Пепельная маска мести

ПРОЛОГ

Кипя возмущением, Эдмунда Стил взмахнула рукой. Тем самым она давала Кэсу понять, что всё кончено. Действительно всё!

– Эда! Послушай! Это не то, что ты подумала! – крикнул Кэс.

Обычно такими словами в первую очередь оправдываются попавшиеся на горяченьком супруги. Хотя, разумеется, что ещё можно подумать, если тебя нашли голым в обнимку с любовницей? Впрочем, тут была не любовница, а кое-что другое.

Кэс Уолтер стоял, выставив руки ладонями вперёд. Одетый. Застигнутые врасплох неверные напарники тоже вполне могут оправдываться! Но как можно было оправдаться за два мешочка сырья для наркотика под названием «слизь»? Мешочки, увесистые, характерно перевязанные, лежали сейчас у ног Уолтера.

– Эда! Это было задание! О нем никто не знал! – зачастил он, видя, что Эдмунда поднимает руку для выстрела из магического оружия – бом-бао.

Браслет уже выпустил его в не по-женски крепкую, широкую ладонь. Длинные пальцы Эдмунды ловко сжали рукоять. Глаза женщины опасно сузились, найдя цель: голову предателя.

– Кассиан Уолтер, вы арестованы за покушение на напарницу , – едва сдерживаясь, чтобы не нанести смертельный удар, процедила Эдмунда сквозь зубы. – Медленно снимите браслеты, положите их и оружие на землю и отойдите на пять шагов.

– Эда, – сказал Кэс отчаянно и жалко. – Ведь мы с тобой пять лет вместе… работаем.

Она вспыхнула.

Работаем! Вопреки всем запретам об отношениях на и без того непростой службе, они четыре года из пяти лет службы в одном и том же отделении спали и ели вместе. Какие сложности пришлось испытать, чтобы ни разу за этот срок не выдать отношений, ведь им даже пожениться было нельзя!

– Медленно снимите защитные браслеты и положите их на землю, Уолтер, – механически повторила Эдмунда.

– Эда!

– Это приказ, Уолтер. Я приказываю подчиняться.

Кэс обернулся на застывших с поднятыми руками автоматонов. Их хозяева наверняка следили за происходящим с безопасного расстояния! Это было ясно по двигающимся механическим глазам кукол. На груди правого автоматона жужжал записывающий аппарат. Левый автоматон только что передал Кэсу брикет, содержимое которого не оставляло у Эды никаких иллюзий по поводу происходящего. Полицейский медленно опустил руки, словно собираясь избавиться от поля безопасности и сложить оружие. Отстегнул левый браслет… И швырнул его в лицо Эдмунде. Пока она отбивала браслет рукой, защищённой наручем, Кэс успел выхватить из кобуры на поясе ла-станду и разом выпустить по автоматонам пять пуль из восьми.

Уже с его второго выстрела Кэса Уолтера Эдмунда тоже открыла огонь. Она только не успела перевести бом-бао с щадящего режима на боевой. Но ничего, все равно даже щадящий магический заряд был способен свалить человека с ног и изрядно его оглушить. Уолтер увернулся от первого выстрела Эдмунды, а от второго закрылся одним из автоматонов. Магический заряд бом-бао, уже переведённого в боевой режим, ударил прямо в грудь механической куклы, разворотив сложный механизм. Колёсико записывающего устройство крутанулось ещё разок-другой, прежде чем плёнка вспыхнула и оплавилась. Отбросив куклу, Уолтер направил дуло ла-станды на напарницу, но третий удар бом-бао отшвырнул его к стене. Схватив брикет, Эдмунда сунула его в поясную сумку и поискала взглядом противника. Тот лежал на груде раскуроченного металла и не подавал признаков жизни: убит или без сознания.

В голове гудело. Горло перехватило спазмом. Дым разъедал глаза и неприятно щекотал в носу. Резко и едко воняла расплавившаяся плёнка. Эда сначала перетащила тело напарника поближе к выходу – Кэс не двигался и по-прежнему не подавал признаков жизни. Она прикоснулась к его шее – пульс был. Похлопала мужчину по щекам – безрезультатно.

Что ж, до армобиля его тащить было тяжеловато, и Эдмунда решила подогнать машину поближе к двери склада. На переднем сиденье, обвиснув на ремне, сидела без сознания чинильщица. Это была напарница Кэса, Мэгги Несбит. Эдмунде пришлось отстегнуть её и столкнуть на пассажирское место. Кэс, кажется, не убил, а только оглушил девушку. И наверняка собирался подставить вместо себя! Подлец… Какой же подлец!

Сев за руль, Эда тут же взяла в руки рацию. Но едва включила, как боковым зрением заметила движение. О, этот подлец не просто поднялся на ноги. Он стоял, прислонившись плечом к дверному проёму, и целился в напарницу из короткоствольного драма. Такие иногда навешивали на боевых автоматонов – и, похоже, Эде не показалось, когда она решила, что одну из кукол переделали именно из такого.

А драм, строго говоря, запрещённое и довольно тяжёлое оружие, способное остановить самоход или перевернуть мобиль. В боевом режиме, наверно, драм и чего похуже может – но прошедшие модернизацию автоматоны обычно имели короткостволы с единственным режимом, и не самым мощным. Колёсико перевода у них было запечатано. Десять мирных лет прошло с окончания Кампании, оружие постепенно изымалось или модернизировалось в менее опасное. Если только…

Эдмунда выругалась и поскорее захлопнула бронированную дверцу армобиля, спеша развернуть его и отъехать подальше.

Оконце у мобиля было небольшое – достаточно отодвинуться и прижать голову к подголовнику кресла, чтобы предателю было труднее целиться.

– Не делай этого, Эда, – крикнул Кэс. – Не сообщай в участок.

– Ты пойман с поличным, и это касается всего отдела, Кэс. Ты же знаешь, – крикнула Эдмунда, налегая на рычаги армобиля.

Тот нехотя разворачивался – но медленно, слишком медленно.

– Эда! Я же любил тебя…

– Ты ранил свою напарницу! Ты ранил мага! – в ярости выкрикнула Эдмунда.

– Эд, она всего лишь чинильщица!

Тут ожила рация и весёлый голос диспетчера произнёс:

– Алло, это Баз! Что у вас? Прием!

– Баз, это Стил, сообщаю о происшествии, – сказала Эдмунда в рацию.

Это всё, что она успела перед тем, как машина взлетела на воздух.

ГЛАВА 1. До костей

Мир широк, велик и разнообразен. В мире, если верить учебнику географии за пятый класс общей школы, есть океаны и континенты, моря и архипелаги, полюса и экватор. В мире среди прочего и всякого есть большой материк Дженуин, омываемый аж тремя океанами с четырех разных сторон, и если посмотреть на карту – материк покажется похожим на толстого быка с пятью ногами и тремя рогами.

Запад континента… да, вместе с хвостом, разумеется – это и есть Эвроя. Все его три задние ноги и хвост, и самая выпуклая филейная часть. И аккурат посередине филейчика находится столица.

Лучше не спрашивать, где относительно тела быка устроен город Войден. И лучше не пытаться себе представить, каково жить в таком месте, потому что это южные ворота, через которые в страну попадают наркотики. На единицу мирного населения тут приходится по пограничнику или полицейскому, на выбор. То есть этот выбор, конечно, не то чтобы велик, но местным хватает. При таком количестве вооружённых силовиков совершенно непонятно, как через Войден ухитряются курсировать разнообразные мигранты, целые караваны «продавцов сна» и хорошо сплоченные банды. Тут могут промаршировать автоматоны, начинённые порошком или взрывчаткой, и никогда не поймёшь, кто же их хозяин и куда они идут. Сумеешь задержать и обезвредить – молодец, не сумеешь, пиши объяснительную, почему упустил. И то, и другое не редкость.

Мир был широк и огромен, над миром просторно раскинулось небо, в небе пролетали облака и сияли звезды, и континент раскинулся на карте, велик и обширен, и даже Войден, невзирая на местоположение, занимал не так уж мало места на внушительном «хозяйстве» быка. Средоточие морских и сухопутных путей, узел дорог, спутанных неведомыми гигантами. И приморский район Войдена был не так уж мал, и дом, в котором жил Нейтан Хэрриган, всё ж не походил на утлый барак, какие были натыканы по соседству…

Но всё же, сузившись до этого дома, мир Нейтана Хэрригана был крохотен и даже по-своему жалок. Всё потому, что Нейт не желал покидать его. Ни за что на свете! Он, может, выйдя в отставку, мечтал жить в небольшом домике возле моря, в мире, ограниченном четырьмя стенами, и не желал возвращаться в шумную столицу.

Он даже и в этом городе не желал больше возвращаться на службу. Пытался – не вышло. Слишком тоскливым стал этот большой и неприветливый мир после того, как одна женщина решила покинуть его навсегда! А когда мир сузился до одной-единственной норы, куда забился Нейт, жить стало чуть менее больно.

Поэтому одним прекрасным утром, увидев за стеклянной и сетчатой дверями красную физиономию старины Дина, крикнул:

– Проваливай, кэп! Не тревожь старые кости пенсионера!

– Пенсия отменяется, Нейт, – крикнул Дин в ответ.

– В смысле?

Нейтан так удивился, что открыл обе двери и даже сделал приглашающий жест. Капитан Дин Квейн отвесил старому товарищу шутовской поклон и вошёл, озираясь по сторонам.

– Ничего себе у тебя домишко. А на пенсию мага, оказывается, можно себе позволить многое!

– Давай выкладывай, почему это отменяется моя шикарная пенсия? Я еще не нагулялся, а ты уже примчался по мою душу. Зачем?

– Не паясничай, старик. У нас кончились маги. Верона уехала в Миер, Ким теперь полная развалина. Понятия не имею, кого ещё позвать, но без магов мы в участке не можем. Так что поднимайся с дивана, дорогой друг, наш край контрабандистов и негодяев нуждается в тебе.

– Дин!

– Нейт, – с каменным лицом сказал Квейн. – Вернись, я тебя как друга прошу. С сохранением пенсии, если хочешь. Только вернись! Твой столичный опыт, твои навыки…

Нейтан тяжело вздохнул. Видимо, у Дина и впрямь были причины просить его. Но…

– Дин, вот была шестнадцать лет назад Озейская Кампания, и после неё я пять лет пахал здесь, а потом ещё десять в Льюдейле, и ещё потом успел тут чуть-чуть поработать… И мне уже немало лет, Дин, и я, понимаешь, устал. Два месяца маловато будет, чтобы отдохнуть от всего этого дерьма.

– Мне всего на два года меньше, чем тебе, Нейт, и я устал быть начальником участка, но я не думаю, что уйду через пару лет в отставку. Знаешь, почему? Потому что у меня долг перед этой страной и этим миром. Вот так-то, док.

– А у меня нет долгов! Я всё выплатил, пускай теперь эта страна платит мне, – заявил Нейт. – Я больше не док. Я пенсионер, который хочет валяться на пляже и пить пиво.

– Ты сам в это веришь? Тебе же до смерти хочется вернуться на службу, – зашёл Дин с тыла.

– Это тебе хочется так думать, – заявил Нейт. – На самом деле я хочу отдыхать лет до девяноста, а потом медленно уйти в море и встретиться там с первопредками, которых когда-то повстречал Джилберт Ривер. Вот так-то!

– Чтоб тебя, Нейт! У нас из всех магов остался только чинильщик Крис, а ты тут легенды рассказываешь. Ну какие первопредки? А главное, какой из тебя Джилберт Ривер?!

– Будешь тисли? У меня старый, с дымком, – похвалился Нейт. – Пьётся, как молоко единорога, в смысле – небывало легко.

– Тисли? В восемь утра? С дымком? – спросил Дин, прикрыв глаза.

Вот-вот согласится…

– Не буду. Счастливо спиться наедине с собой. Допьёшься до первопредков – не забудь пригласить их на свои похороны, потому что больше на них никто не придёт.

И уже от двери вдруг коварно сообщил:

– Я-то метил тебя на должность Мастера.

Нейт понял, что попал в ловушку собственного упрямства. Давать задний ход было поздновато. Мастер в каждом отделении был всего один, сколько бы и каких магов там ни оставалось. Через него проходили все молодые специалисты, получая к своей фамилии заветную приставку, сокращаемую потом для удобства. С Мастером консультировались и чинильщики, и эксперты, и сыщики – и вообще все, кто как-либо использовал магию. Мастер, таким образом, был и начальником, и наставником.

При этом в Мастера можно было выйти из любой специализации – кроме ученика, естественно. Главное – иметь достаточный послужной список и понятие о том, как работают маги других профессий.

Стать Мастером в Войдене? Раньше это весьма привлекло бы Нейтана. Он успел побывать Мастером в столице и воспитать несколько перспективных молодых магов. Вспомнив об этом, Хэрриган помрачнел окончательно. Дело кончилось плохо, и не без его вины.

– Джона попроси стать Мастером, он обрадуется, – выдавил Нейт, хотя уже и не рад был, что проявил такое упорство.

Дин хлопнул дверью – стекло лязгнуло, едва не вылетев из рамы.

Но уже через пару секунд, постояв на крыльце, постучал по стеклу костяшками пальцев.

– Передумаешь – у тебя есть время до конца недели. У нас планируется пополнение, не явишься до послезавтра – сделаю Мастером новичка.

«У нас будет новичок?» – хотел спросить Нейт, но Дин уже ушёл.

– У нас будет новичок, – сказал Нейт сам себе. – Чудно что-то!

И до вечера ходил в раздумьях. Мысли его всё возвращались в участок, где он провёл столько лет. И после войны, и потом… Потом, когда вернулся из столицы, потрясённый тамошними событиями и собственными потерями.

Просто здесь, в участке, он за прошедший год едва не умер от тоски. Такое всё было старое, унылое, и даже никакие дела не радовали, и ничего не хотелось. Он был «доком», как и в Льюдейле, но из жизни словно выдернули фитиль, и ничего больше в нём не горело. К тому же в Войдене ничего не менялось уже добрых сорок пять лет – вернее, даже больше, просто Нейт прожил именно столько! И оттого здесь было ещё тоскливее. Каждый день был известен наперёд, с той лишь разницей, что сегодня могли повязать банду, а завтра заняться поиском убийцы бармена, а послезавтра отлавливать бездомных автоматонов, начинённых нелегальным оружием…

И внезапно – пополнение. Да ещё новичок-маг.

Чудно.

Особенно если учесть, что после Озейской военной кампании девятнадцатого года магов осталось не так уж много – убиты, выгорели, стали инвалидами, отошли от дел, превратились в отшельников… Вот и выходило, что маги сейчас были в меньшинстве. Новые-то ещё не подросли или только-только вылупились из своих магических гнездышек-академий. Да и те, надо сказать, очень чётко понимали свою выгоду. Куда там в магический сыск, в патрульные или на границы? Нет, юные дарования собирались найти куда более интересные и оплачиваемые места! Пусть не при императорском дворе, так хотя бы в столичных конторах побогаче!

А он, Хэрриган, даже не спросил, велико ли пополнение, или всего-то один юнец-маг и прибудет! И что он там будет делать, этот юнец-маг, если никакого Мастера нет? Дин, конечно, приврал, что сделает новичка Мастером, ему небось ещё учиться и овладевать профессией… Но всё-таки не у чинильщика же новенькому набираться премудрости?

Нейт крепко задумался.

Пополнение. Мастер. Новичок-маг. Это походило на новый виток какой-нибудь истории. Может быть, это его собственная история не закончена, а продолжается? В конце концов, ведь прошёл целый год. Не пора ли выбраться из кокона горя, расправить крылья, начать сызнова если уж не жизнь, то хотя бы работу, пока тоска не обглодала его до костей?

ГЛАВА 2. Пополнение

Пополнение как раз выстроилось во дворе перед отделением полиции, когда Нейт подошёл к забору. Ограда вокруг отделения была самая обычная, из металлических прутьев, сплетённых и обузоренных всякими глупыми нашлёпками. В основном нашлёпки имели некоторое сходство с гербом Войдена: рыбой на фоне трёхлистовой водоросли. Ну а возле забора пробивалась всяческая буйная растительность – чухарник, рабуль, всякие репьи и прочие сорняки, способные вымахать в человеческий рост и выше, если не напускать на них каких-нибудь провинившихся рядовых или просто новобранцев.

Отсюда можно было любоваться новичками сколько влезет. Он про себя решил: поглядит, и если ему понравится – то заглянет-таки к Дину. А если новенькие совсем никудышные, то и возиться с ними не захочется, и тогда он потихоньку уйдет.

Маг среди них был один, и держался он чуть наособицу. Видно, он происходил из какой-нибудь хорошей семьи, раз рядом с ним на голову возвышался автоматон-денщик. Вообще-то в полиции не слишком одобряли, когда при маге вне службы были такие штуки, ведь на управление ими тратится внимание и прочие ресурсы. Даже опытный маг не может управлять автоматоном круглосуточно и без отрыва от остальных дел, а без постоянного надзора эти жестянки способны только передвигаться. Ну, может, выполняли самые простые задачи.

Молодой маг выглядел довольно уныло. Высокий, худой, с давно не стриженной головой – волосы были перехвачены шнурком на темени, чтобы не падали на глаза, и торчали забавным султанчиком. Темно-серый мундир со споротыми нашивками, форменное кепи без кокарды – да его явно откуда-то вышвырнули! За что только, интересно?

Тут парень повернул голову, показав лицо в профиль, и сердце Нейтана как-то нехорошо замерло. Замерло, словно скованное льдом – и вдруг дёрнулось так, что эти оковы вмиг разлетелись мельчайшими осколками. Были бы настоящими – разорвало бы сердце, раскурочило бы грудь… Но и тогда Нейтан вряд ли испытал боль, подобную той, которую вдруг ощутил сейчас.

С трудом совладав с собой, Нейт приподнялся на цыпочках, раздвигая пыльные сорняки, и зашипел, когда в ответ на такое невежливое обращение чухарник впился в него мелкими коготками-иглами, которыми были усыпаны его зубчатые листья. Словно услышав его, что на таком расстоянии было вряд ли возможно, новенький маг повернулся в сторону Нейта. Тот вздрогнул и выпрямился. Сердце всё-таки не выдержало и размазалось всмятку. Эда, Эд, живая!

– Эд?!

Новичок равнодушно мазнул взглядом и отвернулся.

– Эд! – вскричал Нейт, ломясь из кустов, как морской лось на отмель, и даже не замечая, что в волнении прошел между причудливо переплетёнными прутьями забора.

Такое ему не каждый день удавалось и стоило немалых усилий… обычно. А тут даже не заметил, потому что ему показалось…

– Мы знакомы? – задрав подбородок и щурясь от солнца, вопросил молодой маг.

– Ты же… Эд? – с сомнением спросил Нейтан.

– Откуда вы знаете моё имя? – спокойно поинтересовался новенький.

Голос у него был юношеский, незнакомый, лицо совершенно чужое, но вот снова: какой-то поворот головы, небрежное движение – и у Нейта появилось ощущение, что он вот-вот познает некую тайну.

Такое бывало только, когда он смотрел на Эдмунду Стил. На её точёное лицо, чуть угловатое, с маленьким, но волевым подбородком и аккуратным носиком. Такое женственное и притягательное, с загадочной улыбкой и огоньком в красивых серых глазах. Огонёк загорался отнюдь не при виде скучного Нейта, но притягивал он очень многих.

Новичок не обладал притягательностью Эдмунды Стил, да и общего с нею в чертах имел мало. Разве что некоторая угловатость да цвет глаз… Так что же заставило Нейта следить за его мимикой и искать в глазах тот самый огонёк? Неуловимое сходство. Очень слабое. Возможно, существующее только в воспалённом воображении Нейтана.

– Так или иначе, но да, я Эд – вернее, конечно, Эдвин Эдвертон, – сказал новенький. – Бывший боец, а ныне просто ученик, или по-вашему дьер. Так уж вышло.

– Ученик, – слегка заикаясь, произнёс Нейтан. – Как такое возможно? Эдвин…

– Эдвертон, – вежливо дополнил новобранец. – Из штурмовиков мне пришлось уйти, инвалидность. Рассчитываю стать сыщиком.

– Сыщиком, – пробормотал Нейтан, чувствуя себя полным дураком.

– А вы, простите, кто? – знакомые глаза на незнакомом лице наконец-то встретились со взглядом Нейта.

И ни малейшего намёка на то, что его узнали. Значит, он всё-таки ошибся.

– Нейтан Хэрриган, – сказал он. – Сыщик я. На пенсии.

– Ааа, – лицо Эдвина просветлело. – Нейт Хэрриган! Тогда всё понятно. Мы могли видеться в Льюдейле. Вы же были в Льюдейле Мастером? В Речном участке, да? У меня там служила кузина.

Кузина?

– А как её звали?

Глаза Эдвина слегка потемнели, но ответить он не успел. Во двор вышел Дин в сопровождении ещё нескольких офицеров. Он отдал приказ к построению и, увидев Нейта, просиял. Ох, ну и попал! Конечно, попробуй теперь отвертеться, что заглянул чисто из любопытства!

– Мне, пожалуй, пора, – сказал Нейтан, отступая. – Рад был повида… познакомиться.

ГЛАВА 3. С чистого листа

Уйти он не успел.

– Нейт!

– Дин?

– Иди-ка сюда. Я тебе говорил – пополнение что надо! Новобранцы, выходить по одному. Элиас Ник? Бенджамин Фейт? Расмус Орсон?

Новобранцы, похоже, все были из местных, из войденских. Последнего названного Дином, Реймуса Лесли, Нейт даже лично знал, это был сын его соседа. Приезжал к старикану не далее, чем позавчера!

– А также Боб Магот, – сказал Дин, и Нейт в недоумении нахмурился.

Какой ещё Магот?

– Столичная новинка – самоуправляемый автоматон. Звание пока не присваиваем, – усмехнулся начальник участка. – Создан по подобию робота-дворецкого, усиленная прошивка досталась от ветерана-военного робота, так что броня у него что надо. Условно-разумен, умеет действовать по своей воле, предполагается, что может служить помощником мага-чинильщика. Способен управлять несложными механизмами, водит армобиль…

– Стреляет, – добавил Эдвин вполголоса, следя за Бобом Маготом.

– Да, и стреляет тоже! Магот – бывшая собственность новобранца. Но здесь не положено иметь свои автомобили или автоматоны, поэтому Боб Магот становится имуществом участка. Ну и сам новобранец, Эдвин Эдвертон, – продолжил Дин. – Маг, ученик, будущий сыщик. Вот и работа для Нейтана Хэрригана. С этого дня наш новый Мастер примет нашего нового ученика. А там, глядишь, и ещё пополнение случится. Рекомендую всем обратить внимание: мак Хэрриган уже служил у нас тут, потом побывал в столице, где тоже дорос до Мастера, и вот теперь всё срослось: и место, и должность. Поприветствуем!

Новобранцы и свои-старые-добрые сослуживцы с готовностью отсалютовали, прижав раскрытые ладони к сердцу и щёлкнув каблуками начищенных сапог. Лязгнул железными ножищами и автоматон.

Нейт беспомощно вздохнул.

Он даже думал, что сейчас объяснит про поспешные выводы и ошибку Дина, но потом посмотрел на Эдвина. И встретился с ним взглядом. И его всё же прошило тем самым чувством. Как будто вернулся лет этак на шесть назад, когда Эдмунда появилась в Речном участке. Что-то это да значило.

– Ну, а теперь… как оно там?! – воскликнул Дин. – Во славу Эврои и короля, ура, ура, ура!

– Ура, ура, ура! – бодро ответили все присутствующие.

– А теперь все по местам, потому что дела не ждут, – энергично завершил Дин Квейн. – Док… то есть мак Хэрриган! Зайдите-ка вместе с новобранцем в мой кабинет. Сразу озадачу вас одним дельцем. Остальными займётся кап Туанг.

Раскосый смуглый островитянин сверкнул зубами.

– Будет сделано, роу Квейн, – отчеканил он.

У Туанга были обманчиво мягкие манеры. Даже отсалютовал он не хлопнув себя по груди, а практически погладив. То были движения хищника – пумы или ягуара.

Когда автоматон сделал несколько шагов за Эдвином, кап Туанг скомандовал:

– Новобранец Боб Магот, назад.

И проворчал вроде как под нос, но так, чтобы слышали все:

– Не доверяю я этим самоуправляемым… Так хоть ответственность на маге-чинильщике была, а теперь что же?

Эдвин повернулся к Туангу и сказал:

– Он послушный, кап. Магот, подчиняйся.

– Слушаюсь, хозяин, – скрипуче ответил автоматон, шевеля пальцами, чтобы привести в движение речевой аппарат, сродни церковному органу.

Похоже было, кстати, что у него система дудок слегка барахлила – очень уж сипло говорил. Может быть, еще и поэтому Нейтану послышалась в голосе Магота некая насмешка?

***

За те пару месяцев, что Нейт успел провести на пенсии, Дин обставил свой кабинет по-новому. Убрал старый громоздкий шкаф и стеллажи, которые вечно собирали пыль, сменил дряхлый письменный стол на новый. Стулья теперь тут были новые, с удобными высокими спинками. Только массивный казенный сейф остался стоять в том же углу, где был.

– Можете сесть, – сказал Дин, указывая Нейту и Эдвину на стулья. – Надолго не задержу. Итак. Вы тут оба маги, а значит, люди серьёзные.

Нейт криво усмехнулся, дёрнув уголком рта. Ну да, серьёзнее некуда. А то они в юности с Дином не хулиганили в своём районе так, что весь город потом обсуждал! Но то, конечно, было дело прошлое.

– Всем известно, что у магов свои дела, порядки и всё такое. Всем – значит, и мне тоже. Но у меня не хватает не только магов. Вообще людей. Поэтому, ребята, план такой: не сидим и не ждем магических преступлений, а работаем с любыми делами, какие поступают. Естественно, если возникает на горизонте что-то важное магическое – тогда ищем, на кого переложить текущие дела и идём спасаем мир. Но по моему опыту, мир чаще приходится спасать простым парням.

Эдвин слушал с интересом, Нейт – рассеянно. Он следил за мимикой новенького. Но тот и бровью не двигал – словно каменный сидел. Эдмунда, непоседа, никогда так не смогла быть. Видимо, он, Нейт, принял отдалённое родственное сходство за нечто большее.

– Сегодня, если никаких дел не будет, вы, дьер Эдвертон, просто осматриваетесь, осваиваетесь. А вы, мак Хэрриган, всё ему показываете, ну и сами заодно знакомитесь с новыми обязанностями.

– А чего мне знакомиться, Дин… Эээ, роу Квейн? Я в столице Мастером достаточно долго был, помню кое-что, – высказался Нейт.

– Это в столице. Ты там небось и носовые платочки душил, и носки трижды в день менял, и дамочек красивых успевал обхаживать, пока служба шла. А у нас тут контрабанда процветает, «весенний сон» телегами возят, честных служак из-за угла подстреливают и всё такое.

Говорилось это всё в основном в расчёте на новичка. Дин смотрел-то на Нейтана, а на Эдвина только иногда косился, но Нейт понимал, где тут автоматона разобрали. Он-то все эти тонкости жизни в Войдене уже давным-давно знал, а значит, Дин хотел, чтобы о них услышал новенький.

– Итак, сегодня осваиваемся на новых местах, – заключил в это время бравый начальник, устало прикрывая тускло-карие глаза, – а завтра вместе со всеми получаем дела или едем на вызовы. Ясно-понятно?

– Точно так, роу Квейн, – чётко ответил Эдвин.

– Ясно-понятно, Ди… роу Квейн, – добавил Нейт нехотя. – Кабинет мне хотя бы дадут… на этот раз?

– На этот раз тебе дадут, – хмыкнул Дин, – вот тебе ключи. Начнешь, так сказать, с чистого листа. И с нового кабинета.

– А парня мне этого куда девать? – спросил Нейтан. – В кладовку, как меня когда-то, спровадишь?

– Ну не в клоповнике же запирать, – отшутился Дин. – Вот что, Нейт. Он твой напарник, ты и решай, где он будет сидеть. У меня нет лишних мест. В общем отделе магам вроде как не положено, но ты же там не помер?

– Правильно, не помер, – ворчливо ответил Нейт. – Однако ж и каморке был рад. Ты пойми – магу-сыщику надо уединяться. Хоть иногда.

Дин сделал страдальческое лицо.

– Да понимаю я, – сказал он. – Но лишних мест нет.

Нейт вздохнул и, поднимаясь со стула, нового и удобного, махнул Эдвину рукой.

– Пошли уж. Глянем, что там за кабинет нам достался.

ГЛАВА 4. Радость-то какая

Эдвин Эдвертон шёл рядом с Нейтаном, сохраняя невозмутимость и успокаивая себя. Это даже хорошо, что в Войдене и в этом участке ему встретился знакомый человек, хотя и был расчёт на то, что Хэрриган уже вышел на пенсию и мешаться не будет. Ну да ладно, пускай, может быть, будет проще освоиться. Главное, не выдать своих целей пребывания здесь – по крайней мере, до того момента, как появится Кассиан. А дальше… Дальше всё это уже не будет иметь значения.

Смерть, тюрьма? Ничего уже не пугало, и Эдвин только иногда задумывался, а в какую именно из эвройских тюрем он угодил бы.

– Нет, ну ты глянь, Эд, какой Дин прохвост, кабинет он мне выделил, – воскликнул Нейтан, не догадывающийся о том, что новый маг размышляет сейчас о делах, далёких от быта полицейского отделения. – Это же настоящий чулан! Да он всю свою старую обстановку сюда запихал.

– А по-моему, если вынести половину мебели, будет вполне ничего, – снисходительно ответил Эдвин. – Но у меня к вам просьба, мак Хэрриган. Вы не могли бы звать меня «дьер Эдвертон»? Я не очень… склонен к фамильярности.

– Эд, – проникновенно заметил Нейт, – хватит нести чепуху.

– Отчего же чепуху? Если в кабинете оставить только два стола и четыре стула – тут вполне хватит места на двух скромных магов.

Нейтан явно растерялся.

– Я не…

– Вы не скромный маг?

– Я не об этом говорю, Эд. Хватит мне мозги наизнанку выворачивать, я же вижу, что это ты. Я тебя как никто знаю, понимаешь?

– Это я, – кивнул Эдвин, – меня зовут Эдвин Эдвертон, и мы знакомы очень поверхностно, через мою двоюродную сестру. Покойную сестру, – пришлось отдельно подчеркнуть этот прискорбный факт.

Нейт немузыкально застонал.

– От тебя веет магией, – выдвинул он последний аргумент.

– Я маг! Бывший боец. Бывший арст, а теперь инвалид, – пояснил Эдвин спокойно. – Вы же, верно, не хотите видеть шрамы и всякие железные запчасти? Хотя…

Он снял перчатку с правой руки, а затем показал, как иллюзия мышц и кожи сползает, как туман со склонов в низину… Медленно и, пожалуй, даже красиво.

– Протез, – пояснил он. – До локтя. А также часть бедра, несколько ребер и пара позвонков. Хотите взглянуть на них, мак Хэрриган?

На лице офицера появилось сомнение. Кажется, он был не против взглянуть – но это скорее всего оттого, что в его голову вкралась навязчивая мысль: Эдвин – на самом деле Эдмунда. К сожалению, Эдмунда уже давненько стала призраком, и у неё не было шансов на воскрешение. У неё вообще, грубо говоря, ничего не было. Нейта призраки беспокоили куда больше, чем насущные проблемы. В этом Эдвин ему мог лишь посочувствовать.

– Воздержусь от разглядывания ваших шрамов. У меня очень нежная психика, – сказал Нейтан.

– Правда? По вам не скажешь, мак Хэрриган.

– Что же с вами произошло, дьер Эдвертон?

– Вы можете узнать мою историю в архиве Льюдейла, мак Хэрриган. Спустя два месяца после гибели кузины кто-то взорвал мой армобиль.

– Вот как? А остальные члены вашего семейства в порядке?

– Остальные члены семейства не служили в полиции и не занимались расследованием трафика наркотиков из Войдена через Льюдейл, – Эдвин решил, что немного обвинения в голосе не повредит.

Вообще-то, разумеется, лично Нейтан ни в чем не виноват, хоть и уроженец Войдена. Он в то время, как взорвали Эдвертона, уволился из участка в столице, где имел хорошую должность Мастера, в Войден только-только вернулся, причем, скорее всего, в глубокой депрессии. В любом случае, Хэрриган не был повинен в поставках наркотиков. Кто угодно – но не он.

Эдвин вздохнул.

– Эдвин… Дьер Эдвертон, – сказал Нейтан. – Я, конечно, обязан спросить, хотя и в курсе дела о вашей кузине. Она действительно замешана в этом деле с передачей наркотиков через полицейских в руки столичных варантов?

– Эк вы их… Как можно использовать бандитский сленг здесь, в стенах полицейского участка! – хмыкнул Эдвин.

– Дьер Эдвертон, вы мне напоминали о субординации, – сказал Нейтан, – теперь, видимо настала моя очередь. Отвечайте по существу, когда вас спрашивает Мастер! Эдмунда Стил в самом деле участвовала в передаче наркотиков?

Он, наверно, надеялся услышать если не категорическое отрицание её вины, то хотя бы слова о работе под прикрытием. Хоть что-нибудь, чтобы услышать о женщине, к которой питал глубокие и искренние чувства… Услышать что-то хорошее, разумеется! Но время обелить имя Эдмунды ещё не настало.

– Посмертный суд над Эдмундой Стил признал её вину, – сказал Эдвин, хмуря брови.

Нейт следил за его мимикой, как ловчая выдра за вёртким червем-недорыбком. Вот-вот накинется и схватит, обдирая золотистую чешую с драгоценного улова! Это Эдвертону было без надобности, и он нехотя добавил:

– Хотя многие склоняются скорее к тому, что виновен другой сотрудник и его напарница, маг-чинильщик.

– Что думаете лично вы, дьер Эдвертон?

– Простому арстону не положено думать, мак Хэрриган, – отрывисто ответил Эдвин.

– Дьер, вы ведь маг. И ваша сестра маг!

– Кузина.

– Двоюродная сестра!

– Пусть так! То, что мы маги, не уберегает ни от ошибок, ни от предательства, ни от гибели. Хотите знать, что думаю лично я? Думаю, что её подставил Кэс Уолтер. И свою напарницу тоже. Думаю, что он по-прежнему в седле и продолжает своё грязное дело. Думаю, что он сам варант и руководит поставками орокового сока и сырья для слизи в Льюдейл. Вы сами так не думаете?

Нейтан хлопнул ладонью по столешнице. Видно было, что он злится. Эдвину даже послышался скрип зубов. Но если у Нейта и было мнение насчет роли Уолтера в деле погибшей Эдмунды Стил – он его не высказал, только сказал угрюмо:

– Кажется, я начинаю понимать, почему на вашу персону покусились, дьер Эдвертон. Любите настаивать на том, что считаете правдой.

– Вы дружили с Уолтером, – уже не так запальчиво сказал Эдвин. – Вы в одном отделе с ним работали. С ним и с Эдмундой. Разве вы не видели всё своими глазами, мак Хэрриган?

Говоря это, он похлопал по карманам, вытащил из внутреннего портсигар и зажал в зубах коричневую сигаретку. Нейт поморщился.

– Прошу не курить в кабинете, – сказал он. – Нам тут ещё работать и работать, а я плохо переношу табачный дым.

Эдвин уставился на Мастера, словно видел впервые. Нейтан выдерживал этот взгляд недолго: отвернулся.

– Простите, я не знал, – сказал Эдвин.

– Так вот, про Уолтера. Я с ним не дружил. Мы служили вместе, это да. Но на этом всё.

– Правда, что вы соперничали из-за Эдмунды? – спросил Эдвин.

– Неправда. Эдмунда взрослая… была взрослой женщиной. Она не ставила личные отношения выше рабочих. И на службе ни с кем не крутила романов.

Тут Нейтан признался:

– Хотя я предлагал однажды. Тайно.

– Это как? Написали письмо?

Нейтан уже почти ответил – а Эдвин точно знал, что признание было устным, а не письменным! – но в кабинет постучали.

– Ну и духота у вас тут, – заявил с порога непосредственный начальник и Нейта, и Эдвина. – Ребята! Я принёс для вас шикарную новость! Оставьте проветриваться вашу комнатёнку, и пошли! Есть дело.

– Кто мне эту комнатёнку выделил-то? – буркнул Нейтан.

– Не ворчи, не ворчи, мак. Дело, говорю, есть! Как раз для магов. И сработаетесь, и молодой дьер получит представление о работе сыщика.

Он так гордился тем, что для магов есть дело, словно сам его устроил.

– Радость-то какая, – ворчливо заметил Нейт и переглянулся с Эдвином.

Тот лишь пожал плечами, показывая, что радость начальства не разделяет.

«Шикарная новость», похоже, приводила в восторг лишь Дина Квейна.

ГЛАВА 5. Знаки

После непростого разговора с Эдвином Нейтан вроде бы убедил себя, что парень – это отнюдь не его кузина. А заодно сделал себе пометку на будущее: побольше разузнать про Кассиана Уолтера.

Дело в том, что он никогда не верил в то, что Эда могла продавать или переправлять наркотики. Скорее бы она выбила дух из того, кто попался бы ей на этом. А вот мог ли её подставить Кэс? Нейтан знал бывшего сослуживца как человека положительного, но, пожалуй, закрытого и сдержанного. Когда-то оба они заглядывались на Эдмунду. Может быть, это и заставляло Нейта чувствовать к нему одновременно и симпатию, и неприязнь? Изначально-то они действительно дружили, тут Эдвин не ошибся.

Нейт раздумывал об этом и рассеянно смотрел, как новичок отбирает экипировку для себя и напарника. Ничего лишнего, но всё-таки тяжёлое снаряжение: широкий, плотно обхвативший левое запястье напульсник с накопителем, прилаженный к нему браслет с бом-бао. Пояс, на котором слева висели ножны с небольшим кинжалом, а справа – кобура с увесистым семизарядным «огром». Портупея с несколькими семизарядными же кассетами для оружия и двумя запасными блоками-накопителями. Переносная рация на ремешке возле плеча. Сюда же, к поясу и портупее, полагались фонарик, дубинка и фляжка с водой – но Эдвин предусмотрительно оставил их на месте. Фонарик магу ни к чему даже без накопителя магии, создать свет – дело несложное, если только темнота не абсолютно непроницаемая. Только вот в Войдене даже ночью столько фонарей, что такое место, где потемнее, ещё наищешься. Впрочем, и находят ведь, судя по тому, что преступность не особо снижается.

И источники воды в городе на каждом шагу. Везде питьевые фонтанчики понатыканы, а ближе к пляжной зоны целые стены с душевыми лейками. Напейся, как оговорится, и залейся.

В том, что Эдвертон оставил всё ненужное, виделся Нейту не только опыт полицейского, нет! Парень-то из столицы, откуда ему знать про местные заморочки со светом и питьём? А знать он их мог только от того, кто ему бы рассказал. Эдмунде всё рассказывал он сам.

– Давно вы тут у нас, дьер Эдвертон? – зашёл Нейт вроде как издалека.

– Вчера приехал, – ответил Эдвин.

– То есть дорогу к пляжу ещё не знаешь. Тогда я поведу армобиль.

– А роу Квейн сказал, что тут пешком добежать быстрее, – сказал парень.

– Пешком тут набегаешься ещё, – возразил Нейтан. – Ноги, в отличие от армобиля, не казённые.

– Ааа, я понял, вы изображаете бывалого служаку, – догадался Эдвин, – а я вроде как юный ученик. Только вы не забывайте, мак, что это не с нуля, а скорее перепрофилирование. Я не неопытный.

– А какой? Выглядишь юнцом, – не удержался Нейт. – Вроде как у Эдмунды Стил был кузен постарше её!

– Помладше, – поправил Эдвин. – Ей двадцать девять, а мне двадцать пять.

– Смотришься на все двадцать, молодец, для девочки самое то, – Нейт почувствовал, что у него накопилось немало горечи за этот год.

– Я вам не девочка! – огрызнулся Эдвин.

Нейт напомнил о субординации. Прекрасный способ уйти от дальнейших споров. Подмывало вывести ученика на чистую воду здесь и сейчас – но понятно же, что раз моментального признания не последовало, то его и не будет. Брать измором? Или нет. Нейт, уже садясь за руль, едва удержался, чтобы не щёлкнуть пальцами, как он иной раз делал, когда его бедовую голову посещала какая-нибудь дельная мысль. Эта точно была дельная. Всякий Мастер имеет полное право проверить подноготную своего нового подопечного! Вот он и напишет в Льюдейл, запросит дело Эдвина Эдвертона! Как только вернётся сегодня с этого задания – так и запросит!

***

Колёса мобиля, переделанного из армейского в патрульный, как половина вещей в этом недавно отвоевавшемся мире, увязли в пляжном песке. Ногам было жарко в брезентовых летних ботинках. Летняя униформа полицейских тёмно-серого цвета притягивала к себе солнечные лучи так же охотно, как и черные форменные шляпы. Нейт подтянул пояс и прищурился.

– Пляж, – мечтательно сказал Эдвин.

– Купаться и загорать будешь в отведённые для отдыха часы, – сообщил Нейтан. – Ну, или ночью.

– Ночью позагорать не получится.

– Ну, зато и не обгоришь, – оптимистично заметил Нейтан. – Вон там, видишь? Патрульные оцепили участок и отгоняют чаек. Похоже, у нас убийство.

Эдвин надвинул шляпу пониже на глаза, а потом приподнял голову, чтобы получше увидеть – и чаек, и патрульных.

– Похоже, – вздохнул он. – Понять бы еще, почему маги опустились до убийства обычного человека.

– При чем же тут маги, дьер Эдвертон?

– Ну а как же? – пожал плечами Эдвертон. – Место убийства до сих пор очерчено магическими знаками. Видите, мак, никто и близко не подходит? А знаки на песке удержать – это особое умение. Тут мало начертить и даже песок оплавить: не расползётся само, так затопчут.

– Но ты же отсюда не можешь видеть эти знаки, – удивлённо сказал Нейтан.

– Я вижу, как их обходят люди и избегают чайки, – сказал Эдвин. – Это не просто какая-то бытовая магия или низшее ведовство. Делал боевик, арстон. Бессознательно их обходят – но стоит лишь оступиться…

Они не успели приблизиться на достаточное расстояние, когда чья-то нога поехала по песчаному спуску. Чайки вдруг смолкли и поспешно улетели куда-то вдоль побережья – молча, что пугало даже сильнее их бегства.

Молодой парень в гражданской одежде и с большой фотокамерой на плече упал рядом с поблёскивающим на песке предметом, и тут же всколыхнулся небольшой взрыв.

Эдвин кинулся туда без промедлений, и уже на ходу вскинул левую руку, выставляя защиту. К сожалению, левая у него всегда работала хуже и медленнее правой – но где теперь правая?!

Упругая подушка защиты выпрямилась прямо между взрывом и парнем с камерой. Взрыв оттолкнул щит вместе с репортёром, отшвырнул к линии прибоя. Эдвин пошевелил пальцами, отменяя защиту, чтобы та не придушила репортёра, и тут же на парня посыпался песок. Вместо того, чтобы прятать лицо, этот дурак пытался сберечь свою камеру – и от воды, и от песка, и от прочих повреждений. Удалось ли ему это, Эдвину было, если честно, поровну. Он протянул правую руку, чтобы помочь дурню встать, и тот уставился на жёлтую ла йковую перчатку, как на диковину. В такую жару кто же ходит в перчатках?

– Ты бы лучше тело прикрыл, – с досадой сказал Нейт, подходя ближе и отшвыривая носком ботинка крупную ракушку.

– А что не так? – спросил Эдвин, оборачиваясь на труп.

– А то, что эксперт с ним ещё не закончил, – ответил Нейтан. – Тело перевернуто, засыпано песком, да ещё и несколько знаков пропали…

– Это да, – без особого сожаления откликнулся Эдвин и выдернул-таки из воды репортёра. – Эй, ты как? Можешь показать камеру? Успел что-нибудь заснять?

Парень с видимым затруднением кивнул. Эдвин посмотрел на него внимательнее. Пострадавшего, что называется, «стиснуло». Придавленный магией, взрывом, защитой и шоком, он не мог ни разжать рук, чтобы отдать камеру, ни раскрыть рта. Челюсти явно заклинило.

– Эй… Ты жив. Уже хорошо. Отдай мне аппарат. У нас же вроде есть чинильщик, мак Хэрриган?

– Некогда сейчас, – вздохнул Нейтан. – Дай сюда камеру.

И принялся водить пальцами над механизмом, с виду не пострадавшим. Незримые другим нематериальные воздействия на материальное светлыми бликами ложились на чёрный кожух камеры.

– Да, изображения места преступления там есть. Парень куда-то забрался, чтобы заснять сверху…

Эдвин тут же осмотрелся. Неподалёку стояла вышка спасателей – сейчас там крутил железной головой одинокий автоматон. Где находился управлявший им маг, неизвестно, да и зачем вообще там автоматон, который в воду не полезет и вряд ли будет кого-то спасать?

– Этот бот фиксирует происходящее? – спросил Эд, указывая на железяку. – Может быть, он заснял убийство?

– Это погодный автоматон, – сказал один из патрульных. – Никогда не видели, что ли? Он просто замеряет и показывает температуру воздуха и воды. У него щупло идёт к воде, вон, видите шланг? Ничего не записывает и по большей части находится на самоуправлении.

Эдвин только вздохнул. Так он и думал: бесполезная железяка. Но зато репортёр с вышки успел заснять и положение знаков, и то, как лежал труп.

Патрульные тем временем подбирались к мертвецу. Эдвину пришлось попросить их пока этого не делать. Под слоем песка могли оставаться другие знаки, и как знать, вдруг будут ещё взрывы или что похуже?

– Мак Хэрриган, вы можете передать мне информацию с камеры?

– Могу, но это данные с фотоплёнки, она же даже не проявлена. Там только тени и белые пятна. Разберёшься?

– Разберусь, – кивнул Эд. – Главное, понять, как были расположены знаки.

– Зачем? Просто откопай их и обезвредь, – удивился Нейт. – Ты бывший арст, умеешь.

– Умею. Но! – указательный палец поднялся вверх, чуть хрустнув металлическим сочленением: видно, даже сквозь кожу перчаток в сустав попал песок. – Если я увижу, как они были сюда впечатаны, то пойму, что задумал убийца. У боевых магов своеобразная логика.

– Нда. Не думал, что придётся тебя отговаривать…

– Не придётся. Просто передайте данные. Или камеру – я погляжу сам.

– У тебя есть задатки чинильщика?

– У вас их тоже нет, вы просто развили некоторые навыки, – отрезал Эдвин. – Просмотреть снимки без проявки плёнки или подчинить автоматон. Но отремонтировать или запустить механизм без подготовки вряд ли сможете.

– Ученик, субординация, – в очередной раз предупредил Нейт.

И снова бросил цепкий взгляд, который Эд выдержал, дерзко глядя начальнику в глаза. В конце концов Нейтан смутился и моргнул.

– Ладно. Держи, – он слегка неловко взял Эдвина за левую руку, не затянутую в перчатку.

Пожал так пожал – обеими руками, горячими, но не влажными. Передал пару изображений, сделанных сверху. Вопреки предупреждениям, изображения были вполне приемлемого качества. Эдвин увидел лежащее в позе морской звезды женское тело, окружённое стеклянными элементами. Некоторые из них даже читались. И один снимок уже ближе, полусмазанный – ого, да репортёр сделал его прямо во время своего полёта! Тёмные очертания взлетевшего в воздух и уже почти распавшегося на осколки знака получились достаточно отчетливо, чтобы прочитать его. «Аракка». Первый элемент в цепочке овеществлённого заклинания, стеклянное звено ловушки. Если бы взрыв не нарушил цепь, то ловушка сожрала бы тех, кто первыми оказался у трупа.

– Все назад, – резко сказал Эдвин. – И не прикасайтесь к телу. Я сам.

– Что – сам? – не понял Нейт. – Дьер Эдвертон!

– Это не знаки на сокрытие улик. Это реальная опасность. Мак Хэрриган, я сам. Вам следует вернуться к армобилю и проверить сообщения. Нас от чего-то отвлекают, и труп девушки тут ни при чём. Если сейчас туда полезут – сработает цепочка, тем более что она уже запущена тем недотёпой.

– Мы старались не касаться знаков, – сказал патрульный. – Всякого навидались. Да и чайки не стали бы облетать безопасные стекляшки. Это всё Лойдинг, вечно рвётся вперёд всех.

– Ну так и не надо было пускать мальчишку за ограждение, – огрызнулся Эдвин, раздражённый осуждающим тоном полицейского. – Особенно если лезет не впервые!

Тут репортёр, наконец-то, пришёл в себя. Этому, видимо, поспособствовал эксперт, который за неимением других дел попытался привести парня в чувство.

– С-стекля…шка, – просипел парень. – Я её н-не, н-не задевал. Она сама попала п-под… п-под б-ботинок.

Эдвин тут же вцепился ему в предплечье.

– Ты её заснял. Она скорее вылетела из-под ботинка, а не упала под него, – сказал он быстро.

– Н-не, н-нет, – возразил фотограф. – Это я её… испугался. Д-думал, ногу… оторвёт.

– Это «Аракка», она сильно не взрывается, – сказал Эдвин. – Хорошо, что обошлось. Но больше вперёд магов к трупам лучше не лезть. А лучше всего заведи себе автоматона, пусть ездит и фотографирует. Если его подорвёт, то будет просто куча железа, а не один убитый юнец.

– В-вы же н-не, н-не старше меня, – слабо улыбнулся репортёр.

– Я просто хорошо сохранился, – ворчливо ответил Эдвин.

– Дай я посмотрю, – прервал беседу Нейтан и бесцеремонно отодвинул Эдвина в сторонку плечом.

– Туда лезть нельзя, – заволновался Эдвертон. – Это может быть опасно. Материализованные заклинания – это не просто стекля…

Под ногой Нейтана что-то звонко хрустнуло.

– Под ногой мага, превосходящего по силам того, кто наложил тут эти… знаки – они просто стекляшки, – наставительно сказал Нейт.

Если смотреть на любой скрытый магический знак прямо, то ничего не увидишь. Но погляди мимо, зацепи лишь боковым зрением – и увидишь зыбкую границу, лёгкое движение в воздухе. Нейтан успел очертить свою ногу знаком защиты «Саймай», и теперь, покосившись на мака, Эдвин видел зыбь, как в жару над раскалённой дорогой. Но только, наступи он на какой-нибудь особо опасный знак, который мог оставить опытный боевик или даже мертвитель – ногу бы это не спасло. Нейтана бы это не спасло.

Эдвин скрипнул зубами, но не двинулся с места. Если этот дурень решил сгинуть – то кто он, Эдвин Эдвертон, такой, чтобы его отговаривать? К тому же самое время вспомнить о соблюдении субординации.

А Нейтан Хэрриган тем временем поворошил песок защищённой ногой и поддел носком ботинка ещё одну «стекляшку». Подкинул – знак сверкнул на солнце – и, дождавшись, пока овеществленный знак упадёт на песок, наступил на неё.

На этот раз никакого хруста или звона. Полная тишина. Настолько полная, словно у Эдвина заложило уши. И не только у него, судя по тому, что патрульные, репортёр и криминалист в недоумении переглянулись. Ни крика чаек, ни шума воды, ни прочих звуков. Абсолютная тишина. Эдвин кашлянул – и заставил всех вздрогнуть. С кашлем вернулись и остальные звуки.

– Не двигайтесь, мак, – сказал Эдвин. – Поздравляю, вы только что поступили хуже, чем новенький или даже чем репортёр. А теперь не шевелитесь, пока я не обезврежу знак «Лои», иначе вы отправитесь к первопредкам.

Очень хотелось сказать Хэрригану: «Какой же ты мастер, Нейт? Какой ты, к бесовым отродьям, маг, если ухарствуешь и раздолбайствуешь напоказ перед целой толпой патрульных?» Но Эдвин не сказал. Было ведь вполне ясно, на что рассчитывал Нейтан. На то, что напарник себя выдаст и предупредит. Эдмунда всегда предупреждала наставника.

Но магические символы на спине Эдвина иногда чесались, напоминая, что возврата нет.

ГЛАВА 6. Чайки вернулись

Нейтан стоял неподвижно и мог только размышлять о бренности сущего, удивительных явлениях магии и, пожалуй, ещё о том, что Эдмунда непременно бы его предупредила. Он в прошлом, бывало, тоже увлекался, частенько из желания удивить её. Иногда Нейт даже забывался и вёл себя как идиот, а она, разумная и честная, раз за разом возвращала его в реальность. «Мак, – говаривала тогда Эдмунда, – а разве это не запрещено уставом?» Или: «Мак, перестаньте, это может быть опасным, это ведь запретная магия!»

Ах, да, конечно, магия вообще такая штука… Такая штука, что чем больше знаешь – тем меньше знаешь. Вот без дураков. Только что гордился тем, как умеешь защиту выстраивать, думал понасмешничать над скрытным напарничком – а теперь стоишь и думаешь, как бы не наделать при всех в штаны. Потому что «лои» – это приговор, это, бесы раздери, страшный приговор. «Лои» тебя запросто внутри твоей же защиты превратит в яичницу-болтунью, все кости в кашу…

Но ведь полез же топтать эти всякие знаки из оплавленного, будто молнией, песка! Полез, потому что думал: его остановят.

– Я говорил. Это ловушка, – сказал Эдвин терпеливо. – А ещё говорил: у меня инвалидность. Поэтому буду работать медленно.

– Уж пожалуйста, не спеши, но особо и не тяни, – отозвался Нейт. – Рановато мне встречаться с первопредками.

– Не сегодня, мак, – сказал новенький. – Прошу подождать, я осмотрюсь.

Встал на колени, пригнулся лицом к самому песку – Нейт поневоле снова принялся вглядываться, ища сходства с Эдмундой. Но на этот раз ничто его не порадовало! Скорей всего, он всё-таки ошибся.

Рядом защёлкал аппарат репортёра, фиксируя невесёлую хронику этого дня. Эдвин медленно пополз сперва в одну сторону, затем в другую, при этом абсолютно не уделяя никакого внимания телу погибшей женщины, всё так же полузасыпанному песком. Затем приподнялся, снял с правой руки перчатку и подвигал пальцами. Иллюзия кожи при этом чуть поплыла, сочленения слегка скрипнули.

– Надо будет смазать, – еле слышно пробормотал Эдвин.

А затем погрузил руку в песок почти по локоть. Отвернулся, вежливо попросил всех закрыть глаза… После чего раздался низкий гул и тихий хлопок.

– Это был знак «ормо», – сообщил Эдвин. – Он связывал все остальные знаки. Теперь они дезактивированы. Кроме «лои», потому что вы, мак, на нем стоите и он уже в режиме активации. Не шевелитесь.

Легко сказать «не шевелитесь». Солнце пекло, пот настырно пытался попасть в глаза, да и потом – ни один живой человек не сможет совершенно неподвижно стоять целых пять минут. О чём, конечно, Нейтан не преминул упомянуть в достаточно красочных выражениях.

Эдвин, кажется, даже заслушался. Во всяком случае, замер с рукой, погружённой в песок и с очень внимательным выражением лица.

– Если бы вы, мак, меня послушали и дали сразу отыскать «Ормо», то не пришлось бы терпеть, – сказал он.

– А чего ж ты ждёшь, парень? – поинтересовался эксперт-криминалист, который на всякий случай не отходил от репортёра с его камерой.

– Я не жду, а ищу палец. Отвалился при дезактивации знака, – с кислой усмешкой сказал Эдвин. – Магические протезы не очень-то рассчитаны на возню в песке и работу с боевыми знаками. В местах сочленений часто развинчиваются…

– Я думал, работа с боевыми знаками – это постоянный бой, – разочарованно протянул кто-то из молодых патрульных. – А вы по песку ползаете.

Нейт его не видел. Но, судя по разочарованному юному голосу, это был мальчишка ещё младше Эдвина, хотя, конечно, бесы знают, сколько тому Эдвину на самом деле лет! С виду двух десятков нет, по разговорам все сто, а по метрике скоро двадцать пять стукнет – как-то так.

– Вечный бой, – согласился новенький, – но если такой, как ты сейчас руками и ногами показываешь – то недолгий. На самом деле обычно арст больше сидит в засаде, ползает на пузе или вот так размышляет над каким-нибудь знаком, чем бегает, дерется и стреляет.

– Ууу, – разочаровался в жизни боевых магов патрульный. – А я читал, что вы дерётесь и стреляете всё-таки больше.

– А я читал, что патрульные целыми днями ездят по городу и кого-то ловят без передыху, по сто негодяев в сутки, – пожал плечами Эдвин. – А! Вот и палец! Я уж думал, что не найду его.

И выпрямился, держа в руке вновь обретённую запчасть. Нейтан только вздохнул.

– Не снимал бы тогда перчатку, – сказал он.

– Без перчатки слышнее, – ответил Эдвин, убирая палец в карман, – потому что металл о стекло карябает, а кожа всё глушит.

– Карябает, – проворчал Нейт, морщась на глупое слово. – С ума сойти.

Эдвин вернулся к нему – всего-то на несколько шагов. Сел рядом, скрестив ноги в туго обтягивающих темно-серых брюках и высоких ботинках, посмотрел снизу вверх на Нейтана. У того внезапно замерло сердце – глаза! Если каждый раз видеть на чужом лице глаза Эдмунды – можно, наверно, не выдержать и сдохнуть от боли. Или, может, сделать это сразу сейчас? Сдвинуться с места, и…

– Когда я скажу «можно», мак, вы медленно приподнимете ногу, – сказал Эдвин спокойно. – Строго вверх. Потом дождётесь второго «можно» и только тогда отойдете в сторону, но уже быстро. Понятно?

Нейтан слабо кивнул.

– Медленно и плавно. И ждёте. Иначе вам оторвёт ногу… а мне голову.

Мда, это в его планы как-то не вписывалось. Вряд ли кузен Эдмунды хотел ещё раз подорваться, ему наверняка уже хватило прошлого раза. Нейт запоздало сообразил: парень кинулся спасать репортёра, хотя заведомо понимал, что взрыв не будет сильным, именно из-за того, что сам побывал в такой переделке.

Пока Нейтан соображал – металлическая рука без мизинца уже подсунулась прямо под подошву его ботинка.

– Ты с рельсов съехал, что ли? – спросил Нейт напрямую.

– Не мешайте работать, мак. В конце концов, я рискую протезом, а не ногой, как вы.

И продолжил копошиться под ногой Нейтана. Не добавил, что в случае неудачи их обоих просто разнесёт этим самым «Лои», как паровые котлы без стравливания давления – а мог бы и сказать. Под подошвой ботинка что-то заскрипело, заскреблось, а потом зашипело. Пришлось призвать на помощь всё самообладание, какое ещё осталось. Затем Эдвин спокойно сказал:

– Можно, мак. Медленно!

Нейтан согнул ногу в колене. Мышцы плохо слушались: затекли в напряжении. Коленный сустав так и вовсе щёлкнул – болью прошибло аж до копчика. Мда, надо как-то побольше тренироваться, что ли. Десять минут постоял как вкопанный, а уже вон сколько проблем!

Эдвин вытащил руку из песка и разжал пальцы. Стало видно, что металлические «кости» слегка повело, а рукава мундира и оливковой рубашки, что была под ним, как будто обглодал морской лось. Но в целом искусственная рука двигалась. В металлических пальцах поблёскивали осколки необычного цвета. «Кровавый янтарь» – вспомнил Нейт название дорогущего камня. Вроде и медово-жёлтый, но с красными сполохами внутри…

– Отходите. В сторону трупа, – кратко сказал Эдвин. – Хотите кусочек знака на память?

– К бесам такую память, – проворчал Нейтан, делая пару осторожных шагов в сторону. – Тело уже можно осматривать?

– Да, всё в порядке, – слабо улыбнулся новичок. – Смотрите. Чайки вернулись.

И то верно! Где-то встрепенулся глупый чаячий бог, ухмыльнулся во весь клюв и скомандовал: «Пожива!»

– Пожива, пожива, – заволновались белые с чёрной каймой птицы.

Криминалист уже присел возле мертвой женщины, осторожно счищая с ее лица и тела песок.

ГЛАВА 7. Версии

«Женщина, возраст от 18 до 20 лет. Состояние половых органов… беспорядочные половые связи... Смерть наступила в результате множественных повреждений внутренних органов. Колотая рана… кровоизлияние… разрывы… магическое воздействие исключено…»

Эдвин отодвинул заключение экспертизы подальше, на противоположный край стола, и прижал пальцы левой руки к глазам.

Над правой усердно трудился маг-чинильщик. Бесконечные знаки так и сыпались, будто мелкие винтики и гайки, сильные грубоватые пальцы вычерчивали на металле огненные узоры. Но этого чинильщику казалось мало, он и механику не отрицал при всех своих талантах.

– Металл больно хороший, из дейнийских рудников, что ли?

– Из дейнийских, – кротко отвечал Эдвин, вовсе не уверенный в происхождении материала для протеза.

– Я смотрю, – кивнул чинильщик. – Хороший металл, в Эврое такого не добывают.

– Не добывают, – согласился Эдвин.

– Однако номер плохо выбит, словно поверх другого, – заметил маг, проводя пальцем по одной из металлических «костей», на которой был выбит индекс.

Эдвин безотчётно скользнул взглядом по буквам и цифрам индекса, выгравированного на протезе. На самом деле там перебили одну-единственную букву. Всё для того, чтобы Эдмунда окончательно превратилась в призрак, уступив место Эдвину.

Подумав об этом, Эдвертон сжал механическую руку в кулак.

– Э, э, док! Рано! – запротестовал чинильщик.

– Простите, тек Ричер, забылся, – принёс свои извинения Эдвин.

– Можно просто Крис, – буркнул маг. – Вы не шевелите пока пальчиками, док, и иллюзию не наводите, к чему силы тратить.

– Иллюзию навести недолго, правда, её знаки часто приходится подновлять, – сказал Эдвин. – У вас хорошо получается чинить.

– Так я учился, – Крис Ричер приосанился, поправил на переносице оправу с линзами и ухмыльнулся. – Считай десять лет учился и ещё столько же работал. Не всё в участке, правда…

– А я всю жизнь в полиции, – улыбнулся Эдвин.

– Да какая там у вас жизнь, док. Четверть века – не век.

– Знаете, Крис, я ведь ещё не док – не дослужился. Был арст, теперь просто рядовой, дьер. Так что – просто Эд, раз уж вы Крис.

– Ну тогда можно и на ты, – предложил механик. – Ты ж меня не сильно младше, думаю.

Эдвертон потёр подбородок. Свежая щетина на нём была довольно редкой и мягкой, но уж что выросло, то выросло. Главное, она делала его чуточку старше! Не зря же он так кропотливо наносил на лицо новые штрихи! Вряд ли кому-то при этом было интересно, что за ухом теперь жгло от знака «хум», материализующего иллюзию. И при этом, конечно, на удержание магических знаков тратилась дополнительная энергия, так что накопители в кармашках пояса были отнюдь не лишние.

Когда чинильщик закончил проверять руку, в мастерскую без стука и приветствий ввалился Нейтан. Гладко выбритый, чистенький, свеженький – понятное дело, из дома человек пришёл. У Эдвина, можно сказать, дома не было: они с Бобом Маготом провели ночь в казарме. Там было пусто. Все приезжие полицейские предпочитали снимать квартиры или комнаты в городе, а не куковать в неудобном и сыром помещении, где в углах гнездились серебристо-черные чешуйницы, а под крышей шуршали летучие мыши. Магические знаки против них не помогали, наоборот: магия каким-то образом притягивала всю эту пакость. Кроме того, Эдвин долго разговаривал с Маготом о том, как прошёл день, а потом никак не мог уснуть от переживаний и волнений, выпавших на его долю за день.

И тут Нейт – такой бодрый, что, будь Эд патрульным, непременно вручил бы ему за это штраф. Пускай не сияет!

– Так и знал, что ты тут, Эдвертон, – сказал наставник. – Пока вы здесь прохлаждаетесь, я, между прочим, установил личность убитой.

– Я тоже, – сказал Эдвин, указывая взглядом на бумаги, лежавшие на столе. – Девушку зовут Джанна Мелик, абавийка, в розыске на родине.

– Незамужем, ага, – кивнул Нейтан, явно раздосадованный, что не он один выяснил, кто такая эта убитая девушка. – Джанна Мелик, уроженка Абавии, возраст двадцать два года, покинула родину четыре года назад, и её ищут как беглую невесту. Жаль её, красивая была девчонка.

Он положил на стол фото. В заключении эксперта была фотография, но при жизни девушка, разумеется, выглядела куда лучше.

– Не понимаю, какого беса она попала в такую историю, – пожал плечами Эдвин.

– Идём в кабинет, обсудим, – велел Нейт, – если у тебя тут всё.

– Да, всё. Спасибо, Крис.

Чинильщик ухмыльнулся и махнул рукой.

– Пустяки. Интересно было поработать с твоим протезом, я таких ещё не видал.

Эдвин приподнял брови, но решил ничего не говорить о том, что механик час назад убеждал его, что отлично справляется с любыми механизмами, является признанным специалистом по протезам и даже самые новые новинки уже «распробовал».

***

В кабинете уже было немного просторнее. Нейтан передвинул столы, избавился от громоздкого шкафа, прибил на стену несколько полок. Самые простые стулья, потрескавшийся лак на столешницах, потёртости и побитости никуда с мебели не делись, но всё же в кабинете стало уютнее. Особенно умилила Эдвина вазочка на подоконнике. В ней красовались незнакомые ему рыжие цветы, похожие на пышные раскидистые веники.

– Так, значит, Крис? – спросил Нейтан, устраиваясь на стуле и откидываясь на нем к стене.

– А что?

– Да этот бука отродясь никому не улыбается и уж тем более не позволяет называть себя по имени и на ты, – сообщил Нейт. – Чем ты его приворожил?

Эдвин пожал плечами.

– Похоже, было достаточно показать ему техническое новшество, чтобы завоевать с потрохами, – сказал он, поправляя рукав на правой руке. – Вернёмся к личности убитой, мак?

– Вообще я хотел свалить это дело на тебя, – вздохнул Нейт. – Ну, может, на тебя и ещё какого-нибудь детектива. Но вот беда, все заняты, а хороших следователей, чтобы тебя учить уму-разуму, у нас и вовсе нет. Чем ты там занимался в своем участке, что не знаешь простых вещей?

– Каких простых вещей? – поинтересовался Эдвин, решив оставить без подробностей род своих занятий.

– Ты сказал: «интересно, почему она попала в эту историю», – сказал Нейтан.

– Ну да.

– Ты мне уже должен был дать хотя бы парочку рабочих версий, а не спрашивать меня. Я дал тебе уже достаточно подсказок, да и отчёт о причине смерти у тебя имеется.

Эдвин перелистал отчёт.

– Месть? – спросил он. – Или убийство на религиозной почве? Опозорила себя – а в Абавии это значит, что опозорила и всю страну… Ещё это может быть ритуальное убийство, не имеющее отношение к бохравийской религии и просто убийство для привлечения чьего-то внимания.

– Уже лучше, – подбодрил его Нейтан.

– Предположим, она сбежала из родной страны, чтобы укрыться в Эврое. Войден достаточно далеко от Абавии. Не нашла никакой подходящей работы, стала проституткой, – Эдвин поморщился. – Хотя всегда поражался, почему эта работа считается лёгкой и прибыльной. Уж лучше пойти в посудомойки или в няньки…

– Кто ж возьмёт в няньки черноногую? – пожал плечами Нейтан. – Предрассудки в Эврое пока что достаточно сильны, чтобы не доверять дитя смуглым.

– Ну хорошо, но есть ведь и ещё много разных вариантов, – упёрся Эдвин.

– Будь ты женщиной, удравшей на чужбину и желающей скрыться от преследования – кем бы ты стал? – спросил Нейт.

Эд посмотрел ему в глаза. Там светилось искреннее и благожелательное любопытство.

– Я не женщина, мак, – сказал Эдвертон. – Но предположим, я хочу затеряться… Лучше всего устроить так, чтобы все считали меня мёртвым. Ещё надо поменять внешность. Ну, а потом подумать, чем можно зарабатывать, чтобы не сдохнуть с голоду и не привлекать лишнее внимание. Если устроился на схожую с твоей работу, лучше делать вид, что неопытен.

Нейтан кивал на каждое слово.

– Мы ведь сейчас о Джанне Мелик говорим, да? – уточнил Эдвин.

– Конечно-конечно, – заверил его Нейт.

– Судя по прижизненному фото, внешность она не меняла.

– Сложно скрыть коричневую кожу и чёрные волосы – их не так-то просто перекрасить, правда же? – спросил Нейтан. – Но стрижка очень меняет лицо.

Эд взъерошил собственные вихры – тёмные, коротко и не слишком ровно остриженные.

– Итак, если предположить, что девушка пыталась скрыться, то попытка вышла неудачной. Четыре года слишком долгий срок, чтобы нельзя было отыскать такую красавицу, тем более занимающуюся таким, гм, женским делом. Даже случайный посетитель Войдена мог на неё наткнуться. Кстати, я бы проверил на всякий случай местный бордель – может быть, Джанна оттуда.

– Хорошая мысль. Развивай дальше.

– Нечего особо развивать. Зарабатывая проституцией, девушка могла привлечь внимание соплеменников и те убили её на религиозной почве. И последняя версия… То, как лежало тело, – Эдвин вытащил из папки фотографии с камеры спасённого им репортёра, – и магические знаки вокруг могут указывать на то, что это ритуал. Тогда надо уточнить, какие в городе есть секты и какие фанатики могли так поиздеваться над несчастной. Было ведь групповое совокупление…

– Но оно могло и не быть связанным с убийством, – заметил Нейт. – А почему версия последняя? Ты говорил что-то про отвлечение внимания. Причём эта версия пришла тебе в голову первой, ещё на пляже. Теперь же ты от неё вдруг отказываешься. Почему не уверен?

– Потому что это мои страхи и мании, – пожал плечами Эдвин. – Это будет скорее мешать, чем помогать в расследовании.

– Но овеществлённые знаки, раскиданные вокруг тела, лучше всего вписываются именно в последнюю версию, – неожиданно поддержал его Нейтан. – Если б это был ритуал или религиозное преследование, скорее всего, знаки были бы иные.

– Знаки оставил боевой маг. И на уничтожение отнюдь не тела. Они были для тех, кто придёт расследовать. Причём рассчитаны не на магов, на обычных людей, – стал размышлять вслух Эдвин.

– Так что давай подытожим и начнём прорабатывать версии от более вероятной к менее вероятной, – сказал Нейтан. – Отвлечение внимания… от чего, интересно?

– Это несложно будет определить, если узнать городские новости. Знаете что, мак? Давайте я поищу новости, а вы запросите список сект и прочих местных сообществ, падких на ритуалы. Потом я поговорю с капом Туангом, потому что он бохравийской веры, хотя и не из Абавии родом, а вы отправитесь в бордель.

– А сам ты туда не хочешь? Можем посетить это место вдвоем, – предложил Нейт. – Там, кстати, есть очень красивые девочки.

Эдвин почувствовал, что мучительно краснеет – лицо стало горячим, глаза слегка заслезились. Но он постарался оставаться бесстрастным.

– Не вижу смысла ходить туда вдвоём. Разве что вас надо подстраховать в таком интимном деле, мак.

– Дьер Эдвертон!

Эдвин сделал очень честное и невинное лицо и спросил:

– Мак Хэрриган?

– Бросьте шутить, Эдвертон!

– Это сложнее, чем бросить курить, но я постараюсь, – ответил Эд. – Разрешите приступить к расследованию?

И, даже не дослушав мрачное бурчание, означавшее, что дьер Эдвертон волен идти ко всем морским лосям, вышел из кабинета.

Ему всё ещё было очень жарко.

