь, – вздыхаю нетерпеливо. – Прекращай это, поняла? Я не хочу ни разговаривать, ни видеть тебя. Смирись уже.

– А наша свадьба? Все ведь уже практически…

– Какая к черту свадьба?! – не веря своим ушам, обрываю ее. – Ты, блин, издеваешься надо мной? Все кончено, никакой свадьбы не будет.

– Но многое уже оплачено! Деньги не вернут, – словно это большой аргумент, заявляет она.

– Ах, деньги не вернут! Это, конечно, меняет дело. Нельзя, чтобы такие расходы ушли в пустоту, надо все-таки сыграть свадьбу, да?

– Давай без сарказма, – морщится она. – Я не это имела в виду. Боже, да я просто пытаюсь поговорить с тобой, ладно? Все не может так кончиться, Паша! Мы же любим друг друга! Мы должны найти способ преодолеть это.

– А я не хочу преодолевать измену, Ксюш, представь себе.

– Ну хочешь… – она осекается, задумываясь, прежде чем произнести еще одну несусветную чушь. – Хочешь поквитаться? Если ты с кем-нибудь переспишь, то мы будем в расчете и сможем забыть об этом и двигаться дальше.

– А с чего ты взяла, что за прошедшую неделю я еще ни с кем не переспал? – не скрываю злую ухмылку. – Для меня никогда не было проблемой найти кого-то. Вопрос в том, что я больше никогда не смогу доверять тебе и я не могу смотреть на тебя, не вспоминая то, что видел тебя с другим мужчиной, Ксюша. Мне плевать, кто был у тебя до меня, но после меня никого быть не должно было. Не знаю, как еще донести до тебя, что я никогда больше не захочу тебя после этого.

– У тебя кто-то есть? – вытирая слезы, спрашивает она. – Уже? Кто это? Сколько их было?

В глазах появляется та маниакальная ревность, которую я видел уже не раз. Начинается, блин. Какое она вообще имеет право ревновать?

– Все, неважно, Ксюш. Иди уже. Мне плевать на потерянные деньги, на свадьбу, на гостей. Я с тобой закончил. Можешь как угодно объяснять наше расставание, я не буду строить из себя жертву и всем рассказывать, что ты мне изменила. Просто оставь меня в покое.

– Паш… – всхлипывает она, пытаясь взять меня за руку, но я отхожу на шаг, не позволяя ей этого.

– Давай без очередной истерики.

Разворачиваюсь и ухожу, не оборачиваясь, и на этот раз Ксюша лучше держит себя в руках, потому что больше не бросается на меня в попытках остановить и даже не кричит. Спасибо, блин, хоть за это!

Глава 22

– Ну, ты знаешь подробности, почему Паша расстался со своей невестой? – огорошивает меня мама неожиданным вопросом, когда заезжает проверить как у меня дела.

– В смысле расстался? – не понимаю я. – Как это?

– А ты не в курсе? – удивляется мама. – Мне Лиля сказала, что Паша с Ксенией расстались и отменили свадьбу. Он даже не потрудился объяснить родной матери с чего вдруг такие перемены и вообще попросил не спрашивать его о причинах. Неужели даже тебе не сказал?

– Мам, да я понятия не имела, что они расстались! – все еще в шоке от такой новости, выпаливаю я, а потом сажусь на стул, потому что поясницу начинает простреливать болью.

Вот ведь Паша! Мы ведь сегодня утром с ним списывались, а он мне ни слова не сказал! Мог бы упомянуть об этом, раз все остальные знают. Вот что за человек! И главное, мне очень интересно, почему они с Ксюшей расстались. До свадьбы ведь всего ничего оставалось! Может, просто поссорились и еще сойдутся? Это кажется самым вероятным вариантом развития событий, учитывая, как он влюблен в нее.

– Странно, – тоже удивляется мама. – Я думала, друзьям такие новости сообщают. А может Лиля не так поняла и они просто поругались?

– Я тоже об этом подумала, мам. Скорее всего просто поссорились, вот увидишь, еще помирятся. Я спрошу у Паши, он сегодня как раз заедет, чтобы собрать кроватку.

– Ты еще не вызвала мастера, Фима? Мы же ее купили месяц назад!

– Паша сказал, что сам хочет приложить руку хотя бы к сборке мебели. Все равно фреска на стене не была готова, так что никуда не опаздываем. Я же еще не родила.

– Но уже вот-вот, – с нежностью смотрит на мой живот мама.

Вечером, как и договаривались, после работы Паша едет ко мне. В детской многое уже готово, кроме кроватки, которую надо собрать, и комода для детских вещей. Шкаф у меня встроенный, эдакая мини-гардеробная.

– Привет, – заходит в квартиру Паша, нагруженный коробками и пакетами. – Вот, неси это на кухню, тут еда.

Он передает мне два пакета, от которых исходит умопомрачительный аромат, а остальное ставит на пол, чтобы разуться. Я замечаю, что на нем широкие спортивные штаны и футболка.

– Ты заезжал домой?

– Да. Неудобно собирать мебель в костюме, Серафима, – улыбается он.

– Конечно, это я ступила. А что тут так вкусно пахнет? Мне кажется или это…

– Еда из твоего любимого грузинского ресторана? Так точно. Я дико голодный, давай сначала поедим.

– Давай, – соглашаюсь я, хотя ела всего полчаса назад. Но кого это остановит, когда от одного запаха я снова чувствую зверский голод?

На кухне я быстро перекладываю еду на тарелки и тянусь к хинкали в первую очередь, не в силах сдержать стон от их шикарного вкуса. Паша только закатывает глаза и тоже налегает на свою порцию. Первое блюдо мы приканчиваем молча, полностью увлеченные пережевыванием, но потом, перейдя к салату и закускам, начинаем говорить.

– Жаль, ремонт в новой квартире не успеют закончить до рождения малыша. Ему нужна детская и у меня. Придется пока использовать для этих целей вторую спальню Мишки.

– А причем здесь Миша? – не понимаю я.

Паша мнется на секунду и пожимает плечами.

– Я живу в его квартире пока. Потом перееду уже сразу в новую квартиру.

Да, в ту огромную новую квартиру, которую он готовит как свадебный подарок Ксюше.

– А что случилось с вашей квартирой? – не могу остановить свое любопытство. – Вы с Ксюшей поругались? Потому что мне на днях мама сказала, будто бы вы расстались, но мне сложно в это поверить, учитывая что это вы.

– Придется поверить, потому что мы и правда расстались, – невесело усмехается Паша.

– Да быть не может! – ахаю я, и мои эмоции искренние, потому что мне правда трудно поверить в подобное. – Что случилось?

– Я не хочу вдаваться в подробности, это слишком личное. Скажем так, мы поняли, что семьи у нас не получится.

– Может еще помиритесь?

Я не хочу, конечно, чтобы он женился на Ксюше, но учитывая, что у меня самой с ним шанса никогда не будет, мне также не хочется видеть Пашу несчастным. А он несчастен. Я вижу это по его потухшему взгляду. Сердце щемит от вида его поникших плеч.

– Я не хочу с ней мириться, Фим. Даже видеть ее не хочу. Поэтому, давай, пожалуйста, навсегда закроем эту тему. Насколько я знаю, вы с Ксюшей больше не дружите, так что, надеюсь, мне не придется слышать от тебя о ней в будущем.

– Хорошо, – соглашаюсь я, видя, что он начинает раздражаться. – Если хочешь, то я вообще забуду о ее существовании. Она оставила о себе не лучшее последнее впечатление.

Неожиданно, но мои слова заставляют его рассмеяться. И пока я удивленно смотрю на него, не понимая в чем дело, он смеется все сильнее и сильнее.

– Да что такого я сказала-то?!

Паша не отвечает. Он ждет, пока приступ смеха не стихнет, а потом откашливается и снова тянется к вилке, чтобы продолжить есть.

– Не хочешь объяснить, что тебя так рассмешило в моих словах?

– Прости, но нет. Ты все равно не поймешь. Давай лучше забудем об этом разговоре и поговорим о чем-то действительно важном.

– То есть, твое расставание с невестой накануне свадьбы – это уже не важное дело? – уязвленная его отказом от ответов, язвлю я.

– Теперь уже нет, – спокойно отвечает он. – Но как только мы обустроим твою детскую, мне понадобится твоя помощь, чтобы купить самое необходимое в квартиру Миши на те случаи, когда малыш будет оставаться со мной.

Ну вот, он упрямо бежит от разговора. Не пытать же мне его? Пораженно вздохнув, я делюсь своими соображениями, а закончив есть, мы вместе убираемся на кухне, прежде чем приступить к сборке мебели. К счастью, это дело получается у Паши на удивление хорошо. Он быстро справляется, пока я просто сижу в кресле-качалке, обняв обезьянку, подаренную моим братом, и наблюдаю за ним. Вернее, облизываю его взглядом, если так можно выразиться, потому что увлеченный работой Паша очень сексуален – от хмурой морщинки на переносице до напряженно сжатых губ. Хорошо хоть он настолько увлечен делом, что не смотрит на меня и я могу беспрепятственно на него глазеть!

– Ну, вот и все! – закончив с комодом, отряхивает руки Пашка. – Как тебе?

– Отлично, – улыбаюсь я, окидывая взглядом свою уже полностью укомплектованную детскую.

Кроватку мы придвинули к стене, а теперь и комод на своем месте. Осталось только убрать оставшийся мусор, чем Паша сразу же начинает заниматься.

– Паш, да оставь ты, я сама приберусь.

– Ага, щас! Сиди уж, тут делов на пять минут.

– Мне полезно больше двигаться, отойди, – пытаюсь оттеснить его бедром, на что он резко хлопает меня по попе.

Мы оба замираем, кажется, одинаково удивленные этим действием. Глаза Паши расширяются от ужаса.

– Черт, прости! Я инстинктивно! Не больно хоть?

Он выглядит настолько испуганным, что я забываю про свой шок и начинаю смеяться над выражением его лица.

– Видел бы ты себя сейчас!

Но мой смех выходит мне же боком, потому что я внезапно чувствую, как вниз по бедрам бежит жидкость. Я описалась от смеха! Не могу поверить!

– У тебя что, воды отошли?! – кричит Паша, пока я, сгорая от стыда, смотрю на свои мокрые штаны. – Это из-за меня, да? А если я тебе что-то повредил? Нам срочно нужно в больницу!

И тогда я понимаю, что все-таки нет, не описалась. У меня и правда отошли воды. Я рожаю!

А ведь я сегодня весь день ходила, думая, что у меня тренировочные схватки. Они меня и раньше беспокоили, к тому же не сильные, так что я не обратила внимания. Что, если это были самые настоящие схватки? Раз уж воды отошли. Вот я дура! Как можно было перепутать. Еще и нажралась на ночь. Мне вообще можно было есть? Почему-то, все знания из книжек исчезли из моей головы, хотя я очень тщательно читала любую информацию о родах, чтобы быть готовой. Надо поехать в больницу, очевидно, но что еще я должна делать? Как себе помочь?

– Скорая сейчас приедет, нужно тебя переодеть, – вырывает меня из моих мыслей Паша, который обнимает меня так, словно я вот-вот упаду.

И это сразу же меня отрезвляет.

– Скорая? Блин, Паш, зачем ты вызвал их? Я вряд ли рожу в ближайшие часы, нам просто надо сейчас связаться с моим врачом, переодеться и поехать в клинику. Не впадай в панику.

– Как не паниковать, если я вызвал у тебя преждевременные роды? – большими глазами смотрит на меня этот обычно всегда хладнокровный мужчина.

– Ничего ты у меня не вызывал, – закатываю глаза. – Я уже несколько часов чувствовала схватки, просто считала их тренировочными. Видимо, пришло время рожать. Как удачно, что мы успели собрать мебель.

– Это не смешно!

– Ну не злись, – с улыбкой глажу его по спине. – Выдохни, Паш. Успокойся. Все в порядке, слышишь? Нам с тобой надо сейчас не впадать в панику, а просто заняться делом. Я пойду переоденусь, а ты звони нашему врачу, хорошо?

– Хорошо, – выдыхает он. – А помощь тебе не нужна?

– Не нужна, я пока еще стою на своих двоих. Давай, звони. Я быстро. Крикну, если что.

Чувствуя себя странно счастливой от того, что скоро увижу своего сыночка, вместо того, чтобы испытывать ожидаемый страх перед родами, я иду в ванную и обмывшись под душем, надеваю кокетливое широкое платье с ромашками, а волосы заплетаю в две французские косы, чтобы было удобно. Паша караулит под дверью, каждую минуту спрашивая, все ли со мной хорошо. Мне даже новая порция схваток нипочем. И вообще, я счастлива.

– Надо позвонить родителям, – открывая дверь, говорю я ему, а он смотрит на меня, как на сумасшедшую.

– Ты наряжалась?!

– Всего лишь переоделась в удобное, – невинно пожимаю плечами. – Ну что, едем?

– Да! Давно пора, идем уже. К черту эту скорую!

К сожалению, на этом мой позитивный настрой заканчивается, потому что, когда начинаются настоящие схватки, я понимаю, что мои ожидания были верны. Это чертовски болезненный процесс!

***

– Он выглядит таким серьезным, – улыбается Паша, глядя на меня поверх головки малыша.

– На тебя похож, – шепчу я, приглаживая пальцем крошечную бесцветную бровку, что дает новоиспеченному папе еще один повод гордо выпятить грудь.

Но, это правда. Такое ощущение, что нашего сына родил один Паша, потому что от меня он ничего не взял. Просто мини-копия своего отца, хотя мама уверяет, что дети меняются до года.

Мамочка моя любимая. Что бы я без нее делала! Она ведь готовилась рожать со мной и слава Богу, успела приехать вовремя! Потому что уже в процессе мне стало настолько страшно, что без нее рядом я бы точно не справилась. Даже доула не так помогла мне морально, как присутствие мамы. И сейчас, спустя восемь часов после родов, я все еще чувствую огромную благодарность и потребность в ее присутствии, хотя ей и пришлось уехать домой, чтобы немного поспать. А вот Паша остался.

– Ты разве не хочешь спать? – в который раз спрашиваю у него, но тот полностью увлечен сыном, который тоже бодрствует на руках у своего восхищенного папы.

– Может и хочу, но я этого пока не чувствую. Не переживай так, Серафима. Я уйду через десять минут, меня и так уже грозились выгнать.

На самом деле, Паша мне совсем не мешает, но я правда переживаю, потому что, проснувшись, узнала, что он не уходил. Не спал больше суток, как так можно? Я вот все еще чувствую себя разбитой и снова хочу уснуть. Так и сделаю, как только медсестра унесет нашего малыша и я буду уверена, что он под присмотром. Сервис в этой клинике отличный.

– Как же тебя зовут, малыш? – задумчиво рассматривает нашего сына Паша.

Мы с ним решили дать имя ребенку только после рождения. Мне казалось важным сначала посмотреть на его личико, чтобы понять, подходит ему имя или нет. Но я и сама задумчиво смотрю на своего самого красивого ребенка в мире и не могу понять, как нужно назвать это крошечное совершенство.

– Добрыня? – вдруг вспомнив, как в детстве Паше нравился старый русский мультик, подшучиваю я.

– Добрыня… – задумчиво тянет он, словно и правда раздумывает над этим вариантом.

– Я пошутила, Паша! Блин, у тебя от недосыпа уже мозги не работают. Последнее, что нужно нашему ребенку – это устаревшее или мудреное имя, чтобы над ним дети в школе смеялись.

– Сейчас в моде имена вроде Адриана или Гарри, – серьезно заявляет он, не споря насчет Добрыни.

– Тебе же не нравилась привычка называть детей зарубежными именами!

– Мне и сейчас не нравится, я просто сказал, – вздыхает Паша. – Не знаю, Фим, он ни на кого не похож. Кто бы мог подумать, что давать имя ребенку так тяжело?

– Мы не обязаны делать это сегодня. Будет пока Малыш Павлович.

– Нет, не пойдет, – качает головой Паша. – Зваться малышом оскорбительно. Малыш – это ласкательное. Малышу нужно настоящее имя.

– Ну не прямо же сейчас? Я не хочу поспешить и потом жалеть.

– Ладно.

Паша продолжает серьезно изучать лицо сына, а я чувствую, что уже соскучилась. Снова хочу, чтобы он был у меня на ручках.

– Дай его мне, я тоже хочу, – тяну жалобно, протягивая руки.

Паша отдает малыша с явной неохотой, я же радостно прижимаю его к груди и целую в крошечный носик.

– Ты мамино сокровище! Красавчик мой маленький, и имя у тебя будет красивое.

– Добрыня был Никитичем, а что, если Никита? – неожиданно озаряет Пашу.

– Никита? – раздумываю я.

Есть ли у меня знакомые Никиты, с которыми возникают плохие ассоциации? Вроде нет. А нравится ли мне это имя? Как-то даже не думала. Смотрю на своего мальчика, мысленно примеряя к его лицу имя Никита, и чем больше думаю, тем больше воспринимаю это предложение всерьез. А ведь есть в нем что-то от Никиты. Правда есть! Мистика какая-то.

– Ты чего? – спрашивает Паша.

– Он похож! – с восторгом выдыхаю я. – Паш, а ведь реально похож на Никиту, скажи же?

Паша наклоняет голову, рассматривая сына так же внимательно, как и я, и его губы расплываются в самодовольной улыбочке.

– Походу, Никита он и есть.

– Мы решили? – переспрашиваю, чтобы точно убедиться. – Наш сын Никита?

– Решили, – подтверждает Паша. – Никита Павлович. У малыша есть имя.

– Никита! – не скрывая радости, снова повторяю я, а потом тянусь свободной рукой к Паше и крепко обнимаю за шею.

Он в ответ приобнимает нас с малышом и так мы и сидим втроем, разделяя этот счастливый момент, прежде чем заходит медсестра, решившая забрать нашего Никиту после кормления, чтобы дать мне еще отдохнуть. Паша тоже, наконец-то, соглашается поехать домой.

Глава 23

Месяц спустя

– Я смотрю, ты хорошо обжил мою квартиру, – присвистывает Миша, когда я показываю ему во время видеозвонка некоторые изменения в интерьере, хотя они незначительны. Всего-то купил ковер и удобное кресло, да установил пару приспособлений для сына. – Как там малышок?

– Растет не по дням, а по часам. Фима завезет его скоро.

– А ты уже весь в родительском вайбе, – усмехается брат. – Девушек хоть водишь? Или мое холостяцкое гнездышко окончательно превратилось в семейное?

– Вожу, не бойся. Малыш со мной не ночует, так что помех у тебя не будет. Уже купил билеты?

– Да, в четверг буду на родине. Не могу сказать, что сильно соскучился, но блин, тут оставаться еще хуже.

Миша ни с того, ни с сего заявил, что собирается вернуться домой. В подробности он не вдавался, но вскользь сообщил, что расстался с девушкой. Ирония в том, что мы с ним оба сейчас находимся в одинаковом положении. Я ведь тоже не просто так оставил свою квартиру и перевез к нему все свое барахло. Не могу жить там после Ксюши. Лучше уж тут, даже несмотря на неудобную локацию. По крайней мере, он меня не прогоняет, согласился жить вместе, пока ремонт в моей новой квартире не будет завершен. К счастью, мне обещали закончить ее за месяц, так что недолго мне обитать с братом. Все же, два взрослых мужика, живущих вместе, это вам не лучший пример соседства. У обоих свои заморочки и своя личная жизнь. У меня еще и ребенок, который хоть и не ночует со мной, но выходные будни проводит.

Мы обговариваем некоторые детали его приезда и заканчиваем разговор, но мой телефон тут же начинает звонить по новой. Номер незнакомый, но трубку я все же беру.

– Слушаю.

– Привет, Паш.

От голоса Ксюши, который я не слышал после той встречи у фитнесс-клуба, я замираю, не зная даже, как реагировать. Ожидаю, что вот-вот нахлынут ненужные чувства, и они правда не заставляют себя ждать. Я бы солгал, сказав, что уже не болит. Ни черта подобного! Болит, да так, что хочется вернуться в прошлое и никогда с ней не знакомиться, потому что пережить Ксению Орлову мне пока не по силам.

– Не бросай трубку, пожалуйста, у меня новости! – быстро проговаривает она.

– Меня давно не интересуют новости, связанные с тобой…

– Просто послушай! Это важно. Паша, я хочу для начала извиниться. Знаю, это ничего не изменит, но я действительно искренне сожалею о том, что причинила тебе боль. Я поступила, как последняя дрянь, и будь у меня возможность что-то изменить, я бы это сделала, не раздумывая. Этот поступок будет давить на мою совесть до конца жизни.

– Ты, наконец, сходила к психологу или это актерская игра? – хмыкаю я, не очень-то веря в ее искренность. Ксюша тот еще манипулятор, когда включает мозги и перестает истерить.

– Ты можешь мне не верить, но я действительно пошла на терапию. Мама заставила.

– Ну хорошо, допустим, я облегчу твои муки совести, сказав, что постараюсь тебя простить, – скептически говорю я. – На этом, надеюсь, все? Единственное, что ты можешь для меня сделать – это исчезнуть.

– Хорошо, – без раздумий соглашается она. – Спасибо, тебе, Паша и извини за беспокойство. Я просто должна была извиниться, мне это было нужно для себя. Пока.

– Прощай, – удивленный, что она так легко отступила, прощаюсь я, и завершив вызов, еще долго смотрю на погасший экран, не зная, как реагировать.

Легче мне не стало, но и желания снова увидеть или поговорить с ней нет. Возможно, мои чувства не до конца угасли, но к ним все еще примешивается отвращение от ее поступка и я знаю, что как бы не скучал временами, общения с ней точно не хочу.

Раздается звонок в дверь и я быстро выбрасываю эти мысли из головы, спеша открыть Фиме и нашему сыну. Видел его вчера утром, но уже дико соскучился.

– Привет, папочка, – машет мне крошечной ручкой малыша Серафима, переступая порог.

Я сразу же забираю у нее ребенка, игнорируя слишком аппетитный запах, идущий от ее волос. Напасть какая-то, но после родов ее духи в сочетании с ароматом молочка создают какой-то неуместно возбуждающий флер. Так и хочется заткнуть себе нос прищепкой, когда Фима оказывается рядом.

– Привет, – отвечаю ей и целую Никиту в лобик, прижимая к своей груди.

Он выглядит сонным, но не капризничает.

– Варя немного задерживается, так что я потусуюсь с вами часик? – улыбается Фима, кладя небольшую сумку с едой малыша на шкаф в прихожей и разуваясь.

– Конечно, у нас все равно нет никаких планов, да сынок? А чем вы с Варей займетесь?

– У нас сегодня день красоты, – объявляет Фима, проходя в зал. – Маникюр, стрижка и всякие другие приятности.

– И ты для этого так нарядилась? – скептически осматриваю ее короткое трикотажное платье.

С колготками вроде смотрится почти прилично, но все равно, зная девушек, я бы отнес ее сегодняшний наряд к разряду тех, что одевают на свидания.

– Я просто праздную, что это платье снова сидит на мне идеально, – крутится Фима. – Хорошо все-таки, что ты привил мне любовь к спорту, а то так и ходила бы все еще с обвисшим животом после беременности. Смотри, от него ни следа не осталось.

Она кладет руки на свою тонкую талию, проводя ими вниз по округлым бедрам, и я отвожу взгляд, пока снова не стал жертвой неловкой, типично мужской, реакции. Все-таки, надо почаще сбрасывать напряжение, а то после Ксюши моя сексуальная жизнь очень нестабильная и довольно скудная.

– Ты чудесно выглядишь, – делаю комплимент, вызывая еще одну яркую улыбку на ее лице. – Хочешь чего-нибудь? Я бы не отказался от кофе, как раз хотел выпить.

– Не, не хочу. Но я составлю тебе компанию, пошли на кухню. Хочешь, возьму Ники?

– Он мне не мешает, – не хочу отдавать малыша, который доверчиво лежит на моей груди.

Мы идем на кухню и я забрасываю капсулу в кофемашину, попутно доставая из морозилки мороженое, от которого Фима точно не откажется. Это ее любимая еда еще с поздних сроков беременности.

– Ты всегда знаешь, чем меня угостить, – закатывает она глаза, хватая мороженое и снимая обертку. – Хорошо хоть, я с грудным вскармливанием не набираю вес. Такой кайф есть все калорийное и не париться!

Взяв чашку с приготовившимся кофе, я сажусь напротив нее и поудобнее устраиваю Никиту. Каждый раз удивляюсь, какой он все-таки крошечный. Даже руку мою не перекрывает.

– Миша уже определился когда приедет? – спрашивает Фима, облизывая мороженое в вафельном рожке и я настойчиво отвожу взгляд, чтобы избежать неуместных ассоциаций.

Тоже старая привычка, потому что Серафима всю жизнь поглощает мороженое, словно на камеру, сама не понимая, как эротично это у нее получается. Миша даже как-то сказал, что эта картинка у него в банке для фантазий, когда был подростком. Я тогда надавал ему по ушам.

– В четверг уже будет здесь.

– Буду рада его видеть, столько времени прошло. Можно всем вместе потусоваться как-нибудь. Вместе с малышом, конечно. Как думаешь, ему понравится племянник?

– А разве кому-нибудь может не понравиться Никитос?

– Не все мужчины любят детей, Паша. Ты и сам, пока не родился твой, игнорировал чужих детей.

– Я просто не понимал, что малыши могут быть классными, – целую ручку сына. – Не все такие, как я.

– И слава Богу! Я, кстати, знаю одного мужчину, который очень любит детей.

– Да? И кто же это?

– Данила Леонидович, – выдает Фима имя нашего педиатра.

– Ну еще бы! Какой мужик, если он не любит детей, подастся в педиатры, учитывая, что в деньгах он не нуждается.

Вообще, этот Данила Леонидович показался мне странноватым. Его отец – владелец частной клиники, одной из самых дорогих и лучших в городе. Мы по этому принципу врача для Никиты и выбирали, хотя я изначально почему-то рассчитывал на женщину. А тут этот странный мужик. В том смысле странный, что похож скорее на бодибилдера, чем на врача. Почти в такой же хорошей форме, что и я. Плюс еще и татуировки, а их у него вероятнее всего много под одеждой, потому что одна рука вся забита, да и из-под формы на шею рисунок пробивался.

– В общем, мы с Данилой недавно созванивались, когда мне начало казаться, что Никита заболевает. Он такой милый! Приехал, хотя рабочий день давно закончился и услуга с выездом в его обязанности не включена. Ты, кстати, знал, что он ездит на байке? Обещал как-нибудь прокатить меня, если удастся на один вечер оставить малыша с мамой. Типа, позвал на свидание. Ну, я и согласилась. Мы с ним общаемся уже неделю, пока только по телефону, но во вторник у него выходной и мы хотим куда-нибудь выбраться втроем с Ники.

– Ты встречаешься с нашим педиатром? – не в восторге от этой новости, уточняю я. – Серьезно?

– А что в этом такого? – удивляется Фима.

– Не знаю, просто это странно. А если не сложится? Нам придется искать другого врача, потому что это будет неловко.

– Значит, найдем, – твердо говорит Фима, растеряв свое веселое настроение и становясь серьезной. – После Лени мне ни один мужчина не нравился, Паш, и я не собираюсь упускать человека, к которому впервые за долгое время почувствовала симпатию, потому что в будущем что-то может не сложиться.

– Эй, не обижайся, – беру ее руку в свою. – Ты права, это все мелочи. Встречайся, если нравится, тем более, мужик знает, что делать с детьми и любит их, сама ведь сказала. Я просто не ожидал и не сразу переварил.

– Я не обижаюсь, – расслабляется Фима. – И в разрешении не нуждаюсь, но спасибо за поддержку. Кстати! Чуть не забыла. Сначала не знала, говорить тебе или нет, но мне вчера звонила Ксюша. Извинилась за свои слова и поведение, представляешь? Я так удивилась.

– Мне она тоже звонила, – признаюсь нехотя. – Надеюсь, это был последний раз.

– Ты так и не расскажешь мне, что между вами произошло?

– Не в этой жизни, любопытная варвара, – щелкаю ее по носу, нарываясь на возмущенное шипение.

– Вот гад, это же больно!

– Не преувеличивай.

И разговор снова становится легким и простым. Я больше не позволю Ксюше влиять на свое настроение, она и правда должна исчезнуть, в первую очередь из моей головы.

Глава 24

То, что Данилу я понравилась, я поняла сразу. Женщины чувствуют такие вещи, даже если нет откровенного флирта. Но потом флирт тоже начался и я окончательно уверилась в своей догадке, сама начиная отвечать тем же, хотя мужчины – последнее, о чем я сейчас думаю.

Моему сладкому малышу Никите всего месяц. И, честно говоря, быть мамой грудничка очень сложно. Он часто прикладывается к груди, плохо спит по ночам и я живу именно по его режиму, а не по своему. Тем не менее, я решила дать себе шанс с Данилой, потому что он мне действительно нравится. Сколько можно страдать по Паше, зная, что мне с ним ничего не светит?! Клин клином, как говорится. К тому же, Данила в курсе, каково с такими крошечными детьми и сколько своего времени я смогу ему уделять.

Наше первое свидание проходит втроем с ребенком. У Данилы выходной и он заезжает за нами в обеденное время. На машине, которая у него тоже имеется, хотя я не отказалась бы прокатиться на байке, пока осень не стала еще более холодной. Если все пройдет хорошо сегодня, то я еще встречусь с ним один на один и тогда точно не откажусь от поездки, которую он предлагал.

– Какая ты сегодня красивая! – восхищенно осматривает меня Данила, безо всякого стеснения, когда я открываю дверь, протягивая красивый букет пионов.

– Спасибо, – благодарю и за цветы, и за комплимент.

Я смогла накраситься, пока Ники спал, и надела то самое трикотажное платье, которое так хорошо на мне смотрится. До сих пор не верится, но я вешу даже меньше, чем до беременности, при этом бедра все еще округлые и никуда не исчезли. Даже Паша задержал на мне взгляд, когда я была в этом волшебном красном платье, так что я решила, что оно точно подходит для свидания.

Данила, между прочим, тоже прекрасно выглядит в джинсах и свитшоте. Никогда не нравились качки до Паши, но видимо, мой вкус на мужчин изменился, потому что Данила очень спортивный, а лицо у него мужественно-красивое, хоть на обложку журнала сразу помещай. Вообще, я таких красивых мужчин в реальной жизни нечасто встречаю, так что редкая девушка смогла бы ему отказать.

– Проходи в гостиную, я поставлю цветы в воду и можем сразу выйти. Никита пока дремлет, но я его уже одела.

На кухне я выдыхаю волнение, которое меня неожиданно настигло в его присутствии, и быстро поставив цветы в воду, иду к Даниле, который сидит на диване с проснувшимся Никитой на руках.

– Он начал беспокоиться, ничего, что я его взял? – спрашивает он у меня.

Уважает личные границы, мне это уже нравится. А ведь мог просто взять ребенка, словно это в порядке вещей, раз уж он его врач.

– Конечно, спасибо. Давай его сюда.

Я осторожно забираю сына и обернув его в легкое одеяльце, иду на выход. Данила везет нас в чудесный новый ресторан, где забронировал уединенный столик на застекленной веранде. Начинается дождь, который бьет в стеклянные стены, и вид получается ну просто волшебным. Никита под этот шум дождя засыпает в переноске, а мы с Данилой наслаждаемся обедом и поближе знакомимся друг с другом.

– Тебе реально нравится сидеть дома? – недоверчиво поднимает брови мужчина, когда я объясняю, что и до беременности предпочитала не работать.

– Да, я люблю, когда моя жизнь не зависит от графика, да и работать по профессии – тяжелый труд. Я, конечно, все еще безумно люблю печь, но делаю это по настроению для себя и близких.

– Я бы так не смог, – качает он головой, глядя на меня, как на диковинку, что мне не очень приятно. – Умер бы со скуки. Мне нужно постоянно быть чем-то занятым.

– Ну а я предпочитаю спокойствие и размеренность, – пожимаю плечами.

Я знаю, что обо мне думают люди. Типичная мажорка. Бездельница, тратящая деньги родителей. Что ж, так оно и есть на самом деле, но мне за это не стыдно. Мой отец и дед работали, чтобы у их детей было все, что они пожелают. Наше семейное дело продолжит мой брат, а женщины в нашей семьи всегда следовали своим мечтам и если они не связаны с бизнесом, то что в этом плохого?

Данила меняет тему, но осадок остается, впрочем, и он быстро проходит, потому что он на редкость обаятельный. Я не замечаю, как пролетают два часа, пока не просыпается голодный Никита.

– Покорми его прямо здесь, нас никто не видит, – предлагает Данила.

Мне неловко делать это перед ним, но не нести же ребенка в туалет? Немного приспустив платье, я прикладываю сына к груди, прикрываясь его одеяльцем. Данила пристально наблюдает за нами, задумчиво сосредоточив взгляд на моей груди.

– Куда это ты смотришь? – шутливо поддразниваю я, пытаясь разрядить напряжение.

– Любуюсь, – беззастенчиво ухмыляется он. – Вид кормящей матери прекрасен, ты не согласна?

– Не знаю, кому как.

– Уверяю тебя, так и есть, Фима. Особенно, если мама такая красавица. Я надеюсь, мы когда-нибудь достигнем того уровня, когда тебе не придется прикрываться от моего взгляда.

– Перестань смущать меня! – бросаю в него салфетку, чувствуя себя все более неловко.

Он ловит ее с улыбкой, но прекращает свои комментарии, переводя тему.

– Я уже хочу увидеть тебя снова. Ты сможешь в следующий раз оставить Никиту с кем-нибудь на пару часов? Может, с его отцом?

– Посмотрим, – отвечаю неопределенно. – У Паши адский рабочий график.

– Как и у меня. Следующий выходной в воскресенье. Есть ли шанс, что твой Паша не работает по воскресеньям?

– Я у него спрошу, – чувствуя себя неуютно под его настойчивым горящим взглядом, открещиваюсь я.

Не уверена уже, что мне нравится такая настойчивость. Леня никогда себя так не вел, а другого опыта с мужчинами у меня нет. Нормально ли это, что Данила такой прямолинейный и быстрый?

***

В четверг Миша прилетает, о чем мне сообщает Паша, и пятницу проводит со своей семьей, а вот в субботу меня с Никитой приглашают в гости, чтобы познакомиться с племянником вживую, так сказать. До этого Миша видел его только по фото и видео.

– По телефону он казался гораздо больше, – хмуро осматривает крошечного малыша неопытный дядюшка. – Что-то я стремаюсь брать его на руки.

– Не бойся, ты его не сломаешь, – улыбаюсь я, аккуратно устраивая сына на его сложенных руках.

Губы Миши тут же расплываются в улыбке, когда он понимает, что Никита не собирается плакать и вполне комфортно чувствует себя в его руках. Вообще, Миша, в отличие от интроверта Паши, всегда был эдаким типичным мажором. Всегда в центре внимания, всегда участник, а чаще организатор, какой-нибудь движухи. Несмотря на внешнее сходство, два брата совершенно разные по природе своей, и мне необычно видеть, как он с искренним интересом возится с младенцем, учитывая, что особым терпением Миша никогда не отличался. Стоило мне передать ему на руки малыша, как он тут же освоился и нянчится с ним уже добрых двадцать минут, пребывая в восторге от, в общем-то спокойно лежащем малыше, который даже улыбнуться не соизволил дяде.

– Паш, есть что перекусить? – обращаюсь я к другу, чувствуя, как начинает ныть желудок.

– Конечно, пойдем на кухню, – встает он. – Миш, идем с нами.

– Мне и здесь удобно, – даже не глядя на него, бормочет Миша, развалившийся на диване.

– Не бойся, он его не уронит без нас рядом, – шепчу я Паше, за руку тяня его за собой.

Он нехотя сдается и мы идем на кухню вдвоем. Я сажусь за стол, пока Паша ставит чайник и заглядывает в холодильник.

– Есть гречка с грудкой и остатки Мишиной пиццы, – говорит он мне.

– Давай гречку, – говорю я, так как с рождения Никиты стараюсь придерживаться правильного питания.

Паша быстро все разогревает и ставит передо мной, а себе готовит кофе и садится напротив. Я начинаю есть, раздумывая, как бы попросить его завтра посидеть с Ники именно вечером, а не днем, как обычно, не рассказывая о своем свидании. В итоге прихожу к выводу, что никак. Мы с Данилой были на связи всю эту неделю и договорились поужинать завтра, если у меня получится оставить с кем-нибудь ребенка на несколько часов.

– О чем ты так напряженно думаешь? – улыбается Паша, отхлебывая кофе.

– Хотела спросить, какие у тебя планы на завтрашний вечер, – издалека подступаю я, продолжая есть.

– Пока никаких. А что, есть предложения?

– Скорее просьба. Ты не мог бы посидеть с Никитой вечером?

– Конечно, – отвечает он, слегка напрягаясь. – А что, у тебя планы с педиатром?

– С Данилой, – поправляю его. – Да, у нас второе свидание. На этот раз без ребенка.

– Вот значит как, – хмыкает Паша как-то язвительно.

– Да, вот так.

– Второе свидание. И сколько тебя не будет? Может мне вообще его на ночь у себя оставить?

– Паша, – тяжело вздыхаю я, откладывая вилку. – Ты же сказал, что все в порядке. Почему теперь язвишь?

– Я не язвлю и все в порядке, – поджимает он губы.

– А вот и нет! Я тебя не первый день знаю, так что прекрасно вижу, когда ты недоволен. И когда это я оставляла у тебя Ники на ночь, учитывая, что он не отлипает от моей груди?

– Я просто не доверяю этому педиатру, вот и все. Тебе не кажется, что ты слишком спешишь?

– Хотя это и не твое дело, но я не собираюсь с ним спать, если ты это имеешь в виду! Я – не ты, меня интересуют отношения, а не интрижки на пару ночей!

– Хочешь сказать, после меня у тебя никого не было? – распаляется он, зля меня все больше, потому что я чувствую, словно оправдываюсь, чего я делать совершенно не должна. Не перед ним.

– Представь себе, не было! Хотя видит Бог, я заслужила немного ласки после того, как ко мне почти год никто не прикасался!

– Если что, я свободен и мне можно доверять, – раздается веселый голос Миши с порога и мы оба оборачиваемся к нему, одинаково злые и не настроенные оценить шутку. – Воу, только не надо убивать меня взглядом! Ваш ребенок начал вонять, иначе я не прервал бы столь интересный разговор. Почистите его, потому что я дядя, который играет, а не подтирает.

Встав из-за стола, я подхожу к нему и молча забрав малыша, иду менять ему подгузник, а братья остаются на кухне, о чем-то приглушенно разговаривая. Когда Никита снова чистенький, я начинаю складывать его вещи в сумку, чтобы уйти. Нет желания продолжать глупый спор с Пашей, пошел он!

– Что ты делаешь? – появляется он в гостиной.

– Собираюсь. Нам пора домой, – отвечаю холодно, не оборачиваясь к нему.

– Перестань, Серафима, – схватив за руку, останавливает меня Паша. – Извини меня. Я не так выразил свои мысли и мы снова поругались. Пойми, я не против того, чтобы у тебя была личная жизнь. Просто Данила действительно вызывает во мне подозрения. Я всего лишь хочу, чтобы ты была осторожна и сначала получше узнала его. И конечно, я завтра посижу с Никитой, даже сам заберу его от тебя, чтобы тебе не пришлось ехать сюда.

Вот ведь гад! Одного его мягкого тона достаточно, чтобы мой гнев остыл. А еще… Я в очередной раз нахожусь на грани слез от этой заботы, потому что понимаю – за ней не кроется ни капли ревности. Паша просто хороший человек, который волнуется за своих близких. Как волновался бы за сестру. И, хотя я говорю себе, что переболела и перестала надеяться, каждый раз понимаю, что ничего подобного. Ну почему так?!

– Хорошо, спасибо, – не глядя ему в глаза, пожимаю сильное предплечье. – Но нам и правда пора идти, завтра еще нанянчишься с сыном. Хочу успеть заехать в пекарню до закрытия.

– Точно не обиделась?

– Точно, – усмехаюсь сквозь наворачивающиеся на глаза слезы. – Просто гормоны играют, сам понимаешь.

– Понимаю, – неуверенно тянет он, но все же отпускает нас.

Я скомкано прощаюсь с Мишей и как можно быстрее ухожу, чтобы громко расплакаться в припаркованной машине.

Глава 25

– Ты ведь понимаешь, что женщинам нельзя заниматься сексом вот так сразу после родов? – спрашивает Миша после ухода Фимы, явно не желая опускать эту тему.

– Есть много других вариантов, кроме традиционного, – хмыкаю я, зная, что, если откажусь говорить об этом, он лишь больше уверится в том, что я ревную и хочу Фиму себе, поэтому и реагирую так.

– То есть, ты в любом случае не хочешь, чтобы Фима обжималась с другим мужиком, – торжествующе заявляет этот идиот, словно разгадал загадку века.

– Заткнись ты уже! Я устал всем объяснять, что между мной и Фимой ничего нет, не добавляйся еще и ты в этот список.

– Да ладно тебе, что ты такой раздраженный, – усмехается Миша, поудобнее располагаясь на диване. – Если с Фимой ничего нет, так хотя бы найди себе кого-нибудь выпустить пар, а то он у тебя уже из ушей идет.

На этом разговор окончен, но я продолжаю думать о его словах. После Ксюши я спал с двумя разными девушками. Так, ничего не значащие интрижки на одну ночь. Чистая физиология без эмоций, в результате которой я почувствовал лишь разочарование. Думая же о том, что у Фимы никого не было почти год, я не могу не посочувствовать, потому что не представляю каково это – так долго воздерживаться. И даже несмотря на это, не хочу, чтобы у нее с этим педиатром что-то сложилось. Меня съедает ощущение неправильности происходящего и с какой стороны не посмотри, я не могу объяснить, почему так. Может, потому что Серафима достойна гораздо большего, чем этот скользкий тип. Недаром он мне сразу не понравился.

– Точно не хочешь с нами? – спрашивает Миша через час, готовясь уйти со старыми друзьями в клуб.

– Нет, иди уже, – демонстративно включаю телевизор.

– Ладно, не удивляйся, если я вернусь не один и не мешай нам, – подмигивает он, прежде чем выйти за дверь.

Но в ту ночь Миша так и не возвращается, а днем и вовсе присылает сообщение, что едет загород на пару дней и квартира в моем распоряжении. Не сказать, что я удивлен, потому что если мой брат решил затусить, то продлится это не день и даже не неделю. Каждый справляется с депрессией по-своему и честно говоря, метод Миши, выбирающего собрать шумную компанию вокруг себя, сейчас кажется мне привлекательнее, чем выбранное мной самим затворничество.

Вечером, приняв душ и переодевшись в джинсы и теплую толстовку, я еду к Фиме, но она долго не открывает дверь, игнорируя домофон и звонок телефона, так что я даже начинаю беспокоиться. Наконец, дверь открывается и запыхавшаяся подруга предстает передо мной в одном полотенце, обернутом вокруг ее миниатюрного тела, но так как оно довольно большое, то прикрывает ее почти до колен и вид далек от непристойного.

– Прости, Паш, я была в душе и не сразу услышала звонок, – выдыхает она, пропуская меня внутрь. – Взяла с собой радионяню, чтобы знать, если Ники проснется, но его даже домофон не разбудил, представляешь?

Она улыбается, а я сглатываю и отвожу взгляд, потому что он в какой-то момент завис на капельках воды, стекающих вниз по ее горлу до верха груди, которая даже под махровым полотенцем выглядит полной и округлой. Черт! Зачем я вообще туда смотрю? Хорошо, что она не заметила.

– Ты не против подождать, пока он проснется? – продолжает между тем Фима. – У меня еще полтора часа в запасе, чтобы собраться, он как раз должен проснуться. Покормлю его перед выходом, а потом можете ехать.

– А что, если мы останемся здесь, пока ты на свидании? – предлагаю я то, что уже обдумывал по дороге сюда. – Не придется потом среди ночи везти его обратно.

– Если ты не против потусоваться тут у меня, то я только за, – сразу же соглашается Фима. – Так и правда удобнее. В холодильнике есть еда, если проголодаешься, да и вообще, чувствуй себя как дома. Малыш спит у себя в детской, так что можешь пока посмотреть телевизор, а мне нужно смыть с себя гель, поэтому я обратно в душ.

– Давай.

Она уходит, а я невольно провожаю взглядом маленькие босые ступни, оставляющие после себя влажные следы на полу, и качаю головой, удивляясь тому, какие абсурдные мысли лезут в голову. Определенно, все дело в том, что Серафима так и осталась для меня загадкой, потому что я знаю, что спал с ней, но ни черта не помню об этом. Это своего рода вызов, никак иначе. А как еще объяснить тот факт, что ее ноги, вдруг, показались мне такими же сексуальными, как и капельки воды, скользящие по нежной женской коже под полотенце, скрывающее под собой налитую грудь, которая вечно скрыта от моих глаз пеленкой, когда она кормит нашего сына. Это просто природное любопытство и сама мужская сущность, способная в любой привлекательной женщине видеть потенциального сексуального партнера, даже если это так и останется на уровне случайно мелькнувшей мысли.

Интересно, а при педиатре Фима стала бы прикрываться, если бы пришлось кормить малыша? Почему-то, мысль о том, что он увидит то, что запрещено наблюдать мне, рождает в груди чувство протеста и ревности. И плевать, как абсурдно это звучит! Сын мой, так почему чужому мужику, будь он хоть трижды ее парнем, можно смотреть, как он ест, а мне, родному отцу, нельзя?!

***

Высушив волосы, я начинаю наносить макияж у себя в спальне, когда на телефон прилетает уведомление о новом сообщении. Оно от Данилы.

«Фима, извини меня, но на сегодня все отменяется. ЧП в семье, потом объясню».

Ну вот. Сердце колет разочарование. А я ведь так ждала этого вечера! Хотела покататься на байке, провести время с интересным мужчиной, который не застрял во френдзоне. Становится так обидно, что слезы на глаза наворачиваются. Ненавижу свои все еще играющие гормоны, которые делают меня такой восприимчивой, но я начинаю плакать, словно это не свидание отменилось, а меня бросили. И ведь главное, не из-за чего плакать, в жизни всякое случается, мало ли какие неприятности у Данилы и его семьи, но я не могу уже остановиться и начинаю всхлипывать. Такой меня и находит Паша, зашедший вместе с проснувшимся Никитой на руках.

– Ты что, плачешь? – напряженно замирает он у двери. – Что случилось?

– Ничего, – неловко начинаю вытирать слезы салфетками, одергивая шелковый халат, который надела после душа. – Опять гормоны шалят, ты же знаешь, какой я бываю.

– И все же? – не сдается Паша, подходя ближе. Наш сын лежит животом вниз на сгибе его руки и удивительно спокойно смотрит в одну точку.

– Ничего особенного, – вздыхаю я, рассматривая свои опухшие глаза и покрасневшее лицо в зеркале. – У Данилы форс-мажор, так что свидание пока отменяется. Просто, я так предвкушала этот вечер, понимаешь? С тех пор, как родился Никита, да даже еще до его рождения, я все время в режиме мамочки. А так хочется хоть на один вечер снова стать прежней Фимой, пойти на настоящее свидание, почувствовать себя просто молодой девушкой, которая…

Я осекаюсь, сбившись с мысли, потому что малыш на руках папы начинает резко плакать и включается инстинкт, требующий забрать и успокоить.

– Ох, давай его сюда, я покормлю, – протягиваю руки и Паша передает мне ребенка, но остается стоять над душой.

– Отвернись, что ли, – усмехаюсь я, стараясь скрыть смущение. – Я сейчас достану грудь.

Паша остается стоять на месте, не отводя взгляд, пока Никита все больше распаляется, требовательно суча крохотными ручками и крича во всю силу своих легких.

– Доставай, – на полном серьезе заявляет Паша. – Я хочу посмотреть, как ты его кормишь.

– Паш, тебе не кажется, что…

– Не заставляй его так надрываться, покорми уже, – перебивает он меня и раздраженно вздохнув, я немного отодвигаю лацкан халата и прикладываю сына к груди, не открывая слишком много кожи, насколько это возможно.

Я не стесняюсь кормить малыша при маме или Варе, но Паша – это Паша. И дело даже не в том, что он мужчина. Просто он мужчина, к которому я неравнодушна, и оголяясь перед ним я боюсь, что он прочтет мое волнение и поймет, как действует на меня, ведь прямо сейчас я даже глаза на него поднять боюсь, поэтому сижу, вперив взгляд строго в личико своего кушающего сыночка, который аж побагровел от возмущения, пока ему не дали желаемое.

– Раз уж все отменилось, то ты можешь идти домой, – говорю, все еще не глядя на него.

– Я тебе мешаю? – грубо спрашивает Паша.

Так нетипично для него, что я от удивления все же поднимаю взгляд, подмечая, что он уселся на край кровати и внимательно наблюдает за тем, как ест наш сын, словно ничего увлекательнее в жизни не видел.

– Нет, просто у тебя еще есть шанс спасти свой вечер, – говорю мягко, потому что мои предыдущие слова и правда прозвучали так, словно я его выгоняю, раз уж его услуги больше не требуются.

– Не знаю лучшего способа провести вечер, чем с вами двумя, – тоже смягчается Паша, но в глаза мне не смотрит, слишком занятый разглядыванием то ли моей груди, в чем я сомневаюсь, то ли головы сына. – Что скажешь, насчет доставки ужина и фильма?

– О, отлично. Чур фильм выбираю я!

– Тогда я выбираю, что мы будем есть, – усмехается хитрюга, зная, что я не могу этого допустить.

– Ладно, меняемся, – надуваю губы, потому что сегодня мне хочется отойти от здорового питания и наесться чего-нибудь жирного и вкусного, а Паша точно такое не предложит. – Только не выбирай жестокий фильм или ужасы, а то я не усну.

– Договорились.