ГЛАВА 8. Абавийцы

Боб Магот стоял на людном и солнечном перекрёстке. На могучем металлическом плече автоматона краснела повязка с символом городского патруля: белой мордой собаки с одним поднятым ухом. Второе было полуопущено, что придавало даже такому схематическому рисунку, напечатанному на ткани, добродушный вид. Впрочем, та сторона морды, где ухо было сторожко приподнято, выглядела более сердито. Эдвин полагал, что рисунок был призван показать гражданам, что патрульный может быть и добрым другом, и сердитым стражем порядка.

Что думал Боб Магот, оставалось неизвестным. Он просто стоял и следил за тем, что происходит на перекрёстке.

– Работаем, дьер Магот? – спросил Эдвин.

Автоматон повернулся, чуть скрипя шарнирами, и навёл на товарища окуляры.

– Привет, – сказал он сипло.

Речевой аппарат автоматона состоит из пары звуковых катушек с заранее подобранными словами. Давление воздуха заставляет катушки крутиться и воспроизводить звуки. Обычно с речью автоматона управляется маг-техник, сидящий на достаточно далеком расстоянии, поэтому порой автоматоны отвечают на вопросы не сразу. Это если ещё у них есть такая функция – отвечать, потому что не во всех встроен речевой аппарат. Так что Эдвину ещё повезло с его металлическим другом.

Да и техник ему не требовался: Магот был самоуправляемым. Кап Тьенг этим утром с суеверным ужасом рассказывал новичкам, что автоматон разумен. Эдвин, проходя мимо, поспешил сказать, что это чепуха. Успокоил сослуживцев, что не стоит ждать, пока машины захватят мир. Если это и произойдёт, то не в эту эпоху. Про себя он подумал, что если бы не магия северян, то автоматон не вызывал бы вопросов. Магот был уникален – и об этой уникальности доподлинно знал только Эдвертон.

– Жаль, что тебе не нашли лучшего применения, – сказал Эдвин, похлопывая Боба по железной спине, нагретой солнцем, – чем следить за порядком на улице.

– Я с утра снял с дерева котёнка, вытащил ребёнка из канализационного люка и поймал двух нарушителей, – похвалился автоматон. – Когда ещё у меня будет такая простая работа?

Эдвин слегка улыбнулся.

– Мне нравится твой настрой, – сказал он. – Значит, в округе всё спокойно?

– Да, – ответил автоматон. – Спокойный город.

– Мастер Хэрриган рассказывал о нём совсем другое, – сказал Эдвин. – Да и роу Квейн говорил, что здесь не бывает спокойно. Тебе просто выдалась пара таких часов.

– А! Ещё в доме бога Абавии шумят, – сказал Боб.

Ему недоставало некоторых слов на катушках.

– В Бохравийском храме? – уточнил Эдвин. – Где это?

– Недалеко. За углом направо, – Магот показал направление, и Эдвин кивнул.

– Что за шум?

– Не знаю. Мне сказали идти мимо – я пошёл. Только что вот ушёл – не люблю женских истерик.

Могло показаться, что Боб невесело усмехнулся.

Тут чей-то мобиль с ревом и гулом промчался по улице – правыми колёсами по пешеходной части, громыхая и отчаянно сигнализируя прохожим – и автоматон сказал:

– Пора!

После чего запыхтел, присел и выпустил из ног два колеса. На которых и выдвинулся в погоню за нарушителем – только его и видели!

Эдвин улыбнулся ему вслед. Да, с таким поведением Боб Магот и правда мог показаться кому-то почти очеловеченным! Надо будет ему напомнить, чтобы с посторонними вёл себя более по-автоматонски. Хоть это и не так-то просто, особенно если учесть, что меньше года назад его душа вольготно обитала в самом обычном человеческом теле.

Улыбка быстро покинула лицо молодого дьера. Он вспомнил, что у него важное задание и что ему сейчас дали замечательную наводку. Надо было проверить, что там за шум в храме!

***

Бохравия – страна бога, которой нет нигде на Планете. В Бохравию можно лишь верить. И попадут в неё лишь самые неистово верующие, вот почему таких фанатиков, как приверженцы бохравийской веры, ещё поискать. Пуще всех других частей тела они моют лицо и руки, яростнее всего защищают не семьи, а свои храмы и безликих божков, сидящих на венчиках вырезанных из камня или дерева цветов. Бохравийцы-мужчины не прячут лиц, их глаза не любят смотреть вниз, потому что там грязно, и часто устремлены в чистую высь неба. Женщинам же, напротив, смотреть в небеса не позволено, поэтому они носят на голове широкие темные покрывала. В религии Абавии и других юго-восточных стран женщинам отводится не самое завидное место: у ног владык. Даже после смерти они будут лишь ступеньками, по которым праведники поднимутся к вратам Бохравии.

Зная эти тонкости, сложно было представить, как может женщина-абавийка, скинув на землю покрывало, топтать его ногами и ругать на чём свет стоит какого-то темнокожего мужчину с крашеной в рыжий цвет бородой. Да ещё прямо возле храма!

Эдвин, житель Льюдейла, встречал абавийцев нечасто. Всё-таки Льюдейл далеко от моря и тёплых стран! Но он читал, а ещё, конечно, слышал разные рассказы об этих горячих, как раскалённый песок, людях.

На этой, без покрывала, точно можно было коматчу варить – мигом бы вскипела, залила бы мостовую зеленоватой ароматной пеной. Жаль – непонятно, о чём она так бурно говорит! Женщина была красивая, смуглая, темноволосая, немного полная. На вид ей можно было дать лет тридцать пять или сорок.

– Ай, ай, – вскричал рыжебородый, взмахивая руками – на тыльных сторонах кистей блеснули нанесённые кисточкой белые и рыжеватые молитвенные знаки: они означали, что мужчина только что молился. – Отойди от меня, Рава, отойди, бесноватая!

Говорил он хоть и с акцентом, но на чистейшем эвройском. Эдвин щёлкнул браслетом, приготовившись в случае чего выхватить бом-бао, и подошёл ближе.

– Полиция, – суховато сказал он.

– Ай, – отмахнулся от него рыжебородый. – Ты не патрульный, да?

– Магический уголовный розыск, дьер Эдвертон.

Женщина, услышав про розыск, упала перед Эдвином на колени.

– Айсир, – вскричала она, неизвестно для чего титулуя простого мага-служивого, ибо так обращались разве что к представителям аристократии или, на худой конец, к высшим офицерским чинам. – Айсир, эти люди – махмары Пашик, Динбохр и другие – они храм осквернили и мою воспитанницу убили!

– Откуда тебе знать? Ты тело видела? Ты в храм подглядывала, да? – возмутился рыжебородый неприятно высоким и словно каким-то маслянистым голосом. – Твоя воспитанница распутная девка, и ты распутная женщина, тебе ли о храме волноваться?

– Вы – махмар Пашик? – уточнил Эдвин, не запомнивший остальные имена (или то были фамилии?)

Про махмаров он слышал – это низший сан в бохравийском храме, на шажочек ближе к волшебной стране.

– Пашик, Пашик, – сладко запел рыжебородый и вдруг каким-то липким, неприятным жестом взял Эдвина под локоть. – Не надо полиции, это дело наше, абавийское, можно сказать – семейное! Все бохрейцы семья, ай, а ты чужой по вере, лишний в этой беседе, но я понимаю: служба, работа, деньги платят, да? Вот возьми и иди с миром.

И что-то тяжёлое опустилось в карман форменной куртки молодого дьера. Женщина в отчаянии схватила покрывало и принялась вытряхивать из неё пыль – такими резкими и порывистыми движениями, словно хотела, чтобы та пыль придушила Пашика.

– Вы свидетельница, мейстрес, – позвал Эдвин, называя женщину обычным для Эврои гражданским обращением, – что мне только что пытались дать взятку при исполнении обязанностей.

– Да, я всё видела, – неуверенно откликнулась женщина.

На её смуглом лице с подведёнными иссиня-чёрной краской бровями появилось недоверие. Неужели кто-то встал на её сторону? Неужели мужчина взял сторону женщины в споре?

– Воистину Эвроя – странное государство, – вырвалось у неё. – То нет закона, то есть закон!

– Сейчас точно есть, – заверил её Эдвин. – Мейстр Пашик, вы арестованы.

Он нарочно воззвал к рыжебородому с гражданским обращением «мейстр», чтобы тот осознал, наконец, где он находится. Пашик дёрнулся было в сторону, словно хотел убежать. Но тут расписанная красивыми яркими узорами дверь храма открылась и на пороге оказался священник в зелёном с золотом одеянии. Он посмотрел на рыжебородого Пашика, скользнул невидящим взглядом по женщине, которая как раз поспешно накидывала на голову пыльное покрывало, и сказал:

– Ты пойдёшь с полицейским, Пашик. Ты останешься, Рава.

– Она пойдёт со мной, – быстро заявил Эдвин. – А вы, мейстр, вашей чистой рукой проверьте, что лежит в моём кармане.

– Он это подсунул, – засуетился Пашик.

– Себе в карман? – усомнился Эдвин.

– Значит, оно там было!

Но священник уже проверил карман полицейского и извлёк оттуда темный мешочек, на котором отпечатался бело-рыжий узор с только что отмоленных рук махмара Пашика. Их нанесли в знак того, что руки его поистине чисты и их коснулась лишь священная глина из древнего святилища. В мешочке, однако, оказалось грязное содержимое: купюры, свёрнутые в тугой рулон, а также небольшой бумажный пакетик, перевязанный цветным шнурком крест-накрест.

– Всего лишь благовония, – залебезил Пашик.

– Ты пойдёшь и расскажешь всё, что надо, – с нажимом произнёс священник, – и примешь законное наказание, если надо.

– Но… Святейший! Это лишь эвройские законы, они неверные, мы живём по своим…

– Мы сейчас живём в Эврое, с нашими братьями и сёстрами по сотворению, пусть и веруют они в других богов и никогда не смогут оказаться в Бохравии, – смиренно заметил священник. – Идите, брат мой Пашик, сестра моя Рава! Идите в полицию и будьте честны перед законом Эврои!

– Спасибо, святой отец, – кивнул Эдвин.

– Я не отец, а лишь духовный проводник, – поправил священник, – это ваш бог считает, что вы нуждаетесь в отчимах повсюду. Идите же с ним, брат и сестра.

Просто поразительно, с какой готовностью эти двое послушали священнослужителя! Но Эдвину это было очень даже на руку. Однако женщина вцепилась в его рукав.

– Здесь творятся преступления против нашей веры и вашего закона, айсир Эдвертон! – прошептала она на ухо полицейскому. – Прошу вас, пусть кто-то проверит подвал храма! Я на стороне бога нашего и готова быть пылью на ступенях к Бохравии, но этот храм уже пал. И они убивают женщин!

Эдвин еле заметно кивнул. На портупее, повинуясь мысленному импульсу, ожила рация, и, едва отойдя вместе с Равой и Пашиком от храма, он тут же сказал в неё:

– Магот, ты же ещё в абавийском квартале?

– Сегодня да, – ответил автоматон.

– Последи за храмом, хорошо? Записывай всё на пленку.

***

В участке было довольно шумно, жарко, душно и суетливо. Махмара Пашика Эдвин запер в предварительном, с трудом борясь с искушением врезать пару раз по его маслянистой физиономии, а Раву позвал побеседовать приватно. В их с Нейтаном кабинете – ни души. Эдвин первым делом распахнул окно.

– Вы такой молодой полицейский, беспокоюсь за вас, – сказала женщина, стоя у двери и кланяясь.

– Расскажите о подвале и женщинах, – попросил Эдвин. – Что там происходит в вашем храме?

Рава замялась.

– Идите сюда, сядьте, – позвал молодой дьер. – Я полицейский, маг-розыскник. Я веду следствие. Ищу, кто убил вашу соотечественницу Джанну Мелик. Вы ведь знаете её в лицо? Можете узнать по фото?

– Кто мог запечатлеть лицо абавийки? – удивилась Рава, которая давно уже спряталась за покрывалом, из-под которого лишь блестели тёмные, сильно подкрашенные глаза.

Эдвин без лишних объяснений пододвинул к женщине фотографии Джанны. Рава поперхнулась уже приготовленными словами и схватила один из снимков – то, где лицо девушки было взято крупным планом.

– Это Джанна Мелик, она служит в доме Гершика, – произнесла Рава.

– Когда вы говорили возле храма об убитой воспитаннице, то имели в виду её?

– Нет, – покачала головой женщина. – Я плохо знала Джанну, но слышала, что она оказывает услуги, которые честные бохравийки… Ни за какие деньги не окажут.

Эдвин кивнул. Это соответствовало заключению эксперта.

– Я говорила о других девушках. Я воспитываю сирот в приюте для девочек. В Эврое нельзя выдавать замуж до восемнадцати лет, иначе в общине просто отдавали бы таких в семьи пораньше. Храм даёт деньги на приют, но уже несколько раз они забирали девушек, которые подросли – и те пропадали бесследно. А вчера вечером мужчины общины собрались на службу…

Тут Рава замолчала.

Эдвин подбодрил её:

– Вам здесь ничего не грозит, мейстрес Рава. Вы можете рассказать всё.

– Если расскажу всё, – с усилившимся акцентом хищно сказала женщина, и оскалилась, отчего стала выглядеть гораздо старше, лет на пятьдесят, – то вы казните виновных?

– Только в том случае, если правосудие докажет их вину, – сдержанно ответил Эдвин.

Привычка не давать однозначных ответов давно въелась в него.

ГЛАВА 9. Хватит о прошлом

Нейтан отнюдь не считал себя женским угодником, но и не чурался общения с красотками. Другое дело, что он для этого общения в бордели и не заглядывал. Весь интерес для него, конечно, был в том, чтобы поглядеть – как новичок себя поведёт в таком месте! И по сей час было жаль, что так и не удалось отправиться допрашивать девочек вместе с Эдвином.

Помнится, когда он был Мастером в Льюдейле, а Эдмунда только-только начала у него учиться – года этак четыре назад! – они помогали в расследовании как эксперты по магии. Там убили сына одного высокопоставленного чиновника. Так вот, чиновник вместе с отпрыском засветился в борделе, были фотографии. А на снимках – довольно сильный магический след. Стали искать по следу – обнаружили почти уничтоженные знаки, поставленные мертвителем, а мертвитель в Льюдейле был тогда всего один. Захаживал в тот же самый бордель.

Вот и пришлось его брать именно там. В публичном доме. Помнится, следователь всё уговаривал Эдмунду поработать приманкой – дескать, этот негодяй свежих девушек любил. Она ни в какую, конечно – но с Нейтаном Хэрриганом всё-таки пошла: ей надо было учиться брать магов. Даже таких, даже смертельно опасных.

Так вот, внутрь она так и не зашла, хоть и боялась, что её кто-нибудь рядом с этим борделем увидит. Зашла бы – точно рядом никто б не заметил, не правда ли? А внутри там оказалось не так уж интересно, никаких обнажённых дамочек стаями не бегало, никакого дыма коромыслом, все довольно благопристойно. Не с чего краснеть – разве что откуда-то из «номеров» доносились приглушенные стоны.

Преступник, надо сказать, сбежал, да ещё голышом, и выскочил прямо на Эдмунду. Та так смутилась, что едва не отпустила мертвителя, но это смущение спасло девушку. Преступник просто не принял её всерьёз – какая может быть угроза от женщины, которая закрыла лицо руками и визжит, словно увидела чудовище, а не причиндалы? Ничего нового там не было и даже не сияло от святости, как в пошлых рассказах про церковников!

Итак, Эдмунда в тот раз завизжала и прижала руки к лицу, а преступник пробежал мимо… Что тем не менее не помешало девушке в последнюю секунду спохватиться и зарядить магическими снарядами из бом-бао ему в спину.

Да, у нее был дар – дар бойца. Отличная реакция, способность преодолеть смятение и страх. Эдмунда Стил была честна, порой излишне прямолинейна, слишком бесхитростна для следователя – но зато самое то для штурмовика. На случае с мертвителем ученичество Эды заканчивалось. И Нейтан почти сутки ругался сам с собой. Он должен был дать ей рекомендации и отпустить служить арстоном, боевым магом в рядах полиции. Или же сказать, что она не готова и остаться Мастером Эдмунды ещё на месяц.

Целый месяц…

Что ж, он сделал над собой усилие: рекомендовал Эдмунду начальству и представил к повышению. А заодно пригласил на свидание. Она обещала подумать.

Вот о чём думал Нейтан Хэрриган, подходя к дому терпимости на Второй Приморской улице. Добротный двухэтажный особняк с вычурными балкончиками, красной черепичной крышей и белёными стенами красовался тут как торт среди ржаных буханок. Самые обыкновенные кирпичные дома с бесчисленными лавочками на первых этажах, полосатыми маркизами, занавесками, рвущимися наружу из раскрытых окон, словно они мечтали стать парусами… И бордель. На соседство с ним часто жаловались почтенные горожане. Хотя ближайшие к заведению дома были в основном заняты различными конторами, лавочками и офисами, находились тут и самые обычные жильцы, которым не по нраву были здешние красотки.

Не то чтобы часто шумели…

Но Войден – отнюдь не Льювилл. Тут из окна видно, куда спешит добропорядочный отец семейства светлым летним вечером, нахлобучив шляпу чуть не до подбородка. Или к кому наведывается окружной судья, которому завтра разбирать дело о безнравственном поведении какого-нибудь дебошира!

Дверь Нейтану открыли сразу, и на пороге, подбоченясь, встала здешняя служанка Элла. Была она весёлая, энергичная и весьма сочная – приятно смотреть со всех сторон. Однако Нейт не стал тратить время на разглядывание достопримечательностей, а спросил, не работала ли здесь Джанна Мелик.

– Что вы, док, – ответила Элла, услышав южное имя. – Абавийские женщины – у нас? Уж скорее манакийки будут, если уж вы хотите тёмненькую.

– Разве у жителей Абавии не бывает продажных женщин? – уточнил Нейтан, хотя и знал ответ.

– Бывает, но это штучный и дорогой товар. И продавать его имеет право лишь отец, старший брат или опекун.

– Гадость какая, – честно сказал Нейт.

– Так что, мне позвать мейстрес Шарлиссу? Пусть подберёт вам тёмненькую, док?

– Нет, благодарю, – Нейт приподнял над головой шляпу в знак того, что он действительно благодарен, а заодно на прощание. – Не в курсе новых слухов?

– О чем? Что в квартале абавийцев опять появились сектанты или о том, что докеры поймали здоровенного крысяру на плавучей базе? Или вы о том, что по городу опять караван автоматонов прошёл? – живо спросила женщина.

И вдруг стрельнула глазками туда-сюда.

– А может, вы про те слухи, которые ходят о вашем пополнении?

– А какие слухи про наше пополнение, скажи на милость? – удивился Нейт, который уже открыл рот, чтобы уточнить насчёт сектантов.

– Ну как же! Говорят, у вас там десяток новеньких парней, небось к нам-то заглянут? Девочки будут рады, – Элла подмигнула. – Свежие, хм, лица, новые связи – ну и денежки, конечно.

– А вам тут разве не всё равно, свежие у вас, хм, лица или всё те же? – хмыкнул Нейтан.

Он бы и ещё поболтал с симпатичной служанкой, но дела звали. Поэтому лишь уточнил:

– Так что там за сектанты?

– А вот как раз у бохравийцев что-то там такое, – пожала круглыми плечиками Элла. – Кто-то из девочек даже говорил – опять жертвы собираются приносить, ищут тех, кто куда угодно с кем угодно за денежку пойдёт. У нас-то они тут переборчивые, как же – первые красотки все, высший сорт. А уличных, может, и похватают.

Нейтан коснулся шляпы в знак прощания.

– Понятно, – сказал он, – что не особо понятно. Но спасибо!

И пошёл было восвояси, но тут с балкончика свесились две очень милые обнажённые ножки.

– Не-ейт, – протянула девица по прозвищу Шалунья. – Зайдёшь? Есть хороший тисли.

– Нет, – сказал Нейтан. – Сколько тебе раз говорить: в баре – это была ошибка.

– В баре ошибка, – покачала босой ступнёй Шалунья, – на ярмарке совпадение, а зайдёшь – и будет привычка. Я хорошая привычка, Нейт.

Тут уж Хэрриган запоздало порадовался, что Эдвин всё-таки не пошёл. Если его подозрения верны – то особенно стоило порадоваться. Как это он не подумал про Шалунью?

– Всего доброго, – он приподнял шляпу и ушёл, сопровождаемый игривым хихиканьем.

Уже на подходе к участку Нейтан понял, что снова думает об Эдмунде. Он был словно выброшенный на берег дельфин, которого коснулись благословенные волны прилива. Только море было тёмным и жутким – море прошлого, таящего в глубинах самые тяжкие воспоминания. Нырнуть туда хотелось, чтобы вспомнить, что было же и хорошее, доброе, даже сладкое. Нырнуть туда – и не вернуться.

Но он ведь не был дельфином и его место было тут, на суше. Здесь и сейчас. Поэтому Нейтан изо всех сил тряхнул головой и решительно поднялся в свой новый кабинет. Хватит о прошлом. Есть настоящее: ученик, преступление, прочие дела. И, как знать… Может быть, есть и будущее?

ГЛАВА 10. Личное дело Эдвертона

Из кабинета доносились голоса. Нейт заглянул в щёлочку, увидел женское покрывало. Характерные полосы: рыжие, белые, бирюзовые. По полосам замысловатые узоры. Такие покрывала у абавиек, как уж им не жарко в них кутаться, сложно сказать. Впрочем, тут в любой одежде жарко, а нагишом не побегаешь. Эдвина Нейтан тоже увидел, тот сидел лицом к двери. На секунду глаза его остановились на щели, и Нейт притворил створку. Ладно, пускай говорит со свидетельницей, раз уж начал. Потом небось расскажет! А Нейтан решил навестить роу Квейна – и по совпадению старого товарища.

– Дин, – сунулся он в новый кабинет начальства, все еще вызывавший зависть. – Можно на минутку?

– Даже нужно, – откликнулся Квейн. – Расскажи, что там у вас с новеньким за дела в абавийском квартале? Один сидит под арестом, вторую Эд опрашивает… Что случилось-то?

Эх, если б Нейтан ещё сам знал. Уж он бы сказал! Но тут дело было деликатное – подставлять новенького не хотелось, да и себя тоже. Поэтому Нейт напустил таинственный вид и сказал веско:

– Дай новичку шанс выделиться. Он не такой уж неопытный сопляк, кое-что понимает, хоть и бывший штурмовик.

– Да нынешние-то штурмовики, особенно столичные, небось только мышцами играют, а в башке пусто. Да и драться толком не умеют, если молодые. А этот молодой! – тут же принял подачу Дин, и Нейт понял – объясняться уже не надо, а можно перейти к вопросу, за ответом на который, собственно, он и пришел.

– Ты мне его личное дело покажешь?

– А что ты там хочешь увидеть, Нейт?

– Если уж я Мастер и у меня целых два мага в участке подопечных, – пояснил Нейтан, – то хочу понять, с кем имею дело. Ричера я хорошо знаю, а этого новенького, сам понимаешь – не очень.

– Ты же вроде служил с его сестрой?

– Двоюродной. Было дело – и обучал, и устраивал её, она отличный боец и неплохой дознатец. Как следователь вот не очень…

– Заладил ты – очень, не очень, – проворчал Дин. – Если она у тебя была под началом, то ты и братца должен был знать.

– Откуда? Он не в нашем участке служил. Его сестра, – Нейт отчего-то не стал называть Эдмунду по имени, словно боялся нарушить нечто хрупкое, – и то в другой отдел пошла после практики, а этого Эдвина я даже внешне не помню. Так дело его мне дашь?

– Ну держи, – Квейн с неохотой покинул удобное кресло и, порывшись в сейфе, выудил оттуда довольно толстую папку. – Читай на здоровье. Может, тебе дело тека Ричера тоже дать на всякий случай?

– Я чего-то про него не знаю?

– А чего ты хочешь такого узнать про новенького?

– Всё, что можно, – ответил Нейт, забирая дело.

– Тебе тоже кажется подозрительным, что он выглядит лет на пять моложе? – спросил Дин. – И этот его автоматон. У нас такие только у богатеньких, а разве богатенькие ищут место в полиции?

– Ну… Может, и кажется. На самом деле я что-то не могу найти к нему подход, – сказал Нейт, делая вид, что вроде как смутился. – Давно такого не было – уж сколько я побывал наставником, всегда со всеми сразу начинал свободно общаться. А этот всё какой-то не такой.

– Слушай, да, – хмыкнул Дин. – Но вряд ли тебе личное дело поможет. Ты лучше вот что – выбери время да и свяжись с его бывшим начальником, спроси напрямую. Если выперли – то за какие такие заслуги. Если в чем замечен был – то пускай и это тебе расскажет. А?

Ну не жаловаться же на то, что Эдвертон ведёт себя как скользкий угорь? Нейт покивал, вроде как соглашаясь, но дело прибрал.

– По убийству чтоб не позже завтрашнего утра уже было что доложить, понял? Я тебя не только ради статуса позвал, – сказал Квейн на прощание. – Надо, чтобы ещё и раскрываемость повысилась.

– Вот ты хитрый, – огорчился Нейт, – а я думал, ты меня по дружбе звал! А тут на тебе – статус, раскрываемость.

– Думал, мы с тобой тут будем тисли днями напролёт глушить? Нет уж, мак, для этого у тебя целый дом есть, там и бочонок-другой небось припасены.

И Дин сделал такое лицо, что стало ясно: напрашивается он на этот бочонок. Может, даже жалеет, что совсем недавно отказался выпить с приятелем стаканчик-другой! Так что Нейтан его пригласил заходить нынче же вечером.

– Лед принесёшь, – сказал он, чтобы это не выглядело, как попытка подкупа начальства первоклассным пойлом. – У меня охладитель сломался.

– Ну ты ж маг, наколдовал бы себе, – ухмыльнулся Дин, зная, что материализация воды и пищи – магия, подвластная разве что высшим.

А высших никто не видал уже долгие столетия, так что «ты ж маг» спокойно ответил:

– Я тебе наколдую, только тебе не понравится. Притащишь лёд – будет тебе тисли, не притащишь… Тоже будет, но тёплый.

Вообще-то беседовать в таком вот ключе они с Дином могли долго. Но в дверь стукнули разок-другой, да не робко и не слабо, давая понять, что Нейт здесь не один такой, кому может понадобиться роу Квейн. И Нейтан сгрёб со стола папку, а потом ушёл, надеясь, что в кабинете уже нет никакой абавийки.

Эдвин сидел у приоткрытого окна и глядел вниз. Едва скрипнула дверь и Нейт шагнул внутрь, как парень отщёлкнул на улицу окурок и спрыгнул с подоконника.

– Прошу простить, мак Хэрриган, – сказал он, – это было ошибкой и больше не повторится.

У Эдвертона было такое лицо, что Нейт лишь рукой махнул.

– Что, достала она тебя своими жалобами? Все беды от баб, да? – спросил полушутливо.

Ну и заодно посмотреть, разозлится Эдвин или нет. Но тот был, как обычно, невозмутим. Это даже раздражало – видеть на худощавом мальчишеском лице полнейшее безразличие. Словно древний божок в забытом храме, смотрел он мудрым столетним взглядом.

– Если вы думаете, что бабам легко, то, наверное, просто ничего о женщинах не знаете, – сказал Эдвин и вернулся к своему столу, где принялся наводить порядок.

Да только в итоге расшвырял по всей столешнице листки и папки.

– Что такое? Выкладывай, ученик, – сказал Нейтан, в свою очередь аккуратно закрывая дело Эдвертона на замок в одном из ящиков стола.

– Думаю, что сделать, чтобы эту женщину не убили. Она с двумя подругами содержит приют для девочек, боится, что за выданную мне информацию её убьют. Пока что она собирается спрятаться у соседки. Но разве это поможет?

– А что она такого рассказала? – поинтересовался Нейт. – Это касается убитой?

– Не совсем, – ответил парень, – но похоже, что будут и ещё смерти. Это касается скорее храма бохравийской религии. Кстати, священник там… Он вёл себя странно. Я попросил Магота приглядеть за ним и за храмом. Даст ли это хоть что-то, понятия не имею. Мы можем поставить там наблюдение?

– Да расскажи толком, что случилось-то? – спросил Нейт с нетерпением.

Эдвин вдруг сжал губы и процедил:

– Я и сам не до конца разобрался. Но что-то очень гадкое.

Наконец-то в его голосе послышались эмоции – правда, пока сдерживаемые. И рассказ, который услышал Нейтан, был и правда не слишком приятным.

***

Абавия была маленькой, не богатой, а после войны и вовсе скатившейся в нищету страной. Вернее, богачи там были – но только избранные, которые не желали даже взгляды свои марать о чужую бедность. В итоге из Абавии после того, как Эвроя открыла границы, через морской пролив сюда стали постоянно прибывать новые гости. Войден был портовым, но не большим городом, а посему абавийцы шли через него нескончаемым потоком, подобно муравьям. Иные оставляли в Войдене семьи, чтобы в случае чего те могли морем вернуться обратно, а сами отправлялись в города покрупнее и посолиднее. Оттуда они собирались забрать своих жён и детей… Но это случалось далеко не всегда. Кто-то находил себе новую жену и семью, а кто-то просто пропадал с концами. Особенно часто такие пропажи происходили с теми, кто брал сомнительные грузы до Льюдейла, Касвила или другого мегаполиса страны. Эдвин, как прекрасно понимал Нейт, мало знал о передвижениях абавийцев по Эврое. Слышал, разумеется, но слышать и знать – не одно и то же.

Оставшиеся в Войдене женщины с детьми выживали как могли. На матерей был определенный спрос: их нанимали на какую-нибудь сезонную работу вроде обработки посевов, прополки клубники, сбора водорослей или цветов. Многие делали украшения и обереги – некоторые абавийки при этом владели магией на достаточном уровне, чтобы зачаровать амулет на что-нибудь несложное. Ну, а детишки были в основном предоставлены самим себе. Особенно сложно было с девочками: неприлично, когда они бегают где ни попадя, попадаясь на глаза мужчинам, а приглядывать за ними было особо некому. Матери с удовольствием продали бы лишние рты или отдали бы замуж, но мешали законы Эврои, запрещавшие слишком ранние браки.

Поэтому городские власти были вынуждены договариваться с бохравийскими храмами и абавийскими общинами, чтобы такие девочки росли в воспитательных домах. До восемнадцати лет они почти не выходили за пределы дворов этих домов, находясь под присмотром воспитательниц, которым платили из городской казны, а кормить и одевать девочек предоставлялось общине. В храмах время от времени даже проводили сборы денег на это благое дело.

Эдвин во всё это до встречи с Равой не вникал – он ведь был здесь приезжим, а в Льюдейле не сталкивался с женским населением абавийского квартала. Рава, чей муж оставил её беременную в порту и отправился с парой друзей переправлять груз «морских конфеток» в столицу, уже давно была возмущена посягательствами прихожан храма на молоденьких девиц её воспитательного дома. Вместе с двумя пожилыми соседками эта самоотверженная женщина всячески опекала и оберегала девочек. Но девочки вырастали, и по достижении восемнадцати лет надо было поскорее с ними что-нибудь решать. Рава старалась изо всех сил: пристраивала служанками к почтенным войденкам, выдавала замуж за хороших, по её мнению, людей. Но некоторые особо настырные прихожане храма наблюдали за воспитательным домом, как акулы за потерпевшими крушение, из последних сил цепляющимися за доски самодельного плота. Кружили, словно стервятники – Рава при рассказе не жалела красок.

И некоторые девушки все-таки попадались.

– Пять месяцев назад, пять, – Рава показывала растопыренную пятерню с ладонью, испещрённой мелкими синеватыми точками татуировок, – пропала Андия Валади. Кто искал Андию? Сначала свои искали, долго искали, по всем домам прошли. Бывший священник, тот, что был до этого, до Такхира, старый совсем – сам везде побывал, ему можно, его пустят. Пропала Андия Валади! Решили – ушла с караваном или морские разбойники умыкнули. И через двадцать восемь дней пропала Найдира. Андия – красивая девочка, не толстая и не худая, в самый раз, лицо белое, волосы – как шоколадный шёлк. А Найдира? Фитюлька она, малышка, кто на такую позарится? Тут уже начали полицию звать. Ваших, эвройских позвали, ну и пришёл этот ваш Туанг.

– Кап Туанг? – встрепенулся Эдвин.

– Уж не знаю, что у него там кап, а что не кап, но звали его Лейм Туанг, это точно. С видом человека, который уже на шесть ступеней в небо ушёл, он прошёлся по всей общине и сказал, что никаких следов похищения или убийства. Нет человека, нет и дела. Ну хорошо! Три месяца назад ещё девушка исчезла – я за нею уже смотрела, ночью выходила из дома и глядела на её дом, днём следила, когда сама не могла – мальчишку посылала за мелкую монетку следить. И что? Пошла она к самому храму, а оттуда уже не вернулась! Ну и я туда пошла. Смотрю – сидят на ступенях Пашик и толстый Динбохр, эти лентяи, которые всё своё время сидят, пьют храмовый чай, набираются святости, пока их жёны обстирывают и обслуживают эвройских жён!

Рава не на шутку распалилась. С красивого лица уже не сходил румянец, чуть вывернутые губы сердито сжимались, едва женщина умолкала, тёмные глаза, красиво подведённые краской, сверкали. И хотя это всё пока никак не относилось к делу об убитой Джанне Мелик, Эдвертон не прерывал рассказ. Разве что вставлял краткую реплику – но и только.

– И вот я вижу этих двоих негодяев – и руки у них по локоть расписаны, да не белым, а чёрным и красным. Чёрное понятно – грехи, а красное – это неправильно. Никто в наши дни не делает красных знаков, потому что это кровь. А в Бохравию на крови не поднимешься.

Эдвин на всякий случай покивал. Смысл был примерно понятен, а перебивать Раву не хотелось.

– Спросила я у Пашика, что такое на руках у него, а он руки в рукава спрятал, вот так, – женщина сунула правую руку в левый рукав, а левую в правый, – и глаза прячет. Ясно, думаю, и спрашиваю у этих двоих – а не видели, что сюда Элва заходила? Какая такая Элва, они мне говорят, нельзя женщинам в храм входить. И больше не видела я её. Тут месяц прошёл, а у нас в общине, знаете, айсир, не было больше выпускниц из воспитательного дома. Все остальные девочки, кто постарше – кому пятнадцать, кому шестнадцать, по нашим законам или дома сиди, или замуж иди, а по вашим ещё маленькие. И вот позавчера слышу – лезут к нам. Нагло лезут, не прячутся – через стену перемахнули и прямо в спальни к девочкам постарше. Ну, мы с Мауледой схватили кто топор, кто поднос медный, тяжелый, и за ними. Ещё чего выдумали: к девушкам невинным залезать? Поднялся тут шум, гам, визг, кто подносом по голове получил, а кто и топором… правда, Мауледа добрая – обухом огрела. Вот вы, айсир полицейский…

– Дьер Эдвертон, Рава, – вежливым голосом напомнил Эдвин. – Я ещё ученик у моего Мастера… и я не принц, чтобы меня звать «айсир».

– Ну, по внешности судя – так самый настоящий принц, красивый, – сказала Рава. – Вот вы бы сходили к Пашику и убедились бы сами, что у него там под его шемахом на голове! Наверняка от моего подноса шишка с кулак! А Динбохр потому на улице и не появляется, что у него от топора наверняка вся рука отнялась.

Женщина поневоле повысила голос, рассказывая это. А затем кивнула на фотографии убитой Джанны.

– А это, ай… дьер Эдвертон, Джанна Мелик. Она нечистая женщина – всякому разрешала с нею делать всё, что ни пожелают, и к ней многие ходили за этим самым. Молодая, а уже такая распутная! Я так думаю – этим негодяям, им нужны каждый месяц женщины. И раз уж невинную не смогли найти, то притащили какую попало. Но она им не подошла – вот и выбросили.

– Для чего… не подошла? – спросил Эдвин, прикрывая глаза.

Рассказ получился эмоциональный и тяжёлый. И слегка прояснилась судьба несчастной Джанны. Нет, Эдвертон её не винил в том, что она падшая женщина. Она красивая и одна, таким трудно. Он лишь думал о том, что в квартале абавийцев происходит что-то совсем уж плохое… И о том, что все при этом молчат.

– А вот не знаю, – призналась Рава. – Но в храм женщин не пускают. А раз их туда приводят или заманивают – то это уже, считай, и не храм. Негде честным людям молиться, не на что честным женщинам рассчитывать – даже пылью на ступенях им уже не побывать, будут бесполезные, как невсхожие семена, и будут наши души по миру, словно листья осенние, летать без конца. Таков наш конец, если храм пал.

– А по вашей вере… Что значит – храм пал? Священник этот ваш… прихожане… Может ли быть, что они в кого-то другого верят?

Рава вдруг вздрогнула и побледнела. Очертила лицо непонятным знаком, провела по щекам и глазам раскрытыми ладонями.

– Минуй меня, – прошептала и добавила что-то на абавийском языке. – Не знаю, дьер, что вам сказать. Но прошу защиты и охраны мне и моему воспитательному дому. Если они и дальше будут так делать – все женщины под угрозой, и невинным будет хуже. Не находили – значит, что-то очень уж страшное с ними делают.

Тут Эдвин с нею был согласен.

– Вам есть где укрыться, Рава? – спросил он.

ГЛАВА 11. Путь в Бохравию по кровавой реке

Выслушав рассказ Эдвина, Нейтан невесело улыбнулся и хлопнул руками по коленям.

– Да, интересный рассказик, – сказал он. – И что же нам теперь делать?

– Сейчас за храмом наблюдают, – ответил Эдвин.

– Ну да, ты уже говорил.

– У них что-то не получилось, раз они бросили тело. Но нас они им и магией ещё и отвлекли, а потом священник очень быстро выставил меня, подставив Пашика. Значит, что-то там до сих пор происходит. Нам бы уберечь девушек из воспитательного дома.

– Судя по лицу, ты не о них думаешь, – заметил Нейт. – Или не только о них.

– Я думаю, – медленно сказал Эдвин, – что, раз нам с Маготом всё равно негде жить, то не найти ли мне жильё в абавийском квартале?

– Если ты поселишься у Равы, её ждут серьёзные проблемы с единоверцами, – сказал Нейтан. – Лучше не рискуй. У меня есть на примете один домик… Только не говори «нет»!

– Э… вы так ставите вопрос, мак Хэрриган, что уже хочется сказать «нет», – осторожно ответил Эдвин. – Не уверен, что соглашусь…

– Дьер Эдвертон, – хмыкнул Нейтан, – если уж хотите что-то ответить, то не деликатничайте, вываливайте правду. Как-то не по-мужски звучит это твоё то ли да, то ли нет.

– Предпочитаю для начала выслушать предложение, – возвращаясь к прежней невозмутимости, ответил Эдвин.

– Мои соседи отправились на яхте в круиз, оставили мне свою лачужку, чтобы приглядел. Они её как раз хотели сдать – но не вышло.

– Если они владеют яхтой, то деньги у них есть, – удивился Эд, – тогда о какой лачуге речь?

– Ну, хижина. Знаешь, тут многие живут в домиках, которые если снесёт ураганом – то и не жалко. Тем более, когда есть паровая яхта и можно жить там.

– То есть это дом и там всё в порядке для жилья?

– Да!

– И почему я должен был сказать «нет»?

– Из-за моего близкого соседства, – прямо сказал Нейтан.

Должен же кто-то был показать новенькому, как надо отвечать по-мужски? Без этих ужимочек…

И надо же такому было случиться, что именно в момент демострации речи без ужимочек в кабинет Хэрригана постучался кап Туанг!

– Могу я войти? – с безупречной вежливостью вопросил он, и ещё сделал на пороге обрядовый жест, дающий благословение дому.

Хотя кабинет, разумеется, не был домом, а даже вовсе наоборот.

– Не уверен, что могу вмешиваться, ведь это дело не моё, – велеречиво и вдохновенно начал Туанг, и его узкое смуглое лицо смущённо зарумянилось – стало почти свекольным в районе высоких скул, – но я могу быть полезен как знаток бохравийской религии.

Эдвин хмыкнул и покосился на Нейта – мол, видел, как говорят некоторые мужчины? И, главное, ни у кого ведь не было повода сомневаться, что Туанг мужчина. У него даже была жена и маленький сын, так что куда уж.

А кап Туанг плавно, словно в замысловатом танце, повернул стул спинкой к Нейту и уселся верхом, положив на спинку руки, а на них – голову.

– Тебя Дин, что ли, прислал? – нарочито-грубовато спросил Нейтан.

– Точно так, мак Хэрриган. Дело в том, что автоматон Магот, посланный мною патрулировать абавийский квартал, заявил, что его попросили о наблюдении. А так как управляю им официально вроде как я, то взял на себя смелость помочь вам расправиться с текущим делом, чтобы впредь автоматона на таких заданиях не занимали.

Ну вот, теперь он говорил скорее как болван в любой деловой конторе. Может, просто издевался? Вообще-то Нейт частенько слышал от Туанга краткие и ёмкие выражения типа «быстро взял оружие и пошёл!» –обращённые, конечно, к новичкам, к которым его и приставляли в качестве наставника. А такие вот длинные и вычурные речи кап вёл нечасто, только тогда, когда собирался или пустить пыль в глаза, или чего-то добиться от старшего по званию. Кто уж ему сказал, что добиваться надо ужимками и занудством, Нейт даже не представлял.

– А мне интересно, – сказал Эдвин этим своим невозмутимым тоном, – когда несколько месяцев назад в этом квартале девушки пропадать стали, вы что-то обнаружили, кап Туанг?

– Увы, – полицейский развел руками – жест вышел изящным, как будто даже нарочитым, – всё было очень тихо и непонятно. Меня, кстати, оповестили только после пропажи второй девицы. Но не было никаких причин подозревать, что первых двух девушек похитили. Они ни с кем не то что не ссорились – даже не разговаривали. У них не было родителей, чтобы сговорить с любимыми или нелюбимыми, и никто не собирался похищать их, чтобы не заботиться о выкупе за невесту. Ничто не указывало на то, что кто-либо был заинтересован в этих девушках. Одна нанялась на службу в эвройский дом, две другие собирались уехать к дальней родне в Абавию. Но и в порту их не видели. Это всё, что я сумел узнать.

– Когда Рава узнала, что третья девушка, Элва, пропала где-то в храме, она уже ничего вам не сообщала, да? – спросил Эдвин.

– Ничего. Но я узнал об этом из слухов. И не поверил: ведь священники не пускают женщин дальше порога, и то по праздникам.

– Когда пропала Элва, был какой-нибудь праздник?

Туанг поднял глаза к потолку. Думал он долго, может быть, вспоминал, что это был за день, может быть, прикидывал, какой, действительно, мог быть священный праздник у бохравийцев.

– Нет, не было. Их раз в месяц похищали, – сказал кап медленно, – постойте-ка…

И снова примолк. А затем сделал странный жест – будто умывался. Провёл ладонями по голове, за ушами, потёр шею, потом лицо.

– Минуй меня, – сказал он. – И в этом храме я молился…

– Выкладывай, – велел Нейтан в нетерпении.

– Подождите, – попросил Эдвин, – скажите, кап, а почему вы оставили это в таком виде? Ведь люди пропадают, невинные девушки, не первый месяц.

На смуглом лице появилась тень сожаления. Туанг даже спрятал лицо в руках, сложенных на спинке стула. Покачался немного, словно стул был детской лошадкой, а сам полицейский – несмышлёным мальчишкой, и только тогда выдавил:

– Да увидят этот стыд великие духи Бохравии, но я был слишком пристрастен. Абавийцы мои братья и сёстры по вере, но не по стране, я из Годхяо. Мы привыкли считать нравы абавийцев грязными и глупыми. Я рассудил: что плохого, если девушки сбежали из этой общины, где им шагу ступить не давали? Не было оснований считать, что их похитили, изнасиловали, убили: ни единого следа. Даже в храме, – покосившись на Эдвертона, добавил Туанг. – Мы всё проверили. И при допросе с магом-медиком, с препаратами и специальными техниками, подозреваемые ничего такого не поведали.

– А были подозреваемые? – встрепенулся Эдвин. – Пашик и этот… Динбохр?

– Это имя переводится как «верящий в Бохравию», что само по себе указывает на святость человека, – сообщил Туанг. – Но это не значит, что я, полицейский на службе Эврои, ему поверю просто так. Медик, мей Нола, допрашивала его в моем присутствии…

Он закрыл глаза.

– Но мы ничего не добились и ничего не нашли. Ни улик, ни следов. Дело не раскрыто, но и закрывать его, видимо, рано.

– Ну вот ты и присоединился к нему, – пожал плечами Нейт, – раз уж наша Джанна оказалась связана с твоими пропавшими девочками. Расскажи теперь, чего ты так испугался.

– У бохравийской веры есть ответвление. Секта или даже что похуже, не знаю, как правильно сказать, – начал Туанг, подняв голову и глядя перед собой в пространство.

Вряд ли он видел запылённое стекло окна, ветви магнолий за ним, синюю даль, ведущую к морю – а видел он что-то своё, потаенное. О нем и рассказывал.

– Сектанты считают, что сама по себе Бохравия – вовсе не волшебная страна праведников. Что путь туда проложен по кровавым рекам. Вы можете не любить нашу веру, но она мирная и никому не желает зла. Даже то, что женщины занимают в ней незавидное место, не означает, что мы вытираем о них ноги. Если вы обратите внимание, как много создано легенд и сказок о мужьях, отцах и сыновьях, которые не достигли Бохравии потому, что любили своих женщин и не хотели уходить в благословенную страну без них, то поймёте: не так всё плохо. Бохравийцы уважительны к матерям, ценят чистоту сестер и дочерей, любят своих жён… А что до абавийских обычаев – они всего лишь дань устаревшим традициям. Дай время – эти обычаи уйдут в прошлое…

– К делу, кап Туанг, к делу, – напомнил ему Нейтан. – В общих чертах мы про вашу Бохравию и без того наслышаны.

– Я не очень, – признался Эдвин, – мне было полезно услышать.

– Спасибо вам, дьер Эдвертон, вы исключительно вежливы, – заявил велеречивый Туанг. – Так вот, о секте в двух словах. Чтобы обеспечить избранным вход в настоящую Бохравию, которая принимает истинных последователей, не останавливающихся ни перед какими преградами… тут речь и о моральной стороне, прошу заметить! – нужен проводник. Обычно это могущественное существо без половых признаков… Оно приходит бесплотным, а когда воплотится, создаст кровавую реку, вверх по которой истинно верующие поднимутся на ладьях вслед за проводником… Вот только для его физического воплощения, как говорят, лучше всего подходят красивые молодые женщины.

– Невинные? – нехорошим голосом уточнил Эдвин.

– Насчет невинности точно сказать не могу. Но на девственности и чистоте много кто помешан! Даже в вашей Эврое женихи предпочитают видеть невесту непорочной.

– Чушь, – сказал Нейт, – я бы предпочёл женщину опытную и умелую.

Эдвин сдавленно прокашлял:

– Какой вы затейник, мак Хэрриган.

– Субординация, дьер Эдвертон!

– Между вами, эээ… лысая кошка проскочила? – вежливо вопросил Туанг.

– Да хоть морской лось, какое тебе дело? – тут же нагрубил Нейтан. – Возьми-ка ты, кап, листок-другой бумаги и изложи свои показания письменно. А ты, Эдвертон, тащи сюда этого задержанного Пашика…

– И мей Нолу, она отличный допросчик, – торопливо добавил кап Туанг.

– А вот тут мы без тебя и Нолы обойдемся, – улыбнулся Нейтан. – Неужто два опытных мага не сумеют добиться правды от одного расписного религиозного фанатика? А, дьер Эдвертон? Сумеем?

Эдвин только пожал плечами.

– Сложно сказать, – проговорил он. – Я этого фанатика сегодня впервые увидел. Но если он уже попадал сюда, может и увиливать начать.

– В общем, ты посиди пока тут, кап, а мы с молодым в допросную, – кивнул Нейт.

ГЛАВА 12. Перекур

Оставив Туанга в кабинете, напарники вышли в коридор, и тут Нейт неожиданно спросил:

– Не хочешь покурить?

– Вы же не переносите табачный дым, мак, – удивлённо напомнил Эдвин.

Но и охотничью стойку сделал: если уж Нейтан спросил, то, вернее всего, хочет сказать что-то наедине. И вряд ли опять начнёт допытываться до тайн Эдвертона, по лицу видно, что дело в чём-то ином. Уж не в Туанге ли?

Поэтому они вышли из здания и сели на скамейку в тени раскидистой липы. Здесь обычно курили, но сейчас Эдвин лишь открыл портсигар и покрутил в пальцах сигарету. В конце концов, закурить можно в любой момент, но прямо сейчас это делать необязательно. Тем более… Тем более, Эд, разумеется, точно знал, что Нейтану Хэрригану действительно становится плохо от дыма сигарет.

– Тебе не показалось, что Туанг врёт? – без лишних предисловий спросил Нейт.

– Мне не показалось, – ответил Эдвин, – потому что Туанг в самом деле врёт. Начать с того, как Рава сказала «минуй нас», и как это произнёс он. Она испугалась чего-то не запредельного и не демонического. Скорее поняла, что у неё есть реальные основания пугаться за свою жизнь и, возможно, за свою веру. Но это не был страх перед чем-то необъяснимым и чудовищным. А кап Туанг удивился и испугался… очень артистично.

– Ну, если что, он и впрямь всегда как будто немного играет и позирует, – сказал Нейтан осторожно. – Я скорее обратил внимание на сам рассказ о кровавых реках.

– А в чем подвох?

– Зачем некоему проводнику чистые девушки, да ещё абавийки? У этого народа ценится доблесть, и кровь врагов, добытая в бою, для воплощения такого проводника, о котором Туанг рассказывает, подошла бы больше.

– Думаю, мы рано отпустили Раву, у неё можно было бы спросить, что она думает о кровавых реках и проводнике, – сказал Эдвин. – Кого бы можно послать, чтобы привёл её обратно?

– Да любого патрульного, – поморщился Нейт, – это недолго. Давай сначала до конца проясним вопрос о Туанге.

– Посмотрим, что он там напишет. А мы пока прижмём Пашика. Заодно спросим у мерзавца, кто его научил так ловко совать взятки полицейским.

– А что, тебе совали взятку?

– Именно на этом я наглеца и задержал, – пожал плечами Эдвин.

Очень старательно он делал равнодушный вид, хотя и хотелось как следует потереть о стену масляную рожу Пашика.

– Насчет капа я бы поспешных выводов не делал, но всё же он присочиняет, – сказал Нейт, когда они оба уже шли обратно в участок.

– Можно расспросить тех, кто посещает храм, а можно ещё поискать какие-нибудь книги об этом, – предположил Эдвин.

– Хм… ты читаешь на абавийском? Я – нет.

– И я не читаю, – вздохнул Эдвертон, – да и не факт, что в здешней библиотеке такое отыщется.

– Я сомневаюсь, – откликнулся Нейтан, – потому что там всё на эвройском. А священные бохравийские книги запрещено переводить на другие языки. Они должны быть лишь на древне-айшрийском, и точка.

– Не знал, – сказал Эдвин. – Ладно… давай начнём с Пашика.

По пути к допросной они увидели Боба Магота, который истуканом стоял возле дежурного офицера.

– Кап Туанг сделал мне выговор, – проскрипел автоматон. – Но я принёс записи наблюдений. Как вы велели, дьер Эдвертон.

И протянул Эдвину и Нейтану две катушки с плёнками. Эд ещё ни разу не пожалел, что потратился на установку нового и дорогого записывающего устройства. Раньше автоматоны могли записывать лишь звук. А теперь в его механизме крутились две катушки: отдельно для изображений и отдельно для звука. Возможно, умельцы-мехи сумеют изобрести и такую штуку, чтобы записывать сразу и то, и другое – вдруг это будет возможным когда-нибудь? Эд очень на такое надеялся.

– Спасибо, бот Магот, – сказал Хэрриган, забирая обе катушки себе. – У меня для тебя ещё одно задание.

– Но кап Туанг…

– Ничего, я всё-таки Мастер. Это ему не ученическое звание «дьер», – хмыкнул Нейтан. – Могу вообще добиться твоего перевода в маготдел.

– Было бы хорошо, – сказал автоматон. – Я привык быть рядом с Эдвином.

И странно засипел, словно крошечными порциями с силой посылал воздух через шланг: ххех, ххех. Как будто смеялся, хотя неясно, что тут было смешного.

– Отыщи Раву Хамал, она скорее всего ещё не успела затаиться, и приведи сюда, ко мне. Эдвертон что-то не сходу сообразил взять её под защиту.

Это прозвучало, как упрёк, и Эдвин дёрнул уголком рта. Необязательно было напоминать ему о промахе.

– Отыщу Раву Хамал, – согласился автоматон. – Разрешите выполнять!

И довольно быстро замаршировал прочь из участка.

ГЛАВА 13. Дожать мерзавца

Махмар сидел на каменном полу, игнорируя скамейку, что стояла под окном в его крошечной камере. Сидел и за неимением чёток отмечал молитвы царапинами на левой руке. Их он делал длинным ногтем на мизинце правой.

За этим занятием и застали его Эдвин и Нейт. И без малейшего трепета пред святыми законами иноверца повели в комнату для допросов. Здесь ему уже не пришлось усаживаться на пол, Нейтан любезно не предоставил ему мук выбора, а слегка подтолкнул к стулу, привинченному к половицам. Нейт и Эдвин расположились за столом, напротив Пашика, и одинаково сложили на столешнице руки: пальцы замком.

– Не здороваюсь, махмар, – начал Эд. – Виделись. Давайте начнём с того, с чего наша предыдущая встреча закончилась. Вы пытались дать мне взятку в присутствии двух свидетелей: мейстрес Равы и мейстра Такхира, священнослужителя бохравийского храма.

– Ай, – досадливо прокряхтел Пашик, – угораздило. Привычка, что поделать!

По его лицу нельзя было сказать, что негодяй как-то раскаивается в том, что ему пришлось дать взятку. Он скорее сожалел, что попался.

– И кто же воспитал в вас такую интересную привычку, махмар Пашик? – спросил Нейтан. – Неужели наши патрульные?

Абавиец повёл глазами из стороны в сторону, словно ища по углам затаившихся записывающих автоматонов.

– Да, – охотно заговорил он, – это ваши патрульные виноваты. Как видят крашеную бороду и дорогой кафтан, сразу бегут вымогать взятки. Туда не ходи, сюда не суйся, в своём квартале сиди, на своих женщин смотри, а на эвройских не смотри, не надо. Скоро дышать бесплатно нельзя будет, так в Войдене любят мзду!

– На своих женщин только смотрели, махмар Пашик? – спросил Эдвин.

– У меня жена умерла, – вдруг заголосил негодяй со слезой в голосе, – никому дела нет! Я туда ходил, сюда ходил, священнику за молитву и за обряд платил, к доктору эвройскому ходил – никому дела нет! Умерла! А как без жены? Конечно, я на женщин смотрел! Женщина такой предмет, что даже в покрывале желанна и прекрасна.

– Среди воспитанниц Равы Хамал себе жену не приглядывали случайно? – спросил Эдвин, втайне мечтая оттаскать Пашика за бороду, чтобы не называл женщин «предметом».

Пашик подумал-подумал и продолжил уже без слёзных интонаций:

– Хорошие в воспитательном доме девушки, чистые. Только выкуп некому платить, вот беда! А без выкупа боги счастья не дадут, скажут – что это за счастье, за которое ни одного тенара не плачено! Но я бы выбрал для себя не воспитанницу, а воспитательницу. Ух, эта Рава, она зажигает во мне желание.

Эдвин поперхнулся заготовленным вопросом.

– А не она ли врезала вам сковородой? – спросил Нейтан невинно.

– Когда это?

– Да, говорят, что не так давно. Ещё, возможно, шишка на голове не прошла.

– Сковородой не била, – сказал Пашик, стреляя глазами, но рука его невольно потянулась к покрытому клетчатым шамахом затылку.

– А чем била? – уточнил Нейт.

– Слушайте, а какое вам дело? Ну, забрались в приют, перепутали с чайным домом, какая разница? – раздражённо заговорил махмар.

– Святости набираться, конечно, лучше там, где молоденькие девственницы, а не чай с шалой да халва с коноплёй, – кивнул Хэрриган. – А вот скажите ещё, махмар Пашик, вы же хорошо знаете мейстра Такхира?

– Неверно называть священника мейстром, – сказал Пашик, благочестиво складывая ладони, – но верно называть его братом по пути в Бохравию.

– Но нам он не брат, – заметил Нейт. – Однако, предположим, что мы, как вот наш друг Туанг, хотим приложиться к вашей вере. Можем ли мы просить вашего брата по пути в Бохравию устроить нам экскурсию по храму?

– Неверным в храм хода нет, – ответил Пашик.

– Гм… ну, что ж, хорошо, что у меня есть пропуск во все храмы и святыни этого города, – как бы про себя пробормотал Нейт.

Эдвин такой пропуск знал: ордер на обыск называется. А Пашик вот удивился.

– Над нашей общиной главный ваш глава патрульных, айсир Туанг, вот пусть он приходит, – сказал он с надеждой. – Он не иноверец, его наши братья знают! Вы ему передайте, что спрашивать, и пусть он спросит!

– Патрульные это одно, – спокойно заметил Эдвин, – а по убойным делам – это другое. К тому же, махмар Пашик, вот вы мне скажите… А магией ваши братья увлекаются?

Пашик заёрзал на месте, встопорщил на Эдвина бороду и высоким, неприятным голосом принялся причитать на своём языке.

– Молитву, что ли, читает? – спросил Эд у Нейтана.

– Скверну отгоняет, – хмыкнул тот.

– Нет у нас магов, нет у нас никаких магов! Ай, как не стыдно рядом с нашим народом жить и не знать ничего, как не стыдно! – с усилившимся акцентом заголосил Пашик. – Вот только отпустите, пойду скажу святому человеку Такхиру, чтобы никого из вас не пускал!

– Угу, а мы пойдём скажем градоначальнику, чтобы всю вашу общину пароходом – и за море, – кивнул Нейтан.

– За что? – завопил махмар уже во весь голос.

– Найдем за что, – сурово сказал Эдвин, подыгрывая напарнику.

И от этого вдруг стало как-то странно: легко и весело. Забытые ощущения. Как от бокала шипучего вина или как от первого поцелуя. Странно было оттого, что ничто не располагало сейчас к веселью. Просто какое-то чувство единения с Нейтаном – против негодяя и мерзавца Пашика. Против всех негодяев. Захотелось взять Нейта за руку, но Эдвин этого делать не стал.

Опять скажет, что не по-мужски…

– В общем, выкладывайте, махмар Пашик, что у вас там в храме происходит, – задушевно сказал Нейтан. – Сегодня мы вас всё равно не отпустим, да и завтра, и послезавтра тоже – а там уж сколько городской суд вам припишет за взятку, столько и прокукуете. А пока вы тут кукуете, там, в храме, небось великие дела творятся, да?

Пашик, однако, сложил руки на груди и поджал сочные губы, всем своим видом показывая, что ничего больше не скажет.

Напарники переглянулись. Ну, не бить же его, в самом деле? А от помощи допросчицы Нолы они уже отказались…

– У меня есть пара знаков, хороших знаков, – сказал Эдвин вкрадчиво, глядя при этом не на Пашика, а на Нейта. – Эта магия досталась мне от предков. В Эврое её использовать незаконно, но если это поможет следствию…

– Не надо магию, – занервничал махмар. – Что хотите знать? Всё скажу, только не надо магию!

Эдвин пожал плечами…

А Нейт в это время водил пальцем по столешнице. Пашик не видел лёгкого марева над столом, чуть подёрнутого радужным свечением. Магия уже была задействована – только не незаконная, а вполне простая.

– Зачем храму девушки? – спросил Эдвин, впиваясь взглядом в тёмные, налитые кровью глаза Пашика.

ГЛАВА 14. Что ты знаешь о войне

Нейтан аккуратно записал показания и велел увести махмара Амсута Пашика, которого после магических знаков правды пошатывало, словно пьяного. Нейт был уверен, что мужчину ждёт суд, а пока следовало взять у тека Криса Ричера проигрывающую запись камеру и исследовать то, что принёс Магот. Всё это тянуло на весьма громкое дело. И, не исключено, его можно будет закрыть если не сегодня, то уж завтра – точно.

– Меня только интересует, кто у них там маг и от чего такого он отвлекал полицию, – никак не мог успокоиться Эдвин.

Они уже пришли в кабинет, забрали у Туанга его показания (Нейт был уверен, что это больше будут враки и россказни, но стоило проверить) и уселись, чтобы обсудить полученные сведения.

– Слушай, мы тут дело почти раскрыли, какая разница? – устало проворчал Нейтан.

Он за сегодня уже так вымотался, что мечтал только об одном: вернуться домой, посидеть немного с Дином, молча хряпнуть по стакану тисли… и, пожалуй, завалиться спать. Если у Квейна будет желание напиваться дальше, пусть берёт Магота и пьёт в его компании.

– Нет, это ты слушай, – не унимался Эд. – Ну допустим, воруют они девственниц на подарки своим амшам или как они называются…

– Разбойники и уроды они называются. Как ещё могут называться люди, которые в современном и просвещенном государстве воруют девчонок, чтобы подарить? Даже в их глиняной Абавии до такого не доходит…

– Ну да, там их продают, а тут бесплатно раздобыли, – вздохнул Эд.

Нейтану было не по душе, что напарник недоволен.

– Допустим, они их воруют. Не нашли вовремя подходящую, а уже обещали, поймали первую попавшуюся – а та, вот же незадача, не девственна, – вздохнув, начал рассуждать он. – Эд, ну нет здесь подвоха.

– Есть, – гнул своё новенький. – Все эти их амши, рухи и махмары, верующие они или только притворяются – они чураются магии. Даже во время войны, как я слышал, абавийцы не применяли магию ни в одной из областей.

– Много ты знаешь… и про войну, и про магию, – буркнул Нейтан.

Он рассказывал Эдмунде и про то, и про другое. Про абавийцев он и сам знал не так уж много: в довоенное время и сразу после Сотрийской кампании в Войдене ещё не было ни одной общины. Если и проживали тут абавийцы – то небольшими семьями, тихими, скромными. И храм стоял – однако не выглядел раньше таким внушительным. Белёный домик со звёздочкой о четырёх лучах, священник в потрёпанном суконном кафтане до земли… Ни золотого шитья, ни каменных ступеней к расписной двери, да и сама дверь выглядела облупленной и старой.

Храм истинно верующих эвройцев возвышался небесно-голубым дворцом и сиял четырьмя округлыми куполами, а бохравийцы читали молитвы на ковриках возле своего, потому что внутрь помещались человека три, четыре…

Да, он и сам не так уж много знал об этих людях, но рассказывал Эдмунде и о том, как они стали массово переезжать после того, как молодой залтан Ратмур занял абавийский трон, и о том, как в Войдене появилась община со своими порядками и обычаями… Эдмунде – да, но не её кузену, с которым он не имел удовольствия быть знакомым.

– Абавийцы магию не приемлют, – продолжал Эдвин, не подозревая о размышлениях Нейта. – И даже девушек своих вряд ли продали в руки мага.

– Но нашим-то магам на кой девушка-абавийка? Неважно, девственница или нет, – раздражённо спросил Нейтан.

– Вот и давай думать, – предложил Эд. – Нашёлся покупатель. Пошёл туда, где всё отлажено: видимо, узнал от кого-то, что ашимам поставляют интересующий его товар. Парочка головорезов попыталась добыть ему девственницу, но не преуспела. Невинных девушек, которых не жалко и которых отцы и братья не берегли с ружьями в руках, не осталось: уже всех распродали. Такой товар не слишком быстро растёт! Сунулись за теми, кто помладше, а там – Рава и Мауледа. Просто удивительно, как им хватило смелости, отчаянные у абавийцев женщины! Ну, а покупателю девушка зачем-то срочно понадобилась. Байки про кровавые реки тут ни при чём. Если эти реки где-то и текут, то мы уже говорили об этом: нет никакого смысла наполнять их кровью молодых девушек, своих же дочек и сестер.

– Что ты так горячишься? – удивился Нейтан.

– Потому что мне это не нравится. Ну, допустим, очень хорошо, если мы прижмём всех этих осквернителей абавийской веры, арестуем священника и ещё парочку негодяев…

– Почему это «если»? – возмутился Нейт, уже принявший для себя решение, что всех негодяев ждёт тюрьма или даже каторга.

– Потому что у нас пока доказательств маловато, – ответил Эдвин. – Ещё неизвестно, что за сочинение нам тут написал кап Туанг и что успел записать Магот, которого так некстати отозвали из абавийского квартала.

Нейт подумал, что ещё есть свидетельница, если, конечно, её удастся сохранить. Но новенький был прав: нужны были более весомые доказательства, чем слова. Чтобы уж за торговлю невинными девушками кое-кто получил сполна. Может, и девушек удастся найти и вернуть… Но это уже вступать в конфликт с авторитетами, получится ли?

– Допустим, их посадят, – продолжал Эдвин. – Но маг-то, купивший у них Дженну Малик и убивший её, останется на свободе. А мы можем так и не узнать, зачем ему была нужна эта женщина, зачем он её убил и бросил тело у всех на виду, что он хотел и от чего нас отвлекал!

– Эдвин, давай сначала закончим с этими негодяями, а потом возьмемся за следующего, – простонал Нейтан. – Я тебе не предлагаю задвигать этого мага в долгий ящик, но день ведь не бесконечный. Все дела в него не влезут.

– Есть ещё ночь, – упрямо заявил Эдвертон.

– Ну вот что, дьер. Если ты вымотаешься и утром будешь никакой – я тебя попросту выгоню. Скажу, что ты непригоден к нашей службе. И никто меня не осудит, заметь!

– А если кого-то ещё убьют? – возмутился Эд.

– Увы, всегда кого-то убивают, это Войден, тут часто такое происходит. Мы бы всё равно сегодня этого мага не разъяснили и не поймали бы, Эд. Поэтому давай мы сейчас тут закончим на сегодня и пойдем домой. Мне тебя ещё в соседский дом заселять.

Эд уже явно собрался сказать что-то на своём упрямском языке, когда в дверь постучали. За нею обнаружился Боб Магот в компании Равы, укутанной в новое покрывало – ярко-синее с багровыми и белыми узорами.

– Да, – вздохнув, сказал новенький. – Идем. Раве нужно отдохнуть.

«Всем нужно отдохнуть, – поправил Нейтан, но только про себя. – Даже, наверно, Маготу!»

ГЛАВА 15. Мир плачет от радости

Дом оказался не такой уж и хижиной. Небольшой, вполне аккуратный, никаких соломенных крыш и дверей, которые могло сорвать первым же штормом. Три комнаты – две внизу и одна большая на чердаке, маленькая симпатичная кухня, где умещались лишь дровяная плита, рукомойник и столик на двоих. В пристройке что-то вроде уборной: душ и бадейка для естественных нужд. Воду надо было набирать из скважины, общей на несколько домов, протянув к ней резиновый шланг, но резервуар стоял почти полный, так что в ближайшее время с этим проблем не возникнет. От заднего двора до морского побережья тут было рукой подать, и наверняка хозяева нередко пользовались тропинкой, ведущей мимо редких кочек, поросших жёсткой травой, прямо к песчаному пляжу и обширной отмели. Тут, в начале этой тропы, они и остановились после осмотра «хижины», чтобы полюбоваться близким морем и прекрасным ранним вечером.

– Такой вот домишко, – сказал Нейтан. – Годится?

Эдвину даже стало интересно, что ж тогда тут считается хорошим домом! У Магота были более практичные вопросы.

– Сколько я… Эдвин должен вам заплатить? – спросил он своим вечно сипящим голосом.

«Я! – подумал Эд. – Эх, ну хотя бы сказал «мы»… Не хватало ещё, чтобы Нейтан как-то уцепился за эту обмолвку!» А что Нейт очень даже цеплючий за всё, что только можно – в этом сомнений не возникало. Но сейчас Хэрриган, видимо, устал, поэтому лишь махнул рукой:

– Потом рассчитаемся. Хозяевам главное присмотр. Вселяйтесь. Рава, у меня к вам будет несколько вопросов, но, как мне кажется, их лучше задавать с утра.

Женщина покивала. По её напряжённой фигуре, голове, втянутой в плечи, сутулости и молчанию было ясно: что-то не так, совсем не так. И дело, кажется, было даже не в страхе перед возможными мстителями.

– Что-то не так? – спросил Эдвин.

– Конечно не так, дубина, – сказал Нейтан, – мы ещё не арестовали всех негодяев, потому что не отслушали и не отсмотрели материалы Магота, а без них у нас нет оснований сажать за решётку тех, кто может прийти и убить её. Конечно, не так! Иди охраняй своё сокровище.

– Нет, дело не в этом, – настойчиво сказал Эд. – Рава, не молчите, объясните, что случилось.

– Мне лучше было бы остаться у подруги, – сказала женщина.

– Там вас легко могли найти, – сказал Эдвин. – Здесь, под нашим присмотром…

– В этом и дело! – вскричала Рава. – Я не могу войти в дом с мужчиной, и тем более провести там ночь… рядом с ним.

Эдвин замялся. Взгляд Нейтана прилип к нему хуже пластыря, и, кажется, Мастер только и ждал, что чистосердечного признания. У Эда уже появилась мысль, как окончательно выйти из-под его наблюдения и развеять сомнения Хэрригана раз и навсегда. Только вот для этого нужно было, во-первых, остаться наедине с Бобом Маготом – единственным, кому волей-неволей пришлось доверять… И во-вторых, собраться с духом. Решиться на невозврат. Стоило ли того дело, ради которого Эдвин прибыл в Войден? Стоило, иначе зачем было начинать его.

– Эти ваши абавийские предрассудки, – проворчал Нейт.

– Ещё до войны это было и в Эврое, – заметил Эд. – Да и сейчас многие наши девушки и женщины точно так бы постеснялись… Ну, или побоялись бы остаться наедине с мужчиной, да ещё на ночь. Нет, Рава права. Но только в участке не служит ни одной женщины.

И опять колючий и цепкий взгляд. Взгляд-крючок, от которого трудно избавиться, как ни крутись.

– Да ерунда, – сказал Нейт. – Ты можешь переночевать у меня, а Раву будет караулить Магот.

– У него нет разрешения на охрану, – вздохнул Эдвин. – Мы можем получить его задним числом?

– А не придётся. Дин… Хм… Роу Квейн заглянет ко мне сегодня, так что попросим прямо на месте. Мейстрес Рава! Ваша вера не возражает против автоматонов?

– Не знаю, – неуверенно сказала Рава, – в писаниях ничего об автоматонах не сказано. Они древние, а железных людей начали делать не так давно.

– Вы умница, Рава, – заметил Нейтан. – Не сказано – значит, и возражений нет. Создадим прецедент!

И он подмигнул, да так задорно, что женщина засмеялась. Плечи её расправились, голова приподнялась, и фигура под покрывалом больше не казалась такой напряжённой и в то же время жалкой.

– Но ведь автоматон… Он ведь не мужчина? – уточнила, однако, Рава.

Ответил сам Боб:

– У меня нет ни мужских, ни женских причиндалов, мейстрес. Если кто сможет назвать это мужчиной, пусть прострелит мне голову. Я всё равно что большая железная кукла. Девочкой вы ведь играли в куклы?

Рава покачала головой.

– У нас не было никаких кукол, – сказала она.

– Хотите наверстать упущенное? – спросил Магот.

Эдвин слегка пнул его по железной ноге.

– Не пугай её своими шуточками, – буркнул он мрачно.

– Ничего, эта женщина не робкого десятка, – ответил автоматон. – Когда я её нашёл, она обустраивала в доме подруги подвал: так, чтобы там можно было залечь на дно на недельку-другую.

– У тебя интересный автоматон, – заметил Нейтан. – У него большой словарный запас. Хотя вчера он вроде разговаривал куда проще!

– Я самообучаемый, – ничуть не смутился Магот.

Эдвин подавил желание ударить его посильнее. Ему всё равно, а ноге или руке будет больно. Железная дубина… Неужели нельзя было при Нейте постараться быть менее болтливым?!