Пришла пора поменять грудь, так что я быстро прикрываюсь, оторвав недовольного малыша и оперативно пристраивая его к левой стороне, и буквально чувствую, как краснею, потому что мысль о раздевании перед Пашей сюрреалистична. Да, он уже видел меня голой и не только видел, но это было так давно и с тех пор мы так естественно снова вошли в зону дружбы, что теперь та ночь представляется мне каким-то далеким сном или плодом воображения. А учитывая, что сам Паша ничего не помнит, может это и к лучшему. Чтобы подавить смущение, я беру телефон в свободную руку и захожу в приложение, забивая название ресторана и начиная листать меню. Предлагаю Паше варианты и когда все согласовано, делаю заказ. К тому времени и Ники, наконец, наедается и отлипает от любимой части своей мамочки, но поправляя халат и давая малышу срыгнуть, я не могу отмахнуться от мысли, что Паша до последнего с острым любопытством наблюдал, как наш сын ест, и такое внимание, к казалось бы невинному занятию, не дает мне покоя.

Глава 26

Еду мы приканчиваем за первые двадцать минут фильма, а потом молча смотрим, увлеченные детективным сюжетом с примесью триллера. Слава Богу, фильм Паша выбрал удачный, даже Ники спокойно лежит на груди своего папочки и не возмущается, так что вечер проходит почти идеально.

– Давай еще что-нибудь посмотрим, – предлагаю я, когда фильм заканчивается, потому что мне так хорошо в этот момент, что не хочется расставаться.

– Давай, – с легкостью соглашается Паша.

На часах всего девять вечера, так что даже наш сын еще не спит. На самом деле, он вот-вот снова потребует мою грудь, потому что с последнего кормления прошло два часа. Но на этот раз я, конечно, уйду в другую комнату.

Мы снова выбираем фильм, но уже в жанре приключений, и когда Никита начинает плакать, я беру его на руки и встаю.

– Он хочет есть, я пойду в детскую. Не смотри пока без меня, хорошо?

– Серафима, – глядя на меня, как на глупого ребенка, говорит Паша. – Корми его спокойно здесь, в чем проблема? Женщины на улицах даже во время прогулки спокойно кормят детей, а ты ведешь себя так, словно это что-то постыдное. Или ты меня, вдруг, начала стесняться?

Ну вот, теперь я чувствую себя глупо. Мне неловко под взглядом его внимательных карих глаз, которые словно ощупывают мое лицо в поисках ответа. Паша не воспринимает меня, как сексуальный объект, поэтому ему не понять моих чувств. Как и того, почему я избегаю его, когда раньше особой стеснительностью не отличалась. Мы ведь росли вместе, он сто раз видел меня и в откровенных нарядах во время тусовок, и в купальниках. Я не слишком много обнажаю, когда кормлю, не раздеваюсь, поэтому для него странно, что я хочу уединиться.

– Мне просто нужно поменять подгузник и уложить его, потому что он в это время всегда засыпает во время кормления, – покачивая хнычащего сына, оправдываюсь я, а потом быстро иду в детскую.

Да, Никита не всегда засыпает в это время, но Паша-то этого не знает, да и подгузник ему и правда нужно сменить. Сделав это в рекордное время, я быстро успокаиваю сына, приложив его к груди, а сама сажусь в кресло-качалку и играю с его крошечной ладошкой, которая за месяц успела стать уже пухленькой и аппетитной.

Какой же он все-таки красивый! Да, весь в своего сурового папочку, но все равно на удивление миловидный. С пушком темных волос, круглыми умненькими глазками и крохотным носиком. Да и губы не такие тонкие, как у Паши, а имеют припухлость, свойственную мне, так что все-таки не весь в папу, но и от меня кое-что есть.

– Ты мамин красавец, Ники, да? – воркую я над ним, целуя сладкие пальчики.

Сердце готово разорваться от той любви, которую я испытываю к этому ребенку, и я в который раз благодарю Бога за то, что послал мне его. Никогда не думала, что выберу родить от кого-то, кто не хочет создать со мной полноценную семью, но, когда поняла, что беременна, этот вопрос отпал сам собой, потому что я не решилась бы избавиться от своего ребенка. Мне просто повезло, что его отцом оказался Паша, а не такое ничтожество, как Леня.

– Он и правда засыпает, – выводит меня из оцепенения голос Паши и я испуганно вздрагиваю, слишком далеко уйдя в себя и не заметив, что он вошел в комнату.

Никита вздрагивает со мной и выпускает изо рта грудь, тут же издавая возмущенный писк, но я быстро прикладываю его обратно и он снова успокаивается, пока я сердито смотрю на Пашу.

– Ты напугал нас! И вообще, что с тобой сегодня? Ходишь за мной по пятам.

– Вас слишком долго не было, я решил проверить, – тихо и спокойно отвечает Паша. – Я тот же, что и всегда, Серафима. Это ты сегодня дерганная и раздраженная. Все еще переживаешь из-за сорвавшегося свидания?

Я чувствую, что краснею, потому что и думать забыла о Даниле рядом с Пашей, ведь мы так хорошо провели этот вечер.

– Наверное, – неубедительно соглашаюсь я. – Все, иди, пока он снова не оживился. Я надеюсь уложить его еще на три-четыре часа, перед ночным кормлением.

Паша молча уходит, бросив последний взгляд на вяло кушающего сына, который уже засыпает, так что у меня остается еще десять минут взять себя в руки, прежде чем я осторожно кладу малыша в кроватку и, взяв радионяню, возвращаюсь в гостиную.

– Хочешь чего-нибудь попить? – предлагает Паша, как только я сажусь на диван, оставив между нами приличное расстояние. – Я за водой.

– Принеси мне молочный коктейль из холодильника, пожалуйста, – прошу его.

В последнее время я подсела на эти коктейли с фруктовым вкусом, да и руки будет чем занять, потому что я снова слишком остро ощущаю его присутствие рядом и веду себя из-за этого глупо.

Паша уходит, а я выдыхаю и поджав под себя ноги, расправляю халат на бедрах, думая, что нужно было переодеться в пижаму. Или хотя бы надеть свой бюстгальтер для кормящих мамочек, потому что под тонким шелком грудь выглядит почти неприлично. И зачем я только предложила посмотреть еще один фильм? Без буфера в виде Никиты все это становится намного интимнее.

***

Восприятие Фимы, как сексуальной девушки, я перерос еще в подростковом возрасте. Да и тогда это были редкие и обрывочные мысли. Я никогда не позволял себе фантазий на ее счет, потому что знал – с ней возможны только серьезные отношения, а их я никогда не хотел. Да и кругом всегда были другие, такие же красивые, но куда более доступные варианты. Я уже и забыл об этом со временем, полностью переключившись в режим друга.

Сейчас же, глядя, как она спит, поджав под себя ноги и склонив голову на бок на спинке дивана, я не могу избавиться от искушения рассмотреть ее получше, потому что увидев Серафиму, кормящую нашего сына, я понял, что видимо в моей голове сидит тайный фетишист-извращенец, потому что эта картина завела меня так, что я даже испугался, как бы она не поняла все, только лишь взглянув на меня. Ее грудь прикрыта только тонким шелковым халатом, который немного распахнулся после того, как она уснула на середине фильма. Будь она кем-то другим, я бы не робел. Отодвинул бы ткань в сторону, чтобы полюбоваться ею, а потом разбудил бы ее, чтобы проверить, насколько она хороша на вкус. Но это Серафима, так что к черту глупые фантазии! Пора мне валить отсюда, пока я не забыл о трезвом мышлении.

Наклонившись, я подхватываю ее на руки, чтобы отнести в спальню, и задерживаю дыхание, когда ее сладкий запах снова окутывает меня облаком. Фима даже не шевелится, продолжая спать, так что я быстро отношу и кладу ее на кровать, прикрывая одеялом до самой шеи, а потом приношу ей радионяню и выключив телевизор, выхожу из квартиры, запирая ее запасным ключом, который она мне дала после рождения Никиты.

По-хорошему, мне бы, конечно, позвонить одной из старых подруг и пригласить к себе, но что-то не хочется. Вместо этого, я как привык, иду в спортзал, спускать пар другими физическими нагрузками.

***

Прошло почти три недели после несостоявшегося свидания с Данилой, а от него ни слуху, ни духу. Я не стала писать и звонить первой, так как это не в моем характере, и просто решила поменять педиатра и клинику. Если мужчина не заинтересован, то бегать за ним я не собираюсь, но и делать вид, что ничего не было, не буду.

В субботу Миша устраивает вечеринку на загородной базе отдыха, чтобы отпраздновать свой день рождения. Меня тоже пригласили и Паше удалось уговорить меня оставить маме Никиту на ночь. Я никогда не оставляла его дольше, чем на несколько часов, так что это далось мне с трудом, но как только мы с Пашей на его машине выезжаем за пределы города, я чувствую невероятный подъем и предвкушение от предстоящего веселья.

– Сколько еще ехать? – с нетерпением ребенка спрашиваю у него, любуясь проплывающими мимо деревьями.

Мы решили ехать вместе на его машине, чему я рада, потому что могу просто расслабиться и наслаждаться поездкой.

– Пару часов, – отвечает он, слегка улыбаясь.

Паша тоже в хорошем настроении с утра, даже не возражает против моего плейлиста, который мы слушаем с самого начала пути. Я рада этому, потому что вижу, как постепенно возвращается прежний Паша, ведь после расставания с Ксюшей он был мрачным и нелюдимым, за исключением моментов с нашим сыном. А еще, я искренне переживаю из-за того, что он может снова замкнуться в себе, потому что через неделю наступает дата, в которую они должны были пожениться.

Мы останавливаемся на заправке, чтобы купить кофе и перекус в дорогу. Пока Паша заправляет машину, я изучаю полки в магазине, размышляя, стоит ли брать ему шоколадный батончик, потому что если он его не съест, я точно не устою и прикончу его вкусняшку вместе со своей. А я ведь только вернулась к спорту после родов! Нужно лучше себя контролировать.

– Вам помочь? – раздается рядом мужской голос.

– Нет, спасибо, – вежливо улыбаюсь грузному мужчине лет сорока, который остановился рядом.

– А вы случайно не к Березовой Роще направляетесь? – спрашивает он.

– Нет, я даже не знаю, где это.

– База отдыха в десяти километрах отсюда, – зачем-то продолжает разговор мужчина. – Очень живописное место, правда дорогое, не все могут себе позволить. Я вот решил смотаться на выходные, отдохнуть от работы. Только боюсь, в одиночестве отдых получится довольно унылый.

Я, наконец, понимаю, к чему он ведет, и очень стараюсь не засмеяться. Это он так решил понтануться и приманить меня на материальные блага? Вот умора!

– Это сколько же стоит ночь там, если не все могут себе позволить? – спрашиваю, имитируя любопытство.

– За люкс я заплатил сто двадцать за две ночи, – гордо объявляет он, наблюдая за моей реакцией.

– Поздравляю, нам это и правда не по карману, – внезапно вмешивается Паша, обнимая меня за талию. – Удачного отдыха, дядя.

«Дядя» от возмущения покрывается красными пятнами, переводя взгляд с Паши на меня, а потом разворачивается и гордо уходит, пока я утыкаюсь лицом в грудь друга, чтобы скрыть свой смех.

– Меня никогда еще не клеили на деньги, вау! – не могу перестать смеяться.

– Этот извращенец пялился на твою задницу несколько минут, прежде чем набрался смелости подойти, – без юмора заявляет Паша, когда я отстраняюсь от него. – Зря ты сняла толстовку.

– Мне было жарко. И я не виновата, что некоторые не могут контролировать свои взгляды. Не будь таким шовинистом.

Я надела костюм, состоящий из облегающих леггинсов и топа в дорогу, а поверх набросила толстовку оверсайз, но так как в машине мне стало жарко, сняла верх.

– Ты закончила с покупками? – опуская эту тему, хмурится Паша.

– Нет, ждала тебя. Что ты хочешь? Я возьму себе вот этот батончик к кофе.

– Я не хочу есть, – заявляет он, тяня меня за руку к кофемашине.

Мы берем кофе и расплатившись, снова пускаемся в путь. Настроение Паши изменилось, но я стараюсь игнорировать этот факт, чтобы не портить его и себе. Не то, чтобы я не привыкла к угрюмости этого большого упрямца.

Глава 27

– Ну вот, Фима, теперь мы с тобой одного возраста, – игриво толкает меня плечом Миша, когда я поздравляю его с днем рождения. – Никто тебя не засмеет, если дашь мне шанс.

– Через пару месяцев снова будешь младше на год, – напоминаю я и мы синхронно начинаем смеяться, склонив друг к другу головы.

Это наша шутка, смысл которой никому не понятен, потому что дело было еще в школе. Миша пригласил меня на свидание на школьный бал, чтобы утереть нос друзьям придя со старшеклассницей, а я ему сказала, что не могу пойти с парнем младше себя, потому что меня засмеют. Об этом случае я даже Паше не говорила, так что теперь он смотрит на нас, явно не понимая, из-за чего мы с Мишей так развеселились.

– Прекрати или Оля сейчас вцепится в твои волосы, – приглушенно говорит он мне на ухо, щекоча кожу горячим дыханием и посылая мурашки по спине.

– Блин, кто же знал, что она окажется такой ревнивой мегерой! – стонет Миша, бросая взгляд на свою недовольную девушку. Ну, или временную партнершу, потому что Паша утверждает, что Миша сейчас не встречается, а просто проводит время с разными девушками и не хочет слышать ни о чем постоянном. – Я сто раз пожалел, что перезвонил ей!

– И все же, она здесь, – хмыкает Паша.

– Я ее не приглашал, она приехала с Полей и Сегой! – возмущается именинник. – Пойду, разъясню ей что к чему.

– Подожди, сначала скажи, где мы будем жить! – останавливает его Паша.

Миша снял дом на всю компанию, но многие приехали раньше нас, так что вероятнее всего мы с Пашей получим лишь то, что осталось.

– Спальня рядом с кухней на первом этаже единственная свободная, так что идите туда, – говорит Миша на ходу, уходя в сторону Оли.

Я ожидала, что вероятнее всего придется ночевать в компании с кем-то из девушек, но с Пашей? Блин, вот попадалово!

– Тебе как, нормально? – спрашивает Паша, подхватывая наши сумки.

– Конечно, – отвечаю я, потому что логических причин для отказа и поиска отдельного номера на этой базе нет. Мы с Пашей пару раз уже бывали в подобной ситуации в прошлом и без проблем ночевали вместе, но тогда это было другое время. До нашего секса, до моих чувств и до Никиты. Черт, ну почему сейчас все так неловко?!

– Так себе хоромы, – хмыкает Паша, когда мы находим спальню рядом с кухней.

Она довольно маленькая, вмещает в себя двуспальную кровать с тумбочками и большой шкаф. Отдельной ванной нет, придется пользоваться общей на первом этаже. Зато есть шикарный вид на лес, потому что стена перед кроватью вся стеклянная и деревья так близко, словно мы и правда находимся в самой чаще леса.

– Надеюсь, ночью тебе не будут мерещиться чудовища из леса, потому что жалюзи тут нет, – говорит Паша, ставя сумки у шкафа.

– Блин, Паш, я о таком даже не думала, вот зачем ты мне подаешь такие идеи! – стону я. – Теперь мне точно начнет мерещиться всякое.

– Просто помни, что чудовищ не бывает, а обычные животные не могут залезть к тебе в закрытое окно, – спокойно рассуждает он, словно забыл, какая я мнительная трусиха. – Пойдем на улицу, пока все без нас не съели. Я дико голодный.

Да, мы и правда припозднились, потому что ребята успели заказать еду на всех и ее уже начали приносить официанты, когда мы с Пашей заходили в дом. Снова оказавшись на улице, мы садимся на два свободных места. Паша рядом с Сегой с краю, а я между двух девушек, которых не знаю. Правда, мы быстро знакомимся, а разговор за столом общий, так как компания состоит всего из восьми человек. Еды здесь столько, что хватило бы и на следующий день, но мы сидим так больше трех часов, просто общаясь, и я чувствую невероятный подъем сил, даже несмотря на то, что не пью, в отличие от других. Даже Пашу его сумасшедший брат уговаривает сделать глоток из своего бокала, но к счастью, Паша благоразумно останавливается на этом небольшом глотке, так что мне не приходится волноваться о том, что он опьянеет.

Когда я захожу в дом, чтобы посетить уборную, то решаю осмотреться на первом этаже. Гостиная тут шикарная, с большим удобным диваном и камином с настоящими дровами. Тут тоже одна стена из стекла с видом на лес, я бы не отказалась почитать или просто помечтать в такой обстановке, нежась у камина в прохладный вечер, но без шумной компании ребят, которые веселятся в беседке на улице. Кроме кухни и нашей спальни есть еще кладовка и помещение с сауной и маленьким бассейном, что меня удивляет, ведь снаружи дом выглядит на таким уж большим.

Вернувшись обратно к компании, я вижу, что несколько человек отсутствуют, в том числе и именинник.

– А где остальные? – спрашиваю я у Паши, садясь на освободившееся место рядом с ним.

– Решили сходить в отель и посмотреть что там есть из развлечений, – говорит он, печатая что-то в телефоне.

Да, на этой базе кроме домиков есть еще таунхаусы побюджетнее и огромный отель, мимо которых мы проезжали, когда ехали к нашему более уединенному дому. Почему-то, мне даже в голову не пришло бы искать какие-то развлечения, когда мы и так хорошо сидели. Сейчас же, осталась только одна парочка, воркующая в уголочке, да Паша, зависший в своем телефоне.

– Я тогда пойду в дом, – говорю в пустоту, потому что меня никто не слушает, и беру себе креманку с ягодами в шоколаде, прежде чем разочарованно пойти обратно.

Лучше позвоню маме и узнаю, как там мой малыш. Она, конечно, отчитывается в сообщениях, но я хочу увидеть его по видеозвонку, прежде чем Ники ляжет спать.

Поговорив с мамой и поворковав над малышом, по которому безумно соскучилась, я иду принять душ и после него надеваю свою пижаму, состоящую из шорт и короткой футболки с открытым животом. Обычно я люблю спать в сорочках, но так как думала, что сегодня заночую с одной из девчонок, то взяла с собой комплект, прикрывающий все стратегические части тела. И слава Богу, учитывая, что Паша будет спать со мной в одной кровати!

Парочка, которая флиртовала в беседке, недавно переместилась в одну из спален наверху, а больше никто и не вернулся, так что я располагаюсь с удобством на диване перед камином, который по моей просьбе разжег парень из персонала базы, и наслаждаюсь книгой, которую читаю прямо в телефоне. Жаль, что Паша не захотел присоединиться ко мне, раз уж не пошел на поиски приключений со всеми, но мне и одной неплохо. Сама не замечаю, как меня медленно начинает клонить в сон и глаза сами собой закрываются.

***

Резко нахлынувший гул голосов и смеха заставляет меня проснуться и сесть в кровати, удивленно озираясь кругом. В комнате темнота, а прямо напротив я вижу стеклянную стену со страшным таинственным лесом, вырисовывающимся сквозь черноту, залившую помещение, потому что даже лунный свет сюда не проникает.

– Не пугайся, это наши вернулись, – раздается в темноте голос и я вскрикиваю от страха, прежде чем до мозга доходит смысл слов и он распознает в хозяине голоса Пашу.

– Черт, у меня чуть сердце не остановилось! – тяжело дышу, прижав руку к груди. – Это ты меня сюда принес?

В темноте я вижу только неясные, бесформенные очертания его тела под одеялом.

– У тебя входит в привычку засыпать на диване, – спокойно замечает Паша. – Сейчас только два ночи, я только лег. Давай, засыпай снова.

Я ложусь на спину, но мне все равно страшновато.

– Почему тут так темно, Паш? И стена эта жуткая!

– Возьми меня за руку, если боишься, – нашаривает он под одеялом мою ладонь.

– Я не ребенок! – возмущаюсь я, потому что эту привычку оставила еще в пятом классе, но все равно переплетаю свои пальцы с его, когда чувствую прикосновение теплой кожи к своей ладони.

И правда становится легче, да и то, что Паша никак не комментирует мое заявление помогает сохранить гордость и не отнекиваться от его прикосновения. Мы лежим в тишине, я снова закрываю глаза, надеясь уснуть, когда понимаю, что меня беспокоит не только страх, но и дискомфорт. Вот черт! Все из-за того, что пора сцеживаться. Никита ведь не ел с утра, моя грудь просто переполнена молоком. Ну вот что за невезение! Я думала, что моих попыток во время душа хватило, но видимо нет. Так не хочется снова туда идти!

Продолжаю лежать, надеясь, что смогу заснуть несмотря на небольшой дискомфорт и дотерплю до утра, но время идет, а сна ни в одном глазу, только беспокойство все больше нарастает.

– Неужели все еще боишься? – замечает мои шевеления Паша, а я думала он давно спит. Даже руку его отпустила, пока вертелась с боку на спину и обратно в поисках удобной позы.

– Нет, прости что мешаю спать. Мне надо в ванную, – встаю с кровати, решив, что больше ничего не поможет.

Однако, на этот раз душ снова не особо помогает или я делаю что-то неправильно, потому что моя грудь истерзана, а облегчения нет. Вытершись и надев пижаму, я иду обратно в спальню, потому что гостиную заняли Миша и Сега, которые даже не думают о сне, и тихо проскальзываю внутрь, чтобы не разбудить Пашу. Я даже о страхе забыла, так мне больно и неприятно. Становится жалко себя и я тихо плачу в подушку, обещая, что больше никогда не уеду никуда с ночевкой без Никиты, пока молока у меня не станет меньше, потому что все проблемы от повышенной лактации, или буду везде таскать с собой молокоотсос!

– Что случилось? – раздается обеспокоенный голос Паши за спиной. – Ты плачешь?

– Прости-и-и! – рыдаю уже в голос, ненавидя свои так и не пришедшие в норму гормоны. – Я просто не смогла сцедиться.

– Чего? – переспрашивает он, включая торшер.

Я закрываю глаза от резкого освещения и сажусь в кровати вслед за ним, вытирая слезы. Паша смотрит на меня недоумевающим взглядом, очаровательно растрепанный и сонный.

– У меня слишком много молока и я не могу самостоятельно сцедить его, – объясняю сквозь слезы. – Поэтому мне больно! Душ не помог, я пыталась руками под теплой водой, делала так, как советуют в интернете, и ничего!

Взгляд Паши тут же перемещается на мою неприкрытую лифчиком грудь под футболкой.

– То есть, ты просто сжимала ее?

– Ну да, массировала. Это не помогает.

– Может надо по-другому? – задумчиво говорит он. – Давай я попробую.

– Чего?! – таращу на него глаза. – Ты с ума сошел?

– Просто хочу тебе помочь, Серафима. Возьми полотенце, чтобы подстелить, и выключим свет, – словно в этом нет ничего странного, заявляет он.

– Нет! – все еще в шоке от такого предложения, открещиваюсь я. – Это ненормально, Паш. Категорически нет!

– Да ладно тебе, чего стесняться, если речь идет о физической боли? К тому же, если тебе станет легче, я этого скорее всего не запомню, потому что выпил пару бокалов.

– Ты еще и пьян?!

Ну, это по крайней мере объясняет, почему он так легко предложил наложить руки на мою грудь, нарушая всякие границы наших отношений. Только пьяный Паша способен так мыслить.

– Не так уж сильно. Не беспокойся, буйным не стану, – улыбается он. – Давай, бери полотенце.

Я разрываюсь между отчаянием и нежеланием снова вступать на шаткую дорожку любой физической близости с ним. Отчаяние, однако, побеждает, потому что чувствую я себя и правда ужасно, а он, может быть, и сможет мне помочь, учитывая, что хорошо знает физиологию человека и даже обучался массажу. Вдруг и правда сработает?

Взяв с прикроватной тумбочки отброшенное после душа полотенце, я ложусь обратно и когда Паша выключает свет, поднимаю футболку до шеи, расправляя под грудью махровую ткань.

– Ладно, давай, – говорю сквозь зубы, зажмурившись, как перед уколом у врача.

И тут же чувствую прикосновение его шершавых, мозолистых рук, которые на удивление нежно начинают поглаживать мою ноющую плоть. Наверное, я бы сочла этот момент очень пикантным, если бы мне не было так плохо. Но все, о чем я могу думать, так это об облегчении, которого не наступает. Паша пробует по-разному, молча, но настойчиво продолжает, меняя силу и давление своих рук, направление прикосновений, однако, кроме нескольких скудных капелек молока, ему не удается ничего выжать из своих попыток. А меня снова пробивает на слезы от разочарования.

– Все, хватит! Ничего не получится, я ведь тоже пыталась. Придется дотерпеть до утра, – мой голос срывается на последнем слове и я всхлипываю, а потом удивленно замираю, потому что вместо его рук, чувствую на своей груди прикосновение мягких, теплых губ.

Дыхание перехватывает и я едва набираю в грудь воздух, чтобы оттолкнуть его, но пока я справляюсь с шоком, новый метод Паши срабатывает и я просто замираю, прислушиваясь к своим ощущениям, потому что понимаю, что молоко, наконец, пошло.

Глава 28

Я отстраняюсь, как только чувствую, что молоко уже свободно течет, облегчая страдания Фимы, и облизываю губы, сдерживая искушение продолжить. Она быстро подхватывает полотенце и со стоном облегчения встает с кровати.

– Я продолжу в ванной, – пищит еле слышно, явно очень смущенная, и почти выбегает из комнаты, чудом не врезавшись во что-то в темноте.

Я падаю спиной на матрас и глухо рычу в кулак, потому что завелся нереально, хотя вообще не ожидал этого, потому что действительно изначально всего лишь пытался ей помочь. Даже солгал, что пьян, чтобы она не упиралась из-за своего смущения, ведь действительно ситуация не совсем обыденная. Кто бы мог подумать, что меня может триггернуть такое действие, учитывая, что никаких фетишей в моей системе раньше не наблюдалось. Тем более таких. Вот блин!