– В общем, пошли, – Нейт хлопнул Эдвина по плечу. – Думаю, самообучаемому автоматону можно доверить защиту свидетеля. А мы с тобой встретим Дина, посидим немножко в сугубо мужской компании, расслабимся…

Он будто бы нарочно подчеркнул «мужской», но Эдвин и бровью не повёл.

– Доброй вам ночи, Рава, – поклонился он.

– У нас желают не видеть снов, – ответила женщина, кланяясь.

И вдруг поймала Эду руку и поцеловала вместо пожатия. Опять же по абавийскому обычаю: в раскрытую ладонь.

– Я благодарю вас, мейстр Эдвертон и вас, мейстр Хэрриган, и вас… мейстр Магот. Благодарю, что выслушали и защищаете. Мир плачет от радости, что в нём есть такие люди.

– Не люблю лишних слёз, – пробурчал Нейтан, уклоняясь от своей порции поцелуев в руку. – Идите, Рава.

– А теперь надо посмотреть записи автоматона, – упрямо сказал Эдвин, едва Хэрриган повернулся к своему дому.

– Тебя морской лось боднул, Эдвертон? Я патрульных за дружками Пашика отправил? Отправил. Святошу пока решили не трогать? Решили. Мы можем спокойно поесть и поспать?

– Нет, – заявил Эд.

Нейт вздохнул.

– Ладно. Будем есть, ждать Дина и смотреть записи. Идёт?

Эдвин кивнул. Вот давно бы так! Его сердце чуяло: что-то важное могло быть на этой записи.

ГЛАВА 16. Вечерние бдения и другие развлечения

Дин Квейн явился довольно скоро, около девяти вечера, весёлый, в лёгких брюках и рубашке, застёгнутой не на те пуговицы. Подтяжки сползли с плеч и болтались до колен, волосы встрёпаны – иными словами, начальство притащилось в таком виде, какой подчинённым лучше не показывать. Даже Нейтан, близкий друг, и тот давненько такого не видел. Дин притащил с собой два бумажных пакета, украшенных снаружи жирными пятнами.

– Я так и знал, что у тебя дома шаром покати и ни намёка на ужин, – заявило начальство, заботящееся о своих подчинённых, по крайней мере, некоторых. – А я не могу пить на пустой желудок, годы уже не те. Это в двадцать лет желудку всё равно, что в него льют, а после сорока всё меняется.

– Намёк на ужин у меня как раз есть, – начал Нейт, – но только, слушай…

Дин был не в состоянии слушать. Он подвинул друга плечом, вломился в его дом и направился на кухню – умеренно-твёрдым шагом бывалого пехотинца, которому парочка стаканов на марше не помеха. Нейт почесал в затылке и двинул за Квейном. Предупредить не получилось – так хотя бы поглядеть, как Дин воспримет новенького на кухне друга.

Эдвин как раз раскладывал намёк на две тарелки и встретил Дина удивлённым взглядом, хотя Нейт уже раза три сказал, что начальство пожалует распивать тисли. Не слишком чистое полотенце вместо фартука прямо поверх тонкой серой рубашки, сковорода в одной руке и лопаточка в другой. Вид, как у примерной жены, что было бы довольно забавно, если б не подозрения Нейтана.

– Тебе не говорили, что использовать новичков как рабочую силу по дому не очень этично? – спросил Дин, оглядев Эда с головы до ног. – Так, дьер, снимай это полотенце и садись за стол как нормальный человек. Ты этому господину не кухарка.

– Да я сам, – смутился Эдвин, – просто мак Хэрриган…

– Я его пожить пустил, – махнул рукой Нейтан. – У нас тут целая история.

– Да? Это не та история, в соответствии с которой вы послали патрульных задержать до выяснения целую пачку абавийцев? У нас уже двое таких, причём один притащил с собой ароматическую свечку. Она даже незажжённая там всё провоняла.

– Именно та, – сказал Эдвин. – Мы подумали, что пусть лучше посидят, чем ещё кого-то продадут на убой.

– А что, и покупатели есть? – удивился Дин, падая на ближайший стул.

Нейт придвинул к нему тарелку с крупными кусками поджаренного мяса. Эдвин тем временем бросил на освободившуюся сковороду ещё парочку сырых шматов говядины, которую ухитрился раздобыть в небольшом приморском ресторанчике с час назад. Нейт мог лишь поражаться талантам ученика и… опять и опять сравнивать его с Эдмундой.

Да, он был упрям. Разве это недостаток?

– Эд вот считает, что мы всю ночь должны провести в поисках этого покупателя, – продолжил прервавшийся разговор Нейтан.

На сковороде зашипело и заскворчало, но спина Эдвина оставалась невозмутимо-неподвижной.

– Так а кого искать-то?

– Того, кто придёт ночью к храму, – заявил новичок. – Священника-то ведь пока так и не взяли. Если я всё правильно думаю, то к нему придёт маг, которому нужна женщина.

– А если неправильно? – поинтересовался Дин с набитым ртом.

– Священник всё равно не сумел раздобыть женщину за сегодня, – уверенно ответил Нейтан.

– Надо посмотреть записи, сделанные Маготом, – пожав плечами, сказал Эдвин.

– У тебя там горелым пахнет, – встрял Дин.

Эд перевернул отбивные и прижал их лопаткой к сковороде.

– Ничего, всё под контролем, – сказал он.

– Хорошо мясо жаришь, – одобрил Дин.

– Можно поменьше прожаривать, – не согласился Нейтан.

Эдвин повернулся к ним от плиты.

– Вам что, ужин дороже людей? – спросил он с плохо сдерживаемой яростью.

Квейн пожал плечами.

– Ах, да, там ещё два салата и какие-то мясные рулеты, и пирожки, – вспомнил он. – Но вообще, Эдвертон, я тебе как начальник велю: расслабься хотя бы на часок. Без еды и отдыха человек быстро становится трупом. А мне как начальнику трупы интересны лишь в плане работы: открыть дело, раскрыть дело, положить дело на полку. Ты когда говоришь о людях, как-то упускаешь, что и ты человек, и Нейт человек, и даже я, ваш начальник – тоже, понимаешь, человек.

– И что? – насупился новенький.

Просто кошмар какой-то, то он как старик себя ведёт, а то как мальчишка неразумный. Ему начальство велит сесть и успокоиться. А он что? Стоит с лопаткой наперевес, будто прямо сейчас хочет сорваться с места и порешать всех негодяев. Да, этой лопаткой, оружие-то сдано в хранилище в участке.

– А то, что мы сейчас все сядем, поедим, выпьем по стакану доброго тисли, который этот вот специалист по магии пытается под шумок оставить себе весь… А потом пойдем помолимся. Хочешь принять абавийскую веру?

Эдвин повернулся обратно к плите. Лопатку он уронил, а поднимать не стал. Снял мясо прямо так, рукой. Дин, видимо, позабывший, что у парня протез, тихо зашипел сквозь зубы.

– Всё нормально, – сказал Нейт. – Просто это слегка железный парень.

***

Воспроизвести видеозапись параллельно со звуковой оказалось не так-то просто. Был бы рядом Крис Ричер, тогда да, но механик, поди, уже спал. А если и не спал – то сколько людей вообще можно безбоязненно привлечь к работе в одиннадцатом часу вечера? Вот и Нейт полагал, что не так уж много. Примерно даже никого.

– Если только Магота позвать, – с сомнением в голосе предложил Эд. – Только вот Рава…

– Ну, Рава пускай сидит в доме, а мы возле дома, – пожав плечами, сказал Дин, – какие возражения?

Возражений не было. И под тихий треск маленького кинопроектора на белёной стене хижины появился бохравийский храм. А Боб Магот своим сиплым подобием голоса начал воспроизводить записанное ранее. Сначала возле храма ничего не происходило – только ходили туда-сюда люди. Но вот появился какой-то человек, с ног до головы укрытый абавой – большим однотонным покрывалом. Потоптался у расписной двери храма, стукнул кулаком раз-другой, и отошёл. Из храма выглянул служка в простой длинной рубахе и туфлях без задников, снял тубетей с головы, поклонился и огляделся по сторонам. На гостя он при этом почему-то не смотрел, а просто поковырял в носу и ушёл, оставив дверь открытой. На этот раз на пороге появился сам священник Такхир, его можно было узнать по дорогому кафтану и дорогому турбану на обритой голове. Лица запись передавала плохо: головные уборы и яркое солнце делали такие глубокие тени, что только блестели глаза да торчали бороды. Вот у гостя даже и борода не торчала, а ещё Эд приметил, что у него на ногах были не абавийские туфли, а разношенные ботинки, очевидно, рыжие или песочные… «Армейские, – про себя отметил Нейтан, – похоже на армейские башмаки!»

– Входи, входи, – тихо озвучил священника Магот. – Входи быстрее.

– Почему он говорит на эвройском? – спросил Эдвин вполголоса, словно боялся, что те, на записи, его услышат.

– Потому что это Эвроя и тут все говорят на эвройском, – пожал плечами Нейтан.

– В своём квартале они только так на своём шпарят – тыр-быр, тыр-быр, – заметил Дин. – Стало быть, сложить ботинки и эвройский…

Гость, укутанный в абаву, поднял руки и принялся чертить в воздухе знаки. Эдвин подумал, что сложить

– Ой, не здесь, – воскликнул Такхир.

– Всё равно меня никто не видит, – ответил гость.

Магот, как мог, пытался менять голоса. Но его возможностей хватало лишь говорить выше – за священника – и чуть ниже за гостя.

– Никто не видит и не слышит, – сказал незнакомец. – А заходить я не буду. Эти ваши бохравийские знаки портят мои настройки.

– Хорошо, говори, – сказал Такхир.

Магот попытался передать нервозность священника, но её и без того хорошо было видно на плёнке. Особенно когда мимо прошли две женщины и поклонились ему. Тут уж Такхир чуть не заплясал на месте, но ответил кивком и даже прислонился к дверному косяку, обмахиваясь рукой – но почти сразу сменил позу и подался вперед, к собеседнику.

– Та женщина не подошла, – дождавшись, пока абавийки уйдут, заявил гость. – Звезды ещё сегодня и завтра занимают нужное для ритуала положение, а затем придётся ждать неизвестно сколько. Ты хвалился, что добываешь девственниц – найди мне всего одну, но побыстрее.

– Девственницы такой товар, что не всегда есть, – залебезил священник. – Но я постараюсь, постараюсь. Если девственница будет совсем маленькая, это ничего?

– У неё уже должны быть хотя бы первые месячные, поэтому совсем маленькая не годится, – заявил собеседник.

Эдвин и Нейт переглянулись, а Дин только прихлебнул принесённого с собой тисли.

– Сегодня ночью я достану тебе девушку, – сказал священник. – Завтра утром её приведут к тебе.

– Быть может, мне стоит пойти с тобой и сразу забрать её? – спросил незнакомец. – Или даже нет… покажи мне, где ты находишь товар. Я возьму сам. У меня мало времени.

– О, господин, не надо спешить, – заюлил Такхир. – Ты не священник. Как только ты коснёшься руки девственницы, она уже не будет столь чиста. Разве не поэтому ты пришёл сюда, в нашу общину? Эвройки нечисты с рождения, ваши мужчины могут трогать дочерей и даже мыть их, как будто…

Маг только шикнул на него.

– Абавийки подходят мне не поэтому, – сказал он. – Невинности достаточно физической. И не стоит говорить то, чего не знаешь – в Эврое мужчины не настолько под каблуком у жён, чтобы подмывать младенцев.

Дин хмыкнул.

– Ну, это, – сказал он, – как-то можно было пропустить.

– Нет, – возразил Эдвин. – Это может оказаться важным. Он эвроец, он женат или был женат и у него есть ребёнок.

Нейт напрягся.

– Это вызывает у меня определённые подозрения в том, что затеял маг, – сказал он.

– Лучше давай досмотрим, – сказал Дин, – и дослушаем.

– Хорошо, – проскрипел Магот, озвучивая гостя, – на рассвете так на рассвете. Добудь мне девственницу с тёмными косами, красивую и невинную, и получишь своё. Если девушка окажется у меня до рассвета, тем лучше…

– Боб Магот, почему ты здесь? – спросил вдруг ещё один голос, и всё стихло.

Незнакомец отступил в тень между двумя домами, Такхир сделал вид, что греет бороду на солнце, Боб Магот проскрипел виновато:

– Меня поставили наблюдать за храмом.

– Пошли отсюда, – камера развернулась к капу Туангу.

Его лицо было видно куда лучше – тень от шляпы, сдвинутой на самый затылок, прятала только лоб и брови, а глаза, нос и рот солнце озаряло как следует. И это было довольно-таки злое и даже слегка испуганное лицо.

– Запомни: я твой начальник. Никто другой не может дать тебе задание вместо меня. Я послал тебя патрулировать абавийский квартал, а не стоять истуканом возле храма…

Запись прервалась.

– Лучше бы мы ещё днём эту запись проверили, – сказал Эд в наступившей тишине.

– А нельзя было сказать сразу, что дело серьезное, а, Боб? – спросил Нейтан. – Эх ты, жестянка… Ты не мог сказать о том, что видел и слышал?

– Когда я записываю, меня как бы… нет, во всяком случае, я не вижу и не слышу в вашем понимании, – замялся Боб Магот. – Всё переключается на запись. Автоматон – не идеальное создание.

– Очень познавательно, – заметил Дин Квейн. – Мак Хэрриган, как насчёт поторопиться в гости к нашим абавийским друзьям?

– Очень даже, – ответил Нейтан.

– Но мы не знаем, где священник будет добывать девушку, – встрял Эд. – Пойти в приют он может и не рискнуть. Во-первых, в связи с пропажей девушек уже были арестованы трое. Во-вторых, в приюте всё ещё осталось две воспитательницы. Одна с топором, – тут новенький нервно хмыкнул.

Из окна высунулась Рава.

– До полуночи Такхир не будет из храма выходить: молиться будет. От вечерней молитвы и до часа «сердце ночи» священник просит богов о том, чтобы был милостив к людям.

– Этот может и не просить, – проворчал Эдвин.

– Ай, зато не посмеет выйти, чтобы люди его увидели, – махнула рукой Рава. – Давайте я пойду с вами! Я всех женщин в квартале знаю: если не в приют он пойдёт, то или к Зайтане, у неё две дочери тринадцати и пятнадцати лет, или к Амире – у неё шестнадцатилетняя…

– Давайте вы посидите тут, мейстрес, – предложил Дин миролюбиво. – Как и вы, дьер Эдвертон. Нас двоих будет достаточно.

Эд нахмурился.

– Лучше втроем, – сказал он. – Не стоит забывать, что я маг и я арстон, боевик.

– Я бы лучше забрал твоего железного товарища, а тебя оставил караулить женщину. Для этого необязательно входить в дом, – ответил Дин.

– Но почему? – удивился и возмутился Эдвин.

Но спорить с Квейном было совершенно невозможно. Уж если тот решил – его не заставишь передумать.

– Потому что ты – уже не боец. Ты поломанный боец и сам говорил, что действуешь медленно. Оставайся здесь.

Эдвин что-то проскрежетал, но был вынужден сказать:

– Слушаюсь, роу Квейн. Остаюсь здесь.

ГЛАВА 17. Ночная вылазка

Едва белая рубашка Квейна пропала в густо-синей вечерней темноте, как Рава вышла из дома и сказала:

– Ну что? Пошли?

– Куда это? – проскрипел Магот.

– Ай, – сказала женщина. – Ну непонятно разве? Сейчас эти двое будут у храма караулить, а Такхир – он хитрый, он через полуподвал выйдет с другой стороны. Пошли-пошли, полночь ещё не закрыла небо руками, как раз успеем!

– Вы удивительная женщина, мейстрес Рава, – сказал Эдвин. – Вот только неподчинение начальству…

– В неслужебное время? – сказал Магот. – Да ну. Если что, скажем, что Рава решила прогуляться, а мы её сопровождаем.

– Хорошо, что вы не мужчина, мейстр Магот, – вдруг произнесла Рава. – Иначе мне бы нельзя было с вами общаться и тем более быть в доме.

– Кхм, – автоматон неумело изобразил покашливание. – Вы мне тоже нравитесь, Рава. Вы непохожи на абавиек.

– Вы просто не знаете абавиек, – Рава скинула с головы покрывало, завязала его на плечах узлом, чтобы не сползало, и поправила волосы.

– Рава, вы… удивительная женщина, – сказал Эдвин.

– Это ваша магия удивительная. То вы ею режете, как ножом, то управляете с ее помощью железными куклами, то носите как я свою шаль.

Эдвин уточнил:

– На что это вы намекаете, Рава?

– Ай, я уже старая, меня сложно удивить, но у вас получилось, мейстр Эдвертон. Но не надо бояться – я молчу. Абавийские женщины умеют молчать, даже когда болтают!

– Какая же вы старая, – помявшись, пробормотал Магот.

Они как-то незаметно вышли за пределы маленького аккуратного дворика. Дорога от приморского посёлка до более оживлённых частей города Войдена была посыпана белым песком и в темноте почти светилась. Рава шла быстро, но и Эдвин с Маготом от неё не отставали.

– Тридцать лет для абавийки – время, когда она уже готовится стать бабушкой, а у меня даже и детей нет, – сказала женщина, вздохнув. – Ай, раньше было время – в пятнадцать замуж, в шестнадцать родишь…

– Не верю, что вы грустите по таким временам, – сказал Магот.

Эдвин посмотрел на железную махину и вдруг подумал – Рава ему нравится.

– А тебе, дьер Эдвертон, сколько лет на самом деле? – спросила Рава. –– И как тебя на самом деле зовут?

– Меня зовут Эд, – кратко ответил Эдвин. – На самом деле Эд.

– Тут такое дело, Рава. У нас есть тайна, – прогудел Боб. – Сейчас мы в неё посвящены вдвоём. А вы уже третья… Знает кто-то ещё – знают все. Понимаете?

Женщина пожала плечами.

– Не хотите, не говорите, я и так догадываюсь, – сказала она. – Ещё в участке поняла, по тому, как вы сидите, как вы держитесь, дьер. Скажите, что я неправа.

– Скажу, – хмуро и упрямо сказал Эдвин. – Не озвучивайте свои догадки, Рава – не надо. Я всё равно скажу, что вы ошиблись.

– Скажите ещё раз! Поклянитесь – чем вы там в Эврое клянётесь? Богом-отцом и богиней-матерью, землёй и звёздами, здоровьем своей матери и благополучием своих детей. Ну? Скажите трижды – и если соврёте, то звёзды упадут с неба!

– Много красивых слов, – ответил Эд. – Не надо, Рава. Моя мать думает, что меня нет на свете, а детей у меня не будет. Хотите видеть, что скрывает моя шаль? Потому что скорее всего, вы будете последней, кто это увидит.

– О чем ты думаешь? – сорвался Магот. – А ну примолкни и не делай глупостей! Да ещё при свидетеле.

– Знаки на моей спине, – Эд упрямо мотнул головой, словно желая указать ею назад, – я хочу, чтобы ты подновил их, сделал татуировку. А Рава нас не выдаст. Я таких, как она, людей знаю: честные, верные и храбрые.

– Ага, как ты. Такие как раз долго не живут, – буркнул Магот. – Знаете, что? Давайте потом. Поберегите пока дыхалку: нам до этого вашего абавийского квартала ещё пылить и пылить!

И верно. Путь предстоял не такой уж близкий. Эдвин, однако, шёл быстро и дышал ровно, да и Рава не отставала. Пару раз они приостанавливались, чтобы напиться из городских питьевых фонтанчиков, а потом спешили дальше. И лишь у самого квартала абавийцев притормозили.

Тут фонари горели другие, тусклые, и в окнах почти повсеместно не было света. И только возле храма на мостовой стояло немало масляных светильников-плошек. В их отсветах сложно было что-то заметить, но Боб всё же коснулся левого плеча Эдвина.

– Они тут, – тихо прошипел автоматон. – Между теми домами.

– Ай, идем, – прошептала Рава с другой стороны. – Покажу, где другой выход.

– Который час? – спохватился Эд.

– Скоро полночь, – почти беззвучно ответила женщина. – Вон, смотри.

Они как раз обходили храм с той стороны, где их не могли заметить Нейт и Дин Квейн, когда тихонько скрипнула дверца черного хода. Из храма крадучись вышел человек, одетый в тёмные штаны и рубашку. По силуэту он ничем не напоминал священника Такхира – ни долгополых одежд, ни массивного головного убора. Но Рава уверенно дёрнула Эда за руку, указывая на фигуру – мол, это тот, кто им нужен.

– В сторону дома Зайтаны пошёл, – прошептала женщина, щекоча дыханием ухо.

Человек держал в руках какую-то ткань, которую сложил в несколько раз и надел через плечо, как армейскую скатку из одеяла или шинели. Да все на ходу, да так быстро и ловко, что Эдвин взял это на заметку. Опять же, и возраст священника был такой подходящий, за сорок, вполне мог воевать… Как Нейтан.

Тут Эд нахмурился. Не дело это – действовать вот так втихаря, не поставив в известность других участников той же операции. Нейтан такому никогда не учил.

– Магот, – шепнул он, – вернись назад и скажи Хэрригану и Квейну, что Такхир идёт вниз по склону, юго-запад, и что мы идём за ним. Рава, держись рядом со мной, а то у тебя даже подноса нет.

Автоматон кивнул и отправился обратно к храму, благо они ещё не отошли далеко.

– Влетит тебе, – прошептала Рава, пока они с Эдом перебирались из тени в тень за священником следом.

– Влетит. Но лучше действовать сообща, – ответил Эдвин. – Мы чуть не совершили ошибку.

Он подумал о том, что Нейтан с Дином могли в них и выстрелить по ошибке, не ожидая встретить здесь своих. Да и в целом – некрасиво выходило.

С Нейтаном и роу Квейном в сопровождении Магота они встретились уже напротив дома Зайтаны, куда только что нырнул тот человек в тёмных брюках и рубашке. Вопреки ожиданиям, Дин Квейн времени на выговоры тратить не стал. Показал всем, чтобы прятались и наблюдали, только Нейту указал на его револьвер. Дескать, за Такхиром пока только следить и лишь в крайнем случае – стрелять.

Когда священник появился с кулём на плечах, все пятеро замерли на месте: куда он отправится? Уж не прямиком ли к таинственному магу? Но Такхир, согнувшись под тяжестью ноши, полубегом направился обратно в храм.

– Сейчас не отдаст… Хочет цену набить, – выдохнул роу Квейн, когда священник скрылся за дверью. – Вот подлец!

– Ой-ой, – тихонько вздохнула Рава. – Бедная Амина…

– Теперь что ж, до рассвета ничего не будет? – шёпотом спросил Нейтан, вытирая пот со лба: ночь была жаркая и душная. – Как там девчонка-то?

– Надо следить за обоими выходами, – сказал Эдвин. – Этот маг может оказаться не менее хитрым и нетерпеливым. Он может прийти за жертвой сам.

– А если он уже там был? – негромко спросил вдруг Дин. – Невидимый.

Эда неожиданно пробрал озноб. Да и Нейтан замер – Эд почувствовал, как тот напрягся, потому что стоял совсем рядом.

– Нет, его не было, – сказала Рава уверенным тоном.

– Почему вы так думаете, мейстрес Хамал? – спросил Нейтан.

– О, я просто женщина, ничего особенного, – сказала Рава. – У нас это обычное дело, когда женщина видит сквозь магию! Наверно, покрывала у нас такие особенные.

И она засмеялась этой, понятной лишь ей одной, шутке.

Никто больше не рассмеялся.

– Ну, раз его ещё нет, так ждём, – вполголоса распорядился Дин. – Хэрриган и Эдвертон – к выходам, стоим, не зеваем. Магот – стой вот тут, если что, чеши на подмогу к тому, кто позовёт.

– А я? – спросила Рава.

– А вы, мейстрес Хамал, подайте-ка мне руку. Будем прогуливаться, будто мы с вами туристы.

– Ай-ай, как нехорошо: ночью с эвройцем гулять, – сказала Рава. – Можно я лучше с дьером Эдвертоном?

Дин уже, кажется, надулся, чтобы рявкнуть, что его приказы не обсуждаются, да передумал. Посмотрел на Раву сверху вниз, вздохнул:

– Ну да, он всё-таки помоложе да покрасивее будет.

– Всё верно поняли, айсир начальник полиции, – сказала Рава и тут же встала поближе к Эдвину.

Он, в свою очередь, тоже вздохнул. Рава явно кое-что понимала и видела в нём – такое, что ему хотелось бы скрыть.

– Наблюдай. Если что – действуй по обстоятельствам. Он маг – и ты маг. Думаю, справишься, – хлопнул его по плечу начальник.

– Слушаюсь, роу Квейн, – тихонько сказал Эдвин.

Едва они отошли немного, он шёпотом спросил у Равы:

– Я должен задать этот вопрос... Вы действительно видите сквозь магию?

– Ай, дьер Эдвертон, – тихо усмехнулась женщина. – Ваша магия – очень хорошее покрывало, плотное. Тут нечего беспокоиться: даже ваш Мастер сквозь него ничего не увидит, хотя видно, что он хочет проглядеть вас насквозь. Но только вы своё покрывало приоткрываете, как любопытная девушка, что хочет показать себя жениху.

– Рава, вы много красивых слов говорите, – сказал Эд. – Давайте к делу, прошу вас.

Она поудобнее перехватила его под руку, слегка прижалась к плечу плечом.

– Я никому ничего не скажу, – проговорила она.

– А к чему был весь этот цирк с Нейтаном возле дома его соседа? – начиная злиться уже всерьёз, вопросил Эдвин.

– Если вы так плотно закутались в вашу магию, дьер Эдвертон, то к чему мне выдавать вас? – снова усмехнулась Рава.

Ох и хитрые же у неё были интонации! Да и в целом не походила Рава на покорных и смиренных абавийских женщин – в ней слишком жарко горел неуёмный огонь. Энергии в этой красавице было хоть отбавляй, и оставалось лишь поражаться, какой же идиот оставил её? Или Рава кого-то слишком пугала этой энергией и силой, так что муж просто бросил её тут, на чужбине, чтобы никогда с нею больше не встретиться?

– Вы меня не выдали перед Нейтаном, Рава, но вынудили поселиться у него.

– Найдёте себе другую квартиру, – пожав плечами, сказала женщина. – Если он вас, конечно, отпустит. Вы слишком хотите, чтобы он узнал.

– А вот это не так, – буркнул Эд.

Ему было трудно признаться даже себе: вся его маскировка, включая уже наработанную привычку думать о себе в мужском роде, могла полететь к чёрту именно из-за Нейтана.

– Если не так, то вы легко можете отселиться от него хоть завтра, – тихо засмеялась Рава. – Хотите пару советов, как не приоткрывать ваше покрывало? Например, иногда я вижу плавные движения вот здесь, – она вдруг коснулась бедром бедра Эда. – Вдруг и мак Хэрриган их видит?

Эд мог лишь кивнуть. Мужской взгляд со стороны, вместе с различными наставлениями, у него уже был. Теперь следовало узнать женский.

ГЛАВА 18. Упустили

Они просидели в переулке почти до самого восхода солнца, по очереди подрёмывая в тупичке между двумя массивными заборами. Даже Магот, кажется, на какое-то время перестал функционировать – или это Нейту почудилось. Наконец, из храма показался Такхир. На этот раз девушку на плече он уже не тащил, а выкатил тележку, в которой лежали, на первый взгляд, ковры. Но если приглядеться, то можно было увидеть, что ковры эти спокойно не лежат, а подпрыгивают, причем совсем не в такт шагам священника.

В родном доме девушки, видимо, пока так и не хватились. Чем уж там святоша воздействовал на её семью и как сумел так быстро похитить жертву, им ещё предстояло выяснить.

Нейтан покрутил головой. Эдвина с Равой видно не было, Магот замер поодаль, возле большого дерева, росшего у храмового забора. И только Дин – смутная фигура поодаль – слегка пошевелился. Нейт присмотрелся: Дин показывал ему на тележку и Такхира, вроде как призывая следовать за ним. Священник бодро зашагал вниз по улице, как будто намеревался выйти к пристаням, и Нейт осторожно, по стеночке, двинулся туда же.

Но тут что-то произошло впереди – что-то, от чего Такхир, оставив тележку, опрометью кинулся обратно к храму. Дрогнула земля, задребезжали стёкла… У Нейтана словно заложило уши – низкий, на грани слышимости, звук, похожий на далёкий гром, прокатился по всему кварталу абавийцев. И всё стихло – настолько, что стало слышно, как где-то далеко надрывается младенец, а в тележке кто-то дышит и пытается стонать сквозь кляп и ковровую ткань.

У тележки уже оказался Дин, а Нейтан, выхватывая на бегу револьвер, стремглав понёсся туда, откуда прокатилась эта странная ударная волна. Там, на земле, он нашёл Эдвина, прикрывавшего собой Раву. По спине разве что скажешь? Спина как спина, только край мундира задрался вместе с рубашкой, обнажив поясницу с нанесёнными краской магическими символами.

То ли радоваться, что уже утро и знаки видны – то ли огорчаться, что ещё темно и не различить, что же там нарисовано… Нейтану, однако, было ни до того и ни до другого. На него нахлынуло чёрное отчаяние, густое, словно дёготь. Залепило уши и глаза – как тогда, в день смерти Эдмунды. Когда он узнал, что от неё остались «фрагменты тела».

Он аккуратно перевернул Эдвина. Тот был в сознании и смотрел Хэрригану в глаза, словно видел его до самого дна. Все его фрагменты были на месте, и хвала богам за это. Только лицо будто подёрнулось пеплом – такое было серое. Пыль, что ли? Нет, не пыль – боль.

– Нейт, – сказал Эдвин беззвучно, одними губами.

Но и этого тихого звука хватило, чтобы Нейтана окатило теплом.

Мимо пронеслись, обгоняя друг друга, Боб Магот и Дин. Магот на бегу повернулся к ним, но, очевидно, понял, что тут достаточно будет и одного Нейта, а вот преступник уходит. И припустил дальше, а Нейтан коснулся лица Равы. Надо было, наверно, бежать следом за Дином. Но как оставишь без помощи двоих, быть может, раненых, людей?

– Она жива? – прерывисто дыша, спросил Эдвин.

– Эд, – внезапно осипнув, сказал Нейтан. – Ты…

– Помогите мне встать, мак, – уже громче и отчётливей сказал Эд прежним невозмутимым тоном. – Как Рава, в порядке?

– Я не знаю.

– Ай, бис ай мелля хам, – так или как-то похоже вдруг сказала Рава. – В порядке я. Позор-то какой, два мужчины рядом, а я лежу.

И села, поджав под себя ноги. Её даже сидящую пошатывало.

Квартал оживал – на улицу осторожно выглядывали люди, слышались неуверенные голоса. Тележка лежала на боку чуть поодаль. Дин проявил удивительную скорость: не только оглушил и скрутил лже-святошу, но ещё и успел освободить голову похищенной девчонке, чтобы та могла дышать. Люди, увидевшие явное злодеяние, но ещё не разобравшись, что к чему, начинали собираться и обсуждать произошедшее. Нейтан помог встать Раве и Эдвину и сказал им:

– Ну, теперь держитесь. Готов спорить, нас начнут обвинять во всяком таком, чего и быть не могло.

– Ну да… мага-то ведь никто не видел, – пробормотал Эд.

– Я видела, – заявила Рава.

– Невидимку? – усомнился Нейт.

Ответить женщина не успела. Их обступили со всех сторон. Смуглые лица в свете восходящего солнца казались вылепленными из красноватой глины. Многие мужчины и женщины, и даже дети держали оружие или то, что могло за него сойти. Нейтан окинул всех собравшихся внимательным взглядом. Привычно выцепил из толпы наиболее опасных. Мужчин тут было мало, но вон тот крепкий старик со старым охотничьим ружьем или та молодая женщина с короткоствольным револьвером могли представлять нешуточную угрозу.

В голове Нейта тут же созрели два сценария – наихудший и наилучший, и предположил, что истина будет где-то посередине между ними. Он поднял руки ладонями к зрителям, показывая, что безоружен.

– Мейстрес Хамал, скажите вашим соплеменникам, что мы из полиции, – попросил Нейтан. – Мы работали над задержанием похитителя дев…

Видимо, плохо понимающих по-эвройски тут было большинство. Уловив лишь слова «похититель дев», люди двинулись на приступ. По счастью, выстрелов покуда не было! Рава заговорила что-то – быстро, взахлёб, при этом безотчётно сжимая руку Эдвина. Показывала то на улицу, ведущую к побережью, то на храм, то на лежащего без сознания Такхира.

Нейтан не был настроен чересчур оптимистично. Посмотреть со стороны, так выглядело всё не очень: пришли два (или больше) мужчины-эвройца, попытались украсть двух женщин, одна едва не сбежала и подняла шум. Первым выбежал священник, и его оглушили, чтоб не мешался. Но магия в тихом спящем квартале грохнула слишком сильно – вот и стало всё явным.

И всё это при отягчающих для эвройцев обстоятельствах в виде периодически пропадающих девушек и убитой Джанны Мелик!

Оставалось лишь надеяться, что сейчас Дин и Магот притащат истинного виновника – мага в тёмной абаве и армейских ботинках. И что похищенная девушка, наконец, придёт в себя, перестанет плакать и поддержит Раву.

Та всё говорила… Но кольцо наступающих абавийцев всё сжималось.

– Стоять всем. Полиция Войдена, – раздался спокойный голос.

И тут же другой, механический, перевёл это на абавийский – с запинкой и очень по-автоматонски. Переводчик у автоматонов, конечно, был, но там хранилось ещё меньше слов, чем на эвройском.

Нейтан с сожалением отметил про себя, что Магот с Квейном вернулись вовремя – но без добычи. Это было плохо. Но вернулись хотя бы целыми, это было хорошо. Не хотелось бы новых потерь.

– Зачем полиция Войдена? Почему полиция Войдена? – с сильным акцентом заговорил крепкий старик с ружьем. – У тут нас и без полиции Войдена порядок.

– Это старейшина общины, – сказала Рава Дину и Нейту. – Его слушают.

– Полиция Войдена здесь потому, что у вас похищали девушек, – указывая при этом на юную девочку, которую уже поддерживали родственники, сказал роу Квейн сильным и спокойным голосом. – Разве это порядок? Позавчера вашу женщину убили – разве тоже порядок?

– Вчера уже ваши забрали наших разбираться. Зачем снова пришли? – недоверчиво спросил старейшина.

– Убитая была плохая женщина, так ей и надо, – выкрикнул кто-то из толпы, и его поддержали.

– Когда хороших начнут убивать, будет поздно, – лязгнул автоматон.

Голоса тут же стихли. Кажется, железная громадина Магот внушал всем трепет.

– Ваш священник нечестный человек, – заявил Дин Квейн, – а может, и вовсе мошенник, который выдавал себя за святого человека.

Такхир пока молчал, хотя и пришёл в себя. Его поддерживали два пожилых мужчины с длинными бородами. Священника пошатывало и, кажется, даже мутило. Ну ещё бы, Квейн его изрядно приложил. Силушки у Дина всегда было хоть отбавляй.

– Амина, ответь, что было? – спросил старейшина, глядя на девушку, которую поддерживали, очевидно, мать и тётка. – Кто обидел тебя? Эти мужчины?

Отца Нейт не видел – скорее всего, как большинство здешних мужчин, он промышлял чем-то не в Войдене.

Девушка, пряча лицо под покрывалом и растрепанными волосами, глухо ответила на эвройском:

– Нет... Это был динад Такхир.

И что-то добавила на абавийском (не забыв ещё раз прибавить «динад Такхир»), после чего толпа растерянно зашушукалась. При этом слово «Динад» – священнослужитель – повторялось с завидной частотой. Родня девушки тоже что-то горячо говорила, жестикулируя и показывая на Такхира.

Вот то-то же. Нейтан, однако, не спешил торжествовать: всё-таки слова Амины и Равы, и даже Зайтаны были только женскими словами, а чужеземцам и вовсе бы никто не поверил.

– Опустите оружие, старейшина, – попросил Квейн. – Вы нас хорошо знаете. Мы никогда не обижали абавийцев.

– Ай, – всплеснул руками какой-то низенький сгорбленный старичок. – Да ваш патрульные за мой ишака тинар дерут, как будто это царский лошадь!

– И проверяй карман, как будто я только и делай, что ваш наркотик ваш детям переправляй, – воскликнула пышногрудая женщина. – А сквозь карман всегда бёдра щупай!

Толпа зашумела, а опустившиеся было дула и острия вновь оказались направленными на эвройцев.

Нейт сквозь зубы выругал Туанга совсем нехорошими словами – не для ушей девственниц, хотя Амина могла и не понять. А вот Рава услышала, поняла и нервно хихикнула.

– То были патрульные, – сказала она громко и тут же повторила то же самое на абавийском. – А эти из убойного отдела.

Нейтан мысленно похвалил женщину, не упомянувшую, что они с Эдом ещё и маги. Напуганным и разозлённым бедолагам только этого не хватало!

– Опустите оружие, – снова велел Дин. – Мы не хотим беспорядков. Мейстр старейшина, помогите отвести нам динада Такхира в участок. Если он невиновен – его тотчас отпустят. Мейсс Амина, вы меня понимаете? Вам тоже надо пойти с нами.

Мать Амины что-то заговорила, и Рава тут же тронула Дина за плечо.

– Постойте, айсир, не надо так. Девушка не сможет прийти даже с матерью: она и так уже пострадала, и её честь уже задета. И родственники немного не в себе. Кажется, Такхир напустил в их дом дым-дурмана, чтобы все крепче спали.

– Но нам нужны её показания против Такхира, – заметно растерялся Квейн. – Ох эти ваши порядочки и традиции! Магот! Останься тут с Равой.

– Как вы раньше-то жили, – подивился Эдвин вполголоса, слушая, как роу Квейн принялся активно выяснять с родными девушки, как та оставит показания автоматону и, видимо, Раве, как переводчице. – Или в этой общине ничего не случалось?

– Честно говоря, Туанг с Вероной Ликетт справлялись тут шутя, – пробормотал Нейтан. – Но Верона вышла замуж и переехала. А больше женщин у нас как-то не служит.

Не стал смотреть на Эда значительно, хотя мог бы. Отвёл взгляд и буркнул:

– Вот хоть Раву на службу бери, честное слово.

– Рава бы пошла, – кивнул Эд одобрительно. – Хорошая женщина.

Тем временем краткие переговоры закончились. Такхир уже слегка пришёл в себя. Один из старичков оказался бывшим священником и остался молиться на пороге осквернённого негодяями храма, чтобы умилостивить бохравийских богов. Боб Магот и Рава отправились в дом Зайтаны опрашивать Амину под надзором её матери и тёти.

Дин махнул Нейтану и Эду – мол, за мной. Эдвина заметно повело, когда он тронулся с места. Но предложенную помощь новичок предпочёл не заметить – пошёл, прихрамывая, рядом с роу Квейном. Нейтан взялся помогать старейшине тащить полубессознательного бохравийского священнослужителя – и поглядывать на прямую, худощавую спину Эда, идущего впереди. Жаль, не разглядел и не запомнил магических символов, которые мельком увидел сегодня!

Но и помимо этой тайны были у них всех дела. Им всем ещё предстояло выяснить – что всё-таки произошло и каким образом ускользнул незнакомец в абаве и армейских ботинках. Он остался на свободе и у него ещё было время, чтобы отыскать себе жертву.

А стало быть, надо было усилить патрули и искать, искать невидимого негодяя. Если только тот не решит наплевать на своё мрачное дело и не затаится где-нибудь в неизвестном месте!

Мда… Задачка не казалась простой.

ГЛАВА 19. Виноват

Бессонная ночь не была поводом отсутствовать на службе. Нейту и Эдвину предоставилась возможность вздремнуть ещё пару часов после того, как они сдали Такхира и взамен получили обещание выволочки. Нейтан ещё предложил Эду обратиться к целительнице, но тот лишь отмахнулся. Пустяки – пара синяков, хотя и здоровенных. Куда сильнее боли было желание поспать.

До дома идти было не так чтобы очень близко, и оба воспользовались местной казармой. Эд, признаться, устал так, что уснул бы и на каменном полу. А уж скрипучая кровать с растянутой панцирной сеткой и комковатым матрасом показалась пределом мечтаний. Не раздеваясь и не укрываясь, он подмял под себя подушку и заснул на животе, едва закрыл глаза.

Проснулся оттого, что между его и Нейтана кроватями стоял роу Дин Квейн.

– Ну что, красавцы, – сказал он, – будем разбираться здесь или пойдём на свежий воздух?

– У тебя, роу Квейн, вроде бы нынче шикарный кабинет. Или его гулящие девки весь заняли? – не вставая с кровати, спросил Нейт.

Эд же, напротив, быстро вскочил и как мог, привёл себя в порядок: пригладил непослушные волосы и на всякий случай проверил, как там иллюзия щетины. Для этого пришлось создать в воздухе магический знак Ръя. Ничем не подкреплённый, он сверкнул, как маленькое зеркальце, и почти сразу пропал. Но Эдвин хотя бы успел увидеть своё лицо: обычное помятое после сна лицо юноши с трёхдневной, не особо густой, щетиной на подбородке и щеках.

– Мак Хэрриган, подъём, – беззлобно заявил Квейн. – Бери пример с ученика.

– Я-то ни в чём не провинился, в отличие от него, – проворчал Нейтан, однако с кровати всё-таки встал.

– Как ни в чём не провинился? Кто юнца на воспитание взял? – усмехнулся роу Квейн. – Кто его уму-разуму не научил?

– За два-то дня? – удивился Нейтан.

Эдвин покосился на него и ничего не сказал. Конечно, не два дня, и конечно, сам Нейт это изо всех сил подозревал. Но не рассказывать же об этом?

– Позволите, роу Квейн? – кашлянув, сказал Эд. – Я всецело свою вину признаю и прошу не наказывать моего мастера за мою провинность.

– А расскажи-ка мне, дьер Эдвертон, в чём ты видишь свою вину? – спросил Дин Квейн вроде как весело и не злобно.

Но по глазам видно было: начальству сейчас веселиться не над чем.

– Было приказано остаться возле мейстрес Равы Хамал, – сказал Эдвин чётко. – Я самовольно нарушил приказ и вместе с автоматоном Бобом Маготом отправился вслед за вами, чтобы помочь в задержании преступника.

Он не стал сваливать даже часть вины на Раву, которая, собственно, и настаивала на нарушении приказа.

– А теперь послушай, как это вижу я, – сказал Квейн, усаживаясь на кровать Эдвина. – Пошёл на поводу у эмоций и мало того, что нарушил приказ и пошёл в общину сам, но ещё и потащил за собой гражданскую. Подверг её опасности, сам чуть не погиб, ну и печенька к утреннему кофе: вынудил остаться при своей персоне единственного нормального мага с мозгами, тогда как мне пришлось догонять преступника. Вдвоём с маком Хэрриганом мы бы, его, скорее всего, не упустили.

– Как знать, – подал голос Нейтан.

– А ты… Вы, мак Хэрриган, могли бы и бросить заботу об ученике и поторопиться следом за мной, – буркнул Квейн. – Ладно, дьер Эдвертон. Тебе и маку выговор и день патрулирования Пыльного порта.

– Я могу рассказать…

– Два дня.

– …что это был за маг, – упрямо закончил Эдвин.

– Уже интереснее, – хмыкнул Квейн. – Но уже три дня за лишние разговоры. Маку всё ещё только сутки!

– Это был мертвитель, – сказал Эдвин, прикрывая глаза. – Это был…

– Так, стоп. В Эврое нет мертвителей, – возмущённо воскликнул Нейт.

– Был, – сказал Эд.

– Был! Но когда? Четыре года назад, я его сам брал – с твоей, между прочим, кузиной, – это он, конечно же, не преминул подчеркнуть.

Спасибо, что избавил от необходимости объяснять, откуда он, Эдвин, мог знать про мертвителя.

– Я знаю. Она рассказывала.

– Кузина? Что у вас за отношения с двоюродной сестрой были? – присвистнул Квейн. – Я со своими кузинами только ссорился и дрался.

– В детстве мы с ней тоже находили повод поссориться, она вечно меня доставала. Я же младше, – хладнокровно сообщил Эдвин. – Но взрослая кузина – всё равно что сестра, а уж если работаешь в одной структуре…

Он сделал паузу.

– Мертвителя мы с ней взяли. Его должны были казнить, – упрямо заявил Нейтан.

Он побледнел и вытянулся, напрягся. Ещё бы! Маньяк, которому доставляло удовольствие не просто забирать жизни – а при этом ещё издеваться над жертвами. В каком виде их находили – одни только полицейские в Льюдейле и знали. Мороз по коже.

– Вот что, мак Хэрриган. Отправь-ка ты телеграмму в Льюдейл и узнай, что там с казнью мертвителя, – сказал Квейн в наступившей тишине. – Если не поможет, съезди сам. Только не сейчас, а завтра. Прикажу подготовить всё к твоей поездке. У подозреваемого есть ещё почти сутки, как я понял, а потом он на какое-то время должен угомониться. То есть если в ближайшее время у него не получится раздобыть подходящую девственницу – он затаится. Но пока… В абавийской общине усилить патрулирование, за домами, где водятся подходящие девушки, наблюдать особо пристально. По остальному Войдену тоже не зевать – вдруг ему не только абавийка сгодится. Я ничего не упускаю?

Эдвин пожал плечами.

Съездить в Льюдейл – это неплохая мысль. Но у него-то были свои дела в Войдене, их и так пришлось отложить из-за гибели Джанны. Вот как разорваться? Он и не думал, что у него ещё останутся эмоции и желания, но теперь хотелось разобраться в деле с убийством девушки.

– А кто здесь останется? Маги ведь всегда нужны, – сказал он. – А кроме Мастера и меня здесь только механик… Ну, и медик, Нола, да?

– Мей Нола, собственно, не в нашем штате, – пожал плечами Квейн. – А что это ты себя со счетов списываешь, Эдвертон? Ты-то как раз остаёшься.

– Я думал…

– Во-первых, ты продолжишь искать убийцу здесь. Сегодняшний день и завтрашняя ночь будут горяченькими. А ещё надо будет как следует поработать с Такхиром на предмет его гнусных делишек. Пусть сперва поведает о своём друге в армейских ботинках, а потом расскажет о своем бизнесе по пристраиванию девушек в добрые руки, а также о применении запрещённых средств на территории его же общины. Ну а потом… потом тебе предстоит патрулирование Пыльного порта, забыл?

– Слушаюсь, – отчеканил Эдвин.

И вдруг понял, что слегка уязвлён тем, что его не пускают в Льюдейл. Хотя туда ему пока вроде как было и не надо, а вот не пускают – и обидно!

– Твоё ученичество закончится, когда мак Хэрриган вернётся и примет от тебя отчёт, – сказал роу Квейн. – По-хорошему, тебя бы сперва как следует выпороть, а потом продержать ещё с месяцок в подмастерьях – да, видишь, народу у нас не хватает. Ну, а теперь за работу оба!

Эдвин уже не падал с ног от усталости, но теперь дали о себе знать полученные ушибы и голод – это ещё хорошо, что вчера они плотно поели перед вылазкой в абавийский квартал! Как оказалось, начальство оказалось право, когда настояло на небольшой передышке и, главное, ужине.

Хэрриган, подмигнув, сказал, что знает, где можно отлично и быстро позавтракать за смешные деньги, и Эдвин с радостью принял предложение.

Но за завтраком, как оказалось, Нейтан решил вытянуть из ученика как можно больше сведений.

– Как ты понял, что это мертвитель? – спросил он, едва они оба уселись за столик в крошечном кафе на углу.

Не спрашивая, чего полицейские желают на завтрак, официантка почти моментально появилась рядом с целым подносом еды. И правда, какая разница, лишь бы кормили! На подносе оказались тарелки с отличными толстенькими сардельками, хлеб с маслом и джемом, стаканы с крепким чаем. Эдвин помедлил с ответом, пока жевал первую сардельку с аппетитно поджаренной, местами лопнувшей кожицей. Но Нейт ждал, и Эдвин принялся рассказывать:

– Я бы его даже и не увидел – ещё было недостаточно темно! – но у Равы ценный дар. Она видит сквозь начертанные символы – вот и мага увидала. Показала мне – я-то видел только зыбкое марево, но этого было достаточно, чтобы ударить. Видимо, задел знак прикрытия и увидел руку. У него была рука в чёрной перчатке, и цепь поверх – такая тонкая, золотая цепь. Он чертил знаки, быстро-быстро – и кончик цепи повторял их, оставляя в воздухе. Затем был удар, и преступник скрылся. Мне не хватило скорости закрыться по-настоящему, я только и сумел, что прикрыть собой Раву.

– Зачем ты вообще его ударил? Надо было подать знак нам, вместе бы мы его взяли. Конечно, тебе не хватило на него сил. Помнишь, в прошлый раз мертвителя взяли только потому, что застали его врасплох?

– Эдмунда рассказывала, – невозмутимо сказал Эдвин. – Еще она сказала, что он всё-таки был в перчатках. Без них она бы побоялась загораживать ему дорогу.

– Она и не загораживала, – чуть нахмурившись, произнёс Нейтан. – Она оторопела. А потом ударила в спину.

– То есть она мне наврала, – тонко улыбнулся Эд. – Ну конечно. Эдмунда всегда смущалась голых мужчин!

– Тебе-то откуда знать? С братьями такого не обсуждают.

– Этот случай её очень уж впечатлил, – Эдвин пожал плечами.

– Итак, у нас мертвитель, – Нейт в задумчивости покрутил на вилке кусок сардельки. – Маг, способный убить прикосновением руки. При этом настроен относительно мирно, раз не снимает перчаток. Мог бы убрать вас с Равой с дороги в считанные секунды – но не стал.

– У нас мертвитель, – подтвердил Эд. – Ударил я из-за Равы, испугался, что маг ей навредит. Надо его искать, и я бы проверил не только дома, где есть девушки. Я бы поднял его дело заново. Может быть, у мага тут, в границах Войдена или поблизости, есть что-то вроде алтаря – место, где он собирается провернуть некий ритуал.

Нейт потёр подбородок. Зашуршала короткая суточная щетина.

– Кстати, эксперт вроде бы сказал, что девушку убили не на пляже. Туда уже перенесли тело, – проговорил он. – И если бы не эта суматоха вокруг разбросанных там знаков, а потом не поиски девиц, и всё такое… Мы бы наверняка уже пошли искать это место для ритуалов. А может, уже и нашли бы. Но самое обидное – нам и сейчас толком некогда его искать! Какого беса…

Нейтан уставился в чашку кофе с такой тоской, что Эдвин едва удержался, чтобы не протянуть руку и не погладить его по плечу… или даже по щеке. Но, разумеется, это вызвало бы у Хэрригана новый приступ подозрительности, и вполне обоснованный.

А у Эда был повод пока не раскрывать свои карты. Хотя и была некоторая вероятность, что «пока» достаточно быстро может перейти в «никогда».

ГЛАВА 20. Допрос

– Ладно, хватит рассиживаться, дьер Эдвертон, – сказал Нейтан, хотя они не провели за столом и десяти минут. – Доедай и побежали. Служба ждёт!

– Уверен, роу Квейн уже всем роздал задание, – слегка улыбнулся Эд. – Интересно, как там Рава и Магот?

– У тебя, кстати, занятный товарищ, – допивая кофе, заявил Нейт. – Как будто и не бот вовсе.

– Бот, бот, – заверил его Эд, поднимаясь с места. – Нейт… Мак Хэрриган, у меня к вам просьба, которая может показаться не слишком вежливой.

– Вот как? – Нейтан сделал вид, что не услышал первого обращения, только слегка приподнял тёмные густые брови. – Выкладывай.

Они вышли из кафе и поспешили к участку: договорить можно было и на ходу. Так даже лучше: Нейтан подумает, что просьба не слишком важная и не будет слишком заострять на ней внимание.

– Вы будете в Льюдейле, – сказал Эдвин. – И у вас вполне может возникнуть желание заглянуть к моим родителям. Постарайтесь в таком случае, чтобы ваши вопросы к ним не превратились в допрос, какие вы пытаетесь применять ко мне. Они люди пожилые, к тому же с ними наверняка сейчас живёт мать Эдмунды, – тут он позволил себе грустную улыбку. – Мои увечья и смерть моей кузины – всё ещё тяжёлые для них темы.

– То есть ты не будешь возражать, что я их навещу? – удивился Нейтан. – А если я узнаю от них что-то такое?

– Какое? – безмятежно спросил Эдвин, выдерживая пристальный взгляд карих глаз и не меняясь в лице.

– Что-то о тебе, – сказал Нейт.

– Вы узнаете о том, что я получил увечья на службе, долго восстанавливался и получил от государства лишь право на бесплатное протезирование, потому что компенсацию вроде как не заслужил. И что больше полугода не мог встать с кровати, после чего стал слаб и медлителен, и не годен к службе в столичной полиции. Потом тренировался до кровавых мозолей и всё-таки решил продолжить здесь, но уже детективом, а не силовиком, – сказал Эд. – Автоматон, кстати, подарок от матери Эдмунды – она хотела подарить его дочери в качестве защитника и помощника. Если вы затеете с ними разговор обо мне, вам, конечно, расскажут, что я молодец. А когда вы уйдёте, они начнут пить лекарства «от нервов», потому что с их точки зрения я глубокий инвалид, вынужденный от безденежья влачить жалкое существование где-то в районе бычьих ядер на карте некогда славной страны.

– Почему «некогда»? – обиделся за Эврою Нейтан.

– Потому что после войны это уже не такая славная страна, как прежде, – пожав плечами, ответил Эд, – если, конечно верить нашим с Эдой родичам.

– А ты сам не хотел бы навестить родителей? – спросил Нейт уже другим голосом.

– Не очень. Я ещё не успел как следует соскучиться, – сказал Эдвин.

– Почему ты выбрал именно Войден?

– Хотел жить поближе к морю. Правда, так его толком и не видел. У вас дом совсем рядом с ним, так что надеюсь, что как-нибудь смогу искупаться. Или хотя бы погуляю поблизости от моря, когда буду патрулировать Пыльный порт…

Нейтан хмыкнул.

– Мне кажется, ты забыл спросить, почему порт называется именно пыльным, – сказал он. – Морем там полюбоваться не получится, как и подышать свежим воздухом. Не забудь завтра с утра получить в каптерке респиратор.

На пороге их общего кабинета сослуживцы расстались. Нейтан хотел поучаствовать в распределении людей для патрулирования Войдена – Дин, скорее всего, обзванивал своих коллег по другим участкам. А Эдвин собирался как следует допросить священника.

***

Динад Такхир сидел тихий, прятал руки в длинные широкие рукава кафтана, шептал слова молитв. Глаза у него были закрыты.

– Помните меня, динад? – спросил Эдвин.

Священник приоткрыл глаза и кивнул.

– Вы тот бойкий юноша, – сказал он. – Что вы хотите?

– Правды, – просто ответил Эд. – Нет ничего сложнее и проще правды, не так ли?

– Моя правда – не ваша правда, вы же эвроец, – живо ответил Такхир.

– Как и вы, – сказал Эдвин. – Истинный верующий абавиец, да ещё священник, не стал бы пользоваться магией. А вы ею просто напичканы от макушки до самых пол вашего одеяния. Если я намекну об этом в вашей общине, нам их не удержать: снесут всё отделение, лишь бы до вас добраться, динад Такхир.

Священник слегка набычился.

– Откуда вам знать, мейстр полицейский?

– Оттуда, – не стал вдаваться в подробности Эдвин. – Разве простой священник сумел бы обмануть эвройского мага? Итак, что вы знаете о вашем госте, которому вы продали Джанну Мелик?

– Уведите меня и заприте, я не хочу говорить, – быстро сказал Такхир.

– О том человеке, который прятался под заклятием невидимости, – будто бы не слыша, размеренно говорил Эдвин. – Вы его видели, а другие нет. Разве не-маг может видеть сквозь такое заклятие?

– Я не хочу говорить!

– А придётся, – сказал Эдвин спокойно. – Знаете, динад Такхир, ваших исполнителей Пашика и Динбохра выпустили на рассвете, а сейчас они уже мертвы.

Он, конечно же, врал. Но с таким каменным лицом, что бохравийский священник занервничал ещё сильнее и заёрзал на своем стуле, словно ему подложили горячих углей.

– Я не уверен, что он не сумеет проникнуть сюда. Это сильный маг. И ему ведь достаточно только посмотреть, – Эдвин чуть пошевелил пальцами левой руки, чтобы создать видимость светящихся глаз, но этого хватило: Такхир сдавленно просипел:

– Я не знаю его имени! Я не видел его лица, только шрам на правой руке, поперёк ладони – он давал мне деньги, я брал!

– Как вы вообще набрались храбрости обмануть его? Вы ведь накинули на Джанну Малик иллюзию, да? Чтобы она казалась юной и чтобы у вашего покупателя не возникло сомнений, что она девственница…

– Я думал… Очень хорошо умею иллюзии накладывать, лучше всех, настоящие маги не видят, что это иллюзия, – выдавил лже-священник. – Очень хорошо умею!

– Но этого мага ты не обманул, – подавляя желание брезгливо сморщиться и плюнуть в смуглое лицо лгуна, сказал Эдвин, – и он убил Джанну. Эта смерть на твоей совести, Такхир. Отвечай, пока можешь.

– Что отвечать? – прикинулся дурачком Такхир.

– Зачем ему была нужна девственница, – процедил Эд.

– Откуда мне знать? Мне главное было получить с него побольше денег да удрать восвояси! Я бы и удрал, но за предыдущих девиц амша Ремстам не всё выплатил, пришлось ждать. А тут Рава скандалить стала, ваши начали рыскать туда-сюда. Вот и получилось…

Эдвин стиснул кулаки – правая рука под перчаткой заскрежетала так, что заныли зубы.

– Хорошо, – сказал он с ледяной улыбкой. – Значит, девушки из приюта отданы амше Ремстаму? Прекрасно. Он ведь знает, что в Эврое запрещена торговля людьми, да? Что до вас, динад Такхир, вы свободны. Проводить вас до общины?

Такхир затряс головой так, что с неё слетела парчовая шапка. Никто не собирался отпускать гнусного работорговца, но Эдвину страстно хотелось как следует его напугать, раз уж нельзя съездить по этой холёной физиономии.

– Но если с амшой Ремстамом всё ясно, то мертвителю девственница явно была не за этим, не так ли? – спросил он. – Что он тебе говорил?

На сером от страха лице динада вдруг появилось выражение надежды.

– Фотография! – вскричал он. – Он показывал фотографию молодой женщины! Это его сестра или дочь! Показывал, на кого должна быть похожа девочка. Потому я и предложил ему Джанну Мелик – она чем-то напоминала портрет!

– Почему именно они? – нахмурился Эдвин. – Почему не жена?

– Жена не может быть девственницей.

Эд посмотрел мимо лже-священника на дверь – за нею топтался охранник, готовый отвести Такхира обратно за решетку. В голове ничего толком не складывалось. Думать чётко, трезво и логично мешали всякие посторонние мысли. Но дело требовалось довести до конца, поэтому стоило найти Нейтана и рассказать ему о том, что получилось узнать.

В участке было довольно пусто и тихо: большинство людей патрулировало улицы. Оставалось только надеяться, что Нейт сидит в кабинете и тоже, как Эдвин, пытается свести воедино все эти концы, нити или как их ещё там.

ГЛАВА 21. Нейтан за старшего

Если и есть где-то на свете спокойные и мирные маленькие сёла да города – то не в Эврое и уж тем более не здесь, не у побережья. Войден всегда походил на котелок с кипящей ухой, и на поверхности тут плавал всякий рыбий мусор. Процедить бы как следует, да только шумовка крупновата!

Нейтан патрулировать улицы не пошёл – не для Мастера это дело. Его занятием на сегодня было координировать имеющихся в наличии магов, которые сопровождали других патрульных. Какие-никакие бойцовские навыки есть у любого мага, способного либо начертить пару-тройку символов, либо использовать заготовки. Кроме того, маги могут управлять автоматонами или любым магическим оружием – для этого ведь нужен лишь правильный импульс.

Мэй Нола, медик и по совместительству допросчик, официально в штате не числилась: она лишь на постоянной основе сотрудничала с участком. Уж как Дин её ни упрашивал, как ни уговаривал – Нола оставалась верна своему госпиталю, где на звании военного медика была известна ещё с войны.

Тем не менее сегодня она примкнула к патрулирующим абавийскую общину. И механик Ричер вышел поддержать товарищей – правда, его интересы вертелись вокруг автоматона, так что маку Хэрригану пришлось потратить некоторое время на убеждения. Дескать, с Маготом всё и так в порядке, а вот молодым ребятам-патрульным поддержка мага не повредит.

Эдвин уже, наверно, битый час допрашивал священника – Нейтан бы с удовольствием присоединился, но только Дин строго-настрого велел, чтобы парень провёл допрос один. А может, он уже и провёл, да пошёл патрулировать с кем-нибудь? Тоже не исключено. В общем, в участке стало непривычно тихо. Конечно, где-то тут ещё оставались и кладовщик, и дежурные, и диспетчеры на связи… Но даже Квейн отправился на улицы, оставив Нейтана «за старшего».

Сидя в одиночестве в своем кабинете, он ждал сообщения из Льюдейла и листал дело Эдвертона. Нейт и сам не знал, что именно хочет найти в этих документах.

Но тут было над чем поразмыслить. К примеру над тем, что столько всего подделать было просто нереально! Допустить, что Эдмунда Стил, уцелев после страшного взрыва, зачем-то нацепила мужскую личину и явилась в Войден – это всегда пожалуйста. Но вот пожалуйста: список наград, а они ведь не просто так даются, в реестре наверняка можно всё проверить! Медаль Пылающее сердце, наградной значок «Эвройский штурмовик»…

Мальчишке двадцать пять, и из них он два года провёл в офицерской школе, чтобы вдруг сорваться за пару месяцев до экзамена и стать рядовым штурмовиком! Но уже спустя меньше, чем год – он уже арстон, а это довольно высокое звание. Для сравнения – Эдмунда получила арстона только после двух лет участия в стычках, штурмах и прочих операциях. Нейт слышал о ней часто, а видел её довольно редко. Всё-то она работала с другими напарниками. Его же удел как Мастера был – обучать новеньких. Он только поглядывал на Кэса Уолтера: о них с Эдой ползли слухи.

Всё, хватит о прошлом. Нейтан сам себя одёрнул и вернулся к чтению. Ага, значок штурмовика Эдвертон получил при освобождении вокзала от террористов, а Пылающее сердце – за операцию по спасению президента Формантера.

Кроме личных данных, послужного списка и перечисления наград с копиями наградных листков, тут были ещё и выписки из полицейского госпиталя Льюдейла, и вот в них-то Нейт и углубился. Первое ранение при задержании особо опасного преступника, второе – при том самом освобождении вокзала, осколочное в левую ногу. После такого Эдвин должен был бы прихрамывать, но ничего такого Нейт не заметил.

Ага, а вот и более недавнее третье ранение: тринадцать месяцев назад, во время взрыва армобиля… Нейтан нахмурился, глядя на два листка бумаги. Один был исписан неразборчивым летящим почерком, а второй красовался печатными буквами. При этом оба медицинских заключения вроде как были сделаны в одном и том же учреждении: в полицейском госпитале Льюдейла. Вот печати, подписи врачей… А хотя нет, одного и того же врача. Нейт прищурился, читая неразборчивую подпись: Гастман.

Первая выписка описывала состояние Эдвертона год назад. В тяжёлом состоянии он был доставлен в больницу. Тут же значилось, что пациент пребывал в коме, но как долго – неведомо. Почерк к концу выписки делался совсем неразборчивым, а Хэрриган не настолько смыслил в медицине, чтобы понять, какие именно увечья получил парень от взрыва. Вроде бы больше всего пострадали вроде как голова и грудная клетка. А вот на втором листке напечатано что-то по поводу получения протеза руки, а кроме того – о замене части костей металлическими конструкциями… К морским лосям эти сложные термины, в них Нейт был не силён, а вот список «части костей» его впечатлил. Плечо, рука, рёбра, бедро… Выходило, что с правой стороны часть Эдвина попросту была перемолота в кашу… И каким-то образом ему хватило года, чтобы восстановиться после неоднократных операций (где, кстати, тут листок с их перечнем?), пережить ещё и вживление протеза… Допустим, над парнем здорово потрудились не только механисты, но и маги. Но столько всего сделать за год? Неудивительно, что Эд жалуется на то, что он «медленный». Нейт попытался представить, каким бы был он сам – и пожалуй, склонялся больше к определению «неподвижный».

Тяжело вздохнув, Хэрриган убрал дело Эдвина в стол под замок. А после поднялся в диспетчерскую и проверил магическую почту – он уже два часа назад отправил запрос насчёт мертвителя Арвида Борссена. Через магпочту обычно запрашивалась не секретная информация для внутреннего использования, то есть если тебе требовалось что-то тайное или, скажем, с важными для дела подписями и печатями – то тут магические механики были бессильны. Но по мертвителю-то вряд ли могло быть что-то секретное, так что оставалось лишь удивляться, отчего материалы запаздывают.

Нейт уже уходил, когда диспетчер окликнул его, и тут же послышался характерный скрип, исходивший от автоматона в углу. Безногий бот, похожий на тумбочку, принялся водить единственной рукой по клавиатуре пишущего механизма. Чёткие чёрные буковки появлялись на бумаге быстро-быстро, и Нейт обратил внимание, что они немного отличаются от тех, что были в выписке личного дела Эдвертона.

Скорее всего, выписку почему-то напечатали на пишущей машинке вручную, без помощи автоматона. Почему? Не хотели, чтобы в памяти бота осталось что-нибудь важное?

Надо будет как-то проверить. Вот поедет он в Льюдейл – и проверит.

Нейтан прочитал ответ и слегка наморщил нос. Оказывается, казнь мертвителя была отложена до выяснения каких-то обстоятельств – формулировка была до безобразия обтекаемая, и понять из неё можно было лишь, что Борссен мог совершить больше убийств, чем было установлено. Чем это мешало его казнить, Нейтан понятия не имел. Но главное уяснил: мертвитель был ещё жив и находился в тюрьме. Возможно, он мог удрать. Просто об этом по магпочте или по телефону никто не скажет, что и понятно.

Ворча про себя, Нейт сложил листок вчетверо и сунул в карман. А потом побрёл обратно в уже надоевший кабинет. Хотелось действовать и что-то делать, а не просиживать штаны. По пути он увидел механика Криса Ричера, который поддерживал под руку до прозрачности бледного молодого патрульного.

– Чего это вы? – удивился Нейт.

– Да вот, – пожав плечами, ответил Ричер, – дошли до переулка Хмельной Мэг, и ему там сильно подурнело. Весь завтрак растерял. Может, на солнце перегрелся, не знаю. Привёл вот…

– В больнице были? – спросил Нейтан на правах старшего.

– Нет, мак, не были. В больницу – это его потом домой отправят, а у нас людей маловато. Подумали – посидим с полчасика, пока он в себя придёт… И обратно.

– Давай-ка его ко мне, это ближе всего. Что-нибудь интересное видели? – спросил Нейтан.

Патрульный шёл пошатываясь, но на перегретого не слишком походил. Ни нездоровой красноты лица, ни испарины на лице. Скорее он выглядел как оглушённый.

– Да в том-то и дело, что увидели. Заметили мы с ним девчушку… Так, бродяжку лет, может, тринадцати-четырнадцати, которая свернула в переулок. Ну и пошли за ней – всё-таки, как ни крути, а потенциальная жертва, – рассказывал Ричер, помогая патрульному усесться на стул. – И шла странно – как одурманенная.

Нейт налил в стакан воды – не особо прохладной, графин уже полдня стоял на столе. Подавая стакан, проверил – нет ли какой-нибудь магии, и наткнулся на остаточный след. Скорее всего, переулок был зачарован.

– И что дальше? – спросил Нейтан у Ричера.

– А ничего. Там был двор, и девчонка куда-то делась, вот только была – и сразу нет, – пожал плечами механик. – Мы еще чуть во двор продвинулись, и тут парню стало плохо. Повело его, а потом чуть наизнанку не вывернуло. Прислонил я его к стеночке, оглядел двор, дома – девчонки нигде не увидал.

– А магии не почуял? – уточнил Нейтан.

– У меня особого чутья на неё нет, я же чинильщик! Да и потом – жарища сегодня. Всё и так маревом подёрнутое, – ответил Ричер.

– Пойдем-ка сходим, – предложил Нейт. – Ну так, на всякий случай. Недалеко ведь?

– Недалеко, – согласился Крис.

– Ну вот и ладно. Ты… – он пару секунд потратил на то, чтобы вспомнить, как зовут новенького. – Ты дьер Фейт, так ведь?

– Бенджамен Фейт, – откликнулся парень.

– Иди-ка посиди с дежурными. Как оклемаешься – отправишься к кому-нибудь на подмогу. Если лучше не станет – иди в больницу, по отделению не шляйся. Понял?

Фейт вяло кивнул. Пока что непохоже было, что в ближайшее время ему станет лучше.

– Если мей Нола вдруг вскорости объявится, проконсультируйся у неё. Скажи, что мог наткнуться на знак Бангвар или Деято. Мертвители такими пользуются. Всё, пошли. Веди, Крис.

Не слишком общительный, маг-чинильщик явно не был в восторге от такого напарника, как Нейт, но тому было плевать. Во-первых, они, возможно, напали на след. Во-вторых, он был рад, что не придётся до конца дня куковать в душном кабинете. В-третьих…

Он не додумал – они с Ричером выскочили в послеполуденный Войден, как в баню из холодильника, и жара ударила Нейтана прямо в серединку форменного кепи.

– Черные бесы, ну и пекло, – вырвалось у Хэрригана.

– Вот и я говорю, – откликнулся Ричер.

Через несколько минут они были уже в переулке Хмельной Мэг.

ГЛАВА 22. Этого ещё не хватало

Марево растекалось от мостовой и до крыш. Жара стояла убийственная, так что и неудивительно, что Ричер не обратил внимание на металлическое поблескивание в воздухе. Или просто не знал, на что смотреть. А Нейтан Хэрриган уже был готов ко всякому.

Сколько времени прошло? Не больше часа. Да и до ночи ещё было далеко, а убийцу интересовала именно ночь. И не потому, что под её покровом было легче обстряпать убийство! Нет, здесь дело было в другом.

Обряд. Нейтан был не силён во всяческих ритуалах и теперь крепко жалел, что не потратил утренние часы на изучение того, какие они вообще бывают. Никто в суматохе об этом не позаботился, но он-то сидел себе спокойненько… И чем был занят? Изучал дело Эдвина, который мог оказаться Эдмундой. Которая, в свою очередь, пряталась. То ли от возмездия за махинации с наркотиками – во что Хэрриган не верил, – то ли ещё от чего-то или кого-то.

Он изучал дело Эдвина, которое уж точно могло подождать, а про ритуалы ничего не почитал! «А надо бы, осёл ты этакий, Нейт Хэрриган!» – ругал себя Нейтан.

Но всё-таки он был Мастер и он уже однажды преследовал мертвителя – того же самого или другого. А у мертвителей был один-единственный не убивающий ритуал: они могли воскресить умершего. Только им нужно было для этого тело. К примеру, смуглая молодая девушка с чёрными косами…

Как бы то ни было, а Нейтан вовсе не хотел, чтобы любая девушка или девочка, пусть даже увиденная Ричером бродяжка, становилась жертвой такого урода. А мертвители были, по его твёрдому мнению, именно уродами. Тот, которого они с Эдмундой в своё время отлавливали в Льюдейле, был чудовищем. И Нейта отдельно возмутило, что он до сих пор не казнён!

Обыск двора ничего не дал, кроме осколков магических символов. Нейтан не сумел установить, что за заклятие тут было использовано, а может, и несколько. Возможно, девочка показалась патрульным одурманенной именно из-за символов, они её притягивали. И скорее всего, были ещё отводящие глаз или охранные знаки. Фейт напоролся на что-то наносящее вред, и нельзя было исключать, что кое-какие заклинания ещё уцелели. Поэтому Нейт, памятуя о приключении на пляже, ступал осторожно, держа наготове руки – чтобы активировать защиту или попробовать нейтрализовать какой-нибудь магический знак.