Не могу перестать снова и снова прокручивать в голове эти секунды, когда мои губы касались ее груди. Может все дело в том, что она отличается от обычной? По текстуре кожи, по упругости, совсем другие ощущения. Не лучше и не хуже, просто другие. Я в принципе неравнодушен к женской груди!

Начинаю смеяться от нелепости собственных оправданий. Раньше я всегда как цедил правду в лицо другому, так и сам принимал ее, какой бы она не была. Но потом я влюбился в Ксюшу и начал искать оправдания ее действиям, которые явно говорили о том, что она не такая, какой хочет казаться, а теперь вот продолжил в том же духе, ища оправдания своему внезапно проснувшемуся влечению к Серафиме, хотя уже не первый день осознаю, что дело дрянь. Я хочу ее. Чисто на физическом уровне хочу безумно, потому что какими бы красивыми не были другие девушки, они не влекут меня так, как моя подруга. Но я не могу просто удовлетворить свое желание, а оно быстро пройдет, когда я получу желаемое, именно с Фимой, потому что нам всю жизнь воспитывать нашего общего сына, а это точно станет проблемой, потому что Фима – девушка для серьезных отношений, а я не способен надолго удержать интерес к определенной девушке, если меня снова не накроют чувства, как с Ксюшей. А это вряд ли случится в ближайшее время.

Когда Фима возвращается из ванной я делаю вид, что сплю. Только позу сменить не успеваю, так что так и лежу на спине, чувствуя, что мне тоже не помешал бы душ, потому что как только она скользит рядом под одеяло, меня накрывает ее сладким запахом и во рту образуется слюна, как у изголодавшегося пса. Того и гляди, сейчас по щеке потечет. Вот почему она не может хотя бы выглядеть, как большинство недавно родивших женщин – отекшей и с десятком лишних килограммов?! Хотя, не факт, что даже в этом случае меня не привлек бы один только запах, его же можно по бутылкам разливать и продавать, как мощнейший афродизиак. Чертовщина какая-то!

На этот раз Серафима засыпает довольно быстро, даже ржущие, как кони, Миша с Сегой расходятся по своим комнатам, но даже в полной тишине и темноте я не могу сомкнуть глаз из-за мыслей, которые не хотят покидать мою голову. В какой-то момент спящая девушка закидывает на меня ногу, устраиваясь поудобнее, и моя рука сама тянется, накрывая ладонью гладкое бедро. На Фиме короткие шортики, так что почти до самой ягодицы в моем распоряжении ее нежная, обнаженная кожа, по которой я прохожусь рукой вверх-вниз, находясь на грани того, чтобы пойти дальше и запустить пальцы под скрывающую самое сладкое ткань. Никогда не думал, что дойду до того, чтобы лапать во сне девушку, которая мне даже не принадлежит, но это единственная близость, которая мне светит с Фимой, так что я эгоистично наслаждаюсь, пока могу. Так и засыпаю, с лапой, накрывающей ее упругую задницу поверх пижамы.

***

– Паш? Паша, проснись! – просыпаюсь от возмущенного голоса Фимы, которая трясет меня за плечо. – Ну давай, нам пора ехать!

Разлепляю тяжелые веки и смотрю на нее снизу вверх, потому что она стоит надо мной, все еще в пижаме, но уже умытая и расчесанная.

– Сколько сейчас?

– Шесть тридцать. Давай уже собираться, я хочу добраться до обеда и забрать Никиту у мамы.

– Ладно, – с ворчанием встаю с кровати.

Мы не договаривались так рано уезжать, но Фима впервые ночевала без малыша и уже вчера была вся на взводе, так что я не возражаю. Я и сам соскучился по малому. Быстро умывшись, пью растворимый кофе на небольшой кухне, а потом мы быстро собираем те немногие вещи, что привезли с собой, и отправляемся в дорогу, оставив Мише сообщение на телефон о своем отъезде. Естественно, все, кто в доме, все еще спят и вряд ли выедут с утра.

– Я такая голодная, останови у ближайшей заправки, – говорит Фима через полчаса в дороге.

Мы оба ведем себя так, словно вчера ночью ничего необычного не произошло, хотя я часто ловлю на себе ее неуверенные взгляды. Фима явно размышляет, помню ли я, раз был «пьян», но не решается спросить, а я делаю вид, что не помню, потому что знаю – стоит мне сделать шаг и она ответит. Не раз ловил на себе ее изучающие взгляды в последнее время и понимаю, что влечение взаимное, но мы не можем позволить себе поддаться мимолетной слабости и рисковать испортить многолетнюю дружбу. Я еще помню, как все было сложно в первое время после нашего прошлого секса. Тогда мне казалось, что все, конец, но Серафима постепенно снова расслабилась рядом со мной и отпустила эту ситуацию. Второй раз вряд ли так сработает.

***

– Я тут познакомилась кое с кем, – загадочно объявляет Варя, пока мы сидим у нее несколькими днями позже. – И думаю, он мне начинает по-настоящему нравиться.

– Да ты что! – подскакиваю на кресле. – Мне нужны подробности!

Я так взволнована, что даже лежащий на сгибе моей руки Ники начинает беспокойно возиться, но я быстро его успокаиваю. Варя очень давно ни с кем не хотела встречаться, потому что пережила тяжелый разрыв, а с момента возвращения в Москву твердила, что слишком занята работой, а теперь такая новость.

– Да ничего особенного, – отмахивается она. – Познакомились в кофейне несколько дней назад, ну, знаешь, в той, куда я забегаю перед работой. Он туда ходит в одно время со мной и мы начали сталкиваться почти каждый день. Вот и познакомились. Он предложил поужинать вместе после работы, я согласилась, и вчера, можно сказать, у нас было первое свидание.

Я пищу от восторга.

– А какой он, Варь? Сколько ему лет? Кем он работает? – закидываю ее вопросами.

– Красивый, – мечтательно улыбается подруга. – Высокий брюнет. Мне даже в голову не пришло спросить, сколько ему лет, представляешь? Мы болтали часами, с ним так легко, что я даже не заметила, как пролетело время. Но думаю, ему вряд ли больше тридцати, он молодой. А работает… Он сказал, что с недавних пор управляет семейным бизнесом. Мы пока не слишком делились личной информацией, как-то не до того было.

– Ты только посмотри на себя! – улыбаюсь ее одухотворенному лицу. – Я сто лет не видела, чтобы ты так улыбалась. Похоже, он действительно тебе нравится. Я буду свидетелем на вашей свадьбе!

– Фима! – смеется Варя. – Какая свадьба, мы только познакомились и вполне возможно, что он меня еще разочарует.

– А может нет, – не соглашаюсь я. – Вот всегда ты предполагаешь худшие сценарии!

– А ты всегда спешишь довериться, даже не узнав человека, – парирует она.

Я не спорю. Раньше так и было, но сейчас я осторожнее. Однако, и то, что сама Варя совершенно перестала доверять людям мне не нравится.

Мы сидим так пару часов, а когда просыпается Никита, Варя затискивает и зацеловывает его до возмущенного рева. Уйдя от подруги, я не еду сразу домой, а решаю заскочить в экомаркет по дороге, чтобы купить немного фруктов. Никита ведет себя спокойно, так что я не спеша выбираю ягоды и фрукты, когда чувствую чужое прикосновение к своему плечу.

– Привет, – улыбается мне Данила, которого я не видела и не слышала три недели.

– Привет, – отвечаю довольно холодно, потому что не собираюсь покупаться на его обаяние.

Мы стоим, как два истукана, молча уставившись друг на друга, и напряженная тишина затягивается, заставляя меня начать нервничать.

– Не знаю даже, что сказать, – начинает неловко посмеиваться он, запуская руку в волосы.

– Тогда не нужно было подходить, – не собираюсь облегчать ему задачу.

– Заслужил, признаю. Просто хотел извиниться, что забыл о тебе. У меня дед попал в реанимацию, потом умер, было как-то не до всего.

Не похоже, что Данила лжет, потому что на его лицо резко падает тень боли, которую он пытается замаскировать за улыбкой, но как бы я не сочувствовала ему, он мог хотя бы написать мне сообщение.

– Соболезную, – говорю мягче.

– Спасибо. В общем, извини за игнор, нехорошо вышло.

– Ладно. Думаю, это не так страшно, учитывая, что у нас было всего одно свидание. Никаких обид. Но я сменила педиатра, и думаю, ты согласишься, что это будет не так неловко, если мы случайно где-нибудь столкнемся.

– Понял, – разглядывая меня так, словно я только что не обозначила невозможность каких-либо отношений между нами, говорит он. – Жаль, что так получилось.

– Ага. Ну, я продолжу покупки, если не возражаешь.

– Ладно. Пока, Фима, – отступает Данила.

– Пока, – отворачиваюсь обратно к прилавку, не понимая, почему меня не слишком волнует то, что ничего не вышло с таким интересным мужчиной.

Глава 29

Я избегаю Фиму после нашего возвращения в город, но так как у нас общий сын и я не могу не видеться с ним, избегание это длится лишь три дня. В четверг после работы я заезжаю к ним домой, несмотря на дикую усталость, потому что очень соскучился.

– Привет, – встречает меня Фима, одетая лишь в топ с открытым животом и короткие шорты.

В этом ее домашнем костюме нет ничего необычного, но с тех пор, как я стал видеть в ней не только подругу детства, мне достаточно и этого, чтобы разгулялась фантазия. У нее слишком аппетитные бедра, чтобы я не задержал на них взгляд в этих чертовых шортах.

– Привет, – быстро прохожу мимо нее в квартиру. – Где Никита?

– В люльке, – идет она за мной в гостиную. – Сегодня он на редкость хорошо себя ведет.

Да, эта электронная люлька-качалка просто находка. Наш привыкший к рукам сын иногда дает родителям отдых, если поместить его в эту штуку. Я тоже такую купил и она стоит у нас с Мишей в гостиной.

– Привет, малой, – подходя к сыну, целую его в макушку. Он тут же радостно дрыгает ножками и не удержавшись, я беру его на руки, прижимая к груди. – Что это на нем?

Я с любопытством рассматриваю слип, на передней части которого красуется фотоколлаж из совместных фото малыша с Варей. Ничего не скажешь, оригинально.

– Подарок от крестной, – улыбается Фима, садясь на кресло и поджимая ноги, из-за чего ее шорты задираются до самой задницы.

Я тут же теряю нить разговора, уставившись на маленький кусочек черного кружева, выглядывающий из-за шелковистой ткани свободных шорт. Я видел ее в купальнике, казалось бы, этот крошечный намек на женские трусики не должен меня так взбудоражить, но я слишком взвинчен в последнее время.

– Можешь принести что-нибудь попить? – прошу охрипшим голосом, переводя взгляд на сына. – В горле пересохло.

– Конечно, – уходит она, позволяя мне выдохнуть с облегчением.

Дальнейшее наше общение проходит для меня, словно пытка. Я виню в этом ту поездку. Мы пересекли черту и теперь мне сложно вернуться к тому, что было. Я не могу перестать представлять, каково было бы раздеть ее при свете. Я все еще помню вкус ее кожи и запах Серафимы не стал менее аппетитным с того раза, ударяя по мне каждый раз, когда она приближается ближе, чем на метр.

– В субботу мы все вместе идем в клуб, – заявляет в какой-то момент Фима. – Даже Варя согласилась прийти, и Миша будет с Сегой. Я так взволнована! С рождением Ники я словно перевернула ту страницу своей жизни, когда была молодой и беззаботной. Не то, чтобы я сильно скучаю по сумасшедшим ночам с друзьями, это все же надоедает со временем, но иногда ностальгия берет. Твоя мама дико обиделась, что я оставила Никиту с ночевкой у мамы, и затребовала свою очередь, но я пока не готова снова к такому опыту, так что они с твоим отцом побудут с ним здесь до полуночи, а потом переночуют в городской квартире. Мы уже обо всем договорились.

Я скептически хмыкаю, но ничего не говорю. Не хочу расстраивать людей, которые заботятся обо мне, отказом, потому что прекрасно понимаю, к чему это все затеяно. В воскресенье мы с Ксюшей должны были пожениться. Скорее всего, после того, как брат и друзья будут отвлекать меня в субботу, в воскресенье мама заявится с утра, чтобы «проведать» своих мальчиков и целый день будет готовить, заставляя нас с Мишей помогать. Все, лишь бы я не думал о своей несостоявшейся свадьбе в эти выходные. Не то, чтобы я в этом нуждаюсь, но раз они так напряглись, то зачем их разочаровывать?

– Клуб так клуб, – соглашаюсь, кладя уже крепко уснувшего на моих руках сына обратно в люльку. – Мне пора, я дико устал сегодня.

– Ладно, – встает Фима, чтобы проводить меня.

В коридоре, обувшись, я махаю ей рукой на прощание, чтобы она не вздумала целовать меня в щеку по привычке, и быстро выхожу за дверь. Может, этот поход в клуб станет шансом найти кого-нибудь, кто не прочь просто хорошо провести время, и привести, наконец, свою голову в порядок.

***

– Мне нужно купить такое же платье, – заявляет Варя, когда я снимаю неоновый бомбер оверсайз, рассматривая меня с ног до головы. – Оно шикарно, Фима!

– Спасибо, – кокетливо кручусь я. – Я пришлю тебе ссылку.

Это то, что мне нравится в нашей дружбе – отсутствие обычного для женщин духа соперничества. Мы с Варей никогда не против купить одинаковую вещь, если она нам сильно понравилась. А мое сегодняшнее платье и правда просто восхитительно. Оно короткое и расклешенное, из красиво облегающей тело черной шелковистой ткани, с довольно низким вырезом на груди, который поддерживается только очень тонкими бретельками-ниточками на плечах. Я подобрала к нему высокие ботинки на толстой подошве и бомбер унисекс, так как на улице поздняя осень и холод кусает за все места, но ради одного вечера можно и потерпеть. Зато я чувствую себя очень красивой и уверенной в себе.

– Спасибо, роднуль! Подожди секундочку, мне только губы накрасить и все, – говорит Варя, уносясь в свою спальню.

Мы договорились, что я заеду за ней и мы вместе поедем в клуб, а вот уехать она планирует уже со своим новым парнем, с которым решила сегодня провести первую ночь вместе. Мне уже не терпится с ним познакомиться, потому что, судя по эмоциям обычно серьезной Вари, она в него уже почти влюбилась.

Она быстро заканчивает со сборами и мы выезжаем, уже на месте понимая, что все уже собрались и мы последние. Не хватает только ее парня, который написал, что задержится на полчаса.

– Он вроде не выглядит несчастным, – говорит мне Варя, указывая на улыбающегося Пашу. – Может, забыл про знаменательную дату?

– Спрашивать не будем, – шутливо шикаю на нее я.

Когда мы подходим к столику в вип-зоне, который занимают наши друзья, Паша начинает еще шире улыбаться, а потом бросает на меня оценивающий взгляд, задержавшись на груди подольше, отчего я покрываюсь мурашками, наверное, с головы до ног. Все тут же принимаются здороваться и обниматься, и в итоге я каким-то образом оказываюсь зажата за столиком между Пашей и женой Сеги Полиной. Варя же вынуждена сесть рядом с Мишей с краю, и увидев, как презрительно скривился ее рот от чего-то, что он сказал ей на ухо, я едва сдерживаю желание встать и поменяться с ней местами. Потому что не хочу, чтобы Миша флиртовал с ней и испортил настроение. Я знаю свою подругу, она не любит навязчивых парней, а Миша как раз тот тип, который слово «нет» считает неким вызовом.

– Ты чего такая напряженная? – опаляет мое ухо горячее дыхание Паши, когда он наклоняется ко мне. Я немного отодвигаюсь поближе к Поле и качаю головой.

– Ничего, я в порядке. Если не считать того, что придется весь вечер пить безалкогольные коктейли.

– В этом ты не одинока, – усмехается Паша, показательно поднимая свой стакан с минералкой.

– Раз этот вид веселья нам недоступен, ты ведь потанцуешь со мной сегодня? – спрашиваю, надув губы, потому что кокетливая Фима вышла на сцену.

Паша смотрит на них дольше обычного, снова заставляя меня подумать, уж не оценивает ли он меня взаправду или у меня просто воображение разыгралось.

– Я не люблю танцы, – напоминает мне друг.

– Это значит нет? Фу, бука! Поль, ты одолжишь мне сегодня Сегу для парочки танцев?

– У-у-у, нет! На это я не подпишусь, – смеется Серега, обнимая жену за плечи. – Мои виды танцев тебе точно не понравятся, Фима.

– Он прав, лучше не рисковать, – поддерживает его Поля. – Могу предложить себя на замену. Эти парни все равно ни на что не способны на танцполе.

– Эй, не говори за всех, я хорош во всем! – бросается в нее чем-то вроде визитки Миша. – Мы с Варей сегодня покажем мастер-класс.

– Мастер-класс Варя покажет только со своим парнем, – парирует моя подруга.

– Меня не пугают сложности, – нахально подмигивает ей Миша, забрасывая руку на ее обнаженные плечи.

Варя вздрагивает и резко отодвигается, вставая на ноги.

– Фим, пойдем возьмем что-нибудь выпить?

– Тут же официантка, зачем самим ходить? – пытается остановить нас Миша, но я быстро встаю, чтобы прийти на помощь подруге, и мы молча идем в сторону бара.

В помещении довольно шумно, так что говорить мы вынуждены громче обычного.

– Варь, ты чего так остро реагируешь? Это же Миша.

– Я просто нервничаю из-за Дэна, а Миша меня раздражает, – отмахивается она, уставившись в меню. – М-м-м, что ты хочешь?

Я с трудом выбираю себе напиток и после того, как заказ сделан, мы ждем своей очереди и после идем обратно с бокалами в руках. Я специально говорю Паше подвинуться, чтобы Варя смогла сесть рядом со мной, так что оказываюсь теперь зажата между двумя своими лучшими друзьями. Мы болтаем все вместе, пока на телефон Вари не приходит сообщение и она не уходит, чтобы встретить своего парня. Я с нетерпением жду возможности познакомиться с Дэном, но проходит десять минут, а они все не появляются. Полагаю, эта парочка решила немного побыть только вдвоем, так что я тащу слабо упирающегося Пашу с собой потанцевать, так как начинает играть один из моих любимых треков.

– Под эту песню невозможно танцевать, – жалуется Паша, рассматривая не очень эстетично двигающиеся парочки.

Надо признать, он в чем-то прав. Трек вроде не быстрый, но и не медленный. Просто непонятный микс с запоминающимся припевом, которому я беззастенчиво подпеваю вслух, беря Пашу за руки и выписывая волны всем телом, при этом смеясь, словно под кайфом. Мое настроение сегодня на высоте, я чувствую себя очень счастливой, поэтому мне плевать, что видят другие, глядя на мое поведение, ведь главное, что в этом моменте мне очень хорошо.

– Ты сумасшедшая! – смеется Пашка, подхватывая мое настроение.

Его сильные руки смыкаются вокруг моей талии и он кружит меня, приподняв, как пушинку, отчего я восторженно смеюсь, обняв его за шею. Мы танцуем, как вздумается, веселясь от души и не беспокоясь о том, чтобы попадать в такт, и даже когда песня сменяется следующей, продолжаем, словно и не замечая этого. Границы дружбы в этот вечер словно стерлись, потому что я безбожно флиртую с Пашей и он отвечает тем же, позволяя своим рукам будто бы случайно скользить там, где им не место. Прикасаясь ко мне там, где короткий подол платья заканчивается обнаженной кожей моего бедра, или скользя пальцами вокруг моей шеи в собственническом жесте, который я запомнила еще с той нашей ночи и который заставляет меня дрожать в предвкушении его ласкающего рта, но Паша лишь пару раз касается моего уха и щеки губами, все-таки не переходя эту последнюю черту.

– Ребят, ну вы даете! – разбивает мою счастливую иллюзию громкий крик Полины и словно очнувшись от сна, я вздрагиваю и отстраняюсь от Паши, с беспокойством отмечая, с каким любопытством уставились на нас она и ее муж. – Вот это жарища!

– Действительно жарко, – делает вид, что не понял вложенного в это выражение смысла, Паша. – Пойду за водой. Серафима, ты со мной?

– Да, – как утопающий хватаюсь за его протянутую руку. – Я устала, надо бы отдохнуть.

– Потанцуй со мной хотя бы! – просит Поля с жалобной моськой.

– Дай мне десять минут передохнуть и обязательно потанцуем вместе, – уверяю ее, оглядываясь назад, потому что Паша уже ведет меня за собой туда, где располагается наш столик, за которым сейчас никого не осталось.

Глава 30

– Ух, как хочется пить! – обмахиваясь рукой, улыбается Фима, плюхаясь на диван, и приземлившись рядом с ней, я на грани терпения жду, пока она нальет в стакан воду из бутылки и выпьет ее, прежде чем наброситься на ее влажные пухлые губы, которыми она дразнила меня весь вечер, прикусывая их и облизывая так, словно специально хотела привлечь к ним внимание.

Как бы то ни было, ей это удалось. Ее сладкий вкус бьет как электрический разряд по всем рецепторам сразу и мой ошеломленный стон поглощает не менее удивленное хныканье Серафимы, прежде чем я обхватываю руками ее тонкую фигурку и практически затаскиваю ее на себя, целуя глубоко и грубо, как требует адреналин, гуляющий в крови. Мы не останавливаемся ни на секунду, чтобы передохнуть, потому что я просто не могу оторваться от нее, поглощая с безумным голодом минута за минутой, и только когда моя рука оказывается под подолом ее короткого платья, накрывая маленький клочок кружева, она испуганно дергается, отрывая свои губы от моих и в панике оглядываясь кругом. Когда ее испуганные глаза встречаются взглядом с моими, а рот округляется в шоке, я понимаю, что поступил как последний кретин, набросившись на нее прилюдно. Нам нужно уединение.

– Пойдем, – встав и поправив ставшие тесными штаны, протягиваю ей руку.

Как только ее маленькие дрожащие пальчики нерешительно ложатся на мои, я сжимаю ее ладонь и без всяких сомнений и раздумий направляюсь на цокольный этаж. Стоит только протянуть пару купюр одной из официанток, как нам указывают на свободную кабинку, оказавшись в которой я снова набрасываюсь на Фиму, подхватывая ее под бедра и целуя в сладко пахнущую шею, которая благодаря этому крохотному платью полностью открыта для взглядов и прикосновений. Сообразительная малышка сразу же обхватывает меня ногами за талию и томно стонет, дергая за волосы, что лишь больше подзадоривает меня, потому что я тоже не настроен на нежности. Вскрик Серафимы, когда я кусаю ее за шею, полон восторга, и я нахожу ее абсолютно готовой, пробравшись-таки под будоражущее воображение кружево, прячущееся под платьем, и просто разрывая его к черту, чтобы добраться до желаемого. Мне не нужно спрашивать разрешение, прежде чем сделать то, чего мы оба хотим. Реакция ее тела говорит сама за себя, и когда приспустив штаны, я врезаюсь в нее, ее стон тонет у меня во рту, потому что я не могу перестать целовать ее и хочу поглотить каждый звук удовольствия, который она издаст, ведь до этой ночи я и не подозревал, каким чувственным может быть голос моей подруги во время секса, и что он способен сотворить с мужчиной.

Ошеломленный ее запахом, вкусом и мягким, нежным телом, обволакивающим меня, я ни о чем не думаю, отдаваясь погоне за финишем, но на задворках сознания бьется тревога. А когда мысль, наконец, формируется в моей голове, Серафима с жалобным стоном сжимает меня, отдаваясь удовольствию и я испытываю огромное искушение проигнорировать здравый смысл, но все же нахожу в себе силу воли прервать все на полпути и положить ее на кресло с болезненным проклятьем. Тело требует своего, но мозг подкидывает картинки, в которых наша близость снова заканчивается беременностью, и я отхожу от слишком соблазнительной в своем удовольствии девушки подальше, беря дело в свои руки. Несколько грубых движений на автомате, вид быстро вздымающейся женской груди, грозящей вот-вот выпрыгнуть из платья, и я получаю свой финиш, гораздо более приглушенный, чем если бы мы пришли к этому вместе, а потом прислоняюсь к стене, стараясь не упасть, как не держащийся на ногах пьяница.

– Почему ты… – повисает в воздухе не заданный вопрос, когда Фима приходит в себя достаточно, чтобы одернуть платье и сесть прямо, глядя на меня со смущением и старательно отводя глаза от все еще расстегнутой ширинки.

– Забыл про защиту, – морщусь я, подходя к столику и беря салфетки, чтобы убрать беспорядок.

Фима испуганно ахает и смотрит на меня большими глазами.

– Я тоже. Это так глупо!

– Ну, на этот раз пронесло, – застегиваю штаны, подмигивая ей, потому что настроение у меня отличное, а голову уже не наводняют сомнения, по типу того, что все это – большая ошибка и глупость.

Я уже прошел все эти стадии, но все равно не смог устоять. О чем не жалею, потому что мне, блин, понравилась каждая секунда! Это далеко не на один раз, потому что я не успокоюсь, пока не исследую все грани Серафимы до последней. Просто нужно быть ответственнее и не забывать впредь о контрацепции.