– Ну и куда теперь, мак? – спросил Крис вполголоса.

Нейтан поозирался и указал на полуподвал одного из домов. Дом этот был старый, но жилой. Два этажа, мутные окна, какие-то цветы в горшках.

– Проверим там. Если не в этом полуподвале, то в доме напротив есть ещё… Мертвителей тянет к земле.

– Тянет к земле? Так отчего бы не поселиться на кладбище? – спросил Ричер.

– В случае чего, там будут искать в первую очередь.

Прежде, чем спуститься в полуподвал, Нейтан приготовил защитный кокон, плотно облепивший тело. В этом «пузыре» было невероятно жарко и душно, но движений он не стеснял. Механик, верный своим привычкам, подкрутил что-то в своих наручах и привычным знаком, широко очертившим грудь, создал на груди панцирь. Нейт лишь вздохнул:

– От прикосновений мертвителя это не спасёт.

– Не думаю, что он еще здесь, – ответил Крис. – В лучшем случае, мы найдем тут девчонку. В худшем – никого.

Полуподвальное помещение, очевидно, когда-то было дворницкой. Тут находилась большая печка, которой явно давно не пользовались, и пахло вениками. Под маленьким перекошенным окошком с давно не крашенными рамами лежал могильный камень, запятнанный чем-то бурым. Тут слабо отблёскивали неовеществлённые символы, едва заметные глазу, но они были старые и безвредные. Ничем не закреплённые знаки, не превращённые магом в нечто материальное – металл, стекло или, в случае с телом, в краску или татуировки, обычно долго не держались. Очень странно было понимать, что символам не меньше месяца. Однако они уже не удерживали почти никакой магии, и это было хорошо. По пыльным разводам на полу было ясно, что камень сдвинули с места совсем недавно, возможно, пытались как-то утащить с собой… Но не вышло.

Возле надгробия пахло немного иначе – корицей и ещё чем-то таким же пряным, сладковатым. Но разбираться было некогда: откуда-то донёсся странный звук.

Ричер указал Нейтану на низкую дверь справа. Оттуда слышались отрывистые сдавленные звуки – даже не стон, а хриплый писк. Нейтан, не раздумывая, выставил регулятор бом-бао на низкую мощность и ударил точно под дверную ручку, по скважине замка.

– Святые небеса, – вырвалось у Криса, который ворвался в кладовку одновременно с Нейтом.

– Живая, – пробормотал тот, поднимая с пола почти невесомое хрупкое тело девочки.

– Нашли девочку и алтарь, – передал Ричер по рации.

– Что, всем отбой? – спросил повеселевший голос диспетчера.

– Погоди, – начал Нейт, но не договорил.

Что-то заскрежетало, заворочалось, и весь дом задрожал. Нейтан огляделся, в первую очередь посмотрев под ноги: первая мысль была, а во что ж он вляпался-то? Но землетрясение не повторилось, а вокруг не было никаких ловушек.

– Он опять нас отвлёк, – сказал Нейт в рацию чинильщика – свою не прихватил. – Удрал, подлец. Продолжайте патрулировать город.

Они выбрались из полуподвала – солнце стояло в зените, пробивая весь город насквозь острыми горячими лучами, а на руках Нейтана была едва живая девочка.

– В госпиталь? – спросил Крис.

– Да, тек Ричер, в госпиталь, – передавая ему свою ношу, сказал Нейт. – И побыстрее. А я ещё разок тут огляжусь.

Он отпустил заклятие защиты, потому что ещё немного – и оно бы его прикончило. К морским лосям эту жару… Вот не хватало только хлопнуться в обморок, чего сейчас даже барышни не делали: немодно. Нейтан вернулся в полуподвальное помещение и сел на корточки возле надгробия. Буроватые пятна, разумеется, были кровью, а ещё на самом углу камня оказался крошечный кусочек кожи с несколькими длинными тёмными волосами. Среди описанных коронером многочисленных повреждений тела Джанны Мелик числился удар тупым предметом по голове, кровоизлияния, побои и колющий удар в сердце, ставший для бедняжки последним. Вполне вероятно, что именно здесь это и произошло. Хотя и неясно было, зачем избивать девушку до смерти, когда было достаточно одного прикосновения. Мертвителю было достаточно снять с руки перчатку…

У Нейта не оказалось при себе ничего, куда можно было бы складывать улики, но он нашарил в кармане листок, полученный в диспетчерской из железных рук автоматона. Оторвал кусочек, сделал небольшой конвертик и сунул кожу с волосами туда. В участке проверят, чьи они – но, скорее всего, Джанны.

Тут у двери кто-то знакомо кашлянул.

– Эдвертон, поди сюда, – не оборачиваясь, позвал Нейтан.

– Как вы догадались, мак? – спросил Эдвин, подходя ближе.

– Чутьё, которое тебе тоже не мешало бы развить, – пробурчал Нейт. – Похоже, именно здесь он действовал. Теперь мы его спугнули. Как думаешь, этот камень ему важен?

– Тэлия Минна Катнер.

– Что?

– Вот здесь, – Эдвин осторожно коснулся самого большого и густого пятна крови. – Здесь высечено имя. Думаю, самое ценное преступник унёс, но надгробие тоже важно. Он пытался его унести и не сумел.

– Катнер, – сказал Нейтан. – Тэлия Минна Катнер. Странное имя.

– Мы можем поискать, кто это. Смотрите, годы жизни.

– Восемьсот первый – восемьсот восемнадцатый, – зачем-то прочитал Нейт. – Как ты думаешь, Эд, она была девственницей?

– Вы думаете о том же, о чём и я, мак, – сказал Эдвертон.

Они мрачно уставились друг на друга.

– Этого нам ещё не хватало.

Эдвин только вздохнул.

ГЛАВА 23. Эдвин ночует у Нейтана

Девочку в полубессознательном состоянии отправили в местную больницу, а начальство вцепилось в Эдвина и Нейтана. Роу Квейн был взволнован, устал и оттого зол.

– Вы, двое, – сказал он, сердито сопя. – Вы уверены, что дело обстоит именно так? Преступник не маньяк, а собирается оживить какую-то девушку?

– Да, вернее всего – дочь или сестру, – кивнул Эдвин. – И мы выиграли время.

– Ещё далеко до утра, – покосившись на тёмный прямоугольник окна, сказал Квейн.

– Неважно, – ответил Эд. – Мы не просто его спугнули. У нас важный элемент его ритуала. Он может попытаться украсть его из хранилища – но вряд ли успеет сегодня что-нибудь сделать.

– Мы выиграли время, – повторил слова Эда Нейтан. – Разрешите идти?

И добавил уже неофициально:

– Нам бы выспаться, Дин.

– Патрулирование продолжится, – сказал Квейн упрямо.

– Как угодно, – ответил Нейтан. – Но я был лучше усилил охрану хранилища улик. Оно сейчас нужнее будет.

Роу Квейн угрюмо смотрел, как над потрескивающей спиралью антимоскитной лампы пролетают мелкие мотыльки и мошки. Здесь их вечером водилось не слишком много – но те, которые были, весьма досаждали.

– Ладно. Проваливайте. Утром чтобы все были на местах! И не забудьте про мейстрес Хамал. Пусть тоже придёт.

– Зачем? – вырвалось у Эдвина.

– У меня к ней есть предложение, вот зачем.

– Ты тоже заметил, что она особенная женщина, да? – спросил Нейтан.

– Конечно, особенная! А что ты имеешь в виду?

– Она видит сквозь магию, – произнёс Эдвин.

– Да, и я тоже про это, – поспешно заявил Дин. – А ты ей нравишься.

И в голосе начальника послышалось осуждение.

– Вот как? – невозмутимо вопросил Эд. – Я не заметил. Мне показалось, что она подружилась с Маготом.

– Ну, Магот железяка, – махнул рукой Квейн.

Нейтан тихо усмехнулся.

– Пошли, дьер Эдвертон, – сказал он. – Начальство отпускает – грех не удрать побыстрее, пока ещё к чему-нибудь не припахали.

Служебный армобиль бодро довёз их до побережья. От дома Хэрригана море было почти не видно, но всё-таки его мерный шум слышался тут постоянно. Возле соседского дома на покрывале сидели Боб Магот и Рава. Сидели рядышком и молчали. Эдвину было очень интересно, о чём автоматон и абавийка могут молчать вот так, тихим вечером, сидя плечом к плечу, словно влюблённая парочка. И хотелось бы надеяться, что незадолго до этого они не говорили об Эде Эдвертоне, потому что Боб вполне мог. В конце концов, у него на это имя было куда больше прав.

– В прошлый раз мы так и не дошли до кровати, – сказал Нейтан тихо.

– Что? – вздрогнув, спросил Эдвин.

– Ну… Я в том смысле, что нам не удалось как следует поспать. Я уже даже есть, кажется, не хочу, только спать. А завтра у нас обоих тяжёлый день. Так что пошли – покажу тебе твою комнату.

Эд с трудом подавил желание признаться во всём и сразу – только за один этот мягкий и тёплый тон. Оставалось только удивляться, как можно было когда-то не оценить Нейтана Хэрригана по целому ряду достоинств! Но сейчас всё ещё требовалось держать с ним дистанцию, и поэтому Эд сказал:

– А я бы всё-таки сначала поел. Если б не завтрак, меня бы уже ноги не держали.

– У меня в холодильнике только холодная курица и немного салата, если он не протух, – сказал Нейтан. – Кстати! Раз я уезжаю – останешься тут с полным правом, и это право обязывает тебя заполнить холодильник. Идёт?

Эд лишь пожал плечами.

В доме царила приятная прохлада, поддерживаемая едва заметными магическими знаками, начерченными поверх окрашенных светлой охрой стен. Они иногда отблескивали золотисто, и этот блеск словно успокаивал, дарил умиротворение. Хороший Нейтан выбрал дом!

Но они сейчас оба устали настолько, что могли только вяло и молча поесть – а потом разошлись по комнатам. Нейт выделил Эдвину небольшую спальню, принёс стопку разномастного постельного белья. И, оставив его на стуле, помедлил у порога.

– Мак Хэрриган, – сказал Эд, понимая, отчего тому трудно уйти. – Я понимаю, что у вас масса вопросов. И не вправе дать вам ответ ни на один. Я не думаю, что когда-нибудь настанет время для ответов. Поэтому вам будет лучше принять, что Эдмунды больше нет. Она умерла год назад при взрыве, причём её обманули и предали, и даже самую память о ней очернили клеветой.

– Если это так, – сказал Нейт, – то почему бы уже не всплыть правде? Пусть хотя бы память об Эдмунде будет светлой.

– Потому что Кэссиан Уолтер не просто жив, а получил повышение и почётное в наших кругах задание. Важное и ответственное. А у меня есть… свой счёт к Уолтеру.

Нейтан вернулся и сел на кровать, глядя на стоящего у подоконника Эдвина – свет лампы со стола косо падал на повёрнутое к напарнику лицо, роняя тяжёлые тени, делая Нейта немолодым, усталым, почти сдавшимся человеком. Но было понятно, что это лишь видимость. Не хватало лишь малости, чтобы Нейтан просто встал и пошёл мстить за смерть Эдмунды.

Это в планы Эда, конечно, не входило. Мало было убить Кэса Уолтера: надо было сперва доказать, что то, чем он занимается – незаконно… и что Эдмунда обвинена несправедливо.

– У меня тоже, кажется, есть к нему счёт, – сказал Нейт, подтверждая догадки Эдвертона.

– Она глубоко запала вам в сердце, мак? – спросил Эд, но, видимо, слишком прямо и резко.

Нейт не ответил.

– Расскажи лучше, что было с тобой, – поморщившись, попросил он. – Ты полез в дело с наркотиками, чтобы поймать Уолтера на горячем?

– Вовсе нет, – ответил Эдвин. – Хотя, конечно, Эдмунда погибла при странных обстоятельствах, а Кэссиан Уолтер вышел из ситуации уж очень чистеньким, учитывая то, что слухи об их связи уже вышли за пределы Речного участка…

– А у них прямо-таки была связь? – суховато уточнил Нейтан.

– Были слухи, – подчеркнул Эд. – Но я не подозревал Уолтера. Я следил за бесхозным автоматоном, который курсировал по Льюдейлу из Горячего квартала до центра несколько дней подряд. Вроде как обычный курьерский автоматон, но каждый раз, как требовалось проверить, что за чинильщик им управляет, как происходил какой-то сбой. Автоматон оставался без управления, жестянка жестянкой, и даже вскрыть его не получалось. Дважды мы его забирали с улиц и запирали. Но бот оказывался на улицах вновь: то ли находил способ выбраться со склада, то ли его кто-то выпускал. Появилась информация, что подобным образом патрульных сбивают с толку. Было уже: бегал маленький бот, чистильщик обуви, вроде как поломавшийся. Ездил по всему Дейльскому пригороду! А потом, когда всем надоело его ловить – подъехал к станции и взорвался. Сорвало дверь локомотива, осколками поранил помощника машиниста и нескольких людей на станции: люди ждали отправки поезда. Вы о таком случае не слышали?

– Краем уха, – признался Нейтан.

– Вот нам, боевым магам, и приказали отследить автоматон. Пошёл я за армобилем, а в ремонтной мастерской кто-то был. Я и прислушался, а там беседовали Уолтер с каким-то чинильщиком. Голос Кэссиана я хорошо знал. Ведь полным ходом шло разбирательство о деле Эдмунды, якобы активно участвовавшей в обороте наркотиков, мы с отцом сопровождали её мать на встречи с юристами…

– С отцом, – сказал Нейтан.

Не стоило ему про отца сейчас, это было уже слишком близко к истинному положению дел. Нейтану хотелось доверять, хотелось раскрыться полностью – но, помня о том, сколько уже было жертв на пути Уолтера, не стоило рисковать ещё и этим человеком. Разве он виноват, что с ним всегда было так легко находить общий язык…

– Кэс Уолтер и чинильщик ремонтировали автоматона и разговаривали о том, что это очень хорошая модель для переправки наркотиков. Мол, при взрыве один такой уцелел, когда от напарницы Кэса и от Эдмунды почти ничего не осталось. «Особенно от Эдмунды», – сказал Кэссиан.

– Ты очень спокойно об этом рассказываешь, – процедил Нейтан. – Слишком спокойно. Тебе налить?

– Не стоит, – покачал головой Эдвин. – История уже подошла к концу. Итак, Уолтер обсуждал смерть той, о ком ходили слухи, что она его любовница, и смеялся. Да, конечно Квейн прав – между кузиной и кузеном редко бывает полное взаимопонимание, но всё-таки это была моя двоюродная сестра, не чья-то ещё! Мой отец обожал свою старшую сестру… В общем, я не выдержал, разозлился и, видимо, как-то выдал себя – Кэссиан использовал знак «Ниру», чтобы обнаружить, кто подслушивает. И, конечно, увидел меня. Спустя несколько часов мой армобиль взлетел на воздух. И это всё.

– Ты очнулся в больнице, живой, и никто не пытался тебя добить? – поинтересовался Нейтан.

– Я не очнулся, – покачал головой Эдвин, понимая, что здесь правдивую, но не совсем его историю придётся перевести в несколько иное русло. – Дело Эдмунды закончили без меня, её признали виновной, Кэссиана повысили, а я ещё долгое время продолжал оставаться в госпитале. Когда очнулся, отец помог мне с заказом протезов, а затем, когда я с ними освоился, посоветовал временно покинуть столицу. Как он выразился – «во избежание». Поэтому я и просил вас, мак Хэрриган, не разговаривать с моими родными. Для них я беглец – для всех, кроме отца, пожалуй. А мать Эды наверняка считает меня предавшим память её дочери…

– Так ты не собираешься мстить Кэссиану?

Эд выдохнул.

Сейчас был удобный момент, чтобы рассказать. Вряд ли предоставится более подходящий! Сказать всё начистоту, по крайней мере о том, что касалось его миссии здесь, в Войдене. Не хотелось множить ложь, и тем более не хотелось лгать Нейту. Но пришлось.

– Я не знаю. Пока что мне бы хотелось восстановиться, научиться новому делу, раз не получится вернуться к старому, а там…

– Ты собираешься мстить, – сказал Нейтан, как-то на свой лад принимая его «не знаю». – Я с тобой.

Эдвин не нашёлся, что ответить.

После ухода Нейта он долго ворочался. Несмотря на страшную усталость, сон к нему не шёл. Решение напрашивалось само собой, и оно было пугающим. Раньше мысли о том, чтобы нанести магические знаки на кожу не просто краской, а при помощи татуирования, Эдвина не пугали. За местью Кэссиану стояло неотвратимое «ничто», небытие, избегать которого Эд не собирался. Покалеченное тело и испепелённая душа были тому причиной. Возрождать, казалось бы, было нечего.

До того, как оказалось, что Нейт не вышел на пенсию и готов быть рядом несмотря ни на что.

Но он уже оказался рядом и, кажется, не намеревался отступаться. Это заставляло Эдвина бояться за Нейтана… и волей-неволей будило к нему давно превратившиеся в пепел чувства.

Он не заметил, как уснул, и открыл глаза только тогда, когда в незанавешенное окно заглянули солнечные лучи, а по дому отчётливо запахло свежесваренным кофе.

ГЛАВА 24. Утренний допрос Эдвертона

Согласно расписанию поездов, экспресс до Льюдейла отправлялся из Войдена в полдень. Но Нейтан, хоть и имел право не являться на службу до отъезда, всё-таки поднялся в шесть. Он не спеша собрал саквояж – поездка, по его расчётам, должна была занять дня три, не так уж много понадобится вещей. В случае чего можно будет заглянуть к столичным знакомым, но Нейтан подозревал, что вряд ли ему будет нужно что-то ещё. Разве что одолжить зонтик на время дождя – в Льюдейле лето не такое погожее как тут.

На запах кофе, который Нейт сварил на маленькой плитке, в кухню высунулся Эдвин. Вид у новичка был сонный и по-детски невинный. Нейтан подумал, что ни разу не видел Эдмунду вот такой, и пожалел и об этом, и о своих мыслях. После всего, что Эдвертон рассказал этой ночью, желание докопаться до всей правды сделалось невыносимым и отчаянно жгло изнутри. Похуже изжоги, просто нестерпимо.

– Хорошего утра, – сказал Нейт, ставя на стол чашку с кофе. – Пей, пока я добрый.

– Благодарю, мак Хэрриган, – вежливо ответил парень сиплым высоким голосом, после чего кашлянул и поспешно принялся за кофе.

– Да ты сядь, – сказал Нейт неловко. – Слушай… Ты же понимаешь, что я просто обязан буду зайти к Уолтеру и спросить его…

– Я понимаю и прошу этого не делать, – быстро ответил Эдвин. – Вы можете погибнуть.

– У меня же нет кнопки самосохранения, ты знаешь, – хмыкнул Нейтан. – Но если ты что-то знаешь или что-то задумать – то самое время расколоться. Или мне применить к тебе допросную магию?

Эд замотал головой. Нейт понимал, что скорее всего тот просто не успеет выдвинуть защиту против знаков, готовых посыпаться с его кончиков пальцев. Но он бы не стал. Не стал бы, даже если б был уверен, что это действительно настоящий Эдвин Эдвертон, а от Эдмунды Стил остался лишь призрачный след. Как ни крути – Эд его напарник, кто б он ни был. И у Нейтана за эти несколько дней уже появились причины ему доверять.

– Смотри, кофе расплещешь, – сказал Нейт. – Выкладывай всё. Признавайся, пока я не уехал. Иначе могу просто пойти и пристрелить негодяя, и дело с концом.

– Я не могу ничего сказать, – признался Эд. – Помимо Уолтера в цепочке есть несколько звеньев, которые могут оказаться под ударом незаслуженно. В том числе, как я понимаю, и роу Квейн.

– Он-то каким боком? – навострил уши Нейтан.

Эдвин вздохнул, очевидно, решаясь на признание. Нейт его не торопил: уже понял, что Эдвертон – до невозможности скользкий тип, который готов увильнуть от ответа и наврать в любой момент.

Точно так же он всегда распознавал, когда Эдмунда врёт. «Страшно?» – бывало спрашивал Нейт. И Эдмунда тут же начинала мотать головой – дескать, нет, не страшно. А у самой бледнели щеки и глаза становились как плошки. Но она всё равно шла до конца, умея контролировать страх. У неё был самоконтроль – которого не хватало Нейтану.

Вот он и не торопил.

И был вознаграждён крайне неохотным признанием:

– Если вы, мак, пристрелите Кэса в Льюдейле, он умрёт на почётной должности и с хорошей легендой. Чего доброго, его ещё и героем выставят… а вас гнусным убийцей. Я сам отказался от этой мысли, мак, и вам советую подождать, вернуться сюда и ждать. Кэссиан Уолтер прибудет сюда в конце месяца. Он собирается работать под прикрытием… над поимкой одного из крупнейших поставщиков наркотиков из Абавии. Они ввозят «грязь».

– Ага, – кивнул Нейт, – как раз через Пыльный порт… Ну а Квейн, я полагаю, будет поставлен в известность, что тут работает специалист. Постой, а Кэс не слишком-то известен в наших кругах? Небось хотя бы статью в вечерней газете про него все так или иначе видали.

– Ну так… личина? – угловато пожав плечами, сказал Эдвин.

Ему явно не хотелось обсуждать такие вещи, как магическая смена облика, потому что его собственное прикрытие и так уже давно трещало по швам.

– Мне всё ясно, – сказал Нейтан, которому далеко не всё было ясно.

На самом деле у него был полон трюм всяческих вопросов к Эдвертону. И заодно уж к Уолтеру, но тот, видно, пока ответил бы на них ещё с меньшей вероятностью.

– Кэс Уолтер знает тебя в лицо, – сказал Нейт.

Эдвин кривовато усмехнулся.

– Это лишь маска, – сказал он, касаясь щеки. – К тому же – что с того? Вас он тоже прекрасно знает… А Эдвин Эдвертон был ранен и отправился восстанавливаться в южный городок, где тепло и плещется море. У Эдвина Эдвертона даже нет особых доказательств, что взрыв подстроил Уолтер. К тому же Кэссиан очень самоуверен и считает себя умнее если не всех, то многих. Разве что не умнее вас, мак, поэтому я прошу трижды подумать, прежде чем искать его в Льюдейле.

– Допивай свой кофе и побежали, – сказал Нейтан хмуро. – Я ничего обещать не могу. Сам понимаешь: доверять напарнику, который так много скрывает, очень трудно. Я только попробую найти в себе кнопку самосохранения и не лезть в самое пекло.

Про себя он подумал, что Кэса действительно лучше не трогать, пока он в столице: там слишком уж много на него завязано. Здесь, в Войдене, где преступник сидит на преступнике, а у каждой домохозяйки в кармане пистолет и на стене дробовик – Кэс волей-неволей будет играть по иным правилам.

Накрыть его здесь – недурная идея, тут Эдвин был прав.

Тут мысли его прервали самым невежливым образом: стуком в дверь и каким-то очень уж подозрительно жизнерадостным смехом.

– Рава и Магот пришли, – невозмутимо поведал Эд, как будто Нейт и сам этого не понял.

ГЛАВА 25. Хорошие и плохие новости

В просторном и светлом кабинете Дина гулял свежий ветерок, сплетал солнечные лучи в светлые косы, трепал край полосатого покрывала Равы.

Она сидела за длинным столом по левую руку от Квейна, дальше расположился Эдвин, а уж потом Нейт. Магот стоял за его спиной, слегка поскрипывая деталями. Автоматон был плохо приспособлен, чтобы сидеть на стуле.

По правую руку от Квейна, прямой, как линейка школьного учителя математики, сидел кап Туанг, а рядом с ним, лениво покачиваясь на стуле – тек Ричер.

– Сегодня несколько новостей и объявлений, – сказал роу Квейн, прокашлявшись. – Начнём с неприятных. Кап Туанг, поднимитесь-ка.

Туанг поозирался по сторонам, но встал со стула. Нейту это всё больше напоминало собрание в классной комнате – разве что они, ученики, не сидели каждый за своим маленьким столиком, а занимали места за большим.

– Я узнал, что вы не только злоупотребляли своими должностными обязанностями в абавийском квартале, но и пытались под шумок выпустить вчера вечером двоих задержанных. Объясните, почему?

Смуглое узкоглазое лицо Туанга оставалось каменно-спокойным, но он покрутил кистями, будто хотел драться, и лишь потом застыл на месте. Рава, напротив, так и заколыхалась. Покрывало – фиолетовые, рыжие, бледно-жёлтые и зелёные полосы – неумолимо поехало с головы на плечи. Это, как понимал Нейтан, служило своеобразным признаком того, как с Равы сползают все её абавийские условности. Их и так было мало, но когда женщина приходила в волнение – под действием эмоций слетали все остатки.

– Я… думал, что дело закончено, – сказал Туанг после заминки. – Слышал, что проданных задержанными девушек уже нашли…

– Это ваше дело, кап Туанг, или чьё-либо ещё?

– Я участвовал в его раскрытии, – приосанился Туанг. – Помогал, чем мог.

Нейтан приподнял брови, но Дину сейчас было не до мимики друга. Он не отрывал взгляда от каменной физиономии капа.

– Это ваше дело? – повторил Квейн.

– Это дело мака Хэрригана и его напарника Эдвертона, – хмуро ответил Туанг.

– Они сказали вам, что оно закрыто и что их подозреваемые свободны?

– Нет, роу Квейн.

– Вас ожидает внутреннее расследование. Сдайте оружие.

– Нет, роу Квейн.

Все молча наблюдали, как Туанг сдаётся и становится поодаль, всем своим видом демонстрируя, что не собирается бежать из-под стражи и как-либо препятствовать внутреннему расследованию. Но веры ему было – чуть. Нейт бы прибил мерзавца, вот точно прибил бы.

– Дьер Магот, – обратился Дин к автоматону, – приглядите за Туангом.

Туанг покосился на вставшего рядом с ним бота и тихо зашипел сквозь зубы. Конечно, он терпеть не мог автоматонов… А также, как уже успел заметить Нейт, абавийцев, женщин и новичков. Тяжело, наверно, жить на свете, когда всех терпеть не можешь, остаётся только удивляться, как ещё терпишь себя самого.

– Ещё одна новость – я с утра, пока вы еще кофеек дома попивали, успел кое-что узнать про нашего дорогого динада Такхира. Подтвердились наши подозрения, что святоша у абавийцев такой же фальшивый, как его изумруды на кольцах.

– А они фальшивые? – удивился Магот.

– Ну, он пытался всучить их мне как плату за выход, но увы – отсюда и за более дорогую цену не выйдешь. Стекляшки, как есть, – Дин вздохнул, словно сожалея о фальшивости изумрудов, но Нейт понимал товарища: тому просто хотелось куда-нибудь сплюнуть, но не в кабинете же… и не при даме! – Так вот, он воевал. Причём нанялся и присягнул хотлингу Озейи. Каков красавец?

– Стыдно за таких соплеменников, ай, – с досадой прошипела Рава и, сорвав с плеч покрывало, принялась вязать узлы из бахромы: нервничала.

– Постыдилась бы, одна в присутствии мужчин, а накидку сняла, – сказал Туанг вполголоса.

– Не тебе меня стыдить, ты даже не настоящий верующий, и в Бохравию тебе не попасть, – огрызнулась Рава.

– Оставьте женщину в покое, кап, – буркнул Дин Квейн. – Не смейте обижать мейстрес Хамал, она показала себя храбрецом. В общем, сейчас Озейя, как известно, распалась на пять рейтляй… тьфу…

– Рейтлерств, – сказал Эдвин. – Зачем нам сейчас история враждебной страны?

– Затем, что во всех пяти по отдельности ищут этого Такхира за разные преступления, совершённые уже после войны. А он, стало быть, обзавёлся завидным загаром и поддельным акцентом, накрасил бровки-реснички – и вот уже он динад Такхир, красавчик-священник, торгующий девками из-под полы своего одеяния.

– Гнусность какая, – сказал Нейтан. – И что дальше?

– А то, что он и наш участок обработал, судя по деяниям Туанга и патрульных, которых он туда назначал, – сообщил Квейн. – Ты проверь, проверь, чем он там вам платил, кап, вдруг тоже всё фальшивое! В общем, тут всё тоже плохо: репутация наша пострадала. Одна надежда – абавийцы внемлют голосу разума и поймут, что мы им зла по-прежнему не желаем… И что эвройцы не все одинаковые.

– Ай, непросто будет, – пообещала Рава. – Но у нас тоже разные люди, и если старейшина старого священника уговорит вернуться, они его послушают. Их двоих, считай, слушать готова вся община – такие это люди!

– Хорошие? – с надеждой спросил Дин.

– Нет… Просто – люди. Не какие-нибудь там… рыба-шакал или красная акула. Люди! – энергично сказала Рава.

Квейн посмотрел на неё с необычайной нежностью. Нейтан как-то даже и не припоминал за этим старым холостяком и воякой подобных взглядов. Хотя, признаться, где ему было наблюдать за Дином в таких условиях, в которых вообще можно бросать нежные взоры на кого-либо? Очень хорошо, что на самого Нейтана он так никогда не смотрел… «Я б такого не пережил!» – подумал несостоявшийся пенсионер.

– Ладно… Люди так люди. Ещё одно: девочка в больнице в порядке, жива, хотя и не особенно здорова, мей Нола просила передать, что после полудня с нею можно будет поговорить. Эдвертон, слышал?

– Слышал, роу Квейн, – отчеканил дьер. – Хочу напомнить, что с этого дня по вашему распоряжению заступаю на патрулирование в районе Пыльного порта.

– Какого порта? А… Порта, – растерялся роу Квейн.

Нейта едва не разобрал смех. В хорошую историю попал Дин: или отменять наказание, справедливое, кстати, или искать другой выход.

– Отложим Пыльный порт на пару дней, пока не вернётся твой напарник, – сказал Квейн, – который, кстати, может не делать такое лицо, я вижу, что ты ржёшь аки морской лось. Перестань.

– Слушаюсь, роу Квейн, – сказал Нейтан, увы, не столь чётко, как Эдвин. – Меня не будет три или четыре дня.

– Эдвертон, будешь координатором для магов вместо Хэрригана, всё равно больше некому. Тек Ричер тебе подскажет, если что. Сходи в больницу… Заодно познакомишься с Нолой. Опросите пострадавшую девушку, составьте портрет подозреваемого. Потом узнай, что известно про ту… с надгробия. В храме спроси, что ли, для начала – только не перепутай, в нашем храме, не в бохравийском. Ну и остальные давайте, не расслабляйтесь. Дьер Магот…

– Слушаю, роу Квейн, – скрипнул автоматон.

– Задаю поиск информации по обрядам мертвителей. Интересует, какие такие условия упустил в этот раз преступник. Подключиться к магической базе можно через диспетчерскую.

– А можно ещё в библиотеку сходить, – предложил Нейтан. – Если хотите, я и в Льюдейл, в большую городскую, могу сделать запрос: пока еду, они мне уже всё подыщут…

– Я знаю, – сказал Туанг. – Я знаю про обряд мертвителя.

– Тебе нынче веры нет, после того, как ты нам про кровавые реки наврал, – сказал Нейт.

– Если передумаешь, дьер Эдвертон, то я буду под домашним арестом у себя, адрес возьмёшь у дежурного, – буркнул Туанг, делая вид, что Хэрригана не существует.

– Понял, – кивнул Эдвин.

Кажется, в отличие от Нейтана, он был готов ещё раз поверить этому негодяю. Ну, или не поверить, а просто проконсультироваться.

– Можем идти? – спросил Нейт. – Новости и задания все выданы?

Было понятно, что не все: иначе какого беса Квейн позвал ещё и Раву? И правда, Дин остановил тех, кто уже приготовился встать из-за стола:

– Сидеть. А как же хорошие новости?

– Я думал – хорошая новость, что девочка жива и очнулась, – признался Эдвин.

– Бедняга, вообще ничего хорошего уже от жизни не ждёт, – посочувствовал Квейн. – Ладно, чего тюленя за ласту тянуть: мейстрес Хамал, встаньте.

Рава растерянно поднялась с места и попыталась натянуть на себя покрывало. От волнения у неё ничего не получалось.

– Эдвертон, болван, помогите даме, – сказал Квейн. – А хотя и так сойдёт. Мейстрес Хамал, не хотите ли стать дьерой Хамал?

При этом у него был такой вид, словно он предлагал Раве стать «мейстрес Квейн» – никак не меньше. Интересно, получилось бы у него быть примерным мужем, да ещё при такой огонь-женщине?

– Не раздумывали о такой карьере? Прежде, чем скажете «нет», выдвигаю доводы, чтобы было «да».

– Да, – быстро ответила Рава, и её смуглое лицо потемнело ещё сильнее от вишнёвого румянца.

– Вот смотрите: вы хорошо знаете квартал, у вас там определённая репутация, явно хорошие отношения со старейшиной, а нам… Стойте, вы сказали «да»? – Квейн даже не сразу сообразил, что зря распыляется. – И всякая там вера вам не мешает, и никто камнями кидаться не станет?

– Ну пусть попробуют, – лязгнул из-за спины Равы автоматон. – Уверен, что мы будем отлично справляться с патрулированием абавийского квартала.

– Это не избавит тебя от сложностей с твоими соплеменниками, – высказал сомнения Туанг.

– Ай, много вы понимаете, – махнула рукой Рава. – Я только одно хочу спросить, роу Квейн. Могу я поменять гражданство?

Нейтану показалось, что Квейну хочется подойти и обнять эту женщину. Что ж, трудно винить в этом товарища. Пополнение у них сегодня получилось очень уж хорошее. В участке словно добавилось света.

Спустя некоторое время, после улаживания ряда вопросов и сваливания на бедняг Эдвертона и Ричера массы обязанностей, Нейтан Хэрриган получил у счетовода необходимые для командировки бумаги, чек на приличную сумму – впрочем, он и так не сильно нуждался! – и кое-какие наставления от Дина.

– Не озорничайте тут без меня, – сказал Нейтан, когда Магот, Эдвин и Рава вышли на крыльцо участка провожать. – Уж больно ваша троица быстро спелась.

– Ай, ты ещё не слышал моего пения, Мастер Нейт, – задушевно сказала абавийка.

– Кстати, раз уж ты с нами теперь, – сказал Нейт, – сходи с Эдом в больницу к пострадавшей, глянь, вдруг чего увидишь. И на надгробие тоже посмотри… Ох, как же мы без тебя жили-то?

– Видимо, плохо, – сверкнула зубами Рава.

Тут её ревниво окликнул Квейн:

– Дьера Хамал! Получите-ка расписку на новое обмундирование!

– Пойду, – кокетливо повела чуть подкрашенными темными глазами женщина. – А то начальство сердится.

И убежала. Магот повернулся к двери всем корпусом, словно что-то потерял, а Эдвин похлопал его по железному плечу.

Что-то у них такое было, о чём Нейтану хотелось узнать побольше. Но сейчас у него уже не оставалось времени: до отправления поезда оставалось меньше часа. Он подхватил саквояж и, пожав Эду руку, без лишних слов отправился на вокзал.

ГЛАВА 26. Портрет

Когда Эдвин прибыл в больницу к пострадавшей, у кровати девочки уже сидела чуть полноватая круглолицая женщина в униформе военного госпиталя. В руках она держала лист белого картона, под пальцами крутились бесчисленные мелкие знаки и крошечные водовороты магии. Эдвин запоздало вспомнил, что и Рава видела лицо мертвителя – но только много ли та разглядела в темноте?

Девочка молчала, только хлопала длинными чёрными ресницами. Её отмыли, перевязали раненую голову – судя по отчёту медиков, мертвитель не полагался на магию вслепую и нанёс подростку нешуточный удар по голове. Серьёзная темноволосая девочка, почти девушка, не слишком красивая – с широко расставленными глазами, прыщами на рыхловатой коже… Кажется, магу очень хотелось, чтобы его воскрешённая родственница, кто бы она ни была, возродилась в более красивом теле – не зря ведь искал среди абавиек. Та же Джанна Мелик при жизни отличалась яркой красотой! А эта девчушка выглядела… жалко. Акт отчаяния. Время ускользало у злодея из рук. Но стоило ли жалеть его?

Эдвин считал, что нет. Не стоило. Человек, способный безболезненно увести другого в мир теней одним лишь прикосновением пальца, не стал бы избивать девушку до смерти только за то, что она не сохранила невинность. Не стал бы запугивать и подкупать лже-священника в поисках новой жертвы, заставлять похищать девочек-подростков у спящих матерей, одурманивать малолетних нищенок. Да и потом…

Он нахмурился, глядя, как рисует женщина-маг и как следит за процессом юная жертва. Любил ли этот человек ту, которую потерял? Нищенку он не просто опутал магией, но и ударил. А ведь, по расчётам магов-детективов, он собирался использовать это тело как колыбель для возрождения Тэлии Минны Катнер. Магия не сильно изменила бы внешность и вряд ли сразу исцелила бы раны! Эдвин представил совсем уж невозможное: что, если б это была его… её собственная дочь? Стала бы она ранить тело, чтобы, возродившись, девочка ощутила бы эту боль?

Эдвин вздрогнул и сжал пальцы правой руки. Металл чуть скрипнул под перчаткой, напоминая о том, что возврата не будет. О том, что не стоит начинать думать о себе как о женщине, потому что уже сегодня вечером Боб Магот сделает поверх нарисованных на спине знаков татуировку.

– Вы дьер Эдвертон? – не отрываясь от рисования, спросила женщина с листом картона.

На нём уже проступало смутно знакомое лицо: резкие, угловатые черты, глубоко посаженные тёмные глаза.

– А вы мей Нола? – уточнил Эдвин.

Девочка при виде незнакомого заволновалась, скривила губы.

– Вы пугаете мою подопечную, – сказала женщина.

– Ну что ж, придётся ей потерпеть, – без улыбки, но очень спокойно и негромко сказал Эдвин. – Привет, я дьер Эдвертон. Маг-полицейский. Можем поговорить?

Девочка сначала качнула головой, но потом, покосившись на мей Нолу, кивнула.

– Ты немая?

Теперь покачивание головы было уже более явным.

– Ей больно говорить, но я… – начала Нола.

– Вы закончили с портретом? – спросил Эдвин мягко.

– Я увидела всё, что мне надо – осталось дорисовать и показать ей, чтобы уточнить детали, – ответила врачевательница.

– Вы не могли бы отойти к окну и сесть там? В случае, если девочке сделается хуже, я вас позову, – сказал Эдвин.

И сразу же занял освободившийся стул.

– Тебе придётся потерпеть немного и боль, и неловкость, но так надо, – сказал он девочке. – Извини.

– Но мне… больно, – сказала несостоявшаяся жертва мертвителя.

Эдвин снял перчатку и иллюзию с кисти правой руки.

– Я знаю, что такое боль, – ответил он спокойно. – Мне всегда больно. Это иногда даже мешает думать. Но я привык. Твоя боль скоро закончится. Кстати, мей Нола, отчего вы не позаботились об обезболивании?

– Чтобы она не уснула, – тут же откликнулась медик, – она ещё не вполне оправилась, и едва перестаёт чувствовать боль – как засыпает. Ей так легче.

– Понятно, – бесстрастно сказал Эдвин. – Итак. У тебя есть имя?

– Мэйр, – ответила девочка. – Не спрашивайте фамилию.

– Имени пока достаточно, Мэйр. А я Эдвин, будем знакомы. Ты поняла, как оказалась в подвале?

– Воздух стал густым и серебристым, – ответила девочка медленно, – и только одна струйка была такая, что можно дышать. Я пошла за ней. Чтобы дышать.

– И что было, когда ты дошла?

– Я увидела мужчину. Он оглядел меня и сказал что-то вроде «надеюсь, тебя это устроит». Потом я упала… А пришла в себя, когда меня уже нашла полиция. Больше и сказать-то нечего!

Эдвин кивнул. То смутное сомнение, которое у него появилось при виде раненой головы Мэйр, теперь превратилось в догадку.

– Спасибо, Мэйр. Вот видишь, и говорить много не пришлось. А ты хорошо запомнила, как он выглядел?

– Мей Нола вытащила его из моей головы, – коснувшись повязки на виске, сказала девочка.

– Это что касается лица. А вот перчатки – перчатки у него были?

На лице Мэйр появилась некоторая задумчивость. Но девочке явно было больно не только говорить, а и думать, поэтому она лишь качнула головой.

– Не помню. Наверно, были. А может, и нет.

– Я закончила, – сказала Нола.

И показала Эдвину и Мэйр портрет подозреваемого. Нет, это не был тот самый мертвитель из Льюдейла. Но лицо всё же было каким-то знакомым. А может, просто было у мертвителей что-то общее в лицах – какая-то жёсткость и в то же время обречённость. Когда магический дар просыпается в человеке – обычно вместе с его созреванием – первыми от него могут пострадать самые близкие.

– Что? Вы его знаете? Где-то видели? – по-своему истолковала молчание Эда мей Нола.

– Нет, просто удивляюсь, как это мне выпало второй раз в жизни повстречать мертвителя, – машинально ответил Эд.

И едва не прикусил язык с досады. Проговорился ведь! Как ни крути, а настоящий Эд Эдвертон мертвителя в глаза не видывал!

– Понимаю, большая редкость. Но только он, очевидно, какой-то неопытный, молодой, – кивнула врачевательница. – Это и по лицу видно.

– Не такой уж и молодой, – подала голос Мэйр.

– Таким юным девушкам, как ты, все люди старше двадцати кажутся старыми, – отшутилась Нола.

– Нет, у него волосы были не светлые, а как будто седые, и морщинки вокруг глаз, – сказала девочка.

И показала пальцем на рисунок – где именно морщинки.

– Что ж, армейские ботинки старого образца ведь тоже были, – сказал Эдвин, – так что вполне возможно, что ему около сорока или даже больше. Это не неопытность. Это нестабильность.

– Травма, – догадалась мей Нола.

– Или чужая магия. Может быть даже, его пытались насильственно лишить магии где-нибудь в плену, – предположил Эд. – В любом случае, спасибо тебе, Мэйр, ещё раз. А мне пора.

– А я? – спросила девочка. – Что со мной будет дальше?

В её тёмных глазах появился страх. Оно и понятно: дальше Мэйр ждала только улица.

– Почему ты осталась одна? – спросила Нола. – Где твои родные? Ты удрала из дома или что?

– У меня были только бабушка и дедушка, но они умерли, – неохотно ответила Мэйр. – Я жила возле пирса, пока дом не смыло, он был старый и…

– Но возле пирса только лодочные сараи, – удивилась Нола.

Мэйр покивала и совсем скисла. Видимо, она не врала.

– Попробую договориться с добрыми женщинами из абавийского квартала, – решил Эдвин, – у них ведь есть приют для юных девушек! Теперь, надеюсь, там уже безопасно.

***

Не заходя ни домой, ни в участок, Эдвертон с листком картона под мышкой отправился на кладбище. Старенький кладбищенский сторож показал ему несколько разорённых могил, и наиболее свежей была именно та, с которой сняли плиту, но не тронули само тело. Другие могилы оказались раскопаны, возможно, в поисках ценностей, а надгробия были повреждены, но остались на месте.

Тэлия Минна Катнер нашлась в записях довольно быстро, всё-таки не так много времени минуло с похорон. Выписка из храмовой книги гласила, что девушка умерла от остановки сердца. А в журнале за участок земли под могилу расписался некий Р.Катнер, он же оплатил могильщиков и венок.

– Это же та девочка, – вспомнил сторож, – бедняжка. Красивая была, помню, хоронили её всю в белом: платьице, чепец, перчаточки… А её мать похоронена в другом месте – у абавийцев свои законы. К тому же она, как мне кажется, не была ему законной женой.

– Ему? Вот этому человеку?

Эдвин показал портрет мертвителя, но старик пожал плечами.

– Нет, не ему. Тот был невысокий, толстый и плешивый. А этот вон какой красавец.

Эдвин пожал плечами. Мертвитель, нарисованный Нолой и подправленный по описанию Мейр, не казался красивым, скорее он был устрашающим. Но, видимо, худоба и волосы на голове входили в эталон красоты у старого сторожа.

– Да и моложе он, не больше тридцати ему, а отцу той девочки лет пятьдесят уже небось стукнуло.

Не дочь. Сестра? Любимая? А может, какой-то изощрённый заказ от этого самого Р.Катнера? Да и возраст «не больше тридцати» как-то не очень соответствовал впечатлению от мага на записи Магота и описанию девочки. Ах да, мей Нола нарисовала мертвителя более молодым. И хотя немного поправила портрет, видимо, преступник на нём всё ещё выглядел не так, как надо.

Эдвин чувствовал, что самую чуточку продвинулся по этой странной кривой лестнице на пути к мертвителю. Но хотелось всё-таки уже поймать его. Ведь пока неизвестно, что он ещё предпримет. Да, они выиграли время: но и мертвитель не совсем уж в убытке. У него тоже есть время – на то, чтобы подыскать новую жертву.

Хорошо бы, если б при его задержании Нейтан всё-таки был рядом. С ним как-то спокойнее…

Он бодрым шагом направился обратно к участку. Интересно, что там успел выяснить Магот? Как справляется Рава? Что ещё нового можно будет узнать от коллег? Эдвин вдруг понял, что спешит в участок прямо как в прошлом – с охотой и даже радостью. Нет, жизнь пока ещё и не думала заканчиваться. Куда ей заканчиваться, если надо как можно быстрее изловить мертвителя?

ГЛАВА 27. Лайда Эдвертон

Льюдейл встретил Нейтана не слишком-то ласково. Едва Хэрриган сошёл с поезда, как подул довольно холодный ветер, а чуть позже и брызнул дождь. Однако после жары Войдена это было даже приятно. Проведя в пути двадцать часов, неплохо оказаться в совершенно ином климате!

А может, и в Войдене сейчас немного схлынула жара, брызнул на горячие дорожки слепой дождик, на радость детям. Да и взрослые заглядываются в окно, как в солнечном свете летят с неба крупные дождевые капли, падают в пыль, оставляя крупные отпечатки-горошины. И так по-особому, по-летнему пахнет этой прибитой пылью…

Нейтан, пока ехал, немного привёл в порядок мысли и чувства, но понимал, с кем ему лучше всего пока не встречаться. Впрочем, если Кэссиана Уолтера готовили к скорой миссии, связанной с контрабандой наркотиков – его скорей всего уже вывели из основных дел в Речном участке. Да и в самом квартале его уже наверняка не встретишь. Готовить легенду – дело не одного дня и даже месяца, и Кэс, возможно, сейчас вообще отсиживается где-нибудь.

На его же счастье. Иначе Нейтан мог бы не сдержаться. Хоть и обещал Эдвину Эдвертону не спешить с расправой.

В родном Речном квартале всё было по-прежнему. Даже патрульный на улице – тот же, что и год назад провожал разбитого, постаревшего Нейтана до такси.

– Рад видеть вас, Мастер, – улыбнулся он. – Вижу, вы поправились.

– Как у нас тут? Всё хорошо? – спросил Нейтан, похлопав парня по плечу.

– Отлично всё. Новый Мастер – хорошая женщина, но наши маги ещё вспоминают вас, – патрульный вдруг озорно подмигнул. – Говорят, что с вами было легче работать.

– Легче – не значит эффективней, – не стал хаять чужую работу Нейтан. – А она сейчас на месте, эта новая?

– Мак Криста Алдер, – сказал патрульный. – Только не пытайтесь обаять. Удачи!

Мак Криста Алдер оказалась довольно полной дамой лет сорока с маленькими ступнями и кистями рук, живым круглым лицом и гладко зачёсанными назад рыжеватыми волосами. У неё были весёлые глаза за стёклышками круглых очков и очень аккуратный мундир с шестью золотыми нашивками, выдававшими звание: роу, как у Дина. Нейт, который всё ещё стоял ступенькой ниже, хоть и заслужил Мастера что здесь, что в Войдене, тут же стал прикидывать, за что женщина могла получить такой офицерский чин.

– Роу Квейн отправил мне послание, – сказала Криста неторопливо. – Не могу сказать ничего нового о вашем мертвителе. Арвид Борссен отбывает наказание за пределами Льюдейла, где-то в районе Миттла. Так что, боюсь, вы зря приехали.

– Прошу посодействовать мне в получении ордера на посещение тюрьмы и допроса Борссена. У роу Квейна не было на это полномочий, – сказал Нейтан. – Мертвители – слишком редкая разновидность магов, чтобы вот так попросту говорить, что я приехал зря. Раз уж его ещё не казнили – я могу проконсультироваться.

– У мертвителя? – удивилась и даже, кажется, ужаснулась Криста Алдер.

– Вдруг поможет? – пожав плечами, сказал Нейт.

– Думаете, он будет рад видеть вас? Человека, его арестовавшего?

– Ну… Честно говоря, арестовал его не я, а Эдмунда Стил, – сказал Нейтан, на какое-то время позабывший о том, что в этом участке Эду считают предательницей и преступницей.

Считают продажной маг-полицейской, которая ради наживы поставила своё участие в продаже наркотиков выше собственной службы. Подвела под гибель напарницу Уолтера. И сам Уолтер еле спасся! Вот так примерно это и звучало с самого начала, с того дня, когда в Речном участке услышали о гибели Эдмунды.

Нейт всегда верил, что она невиновна! Но вот Криста поморщилась.

– Здесь не любят слышать это имя, – сказала она.

И ощущение, будто Нейтан здесь дома, тут же исчезло.

– Тем не менее, это сделала она, – сказал он сухо. – И я хочу поговорить с Борссеном. Прошу не препятствовать.

– Ну да, у вас такой шанс: поймать второго мертвителя за свою карьеру! Кстати, как там работается, в этом вашем Войдене?

– Отлично работается, – пожал плечами Нейтан. – У нас всегда хорошая погода и море под боком. Хоть каждый день заныривай.

Наверно, не стоило злить Кристу Алдер, ведь она не была ни в чём виновата, но Нейтану трудно было остановиться. Однако она, очевидно, не зря получила звание Мастера. Проницательный взгляд водянисто-зелёных глаз остановился на его лице, затем Криста взяла лист бумаги.

– Итак, мак Хэрриган, – сказала женщина, – что вы намерены узнать у мертвителя? Вкратце.

– Если вкратце, то мне нужен взгляд мертвителя на то, что творит его собрат. Мы приблизительно представляем, что он делает. Но непонятно, зачем и на что он вообще способен.

Нейтан умолчал, что второй мертвитель, очевидно, человек не вполне здоровый. У него весьма странные понятия о морали. С одной стороны, он забивает до смерти молодую женщину за одно только отсутствие девственной плевы. С другой неожиданно щадит людей, попавшихся ему на пути, хотя достаточно было снять перчатку и коснуться Равы и Эдвина.

Получив от Кристы Алдер необходимые документы, Нейт из её же кабинета позвонил начальнику тюрьмы, в Миллт. Это был пригород, не очень-то близко отсюда, и Хэрриган даже заикнулся о том, чтобы ему предоставили служебную машину. Но тут уж Криста вежливо ему отказала.

Что ж, встречу с мертвителем ему пообещали завтра, а значит, целый день предстояло болтаться по Льюдейлу. И Нейтан, наскоро перекусив на улице горячей лепёшкой, щедро посыпанной сыром и зеленью, отправился не куда-нибудь, а в четвёртый городской госпиталь, к которому были приписаны полицейские Речного участка. Посетить врачей и, быть может, чинильщиков в больнице – это ведь не то же самое, что заявиться к родителям Эдмунды или Эдвина!

Копии больничных выписок и номера протезов были у Нейта с собой. Он шёл по улицам, заполненным пасмурной моросью и обрывками тумана, которые появились, едва ветер притих. Тут всё было такое знакомое, прежнее, что поневоле что-то откликалось в сердце. Звуки, запахи… И даже среди прохожих мелькали смутно знакомые лица. Одно было не как прежде: Эдмунда. И никаких доказательств, никаких подтверждений, что Эдвин Эдвертон – это она. Но можно было выяснить, где, когда и как произошла эта подмена и куда делся кузен Эды… Если он в самом деле существовал.

Да нет, существовал же. Этот послужной список, эти награды… Их же не подделаешь! Бумаги – ладно, но что стоит проверить, обратиться в архивы, запросить письменное подтверждение, копии документов на награды… Несложно проверить, жил ли и был ли такой: Эдвин Эдвертон!

Вот сейчас он и проверит.

***

Приемный покой госпиталя не поражал ни чистотой, ни спокойствием. Тут сновали туда-сюда больные, здоровые, выздоравливающие, медицинские сёстры, врачи и санитары. Поймав за локоть молодого человека в светло-синей докторской робе, Нейтан стальным тоном поинтересовался, кто тут из главных на месте и где это место искать.

– Вы из магической полиции, – то ли догадался, то ли констатировал молодой человек. – Вам нужен кто-то из магов или просто заведующий?

– Мне много кто нужен, – признался Нейт. – Для начала давай старшего врача-чинильщика. Кто протезы вживляет.

– О, тогда вам к Лайде Эдвертон, – обрадовался доктор.

Э… Эдвертон? Нейтан покрутил носом, показывая, что не очень доволен выбором молодого человека, но тут светло-синего окликнули, сказав, что его ждут на операцию.

– Всё равно из старших больше пока никого, – сказал молодой человек. – Заведующий будет завтра, а мей Тайнар в отпуске. Все остальные маги сейчас тоже заняты, а тек Эдвертон тем более по протезам главная. Она и делает, и вживляет.

Кто бы ни был этот мей Тайнар, с его стороны было неосмотрительным отправиться в отпуск именно сейчас, оставив Нейтана Хэрригана, разбираться с кем-то из родичей кузена Эдмунды. Но не отступать же? И Нейт направился к кабинету тек Лайды Эдвертон, которая встретила его очень странными словами:

– Вот, наконец, и вы.

ГЛАВА 28. Рабочие версии

Когда поиски истины в очередной раз зашли в тупик, Эдвин Эдвертон всё же попросил у роу Квейна разрешение навестить капа Туанга, который весь этот день должен был провести под домашним арестом в ожидании начала разбирательств.

– Вечером зайдешь, – сказал Квейн. – Что там по проданным в рабство девушкам?

– Одна из них, проданная амше Каддику, возвращается завтра, ещё две пока остаются у амши Бедэра, – сказал Эдвин. – Их всё устраивало, они не хотят возвращаться. Оба этих… бандита подписали бумаги, что до выплаты штрафа не покинут Войден.

– Постой… Их это устраивало? – поперхнулся Квейн. – Устраивало быть рабынями?

– Точно так. Им обещали пожизненное содержание, правда, умолчали о том, как поступают с утратившими красоту женщинами, чтобы не пришлось платить им слишком долго. По крайней мере, у амши Каддика заведено подсылать к надоевшим любовницам своих людей – сначала те соблазняют красавиц, а затем компрометируют перед хозяином. После чего контракт расторгается, ни о каком пожизненном содержании речи уже нет, а женщину выгоняют с позором. Хорошо ещё, если останется живая. У Бедэра вроде бы получше, но последние две его содержанки лет по сорок или около того не так давно умерли, отравившись розовым чаем. Но у нас нет на этих «достойных людей» ничего, кроме факта незаконной купли-продажи рабынь. А это карается лишь парой лет заключения – с возможностью заменить тюрьму уплатой штрафа.

Эдвин говорил невыразительно и сухо. Но начальника участка это обмануть не могло. Он обладал особенным чутьём.

– Но девушки вернутся в абавийский квартал? – спросил он.

Эдвин вяло кивнул.

– Вернутся. Но что с ними будет дальше? Замуж их, опозоренных, взять не захотят, денег им не видать, особенно если мы все-таки найдем способ упечь их покупателей за решётку.

– Ну… они жертвы похищения и работорговли. И их покупатели богатые люди. Попадут они в тюрьму или нет, а по закону пускай выплачивают пострадавшим за ущерб. И очень хорошо, что у абавийцев так ценится невинность: это значит, что ущерб ощутимый. У них нет отцов и мужей, а стало быть – кормильцев, значит, им ещё и от государства полагается какое-никакое пособие. Если девушки сумеют отсюда вырваться в город получше, вроде Альсии или Пэнриса, то смогут наняться на работу, – сказал Квейн. – А насчёт этих амшей надо подумать. Два года для начала им будет в самый раз.

– Откупятся, да ещё и попытаются навредить нам, – предупредил Эдвин. – У абавийских бандитов хорошие связи.

– У тебя есть чем их взять, – сказал, даже не спросил Квейн.

– Если мне дадут добро немножко покопать под этих двоих, то, скорее всего, будет, – сказал Эд в ответ. – Я ведь правильно понимаю, что абавийские амши в Войдене заняты в основном наркотиками?

– Правильно понимаешь, – вздохнул Квейн, – только это немного не в нашей компетенции. Но если как бы случайно накрыть крупное дельце, то, пожалуй, никто не станет нас осуждать.

– Если мы останемся в живых, – пожав плечами, сказал Эдвин.

Начальник участка посмотрел на него внимательно и, пожалуй, весело.

– Ты отчаянный, – сказал он.

– Не думаю, роу Квейн.

– Ты отчаянный. Как и я! Не приучен бояться. Копай. И, если у тебя будет план – не забудь поделиться им с коллективом, потому как вряд ли в таком деле получится что-то в одиночку. Ну, и не забывай про мертвителя, Эдвертон. Всё-таки и этот негодяй должен получить свою порцию наказания.

– Должен, – согласился Эд. – Но с ним, чую, будет сложнее, чем с этими амшами.

***

Туанг встретил Эдвина так, словно сутки под дверью караулил, когда же тот появится. В квартире капа было аккуратно прибрано, но Эду здесь не понравилось. Тут пахло затхлостью, словно квартира по большей части стояла нежилая и непроветриваемая. Занавески на всех окнах были опущены, и вдобавок к тяжёлому запаху тут царил полумрак.

Эдвин поневоле насторожился. Повёл носом туда-сюда, прищурился, готовый в любой момент сорваться с места и либо защищаться, либо сразу нападать. Но Туанг лишь молча кивнул в сторону одной из комнат, и Эдвин прошёл туда, не торопясь расслабляться.

– Я ведь не маг, – сказал сослуживец. – Я всего лишь мелкий офицерский чин, помогаю воспитывать новичков. Чего ты боишься?

– Я не боюсь. Не доверяю, – коротко ответил Эд. – А вам, кап, самое время рассказать, что вы знаете о мертвителе.

– Не боишься, что опять навру? – прищурил и без того узкие глаза Туанг.

– Я хочу выслушать. Проверить информацию можно потом.

– Ты мне сразу понравился. Жаль, что Хэрриган сразу тебя отобрал, – непонятно сказал Туанг.

– Мне – не жаль. Вы способствовали краже девушек. Работорговле, – сказал Эдвин хмуро. – Свободные девочки, они не должны были попасть в рабство, да ещё…

– А что их ждало? Вышли бы замуж – то же самое рабство.

– Давайте отложим эту беседу, – вынужден был сказать Эд. – Мне она неприятна. Мне нужно знать о мертвителе.

– О мертвителях, – сказал Туанг. – Их двое. И у одного заблокирована магия. Разве не ясно?

Эдвин покачал головой. Все следы, улики, показания свидетельниц и результат съемки, сделанной Маготом – всё это указывало на то, что преступник действовал один.

– Один – маг, – Туанг поднял вверх мизинец, по островному обычаю начиная отсчёт не с того пальца, с которого привыкли считать в Эврое. – Он осторожный, не склонен к лишнему насилию. Иначе бы тебя уже убил – у него был шанс той ночью. А мог бы убить и всех. Кроме этой вашей Равы и, может быть, Магота его всё равно никто даже не увидел бы. Ночью, невидимый – очень удобно убрать всех лишних! Но он этого не сделал, а второго с ним не было.

– То есть вы ничего не знаете, только строите догадки, – вздохнул Эдвин.

– Нет. Я кое-что знаю, – кротко усмехнулся Туанг. – Я знаю точную дату, когда мертвителям будет удобно решить свою проблему. Интересно, что он пользуется абавийским календарём для этого.

– Тэлия Катнер наполовину абавийка, – пробормотал Эдвин, – это что-либо да значит.

– Да, так ещё интереснее, – сказал Туанг. – Итак, позавчера Фангла была в последней фазе и ушла из содружества с Владычицей.

Эдвин вытаращил глаза.

– Тебе надо взять абавийский календарь месяца и звёзд, – мягко произнёс кап, – и установить, когда в следующий раз будет последняя фаза Фанглы, близко соседствующей с нужной тебе звездой. Вот и всё!

– А если это случится через десять лет? – охрипшим голосом спросил Эдвин.

– Чепуха, – махнул рукой Туанг, – пройдёт меньше года. У меня есть карта, только я не маг и не сумею активировать движение звёзд. Но ты можешь сделать это.

И он указал на одну из стен в своей полутёмной комнате. Эдвин коснулся чёрной глянцевой бумаги с белыми и желтыми точками, серебристыми линиями движения небесных тел, крупным золотым слитком солнца и маленьким сероватым, неровным спутником Планеты – Фанглы.

– Сейчас Фангла убывает, – сказал Туанг. – Над Дженуином царит созвездие Волчьей Стаи. Владычица – вот она.

Эдвин приложил к карте левую ладонь. Он не был силён в такой магии, но карта была сделана на славу и всё-таки ожила. Стена и бумага – всё будто бы пропало, стало чёрным ночным небом, в котором вспыхнули звёзды. И крупная яркая Владычица вправду постепенно уходила за Пределы, и над материком Дженуин сияли Волчьи звёзды.

– Фангла пропустит всего семь полных фаз, прежде чем снова окажется возле Владычицы, – сказал Туанг. – У вас семь месяцев, надгробие и два мертвителя, которым почему-то важно возрождение какой-то девчонки. Вот теперь это всё, что я хотел сказать.

– Почему? – спросил Эдвин.

– Понятия не имею, а что?

– Нет, почему вы хотели это сказать? Вы долго мешали нам с Хэрриганом в деле с пропавшими девушками, а теперь помогаете ловить мертвителя. Интересно узнать мотив.

– Это ты у Хэрригана научился такой въедливости? – спросил Туанг.

Эд опустил руку, звёздное небо в комнате пропало – осталась только карта на стене.

– Ну ведь я его ученик, – пожал он плечами.

– Я был и остаюсь полицейским. Да, бес дёрнул под руку, когда предложили подзаработать в абавийском квартале, – Туанг прикрыл глаза, а Эдвина передёрнуло от такого заявления.

«Подзаработать!» Вспомнить только беснующуюся в гневе Раву, противных Пашика и его товарища, как его там… Подумать об украденных молоденьких девушках. И всё это скрывалось за словом «подзаработать!»

– Но поимка мертвителя – другое дело. Мертвитель нам на участке даже один не нужен, а тут их, по-видимому, двое. Это опасно и плохо. Вот и помогаю, чем могу.

Но это, конечно, было ещё не всё. Эд понимал, что за эту услугу его попросят замолвить слово, когда придёт пора внутреннего расследования. Туанг не сказал об этом сейчас, но тут было ясно и без слов.

– В любом случае благодарю за помощь, – сказал он. – Всё-таки сомневаюсь по поводу версии, что их двое, но зато мы знаем, сколько у нас времени. Поэтому спасибо.

– Рад служить, – кисло ответил Туанг и проводил Эдвина до двери.

ГЛАВА 29. Бесовски несправедливо

Лайда Эдвертон закрыла дверь в больничную палату и зачем-то прижала её спиной, словно Нейтан не побывал там только что. Посмотрела будто бы виновато – худощавая женщина лет пятидесяти, с тёмными, коротко остриженными волосами. Глаза – не серые, нет, зеленоватые. Серые, надо полагать, у её мужа. И у его сестры… Сходство с Эдвином Эдвертоном в её лице если и читалось, то только смутно.

Нейт растерянно произнёс:

– То есть они остались живы. Оба.

– Оба, – кивнула Лайда. – Я знала, что рано или поздно кто-то придёт, и чувствовала, что это будете либо вы, либо Кэссиан Уолтер.

– И что, если бы пришёл он? – нахмурился Нейтан.

– Это было бы нежелательно, потому что тогда он бы прознал, что дело нечисто. Скорее всего, появившись в вашем городе, он увидел бы Эдвина и сопоставил бы с тем, что нашёл тут. Но я предполагала, что Кэссиан искать не станет. Он слишком уверен в том, что никто ничего не узнает. Эда говорила мне, что так и будет…

– Она говорила обо мне? – Нейтану хотелось бы услышать, что да, говорила, но Лайда Эдвертон покачала головой.

– Она вообще мало говорила. В самом начале, когда та девушка принесла мне то, что осталось от Эды, я слышала только имя Уолтера.

– А что за девушка?

– Если бы я знала! Смуглая, очень юная – почти дитя. Обычная такая девушка, в сером платье… то есть оно было бы серым, если б не кровь. В перчатках… Я удивилась, что она сумела притащить Эдмунду на себе – всё-таки моя племянница не самая маленькая и хрупкая девушка. Правда, потеря частей тела…

– А Эдвин? – не в силах слушать про «то, что осталось от Эды», перебил Нейтан.

– Ох… Простите, Хэрриган, – вздохнула Лайда. – Это профессиональное: врачи-чинильщики перестают бояться таких тем довольно быстро. Защита.

– Я понимаю, – сказал Нейтан. – Я понял.

Постепенно все шестерёнки вставали на своё место – не хватало лишь малости, чтобы механизм заработал. Рычага ли, кнопки ли… неизвестно.

– Эдвин лежит, – Лайда дёрнула головой и чуть не ударилась затылком о полотно двери. – С тех пор, как подорвался, он в себя не приходил. Его сознание… не здесь. Я не могу рассказать всего, потому что они оба меня просили держать язык за зубами.

– Угу… А меня просили не соваться к вам, – сказал Нейтан. – Я, правда, понятия не имел, что вы здесь работаете, мейстрес Эдвертон. Просто хотел уточнить насчёт Эдвина, а оно вон как. Я даже не собирался встречаться с вами.

– Но встретились, – Лайда улыбнулась и, отлипнув от двери, протянула ему руку. – Идёмте, Хэрриган. Посидим у меня, чего тут стоять в пустом коридоре?

Нейтан огляделся вокруг. Да, это крыло больницы было достаточно безлюдным, но разве это гарантия, что их не подслушивают? Он кивнул.

В кабинете врача-чинильщика стояли стол, стул и кушетка, достаточно свободные от деталей и чертежей. Всё остальное пространство включая стены, были увешаны и заставлены самыми разными механизмами и их частями.

– Вы её выходили и сделали протез руки, – через силу улыбнулся Нейтан. – Вы спасли Эдмунду Стил.

– Да, и не сделала страшную ошибку: нам ведь предписывается ставить на протезы и прочие искусственные части тела гравировку с номерами и инициалами. Вот инициалы-то мы с Фаднором поначалу проставили Э. С. Тогда как по документам получены они были на нашего сына. И стало быть, гравировка…

Лайда вздохнула и долго смотрела в окно, прежде чем продолжить. Нейтан не перебивал.

– Хорошо, что перебивать пришлось только одну букву. И хорошо, что в документах уже всё сделали без ошибок.

– Да, неплохо, – согласился Нейтан. – А мать Эды не знает, что она…

– Никто, кроме нас, не знает. Потому что если обнаружится, что Эдмунда не умерла, её поймают и, скорее всего, казнят. Уолтер добился бы этого. Или устроил бы всё сам. Ему не впервой. Да и Эдвину не поздоровится.

– Мейстрес Эдвертон…

– Лайда, – чуть усмехнувшись, сказала она. – Вы же не настолько моложе, чтобы была большая разница. Если что, я вовсе ни на что не намекаю.

– Как раз намекаете! Только на что же? – спросил Нейтан.

– На то, что у вас с Эдой эта разница весьма ощутима, конечно, – тут Лайда посмотрела с лёгким вызовом.

– У меня сложилось впечатление, что у нас с Эдой вряд ли сложится общее будущее, – с горечью сказал Нейт.

– Впечатления обманчивая штука, – ободрила его Лайда. – Вита – это мать Эдмунды, если вы не знали – на наших семейных сборищах часто жалела, что вы для её дочери лишь наставник.

Нейтан мог лишь пожать плечами. Что он мог поделать? Набиваться женщине в любовники после того, как она сказала «нет», преследовать её? Это было бы низко. То есть, конечно, прикидывал, как бы поаккуратнее повторить своё предложение чуть позже. Но не успел ничего ни сказать, ни сделать. Тем временем Кэс Уолтер не терзался никакими моральными вопросами и откровенно добился своего – причём настолько втихаря, что мало кто заподозрил его и Эду в романе.

Уже привычная ярость нахлынула, сцепила зубы, сковала пальцы, сжав их в кулаки. Но Лайда вдруг взяла его за руку.

– Вы ведь в курсе их планов? Эдвина и Эдмунды?

– Только в общих чертах, – покачал головой Нейтан.

– Хорошо. Пока ещё рано. Передайте им, что здесь всё по-прежнему, всё в силе. Но только ни один медик не нашёл пока способа вернуть Эдвина, и… И я не знаю, как быть с его телом, если оно никогда не поднимется с кровати.

Нейтан покачал головой.

Попытался представить, каково быть Фаднором и Лайдой Эдвертонами. Каково быть Витой Стил. И что легче: думать, что дочь потеряна навсегда, опороченная другом и разорванная взрывом… Или ежедневно приходить в госпиталь и видеть на кровати неподвижное тело сына. Без особой надежды на то, что он когда-нибудь поднимется и будет ходить, смеяться, любить, драться, делать тысячи дел и даже не задумываться, что он их делает.

– Значит… Я был не совсем прав, подозревая, что Эда каким-то образом оказалась в теле Эдвина. Всё сложнее… и гораздо хуже. Она перекроила себя, она практически украла личность своего кузена и вашего сына. А он… Неясно только, каким образом вы сумели перенести его сознание в автоматона? – спросил он. – И как сумели позволить им такую авантюру?

– Как будто они спрашивали, – Лайда вытерла скупую слезу с лица. – Эдвин всегда был такой дерзкий, своевольный! И любил управлять автоматонами. Конечно, он всегда был прирождённым бойцом, а не чинильщиком, как мы с отцом, но автоматоны ему нравились. Как игрушки! Вот и доигрался. Каким-то образом дотянулся сознанием до своего бота-денщика Магота. По сути ведь маги так и управляют этими железяками. И автоматон пришёл сюда, в больницу, заговорил с нами. Напугал нас с Фаднором, мы ещё долго не могли привыкнуть. Ну, а Эдмунда… после того, как мы рассказали ей о том, что протезы на самом деле зарегистрированы на Эдвина, чтобы прикрыть её, она сделала это. Как вы сказали? Украла личность Эда. Причем с его одобрения. Знаете, они ведь раньше никогда не были особо дружны. Насколько могут быть дружны кузен с кузиной? Это же примерно как кошка с собакой!

– Ну, кошки с собаками иногда очень даже дружат, – пожал плечами Нейтан. – Стало быть, здесь, в госпитале, эти двое спелись и решили отправиться в Войден. Откуда они узнали, что Уолтер там появится?

– Тут такое, – Лайда подалась вперёд, почти легла грудью на стол, и Нейтан бессознательно повторил её движение.

Так они почти встретились лицами, и Лайда могла понизить голос почти до шёпота.

– К Эдвину порой приходили сослуживцы. Особенно одна, она не так давно вышла замуж за какого-то офицера из соседнего с вашим участка. Приходила, просила прощения, что не ждёт чудес. Эд потом, уже в образе Магота, говорил, что не в обиде, но я… Мне всё равно за него больно! В общем, в тот день, когда один из его друзей всё рассказал, Эдмунда уже крепко держалась на ногах и уже была готова изменить свой облик. Когда Магот притащился сюда, Эда смогла поговорить с двоюродным братом, и говорили они долго. Вот в тот день и пришёл Райди. Видимо, у парня накипело – вот он всё у кровати сотоварища и высказал про выскочку Уолтера. И что из-за того люди погибают, и что делишки он проворачивает тёмные, и что вот в другой отдел перешёл, собирается внедряться в цепочку контрабанды наркотиков, которая начинается в Войдене. Эдвин всё слышал – и всё сразу же передал Эдмунде.