– На этот раз? – прикусывает она губу, явно ожидая от меня инициативы и пояснений, что будет дальше.

Я наклоняюсь, чтобы прикусить ее шею за то, что снова дразнит меня этими губами, и поднимаю ее на ноги, без стеснения, присущего ей самой, прижимая Фиму к своему телу.

– Я хочу еще, – шепчу ей на ухо, поглаживая упругую ягодицу. – Это было слишком быстро. Продолжим дома?

– Паш! – с каким-то отчаянием стонет она, утыкаясь лбом в мою грудь, но не отстраняется, а это хороший знак. – Нам нужно вернуться. Потом все обговорим, но если сегодня нас никто не видел, то давай будем держать все при себе, ладно?

– А это никого, кроме нас, и не касается, – соглашаюсь я.

***

Я иду в дамскую комнату, чтобы немного остыть и привести себя в порядок, но глядя на себя в зеркало, видя потекшую тушь и растрепанные волосы, воспаленные губы, которые терзал Паша, и свой пьяный взгляд, понимаю, что любой догадается, почему мы, вдруг, исчезли. Варя так уж точно, ведь она знает меня лучше всех.

Наскоро поправив макияж и волосы, я проверяю телефон и вижу сообщения от подруги.

«Куда ты пропала? Мы ждем уже двадцать минут, Дэн нашел общий язык с Сегой, а Миша, идиот, специально провоцирует меня, зная, как меня злят его тупые подкаты».

«Черт, Фим, если ты не появишься сейчас, то упустишь шанс познакомиться с Дэном!»

«Ладно, нам уже пора, значит, в другой раз. Я решила сегодня остаться на ночь у Дэна. И никаких тебе подробностей, кидальщица!»

Черт, неужели нас с Пашей не было так долго?! Вот блин! Быстро пишу ей ответ, прежде чем снова вернуться в зал.

«Прости меня, Варюш, кое-что случилось! Я тебе завтра расскажу, сейчас поеду домой с Пашей, его родители ждут».

Я уже достаточно остыла, чтобы понять – нам с Пашей нужно серьезно поговорить, а не снова заниматься глупостями. Я знаю, что у него нет ко мне чувств. Это просто секс. Но он невозможен между людьми, которым всю жизнь воспитывать общего сына. Я не могу так легко к этому относиться, как бы не хотела. Потому что с моей стороны чувства есть и когда все закончится, будет такая сильная обида, что вряд ли я смогу его простить.

– Фима! – останавливает меня оклик в конце коридора.

Я оборачиваюсь и вижу Пашу с моим бомбером в руках. Его куртка тоже при нем, а взгляд, пробегающий по моим голым ногам, такой горячий, что я почти плавлюсь.

– Я со всеми попрощался, поедем сразу домой, – говорит он, подходя ко мне.

Его пальцы задерживаются на моей ключице, пока он помогает мне надеть бомбер, а потом я чувствую прикосновение его губ к своему уху, что вырывает из меня резкий вздох.

– Они ничего не сказали? – быстро отстраняясь от него, спрашиваю я.

– Нет, им не до чего нет дела в такой кондиции, – усмехается он, беря меня под руку и направляя к выходу.

На парковке я указываю ему на свою машину, потому что он все еще держит меня за руку и целенаправленно ведет к своей.

– Подожди, Паш, я за рулем сегодня, встретимся уже дома.

Он этому явно не рад, но отпускает меня.

– Ладно. Веди осторожно и не забивай голову ненужными мыслями.

Я ничего на это не отвечаю, недовольная тем, что он так легко меня читает. Не мог Паша не заметить моего напряжения, но может это и хорошо. Как только его родители уедут к себе, мы с ним все решим, не откладывая до завтра.

Я репетирую, что ему сказать, весь путь домой. Он приезжает раньше и ждет меня, чтобы вместе подняться наверх. Мы молчим в лифте, а как только оказываемся в квартире, нас встречает его мама.

– Ну что, молодежь, отдохнули? – улыбается она. – А деда Женя уснул вместе с внуком на диване, представляете? Стареет.

– Хорошо, что он тебя не слышит, – улыбается Паша, целуя мать в щеку.

Мы разуваемся и проходим в гостиную, где перед телевизором уснул дядя Жека. Никиты здесь нет, так что, думаю, тетя Лиля унесла его в детскую.

– Просыпайся, спящий красавец, – целуя мужа в губы, смеется тетя Лиля и он резко дергается, садясь.

– Лиля! Почему ты позволила мне уснуть? Я же теперь до утра мучиться буду!

– А я тебе не нянька, – хмыкает мама Паши. – Хотя я несколько раз тебе напомнила, чтобы ты не засыпал. Кто виноват, что тебя даже на полчаса нельзя оставить одного? Как ребенок малый!

– Лиля, не при детях! – возмущенно шипит он на нее, заметив нас с Пашей. – Ты бросаешь тень на мою репутацию.

Я изо всех сил сдерживаю улыбку, потому что наш мачо-мэн дядя Жека с возрастом ничуть не меняется. Мама говорит, что он всегда таким был, они ведь знакомы с подросткового возраста, и даже с годами ничуть не изменился. Из троих его сыновей, Миша больше всего похож на него, но даже в нем больше серьезности, чем в отце.

– А куда подевался Никита? – начинает он панически оглядываться.

– Он у себя в кроватке, а тебе явно пора в твою собственную. Идем, я сегодня побуду за рулем, – тянет его за руку тетя Лиля. – Паша, ты с нами выйдешь или задержишься?

– Задержусь, – говорит Паша.

Мы оба обнимаем его родителей, и, после долгих прощаний и восторгов относительно малыша, они уходят, а мы с Пашей остаемся одни.

– Давай проверим малого, – говорит он, направляясь в сторону детской.

Я иду за ним, потому что за несколько часов безумно соскучилась по сыночку, который спокойно спит себе, раскинув ручки в стороны и приоткрыв маленький ротик. Так бы и съела! Мы с Пашей стоим пару минут в молчании, просто любуясь им, а потом он берет меня за руку и выводит из комнаты, тихо прикрывая за нами дверь. Однако, не успевает она закрыться, как я тут же оказываюсь прижата спиной к противоположной стене, а губы Паши жадно накрывают мои в еще одном безумном поцелуе, которых сегодня было больше, чем может выдержать мое бедное сердечко.

– Паша, нет! – каким-то чудом нахожу в себе силы оттолкнуть его на несколько сантиметров, упершись ладонями в широкую грудь.

Его сердце под моими руками бешено колотится в такт моему, а на лице ясно написано разочарование, но он не пытается настаивать, отходя на шаг, пока мои ладони не разъединяются с его грудью, повисая как плети, вдоль тела, которое умоляет выкинуть к черту здравый смысл и просто отдаться удовольствию.

Глава 31

– Давай поговорим, – просит Фима, умоляя меня взглядом.

Она выглядит такой встревоженной, что я нехотя сдаюсь.

– Ладно, поговорим, – соглашаюсь угрюмо, следуя за ней в гостиную.

Серафима нарочно выбирает кресло, чтобы я не сел рядом с ней, и поджимает под себя ноги, отчего ее короткое платье задирается, что заставляет ее отчаянно покраснеть и накинуть на себя одеяльце нашего сына. Ну как маленькая, ей Богу!

– Паш, я не думаю, что будет правильным в нашей ситуации заниматься сексом! – на одном дыхании выпаливает она. – Это все намного осложнит.

– Еще несколько дней назад я думал так же, но после сегодняшнего категорически несогласен.

– В смысле… – растерянно хлопает это наивное чудо глазами. – Т-ты думал о сексе со мной?

– Конечно, блин, думал! Серафима, ты давно не ребенок, чтобы не понимать, когда мужчину к тебе тянет. Это назревало какое-то время и я ни за что не поверю, что ты ничего не замечала, – говорю с раздражением, потому что мое тело умоляет об облегчении, ведь я все время после клуба думал о продолжении и не был готов к такому облому.

– Я не была уверена, – шепчет она, облизывая пухлые губы. – Мне могло показаться.

– Как видишь, не показалось.

Повисает пауза, в течение которой мы просто пялимся друг на друга, а потом она резко вздыхает и откидывается на спинку кресла со стоном чистого отчаяния.

– Нет, Паша, так нельзя! Я себя знаю, я не создана для легких интрижек. Даже если ты мне ничего не обещал, я все равно буду злиться и обижаться на тебя, потому что ты непостоянный. Это испортит наши отношения! Я не хочу общаться с тобой через третьи лица каждый раз, когда ты захочешь забрать нашего сына или обсудить что-то. А я знаю, что так и будет. Пожалуйста, давай просто забудем о произошедшем и вернемся к тому, что было!

– Я не хочу забывать, – игнорируя голос разума, твердящий, что она права, упрямо стою на своем. – Я хочу тебя, Фима. Я не могу перестать думать об этом весь последний месяц. И сейчас, получив только быстрые полчаса в каком-то жалком подобии уединения, я не могу допустить, чтобы это был наш последний раз. Мне нужно больше.

– А о том, что будет после, ты не думаешь, да? – со злостью спрашивает она. – Какой же ты эгоист, Паша! Я для тебя просто какой-то незакрытый гештальт, потому что ты не запомнил наш первый раз, не так ли? Или, что еще хуже, способ отвлечься после расставания с девушкой, которую ты любил! Ты таким образом пытаешься отвлечься, чтобы не думать о том, что завтра должна была состояться ваша с Ксюшей свадьба!

– Да я и так помню об этой чертовой дате, Серафима! Но ты ошибаешься, если считаешь меня таким слабым, чтобы заглушать горе сексом с так называемой заменой! – А вот теперь она меня разозлила. Что вообще у нее в голове, если она так обо мне думает? Разве она совсем не знает и не понимает меня? – Я мог бы провести эту ночь с любой девушкой, если бы мне нужен был просто секс. То, что я говорю, что хочу тебя и думаю о тебе, ни о чем не говорит, нет? Меня не нужно отвлекать от завтрашней даты, потому что я не нуждаюсь в этом больше. Хочешь доказательств? Слушай.

Я достаю телефон и ищу в мессенджере переписку с левым номером, с которого мне сегодня написала Ксюша. Его я тоже заблокировал, как и ее основной, хорошо хоть не успел еще удалить все подчистую. Быстро нахожу голосовое сообщение и включаю его. В комнате раздается голос Ксюши:

«Привет, Паш, – своим самым мягким тоном говорит она. – Прости, что не могу перестать беспокоить тебя и напоминать о себе. Я действительно не думала, что такое случится, но дело в том, что… Ты ведь помнишь, какой завтра день, да? День, которого мы оба так ждали. Если бы ты знал, как я теперь жалею, что отодвинула дату нашей свадьбы ради какого-то там идеального места! Если бы мы поженились, как и планировали изначально, то я уверена, что ничего из произошедшего не случилось бы. Мы с тобой были бы уже семьей. Я так скучаю по тебе!»

Голосовое заканчивается и я вижу на лице Фимы чистейшую ярость.

– И как это должно меня впечатлить? – рявкает она. – Или ты ждешь сочувствия?

– Нет, я всего лишь хочу, чтобы ты поняла мою точку зрения. Это еще не все, слушай дальше.

Я включаю второе голосовое.

«Я никогда не думала, что снова свяжусь с тобой. До сегодняшнего дня. Любое воспоминание о тебе приносит с собой чувство глубокого стыда, поэтому я предпочитаю вообще о тебе не думать, Паш. У меня сейчас новые отношения. Он сделал мне предложение и я сразу сказала «Да», и все это время я действительно думала, что хочу этого. Я не стала отменять нашу с тобой бронь, решила все-таки выйти замуж в этот день, но, сейчас понимаю, что нет. Не хочу. Я все еще люблю тебя, Паша. Как никого и никогда. Пожалуйста, если в тебе осталась хоть одна капля любви ко мне, не позволяй мне связать свою жизнь с другим! Я готова на все, чтобы заслужить твое прощение. Пожалуйста, не отдавай меня ему! Останови меня, пока не поздно».

Фима смотрит на меня все еще злая, но теперь к эмоциям, выражающимся на ее лице, примешивается еще и тревога. Словно она считает, что я вот-вот сообщу о том, что решил снова сойтись с Ксюшей.

– Не хочешь спросить, что я почувствовал, когда услышал все это? – спрашиваю у нее.

– Искушение, – уверенная в своей правоте, отвечает она. – Может быть, сожаление и боль. Я сама через это проходила с Леней, Паш. Но эти чувства не вечны, со временем все проходит.

– Ты права, эти чувства не вечны, – усмехаюсь я. – Услышав это, я подумал, что Ксюша насмотрелась мелодрам. А я ведь раньше никогда не думал о ней с цинизмом. Меня умиляли все ее девчачьи штучки и я находил оправдание любому ее косяку, потому что был ослеплен своей любовью. Очевидно, что теперь это все ничего не значит, потому что мне абсолютно плевать на то, что она собирается замуж за какого-то беднягу. На самом деле, я злюсь на себя и не понимаю, как мог быть таким ослом, чтобы не видеть насквозь ее фальшь и влюбиться в нее. Ничто не убивает чувства так быстро, как разочарование в человеке, Серафима. Мне очень неприятно осознавать, что ты во мне разочаруешься, если ты уже думаешь обо мне, как о ком-то, кто способен затащить дорогого для себя человека в постель только, чтобы забыться. Да что там это, мне в принципе неприятно, что ты думаешь обо мне, как о таком слабаке и эгоисте. Думаешь, я не размышлял о последствиях? Не уговаривал себя не смотреть на тебя, не прикасаться? Я не буду лгать, что знаю, как объяснить это влечение, но игнорировать его сложнее с каждым днем, потому что мы стали слишком близки после рождения Никиты. И как бы я не хотел тебя, я знаю, что ничего бы не случилось, не будь это влечение обоюдным.

– Я не смогу относиться к тебе, как раньше, когда оно пройдет, – упрямо твердит она свое. – Просто это не мой формат отношений. Не с тобой уж точно, потому что ты не исчезнешь из моей жизни после ни к чему не обязывающего секса. Поэтому, лучше даже не начинать. Будем считать, что сегодня мы просто поддались моменту, но повторять это не стоит, Паш.

Серафима закусила удила. Что ж, я знаю, что бесполезно ее переубеждать в таком состоянии. Но я также уверен, что это все равно повторится, потому что одного раза нам обоим не хватило. Еще посмотрим, к чему нас приведет будущее, ну а пока, пусть успокоится. Когда я решаю, что не могу обойтись без определенной вещи, я делаю все, чтобы ее получить. Фима не вещь, но сейчас она одна из моих потребностей, которую я до боли хочу удовлетворить. И я не успокоюсь, пока не добьюсь желаемого.

– Ладно, – говорю как можно спокойнее, хотя внутри весь киплю. – Я соглашусь с тем, чтобы забыть о произошедшем, раз ты не хочешь в это ввязываться, Фима. Но просто для ясности: я действительно хотел именно тебя, а не абстрактное женское тело.

– Прости за это, я сказала, не подумав, – виновато морщится она. – Я знаю, что ты не используешь людей. Я на самом деле считаю, что ты один из самых порядочных мужчин, которых я знаю, Паш.

– Значит, никакого избегания и неловкости с завтрашнего дня?

– Нет, ничего подобного, – с улыбкой облегчения подтверждает она. – Мы с Ники рады тебе в любой день, как и всегда.

Глава 32

– У нас все было! – врывается ко мне в воскресенье днем Варя, сияя так, словно произошло лучшее событие в ее жизни.

– Привет, – улыбаюсь я, пропуская ее в квартиру. – Был секс, ты имеешь в виду?

Варя быстро целует меня и разувается.

– Да, – довольно заявляет она. – Лучший секс в моей жизни! Кто бы мог подумать, ха!

– В смысле? Ты же говорила, что только Леня мой неудачник и приводила свои удачные примеры.

– Это до Дэна они казались удачными, а теперь я поняла, что есть куда двигаться, – подмигивает она. – Где мой сладкий котеночек?

– У него дневной сон. Пойдем на кухню, я хочу подробности.

Мы устраиваемся за столом с кофе, который я быстро готовлю, и Варя начинает рассказывать:

– Вчера мы поехали ко мне после клуба, но я немного выпила и Дэн заявил, что наш первый секс не произойдет, пока мы оба не будем в трезвом сознании. Хотя он остался на ночь.

– Правда? – удивляюсь я. – Это мило. Мне всегда казалось, что парням все равно где и в каком состоянии.

– В большинстве случаев так и есть, но Дэн умный, думаю, он хотел заработать дополнительные очки, – уверенно говорит Варя с присущим ей цинизмом. – К тому же, я не была так уж пьяна, чтобы мозг перестал работать, но согласилась с ним и мы просто легли спать.

– А среди ночи кто-то все же начал распускать руки… – делаю предположение я.

– Не угадала, мы очень даже хорошо выспались, – озорно улыбается моя подруга. – Утром он попросился в душ и я просто не смогла устоять перед ним в одном полотенце. Ну, знаешь, все эти татуировки на рельефном мужском теле…

– О, у него есть тату? Много?

– Достаточно, чтобы это казалось эстетичным. Блин, Фима, я впервые настолько без ума от парня!

– Значит, секс был хорош? – подначиваю я. – И что же такого особенного он делал, чего не умели другие?

– На самом деле, никаких новых фишек и сложных поз, просто дело в том, как он все делал, – краснеет Варя. – Дэн оказался очень умелым. Не хочу даже думать, сколько партнеров у него было, чтобы он набрался такого опыта и знаний!

– Лучше не думай и не спрашивай, – морщусь я. – Я совершила эту ошибку с Леней и потом дико ревновала. А еще, чувствовала неуверенность в себе. Блин, только сейчас поняла, сколько комплексов у меня появилось за время наших отношений! Я была такой дурой! Но тебе, конечно, переживать не о чем. Вроде твой Дэн вполне уверенный в себе человек, а таким нет необходимости возвышаться за счет других.

– О да, самоуверенности хоть отбавляй! – хихикает Варя. – Меня это в нем и цепляет. Думаю, эти отношения сейчас как раз то, что мне нужно, чтобы расслабляться и выпускать пар, потому что на работе все еще творится ад. Иногда хочется просто разнести весь этот дурацкий офис и свалить оттуда к черту. То, что Дэн такой же трудоголик, как и я, только плюс. Он понимает, почему я не могу встречаться каждый день, и вряд ли будет ныть, если придется работать в выходной. Сегодня он и сам, кстати, поехал от меня на работу.

– Мы отвлеклись от главной темы! – вспоминаю я. – Расскажи, что было после секса. Неужели он сразу уехал?

– Нет, мы снова приняли душ и позавтракали омлетом, который он приготовил. Мужик умеет вкусно готовить, я тебе скажу! Его словно сделали по моему заказу, Фима. И разговаривать с ним интересно, мы находим любые темы, не бывает каких-то неловких пауз, понимаешь? Еще немного, и я влюблюсь в него.

– Если уже не влюбилась. Блин, Варь, я так рада, что ты снова начала встречаться! Теперь познакомь меня с ним поскорее, потому что я умираю от любопытства, что же это за мужчина такой прекрасный.

– Ты бы познакомилась с ним вчера, если бы не исчезла, – прищуривается Варя. – Кстати, куда? Не думай, что никто не заметил, как вы с Пашей пропали вдвоем. Поля сказала, что до этого вы обжимались на танцполе.

– Мы не обжимались, а просто танцевали, – чувствуя, как краснею при воспоминаниях, говорю я. – Мы с Пашей все еще просто друзья и родители Никиты, Варь. Ничего больше.

– Тогда куда вы исчезли? – не сдается моя упрямая подруга.

Я не хочу ей лгать. Варя честна со мной и я не хочу ее обманывать, но если признаюсь, что снова переспала с Пашей, она не перестанет твердить, что нам надо попробовать, раз нас все-таки тянет друг к другу. Я знаю ее, она всегда за риск и не понимает, почему я так осторожничаю, упуская шансы на что-то хорошее. Просто я, в отличие от нее, намного тяжелее переживаю проигрыш, поэтому предпочитаю вообще не рисковать.

– Мы поругались, – выдаю наиболее правдоподобную версию. – Поэтому нас долго не было. Выясняли отношения, но в конце концов помирились и вместе ушли из клуба. Тебя уже не было.

– А я надеялась, что ты наконец-то вытащила голову из песка и затащила Пашку в одну из вип-кабинок, – сдувается Варя. – Ну, или он тебя. Учитывая, какими глазами он вчера смотрел на тебя весь вечер, не ожидала от обычно активного Пашки такую заторможенность.

– Ты о чем?

– О том, Фима. Ни за что не поверю, что ты не заметила его голодные взгляды! Не можешь же ты быть настолько слепой!

– Я не очень хороша в распознавании мужских взглядов, Варь. Мне могло показаться. Не хочу быть, как Настя, которая всегда кричала, что парень без ума от нее, даже когда получала мимолетное внимание или ласковое слово.

– Тоже сравнила! Однако, на этот раз ты не ошиблась, Паша явно тебя хотел. Но знаешь что? Если он не хочет переступать границы френдзоны, то и ладно. Привлекательных мужчин что ли мало? Думаю, у Дэна должны быть такие же классные друзья, как и он сам. Надо нам всем как-то собраться вместе. Моих он уже видел, почему бы мне не встретиться с его?

– Я не хочу, чтобы меня с кем-то сводили! – стону я. – Я сама найду себе мужчину, так что не вздумай играть в сваху, Варя! Я с удовольствием познакомлюсь с твоим Дэном, но никаких двойных свиданий с его другом и прочей фигни, поняла?

– Ладно-ладно, не буду, – усмехается Варя. – Посмотрим, когда сможем встретиться, мы оба пока зашиваемся на работе. Я тоже от тебя планирую сразу ехать в офис и мне уже пора, вообще-то. Я просто не могла устоять перед желанием поговорить с тобой.

– Что говорит о том, что ты точно влюблена, – поддразниваю я, на что она только широко улыбается, подтверждая мою мысль.

Взглянув на спящего Никиту и поцеловав его в пухлую щечку, Варя уходит, а я решаю приготовить что-нибудь на ужин, чтобы занять чем-то руки. Я сама не своя после вчерашнего. Сегодня утром Паша скинул мне фото с родителями и братом, сделав приписку, что они заявились с самого утра и теперь мама готовит завтрак, обед и ужин, лишь бы отвлечь его от «знаменательной» даты. Я послала сочувствующий стикер и попросила передать привет.

Вроде, все как обычно, общаемся, как и раньше, но я не могу так просто отмахнуться от того, что было между нами ночью. А еще, мне очень обидно, что Паша с легкостью все отпустил.

***

При следующей нашей встрече Паша заезжает ко мне, чтобы взять нас с Никитой на прогулку по парку. Несмотря на позднюю осень, погода радует с самого утра солнышком, так что я с восторгом принимаю его предложение и одеваю сыночка для улицы.

– Привет, – как обычно целуя меня в щеку, здоровается Паша, и я огромным усилием воли заставляю себя расслабленно принять этот жест, не выдавая внутреннего напряжения.

– Привет, – улыбаюсь, протягивая ему Никиту.

Мы быстро доезжаем до парка, слушая музыку и переговариваясь на общие темы. Все, как всегда. Ничего и правда не изменилось, как я боялась, вот только это все больше начинает меня злить. Вот почему Паша такой?! Почему ему так легко отмахнуться от произошедшего, почему его не рвут чувства, как меня? Я уже до смерти устала нести в себе эту боль и обиду от неразделенной любви, хотя по справедливости, он ведь о ней не знает. Однако, это все равно меня злит.

– Давай возьмем кофе? – предлагает Паша, когда мы оказываемся в парке и натыкаемся на симпатичную маленькую кофейню, и я соглашаюсь.

Обхватив теплые картонные стаканчики, мы катим коляску с довольным и спокойным сыном по ровным дорожкам, рассматривая прохожих и играющих детей. Паша в очень хорошем настроении, потому что он часто улыбается и смотрит кругом так, словно ему безумно хорошо. Я знаю этот взгляд довольного жизнью человека, но конкретно у моего друга он не появлялся с тех пор, как он расстался с Ксюшей.

– Как продвигаются дела с ремонтом? – спрашиваю у него.

– Отлично, почти завершили. Скоро съеду от Миши, максимум еще неделя осталась.

– Ого, как быстро время пролетело! Если все будет так же красиво, как на эскизах Амелии, то я не захочу от тебя уходить.

Амелия – дизайнер, которого я же ему и посоветовала когда-то. Учитывая, что квартира должна была стать сюрпризом к свадьбе, Ксюша о ней не знала и не принимала участия в оформлении. Паша мне скидывал эскизы, а когда родился Ники советовался насчет детской. Мне уже не терпится все увидеть вживую!

– Тогда не уходи, – подмигивает мне Паша, заставляя мое сердце бешено колотиться от волнения. – Мой дом – твой дом.

– Ты можешь пожалеть о своих словах.

– Собираешься оккупировать мою территорию? – улыбается он, придвигаясь ближе ко мне. – Я знаю, как заставить врага бежать со всех ног.

Я не ожидаю такого, поэтому громко вскрикиваю, когда он принимается меня щекотать, и делаю попытку убежать, но Паша перехватывает меня сильной рукой и обвив за талию, кружит в воздухе, пока я хохочу, как сумасшедшая. Только испуганный плач Никиты из коляски заставляет нас вспомнить, что мы родители, а не школьники на прогулке.

– Все-все, мой хороший! – взяв его на руки, укачиваю я. – Мама тебя напугала, да? Глупая мама!

Сыночек постепенно затихает и я даю ему бутылочку с водой, прежде чем положить обратно в коляску и продолжить прогулку.

– Какие у тебя планы на вечер? – спрашивает Паша, когда мы решаем, что пора бы домой.

– Ничего особенного, – вздыхаю я. – Буду заниматься аэробикой вместе с Ники, а там видно будет.

– Тогда не возражаешь, если я к тебе напрошусь сегодня? У меня тоже никаких планов, а Миша ни один вечер не проводит дома.

До страстной ночи прошедшей субботы я бы согласилась с радостью, но теперь чувствую себя тревожной при мысли, что он просто придет потусоваться в квартиру, где мы будем только вдвоем, не считая ничего не понимающего малыша. Паша, видимо, замечает мою заминку, потому что выражение его лица меняется. Всю игривость словно стерли ластиком.

– Давай, просто скажи, как есть, Серафима. Я не обижусь, если ты хочешь побыть одна, – говорит он и я сразу же чувствую себя плохой.

– Я бы не отказалась, если ты посидишь с Никитой и дашь мне позаниматься час-полтора в одиночестве, – решаю пойти на компромисс. – С ним я часто отвлекаюсь.

– Я с удовольствием, – соглашается Паша. – А потом можем заказать что-нибудь вкусное к ужину.

И так, мы едем ко мне домой.

Мне не требуется много времени, чтобы покормить Никиту и передать его в руки отца, решившего посмотреть телевизор в гостиной. Сама я занимаюсь на лоджии, переодевшись перед этим в леггинсы и топ, и настолько сосредотачиваюсь на своих движениях, что тревога из-за присутствия Паши проходит сама собой. Два часа проходят незаметно и чувствуя невероятный прилив сил после тренировки, я иду проверить мальчиков. Ники, лежащий в своей электро-люльке, тут же начинает плакать при виде меня.

– Вот хитрюга, уже научился манипулировать, – улыбается Паша, когда я беру сына на руки и тот сразу же замолкает. – Неужели снова хочет есть?

– Я хотела покормить его после душа, я же вся потная, – морщусь я. – Может постараешься его отвлечь? Я быстро.

Однако, отвлекать себя папе Никита не позволяет и мне все-таки приходится смириться с тем, что кормить его придется до душа.

– Куда ты? – спрашивает Паша, как только я с малышом начинаю идти к двери. – Корми здесь.

– Ага, щас! – фыркаю я. – Не настолько у нас все по-дружески пока, чтобы я его при тебе кормила, Паш. И, прежде чем ты начнешь сыпать аргументами, знай, что мой ответ не изменится. Я буду неуютно себя чувствовать, обнажая грудь перед тобой.

– Ладно, попытка – не пытка, – сексуально усмехается он, пробегая бесстыжим взглядом по моей груди.

Глава 33

– У меня к тебе предложение, – говорит Паша после того, как мы поужинали и уложили сына спать.

Я жду, что он теперь уйдет, но Паша, кажется, слишком удобно себя чувствует на моем диване.

– Какое?

– Поехали со мной в отпуск?

– Чего? – нервно смеюсь от неожиданности. – Паш, в самом деле, ты иногда такое…

– Нет, ты сначала послушай! – нетерпеливо обрывает он меня на полуслове. – У меня через три недели запланированный отпуск. Единственный в этом году, между прочим, потому что я зашиваюсь и еле выкроил время. Проведи его со мной, а? Самому скучно, а если вы с малышом будете рядом, мы классно проведем время.

– С крикливым малышом, который не дает высыпаться? – скептически спрашиваю я. – Ну-ну.

– Серафима, – строго смотрит он на меня. – Прекрати искать отговорки, и просто соглашайся. Мы поедем куда ты захочешь, обещаю. Разве тебе не хочется выбраться куда-нибудь из этой серости? Ты же сама сказала, что до смерти устала от однообразия.

– Я не хочу, – стою на своем. Слишком меня пугает такая перспектива.

– Почему? – как всегда прямо спрашивает он, не понимая, какой неудобный это для меня вопрос.

– Разве обязательно должна быть какая-нибудь веская причина? – начинаю злиться. – Я просто не хочу, Паша!

– Значит, не хочешь со мной, – заключает он. – Блин, ну почему с тобой все так сложно?!

– Ничего со мной не сложно! Я не обязана делать того, чего не хочу, чтобы тебе было легко! И вообще, мы слишком много времени проводим вместе в последнее время, это отличная возможность друг от друга отдохнуть. А с сыном ты можешь поддерживать связь по видеозвонкам, не на месяц же ты уезжаешь, чтобы не обойтись без его присутствия пару недель!

– Ладно, – задумчиво кивает головой Паша, прикусив губу и явно что-то обдумывая. Новый аргумент? Ну удачи, я все равно не передумаю! – А ты права, Фима. Нам надо друг от друга отдохнуть.

Он встает, явно собираясь уходить, но выглядит невозмутимым, а не обиженным, и это снова выводит меня из себя. Ему же реально все равно! Вот всегда он так! Предлагает что-то и не слишком расстраивается от отказа, потому что, видимо, не очень-то и хотелось. Еще один гвоздь в мое глупое сердце. Однако, на этот раз Паша не идет к выходу, а направляется ко мне.

– Обязательно отдохнем, – продолжает он, обхватывая мою ладонь и поднимая меня на ноги с кресла. – Но как-нибудь потом, ладно? Сейчас я совсем от тебя не устал.

И не успеваю я открыть рот, как он нагло целует меня, заглушая готовый вырваться протест, да так буднично, словно это для нас нормальное действие. Вот ведь нахал!

Я все еще злюсь, так что упираюсь ладонями в его грудь и пытаюсь оттолкнуть, но эта гора мышц словно не замечает моих попыток, и чем глубже он меня целует, тем менее эффективным становится мое сопротивление. Пока я, в конце концов, не сдаюсь глупым гормонам и не отвечаю ему, забыв, что нам так делать не стоит.

Его руки путешествуют по моему телу, где только хотят. Забираются под футболку, которую я надела после душа, и накрывают ноющую грудь. Скользят под трикотажные шортики, беззастенчиво спуская их вниз по моим ногам и попутно гладя мои бедра. Единственная попытка отстраниться, чтобы сделать глубокий вдох и прийти в себя, заканчивается обжигающим шлепком по попке, после которого я затихаю, позволяя ему целовать меня в шею и кусая губы, чтобы не стонать в голос, ведь моя кожа очень чувствительна и такое чувство, что я загорюсь от любого прикосновения.

Паша быстро стягивает с меня футболку, оставляя в одних трусиках, и голодными поцелуями спускается вниз к груди, я же, в свою очередь, пытаюсь залезть под его свитшот, чтобы ощутить под руками упругие мышцы и горячую кожу. Мне уже ничего не хочется, кроме как прижаться к нему всем телом и сходить с ума от его запаха и прикосновений.

– Обожаю твою грудь, – бормочет Паша, кажется, уже не в первый раз, впиваясь губами в мягкое полушарие. Я одобрительно вздыхаю и зарываюсь пальцами свободной руки в его волосы, побуждая продолжить.

Постепенно мы избавляемся от всей одежды и перемещаемся на диван, продолжая целоваться. На этот раз ни один из нас не торопится, мы ласкаем друг друга основательно и долго, как в ту первую ночь, которую он не запомнил. Я сижу верхом на его бедрах, покачиваясь и издавая тихие стоны, когда Паша попадает в нужное место. Наверное, мы могли бы так и закончить, словно похотливые подростки, но мне хочется полной близости, ощущения его тела, соединенного с моим, так что я приподнимаюсь незадолго до финиша и кладу ладони на его плечи. Паша понимает все сам и обхватив мои бедра, движется навстречу, соединяя нас медленно и основательно, так хорошо, что мне приходится кусать его за шею, лишь бы не стонать в голос. Его пальцы впиваются в мою попку, крепко удерживая и направляя мои движения, но скоро нам обоим недостаточно этого и он переворачивает меня, укладывая на спину и нависая сверху. Снова пробивается его нетерпеливая сторона и Паша ускоряется, что почти сводит меня с ума, заставляя улететь слишком быстро, но это оказывается к лучшему, потому что мы снова забыли про защиту. Паша с чертыханием прерывается и заканчивает на мой живот, но я не уверена, что это очень безопасный способ, так что с меня разом слетает флер удовольствия, когда мозг посылает громкий сигнал тревоги.

– Черт возьми, Паша, так нельзя! – срываюсь на высокую тональность. – Блин, и о чем я только думала?!

– Ты о сексе или о том, что мы снова забыли про защиту?

– Обо всем! Мы же договорились, зачем ты снова все портишь?

– Я порчу? – возмущенно переспрашивает он. – То есть, я один принимал в этом участие и ты моя жертва, которая не могла сказать нет, так что ли?

Не будь Паша в этот момент голым, то я, может, и согласилась бы, что виноваты мы оба, но я сейчас больше стараюсь не пялиться на его тело, чем быть логичной. Логика покинула меня уже после первого поцелуя, теперь остается только спасти положение, ведь так не может продолжаться из раза в раз. Это же я должна контролировать свое либидо, а не оно меня!

– Да можешь ты смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю?! – рявкает он, пока я пытаюсь собрать свою одежду, разбросанную по полу.

– Не могу, потому что ты голый, а я вообще не должна видеть тебя голым, Паша! Оденься, ради Бога!

– Ты такая раздражающая ханжа, – недовольно бормочет он, натягивая джинсы на голое тело. – Вот, довольна? Теперь можно перестать вести себя, как незрелый подросток, и нормально поговорить?

– Нет, сначала мне нужно в ванную, – позорно бегу от него, собрав в охапку футболку и шорты.

Но мне и правда нужно очистить себя, прежде чем одеться, с чем я справляюсь слишком быстро, и, открыв дверь ванной, вижу, что Паша ждет меня прямо за порогом. Уже не раздраженный, а пугающе серьезный. И все еще полуголый, а с таким торсом, как у него, очень сложно игнорировать этот факт, особенно, когда такая гора мышц надвигается прямо на тебя, тесня к стенке и влезая в личное пространство.

– Я все еще хочу тебя, – заявляет он, наклоняясь и проводя носом по моей шее, отчего мурашки бегут по спине, а сердце бьется в два раза быстрее. – Что плохого в том, чтобы делать то, чего нам обоим хочется? Почему обязательно предполагать худшее и бояться какого-то эпичного разрыва, который рассорит нас в пух и прах? Давай просто попробуем, Фима. Отдохнем вместе, а когда вернемся, решим, чего хотим в дальнейшем.

Его слова искушают ту часть меня, которая хочет отказаться от ответственности и жить в свое удовольствие. Именно эта часть отвечала за каждый наш спонтанный секс, и именно эта часть каждый раз уговаривает меня быть проще и не думать о будущем. Я действительно хочу его, не просто физически, он мой любимый человек, но проблема как раз-таки в том, что Паша меня просто тупо хочет. Не любит, как я его.

– Мне надо подумать, – вздыхаю пораженно, упираясь лбом в его грудь.

– Когда ты думаешь, ничем хорошим это не заканчивается, – шутит Паша, заправляя прядь моих волос мне за ухо. – Просто забудь на какое-то время, что я твой старый друг Пашка из детства. Представь, что мы недавно познакомились. Ты и тогда так вела бы себя?

– Нет, и ты это знаешь, – слегка отталкиваю его от себя. – Я такая, какая есть, Паш. У меня свои взгляды на отношения и секс в целом, и когда я говорю, что не могу относиться к этому легкомысленно, я нисколько не преувеличиваю. Для меня наши отношения намного важнее, чем мимолетное удовольствие. Будь ты парнем, с которым я познакомилась сейчас, то я скорее всего приняла бы твое предложение. Я ведь не железная, мне тоже хочется страсти, романтики, но ты – это ты. Между нами ничего не может быть просто.

– Или может, но ты этого не узнаешь, пока не попробуешь, – упрямится он, продолжая прикасаться ко мне и легонько лаская подушечками пальцев мою шею. – Давай, Серафима. Ты ведь знаешь, что даже если не поедешь со мной, то мы все равно опять сделаем это. В машине, на кровати, наконец, или в гостях у кого-то из общих знакомых, но это случится, потому что я не придумал это влечение между нами.

– Самоуверенный нахал! – возмущаюсь я, шлепая его по плечу и подавляя желание улыбнуться, потому что Паша меня убедил, практически ничего не сделав. А я и рада сдаться, ведь не могу устоять перед ним. У меня совершенно отсутствует сила воли, а бабочки в животе трепыхаются от предвкушения.

– Вот это моя девочка! – довольно ухмыляется он, поднимая меня в воздух и смачно чмокая в губы. – Это будет самый незабываемый отдых в твоей жизни!

– Попробуй только не оправдай мои ожидания теперь, – подначиваю я, но эффект теряется, потому что я начинаю хихикать, как дурочка, когда он зарывается лицом в мою грудь через ткань футболки. – Вот ненасытный, прекрати!

– Зачем ты оделась, все же было прекрасно, – ворчит Паша, пытаясь задрать мою одежду, но я с трудом вырываюсь из его рук и бегу в свою спальню, потому что мне хочется уже заняться этим в постели, а не где он меня застанет врасплох.

Паша быстро догоняет и раздевает меня в мгновение ока, пока я изо всех сил стараюсь быть тихой и не разбудить малыша, но видимо у нас не слишком хорошо выходит быть осторожными, потому что из соседней комнаты, вдруг, раздается недовольный плач, как раз в тот момент, когда Паша спускает с себя джинсы, наблюдая за мной голодным взглядом, который тухнет, как только наш сын вмешивается в наши планы.

– Привыкай, папочка, к тому, что тебя будут вот так обламывать в самый неподходящий момент, – быстро облачаясь в халат, который бросила в изножье кровати утром, дразню я его, хотя и сама разочарована, но малыш – мой приоритет номер один.

– Я совсем не против, если это означает, что вы будете для меня в легком доступе рядом, – говорит он мне вслед, ведь я уже бегу к Никите.

Мой требовательный малыш недоволен тем, что его разбудили бестактные родители, и, хотя он не голодный, нам все же приходится следующие пару часов по очереди укачивать его на руках, прежде чем Ники снова засыпает, но к тому времени я и сама валюсь с ног, так что просто предлагаю Паше остаться на ночь. Без горячего продолжения.

Глава 34

Проснувшись утром, я обнаруживаю, что Паши рядом уже нет. Наверное, ушел пораньше, чтобы заехать домой и собраться на работу, ведь сегодня рабочий день, а я знаю, как он занят с самого утра. Перекатившись на его сторону, я зарываюсь лицом в подушку, пахнущую им, и нежусь в постели несколько драгоценных минут, прежде чем идти проверять малыша, который в это время обычно просыпается, как по расписанию. Но как только я выхожу в коридор из спальни, то чуть не налетаю на Пашу, который еле-еле умудряется не расплескать кофе из кружки, которую держит в руке.

– Черт, ты не обжегся? – с беспокойством смотрю на его руки.

– Не, порядок, – улыбается он, чмокая меня в лоб, словно делает это каждый день, и я чуть не таю.

– Я думала, ты уже убежал на работу. Никита не проснулся?

– Еще спит, как ни странно, – взяв за локоть, ведет меня обратно в спальню Паша, подводя к кровати. – Устраивайся поудобнее и пей свой кофе.

– Так это для меня? – смотрю на свою любимую кофейную кружку, которую он ставит на прикроватную тумбочку.

– Да, свой я уже выпил. Мне уже пора убегать, так что я не смогу дождаться, пока малыш проснется, а то опоздаю. А ты пользуйся случаем, полежи еще, я же знаю, какая ты соня. Меня даже провожать не нужно.

– Какой ты сегодня заботливый, – со смешком качаю головой, беря вкусно пахнущий кофе.

– Я всегда такой, если меня хорошенько задобрить, – ухмыляется Паша, наклоняясь и целуя меня в губы, но я быстро отворачиваюсь, потому что в отличие от него помню про утреннее дыхание.

– Никаких поцелуев с утра, пока не помыты зубы, – говорю строго. – Это правило, которое нельзя нарушать, Паша, и я очень строга в его соблюдении.

– Зануда, – качает он головой, взъерошивая мои и так спутанные после сна волосы. – Ладно, тогда я пошел.

– Пока, – махаю рукой, как он и сказал, не вставая его провожать и продолжая отпивать маленькими глоточками очень вкусный кофе.

Паша уходит и я просто продолжаю смотреть в пустой дверной проем, уговаривая себя не придавать особого значения его словам и поступкам, потому что очень сложно понять, что именно им движет, ведь Паша и правда был заботливым даже до того, как я начала с ним спать, хотя и доля вредности в нем была. Сейчас же, после рождения Ники, эта вредность исчезла почти совсем, он стал мягче относиться ко мне, и я не хочу обманываться, надеясь, что дело в его резко изменившихся чувствах. Мне нужно очень четко разграничить секс и эмоции.

***

– Я тут хотел спросить, – звонит мне Паша тем же вечером. – Учитывая твои твердые позиции, нужно ли мне набраться терпения и делать вид, что я просто друг, пока мы не улетим на отдых? Или я уже сейчас могу надеяться на повторение прошлой ночи?

– Не узнаешь, пока не попробуешь, – дразню я его, ведь уже точно знаю, что эта битва проиграна и я больше не могу ему противостоять.

– Даже так? Тогда я попробую прямо сейчас. Откроешь дверь?

– Что? – вскакиваю с дивана, на котором расслабленно развалилась с книгой. – Ты здесь?

– Ага, уже пять минут жду, пока меня впустят.

– Не преувеличивай, – закатываю глаза, направляясь в коридор и открывая входную дверь, где стоит Паша в рабочем костюме, держа телефон у уха. – Ты мог бы просто…

О-у… Вот против такого приветствия я ничего не имею, потому что Паша не ждет, пока я договорю, прежде чем прижать меня к стенке и оглушить голодным поцелуем.

– Ну привет, – оторвавшись, шепчет мне в губы, а потом снова целует, загребущими руками лапая все, до чего может дотянуться, прежде чем остановить свой выбор на моей попе.

В чувства нас быстро приводит возмущенный крик сына, которого мама оставила одного в гостиной и забыла о нем, слишком увлеченная поцелуями с папой.

– Малой нам спуску не дает, а? – усмехается Паша, отпуская меня.

Я иду к малышу, который до этого спокойно лежал в электро-качели и беру его на руки, чтобы успокоить. Паша заходит следом за мной и сняв с себя пиджак, быстро забирает у меня Ники, целуя его в макушку и укачивая, как он любит.

– У папы на ручках ничуть не хуже, чем у мамы, да? – воркует он с сыном, а тот радостно дрыгает крошечными кулачками, взволнованный новой встречей.

Мы все вместе устраиваемся на диване и пока Паша играет с сыном, я наблюдаю за ними, прежде чем догадываюсь предложить что-нибудь на ужин.

– Паш, ты ел после работы? Я сегодня приготовила пасту на обед. Разогреть?

– Я готов съесть все, что у тебя есть! – благодарно стонет он. – Пришлось сегодня работать в перерыв, так что я с утра голодный.

Я быстро накрываю на стол и готовлю простой овощной салат к пасте, прежде чем позвать его, и пока Паша ест, мы с Никитой, который теперь устроился на моей груди, потому что ему тоже пора ужинать, сидим рядом с ним. Взгляд Паши то и дело соскальзывает с моего лица на грудь, но я уже не стесняюсь, ведь к этому времени уже поняла, что он несколько одержим этой частью моего тела, и это даже льстит.

– Давай уже думать, где проведем отпуск, – предлагает мне Паша.

– Никакого активного отдыха с Никитой не получится, – с сожалением вздыхаю я, так как обожаю всякие экскурсии и походы. – Давай полетим куда-нибудь, где можно просто поваляться, зарывшись ногами в песок и любуясь красивым закатом над океаном.

– Я не против, если ты постоянно будешь ходить в купальнике. Или без него. Как насчет частной виллы с собственным кусочком пляжа, на котором будем только мы?

– Мы едем отдыхать с ребенком, помни об этом, прежде чем фантазия заведет тебя туда, куда детям вход запрещен, – спускаю его с небес на землю, потому что Паша уже начинает плыть, судя по его взгляду.

– У нашего ангелочка стабильный дневной сон, – находит он аргумент. – Ну так что, решили? Мне звонить своему турагенту или ты хочешь еще подумать?

– Звони, я вряд ли решусь в последний момент полететь в Европу, чтобы насладиться древними развалинами или старым городом, – улыбаюсь я. – И почему я сама не додумалась полететь куда-нибудь!? Ты только вчера предложил, а я уже предвкушаю отдых. Даже не думала, что он мне настолько нужен!

– Вот и хорошо, что не думала, а то у тебя было бы больше аргументов не согласиться на мое предложение, – хмыкает Паша и я не возражаю, потому что в общем-то он прав. Я бы искала любой повод, чтобы не дать нам сблизиться, хотя сегодня у меня уже другое отношение и я совершенно не жалею, что уступила своим желаниям.

Мы проводим вечер, как и всегда, за разговорами и кино, без какого-либо напряжения, которого я так боялась, а когда Никита засыпает на ночь, совершенно естественно начинаем целоваться и ласкать друг друга, переходя в спальню и снова засыпая вместе, чтобы повторить такое же утро, как и сегодня. Паша снова готовит мне кофе перед уходом на работу и, хотя он не возвращается этим вечером, следующая наша ночь опять проходит вместе. Словно так и должно быть.

***

– Ведите себя хорошо, – целуя напоследок сына в пухлую щечку, наказываю я его отцу.

Паша салютует мне рукой с хулиганской усмешкой.

– Как скажешь, мамочка.

Сегодня я оставляю их одних, чтобы провести вечер с Варей и ее новым парнем. Будет еще пара друзей Дэна, в компании которых она чувствует себя пока недостаточно «своей», поэтому я согласилась составить ей компанию. Паше эта новость не очень понравилась, но мы и так всю прошлую неделю сидели практически взаперти, не считая его поездок на работу, и мне уже самой хочется выбраться куда-нибудь из дома.

– Не флиртуй там с этими новыми друзьями, – говорит он мрачно, провожая меня до двери после того, как я попрощалась с малышом. – Варя наверняка сказала, что ты свободна.

– А я и правда свободна, – подначиваю его.

– Поговорим об этом, когда вернешься, – серьезно заявляет Паша, не покупаясь на детскую уловку.

– Ладно, – пытаюсь выскользнуть за дверь, но он останавливает меня, обхватив за предплечье и притягивая к себе, чтобы поцеловать в губы.

Основательно и не спеша, совершенно не волнуясь о том, что весь перепачкается в розовой помаде, которую я нанесла сегодня. У меня, как всегда, пол уходит из-под ног от таких его поцелуев, но громкое уведомление о сообщении в телефоне быстро приводит меня в чувство и я отстраняюсь.

– Паша, все! Мне пора, – отталкиваю его от себя, стараясь не рассмеяться при виде его рта в моей помаде.

В машине быстро привожу в порядок макияж и еду по адресу, который мне прислала Варя. Встречаемся мы в боулинге, играть в который у меня получается не очень хорошо, хотя я с завидным упрямством хожу туда, терпя насмешки друзей и не прекращая попыток стать профи. Хорошо, что Дэн с друзьями тоже любит эту игру, мне намного комфортнее будет с незнакомцами там, чем в каком-нибудь баре, где наверняка все будут пить.

– Наконец-то! – встречает меня у входа Варя, когда я приезжаю. – Ты опоздала! Один из друзей Дэна притащил с собой кошмарную девицу, которая мне все нервы вымотала своей тупостью. Я сбежала, сказав, что мне нужен перекур.

– Ты же не куришь, – смеюсь я, глядя на искренне возмущенное чьей-то тупостью лицо подруги.

– Какая разница! Это первое, что пришло мне в голову. Пойдем, познакомлю тебя со всеми.

Мы заходим в основной зал и направляемся к столику, за которым собралась компания. Я не сразу замечаю среди них знакомое лицо, а как только понимаю, что вижу перед собой Данилу, резко останавливаюсь на полпути, судорожно прикидывая, не может ли в их компании оказаться какой-нибудь Даниил или Дэниел, который мог бы быть потрясным парнем Вари Дэном, но надежды тают, как только она приближается к нему и плюхается рядом с довольной улыбкой на лице. Вот черт!

– Фима, ты чего? – оглядывается на застывшую истуканом меня Варя и, тем самым, обращает внимание на мою персону и всех присутствующих. – Садись, давай.

Улыбка застывает на лице Данилы, как только он узнает меня, но надо отдать ему должное, он быстрее меня берет себя в руки.

– Фима, какая встреча! – не притворяясь, что мы не знакомы, встает он, слегка приобнимая меня, такой же обаятельный, как и всегда. – Я и подумать не мог, что ты та самая Фима, когда Варя о тебе рассказывала.

– Вы знакомы? – спрашивает Варя, а потом на ее лице отображается догадка, потому что есть только один Данила, с которым я знакома и которого она сама еще не видела.