Нейтан кивнул.

– Всё сходится, – сказал он. – Лайда, вы… Вы не представляете, как помогли моему расследованию.

– Разве вы ведёте расследование? – подняла брови мать Эдвина.

– Да. Частное, – кивнул Нейтан. – Ведь для вас почему-то не секрет, кто я. Вы не боитесь меня. Вы ждали, что я приду. Так почему удивляетесь словам про расследование?

– Кое-кто обмолвился мне, что она вам нравится, – сказала Лайда.

– Я едва не умер, когда узнал, что она убита, – сказал Нейтан, не слишком удивляясь «кое-кому»: вернее всего, то был Магот. – И представьте мое удивление, когда в мой участок явился некто с её глазами, с её памятью, кто-то настолько же похожий на неё, насколько даже родной брат не был бы похож… Но только он – мужчина, не женщина. И утверждает, что является Эдвином Эдвертоном, однако… Скажите, ваш сын хромал после ранения в ногу?

– Ещё как, – кивнула Лайда, – ему две операции не помогли, и даже маги не избавили от хромоты: сильно повреждена мышца.

– Вот! А у Эдмунды были совсем другие раны. Спору нет: серьёзные. Не отказался бы от выписки из дела о её гибели, но уверен, что все, чего ей не хватает, осталось там, на месте, и названо в отчёте «фрагментами тела».

– Так и есть, – Лайда снова кивнула и закрыла глаза. – Та девушка, которая притащила Эду на себе, была залита её кровью. Удивительно, что при таких потерях Эда все-таки не умирала…

Нейтан чуть нахмурился.

Да, удивительно. И есть только одна магия на свете, способная на то, чтобы вернуть человека с того света или дать ему ещё немного времени, чтобы задержаться на этом. Вопрос только, зачем это мертвителю. Обычно они просто страдают от своего страшного дара и постепенно скатываются во тьму. Озлобленные, безумные, неспособные противостоять самим себе…

А ведь девушка была в перчатках…

– Это всё очень и очень странно. Как и то, Эдвину удалось вселить свое сознание в жестянку-Магота, – сказал он.

– В его разбитом теле это сознание чувствовало себя скверно, – пожала плечами Лайда. – Эд хотел помочь кузине и, чего уж там, очень хотел не просто убить Уолтера – уничтожить его полностью.

– И вы тоже в деле, – кивнул Нейтан.

– И мы с Фаднором тоже в деле, – согласилась Лайда.

И начертила в воздухе легчайший, еле видимый знак. Незнакомый Нейтану, но, по-видимому, что-то из арсенала магов-чинильщиков.

– Так мы держим связь с Эдвином, – сказала она. – С тем, который Магот. Нечасто, но можем связаться. Магот и предупредил меня о вас, Нейтан. А Фаднор давно снабдил все механизмы в пределах досягаемости Уолтера своей магией. Так что мы следим за ним, а он…

– А он не маг и не видит чужой магии, – хмыкнул Нейт. – Хорошо придумано.

– Он не дурак и проверяет с помощью друга! Но все равно часто один пользуется то артефактами, то машинами – и попадает в поле нашего зрения.

Нейтан покрутил в руках карандаш и тихо, но яростно спросил:

– Лайда, но как у вас хватило терпения? Я только представлю, что встречаю этого типа на улице, и мне уже хочется разорвать его на куски. Я любил Эдмунду. Но ведь вы любите Эдвина не меньше, да и она – ваша племянница.

– Вот именно поэтому мы и терпим, – сказала Лайда. – А вы как думали, Нейтан? Эдвина, быть может, ещё можно спасти. Но если он хоть жестом покажет, что подозревает Уолтера? Тогда Эд не проживёт и недели. А Эдмунда? Она никогда не сможет даже приблизиться к матери и намекнуть, что жива. Это справедливо?

– Это бесовски несправедливо, – подтвердил Нейт.

Прощаясь с Лайдой Эдвертон, он попросил её держать их разговор в тайне от сына и племянницы.

Пусть думают, что он по-прежнему блуждает среди их тайн, как в тёмном лесу. Пусть не переживают понапрасну.

ГЛАВА 30. Печали и заботы

Море нынче было спокойное и красивое. И оказаться на берегу в одиночестве оказалось на редкость хорошо. Можно было подумать, ни на что не отвлекаясь. Эдмунда только что окунулась в тёплые мелкие волны, с некоторой опаской и трудом преодолев линию прибоя. Здесь, на отмели, она расслабилась и позволила воде укачать её… а заодно отпустила по волнам нанесённые на тело знаки. Ночное небо миллионами маленьких ласковых глаз взирало на искалеченное, почти обнажённое тело. Пунктиры рубцов, чуть мерцающая магия на месте вживления металлических суставов, стальная рука, которую по-хорошему следовало бы поберечь от солёной воды… Но как же хорошо было немного расслабиться, забыть о боли, терзающей душу и тело! А руку можно облечь в защитный кокон и, если что, потом вычистить и смазать.

Затем Эдмунда выбралась на берег, накинула поверх мокрого белья форменную рубашку. Посидеть вот так ещё немного. Побыть собой – на прощание, пока Магот не возьмётся за иглы.

Поблизости от неё вдруг заскрежетало, засипело и заскрипело: явился Боб Магот, встал поблизости. Медленно втянул ноги внутрь тела, чтобы сделаться пониже – вроде как «сел». И сказал:

– Тебе пора открыться им.

– Нет, рано, – ответила Эдмунда. – Ещё слишком рано. Роу Квейн будет вынужден арестовать меня и отправить в столицу на казнь.

Тихое шуршание песка под босыми ногами – и место справа от Эдмунды заняла Рава.

– Ай, ты зря не доверяешь роу Квейну, – сказала она. – Он порядочный человек.

– Именно потому, что он порядочный, он и будет вынужден это сделать, – буркнула Эда. – Нет, нам надо довести это дело до конца, да, Магот?

– Эдвин, – скрипнул автоматон.

– Ты уже всё рассказал Раве?

– Не вижу смысла скрывать. Рава наш друг. Мой друг.

Эдмунда помолчала, глядя перед собой – в ночное небо и ночное море. Накинутая на влажное тело рубашка стала вдруг тяжёлой, липкой, Эду зазнобило. Наверно, надо было идти в дом… Но она медлила.

– Ты помнишь, о чём мы говорили с месяц назад, Эд? – спросила она.

– Да вроде как, – неохотно ответил Эдвин.

– Ай, а я не помню! – всплеснула руками Рава.

– Ты и не можешь помнить, тебя там не было, – проворчала Эдмунда.

– Кто разучился смеяться – разучился любить жизнь, – назидательно изрекла Рава, – так говорят.

– Я не разучился, – буркнула Эдмунда. – Магот, ты мне нужен.

– Вижу. Ты стёрла все знаки.

– Нанеси их заново, – сказала она. – Нанеси по-настоящему. Мы говорили о том, что если меня кто-то разгадает, то придётся сделать татуировки. Так вот, пора настала.

– Эда.

– Не надо, Эдвин. Ты же понимаешь: мы его поймаем на горячем и потом он умрёт. Но только это не спасёт меня.

– Мы выбьем из него признание, – сказал автоматон. – Об этом мы тоже говорили.

– Я не думаю, что из этого выйдет что-то хорошее, – призналась Эдмунда. – Это самая слабая часть плана. Выбитые признания нельзя считать истиной. Выбить из человека можно всё, что хочешь.

– Дурь можно выбить из человека, – встряла Рава. – Но тут сестра твоя права, Эдвин…

– Пока что называй нас как обычно, – заметила Эдмунда. – Боб и Эд. Пожалуйста! Случайно нас выдашь – и будет ещё хуже, чем сейчас.

– Сейчас ещё не так плохо, – махнула рукой Рава. – Ты просто слишком… Слишком устала и больна.

Эдмунда многозначительно молчала.

– Ты устал и болен, Эдвин, – отчеканила Рава, причем почти без акцента. – Тут и дело с мертвителем сложное, и твои собственные переживания непростые. Но иногда, чтобы не сойти с ума, надо не сложно. Надо как проще и как легче!

– Что ты имеешь в виду? – спросила Эдмунда.

Ей показалось, что Рава перескакивает с одного на другое, но нет: она тут же пояснила свою мысль, прерванную суровым молчанием Эдмунды.

– Эдвин прав, – сказала она. – Напрямую выбивать ничего не нужно. Позволим ему всё сделать самому. Пусть сам выкопает свою могилу, сам завернётся в погребальный шёлк и сам зароется в землю. Так говорят!

– Это по-твоему как проще? – удивился автоматон.

– Ай, – в раздражении сказала Рава. – Пойдем в дом, я всё расскажу.

– Подожди, – велела Эдмунда. – Пусть сперва Магот вернёт мне на спину все знаки.

– Я против! Не буду делать тату, – заупрямился автоматон. – У меня виды на мою жизнь и тело.

– Я нарочно не копировала твою внешность, – обиженно возразила Эдмунда, – сделала только похоже, и всё!

– Это не имеет значения! – возразил настоящий Эдвин. – Важно, что там, в Льюдейле, лежу я. И я ещё могу прийти в сознание. А если я нанесу тебе несмываемые знаки, то дальше ты уже безвозвратно будешь не просто каким-то мужчиной, ты будешь Эдвином Эдвертоном. Это моя личность и моя жизнь. К которой я ещё надеюсь вернуться! К тому же, Эда… Разве ты хоть сколько-нибудь сама не надеешься, что это как-нибудь кончится?

– Это кончится, – сказала Эдмунда упрямо. – И не как-нибудь, а смертью.

– Но смертью Уолтера, а не твоей? – уточнил автоматон.

– Ай, – сказала Рава. – Ты разве не понял? Она думает пожертвовать собой. Глупая женщина. У тебя есть все шансы никем и ничем не жертвовать. Позволь нам сделать это дело вместе. Зачем тянуть на себя всё покрывало, когда под ним могут укрыться двое?

– Так говорят? – не сдерживая горький и нервный смех, спросила Эдмунда.

– Так я говорю, – проворчала мейстрес Хамал. – Идём в дом! Ты здесь почти голая сидишь тут целый час, кто угодно может видеть. А сама потом говоришь, что тебе надо изображать мужчину. Глупо!

Это было разумно. Эда натянула на ещё не совсем высохшее тело брюки, застегнула рубашку. Подобрала остальные вещи и ботинки. И побрела, слегка увязая в песке, следом за автоматоном и Равой. Они не оборачивались. Они точно знали, что Эдмунда идёт следом.

Она остановилась и бросила взгляд на море. Тёплые мелкие волны, крупные ласковые звёзды. Говорят, что по звёздам можно читать будущее… Эдмунда вдруг подумала о том, что если всё кончится не смертью и не «как-нибудь», а именно хорошо, то каким оно будет? Как жить дальше, даже если всё получится? Кэссиан Уолтер будет наказан, имя Эдмунды Стил будет очищено. Ей не придётся больше прятаться под маской парня. Что дальше? Вряд ли ей при всём этом позволят оставаться в полиции: она ведь обманывала своих. Вряд ли Дин Квейн простит Эдмунде ложь и притворство. В Льюдейле её, кроме матери и Эдвертонов, никто не ждёт: репутация всё равно загублена и воскрешение из мёртвых вряд ли что-то всерьёз поменяет.

Что остаётся?

– Нейт, – сказала Эдмунда тихонько. – Как всегда, неизменным остаётся только Нейт.

Ещё пару лет назад, закончив обучение у мастера Хэрригана и став частью штурмовой группы магов-бойцов, Эдмунда Стил работала с ним рядом. Ещё пару лет назад, навещая Эду в отделе, Нейтан признался к ней в любви и заявил, что, если поползут слухи – он готов жениться. А ещё лучше – жениться до того, как появятся слухи!

Но у Эды был Кэс.

Ей нравилось, что он был напорист, что неожиданно являлся в самые неподходящие и в самые подходящие моменты и что обладал поистине неиссякаемой фантазией. С ним было не скучно! Гораздо моложе и гораздо красивее Нейтана… Живее, без стремления поучать, оберегать, наставлять, защищать. Кэс был с Эдмундой на равных. И ей казалось – с ним рядом легче дышится. Вот она и дышала – любовью урывками, тайными встречами, а между этими вздохами была служба, работа, надёжный тыл… и Нейтан.

Его выразительные взгляды. И её воспоминания об ученичестве, о поддержке в невыносимо сложные моменты и о советах, когда всё казалось таким безысходным.

И если Кэс являлся время от времени, по большей части вне службы, то Нейтан бывал рядом именно тогда, когда это требовалось. По работе. И по дружбе.

А разве сейчас, уже в Войдене, Эдмунда не заметила, что с Нейтаном ей легко и спокойно?

– Эд! Ты идёшь? – уже от домика соседей Нейтана раздался голос Магота.

– Иду, – угрюмо сказала Эдмунда.

Отчего-то мысли о Нейтане окончательно разбередили раны. Нейтан был идеальным напарником. Она никогда не встречала лучшего! И теперь почему-то сердилась на него. Был бы не таким идеальным – и ей, глядишь, легче оказалось бы сделать очередной шаг по дороге в бездну.

А Рава с Маготом о чём-то там беседовали… и снова смеялись.

Как-то подозрительно быстро они спелись. Смеются вон теперь.

Отчаянно захотелось над чем-нибудь посмеяться, и лучше всего – с Нейтаном вдвоём. Сидя рядышком, плечом к плечу, и ни о чём не печалясь.

– Краска готова, – возвестил Магот. – Сходи-ка сначала в душ, а то ещё символы поведёт от морской соли.

– Не забудь сделать меня чуточку постарше, – сказала Эдмунда несколькими минутами позже. – И чтобы на лице небритость… небольшая. Как в прошлый раз.

– Я приготовлю чай, – сказала Рава. – Ночь хорошая, тихая. Посидим, поговорим.

– А как же насчёт обычая не быть в одном доме с мужчиной? – усмехнулась Эдмунда. – Сейчас Боб нанесёт мне на спину краску, и я снова им стану.

– Ну ничего, если мне очень не понравится – выгоню тебя, дом мейстера Хэрригана близко, будем через забор перекликаться, – светло улыбнулась Рава, и Эдмунда улыбнулась в ответ.

– У меня раньше не было таких подруг, как ты, – сказала она. – И я рада, что ты есть.

– Ай, тебе давно надо было сюда приехать, – засмеялась Рава. – Дружили бы дольше!

И вот так, этим добрым вечером в компании друзей, закончился этот тяжёлый день. Магот аккуратно нанёс магические знаки краской на кожу, и Эдмунда ощутила острое сожаление, глядя на себя в зеркале.

– Одевайся, – проворчал автоматон.

– Она на тебя настоящего похожа? – жадно глазея на почти обнажённого юношу, носящего сейчас имя Эдвин Эдвертон, спросила Рава.

– Да, – ответили и Магот, и Эд.

– Не точная копия. Но близко к оригиналу, – нехотя добавил Магот.

– Хорошо, – непонятно ответила абавийка. – Прямо совсем хорошо!

ГЛАВА 31. Первая встреча с мертвителем

Нейтан едва провалился в сон – и тут же проснулся, услышав, как за дверью кто-то возится. Вскочил – по своему обыкновению спал совсем голым – и выставил вперёд руку, готовый по обстоятельствам нападать или защищаться. Но тут же услышал девичий голосок:

– Обслуживание номеров, мейстр Хэрриган!

– Заходи, – поспешно схватив с кровати покрывало, крикнул Нейт.

Он едва успел прикрыться, когда горничная появилась на пороге. Но всё ещё был готов отразить нападение в том случае, если девушка на самом деле оказалась бы врагом. Однако горничная лишь пожелала ему доброго утра, а потом поставила на столик возле кровати кофе и завтрак, сгрузила на столик остатки ночного перекуса и ушла.

Позавтракав, Нейтан попросил портье вызвать машину, и до самого Миттла пытался собраться с мыслями. Беседа с мертвителем почему-то тревожила его.

Но уж если встал на рельсы – изволь катиться, как говорят люди.

Утро выдалось ярким, свежим – светило солнце, город даже не шумел, а пел. Нейтан вышел из гостиницы через боковую дверь – к парковке. Здесь уже стояло такси, но Хэрриган не успел даже подойти к дверце машины, как на парковку вкатилось служебный бронированный армобиль.

Из него выглянул незнакомый белобрысый парнишка в форменном кепи, съехавшем на затылок.

– Мак Хэрриган! За вами прислали машину! Мак Алдер приказала…

– С чего это она так раздобрилась? – удивился Нейтан.

– Так я не знаю, – сказал парень. – Но она вам доверяет.

– Мне не нужна компания соглядатая от Речного, – сказал Нейт.

– Так она только приказала доставить сюда машину, дальше вы уж сами, – улыбнулся белобрысый и принялся выбираться из армобиля.

Что-то было в этой настойчивости такое, отчего Нейтан покачал головой, отказываясь от бронированной серой машины. Сел в такси, велел трогаться с места.

– Мак Хэрриган! А что мне теперь делать? Что передать начальству? – выкрикнул вслед ему паренек.

– Езжай в участок и скажи, что Хэрриган уехал на другой машине, – ответил Нейт. – Потому что так и было!

Его царапнуло это «передать начальству». Как-то не по уставу прозвучало. Может быть, потому что он, Нейт Хэрриган, был здесь чужим? Да и вообще, что это «начальство» о себе думает? Вчера отказалось выдавать машину, сегодня прислало. Нет, лучше уж как-нибудь на такси, зато без долгов перед Алдер.

***

Нейт запомнил Арвида Борссена худощавым мужчиной примерно своих лет, и теперь удивлённо смотрел на седого тощего старика. Мертвителя приковали цепями к каменному столу – так, чтобы тот и слегка прикоснуться к войденскому следователю не мог. Но и при этом на его руках были кожаные перчатки, закрепленные на запястьях тонкими ремешками. Пряжки чуть курились легчайшим, еле видимым дымком, выдававшим магию. Такие перчатки запросто с рук не скинуть. Хорошо, что сила у магов сосредоточена в руках – иначе бы мертвителя просто так не взяли.

– Не могу сказать, что рад вас видеть, мейстр Борссен, – сказал Нейт. – Но тем не менее приветствую. Благодарен, что вы согласились встретиться.

Мертвитель втянул в себя воздух сквозь сжатые зубы – вроде как засмеялся.

– А я рад, что ты зашёл, – сказал он. – От тебя так славно пахнет смертью! Хочешь спросить, почему я до сих пор не кончился?

– У меня есть к тебе парочка вопросов, но не об этом, – уклончиво ответил Нейтан.

– Тебе непросто сдерживать характер, – заметил Борссен. – Ну так не сдерживай! Хочешь дать мне между глаз – пожалуйста!

– Это доставит тебе удовольствие? – спросил Нейтан.

– Ты не представляешь, какое. Почти такое же, какое я бы получил, потрогав твою напарницу тогда, возле борделя. Жаль, что не успел, да? Говорят, её поймали за контрабандой «грязи», но напарник её подружки успел устранить это недоразумение. Жаль, красивая девчонка была, а? А как закончила… Говорят, похоронить все, что от нее осталось, можно было в корзинке для пикника. Слушай, Хэрриган, ну какая ирония! Ведь я бы её увёл быстро и безболезненно! А тут – бам!

И мертвитель засмеялся странным, нелепым смехом – сквозь зубы, втягивая и выпуская воздух. Это походило на шипение, и Нейтан подумал, что с удовольствием пристрелил бы гадёныша. Но оружия у него сейчас при себе не было, а магию он поклялся не использовать. В случае нарушения расхлёбывать пришлось бы Квейну как начальнику. А подводить друга Нейт не собирался.

Вот почему он лишь деланно-равнодушно пожал плечами.

– Не напарница. Ученица. Да, погибла – но сейчас это не имеет значения. Мне нужно знать, знаешь ли ты других мертвителей. У тебя мог быть ученик.

– Э, нет, – хмыкнул мертвитель. – Я своих учеников полицейским не выдаю.

Но, едва Нейтан поднялся с места, показывая, что разговор окончен, как Борссен заявил:

– Но только это не ученики.

– Сколько их?

– А смотря как считать, – ухмыльнулся мертвитель. – Если мертвителями – то примерно половина человека. Если людьми – то один. А если душами, то двое.

Нейтан нахмурился.

– Не люблю загадки, – сказал он. – Скажи точно.

– Точно, – ответил Борссен. – Это Хайзен, и он, правда, пытался у меня учиться. Но тут такое дело…

Мертвитель с трудом пошевелил пальцами.

– Я тебе скажу что-то важное, если ты позволишь мне дотронуться без перчаток до живого. До чего угодно живого – хоть до крысы, хоть до лягушки. Вот насекомые не годятся, я проверял.

– Сюда не пронесёшь живую крысу, – покачал головой Нейтан.

– Казнь отложена на неизвестное время. А моя магия… Не находя выхода, она постепенно съедает меня.

Тут Арвид Борссен перестал ухмыляться и гримасничать и посмотрел Нейту в глаза.

– Вы просили об этом… здесь? – спросил Нейтан, чуть запнувшись, потому что взгляд мага его неприятно поразил: это были глаза тяжело больного, умирающего человека.

– Я просил. Если нельзя хоть изредка давать мне что-то живое, то пусть отрубят руки.

И мертвитель дёрнул кистями в оковах.

Среди недостатков Нейтана излишняя доверчивость не числилась. Он отлично понимал, что маг, просящий что-нибудь для поддержания собственной магической силы, не будет этого делать просто так, без причины. Наверняка придумал какую-то пакость!

Но ему требовалась более подробная информация, чем загадка про целого человека, половину мага и так далее. И он пообещал спросить у начальника тюрьмы разрешение на крысу – а пока поделиться с Эдмундой хотя бы теми крохами, что удалось узнать.

Вот. Он её в уме назвал «Эдмундой». А ведь если случайно оговорится, это может стоить ей жизни!

Нейтан покинул тюрьму пешком – с целью дойти до Миттловского парома, перебраться через реку, а там уже сесть на поезд, чтобы проехать три станции до Среднего вокзала в Льюдейле. Этакое относительное «недалеко» – для столицы небольшое, а для провинции серьёзное расстояние.

Так что в гостиницу Нейт прибыл ближе к вечеру – и узнал, что армобиль, якобы присланный за ним Кристой Алдер, взорвался, едва отъехав от ворот.

– Вам следует посетить мак Алдер, – сообщил Хэрригану оставленный дежурить возле гостиницы патрульный.

Нейтан едва не отказался – ещё не хватало, вместо ужина встречаться с Кристой и выяснять с нею, чья вина и кого хотели подорвать. Но он вспомнил, что хотел отправить для Эдвина Эдвертона краткое сообщение. Телеграф уже наверняка был закрыт. Да и по полицейскому каналу – оно как-то надёжнее.

– Буду минут через десять-пятнадцать, – пообещал Нейт и быстрым шагом направился в свой номер: умыться и переодеться с дороги.

ГЛАВА 32. Войденские будни

От ночных разговоров остались только смешанные чувства, а после и они забылись. К вечеру фальшивый дьер Эдвертон вымотался, как морской козёл после серии брачных побоищ.

По большей части это было наведение разного рода справок. Пришлось помотаться по архивам различных районов городка. И к концу дня Эдвин отыскал-таки Рельднера Катнера, отца неизвестной девушки. Но увы: тот пребывал в больнице, и навестить его не позволили, велели приходить только завтра. Эдвин прикинул, что, если идти за ордером к роу Квейну, то в больницу он вернётся уже по темноте. Да и срочности, если уж честно, никакой, если верить Туангу и полученным в библиотеке сведениям. Там Эд тоже побывал – за изучением карты звёздного неба и пары книг по астрологии. Последние убедили его, что все эти попытки привязать магические и мистические явления к передвижению небесных тел – редкая муть. Однако как ещё было объяснить слова невидимого мага на записи Магота, если не этой самой астрологией?

Так или иначе, а утром Эдвин собирался навестить этого Катнера.

Кроме всего прочего, он за прошедший день успел отправиться на подмогу патрульным и поучаствовать в хулиганской стычке в одном из малых ремонтных доков, что за абавийским кварталом. Там он получил пару ударов в челюсть и один – палкой – по правой руке. На этом ударе вся стычка и закончилась, потому что выведенный из себя Эдвертон левой рукой довольно быстро создал несколько подавляющих волю знаков, а Магот с Равой почти так же шустро повязали драчунов. Их было пятеро – неплохой улов для троих, из которых один калека, а одна – женщина. Теперь Эдвин, сдав хулиганов под стражу, шёл к мей Ноле. Как ему сказали, она сидела у Квейна в кабинете, о чём-то с ним беседуя. Он бы обратился и к простому медику, но раз уж Нола была тут, отчего бы не подойти?

В кабинете, несмотря на то, что еще не стемнело, горел на столе яркий светильник. И стояли два стакана, а также початая бутылка в ивовой оплётке – в таких тут, в Войдене, держали крепкий и здорово бьющий по мозгам тисли.

– Прошу прощения, что отвлекаю, – вежливо сказал Эд. – Но, мей Нола, узнал, что вы здесь, и хочу попросить помочь.

Увидев его лицо, мей Нола тут же оказалась рядом. Она была невысокая, кругленькая и на редкость уютная – то есть полная противоположность долговязому Квейну. Разве что по возрасту они были достаточно близки друг к другу – ей наверняка почти сорок, а ему – немного за сорок. При первом взгляде на мей Нолу сложно было представить её умелой допросчицей.

Но уже при втором, когда цепкие прохладные пальцы обхватили подбородок, Эд понял, что впечатление было обманчивым. Если уж быть точным, первый взгляд был вчера в госпитале, но тогда внимание Эдвина было сосредоточено на юной Мейр. Теперь же в его глаза смотрела женщина сильная, ничуть не слабее Эдмунды Стил – с той лишь разницей, что в руках Нолы была сосредоточена иная сила, целительная.

– А говорят, медики в прошлом даже воскресить могли, – пробормотал Эд, с трудом двигая зафиксированной в сильных пальцах челюстью.

– Врут, – спокойно ответила целительница. – Всегда был только один, кто мог оживлять прикосновением, подобно тому, как мертвители убивают. На войне, говорят, была маленькая девочка с таким даром, и уж за ней-то велась настоящая охота. А маги-медики в прошлом были государственными дознавателями… или попросту мастерами пыточных дел. Людей исцеляли в основном обычные травники и мелкие ведьмы. Настоящим медикам было не до того…

– Грязные века, – с усмешкой сказал роу Квейн. – В юности, когда читал о них на уроках, всегда хотел родиться в период где-то с десятого по тринадцатый век!

– Чтобы тебя там прихлопнули? Простые солдаты тогда были чисто на размен, как мелкие монетки. Ты и одного диша не стоил бы, дорогой Дин. Не вертись, дьер, у тебя тут сильный ушиб. Ммм, какой отёк!

– Ай, – сказал Эдвин.

– Болит? – сочувственно спросила Нола.

– Пока вы не потрогали, так почти и не болело, – ответил Эдвин.

– Так это из-за отёка как раз, – очень довольным голосом сказала мей Нола. – Рот открой. Ага, теперь сплюнь вот сюда, – она сунула Эду свой стакан с тисли на донышке. – Видишь немножко крови в слюне? Это не очень хорошо. Рот закрой.

– Мей Нола, я, наверно, просто прикусил язык…

– Ой вряд ли. Язык целый, а вот трещина в кости может быть серьёзная. Дин, сбегай-ка в кафешку напротив, у них там генератор льда был. Мне лёд нужен, – приказала медик.

– А разве магия… – начал Эд и, ойкнув, замолк, так как пальцы больно впились в самый ушиб.

– Помолчали бы вы, дьер Эдвертон, – ласково посоветовала Нола, не прекращая ощупывать челюсть. – Дин… То есть роу Квейн, прошу вас, рекомендации медика необходимо выполнять в точности! Речь ведь идёт о здоровье вашего подчинённого.

Самое поразительное, что бравый начальник, суровый капитан Дин Квейн, вдруг послушался этого указания, отданного нежным голоском – подхватился и побежал, даже не спросив, зачем и сколько требуется льда.

– На тебе много вспомогательных и поддерживающих знаков, они мне мешают, – оставшись наедине с Эдом в кабинете Квейна, заявила Нола. – Некоторые, как я могу диагностировать, чисто внешние. Может быть, снимем хотя бы часть? Я опасаюсь, что у тебя всё-таки трещина… вот здесь.

На этот раз пальцы медика не причинили боли. В отличие от слов. Пришлось покачать головой.

– Лучше тогда просто приложить лёд и воспользоваться обычными медицинскими средствами, – сказал Эд. – Снять всю эту магию я не могу.

– Я запру дверь и не буду пялиться на твои увечья, – нетерпеливо сказала Нола. – Тут работы-то всего минут на пять – но только если мои знаки не войдут в противоречие с твоими. К тому же, ну! Эд! Ты не настолько красавчик, чтобы прятать все свои шрамы. Подумаешь…

– Нет, – Эдвин решительно убрал крепкую прохладную ладошку со своего лица. – Мей Нола, это исключено. Зря я решил просить у вас помощи.

И правда, как-то не подумал он, что медик решит докопаться до сути и потребует отмены всех наложенных ранее заклинаний. Этого нельзя было допустить.

– Не зря, – ворчливо сказала Нола.

– Могу только освободить от иллюзии протез, – сказал Эд.

Она коротко засопела, выдернула руку из железных пальцев Эда и вернула её на подбородок. Аккуратно, но довольно крепко сжала его, осторожно подвигала вправо-влево. Прохлада от пальцев слегка усилилась, снимая боль.

– Вот. Я тебя обезболила, отёк скоро начнёт спадать, – сказала женщина с сожалением в голосе. – Но всё-таки похоже на трещину, и я бы…

– Спасибо. Это лучшее, что вы могли сделать, мей Нола.

– Больше даже не обращайся, – сказала Нола таким тоном, что сразу стало понятно: обращаться можно и нужно, и она всегда поможет.

– Что там с мертвителем? Скоро поймаешь? – спросила Нола.

– Не могу рассказать, – насколько мог невозмутимо ответил Эд.

– Надо поскорее, – заявила медик. – Каждый день какая-нибудь девочка рискует оказаться в его руках.

Эдвин кивнул – и ойкнул от боли.

– Делаем всё возможное.

– Отлично, – сказала Нола и ногтем прочертила на его лице несколько линий. – Не вздумай грызть сухари и орехи или жевать жесткое мясо. Не налегай на твердые овощи и фрукты. Лучше питайся протёртыми супами, бульонами и желе. Из мясного советую что-нибудь вроде куриного суфле, паштетов или хотя бы котлет из дважды перемолотого фарша.

– Да кто ж, по-вашему, будет мне дважды перемалывать фарш?

– Не хочешь? Тогда отменяй все знаки, мигом закончу заживление. Что я, увечий не видела?! Ты нашпигован магией насквозь, это вообще вредно для организма, носить на себе столько поддержки. И главное, зачем? Чтобы девушки не увидали твоих шрамов?

Эд покачал головой.

– Нет. Чтобы протез хорошо работал, давая мне творить магию правой рукой. И ещё чтобы металлические штифты внутри не причиняли боли и неудобства. Не всё пока зажило, – наврал он.

Хотя не так уж и наврал, конечно – всё-таки и правда иногда и болело, и зудело, особенно там, где когда-то была живая рука. Протез, по счастью, почти не пострадал, но Эд подумал, что Магот все же должен его осмотреть и смазать.

– Приходи завтра в госпиталь, посмотрим, что ещё можно сделать, не бередя твои старые раны, – ворчливо сказала Нола. – Я полистаю справочник… Радуйся ещё, что не перелом. Хотя будь это перелом, ты бы уже не мог выкобениваться, и я бы уже чинила кость. Завтра жду в семь утра!

– Смилуйся над мальчиком, Нола. У него и так дел полно, – входя в кабинет, заявил Квейн.

Бросил на стол ключ, сунул в руки Ноле два больших стакана, со льдом. Та выхватила из кармана белый платок, завернула в него часть льдинок и сунула в руки Эдвину.

– Приложи и держи, – велела она. – А ты, Дин, выпиши парню на завтра освобождение. Пусть подлечится.

– Буду я ещё на каждый синяк выписывать, – проворчал роу Квейн. – Дьер Эдвертон, что стоим? Свободен.

Так, прижимая к подбородку платок со льдом, Эд и отправился на поиски Ричера. Не дошёл: дежурный в коридоре увидел его и обрадовался.

– Вы ещё тут, дьер Эдвертон! Хорошо! Вам там депеша в диспетчерской, мы думали – завтра отдадим. Но раз вы не ушли, то можно забрать сегодня!

Дьер Эдвертон понятия не имел, с чего и от кого ему вдруг пришло послание, но, развернув сложенный вдвое листок с чуть смазанными печатными буквами, улыбнулся, несмотря на боль.

Письмо было от Нейтана, и по большому счёту, улыбок оно не стоило. «Эд, наш общий знакомый-мертвитель загадал мне загадку. Говорит, что наш подозреваемый – это полмага, один человек и две души. Если отгадаешь – досрочно повышу до детектива. Скоро вернусь! Мак Н. Хэрриган»

Эдвин сложил листок вчетверо и сунул в нагрудный карман рубашки. Загадка была хороша – и разгадку он, кажется, уже знал.

Путь к побережью, где стояли домики, был теперь уже знакомым и почти родным. В подступающих сумерках так хорошо было идти по чуть наклонной улочке, вдыхать запах цветущих живых изгородей и нагретого за день камня. В небе склочно вопили чайки, но и этот звук почему-то радовал. «Скоро вернусь!» – вот в чём была причина.

Эдмунда соскучилась по Нейту.

ГЛАВА 33. Продать можно всё

В доме горел свет. Эд зашипел сквозь зубы и бросил взгляд на соседний домик. Может быть, зря волноваться не стоит, может быть, в доме Нейтана хозяйничают Магот и Рава?

Но нет, возле крыльца мирно сидели две тёмные фигуры, одна широкая и угловатая, вторая – с женственными изгибами. На этот раз Эд не услышал смеха, но и мешать этим двоим не захотел. Если понадобится, он всегда сможет их позвать – они же так близко!

Но кто ещё мог сидеть в доме Нейта, пока его нет? Квейн? Вряд ли начальник пришёл бы сюда, не предупредив, да и пить в компании новичка вовсе не то же самое, что с другом Хэрриганом. Враги вряд ли стали бы зажигать свет – подкарауливали бы в темноте. Подозреваемый пришёл сдаваться? Или, быть может, кто-то из абавийских бандитских авторитетов решил заглянуть к не в меру резвому следователю?

У Эда при себе не было оружия – его полагалось оставлять в каптерке участка, в личном шкафчике под замком. Но была магия. И тут вряд ли потребовалась бы серьёзная скорость – можно было напасть неожиданно. Если, конечно, понадобится. Тихо, очень тихо он подобрался к незанавешенному окну и с крайним изумлением увидел накрытый стол, пузатый кувшинчик из светло-желтой глины, два высоких тонкостенных бокала и незажжённые пока свечи.

Может быть, Нейтан вернулся? Но как? Нельзя настолько быстро перенестись в Войден из Льюдейла, и магия тут бессильна. Никакой мощи на свете не хватит, чтобы осуществить мгновенный перенос – это попросту противоречит всем законам мироздания!

Но по крайней мере, на визит мертвителя или бандитов это точно не походило. Эдвин, стараясь не дышать, пригнулся и переместился к другому окну, чтобы сменить угол зрения. И увидел сидящую в кресле молодую женщину. Красивую и, увы, вульгарную. Высветленные, взбитые в высокую пену волосы, украшенные шпильками с фальшивыми драгоценными камнями, сверкали при свете ламп. В нём же Эд мог разглядеть бледное капризное личико с густо накрашенными глазами и губами, чудесную женственную фигурку в платье, почти не скрывавшем прелестей… Девушка подобрала пышную светлую юбку и выдвинула одну ножку так, чтобы она была видна во всю длину, и на ножке не было ни чулка, ни туфли. А грудь в призывно распахнутом лифе выступала из золотистых кружев, такая белая и заманчивая.

Точнее, она была бы заманчивой для любого мужчины. Эд понял, что вообще потерялся в догадках – для кого это всё? Амши соблазняют юного дьера? Или кто-нибудь, не зная, что Нейтана сейчас в городе нет, пытается его как-то скомпрометировать?

Или… «Иногда надо проще, так говорят!» – прозвучало в голове Эдвина низким и приятным женским голосом. Рава, кажется, и тут была права, хотя понятия об этом не имела.

Эта женщина всего-навсего пришла к Нейтану, а Эд строил глупые и совершенно лишние версии. Интересно лишь, был ли у неё ключ или она умела открывать замки при помощи шпильки или магии?

В любом случае, он не увидел ни всплесков, ни блеска, ни характерного дрожания воздуха. А оружие в полупрозрачном светлом одеянии спрятать было невозможно. Поэтому Эдвин обогнул дом и отворил входную дверь так, чтобы было слышно: кто-то пришёл.

– Нейт! – бросилась навстречу прелестница.

От неё сильно пахло вином и духами. В Эдвина уперлись упругие груди, а сладкие губы непременно прижались бы к его губам, если б он не успел выставить вперёд руки и аккуратно отодвинуть девушку от себя. Стало очень неловко. Нейтан как-то позабыл предупредить о том, что у него могут быть подобные гостьи? Или же и сам о них понятия не имел?

– Э… простите, мейсс, но вынужден вас огорчить: я не он, – сдержанно сказал Эдвин.

– Ох, – без особого испуга сказала девушка. – А вы его сын? От этой, как её… Сколли, да?

Ещё и какая-то Сколли, от которой у Нейта, оказывается, может быть взрослый сын. Час от часу не легче! Наставник никогда о таком не рассказывал, а ведь часто болтал с Эдмундой! Но взрослый сын – это никак не меньше восемнадцати, а то и двадцати лет…

– Нет. Я сослуживец. Мы вместе работаем. Пока я не нашёл себе жильё, мак Хэрриган разрешил занять одну из его комнат в этом доме, – пояснил Эд. – Меня зовут Эд Эдвертон.

– Складненько тебя зовут! А я Лотти, – девушка протянула ладошку, предлагая более сдержанное приветствие взамен объятий и поцелуя. – В борделе меня зовут Шалуньей.

Она потянулась, демонстрируя прелестное тело, и спросила:

– Так Нейт придёт позже? Ты же найдешь, куда убраться хотя бы на несколько часов?

Краска поневоле бросилась Эдвину в лицо, и он с трудом промямлил, что Нейтан приедет через два-три дня, так что ей, Шалунье, лучше уйти.

– Ну вот, а я купила ужин, – огорчилась девушка. – Может, посидим тут вдвоем? За ночь я, конечно, беру не так уж мало, но ты друг Нейтана – тебе будет скидка.

– А можно мы просто поужинаем вместе, и всё? – осторожно потрогав челюсть, спросил Эдвин.

Ушиб не болел, но отёк был изрядный, и, наверное, всё-таки стоило ещё раз приложить пакет со льдом. А потом улечься спать. Не забыв перед сном вместо молитвы поругать незадачливого Нейта, разумеется!

– Просто я устал на службе, получил небольшую травму, – тут он показал на подбородок, – и хочу лечь спать. Тем более, мне не хочется вступать… с вами в отношения. Вы подруга Нейтана.

– Подруга! – смеясь, воскликнула Шалунья.

– В этом доме вы явно не в качестве проститутки, – заметил Эд, и сияющие глаза девушки поугасли.

– У нас не любят это слово, – сказала она довольно холодно. – Я лучше пойду.

– Постойте, – сказал Эд, – и извините. Хотите, я заплачу за ужин. Вы ведь потратились…

Шалунья обиделась ещё больше.

– Скажите Нейту, Эд Эдвертон, что он не умеет выбирать друзей, – воскликнула она, забирая, однако, со стола кувшин. – Я ухожу! Можете всё съесть сами, надеюсь, совесть будет грызть вас. Да, за каждый кусочек отдельно и за все вместе!

– Лотти, ну постойте же, – сам не зная, зачем, Эдвин ухватил девушку за округлый локоток. – Просто поужинайте со мною, отдохните. Можете… переночевать в комнате Нейтана. Если вам так важно, я оплачу ночь.

– А почему вы оплатите мне ночь без меня? – удивилась Шалунья.

– Потому что вы друг Нейтана. И я его друг.

– Я принесла Нейтану его любимые котлетки из галапоги, овощной салат и воздушный торт, – сказала она. – Вы едите галапогу?

Эд понятия не имел, что такое галапога, но кивнул: мей Нола говорила, что перемолотое мясо есть можно, а котлеты вроде как делают из всякого мяса. В итоге оказалось, что это птица, жирная и нежная, судя по фаршу из неё. И всё-таки больная челюсть устала жевать довольно быстро.

Беседа за ужином не очень-то ладилась. Шалунья, хоть и простила неуклюжего дьера, всё-таки избегала теперь с ним болтать.

– Простите, что испортил вам вечер, – сказал Эдвин, когда они отодвинули тарелки.

– На самом деле я нагрянула внезапно, так что чего жалеть, – пожала плечами Шалунья. – А Нейтана, значит, ещё пару дней не будет?

– Не будет, – покачал головой Эд.

– А связь у вас с ним есть, мейстр Эдвертон?

– Если будет очень надо, то свяжемся, – не вполне уверенно ответил Эд.

– Передайте ему тогда, – девушка вдруг стала очень серьёзной, – а то он просил о всяком подозрительном говорить… Передайте, что к хозяйке сегодня приходил страшный человек. Спрашивал редкий товар.

– Это какой же? – удивился Эд.

– А какой у нас, девочек, товар не залёживается? – девушка подмигнула, но будто бы скорее по привычке, чем из желания сказать какую-то сальность. – Спрашивал, не бывает ли у нас девственниц, сулил большие деньги за нетронутую барышню.

– У вас… такое бывает? – дрогнувшим голосом спросил Эд.

Конечно, слушать такое было неприятно – как ножом по протезу, честное слово.

– У нас бывает. Вам пора привыкнуть, мейстр Эдвертон, что продать можно всё, а уж если это для кого-то удовольствие, то цену можно задрать вдесятеро.

Эд заметил, что, когда Лотти перестаёт гримасничать и жеманиться, всё мягкое и приторное с её личика пропадает напрочь. Оно становится угловатым и не слишком симпатичным. Оставалось только догадываться, что связывало с этой девушкой Нейтана – или надеяться на внезапную и необременительную связь. Но сейчас важнее было другое. Эдвин вытащил из кармана мундира сложенный в несколько раз листок, на котором мей Нола вчера запечатлела портрет мертвителя, и показал Шалунье.

– О да, это он, – легко узнала его девушка. – Только волосы светлее и лицо… Будто бы моложе, чем тут.

Да что не так с возрастом этого мага?!

– Он был в перчатках? – на всякий случай уточнил Эдвин.

– Да, по такой-то жаре – очень странно.

Эд пожал плечами. Он и сам порой натягивал перчатку на правую руку, если опасался за иллюзию – почему-то чары лучше держались на живом теле, чем на всяких железках.

– Информация тоже товар, – намекнула девушка. – Нейтану она досталась бы на сладкое, и если б он хорошо потрудился – то десерт был бы бесплатным. Но ты ничего не сделал, так что…

И Лотти выразительно потёрла пальцами о пальцы. Эдвин мысленно ещё разок сердито помянул напарника и потянулся за кошельком.

ГЛАВА 34. Вопросы без ответов

Криста Алдер кивнула Нейтану на стул напротив своего рабочего места. И долго разглядывала провинциального Мастера – молча, словно ожидала какого-то сигнала или знака. Нейтан сидел совершенно спокойно. Дёргаться ему было не с чего! Если Криста подослала армобиль, начинённый взрывчаткой и не пожалела при этом своего человека – это плохо, но совесть Нейта была совершенно чиста. Если же взорвать Нейтана решил Кэс Уолтер – а так оно, скорее всего, и было, его почерк – то похвалиться чистой совестью могла и мак Алдер.

– Рассказывайте, мак Хэрриган, – намолчавшись и насмотревшись, велела Криста.

– Спрашивайте, мак Алдер, – пожав плечами, сказал Нейт. – Иначе я начну слишком издалека.

– Кто и почему хотел, чтобы ваша беседа с мертвителем не состоялась?

– Понятия не имею, – не дрогнув лицом, сказал Нейт. – А вы?

– Что вы себе позволяете?

– У меня к вам тот же вопрос, – парировал Хэрриган. – Армобиль был служебный, его водитель – в форме Льюдейлской полиции. Какой вывод напрашивается?

– Это наши и мобиль, и человек, но мне интересно, как вам хватило наглости воспользоваться своим положением бывшего Мастера из Речного участка и приказать подогнать вам эту машину.

– Мак Алдер, – вспылил Нейтан, никогда не отличавшийся большой выдержкой, – если бы я воспользовался положением и приказал подать армобиль, я не стал бы начинять его взрывчаткой! Что за глупости! А если вы решили, что это я, то могли бы просто запретить рядовому выводить машину с парковки, а не подбрасывать бомбу!

– Если б мне пришла в голову блажь подбросить вам бомбу, то посадила бы за руль автоматона, – тоже рассердилась Криста. – Но я бы не стала учинять такое с предшественником, которого до сих пор помнят, знают и уважают в Речном. Видимо, зря уважали, раз вы…

Нейтан ударил ладонью по столу.

– Вернёмся к началу беседы, – сказал он резко. – Вы спрашивали, кто и почему не хотел моего свидания с мертвителем. Почему вы подумали именно об этой причине.

– Мак Хэрриган, кто кого допрашивает? – Криста через силу растянула напряженные губы в подобие улыбки.

– Мак Алдер, мы в равных должностях, но при этом я старше по званию, – напомнил Нейтан. – Поэтому мы или беседуем на равных, без этого глупого меряния бубенцами… которых у вас, кстати, нет… Или же вы берёте на себя смелость меня арестовать и допросить уже в других условиях. Но хочу напомнить, что у вас должны быть основания для задержания – потому что я скорее жертва, нежели виновник.

– Вот именно, – сухо сказала Криста. – Вы здесь с рабочим визитом, но вы на моей территории и сейчас выступаете как несостоявшийся пострадавший. Поэтому не пора ли вам быстро и толково ответить на мои вопросы, чтобы я нашла преступника? Он чуть не убил Мэйша, а ему едва исполнилось двадцать лет!

– Не взывайте к моей совести, если у вас нет своей, – огрызнулся Нейтан. – Если бы в машине взорвался я, вы бы и бровью не повели! Подумаешь, полицейский из провинции случайно угробил себя!

– Неправда, – тихо ответила Криста и отвела взгляд. – Я бы точно так же искала убийцу.

– Но я рад, что мальчишка жив, – уже мягче сказал Нейт. – И хорошо, я скажу, как это выглядело с моей стороны. Итак, вчера я просил вас предоставить мне транспорт. Вы отказали. Тем не менее кто-то, очевидно, решил, что вы пришлёте машину и прислал её. С бомбой внутри, рассчитанной на то, что я заменю за рулем этого мальчика и взорвусь, едва отъеду от гостиницы. То есть она управлялась не магией и не дистанционно, а была часовой. Маг бы понял, что армобилем управляет другой и не закрыл бы цепочку последним знаком. Механик управлял бы бомбой с безопасного расстояния – но и он бы увидел, что не я веду машину. Это сужает поиск?

– Незначительно, потому что не магов и не механиков куда больше, – задумчиво сказала Криста.

– Давайте сузим его ещё немного, – предложил Нейтан. – Действовал кто-то, кто не слышал наш разговор, так что скорее всего, его покушение не имеет ничего общего с моим визитом к мертвителю.

– Остаются личные счёты, – обрадовалась Криста, наконец-то оживляясь. – А теперь поскорее расскажите, какие у вас остались враги в Льюдейле?

– Ну да, а вы поскорее расскажите, кто из тех, кого я арестовал за несколько лет службы, вышел из тюрьмы, – в тон ей сказал Нейт. – Нет уж, тут придётся искать вам!

Он бы с удовольствием сказал, что у Кэссиана Уолтера была такая возможность – приказать подать Хэрригану армобиль. Кэс также не являлся магом и наверняка установил бы простую бомбу с часовым механизмом. Кэс не слышал разговор при закрытых дверях и не знал, что Криста отказала Нейтану в предоставлении армобиля.

Но тут он был на своей территории. Выпутался бы, а Нейтана ухитрился бы нейтрализовать. К тому же пришлось бы как-то объяснять Кристе Алдер, какой у Кэссиана мотив. Она бы могла приняться за распутывание того же клубка, который сейчас теребил сам Хэрриган, и это, в свою очередь, могло бы повредить Эдмунде, Эдвину, их родителям… Нет, лучше было сейчас утаить эту карту. И разыграть её в Войдене, когда Кэс прибудет туда.

Нейтан пообещал Кристе рассказать, если что-то вспомнит или узнает, а также поклялся, что не будет пытаться как-то присоединиться к расследованию – разумеется, помимо роли несостоявшейся жертвы. Он не стал на этот раз просить армобиль. А мог бы, да ещё и затребовать телохранителя имел право! Но не стал. Просто отправился восвояси, чтобы попытаться решить другое дело.

Ему ведь надо было притащить мертвителю крысу или лягушку. Это было противно – но всё-таки выполнимо.

***

Но ещё противнее оказалось смотреть, как мертвитель нетерпеливо ждёт, пока тюремщик, затянутый в защитный костюм, стягивает с его руки перчатку. Автоматон бы не справился с такой работой: недостаточно ловкие у него манипуляторы.

Затем пришлось смотреть, как мертвитель шевелит ноздрями, глядя на маленькое серое животное в коробке. И как чуть дрожащими пальцами осторожно гладит крысу. Прерывисто вздыхает, забирая жизнь грызуна – и с видом человека, испытавшего наслаждение, откидывается на спинку стула.

Тюремщик с опаской вернул перчатку на руку мертвителя и собрался забрать крысу – но Арвид Борссен попросил:

– Оставьте. Ненадолго!

И, едва парень вышел, обратился к Нейтану:

– Так мало! Но всё же так приятно. Так что? Никто не сумел разгадать мою маленькую загадку?

Вообще-то Нейт рассчитывал, что Эдмунда (Эдвин, Эдвин, пока что надо думать о ней как об Эдвине, чтобы не привыкнуть и не начать называть её настоящим именем) вплотную подошла к разгадке. Может, и распутала дело до конца – а жаль, если так, потому что ему бы хотелось присутствовать при этом. Разделить с нею триумф… Но пока он не знал, догадалась ли она.

– Допустим, я хочу сверить свою версию с твоей, – сказал Нейт Борссену.

– Ну тогда расскажи, что у тебя случилось, – хмыкнул мертвитель.

Нейт вздохнул. Придётся ведь и правда как-то обрисовать ему сложившуюся картину!

– Если кратко, – сказал он, – то в Войдене появился маг. По некоторым признакам он мертвитель. Надевает перчатки, пользуется вашими цеховыми знаками в работе. Раскидывает трупы… Но вот тут странность: забитая до смерти женщина. Зачем, если достаточно прикоснуться рукой без перчатки?

Борссен слушал с жадным удовольствием. Его ноздри шевелились, а зрачки бледных глаз то увеличивались, то сжимались. Тонкие губы, ставшие менее бескровными после смерти крысы, изгибались в усмешке. Но он не перебивал.

– Мы установили, что он собирался провести ритуал, для которого ему была нужна могильная плита с именем юной девушки, умершей в прошлом году. Он говорил соучастнику, что сроки его поджимают, хотел купить невинную девушку. Вёл себя странно…

– Значит, не успел? – задумчиво сказал мертвитель. – Могу вас поздравить: вы предотвратили возвращение к жизни человека. Возможно, хорошего – юные девушки достаточно часто такие и есть. Ну и какая у тебя версия?

– С версиями у меня на самом деле небогато. Мы догадались, что он хотел кого-то вернуть, но ему придётся ответить за убийство. Почему он так странно себя вёл, вот в чём вопрос. А другой – как у мертвителей получается оживлять? – поинтересовался Нейтан, вспомнив кстати о той странной девушке в перчатках, которая приволокла на себе Эдмунду к Лайде Эдвертон. – Для этого ведь не всегда нужен некий ритуал, тогда зачем?..

Мертвитель слегка изменился в лице.

– Ну-ка, ну-ка, – протянул он. – Неужели у тебя и впрямь появилась версия?

– Сначала жду твоих слов, – не остался в долгу Нейтан, изо всех сил делая невозмутимое лицо.

Фальшивый Эдвертон позавидовал бы такому напускному безразличию!

– Тебе до смерти интересно, не так ли? – с особым наслаждением Борссен произнёс именно «до смерти». – Что ж. Ты честно заплатил за то, что я скажу. Половина мага – это то, что осталось от глупого бывшего ученика Хайзена. В своё время он просил меня поделиться силой, а теперь напрасно её потратил. Он же и один человек.

– Так, – сказал Нейтан. – Теперь давай про две души.

– Принеси мне кошку или собаку. Тогда услышишь остаток моей версии, – сказал мертвитель.

Вот так. А Нейт уж было подумал, что всё так хорошо сложилось!

ГЛАВА 35. Исцеление дьерской челюсти

Утром Эдвин на всякий случай проверил свою кровать, а там и весь дом, чтобы убедиться, что Лотти-Шалунья действительно ушла в полночь. Затем проверил и листок бумаги, сунутый под подушку – листок с подробным описанием посетителя и изложением его просьб. Сегодня надо было ещё навестить в больнице Рельднера Катнера, отца умершей примерно год назад девушки, а перед тем всё-таки обратиться к медикам за помощью.

О том, что она потребуется, свидетельствовало отражение в зеркале. У Эдвина опухла уже не только нижняя челюсть, но и левая щека. Хорошо хоть, что зубы не повылетали, хотя несколько из них болели и, кажется, даже немного крошились.

В общем, тут ему требовалась починка, и как с этим быть, не избавляясь от магических знаков, Эд и понятия не имел. Традиционные способы лечения, разумеется, никто не отменял. Но это было так долго! А пока, значит, придётся ходить вот с таким украшением?

– Ай, ай, – сказала Рава, которая вместе с Маготом явилась на порог, едва Эд поставил перед собой огромную кружку с кофе. – Это от вчерашнего? Ты вечером не выглядел таким побитым, как утром!

– Может, ему добавили? – спросил автоматон. – А рука как?

Эдвин подвигал пальцами протеза. Деревянная палка не нанесла урона искусственной руке – хоть в этом была какая-то отрада.

– Всё… так плохо? – спросил он Раву, показывая на челюсть.

– Можно нанести пару знаков, чтобы скрыть синяк, – сказал Магот.

Но Эдвин, с трудом двигая челюстью, вкратце рассказал о вчерашнем разговоре с мей Нолой. И спросил, как быть? Довериться ей? У него было плохое предчувствие, что медик не так-то проста. К тому же достаточно дружна с Квейном и может ему что-нибудь выболтать…

– У нас в квартале есть хороший костоправ, – сказала Рава. – Совсем хороший, потому что у него отрезан язык. Если при нём с тебя снять всю твою магическую шаль, в которую ты закутал… ся, то он всё равно никому ничего не скажет.

– О боги, кто на такое пошёл? – изумился Эдвин.

– Да это у нас в Абавии во время войны, – неохотно ответила Рава. – Там всех подряд подозревали во всём подряд! Кому язык отрежут, чтобы не болтал, кого глаз лишат, чтобы не подглядывал – уж такие люди у нас бывают недобрые. В Эврое, правда, тоже бывают. Везде бывают…

И абавийка горестно вздохнула, махнув смуглой рукой.

– Меня больше волнует, что мешает этому хорошему костоправу показать на Эдвина пальцем… в случае чего, – буркнул Магот. – Пальцы-то ему не отрубили, раз практикует? На Нолу полагаться не хочется, но и абавийский целитель – не выход.

– Ай, ну тогда пускай ходит с лицом совсем опухшим, конечно! Вот не сегодня-завтра приедет наш мак Хэрриган, и уж так обрадуется!

Эдвин поморщился.

– Я доверюсь мей Ноле, – сказал он. – И вовсе не из-за мака Хэрригана или синяка в пол-лица. А просто трудно говорить. И есть.

Он выпил кофе и с трудом проглотил ягодное желе, оставшееся от вчерашних угощений Шалуньи. Рава, кажется, заметила и два помытых бокала на столе, и кое-какие ещё улики, свидетельствующие о гостье. Но если и заметила, то ничего не сказала. Однако Эд и не собирался замалчивать ночной визит.

– У меня есть сведения от обитательницы здешнего публичного дома, – сообщил он. – Туда заявлялся человек в перчатках. Похож на того, кто у нас на портрете. Дескать, хочет купить первую ночь девственницы.

– Э… Ну так этого можно долго ждать, – удивлённо прогудел Боб.

– Но можно же и обмануть, – коварно предложила Рава. – Пойдем к роу Квейну, скажем всё, почему бы не устроить негодяю ловушку? Молодец эта обитальница, ай. Только зачем она к тебе зашла?

Эдвин посмотрел в карие любопытные глаза.

– Не ко мне, – сказал он спокойно. – К Нейтану. Сказала, что хотела поделиться с ним информацией как с другом. Не застала его и продала эту информацию мне.

– Ай, как хорошо, что она так удачно зашла, – Рава Хамал хлопнула в ладоши.

– Ну да, удачно, только денег у меня теперь почти нет, – вздохнул Эд.

***

Легко было сказать «доверюсь мей Ноле». Но при взгляде на сосредоточенное лицо близко-близко от себя Эдвин чуть не пошёл на попятный.

– Боишься, что я прочитаю твои знаки? – спросила Нола. – Я могу!

– Они на спине, – пробормотал Эд.

– Они на теле, а я всё-таки целитель, – спокойно сказала Нола. – Но если их сейчас стереть, то я, конечно, не смогу восстановить всё в точности. Да не дёргайся ты! Если это то, что я думаю, то уж наверное, есть причины так сильно маскироваться. Кто творил все эти символы?

– Я и мой друг, – сказал Эд, – а потом он наносил по ним краску.

– Ты ведь не целитель, – сказала медик.

– Нет, мей Нола. Я боец, арст… бывший арстон. Но мать моего друга – хирург и механик, специалист по протезированию…

– То есть ты не медик, – вычленила главное мей Нола. – И если я начну заживление и мои символы войдут в конфликт с твоими, ты свои нейтрализовать не сумеешь?

– Вообще-то попробую, – обрадовался Эд.

– Попробую, – передразнила мей Нола. – Ладно уж. Вчера я очень сердилась. Сегодня больше хочу помочь. Но учти, если твою личину перекосит, я не виновата.

Что ж, менее сердитая Нола, пошедшая на компромисс ради сохранения чужой тайны, которую она так и не стала раскрывать до конца – это устраивало Эдвина куда больше, чем вчерашняя, довольно раздражённая Нола. Сейчас её прохладные пальцы уже не казались такими жёсткими, ноготки, выписывавшие магические символы, не царапали так больно кожу. И, судя по тому, что спине не становилось горячо, по ней не бегали мурашки и всё тело не зудело, как при вмешательствах, грозящих конфликтом разных символов, ничего не должно было «перекосить».

Однако что-то всё-таки Эдвин чувствовал: холод. Совсем такой же, как в госпитале Льюдейла, где он когда-то истекал кровью. Хирурги и чинильщики долго его латали тогда.

И он этот холод помнил как благословение. И тем более не противился ему сейчас, в такую-то жару!

– Вчера вы сказали, – чтобы отвлечься от дурных воспоминаний, начал Эд, – про анти-мертвителя. Или скорее супер-целителя… Не знаю даже, как называются такие маги.

– А никак, – спокойно, даже равнодушно сказала Нола. – Ещё когда я училась, а это было лет двадцать назад, считалось, что такие супер-целители всего лишь миф. Если бы я не слышала от собственной матери рассказ о той девочке на войне – то так бы и считала это выдумкой. Она рассказывала про девочку, явившуюся в полевой госпиталь и оживившую несколько человек одним лишь касанием. При этом ей было не так уж много лет, едва проснувшийся дар… Она не знала ни одного магического символа и почти не умела говорить: такая, немного не в себе. То ли от какого-то потрясения – а у кого их тогда не было? – то ли от рождения. Она оживила только что умерших и потеряла сознание. Очнулась – и тут же потянулась к новым погибшим. Ей натянули перчатки, потому что некоторых из них… было очень уж тяжело поставить на ноги, и оживление лишь продлило бы их мучения. Девочка долго смотрела на свои руки в перчатках, словно никогда не знала, что так можно, а потом ушла. После этого мать не встречала девочку ни разу.

– Неужели убили? – спросил Эдвин, хмурясь.

Что-то такое рассказывала ему Лайда про девочку в перчатках. Конечно, не ту же самую! Ведь война закончилась уже шестнадцать лет назад! Но, возможно, только благодаря этой девочке и продолжалась горькая история Эдмунды Стил…

– Я не знаю, – Нола прошлась пальцами по нижней челюсти Эда ещё раз. – Открой-ка рот, я посмотрю зубы.

Когда медик залезла Эдвину в рот, спину вдруг словно окатило кипятком. Он сосредоточился на знаках и стало не до разговоров. Их следовало представить, визуализировать – и удерживать от расплывания. Зато теперь Эд внезапно осознал, что татуированные магические символы, взаимодействуя с чужеродной магией, могли бы натворить бед. Про такое он раньше и не задумывался, а ведь стоило!

– Ничего, потерпи, – сказала Нола. – Так вот, про девочку. Моя мама очень интересовалась этим вопросом. Ты бы у неё спросил! Ну вот, вроде бы всё. Ничего не перекосилось? Дай-ка погляжу!

И она, наконец, отошла на более приличное расстояние, чтобы повертеть Эдвина туда-сюда.

– Что чувствуешь? Всё в порядке?

– Спину жжёт чуть-чуть, – сказал Эд. – Примерно как если б на солнце обгорел.

Мей Нола бесцеремонно задрала на его спине рубашку.

– На первый взгляд всё в порядке. Но у тебя сошла с лица щетина и ты выглядишь лет на восемнадцать-девятнадцать, – тут медик засмеялась. – Ты не это скрываешь?

Он уже открыл рот, чтобы сказать «нет». Но передумал.

– Вы всё-таки не до конца видите сквозь личину, и это хорошо для меня, – сказал он вместо этого.

– Мне стоит большого труда не подглядеть, – вздохнув, сказала Нола. – Что ж, у тебя всё в порядке… кроме слишком юного вида. Отек и синяк еще пока не сошли до конца, но скоро пропадут – наверное, в течение дня уже будешь как прежде.

– Спасибо, мей Нола, – Эд поклонился даме. – И за лечение, и за информацию, которая может оказаться невероятно ценной. Могу я просить у вас адрес вашей мамы?

– Надеюсь, не свататься придёшь? – спросила Нола кокетливо, но всё-таки протянула дьеру листочек с парой коротких строк: район, улица, дом, квартира.

– Благодарю, – снова поклонился Эдвин. – Сватается пусть другой, кто вам более дорог.

И с удовольствием отметил про себя, что мей Нола слегка зарумянилась.

ГЛАВА 36. Дар Тэлии Минны Катнер

Рельднер Катнер находился совсем в другой больнице, не в полицейском госпитале, и дьеру Эдвертону пришлось поторопиться, чтобы не опоздать к часам приема. Уже возле стойки дежурной медицинской сестры он вспомнил, что не уточнил, в каком именно отделении искать этого Катнера. Но ему любезно помогли с поисками, направив в восстановительное – туда, где после операции на сердце отдыхал и поправлялся ещё не такой уж старый мужчина.

В его больных и усталых глазах было совсем мало жизни. Всего год назад он потерял жену и дочь. Этого взгляда хватило, чтобы понять, какими глазами смотрит сейчас на мир несчастная Вита Стил, мать Эдмунды Стил. Понять и испытать жгучий укус проснувшейся совести.

Её удавалось обмануть, подкормить обещаниями, но теперь, увидев безжизненный взор Катнера, всё пошло прахом. В последнее время всё почему-то шло прахом, вся защита сыпалась по камешку.

– Хорошего дня, мейстр Катнер, – сказал Эд, избегая повторного взгляда в эти мёртвые глаза. – Я знаю, что вас нельзя волновать, но дело серьезное. Умирают молодые девушки. И вот-вот может погибнуть ещё как минимум одна.

– Что мне за дело до девушек? – криво улыбнулся больной. – Этот интерес остался в прошлом.

Да, это был мужской ответ. Ведь женщина, потерявшая дитя, ответила бы, что не позволит другой матери пережить такое же горе!

– Вы потеряли жену дочь, – рубанул по больному месту Эдвин.

– Но их не убили, – скривившись, ответил Катнер. – Тэли внезапно умерла во сне, а Айнира болела. Не спасли… умерла через день после смерти дочки, видно, это её окончательно добило.

Эд уже и сам успел выяснить обстоятельства этого дела – вчера в участке. Скоропостижная смерть двух женщин вызвала краткий интерес у полиции. Впрочем, у следствия не оказалось таких вопросов, которые остались бы без ответа. Но дело закрыли быстро, признав смерть жены и дочери Катнера естественной.

– Послушайте, – терпеливо сказал Эд, – ваша дочь – жертва мертвителя. И могут быть ещё жертвы.

У него уже постепенно сложилась версия, которую следовало проверить – пока не вполне складная, но вполне вероятная.

Но больной мужчина только покачал головой, словно не зная, о чем речь.

– Расскажите мне о вашей дочери, – попросил Эдвин. – У неё был необычный дар?

Катнер сжался в комок под одеялом.

– Никакого необычного, – пробормотал он жалко. – Ничего такого. Обычная юная девушка, которая училась в Льюдейле и приехала проведать больную мать…

– И хорошо училась? – поинтересовался Эд.

– У неё был целительский дар и она поступила в школу магии для одарённых, – покивал, чуть высунувшись из-под одеяла, Катнер.

– Когда она приехала? – теперь уже пришла очередь Эдвина нервно сглатывать.

– В самом конце весны, перед экзаменами. Надеялась, что успеет вернуться, – ответил Рельднер, волнуясь уже заметно меньше.

Ведь беседа стала менее болезненной: учёба дочери, её приезд к больной маме…

– И вела себя как обычно? – продолжил Эд.

– А вы бы вели себя как обычно, если бы у вас умирала мать? – раздражённо спросил Катнер. – Простите, мне больно говорить об этом…

И он потёр грудь, показывая, что сердце всё-таки болит. Да, конечно, нельзя излишне волновать больного, но ведь надо было как-то довести дело до конца! Но добравшись, наконец, до возможного свидетеля, чуя, что вот-вот докопается до истины, Эдвин уже не мог остановиться.

– Ей было шестнадцать лет, – сказал он. – У неё только-только сформировался магический дар. Первый год в магической школе прошёл хорошо! Неужели вы не заметили в ней ничего удивительного?

– Да! Заметил! Она была чем-то глубоко шокирована или потрясена! И мне показалось, что она с огромным нетерпением… Ждёт смерти матери! – выпалил Катнер и снова схватился за сердце. – Посмотрите вон там, на столике, лекарство. Синяя бутылочка. Накапайте в полстакана воды десять капель! Мне плохо от вашего допроса!

Эдвин подошёл к небольшому столику возле кровати. Там царил некоторый беспорядок: бутылочки, таблетки, ложки и стаканы… Графин с водой – и тут же тетрадь в твёрдом переплёте. Из неё выглядывал уголок плотной фотографической бумаги, на которой виднелась часть чьей-то головы. Поспешно выполнив просьбу больного, Эд вернулся к столику и вытащил фото. Юная девушка приветливо смотрела на него: темные глаза, чёрные косы. Явно видна абавийская кровь, только кожа не такая тёмная. Если Рава цвета кофе пополам с молоком, то эта была – много молока и совсем немножко кофе.

И снова что-то знакомое проскользнуло в девичьих чертах. Но, в отличие от портрета мертвителя, это фото казалось не просто смутно знакомым. Нет, лицо девочки словно кричало: «Посмотри! Вспомни!»

Зубы, сжимающие перчатку, только что сдёрнутую с руки. Отчаянные и безумные глаза. Тонкие, чуть смуглые пальцы, тянущиеся будто бы закрыть глаза… И страшный запах горелого мяса. Дым, звон в ушах, кровь… но никакой боли. От боли в эти невыносимо жуткие секунды Эдмунда была свободна. Никакой боли и никакого жара огня, который только что прошёлся по телу и разорвал его на части – только холод, странный холод.

Эдвин слабо повёл головой из стороны в сторону, не вполне уверенный в том, что ему только что привиделось.

– Если бы Тэли не умерла за день до смерти Айниры – я бы первый намекнул полиции, где искать, – горячечно прошептал Катнер. – Потому что в глазах моей дочери горел этот страшный интерес естествоиспытателя. Она помешалась в этой своей магической школе. Говорила, что там учат на целителей, но целители раньше были палачами… Рассказывала страшные вещи.

– Да? – охрипшим голосом спросил Эдвин, пытаясь отделаться от оглушивших сразу все его чувства воспоминаний. – Что именно рассказывала?

– Рассказывала, как в анатомичку спустили из больницы мертвеца, а он вдруг ожил прямо под её ножом. Ожил и тут же испустил дух – а возможно ли было иначе? Она ведь уже вскрыла ему грудную клетку… Рассказывала, как ей стало плохо там же, на каменном полу, и как выворачивало наизнанку. И после этих рассказов странно замыкалась. Смотрела перед собой. Ей, очевидно, довелось повидать и более пугающие вещи. Я думаю…

Рельднер Катнер приподнялся на локтях, подался вперед. Его лицо резко постарело и осунулось.

– Я думаю, в ней отчего-то инициировался дар, но не целителя, а мертвителя. Она приехала… в перчатках. В такую же жару, как нынче. Да и кто в Войдене ходит в перчатках?

Эдвин зябко повёл плечами. Он знал, кто.

– Я думаю, кто-то заметил её дар. Может быть, моя жена. Кто-то испугался… и магией умертвил мою дочь. Возможно, они… убили друг друга. Меня не было дома, я просто пришёл и обнаружил Тэли бездыханной на полу возле кровати жены. Я нашёл её мёртвой, а Айниру – умирающей. Она всё пыталась что-то сказать, называла имя дочери… Но уже не могла поведать, что именно произошло. На другой день её не стало.

– Вас не было дома?

– Я задержался после службы ещё на пару часов, чтобы получить побольше денег. Они были нужны на лекарства.

Эд кивнул. Нет, Айниру он не подозревал. На теле Тэлии, согласно отчётам, не было следов насильственной смерти – но не было и остаточных следов магии. Да и больная женщина не стала бы убивать родную дочь, тем более при помощи магии. Во-первых, она абавийка, хоть и с магическим даром – абавийцы не изучают символы, не умеют ими пользоваться в полной мере, это противоречит их религии. Во-вторых, она была тяжело больна, у неё просто недостало бы сил на такое. В-третьих, судя по всему, в этой семье жила любовь – мать не стала бы убивать дочь даже за такой страшный дар.

Больной откинулся на подушку, бледный до синевы, с чёрными губами и провалами вокруг глаз. В палату уже входил, торопясь, врач, просил позвать мей Нолу. Да, единственным магом-медиком тут была Нола, и каково ей приходилось? Сколько сил она расходовала на больных, не оглядываясь на то, что ей рано или поздно придётся расплачиваться своей жизнью? И как оставалась жизнерадостной и энергичной?

А Эд испытал приступ совести: ведь мог же, мог вчера не выкобениваться и дать ей доступ к своей драгоценной челюсти! Или потерпеть – сама бы зажила…

– Он будет жить, иди уже, – словно догадываясь, о чём думает молодой дьер, подтолкнула его Нола. – Хватит расспросов!

Может, и хватит.

Эд выдернул из дневника чистый листок и скопировал фотографию Тэлии Минны Катнер – для этого понадобилось только несколько магических символов, ведь портрет был уже давно готов и не надо было вытягивать его из чужой памяти. Вложив настоящее фото обратно в тетрадь, Эдвин покинул больницу.