Блин, ну что за подстава! Ее лицо застывает в напряжении и мне это совсем не нравится. Между мной и Данилой ничего не было, но ей явно неприятно то, что что-то вообще намечалось, и я не хочу быть той, кто вызывает у нее неприятные чувства. Она моя лучшая подруга с самого детства!

– Когда я еще работал педиатром, то был врачом сына Фимы, – начинает непринужденно рассказывать Дэн. – Замечательный малыш, наверное, уже подрос, да?

– Ради Бога, только не начинай снова про детей! – стонет один из его друзей. – Почему бы тебе уже не завести своего, раз ты так скучаешь по старой работе?

Они начинают перепалку, а я смотрю на Варю, которая явно задумалась и не слышит ничего, чувствуя, как сердце охватывает тревога. Неужели ее так сильно напрягает, что у меня было всего-то одно жалкое свидание с мужчиной, который в итоге просто сам исчез из моей жизни? Она ведь знает все, я не скрыла от нее ни одной подробности. Почему она так реагирует?

– Варь, – сажусь рядом с ней, пока Данила по другую сторону от нее продолжает спорить с другом. – Ты чего?

– Ничего, – фальшиво улыбается она, тянясь к соку и делая большой глоток. – Закажешь что-нибудь?

А дальше, весь этот вечер превращается для меня в сплошную пытку, потому что Варя продолжает вести себя отстраненно, а я вынуждена отклонять попытки холостого друга Данилы закадрить меня. Сам Данила, кстати, тоже скоро замечает, что его девушка чем-то обеспокоена, но их приглушенные перешептывания больше похожи на ссору, пока Варя, в конце концов, просто не выходит из-за стола. Данила идет вслед за ней и они исчезают, так и не вернувшись обратно даже через час. Подруга игнорирует все мои сообщения и звонки, просто оставив меня одну в незнакомой компании, и разозлившись, я прощаюсь со всеми и ухожу, жалея, что вообще вышла из дома сегодня, когда могла провести вечер, завернувшись в объятия Паши.

Глава 35

Оказавшись дома, я рассказываю обо всем Паше. Он спокойно реагирует на новость о том, что Варя встречается с Данилой, который так ему не понравился, а потом утешает меня, как настоящий друг заявляя, что я права, а Варя поступила плохо, бросив меня одну.

– Обычно Варя выступает в роли моего психолога, но ты тоже неплохо справился с этой ролью, – улыбаюсь я, подавляя желание обнять его.

Мы с Пашей не ведем себя, как обычные парочки. Никаких спонтанных прикосновений, вроде объятий без повода или поцелуев, за которым не последовал бы секс. Но Паша в принципе не особо тактильный мужчина, так что я не слишком переживаю по этому поводу. Даже напрягаюсь от удивления каждый раз, когда он иногда целует меня в лоб или в щеку, проходя мимо, потому что не привыкла. Это приятно, но странно, и я пока не решаюсь сама проявлять такую же инициативу. Мы словно барахтаемся в неизученных водах, пытаясь нащупать ногами дно, но пока у нас получается только держаться на плаву.

– Я всегда к твоим услугам, – усмехается Паша, наклоняя голову набок и внимательно рассматривая меня. – Как думаешь, мы уже можем перейти к части с утешительным сексом или твоя травма слишком сильна?

– Ха-ха, как смешно! – пуляю в него диванной подушечкой. – Почему каждый раз, когда наш сын засыпает, ты спешишь утащить меня в кровать?

– Потому что у меня очень мало свободного времени и я пытаюсь оптимизировать каждую минуту, – заявляет он, что, к сожалению, является правдой.

Паша сейчас больше занят, потому что уже через несколько дней ему предстоит переехать в свою новую квартиру от Миши. Представляю, какой бедлам творится у них дома, учитывая сборы, а вещей у Паши немало.

– Ты не высыпаешься, – с сочувствием разглядываю проявившиеся у него под глазами темные круги. – Мало того, что встаешь в несусветную рань, так еще и ночью с малышом возишься.

Мне в этом отношении легче, я высыпаюсь, когда Ники ложится на дневной сон, засыпая вместе с ним.

– Я рад так не высыпаться хоть каждый день, – хватая меня за талию, рычит Паша мне в шею, кусая тонкую кожу. – Хватит болтать, женщина, время идет.

Я смеюсь, в шутку борясь с его натиском, но нас прерывает звонок в дверь, которого я точно не жду, учитывая, что уже ночь на дворе.

– Кто это там? – недовольно хмурит брови разочарованный Паша, отпуская меня.

Это оказывается Варя. Я вижу на экране домофона ее расстроенное лицо и учитывая, что она приехала на ночь глядя без предупреждения, открываю дверь, гадая, что могло случиться. Подруга сразу же бросается мне на шею и крепко обнимает.

– Фимочка, прости, что ушла ничего не сказав! – извиняется она. – Я правда не думала, что все так затянется, не сердись на меня, пожалуйста! Мы с Дэном сильно поругались и очень долго выясняли отношения, я потеряла счет времени и совсем забыла о тебе.

– Почему вы поругались? – отстраняюсь от нее, потому что совсем не этого ожидала. Мне казалось, что Варя сердится на меня из-за нашей короткой истории с Данилой, но сейчас она проявляет совершенно иные эмоции.

– Потому что он обманщик! – со злостью заявляет Варя, проходя в квартиру и стягивая с себя пальто. – Мне следовало доверять своей интуиции, но я, как полная дура, влюбилась и игнорировала все сигналы.

– Я ничего не понимаю, – растерянно жду объяснений. – Это из-за нашего с ним знакомства?

– Нет, конечно, все потому, что он лгал мне в лицо! Я сейчас все тебе расскажу, можно мне кофе? Замерзла так, что аж трясет. Даже обогрев в машине не помог.

– Здравствуй, Варя, – появляется в коридоре Паша, о котором я на секунду забыла.

– Привет, Паш, – здоровается она. – Ты еще здесь? Неужели малыш до сих пор не спит?

– Недавно уснул, а я как раз собирался уходить, – проходя к гардеробу, отвечает Паша, и когда он достает свою куртку, мое сердце ухает куда-то вниз от боли.

Я понимаю, что он делает. Паша не хочет, чтобы о нашей интрижке знали, поэтому и уходит, раз Варя здесь ночью. Он понимает, что нет никакого оправдания тому, чтобы остаться и ждать, пока мы поговорим и она уедет к себе. И хотя это разумно, мне все равно больно. А когда он, одевшись, подходит и целует меня в щеку, шепотом обещая позвонить позже, становится только хуже. Слава Богу, Варя, занятая собственными страданиями, не замечает моего состояния!

Когда закрыв дверь за Пашей, мы перемещаемся на кухню, она начинает делиться своей историей с Данилой.

– Проблема в том, что он солгал мне в лицо, понимаешь? Фима, я ведь показывала ему ваши с Никиткой фото и забавные видео. Он только смеялся и делал вид, что незнаком с вами, а сегодня, при личной встрече, резко переобулся! А еще до этого, я заметила, даже несмотря на собственную занятость, что с его так называемой работой что-то не то. Он может пропасть на пару дней, отключив телефон. Потом оправдывается тем, что срочно вылетел в Германию, а телефон случайно намочил и тот стал глючить. Я, как могла, хоронила эти сомнения и пыталась довериться человеку, но сегодня поняла, что он намеренно почему-то предпочитал умалчивать и лгать мне. Хотя я ничего не сказала бы на то, что было в прошлом, ведь прекрасно знаю, что ничего особенного между вами на самом деле не было! Он просто темнит из-за всего подряд, даже не сказал, что работал раньше педиатром, и только сегодня оказал милость, снова позвав меня на встречу со своими друзьями. Так отношения не работают!

Варя начинает плакать и я просто в ужасе от того, до какого состояния ее довел Данила, потому что моя подруга обычно девушка-кремень. Даже собственные переживания из-за Паши отходят на второй план и я крепко обнимаю ее, пытаясь утешить.

– Почему ты не рассказывала мне об этом, я думала у вас все идет лучше некуда! – не могу не возмутиться, когда она немного приходит в себя.

– Не хотела настраивать тебя против него из-за своих неподтвержденных сомнений, – морщится она. – Моя лучшая подруга и мой парень не должны недолюбливать друг друга.

– Ну, я-то точно его недолюбливаю, козлина такой!

– Теперь я тоже, – соглашается Варя, шмыгая носом. – И почему мне только на козлов и везет?

***

Я не виделась с Пашей два дня, с того вечера, когда пришла Варя. Мы на связи, и вроде все хорошо, но я не могу перестать думать о том, как он ушел, чтобы не спалиться перед Варей.

«Все, я официально переехал и жду вас с малышом в гости. Вы, наверное, уже спите», – пишет он мне в два часа ночи.

«Дико скучаю. Заеду с утра, так что ждите».

Я не сплю, потому что Ники как раз проснулся для кормления, так что я щелкаю занятого едой малыша и отсылаю фото его папе, уже не волнуясь о том, что тот увидит часть моей груди. На самом деле, хорошо, что увидит, Паша питает к ней настоящую любовь, так что пусть еще больше соскучится.

«Ждем» – делаю короткую приписку, но кто бы сомневался, что на этом все закончится.

Мы переписываемся еще полчаса, пока Паша не признается, что засыпает с открытыми глазами и мы не прощаемся, а на следующее утро он приезжает к девяти.

Я жду его, одетая для выхода в теплый лонгслив и джинсы, с уложенными впервые за долгое время волосами, которые я обычно завязываю, чтобы Никита не дергал.

– Ух ты, с утра такая красота! – улыбается Паша, целуя меня в губы.

Поцелуй затягивается, потому что я тоже соскучилась. Не могу заставить себя отстраниться от его теплых губ, просто тая в крепких объятиях, в которых чувствую себя хрупкой и женственной.

– Может ну его, этот завтрак? – на полном серьезе предлагает Паша, когда я все же разрываю поцелуй.

Мы договорились, что пойдем куда-нибудь с малышом, потому что я до смерти устала сидеть дома целыми днями.

– Нет, – качаю головой, отталкивая его. – Сначала еда, потом развлечения.

– Так мы развлекаемся, да? – с намеком улыбается он, поигрывая бровями. – Обожаю взрослые развлечения!

– Остынь, с нами твой очень бодрый с утра сын, так что усыпить его не удастся еще несколько часов, – напоминаю ему, и Паша быстро разувшись, идет за мной в детскую, где пока мирно лежит в своих качелях наш уже одетый и готовый к выходу малыш.

Никита радостно извивается и дрыгает ручками при виде отца, и тот берет его на руки, прижимая к широкой груди и беспорядочно целуя в щечки, словно они неделю не виделись. Я просто таю, глядя на эту картину, но все же заставляю себя сдвинуться с места и закончить собираться.

Мы проводим больше часа в кофейне за завтраком, а потом едем смотреть новую квартиру Паши. Мне уже не терпится, потому что фото проекта были шикарными и очень хочется посмотреть на все вживую.

Переступив порог, я сразу же оказываюсь в просторной прихожей. За скрытыми панелями спрятаны шкафы для верхней одежды и обуви, удобная банкетка предлагает присесть и не спеша снять обувь, а зеркало в полный рост дает еще раз рассмотреть себя перед выходом из дома. Поручив сына заботливым рукам его отца, я внимательно рассматриваю все детали, перехожу из одной комнаты в другую, восхищаясь минималистичным интерьером, который удивительным образом не крадет уют, но в то же время очень точно отражает характер хозяина. Эта квартира идеальна для Паши. А какой вид! У окон в гостиной я залипаю на добрых десять минут, пока Паша со смехом не предлагает мне посмотреть и другие комнаты.

– Я теперь снова хочу затеять ремонт у себя, – жалуюсь ему, когда мы заканчиваем осмотр на детской комнате, в которой есть все, что может понадобиться ребенку. Она удивительно похожа на детскую в моей собственной квартире, просто комната по размерам немного больше. – Всего два года прошло с последнего раза, но мне теперь хочется чего-нибудь в другом стиле.

– У тебя шикарный интерьер, Серафима, – посмеивается Паша. – Но если решишься, то я готов тебя приютить на время ремонта.

– Очень бескорыстно с твоей стороны, спасибо, – отвечаю легко, зная, что он не всерьез. Как и я. Никакой ремонт мне не нужен, пока Ники немного не подрастет. – Здесь великолепная гостевая, всегда любила серый цвет.

– А кто сказал, что я поселю тебя в гостевой? – положив нашего сонного сына в кроватку, подкрадывается ко мне Паша, обнимая за талию и склоняясь к моему уху. – За гостеприимство нужно платить, Серафима. – По коже бегут мурашки от его близости и я цепляюсь пальцами за широкие мужские плечи, наслаждаясь окутавшим меня запахом его кожи, когда Паша начинает целовать и покусывать мое ухо. – Ты не согласна?

– Что? – совершенно потеряв нить разговора, переспрашиваю я, но вместо ответа Паша просто накрывает своими губами мои, крадя дыхание и заставляя извиваться от желания большего, но встрепенувшийся Никита, издающий возмущенный рев, быстро заставляет нас отлипнуть друг от друга.

– Он, наверное, проголодался, уже пора, – вспоминаю я, подходя к сыночку и беря его на руки.

Сажусь в кресло и прикладываю его к груди, пока Паша устраивается на полу у моих ног и молча наблюдает за нами. Мы смотрим друг другу в глаза, не отрываясь, и без каких-либо слов я понимаю обещание в его взгляде, поджимая пальчики ног и предвкушая новую близость, на которую он подсадил меня, как на самый мощный наркотик.

– Он заснул, – первым замечает Паша, переводя взгляд на сына и я понимаю, что малыш перестал кушать и застыл в моих объятиях.

Встав, аккуратно держу его так, чтобы он срыгнул, но после испуганного полусонного вскрика, Ники быстро успокаивается и крепче засыпает, пока я стою еще какое-то время рядом с кроваткой, в которую уложила его, нежно похлопывая по спинке, как он любит.

Захватив радионяню, Паша за руку выводит меня из детской и ведет в свою спальню, оформленную в теплых оливковых тонах, где нетерпеливо раздевает, целуя так, словно не касался моей кожи месяцами, и кладет на большую кровать, не позволяя мне проявлять инициативу и полностью беря все в свои руки. Я просто наслаждаюсь его грубой лаской, обожая жажду, горящую в его глазах, когда он набрасывается на меня.

Глава 36

Я просыпаюсь, чувствуя теплое, нежное тело, прижатое к моему боку, и с удовольствием зарываюсь лицом в волосы Фимы, удивляясь тому, какой крошечной она кажется в моих руках. Мне нравится ее хрупкость, она кажется воплощением женственности и рядом с ней я чувствую себя больше и сильнее, хотя, казалось бы, никогда не испытывал в этом нужды, ведь мне некому доказывать свою мужественность, я с самого детства доказывал ее многочисленными победами над соперниками.

Серафима не похожа ни на одну из моих женщин в прошлом, возможно, потому что мы с ней знакомы всю жизнь и я знаю о ней больше, чем о любой другой девушке, включая даже Ксюшу, с которой мы прожили под одной крышей год. Она все та же милая и дружелюбная девочка, с которой я играл в детстве. Возможно, более осторожная, но такова жизнь, все мы с возрастом и опытом относимся с некоторым скепсисом к окружающему миру и людям в целом.

Разница в том, что, глядя на нее сейчас, я уже не вижу перед собой Серафиму-друга, с которой у нас просто отличный секс по дружбе. Мои чувства лежат в совершенно другой плоскости и я недостаточно доверяю этим ощущениям, чтобы давать им название пока, но факт в том, что на данный момент я хочу от нее эксклюзивности и хочу продолжать проводить с ней время, как в постели, так и вне ее. Я и так совершенно забил на других людей в последнее время, стремясь каждую свободную минуту провести с ней и нашим сыном, о чем не жалею, и мне совершенно не хочется от нее отдохнуть, чтобы побыть одному. Фима просто не действует на меня, как раздражитель, рядом с ней я всегда ощущаю полный покой. Впервые в жизни.

– Ты не спишь? – тихо шепчет она, накрывая мою ладонь, лежащую на ее животе, своей маленькой ручкой.

– Нет, – целую ее в затылок, крепче вжимаясь бедрами в мягкую попку и недвусмысленно потираясь. – Уже проснулся и готов.

Фима хихикает и выгибает спину.

– Отложим это на утро, Паш. Малыш вот-вот проснется, мои биологические часы никогда меня не подводят.

– Мои тоже, – вздыхаю я, отпуская ее и вставая, чтобы принести попить. – Хочешь воды?

– Да, давай.

Кажется, я тоже начал привыкать к режиму Никиты, потому что вместе с Фимой просыпаюсь к ночному кормлению, а потом и к утреннему. Как раз по пути на кухню слышу его плач, но Фима быстро выскакивает из спальни и спешит к нему, так что я продолжаю свой путь.

Кормит она малыша в кровати, чему я только рад, потому что люблю это время. Ложусь рядом и, пока сынок жадно сосет молоко, играю с его крохотными ножками, умиляясь кряхтению, которое он издает.

– Ты мой маленький усердный старичок! – посмеиваюсь над энтузиазмом нашего обжоры, сжимая двумя пальцами заметную складку на его пухленьком бедре. – Еще немного – и перестанешь влезать в одежду. Придется заворачивать тебя в пеленки по старинке.

Никита, словно понимая что-то, издает возмущенный вскрик, оторвавшись от груди своей мамы, но быстро успокаивается, когда она снова прикладывает его.

– Не слушай папочку, Ники, чем пухлее – тем лучше, – ласково сюсюкает Серафима. – Ешь, мой маленький.

И он ест, что занимает довольно много времени, а потом решает, что не хочет снова засыпать и заставляет бедного папочку носить себя на руках, что совершенно не оставляет шансов на то, что папа с мамой смогут поиграть этой ночью, ведь сил-то уже не остается, когда наглый маленький пассажир наконец-то соизволяет заснуть.

***

Утро, выходной день. Казалось бы, спи и спи, наверстывай упущенное за рабочую неделю, но даже несмотря на то, что не спавший ночью сынок решил утром покемарить подольше и не будить родителей, родители этих самых родителей, а вернее, конкретно мои, решили, что я нуждаюсь в завтраке в девять утра.

Звонок в дверь будит меня и Фиму, но она только глубже зарывается под одеяло, а я плетусь открывать. За дверью – мама и папа. Которых я совершенно не ждал.

– Сюрпр-и-и-и-з! – широко улыбается мама, демонстрируя мне пакеты, которыми нагрузила папу. – Я решила приготовить тебе завтрак и заодно посмотреть, наконец, на твою новую квартиру, потому что терпеть нет сил. Раз ты запретил мне приезжать вчера, то я не стала дожидаться приглашения сегодня.

– Как будто ты нуждаешься в приглашении, – хмыкает папа, толкая меня плечом в приветствии. – Ну чего стоишь, Паша? Помоги отцу, неси это добро на кухню.

Я забираю у него пакеты и иду на кухню, до конца не проснувшись и широко зевая на ходу. Родители следуют за мной по пятам, как ни странно, не отправившись в самостоятельную экскурсию по квартире.

– Паш, а ты один? – очень «вовремя» спрашивает мама, косясь в сторону коридора. – Я как-то не подумала сразу, что можешь быть не один. У тебя там женские ботики стоят.

– Все-то ты замечаешь, – хмыкает папа. – Это же хорошо, если он не один! Пригласим его даму на семейный завтрак, познакомимся. Это никого ни к чему не обязывает.

Черт, а вот это проблема! Фима здесь и, как бы я не объяснил им причину ее ночевки у меня, мама все равно додумает свое и мне прилетит от обеих женщин. Вот засада! Серафима ведь четко дала понять, что хочет держать наши отношения в тайне, а теперь все выйдет наружу и этого никак не избежать.

Словно специально подобрав удачный момент, раздается слабо слышный плач Никиты из детской.

– Никитка здесь? – тут же расплывается в улыбке мама. – Что же ты сразу не сказал!

И чуть ли не бегом устремляется в сторону детской, а папа спешит за ней. Пользуясь случаем, я проскальзываю в спальню, где Фима быстро натягивает на себя одежду, явно паникуя.

– Это твои родители, я не ослышалась? – шипит она на меня, собирая волосы в хвост.

– Да, я их не ждал, свалились, как снег на голову. Типа, квартиру посмотреть.

Нам обоим не сильно в это верится, но делать нечего. Мама в последнее время носится со мной и Мишей, как курица с яйцами, словно мы не взрослые мужики, а подростки, не способные пережить расставание с девушкой.

– Я пойду кормить Никиту, а ты развороши постель в гостевой, словно я там спала, – находит решение Фима. – И сразу иди потом на кухню, начинай готовить завтрак. За мной не иди.

– Хорошо, госпожа стратег, – посмеиваюсь я, находя ее загоны слишком чрезмерными.

Она выходит, а я подхватываю с пола ее топик, который она не стала в спешке надевать под лонгслив, и бросаю его на пол в гостевой спальне, смеясь над своими усилиями, пока разворашиваю постель и валяюсь в ней, приминая подушку головой и создавая иллюзию того, что кто-то здесь реально спал. Даже не ленюсь принести полстакана воды и поставить его на прикроватную тумбочку, будто Фима пила ночью. Возвращаясь на кухню, слышу приглушенные сюсюканья из детской и подавив желание присоединиться ко всем, начинаю готовить кофе. Скоро на запах приходит папа.

– Они там кормят, – садясь за стол, заявляет он. – Твоя мать осталась. Она же, типа, женщина, так что может смотреть.

– А ты, старый ловелас, тоже хотел остаться? – посмеиваюсь я.

– Конечно, нет! Я морально не готов видеть грудь Фимы, и никогда не буду. Она в моих глазах все еще мелкая принцесса Кира, которая бегала за тобой с угрозами и криками «Паса какаська!». Если уж на то пошло, у нее вообще не должно быть груди!

– Ну, это ты загнул, – возражаю я, неосознанно начиная представлять себе идеальную грудь Серафимы, к которой я так неровно дышу.

Как это не должно быть груди? Как же я без нее? И Никита! Никите тоже нужна мамина грудь, хоть и по совсем другим соображениям.

– Ты о чем это думаешь? – подозрительно смотрит на меня папа. – Эх, молодежь, стоит вам сказать слово «грудь» и все – мозг отключается, да? Ну не при родном же отце, Павел!

– У меня мозг никогда не отключается, ты меня с Мишей перепутал. Грудь – такая же часть тела, как рука или нога, папа.

– М-да, лучше бы ты молчал, – фыркает папа. – Скажешь тоже! Ладно, закрыли тему, пока твоя мать не пришла и не услышала этот занимательный разговор. Лучше скажи, значит ли то, что Фима ночует у тебя, что вы, наконец, наладили отношения?

– У нас и так были налажены отношения. Дружеские, папа. Неужели и ты теперь заделался сводником? Серафима спала в гостевой спальне, одна, и это не первый раз, когда мы ночуем друг у друга. Хватит придумывать то, чего нет!

– А что ты так завелся, я все лишь спросил, – хитро ухмыляется папа. – Нет, значит нет.

Но по выражению его лица я вижу, что он мне не верит. А я и правда чутка напрягся, почти выдал себя, идиот! И было бы из-за чего волноваться, но Фима крепко держит меня за одно место, потому что один косяк – и все. Она снова сбежит и спрячется в нору, заявляя, что нельзя нам портить свои отношения из-за секса. А я не могу больше быть для нее просто другом.

– Где мой сладенький внучок, а? Вот он! – очень вовремя появляется мама, держащая на руках радостного после кормления Никиту. – Так бы и съела! Ты бабушкина булочка!

Она садится рядом с папой и все их внимание занимает мой сын, пока они целуют и тискают его, забыв о моем допросе, а потом появляется и Фима, проходя мимо меня к холодильнику. Бедняжка, наверное, умирает с голоду после того, как покормила малого. В такие моменты я стараюсь не вставать между ней и едой.

– Простите меня, но сил нет дождаться завтрака, – с неловкостью смотрит она на родителей, пока выкладывает на стол мясную и сырную нарезку.

– Что ты Фимочка, я сейчас быстро сырники приготовлю! – передавая малыша на руки папе, вскакивает мама. – Садись пока, перекуси. Я прекрасно помню это состояние. А ты, Паша, чего стоишь? Кто пакеты будет разбирать? Давай, в темпе.

Я и забыл о пакетах, полных продуктов, которые они с собой привезли, и пока мама занята исследованием моей кухни в поисках нужной утвари, начинаю разгружать их. Не так я представлял себе это утро, конечно, но вроде все проходит неплохо. Мама готовит шикарный завтрак, я стараюсь не слишком часто заглядываться на Серафиму, которая даже есть умудряется красиво, а она и вовсе не поднимает на меня глаз, болтая с мамой и усиленно притворяясь, словно все, как обычно.

Потом мы всей толпой идем смотреть мои апартаменты и оказавшись в гостевой спальне, Фима быстро подбирает с пола свой топик, что не ускользает от разочарованного взгляда мамы. Значит, она поверила, что та ночевала здесь, хотя явно надеялась на противоположное. Ничего, скоро ее надежды вполне могут оправдаться, потому что, подыгрывая сегодня паникующей Серафиме, я понял, что меня совсем не отталкивает перспектива открыться окружающим. Между нами все зашло намного дальше просто секса по дружбе.

Глава 37

– Мам, Пашка в отпуск едет и пригласил нас с малышом составить ему компанию. Я думаю согласиться, – говорю маме, пока мы расслабляемся в гидромассажной ванне в СПА, оставив Никиту заботам его папочки.