Выйдя из неё, он вытащил из нагрудного кармана портсигар. Зажал губами тонкую сигарету… и вдруг выбросил её прочь.

К бесам. Или, как выражается иногда Нейтан – к морским лосям. Хватит думать о том, что у него нет будущего.

У него… у неё оно будет. И не исключено, что именно с Нейтом. А он терпеть не может запах курева.

ГЛАВА 37. Надеюсь, у нас получится

Нейтан вернулся в пустой гостиничный номер уже после заката. После беседы с гнусным Борссеном его изрядно потряхивало. Но он нашёл в себе силы, что зайти в небольшое кафе. Есть не хотелось, но он запихнул в себя кусок хлеба с холодным мясом, а затем выпил два стакана ледяного чая. В Льюдейле ближе к вечеру воцарилась почти такая же жара, как бывала в его родном Войдене. А затем долго бродил по знакомым столичным улицам, бесцельно заглядывал в разные магазины… Денег с собой было не так чтобы очень много, но всё же он заглянул в ювелирную лавку. В прошлый раз не хватило духу – но в этот уж он сумеет поймать момент! А в том, что момент представится, в том, что Эдмунда однажды сбросит личину своего кузена, Нейт не сомневался.

В номере было прохладно, но душно. Нейтан поспешил распахнуть окно – к его огромному счастью, оно выходило не на шумную сторону, где туда-сюда торопились различные машины, а во внутренний дворик с уютной аллеей. Тут вовсю цвели какие-то пышные кусты, гудели шмели и пчёлы. Со второго этажа сквозь ветви деревьев были видны скамеечки, столики и качели. Какая-то мать выгуливала крошечную девочку в нарядном платьице и собачку… почти в таком же.

Когда Нейтан поймал себя на том, что уже несколько минут наблюдает эту картину, он лишь грустно улыбнулся. И, отвернувшись от окна, увидел небольшой конверт с надписью «Гостиница Вингельда». В конверте обнаружилась депеша от лже-Эдвина, присланная, похоже, через полицейский участок.

«Бывают такие: супер-целители, – писал Эд. – Они не исцеляют, а воскрешают людей. И одну такую, похоже, убили с год назад в Войдене. Проверьте имя с надгробия в Школе Магии, мак Хэрриган.

И в конце послания «Ждём вас домой. Эд. Эд.» От этого повеяло теплом. Ждут! Надо же… Нейтан задумчиво сложил послание и убрал в карман брюк. Лучше этого было бы только «Жду тебя домой».

И вдруг стало понятно, что не придётся губить кошку или собаку ради сомнительного удовольствия снова видеть эту ухмылку на лице мертвителя. Вместо этого Нейтан завтра просто наведается к директрисе магической школы и спросит про Тэлию Минну Катнер. Что ему предстоит узнать? Этого Нейт пока даже не представлял.

Он уже помылся, надел халат и собрался рухнуть лицом в подушку, когда в номер постучали.

– Вы что, не одеты? – с брезгливым недовольством спросила Криста Алдер, входя к Нейтану.

– Я не ждал гостей, – сказал тот.

– У вас был враг среди наших? В участке? – без экивоков спросила Мастер Речного участка.

– Вы что-то узнали?

– Имя Райдена Мольдеса вам знакомо? – не отвечая на вопрос Нейта, спросила Криста.

Она прошла в номер, устроилась в кресле и спросила, нет ли у Нейтана «чего покрепче». Пить с коллегой наедине ему не хотелось, и он покачал головой, хотя чего там – у него в чемодане лежала початая фляжка с домашним тисли, крепким, как кулак автоматона.

– Райден Мольдес? Райди? Когда я еще служил в вашем участке, там был такой. Молодой патрульный.

– Он сегодня подтвердил, что у вас была вражда с неким Кэссианом Уолтером.

– Уолтер всё ещё работает у вас? – прямо спросил Нейтан.

– Уволился, – ответила Криста.

– Вот как! И что же?

– Я думаю, что бомбу подбросили вы. Специально. Чтобы потом намекнуть на вражду с Уолтером и таким образом ему отомстить.

Нейт закашлялся. Нет, все-таки хорошо, что он не достал фляжку и не налил им обоим тисли: непременно бы поперхнулся.

– Мак Алдер! – сказал Нейт. – Вы не делаете мне чести такими плоскими и примитивными подозрениями. Я даже не был уверен, что мейстр Уолтер продолжает служить у нас… У вас в участке. Он мог даже переехать в другой город! Да и потом, ну какая между нами вражда?

– Он увёл у вас девушку, – процедила Криста.

– Вы точно это знаете? – уверенный в том, что Эдмунда всегда старалась, чтобы её связи не выплывали на поверхность, уточнил Нейт.

– Ну кто может знать это точнее, чем вы?

– Эдмунда Стил никогда не была моей девушкой, могу поклясться вам, сложив обе руки на артефакт правды, – сказал Нейтан. – А о том, что между нею и Кэссианом была какая-то связь, и не подозревал. Сейчас Эдмунды нет в живых…

– То есть у вас есть ещё и мотив за неё мстить, – быстро сказала Криста… и тут же осеклась.

Пауза ножом разрезала сгустившийся воздух. Слышно было, как во дворе поскрипывают, раскачиваясь, качели.

– И почему я должен за неё мстить? – вкрадчиво спросил Нейтан. – Вы ведь ясно дали мне понять, что все считают погибшую предательницей и преступницей. Связи у меня с нею не было после того, как она прошла обучение и поступила в отдел реагирования. Так с чего мне мстить?

На самом деле его изнутри здорово жёг огонь гнева. Всё в Речном участке так и кричало о сговоре. Вывести бы их на чистую воду, всех, с Кэссианом Уолтером заодно! Но по обмолвкам судя, у него была уже состряпана легенда, он, может, уже был готов отбыть в Войден для операции. Или даже отбыл! А Кристу подговорил устроить этот цирк. И надо же, какие подлецы, не пожалели парнишку-водителя. Подставили так, чтобы всё выглядело как сказала Криста: неуклюжая попытка Нейтана засадить Уолтера в тюрьму.

Но в чём, в чём, а в неуклюжести Нейтан Хэрриган никогда замечен не был.

Криста Алдер молча разглядывала свои ногти.

Нейт раздумывал о том, что неуклюже ведёт себя как раз она. Слишком легко погорела на таком простом деле: пойти и выяснить, что знает и чего не знает Нейтан. Однако она всё-таки Мастер. И это опасно для Нейтана. Не исключено, что Криста и Уолтер вдвоём уже решили, что не выпустят его из Льюдейла живым. В таком случае это дело повернулось к Нейту не самым красивым и сочным краем! О нет, край был подгорелый и нехорошо пованивал.

– Мак Алдер, – проникновенно сказал Нейтан, – вижу, что тут налицо какое-то недоразумение. И уж во всяком случае я никого не собирался подставлять. Я ловлю мертвителя в Войдене. Приехал, чтобы опросить другого мага с той же силой – вы же знаете, мертвители крайне редко встречаются… среди других магов.

Криста что-то выводила пальцем на столике, и Нейт напрягся. Если в него сейчас полетит какая-нибудь дрянь, это будет плохо, очень плохо. Драться с равным по силе магом, да ещё с женщиной, а он принципиально не бил женщин, даже если те были преступницами…

– Я приехал поговорить. С мертвителем. Про Кэссиана Уолтера даже не вспоминал. И честное слово, клянусь всеми своими магическими способностями, не желаю ворошить события прошлого. Ревность, месть – это вообще всё не для меня.

– А что для вас? – спросила Криста, не поднимая на Нейтана взгляда.

И она не переставала чертить что-то ноготком на столешнице.

– Для меня – тихий домик на побережье тёплого моря, – обезоруживающе улыбнулся Нейт. – Я ведь уже на пенсию вышел, ветеран как-никак, ранения, медали – всё при мне. Но вот позвали обратно, сказали, что без меня никак. Вот найдётся замена – и я сразу назад, в своё логово! Честно.

Мак Алдер наконец-то на него посмотрела.

– Я знаю, что честно, – сказала она, продолжая чертить ногтем знаки.

Нейтан потёр запястье. Знак отмены, Силги, создался легко и быстро, и так же просто вспыхнул, преобразуясь в Саймай, чтобы обеспечить защиту. Со стола на Нейтана так и брызнули мелкие осколочки магических символов. Он успел различить только парочку, прежде чем они осыпались хлопьями, словно пепел. Но Кристе повезло, что именно эти два попались Нейту на глаза. Подавление воли и правдивость… Мак Алдер не собиралась вредить Нейтану или убивать его, она только хотела убедиться, что он не врёт. С ней ещё не всё потеряно – или лучше сказать, она сама пока не потеряна.

– Вы…

– Я и так бы сказал то же самое, мейсс Алдер, – сказал Нейтан. – Не стоило. Я не хотел вредить вашему… Другу.

По тому, как мгновенно стали больше, темнее и туманнее глаза Кристы, как шевельнулись её губы и заволновалась пышная грудь, стало понятно – он ей не друг. Вот кто угодно, а не друг. Жаль, неплохая вроде бы женщина.

– Так что, мейсс Адлер, – сказал он, – тут я чист. И если это не вы лично стоите за покушением на мою скромную персону – а я просто не могу поверить, что вы рискнули подчинённым то ли ради моей смерти, в которой вам никакой выгоды, то ли ради того, чтобы угодить вашему другу, внезапно решившему, что я хочу ему мстить за женщину, которую я никогда не считал своей… Так вот, я не верю, что вы способны на такое. Стало быть, вам придётся искать среди освободившихся заключённых.

Вот так. Теперь можно выдохнуть. Он дал понять Кристе Алдер, что понял её и Кэссианов замысел. А также, что у неё есть хороший шанс замять неудачное покушение. Сделать вид, что преступника ищут, а затем потихоньку закрыть это дело.

– И при встрече с Уолтером, – сказала Криста, – вы…

– Даже вида не подам, что узнал его, – приложив ладонь к сердцу, пообещал Нейтан. – Если он сам не захочет, чтобы я его узнал, разумеется!

– Хорошо. Я вижу, вы честный человек, – сказала Криста, и Нейтан почуял, как в воздухе плавится ещё один знак правдивости.

Всё дело в том, что он был предельно откровенен сейчас. Он ведь знал, что Кэс явится в Войден. И был готов до поры до времени не мешать ему творить его грязные делишки. Чтобы потом утопить его в собственной грязи. И в «грязи» тоже.

Едва за Кристой закрылась дверь, Нейтан выудил из чемодана фляжку тисли и махом выпил чуть ли не половину. Затем отправился в душ и, раздевшись, изучил себя в зеркале на предмет различных магических знаков, которые Криста Алдер вполне могла втихаря оставить на его теле. В волосах на голове вилось слабое марево следящего знака, и Нейтан слегка щёлкнул по нему ногтем. Это было просто смешно: вешать на мага следилку. Или Алдер думала, что такие, как он, не особо смотрятся в зеркало?! Ну что же, он поглядывал, и не ради любования, а именно из-за таких вот Крист!

Совсем удалять символ означало вызвать в новом Мастере подозрения. Почесав в затылке, Нейт аккуратно перенастроил крошечный знак «вельди» так, чтобы тот ослеп и оглох. Теперь Криста могла через него узнать лишь направление, в котором пошёл Нейт. Вдали же от Льюдейла следящий символ сам отвалится от волос и перестанет действовать.

После этой нехитрой процедуры Нейтан вернулся в комнату и погасил свет. Прохладная постель была как нельзя кстати: он изрядно устал.

– Надеюсь, у нас получится, Эд, – сказал Нейтан в никуда.

Утром он навестил сперва магическую школу, а затем – снова! – Лайду Эдвертон. То, что он узнал, складывалось в отчётливую картину. Жаль только, что получившееся изображение получилось таким угнетающим...

Больше ему в этом городе было нечего делать, так что Нейт отправился на вокзал и купил билет до Войдена.

ГЛАВА 38. Возвращение домой

Вечером следующего дня поезд из Льюдейла прибыл в город Войден согласно расписанию. Увидев на перроне среди встречающих здоровенного автоматона с прикрученной к железному лбу кокардой Войденской полиции, Нейт не сумел сдержать улыбки. А поискав глазами Эда, разулыбался ещё больше. Его не было несколько дней, и он, признаться, соскучился и по своему городку, и по друзьям – старым и новым. Однако стоило признаться себе, что если б его встречал Дин – то радости было бы меньше.

– Хорошего вам вечера, мак, – сказал Эдвин, крепко пожимая руку Хэрригану. – Рад вернуть вам ваши полномочия.

– Что, так сразу? – удивился Нейт. – Нет бы там предложить – ну я не знаю, отдых с дороги, прохладный душ, вкусный ужин… Но вы притащили с собой на вокзал… Работу?

– Вообще-то да, – сказал Эдвин, – но на самом деле, полагаю, что до завтрашнего вечера у нас хватит времени, чтобы ввести вас в курс дела, мак. Поэтому вечер будет… спокойным.

– Да неужто? – Нейтан устал от напряжённой поездки так, что с радостью рухнул бы в кровать немедленно. – Спокойный вечер – это просто мечта.

– Она станет явью, если вы дойдете несколько шагов до армобиля, – подсказал Магот. – Роу Квейн уже небось там вас заждался.

– Что за подвиг я не глядя совершил в поездке, что меня так встречают? – подозрительно сказал Нейтан. – Ну или что вы такого от меня ждёте?

– Ничего, мак. Мы просто вас ждали, – невозмутимо ответил Эд.

И посмотрел на Нейтана – прямо и спокойно. И Нейт увидел в серых глазах то, чего не ожидал и чего жаждал увидеть. Эдмунда никогда не смотрела на него с такой теплотой.

А вот старый друг, Дин Квейн, встретил коллегу похрапыванием. Он так ждал, что уснул прямо за рулём, откинувшись на подголовник своего кресла.

– У нас был непростой день, – сказал Эд.

– Неужто поймали мертвителя? – удивился и огорчился Нейт.

– Как можно, мак! Без вас – ни за что! Ждали, пока приедете! – проскрипел Магот.

Все рассмеялись и разбудили Квейна.

– Я не сплю, – сообщил он сонным голосом.

– Пересядьте на заднее сиденье, капитан Квейн, – сказал Магот. – Я поведу. Этой железяке не нужен сон.

– Как удобно, – заметил Дин, не просыпаясь.

С полузакрытыми глазами он почти наощупь выбрался из армобиля и был засунут внутрь. Эдвин, к сожалению, сел с ним рядом, оставив место рядом с Маготом Нейтану.

– Рассказывайте, мак, – добродушно прогудел Боб, трогая машину с места.

– Э, нет, – сказал Нейтан. – Чего это я буду рассказывать? Это уже считай что работа! При этом Дин уже спит, значит, завтра утром придётся рассказывать ещё раз!

– Да нет, – скрипнул, вроде как усмехнулся, автоматон. – Я говорю – рассказывайте, как съездили.

– Во всяком случае, в Льюдейле не было такой сердечной встречи, – признался Нейт. – Тамошняя Мастер, которая заступила после меня, похоже, не слишком компетентна. Да и погодка там не очень! Хотя от жары отдохнул, что есть – то есть!

– Тебе не терпится рассказать всё, что ты узнал, – сонным голосом заявил Дин с заднего сиденья.

– Мне кажется, мак Хэрриган прав: лучше устроить с утра совещание. Там мы оба выложим всё, что узнали. А пока ему лучше отдохнуть. Как и вам, роу Квейн.

– А с чего это он так устал? – на всякий случай спросил Нейтан. – Давно не видел его в таком размазанном состоянии.

Дин вместо ответа захрапел, а Эд пояснил:

– Во-первых, мы готовили ловушку для мертвителя. Во-вторых, у нас были напряжённые переговоры с представителями амшатов. Сами амши нас не приняли, – тут он негодующе фыркнул.

Ну что же. Если и были ещё какие-нибудь дела и трудности, то эти два сами по себе уже кого угодно могли утомить. Особенно бандиты. Можно только представить себе, как прошла встреча с ними – напряжение, наверно, было такое, что в воздухе сами собой создавались магические знаки.

Да и про ловушку на мертвителя было бы интересно послушать. Но у всех были на вечер совсем другие планы.

***

Магот повёз Дина домой, а Нейтана встретили в собственном доме, да так радушно, словно он был тут желанным гостем. Рава, облачённая в простой белый передник поверх яркого оранжевого в разноцветных узорах платья, вынесла на блюде сладости.

– Так положено встречать, – сообщила она строго.

– А что положено делать встречающему? – слабо улыбнулся Нейтан.

– Как что? Надеть домашние туфли, лечь на диван и открыть рот. А любимая женщина будет класть в него еду, – ответила Рава серьёзно.

Слишком серьёзно, пожалуй. Нейтан всмотрелся в глаза абавийки и увидел именно то, что ожидал: искорки смеха.

В просторной комнате, игравшей у Нейта роль и столовой, и гостиной, и баром, и даже танцзалом, за накрытым столом ждала ещё одна женщина. Возможно, нарочно приглашённая для того, чтобы закладывать еду в подставленный рот.

– Я её… тебя не ожидал тут увидеть, – сказал Нейтан.

– Это наша наживка, – сказал за Шалунью Эдвин.

– Ой нет, – Нейт поднял руки в протестующем жесте. – Нельзя использовать гражданских в качестве приманки, тем более для таких опасных магов.

– Нейт, – протянула девушка, – ты что, не узнаёшь меня?

И жеманно покачала ножкой, едва прикрытой полупрозрачным платьицем. Движения у Лотти были плавные, тело гибкое – залюбуешься!

Но у Нейтана было чутьё на всякого рода подставы. Без такого чутья ни один полицейский долго не протянет: даже на простых патрульных всегда найдутся охотнички. Он слегка прищурился. Вот оно! Над Шалуньей плыла легчайшая дымка. Нейтан протянул руку, словно приманивая девушку к себе, и тут же поймал за руку, чтобы удостовериться: это была не настоящая Лотти-Шалунья, а совершенно другой человек.

– Хорошая личина, – протянул Нейт. – Кто творил?

– Ещё бы не хорошая, – сказал Эдвин довольным тоном. – Мы с Маготом и творили.

– А… кто это? – спросил Нейтан. – Ричер, что ли? В жизни не поверю, что он такое может отмочить! Он же двигается чуть лучше автоматона!

– Угадай, милый, – протянула лже-Шалунья кокетливо. – Угадай!

– Ай, да хватит вам, – сказала Рава. –Это Лейм Туанг, знаете такого, да? Давайте-ка за стол! Ужин стынет.

– По такой жаре он скорее уж разогревается, – пошутил Эдвин с самым невозмутимым видом. – Кап Туанг, прошу вас переодеться. Присоединяйтесь к ужину, если желаете.

У Нейтана от удивления даже усталость пропала.

– Туанг? – выдавил он.

– Зарабатывает прощение, – проворчала Рава. – Оно ему нужно! На виноватых и муравьи плюются, так говорят.

– Но он же не маг, – провожая провинившегося сослуживца глазами, когда тот вышел, чтобы стереть магические знаки. – Как вам удалось? Я поражён!

– Он не маг, – подтвердил Эдвин. – Однако любой человек способен достаточно долго удерживать хотя бы пару знаков.

– Но чтобы сменить личину, их должно быть около двух десятков, – удивлённо сказал Нейт. – Ни один не-маг не удержит столько дольше получаса, да и потом… Ему будет плохо! Не то чтоб я жалел Туанга после всего, что про него теперь знаю. Но мы не должны с ним так поступать!

– Ай, – махнула рукой Рава. – Он сам так попросил. Не совсем, видно, пропащий человек.

– Половина знаков на самом деле нанесена на одежду, – сказал Эдвин. – Вот это как раз предложила Рава. Одежда тонкая, хорошо прилегает к телу… и придаёт ему видимость женского тела. Большего нам и не требуется!

Туанг вышел из соседней комнаты уже в своём облике, одетый в брюки и рубашку.

– Не буду вам мешать, – сказал он. – Встретимся завтра в участке.

И ушёл, не тратя время даже на церемонные прощания, на которые был мастером.

– Ничего себе, – проговорил Нейтан, усаживаясь за стол. – Ничего себе! Стоит оставить вас одних на неделю… Если б я на месяц уехал, вы бы уже город перестроили, да?

– Ай, пустяки, – сказала Рава. – Пойду я. Раз Туанг уже не девица и уже не здесь – мне тут быть неприлично.

– Ты теперь не абавийская гражданка, Рава, – сказал Эдвин. – У тебя документы эвройки.

– Приличия от этого никуда не делись, – улыбнулась женщина.

И вышла, оставив Нейта наедине с Эдвином. Стало немного неловко, и Нейтан поспешил спросить:

– Почему вы выбрали именно Туанга? Потому что его не жалко?

– Во всём участке больше никто не обладает такой пластикой, – сказал Эд спокойно. – Ему легче других изображать женщину.

– Но он предатель, – нахмурился Нейт. – Разве его не отстранили и не должны судить?

– У него слушание через три дня, – пожав плечами, ответил Эдвин. – Это не имеет значения. Кап Туанг сказал, что готов помочь. Думаю, он надеется, что ему выйдет поблажка. Или же хочет уйти достойно – во время операции.

– Мне он не кажется настолько самоотверженным, – резко заметил Нейт. – Расскажешь, что вы придумали? Вкратце.

– Нет, – покачал головой Эд. – Уже поздно. Пора спать.

– Подожди, – Нейт поднялся со стула. – Давай прогуляемся, я соскучился по морю. Составь мне компанию, Эд, я не люблю гулять в одиночестве.

– У вас была возможность создать семью… Или хотя бы завести парочку подружек, – пожав плечами, сказал Эдвин.

– Пойдем, пойдем, – поторопил его Нейт. – Если уж хочешь крепкого и спокойного сна – то прогулка просто необходима!

И буквально насильно вытащил Эда наружу. Ночь выдалась погожая, ясная, довольно свежая – дул прохладный ветер, словно Нейт привёз его из неприветливо-пасмурного Льюдейла с собой. Но он уверенно вёл Эдвина по пляжу, а потом немного вверх до Вишнёвых камней, откуда открывался по-настоящему здоровский вид. Залив был отсюда как на ладони – чуть светящееся море, опрокинутая чаша неба вся в звёздных дорогах и островах, и на той стороне, далекой-предалекой, ещё один эвройский портовый город: Сайзен.

– Садись, – Нейт кивнул Эду на островок сухой травы, и сам уселся, свесив ноги с большой округлой скалы тёмного цвета.

Днём, если издалека глядеть, скалы были именно вишнёвые. Но сейчас, конечно, просто чёрные.

– Красиво, – сказал Эдвин.

– Когда-то давно – ну как, года три-четыре назад! – я рассказывал Эдмунде Стил о Войдене. О том, как здорово иногда после работы сидеть на берегу и думать о чем-то хорошем. Или о том, как славно пройтись босиком вдоль линии прибоя, позволяя мелким волнам облизывать ноги. Эдмунда тогда сказала, что хотела бы хоть раз увидеть ночь у моря. И я сказал – ещё увидишь.

– Но я не…

– Не будем о том, кто ты, – прервал Нейт. – Я был дурак. И в прошлой жизни, когда не попытался завоевать Эдмунду, и в этой, когда слишком пристрастно расспрашивал тебя… дьер Эдвертон. Я тебя сюда позвал просто так: посидеть в тишине и отдохнуть. Если хочешь оказаться тут в одиночестве – я пойду.

– Нет, – сказал Эдвин. – Не хочу. У меня не больше прав на это море и на эту ночь, чем у тебя, Нейтан.

– Ну и славно, потому что мне бы не хотелось уходить. Всё-таки это моё любимое место. Может даже, лучшее на свете.

Довольно долго они действительно сидели в тишине. Молча смотрели то на ночное море, то на ночное небо – одинаково прекрасные и величественные. Но потом Нейт всё-таки нарушил молчание:

– Как тебе побывать на моём месте?

– О, прекрасно, – сказал Эд, – особенно мне понравилось, когда твоя подружка нагрянула, а я её чуть не оглушил – подумал, вдруг местные амши решили послать ко мне кого-то с предупреждением, чтоб не шалил.

– Она не моя подружка, – чуть подумав, сказал Нейтан. – Она моё случайное спасение. Встретил в баре… Вместо того, чтобы упиться до смерти, ушёл оттуда с девушкой. Ты не знал, что так бывает?

– Для случайной девушки она поразительно много знает, – ответил Эдвин. – Наверно, ей хочется, чтобы отношения стали… более определёнными.

– И ты не будешь говорить что-нибудь типа «фи, Нейт, ты связался с проституткой»? – помня, как резко Эд высказывался уже о продажных женщинах, спросил Нейтан.

– Не буду, – после небольшой паузы ответил Эдвин. – Кто такая Сколли? Лотти приняла меня за её сына. Её и твоего.

– А, вот что она откопала, – удивился Нейт. – Сколли – это не случайная связь. Это первая любовь, но была она так давно, что я и сам едва помню детали. Но зато я совершенно точно помню, что никакого сына у нас быть не могло.

Эд поднялся и потянулся… Едва не ухнув при этом с обрыва. Конечно, лететь тут недалеко, но зато в море не нырнёшь, а окажешься на галечном пляже – а камни мягкостью не отличаются. Нейт среагировал молниеносно: знаки так и засияли в воздухе, отчётливо видные и даже пахнущие озоном. Эти крошечные молнии тут же растянулись в еле видимую сетку, пружинисто поддержавшую Эдвертона и мягко оттолкнувшие его от края.

– Давай больше не будем ворошить моё прошлое, – предложил Нейтан. – А то доворошимся до крови и боли, а так хочется немного тишины, покоя, радости…

– И счастья, – добавил Эд. – Ты когда-нибудь был счастлив, Нейт?

– Да, – ответил Нейтан. – И ещё буду. Я с войны ещё начал мечтать, и знаешь… продвинулся в осуществлении этой мечты уже довольно далеко. К сожалению, я в своё время был полным дураком, который не сделал то, чего так хотел. Сам не знаю, как так вышло! Но всё равно сколько-то урвать у судьбы получилось. Хотел домик у моря, чтобы сидеть на берегу с любимой женщиной… И вот, видишь? Море, берег и даже домик у меня уже есть. Не хватает лишь любимой.

Эдвин тихо вздохнул.

Нейт покосился на него. Магия вокруг была еле видна в темноте, но всё же светлый силуэт окутывал Эдвертона полностью, этаким едва зримым, но ощутимым коконом. Теперь-то Хэрриган точно знал, что под этим коконом прячется покалеченная, но всё ещё живая бабочка.

– А если эта женщина у тебя будет? – спросил Эд.

– Тогда моя мечта осуществится. Конечно, при условии, что эта женщина не против, – сказал Нейт.

– А если… она некрасива? Если на неё страшно смотреть? И ещё… что, если она никогда не сможет родить?

В голосе Эдвина прозвучала боль – и сразу стало ясно, что эта боль ест его каждый день. Забирает по кусочку, как мерзкая муха-зуда, которая выгрызает частичку кожи, причиняя мучения. Особенно когда этих зуд много!

– Знаешь, – сказал Нейтан. – Я как-то об этом не думал. Но мне кажется, она заслужила хотя бы немножко счастья. Может быть, ей будет просто хорошо рядом с кем-то, кто любит её? Любит, невзирая на раны и недостатки. Может, ей станет от этого немного легче? Как думаешь, найду я такую женщину?

– Не лучше ли поискать другую? Менее покалеченную?

– Но мне нужна именно эта, – возразил Нейт. – Недавно ты сказал, что её больше нет. Но мне кажется, она постепенно возвращается. И я буду ждать её появления в моей жизни.

Эдвин снова тихо вздохнул. Чуть придвинулся, задевая плечом плечо Нейтана.

– Здесь правда хорошо, – сказал негромко. – И дом подходящий, и море, и берег. Мне кажется, что если она, эта женщина, когда-нибудь вернётся, то только сюда.

Нейтан прикрыл глаза. Как хорошо. И море шепчет что-то ласковое, и звёзды мигают загадочно, и ветер унялся, перестал тревожить траву, улёгся на камни и молчит.

– Только сюда и только к тебе, – послышался ему в этой почти тишине женский голос.

Возможно, только почудился. А может, и нет.

ГЛАВА 39. Нейтан-поезд

Хотя близость счастья – ещё не счастье, Эдвин Эдвертон ощутил… О нет, Эдмунда Стил ощутила прилив сил. У неё внутри постепенно что-то скручивалось, сдавливалось, как будто кто-то до отказа завёл тугую пружину – но вот отпустило. Не резко, чтобы сорвать пружину со штырька, а плавно, и от этого захотелось немножко поплакать.

Нет, близость и возможность счастья – всего лишь иллюзия, надежда на то, что твоя история продолжится. Да ещё рядом с чьей-то историей, наверное, доброй и счастливой. И хотя до намечтанного покоя в домике у моря было ещё неблизко, на душе стало полегче.

Видимо, Эдвин-Магот был прав: не стоило совершать опрометчивого поступка. И не нужны татуировки, которые так просто не сведёшь со спины – а может быть, и не получится. Нужна надежда. А она внезапно забрезжила.

Эдмунда не заметила, как задремала, уткнувшись лицом в плечо Нейтана. Сколько они так сидели? Но Нейт пошевелился, устав от неподвижности и от сидения на камнях, и она открыла глаза.

– Надо идти в дом. Завтра рано вставать, – сказал Нейтан спокойно. – Надо отдыхать.

– Да, мак Хэрриган, – сказала Эдмунда, моментально возвращаясь в привычный уже образ Эдвина Эдвертона. – Простите, мак Хэрриган. Больше не повторится.

– Ну уж я надеюсь, – усмехнулся Нейтан. – Точнее, надеюсь, что если и повторится, то не в компании дьера Эдвертона.

Эдмунда поднялась на ноги, радуясь, что темно. Иначе Хэрриган точно бы заметил пунцовое от неловкости лицо. А оно наверняка именно таким и было, судя по ощущению: щёки здорово горели, а лоб покрылся испариной.

Её, кажется, почти пригласили на свидание. Ночное свидание на побережье.

***

Наутро безбрежный покой отхлынул далеко в море, к чужим берегам. Зарождающийся день брызнул в окна коротким дождём, который быстро прошёл, оставив после себя свежесть и запах мокрого песка. В домике Нейтана пахло ещё и кофе. Его аромат сразу настраивал на день, полный дел и забот.

– Ну вот, – сказал Нейт, садясь напротив Эдвина. – Теперь можно рассказать и о кое-каких делах в столице. О тех, которые касаются нас с тобой, но пока не касаются всех остальных в участке. Поговорим?

– Ты… вы… Вы ведь в Льюдейле не искали встречи с моими родителями? – спросил Эд. – Не побеспокоили их?

– Да мне и некогда было, – сказал Нейт спокойно. – То в Речной участок надо, то в тюрьму к этому Борссену, то ещё куда. В библиотеке вот был, в магической школе был – по твоей наводке! Куда мне ещё искать твою семью? К тому же ты ясно дал понять…

– Да, действительно… Спасибо, – пробормотал Эд.

– Нет, я хотел поговорить не о тебе. Тут всё понятно и до поры, до времени лучше просто ничего не трогать. Я хотел рассказать, как на меня покушался один наш общий приятель, – сказал Хэрриган. – Думаю, он решил, что я вернулся в Льюдейл, чтобы раскопать что-нибудь о тебе. И очень был недоволен этим, надо сказать.

– Вон оно что, – как можно равнодушнее произнёс Эдвин, хотя его как будто крапивой ожгло упоминание о Кэссиане. – А почему вы, мак Хэрриган, думаете, что это он покушался? Никто другой не мог?

– Он забыл поменять почерк, – хмыкнул Нейт. – Взорвал машину. Похоже, новая Мастер – его любовница. А может, и нет, может, он держит её на расстоянии и не даёт сладкого, чтобы была голодной и верной.

– Вот как, – сказал Эд.

Это было так неприятно: слышать, что Кэс манипулирует какой-то женщиной. Попользуется, а потом может и убить. У Эда начали гореть кончики пальцев – так хотелось тут же начертить в воздухе целую серию разрушающих знаков. Устроить бурю, обвал, пожар – что угодно, чтобы как-то выплеснуть всю ту муть, что была на душе.

– Вот так, – согласился Нейт. – И хотя она изрядная змеюка, мне её даже жаль. И не смотри на кружку так, словно собираешься разнести её на мелкие осколки. У меня тут не так много посуды!

Эдвин вздрогнул и отвёл глаза от стола. Зря: так он встретился взглядом со светло-карими глазами напарника. Нейт смотрел пристально, чуть вприщур, но не злобно.

– Нам пора собраться вчетвером – с Маготом и Равой, – сказал Эд, – и посвятить вас… тебя в наш план.

– Кто-то ещё войдёт в наш круг? Могу я рекомендовать Квейна? – спросил Нейт отрывисто.

– Пока не стоит, – сказал Эдвин. – Не стоит забывать, что пока у нас нет показаний Кэса, Эдмунда Стил остаётся вне закона. На ней пятно наркоторговца, контрабандиста и преступника. Она всё ещё продажный полицейский… пока мы не докажем обратное.

– Допивай кофе, – голосом ломким и сухим, как старая ракушка, сказал Нейт. – Идём.

– Но ты хотел обсудить, – сбивчиво начал Эдвин.

– Вот и обсудим, – ещё суше сказал Нейтан.

О, Эдвину был хорошо знакома эта разновидность Нейтана: Нейт, вставший на рельсы. С них его уже не столкнуть, не развернуть – можно попытаться остановить, но и это будет непросто. Что-то он там внутри для себя придумал и решил.

В надежде на остановку Нейтана-поезда Эдвин уже по дороге в участок сказал:

– Мы кое-что придумали с Маготом и Равой.

– Неважно. Кэс появится, вернее всего, неожиданно. Дин будет единственным, кого поставят в известность об операции – возможно, уже поставили. Он заслуживает знать.

– Но Нейт…

– Про Эдмунду пока просто умолчим, если получится. Он заслужил знать.

– И что?

– А то, дьер Эдвертон, – сказал Нейтан, – что сделать всё как надо и восстановить справедливость мы сумеем только сообща. Иначе в глазах Квейна вы втроём будете заговорщиками и преступниками, а я вашим пособником, а Кэсу присудят награды и ордена, и, вероятно, ещё статус мученика – посмертно. Меня не устраивает. Если играть по-вашему – получается неправильно.

– Нейт, – выдавил Эдвин растерянно.

– Эд, – Нейтан остановился и подцепил напарника за локоть, потому что тот по инерции продолжил идти. – Послушай, Эд. Всё уже неправильно. Лайда и Фаднор Эдвертоны, Вита Стил – они долго не продержатся, долгое отсутствие побед, безнадёга и отчаяние плохо сказываются на людях. Мастер Алдер в Льюдейле заслуживает справедливого наказания. А Кэс – возмездия. И что бы вы трое ни придумали, оно наверняка самоубийственно и глупо.

– Нет, – Эдвин рывком высвободил руку. – То есть изначально, когда мы с Маготом прибыли сюда, это было самоубийственно. Моя жизнь уже была закончена – оставалось лишь поставить точку. Но Рава предложила нечто совершенно иное. Правильное. Выслушай нас! Я не могу запретить подключить к этому всему роу Квейна – ты Мастер, я ученик. Но я могу просить, чтобы ты сначала просто нас выслушал?!

На них оглядывались. Вряд ли кто-то понимал, о чем речь, но, наверно, выглядело это странно. Двое людей в мундирах и с нашивками полицейских магов спорят посреди улицы, жестикулируя и то повышая голос, то поневоле начиная говорить совсем тихо.

И случилось чудо. Нейтан-поезд сделал остановку на станции, чтобы обождать, выслушать и принять решение.

– Хорошо, – сказал он неохотно. – Но моё мнение не поменялось. Втихаря от начальства и остального коллектива я ничего проворачивать не хочу.

– Может быть, так даже лучше, – сказал Эд. – Но сначала мы тебе всё расскажем.

– Могли бы вчера, – сказал Нейтан.

– Вчера было слишком много… всего, – Эдвин покачал головой. – В кабинете перед совещанием – гораздо лучше.

Нейт кивнул.

– А вон и Рава с Маготом, – сказал он совсем другим голосом. – Ну что? Готовы к ещё одному весёленькому дню?

– Не радуйся веселью раньше времени, – сказала Рава спокойно. – Беду накличешь!

– Тьфу на тебя, женщина, – огорчился Нейт. – Сама накличешь.

Напряжение незаметно спало, словно духота развеялась от лёгкого ветерка. Эдвин, однако, решил быть настороже. Ни один, даже самый идеальный, план не выдержит такого элемента, как Нейтан-поезд.

ГЛАВА 40. Живительница

Дин Квейн буквально ввинтился в кабинет Нейтана, едва тот отпер дверь. Рава, Магот и Эдвин в нерешительности зашли следом и замерли на некотором расстоянии от стола Нейта. Это расстояние можно было бы назвать почтительным, если б не размеры кабинета.

– По поводу сегодняшней операции, – не утруждаясь приветствиями, тут же начал Квейн. – Давайте для начала вы выложите всё, что нарыли?

– У нас как бы совещание в вашем кабинете через пятнадцать минут, роу Квейн, – изо всех сил намекнул Нейтан, даже подмигнул товарищу: мол, дай немного времени…

Но Дин то ли не заметил, то ли просто остался глух к намёку.

– Здесь тоже сойдёт, – сказал он. – Мне бы побыстрее. И так всю ночь ждал.

Храпел он всю ночь, а не ждал! Нейтан, однако, возражать больше не решился. Не то будет потом дежурить вместе с Эдвином в Пыльном порту на пару!

– Ладно, – вяло сказал он. – Давайте я начну. Итак, мертвитель Борссен навёл меня на интересную мысль, а дьер Эдвертон в своем письме её подтвердил, и в школе магии я кое-что проверил. В общем, тут такое. Я никогда не исследовал природу магов-мертвителей по-настоящему. Ну то есть слышал, что если они не убивают, то им самим худо – но были же те, кто с этим как-то справлялся. Кто-то, например, на бойне работал. А кто-то ловил крыс в портах…

Вспомнив про крысу в тюрьме, Нейтан поневоле содрогнулся. Брр, ну и пакостное же было выражение лица у Борссена!

– Мертвителям не нужны никакие знаки, чтобы умертвить, но зато если они хотят кого-то оживить, им приходится немало поработать, – продолжил он. – Но иногда в противовес мертвителям на свете появляется супер-целитель. А вернее даже… ну я не знаю… живитель?

Эдвин встрепенулся.

– Мне мей Нола рассказывала, – произнёс он. – Неужели эта догадка оказалась верной?

– Ты погоди, не торопись, – сказал Нейтан. – Я хочу по порядку. В общем, эти живители – они бывают ещё реже. Одним только прикосновением такой маг может оживить человека, исцелить все раны. Но только вот в чём дело: мертвители считают, что убив живителя, они тем самым нивелируют свой страшный дар. Ну и…

Он пожал плечами.

– Только тут вот что получается: супер-целитель не умирает до конца. Он вселяется в кого-нибудь поблизости, часто – прямо в того, кто его убьёт. Если у души есть выбор, то она его сделает в пользу целителя, а если нет, то выберет не-мага, потому что тот ещё не испорчен никакими магическими знаниями. В магической школе считают, что таким образом душа вселилась в Тэлию Минну Катнер – юную девушку с небольшим даром целителя. Училась она весь год ниже среднего, а потом, похоже, приняла в себя дар умирающего супер-целителя. Свидетелей прямых нет, но судя по всему…

– Слова отца Тэлии это подтверждают, – сказал Эдвин. – Девочка кое-что рассказала ему, но, очевидно, не всё.

– Ну и что? – нетерпеливо спросил Дин.

– Ай, ну что – что? – встряла Рава. – Получается, она сюда приехала, а здесь мертвитель…

– Мертвитель, вернее всего, был уже там, в Льюдейле. Он следил за своей жертвой еще оттуда, – сказал Нейтан. – Видимо, девочке до поры до времени везло. А может быть, он хотел убедиться, что она та самая супер-целительница. Здесь, в Войдене, он наконец встретился с девушкой. И убил её.

– Она хотела спасти мать, но сама заболела, – опять вклинился Эдвин. – Скорее всего, мертвитель пробрался прямо в дом. Но ему не повезло.

– Не повезло! Возможно, дело в неопытности его жертвы, а может быть, ещё в чем-то, но произошло то, чего мертвитель не вполне ожидал, – Нейтан показал Эдвину кулак: дескать, хватит его перебивать. – Как высказался мой старый знакомый, мертвитель Борссен, по совпадению – учитель этого мерзавца: получилось полмага, один человек и две души.

В маленьком кабинете воцарилось молчание.

Каждый молчал по-своему.

Нейт просто ждал, пока намолчатся: ему даже интересно было, кто первый выскажется и как. Эдвин помалкивал знающе: в конце концов, они распутали это вместе. Они зашли с разных сторон и оба дошли до сердцевины истины.

Дин безмолвствовал как бы мудро многозначительно. Мол, ждёт, пока все подчинённые осознают, а он и так всё это предвидел. Чего ж тут сложного: две души и так далее!

Рава молчала неопытно. Ни в магии она не была особо сведуща, ни в сыскном деле. Кстати… Нейт задержал на ней взгляд. Она была новичок и тоже почти маг, так что надо было уже взять её под крыло и начать обучение. Поймав на себе взгляд Нейтана, Рава уже шевельнула губами, чтобы высказаться.

Но первым нарушил молчание Боб Магот. Он молчал так, словно собирался с мыслями и подыскивал слова. Вот и нашёл:

– Дар мертвителя и дар супер-целителя столкнулись, но не нивелировали друг друга?

– Я узнал кое-что в этой самой школе магии, – сказал Нейтан. – Душа супер-целителя обязана в кого-то вселиться. Это неизменная и бессмертная душа с даром живителя, и она всегда одна. Если мертвители или другие маги рождаются регулярно, хоть иной раз и очень редко – то живитель един.

– Как Вышний? – спросил Дин чуть дрогнувшим голосом.

Он никогда особо ни в чьих богов не верил, тем более не был замечен в следовании заветам Вышнего. А тут вдруг и его пробрало!

– Мне сложно сказать, что оно такое. Даже в магической школе не знают наверняка – у них есть несколько теорий… и ни одна из них не вернее другой. И мы не знаем точно, что произошло с убийцей Тэлии Катнер. Но слова мертвителя Борссена указывают нам на итог этого убийства: душа живительницы вселилась в его ученика. Зовут его Хайзен – во всяком случае, так утверждает Борссен.

– Скорее всего, – взял слово Эдвин, – было так. Тэлия готовилась оживить мать, как только она умрёт, и ей показалось, что это вот-вот произойдёт. В этот момент в доме были только они, и, пользуясь случаем, туда пробрался мертвитель. И коснулся Тэлии Минны Катнер. Думаю, дух её тут же рванулся к матери, но мертвитель каким-то образом сумел перехватить душу девочки в надежде, что дар супер-целителя покончит с его собственным. Уверен, что мертвители умеют управляться с душами умерших – ведь как-то же они способны возвращать их в обратно в тела. Увы, что-то пошло не так. Айнира осталась жива – правда, ненадолго, а вот мертвитель обзавёлся второй душой. Это объясняет многие странности в его поведении – Тэлия мешает ему убивать, Тэлия время от времени заставляет тело мертвителя выглядеть сильно моложе. Дар мертвителя неполноценен и порой даже отказывает – вот почему несчастную Джанну Мелик он убил не магией. А ещё она остановила руку мага, когда на его пути повстречались мейстрес Хамал и дьер Эдвертон. Очевидно, чтобы избавиться от назойливой соседки, мертвитель и ищет тело…

– Отлично, – ворчливо сказал Квейн. – То есть мало поймать этого урода – надо ещё и как-то разобраться с душой невинной девочки, застрявшей в его теле. Освободить её как-нибудь… Никто не знает, как?

– Ай, сперва давайте поймаем, – высказалась Рава. – Потом думать будем. Мы же уже всё придумали!

– Ага, – сказал Нейтан, – теперь моя очередь слушать, что придумали!

– Ну всё не так уж сложно, – ответил Эдвин.

– Твоя подружка помогла, – сказал Дин. – Сказала, что мертвитель собирается купить девственницу в публичном доме. Теперь, когда он не спешит, можно испробовать более или менее безопасные способы!

«Кто из бесов, ангелов или святых шутит, или сам вышний так решил посмеяться, уж не знаю, – подумал Нейт, – но почему мертвителей так тянет к борделям?»

Впрочем, к борделям тянуло не только мертвителей. Ну и нельзя забывать, что доступные тела легче всего раздобыть именно там!

– И вы решили, что нынче удобное время, чтобы подставить ему Туанга под видом Шалуньи? – спросил Нейтан. – Но только извините, она совсем не тот типаж. Во-первых, ей уже лет двадцать пять – двадцать шесть, во-вторых, она не брюнетка…

– О, Шалунья – это была просто наша, хм, шалость, – сказал Дин. – Жаль, что я вырубился на ходу и не видел твою р… лицо, когда ты понял, кто перед тобой! А сегодня Туангу придадут внешность, максимально близкую к портрету Тэлии Минны Катнер. Родной отец и тот содрогнулся бы! Девушка лет семнадцати-восемнадцати, с длинными тёмными косами… Душа Тэлии не устоит перед соблазном. У меня, кстати, есть несколько вопросов и к ней, если уж на то пошло.

– К ней? – удивился Нейт.

– А к кому ещё? Мертвитель – понятное дело, ему самому его магия поперёк горла. А попробуй сдерживаться – сам помрёшь. И помирали, бывало! Так что я его даже не сильно виню за то, что он сделал. Но она! Будущая целительница, вот как наша Нола…

– Мей Нола допросы проводит не хуже профессионального палача, – возразил Нейтан.

– Но это часть работы, и удовольствия от неё она не получает, – уверенно заявил Дин. – Так вот, девушка будущая целительница, учится целый год, становится живителем – просто мечта! Хочет вон мать оживить! Вот ты, Эдвертон, что бы сделал?

– Я думаю, что я бы не стал дожидаться её смерти, – сказал Эдвин, нахмурив тёмные брови. – Если суть живителя в том, чтобы дарить жизнь, то умирающего он к ней вернёт и так. Болезни у матери точно бы исцелились! Зачем ждать? Да и потом, что она там творила она в теле этого… Хайзена? Заставляла искать девушек, капризничала: видите ли, красавица Джанна Мелик ей не годится: порченая. И ведь… для девушек не-магов это не то же самое, что для мертвителя. Это… смерть. То есть ритуал скорее всего предполагает, что они будут убиты и потом воскрешены уже с новой душой. Как она это вообще собиралась допустить?! Как по мне, у этой девушки не очень хорошо с моралью.

– Вот, Хэрриган, – произнёс Дин. – А у тебя этих вопросов не возникло.

– Каюсь, – ворчливо ответил Нейт, который по понятным причинам был на стороне покойной Тэлии. – И Туанга привлечь я б не сообразил. И вообще зря считай съездил. Ну ладно, давайте дальше. Чем вы собираетесь останавливать мертвителя? Мне в своё время повезло – напарница вовремя его перехватила. А в этот раз может и не повезти. А там целый дом женщин. Пусть они и шлюхи, но как-то не заслужили они быть захватанными насмерть. Или вам Туанга не жалко – пусть останавливает?

– Ты остынь, Хэрриган, не язви. У нас есть Магот, – заметил Квейн. – Достаточно лишь направить мертвителя в его сторону, потому что ботам не хватает быстроты и маневренности. К тому же мы все будем наготове – возьмём негодяя, не волнуйся.

Что ж, они ещё битых полчаса обсуждали детали. И лишь после этого Дин, наконец, убрался из кабинета.

ГЛАВА 41. Как девчонка

Изложить немудрящие планы Нейтану Эд все-таки не успел. И виной тому оказался уже не Квейн, а мей Нола. Она для вида постучала и тут же вошла – все потому, что у Эда была теперь слишком медленная реакция и он не наложил запрещающих знаков на дверь, когда в неё вышел роу Квейн.

– Хорошего утра, – сказала она суховато, – я только проверить, как дела у моего пациента.

Нейтан, ни сном, ни духом не ведавший о недавней стычке за абавийским кварталом, удивлённо посмотрел на медика, а потом на Эдвина. Тот мог лишь пожать плечами.

– Всё в порядке, мей Нола, вы творите чудеса, – сказал Эд смущённо.

– Не подлизывайся, – отрезала Нола сурово.

Рава и Магот предпочли потихоньку убраться каждый на свою службу. Целительница осмотрела челюсть, пригрозила страшными и ужасными осложнениями из-за перебора с магией, велела пока не грызть орехи и сухари, а потом ушла. Нейтан всё это время делал вид, что занят уборкой на своём рабочем столе, но, едва Нола покинула кабинет, спросил:

– Что случилось-то?

– Да пустяки, получил позавчера вечером в челюсть, – отмахнулся Эдвин. – Можно уже наложить на вход запрещающие знаки? Чтобы никто случайно не подслушал и не вошёл.

– Валяй, – кивнул Нейтан. – И давай побыстрее к делу. Кроме мертвителя, у нас ещё полно забот.

– Кроме мертвителя – и Кэса, – упрямо выдвинув вперёд подбородок, сказал Эдвин.

В челюсти слегка хрустнуло, но боли не последовало. Видимо, мей Нола всё-таки что-то не дочинила – однако вряд ли стоило беспокоить её по таким мелочам. Можно же просто не скрипеть зубами и не двигать подбородок так резко…

– Угу. У следователей всегда полно дел! Помимо этих, нам ещё надо найти виновника беспорядков на Средней площади, накидавшего там знаков-обманок, – хмыкнул Нейтан, – провести с соседним участком совместную операцию на вокзале… И не забывай про Пыльный порт.

– Ох этот порт, – вздохнул Эд. – Ладно, к делу так к делу, мак Хэрриган. Это план, который мы придумали с Маготом и Равой. Итак, у нас есть два крупных бандита-амши. Они в наркоторговле по самые уши…

– И они – не забота нашего участка, – напомнил Нейт.

– И они участвуют в работорговле, покупают себе девственниц, а это уже было нашим делом только что, – упрямо сказал Эд. – Если роу Квейн случайно их на чём-нибудь некрупном изловит, но потянет за эти ниточки, их, конечно, заберут в столицу и будут разбираться на другом уровне. Но будут!

– Так, – кивнул Нейтан. – И ты хочешь…

– Тут нам понадобятся, во-первых, Рава, во-вторых, бывший священник, Такхир, – сказал Эдвин. – Рава намекнет Кэсу, что поможет вывести его на поставщика. Такхир сыграет роль случайного посредника: он ведь связан с амшами, причём лично. Уолтер хитрый, ему этого хватит, чтобы внедриться в банду. Возможно, опять пригодится кап Туанг в роли девственницы: амши любят красивые подарки.

Брови Нейтана сошлись над переносицей.

– Не стоит включать в план элементы, которые не особо надежны. К тому же… Мне не нравится, что Туанг участвует в наших делах. Один раз предал – и второй предаст. И уже с лёгкостью!

– Ты прав, – кивнул Эдвин, – второй раз может оказаться более лёгким. Но в деле с мертвителем без него будет непросто – потому что ему проще притворяться женщиной. Больше-то ведь некому. А там посмотрим…

Нейт многозначительно посмотрел на Эда в упор. Но тот спокойно выдержал этот взгляд.

– Ладно, можем мы вернуться к делу Кэса? – продолжил он. – Когда он внедрится в банду, мы сдадим его амшам. Намекнем – опять же через Такхира – о его работе под прикрытием. И уж они постараются, чтобы он выложил всё и даже больше. Рава считает, что Уолтер и сам справится и себя выдаст, даже особо подталкивать не надо.

– Гм, – сказал Нейтан. – А раньше, я полагаю, был другой план?

– Он был проще, – сказал Эд. – Мы с Маготом думали, что просто отследим Кэса и поймаем с поличным на какой-нибудь сделке. Боб ведь автоматон – вот и сделает запись. Дальше мы его этой записью начнём шантажировать. И он во всём признается. Но с этим планом оказалось всё сложнее, потому что мы не взяли в расчёт слишком многое…

Он подумал и добавил:

– Мы же навели справки и думали – ты вышел на пенсию.

– То есть ты так же не ожидал меня увидеть, как я тебя? – вдруг как-то по-доброму, очень мягко усмехнулся Нейтан.

И Эдвину показалось, что его сейчас возьмут в охапку и примутся обнимать. Но нет, Нейтан не сдвинулся с места, только сказал, хмурясь:

– Я вижу в обоих ваших планах огромные минусы. В одном случае у вас, конечно, была бы запись… Но только Уолтер не так прост. Мне кажется, он своим звериным чутьём вас быстренько бы обнаружил, и – всё. Бум! Одним взрывом меньше, одним больше, какая разница?

Эдвин поневоле содрогнулся от этого «бум». Нейтан посмотрел с любопытством, но ничего не сказал.

– Со мной «бум» прошёл бы, но не с Маготом, – сказал Эд как можно спокойнее. – Он железный. К тому же…

– К чему же? А если мне не нравится идея, что тебя взорвут… снова? Но допустим, до этого не дойдет. Меня все равно не устраивает этот план! Вот хотя бы потому, что даже добудь вы все эти признания, их никто не счел бы настоящими. Похищение детектива под прикрытием, выбивание из него каких-то там показаний – это всё незаконно, – перебил Нейтан. – Другой план тоже плох. У него есть куда более слабое место, чем у первоначального, и ты сам это знаешь.

– Но мы и там бы сумели записать, – начал Эдвин, – нам бы помогли абавийцы…

– Не в этом дело, – сказал Нейт. – Амши разобрали бы Кэса по кусочкам. Без моего участия.

И сделал такую глубокую паузу, что стало страшно.

– Первая часть, где вы помогаете Кэсу внедриться в нужную среду – она не так плоха, но нуждается в проработке, – снисходительно добавил Нейтан. – А над второй стоит подумать. Надеюсь, у нас есть время.

И тут Эдвин вспылил. Неожиданно не только для Нейта, но и для себя.

– Это наш план! Мой! И знаешь, тебя в нём даже не было! Почему ты в него пролез и командуешь?

Нейт не спеша встал, прошёлся по маленькому кабинету и оказался за спиной сидящего Эда. Надавил руками на плечи – отнюдь не нежно.

– А ну не истери! – прорычал он. – Я командую, потому что я – Мастер. Твой, бес тебя раздери, наставник! И не выходи из роли, если уж взялся её играть, не веди себя, как девчонка. Это дело не только твоё и уже даже не только моё, если уж на то пошло, Эд!

– Моё, – огрызнулся Эдвин.

«Как девчонка!» Это было обидно несмотря на то, что под маской дьера Эдвертона скрывалась именно она.

– Нет! Это дело всей эвройской полиции, – заявил Нейтан.

Если уж на то пошло, такое заявление больше подошло бы роу Квейну – это он всегда проявлял идейность и патриотизм, Нейтан всегда казался более равнодушным к громким словам. Но ведь вот, набрался же их… А Эдвина это окончательно вывело из себя.

– Враньё, – сказал он яростно. – Враньё! Ты просто хочешь опередить меня и размазать Кэса самостоятельно! Но это с самого начала было моё дело!

– Ну уж нет, – чем сильнее ярился Эд, тем спокойнее казался Нейтан, хотя у него наверняка внутри уже бушевал настоящий шторм. – Нет! Я не предлагаю сделать всё за тебя. Глупости! Я предлагаю сделать это вместе. Всем миром. Готов смириться даже с присутствием Туанга. Хоть он и сам замазан в дерьме, но он уже наш, и от этого не отвертишься. Есть дела, которые в одиночку не провернёшь! Более того, Эдвин, я скажу тебе страшную вещь: то, что ты попытаешься сделать в одиночку, скажется на всём участке. И прежде всего ты подведёшь меня и Квейна. Понимаешь?

Эдвин попытался скинуть руки Нейтана с плеч, но тот лишь надавил сильнее.

– Скажи, что понял, – велел он.

– Понял.

– Без дружной команды такие дела не делаются, – сказал Нейт. – Зато с командой получится. И не придется никем и ничем жертвовать – главное, разыграть всё как по нотам.

– У тебя что же, уже есть план, который ты разыграешь? – спросил Эдвин недоверчиво.

– Нет, но будет. Я же даже сказал – за основу можно взять то, что вы разработали в компании с Равой. Но я предлагаю ввести туда ещё парочку элементов, один из которых называется Дин Квейн.

Нейтан отпустил Эда, слегка при этом потрепав его по плечу, которое только что сдавливал.

– А пока готовимся ловить мертвителя вместе с его… соседкой. И кстати, ты не вполне прав насчёт неё. Не такая уж она и гадкая.

– Разве? – холодно спросил Эд, дёргая плечами.

– Да. Потом расскажу, если захочешь.

Знаки, сковывающие кабинет и в особенности дверь, замерцали и распались. Откровенный разговор закончился, оставив чувство неловкости у обоих собеседников.

Больше они до самого вечера почти не говорили друг с другом.

ГЛАВА 42. События в публичном доме

Нейтан исподволь наблюдал за напарником. Сейчас время такое было, мучительное и неудобное: просто сидеть и ждать в засаде, когда явится мертвитель. Эд сидел рядом с Нейтаном за диваном. И выглядел абсолютно спокойным.

Они спрятались в пышной и излишне ароматной гостиной борделя. Верхний свет был погашен. Пахучие свечи усиливали духоту. Хозяйка публичного дома полулежала на удобном диване напротив того, за которым притаились Нейт и Эд. Кап, Туанг примостился на полу, у ног хозяйки. Чуточку приподнявшись, можно было увидеть их обоих. А если сместиться немного вправо, то в обзор попадет и обрамлённая тяжёлыми драпировками дверь. За бархатной занавеской пряталась Рава. Её брать не хотели, но Квейн признал: дар абавийки может быть полезен. Так что Раве дали облегченную станду с шестью патронами в барабане и велели не высовываться без надобности.

Эдвин и Магот потрудились над образом капа на славу. Темноволосая девушка лет семнадцати-восемнадцати получилась очень похожей на портрет Тэлии Катнер. Одели его во что-то совсем уж полупрозрачное, облегающее и откровенное. Рава сразу ворчливо заявила, что на месте Туанга сгорела бы со стыда в такой одежде. Но тот лишь криво усмехнулся. Эта ухмылка получилась циничней и даже похабней, чем могла бы, потому что появилась на милом невинном лице девушки. Однако признался, что ему нехорошо и долго он не выдержит: большинство символов всё-таки оказалось не на одежде, за её скудостью.

За двумя креслами неподалеку притаились Дин Квейн и один из патрульных, Атрин. Никуда не вместившегося Магота наспех прикрыли иллюзией, и теперь он изображал старинные рыцарские доспехи, стоявшие в углу, причём Нейтан не удержался и добавил паутинку с крошечным паучком, свисавшим с пышного плюмажа. Перья были натуральные, из роскошного головного убора мейстрес Лины.

А чтобы мертвитель, опытный маг, не заметил магического марева, хитрая Рава и предложила ароматические свечи. Они практически не чадили, но в неподвижном воздухе южной ночи от них плыло марево уже самое настоящее. И заодно пряный и чарующий запах изрядно дурманил мозги. К сожалению, он дурманил их и своим тоже.

– Хорошего вечера, мейстрес Лина, – прозвучал негромкий голос в пышной гостиной.

Нейтан, сидевший за диваном вместе с Эдом, увидел край темной абавы и подошвы армейских ботинок. Мертвитель на этот раз не пользовался чарами невидимости, но обычной своей одежде не изменил.

– Доброго вам здоровья, – солидно промолвила с дивана напротив хозяйка заведения.

Чуть высунуться – и их будет отлично видно. Но Нейт не был таким идиотом, чтобы высовываться в тот момент, когда мертвитель насторожен и напряжён. Главное, чтобы Лина вовремя утащила с дивана свою великолепную задницу и дала тем самым свободу для задержания преступника.

– Это она? – спросил мертвитель севшим от волнения голосом. – Она правда девственна?

– Чиста и невинна, как облака над морем, – заверила его хозяйка. – Желаете осмотреть?

Туанг-девственница завозился у ног женщины и сказал дрожащим девичьим голоском (менять голос – это умение было особенной гордостью Магота):

– Мне раздеться, мейстрес Лина?

– Не надо, – ответил за хозяйку заведения мертвитель. – Ты подойдешь. Вставай и пойдём.

– Разве вы не хотите побыть здесь, взглянуть на девушку получше, уединиться с нею? – спросила Лина. – Если желаете, я предоставлю вам любую комнату или просто уйду…

– Не трудитесь! Я забираю её с собой, – ответил маг.

– Но…

– Сколько?

«Уходи, Лина, уходи!» – взмолился Нейтан. Но женщина отчего-то медлила. Возможно, дело было не в деньгах, а просто маг не позволял ей покинуть комнату, заворожив тяжёлым взглядом?

Тут за широкой драпировкой у входа что-то зашуршало. Мертвитель дёрнулся и потянулся снять перчатку. Хлопнула дверь. Мимо дивана, за которым притаились, прикрытые иллюзией, Нейт и Эдвин, зашелестела ткань юбки, тихо прозвучали быстрые семенящие шаги.

– Ай, простите, госпожа, – с сильным акцентом заговорила Рава. – Очень простите, госпожа! Я знать, что вы с клиентом, но там в седьмой комнате такая драка, такая драка!

– Простите, я на минутку. Останься, милая, пока господин не заплатил – нельзя, чтобы он ушёл, – обрадовалась Лина и поспешила покинуть помещение.

– Я не понял, как ты вошла, – тяжелым и страшным голосом сказал Хайзен. – Ты из полиции? Твоя форма…

– Ах, айсир, есть же люди, которые девушку в форме хотят больше девушек без формы, – кокетливо заявила Рава с почти гротескным акцентом. – Хотите глядеть? Хотите трогать?

Эдвин не удержался и запыхтел через нос – кажется, его разобрал нервный смех. Пришлось тихонько толкнуть его в плечо. Но почему нет команды? Почему только Дин молчит и не шевелится? Наверно, начальник опасался за Раву: всё-таки ни для кого уже не было секретом, что она нравилась Дину!

– Стой, не раздевайся, – сказал мертвитель быстро. – Лучше уйди, ты мне не нужна! Вот деньги, держи…

– Удобный момент, – сказала вдруг Рава совсем другим голосом и почти без акцента – только заметно смягчая согласные.

– Что? – спросил мертвитель ошарашенно.

И в тот же миг Туанг очнулся, чтобы броситься магу под ноги.

– Уходи, женщина, – прошипел он.

Эдвин уже выскочил из укрытия, да и Квейн тоже, а там и остальные. Мага окружили, и он перехватил Туанга-девственницу, чтобы им прикрыться. Бедняга был одурманен магическими символами, а отменять их было некому.

Рава стояла в шаге от мертвителя, прикрывавшегося Туангом, и неуверенным хватом новичка держала ла-станду. Кап усердно пытался высвободиться: девичье личико побагровело от усилий. Но на теле сверкала пара сдерживающих знаков. Источающие марево и чад свечи мешали разглядеть, какими именно. Нейтан успел подумать, что они вполне могут не только замедлить, но и прикончить Туанга. Вон, у него уже даже сопротивляться нет сил.

– Я её убью, – предупредил Хайзен коротко и нервно, встряхивая Туанга-девственницу.

– Ой да на здоровье, – протянул Нейтан. – Замри и подними руки, чтоб я видел, Хайзен. Ты арестован.

Сзади к мертвителю подбирались Эдвин и патрульный. Поняв, что окружен, Хайзен вдруг зарычал, застонал и швырнул Туангом в Нейта – с неожиданной силой, резко. Тело лже-девственницы едва не сбило с ног и Нейтана, и Дина, а потом рухнуло на мягкий ковёр. Метнувшийся в сторону мертвитель буквально на лету сдёрнул вторую перчатку… Стоп, когда снял первую? Нейтан поневоле покосился на Туанга. Жив? Убит? Некогда смотреть!

А Хайзена тем временем окружали. Тут и Магот выкатился из своего угла. Мертвитель с разбега впечатался в его железный корпус. Сзади отчаянно налетел Эдвин. Магот попытался поймать Хайзена, но упустил. Мертвитель тем временем развернулся и перехватил руку Эда – за обнажённое запястье. Тщетно: то была правая рука. Эдвин удержать мертвителя не сумел: тот вывернулся и метнулся к двери. Тут в него выстрелила, но по неопытности не попала Рава. Она стояла как раз между мертвителем и дверью. Стоило ли удивляться, что Хайзен кинулся к ней – уже настолько отчаянно, что и второй, более точный выстрел, его не остановил.

Но за полшага до Равы Эд загородил собой женщину. Он остановил мертвителя, схватив правой рукой за запястье. А огромный металлический кулак Магота опустился сзади на голову Хайзена с такой силой, что смял её, как картонную коробку.

И никто, совершенно никто не ожидал, что после этого Боб Магот упадёт на пол вместе с мертвителем. Рыцарские доспехи постепенно меняли вид, являя взорам прежнего автоматона. Но сам он не двигался.

А хотели как лучше.

Думали взять мертвителя живым – и, возможно, попытаться ему помочь. И что вышло?

– Что? – растерянно выдохнула Рава. – Кто?

– Туанг, – выдавил Дин, задыхаясь. – Туанг, Магот, вы как?

Автоматон лежал грудой железа и не подавал ни малейших признаков функционирования. Нейтан пошевелил Магота – но услышал только лязг и скрежет металла.

– Он потерял управление, – с удивлением сказал Эдвин.

Квейн присел возле капа Туанга – тот оказался мёртв. Хэрриган покосился и тихо выдохнул. «Да на здоровье», – он, Нейтан, ведь так сказал? Кто только тянул за язык…

Эд в это время проверил, жив ли мертвитель – со всеми предосторожностями. Но с простреленной грудной клеткой и головой всмятку мало кто бы выжил.

– Мда, – сказал начальник участка. – Задержали, называется. Что с автоматоном?

Голос его звучал до странности сухо.

Рава сказала с отчаянием и надеждой:

– Магот не в Бохравию пошёл. Он… Я видела не магию – видела что-то другое. Благословите нас все боги мира, но это была она! И она соприкоснулась с Маготом. Он ведь убил мертвителя, но его души я не видела. Только её. Ай, убейте меня, если надежда моя умрёт!

– Рава, – предупреждающе сказал Эдвин.

Дин внимательно посмотрел сначала на Эдвертона, а потом на Раву.

– Надо окна открыть, а нам выйти наружу, – сказал он всё тем же глухим голосом. – Кроме патрульного Атрина и дьера Эдвертона. Дождитесь команды экспертов…

В воздухе буквально потрескивало от напряжения. Где-то уже слышались женские встревоженные голоса. А свечи сами собой гасли одна за другой, будто в комнате заканчивался воздух. Нейтан распахнул одним росчерком магии сразу все три окна, впуская свежий ветерок, пахнущий цветами и морем. Вошедшая в гостиную мейстрес Лина зажгла верхний свет.

Озарённый им, недвижный автоматон казался ещё более пугающим. Нейтана уже заразила вспыхнувшая надежда Равы: он тоже вдруг поверил в чудо. В то, что убивший живителя получает его дар. В то, что сейчас в Льюдейле, возможно, очнулся настоящий Эдвин Эдвертон.

– Он был нам нужен, – сказал лже-Эдвертон ошеломлённо. – Они оба были нам нужны.

– Если вы не объясните мне, что происходит, – негромко, но очень грозно произнёс Дин Квейн, – я всех разжалую в рядовые и будете вы у меня город патрулировать. До самой пенсии, которую я вам не выдам, пока не будете дряхлыми и беззубыми стариканами!

– Пошли, Дин, – сказал Нейтан. – Я всё расскажу.

– Нет, – вскинулся Эдвин.

– Идём с нами. Пришла пора сознаваться, Эд, – сказал Нейтан.

ГЛАВА 43. Перемены, и, может быть, к лучшему

Долго дожидаться экспертов не пришлось – поэтому и поговорить сразу не вышло. Команда молча осмотрела место события, оглядела оба тела. Их забрали в морг, и патрульный Атрин отбыл в машине вместе с убитыми. Следом подъехал на небольшом грузовичке тек Крис Ричер, который забрал потерявшего управление автоматона. Рава отправилась с механиком, волнуясь, суетясь и много, путано что-то говоря. Причём в основном на абавийском. Если бы с экспертами подъехал и доктор, Эдвин попросил бы для женщины пару успокоительных снадобий. Сам он чувствовал себя настолько измотанным, что не сумел бы сотворить ни единого знака, да и не его это был профиль – успокаивать.

– Ну вот, – как-то растерянно сказал Квейн, когда они остались втроем: он, Хэрриган и Эд. – Как-то быстро всё решилось, да?

– Мне до сих пор не по себе, а ты говоришь – быстро решилось, – буркнул Нейт. – Пошли ко мне. Тисли почти не осталось, но есть вино, лимонад, лёд и фрукты. И шоколад.

– Отличный набор, – вздохнул роу Квейн. – Как будто для девичника! Мороженого, часом, не припасли?

Эдвин только покачал головой. Если б Квейн знал, насколько близок к истине, он бы, наверно, рассмеялся.

Впрочем, ему скоро предстояло всё это узнать.

***

Когда они все трое устроились в доме Хэрригана, потягивая прохладительные напитки, Нейтан начал издалека:

– Ты помнишь, из-за чего я уехал из Льюдейла, Дин?

– Из-за чего ты сломал свою столичную карьеру? Конечно, помню. Из-за женщины! Но всё к лучшему, Нейт, без этого мы бы тебя ещё лет десять не заполучили.

– Я уехал из-за того, что при сомнительных обстоятельствах погибла моя ученица. Чего скрывать: она мне нравилась. Уехал я, ни в чём не разобравшись, а если б разобрался – взял бы оружие и пошёл бы стрелять по бубенцам одного подлеца. Но мне было тяжело принять смерть этой женщины… и обстоятельства этой смерти. И вот приехал я сюда, а тут мне покоя не дают, на пенсию выйти не позволяют. И вдруг, представь себе, Дин, вдруг появляется один юный дьер! И принимается утверждать, что мою любимую… ученицу подставили. Что не виновата она в том, в чём её осудили посмертно. Не распространяла она наркотики, а хотела прижать человека, который на самом деле это сделал. А он её убил.

– Так, – кивнул Дин. – Складно.

Нейтан рассказывал эту историю на удивление деликатно. А некоторые акценты задевали в Эдвине кое-какие струны, неожиданно начинавшие звучать полным и ясным звуком. Хочешь не хочешь, а эти акценты заставляли возрождаться прежнюю Эдмунду. Оживляли её.

– Итак, что у нас в итоге? Погибшую женщину оговорили, а настоящий преступник остался безнаказанным. Более того, его взяли в особый отдел и собираются внедрить в здешнее общество наркоторговцев, – Нейтан поднял на Квейна яростный взгляд. – Но только вряд ли он будет вести честную игру. Этот человек ни за что не будет всерьёз ловить этих молодчиков. Он начнёт набивать свои карманы, а когда набьёт – попросту исчезнет, ведь это так удобно: исчезнуть во время сложного и опасного задания. Ах да, и его зовут…

– Кэссиан Уолтер, полагаю, – хмыкнул роу Квейн. – Могу обрадовать: он прибывает через пару дней. Мне ещё неделю назад прислали об этом депешу.

– Как – уже? – растерялся Эд. – Я думал, у нас ещё с месяц времени на подготовку…

– Ребята, вы не о том волнуетесь. Вот я человек прямой, – сказал Квейн. – Поэтому и спрошу тоже прямо: какие у вас доказательства, что Уолтер – бесчестная собака, а твоя, Нейт, любимая… ученица погибла именно так? Почему я должен думать, что тебя не обманули? Вдруг Уолтер убил её за дело, а теперь кто-то желает прикончить честного полицейского под прикрытием, чтобы спрятать концы?

Эд едва не вскочил с места, и Нейтан жестом велел ему сидеть. Сам он тоже уже явно не был спокоен: оба они изрядно закипели, но Квейн смотрел устало и понимающе, гася их гнев одним только взглядом.

– Я спрашиваю, чтобы внести ясность, – сказал он ровным голосом. – Отвечайте.

– У нас есть пара свидетелей, – произнёс Нейтан. – Но хотелось бы гарантии их безопасности – потому что в связи с гибелью Эдмунды Стил уже так или иначе пострадали другие люди. Да и меня заодно едва не постигла печальная участь. Чуть не подорвали в Льюдейле – полагаю, чтобы убрать заодно и меня, и неугодного мальчишку…

– То есть у тебя есть парочка «неизвестно кого» и ты сам? Негусто, – покачал головой Квейн. – Насчёт покушения на тебя мне докладывали из столицы – но там всё мутно. Тамошний Мастер якобы уверена, что дело в твоих старых врагах. Нет, ребята, мне сейчас надо, чтобы вы дали что-нибудь более весомое. Кто может?

– Весомое? Я могу, – сказал Эдвин и всё-таки встал, несмотря на то, что ноги внезапно начали подкашиваться. – Кэссиан Уолтер при переправке большого количества сырья для «грязи» убил напарницу, Мэгги Несбит, а потом взорвал армобиль, в котором была я. Я, Эдмунда Стил. Это меня обвиняют в том, что сделал Уолтер: в убийстве Мэгги и в незаконном обороте наркотиков. Части… фрагменты моего тела действительно найдены на месте взрыва, из-за чего меня считают погибшей.

И он поневоле поднял правую руку, чуть скрипнув при этом металлическими сочленениями. Этот звук, уже вроде как ставший привычным и неотъемлемым для Эдвина, вдруг царапнул воскресающую душу Эдмунды. Как будто гвоздем по наболевшей ране! Да и в целом было нечеловечески страшно, что сейчас Квейн моментально его арестует за преступление, которого он не совершал. Пожалуй, начальник заметно растерялся. Во всяком случае глаза у него сделались размером с донышко стакана, никак не меньше.

– Мда, – сказал он. – Это был действительно большой сюрприз. Значит, это ты и есть та ученица, по которой Нейтан сох, как солёная рыба на солнце?

И Квейн вдруг втянул щёки так, что Эдвин поневоле прыснул со смеху. Странно это было: смеяться, когда всё плохо. И Туанг погиб, и неизвестно, что с Маготом, и Уолтер, как оказалось, вот-вот прибудет в Войден, и пришлось во всём признаться начальнику. А роу Квейн явно был не в восторге от этих признаний. И всё-таки…

– Да что ты хихикаешь? Представь, если мы тут прижучим этого вашего Уолтера, а он честно-благородно собирался изловить парочку наркодельцов для правосудия? Всё ради Эврои и на благо человечества! – сердито сказал Квейн.

Но смех уже было не остановить. Засмеялся и Нейтан – сначала негромко, затем уже в полную силу.

– Нет, Дин. Уолтер и благородство под руку никогда не ходили, – сквозь смех проговорил он.

– Да? А чего вы ржёте, как два морских лося? – недоуменно сказал Квейн. – Нервное, что ли?

Эдвин мог только пожать плечами. В конце концов ему пришлось выпить стакан лимонада, где льда оказалось больше, чем сахара, воды и лимонного сока. Это помогло. Он вытер слёзы, выступившие на глазах от смеха, и покачал головой.

– Вы просто не представляете, роу Квейн, сколько я уже не смеялся.

– А, так тебя просто отпустило, – сказал Дин. – Ну ты не расслабляйся. Ты пока ещё – Эдвертон, немного железный парень, и никаких тебе поэтому послаблений. Думаю, сам знаешь, почему так? Думаю, знаешь. И даже понимаю, почему ты тут месяц всех за нос водишь.

– Потому что после моей смерти Уолтер дал показания против меня, – с тут же вернувшимся гневом сказал Эдвин. – Будто бы это я занималась наркоторговлей, убила его напарницу, а потом покушалась и на самого Уолтера, когда он пытался меня задержать!

– Эх… Да, так я всё и слышал. Но ты видишь, чтобы я бежал и доносил на тебя? Нет. Я хочу разобраться, и уже потом… Давай-ка ты, Нейт, всё-таки раздобудешь нам твоего тисли, и рассказывайте дальше.

– А что тебе дальше? – спросил Нейтан. – У меня, кстати, запасы тисли почти к концу подошли…

– Мы со жмотами не дружим, да, Эдвертон? Неси давай свои жалкие остатки.

Эда снова начал разбирать смех.

– Не видишь, человек вот-вот в истерику скатится? Давай, не жадничай. Я ещё про Магота вашего не слышал… Ну, а уж потом я выскажу всё, что думаю!

К концу разговора Эдмунду действительно «отпустило». Её отпустило так, что она даже уже и не помнила, как добрела до кровати. Просто утром открыла глаза в благословенной свежей тишине, и поняла – что всё как-то переменилось. И хотелось надеяться, что к лучшему.

ГЛАВА 44. Соберитесь, ребята

Утро пришло и расстреляло Нейтана Хэрригана лучами в глаза и в правый висок, словно намекало на старую травму – когда давно, ещё на войне, в голову попал осколок снаряда. Тогда это едва не стоило Хэрригану жизни. И сейчас вспоминать об этом не хотелось, но пришлось.

Нейтан неохотно заворочался на месте… и упал с дивана на пол. Слегка хрустнул некогда пораненный локоть, что-то отдалось в некогда надорванной спине.

Боль растеклась по всем уголкам тела, и Нейтан поморщился, выписывая в воздухе знаки, которыми некогда с ним поделилась мей Нола. Такое с ним бывало – нельзя сказать, что часто. Просто устал, не выспался и ещё отчего-то не добрался до своей постели.

Ах да. Засиделись вчера с Дином уже после того, как они прогнали Эдмунду спать. Та едва добрела до комнаты и, кажется, моментально вырубилась. Ей и пить почти не пришлось – у неё кончился лимит сил. Как физических, так и моральных, а магические кончились и ещё раньше. Между прочим, вредно носить на себе столько магических символов зараз!

Поймав себя на мысли, что беспокоится за Эдмунду – не за Эдвина! – Нейтан вдруг засмеялся. Что-то произошло за прошлый вечер и прошлую ночь, что-то, обозначенное мудрым Дином как «отпустило». Нейт потянулся, поднялся, слегка размялся и отправился готовить завтрак. Спасибо Шалунье за то, что набила его холодильник не особо портящейся едой, потому что кое-кто по имени Эд не удосужился выполнить данное задание.

Дин обнаружился в хозяйской спальне лежащим поперек кровати, причём поверх покрывала, без брюк, но в тщательно зашнурованных ботинках. Рубашка на нём была вся измята, однако брюки и мундир аккуратно висели на спинке стула.

– Вставайте, роу, служба не ждёт, – приветствовал друга Нейтан.

– Нейт, ты что – бессмертный или святой? У меня башка трещит, я почти не спал, – пробормотал Дин таким голосом, словно у него рот был забит песком.

Нейт начертил ещё один верный магический символ от Нолы: он снимал похмелье. Не то чтобы очень умело, скорее сносно – ведь сам-то Нейтан медиком не был. Но помогло: Дин благодарно застонал что-то в подушку.

– Вставайте, роу, – повторил Нейт.

К завтраку, кроме кофе с поджаренным хлебом и ветчиной, у них оказалась ещё и гостья. Рава появилась на пороге – как всегда, яркая и прекрасная. Ей очень шёл женский мундир, и хотя она надевала его с юбкой, а не брюками, как большинство эвройских женщин-полицейских – взгляд от этой великолепной фигуры было не оторвать. И как хорошо, что Рава отказалась от покрывала, прячущего плечи, голову и лицо!

Но сегодня она явилась не покрасоваться. Если мужчины эту ночь провели за стаканами с тисли, а Эдмунда просто отключилась, то Рава явно много плакала.

– Прошу у роу Квейна отпустить меня на несколько дней, – сказала женщина после краткого приветствия.

– Дьерам отпуска и отгулы не положены, – сказал Дин. – Что случилось?

Он смотрел на женщину – и любовался ею. Нейт же сочувствовал сразу и Квейну, и Раве, влюблённой в Магота, и мей Ноле, которая всегда поглядывала на бравого начальника участка, а тот никогда не замечал этих взглядов.

– Я хочу поехать в столицу, – тут абавийка замялась и покосилась на Эдмунду-Эдвина.

Всё ещё в мужском обличии, она неуловимо изменилась. Это было плохо: теперь в фигуре дьера Эдвертона проскальзывало-таки нечто женственно-притягательное. А им такое «нечто» было совершенно без надобности. Возможно, без Магота в её магии что-то нарушилось?

– Рава, ты нужна нам здесь, – суховато сказал Квейн. – Я отправлю в столичный госпиталь запрос. Клянусь, ты первая узнаешь, как там Эдвертон.

– Ай, – шёпотом сказала Рава. – Вы уже всё знаете?

– Знаю, и довольно об этом. Меня злит то, как вы почти месяц мне тут втирали «грязь» в глаза.

Но Нейтан понимал, что Дина злит кое-что иное и сочувствовал товарищу. Он-то знал, что это такое – когда тебя отодвигают на второй план ради другого человека! Однако здесь всё-таки ситуация выглядела лучше хотя бы потому, что другим человеком был настоящий Эдвертон, он же Боб Магот. Не негодяй. Не подлец. Двоюродный брат Эдмунды, пострадавший в попытке восстановить справедливость.

– Ты остаёшься, – сказал Дин, выдержав паузу. – Что изменится, если ты уедешь? Нет. Ты будешь нужна здесь, без тебя нам будет сложно справиться. Вчера мы потеряли двоих, сегодня уедешь ты – а кто останется?

– Я даже ещё не совсем патрульная, я стажёр, – сказала Рава.

Нейт счёл нужным вмешаться: ведь он как Мастер должен был опекать и обучать её.

– Ты учишься, у тебя единственной дар видеть сквозь магию – надо его развивать, – сказал он. – Мы постараемся узнать про Эдвина как можно скорее. А теперь, прошу, приди в себя. Нельзя выдать её, – он кивнул на Эду, – и всех нас.

– И дополню, – хмуро сказал Дин. – От вас потребуется выдержка. От вас всех – Нейтан, не отворачивайся. Уолтер приедет очень скоро, не исключено, что он может изменить планы и появиться тут хоть сегодня. Поэтому… Если вы столкнётесь с ним на улице – не подавайте вида, что вообще знаете его. Не начинайте действовать наобум и вообще ничего не предпринимайте, пока не согласуем наших действий. Не самовольничайте!

Кажется, Эда собралась возразить, но роу Квейн поднял руку.

– Касается всех. Ты, Эда, держала себя в руках целый год – продержись ещё некоторое время. Ты, Рава, тоже, я вижу, нервничаешь – но ради остальных тоже постарайся вести себя разумно. Я знаю, ты можешь, ты мудрая женщина и отличный друг.

На этом слове голос Дина всё-таки слегка дрогнул.

– Ну и ты, Нейт, давай без мальчишеств на этот раз. Импульсивность тут ни к чему. Неумные действия подведут и вас, и меня под трибунал – а не хотелось бы. Если этот ваш Уолтер нечист на руку – мы его изловим, но сделаем всё по закону. Это вам не мертвитель, убивший гулящую абавийку, это человек, который был нашим товарищем и успешно прикидывавшийся другом, когда уже не являлся им.

То, как Дин это сказал, дало всем понять: начальник верит в то, что ему рассказали.

– Ошибки допустить нельзя. Не бережёте себя – подумайте о других. Плевать на других – подумайте, что своими опрометчивыми поступками вы порадуете врага. Ну а теперь всё, завтрак закончен. Пора нести службу на благо Эврои, ребята.

***

– Ну и речь ты толкнул, – сказал Нейтан, когда Дин размеренно шагал рядом с ним к участку. – Особенно про благо Эврои.

Впереди шли под ручку Рава и Эд. Прямо-таки влюблённая парочка! Правда, Эдвин выглядел здорово моложе абавийки.

– Как думаешь, – спросил Дин, – настоящий Эдвертон может не очнуться?

– Я не знаю. Понятия не имею, что там видела Рава и как вообще чей-то дар может передаться на таком расстоянии чьему-то телу. Поэтому я никак не думаю. А ты… Ты же не желаешь ему смерти? – покосился на друга Нейтан.

– Но это и не жизнь – прикованный к кровати комок мяса, даже если он пришёл в сознание, – сказал Дин. – Неужели она хочет провести с таким жизнь, когда есть…

– Когда есть один весьма бодрый и крепкий начальник участка? Хм. Ну да, непорядок, – согласился Нейт. – Послушай. Сердцу ведь не прикажешь, тем более – чужому сердцу.

– У тебя ведь в конце концов получилось, – сказал Дин с упрёком.

– Но я тоже ей не приказывал. И я не могу быть уверен, что у меня что-то там получилось, пока Эд… в таком виде.

– Да брось. Ученики на наставников обычно такими глазами не смотрят, – буркнул Квейн. – Но я всё равно попытаю счастья ещё разок, пока Рава здесь.

– А попытай, – кивнул Нейтан. – Я жалею, что в своё время так не сделал.

– Струсил, да? – усмехнулся Дин. – Ты непохож на нерешительного мямлю, но ты струсил.

– Вовсе нет. Я признался ей честно: сказал, что люблю. А она ответила, что на службе места для любви нет. Ни места, ни времени – вот как она сказала.

– А потом ты узнал, что она крутит с Уолтером.

– А потом узнал… Но уже после. После всего. Когда было уже неважно.

Тут они, наконец, пришли, и разговоры закончились. Рава замерла у двери, уже взявшись за ручку, повернулась к Дину.

– Роу Квейн, мы ведь можем сразу пойти в диспетчерскую и послать запрос? – спросила она.

И в глазах абавийки было столько огня и тревоги, что Дин отступил на шаг и пробормотал:

– Не попытаю.

Нейт услышал и понял, а Рава нет. Может, оно и к лучшему.

– Соберитесь, ребята, – велел Квейн уже другим голосом, открывая дверь и впуская всех троих. – Дьера Хамал, идёте со мной. Мак Хэрриган, дьер Эдвертон, по местам. Вы ведь не забыли, дьер, что сегодня вам предстоит дежурство в Пыльном порту?

– Готов служить, роу Квейн, – чётко и спокойно ответил Эд.

– Я сейчас отправлю кое-кому весточку, – сказал Дин. – Ближе к вечеру будь в порту в районе складов – встретишься с осведомителем. Звать его Хио, и он тот ещё гусь. Но вчера он изъявил желание кое-что передать… Так что авось у него будет для нас хорошая новость.

Хорошая новость! Всем им сегодня пригодились бы хорошие новости.

ГЛАВА 45. Пыльный день

Даже много раз предупреждённая и снабжённая респиратором, Эдмунда и понятия не имела, что где-то в мире, особенно у моря, может быть настолько пыльно. А ведь Пыльный порт назывался так неспроста! Здесь грузили мешки с мелом, цемент, сухие смеси для окрашивания. Другие строительные и отделочные материалы тоже присутствовали, но не так назойливо, как всё, что пылило. Чуть выше по берегу две большие машины рыли песок, грузили в баржи. Пыль стояла в воздухе круглосуточно – и Эда порадовалась, что тек Ричер с утра проверил протез, не забыв и о защите от загрязнения.

В порту был свой полицейский участок. Но Эдмунде уже сообщили, что патрульные из других участков обязательно направляются сюда как минимум пару раз в неделю. Работы хватало, а людей - нет. Частные портовые агентства рвали друг у друга подряды, ремонтники нередко устраивали стычки с грузчиками, таможенники ловили контрабандистов (или пропускали за хорошую взятку и тогда приходилось ловить за руку уже таможенников), инспекторы сплошь и рядом гибли при невыясненных обстоятельствах. На старых складах частенько находили убитых, да и из воды вылавливали мертвые тела. За порядком приходилось неотступно следить – и лишним не был ни один патрульный «со стороны».

Дьер Эдвертон поступил в распоряжение коренастого немолодого капитана порта. В душном помещении администрации тоже было пыльно, но со стола и зеркала на стене серый налёт всё-таки вытирали. Вот в зеркало Эдмунда и покосилась, чтобы проверить: всё ли в порядке. Теперь её затрудняло играть роль Эдвина Эдвертона. Этот образ отныне стал ей тесен, как новые туфли.

– Ого. Маг, да ещё с боевой специализацией, – обрадовался капитан порта. – И всего лишь дьер! Долго в учениках-то ходишь?

– Меньше месяца, – невозмутимо ответила Эда. – Инвалид, прохожу обучение на детектива.

– На детектива! Ну ничего себе! А не хочешь сюда охранником или инспектором? На постоянной основе? Сразу будешь в хорошем чине. Хорошие смотрители нам не помешали бы.

– Вы ведь не знаете, хороший ли я подчинённый, – сказала она. – Может, я влезаю во всякое или не слушаюсь приказов?

– Да? Ну нет, у тебя на лице всё написано, – засмеялся капитан порта. – Из приличной семьи, воспитанный, с хорошим образованием… Что только делаешь в Войдене, это вот мне неясно.

– А может, меня сослали за неподчинение приказам? – всё с тем же невозмутимым видом подначила Эда. – Прошу не забывать, что меня и в порт послали за нарушение дисциплины.

– Думаю, дело не в дисциплине, – сказал капитан, – думаю, дело в женщине. А? Ну вот скажи, все наши беды и радости – все от женщин!

– Не все, – искренне ответила Эда, – хотя и многие. К сожалению, вынужден отказаться от вашего предложения. Но буду иметь в виду, куда устроиться в случае непредвиденного увольнения.

– Ну имей, имей, – снова рассмеялся капитан. – Молодые и шустрые нам, если что, всегда пригодятся! Так чем тебя на два дня занять?

– Вообще у меня определённое задание, – понизила голос Эдмунда.

– А, понимаю, – капитан слегка скис. – Ну что же, отмечаю тебя в журнале – и иди. В пару к тебе сегодня должен выйти патрульный Мэйз из нашего участка, встретишь его на выходе из управы. И береги спину! Здесь тебе не средние улочки Войдена.

Эдмунда не стала объяснять, что ни средних, ни верхних, ни прочих улиц Войдена дьер Эдвертон не патрулировал в принципе. Просто откозыряла и отправилась искать патрульного Мэйза.

***

Осведомителя она заприметила ближе к вечеру, как и предупреждал роу Квейн. Уже заканчивалась долгая, нудная и кошмарно душная смена. От плотно прилегающих защитных очков и респиратора вспотело лицо, кожа зудела от гари и пыли, всё время хотелось пить. Здешние фонтанчики, в отличие от тех, что повсюду были в Войдене, не всегда работали. А вода в остальных была со вкусом всё той же пыли и ещё ржавчины.

Но больше всего Эдмунда устала от разговорчивого Остена Мэйза, который болтал без умолку. Избавиться от него, когда между двумя складами замаячил человек, осторожно подающий сигналы рукой, оказалось не так-то просто.

– Слушай, мне надо слить излишки, – деликатно кашлянула Эдмунда.

– Да давай, я покараулю, – живо предложил Мэйз.

– Извини, – Эда сделала вид, что очень смущена, – но у меня с этим проблемы, если рядом кто-то есть.

– Ой, нежные мы какие, – хихикнул портовой патрульный, но в сторонку всё-таки отошёл.

Понимая, что теперь о бедном дьере Эдвертоне наверняка поползут слухи (а с учётом разговорчивости напарника в этом сомневаться не приходилось), Эдмунда нырнула в узкий переулок и поспешно вернула снятый было респиратор на место. В промежутке между двумя складами было полутемно и грязно, кроме того, это место явно неоднократно использовали в качестве отхожего места. Держа руку с бом-бао наготове, начертив перед собой знак защиты «Саймай», Эда позвала в темноту:

– Мейстр Хио?

Сородич капа Туанга, худощавый раскосый мужчина с островного государства Годхяо, вышел из тени и сипло сказал:

– Я здесь. Ты один? Ваш Квейн обещал, что ты будешь один.

– Не совсем, – честно ответила Эдмунда. – Мой напарник ушёл, но, думаю, ошивается неподалеку. Так что давайте поскорее.

– Сначала деньги.

Роу Квейн выдал на сделку некоторую сумму, однако Эда опасалась, что этого может оказаться недостаточно. Она показала бумажный пакет осведомителю, и тот жадно заглянул внутрь. Затем протянул руку, чтобы забрать деньги, но Эдвина отодвинула пакет от Хио.

– Что ты хотел передать?

– Вот, – грязная рука с недостающим мизинцем протянула клочок бумаги. – Привет мейстру Квейну.

– Теперь вы будете работать со мной, – сообщила Эда, как ей велел роу Квейн. – Меня зовут Эдвертон.

– Да? Ну мне всё равно, всё равно, – закивал Хио и снова протянул руку за пакетом. – Груз прибывает через несколько дней, точное время в записке. Там будет хлопок. Таможенникам уже заплачено. Среди тюков и будет порошок для «грязи». Амша Бедэр хочет утаить всё от остальных, хотя, насколько я знаю, Каддику и ещё двоим дельцам помельче была обещана своя доля.

– Понятно, – кивнула Эда.

– В записке все подробности, – сказал Хио.

И тут же, схватив деньги, бросился бежать в темноту переулка. Вовремя: с другой стороны уже заглянул болтун Мэйз.

– Ты чего тут? Живой? – уточнил он.

– А что, от этого можно умереть? – делая вид, что поправляет брюки в известном месте, спросила Эдмунда.

– От этого вряд ли, а вот от ножа в живот запросто, – озабоченно сказал Мэйз. – Знаешь, сколько ребят вот так недосчитались? Так что бросай свою привычку гадить в одиночку.

– Хорошо, постараюсь, – сдержанно ответила Эда.

– Я, если что, недалеко отходил, – сказал напарник. – Чтобы если что…

– Благодарю, – сказала Эдмунда.

– И кстати, Эдвин! Ведь наша смена закончена, – намекнул Мэйз. – Можно пропустить по стаканчику прямо здесь. В порту есть пара неплохих кабачков, взять хотя бы «Старый пароход» – там недурное пиво… А то на службе и не поболтаешь толком.

– Меня ждут, – с напускным сожалением ответила Эда, – не стоит забывать, что мой-то участок вовсе не здесь! А мне пора отчитаться о проделанной работе.

– Ну как хочешь, как знаешь, – вздохнул временный напарник. – Никто никогда не хочет со мной выпить и поболтать по душам, вот никто!

Что ж, Эда понимала, почему.

Но у неё были свои планы на вечер, да и в участок действительно стоило зайти.

Дин Квейн был ещё там и внимательно прочёл записку на клочке бумаги.

– Тут время прибытия груза, в котором будет спрятана контрабанда: седьмое число, три утра. Здесь же указано, как будут помечены нужные тюки, а также номер контейнера, в котором их спрячут, – сказал он, – ага, и еще предупреждение, что амша Бедэр хочет устроить якобы облаву, чтобы утащить порошок весь без остатка.

– Да, Хио сказал, что он собирается забрать всё себе, – подтвердила Эда. – Как это поможет нам?

– Сегодня, как стемнеет, я буду на станции Шейлес – это недалеко от Войдена. Уолтер собирается поговорить со мной о своём внедрении, возможно, будет просить совета, куда ему лучше податься. Вот и сольём ему эту информацию, – он показал на бумажку. – Посоветуем влиться в амшат Каддика, не зря же мы недавно их прощупывали.

– Каддик, мне кажется, более хитрый и изворотливый, – высказала свое мнение Эдмунда. – Может быть, чует, что иногда с полицией лучше сотрудничать, чем конфликтовать.

– Но Бедэр и не конфликтует, – возразил Квейн. – Просто немного зарвался. В отличие от своего конкурента. Уолтер внедрится, а там и до стычки недалеко… Жалко, что на всё у нас только пять дней. Ладно, иди, тебе завтра ещё патрулировать, отдохни.

– Я могу завтра отправиться сразу в порт? – уточнила Эда.

– Так будет лучше всего, – сказал начальник. – Будешь меньше болтаться по городу – и с меньшей вероятностью попадёшься на глаза Уолтеру.

– Роу Квейн… могу я теперь спросить личное?

– Долго же ты ждал удобного момента… дьер Эдвертон, – сказал роу Квейн и вдруг сильно помрачнел. – С утра мы с Равой ничего не узнали, но вот после обеда…

Он уставился в окно и нехотя завершил краткую речь:

– После обеда из госпиталя передали, что твой кузен пришёл в себя. Но радоваться пока нечему.

– Почему? Что случилось? – Эдмунда почувствовала, что ноги подкашиваются, но постаралась не подавать виду, насколько взволнована и встревожена.

– Да ничего неожиданного! Год в коме, как ты думаешь? Ещё неясно, вдруг у него вместо мозгов цыплячье желе или он ходить не сможет. Врачи пока не дают прогнозов. Но Рава, конечно, надеется.

– Рава такая, – кивнула Эдмунда. – Я тоже буду надеяться, роу Квейн.

– Ну а что ещё остается, – проворчал Квейн.

В дверь постучались, и в кабинет заглянула аккуратно причёсанная, пахнущая духами с лёгким и свежим ароматом мей Нола.

– Дин? Простите, роу Квейн. У меня к вам один вопрос, но если ты занят…

– Минуточку, мей Нола, – сказал начальник участка всё так же угрюмо.

Дверь закрылась. Эдмунда слегка улыбнулась.

– Могу я посоветовать вам, роу Квейн, пригласить мейстрес Нолу Твил в бар? Мне кажется, она заглядывается на вас, как вы на Раву.

– Эта цепочка где-нибудь прерывается, как ты думаешь? – спросил Квейн с надеждой.

– Всегда есть возможность соединить другие звенья, если то, которое на первый взгляд лучшее, вдруг занято или не подошло, – ответила Эдмунда.

И едва не добавила, подражая Раве: «так говорят». Но вовремя осеклась. К чему лишний раз напоминать Квейну о запавшей в душу абавийке?

Пыльный день закончился – осталось вернуться домой, смыть с себя грязь и упасть в кровать.

ГЛАВА 46. Заботы Нейтана

Дин прошёлся по кабинету и вздохнул:

– Ещё раз тебя прошу, Нейт, не спеши.

– Когда это я спешил?

– Знаю я тебя. Тебе только подбрось угля в топку, всех обгонишь. А тут у нас дело деликатное, – Дин по-отечески усмехнулся. – Такое не на час и не на два растянется.

– Ну а потом? Его небось в тот же миг заберут, – сказал Нейтан.

– Это вот ты бы забрал сразу, – сказал Квейн. – А Бедэр человек умный и никуда торопиться не будет. Сперва выяснит: нет ли слежки, не надо ли убрать каких-нибудь подозрительных человечков, не проведал ли о грузе кто из конкурентов.

Нейтана это отнюдь не успокоило. Вчера Дин Квейн аккуратно вышел на связь с Кэссианом Уолтером, и всё началось – пока по запланированному ими сценарию. Сегодня напряжение в участке можно было есть ложкой. И это ещё Эду опять отослали в Пыльный порт, на этот раз просто так, без особых заданий. Иначе через напряжение пришлось бы проламываться, как сквозь картонные стены.

– Что сейчас-то делать? – почти сердито спросил Нейтан у начальника.

– У тебя дел никаких нет? – усмехнулся Дин. – Разобрался с мелкими магическими безобразиями по городу? Может, подкинуть обычных бытовых разборок или ещё чего-нибудь такого же занятного? О, слушай! Мы сегодня отпускаем погулять нашего святошу Такхира. Проследи, чтобы его в общине ненароком не прибили, боюсь, Рава одна не справится!

В абавийском квартале и правда было не очень спокойно. Во-первых, там пока не свыклись с тем, что Рава Хамал носит форму, не прячет лицо и патрулирует их живописные улочки. Хотя, по некоторым сведениям, она неплохо справлялась. Особенно до того времени, как Магот отключился. Во-вторых, старейшина очень переживал по поводу священника и очищения храма. Всплыло кое-что и о сектантах «Кровавых рек» – как оказалось, россказни Туанга всё-таки имели под собой кое-какое основание. Храм и верующих взял на себя дряхлый священник динад Файдин, однако по словам Равы он справлялся плохо. Да и мудрено ли? Файдину было под девяносто лет.

В-третьих, и не в-последних, амши после уговоров Квейна вернули девушек, но теперь у общины возникла другая проблема: что с ними, порчеными, делать. Многие абавийцы считали, что бедняжек надо выгнать с позором. Пусть идут куда глаза глядят, лишь бы глаза честных людей их не видали!

Это было со стороны честных людей очень и очень нечестно. Ведь похищенные Такхиром и его подельницами девицы не были виноваты в том, что произошло!

Дела, однако, не позволили отправиться к абавийцам на чашечку кофе и часок воспитательных бесед. Нейтан лишь успел перехватить Раву перед тем, как она в паре с одним из патрульных отправилась в свой квартал на службу.

– Постой-ка, дьера Хамал, – попросил он, – побудем на крыльце пару минут.

Он помнил, что абавийка по-прежнему избегает находиться с посторонними мужчинами наедине в закрытых помещениях. Но ему надо было перекинуться с нею несколькими словами! Мимо туда-сюда сновали люди, и они всё-таки сошли с крыльца, встав в уголке – вроде и на виду у всех, но не под ногами.

– Ты ведь знаешь вашего старейшину, – начал Нейтан. – Что я могу ему сказать такого, чтобы Такхира не прибили за обман верующих и похищение девушек?

– Это они ещё не знают, что Такхир маг, – сверкнув глазами, сказала Рава. – Сколько лет нас всех обманывал!

– Сейчас не о том речь, – терпеливо сказал Нейт. – Ты же не хочешь всё испортить, а?

– Нет, – неохотно ответила Рава. – Но ай, мак Хэрриган! Разве было бы не лучше, если бы жизнь Эдвина и Эдмунды не зависела от такого негодяя!

– Этот негодяй нам нужен, – вздохнув, сказал Нейтан. – Так как мы можем убедить старейшину? Нам не нужна расправа над этим обманщиком. Он умеет кое-что важное, и нам это понадобится!

– Моё сердце на части рвётся, – заявила абавийка. – Надо сказать, что ваш Туанг его обманул и запутал своей нечистой эвройской магией. Конечно, нехорошо наговаривать на покойника…

– Да, не очень хорошо. Тем более, Туанг и не маг, и не эвроец, – в сомнениях возразил Нейтан. – Он с архипелага Годхяо, а это…

– Ай! А они, думаешь, это всё знают? Архипелаг сейчас всё равно эвройский, – и Рава махнула рукой, изукрашенной белыми и коричневыми узорами ради какого-то священного бохравийского дня. – Так что скажи. Любить Такхира они всё равно не будут, но хотя бы не убьют.

– Спасибо, – кивнул Нейт. – И ещё вопрос… ты не против?

– Нет, – пожала плечами абавийка. – Ты же мой начальник и наставник, спрашивай.

– Ты правда видела душу той девушки? Живительницы.

– Я не знаю, что я видела, – покачала головой Рава. – Роу Квейн вот тоже вчера спрашивал, спрашивал. Но я не знаю. Это было как… серый дым, светлое пятно – с размытым лицом, но немного похожим на портрет Минны Катнер. Но разве мне не могло показаться, тем более я видела так недолго? Разве там не было так много… так много всего?

Голос абавийки дрогнул. Зная, что ей тяжело вспоминать такой острый и трагичный момент, Нейт всё-таки решил продолжить:

– Извини, что бережу недавнюю рану. Но это необходимо знать! Ты выстрелила в Хайзена, а Магот ударил его по голове. Ты была куда ближе к убитому, и вы убили его оба. Не делала ли ты чего-то такого, отчего дух девушки отпрянул от тебя и кинулся к другому своему убийце… Чьё тело было слишком далеко отсюда. Мне кажется, Тэлия так долго добивалась от Хайзена своего воскрешения в определенном виде, что предпочла бы женское тело мужскому.

Рава бессознательно провела руками по плечам. Наверно, ей не хватало яркой полосатой абавы, чтобы спрятать помрачневшее лицо!

Но ответ всё-таки прозвучал:

– Наверно, выбирать себе тело дух не может. Что-то влечёт его именно туда, где нужен дар живителя. Если бы живитель мог бы выбирать, кому передать дар или куда отойдёт его дух – то, вернее всего, Минна Катнер не попалась бы мертвителю. Она кинулась бы спасать свою мать! Ай, Нейтан, каждый бы кинулся. Но если она так не сделала, то не может выбирать. Думаю, боги выбрали за неё. Или эта ваша магия выбрала.

– У тебя потрясающее чутье, и надо учиться дальше, – сказал Нейтан. – У тебя есть и дар, и ум! Ты восхитительна, Рава.

– Ай, ладно хвалить! Покраснею и лопну, как переспелый томат, вот смешно будет, – смутилась абавийка. – Но если мне надо учиться, то учи, ведь ты же Мастер!

Нейтан не успел сказать Раве, что в лучшем случае сможет лишь направить. Появился патрульный, напарник женщины на сегодняшний день, и дьера Хамал отправилась нести свою службу. Вскоре в абавийский квартал предстояло заглянуть и самому Хэрригану. Но встретится ли он там с Равой, ещё неизвестно, да и вряд ли сможет продолжить беседу.

Но он мог дать ей направление в любую магическую академию страны. И еще, пожалуй, подарить свою большую книгу символов – чего ей пылиться на полке?

***

Бывший динад, мошенник и негодяй Такхир, отправился в абавийский квартал нехотя. Нейтан Хэрриган, вызвавшийся сопровождать Такхира, чтобы тот случайно не прошёл мимо, довёл его до дома старейшины. Белёный, украшенный над дверью красивым сине-рыжим узором, дом вовсе не был большим. Но зато рядом стоял навес, под которым старейшина мог, в случае чего, принять целую толпу гостей или, скажем, просителей. Под навесом лежали полосатые коврики: можно было сесть или даже лечь.

– Подыгрывай мне, если хочешь жить, – посоветовал Нейтан. – Нам нужно, чтобы ты выполнил свою часть работы.

– Всё это напрасно, – опечаленно сказал бывший священник. – Даже если абавийцы не убьют меня, их амши мне всё равно могут не поверить.

– Ай, сделай так, чтобы поверили, – раздражённо буркнул Нейтан, поневоле копируя интонации Равы. – Мы тебя научили, что говорить, ты думай, как говорить!

Тут появились старенький динад Файдин и с ним чуть менее ветхий старейшина.

Пришла пора врать во имя общей цели.

«Прости, Туанг!» – подумал Нейт, всё ещё чувствующий вину перед островитянином.

ГЛАВА 47. Шанс на счастье

Второй день своего штрафного дежурства Эдмунда провела не так спокойно, как вчерашний. В ремонтном доке с утра наметились беспорядки, и пришлось вразумлять ссорящихся рабочих. Вместе с отрядом полицейских Эдмунда успешно разняла два десятка крепких жилистых парней. Пришлось применить магию, оружие и силу словесного убеждения. Ругаться на эвройском, как настоящий Эдвин, она не особо умела, но постаралась.

После этого Эдмунда и её болтливый напарник присутствовали при погрузке партии крахмала, причём один из них обрушился с высоты подъёмника на зазевавшегося грузчика. Магический заряд из браслета бом-бао спас человека, но не крахмал. Белая скрипучая пыль осела на всех поверхностях и ещё долго досаждала при каждом движении.

Из грязной воды у причала выловили мальчишку, сдуру нырнувшего туда за улетевшей крупной купюрой. Обнаружили вскрытый склад частного перевозчика грузов, однако незадачливый воришка был найден почти сразу: перевозил украденное в автотележке на склад в этом же ряду.

За этими делами Эдмунда не успела опомниться, как наступил вечер. Осознав, что служба закончена, поспешила в управу: отчитаться и немного умыться. Выходя из управы, Эда с удивлением увидела Нейтана, который стоял в тени козырька от крылечка и задумчиво созерцал окрестности.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Хорошего вечера, дьер Эдвертон, – слегка улыбнувшись, ответил Нейт. – Нет. Не случилось. Оказался поблизости – дай, думаю, загляну, как там… мой ученик!

Они отправились домой пешком – сейчас, когда солнце наконец-то клонилось к закату, духота уступила свои права лёгкому ветерку, и пройтись было даже приятно. Даже с учётом уставших за день ног!

– И всё же что-то случилось, – сказала Эдмунда, поняв, что Нейт сегодня на редкость молчалив.

– Ничего особенного, – ответил он. – Просто мы приступили. И назад уже дороги нет.

– А, – кивнула Эда. – Теперь ты лучше меня понимаешь. Для меня этой дороги нет уже давно. С того момента, как…

– Главное, чтобы была дорога вперёд, – сказал Нейтан. – А то глупо как-то: едешь, дымишь, пылишь… А впереди только пустота.

– Мне тоже казалось, что впереди пустота, пока ты не… Пока не ты…

– Я понял, Эд, – кивнул Нейт.

– Правда, я до сих пор боюсь. Вся эта история с моим приездом сюда – она пробудила страх. До этого всё было просто: поймаем Кэса и как-то из него выбьем всю правду. Теперь стало сложнее. И есть за что бояться.

– Ну, видишь, как у нас теперь много общего, – хмыкнул Нейт. – Мне тоже есть, за что бояться. Точнее – за кого.

– У меня раньше почти не было друзей, – призналась Эдмунда. – Я всегда была рада общаться с девочками в школе или с другими студентами в академии, но это было не то. Да что там – я даже с кузенами своими никогда особо не дружила! Особенно с Эдвином! У нас были общие знакомые, темы для бесед, но мы держались друг от друга в стороне. И вдруг… Мир не просто переменился. И даже не просто перевернулся с ног на голову! Мир будто раскрылся, как цветок. Жаль, что ради того, чтобы его увидеть, пришлось сгореть дотла… до пепла.

Нейтан повернул к Эде голову как раз в тот момент, когда она повернулась к нему. В тёплых карих глазах лучилась небывалая нежность. И ведь она была там всегда! Как можно было не замечать её?

– В мире, помимо огня и боли, и ледяного желания отомстить, вдруг оказалось так много всего! – продолжила Эдмунда. – Есть, к примеру, Дин Квейн: человек-начальник, которому не всё равно, что происходит вокруг. Есть Рава – женщина-огонь, полная сюрпризов и смеха. Есть мей Нола, готовая исцелить, даже если устала и не испытывает к тебе симпатии. Есть Эд, которого я раньше, оказывается, и не знала почти… И хотя плохие люди никуда не делись, то, что на свете есть и хорошие, делает этот мир заметно лучше.

– Это мир, где ты можешь снять свою маску и жить дальше, – сказал Нейтан, однако Эда хотела закончить свою мысль, и продолжила:

– И есть ты.

– Я был ещё до того, как твой мир подёрнулся пеплом, – с деланным равнодушием ответил Нейтан.

– Но я этого не замечала, – призналась Эда. – Что до маски… Мне очень хочется её снять. Но пока этого делать нельзя.

После этого они ещё какое-то время молчали. Затем Нейт вдруг тихонько засмеялся.

– Что? – спросила Эдмунда удивлённо.

– Я наконец-то придумал, как потрясти Кэссиана и сделать ему плохо, страшно и больно, при этом не трогая его даже пальцем, не прибегая к магии. Поймать с поличным и вырвать из него признания – только полдела, не правда ли? Но заставить его по-настоящему содрогнуться, вот что будет настоящим возмездием.

– И что же это? – спросила Эда.

Она не представляла, чем же так зацепить этого мерзавца. Но если Нейт придумал – то Кэс наверняка этого заслуживал!

– Потом скажу, – Нейт хлопнул «дьера Эдвертона» по плечу. – А сейчас пора на отдых.

У соседского домика никого не было. И смех не звучал с крылечка. Нейт пояснил, что Рава сегодня осталась в приюте, в своём квартале, потому что здесь ей было бы одиноко.

И сердце тревожно сжалось. Эда за целый день почти не вспоминала о двоюродном брате, а ведь он там…

– Мне, как ни странно, тоже не хватает этой железяки Магота, – сказал Нейтан.

– Мне не хватает брата, – сказала Эдмунда. – Надеюсь, всё будет хорошо, иначе тётя Лайда там совсем сойдёт с ума. И дядя Фад тоже.

– А твоя мама? – спросил Нейтан.

– Можно об этом пока не напоминать? – ответила она довольно резко.

Ночью Эдмунда Стил выбралась из дома и тихонько отправилась на тот самый обрыв над морем. Ночной бриз дул ровный, сильный, прохладный, пробирал до костей, выбивал из глупой головы лишние мысли.

«Скоро всё закончится, – в который уже раз пообещала себе Эда, – скоро всё закончится, и у нас ещё будет шанс на счастье!»

ГЛАВА 48. Новый артефакт

– Покажите ещё раз, тек Ричер, – потребовал Нейтан.

Крис тяжело вздохнул.

– Ну ты же тоже маг, ты же Мастер, мак Хэрриган, что ж ты никак не встроишься? – сказал он с упреком.

– Потому что я маг, а не механик, – возразил Нейтан. – Я, может, в академии сразу на детектива обучался.

– Гуманитарий, – тяжело обвинил его Ричер. – От вас все несчастья!

– Это неверный вывод, – сказал Нейт, который всегда гордился хорошими оценками по логике. – Показывайте, тек Ричер! Иначе я скажу роу Квейну, что ваше устройство не пройдёт!

– Да? И за вашим подозреваемым будут шляться автоматоны? Скрежеща и притворяясь обычными прохожими? Или, может быть, дадите Раве колясочку с безногим ботом, и она будет выгуливать его поблизости от потенциального преступника?

Нейт открыл рот – и закрыл обратно. Ссориться с и так не слишком сговорчивым и отнюдь не дружелюбным Крисом не стоило. От него, как и от любого другого в команде, зависел исход операции. А операция наметилась масштабная, с ловлей наркоторговцев, арестом крупного груза и – на сладкое – с поимкой Кэса Уолтера. Именно его сейчас и называл потенциальным преступником Ричер.

– Слушай, – начал Нейтан заново. – Объясни ты мне еще раз, и всё. Ну не понял я сходу.

– Тогда чего не прислал своего ученика? – спросил Крис. – Он в вопросах техники потолковее будет, вон какого автоматона отхватил, и свой протез умеет сам обслуживать…

Ах вот оно что! Всё-таки надо было посвятить механика в эти дела более подробно. Хотя, конечно, Квейн и не позволил. У Криса появилась дружеская симпатия к Эдвину, и Нейтан не мог его осуждать за это! Но зато мог на этой симпатии сыграть.

– У него в этом деле личный интерес. Я как раз ради Эдвертона и стараюсь, – тут Нейт ни капли не соврал. – Эта операция нужна ему как никому другому. Но сам он в ней участвовать если и будет, то в самом конце. А мне надо с начала. Понял?

– Ну так сразу бы и сказал, – крякнул Крис. – Ладно, смотри сюда.

Он щёлкнул крышкой крупных, почти с ладонь, карманных часов. Внутри вместо циферблата крутилось несколько крошечных валиков с цифрами и буквами. Механик слегка тряхнул артефакт, и валики остановились, явив взгляду три ряда букв и цифр.

– Теперь смотри сюда, – Крис пощёлкал ногтем по небольшому экрану, переделанному из наблюдательного визора автоматона Магота.

То, что патрульный Боб Магот пошёл на запчасти, страшно возмутило Эдмунду и Раву. Но Ричер так на них рявкнул, что даже напугал! Сказал, что бот всё равно не подлежит ремонту, у него сгорела как раз та часть, что отвечала за единение мага-тека и автоматона, зато в нём много ценного механического хлама. Причём некоторые детали оказались уникальными. Что ж, увлечение настоящего Эдвертона этим автоматоном пошло кое-кому на пользу!

Нейтан, в отличие от женщин, Криса не осуждал. И был уверен, что настоящий Эдвин, узнай он о судьбе своего временного вместилища, остался бы доволен. Потому что благодаря начинке Магота и таланту Криса Ричера у них теперь было следящее устройство.

На визоре возникла карта, а поверх – те же цифры, что и на валиках артефакта. Это были координаты места. Сейчас, разумеется, на визоре был указан полицейский участок. Правда, приходилось здорово приглядываться к ней, чтобы понять, где именно искать это место в реальности. Но при желании кто-нибудь мог свериться в более подробной бумажной картой и узнать, где точно находится обладатель «часов».

– Теперь давай я немного похожу, – Ричер забрал часы у Нейтана. – И ты увидишь, что цифры меняются, а флажок «плавает» по карте.

– Да не, если ты будешь ходить по участку или рядом, это не сработает, – сказал Нейт. – Лучше выйди, чтобы показать мне, как эта штука передаёт звук. И куда записывает!

Ричер цокнул языком.

– Передаёт она только наживую, вот в эту трубку, – он указал на раструб, присоединённый коротким кабелем к визору. – Записывать придётся только при помощи других средств, а звук, надо сказать, будет так себе. Но давай я выйду, и ты послушаешь! Смотри! Вот тут включишь, тут покрутишь…

И он, повернувшись спиной к Нейту и всё собой загородив, стал что-то объяснять. Подумав, что выдержать ещё один тур уговоров «показать снова» не сможет, Нейтан решил, что разберётся сам. А Крису не терпелось продемонстрировать передающие голос свойства своего артефакта! Так что пришлось покивать и потом подождать какое-то время, пока механик отойдёт от кабинета подальше. Судя по тому, что прошло не меньше двух минут прежде, чем в раструбе что-то зашебуршало, Ричер вообще вышел из участка. Цифры координат, кстати, чуть-чуть изменились, так что устройство достаточно чётко фиксировало перемещения владельца.

Нейтан попытался «покрутить» ручку под раструбом, щёлкнул каким-то рычажком и вдруг услышал:

– …маю, что понять будет …ожно.

Сложно? Или можно? Жаль, что обратной связи не получится, Нейт бы хоть уточнил.

– …то на достаточно …льшом расстояни… Ну да можно настр-стр-стр…

Голос потонул в жутких помехах.

Спустя ещё пару минут Крис вернулся, довольный опытом.

– Ну как? – спросил он.

– Впечатляет, – с уважением сказал Нейтан. – Только слышно было плохо. И шуршало сильно.

– Ну так это ты ручку выкрутил не в ту сторону, мак, – с горячей обидой за своё изобретение возразил Ричер. – Если звук настроить, слышно должно быть прекрасно! Хочешь, проверим?

– Придётся проверить, тек Ричер, – ответил Нейтан. – От качества звука может зависеть чья-нибудь жизнь!

– А как вот вы это, – Крис постучал по столу ногтями, – как вы в случае чего рядом-то окажетесь, чтобы эту жизнь спасти? Мгновенного переноса никто досель ещё не придумал!

– И даже знаю, почему, – проворчал Нейт, – потому что это противоречит законам мироздания.

– Угу, не могло оно подсуетиться с законами-то, – поддакнул Ричер. – В общем, со звуком разберёмся, с координатами всё в порядке. Но вот насчёт быстроты появления подумай.

– Да будто ты не понимаешь, – махнул рукой Нейтан. – Просто позвоним в ближайший участок, поднимем там кого-нибудь по тревоге… Ну и пока то да сё, сами приедем уже.

Спустя ещё какое-то время было установлено, что звук действительно работает и с артефактом всё в порядке. Дело теперь было за Квейном, который сам вызвался и отныне считался связным Кэса. Дину предстояло передать Уолтеру часы под каким-нибудь убедительным предлогом.

– Да я ему их в… одно место воткну, если не возьмет, – жизнерадостно сообщило начальство.

Видимо, у Дина день как-то не задался!

ГЛАВА 49. Тяжелое дежурство

Дежурить в мастерской механика, когда все остальные заняты чем-то более активным – это было совсем не то задание, которое представляла себе Эдмунда, когда речь заходила об участии в этом деле. Приземистый автоматон без ног, созданный для записи и передачи информации, стоял рядом с маленьким визором и раструбом, из которого вот-вот должен был послышаться голос Кэссиана Уолтера.

Время шло, а ничего не происходило. Только зеленоватые цифры под флажком медленно менялись, удаляясь от участка: это роу Квейн шёл на встречу с Уолтером.

И всё-таки, сколько Эда ни готовилась, голос Кэса прозвучал неожиданно. И даже искажённый устройством, резанул по нервам так, что у Эдмунды вспотела ладонь левой руки и во рту появился странный вкус, будто она наелась пепла. Сердце заколотилось неровно, а в глазах на секунду потемнело. На секунду ей даже показалось, что запахло горелым.

– Хорошего дня, мейстр Ханрой, – вот всё, что пока сказал Кэс.

Так ему назвался Квейн. Как он недавно рассказал, что-то заставило его принять некоторые предосторожности! К примеру, он не сказал, что является начальником Центрального отделения полиции Войдена, а просто сообщил, что его назначили связным. Кстати, сам Уолтер назвался мейстром Адрианом Сандером.

Справившись с собой, Эда поставила автоматона в режим записи, а сама обратилась в слух.

– Больше уж вы меня без особой на то надобности не увидите, – сказал роу Квейн. – Но вот, держите.

– У меня есть свои часы, спасибо, – сказал Уолтер.

– Вы не так поняли, мейстр Сандер. Это на случай, если понадобится связь. Просто приподнимите колёсико завода вот здесь, и мы получим сигнал. А получив, придём на помощь: передатчик скинет нам ваши координаты, туда мы и подъедем.

– Хм, – сказал Уолтер. – А что же, магию на этом артефакте не засекут?

– В этой малютке минимум магии, и вся она сосредоточена на приёмном устройстве. А ваше выглядит как часы и устроено почти как часы, так что даже разобрав его, вы не слишком насторожитесь, – ответил Квейн.

Тут он приврал: Эда видела устройство, когда на нём не было циферблата, и оно не слишком походило на внутренности часов. Но только кто в самом деле их раскрутит и станет вникать? На громоздкую рацию часы не походили, на автоматона тоже, а таких маленьких передающих или записывающих штук доселе не существовало. Тут Крис оказался не просто на высоте: он был настоящим первопроходцем!

– И что же? Заводить их как часы не надо? Но ведь и времени правильного они не покажут, – сказал Уолтер, видимо, всё ещё не желающий брать артефакт.

– Заводить можно, и как часы они работают, правда, могут немного врать, – заверил Уолтера Квейн. – Всё в порядке!

Эдмунда нахмурилась.

Как странно! Она ведь знала, что эти часы не ходят. Как же так?

– Берите, мейстр Сандер. Полиция Войдена как-никак отвечает за то, чтобы вы не просто выполнили ваше задание, но и остались целы и невредимы. Быть может, этот передатчик спасёт вам жизнь!

Это были правильные слова.

Уолтер взял часы.

Эдмунда сжала кулаки – на левой ногти впились в кожу, на правой чуть скрежетнул металл. Задание всё-таки оказалось не из самых скучных и лёгких. Ей придётся постоянно вслушиваться в этот голос. Обычный мужской голос, если вдуматься. Но он будил в ней всё самое худшее, что только было. Он заставлял гореть изнутри, и, чтобы стало легче, Эдмунда даже попросила одного из диспетчеров, слонявшихся неподалёку, принести ей сигарету. Плохо, конечно, что она не сдержалась: ведь обещала себе бросить курить! Плохо. Но сейчас было трудно поступить иначе. Прошлое затягивало её в яму с обгоревшими краями, яму, пахнущую горелым мясом, а Эда уже знала, каково оттуда выбираться!

***

Какое-то время он ходил с артефактом туда-сюда по городу, пока не оказался – Эдмунда сверилась с координатами на большой карте Войдена – неподалёку от абавийского квартала, той самой его части, где обитали жители побогаче, главари банд в их числе. Здесь он встретился с Такхиром.

Каждый раз, когда Эда слышала голос Уолтера, она ощущала прилив гнева. Да и другие эмоции вспыхивали и разгорались – не самые приятные, разрушительные. Но она не покидала своего места, записывала всё, даже самое неважное.

К вечеру, когда Уолтер и Такхир вместе отправились убеждать одного из бандитов амши Каддика в том, что Уолтер – тот, кто ему нужен, Эдмунда уже взяла себя в руки. Как долго она создавала образ невозмутимого дьера Эдвертона! И вот теперь он, уже привычный, стал настоящим спасением.

А ещё она спасалась мечтами. Могут же даже у такого израненного, изувеченного человека быть мечты? Эдмунда упрямо, иногда почти через силу заставляла себя мечтать! О том, что всё, бес раздери, будет хорошо. О том, что Эдвина в Льюдейле поставят на ноги, и он женится на Раве. Квейн, конечно, будет в полном раздрае, но сумеет утешиться рядом с Нолой – ведь это же мечта, так почему бы не пожелать им всего самого хорошего? О том, что Нейтан не упадёт замертво, увидев настоящую Эдмунду, какой она стала – в жутких рубцах от ожогов и ран, с одной искусственной рукой… О том, что у них будет своя мирная и счастливая жизнь в отличном и уютном доме на берегу моря. Там есть обрыв, где можно сидеть, смотреть на волны и молчать! А ещё мечтала о том, как увидится с матерью, обнимет её… поплачет на её плече. Скажет: «Мамочка, прости меня!» И ещё: «Мамочка, тебе было так больно! Но и мне тоже было так больно…» А потом, когда мама простит, потом уже самое главное: «Я люблю тебя, мам!»

И когда Эдмунда думала об этом, на пепел падали слёзы. А ненависть уступала любви.

– Ну, что вы имеете сейчас? – в очередной раз послышался из устройства голос Кэса, от которого внутри всё обугливалось и умирало. – Сейчас у вас два канала, две цепи поставки веществ. Оба в столицу, и только оттуда цепочки тянутся в другие города. О выходе сырья на рынки Райтарры, Плонаты, Озейи, Флораны вы и не мечтаете, потому что даже в пределах Эврои абавийские связи достаточно слабые. И потому ваши цепочки ненадёжны…

Кэс убеждал амшу Каддика, рисовал перспективы – но со своими наработками пока не знакомил. Рано!

К сожалению, то, что он говорил, пока не выходило за рамки того, что мог говорить агент под прикрытием. Жаль! Хотелось как можно скорее схватить Кэса и призвать к ответу.

Справедливости, возмездия – вот чего жаждала Эдмунда. Мести? Можно сказать, что и мести.

– Ну как? – спросил совсем другой голос, и не из устройства.

Это пришли Ричер и Нейт.

– Всё работает, – сдержанно ответила Эдмунда, возвращаясь к роли дьера Эдвертона.

Как-никак внешность у неё всё ещё была не своя, как и голос.

– А ты как? – спросил Нейтан.

Эда лишь чуть дёрнула уголками губ и пожала плечами.

– Записываю, – сказала она.

Уолтер всё говорил, уговаривал, убеждал.

– Вам уже давно нужны другие решения, – говорил он. – И у меня они есть!

– Откуда мне знать, что тебя не Бедэр подослал? – лениво спросил голос Каддика.

По единственной краткой встрече с ним, ещё по поводу работорговли, Эдмунда знала этот голос: высокий и словно смазанный салом.

– Ниоткуда, – сказал Уолтер.

Эда отчётливо представила себе его обезоруживающую улыбку и прямой, честный взгляд. Умел, подлец, так смотреть, что казалось, что только ему одному и можно доверять на этом свете.

– Как? – спросил далекий голос Каддика.

– Ниоткуда! Но у меня есть кое-что, подходящее для открытия кредита доверия на моё имя, – добавил Уолтер.

– Подождём хотя бы, пока он уговорит Каддика, – взмолилась Эдмунда.

– Хорошо, – вздохнул Нейт. – Давай послушаем!

Но Уолтер уговорил достаточно быстро после того, как рассказал о грузе и складе. Только, к удивлению слушавших его полицейских, время прибытия груза назвал – семь утра, а не шесть. Что ему мог дать лишний час в порту, оставалось неясным. За это время ничего серьёзного ему не сделать, а люди амши Бедэра всё равно начнут следить за складами с шести!

– Всё, ему поверили. Ничего большего пока ждать нечего. Иди отдохни, Эд, – Нейтан тронул Эду за плечо, заставив резко вздрогнуть.

Слишком натянуты были нервы…

– Иди, мы сменим тебя.

– Я никуда не уйду, я не буду отдыхать, пока он…

– Если ты не будешь отдыхать, то сгоришь, как спичка, – строго сказал Нейтан. – Мы с Ричером заступили на ночь и будем за всем следить. Можешь спать в казарме, в кабинете или даже под дверью кабинета Квейна – мне всё равно, только иди поешь и поспи.

За день Эдмунда никуда не отлучалась, кроме как по естественной надобности, оставив за себя дежурить диспетчера. Он же принёс ей пару кусков хлеба с варёным холодным мясом. Так что на самом деле уже давно было пора и немного размяться, и поесть, и выспаться. Но Эда лишь покачала головой и выставила вперёд подбородок.

– Я должен…

– Ты должен подчиняться, дьер, – заявил Нейтан уже куда как жёстче.

– Поддерживаю, Эд, – сказал Ричер. – Свали в казарму, отоспись там, а то вон, лицо зелёное уже. Свалишься в обморок, как девчонка, а кто тогда на задержание поедет?

– Но оно же не прямо этим утром, – уже сдаваясь, буркнула Эда.

Ведь понятно, что и этим утром надо быть свежей. И следующим тоже! Усталость ведь имеет обыкновение накапливаться. И свалиться, а потом провести время в лазарете, когда остальные отправятся на оптовый отлов негодяев, будет попросту обидно. До невозможности обидно!

Нейт, видимо, понял, о чём размышляет Эдмунда. Он велел Ричеру побыть пока «на записи», а сам взял дьера Эдвертона под локоток и вытолкал из мастерской.

– Пошли. Отведу тебя сначала в кафе, чтобы ты поел, а потом в казарму. И больше не огрызайся при мне при посторонних, я всё-таки тебе наставник.

– Слушаюсь, мак, – кисло ответила Эдмунда.

– И не переживай так. Мы ничего не упустим.

Ей хотелось бы в это верить. В конце концов, это же Нейтан. Нейтан, человек-поезд, заставить которого сойти с рельс практически невозможно. Проще уничтожить!

Поев и упав на кровать, Эдмунда заснула почти сразу. У неё уже не оставалось сил на то, чтобы снова и снова пережёвывать мысли и чувства.

ГЛАВА 50. Неполадки и прочие неурядицы

– Значит, ты утверждаешь, – почти задушевно говорил амша Каддик, – что кое-кто, не хочу лишний раз произносить это нечестивое имя, хочет оставить весь наш груз себе.

– Если вы мне не верите, то спросите у амши Бедэра, – сказал Уолтер.

Уже наступил новый день, времени до прибытия заветного груза становилось всё меньше, а проблем всё больше.

Запись крутилась по третьему разу. В это время Ричер отслушивал то, что происходило прямо сейчас. Пока нечего было записывать: передатчик молчал.

– Я могу спросить, могу, – подтвердил Каддик, – но вот откуда ты это узнал? Молчишь?

– Я узнал это от проверенного человека в порту, – быстро ответил Уолтер. – Уберите это. Я ведь пришёл сам, я хочу к вам и ничего не замышляю!

– У нас есть маг, очень хороший маг, может снять с тебя всю кожу, а ты не умрёшь. И даже может приложить кожу обратно, чтобы приросла – но только если захочет! – ласково сказал Каддик. – И если ты солгал, сын эвройской козы…

Когда Нейтан слушал запись впервые, на этом месте задержал дыхание. Он знавал Уолтера. Тот был удивительно гибкий и, как потом оказалось, даже скользкий тип. И проглотить тоже мог многое – в том числе оскорбления.

Однако он мог не знать, что абавийцы – люди хитрые, как бесы, а то и хитрее! И непременно смотрят, как человек отвечает на оскорбления, особенно эвройцы – в адрес их женщин. Так что Каддик попросту проверял, что за человек перед ним: одновременно оскорбляя и пугая, он ждал определённой реакции. И если у Кэса достанет сообразительности и чутья, он ответит правильно.

Странное дело: Нейтан, в первый раз прослушивавший запись, даже желал, чтобы ответ был именно правильный. Ведь иначе не видать им Кэссиана Уолтера и его признаний!

– Не верите – убейте меня, амша, но вот мать мою не трогайте, – сказал Уолтер.

Это был верный ответ. Кэс был ничуть не проще своего собеседника. И ведь плевать ему было на мать! Он о ней и раньше-то не слишком заботился, не говоря уж о ее чести…

– Что ж, – сказал амша Каддик, помолчав. – Наверно, ты не всю правду сказал, а только часть. Но и это пока хорошо: кто же всю правду сразу рассказывает? Наверно, круглый дурак какой-нибудь! Мы всё проверим.

– А я?

– А ты пока посиди тут, побудь у нас гостем, – сказал Каддик благодушно.

– Я бы, может, лучше домой пока пошёл, – пробормотал Уолтер.

– Здесь хорошо: прохладно, ни мух нет, ни лишних глаз и ушей нет, ничего плохого нет. Только хорошее! Хочешь кушать? Хочешь чай пить? Чай у нас отменный, сладости такие, что ум отъешь. Не хочешь?

– Ваш поэт, кажется, сказал: в неволе птичка не поёт.

– Поёт, поёт, только недолго, – с нежностью в жирном голосе сказал Каддик. – Но раз ты такая птичка, которая петь любит – тогда лети. Только смотри, если я тебя в этой клетке завтра не увижу, или если мне другая птичка чирикнет, что ты с кем-то встречался – я твоё горлышко ножичком пощекочу!

Тут, очевидно, Каддик зачем-то толкнул Уолтера, а может, ударил. После чего голоса вдруг стали приглушёнными, а потом вовсе пропали. Остался только невнятный шорох и тихий гул. С этого момента передатчик то ли испортился, то ли ещё что: он не двигался с места, цифры координат не менялись, и только флажок на визоре иногда смещался по кругу.

– Что такое, не могу понять, – бормотал Крис, пытаясь как-то определить неполадку.

– Думаю, это у передающей стороны, не здесь, – высказалась Эда, которая, отоспавшись, вернулась на пост. – Думаю, он или скинул часы или у него их забрали.

– А голос почему не слышно? Кто забрал, ничего не говорит? Рядом ничего не происходит? – кипятился Крис. – Что они там нажали, я хочу поинтересоваться?!

Пока они втроём пытались установить причину неполадки или иной проблемы, Дин и Рава наведались в абавийский квартал. Квейн посетил старейшину, а Рава на правах всем давно знакомой патрульной отправилась собирать сплетни.

Часа через два, вернувшись, она сообщила, что Уолтер действительно был отпущен по своим делам: люди видели, как он уходил. О судьбе артефакта она ничего не знала. Кто там кругами может ходить по территории обширных владений амши Каддика, никто сказать не мог. Но, вполне вероятно, часы у Уолтера действительно забрали.

– И как-то испортили устройство, – предположила Эдмунда.

– Да там портить-то особо нечего, разве что совсем сломать, – горячился Крис. – Оно, как всё гениальное, устроено до банальности просто!

И в очередной раз принимался объяснять, как создал механизм, какие знаки использовал и что вообще делал. По объяснениям выходило, что гениально простой артефакт был устроен невероятно сложно.

Возвратившийся почти под вечер Квейн, однако, не был сильно обеспокоен.

– Ему некуда деваться. Чему положено всплыть – всплывёт, – сказал он. – Старейшина и священник утверждают, что их амши, хоть и беззаконные люди, а всё-таки не настолько душегубы, чтобы убить эвройца.

– А вы, случайно, не сболтнули лишнего, роу Квейн? – с опаской спросила Эда. – В квартале теперь никто не подозревает, что Уолтер может быть полицейским?

– Ты за кого меня принимаешь, э? – тут же оскорбился Дин. – Конечно, не подозревают!

– Если и заподозрят, ничего особенно не изменится, – высказался Нейтан. – Потому что Кэс хитрый угорь – он сможет извернуться. Но хоть что-то мы знаем: что он вышел из абавийского квартала живой и здоровый.

– Значит, он жив, здоров и неизвестно, где находится, – вздохнула Эдмунда.

– Ну, ловить по всему городу не будем, – заявил Квейн. – Ричер, берёшь любого из диспетчерской – и дежуришь тут. Остальные – по казармам, отдыхаем, но не слишком расслабляемся. Сбор сами знаете когда.

Конечно, они знали.

Но Квейн всё равно всем ещё разок потом напомнил. Где, кто, когда, в какой экипировке и так далее. Уж такой он был дотошный, и правильно: в этом деле иначе нельзя.

Эдмунда, надо сказать, всё ещё была в мужском облике, но, кажется, ни для кого уже не было секретом, кто она. Все пока называли её «дьер Эдвертон». Однако даже Ричер, которого лично никто не посвящал в её тайну, поглядывал на Эду с некоторым интересом. Нейтан считал, что уже весь участок в курсе.

– Ты сумеешь справиться одна, Эд? – спросил он, когда они оказались на пороге женской части казармы, где нынче оставались лишь Рава и Эда.

– Попробую, – ответила Эдмунда. – Я ещё никогда не накладывала столько знаков одна, но…

– Ай, чего тебе беспокоиться? – чуть раздражённо сказала абавийка. – У тебя ещё как получится! Представление устроим такое, что все рыдать будут!

– Мне кажется, я плохо помню, как она выглядела, – удручённо ответила Эдмунда.

– Мей Нола умеет вытаскивать такое из памяти, – предложил Нейтан.

– А мне кажется, кто излишне много думает – тот проливает чашу своего ума мимо чана мудрости, – заявила Рава. – Так говорят!

– И что это значит? – спросил Нейт.

– Что вы зря морочитесь, вот что, – ответила абавийка. – Если вы плохо помните, то и он плохо помнит. Сделай похоже, и достаточно!

Нейтан и Эда переглянулись.

– Действительно, девочки, – с улыбкой облегчения сказал Нейт. – Что ж, предлагаю сначала отдохнуть, поспать, а потом уже заняться рисованием. Надеюсь, Рава, постоянное присутствие рядом с тобой Эдвина Эдвертона тебя не скомпрометирует? Особенно с учётом того, как придётся накладывать знаки…

На лице Равы вдруг тоже появилась улыбка.

– Если Эдвертон меня скомпрометирует, то придётся ему на мне жениться. Свадебное покрывало лучше покрывала позора…

– Так говорят, – со смехом заключила Эда. – Что ж, думаю, Эдвин против не будет. Пусть только поправится!

– Поправится, – уверенно ответила Рава. – Иначе зачем это всё?

С тем они и попрощались до условленного часа.

ГЛАВА 51. Начинается

В Пыльном порту в самом начале седьмого числа месяца роз, восемьсот тридцать пятого года от Нового Предела, было темно, тепло и пыльно. По выражению Квейна – «как в бабушкином чулке», что бы это ни значило.

Ещё только-только начало светать: вдалеке над заливом небо уже не было таким беспросветно-тёмным. Между складами напротив пятьсот восьмого стояло с каждой стороны по трое патрульных, скрытых завесой невидимости, которую поддерживали лежащие на крыше пятьсот девятого склада Нейтан Хэрриган и Эдмунда Стил.

Возле других складов, чуть дальше от пятьсот восьмого, притаились ещё люди. Тут были и патрульные из портового участка, и несколько крепких охранников, и штурмовая группа из главного отделения полиции Войдена: общим числом ещё дюжина человек.

Дин Квейн и капитан Пыльного порта остались в здешней управе, а Крис Ричер – в своей мастерской в Центральном участке. На всякий случай были оставлены в управе и шустрые молодые ребята для экстренной связи, человека три. Рации не считались достаточно надёжным средством связи, мало ли что там утверждал Ричер, всегда на них уповавший!

Груз прошёл таможенный досмотр достаточно быстро: скорее всего, люди Бедэра давно уже подмазали лапы тем, кто осматривал тюки с товаром. И вот примерно к половине пятого, когда солнце уже начало подниматься над морем, к складу номер пятьсот восемь подъехало несколько приземистых автотележек. Рабочие выгружали тюки, покрикивая друг на друга и то ругаясь, то смеясь… А между тем патрульным передали, что люди амши Бедэра замечены на территории Пыльного порта.

– Я вижу нашего маленького осведомителя, – прошептала Эдмунда Нейтану.

И правда, среди рабочих откуда-то затесался узкоглазый, худощавый оборванец Хио. Он усердно помогал – путался под ногами, иногда хватал тот или иной тюк за угол и делал вид, что тоже тащит вместе со всеми. В конце концов он получил от одного грузчика папиросу, а от другого мелкую монетку, и куда-то пропал. Видимо, заработал на кружку жидкого пива и был таков!

– У меня чешутся руки запустить здесь парочку блуждающих знаков, – шепотом ответил Нейт. – Знаешь, не нравится мне эта возня.

Шептать особой нужды пока не было: автотележки тарахтели и похрипывали, грузчики, не переставая курить, довольно громко разговаривали, смеялись. Но все равно не хотелось привлекать чьё-либо внимание.

Тут к ним сзади подобрался совсем юный патрульный, загодя предупредив:

– Мак Хэрриган! Я к вам!

– Чего тебе? – почти беззвучно спросил Нейт. – Сказали же, не шуршать тут попусту.

– Ваш роу Квейн просил передать – сказал, что лучше так, чем по рации, тише будет, – шепотом ответил парнишка. – Артефакт снова работает. Просили передать, что он как-то включился. Слышна абавийская речь. Роу Квейн передаёт, что тек Ричер передаёт, что разобрал имена: Каддик, Такхир и Сандер. Но о чём точно речь, он не понял.

– Вот это да, – выдохнула Эда. – А еще что-то было?

– Да! Тот, у кого артефакт, вошёл в пыльный порт.

Надо сказать, что устройство включилось как нельзя более вовремя. Нейтан предположил, что амша Каддик, не зная истинное назначение «часов», просто покрутил там что-то и случайно выключил. Под утро же, решив их завести, он включил передатчик обратно.

Пока патрульный отползал назад, чтобы незаметно слезть, у склада пятьсот восемь произошла кое-какая перемена. Грузчики ушли, точнее, уехали на своих дымящих и хрипящих автотележках, и из утренней зябкой полутьмы по трое, по четверо начали сходиться к складу совсем другие люди. Сначала одна группа, потом другая – они выходили, как волки к месту сходки всей стаи. Они вжимали головы в плечи, поднимали воротники и прятали руки в карманах. Завидев их, Нейтан и Эдмунда начертили над собой символы невидимости. У этих знаков, однако, был и побочный эффект: всё остальное делалось будто бы призрачным и почти теряло цвета. А в утренних сумерках все краски и так выглядели как одна, серая, лишь чуть разбавленная другими оттенками.

А люди шли с разных сторон и сходились в одну точку. Должно быть, посередине склада номер пятьсот восемь, там, где дверь, что-то делило пространство строго пополам – вот и люди разделялись на две примерно равные группы. Во главе первой, широко расставив ноги, встал абавиец, одетый в светлый летний костюм – самый обычный, которые в Войдене носят почти все эвройцы. Сверху, с крыши соседнего склада, хорошо было видно, что абавиец бритоголов, смугл и весьма коренаст. Он держал в одной руке белую шляпу, а в другой – трость. Это был амша Бедэр. Напротив него стоял добродушный толстяк в долгополых одеждах и клетчатом шемахе на круглой, как шар, голове: Каддик. С ним рядом в одежде священника крутился бывший динад. Что он уж тут забыл, неясно. Но поскольку вот только что Нейт слышал от патрульного имя Такхира, он, разумеется, насторожился.

– Над ними магия, – в самое ухо прошептала Эда.

– Вижу, – одними губами ответил Нейт. – Уолтера нет.

И действительно, здесь не было Кэса Уолтера. Да и в целом пока ничего не происходило. Обе банды просто стояли друг напротив друга. Бедэр всё так же держал шляпу и трость. Каддик поигрывал каменными чётками с шёлковой кисточкой.

– Хорошего тебе утра, махмар Бедэр, – сказал он, наконец. – И дня хорошего, сладкого, как финики из садов Радира.

Амша Бедэр плохо говорил на родном языке. Он был довольно молод и родился в Эврое, правда, не в Войдене, а где-то севернее. Тогда ещё абавийцы так массово не переезжали жить из своей страны в Эврою, и тех, уехавших, не любили.

Таким незатейливым образом более старый амша Каддик, блюститель традиций родины на чужбине, сейчас попытался поставить зарвавшегося конкурента на место.

– Начинается, – прошептал Нейтан на ухо Эдмунде.

Она лишь кивнула.

ГЛАВА 52. Облава ложная и настоящая

– Утро ещё не началось, и хорошего оно ничего не несёт, – по-эвройски твёрдо выговаривая звуки, сказал амша Бедэр. – Отчего вы гуляете здесь так рано?

– А вы? – полюбопытствовал Каддик.

Такхир ужом вился рядом и, кажется, время от времени что-то нашёптывал толстяку. Странно было видеть это! Разве амша нуждался в советах какого-то сомнительного типа, да ещё мага? Всё-таки абавийцы не любили магов! Да и что мог Такхир такого советовать Каддику?

– Я обычно тут гуляю ночами, когда не спится, – ответил Бедэр.

– Бессонница, да? Сочувствую, – сказал Каддик. – А там? Уж не перехватили ли вы у меня, дорогой махмар Бедэр, ещё одну девственницу? Полиция не очень довольна тем, что мы покупаем этот товар…

– Полиция будет недовольна любой нашей покупкой, дорогой махмар Каддик, – сказал Бедэр. – И девушки – не исключение. Мы договорились, что ты мне доверяешь. Что не так?

– Мне сказали, – необычно для такого статуса нервничая, произнёс Каддик, – что ты хочешь забрать всё себе. Вот мы и пришли убедиться, что твои намерения чисты! Давай проверим склад вместе, поделим товар прямо тут и разойдёмся по-хорошему, дорогой брат!

– Да не снизойдёт на меня милость богов, да не ступить мне на лестницу, ведущую в Бохравию, если я лгу! – напыщенно произнёс Бедэр. – И хотя я знаю, что именно ты лгал в прошлый раз, что не купил у этого презренного, – тут он махнул тростью в сторону Такхира, – лучшую девушку, хотя именно ты её и купил… Так вот, я всё равно готов продолжить дружбу и сотрудничество. Но в склад ты не войдёшь!

С этими словами он надел шляпу.

Эда слегка толкнула Нейтана локтем. Тот посмотрел туда, куда указывает напарница и коротко кивнул. Шляпа оказалась каким-то сигналом, и теперь в действие собиралась вступить ложная облава. Инсценировка, рассчитанная на возможных наблюдателей со стороны. Вряд ли сценарий этого амши включал личное присутствие Каддика и большое количество его людей. Но, по сути, Бедэру так было даже лучше. Даже удобнее, что конкурент сам заявился сюда: пусть увидит, что груз действительно конфисковали!

Только Бедэр не знал, что на его фальшивую облаву имеется облава настоящая. Его людей потихоньку вязали на подходах к складу пятьсот восемь. Причём на загляденье быстро и тихо!

Всё пока шло согласно плану Квейна, Нейтана и Эды – всё, за исключением Уолтера. Его не было. Это вызывало сожаление, однако сейчас нельзя было ничего изменить, зато был такой роскошный шанс: изловить сразу двух главарей банд! И Нейт с азартом ждал, когда же можно будет схватить их с поличным.

Эдмунда пока держалась более спокойно.

– Не пойму, что за магия у Каддика, – шепнула она. – И всё же неплохо бы понять, у кого из них устройство Ричера.

– Зачем тебе оно сейчас? – в нетерпении спросил Нейт.

– Затем, что этот человек может знать, где Уолтер. Скорее всего, держит его взаперти. Эх, сейчас бы дом Каддика обыскать…

– Так откроем же склад вместе, брат! – громко, высоким от волнения голосом, предложил Каддик тем временем.

– Стойте, – рявкнул Бедэр.

К нему подошёл один из его людей и что-то сказал.

– Пора уходить! Сюда идёт полиция, на нас объявлена облава, – с этими словами амша Бедэр поднял вверх трость, что походило на ещё один сигнал.

– Открывайте, – вскричал Каддик, явно теряя терпение. – Мы знаем, что облава твоя ненастоящая, ты хочешь под видом конфискации забрать весь товар себе!

Его люди начали теснить людей Бедэра, и завязалась драка. Пока она шла, Нейтан обратил внимание на Такхира: тот подошёл к самому складу и принялся потихоньку, полегоньку сбивать замок. Это увидел один из бандитов конкурента и решил помешать. Раздался первый выстрел, и все на секунду замерли. И только бывший динад Такхир опять удивил. Он уходил прочь – по стеночке, прячась по тёмным углам. Кажется, в этого мошенника попали, а может, ударили ножом – он пошатывался и держался за стены. Но был на ногах и в сознании: негодяям часто везёт.

Драка возобновилась, и грянул ещё один выстрел.

– Глупцы! Сказал же: тихо! – закричал Бедэр, потому что шептать было уже бесполезно. – Сказал же, чтобы без шума!

Но это было всё равно, что остановить лавину. После второго выстрела всё сорвалось в пропасть. Каддик поднажал на дверь склада, его люди отодвинули в сторону людей Бедэра и вломились внутрь. Перестрелка началась уже внутри, но пока была вялой.

Где-то недалеко прозвучал задорный посвист: сигнал патрульных.

– Облава! – вскричал кто-то запоздало.

Отовсюду уже бежали полицейские, но поначалу абавийцы не придали этому значения. Они считали, что это напрасная ловушка Бедэра. Кое-кто принялся стрелять по патрульным, иные, не обращая внимания, дрались внутри склада. Выстрелы слышались редко, но дым уже стоял столбом.

Нейтан и Эда спустились с крыши склада и присоединились к сотоварищам. Внутри склада у вскрытого контейнера сидел раненый Каддик, тщетно пытаясь зажать рану в груди. Бандитов его амшата и людей Бедэра уже вязали, как снопы соломы. Кроме Такхира, заблаговременно начавшего отступление, и ещё пары наиболее шустрых и трусливых подельников амшей, мало кто сумел уйти от облавы. Бандитов поймали не меньше трех десятков – с учётом тех, которые готовились к постановке, наряженные в полицейскую одежду. Их легко оказалось отличить от настоящих полицейских: форма была неполной, у многих на ногах вместо уставных ботинок плетёные сандалии или абавийские туфли без задников. К тому же почти все не надели положенные по форме кепи. Но вряд ли, поднимись настоящая тревога, кто-то пытался бы замечать отличия!

– При нём нет часов, – сердито сказала Эдмунда, которая обыскивала Каддика.

– Зато тут есть немало интересного, – заметил Нейтан. – Похоже, пока наши бандиты препирались, кто-то обчистил контейнер с помеченными тюками.

ГЛАВА 53. Вор у вора…

Эдмунда огляделась. Да, всё выглядело именно так: какой-то запредельный уровень наглости – обворовать бандитов прямо у них под носом. В склад уже въехали на колесиках два автоматона, ведомых каким-то магом, скорее всего, находящимся в управе порта. Автоматоны фиксировали всё, записывая и звук, и изображение.

– Обчистили, – повторил кто-то за Нейтаном.

– Как – обчистили? – горестно завопил от входа связанный Бедэр. – Как это – обчистили? Где мой товар?

И вдруг засмеялся, ударяясь головой о стену склада. В самом деле, какова ирония: пока обе банды всласть препирались у дверей, кто-то ухитрился вынести больше половины тюков «с чёрного хода».

– Глупец, – вздохнул кто-то из бандитов постарше. – Сам себе саван шьёт, сам копает могилу!

Эдмунда была с ним на удивление согласна. Молодой амша выдавал себя с потрохами. Но эти главари и так уже оба наговорили достаточно. Ибо на складе скрывались два автоматона, записывавших всё, что происходило снаружи.

– Эд, – позвал Нейтан. – Надо осмотреть склад.

– Подожди, – ответила Эдмунда, отчаянно злясь ещё непонятно, на что. – Мне не нравится его магия. Это… Где же Рава? Надо позвать Раву.

Абавийка пришла достаточно скоро – вместе с капитаном порта и Дином Квейном. Она была одета в гражданское, даже с покрывалом на голове. Участие этой женщины в облаве предполагалось только косвенное, ведь она не была опытным бойцом. Сейчас её способности снова могли пригодиться.

– Ай, ай, как не стыдно, – сказала она, глядя на Каддика из-под своего покрывала. – Обманул всех! Мак Хэрриган, у вас есть какие-то символы, развеивающие иллюзию? Динад Такхир – мастер иллюзий, да!

– Иллюзий, – всплеснула руками Эда.

– Это Такхир, – колдуя над раненым, пробормотал Нейт.

И впрямь, толстяк стремительно терял в весе, менял очертания.

– Понятно, почему лже-Такхира так шатало, – вздохнула Эдмунда. – Он, может, и не был ранен, его просто обессилили заклинания этого негодяя.

– Мне приказали, я не виноват, – задыхаясь, прошептал настоящий Такхир. – Помогите. Я ранен!

– Целители скоро прибудут, – теряя интерес к бывшему священнику, сказала Эда.

Бандитов увели, лже-Каддика унесли на носилках, как и других раненых. Теперь можно было осмотреть склад. Квейн уже вовсю ворчал, что тут потопталось целое стадо морских лосей.

– Замки сбили, – оглядев контейнер, сказал Нейтан. – Следов магии нигде нет, значит, действовал не маг. Тюки не успели перетащить полностью – осталось ещё несколько.

Патрульный из портового участка и капитан порта методично проверяли оставшиеся тюки. Содержимое явно не походило на заявленный в накладной хлопок.

– Этого и так хватит на хороший срок, – заметил капитан. – Но к сожалению, автоматоны записали и превращение Каддика, так что настоящий амша вполне может выкрутиться.

– Какой хитрый, – возмутилась Рава.

– Роу Квейн, капитан Дорли, – позвала Эдмунда, которая заглянула за контейнер. – Здесь дыра в стене.

Часть дощатой стены склада была разобрана.

– Что находится за этим рядом складов? – спросил Квейн.

Нейтан уже сунулся в дыру.

– Тут узкая полоска воды, а дальше какие-то ангары, – сообщил он.

– Лодочные сараи, – пояснил капитан порта. – Похоже, похититель сырья перегрузил всё на лодку и был таков.

Эдмунда и Нейт уже перешагнули через небольшой проём и залезли в сарай, стоявший на сваях, уходящих в воду. Сюда можно было подогнать лодку, чтобы потом поднять по пологому дну и конопатить, а затем легко спустить обратно на воду – без особых усилий это можно было сделать и в одиночку. Лодки нигде не было, а ворота сарая стояли на замке.

– Надо обыскать тут всё, – сказал капитан Дорли. – Преступник мог просто не успеть уйти…

– Он и не успел, – сообщил Квейн, показывая на спуск.

Там лежал лицом вниз щуплый, бедно одетый человечек. От него по воде расплывалась кровь.

– Это Хио, – сказала Эда.

– Застрелен, – вздохнул Нейтан, переворачивая тело.

Обыск сарая мало что дал. Тут волокли тюки, спускали на воду лодку… Следы указывали на троих подельников. Очевидно, один отбыл с лодкой, второй запер сарай изнутри и застрелил третьего. Но куда этот второй подевался, оставалось загадкой.

– Мда, – прокряхтел Квейн. – Веселое выдалось утречко.

– И мы ничего не добились, – нахмурившись, буркнула Эдмунда.

– Как это ничего?! – удивился капитан порта. – Роу Квейн, ваш Эдвертон что – недоволен этим уловом? С поличным поймана такая жирная акула, как Бедэр, а он считает, что всё напрасно?

– Значительная часть сырья украдена, – выкрутился Нейтан. – К тому же теперь придётся расследовать ещё и смерть этого, – он кивнул на Хио.

– Ну, этот, похоже, и не ваша забота, – пожал плечами капитан. – Спасибо за совместную операцию, роу.

– Спасибо за активное содействие, капитан Дорли, – кивнул Квейн.

***

Обратно они ехали подавленные. Радоваться было особенно нечему. Ведь всё прошло далеко не так гладко, как хотелось бы, и самое главное – они не сумели даже увидеть Уолтера.

– А я думаю, это именно он под шумок украл часть груза, – сказала Эдмунда. – Он был вторым. Который запер дверь и пристрелил Хио, а потом смылся.

– Ну и куда он мог деться? – спросил Квейн. – У него не было выхода. В лодочном сарае, в отличие от склада, ни одна стеночка не разобрана!

– Поднырнул под ворота. Лодка там не пройдет, но человек – запросто, – предположил Нейтан. – Уолтер вроде умеет плавать.

И покосился при этом на Эду. Но она ничего такого не знала и лишь пожала плечами, пытаясь при этом сохранить невозмутимое лицо.

– Поднырнуть под ворота может не всякий пловец, – усомнился Квейн. – Уж во всяком случае для этого надо быть хладнокровным. И опытным. Из ваших рассказов я делал другие выводы: что ваш Уолтер трус и любитель решать вопросы за чужой счёт. Делать всякие такие дела не своими руками. А тут он проявил себя как дерзкий и отчаянный преступник.

– В патовой ситуации он может быть очень хладнокровным, – признала Эдмунда. – Он может струсить, но это будет страх загнанной в угол крысы. Не видя выхода, крыса может наброситься и нанести немало вреда.

– Ну тогда он действительно мог ограбить бандитов, – пожав плечами, сказал Квейн. – Что ж, сейчас всё равно уже ничего не поделаешь. Приказываю поспать, поесть и быть на службе не позже полудня.

– Будет исполнено, роу Квейн, – сказали Нейт, Рава и Эда.

Выгрузившись из его армобиля, они не сговариваясь отправились к Нейтану – все втроём. Сейчас у них осталось сил только на то, чтобы дойти до кроватей. Впрочем, Эдмунде ещё понадобилось несколько секунд на то, чтобы вернуть Раве её лицо. Чужая личина, которую мало кто сумел увидеть, ей на этот раз так и не понадобилась.

ГЛАВА 54. Мы серьёзно будем его спасать?

В десять тридцать Нейтан, выбритый, подтянутый, постучался в дверь спальни Эды. Женщины спали на кровати одетые, лица у них были одинаково измученные. Даже жалко будить! Но молоденький вестовой, прибежавший с минуту назад, настаивал, что дело срочное, и Нейтану пришлось поднять обеих.

– Сожалею, могли бы, конечно, спать ещё почти целый час, – сказал он. – Но что поделаешь!

– А что случилось? – невнятно спросила Эда, еще пребывая во власти недолгого сна.

– Каддик, видимо, растерял не всех своих молодцев, – сказал Нейт. – Ричер говорит, что его услышал кое-что интересное! Каддик наш где-то скрывается… и при этом допрашивает Кэса Уолтера. Хотите послушать?

С Эды сон как рукой сняло. Но Рава пока в себя не пришла: её, непривычную, слишком измучила магия. Что ж, было решено, что абавийка может ещё немного отлежаться. А Нейт и Эдмунда, конечно, помчались в участок со всех ног.

Крис Ричер сидел у визора. Раструб устройства стоял рядом, тут же расположился безногий звукозаписывающий автоматон. И ни звука, кроме разве что поскрипывания расшатанного стула под тощим задом мага-чинильщика.

– Ну что? – отдуваясь после бега, спросил Нейтан. – Как?

– Где он? – не отставая от него, полюбопытствовала Эда.

– Начнём с чего попроще. «Хорошего утра, тек Ричер»… Ну, или «как спалось, Крис?» – ворчливо заявил механик. – И вопрос дня: «завтракал ли ты, тек Ричер?»

– Я куплю тебе абавийскую лепёшку с яйцом, если скажешь, – быстро среагировала Эдмунда.

– А я принесу огромную кружку кофе, – добавил Нейтан. – Ну и хорошего утра, тек Ричер. Да.

– Ну хорошо, – с ноткой подозрения в голосе протянул Крис. – Сначала о часах. Координаты они исправно показывали и так. Что-то произошло, отчего звук не передавался, но, видать, тот, кто забрал часы, что-то там крутил. А с утра, видать, крутанул обратно. В общем, давайте сперва о координатах. Тут странное дело. Каддик этот самый – он вот здесь. Это вроде как близко от его дома. Немножко двигается, но далеко не уходит. Однако патрульный туда уже побежал и передал по рации, что ничего там нет.

– Совсем ничего? – удивился Нейтан.

– Ну как… Есть персиковый сад. Правда, персики ещё не очень сладкие, через недельку приходите, спасибо, – Ричер зевнул.

– Ты совсем не спал, да, Крис? – спросила Эда с сочувствием.

– Ну так, немножко вздремнул, прямо на стуле вот здесь, – вздохнул Крис. – Где мой кофе, лентяи?

– Субординация, – напомнил Нейтан.

– Какая ещё субординация? Мне такое не снилось, – удивился Ричер. – В общем, он где-то там. Возможно, прямо под каким-нибудь персиковым деревом! А с ним ваш подозреваемый Кэссиан Уолтер. Прямо сейчас они молчат, потому что амша Каддик обессилен после магического вмешательства и ещё не серьёзно, но ранен. Его перевязывают, он в это время изволит кушать кофе, а Кэссиан Уолтер лежит без сознания. Поэтому советую вам быстренько туда-сюда, за обещанным завтраком, а я в это время буду вашими ушами и глазами в персиковом саду.

– Я схожу, – смиренно сказал Нейтан, зная, что Эда уже пару-тройку дней как без гроша. – Оставайся пока тут, дьер Эдвертон.

Вернулся он быстро и притащил завтрак на них троих – потому что они с Эдой, как ни крути, тоже ещё ничего не ели.

– Так вот, Эдвин, этот сад не такой уж простой, – бойко говорил Крис, когда Нейт открыл дверь, и тут же радостно повернулся к Мастеру. – Ах-ха, кофе! Еда! Есть на свете счастье!

– Сад, – с нажимом сказала Эда. – Давай продолжай, Крис.

– До того, как там был построен абавийский квартал и ещё даже до того, как первые персики выросли на той земле, там были древние дома, – сказал Ричер. – Ну так они до сих пор там!

Нейтан так и сел. Кофе из всех кружек чуть-чуть выплеснулся, когда поднос оказался на верстаке механика. Нейт не решился поставить его на стол рядом с устройством – и так они только-только обрели возможность слушать! Мало ли что пойдет не так?

Ричер сдвинул с верстака железный хлам и первым схватился за большую, свёрнутую вчетверо, абавийскую лепёшку с горячей начинкой.

– Мак Хэрриган вот должен помнить, – кивнул он, – там ещё раскопки велись. Учёные искали что-то.

– Ага, следы первобытных эвройцев, – сказал Нейтан. – Однако, как мне помнится, постройки оказались не такими уж древними. То есть ты думаешь, что кто-то расчистил то, что находится в холме под персиковым садом? Тогда выходит, что все эти разговоры происходят под землёй.

– Именно так, – сказал Ричер с набитым ртом. – Сейчас доем – и схожу к роу Квейну за старой картой. Это примерно семьсот девяностые годы, там ещё нет садов, только пустырь и раскопанное поселение под землёй…

– Постой, Крис, – произнесла Эдмунда. – А что насчёт самого разговора Каддика с Уолтером? Мы не опоздаем, пока то да сё?

– Опоздаем к чему? – пожал плечами Крис. – Ему пока ничего не грозит!

– Почему? – спросил Нейтан.

Но Крис не ответил – он жадно пил горячий кофе, обжигаясь и морщась.

– Потому что сейчас у него есть преимущество в виде нескольких припрятанных тюков сырья, – догадалась Эда.

– Угу, – ответил Ричер. – Сейчас я схожу, вы пока слушайте. Если Каддик закончит свои процедуры и сочтёт, что время на подумать у Уолтера закончилось – вы, думаю, и продолжение услышите.

И он, дожевывая свой завтрак на ходу, ушёл за картой.

Эдмунда нажала на воспроизведение записи разговора амши Каддика и Кэссиана Уолтера, и Нейт обратился в слух.

Из записанной беседы выходило, что Уолтер попался амше в руки достаточно ранним утром, но в сухой одежде. «Пока мы там гибли, ты тюки прятал и костюм менял!» – вот так примерно сказал Каддик. Далее говорилось и о том, что одежда Кэса, мокрая и окровавленная, найдена на съёмной квартире, где он остановился в Войдене.

Уолтер оправдывался, говорил, что ничего не менял и не прятал, а мокрую кровавую одежду ему подсунули. Но, понятное дело, никто Кэсу не верил.

– Всё ясно, – прослушав запись, кивнул Нейтан. – Что ж, между временем задержания бандитов и поимкой Кэса промежуток действительно невелик. Думаю, его второй подельник, если он был, никак не мог далеко уйти… если вообще ушёл. Ну, а товар перепрятан где-то в порту.

Слова его подтвердились достаточно скоро: пришёл довольный Ричер, принёс карту и известие, что ещё один мертвец обнаружен в районе лодочных сараев. Причём в лодке и со следами сырья для «грязи» на рубашке. Это был грузчик. Лодка найдена совсем недалеко от складов, в малом ремонтном доке. Сейчас его обыскивают.

Устройство заговорило спустя несколько минут. По словам Криса выходило, что молчание затянулось почти на час. Видимо, не так уж хорошо обстояли дела у амши Каддика, раненого и вымотанного чужой магией. Нейт подозревал, что Такхир действительно мастер в наложении иллюзий, но увы – его знаки были слишком тяжёлыми и вытянули из амши немало энергии.

– Ты много подумал, – заявил Каддик слабым и прерывающимся голосом. – Скажи, где то, что ты украл.

– Я ничего не крал, – ответил Уолтер.

Допрос обещал быть скучным для всех, кроме самого Уолтера. Его пока даже не били и не пытали, хотя все были уверены, что и за этим не заржавеет. Пришли Рава и Квейн, стали вместе с Ричером изучать старую карту.

– Я нашёл, – радостно заявил Ричер под визг Кэссиана, которого, судя по звукам, всё-таки начали бить. – Можем отправляться.

– Мы что, серьёзно будем его спасать? – спросила Рава. – Этого выродка, сына гиены и подземного червя?

– Придётся, – вздохнул Квейн. – Сам не в восторге, но нам надо сделать это ради Эдмунды.

– Ну так идём, – бодро сказал Крис.

– Останься, – велел Дин. – Будешь на связи.

Кажется, Ричер весьма огорчился.

Так они и отправились в гости в персиковый сад амши Каддика: недовольная Рава, спрятавшая лицо под полосатой абавой, взведённая до предела Эда, собранный и серьёзный Дин. С ними шагали четверо крепких ребят из группы вчерашних штурмовиков. И два патрульных. Это была не слишком большая группа, но по расчётам Квейна, у амши вряд ли осталось много людей после облавы.

Завершал процессию Нейтан, желавший сейчас только одного: успеть встретиться с Кэссианом Уолтером до того момента, как тот потеряет человеческий облик от пыток Каддика.

Его замысел требовал, чтобы Кэс был в сознании и трезвом рассудке, насколько это возможно. Ибо то, что задумал Нейт, должно было разрушить этот рассудок полностью.

ГЛАВА 55. Два поезда

У Эдмунды Стил было пусто в груди и животе. Пусто и холодно, как в ледяной пещере. В голове же, напротив, переливался кипящий свинец.

Она была уверена, что, увидев Кэса Уолтера, тут же убьёт его и умрёт сама. И тем не менее, когда Квейн по карте вывел их к небольшому обрыву, ко входу в подземное поселение, скрытому дёрном и корнями деревьев, она вместе со штурмовиками собиралась войти туда в числе первых. Невозможно было стоять и ждать. Всё тело так и рвалось в бой, вперёд, к страшной встрече.

– Нейт, останови меня в решающий момент, – взмолилась она перед тем, как войти в укрытие Каддика.

– Ты же помнишь наш план, – ответил Нейт и вдруг взял её руки в свои. – Ты помнишь?

Эда кивнула.

– Ты остановишься, – сказал Нейтан. – Потому что иначе мы не доведём это дело до его конца. Ты не можешь прятаться всю жизнь…

– Я могу просто сменить имя и жить дальше, – пробормотала Эдмунда.

– Ты можешь просто жить дальше, когда мы сделаем всё, как надо, и не надо никаких жертв, – сказал Нейтан.

– Готовы, – сказал главный в четвёрке штурмовиков. – Дьер Эдвертон, вы не передумали? Маг нам пригодится.

– Док Эдвертон, – сказал Нейтан. – Вы теперь в статусе детектива… Эд. Идите. Мы следом.

Она проверила браслеты с усилителями защиты, настроила магические заряды бом-бао на среднюю величину, чтобы оглушать, но не убивать. И направилась вместе с группой штурма, чтобы в первых рядах навестить тайное убежище амши Каддика. Лицо скрывал защитный шлем, и весьма кстати: не стоило Уолтеру раньше времени видеть, кто прячется за блестящим забралом-козырьком.

Земляной ход осыпался под ногами, да и сверху время от времени струился песок. Но вскоре за небольшой деревянной аркой начались старые стены из твёрдого белого камня, белый песок и светильники с огнем – тысячелетние стены и светильники. Может, для учёных и не так много, а для обычных людей – редкость. Здесь пахло древностью и магией. И магия более свежая, чем старинное поселение. Знакомое прозрачное марево, сочащееся из всех щелей.

Откуда-то слышались крики. Точнее даже, визг.

– Не надо! Я всё скажу, скажу! – надрывался кто-то.

Сердце Эды сжалось до боли – его словно нанизали на клинок. Ледяная пустота внутри спасла от смерти: кровь замёрзла, поэтому и раны не кровоточили. Она не могла не узнать этот голос. Где-то совсем недалеко пытали Кэссиана Уолтера.

– Сколько там человек? – указывая на створки белёной двери, тихо спросил штурмовик у Эды. – Док Эдвертон, можете определить?

Она положила ладони на деревянное полотно, прикрыла глаза. Начертила обеими руками два расходящихся в разные стороны полукруга, завершила магические символы двумя симметричными завитками. Знак «Руз», позволяющий видеть сквозь преграды, явил её внутреннему взору небольшой зал, похожий на пещеру. Свет щедро падал сверху, озаряя толстяка Каддика в зелёном с золотом одеянии. Он лежал на кушетке, рядом – два здоровяка-бандита. Ещё трое стояли у дверей. Пять… Нет, шесть – один бандит из свиты измывался над полуголым телом, привязанным к каменной колонне. Других выходов из этой комнаты-пещеры не было, только наверху два больших окна. Интересно, куда они выходили, если при обыске персикового сада патрульные их не обнаружили…

Эдмунда показала на пальцах: шесть, потом ещё один, считая Каддика. И ещё один – пленник. Штурмовик кивнул. Силы, можно сказать, были равны.

Вышибли двери – не слишком большое усилие. Ворвались, взяв на прицел бандитов. Телохранители Кадика, что охраняли кушетку, среагировали и открыли стрельбу, но опытные бойцы были наготове, да и броня нового образца помогла. Сам амша тоже оказался не таким уж слабым – перебинтованной рукой он выхватил из-под подушки малую станду с шестью зарядами в барабане. Прежде чем кто-то из штурмовиков его обезоружил, Каддик успел выстрелить в пленника. Увы, в такой сумятице, в дыму, полулёжа на кушетке попасть в цель было мудрено.

Небольшая потасовка не помешала Эдмунде добраться до колонны, а когда палач преградил ей путь, она оглушила его зарядом почти не глядя. Теперь между нею и Уолтером не было больше никаких преград. Он поднял голову и слабым голосом еле слышно сказал:

– Прошу защиты… у эвройской полиции. Я всегда был… законопослушным гражданином.

Эдмунда отшатнулась. Вид и голос Уолтера подействовали на неё как удар под дых. Вся ледяная невозмутимость, сковавшая её изнутри, моментально взорвалась осколками. Кипяток, обжигающий пар, пепел: похоже было, что она сейчас кочегар перед топкой своего же паровоза. И он только что полетел по рельсам прямиком в бездну! Эда не отдавала себе отчёт, когда переставляла рычажок на браслете бом-бао на смертельную мощность. И выстрелила бы прямо в лицо Кэссиану, если б не рука Нейтана, которая легла на её плечо.

– Эвройская полиция вынуждена подробно опросить вас, мейстр Сандер, несмотря на ваше тягостное положение, – сказал он. – Док, прошу отойти, дайте освободить этого… гражданина.

– Освободить? – пересохшим ртом спросила Эдмунда.

– Он пройдёт с нами, – сказал Нейтан.

Уолтер, которого не спеша отвязывали патрульные, только переводил мутный взгляд с одного на другого. Не сразу, но он признал Нейтана.

– Хэрриган…

Эдмунде показалось, что она услышала лязг второго состава, только что двинувшегося по путям железной дороги навстречу её собственному поезду, уже мчащемуся на всех парах.

Из пункта А, как пишут в учебниках. И одновременно из пункта В. Кто же виноват, что составитель учебника пустил эти два поезда навстречу друг другу по одному пути, поставив между ними, прямо на рельсы, маленький дрянной пункт С?

ГЛАВА 56. Дожать мерзавца

Нейтан смотрел на Кэса с искренним любопытством.

То есть он действительно сказал «Хэрриган»? То есть сейчас Уолтер во всеуслышание заявит, что он полицейский под прикрытием и любые его действия могут быть оправданы нелёгкой службой? Всё, вплоть до убийства двоих человек и кражи товара?

А тем временем всё шло почти как было задумано. Каддика уже увели под руки – сам он передвигался с трудом. И его бандитов, кто уцелел в краткой перестрелке, увели. А остальных вынесли. Увели в конце концов и Уолтера. Но ему досталась небывалая честь ехать в армобиле вместе с Дином Квейном.

***

Уолтера с почётом усадили за стол в кабинете начальника участка, поближе к Дину. Мей Нола пришла с кипой бумаг, зафиксировала состояние пациента и лишь тогда принялась исцелять. Как она кратко пояснила возмущённому Нейтану, это делалось для того, чтобы Уолтер не вздумал повесить свои побои на полицейских: раз уж ему нет доверия, то нет во всём. И надо, чтобы к моменту его допроса он был в порядке. Уолтер пытался возражать, что он ни в чем не повинен и что ему очень даже можно доверять. Но даже у доброй Нолы не нашлось для него утешающих слов. Очевидно, Дин уже пересказал ей суть этого непростого дела.

Вскоре Кэс уже не выглядел как жертва страшных пыток, а был вполне похож на прежнего Кэссиана Уолтера: красавца-офицера, любимца женщин. У него были ровные зубы, гладкая, плотно натянутая на морду, кожа, блестящие волнистые волосы светло-рыжего оттенка. Вот только глаза усталые и бегающие, да вид слегка бледноватый.

Нейтан сидел всё это время на стуле у окна, а рядом, напряжённая до звона, встала Эдмунда. Её лицо всё ещё было скрыто опущенным полупрозрачным козырьком защитного шлема.

– Удобное место для признания, – сказал Нейтан.

– В самый раз, – Квейн покрутил в руках часы на массивной цепочке, которые забрал у Каддика.

Переставил цепь и повесил часы на шею Уолтера, словно женский медальон.

Кэс ощерился – ни дать, ни взять крыса. Привстал со своего места, но Дин посмотрел так, что Кэс резко сел обратно.

– Я работаю под эгидой ведомства по контролю за оборотом запрещённых веществ, – сказал он.

Фраза была такая заученная, что оставалось только диву даваться. Ну и наглый же тип! А как пытается говорить уверенно!..

– Мейстр Ханрой, вы должны быть в курсе, – уже на тон ниже сказал Уолтер, видя, что лица вокруг не спешат становиться дружелюбнее.

– Ничего-ничего, мы в курсе, – ободряюще сказал Дин. – Я, кстати, начальник участка, звать меня роу Квейн. А вы, стало быть, Кэссиан Уолтер. Я в курсе! И ещё вот Нейтан в курсе, потому что кое-кто на него даже покушался, чтобы он тут случайно вас не выдал, полагаю.

Уолтер ощерился сильнее, но усилием воли постарался придать лицу равнодушное выражение.

– Я ни на кого не покушался, – пробормотал он.

– Думаю, что мы всегда можем спросить у Мастера Кристы Алдер, – заметил Нейтан.

– Алдер всё лжёт, – быстро ответил Кэссиан. – И вообще, бывшая любовница не может свидетельствовать ни за, ни против: у неё мотив, потому что я её бросил.

Нейтана аж покоробило от этого тона. Что бы там ни было, а Криста такого не заслужила!

Вперёд шагнула Эдмунда, снимая, наконец, защитный шлем. Нейтан готовил с нею этот решающий шаг. Её символы были все переписаны ими заново – с тем, чтобы потом, от легчайшего мановения рукой, раствориться навсегда. И сейчас это произошло – иллюзия слезла с неё, как старая кожа, явив миру настоящую Эдмунду Стил. Некогда красивую стройную женщину, у которой лицо было отныне в шрамах от ожогов, а вместо правой руки – переплетение металла и магии, искусно созданное талантливым хирургом-протезистом, Лайдой Эдвертон.

– Вы покушались на меня, Кэссиан Уолтер, – сказала Эдмунда. – Вы убили меня, Эдмунду Стил, выстрелив из драма, а затем попытались выдать своё преступление за моё.

– Она хотела меня подставить, – повернувшись к Квейну, быстро заговорил Уолтер. – И раз она ещё жива, то её следует взять под арест и казнить за преступления! Она убила мою напарницу Мэг, а потом хотела пристрелить и меня!

– Нет, меня убил ты, – сказала Рава, подходя к столу и скидывая с головы покрывало.

Да, она была права, говоря, что Уолтеру будет не до поиска сходств и отличий. Он затрясся и попытался удрать, но был один против четверых – куда ему. Тут Кэссиан и проявил себя, как та самая загнанная в угол крыса. Он выбрал своей целью Эдмунду – быть может, она, на его взгляд, стояла удачнее, а может, пугала его больше, чем Хэрриган или лже-Мэгги. В любом случае, Кэс рванул с себя цепочку часов, накинул её на шею Эды и принялся душить.

Нет, ну какой же это был отчаянный жест! А главное, совершенно напрасный, потому что Нейт в один момент оказался рядом и скрутил негодяя. Против него даже магию не пришлось применять. Швырнув Уолтера на стул, Нейтан схватил в охапку Эдмунду, но она сказала, что с нею всё в порядке. Только огромным усилием воли Нейт заставил себя вернуться на своё место, не убив Кэссиана. И то лишь потому, что им надо было спасти честное имя Эды Стил! Ну и ещё потому, что его руку остановил Дин.

– Оставь его. Он ещё не выложил всего, что мы хотели от него узнать. Продолжим, мейстр Уолтер? – предложил Квейн. – Мы хотели бы знать очень многое.

Нейтан швырнул Кэссиана назад, на стул. Кэс затравленно огляделся и вжал голову в плечи. Это был совершенно потерянный и подавленный человек. И всё-таки Нейтан отчётливо видел, что его надо ещё чем-нибудь дожать, чтобы признания потекли рекой. Но у них, к сожалению, закончились ресурсы.

– Я не обязан отвечать по старым делам, тем более, что суд уже всё решил, – не в силах смотреть на Эдмунду и лже-Мэгги, бормотал Уолтер. – Я не убивал. Я честный полицейский, офицер, агент…

– Ложь, – сказала Эдмунда. – Он лжец, наркоторговец и убийца.

– Подтверждаю. Меня тоже убил Кэссиан Уолтер, – сказал Эдвин Эдвертон, который неожиданно появился на пороге кабинета. – Немного не добил, но зато я пролежал в коме почти год.

Нейтан и сам едва не рухнул на пол от удивления. Потому что ведь это был он – самый настоящий, из плоти и крови, Эдвин Эдвертон. С тростью в руке, припадающий на левую ногу. С внимательными серыми глазами и угловатым юношеским лицом. Рава тихо вскрикнула и тут же зажала рукой рот. Эдмунда держалась спокойнее, но и она не могла скрыть изумления. Квейн – и тот издал странный крякающий звук.

Но если они четверо просто удивились, то для Кэса это был шок. Он упал лицом вниз и завыл. Настоящий Эдвертон оказался той самой последней каплей, которой не хватило, чтобы добить Уолтера, сползая со стула.

– Нет, нет, ты умер! И они все умерли! Я всё расскажу, только уберите мертвецов! – рыдал он.

К лучшему для него или к худшему, присутствующие тут вовсе не были мертвецами. Разве что Мэгги Несбит уже не могла встать и прийти к нему лично – но Рава отлично сумела представить Уолтеру её иллюзию.

Кэссиан Уолтер был готов описать все свои злодеяния. И, едва его за шиворот подняли с пола и усадили на стул, как этот человек взахлёб рассказал всё. Он рассказал и про смерть напарницы, Мэгги Несбит, в момент, когда она застала его за переправкой наркотиков при помощи автоматонов, и про Эдмунду, шедшую по следу этих автоматонов и увидевшую Кэса. Рассказал про спланированное покушение на Эдвина Эдвертона, а также про хитрую схему наркотрафика, придуманную им не так давно. Начал её осуществлять и не успел довести дело до конца.

Не в силах остановиться, Кэс также рассказал, где спрятал сырьё, похищенное в порту, и как избавился от подельников.

Любезно предоставленный Ричером автоматон всё исправно записывал.

Поездам не пришлось столкнуться в сокрушительной аварии. Они остановились за пару пядей до жалкого человечка, совершившего немало преступлений, за которые ему ещё придётся ответить. Он и без них оказался раздавлен, а два поезда уцелели. Им ещё предстояло как-то решить – как они будут продолжать свой путь.

ГЛАВА 57. Тело – лишь кувшин

После того, как все показания Кэссиана Уолтера были запротоколированы, а самого его увезли под конвоем в Льюдейл, Эдмунда освободилась и могла, наконец, поговорить с Нейтаном.

Она бы и с кузеном поговорила, но Рава увела его в их временное жилище на берегу моря… И было совершенно ясно, что этих двоих лучше пока не трогать.

Потом Эдвин всё расскажет – у них ещё будет время на долгие беседы! Но сейчас он, похоже, всецело принадлежал Раве Хамал.

Точно так же, как Нейтан всецело принадлежал Эдмунде Стил.

– Ты ещё не до конца оправдана, так что не высовывайся, – велел ей Квейн, отпуская их. – И службу пока нести не будешь. Так что иди домой! Нейт…

Начальник участка окинул взглядом обоих – и явно сделал какие-то выводы, раз приказал:

– Сегодня у тебя выходной, мак. Но не расслабляйся и наблюдай за мейсс Эдмундой. Чтобы случайно ещё какой фортель не выкинула! Мало ли в какого морского лося её угораздит превратиться для маскировки? Ищи потом… её в стаде на берегу! Идите оба, свободны! Завтра жду на службу, мак. И чтобы без опозданий.

Так у них до самого завтрашнего утра оказался в распоряжении целый мир. Мир без особых ограничений, мир с лопнувшим пузырём ненависти, мир, полный радости. Здесь было и бездонное небо, и облака, и солнце, и много тёплого моря. Только Эда ещё не поняла, что со всем этим делать.

В таком потерянном состоянии они с Нейтаном вошли в его дом, боясь расцепить сплетённые пальцы рук.

– У меня ощущение, что всё это ещё не закончилось, – призналась Эдмунда. – Не могу расслабиться. Вдруг Уолтера оправдают?

– Ты что? – удивился Нейтан.

– Меня трясёт при одной мысли, что это может произойти, – Эда прижалась к нему.

И тут же неловко отстранилась.

– Ну чего ты? – Нейтан вернул её себе, прижал так, что дыхание перехватило. – Всё будет хорошо! Мы это сделали, и сделали правильно! Почему-то у тебя ведь не было сомнений, когда ты это затеяла?

– Их становилось всё больше по мере того, как я обживалась тут, в этом городе, – созналась Эда. – Первоначальные планы… не включали так много. Они не включали ни тебя, ни Квейна, ни Ричера и Нолы… Всё было просто: я добьюсь признаний Уолтера, а потом умру. Потому что больше уже было бы незачем жить.

– Ничего себе, – сказал Нейтан. – Незачем жить! А Эдвин так и остался бы железякой? А я?

Она подняла голову, чтобы встретиться глазами с Нейтом. Ростом Эда была совсем немного ниже, так что взгляды без труда пересеклись. И в глазах Нейтана она увидела очень многое! Упрёк, вопрос… а ещё нежность. И он так внимательно смотрел, что хотелось отвести взор.

– Теперь ты видишь, какая я, – сказала Эдмунда. – Что дальше?

Вместо ответа он поймал губами её губы – пока едва касаясь, будто изучая пределы дозволенного. Эда замерла. Чувства были незнакомые. И главное, больше не было между ними маски, которую она носила целый год. Внешность, позаимствованная у настоящего Эдвина, в последнее время тяготила, но и защищала, а теперь Эдмунда со всеми своими шрамами, с протезом вместо руки чувствовала себя раздетой. Хотя мундир, и рубашка, и брюки – всё пока было на месте.

И как же странно было оказаться в объятиях мужчины! Любимого мужчины, который никогда не предаст. Но тогда отчего она так волнуется? Сердце стучало так, что пульсировало горло. Пальцы покалывало от желания касаться тела Нейтана, и ноги слабели, но сделать ещё один, решающий, шаг она сама бы никогда и ни за что не решилась. А Нейт медлил, словно растягивал удовольствие!

– Дальше я приглашаю тебя в свою жизнь, о которой рассказывал, – сказал он, гладя Эду по коротко остриженным волосам и напряжённым плечам. – Помнишь, я говорил тебе, что мечтал провести её с любимой женщиной? Ну так вот, я тебя люблю уже достаточно давно, чтобы осуществить свою мечту… Если ты, конечно, не против. Возражения?

У неё был целый вагон возражений! Но все они были какие-то смехотворные, и, главное, она прекрасно понимала, что против каждого аргумента Нейтан найдёт неоспоримые доводы. Поэтому…

– Никаких, – Эда провела по щеке Нейтана левой рукой, ощущая и теплоту кожи, и лёгкую щетину.

Задела пальцами губы, нарвалась на новый поцелуй, и уже не могла оторваться от Нейтана. Не могла понять, как они перенеслись в его спальню и оказались без одежды. Оказалась неспособна постичь, каким образом раскалённый закат переплавился в жаркую ночь…

– Ты не сказала самое главное, – настойчиво спросил Нейтан, когда после они валялись вдвоем на кровати. – Согласна ли ты провести со мной остаток жизни? Здесь, у моря, вдвоём.

– Сказала ещё несколько дней назад, – ответила Эда. – Но если этого недостаточно, то скажу и сейчас. Я была глупа, что отвергла твою любовь тогда, в Льюдейле. И теперь признаюсь, что ты всегда мне подходил, а я – тебе. С нами всё было ясно с того момента, как ты стал моим наставником шесть лет назад. Когда ты предложил мне любовь, я сказала, что мне привычнее Нейтан-наставник и Нейтан-друг…

– О, я помню, – протянул Нейтан. – Это было так несправедливо!

– И я признаю, что ошибалась. Теперь я знаю, что люблю тебя. И мне больше подходит Нейтан-любовник и Нейтан-муж.

– Ммм, это ты так делаешь мне предложение? – спросил Нейт. – Это ты, видимо, привыкла быть в мужском обличии, да?

– Ты уже сделал мне предложение, если на то пошло, – засмеялась Эда, поражаясь, на какое безмерное тепло способна её душа.

– Но это «да»? В смысле, «да, я согласна выйти замуж за Нейтана Хэрригана и жить с ним в милом домике у моря?»

– В смысле «да, я согласна, потому что не вижу иного выхода, иначе Нейтан Хэрриган не даст мне ни есть, ни спать», – засмеялась Эда.

Но они всё равно уснули далеко не сразу. Их тела слишком сильно тянуло друг к другу, их сердца слишком долго мечтали биться в такт.

***

Она всего лишь хотела с утра поплескаться в море и вовсе не ожидала, что место на маленьком пляже будет занято. На расстеленных одеялах, едва прикрывшись Равиной абавой, встречала восход другая влюблённая пара.

Отступить незамеченной не удалось, потому что эта пара уже проснулась и прихлёбывала вино, любуясь, как солнце купается в море.

Поёживаясь в лёгкой накидке, наброшенной поверх купального костюма, Эдмунда извинилась и хотела уйти, но Эдвин окликнул её:

– Эда! Мы зайдём к вам… спустя какое-то время. Хорошо?

– А что такое? – его тон прозвучал как-то тревожно, и Эда насторожилась.

– Есть разговор.

– А что именно ты…

– Я всё расскажу, – кротко ответил Эдвин. – Иди искупайся, раз пришла.

Спустя несколько минут в воду полезла и Рава. Вместе плескаться было интересней и веселей.

– Ну как? – спросила Эдмунда. – Как тебе настоящий Эд?

– Ай, – беззаботно сказала Рава, переворачиваясь на спину и качаясь на мелких волнах. – Он всегда был настоящий. Что изменилось? Только тело! Но оно – всего лишь оболочка, кувшин для хорошего вина или драгоценного масла. Так говорят!

ГЛАВА 58. История живительницы

Поговорить спокойно им не дали. Едва Рава и Эдмунда, умывшись после солёных волн и переодевшись, устроились в гостиной Нейтана, как нагрянуло начальство. У роу Квейна было плохое настроение, так что он сходу накинулся на Нейтана за то, что тот ещё не успел побриться, а затем переключился на Эдвина.

– Ты должен был ещё с месяц валяться в этом своём госпитале, – заявил Квейн, глядя на парня с плохо скрываемым недовольством.

– Я прекрасно себя чувствую, – ответил Эдвин. – И у меня были причины поскорее вернуться в Войден!

– Это какие же такие причины? – спросил Квейн. – Тебе даже про Уолтера не сообщали.

– О, с ним – это было лишь совпадение, – пожал плечами Эдвин. – Я просто заглянул в участок в поисках Равы… А тут такое. Тек Ричер вкратце рассказал, что происходит, и даже дал немного послушать. После этого я, конечно, и решил обставить своё появление так…

– Эффектно, – охотно подсказала Эдмунда.

– Да уж, эффектно, – признал Нейтан. – Я едва со стула не свалился.

– Но рассказать я хотел не это, – Эдвин слегка улыбнулся. – Я хочу рассказать о… Тэлии Минне Катнер.

– Что? – вскричал Квейн. – О ком?!

– Понимаю, что её свидетельство уже не так важно для следствия по делу Эды, но оно есть. Да и к делу Хайзена можно кое-что приложить. Всё-таки Тэлия – это та точка, в которой дела соприкасаются. И она же причина того, что я здесь, на своих ногах.

– То есть ты теперь будешь как этот Хайзен? Не в смысле что ты мертвитель, а вот эти – один человек, полтора мага и две души? – жадно спросил Нейтан. – От тебя, пожалуй, маги не отвяжутся, пока не изучат.

– О нет. Тэлия со мной не как с Хайзеном, не в той мере. Я-то ведь не мертвитель. Она почти со мною не связана, просто витает рядом, словно призрак. Рава даже видит её иногда.

– И лучше б не видела, – сдвинув тёмные густые брови, заявила абавийка.

– Она нам чуть было не помешала вчера вечером, ну… – Эдвин многозначительно примолк. – Но всё же мне удалось убедить Тэлию не являться, пока мы не закончим.

Рава смутилась и бессознательно попыталась нашарить на плечах несуществующее покрывало.

– Так что там с ней? Давай, рассказывай, – поторопил Квейн.

Нейтан сунул ему в руки чашку с кофе, потому что предыдущую начальник уже опустошил.

– Итак, Тэлия Минна Катнер в позапрошлом году успешно поступила на факультет целителей в магической высшей школе Льюдейла, – начал Эд. – Нам уже известно, что именно там, занимаясь в отделении патанатомии, она случайно стала причиной смерти живителя, который, видимо, уже и так умирал. Вот от него девушка и подхватила дар живителя. Проверить его она сумела лишь на животных, и тут вдруг случился тот инцидент, с Уолтером, который из оружия своего автоматона подорвал машину Эдмунды…

– Давай ближе к делу, – нахмурившись, сказала Эда.

– Это близко к делу, кузина, – пожал плечами Эдвин. – Потому что девушка видела, что стрелял именно Кэссиан Уолтер, а не Эдмунда. Взрывной волной Кэса изрядно протащило по мостовой и оглушило, поэтому он не видел, как Тэлия буквально из огня вынесла одно из тел. Это с тем же успехом могла оказаться Мэгги Несбит, ей было всё равно. Прикоснувшись к убитой и обезображенной Эдмунде, девушка оживила её и остановила кровь. На большее ей не хватило ни времени, ни опыта. Тэлия… Удивительно, как ей хватило сил, но она два квартала несла тело Эды на себе, чтобы сдать с рук на руки целителям госпиталя.

Вытащила из огня и несла на себе… Эда вздрогнула, поняв, что за видение пронзило её при допросе Катнера. Не видение даже – воспоминание. Как же так вышло? Юная Тэлия Катнер стала ещё непостижимее и непонятней, и это раздражало. Каково быть благодарной человеку, который оживил тебя только ради опыта?

– Зачем она надела перчатки? – спросил Нейтан. – Лайда Эдвертон сказала, что девушка была в перчатках.

– Так ты всё-таки говорил с нею, – тут же вскинулась Эдмунда. – Обманул меня…

– Да. И даже хотел рассказать тебе про мейсс Катнер – но всё было не до того, – обезоруживающе улыбнулся Нейт.

– То есть там, на берегу, ты уже знал…

– Я знал с самого начала, когда окликнул тебя из кустов возле участка, – пожав плечами, ответил Нейтан. – Хотя ты упрямилась и говорила, что это вовсе не ты! Так что кто кого обманывал?

– Вернёмся к истории девушки, – сказал Квейн нетерпеливо. – Вы двое можете уйти мириться в спальню, если неймётся!

Эда с трудом пропыхтела «нет, всё нормально», а Нейт лишь хмыкнул.

– Она надела перчатки, потому что руки скользили от крови, – сказал Эдвин. – Нет в этом никакого особого умысла или секрета. Правда, это сбило с толку маму: она решила, что девушка может быть мертвительницей.

– Не только её, – заметила Эдмунда, – а ещё и мейстра Рельднера Катнера.

– Но после этого девушка, опасаясь, что её видели, решила покинуть Льюдейл, – продолжил Эдвин. – И её впрямь видели: в столичном городе сложно остаться без свидетелей. Вот только если Тэлия боялась убийцы по имени Уолтер, то на самом деле за нею принялся следить совсем другой человек. Он сразу поехал за Тэлией. Вот почему, когда следствие искало свидетелей по делу Кэссиана и Эдмунды, никого толком не нашлось. Кто-то что-то мельком увидал, но даже не понял, что именно. Кроме Хайзена. А Хайзен отправился за девушкой в Войден. Дальше мы знаем. Хайзен убил Тэлию в надежде избавиться от своего дара, но что-то пошло не так: вместо дара он получил вторую душу. Они год ждали нужного расположения звёзд, чтобы они помогли мертвителю возродить мейсс Катнер, но тут пошли некие сложности. Они держали на примете девушек из приюта Равы – но тех перекупили амши…

– А почему она так странно вела себя в теле Хайзена? Почему позволила ему убить Джанну Мелик, да ещё так зверски? И требовала от него возрождения в теле прекрасной девственницы, – поинтересовалась Эдмунда.

– Хочу напомнить, что Тэлия Минна погибла очень молодой, даже юной. И убили её только ради того, чтобы избавиться от дара мертвителя, – сказал Эдвин. – Она изо всех сил мстила своему убийце. Он убил её, молодую невинную девушку, он не дал ей спасти мать…

– В моих глазах это не оправдывает желание Тэлии возродиться в чужом теле, – упрямо покачала головой Эда. – Юная, но уже такая циничная и жестокая! Она удержала руку Хайзена, когда он встретился с нами ночью. Но дала ему убить Джанну! Мне трудно быть признательной и благодарной такому человеку даже за спасение своей жизни…

– А я благодарю мир за то, что в нём была Тэлия, – сказала Рава. – И за то, что она спасла тебя и Эдвина – тоже! Мудрость богов сделала так, чтобы она спасла двоих хороших людей. Это было искуплением.

– Как бы то ни было, я убил Хайзена, хоть мы и пытались взять его живым ради Тэлии, – вздохнул Эдвин. – Я очнулся от её настойчивого голоса и первое, что увидел – её призрачное лицо. Конечно, я узнал девушку: ведь мы готовили Туанга по её портрету. Когда дар живителя передался мне, он исцелил в первую очередь меня самого. Я смог двигаться, быстро восстановился. Но Тэлия не давала мне покоя. Клевала меня, тормошила. Она настырная, прямо как ты, Эда.

– Вот уж не сравнивай! – Эдмунде было неприятно, что она никак не может смириться с этим…

Но и осадок после всего этого был совершенно как кофейный: густой и горький. Досада, раздражение, даже какая-то обида на Тэлию. Почему она выбрала именно такой путь? Эда пыталась не осуждать эту девушку – но не могла.

– Она говорит, что виновата. Поддалась соблазну выбрать себе красивое тело, похожее на прежнее, а о том, что кто-то при этом умрёт, не думала, ведь по факту тело осталось бы вполне живым, – сказал Эдвин. – И теперь Тэлия очень сожалеет, что так вышло. Она даже пыталась оживить Джанну. Однако не может объяснить, почему её дар не работал в теле мертвителя. Они оба, похоже, были пленниками в его теле. Хайзен ведь тоже не всегда мог умертвить…

– А почему она так и не упокоилась? – спросил Квейн.

– Хочет сначала попрощаться с отцом. И ещё – желает дать показания против Уолтера.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказал Квейн. – Чтобы показания мертвых были присоединены к делу, придётся немало постараться, а зачем? Уолтер и так уже во всём признался. Да и Катнер этот не слишком здоров, как бы его не пришибло это… прощание. Но зато нам многое стало понятней!

С этими словами он залпом допил свой кофе и напомнил всем, что работа не ждёт. Эдмунда с кузеном остались в доме Нейтана. Ещё не решены были вопросы с их службой: во-первых, вышло так, что на одно место претендуют двое, а во-вторых, из-за неясного пока статуса Эды она не могла покидать дом.

***

Эдвин, оставшись наедине с кузиной, напомнил ей, что хотел поговорить. Эдмунда уже устала от разговоров за это утро, но не отказывать же кузену?

– У меня к тебе две новости, – сказал он, по своей давней привычке показывая указательный и большой палец, как будто слов было недостаточно. – Во-первых, наши родители приедут сюда буквально через пару дней. Не смогли сразу покинуть работу, чтобы ехать со мной, но…

– И мама? – дрогнувшим голосом спросила Эда.

– Конечно, – сказал Эдвин. – Прости, я, очнувшись, рассказал ей всё. Не мог больше молчать. Она прибежала как только смогла, и так радовалась… И так плакала!

– Не могу тебя винить, – ответила Эдмунда чуточку суховато.

Она винила – но не брата, а себя.

– А как там твои? – спросила она. – Ну, в смысле, они тоже обрадовались?

– В отличие от твоей мамы, у них всегда была надежда, – ответил Эдвин. – У тёти Виты не было ничего. Кстати, она собирается привезти твои наряды.

Наряды! Как будто у Эдмунды было так уж много действительно нарядной одежды! Но вот лёгким простым платьям она и впрямь порадовалась бы.

– Наверно, на мне всё будет висеть, как на вешалке, я такая худая, – проворчала она. – И ещё вот рука…

Она показала протез – ничем не скрытый, потому что решила полностью избавиться от видимости чего бы то ни было на своем теле. Оно, тело, устало ничуть не меньше души.

– Это во-вторых, – сказал Эдвин. – Новую руку я тебе сделать не смогу…

– Что? – оторопела Эдмунда. – А, да, ты же сказал, что ты теперь обладаешь даром живителя…

– Вечно ты перебиваешь, – с досадой сказал кузен. – Я хочу сказать, что не могу ничего сделать с твоими стальными запчастями, но могу исцелить то, что ещё возможно спасти. И избавить от боли в суставах.

– Ты уже… проверял, что это действует? – недоверчиво спросила Эдмунда. – Сам-то вон с палочкой ходишь.

– Ещё бы, у меня эта нога уже после первого ранения и двух операций была не в порядке, а уж после взрыва… К твоему сведению, у меня там нет части сухожилия, а в кости стоит штифт, – возмутился Эдвин. – Это не лечится! Но в госпитале я успел попрактиковаться и кое-что узнал. Тэлия сказала, что слишком много исцелять и оживлять нельзя, но я и сам понял, что это тяжело даётся.

– Так чего ты от меня-то хочешь? – не поняла Эдмунда.

– Ой, тяжело с тобой, – сказал Эдвин. – Вся ты такая колючая и злобная, просто жуть! Скучаю по тем временам, когда был железякой: ты меня хотя бы жалела и поэтому не была такой неуживчивой.

Она молчала. Колючая? Ну пусть. А он зато болтливый, почти как тот патрульный из Пыльного порта. Вот только чуть-чуть не дотягивает!

– Я видел твою карту в госпитале, дурочка. У тебя повреждена, как это сказать? Репродуктивная функция.

– Я тебе сейчас врежу! – вскипела Эда.

– Иди лучше сюда, – Эдвин раскрыл объятия. – Я просто могу это поправить, разве ты не понимаешь?

Не веря и не доверяя, Эдмунда не двинулась с места. Тогда кузен обнял её сам, и не слишком-то церемонясь, задрал на спине рубашку. Некоторое время они стояли так, очень неловко: его руки у неё на пояснице. Наверно, со стороны и выглядело-то не очень-то прилично! Но Эдмунда никогда не чувствовала себя так странно и так спокойно. Это не походило на прохладный дар мей Нолы или на страсть, какая была между Эдой и Нейтаном. Да и вообще ни на что не походило – просто мягкое приятное тепло разливалось внутри. Тепло, покой, умиротворение.

Длился этот «сеанс» недолго – с полминуты. Затем Эдвин отстранился и довольно кивнул.

– Вот и всё. Главное, что там было, что лечить. А не как с рукой…

– Всё? Откуда тебе знать? – вскинулась Эда.

– Я просто знаю. И если что, Эда… Я не претендую на твоё место детектива в участке. Пойду в больницу, к мей Ноле. Думаю, с моей карьерой полицейского всё кончено.

И он ушёл – ведь ему надо было навестить Рельднера Катнера, а потом увидеться с Нолой.

Эдмунда Стил ещё долго стояла у окна, задумчиво поглаживая живот и иногда – поясницу. Она проводила рукой там, где до того коснулся её кузен. Она думала не столько о себе и о Нейтане, сколько о том, что же делает человека – человеком, и где находится грань, когда он становится мерзавцем.

А главное, почему некоторые, уже шагнув за эту грань, вдруг решают вернуться назад – а другие радостно бегут совершать мерзости. И неважно, полицейский это, мертвитель, целитель или кто-то ещё. Почему Туанг старался загладить вину, а Тэлии чего-то не хватило, чтобы остановиться? Почему мертвитель Борссен убивал с удовольствием, а мертвитель Хайзен так страстно хотел избавиться от страшного дара?

Но мучительные мысли постепенно уступили место более светлым.

Всё потому, что боль действительно покинула её тело, и даже протез теперь нигде не натирал, и не ломило ноги, и собранный заново позвоночник не поскрипывал в тех местах, где кости пришлось заменить на стальные детали.

Когда вечером Нейт вернулся домой, Эдмунде уже не терпелось приступить к началу проверки насчёт остального. Она не стала рассказывать о том, что Эдвин исцелил её – вдруг что-то не получится? Но мысль о том, что у них с Нейтаном на двоих будет не только камень у моря, и дом, и вся жизнь, но ещё и дети, поставила на место последнюю шестерёнку.

ЭПИЛОГ 1.

Разбирательство по делу Кэссиана Уолтера шло почти целый год и закончилось пожизненным заключением. Многие настаивали на казни, но до этого не дошло. Дело получилось громким, и о нём немало писали в газетах, но Эдмунде удавалось избежать излишнего внимания прессы благодаря своим сослуживцам.

Её имя было оправдано ещё до окончательного заседания суда. К моменту приговора она служила в Войденском полицейском участке уже второй месяц. И как же хорошо было вернуться к работе! Теперь, когда Эдмунда стала детективом и могла вести следствие, ей доставались не самые простые дела, связанные с магией. Осталась в участке и Рава Хамал – вернее, теперь уже Эдвертон. Она не училась магии, сказав, что дар у неё невелик, и развивать особо нечего. Это было лукавством: Рава развивала своё магическое зрение. Она теперь видела сразу, кто маг, а кто нет, видела любые магические следы лучше любого другого одарённого и отлично научилась читать символы. Конечно, за год всех магических знаков не выучить – но Рава старалась. Чтобы выйти пожениться, будущим супругам пришлось устроить собственное расследование и розыск бывшего Равиного мужа. Ведь по абавийским законам только он мог решить, что Рава Хамал ему больше не жена! Искали не слишком-то долго, но за развод пришлось платить.

Эдвин Эдвертон попрощался с призраком Тэлии Минны Катнер. Перед тем, как покинуть этот мир, она просила ещё раз передать Эдмунде, что сожалеет о выбранном пути мести Хайзену. Что ж, мертвитель своей гибелью уже заплатил за тех, кого убил. Сам Эдвин нашел применение дару живительницы. Он расходовал его разумно и бережно, старался не отказывать тем, кто действительно нуждался, спас несколько жизней. Кто-то верил, что Эдвин стал сыном богов, кто-то считал, что это просто совпадение и везение, а кому-то и вовсе не было дела до войденского целителя. Иногда Эдвин говорил, что скучает по прежней службе – но госпиталь не покидал.

Рельднер Катнер был исцелён Эдвином от сердечной болезни, но не от душевного недуга. В конце года, рассказав суду и прессе о своей дочери, спасшей Эдмунду, он уехал в лечебницу в соседний городок, и больше о нём в Войдене не слышали.

Дин Квейн не слишком долго, но тяжело горевал по своей невзаимной влюблённости в Раву. Он даже ненадолго слёг с глубочайшей хандрой – но на эту болезнь нашёлся врач. Мей Нола приложила все старания, чтобы Дин выздоровел как можно скорее, и у неё неплохо получилось.

Родители Эдвина и мать Эдмунды переехали в Войден и поселились в маленьком домике соседей Нейтана. К тому времени, как те вернулись, Фаднор и Лайда начали строительство дома неподалёку, и какое-то время все Эдвертоны жили под навесом рядом с постройкой, но это никого из них не смутило. Погода тут почти всегда стояла прекрасная, а если портилась – всегда можно было укрыться в доме Нейта.

Вита Стил, поселившаяся в небольшой квартирке в тихом Цветочном квартале Войдена, какое-то время говорила, что не может простить свою дочь за то, что она целый год заставляла всех считать себя мёртвой. Но было понятно, что это лишь слова. Женщина была счастлива оттого, что дочь жива. И вскоре стала намекать, что более счастливой её смогут сделать лишь внуки. Эдмунда и Нейтан убеждали её, что работают над этим вопросом. И надо сказать, что трудились они немало!

Главарей абавийских банд, амша Бедэр и амша Каддик, а также некоторых участников цепи торговли запрещёнными в Эврое веществами осудили на долгие годы заключения. И хотя сложно было совсем прекратить оборот наркотиков раз и навсегда, Войденский участок совместно с участком Пыльного порта сумели сделать большой шаг в этом направлении.

Девушки, которых незаконно продали амшам, сумели выйти замуж, потому что выплаченные Каддиком и Бедэром за нанесённый им ущерб деньги оказались неплохим приданым. При этом Найдира не просто нашла мужа-эвройца, но и уехала с ним в Льюдейл, где собиралась учиться в одном из университетов. И все при горячей поддержке супруга!

Мертвитель Борссен был казнён спустя четыре месяца спустя после визита Нейтана в Льюдейл. Что до Мастера Кристы Алдер, то её оставили на службе после большого штрафа и понижения в звании. Нейтан хлопотал, чтобы она оставалась Мастером, но к его доводам не прислушались. Уолтер, напротив, давая показания, старался всячески очернить Кристу, пытаясь уволочь её за собой в заключение – но, по счастью, этого не произошло.

Механик Крис Ричер изобрёл новое передающее устройство, способное также и принимать сигналы, и был очень горд изобретением. Из столицы, где его награждали за этот артефакт, Ричер вернулся не один, а с очаровательной дамой, которая обожала разбирать боевых автоматонов и делать из них домашних помощников и офисных секретарей.

Лотти-Шалунья решила, что ей больше не хочется быть «украшением» публичного дома, и отбыла в Льюдейл, где, говорят, открыла частное детективное агентство. Нейтан говаривал, что с любовью откапывать чужие тайны и с потрясающей наблюдательностью у Шалуньи всё вполне может получиться. Эдмунда с негодованием фыркала: не то чтобы ревновала, но всё-таки считала себя обязанной возмущаться.

Так прошёл год – для кого-то радостно, для кого-то волнующе, для кого-то плодотворно, а для кого-то не очень.

– Всякий получил по заслугам, ибо какие семена бросишь в землю – такие плоды и получишь, – подытоживала Рава, слушая новости о друзьях и врагах. – Так говорят!

ЭПИЛОГ 2.

Пикник в честь двенадцатой годовщины свадьбы четы Хэрриганов был устроен с размахом. Благо погода в конце последнего месяца лета радовала как никогда! Было тепло, но не изнуряюще жарко, и на лёгком ветру полоскался большой тент в красно-голубую полосу, а в двух больших жаровнях на углях доходило аппетитно пахнущее мясо. Нейтан никого к жарке мяса не подпускал: он пристрастился к готовке и некоторые блюда не доверял даже любимой жене.

Сейчас производство кулинарного шедевра было в самом разгаре, поэтому нет-нет, да и подходили к жаровням, чтобы уточнить, когда же обед.

Рава Эдвертон держалась в сторонке. Она вдыхала аромат мяса, жарящегося на углях, без особого удовольствия, и Эдмунда уже по секрету шепнула Нейтану, что догадывается, отчего. Кажется, к двум сыновьям и дочке скоро прибавится ещё кто-нибудь. Первенцу, которого Эдвин и Рава назвали Сэймон, скоро должно было исполниться одиннадцать лет, а дочке недавно отпраздновали пять. Сейчас маленькие Эдвертоны дружно участвовали в постройке огромной башни из песка: руководил строительством Фаднор Эдвертон, а работали все дети.

Все – это достаточное количество, чтобы свести с ума кого угодно, если ты не Фаднор. Но старший Эдвертон оказался весьма устойчив к детскому гомону и умудрялся разрулить большинство конфликтов ещё на стадии зарождения.

Нейтан с удовольствием поглядывал, как дети возятся в песке. Смуглые отпрыски Эдвина Эдвертона и Равы были только частью этой компании. Вот, золотистый от загара, кареглазый, с торчащими тёмными вихрами, из кучи песка выкарабкался Эдвард Хэрриган, одиннадцатилетний сорвиголова, который никогда ничего не боялся, а за ним – его маленький хвостик, шестилетний Эдгар. Этот был более спокойный и всегда готовый прикрывать шалости брата. С самым честным взглядом, но хитрющий!

А вот с неистовым криком в гущу строительства ворвалась десятилетняя непоседа Мартина Квейн. Она набрала где-то сразу два жестяных ведёрка воды и теперь требовала окружить крепость рвом. Конечно, надо было куда-то вылить воду, не зря же она её несла? Фаднор отвлёкся, а в это время в яростном споре крепость решили оставить без рва, и поэтому вода вся без остатка была вылита на Эдварда и Сэймона. Девчачий визг, более солидные мальчишеские вопли, напоминающие паровозные гудки, спокойный командный бас Фаднора Эдвертона…

Нейтан с присущей ему интуицией почуял неладное и поспешил перевернуть мясо. Чуть не зазевался! Едва не погубил несколько порций чудесных стейков! Хорошо, когда есть чутьё на неприятности и оно не подводит.

Под зонтиком возле воды, рядом с матерью, сидела Эдмунда. Волны касались её маленьких изящных ступней. Нейтан не слышал, о чём говорит Вита своей дочери, но был уверен, что о чём-то хорошем и добром.

Но вот к ним подошла Рава – изрядно пополневшая, но ничуть не подурневшая за двенадцать лет. Всё такая же яркая и весёлая, она, смеясь, уселась рядом с подругой и о чём-то спросила Виту. Ответа Нейтан не услышал, но зато до него донёсся взрыв смеха.

Спустя несколько минут, когда Нейт крикнул всем, что мясо готово и можно перетаскивать еду на столы под тентом, он услышал то, что, по-видимому, было окончанием разговора.

– Мы с Равой все-таки надеемся, что у нас будут девочки, – сказала Эдмунда, поднимаясь вместе с матерью от берега. – Мальчишки такие озорники! С ними бездна хлопот.

– Ну-ну, – ответила Вита, посмеиваясь. – Неужели ты всё ещё думаешь, что с девочками проще?

Поймав лукавый взгляд проходящей мимо тёщи, Нейтан улыбнулся и беззвучно поаплодировал ей. Он ещё не осознал, что только что услышал «У НАС будут девочки», но уже был согласен с Витой.

С девочками точно не проще, чем с мальчиками. Особенно если это такие девочки, как Эдмунда Хэрриган.

Конец

Content

Пепельная маска мести

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1. До костей

ГЛАВА 2. Пополнение

ГЛАВА 3. С чистого листа

ГЛАВА 4. Радость-то какая

ГЛАВА 5. Знаки

ГЛАВА 6. Чайки вернулись

ГЛАВА 7. Версии

ГЛАВА 8. Абавийцы

ГЛАВА 9. Хватит о прошлом

ГЛАВА 10. Личное дело Эдвертона

ГЛАВА 11. Путь в Бохравию по кровавой реке

ГЛАВА 12. Перекур

ГЛАВА 13. Дожать мерзавца

ГЛАВА 14. Что ты знаешь о войне

ГЛАВА 15. Мир плачет от радости

ГЛАВА 16. Вечерние бдения и другие развлечения

ГЛАВА 17. Ночная вылазка

ГЛАВА 18. Упустили

ГЛАВА 19. Виноват

ГЛАВА 20. Допрос

ГЛАВА 21. Нейтан за старшего

ГЛАВА 22. Этого ещё не хватало

ГЛАВА 23. Эдвин ночует у Нейтана

ГЛАВА 24. Утренний допрос Эдвертона

ГЛАВА 25. Хорошие и плохие новости

ГЛАВА 26. Портрет

ГЛАВА 27. Лайда Эдвертон

ГЛАВА 28. Рабочие версии

ГЛАВА 29. Бесовски несправедливо

ГЛАВА 30. Печали и заботы

ГЛАВА 31. Первая встреча с мертвителем

ГЛАВА 32. Войденские будни

ГЛАВА 33. Продать можно всё

ГЛАВА 34. Вопросы без ответов

ГЛАВА 35. Исцеление дьерской челюсти

ГЛАВА 36. Дар Тэлии Минны Катнер

ГЛАВА 37. Надеюсь, у нас получится

ГЛАВА 38. Возвращение домой

ГЛАВА 39. Нейтан-поезд

ГЛАВА 40. Живительница

ГЛАВА 41. Как девчонка

ГЛАВА 42. События в публичном доме

ГЛАВА 43. Перемены, и, может быть, к лучшему

ГЛАВА 44. Соберитесь, ребята

ГЛАВА 45. Пыльный день

ГЛАВА 46. Заботы Нейтана

ГЛАВА 47. Шанс на счастье

ГЛАВА 48. Новый артефакт

ГЛАВА 49. Тяжелое дежурство

ГЛАВА 50. Неполадки и прочие неурядицы

ГЛАВА 51. Начинается

ГЛАВА 52. Облава ложная и настоящая

ГЛАВА 53. Вор у вора…

Часть дощатой стены склада была разобрана.

ГЛАВА 54. Мы серьёзно будем его спасать?

ГЛАВА 55. Два поезда

ГЛАВА 56. Дожать мерзавца

ГЛАВА 57. Тело – лишь кувшин

ГЛАВА 58. История живительницы

ЭПИЛОГ 1.

Главарей абавийских банд, амша Бедэр и амша Каддик, а также некоторых участников цепи торговли запрещёнными в Эврое веществами осудили на долгие годы заключения. И хотя сложно было совсем прекратить оборот наркотиков раз и навсегда, Войденский участок совместно с участком Пыльного порта сумели сделать большой шаг в этом направлении.

ЭПИЛОГ 2.