Мама смотрит на меня с беспокойством и по ее лицу я вижу, что ей эта новость не нравится.

– Ты уверена, что это хорошая идея?

– Да, а что такого? – не понимаю, почему она против. – Я так устала от осени! Хочется в лето.

– Но ты будешь там с Пашей. Мне это не нравится, Фима. Я и так молчала, потому что не хотела тыкать в больное место, но мне, как твоей матери, давно очевидно, что ты в него влюблена. А он этого даже не замечает!

– И хорошо, что не замечает, – бурчу я, совсем не удивленная тем, что мама поняла мои чувства. – Мы просто друзья.

Она всегда хорошо меня читала и именно от нее я больше всего пыталась скрыть свою реакцию на Пашу, но мама все равно заметила и отпираться сейчас просто глупо. А вот то, что ей хватило терпения до сих пор молчать, меня поражает.

– Фима, – с сочувствием смотрит она на меня. – Ты можешь сколько угодно говорить, что между вами только дружба, но пока у тебя есть чувства к нему, то всегда будет и надежда на взаимность. Но ты же должна понимать, что семьи из вас не получится. Паша, он… Даже если у вас с ним что-то завяжется, не думаю, что он изменится в ближайшее время, дочь. Он не готов к семье и к серьезным отношениям.

– У него уже были серьезные отношения, – напоминаю я ей. – Он чуть не женился на Ксюше.

– Это была блажь, я никогда не верила, что они поженятся, а если и сделают это, то долго не протянут, – удивляет меня мама своим ответом. – Паша хороший парень, но он не готов к чему-то серьезному. Мне кажется, с Ксюшей у него был просто новый опыт и это держало его увлеченным какое-то время, но сейчас он не похож на мужчину, настроенного вступить в долгосрочные отношения.

– Ты ошибаешься, мама. Я знаю его лучше, и я точно знаю, что Ксюшу он правда любил. Бесполезно сейчас рассуждать о том, готов Паша к новым отношениям или нет, потому что мы с ним не вместе, но не нужно считать меня мечтательной дурехой или обесценивать его чувства. Да, он всегда был бабником, но с Ксюшей он стал совершенно другим человеком, и, только я знаю, как он страдал после их разрыва, потому что я сама испытала все это разочарование и боль с Леней.

– Ох, Фима, – грустно усмехается мама, всем своим видом давая понять, что именно дурехой я и являюсь, но я не собираюсь спорить и переубеждать ее.

Я знаю, что она не видит Пашу так, как его вижу я. В ее глазах я наивная и все еще всем подряд верящая маленькая девочка, а Паша просто пресыщенный мажор, сын своего отца, который в молодости тоже был тем еще фруктом. Но то, что она старше, что она моя мама, не значит, что она не может ошибаться. Я просто не хочу доказывать ей свою правоту, потому что это лишь приведет к ссоре и никак не изменит ее мнения.

– Давай не будем больше говорить об этом, – пытаюсь замять неприятную тему и снова вернуть легкость в наше общение. – Мне было легче, когда ты делала вид, будто не знаешь о моих чувствах к нему. Я знаю, что мы не будем вместе, мама. Я уже очень давно это поняла и смирилась, но я не собираюсь избегать и сторониться его, потому что это вообще не помогает. Лучше просто вести себя, как обычно, и ждать, пока все само пройдет. Так ведь у всех и происходит, правда?

– Да, Фима, – делает попытку улыбнуться мама. – Все обычно само собой и проходит.

Но ни она в этом не уверена, ни я. Я ведь не обманываю ее, несмотря на то, что Паша физически меня хочет, я не верю, что у нас получится что-то серьезное. Надеюсь на это, но не верю. Не потому, что он «не готов», а потому что он вряд ли сможет влюбиться в меня, если до сих пор этого не произошло, даже несмотря на нашу безумную химию и близость.

***

– Пожалуйста, скажи мне, что не берешь с собой ни одного слитного купальника! – жалобно смотрит на меня Паша, когда после дня с мамой я заезжаю к нему за Никитой и разговор заходит об отдыхе.

Каким-то образом ему удалось уговорить меня остаться сегодня на ночь, так что, сейчас мы с ним валяемся на кровати после долгого, медленного секса и разговариваем, несмотря на то, что уже за полночь и, по-хорошему, нам обоим давно пора спать. Пальцы Паши лениво поглаживают мою грудь и живот, и, по моей коже ползут предательские мурашки, потому что любое его прикосновение заставляет мои мысли тормозить или вовсе двигаться в другом направлении. Я все еще продолжаю удивляться тому, что мое либидо после родов не упало до минусовой отметки, ведь была уже напугана статьями на эту тему и опытом других мамочек, с которыми переписывалась в чатиках, но с Пашей все так же остро, как и в наш первый раз.

– Тебе повезло, я купила только бикини, – успокаиваю его, останавливая шаловливые пальцы, уже готовые скользнуть ниже моего живота. – Хотя-я-я… Не уверена, что это можно считать везением, потому что мои новые купальники так мало скрывают, что ты взвоешь, как только мы окажемся на пляже.

– Или утащу тебя в воду и сделаю свое грязное дело, – кусает меня за ухо этот фантазер.

– А сына куда денешь? – спускаю его с небес на землю.

Брови Паши тут же хмуро сдвигаются.

– Про это я не подумал. Ладно, дотерплю, пока не вернемся в наше бунгало.

Он ерзает, устраиваясь поудобнее и продолжая обнимать меня, а я тихонько вздыхаю, тоже невольно начиная блуждать пальцами по его скульптурному торсу. Преступно быть таким красивым! Как я могла игнорировать все это великолепие перед своими глазами большую часть жизни?

– Разве тебе не нужно на работу завтра? – пытаюсь быть ответственной, потому что так и хочется заменить свои пальцы губами, но тогда мы еще долго не ляжем спать.

– Нужно, – подтверждает Паша. – Но сон для слабаков, кому он нужен? Мне так хорошо сейчас, не хочу спать.

– И я, – признаюсь тихонько, млея от удовольствия после его слов.

Паша пахнет собой и немного потом – мой новый любимый аромат. Зарываюсь лицом в его шею и глубоко вдыхаю, чувствуя покалывание в глазах и надеясь, что меня не пробьет на слезы. Счастья. Потому что даже самой малости от него мне сейчас достаточно, чтобы почувствовать себя на седьмом небе.

– Серафима, – запуская пальцы мне в волосы и крепче прижимая к себе, бормочет он. – Ты настоящая ведьма, знаешь это?

– Нет, с чего бы? – хихикаю удивленно, целуя его теплую кожу под своими губами.

– Вот поэтому! Стоит тебе сделать одно маленькое движение или как-то так вздохнуть, да даже посмотреть на меня – и все! Считай, я пропал.

– Как много комплиментов от тебя сегодня. А ну признавайся, что тебе нужно? – привстав, подозрительно смотрю на него, но на лице Паши только глупая влюбленная улыбка, в которую я не могу себе позволить пока поверить.

Может, мне только кажется и, на самом деле он не смотрит на меня так, словно я само совершенство. Страшно довериться самой себе, потому что в одном мама права – влюбленные люди многое способны придумывать в своей голове.

– Знаешь, что? – внезапно становится серьезным Паша, перекатывая меня на спину и нависая надо мной. – Есть кое-что, о чем я думал сегодня. Не хочу пережевывать это в своей голове, ты же меня знаешь, я предпочитаю сразу действовать, поэтому скажу прямо.

Его глаза внимательно меня изучают, но он не выглядит встревоженным или неуверенным, скорее взволнованным, так что я не напрягаюсь в ожидании плохой новости, а просто с любопытством жду, что же еще выдаст Паша.

– Ну и? – подталкиваю его, потому что он внезапно замолкает.

– Я люблю тебя.

Глава 38

Глаза Фимы так шокировано округляются, словно я сказал что-то безумное. Я даже слегка напрягаюсь, потому что признаться в любви ей оказалось намного сложнее, чем Ксюше когда-то, хотя по идее должно быть наоборот.

Это же моя Серафима. Девочка, которую я знаю с детства. Которая знает меня. Все мои недостатки и плохие привычки. Казалось бы, никаких сюрпризов, ты получаешь то, что видишь, но вот беда – это-то и пугает. Вдруг я не тот, о ком она мечтала в качестве мужчины для серьезных отношений. Я ведь совсем не ее тип, стоит только вспомнить лощенного Ленечку. А я грубый, прямой, настырный, как она сама не раз жаловалась. Не тот, кого можно представить рядом с такой спокойной, нежной девочкой.

– В каком смысле любишь? – хмурится она, все еще недоверчиво глядя на меня.

– Во всех смыслах, Серафима, – чмокаю ее в носик, пытаясь за легкостью скрыть бурлящий внутри ураган сомнений.

Мне очевидно, что с моей стороны это уже не просто влечение, я влюблен, я уже представляю в голове нашу совместную жизнь, я хочу постоянно видеть ее рядом и скучаю, когда приходится уходить от нее, чтобы пойти на работу или вернуться в собственную квартиру. Мне недостаточно быть просто любовником, хотя и этот статус пришлось выбивать чуть ли не силой. Чувствую, Фима сейчас снова начнет сомневаться и анализировать, просчитывать все наперед, но и пусть! Чем раньше начнет, тем быстрее закончит. Я просто не могу уже прятаться от всех, делать вид, словно ничего не происходит и я не хочу целовать и прикасаться к ней каждый раз, когда даже просто прохожу мимо или сижу рядом. Сколько можно быть затворниками?

– Типа, как влюбленность? – переспрашивает моя перестраховщица. – Романтическая?

– Ага, – начинаю широко улыбаться, хотя нервишки все еще шалят. – Романтическая, сексуальная, человеческая, какие там еще бывают виды? Я люблю тебя по-всякому. Люблю, как женщину. Так понятнее?

– Ага, – все еще недоверчиво выдыхает она.

– И что ты по этому поводу думаешь?

– Ой! – никак не может отойти от моего признания Фима. – То есть, прости! Я растерялась. Я и представить себе не могла, что ты… Ну, не ожидала просто, Паш.

Обхватив мои щеки мягкими ладонями, она крепко целует меня в губы и отстранившись, отзеркаливает мою широкую, глупую улыбку.

– Я тоже тебя люблю!

И меня разом отпускает. Словно с груди свалился тяжелый груз. Я крепко ее обнимаю, слыша испуганный писк, когда сжимаю слишком сильно, и, немного ослабив хватку, принимаюсь целовать ее сладкие губы, полностью уйдя в состояние эйфории и сносящего крышу счастья.

***

Самый простой способ донести до родных и друзей то, что мы теперь вместе – сделать пост в социальных сетях. Ну в самом деле, не обзванивать же всех, сообщая об этом!

Именно такое решение мы с Пашей и принимаем на следующее утро, пока он готовит нам завтрак, а я кормлю проснувшегося раньше обычного Никиту.

– Только вечером, Паш, – предупреждаю я этого хитрюгу, который сейчас уйдет на работу и может позволить себе игнорировать звонки возбужденных такой новостью родителей и ближайших друзей. – Я не хочу одна отвечать на шквал сообщений и звонков.

– А может вообще до нашего отпуска никому не говорить? – предлагает он. – Скинем эту бомбу перед вылетом, а там две недели будем без связи. Они как раз привыкнут и успокоятся к нашему приезду.

– Ты гений! – радуюсь я, потому что это самый легкий для нас вариант. – Давай так и сделаем.

Не выспавшиеся, но все равно очень счастливые, мы спокойно завтракаем, прощаемся и Паша уходит на работу, а я не спеша собираю нашего сыночка и еду к себе. Нужно будет отвезти к Паше несколько комплектов своей одежды и уходовые средства, потому что с тех пор, как он переехал от Миши, я провожу в его квартире столько же ночей, сколько и он в моей. Это у Никиты и тут, и там целый гардероб, а взрослым приходится приспосабливаться.

После обеда мне неожиданно звонит Миша, предлагая встретиться.

– Не представляешь, как я соскучился по этому крикливому бандиту, – смеется он, кажется, немного смущенный этим признанием. – Не возражаешь, если я заеду в гости?

– Конечно нет, Миш, приезжай хоть сегодня, – предлагаю я. – Мы всегда тебе рады.

Поговорив немного, он прощается, сказав, что приедет ближе к шести-семи часам, и, я сразу же звоню Паше, чтобы предупредить его о визите брата, ведь он тоже сегодня обещал заехать после работы.

– У меня сегодня не получится приехать, придется работать допоздна, – огорчает меня Паша. – Еще и завтра с утра встреча загородом, так что придется выехать очень рано. Увидимся завтра вечером.

– Ладно, – не скрывая разочарования, отвечаю я. – Ненавижу ночи, когда мы не вместе!

– Я тоже, – вздыхает он. – После отпуска еще вернемся к этому вопросу.

– В смысле? – не понимаю я.

– Неважно, потом обсудим. Мне уже пора, кто-то звонит. Пока.

– Пока, – отключаюсь первая, чтобы он смог ответить на второй звонок.

А потом задумываюсь, что он имел в виду. Неужели предложит жить вместе? Сердце тут же начинает бешено колотиться от волнения, но я уже не останавливаю полет своей фантазии, потому что раз Паша меня любит, значит обязательства его точно не пугают. Это совершенно не про него, он всегда смотрит только вперед, так что его признание дало мне силу перестать бояться и позволить себе просто отпустить все свои сомнения и страхи. Я боялась только того, что он не сможет меня полюбить, а раз полюбил, то больше мне бояться нечего. Дальше все будет идти своим чередом и я верю, что Паша никогда не обманет и не предаст меня. Как бы то не было, он порядочный человек и всегда предпочитает честность, даже если она причиняет боль.

***

– Я не верю, что ты просто соскучился и решил зайти в гости! – допытываюсь я позже у Миши, в чем причина его визита. – Я знаю тебя с рождения, Миш. Давай, колись уже!

Он делает обиженное лицо и хватается за сердце.

– Не веришь, что я люблю своего племянника? Как же плохо ты обо мне думаешь, Фима!

– Да ты этого племянника даже пять минут на руках не подержал!

– Он напрудил на меня! – возмущается он.

Ну, это правда. Я решила дать Никите немного отдохнуть от подгузника и малыш выбрал удачный момент, чтобы написать на родного дядю, который только пришел и неосмотрительно решил рискнуть, взяв на руки малыша без экипировки. Миша сразу же побежал в ванную, чтобы отмыться, и позаимствовал одну из футболок Паши, которые я присвоила для личного пользования. И, хотя я переодела Ники в подгузник и чистый боди, Миша наотрез отказался снова брать его на руки.

– Это была разовая акция, – нетерпеливо вздыхаю я. – Теперь он напрудит только в свой памперс, так что перестань быть таким трусом и возьми его, чтобы я смогла приготовить нам кофе!

– Ну ладно, неизвестно еще, когда я его в следующий раз подержу, – соглашается Миша, забирая у меня довольно агукающего маленького и чмокая его в лобик. – Да и кофе хочется.

Естественно, я сразу же цепляюсь за первое предложение.

– А в чем дело, Миш? Ты тоже решил слетать на отдых?

Миша мнется всего секунду, прежде чем ответить, но по его лицу я вижу, как ему не хочется говорить об этом.

– Я возвращаюсь в Англию, Фим, – таким тоном, словно это не большое событие, заявляет он. – Остановлюсь в Лондоне и приму предложение о работе, от которого отказался. Мне дали второй шанс. Хорошо, когда дружишь с сыном биг босса.

– Миш, ты же не хотел, – в растерянности смотрю на него. – Сам же говорил, что решил вернуться с концами.

– Ну, я передумал, – пожимает он плечами. – И очень вовремя. С утра был у родителей, так как мне нужно лететь ближайшим рейсом, решил вот с тобой и племяшом попрощаться. Пашка на работе зашивается, так что с ним неизвестно увижусь ли вообще, у меня рейс рано утром.

– А он хотя бы в курсе? – спрашиваю я, потому что Паша ни словом не обмолвился, что его брат переезжает.

– Я позвонил ему, пока ехал сюда. Я и сам узнал только вчера, потратил полночи на сборы, так как решение пришлось принять быстро, поэтому все узнали в последний момент.

– Блин, Мишка, мне будет тебя не хватать! – обнимаю его вместе с возмущенно пищащим Никитой, стараясь не придавить сыночка.

– Естественно, со мной намного веселее, чем с занудой Пашей, – ухмыляется он. – Кстати, я возможно, приеду на вашу свадьбу.

– Чего-о-о?! – шокировано отстраняюсь я, глядя на него округлившимися глазами.

– Того, – продолжает он самодовольно ухмыляться. – Я Пашку знаю, как облупленного, ему всегда хочется всего и сразу. Вы в ближайшее время либо съедетесь, либо сразу поженитесь, а зная наших родителей, то скорее второе. И не оскорбляй меня сказками о том, что между вами ничего нет.

– Ну, может и есть, – не могу врать ему в глаза, когда он и правда нас раскусил. – Только никому не говори, пожалуйста, Миш! Дай нам сначала самим разобраться.

– Да я как-то и не жажду сплетничать о вас, тем более, рискуя попасть под обстрел миллиона вопросов со стороны мамы, – морщится он. – Просто хотелось уже признаться, что я давно в курсе и вам не удалось меня провести, как других.

– Ладно-ладно, Шерлок Холмс, ты нас вычислил раньше всех, – подтверждаю я, чтобы погладить его эго. – Потом будешь хвастаться, а пока, пусть все останется в тайне. У нас с Пашей коварный план сообщить всем, когда мы уже будем далеко от Москвы.

– Умно! – смеется Миша.

Мы болтаем еще полчаса, попивая кофе, а потом он уходит, расцеловав на прощание и меня, и своего племянника.

***

– Этот урод пялится на твою грудь! – возмущенно говорит Паша, заслоняя меня своим телом, пока я пытаюсь рассмотреть, что же это за «урод» решил поглазеть на девушку в бикини.

Не могу сказать, что виню его, потому что моя изменившаяся грудь сейчас выглядит на миллион баксов в любом из прихваченных мною на отдых купальников.

– Почему урод, он довольно симпатичный, – поддразниваю Пашу, хотя понятия не имею, кто на меня смотрел.

На этом пляже мы не единственные решили отдохнуть, хотя людей тут не так много из-за эксклюзивности курорта. Пока Паша ходил нырнуть в океан, мы с Ники спокойно лежали себе, отдыхая в тенечке и наслаждаясь ленивым утром, но вот он вернулся, весь мокрый, злой, и я ничего не могу поделать с тем, куда скользят мои мыслишки, пока я провожаю взглядом капельки воды, стекающие по его точеному торсу прямо под плавательные шорты. Рассерженный Паша еще сексуальнее обычного, но сейчас, в ответ на мою шутку, он недовольно хмурит брови и смотрит на меня так, словно я минимум его оскорбила.

– Я – единственный симпатичный мужчина, которого ты должна замечать! – отрезает он, садясь рядом со мной, такой милый в своей ревности.

– Ты единственный мужчина, которого я хочу, Паш, но глупо отрицать, что нас окружают привлекательные люди. Разве ты сам не засматриваешься на других девушек? Я вот, например, до твоего прихода смотрела во-о-он на ту блондинку в белом бикини и размышляла, какие у нее красивые длинные ноги. И загар шикарный. Я бы тоже хотела быть повыше, а то у меня ноги короткие.

– И ничего они не короткие, а пропорциональны твоему телу, – хмурится Паша. – Глупости не говори! И не думай, что сможешь меня отвлечь болтовней о других. Он тебе и правда понравился?

– А если и так, то что? – продолжаю его провоцировать, потому что мне уже интересно, как именно проявляется эта ревнивая сторона Паши.

– А то, Серафима, – нависая надо мной, чуть ли не рычит он. – Что я быстро заставлю тебя забыть и о нем, и о любом другом мужике, пока ты не начнешь умолять меня остановиться.

И, не дожидаясь ответа, этот новый дикий Паша просто набрасывается на меня, целуя так, как целоваться на людях совершенно неприлично. Я таю, как мороженое на солнце, обнимая его и издавая смущающе сексуальные стоны, но как часто случается в нашей жизни, плач нашего малыша быстро приводит обоих в чувство, заставляя отстраниться друг от друга.

– Обломщик ты, Никита, – хмыкает Паша, глядя на сына с едва заметной ухмылкой. – Фима, идем-ка в номер. Уложим этого кайфоломщика спать.

– Ага, размечтался! – фыркаю я. – Ты не забыл, что он проснулся-то всего два часа назад?

Видимо забыл, но я не могу его винить, потому что у меня и самой мозги плавятся от страсти. Приходится отложить наши игрища на несколько часов, но предвкушение и небольшое ожидание делает все только лучше.

Эпилог

Год спустя

Миша сдержал слово и прилетел на нашу свадьбу, как и мой брат, проживающий в Китае. Вообще, мне так хотелось видеть обе наши семьи в полном составе, что я специально подгоняла дату свадьбы, чтобы ни один важный человек ее не пропустил. И все получилось идеально, как я и хотела!

– Твой отец наконец-то перестанет ворчать, что вы живете вместе без официального статуса, – посмеивается мама, поправляя мою фату после первого танца с уже законным мужем и украдкой вытирая слезинку.

Да-а-а, папа, наконец, перестанет ворчать и косо смотреть на Пашу, это огромный плюс. Все-таки, он всегда настаивал на том, что отношения должны оформляться официально, и не разрешал мне съезжаться с Леней из-за этого, но в случае с Пашей я просто сделала это и поставила всех перед фактом. В этом отношении Миша оказался прав, Паша предложил мне съехаться уже в самолете, по дороге домой с нашего отдыха. Я согласилась и, мы не стали тянуть, сразу же перевезли мои вещи и начали совместную жизнь, полную любви и заботы друг о друге.

– Это самая красивая свадьба, которую я видела! – делится своими восторгами мама Паши. – И ты, Фимочка, самая красивая невеста!

– Спасибо, тетя Лиля, – улыбаюсь я.

– Ма-а-а! – капризно тянет ко мне ручки Никита, которого моя свекровь держит на руках.

Он вел себя образцово весь последний час, так что я уже готова уделить ему внимание, но Паша неожиданно перехватывает у меня малыша, который и в руках отца тут же успокаивается.

– Почему бы нам не попробовать вон ту вкусняшку? – указывает он на столик с десертами. – Пойдем-ка, пока мама не заметила.

Я не совсем понимаю, почему Паша решил отвлечь и увести от меня сына, пока папа не подходит ко мне и не начинает играть песня, которую я выбрала для танца невесты с отцом.

– Готова? – спрашивает папа, обнимая меня.

– Ждала с нетерпением, – улыбаюсь я, целуя его в щеку.

Папа начинает кружить меня по освобожденному специально для нас танцполу, и смотрит таким гордым взглядом, что у меня слезы на глаза наворачиваются. Я перестаю замечать кого-либо вокруг, кроме него, на какой-то миг снова превратившись в маленькую девочку, которая заставляла папу танцевать с ней, потому что «Паса-какаська» не хотел, и, когда музыка замолкает, крепко обнимаю его, позволяя себе немного слез, а папа поддерживает меня сильными руками и шепчет, как он любит меня.

– Ты будешь самой счастливой, зайчонок, – уверенно заявляет папа, глядя мне в глаза. – Иначе, Пашка будет держать ответ передо мной.

– Не угрожай моему сыну, Кир, – хлопает его по плечу подошедший дядя Жека. – И вообще, разве мне тоже не полагается танец? Я тоже, как-никак, отец!

– Ты отец жениха, так что отвали, – сварливо отодвигает меня подальше от свекра папа и я не могу сдержать смешок.

– Не вредничай, папа, мы с тобой еще потанцуем, – обещаю я ему, протягивая ладонь дяде Жене, и, он отпускает.

Я танцую один танец за другим, сначала со свекром, потом с обоими деверями, ну и собственным братом тоже. А когда руку мне протягивает муж Вари, Данила, с которым они выяснили отношения и поженились почти год назад, Паша вмешивается, отбирая мою руку у Дэна, которого недолюбливает на пустом месте, и заключая в собственные объятия на пару с Никитой.

– Наш сын тоже хочет потанцевать с мамой, – заявляет он и Дэн отходит с насмешливой улыбкой, подняв в поражении руки вверх.

Я обнимаю своего мужа, удерживающего нашего сына в одной руке и обнимающего меня за талию другой, пока мы медленно покачиваемся под музыку, совсем не подходящую для медленного танца, но нам просто все равно. Я безумно счастлива сейчас и в глазах Паши вижу отражение такого же счастья, когда он смотрит на меня тем взглядом, о котором я не смела и мечтать в начале наших странных отношений.

– Я люблю тебя, Серафима, – шепчет Паша мне в губы, прежде чем легонько поцеловать.

– Я люблю тебя, – шепчу в ответ, целуя его немножко крепче, прежде чем наш сын начнет проявлять недовольство.

Наш маленький тиран против явного проявления чувств мамы и папы, так что большего мы себе позволить не можем. Обходимся легкими поцелуями, целуя в сладкие щечки и малыша, чтобы он не чувствовал себя обделенным, и просто бесцельно кружимся по танцполу втроем, празднуя один из самых значимых дней в нашей жизни.

Content

Малыш для лучшего друга

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог