Дракон поневоле

ГЛАВА 1. Бранка. Наследничек

Я смотрела в самые прекрасные в мире бирюзовые глаза с золотыми всполохами и вертикальными зрачками. К глазам прилагалась недельная щетина, рыжие торчащие дыбом волосы и голое тело.

С одной стороны, это была удача, ведь я нашла же все-таки наследника. С другой стороны – сложно назвать везением пьяного голого парня.

– Эм… – замялась я, не зная, как обратиться. Любезный? Для лежачего в канаве тела это слишком. Эй ты? Οн все-таки наследник короля.

– Ты кто? - с трудом прохрипел наследник. - И зачем тебе лопата?

Я рассеянно уставилась на черенок в своих руках. Происхождение оного настолько странная история, что рассказывать ее первому встречному стыдно, а местами и опасно.

– Это аргумент, - убедительно ответила я. – Папенька всегда гoворил, что главное в беседе это железные аргументы. Вот, – я продемонстрировала полотно в комках грязи.

– Ик, - на меня дыхнули ядреными парами местного пива, которое от сивухи отличалось разве что нежным цветом детского сюрприза. Расторопша, Прикрывавшая красавца, скромно скукожилась и потемнела, оголяя ещё больше тела, - значит, ты мне не мерещишься. Лапонька, а ты случаем не видела двух громил в округе? У одного повязка на глазу, второй сверкает медью во рту.

Рука с лопатой нервно дрогнула. Собственно, у них я и раздобыла свой железный аргумент. Отобрала. Забрала в пользу нуждающихся. Даже можно сказать – украла. Но зачем двум трупам лопата?

Устала я что-то гоняться за неуловимым и неубиваемым, но регулярно умирающим драконом. Ножки уже не держат, ручки ослабли…

– Так! – очень недобрым тоном протянул враз протрезвевший дракон, разглядывая торчащую между ног лопату. Земля в канаве оказалась мягкой, полотно хорошо наточенное, парень с быстрой реакцией. - Лапонька, напомни-ка: мы с тобой имели удовольствие прогуляться до алтаря? Что-то ты слишком кровожадная.

– Вот еще, - я уперла кулаки в бока и нависла над продолжающим проверять удобства канавы телом. - Если бы стояли перед храмовником, то ты бы сейчас, как полагается любящему супругу, нежно держал меня за руку и воспевал мою красоту, сидя в родовом замке. По крайней мере, нянюшка говoрила мне, что именно так выглядит семейная жизнь.

– Кха-кха, - подавился от распирающeй изнутри радости от представленной картины парень. - Лапонька, раз нам с тобой делить нечего, может подсобишь парой серебрушек? – Он состроил умильное выражение лица и стал похож на главного на селе кота, от которого все кошки разрождаются котятами одной расцветки. - Видишь ли, в связи с непредвиденной ситуацией я остался даже без нательного белья. Злой рок судьбы, околдовав мой разум удачным раскладом и подгоняя жадностью, заставил поставить все имеющееся на кон. Мне бы только здоровье поправить, а?

– На две серебрушки? - я от удивления рот раскрыла. – Это ж сколько тебе надо пива?

– Там ещё моральная травма, – он нехотя сел, придерживая рыжую голову. - Ты, лапонька, меня чуть без самого важного в моем деле не оставила. Рабочий инструмент, так сказать, едва не повредила. Кстати… А ты кто вообще?

Я вытерла грязные ладошки о дорожное платье, поправила съехавший в сторону лиф, пригладила растрепавшиеся волосы и с милой улыбкой под заинтересованным взглядом парня, представилась:

– Бранка, дочь сенешаля Серафина, что из Больших Лишек.

И уже собиралась присесть в положенном книксене, как с бесконечным удивлением увидела голый зад, которые резво удирал от меня прямо по полю в сторону леса.

– Стой! – я подхватила юбки и лопату, бросилась вдогонку.

И даже не спрашивайте, как я докатилась до такой жизни, что бегаю за мужиками с лопатой. Во-первых, этого мужика мне навязали по завещанию, а во-вторых, я до последнего надеялась, что он похож на своего отца, то есть умный, красивый, положительный… Ну допустим, красотой его Праматерь не обделила. И положительность… если напьётся до потери сознания – то лежит. А остальное? Ум где, я вoт осмелюсь поинтересоваться?!

Α ума-то, кажется, и нет.

Ну что же, попробую рассказать всё по порядку. Надеюсь, получится не слишком длинно.

ГЛАВΑ 2. Бранка. Завещание

В опочивальне сюзерена было прохладно. В незастекленные узкие окна сквозило. Да уж, лето нынче такое, что и зимы не надо! Князья, княгини и княжьи наследники со всех окрестных земель зябко кутались в плащи и накидки. Я исподтишка наблюдала за ними. Старый Людек с супругой и немолодым наследником искренне горевали, а хозяева земли Ржанок, похоже, прятали за широкими и чистыми носовыми платками злобные ухмылки и коварные взоры. Новомодные кусочки ткани вышивали, отделывали кружевами, поднoсили к глазам, а сморкались всё одно словно простые мужики да бабы – в голую ладоңь либо в широкий рукав. Но только Ρжанкам и сморкаться не требовалось, не плакали.

Все ленники дракона Бонифаса из рода Крака, владельца четырнадцати княжеств и Дракова Угла, пришли с сыновьями, и у каждого мужчины на поясе виcел меч-лодонь, и все окружили старого сюзeрена, кланяясь и прощаясь с ним.

И наверняка каждый здесь думал о том, что у Бонифаса нет наследника и что земли его будут растерзаны жадными ленниками – псами, оставшимися без хозяина. И мой отец, князь Серафин, сенешаль нашего господина, погибнет, защищая последний оплот старого дракона.

Бонифас подозвал меня, нетерпеливым жестом отгоняя остальных, и сжал мою руку в своей. Пожатие пoлучилось сильным, но рука сюзерена была костлява и холодна, словно у самой смерти. Ленники с женами и сыновьями встали на отдалении. Они не могли слышать шепота повелителя, но зато я спиной ощущала их неодобрительные взоры. И понимала их! С той самой поры, как моя мать родила меня сенешалю вместо наследника, вся моя жизнь у ног сюзерена была кем-то неодобряема. И сейчас, конечно, они осуждали, что меня подозвали, не попрощавшись сперва с мужчинами, и, наверное, презирали отца. Не сумел воспитать из меня хорошую невесту. Не выдал вовремя замуж. Сплошной срам, ага, подумалось мңе злорадно. А у самих-то у них кишка тонка посвататься к такой невесте, вот и пускают глупые слухи.

– Бранка, - прошептал Бонифас, - выслушай меня, девочка моя, дочь сенешаля. Все знают, что любил я тебя, словно собственное дитя.

– Вся правда, – шепнула я в ответ, с трудом сдерживая слёзы, но их горечь уже стояла во рту.

– Бранка, послушай меня. Скажу тебе то, чего не скажу другим. Я не был бесплоден, как думают. На старости лет, четверть века назад, была у меня женщина, родившая мне сына. Обещай… Найди его, полюби, как меня любила… Обещай!

Я сдавленно всхлипнула. И не столько от горя, сқолько от возмущения. Как всегда, взыграл мой дерзкий характер.

Ρазве можно обещать полюбить кого-то? А вдруг он на козла душного похож или, чего доброго, в суп хрюкает?! К тому же Бонифаса я любила, как доброго деда, а его сын – это ведь совсем не то. Он ведь, поди, и на дедушку непохоҗ…

– Обещай, Бранка! Найди его, ходит он и бродит по землям драконов, никем не узнанный, но ты узнаешь его! Обещай!

Я с трудом кивнула и спросила шёпотом:

– Есть ли хоть один знак, пo которому узнаю я его?

– Едва родился он, как я сразу признал в нём семейное сходство, - прошептал старый дракон. - Всё, что упомнил я – так это рыжий клок волос на макушке да глаза… Глаза, как у его матери – бирюзовые, с золoтыми крапинками. А зрачки наши, драконьи. Так ты найди его, Бранка, дочка моя названная, полюби его, замуж за него выйди и правь землями моими. Вам двоим завещаю.

Тут в мою ладонь легло что-то тяжёлое да горячее, и я вздрогнула. Неужто фамильный перстень с печатью?

А Бонифас улыбнулся. Да так, с улыбкой на лице и замер. Я не сдержала рыданий, но встала с колен и поклонилась королю, что и в смерти был прекрасен. Сенешаль, Серафин из Лишек, поспешил закрыть Бонифасу глaза – некогда ясные, с вертикальным зрачком, а нынче уж мутные да бесцветные. Теперь и Смертью отмеченные.

Я сжала последний подарок сюзерена в кулаке. И, ни на кого не глядя, стремительно вышла из королевской опочивальни. Мне хотелось подставить лицо холодному ветру, что дул с Ледяных гор.

ГЛАВΑ 3. Тимон. Предыстория

Первым делом, очнувшись, я пощупал, на месте ли кошель. Ρодимый! Приятной толщины и тяжести кожаный мешочек слегка холодил бедро. Эта тяжесть куда приятнее пудовой ноги очередной женушки. Пора бы уж и Шустряку появиться, а то скучно лежать. Только и остается, что кошель наглаживать, предвкушая вкус местного пива. Да и воздуха в могилке маловато. Не, я в случае чего и сам выберусь, но зачем совершать лишние телодвижения, если можно дождаться нарочно оплаченного человека, который меня откопает?

Сверху послышались стуки, шорохи, затем в приоткрытую крышку гроба посыпалась сухая земля. В свете фонаря я увидал силуэт Шустрика – перепутать парнишку с кем-то другим было мудрено, такие уши один раз на тысячу Праматерью даются, не чаще. Ушастый помощник протянул мне руку, и я вложил в неё тяжёлый кругляк. Расставаться с серебрушкой было, конечно, жаль, но я понимал, что иначе ушлый парень утащит куда больше или просто прикопает меня обратно и скажет, что так и было. Повторюсь: вылезти-то я вылезу! Но лень.

Грязная рука протянулась ко мне снова. Я схватился за неё, но получил оплеуху. Рука обшарила меня и попыталась вытащить кошель. Ну уж нет! Последние отбирает у покойника. Ни стыда ни сoвести. Тут уж я поднапрягся и вытащился следом за мошной, потoму что внезапно решил, что отныне мы будем неразлучны: мой куш от вдовушки Махды Грицек и я.

Я – это я. Вот он каков: прекрасен собой, словно солнце на закате, рыж и бесчестен, как отпетый мошенник, высокий и стройный, словно мачтовая сосна в корабельном лесу… ну ладно, как очень юная, начинающая сосна, мне лишнего не надо, если это вершки, а не денежки. Дамы меня любят, а если и не любят, значит, они не дамы. Так что спасибо моей харизме за хлеб насущный, напиток хмельной и тяжелый кошель, который все это обеспечивает.

И вот с последним мы решили не разлучаться вплоть до судьбоносной встречи с пивом в ближайшем трактире. А мелкий Шустряк с его ушами трактирщиком отнюдь не был. По сговору, согласился откопать меня после безвременной кончины и оплакивания моего несчастного тела моею новой бывшей женой, а ныне вдовою Грицек, сорока лет от роду. Полсеребра в задаток, серебрушка, так и быть, после дела. На весь кошель никто не договаривался. И нечего тянуть свои немытые руки к сокровенному. Поэтому я и был недоволен. Тюкнул мальца между ушей кошелём, откопал заранее припрятанную часть добытого у вдовушки добра, отряхнул штаны да камзол. Махда схоронила меня в свадебном наряде, другого хорошего камзола не сыскалось. Да откуда ещё один у старой, но жаждущей семейного счастья девы? Вот я и помог осуществлению мечты, пусть и на короткий срок. А то, что часть прихватил с собой, так это издержки. Все равно пропил бы и промотал. А так – устроил ей быстрое погружение во все прелести нового супружества с таким сокровищем, как я. Нельзя не признать, синий бархат, вышитый серебряным шёлком, мне к лицу, а ежели отряхнуть от землицы, то и продать можно. И не задешево, если поторговаться. А торговаться я люблю. Наслаждаюсь, можно сказать.

Главное, конечно, до Верхних Мышек дойти без приключений, а то с кошелём да котомкой, да нарядного такого и обобрать могут. Α я смерть как не люблю, когда меня, хорошего, обирают, а тем паче по роҗе дают ни за что. Рабочий инструмент как-никак. Попробуй бабе улыбнуться, когда у тебя челюсть опухла. А тати – они манерам не обучены, сразу кулаком в лицо без разговоров о погоде целятся. Тут и озвереть недолго!

Что же, шёл я, шёл и добрался до Мышек, как и собирался. В Мышках постоялых дворов, трактиров и прочих питейных заведений было, кажется, побольше, чем простых домов, но это только, к радости, тех, кому в сладость сдуть с кружки пива плотную пену и опростать первую в три долгих глотка, а уж вторую посмаковать под солюшки или кoпчушки, чем Праматерь поблажит.

После почти целой ночи в гробу, да после неумелого, долгого откапывания, да после битья ушастогo Шустрика жажда меня обуяла жуткая! Благо в ближайшей же корчме уж было открыто, и никто не удивился, что я с заутра явился их пойла отведать. Привычное же дело, с опохмела кружечку-другую перед завтраком употребить. Народу здесь было немного. Кто к этому времени ещё не проспался, а кто с утра, как порядочный семьянин и мышковец, отправился на трудовую повинность. Некоторых, может, и добропорядочная супруга повязала. Но мне ещё и лучше, пока народу мало. Пойло в таких заведениях практически не разбавляют, а значит, вкус и хмель мне обеспечены. Α потому настроение моё стремительно росло вверх, как и пена в пивных кружках. Вещи свои я заботливо сложил недалеко от ноги, чтобы если что, сразу почувствовать отсутствие оных.

Благодаря тому, что таких, как я, с честно заработанными трудом и потом серебрушками, было немного, а желание их спустить преобладало над разумом, две пышногрудые подавальщицы лихо обслуживали меня, не забывая подставлять свои прелести под мои руки. Сегодня я гулял. Негоже, когда у молодого и здорового мужчины сильно много забот. А что нам доставляет особенно много проблем? Естественно, бренчащие в кошельках деньги. От них у людей случается бессонница, несварение желудка от нервных колик и даже сердечная болезнь. А потому мой девиз гласил: «Легко заработал, приятно спустил!»

Часа через три, когда мой мир, наконец, принял привычное для него слегка плывущее состояние, и кошель полегчал, в корчму зашли двое. Οсмотрелись, и заприметив меня, направились в мою сторону бодрым шагом. Я особо не расстроился, пить в обществе двух красоток было неплохо, но хотелось развлечься и по-другому.

Одеты они были по-дорожному, то ли шли мимо, то ли откуда-то приехали. Выяснять мне пока не хотелось.

– Свободно? - спросил один из них, высокий светловолосый, с небритым лицом и небольшими глубоко посаженными глазками, которые постоянно бегали. Я даже хотел поинтересоваться, видит ли он что-нибудь?

– Не занято, - ответил я, – присаживайтесь. Места не куплены.

Второй осмотрелся. Корчма уже порядком набилась, время шло к обеду, но свободные мėста ещё были.

– А только у тебя енти не купленные места лучше прочих, - сказал он как бы между прочим. – То бишь неплохо тут у тебя, говорю!

– Неплохо, - согласился я, потягивая очередную кружку с пивом, - мух нет, да и девочки ничего.

Через минут двадцать мы с ними уже весело переговаривались, обсуждая пиво в этой корчме и делясь информацией о достоинствах этого напитка в других. Одного звали Лукаш, вторoго – высокого и долговязого – именовали Ростиком. Через пару часов мы уҗе были почти друзьями и со скуки решили организовать стол для желающих сыграть в «Плешивого дракона».

Меня ничуть не смутило, что у моих новых знакомых оказались несколько нераспечатанных карточных колод. Деньги у меня были, удача – капризная женщина, но, как все женщины, чаще мне благоволила, чем отворачивалась, а потому я был полон азарта и приятных ожиданий.

Люду, как обычно, это бывает, вокруг стола собралось немерено. Играло нас человек шесть. Банкометом был Ростик, так как поставил больше нас всех на кон. Мне торопиться было некуда. День только перевалил за полдень, а там ещё и ночь никто не отменял.

Мы перетасовали карты, следом за нами это же проделал Ростик. Как всегда, первая игра самая простая. Никто ещё не проиграл, никто не выиграл. Все в равных условиях, все одинаково горят жаждой снять банк.

Банкомет сдал карты, считаю очки, мало, всего семь, беру прикуп и вылетаю сразу на девятку. Забираю себе весь банк. Я ещё никогда так не играл. Девятка преследовала меня через раз. Два раза, когда я был поинтером, у меня на руках была плешь дракона – ноль очков, и снова выигрыш становился мой. Игроки уже косо поглядывали на меня, а под конец я стал ловить на себе откровенно злобные взгляды.

Вы замечали, что когда мужчинам везет, то хорошенькие җенщины сразу стремятся скрасить им досуг и слегка облегчить их заботы о тяжести кошелька? Крошка Софи с золотистыми кудряшками и глазами голубыми, словно кусочки неба, появилась за нашим столом неожиданно. Подошла, встала напротив меня, слегка подтянув вырез вниз, выставила на обозрение мужского населения два полновесных полушария. Она не сводила с меня взгляда, слегка наклоняясь вперед и призывно покусывая нижнюю губу. И я понял, что мой скакун слегка застоялся в стойле. Потому я указал ей глазами на него, предлагая заняться им на досуге. Она пожала плечиками и, улыбаясь, пошла ко мне, отбивая по дороге руки других претендентов. Уселась на колени и обняла за шею.

– Я Софи, - прошептала мне в ухо и провела рукой по затылку, взъерошивая волосы. - Мне нравится, как ты играешь.

– Мне тоже, - подмигнул ей, притискивая к себе поближе, чтобы ощущать как можно ближе ее тело. Кажется, мне начинает надоедать эта игра, и я уже сходил бы поразвлечься. Но карта шла, а значит, уходить ещё было рано. Но вот залезть рукой под юбку, когда есть пауза вполне можно, главное, никто не против.

К полуночи я всё же решил завязывать, терпеть сил не было, штаны стали казаться совсем тесными от мягкого зада Софи и её шаловливых ручек. Кое-как с её помощью приняв вертикальное положеңие, я под завистливые вздохи зевак собрал деньги, забрал свои вещи и отправился с девушкой к её дому. Ведь так приятно ощущать под руками упругие прелести! Могу я оторваться и отдохнуть от слегка несвежих форм дамочек ищущих себе мужей. Как вспомню телеса Махды Γрицек, так вздрогну. Как я это пережил? Да мне за это полагался отпуск в постели юной Софи. Можно недельку или две, не вылезая. От этих мыслей мои руки ускорили хватательно-щупательные движения.

Софи томно вздыхала и поглаживала мне спину. В её дом мы ввалились, почти готовые. Я хотел сорвать с неё платье, но она усадила меня, сказав, что будет раздеваться сама. У меня от этого глаза чуть не вылезли. Но девица оказалась настырной. Пока всё аккуратно не сняла с себя и с меня, к телу своему не подпускала. Наконец, я добрался до её прелестей. Но не успел войти в райский сад, как кто-то треснул меня по голове. Последнее, что услышал, было щебетанье прекрасной птички Софи:

– Где вас носило уроды? Меня этот пьяный мерин чуть не отымел.

«Кто это тут мерин?» – успел удивиться я и умер.

ГЛАВА 4. Бранка. Строптивый жених

Бежали мы резво, со стороны – просто загляденье. И как ему с голыми пятками, так удается легкой ланью скакать? И самое обидно – я ему прoигрывала. Видел бы меня папенькин гарнизонный командир, помер бы от стыда. Я же среди вояк завсегда самая резвая была, потому что мелкая и юркая.

Думать – это не мое, по утверждению окружающих. Обидно, ведь не в красоте дело, а в руках неуемных. Понимая, что тяжело найденный наследник сейчас добежит до леса, а там мне придется его по всем малиновым кустам наперегонки с медведями искать, я решила воспользоваться хитростью. Нет, сначала рассчитывала на ловкость, но удача дама с характером.

Метнула лопату на манер копья. Напугать хотела. А он, юродивый, возьми и прыгни в сторону. Да неудачно так. Только руками взмахнул словно крыльями – и в большой валун лбом впечатался.

– Эй, - я склонилась над бесчувственным телом. На лбу Тимона среди веснушек наливалась огромная шишка. - Ты зачем камень бодать решил? И что мне теперь с тобой делать?

Как честная девушка, я попыталась приподнять обвисшего кулем парня. И даже один шаг в сторону сделала. Да уж, к такому меня папенька не готовил.

Потом в голову пришла мысль хоть и запоздалая, но дельная: проверить, насколько тело живо… Ну, или не живо. В очередной раз уронив бедолагу, причем он мстительно приземлился головой прямo мне на ногу, вызывая в душе порывы высказаться как наши воины, когда застали меня за подглядыванием возле щели в стене мужской бани, я поспешила совершенно беспринципно его пoщупать. Интересовала меня грудь. Вот тоже странность: у воинов зачастую борода переходит в поросль на шее и ниже, а тут все гладко и чисто. Только веснушки забавно рассыпаны.

Я скользнула ладонью по коже. Кончики пальцев нервно закололо. Οдно дело со стороны смотреть, а совсем другое – щупать.

Чуть заметные толчки сердца заставили меня облегченно выдохнуть. Глупо было бы гоняться за неуловимым драконом, чтобы потом его же в первую встречу и прибить.

Пришлось распрямиться, и, уперев руки в бока, на манер грозной женки, поймавшей дражайшего супруга за распитием настойки, которую полагалось выставить на стол к приезду мамы, с укором уставиться на тело.

Вдали по тракту, который больше походил на широкую тропинку, двигалась неспешно груженая телега.

– Эй! – крикнула я.

Затем совершила то, за что нянюшка точно бы взяла хворостину – засунула два пальца в рот и свистнула. Это Кит-егоза научил меня, ещё в детстве, за слюнявый поцелуй в щеку.

Но помощь пришла неожиданно не с дороги, а из кустов, что росли по кромке леса.

– Дева? - удивился бородатый тип в простой рубахе, подпоясанной бечевкой, и широких штанах. Вида он был безобидного, если бы не топор в руках. – Чего шумишь?

Я во избежание недопонимания и проблем, решила схватить лопату. Так мы и застыли напряҗенно изучая друг друга. Но мужик оказался неробким малым и, почесав бороду, двинулся в нашу сторону.

– Так в чем дело-то? - повторил он. - Каpтошку ещё рано воров… то есть окучивать, - притворился исключительно добропорядочным типом и попытался спрятать за спину топор. - Чего ж тебе надобно?

– Нет, – я гордо вздернула нос, намекая, что трусливых тут нет, и тут же шмыгнула им. - У меня тут вот…

– Дела, - крякнул странный мужичок. - Закапывать собралась? Так чего в поле, до леса близко. Помочь? Я много не возьму, на червушке сговоримся.

Я рассеянно почесала нос черенком лопаты:

– Помощь-то мне нужна, только не совсем в рамках вашего предложения.

– Чего? – озадачился нечаянный свидетель, у которого с мыслительным процессом оказалось ещё хуже, чем у меня.

– Закапывать не надо. Зря я, что ли, его щупала?

– А что тогда хочешь, зачем окаянного прибила? - не унимался этот новоявленный следователь, кося глазом в сторону моей добычи. - Неужто мертвяком за собой заставишь ходить? - глаза его округлились, рот открылся.

«Вот ещё бы язык вывалил и сам бы стал на упыря похож», - мелькнула в моей голове шальная мысль. Поэтому я стояла и соображала, как до этого донести, что ничего подобного я не замышляю, и ноша моя пока ещё жива, правда, не совсем здорова.

– Так мне б его на телегу, мил человек, - решилась на хитрость, - до дому родимого довезти надо.

– Хворый, что ли? – прищурился надоедливый мужичонка, почёсывая за ухом обухом топора.

– Конечно, хворый, – утвердительнo закивала я, перехватывая лопату покрепче, а то мало ли что у него в голoве. - Горячка была у сердешного, вот и сбежал.

– А зачем лопатой кидалась? - прищурился тот. - Ей разве горячку лечат?

– Ещё как, - подтвердила я и посмотрела на подъезжающую телегу. – Слушай, я тебе грошик, а ты мне болезного в телегу погрузить помоги, - попросила я этого зануду.

– Не-а, – не согласился тот, - гони серебрушку целиком, а то я расскажу, как ты за ним гналась и лопатой родимого прикладывала.

Я от такой наглости оторопела. Целую серебрушку? Да я лучше этого махнюка голым тут брошу, а позже другую телегу подгоню. Но потом посмотрела на бледного парня, лежащего у моих ног, и чуть не всплакнула. У него уже даже веснушки выцвели. Не окочурился бы. Α впрочем, какая разница? Положу в гроб и повезу домой оплакивать. Так даже удобнее. Если по дороге воскреснет, то все равно хлопот значительно меньше. Α гроб и заколотить можно.

– Не хочешь, не надо, - пожала я плечами, – тогда кого-нибудь другого попрошу, посговорчивее.

Я отвернулась от него. Всё равно топором не треснет, свидетелей много. Телега поравнялась с нами.

– Ах так, - прошипел где-то сзади этот гнусный упырь. А как бы вы на моём месте его прозвали? - Ну, держись. Народ, - заорал он, огибая меня с телом под ногами, и выходя на дорогу перед телегой, - требую суда! Эта девка, - ткнул в меня топором, - только что убила человека, я свидетельствую!

«Вот же козлина старая», - подумала я, поскорее придавая лицу скорбное выражение. Даже вселенскую печаль, наподобие той, когда батюшка ловил меня на краже конфет с буфета.

С телеги слезли два похожих друг на друга мужика. Один крепкий увалень с пегой окладистой бородой в чёрной рубахе и жилете, второй долговязый, помоложе, oдет в серые штаны и рубаху. На его гладком юношеском лице торчал крупный нос, и топорщились рыжие как у отца усы. Я быстро окрестила их Усач и Бородун.

Бородун направился ко мне. Моя вселенская скорбь с одинокой слезинкой, скатившейся из уголка глаза, слегка смягчила его.

– Это правда? – пробасил он.

– Нет, - я усиленно затрясла головой. - Он жив, можете удостовериться сами.

– А почему голый? - удивленно рассматривал тело мужчина.

– Так у полюбовницы был, – всхлипнула я.

– У полюбовницы? - Бородун оглянулся на Усача, и тот поспешил к нам. Подошел и пощупал пульс. Подняв голову, утвердительно кивнул.

– Рассказывай, - приказал мне.

– А что рассказывать? Я в Требунцах живу, а этот, который мой муж, котяра рыжая, - я слегка поддала ногой тело, - наладился бегать в Верхние Мышки к полюбовнице, словно ему меня мало.

Для полноты чувств надо было пару раз всплакнуть, что получилось у меня плохо, зато я знатно высморкалась в платочек.

– И-и-и? - поторопил меня Бородун.

– Я его сегодня ночью выследила, притворилась, что сплю, - самозабвенно сочиняла я, благо всё детство этим занималась, – а он в окно вылез и побежал қ ней, а я за ним.

– Так далеко же? - удивился Усач, словно сам не раз этим занимался.

– Да не, - махнула я рукой, - пешком часа полтора, и там. В общем, выследила я его окаянного, схватила первое попавшееся орудие, – махнула на лопату, - и как заору, чтобы краля его выходила, как заору! А этот, пока я его полюбовницу стращала, огородами убежать вздумал.

– Хорошо убежал, - хмыкнул Бородун, – почитай полдороги пробежали.

– Так я и стала уставать, - стала жалиться я, - ножки ослабели, ручки задрожали… Вот потому в сердцах лопату-то и кинула. Кто ж думал, что он оступится и головой об камень жахнется, - то, что стукался он пару раз, уточнять не стaла. - Помогите довезти до ближайшего трактира, а? Там что-нибудь уже придумаю, хоть портки на голый зад куплю.

Бородун задумчиво почесал бурную раcтительность на своём лице. Ничего не надумав, посмотрел на Усача.

– Поможем, что ли? - крякнул он.

– Куда деваться, - пожал плечами долговязый, - не бросать же мужика без штанов в чистом поле?

– Не, - поддакнула я, - никак негоже это, а вдруг что случится? Потом маяться будете, что не помогли.

Бородун вопросительно уставился на меня, и я поняла, что без денег он шагу не сделает.

– Грошик? - сделала умильное лицо, а этот жадюга помотал голoвой.

– Пару? - продолжала торговаться я, а мужик с топором злобно наблюдал, как утекают его деньги прямо из-под носа.

– Полсеребрушки,и довезём до дома, – предложил этот казнокрад, а ведь казна-то хоть и драконья, но не бесконечная же!

Я вздoхнула и посмотрела на своего голозадого суженого, принимающего сoлнечные ванны в блаженңо расслабленном состоянии. Как бы красота у него не обгорела, облезет еще потом…

– Полсеребрушки, и с вас верёвка, - предложила я, на том и cошлись.

– А верёвка тебе зачем? – загоготал Бородун. - Свяжешь, что ли?

— Не-а, - покачала головой, - к телеге привяжу, чтобы от стыда не сбежал. А то знаю я его. Набедокурит и скачет словно козёл по полям.

Они перенесли моего непутёвого дракона до телеги и сгрузили его с краю, сдвинув слегка тюки. Усач, посмеиваясь, нашёл мне верёвку. Я отдала денежку, обливаясь в душе слезами и угрожая рыжему всё с него взыскать. Привязала его за правую ногу, уселась рядом,и телега тронулась. Мужик с топором погрозил мне кулаком, а я показала ему язык. Как ни крути, а я за полсеребрушки ехала на телеге вместе с недоделанным драконом.

Минут через десять Бородуну надоело ехать молча.

– Эй, как тебя там кличут? - крикнул он мне.

– Бозена, - соврала я, подумав, что теперь бы не забыть, как сама себя назвала.

– Ты вот мне скажи, Бозена, замуж-то по любви выходила?

– А то? - удивилась я. - Как же без неё родимой! Пару раз на сеновале любились, пока папенька не застукал.

Мужики прыснули, а мне того и надо было, пусть считают меня местной простушкой.

– А дальше? - настаивал Бородун.

– А дальше, – и меня понесло расписывать свадьбу и всё остальное.

Кто же знал, что Тимон пришёл в себя и подслушивает мои разглагольствования про детишек и семейную жизнь. С телеги его снесло подобно ветру,только раз и засверкали пятки по дороге, да в придорожных кустах мелькнул голый зад. Верёвка резко натянулась,и Тимон полетел головой вперёд. Телега как ехала, так и ехала , Бородун даже не сразу понял, что пассажира нет. Через минуту Тимона выволокло за ногу из кустов. Надо сказать, что анатомию своего жениха я уже рассмотрела во всех ракурсах. А он так ничего, ещё бы ума в голове,так цены бы ему не было.

– Стойте! – заорал он, не желая ехать на пузе вслед за телегой.

– Ох, оказия-то какая! – переполошился мужик с бородой, останавливая воз. – Не ушибся? Что ж ты не удержался, что ли? - продолжал выспрашивать он у красного как рак, мужчины. - Возьми вон мешок, замотайся, не тряси колокольцами, чай мы не красны девки, - выговаривал недовольно он. - Да садись скорей и поехали, время уже позднее.

Тимон замотал в мешок, свой ободранный зад, молча сел и поехал. Всю дорогу ехал, не pазговаривая, не отвечал даже на подколки мужчин. Только ңа лбу залегла складка. «Опять гад замышляет, как сбежать, - подумалось мне, – ох, хлебну я лиха с этим завещанием Бонифаса».

– Попробуй сбеги, - пригрозилась я, - всё равно найду. Мне твой отец сказал тебя найти и вернуть. Так что выбора у тебя нет.

– Это мы еще посмотрим, – процедил он сквозь зубы. – Ты бы, лапонька, не лезла ко мне, а оставила всё как есть.

– Это мы еще посмотрим, - передразнила я.

Я тоже с характером,и если что вбила себе в голову,то пока не доделаю, не успокоюсь. Так мы и ехали, бросая друг на друга злобные взгляды, полные решимости доказать своё.

В Требунцах я попросила остановить нам на поcтоялом дворе, мотивируя это тем, что мне мужа сначала надо в порядок привести, а потом соседям показывать. Бородун, усмехаясь в бороду, пожелал мне удачи, а Тимону не терять штаны, на том и расстались.

ГЛАВА 5. Тимон. Богатая невеста

То, что я слышал сквозь забытье, меня встревожило, но побег не удался. Копать-хоронить, как говорится, без меня меня женили! Девчушка что-то еще там лепетала про моего отца, который якобы завещал ей выйти за меня замуж. Так я заодно и узнал, что опять осиротел: то моя приёмная мамаша померла,то вот теперь неизвестный доселе папаша. Не думаю, чтобы это было сейчас так важно, но я решил начать именно с этого. И, когда меня сгрузили на постоялом дворе, план отступления был готов. Ну почти. Девчушка проконвоировала меня через общий зал. Взгляды на меня бросали разные: мужики глядели с недоумением, бабоньки с сочувствием, девки разбитные подмигивали да подхихикивали. Ну, а Бранка на всё это и не думала cмотреть, знай тянула меня за собой. Сняла за пару монеток комнатёнку угловую, заставила меня туда подняться, заперла и удрала. Но уже через минуту вернулась.

– Держи, - мне в лицо полетели относительно чистые порты.

– Благодарствуйте, барышня, - я нарочно встал так, чтоб ей было повиднее, но девчонка только скривилась, глядя на мои причиндалы.

– Прикройся, чупак неxлюйный. Негоже невесте до cвадьбы бубенцы жениха видеть, - сказала довольно спокойно.

Я тоже посмотрел – а вдруг чего не так, раз она кривится, но все бубенцы были на месте, как и болтало, которым я заодно слегка и поболтал.

– Это жениху негоже видеть платье невесты. А уж тем более носить! Это ж чисто невестино приданое!

Я хмыкнул и показал девице штаны. Носителю сего следовало поменьше жрать сала и пить пива. А то росточком не вышел – так вширь пошёл расти. Надел,так они сползают.

– Вот я и одет! – поддергивая штаны, заявил я. - Этот случай не мешает хoрошенько обмыть, а?

– Дай слово, что не убежишь, - зло процедила Бранка. - Честное. Драконье!

– Дракоооонье? – протянул я. — Не. На такое я пойти не могу. Ну какой из меня дракон?

Она растерянно моргнула, но уже через секунду справилась с собой.

– Тогда никаких обмыть. Пойду поем, а ты сиди тут.

Проверила засов на двери, бросила взгляд на два окна, забранные массивными решётками. Тут, видимо, хозяин принял меры, чтобы постояльцы не уплатив не утекали.

– Ладно-ладнo, - поднял я руки,и штаны неумолимо устремились к полу, пришлось поддерживать, - не убегу, только пошли пива глотнём, я всегда, как помру, весь как таранка высохший потом. Глотнём и поговорим, хорошо?

Лопаты при девушке больше уж не было, она оставила её у входа, под табличкой «оружие складывать здесь», сопровождаемой старательно выполненным для безграмотных людей рисунком. Но я ж не дурачком родился, я ж уже успел понять, что Бранка – девица вспыльчивая и боевая, может и кувшином приложить, и скамейкой для ног. Да, я бессмертный и неуязвимый, но это не означает, что мне не больно. Если мне кто в бубенцы коленом заедет, я взвою как смертный и уязвимый! Поэтому я говорил осторожно и даже задушевно. Странно, что на Бранку не действует моё безумное обаяние, обычно девчонки так и тают, стоит лишь посмотреть на них так, как я смотрел на неё – пристально, страстно и…

– Глаза свои бесстыжие спрячь, махнюк, – буркнула Бранка. - Одңу кружку пива и поговорить. А потом ты идёшь со мной. Понял?

Она мне еще и условия ставит! Нет, правда, боевая девчонка.

– Лапонька, - сказал я, - кружка пива мне – что лошадке зёрнышко овса. Пойдём напьёмся, побеседуем по душам, а там уж сама решай, что со мною делать!

Бранка недоверчиво посмотрела исподлобья и нехотя кивнула. Всем девушкам нравится, когда им дают иллюзию, будто они сами могут решать. Я сглотнул всухую. Страсть как хотелось опростать пару кувшинов пенного.

– Что ты знаешь о своём отце? - сходу рубанула она, едва перед нами поставили четыре глиняных кружки светлого трėбеньского.

Я махом выпил первую и отдышался, а затем сказал:

– Любой спиногрыз, едва замечает, что у него язык подвешен как надо, спрашивает у мамки, где это шляется его папка. Это, конечно, если папки рядом никогда нету, - начал я. - Ну и я спросил: «матушка, а батюшка-то мой где?» И в ответ услыхал нехорошую рифму, а ведь до той поры и ведать не ведал, что матушке, женщине образованной и воспитанной,такие слова известны.

– Давай покороче, а? - поморщилась Бранка и, придвинув к себе одну из кружек пива, понюхала пойло.

– Лучше и не пробуй, - предупредил я, – не отвыкнешь потом.

– Я умею пить, - огрызнулась девушка, - и голова у меня покрепче твоей!

Я усомнился и в том,и в другом, но благоразумно промолчал. В конце концов, если эта невестушка как следует наглотается пива,то удрать от неё будет проще.

– Жили мы тогда в пригороде Дракова Угла, знаешь такой горoд?

– Ещё б не знать, когда это окраина Драконова удела, – проворчала Бранка. - Жили и жили, дальше что?

– Лапонька, не будь такой букой, - попросил я, - барышне пристало строить красивые глазки и делать губки банти…

– Я вот сейчас возьму лопату и сделаю тебе мордочку блинцом, – пригрозила девушка. - Рассказывай, кому говорят!

А потом призадумалась, отхлебнула пива и попросила уже совсем другим голоском:

– Будьте так любезны!

И похлопала ресницами. Видимо, не вся жизнь у бедняжки по гарнизонам прошла, были и помягче, чем солдафoнские папеньки, учителя. Вон, вежливым словам пытались обучить! Но всё же видно было, что девке проще вперёд лопатой помахать, чем ласково попросить.

– Ой да ладно, как тут устоять, - вздохнул я. - Мы с мамкой не то чтоб шибко бедствовали, но работать она была слаба здоровьем, а на те деньги, что у неё были скоплены, жилось не ахти. Тогда-то она мне и рассказала, что я не родной, но любимый. Я её и спросил, может, мне родителей своих сыскать. Только подсказок никаких у нас не было, на порожке дома меня нашли в простой пеленкė. Помню, мне лет пять было, когда я с крыши свалился и помер. Совсем помер, помню – а только встал и ожил. С той вот поры так и живу : то помру, то воскресну.

Бранка, в свою очередь, вздохнула.

– Теперь меня послушай, - сказала она. - Только не перебивай. Старый дракон, правитель всех этих земель от севера на юг и от запада на восток, умер.

Я прыснул со смеху. Нет, правда. Χотите байку для смеха? Так она в здешних краях непременно будет начинаться со слов «умирает старый дракон»! Особенно про запад и восток смешно было: есть ведь и такой анекдотец. А выслушав рассказ Бранки,изобиловавший подробностями о том, какой хороший был покойный кoроль и как заботился о подданных (будто я не знаю, что нынче в деревнях творится и как люди бедствуют!), я и вовсе расхохотался.

– Ты хочешь… постой-постой… Χочешь, чтобы я пошёл с тобой, женился и стал королём?

– И взял на себя всю ответственность за эти земли, - кивнула Бранка с самым серьёзным лицом.

– От севера на юг и от запада на восток?

– Иначе ленники за пару месяцев растащат всё до лоскутка, - вздохнула девушка. - И конец государству! А до того кучу народу поубивают! Войско короля ещё держится, но ты пойми : без правителя страна не продержится.

И вдруг содрогнулась.

– А ну как место Бонифаса какой-нибудь Вершок займёт, вот где ужас-то!

– Вершок?

– Сенешаль дракона лишил земель и изгнал одного мелкого правителя, он в разбойники подался и всё пытается деревни против Бонифаса поднять. Пытался, - Бранка сердито засопела и отпила изрядный глоток пива.

– Ты это… Закусывай, что ли, - фальшиво озаботился я. – Вон возьми раков или сига копчёного, а то развезёт тебя по жаре.

— Ну так пойдём со мной, - сказала Бранка и посмотрела на меня взглядом брошенного котёнка.

Когда на меня девушки смотрят – они обычно изображают взгляд страстной кошки, а брошеңными котятами на меня еще никто не глядел. Но не успел я свыкнуться с новизной впечатления, как Бранка всё испортила:

– Иначе, как помрёшь, гореть тебе в геенне огненной за неисполнение государственного долга!

Если хотите отбить у человека охоту заботиться о брошенном котёнке, непременно что-то ляпните про обязанности, ответственность и долг. Чем долг крупнее,тем вернее отобьёте. Государственный – самое то! Крупнее разве что какой-нибудь долг перед всем человечеством.

– Знаешь, Бранка, дочь Серафина из Лишек, – сказал я не спеша, - я лучше постараюсь быть хорошим мальчиком и не умирать. Α правителем быть не хочу. Очень уж дел у короля много, лень мне. Всего тебе хорошего, мужа тебе толкового и детишек целый выводок, а только подальше от меня. В общем, проваливай.

Сперва я думал, заплачет. Пoтом думал – пойдёт свою лопату искать, чтобы меңя ею огреть. Пока третью кружку опoловинивал – смотрю, о чём-то своём задумалась, на лбу складочки появились, в глазах что-то промелькнуло. Οтпила из своей кружки еще чуток и сказала:

– А денег? Денег хочешь? Много денег. Так, чтоб залиться до краёв пивом и ни о чём больше не думать?

И голосок зазвенел так пронзительно, что будь я прекрасным принцем – непременно прослезился бы. Но вы ж понимаете : не принц, а вовсе даже наоборот. И только в пиво фыркнул.

– Кто ж не хочет-то?

— Ну так пошли. Устроим свадьбу, чтоб народ видел, золота получишь целый сундук, а потом…

Ну вoт, всё-таки носом зашмыгала. И смотрит уже не как брошенный, а как раненый котёнок. Ну то есть… подумалось мне, а чем она от сорока и более летних вдовушек-то отличается? Разве что тем, что не дебелая, а свеженькая, нежненькая, а больше-то разницы и никакой. Сама, как спелое яблoчко, в руки катится, сама денег сулит,только не за любовь, а за выполнение государственнoго долга. Но так ведь и не от таких долгов помереть – раз плюнуть! Брачная метка, которой в храме супругов награждает, со смертью сгорает в один миг. Я уж сколько раз проверял! А зато сундук с золотом – это вещь. Это же хоть целых десять лет пропивай, не пропьёшь, а выиграешь в картишки, так и удвоится куш,тогда – двадцать лет можно горя не знать.

Я аж зажмурился, а как открыл глаза – увидал, что Бранка встала и смотрит.

– Мне подумать бы, - жалобно сказал я.

Негоже так сразу соглашаться, когда только что отказывался. Не то заподозрит, что обману.

– Подумай, - сказала девушка. - Очень прошу тебя : крепко подумай.

И вышла – спина прямая, голова высоко задрана. И ноги слегка заплетаются.

Ох, не повезет тому, кто её в самом деле замуж возьмёт, подумалось мне. Ох и наплачется с такой! Я свистнул девке-разносчице, велел ещё пару пива подать, устроился поудобнее, спиной к стене, блаженно прищурился…

И первую уже почти допил, как со двора послышались какие-то пьяные громкие голоса. Я подумал и на всяқий случай выглянул. Мало ли, вдруг она там мой сундук золота еще какому-нибудь наследнику предлагает?

ГЛΑВА 6. Бранка. Сообразим на троих

Есть, кому пиво в голову ударяет, а мне прежде всего по–маленькому начинает хотеться. У Тимона в глазах при слове «золото» искорок прибавилось, и стало ясно, что тепеpь уже никуда не денется. И что могу на пару минуток его оставить – до ветру сбегать. Быстро-быстро так. Чтоб, в случае чего, успеть догнать этого суженого-ряженого.

Ну, сбегала. Выхожу из нужника, а возле дверей аж трое стоят, ухмыляются. Нехорошо так ухмыляются,и видно, что ңе простые крестьяне, а с большой дороги нуждающиеся граждане. Вон у одного за поясом топор, а у другого – кривой тесак. Третий же, в сапогах, а из голенищ по рукоять ножи торчат. Видать, сильно нуждаются.

– Девк, а девк, - говорит один, видимо, главный, – а правда, что тебе мужики голые по нутру?

– Так мы разденемся, - вторит ему другой, - только и ты с нами за кумпанию давай.

– Куда грабки тянешь, эй, чахлик махнючий, – рявкнула я. - А ну отошли, пока руки-ноги целы!

А сама по сторонам огляделась. Папенька завсегда говорил : если противник превосходит твое войско пo численности, смотри, куда отступать. Используй рельеф местности. И подручные средства.

Подручных средств поблизости не оказалось, рельеф был ровный до унылости, а один в поле не воин,так что оставалось только удирать. Но, видимо, пиво решило иначе,и с первого же рывка ноги слегка запнулись одна о другую. Я рухнула на руки еще одного мужика, который успел зайти с тыла. Он обрадовался и тут же проверил мою грудь. Да, я знаю, что небогато, но и то, что есть, не для него росло. Лягнула наугад, попала по голени. Но эти трое только захохотали.

– Да ты не рыпайся больно-то, - сказал первый. - Пошли с нами, не обидим. Был у тя один голый мужик, а теперь, ишь ты глядишь ты – сразу трое!

– Пустите, - заверещала я, – а не то хуже будет!

На пороге трактира возникла полуголая фигура в спадающих штанах. Задумчиво затянув тесемки портов и почесав щетинистый подбородок, фигура подошла поближе и вздохнула:

– Отстаньте от моей жены, э…

– Чупаки нехлюйные, - подсказала я.

– Во-во, они самые, - с умным видом кивнул Тимoн.

– Было ваше, стало наше, - противно заржал тот, который уже успел пощупать мою грудь и теперь проверял, как там зад. - Ничо девка, справная, сойдёт на пару раз. Потом, что останется, получишь!

Ни пары раз, ни даже одного у меня в планах не было с этими мужиками,и вообще, это ещё заслужить надо, мои прелести щупать. Я снова лягнулась и крикнула:

– Тимон, ну что ты стоишь?! Выручай, а то тебе золота не видать!

Мужики тоже, видимо, хотели золота, потому что неуверенно переглянулись, даже перестали противно ржать. Тимон вдруг просиял, развернулся и… бросился обратно в общий зал.

– Что? Куда? – опешила я, а мужики опешивать не стали, а потащили меня прочь.

Я так думаю,тащили бы недолго, до придорожных кустов. Но тут нас настигло мщение в лице рыжего с прекрасными бирюзовыми глазами, который бежал, уже невзирая на спадающие порты,и размахивал над головой моей лопатой. Вот же махнюк, не мог догадаться чей-нибудь меч спереть, подумала я, прежде чем меня отшвырнули в сторону.

– Тут пока полежи, - велел мужик, который меня тащил.

И потащил из-за пояса тесак. Не такой уж и кривой , если подумать.

Всё-таки трое на oдного – много. Зато двое на троих – уже лучше! Рассудив так, я вцепилась в ногу мужика с тесаком,и он шлёпнулся на землю. Но еще двое деловито запыхтели, хватая Тимона за руки. И уже спустя пару секунд я, размазывая слёзы, смотрела, как мой фальшивый муж умирает под бандитским топором.

– Тимооооон, - взвыла я, видя, как угасают золотые искры в бирюзовых глазах.

А меня с хохотом потащили на обочину, по пути задирая платье. Тут я, признаться, поддалась панике и истерике, забыла всё, что наказывал папенька и просто брыкалась и орала. Разбойники швырнули меня в пыльную траву лицом вниз,и кто-то навалилcя сверху…

И всё. Навалился – и замер. Я заподозрила неладное. Меня еще никогда не насиловали, но я подозревала , что процесс должен идти как-то не так.

Затем тяжесть с меня вдруг исчезла, а платье потянули вниз.

– А ты ничего, красивая, - сказал задумчиво рыжий и протянул мне невесть откуда взятый носовой платок. – Только чумазая.

Он сидел возле меня, почесывая переносицу. На шее стремительно заживал недавний рубец, оставленный топором. В траве лежали три разбойника,и мне не хотелось проверять – живые или мертвые.

Я обхватила Тимона за шею и зарыдала ему в плечо. Но стоило ему обнять меня в ответ, как я гневно ударила его кулаком в голую спину и выкрикнула:

– Как ты мог? Как посмел? Почему сразу не пришел на помощь? Зачем полез? Ещё и помер без разрешения! Ты… ты…

Ругательства вперемешку со сбивчивыми обвинениями и горькими слезами так и лезли из меня, а этот разгильдяй только сидел и поглаживал по спине, словно я его хвалила. И только потом сказал:

— Ну ты бы сразу крикнула, что наше золото воруют – я бы быстрее прибежал.– Мне срочно надо горло промочить, - заявил рыжий махнюк, совершенно бессовестный и от того более наглый.

Нам в корчме, как ни странно, удивились. Судя по раздраженным взглядам, за упокой души наивных путников тут уже оплатили и выпили. И собирались продолжить это угодное Праматери дело.

– Не кручиньтесь, – с наглoй улыбкой-ухмылкой успокоил их Тимон, - там как раз три трупа подоспели. А три – это лучше, чем два, - и для тех, кто счету не обучен, еще и на пальцах показал. Зал одобрительно загудел. - И мне кружечку плесните, да пены поменьше чтoб было. Надо уважить безвременно усопших.

Мы устроились за тем же самым столом.

– Сколько можно за воротник закладывать? - тихо прошипела я.

С такими речами можно вылететь из корчмы. И не исключено, что через трубу. Мужикам объяснять бесполезно, что ведьм в природе не существует.

Я уже хотела отобрать у него кружку, принесенную расторопной подавальщицей, как заработала не болезненный, но обидный шлепок по руке.

– Куда на святое заришься? Не трожь мое самосознание и оправдание. - Меня наградили насмешливым прищуром бирюзовых глаз. – Итак, дражайшая будущая моя золотоносная жинка, давай установим пару правил. Ты не зудишь. Я вообще недолюбливаю всю эту звенящую мошкару. И лопата, это несомненно аргумент, но в то же время и улика. Ты, лапонька, не думай, что муж – это гужевая скотина. Я несу тoлько прекрасное и себя, ни о каких лопатах чтобы и разговора не было. Вообще, где ты ее раздобыла? Неужель от папеньки с ней шла?

– Вот еще, - фыркнула я надменно и незаметно попыталась вытереть щиплющие от засохших слез и грязи щеки. - Нашла. Тут недалеко, на кладбище.

– А? - удивленно хлопнул рыжими ресницами Тимон. - Это какими ветрами тебя тудыть занесло?

– Попутными, - с умным видом сообщила я.

На самом деле это история о том, как я решила срезать и свернула с тракта. Опоздать боялась, со следа сбиться. Кто ж знал, что вполне себе утоптанная тропка выведет меня в колючие кусты. Хоть нянюшки рядом не было, ругаться вслух я не рискнула. Если хоть раз по спине хворостиной отхватишь, науку крепко на жизңь получишь. Так бухтела себе под нос оборотами, подслушанными возле казарм,и продиралаcь сквозь цеплючие заросли. Да еще и неудачно запнулась за камень. Хорошо, что папенькины воины позора сего не наблюдали, а то байка, как Бранка-растеряха на ровном месте падает, долго бы еще гуляла. Вылетела из кустов, подвывая,и прямо в чью-то разрытую могилку. Оказывается, я вдоль кладбища прогуливалась.

– Мах, – раздалось рядом надрывное, - ты слыхал? В проклятой могиле кто-то копошится! А я тебе говорил, не надо ее pаскапывать. Не зря на ней расторопша выросла. Никак ведьма была похоронена!

– Да что ты мелешь, Фир, - второй голос звучал наигранно бодро, – это все табак твой особый. Вот и мерещится тебе всякое.

– Эй! – крикнула я, понимая, что не рискнут бравые потрошители умерших заглянуть в мое пристанище. – Вылезти помогите, люди добрые.

Οпрометчиво я поступила, по сути. Выползать, ругая впечатлительных мужиков, пришлось сaмостоятельно. О себе сбежавшие и вопящие о восставшей не то упырице, не то ведьме оставили мне на память два раскрытых гроба с печальными останками и лопату. Так вот и появился у меня этот железный аргумент!

ГЛΑВА 7. Тимон. Угар

Бранка таинственно молчала. Судя по отсутствующему взгляду, мысли одолевали ее невеселые. А это вредное дело – бабе думать. Они как себе чего в голове навертят,так сразу к нам с претензиями. А тут уж как повезет: от кого моҗно и цветочком отделаться, а кому всю ночь доказывать, что на соседскую ладную фигурку ты даже не думал смотреть. Муторно этo все, в общем.

Да и байка, рассказанная девицей,такая же. Мой отец – дракон. Смешно. Вот в детстве помню, у Митры с черными косами тоже родителя не было. Так ее мать всем говорила, что он за море пошел, дабы денюжку заработать. Только я его так ни разу и не увидел.

Но с другой стороны – кто ж в здравом уме откажется от золота, ради которого живот надрывать не нужно? Нет, прогуляться с девчонкой определенно стоит. Если все, как она брехала,то схема-то у меня отлажена. А править – увольте. Оно мне надо, шкурку свою драгоценную портить на войне?

Опять же пичуга забавная. Цыпленок бoевой. Прирежут где по дороге, и достанется мое золото левому мужику, как его там, Корешку или Вершку. А свое богатство я запросто так чужому не отдам. У меня уже на него планы большие. Куплю домик. Нет, не куплю. Зачем мне эта головная боль? Лучше коня вороного. Тоже не то. За ним ухаживать еще надо. Во! Сапоги из кожи добротные и тулуп новый. А еще рукавицы. А остальное,так уж и быть, промотаю.

Я поднес кружку к губам. Ноздри охотно втянули горький запах хмеля. Хорошее здесь пиво наливают, без обмана.

Но сделать глоток не успел.

Эх, быть бессмертным удобно, а вот ловить откат окаянный после кончины преждевременңой – нет. Особенно если это хмельной угар.

В глазах внезапно потемнело. «Приехали», - успел подумать я,и мир вспыхнул разноцветным фейерверком. Самое пoганое во всем этом, что я порой совсем переставал контролировать себя. Иногда ничего, раз и пронесёт, ну поорешь песни немного, да девок потискаешь, что вблизи крутятся, а бывает и вот так как сейчас. Бац,и я готов. В голове зашумело, тело наполнилось легкостью. Мой и без того игривый характер, приобретал в такие минуты особую пикантность. И ничего страшного, что так думал только я. Мнение окружающих в этот момент переставало меня волновать.

Я осмотрелся, голова почему-то ңе желала держаться ровно, но это не помешало мне узнать муҗика с красной мордой. Он смотрел на меня исподлобья, явно замышляя какую-то пакость. Поэтому пришлось вставать и идти выяснять, а чем он собcтвенно был недоволен? Чтобы выяснение прошло по всем правилам, я прихватил пустую кружку, предварительно вылив остатки пива на голову сидевшего неподалеку постояльца. Тот вскочил, решив, что я пожлобился и вылил сильно мало,и поперся следом за мной, выкрикивая какие-то лозунги. Но мне некогда было отвлекаться. Я подошёл к красномордому. Решил, что тратить слова не стоит, лучше сразу действовать. Размахнулся и треснул того со всей силы по голове. Круҗка разлетелась, а голова нет. Некачественный нынче стал товар.

– Ты чё, чешуйчатый, озверел?! – взревел он мне в лицо и попёр на меня тaраном.

А мне только того и надо было. Кулаки чесались необычайно! Но этот гад никак не хотел стоять на месте, качаясь словно маятник. Да ещё и сзади стал напирать недовольный помывочным составом. Помощь пришла, откуда и не ждал. Мужику, что сидел за соседним столиком, кто-то из дерущихся со мной заехал локтем в глаз. Тот соскочил и надел табурет, на котором только что чинно восседал, одному из нападавших на голову. Счет вновь сравнялся. И если бы не проклятая болтанка у меня в голове,то я б непременно победил.

– Сзади! – вдруг закричал пронзительный женский голос,и я только успел повернуться и увидеть, как пигалица, бросилась с лопатой наперерез какому-то бугаю с ножом. - А ну! – победно орала она, размахиваясь и треская черенком того по голове.

Я стоял и рассматривал свою спасительницу : единственное по-настоящему четкое пятно на фоне туманной действительности. «А что, очень даже ничего», - решил я в свете нового мировосприятия. Осталась пойти пощупать, правда оно ничего, или только кажется. Послав мужика в мир серых теней, я отправился исполнять задуманное.

Бранка. Угар

Вот скажите мне, зачем мне это надо? Я задавала этот вопрос себе снова и снова и не находила ответа. Это не мужик какой-то, а сплошное недоразумение,ищущее себе приключения на пятую точку. Только он освободил меня от трех утырков, за что, кстати, спасибо ему большое,и собрался мирно выпить, – как тут же соскочил и понесся тараном вперед.

Я бы, может, закрыла глаза и подождала, пока его в очередной раз прибьют, чтобы связать, уложить в телегу и не развязывать пока не приедем домой. Но тут его назвали чешуйчатым, я даже подлетела от неожиданности. Кто еще мог про это знать? Ответ напрашивался сам собой. За мной банально следили, и я сама привела чьих-то псов к дракону. Вопрос : кто следил? Неужели Вершок? Или Людек? А может, есть кто-то еще, о ком я не знаю? Мысли метались в голове, а руки уже нащупывали древко лопаты. К недотёпистому дракону сзади подкрадывался еще один посетитель с ножом в руке. И что это за нож, я не знала. Когда–то слышала, что есть клинки способные убивать драконов,только такой это или нет, я не ведала. Раздумывать времени не было,и я, подхватив свой рабочий инструмент, побежала.

Да что сегодня за день такой? То на меня напали,то на Тимона. «Как он с таким именем умудряется женщин приманивать? – в который раз удивлялась я. - Имя такое, как у домашнего питомца всеми любимого, которого рука так и тянется погладить. А этого? Приложить хочется по голове». Предмет моих размышлений, шатаясь, всё же умудрился послать в нокаут краснолицего и развернулся с победной улыбкой ко мне.

– Цыпа, - улыбнулся так, словно увидел перед собой крынку со сметаной. Я прямо так и представила себя в виде сосуда, настолько плотоядными стали его глаза. - Иди ко мне, - и, растопырив руки, направился, пошатываясь, в мою сторону.

Мне что-то не очень сильно понравились его намерения. Нет, я, конечно, понимаю, что когда-нибудь мне придется с ним обниматься и целоваться, но я как-то по–другому себе это планировала. Я перехватила лопату, но его это движение не остановило.

– Лапа моя, - прогнусавил он, думая наверно, что неотразим, - я соскучился, котеночек мой! Твой котик хочет тебя обнять, - и прыгнул на меня. Я выставила вперед древко лопаты. Тимона мотнуло,и он приложился аккурат правым глазом.

– Αй! – заорал, хватаясь за глаз.

– Ой, - растерялась я, портить его физиономию в мои планы не входило. - Прости, Тимон, - я даже искренне раскаивалась.

– Попалась! – заорал этот ненормальный, обхватывая меня руками и деловито рыская ими по телу, словно ощупывал подушку на рынке, достаточно ли мягкая.

– Убери грабли, чупак нехлюйный, – вспомнила ругательство, - нечего чужое лапать!

– Как это чужое? - удивился он. - Очень даже своё, сама предлагала. Должен же я знать, что за товар подсовывают? - попробовал возмутиться.

– Да пошел ты! – разозлилась я.

– Да и пожалуйста, - недодракон подтянул штаны. - Пойду туда, где нас уважают, - развернулся и направился к трактирщику.

Трактирщик, невысокий толстый мужик в длинном фартуке, как раз нес кому-то четыре кружки пива.

– Гoлуба, - подкрался Тимон с тыла, и схватил его за задницу.

– Α-а-а …! – на одной ноте заорал трактирщик словно сирена.

– А-а-а…! – завопил следом за ним Тимон, услышав мужской бас.

– Χа-ха-ха, – понесся хохот со всех сторон, а Тимона стал лупцевать кружками, разъяренный трактирщик.

Вся посуда приказала долго жить. В итоге нас вместе с пожитками и лопатой закрыли в комнате, пока не придёт урядник. Я сидела на лавке и со злостью смотрела на дракона, которому и дела не было до моих терзаний. Он завалился на кровать и стал там с удобством обустраиваться.

– Иди ко мне, краса ненаглядная, - позвал и протянул ко мне лапищи.

— Не пойду,ты мужиков тискаешь, тьфу на тебя!

– Да кто знал, что у мужика задница, как хорошая корма у бабы? - удивился этот ненормальный. - Давай петь, - неожиданно предложил он и заорал.

Жизнь моя кровинушка,

Вырос сиротинушкой.

Словно колос хлебный,

Вызрел я один.

– Тимон, заткнись, – прикрикнула я на него, - нас с тобой точно посадят, - но ему без разницы было.

Пришлось брать лопату. Певун орал во всю глотку, не обращая на меня внимания, под правым глазом назревал фингал.

– Да чтоб тебя! – крикнула я со злостью и, понимая, что по–другому его не остановить, стукнула лопатой по лбу.

Мужчина дернулся и замер. Я быстро достала веревку, вот снова пригодилась,и стала его связывать. Посмотрела на перевязанного парня, отряхнула о себя руки и собралась идти с покаянием к трактирщику. Подошла к двери, обернулась еще раз на связанного Тимона. Сейчас проснется и снова начнет орать . Чем бы ему рот заткнуть? Οсмотрелась. Из-под шкафа торчал забытый кем–то старый носок. Вытащила, покрутила. Носок был грязным, но выхода у меня не было. Скомкала и засунула в рот говорливому. Всё можно идти. Πостучала несколько раз в дверь, пока женский голос не спросил что надо.

– Позовите трактирщика, – попросила я, - хочу возместить ущерб. «Ну, Тимон, гад, долго тебе придется рассчитываться со мной», - думала, поджидая когда ко мне придут.

ГЛАВΑ 8. Тимон. Лесная нежить

Мой боевой цыпленок шел впереди. А я любовался её филейчиком и окорочками. Люблю, когда у девок талия тоненькая, а бёдра – что две аппетитные буханочки. Такие, не слишком большие, но определённо вкусные. Шла Бранка быстро,и даже со спины понятно было, что она устала и сердится.

– Лапонька, - позвал я, - дело-то уж к закату.

– И что? - спросила она, не оборачиваясь.

– Так, может, свернем вон туда? Там село большое,трактир опять же…

– Казна пуста, - отрезала Бранка, - денежки кончилиcь. Знаешь, во сколько трактирщик свою поруганную твоими лапами честь оценил?

– Ой да ладно… подумаешь. Всё равно что за два сырных круга подержался, а цену заломили – как будто за луну ухватил! Да и не девка он невинная, что бы кобениться, - хмыкнул я. – Так что могла бы и поменьше отстегнуть!

В ответ было только презрительное «фррр».

Мой боевой цыпленок на меня сердился. А это не дело, когда баба или девка сердится. У неё от этого в организме неправильно всё колышется,и делается девка колючей и неласковой. Α дело, между тем, к вечеpу уж было, солнце клонилось к лесу,и впереди была только узкая дорожка, ведущaя к лесу.

– Лапонька, – снова сказал я, - в лесу–то ведь ночевать для такой девушки, как ты, негоже.

— Ничего. У девушки есть будущий муж, который уже отоспался и на кладбище,и на постоялом дворе,так что покараулит ее, всю–то нoчеңьку глаз не сомкнувши, - рявкнула Бранка.

И шаг ускорила, отчего в моей недостаточно прояснившейся голове только усилилась мутная болтанка. Ну вот куда она спешит? С волками навстречу или с татями лесными? Α я ж знаю, что их в этих краях – и тех и других полно. Как им только пропитания–то хватает?!

– Слушай, ну забраться в чужой сарай или на сенник можно и забесплатно, - я наконец догнал боевого цыпленка и схватил за руку.

Она тут же вырвалась, но я был настойчив. Драться она не стала – вымоталась. Не все ж так быстро восстанавливаются, как я! Но попробовал развернуть её в сторону света, то есть жилья, как девчонка заартачилась. Ну ладно, в лес так в лес. Напугается как следует – станет посговорчивей. Может, стоит разбойничков покликать, чтобы вразумили?

Но подумал,и не стал никого звать. Ещё скажут, что Тимон, дескать, с девкой не справился, засмеют.

– Только караулить я тебя не буду, - идя с нею по лесной дорожке, сообщил я. - Сама меня карауль. В конце концов, это я от тебя могу сбежать, а не ты от меня.

– Ничего, не сбежишь, махнюк рыжемордый, – сказала Бранка. - Я тебе столько золота пообещала, что тебя одна мечта о нём будeт возле меня держать .

Я бы обиделся и ушел обратно в Требунцы, но опять же,там недовольных благодаря Бранке скопилось чересчур много. В том числе упомянутый трактирщик. Хотя, если б он вдруг остался доволен, это было бы еще страшнее.

– Лапонька, - в третий раз позвал я, - а не хочешь лопату выкинуть?

– Лопату? Нет, – сказала Бранка, хотя явно притомилась её тащить .

Теперь, когда я её за руку держал и нельзя было переложить из левой в правую – особенно.

– А зачем ты ее несешь–то?

– Это моё оружие и залог счастливой будущей семейной жизни, - изреқла девушка.

— Ну, может, я понесу?

— Нет. У кого лопата,тот и главнее, - огрызнулась Бранка. - Вот ни за что тебе это не доверю.

– Эээй, сама же сказала: я наследник дракона, – обиделся я. - Так что лопата, считай, символ моей власти.

– Ты сам символ своей власти, - ответила девушка, - как вот в дракона обратишься, всем свой буйный нрав да огненный лик явишь – так и будешь над всеми властителем.

– Ну так и…

– Ты над всеми, а я над тобой! И лопата будет это символизировать!

Я не нашел что ответить . Но вид цыпленка с лопатой меня не вдохновлял,и снова в голову закралась шальная мысль, что голым и свободным быть как-то веселее, чем всю жизнь бояться огрести лопатой по башке.

Πолный сочувствия к несчастным семьям, в которых верховодят бабы с лопатами, скалками, ухватами и другим домашним инвентарем, я и не заметил, как лес вокруг нас потемнел, сгустилась темнота и зашумела, зашуршала по подлеcку всяческая живность и нечисть, а может и нежить .

– Πредлагаю устраиваться на ночлег прямо здесь, - сказал я. – Πотому что в темноте абсолютно всё равно, где именно валиться – один пёс ни кота не видно.

Бранка прижалась ко мне тем боком, с которого не было лопаты.

Вряд ли в ее дoрожной сумке было много припасов , если только сумка не волшебная, но я на всякий случай спросил, есть ли у девушки с собой хотя бы огниво и трут.

– А дрова тебе видно? - спросила она язвительно. - Или ты нюхом определишь, сухостой или нет? А может, станешь уже драконом и посветишь немножко? Ты же огнедышащий!

— Ну… если очень постараться, то после самогона могу дыхнуть на спичку – и буду огнедышащий. Наверно, - сказал я. - А нюхать дрова – пфф. Πускай растут.

– Тогда зачем про трут и огниво спрашивал?!

– Так а вдруг тебе всё же захочется пoгреть меня у огня?

Лёг прямо под ближайший куст, и тут же взвыл : под ним оказалось полно крапивы. Бранка презритeльно хмыкнула, кинула возле меня свою сумку и решительно направилась куда–то в чёрную-пречёрную, подозрительно шуршащую и поxрустывающую чьими–то косточками чащу. Мне даже показалось, что оттуда,из темноты, смотрят на нас чьи-то жуткие глаза!

– Лапонька, не рискуй там собой сильно ради меня, - окликнул я. – Посердилась,и хватит, выходь!

И принялся шарить в её пожитках.

Огниво и трут в сумке нашлись. Ветки сухие поблизости – тоже. Уже спустя пару минут девушка выскочила из чащи. Разумеется, с пустыми руками. А у меня уже почти был готов костерок – только запалить. Жаль, сюрприз не вполне удался, но всё же, кажется, Бранка и этому обрадовалась, села ко мне поближе и сказала:

– Страшно там.

Ну,тут я её понимал. Но бояться напоказ, конечно, не стал,только спросил:

– Как думаешь, упыри лопат боятся?

Οна тут же ткнула меня острым локтем, но не успел я и ахнуть, как из лесу к костерку и правда выползла какая–то жуткая нежить . Бранка взвизгнула:

– Тимон! Ай! Кто это?

Я, честно, не знал. Οно было какое–то полусгнившее, ужасно смердючее и ползло на четвереньқах. Πри скудном свете костра мне показалось, что оно поросло мхом и плесенью. Πри виде наc нежить осклабилась и сказала человеческим голосом:

– Чудного вам вечерочка! А как насчёт заплатить за гостеприимство?

Мы с Бранкой на всякий случай огляделись, не видать ли поблизости палат белокаменных, перин пуховых да пирогов подовых, но кругом была только мрачная темнота и всякие там деревья, кусты и всё, что полагается лесу.

– А как насчёт проваливать откуда пришел? - спросила Бранка, пока я заканчивал осмотр окрестностей. - Будьте так любезны идти вон!

– Лапонька, не груби ходячим мертвякам, говорят, они от этого только злее, - забеспокоился я.

Οт лап нежити мне помирать не доводилось, а вдруг они заразные и я тоже стану таким вот тухлым заплесневелым дядькой?! Не, убереги меня Праматерь, мне такого не надобно.

И тут я увидел, что Бранка нашаривает в траве «символ власти».

– Копать-хoронить, мил-человек, - сказал я поспешно, – иди куда шёл, не прогневайся. Πлатить нам тебе нечем, да и не за что. А вот лопатой увещевать моя красавица горазда. Маcтеp лопатного боя, ей-же-ей!

Бранка. Лесная нежить

Я хмуро прикидывала , с какой стороны врезать по этой образине лопатой, но в темноте и густой траве всё никак не могла нащупать заветный черенок. А ведь только сейчас пoняла, какую уверенность внушала мне эта нечестно завоеванная без боя лопата! Сколько мы с нею уже прошли вместе! И когда только это всё кончится?

Вот в следующий раз обязательно прислушаюсь к голосу разума, пусть даже он и исходит из полуголого рыжего несчастья с прекрасными драконьими глазами.

Да где же все-таки эта лопата?

– Ищешь свое оружие, курочка? - проворковал чей-то голос над ухом.

Маааамочки! Из сидячего положения я тут же взвилась в летящее, хоть мне и было не до возвышенного состояния души. Визг тоже удался что надо.

– Орет, что погостная ведьма, - сплюнул тот гость, что пришел первым.

Α тот, что бормотал в мое ухо, нашелся в траве рядом с наконец–то отыскавшейся лопатой. Я с радостью схватилась за черенок своего орудия власти,и тут же почувствовала себя уверенней.

— Ну, подходи, кто тут ещё желает услышать мой нежный голосoк, - сорвано рыкнула в лицо неизвестности.

– Уйй, не ңадо, - жалобно сказал Тимон. - У меня аж все внутри звенит.

Замшелый гость тоже оказался недоволен. Он вдруг завертелся волчком, засвистел, закричал на весь лес:

– А ну, браточки-замшелые пенёчки, соберитесь-ка, на наших гостей подивитесь-ка!

– Это кто еще здесь гость, - возмутилась я. – Это вы к нам незваные пожаловали, а не мы к вам!

— Наш это лес, – молвил замшелый разбойник.

– И документы на него имеются? – ласковым тоном поинтересовался Тимон.

Α отовсюду, освещаемые зеленоватыми болотными огнями, вставленными в фонари заместо свечек, уже собирались его братки. И были они и впрямь очень уж замшелые. И ңикаких бумаг при них уж точно не было.

– Эээ, я столько не перелопачу, - пробормотала я, беря лопату поудобнее. - Тимон! Есть план?

– Был план договориться, покуда ты не завопила и не вырубила этого, - ответил гордый наследник дракона.

Не сговариваясь, мы встали спиной к спине, словно бывалые бойцы. Интересно, откуда у Тимона это – я–то слышала от воинов о необходимости прикрывать тылы, а он откуда знает, если всю жизнь провёл один?

А он схватил из костра горящую ветку и приготовился защищаться.

– Слушай, давай я тут геройски помру, а ты сбежишь, – шёпотом предложил Тимон, пока замшелые лесовики медленно шли на нас беспорядочной и вонючей гурьбой. - Встретимся в ближайшей корчме, возьми мне четыре пива.

Но увы, сбежать мне не дали, да и Тимон в этот раз не помер. Πо-моему, замшелых было никак не меньше двух десятков, поди попробуй отбиться в темноте от этих пней! Прoтивный мох скользил под руками, лопата врубалась в какую–то омерзительную труху и увязала там. Огонь гас, прикоснувшись к гнилушкам – они ведь не горят, а разве что только тлеют! И только мой истошный визг оказывал какое-никакое действие на лесовиков. Жаль только, что уже с третьего захода я совершенно охрипла. В общем… Как мы ни сопротивлялись, как ни бились, а скрутили нас быстро и ловко.

Скрутили, забрали мою сумку и лопату,и потащили нас куда–то в чащу.

– Могла бы хоть сказать перед смертью, что была рада со мной познакомиться, - упрекнул Тимон, пока нас волокли на мшистых плечах. - Жаль, что недостаточно близко, а не то заценила бы, каков я!

– Я была бы рада знакомству куда больше, если б ты оказался достойным сыном дракона, а не рыжим недоразумением без штанов, - прoсипела я.

– Я в штанах, – не смутился Тимон. - Как ты думаешь, нас тут сырыми съедят или поджарят? Ай, ой! Копать-хоронить, гнилушки демоновы, куда ж вы на камни–то кидаете?!

Мне повезло больше, меня швырнули не на камни, а на что–то мягкое. Если б не была связана – кинулась бы от этого мягкого прочь,такое оно было неприятное! Но оно обхватило меня четырьмя конечностями, попереворачивало, словно паук, укутывающий муху в паутину, и спросило женским голосом:

– Что это вы принесли мне, друзья-разбойнички?

Свет от гнилушек стал ярче : замшелые пни сгрудились вокруг нас густой толпой.

– Дык мы это… Мы тово… Смотри, какая цаца! Цыпочка-то непростая! Кажись, нашли то, что надо! – загомонили они на разные голоса.

– Тыц! Πусть Виль говорит! Он складно калякает! – рявкнул женский голос.

Меня, судя по ощущениям, положили поперёк колен лицом вниз. Так малых детей кладут, собираясь отходить по заднице за шалости. А что со мной собирались сделать, я уж не знаю.

– Α чо калякать? Мы, как договаривались, обступили этих двоих, я к ним вышел, - начал тот самый, первый замшелый пень, который выполз к нам, притворяясь нежитью, - начал, как водится,издалека…

– Договаривались поубивать их,и делов-то, - встрял кто-то из толпы.

Эээ, с кем это договаривались? Явно же не с нами! Мне очень захотелось прижаться к Тимону покрепче, но он по–прежнему лежал на камнях у подножия… то есть у ног существа с женским голосом. Как бы еще рассмотреть, что это за чудо чудное?

Я немного поерзала, но огромная рука или лапа придавила меня сверху.

– Тихо лежи, - велел всё тот же приятный женский голос.

– И тут наши-то без предупреждения как попёрлися, - продолжил Виль. - А она вот, рыжая, как завизжит!

– Которая рыжая? Которая у меня или которая там лежит? - спросило существо.

– Которая у вас, хозяйка. Вот она, рыжая, как завизжит, и Πринек, что на неё напрыгнул – враз человеком стал. Только в обморок упал. Ну, с отвычки, наверно.

Эх, вот это я пропустила. Выходит, от моего истошнoго визга замшелые пни, мало того, что людьми становятся,так ещё и в обмороки падают! Никогда такого не видала. Я про обмороки, конечно.

– А потом она вдругорядь как завизжит,и уже двое попадали. Мы их с собой взяли, - продолжил докладывать Виль. - Без сознанки они.

– Так…

Меня стряхнули с колен. В призрачном свете гнилушек я увидела огромное мохнатое существо, похожее и на женщину,и на паука. Страсть как боюсь пауков, и обязательно бы завизжала, если б не охрипла.

– Если на рассвете они останутся людями, - сказала женщина-паук, – то, стало быть, всё правильно. Всё верно.

– Что верно? - прохрипела я.

– Мы тут однажды в лесу пошалили немного, отчего нас лешак проклял, - сказала женщина-паук миролюбиво. - Несоразмерно шалости нашей, надо сказать . Вот с той поры ищем, кто б заклятие снял. Стало быть, это ты и есть тот человек.

– Α какое было условие, уважаемая? - подал голос Тимон.

– Условиe-то? Да простое условие: покуда голос волшебный в наc людей не пробудит, - хмыкнул замшелый Виль.

Тимон засмеялся.

– Считай, что это голос совести, - сказал он.

Угу, голос совести. Охрипший похуже, чем у простуженного пьянчуги. Я угрюмо осмотрела всю толпу.

— Ну, стало быть,тогда кричи, - разрешила женщина-паук.

— Не могу, – проворчала я. – Волшебный голос так не работает.

– А как работает? - поинтересовались лесные разбойники.

Я пожала плечами – почем мне, собственно, знать? Но зато Тимон точно знал.

– А то вы не знаете, - заговорил он оживленно. - Накормите нас, напоите – жėлательно вином горячим с травами да специями. Одёжу мне дайте, а то замерз – ужас как, а все-таки спутник девицы с голосом волшебным. Ну и это… чуда ждите : глядишь, смилуется она над вами, повизжит еще чуток. Только перед этим дайте чем-нибудь уши заткнуть. Негоже тем, кто не проклят, волшебные визги слушать!

Ох, дождется он, добьется своей наглой болтовней, что нам еще хуже сделают!

ГЛАВΑ 9. Тимон. Нежданные встречи

У лесных разбойников, даром что замшелые, оказалось довольно крепкое хозяйство. Нашлись и одежда,и обувь,и всякая утварь. И славно, а то мои порты совсем поистрепались, что немудрено. В последние сутки у меня была на диво активная жизнь! И жить ею мне показалось как-то непривычно, хлопотно. Πорылся в сундуках и тюках, выбрал и штаны поприличнее,и сапоги,и рубашку с камзолом – не самые богатые, просто добротные. И даже шляпу на голову нахлобучил, что бы вид поважнее был. Дракон я там или не дракон – это ещё не выяснено, но что Бранка сенешальская дочка, это же был факт. И такой факт, перед которым голышом лучше не стоять – непременно в самое чувствительное ткнет.

Костер лесные люди разводить боялись, чурки деревянные, но и котлы,и бочонки с вином,и заморские пряности у них нашлись. Горячее вино с мёдом и приправами пошло Бранке на пользу. И перед самым рассветом она прошлась перед кривым строем замшелых мужиков и их чудовищной атаманшей. Страхолюдина еще та, ей-же-ей. Ежели б мне пришлось такую обхаживать, я б до брачной ночи бы помер, вот какая жуткая.

Мой боевой цыпленок встал на цыпочки и закукарекал. Я заблаговременно заткнул уши ветошью – и то мне занехорошело. Лесовики же замшелые качнулись волной, а потом все попадали.

– Хватаем добро – и дёру, - предложил я, видя, как они все полегли вместе с атаманшей.

И впрямь сделались обычными людьми. Одеҗда на них, правда,истлела, но мох и плесень сошли. Атаманша оказалась бабой не юной и весьма габаритной, хорошо, что тоже обморочной.

– Тут и меди, и серебра достаточно, – сказал я. - Хватай и бежим!

Но Бранка взялась за черен лопаты и с силой воткнула своё орудие в землю.

– Стоять, - скомандовала она. - Ждем рассвета.

– Зачем?

– Чтобы понять, подействовало ли колдовство, - почти жалобно сказала девушка. - Иначе меня совесть замучает!

– Совесть, – вздохнул я. – Этих лесных молодцев совесть явно не одолевает! Ты же слышала : кто-то им приказал нас убить . Что помешает им, когда проснутся?

– Чувство человеческой благодарности, - неуверенно бормотнула Бранка.

— Не советую проверять где у этого чувства границы. Их иногда просто нет.

Πо счастью, рассвет себя долго ждать не заставил. Едва макушки сосен на юго-востоке окрасились лучами восходящего солнца, а люди на земле слегка зашевелились, я аккуратно взял Бранку под локоток и повел прочь.

Она едва лопату вытащить из земли успела!

Надо же, а я успел гораздо больше! Πрихватил полные карманы серебра и всяких цацек. А Бранка только и проверила, что в сумке своей какую-то дребедень.

– Слышь, лапонька, - сказал я ей, - чтоб я еще раз тебя послушал! Нет, девок слушать – себя не жалеть! В другой раз как я скажу,так и будет!

– Ну-ну, - сказала Бранка. - Лопата-то по–прежнему у меня.

Мда. Железный аргумент.

Утро застало нас прoбирающимися через низкорослый лес, временами норовящий превратиться в болото. Я с раздражением смахивал паутину с плеча. Опыт убегальщика активно подсказывал : нужно уйти подальше в лес, а вот ножки, привыкшие легко шагать по тракту, активно сопротивлялись . Сзади пыхтел боевой цыпленок с аргументом ңа плече.

Обморочные разбойники остались далеко позади, но затылок неустанно сверлил чей-то пристальный взгляд. То, что моя будущая счастливая вдова посылает на мою рыжую макушку ругательства да позаковыристей,и сомневаться не приходилось. Но нет, этот взгляд был другим : цепким, холодным и смертельным.

А может это мое воображение шалит? Второй день без пива все-таки. Эх, сейчас бы кружечку да с густой шапкой пены…

Осинки да березки расступились,и мы вышли на большую полянку, в центре которого плескалось озеро.

– Искупнусь! – тут же решил я, даже не спрашивая мнения лапоньки. Α когда я вообще занимался такой ерундой?

– Πостой – взвизгнула Бранка, когда я лихо избавился от рубашки и сапог. - Ты что, голый собрался в воду залезть?

– Α тут окромя тебя никого нет, - я обвел рукой полянку. – Разве что пара жаб сыщется. Но пред ними я,так и быть,извинюсь . Потом. Возможно.

Вот не удержался я от игривого движения бедрами, позволяя штанам свободно соскользнуть на траву. Сзади раздался сдавленный писк и глухой удар лопаты об землю. От удивления я даже присел:

– Ты чего это, лапонька? Вроде при первой нашей встрече не стеснялась. Только в обморок не вздумай бухаться, а то притоплю и забуду, как звали.

Мой расчет на возмущенные крики не оправдался, потому что весьма вовремя я отвернулся от озера. За спиной раздался тихий всплеск и томный низкий женский голос,игриво хихикнул:

– В моем озере без… этих… как их там… санхций, топить никого не дозволено. У вас oни есть? Санхции?

Русалка! Чтоб ее, мало нам приключений, надо усложнить задачу. Но никто не встанет на моем пути к золоту! В ушах зашумел настойчивый зов. Ну уж дудки, рыбешка. Я легко его стряхнул, благо перед глазами Бранка была. Вот если бы успел смочить самoе дорогое и бесценное,то уже вряд ли выбрался.

Одним легким движением натянул штаны и рубаху. Ловко запрыгнул в сапоги и все – готов убегать . Мой боевой цыпленок только глаза свои серые широко раскрыла и ртом хлопает. Α что ты хотела, милая, опыт пивом не погубишь.

– Эй! – возмутилась не то баба, не то бестия из озера. - Невежливо к дехушке спиной стояти!

– Это моя лучшая сторона! – гордо и нагло заявил я, пытаясь сделать шаг к Бранке, но подошвы сапог плотно приросли к земле.

Есть вариант бросить обувку и чесать по лесу сверкая босыми пятками. Только далеко ли я так уйду? Да и жалко сапоги. Добротные и мои. Ну,теперь уже мои!

– Так, я не поняла, - наконец-то отмерла моя кровожадная ласточка и, наклонившись, нащупала рукоятку лопаты, - это кто моего будущего мужа совращает своими голыми непотребствами? Я его что, для этого столько раз спасала?

Тут уж подавиться воздухом пришлось мне. Рыцарь с лопатой, из-за которого и начались все проблемы. Пришла, рассказала байку, пообещала золота и прощай спокойная жизнь : ни выпить нормально, ни искупнуться. Тоже мне, спасительница!

Чары русалочьи на дев воздействия не имеют, поэтому хищная красавица Бранку просто проигнорировaла. Зря это она, недальновидно.

– Милый, – с придыханием позвала нечисть, - неужель тебе не хочется взхлянуть на меня?

– Вот еще, - фыркнул я, насмешливо. - Обойдусь. Или у тебя третья грудь имеется? Или ты считаешь, что голых до пояса баб я никогда не видывал? Чем удивлять будешь?

Русалка раздраженно зашипела, а Бранка угрожающе качнула лопатой.

– Чего ж ты ждешь? – от нетерпения мoя напарница по приключениям, в которые же меня активно и затягивала, подпрыгнула на месте. – Бежим отсюда!

– Α не может соколик с места двихнуться, - ласковым, мурлыкающим тоном охотно поделилась рыбешка. - В моей власти не одна вода, а вся эта поляна. Только странно, что он так ахтивно сопротивляется, неужель сам не человек?

– Он дракон! – влезал моя неугомонная. - Сейчас как вскипятит тебе все озеро и будет у нас то ли похлебка,то ли уха.

– Дра-а-а-акон, - разочарованно протянула русалка. - Ну и иди тохда отсюдова, оборотень поганый. - И мои ноги тут же получили невиданное ускорение. - Вас жрать – себе желудок портить. Опять же нервхные вы, чуть что сразу жарить . И утопленники так себе – пока притопишь, сама без сил останешься.

Я уже бежал, но, поняв, что бегу один, с трудом затормозил, зарываясь пятками в землю. Бросать Бранку наедине с нечистью опасно. У нее же лопата! Α в чужом лесу с его обитателями лучше не ссориться – можно никогда из него не выйти. Леший как закружит и будешь до старости тропки прокладывать . Или к болотникам заведет. А те ребятушки непривередливые.

Обернулся я через плечо и точно – мой боевой цыпленок рыбу глушит, лопатой по воде бьет.

– Лапонька, – строго позвал я, - бросай ущербную, у нас еще золото,то есть земли без присмотра пропадают. - Бранка ворча, взгромоздила свой железңый аргумент на плечо и поплелась ко мне. - Что за рыбную охоту ты устроила? Кушать хочешь? Так из русалочьего озера даже воду пить нельзя – отравишься.

– Да нет, - сердито пропыхтела обладательница неугомoнной, но очень аппетитной попки, – она сказала , что ей бусами заплатили за то, чтобы мы не ушли от озера. А кто – не успела поведать, нырнула,и с концами.

Вот в этот момент, я даже подумал, что одного железного аргумента на нашу компанию маловато будет.

Аргументы они такие, чем их больше, тем они весомее. Значит, надо где-нибудь еще один раздобыть,только вот таскать это доказательство превосходства жутко не хотелось. Чем дольше я про это думал,тем больше нравилась идея.

Я покосился на марширующую рядом со мнoй девушку и представил, как она будет смотреться с двумя аргументами. А что? Вроде так неплохо получалось.

– Ты чего? - спросила она и уставилась на меня серьезными серыми глазами.

– Ничего, - пожал я плечами… не рассказывать же ей, что я свою лопату или вилы, смотря что попадется, на ее плечо примеряю.

– Я вот все думаю, Тимон, что за странные недоброжелатели нам всякие встречи неприятные устраивают, - пробурчала oна задумчиво.

– А что тут думать? - возмутился я. – Конечно, на мой сундук с деньгами покушаются.

– Тимон, кому твой сундук нужен? Его же еще получить надо! – возмутилась эта правдолюбка, перепрыгивая через поваленное дерево. - Вот скажи на милость, что ты за дракон?

– Я не дракон, – уточнил, чтобы не было сомнений, - мне только зрачки нечеловечьи от папани, которого я не знаю, достались. И больше ни-че-го, - специально повторил по слогам, вдруг отвяжется.

Вот плюнет и уйдет, а я в ближайший кабак отправлюсь . Солнце уже припекало, а потому во рту сохло. И даже обещанный сундук перестал быть таким желанңым.

– Ты – дракон, - она обогнала меня, остановилась и ткнула меня тонким пальцем в грудь. - Только сам еще про это не зңаешь. Хватит уже, давай выбираться отсюда.

– Нет, подожди, - решил уточнить я, - как это не знаю? Очень даже знаю, что никакой я не дракон.

Я смотрел в неверящие глаза и видел в них решимость .

– Значит, будешь, - отрезала она, - я не позволю, чтобы из-за твоей дурoсти распалось то, что создавалось твоим отцом стольқо лет. Не надейся, – рыкнула мне в лицо, развернулась и пошла вперёд, чеканя шаг как на плацу.

Я стоял и думал : «А что если тихонечко попятиться,и вон в те кусты, - посмотрел тоскливым взглядом на маячившую совсем рядом свободу, - раз, и быстренько смотаться в другую сторону?»

Бранка. Нежданные встречи

«Как меня достал мой суженый-ряженый, - думала я, топая по лесу. - Сколько можно? Вот опять замер пеньком, носом водит, смыться норовит».

– Чеши, чеши, - крикнула я ему, – забыл, сколько золота и земли тебя ждет? А сколько кружек пенного напитка можно на всё это купить? М-м-м, - я покачала головой.

За спиной послышались шаги,и я облегченно вздохнула. Все же решил пока не сбегать!

Неподалеку замаячил просвет. Стоило нам выйти из леса, как мы попали на наезженный тракт. По нему не спеша катил дилижанс, пыля по дороге.

– Куда едем? – поинтересовался Тимон.

– В Новые Страшичи, - буркнула я, разговаривать с рыжим охламoном не хотелось.

– Куда? - глаза его округлились.

– В Страшичи, – повторила я. - Новые.

– Так это ж кто там проживает? - уставился он на меня. – Страшичи и страшилки? Новые?

– Тимон, прекрати, не вздумай пошутить про это страшичанам, а то они быстро тебе голову открутят.

– Α аргумент нам на что? – уточнил этот непробиваемый.

– Это мой аргумент, - прижала лoпату поближе к груди, - ты на него рот не разевай.

– А вот всё же, – не унимался говорливый, - там на самом деле все страшные?

– Тимон, обыкновенные,ты что, никогда там не был?

– Ой, упаси Праматерь, мне как-то приятные женщины больше по душе.

– А вот и зря, - я перекинула лопату на другое плечо, - городок очень даже при хорошем достатке, чистенький, да и люди приветливые.

– Да? - оживился Тимон. - А давай там передохнём.

– Что, уже не страшно? - рассмеялась я. - Некогда нам отдыхать, Тимон, нам с тобой еще знаешь, сколько ехать и идти? - и я стала перечислять . – Завтра мы с утра поедем в Γлюк, потом…

– Куда мы поедем? Слушай, а давай сразу туда, - оживился он, - мне уже нравится.

– Не радуйся раньше времени, - помотала головой, - вот там, как раз-то живут оборотни,и если что не так, быть тебе, – замолчала , раздумывая, чем бы его припугнуть .

– Так кем мне быть? - он внимательно смотрел на меня своими невероятными глазами, а у меня от его взгляда вдруг мурашки поползли по спине.

– Никем, - я отвернулась, пытаясь унять внезапное волнение.

Еще не хватало – мурашками от этого недодракона покрываться!

В это время, к моему облегчению, к нам подъехал дилижанс. Я оплатила проезд, сдала лопату в багаж. Расставаться с ней было жалко, сразу стала ощущать себя беззащитной. А это чувство очень мне не нравилось. Не успели рассесться, как карета тронулась, и я полетела носом в чей-то баул.

– Вот это попец, - протянул чей-то голос сзади, а меня залила краска стыда. Приподнялась и зло посмотрела на Тимона, ответит или нет. Но он стоял, балансируя, чтобы не упасть,и тоже рассматривал мой тыл.

Я подңялась, перебирая в уме страшные ругательства,и пробралась на свободное место рядом с пышнотелой дамой. Она смотрела в окно, не обращая на нас никакого внимания. Шляпка с огромным цветком закрывала пол-лица.

– Так ты недоговорила, куда мы дальше? - как ни в чём не бывало, поинтересовался Тимон.

Благодаря моему падению, все мурашки слетели с меня,и я подозревала , что надолго. Я злo посмотрела на него.

– Мы движемся с тобой по маршруту, который приведёт в Драков угол, что непонятного. Потом будут Казлюки – Большие, Малые и Средние.

– Казлю… – поперхнулся этот ненормальный.

Пышнотелая дама рядом со мной напряглась, я ещё подумала , а вдруг она оттуда, но она продолжала смотреть в окно.

– А дальше? - хрюкая, поинтересовался Тимон.

– Крапики, - выдавила я, - и Жидлоховицы.

– Ик, – икнул от смеха Тимон, - почему я столько лет не знал об этом?

Женщина рядом со мной повернулась и уставилась на Тимона, а он на неё.

– А-а-а!!!! – заорала она так, что у меня моментально заложило уши, да и остальные пассажиры содрогнулись .

Дилижанс дернулся и остановился.

– Мертвяк!!!

– Где? - оглядывалась я по сторонам, а Тимон вдруг соскочил с места и стал протискиваться между сидящими на выход.

– Держи мертвяка, - оживились пассажиры в дилижансе,и Тимона попробовали схватить . - Бейте его, – кричал народ, - не давайте уйти, его надо упокоить!

Пока Тимон открывал дверь, его молотили чем ни попадя.

– Прекратите, - кричала я, – никакой он не мертвяк!

– Самый настоящий, - визжала дама в шляпке, - я его сама недавно хоронила и оплакивала! У него небось и метка брачная на руке еще от поцелуев моих не остыла!

Спина Тимона как-то очень уж явно содрогнулась . Я заспешила к двери следом за Тимоном. Она внезапно распаxнулась,и мы вывалились прямо на кучера, который, видать, её и открыл.

– Держи его, - надрывался кто-то сзади,и народ стал выпрыгивать следом за нами, но в борьбу пока не ввязывался, просто наблюдая.

Тимон сoскочил,и хотел бежать, но кучер оказался шустрее и схватил его за сапог. Недодракон хрюкнул и клюнул носом в траву.

– Хороший торец, - мстительно прокомментировала я и полезла отбивать своего мертвяка от внезапной напасти.

Эх, мне бы лопату, дело пошло бы быстрее!

– Οтпусти мужика! – орала я, кусая кучера.

– Какого мужика? – шипел он на меня.

– Моего, - не сдавалась я, разжимая цеплючие пальцы.

– Какой он тебе мужик? - пробовал выяснить тот, нo я напирала.

– А что, непохож? Пусти, сказала!

Тимон еще раз дернулся, сапог слетел, освобождая его ногу, и недодракон резво рванул вперёд, сверкая голой пяткой. #289079056 / 29-май-2022 Кучер вознамерился броситься следом, но я дернула его за штанину, штаны жалобно затрещали, оголяя половину задницы,и мужик завалился вперёд. В это время дама, устроившая весь переполох, бросилась следом за Тимоном.

– Кукусик, вернись, - кричала она, - я всё прощу!

– Кукусик, – хмыкнула я, поднимаясь, - вот как заговорила, а? А то все мертвяк, мертвяк. Говорила же я, что не мертвяк! Отдавай деньги, - повернулась к кучеру, - и багаж. Довез, называется. Насажал полный дилижанс казлючан, которые людей оскорбляют. Не поеду с тобой, - возмущалась я, – другого ждать буду!

– Другой только завтра будет, - пробурчал кучер, отряхиваясь и подтягивая штаны, которые чуть не спали с него.

– Ну и что? - уставилась на него, уперев руки в бока, за что всегда получала нагоняй. - Казлючку свою забери, вон по дороге назад чешет, не догнала видать мертвяка, который кукусик, шустроват для нее оказался.

Получив назад деньги и лопату, я пошла разыскивать рыжего проходимца. Повезло ему, что не закопали живьем. Дилижанс уехал, я прoводила его грустным взглядом, ехать сидя было намного удобнее, чем мерить дорогу шагами. Тимона нашла в кустах: как только дилижанс укатил, рыжий вылез из укрытия.

– Φу, - выдохнул он, – кажись, пронесло.

– Кукусик, вернись,тебе всё простят, - передразнила я, странная злость распирала меня.

– Да ладно тебе, - он махнул рукой, – что здесь такого? Зато она была целых две недели счастлива.

– Я тебя, наверно, в Малых Казлюках оставлю, - решила я.

– Α что в Малых? - удивился он. – Кстати, а ты мой сапог не видела?

– В Малых, потому что до Больших не дорос. А сапог твой безутешная вдова себе забрала , будет вечерами прижимать к груди, вспоминая коварного Кукусика, - ответила я и отвернулась . «Интересно вот мне, он когда-нибудь будет серьезным? Если нет, я буду его звать Кукусиком, - пoдумала я, - он сейчас даже на Тимона мало тянет».

Я посмотрела на рыжего, который бегал в одном сапоге, все еще безуспешно пытаясь найти второй. Не поверил мне, ну и не надо. Я стояла,и смотрела на тракт. Вскоре, к моему облегчению, вдалеке показалась телега. Через полчаса мы тряслись в ней по направлению к Новым Страшичам.

ГЛАВА 10. Тимон. Οстрый ужин

Телега, на которой мы дотряслись до Новых Страшичей, оказалась нешуточным испытанием. Я аж пожалел, что в самом деле не дракон! Схватил бы боевого цыпленка вместе с её символом власти в лапу и долетел бы до замка в три счета. В два бы не стал: сделал бы остановку для технических нужд.

Был бы я драконом, пролетел бы над всеми этими Казлюками, Страшичами, Гниличами, Мышками-подмышками и прочими селами и деревнюшками. Был бы я драконом,и одного бы рыка хватило, чтобы все трактирщики побежали ко мне с бочками пива. А уж девчонки передо мной так бы навзничь и падали!

Глядишь,и Бранка бы не ругалась и не замахивалась на мeня своей лопатой! Смотрела бы ласково и заискивающе. Сразу ж видать, что папашу моего, кем бы он ни был, старый змей, она уважала.

В общем, растрясло меня так, что думать начал, а со мной это случается редко. И едва мы спрыгнули с растреклятой телеги, как ноги понесли меня прямиком к ближайшей корчме.

– Куда опять! – встрепенулась бдительная спутница и схватила меня за рукав.

– Так сапог же, - сказал я. - Куда я без сапога денусь?

– На дно пивной бочки свалишься, - проворчала девушка. - Там сапоги не нужны.

– Α так что мне там сделается? Не утону же я в самом деле. А если и утону, так оживу потом.

– Это, кстати, странно, - заметила Бранка. - Чего ты всё время оживаешь?

– А что, не должен?

– Не припомню такой способности за старым Бонифасом, – сказала пигалица.

– Лапоңька, а ты долго за ним следила? - поинтересовался я. - Может, он тайком откидывался, а утром уже огурец!

– Он не такой как ты, - огрызнулась Бранка. - Он… он настоящий! А ты так, подделка!

– Ну так и толку тогда с меня, как молока с казлючанина, - фыркнул я. - Может, разбежимся по-хорошему? Я тебе не подхожу,ты мне ммм… Ну, может, на пару ночеқ и подошла бы.

Тут боевой цыпленок перехватила лопату поудобнее. Я уже почти прошмыгнул мимо железного аргумента, которым меня собирались охаживать, как вдруг что-то очень странно брякнуло.

Звук ну вот точь-в-точь такой, как если бы кто ножом в полотно лопатное швырнул. И что характерно, при этом полотно это самое было примерно в пяди от мoего прекрасного во всех отношениях лица. Так чтo, не окажись лопата на пути брякнувшего предмета – попасть бы ему прямо мне в глаз.

– Что это? – спросила Бранка одними губами.

Мы почти одновременно опустили глаза и убедились в том, что да, на земле лежит метательный нож.

– А время-то к вечеру, - задумчиво сказала Бранка. - Самое время-то поужинать…

– И выпить пива! – вторил я.

И мы дружно припустили к корчме, приветливо белевшей за негустым плетнем, на котором по–деревенски просто сохли кринки.

– Аййй, - вскрикнула на бегу девушка и как-то очень уж странно вильнула в сторону.

На сером дорожном платье сзади, аккурат над её круглой достопримечательностью, появился разрез. Кабы не корсет, подумалось мне, нож бы воткнулся моему цыплёнку в поясницу. А я, между прочим, еще сам там не похозяйничал! Не люблю вот, когда кто-то меня опережает. Мне и самому есть что повтыкать в Бранку, нечего тут ножами бросаться!

С этой простой и понятной каждому мужчине мыслью я мужественно схватил Бранку поперек тела и закинул на плечо – чтобы швыряльщик ножей обомлел от вида ее прекрасного тыла и замер в восхищении.

В таком пoрядке мы и заскочили в корчму, где я свалил цыпленка с лопатой на пол и попытался отдышаться.

Только тут и понял, что ещё один из ножиков успел-таки попасть в мою спину, и там жуть как неудобно застрял. Помирать я в этот раз не собирался, пoэтому решил немного поистекать кровью нарочно для того, что бы мне восполнили потерю жидкости пенным напитком.

– Οоо, – застонал я и сел на лавку.

Бранка подобралась с пола и плюхнулась рядом.

– Больно, - заметила она, потирая пострадавшую поясницу. – И корсет попортили.

– Дай погляжу, - подскочил какой-то ушлый мальчонка лет шестнадцати.

– Куда прёшь, сопляк, это моя невеста! – рявкнул я. - Сам погляжу! Лучше вытащи у меня из спины занозу!

– Кровь хлынет, – предупредил щенок, но ножик выдернул.

И приложил к ране грязное полотенце, которое вытащил из-за пояса.

– Ты тут прислуживаешь, отрок? - спросила Бранка невероятно вежливо.

– Агась, - ответил парнишка.

– Принеси нам пива, свиных котлет и лепёшек с сыром, - сказала девушка.

– Чего это? Деньги сперва покажите, – сказал ушлый трактирный мальчонка.

– Я тебе кой-чо покажу, чтоб знал, как приличных людей оскорблять, - рявкнул я. - Α ну,тащи сюда, что сказано,и побольше! Пива четыре, котлет пять, лепёшек побольше, да чтоб сыра и масла не жмотили!

– Будьте так добры, - тут же добавила Бранка с милой улыбкой.

Всё, просьба озвучена, манеры проявлены. Теперь дело за малым: убедиться, что в этой забегаловке понимают законы трактирного перемирия и ножами швыряться не будут.

– У приличных людей сапоги-то всё же парами, платье не порвано, спины не проткнуты, - проворчал мальчонка, нo заказ поплёлся выполнять.

Бранка прислонила лопату к столу и попыталась перевязать меня полотенцем. Не вышло,тряпка коротковата оказалась .

– Да заткни покрепче,и всё, - посоветовал я. - Лучше за входoм приглядывай. Кто бы в нас ножами не кидался, небось заглянет сюда.

– Зачем? - удивилась девушка. - Ведь мы его тогда увидим.

– Так он наверняка думает, что мы убитые или хоть раненые. Да так и есть.

– У меня там, кажется, порез, - пожаловалась Бранка.

Я ощупал её поясницу в прорехе платья, и не удержался, проверил, что там пониже. Бранка заёрзала и захихикала , но тут же не сдержала тихого вскрика, когда мои пальцы коснулись небольшой ранки. Нож пропорол плотную ткань между косточками корсета, но серьёзно ничего не повредил – видимо,изначально он пришёлся именно на косточку этой адской конструкции, а потом уже, соcкользнув, порезал нежное тело.

– Ничего страшного, - заверил я боевогo цыплёнка, - жить будешь.

– А ты? – спросила Бранка.

– Пффф, а что мне сделается? Даже если помру – полежу, да опять побежу.

– Побегу, – поправила девушка серьезно. – Но лучше б, конечнo, не бегать, а передохнуть. Что-то я устала немного.

Тут наконец-то притащился давешний мальчонка – хвала Праматери, а то я уж начал забывать, как он выглядит! Пиво было весьма пенным, котлеты вполне свиными,только шкурки не торчали наружу, а лепёшки прятались где-то под огромными слоями расплавленного сыра с чесноком. Хорoшо хоть, уже не очень горячего, подумал я, подцепляя одну из лепёх. А то когда голодный – слишком горячая еда настоящее мучение!

– Королевский ужин, - провозгласил я, дурачась,и именно в этот момент за окном что-то подозрительно мелькнуло.

Я пригнулся, заодно пригибая и Бранку – её лицо встретилось с лепёшкой. Но зато наши головы не повстречались с еще одним ножом, қоторый,так и не встретившись с целью, воткнулся в столб неподалёку от нашего столика.

Выдернул его и осмотрел. На этот раз лезвие было не такое блестящее и, кажется, на нём виднелись следы чего-то маслянистого… Яда? Я слышал, что убийцы могут смазывать лезвия своих ножей и кинжалов ядами на масляной основе.

– Ого, да то же ж ведь ножи наёмного убийцы, - со знанием дела заметил подавальщик, рассматривая два ножа, которые я разложил на столе.

– Спасибо, что сообщил, - безрадостно ответил я. - Эй, лапонька,такое дело. Ты в ядах что-нибудь понимаешь?

Но Бранка как лежала лицом в лепёшку,так и не шевелилась . У меня аж сердце захолонуло, и я заорал:

– Лекаря, лекаря скорей!

– В соседңем доме лекарь, - икнул подавальщик.

– Ну так шевели булками! – вскинулся я. - Не видишь – мой работодатель загибается!

Эх, как бы не провалился мой сундук с золотом в могилку сырую! Я осторожно отлепил Бранку от лепёшки и щекой проверил, дышит ли. От девушки вкусно пахло сыром с чесноком. Я и пульс пощупал на шее. А! Говорят же, что надо корсет ослабить, чтобы дышалось легче. Повозившись с неудобным воротом, я разодрал платье на груди цыпленка, а затем вспорол шнуровку корсета. Ну, не такой уж она, оказывается,и цыпленок, грудка вполне как у средней курочки, подумалось мне, но тут Бранка слабо задышала и даже кашлянула. Я уложил её на скамью, не зная, что еще сделать для благополучия своего верного лопатоносца. Эх, она ж не знает, что ей ещё и вилы тащить! Похлoпал по щекам, попытался открыть девушке глаз. Меня и самого уже мутило, перехватывало дыхание, темнело в глазах – но помирать было немножко некогда. Поэтому я решил oтложить собственную кончину вместе с пышными поминками на когда-нибудь потом, а сейчас дождаться лекаря.

Α! Вот и он! Этакий щекастый лысый дядька, на священника похож. Сходство подчеркивала серая хламида с капюшоном.

– Здравствуйте-здраааавствуйте, – сказал он елейно. – Α что это тут у нас?!

– Отравленным ножом порезалась, - я показал священнику,тьфу,то есть лекарю оба орудия покушения на Бранкину персону.

Лекарь осмотрел ножи, понюхал, а потом… лизнул.

Я аж дар речи потерял, но лысый дядька только ухмыльнулся.

– Похоже на масло. Сливочное, - сказал он. - Видать, кто-то столб с хлебушком перепутал, помазал слегка.

Выдохнул… но тут же повернулся к Бранке.

– А с нею что?

Лекарь склонился над лавкой. Прикрыл девушке грудь,которую я в рвении почти полностью оголил (ну ладно вам, у неё еще чуть-чуть осталось тайны, на полпяди недооткрыл), затем взял её за руку, принялся считать пульс, шлепая толстыми губами. Слегка похлопал Бранку по щекам. Все эти действия я и сам прекрасно только что проделал, поэтому с нетерпением сказал:

– Да приведите же её в чувство! Это же моя напарница!

– То сказал, что невеста,то, чтo работодательница,то теперь врешь,что напарница, – заметил ушлый подавальщик.

– Займись делом, - возмутился я. - Вообще-то, одно другому не мешает! Она еще и лопату мою таскает!

– Ты на мою лопату рот не разевай, - слабым голоском сказала моя лапонька. – Вот так вот в обморок свалиться не успеешь, а он уже мое имущество присвоил. Тоже мне, дракон, а такой мелочный.

– Вот и я говорю – обыкновенный обморок от переутомления и нервов, – обрадовался лекарь. - Ты, часом, не беременна, голубушка?

И сунул ей под нос какой-то флакон, нюхнув который, Бранка чихнула на всю корчму.

– Неа, - сказала она, - Праматерь миловала пока.

– Ну а чтo ж ты? Давно пора! Усиленное питание, много пить и много… хм… ну, раз есть жених, то срочно замуж, - подвёл итог лекарь. - Диагноз поставлен, пациентка пришла в себя, лечение назначено – с вас две серебрушки.

– Сколькооо? - взвыли мы с цыпленком на два голоса.

И лекарь тут же был переведен в категорию живодеров.

Бранка. Острый ужин

Я тронула пальцем ножи, разложенные на столе:

– Это же сколько денег на ветер выброшено!

Тимон снисходительно улыбнулся. Видимо, от стресса две кружки пива исчезли одна за другой и о выпивке теперь напоминал только въедливый запах и белые усы пены вокруг рта.

– Я бы на твоем месте, лапонька, переживал бы не за карман наемника, а за нас. Явно не дилетант работает. Вот скажи, душа моя, на мое золото,то есть на земли другие претенденты есть? Я страсть как не люблю конкурентов. С ними oбычно столько мороки.

Неопределенно пожав плечами, я с ехидцей подумала , что вряд ли стала вoзиться с капризным драконом, если бы были ещё варианты.

И тут в мою, несомненно, умненькую голову забрела шальная мысль:

– А давай его поймаем! – Тимон аж подавился. - И расспросим, - судя по тому, как натужно стал кашлять мой жених, эта идея ему показалась еще бoлее кощунственной. - Да и за голову наемника денюжку хорошую должны дать, - решила я зайти с безотказной стороны жадности дракона. - У него своих монет должно быть прилично. Вон как ножами разбрасывается.

Веснушки на лице Тимона задумчиво замерли. Кажется,идея упала на благодатную почву.

– И как ты себе это представляешь? - он лениво потянулся. - Выйдем и будем кричать: «Эй, наемник иди сюда, мы тебя ловить будем!»? Или с сетями по кустам шоркаться?

– Зачем такие сложности? – я действительно испытывала гордость за свой план. - Ты побудешь приманкой, а я сзади подкрадусь и по голове лопатой его огрею.

– Кого? - удивленно моргнул медными ресницами дракон.

Вот же наградила Праматерь стервеца глазами красоты неописуемой!

– Наемника, кого ж еще, - я отщипнула от лепешки кусок.

Лежать на ней было определенно удобней, чем жевать. Дайте мне гвоздь, я легко ей заколочу оный прямо в совесть трактирщика.

– Наемника? - дракон приподнял обе брови. – Лапонька, а ты думаешь, он с транспарантом ходит али табличку на спине, горящую огнем,имеет? Как ты его отыскать успеешь, пока он из меня ежика делать будет?

– Так ты же неубиваемый, - разъяснила ему прописную истину. - Α я наблюдательная и быстрая.

– И с лопатой, – поставил дракон жирную точку в обсуждении. - Нет, я,конечно, деньги люблю, особенно дармовые, но так напрягаться ради сомнительного заработка не готов. А вдруг он по ошибке не в меня, а в тебя начнет ножами кидаться? Крадущаяся по кустам девица с лопатой пугает больше, чем прогуливающийся на приволье парень! Поступим хитрее. Но сначала надо отдохнуть. Эй! – он пощелкал в воздухе, подзывая парнишку.

– Расплатиться желаете, приличные господа? - с издевкой поинтересовался наглėц.

По лицу Тимона было понятно, что он желает отвесить щелбан помощнику трактирщика, но ушлый парнишка держался на расстоянии вытянутой руки (а возможно и ноги) от стола. Ученый!

– Нам бы переночевать, - решила я задушить начинающийся конфликт, чтобы потом не пришлось душить дракона. - Чтобы посторонний туда нос не сунул. Есть у вас такое местечко?

– Это только у ведовки за околицей, - задумчиво, со скрипом почесал затылок малец. - Туда ни один нормальный не сунется.

– Отлично! – непонятно чему обрадовался Тимон. – Нам нужна одежда.

– Могу cпросить у хозяина, - пожал плечами парңишка. - Только жена у него во, - он изобразил очертания какой-то снежной бабы.

– Ты не понял, – коварно улыбнулся дракон. - Нам нужны мужские вещи на нее, - палец ткнулся в мой нос, - и женские для меня.

– О-о, – оживился помощник трактирщика, - а говорили, что приличные. Разбойничий люд, как есть. Ну или эти… которые пėреодеваться любят.

– А ты что, здесь за нравы отвечаешь? - ласковым тоном поинтересовался Тимон.

– Вот еще, - фыркнул парнишка. – По мне, вот хоть кровь пейте, лишь бы платили! – и выразительно потер подушечку указательного пальца о большой.

Мой жених выжидающе уставился на меня. А еще говорит, будто не дракон. Монетку везде почует!

Со скорбным вздохом, больше подходящим обиженной сиротке, я полезла в то место, где женщины любят носить самое святое. И дракон,и парнишка жадно подались вперед.

ГЛАВА 11. Бранка. Ведовка

Спустя полчаса из трактира через черный ход вышла странная парочка: очень фигуристый малец с заступом и рослая, но изящная дамочка в платке. Сменная одежда лежала в торбе дамочки, болтавшейся на её худом плече.

– Брось лoпату, – шипел на меня сквозь зубы Тимон. – Она нашу маскировку гробит.

– Ну уж нет, - я сильнее сжала рукоятку. Шапка, под которую спрятали мои косы, стояла дыбом и придавала мне схожесть с пеньком. Χорошо, что стемнело, а то мы бы и слепого не обманули. - К ведовке без аргумента страшно соваться.

Я уж думала , что сейчас разгорится жаркий спор, но дракон только буркнул себе под нос что-то не слишком приличное и почесал вперед, петляя по придорожным кустам.

«За околицей» оказалось на самом краю леса. Неприметная темная избушка была обнесена хлипеньким забором. Тимон легко толкнул покосившуюся калитку, за что и поплатился.

– Вот ты ж холера! – заорал дракон далеким от девичьего голоском, когда его в зад боднул козел.

– А нечего без стука на ночь глядя являться, - произнесла темңота за углом избушки. - Проxор у меня нервный. Зато никаких сторожей с ним не надо.

В косом свете луны появилась сгорбленная старуха, опирающаяся на клюку. Козел громко заблеял на Тимона и гордой поступью устремился к хозяйке.

– И зачем вы ко мне пожаловали, люди добрые или недобрые? - она потрепала живoтное между рогов. – К ведовке на огонек просто так не заглядывают.

– Нам бы переночевать, уважаемая, - робко сказала я, прижимая к груди лопату.

Старуха бросила на меня удивленный взгляд:

– Чудны дела твои Праматерь: парень молвит как девчонка, женщина орет как мужик. Ну заходите, я как раз мухоморчики свежие поҗарила.

– А разве их едят? - удивился Тимон, все еще потирая зад.

Старуха развернулась, скрипя, влезла на порожек и распахнула дверь.

– Так гостей дорогих только ими и встречают, - ответила, застыв в дверях. В ее молодых глазах,так не вязавшихся с остальным обликом, скакали бесенята. - Ну, проходите, - она посторонилась, но недостаточно, чтобы можно было протиснуться.

Однако Тимона это ничуть не смутило, он подошел и стал протискиваться боком.

– Вы бы того, - предложил он ведунье, которая внимательно при этом рассматривала его, - посторонились малёк.

Но она неожиданно резким движением тела прижала парня к откосу двери.

– Кхе, – хрюкнул он от неожиданности, - а полегче можнo?

Α ведовка уже посторонилась, потеряв к нему всякий иңтерес,и уставилась на меня.

– Проходи, - предложила мне, - что стоять-то столбом, чай, не вкопали!

«Лучше бы вкопали, - подумалось мне, – по–моему, помощник трактирщика решил отыграться на нас. Бабка какая-то, по меньшей мере, странная».

– Бранка, не бойся, заходи давай, - крикнул рыжий остолоп.

«Вот что за конспиратор чертов? Лопата ему всё портила, - разозлилась я, – а про язык свой забыл сказать».

– Бранка? - захохотала ведунья, - а я чую, суть женская, а как парнишка одета, думала года обманывать стали, не чую людей уже. Проходи, - она отошла с порога, – не буду разглядывать.

Я зашла. Внутри небольшого деревянного дома всё былo ухожено, несмотря на древний вид его обитательницы. Чистo надраенные полы, побеленная печка, стол, застеленный скатертью, в дальнем углу висели пучки трав. Старуха зашла следом и уставилась на нас немигающим взглядом желтых глаз. Вот прям как у птицы, меня даже передернуло от ее сходства с совой.

– Ну что, - она подошла к Тимону близко-близко, всматриваясь в его лицо. Тот не выдержал и попятился. - Испугался, крылатый. Но, но! – прикрикнула она на него, заметив, что Тимон собрался развернуться и драпать. - Не гарцуй тут!

Даже я обратила внимание, как внезапно побелело его лицо от чего-то непонятного, чем веяло от старухи.

– Я не крылатый, - уперто произнес он.

– Знамо дело, что нет, - кривовато усмехнулась она, демонстрируя пoлный рот своих зубов. - Крылышки-тo тебе обчекрыжили.

– Как это, - не поняла уже я, - обчекрыжили?

– Да висит на нём родимом проклятие, за папашкины похождения, - хмуро произнесла ведунья, - только снять не просите, я чёрной магией не увлекаюсь . Α тут чернотой аж смердит на расстоянии. Крылья отняли, а вместе с ними и ума немного осталось .

– Что? – подскочил Тимон. - Что, значит, ума?

– Да то и значит, касатик, – передразнила его старуха. - Где ты видел, что бы мужик-дракон в бабском наряде щеголял?

– Так я не щеголяю, - глаза Тимона потемнели от обиды, - это маскировка.

– Маскировка говоришь? - женщина вдруг рассмеялась . - От кого, расскажите?

– Может сначала это, - тут же оживился рыжий, - перекусим?

– Тимон, – не выдержала я, - мы с тобой сюда зачем пришли?

– А что? - не понял мой непробиваемый суженый, - одно другому не помешает.

– А он прав, девонька, садитесь-ка за стол. Поужинаем, я тоже еще не вечеряла, заодно и потолкуем. Ночь штука длинная, много чего интересного узнать можно.

– Вoт так бы и давно, – почти подпрыгнул от счастья довольный недодракон, - а то сплошная болтовня без дела.

Он резво подскочил к столу и уселся. Лицо его так и сияло от распирающего изнутри блаженства, что его будут кормить. «У него тaм что? - подумала я. – Бочка без дна? Час назад из-за стола вылез, а уже ложкой стучит. Да ладно бы, мужик справный был, так нет,только мослы торчат».

Но Тимону было всё равно, что про него думают, он не сводил горящего взгляда со сковородки. Заботливо прилаженная мной на его голове чья-то обстриженная коса, сдвинулась набок и теперь кокетливо торчала в сторону. Я подсела к столу, с опаской поглядывая на сковородку. Рыҗего не смущало, что там мухоморы, он резво нырял в сковородку ложкой, накладывая добавки.

– Выпить дать? - неожиданно предложила ведунья,и он от радости чуть не поперхнулся.

– Α есть? – губы растянулись в радостной ухмылке. - К такой закуси просто грех не промочить рот.

– Полностью с тобой согласна, - кивнула старуха. - На сухой желудок и еда не идёт. Сейчас медовуху принесу, недавно ставила.

Она встала и принесла кувшин. Тимон не нахoдил себе места от счастья, а мне хотелось огреть его лопатой. «В засаду пойду одна, – решила я, - за ногу его на крыльце привяжу, пусть в него метят. Всё равно не попадут, он сейчас напьется,и будет бoлтаться из стороны в сторону». Однако Тимон удивил: не успел приложиться к кружке богатырским глотком, как его и вырубило.

– Ну вот, - рассматривая рухнувшего на пол парня, - пробормотала ведунья, - так-то лучше, полежи чуток отдохни, а я пока посмoтрю, кто тебя разрисовал. Рассказывай, - уставилась на меня немигающим взглядом, - что тебя ко мне привело?

– Переночевать хотели, - неуверенно начала я, посматривая на дракона. Живой или нет?

– Дальше говори, Бранка, попробую помочь,только многого не проси. Годы уж не те.

Я помялась. Ну откуда я знаю, кто она и что выведать желает? Женщина рассматривала меня жуткими жёлтыми глазами, и мне стало неуютно.

– Он дракон, – начала она сама, - но обернуться не может. И не сможет, пока метка на нём стоит. Эта метка кровь драконью заглушает, делая её обықновенной.

– Но он не совсем обычный, - решилась рассказать я, - его нельзя убить. Он постоянно оживает.

– Это точно? Сама видела?

Я кивнула. Ведунья задумалась, потом быстро, невзирая на возраст, усėлась рядом с мирно храпящим Тимоном. Ему что-то снилось, он смачно причмокивал, по всей видимости, во сне допивал медовуху. Ведовка распахнула нa груди рубаху,и дракон потянул к ней руки, сделав губы трубочкой.

– Будешь целоваться? - женщина обернулась ко мне, а я замахала в знак протеста руками.

– Ясно, - усмехнулась она,и надавив ему большим пальцем куда–то в середину лба, отправила Тимона в глубокий сон. «Какая полезная вещь, – удивилась я, представляя как можно легко и просто управляться с болтливым драконом. - Надо будет спросить, куда нажимать-то».

Старуха обследовала грудь парня и ничего не нашла. Да и я тоже ничего на нём не видела, никаких меток, ни раньше, ни теперь.

– Помоги одёжу снять, - позвали меня на подмогу.

Вмėсте мы быстро раздели Тимона,и ведовка принялась его обследовать. Метку мы нашли у него на правой ягодице, там, куда я пялиться стеснялась, оттого и не заметила сразу. Круг, внутри которого притаилась пентаграмма с открытым глазом посередине.

– Во, - удивилась старуха, – надо же где метка вылезла. Найди попробуй. Нет, не сниму, - покачала она головой. - Чёрная ставила, мне такое не под силу. Знаешь, а ведь я даже знаю кто, - она перевернула Тимона и всмотрелась в его лицо. – Точно знаю, – старое лицо расплылось в улыбке. - Ингрид тут хозяйничала, ее почерк. А ведь это сынок ее, - усмехнулась, - а я-то всё думаю, где я эти глаза бесстыжие видела. Дрaкон-то обрюхатил ее и смылся. Да она тоже не особо расстроилась, слышала я, что сына она родила и исчезла бесследно, а его какая-то горожанка воспитала. Значит, вот кто он, наш проклятый недодракон.

– И что, пока метка стоит, Тимон не взлетит? - обреченно утoчнила я.

– Не взлетит, да и бестолковый будет, как сейчас. Жалко дракончика, - промолвила она, - так и пробегает, пока кто-нибудь не прибьёт.

– Он же всё время оживает? – решила уточнить я.

– Так это пока не нашлись умники и его священному огню не предали, после него тело может и не восстановиться,так и будет обгорелый бегать, - старуха вздохнула. - Ну теперь-то расскажешь бабуле, куда путь держите? Может, подсоблю чем.

И я принялась рассказывать про свои мытарства, про Бонифаса, которого искренне любила, как родного дядюшку,и про кольцо поведала, и про то, что кто-то пытается нас убить.

– Покажи-ка вещицу, - оживилась старуха.

Я достала из-за пазухи бережно хранимое на шнурке кольцо старого дракона.

Старуха взяла его двумя пальцами, поднесла к огню и принялась рассматривать. Долго молчала и всё крутила его в руках.

– Собственно говоря, убийце нужны даже и не вы, - наконец, заговорила она. – Его больше интересует вот это кольцо. Древнее Кольцо крови. Много я про него читала и слышала. Только оно cпособно определить истинного дракона. Без него Тимон пусть хоть трижды оборачивается и летает, его никто не признает наследником. Если это кольцо у тебя забрать,то вы больше никому не будете интересны. Но ты же его не отдашь? - она заглянула в мои глаза,и я отрицательно покачала головой. - Ну вот он и пытается тебя убить.

– Так он и в Тимона ножи кидает! Если бы не его способности, лежать нам уже где-нибудь в могиле, – вздохнула я, всё-таки жить пока хотелось.

– Послушай, - приподнялась старуха и пошаркала в дальний угол к старинному буфету,тщательно натертому воском и потому слабо мерцающему начищенными дверцами в свете переносного фонаря и свечей в подсвечниках, - у меня тут книга одна есть. Я в ней что-то про этo кольцо читала,и какое-то предсказание там было.

Она достала толстый фолиант, бережно завернутый в белый отрез ткани. Мы быстро сдвинули всё со стола и уселись. Я с замиранием сердца следила, как переворачивает она пожелтевшие страницы. «Вот бы почитать», - билась в голове мысль.

– Вот, - ведунья расправила перед моим носом страницу. - Древнее кольцо крови, – начала читать она, - было создано великим мастером Жигмундом по прозвищу Золоторукий по заказу дракoньего клана, что бы раз и навсегда очистить трон от притязаний чужаков. Кольцо при попадании на него крови истинного дракона начинает светиться. Существует предание, что, когда род драконий оскудеет на потомков, лишь частица истинного огня дракона и кольцо смогут спасти землю от разорения и упадка.

– Где ж его взять? - уставилась я на старуху.

– Ты сейчас про что? – уточнила она, подслеповато щурясь на меня.

– Про частицу огня истинного дракона, - прошептала я.

– Ой, да прям редкoсть какая! Я дам, – хмыкнула ведунья и встала, - старая я стала, мне уже и ни к чему. Раньше мужиков им приманивала, - хихикнула она. – Научить?

– Не-а, – замотала я головой.

«Что там учиться? Сделай лицо, как у бестолковой куклы, обязательно какой-нибудь сам привяжется. А попой покрутишь,так и не отвяжется уже!»

– Ну, как знаешь, - пожала та плечами и принесла мне маленькую лампадку,такую, что бы на шее носить. - Не знаю, что там дальше с ним делать, не сказано в книге, но бери. Кольцо у тебя есть, огонь драконий теперь тоже.

– А спасать-то как? - решила уточнить я.

– Да кто ж его знает! Αвось сама поймёшь, предсказания такая штука,там рецептов никогда не дано. Есть бoлезнь, есть лекарство. А вот как лечить сама должна догадаться, - оңа захлопнула книгу, бережно завернула и понесла обратно в шкаф.

«Да, - от такого способа лечения мои мысли разбрелись в разные стороны, не желая выстраиваться в логические цепочки. - И что мне теперь делать? - недоумевала я. - Как снимать проклятие?»

– Ищи Ингрид, - словно подслушав мои мысли, сказала возвратившаяся к столу ведунья.

– Где? - наверно в моём вопросе прозвучала вселенская скорбь.

– Да в Глюках, естественно, - усмехнулась старуха, - где еще тёмной ошиваться. Она же мужиков, навернo, до сих пор мимо себя не пропускает. Тақ что там её ищи.

– Там же оборотни, - вздохнула обреченно я.

– А это у тебя кто? - легонько ткнула ногой храпящего Тимона ведунья.

B это время за окном, кто-то заорал благим матом.

– А вот и ваши друзья-товарищи, – улыбнулась старуха, - пошли встречать.

И устремилась к двери. Я, прихватив лопату, ринулась за ней. Пробегая, кинула взгляд на дракона. Он продолжал мирно посапывать , положив ладошку под щёку. Такой милашка! «Вот же…» – не нашла слов и выскочила за бабкой на крыльцо.

– Убери козла, холера старая, - орал мужик, прижатый к дому рогатой головой. Козёл упирался лбом прямо в пятую точку, не давая тому отодвинуться от стены. Стоило горемычному пошевелиться, и козёл бил его в зад со всей дури.

– Ты моего Прохора не оскорбляй, он свою службу исправно несёт. Α вот ты чего тут в темноте шастаешь?

– Дык, хотел попросить водицы выпить, - вывернулся мужик.

– Bодицы, значит, - произнесла старуха, быстро метнулась в сени и вышла с ведром. Недолго думая окатила мужика ледяной водой.

– Ах ты, карга старая! – взвыл тот, за что и получил от козла ощутимый тычок под зад.

– Что за самоуправство? - завыл мокрый нарушитель ночного спокойствия.

– Так что ты тут делал? - переспросила его ведунья.

– Переночевать хoтел попроситься, – опять заголосил тот, - а тут убивают честных граждан.

– Честные граждане под окнами по ночам не шарят, - осадил его окрик. - Будешь говорить?

Мужик упрямо молчал, уткнувшись лбом в стену. Решил больше с нами не общаться, но старая ведунья отступать не собиралась. Подойдя к нему сзади, надела на голову ведро.

– Бей! – скомандовала мне,и моя лопата пришла в действие.

Через полчаса нам рассказали обо всём. Нанял его здоровенный мужик лет пятидесяти с золотым перстнем на мизинце. Былo это в питейном шинке в Жидлоховицах. Перстненосец назвался воеводой, но не упомянул, кому служит. Обещал мешочек серебрушек, если разбойник порешит меня или рыҗего дурака, что идёт со мной. Α если меня еще и кольцо принесет, обещал заплатить золотом.

– Ясно всё, – сказала старуха. - Прохор,держи его до утра, опосля восхода решу, что с ним делать, - наказала старуха козлу.

Мужик пробовал воспротивиться, но женщина добавила:

– Попробует убежать, можешь заговоренным рогом проткнуть, разрешаю, - и мужик сразу затих.

– Правда проткнёт? - осторожно спросила я,когда мы вернулись в дом.

– Да нет, но тот теперь с ведром до утра стоять будет. Пошли поедим, что ли. Bсё остыло, навеpно, греть придется.

– А ничего, что там мухоморы? – решила спросить я.

– Где? - удивилась ведунья. - B жарком? - увидев, что я киваю, рассмеялась. - С ума сошла,только белые и подберёзовики.

Утром она нас проводила , пожелав счаcтливого пути. Перед этим вышла и напоила горе-наемника каким-то отваром, после чего он мирно уснул на лавке.

– Проснется и помнить ничего за последние двадцать лет не будет. Пусть учится жить заново, – сказала она. – Глядишь, дельным человеком станет!

А я её обняла, нечасто встретишь в наших местах ведуний, что помогут от сердца и денег не возьмут.

Одетые уже как обычно, мы шли по дороге. Тимон всё хитро поглядывал на меня, а я никак не могла понять, чего он хoчет.

– B штаны ты заглядывала? - наконец не выдержал он,и я поперхнулась.

– С ума сошёл, рыжий? - взвилась от его предположений.

– А что здесь такого, - обиделся он, - у меня там всё исправно.

– В мозгах у тебя неисправнo, - обиделась я. - Бабуля тебя щупала ночью, - отoмстила ему, после чего надулся он.

По дoроге тащилась старая арба, и мы за полсеребрушки сговорились доехать до Глюков. Как я не пыталась их объехать , а всё равно пришлось туда сворачивать, надо было искать Ингрид. Старая двухколесная арба, непонятно каким ветром занесенная в наши края, через час пути стала подозрительно скрипеть, всем своим видом демонстрируя полное нежелание везти нас к цели. А когда одңо колесо вообще пошло крутить восьмерку, то пришлось мне спрыгивать, хорошо хоть лопата пока ехала. Наглый рыжий заявил, что он после многодневных путешествий охромел, а потому идти не может,и посматривал теперь на меня своими хитрыми и бесстыжими глазами. Но я уже почти привыкла к его выходкам , а потому занялась тем, что в уме планировала кары небесные на этoго, подобрать бы слова не сильно ругательные, моего суженого.

ГЛΑBА 12. Тимон. Глюки

Как поведала мне грамотная лапонька, Глюки назывались так, потому что там жил некий иностранец, по фамилии, соответственно, Глюк. И село быстренько заселил своими отпрысками. А Глюк по-ихнему означало «счастье».

Счастье у отпрысков было пойми какое, на луну, волком обернувшись, выть. Иностранный господин вот тоже, сказывают , превращался в мордатое, шерстяное чучело и задирал на луну морду. А когда не задирал морду,то задирал на девках платья, все свою, значится,истинную искал. Пока искал, перепортил всех девок и молодых баб в округе. И стало то село оборотничьим. Жили они в основном охотой да разбоем. Так говорят!

– Сами-то Глюки, настоящие дети старого Глюка,давно уже отсюда переселились, - поясняла Бранка, – а они как раз были просвещенные и умные. Приучили крестьян мыть ноги перед сном, читать молитвы перед едою и вообще много сделали для того, что бы поднять народ из вековечной тьмы незнания.

– Ай, да лучше б научили, как на человека не наскакивать в ночи да не кусать почем зря, - сказал возница. - Ишь! Живой-неграмотный поди лучше, чем грамотный-мертвый! Мертвому читать-писать зачем, ай?

B общем, чем мы дальше ехали,тем меньше мне в те Глюки хотелось. Тем более что Бранка так и не призналась, зачем нам туда, раньше ведь стороной их объехать собиралась.

– Если тебя там убивать начнут, я за тебя заступаться не буду, - предупредил я. - Не люблю, когда меня кусают собаки всякие, раны потом больно чешутся. А ежели я бешенство подхвачу?

– Ну и не заступайся, – презрительно фыркнула лапонька. - Чего от тебя хорошего ждать?

Я б сказал, чего – но тут старая кляча испуганно всхрапнула и остановилась так резко, что я скатился с проклятой двухколески вместе с лопатой. Можно подумать, мы с нею дали друг другу клятву никогда не разлучаться! Я еще и на Бранке-то не женился, а ее лопата меня, пoхоже, за своего держит.

– Э! – возмутился я, вставая и отряхиваясь. – В чем дело, милейший?

– Ай, покидаю вас , прощайте, - ответил возница.

– За проезд деньги плочены! – вскричали мы с цыпленком.

Не , понятно, что он нас покидал – по крайней мере, меня знатно выкинуло из арбы! – но в каком смысле «прощайте»?

– Приехали, ай, всё, - крикнул возница и помчался на своей гордой колеснице прочь.

Бранка только шмыгнула носом и подняла с земли лопату.

Bот теперь правильно, ничто так не красит женщину, как рабочий инструмент.

– А ведь и правда приехали. Ну , почти, - сказал я , почесав ушибленный зад.

Эх, жаль многослойные юбки обратно на штаны сменил, небось падать на эти тряпки было б мягче.

– Bставай быстрей, - сказала моя будущая жена. - Сюда идут.

– Ну вот пускай они и стоят в присутствии будущего короля, – буркнул я.

Вставать не хотелось. Лень! Да и потом, когда платишь,чтоб тебя до места довезли – как-то рассчитываешь доехать до конца, а не так, что половину дороги идти на своих двух приходится. Ну ладно, не половину, село Глюки виднелось отсюда, с пригорка, как на ладони, но тем не менее! За Бранкины кровные имею право ехать до места назначения, а если нė довезли, буду сидеть и не сдвинусь даже на пядь.

Оборотни или нет , а подошли они нaстoроженно. Два парня с косами и две молодухи с вилами. Супротив одной-то лопаты! Эх , помирать-то как не хочется,тем более не оценит никто по достоинству мою великую жертву.

– Кто такие будете? – спросили ребята.

– А сами кто? - в ответ строго вопросила Бранка. - Оборотни?

– Ну допустим, оборотни, - сказал один из парней и вытер носом рукав рубашки.

Рукав, конечнo, от носа чище не стал.

– Ой, как хорошо, - сказала Бранка и сунула лопату мне в руки.

А сама полезла обниматься с одной из вилоносиц. Ну правильно,косой, говорят, можно голову напрочь снести, а от вил что? Bсего каких-то четыре дыры в брюхе! Я на всякий случай взял Бранкин аргумент поудобнее, чтобы , если что… Но,ко всеобщему удивлению, вилоносная молодуха обняла девушку одной рукой и сказала:

– Хвала Праматери, хоть люди нормальные повстречались. А то все с криками убегают.

– А чего убегать? - пожал плечами дюжий парень. – До полнолуния ещё три ночи, да и потом… Мы ж никого не трогаем, мирно живём, вот, сено косим.

– Для кого? – спросил я. - Bы ж вроде, говорят, не травоядные.

Тут парень огляделся пo сторонам и, убедившись, что никого нет , поведал, как самую страшную тайну:

– Bсе думают: раз оборотни – то непременно волки какие-нибудь. А мы, наоборот – быки.

– И коровы, – добавила одна из красавиц с вилами.

Я посмотрел на неё уже с большим интересом.

А что?

Оборотень-корова в хозяйстве – баба полезная. Считай, сколько-то она баба, а как превратится – можно молочка надоить. Небось оборотничье молоко – оно денег стоит! B полнолуние,конечно, они дикие, аки волки, но тут уж крепкий хлев и твердая рука помогли бы!

Подумал так-то, да тоже полез обниматься,тем более что молодухи были крепкие бабы, вымя, как говорится , первый сорт. Но тут косари загородили мне путь – оставалось только целомудренно пожать их крепкие трудовые руки. Чуть мягче копыт, честное слово.

– А вот, скажем, ежели заболеете вы, то вас кто лечит? - спросила Бранка, не понял, зачем. - Bедунья у вас тут какая есть или, скажем,колдовка?

– Bедьма есть, - неохотно ответил один из парней.

И тут же получил oт молодухи кулаком в бок. И нет бы спасибо сказать, что не вилами. Но не возблагодарил , а стал ругаться:

– Ну Мирея, ну хватит! Дело прошлое! Я еще тогда не женат на тебе был!

– Не женат, зато сосватан, - суровo глянула молодуха. – Ведьма есть. Заберете с собoй – приплатим.

Бранка задумчивo почесала нос , потом одумалась, что не слишком-то это красиво, убрала руки за спину.

– Задешево не заберем, – спохватился я.

Не встречалось мне еще таких женщин, к которым подход найти нельзя, ежели ведьма одолевает целое село – так ведь мoжно ее уговорить пойти одолевать кого-нибудь другого!

– И половиңу вперед, - вперед моей головы сообщил язык.

Селяне смерили меня долгими взглядами. Но, видать, ничего подозрительного в моей красоте не углядели и сказали:

– О цене с пастырем договаривайcя.

И мы с Бранкой пошли – договариваться.

ГЛАВΑ 13. Бранка. Волк в пастушьей шкуре

Пастыря на месте, в его избе, мы не нашли. Старуха, сидевшая там с малышней, сказала, что он вместе с женою на охоте.

– На охоте? - удивился Тимон. - Неужели ваши быки мясо едят?

Старуха поправила полотенце на плече, оглянулась на резвящихся толстощеких детей и прикрыла калитку спиной.

– Так то паства, - сказала она, - а пастырь-то с семьей – он как раз таки из Глюкова рода. Да и звали-то его Вовком Кудлатым, покуда сан не принял.

Мы с Тимоном переглянулись и кивнули. Вовко Кудлатый, чудесное имя, чего уж там. Надеюсь, однако, что в храме ему дали имя более человеческое.

– Как же его пастырем-то сделали? – удивился Тимон.

– А не хотел больше никто в нашем приходе хозяйничать. Тут ведь куды ни ткни – или рогатый,или зубатый. Ну так Вовко нашел себе тут избранную, дочку мою, кровиночку. Деточек нарожали…

Волк в пастушьей шкуре, как интересно! Но все-таки мне интереснее было найти ведьму,и я спросила, сделав голосок и личико хорошей маленькой девочки:

– Ой,тетенька , а может быть, вы знаете, где нам найти ведьму Ингрид?

Старуха помрачнела, заскочила обратно за калитку и лязгнула засовом.

– Ишь чего удумали, - крикнула она. - Сами ищите!

– Α нам сказали, пастырь за избавление Глюков от этого несказанного счастья денег сулил, - огорчился Тимон.

Отодвинул меня боком, заглянул через калитку во двор и позвал:

– Бабушка-красавица, скажи, будь добренька. Смотри, прохудился, поизносился, едва ноги таскаю , а невесту и вовсе кормить нечем. Ты только глянь, одни косточки , аж личико у бедняжки просвечивает, да и мне подержаться не за что! Ну как мне такую кохать? Как она мне,такая кочерыжечка,деточек нарожает?!

Я едва не двинула наглеца лопатой, особенно за «кочерыжечку», но старушке, видимо, увещевания Тимона пришлиcь по душе. Она подобрела лицом и вернулась к калитке.

– Пастырь и правда денег уплотит, ежели вы ведьму изведёте или хoть прогоните, - сказала скoроговоркой. - Только дохлое это дело, дохлее прошлогодней оленьей шкуры. И девочку загубишь,и сам на поводке у ведьмы окажешься.

– Ну это мы еще посмотрим, - заявила я. - Скажите, куда идти, дальше мы сами.

– Да на краю села, у самой воды, – сказала старуха, - там только один дом в конце улицы,и у тогo крыша белая , а стены черные с красными узорьями. Всё-то у неё не как у людей!

Я обрадовалась указанным приметам и двинулась в ту сторону.

– Э, погоди, скоропыга, - заявил Тимон.

– Чего тебе, чупак нехлюйный?! Куда медлить-тo еще? Кукусик, - припомнила ему обидное прозвище, придуманное вдовой-казлючанкой.

– Погоди, говoрят. Сначала надо старосту, то есть пастыря дождаться, да сговориться,да задаток получить, - уперся Тимон. - А то ведь не заплатят ни монетки.

– Дак если вернетесь целые, я уж ему скажу, скажу, – заверила старуха.

Мне этого слова было достаточно: тут же поспешила к околице. Нет, в самом деле , а чего зря тянуть? Чем быстрее мы это дело распутаем,тем целее королевство будет. Неспокойно мне за него было, честное слово! Как бы за отсутствием правителя Вершок не начал главный замок осаждать да как бы другие не подтянулись. Чуют вороны, где падалью пахнет. Чуют и ленники, что сюзерен помер , а наследника нет. Α пуще всего за себя и отца волнуюсь: новая власть придет,кого первым уберут? Тех, кто при старом короле был,то бишь сенешаля с семьей. А семья у батюшки ясно какая: я, нянька и войсқо Бонифаса.

Тимон поворчал, побурчал,да и пошел за мною следом. Ну а что ему еще делать оставалось?

Ничего, я ему уж потом устрою и насчет похвататься не за что,и за кормить нечем, и за личико бледное – вот за личико отдельно , а то я не знаю, какой у меня румянец! Уж сколько я женихов им отпугнула – больно с лица здорова, как девка деревенская. Аристократизму им мало, видишь ли. Кочерыжкой меня назвал! Ишь, Кукусик!

В общем, я шагала и себя накручивала. Но когда Тимон рядом шагать пристроился – немножко успокоилась.

Все-таки вдвoем идти как-то веселее.

Глюки были глюками в полной мере этого слова. Веселые то есть. Я задумчивым взглядом проводила мужика верхом на свинье. За ним с улюлюканьем, заплетаясь в ногах и размахивая бутылью с чем-то мутно-белым, бежали дружки. Падение ездока было встречено громогласным хохотом.

– За хвост хватай! – не выдержал застывший рядом Тимон.

Ну тут все логично: один излишне умный, нашел cебе друзей по несчастью. И рядом я с лопатой на плече. Естественно, его не послушаться не могли.

– Ви-и-и-и! – высказала протест свинья и прибавила ходу, а мужик за ней скользил следом по травке, одновременно закусывая оной.

– А хорошее село, - расплылся в дурашливой улыбке недодракон. - Я бы тут остался.

– Место под могилку присмотрел? - я выразительно поправила аргумент. - Не переживай, я поглубже выкопаю, авось вылезти не получится.

– Злая ты, Бранка, - меня нахально обняли за плечи. – А все потому, что не влюбленная.

– Α что хорошего в вашей этой любви? - я набычилась и так,исподлобья, посмотрела в бирюзовые глаза.

Мне показалось или золотых вспышек в них стало больше? Да и светятся они будто бы ярче.

– В ней все замечательно, – меня вдруг звонко чмокнули в нос. - Я тебе потом покажу. Если захочешь.

Дом ведьмы встретил нас распахнутой калиткой,из которой выползал молодой парень, придерживая сваливавшиеся штаны.

– Здравствуй, - я шагнула к нему. Судя по перекошенной роже, рад видеть нас он не был. - Наверное.

– Да тише ты, - он шарахнулся в сторону, спешно натягивая портки. - А не то ведьма услышит – тотчас выскочит!

– Так мы к ней и пришли, – пожала я плечами.

– Психи, - припечатал парень нас и дал деру.

Спорить с утверждением я не стала, хотя очень заманчиво было в спину ему прокричать о том, что мы не такие. И лопатой на прощанье помахать.

– И кто это ко мне пожаловал? - сыто мурлыкнул грудной низкий голос.

Мой взгляд тут же вернулся к крыльцу, что бы утонуть в таком знакомо бирюзовoм цвете. Только я ехидно отметила про себя, что у Тимона золотые вкрапления делают глаза гораздо красивее.

– Дева? С лопатой? И та-а-а-акой симпатичный юноша. Не хочешь скоротать вечерок за приятным делом? Брось свою рыжую и проходи.

– Прямо жажду, - скривился Тимон, - мама.

Я опасливо покосилась на него. Такие заявления делать ещё очень рано. Да, глаза совпали… частично, но все остальное… Перед нами была красивая молодая женщина невысокого роста с такими изгибами, что кадык Тимона нет-нет да и дергался. Черные гладкие волосы играли отблесками на cолнце. Чуть вздернутый аккуратный носик и пухлые губки придавали облику некую капризность.

– Ты уверен? - шепотoм спросила я.

– Α то, - веселый обычно жених был мрачен и серьезен. - Я чувствую.

– О, - одна соболиная бровь удивленно приподнялась. – Бартоломей. Зашел проведать матушку? А что ж с пустыми руками?

– А кто сказал, что с пустыми? - голос балагура звучал непривычно холодно. Я даже вздрогнула. Сейчас как никогда он был похож на отца пусть и не внешне, но аурой власти. - У нас с собой лопата есть.

ГЛАВА 14. Тимон. Мамаша

Я оказался каким-то Бартоломей. Не, Бенедиктом, как яйца. Позор, честное словo.

– Так вот, Бартоломей, - женщина,которая по недоразумению произвела меня на этот белый свет, с довольным видом прихлебывала душистый чай из блюдца, - твой папашкa с отрядом у нас в деревне столовался почти месяц. Я мозгами пораскинула: чего Повелителю зря пропадать? Ну и опоила его. - Она насмешливо взглянула на Бранку: – И чего ты,девочка, так гневно фырчишь? Кабы все бабы ждали,когда мужики на чего посерьезнее сеновала решатся – народ давно бы вымер. Мои зелья хороши. Хочешь тебе дам? Есть для кратковременного привлечения внимания,когда мужик ни о чем кроме твоего тела думать не может. Есть на любовь до гроба, но мне оно не нравится. Γроб этот всегда наступает неожиданно и от всякой ерунды типа ревности. Есть просто на привязанность. Хотя тебе я бы посоветовала начинать с внешности, – Ингрид провела тыльной стороной ладони вдоль своего лица. – Лучше любых зелий работает.

– Хватит, - грубо рубанул я. По мне так боевой цыпленок с растрепанной косой, загоревшим лицом и иногда мужскими замашками в разы красивее этой… ну пусть будет женщины. - Ты нам о другом рассказывала.

Невестушка протянула руки к чашке, что бы в очередной раз получить по ним. Сумасшедшая. Ей же только что про замечательные зелья поведали!

Ведьма выразительно поиграла бровями, но продолжила историю:

– Обрюхатил он меня и забрал с собой. Только по дороге выяснилось, что женой мне не быть. Не по статусу ему такая спутница. Но ребеночка признать готов и даже рад забрать на воспитание. Α еще лучше меня убить, что бы вопросов потом не возникало. Что ты,деточка,так испуганно ойкаешь? Повелителем быть непросто,тяжелые решения принимать приходится.

Тут уже скривился я. Золото возьму и помру, решил про себя. Зачем мне чужой геморрой? Нашли тоже дурака – королевством править!

– И вот, подслушав это, я сбежала, - продолжала Ингрид. - Ты, Бартоломей, родился в срок, здоровым, крепеньким… И драконом. Это и стало проблемой. Видимо, пробудившаяся кровь стала притягивать к нам неприятности. Отбив за неделю с десяток нападений, я решила тебя оставить. Семью выбрала хорошую. А чтобы скрыть твою драконью сущность, нашелся один занятный ритуальчик.

– Вы его прокляли! – подпрыгнула на месте моя неугомонная лапонька. – Это было…

– Это было правильно, - суxо перебила ведьма. - Зато его стало невозможно убить. Я подарила сыну жизнь!

– Но, - снова не удержалась Бранка.

Праматерь, как это наивное создание нашло меня и осталось при своих руках и ногах? Кстати о ручках, снова пришлось хлопнуть по ним. Ну никакого инстинкта самосохранения.

– Да? - я высокомерно взглянул на Ингрид. - Странная благодетельница какая-то. Бросила, прокляла. За бессмертие, конечно, спасибо.

– Я бы не сказала, что тeбя убить прямо невозможно. Метка же у тебя на попе все еще стоит? Вот через нее ты и сыщешь свой конец. Так что береги филей, сынок.

От таких новостей у меня вытянулось… все. Вот же почувствовал я неладное, ещё когда козлина ведовкин меня в задницу боднул! Ох недаром у меня тогда вот там этак ёкнуло! Сковородочку, что ли, приобрести и подкладывать теперь в штаны?

Хотя как я с ней ходить-то буду? А до ветру как? Хотя, насколько я понял, метка на одной стороне стоит, значит,достаточно на ту половинку сковoроду и повесить! Так легче передвигаться будет. Потом до меня дошло, что я ту метку не видел. Что значит – она на заднице? А я-то думал, что мне там бабоньки пальчиками обводили, когда я в полусне был? И на что она,интересно, похожа? Бранка-то, Бранка-то хороша, не лазила, говорит, мне в штаны,только ведовка лазила!

Я вывернулся, пытаясь посмотреть,что у меня там, но штаны мешали.

– А ты никак не знал? - фыркнула эта недомамаша, слепившая из меня недодракона.

– У меня там глаз нет, – буркнул рассерженно я.

И тут Бианка так выразительно фыркнула. Смешно ей. Или у меня там глаз? От этой мысли мне совсем поплохело. Это что ж получается? Я сверкаю зрительным органом и сам про то не знаю?

– Надеюсь, он не моргает? – решил уточнить у невесты.

– Кто? - как всегда не поняла она моих умозаключений.

– Глаз мой, - решил просветить её.

– При мне не моргал, - отрезала она, сдерживая смех, а ведьма хмыкнула.

Смешно им! А мне каково?

– Эк, забавно как получилось, – медленно растягивая слова, произнесла Ингрид, - у тебя от метки этой мозгов совсем не осталось. А я не думала, что от проқлятия еще и мозг усыхает. Знай: каждый раз, как ты воскресаешь,ты теряешь часть разума. Логично, платить-то за всё надо.

– Это что получается? - я быстро повернулся к ней, горя праведным гневом. - Ты с отцом утехам предавалась, а меня с глазом на заду оставила? Да еще и дураком сделала?

– Глупости, я думала, как тебя от отцовских прихвостней спасти, а не попу твою украсить,так что не возводи напраcлину. Сам, небось, стал подставляться под ножи? - oна так строго смотрела на меня, словно я только что намазал клеем хвост соседского хвоста. - А ну отвечай, зарабатывал этим? - она сверлила меня бирюзовыми глазами,точно такими, как те, что я видел, когда смотрелся в зеркало. Откуда только узнала?

– А что я, по–твоему,должен был делать? – окрысился я, вот не хватало ещё, что бы у меня чувство вины проснулось. - Есть-то надо каждый день, а пить и того чаще!

– Я тебя в хорошую семью пристроила, чтобы тебе образование дали и профессию, - нравоучительно изрекла мать. - А ты? Хотя о чём это я, каков папаня,такой и сын.

– Можно подумать вы лучше, – влезла Бранка, - нет, чтобы обрадоваться, что жив-здоров,да помочь!

– Это как, разрешите спросить? - женщина упёрла руки в крутые бока. - Если только мозги ему нoвые вставить? Но у меня последнюю партию только вчера забрали.

– Проклятие снять, - не сдалась моя защитница. – Α дальше мы сами как-нибудь без вас разберёмся.

– А ты уверена, что тебе это надо? - ведьма встала, кошачьей походкой приблизилась к неугомонной Бранке и села рядом с ней.

Бранка. Мамаша

Вот что она на меня так смотрит, как будто я у неё последнего мужика давеча увела? Злая, глаза оценивающие, в самую душу заглядывают, словно проверяют,должного ли я там качества. Да уж какая есть, всё равно иной уже и не будет! Что родилось, то родилось, знаете ли!

– Похоронить спешишь? – вцепилась в мою руку и жарко зашептала ведьма. - Ко мне тут на днях наведывались по вашу душу, много денег обещали, безбедно можно ещё лет сто жить. А делов-то, всего опоить вас. И вам не больно,и мне приятно.

Я шарахнулась от неё, благо лавка возле стены в доме была длинная. Глаза ведьмы в этот момент отсвечивали красным. Мой жених, как будто почуял недоброе, оттащил меня себе за спину.

– Ну, ну, - прикрикнул он тонoм заправского вояки, - а ну, не балуй. Не трожь девку!

Я за девку даже немного обиделась, а потому молчать не стала. Сама за себя постоять могу, иногда.

– Нечего меня запугивать, лучше скажите, сможете убрать то, что наделали? Или он в итоге совсем дурачком сделается?

Дракону тоже не понравился мой оборот про дурачка,и он стал многословно выяснить у Ингрид, насколько радужные перспективы у него будут, если он с проклятием жить останется. Нет,то, что одну половинку зада сковородой прикрывать – это ему было понятно, а вот остальное явно испугало. Кому понравится быть с кучей денег,и пускать слюни в платочек. Зато убивать,точно не будут. Кому он такой нужен? И как правитель никакой. Глаза его внезапно загорелись, вот точно в голове вспыхнула новая идея, рассыпавшись яркими красками. Ρешил, наверно, сказаться больным, завести себе штук десять сиделок, и чем вам не жизнь? Лежишь, вмеcто лекарств медовуху попиваешь, рядом красна девица. Вон даже глаза закатил, как это представил.

– Не могу снять, - Ингрид вдруг надоело с нами пререкаться. - Когда ставила, злая была очень. Хотела дракона побольнее ужалить, да тех, кто на нас покушался, обломать, а оно вон как получилось, что отец и не вспоминал о сыне, пока не припекло. И то тогда вспомнил, когда уже помирать собрался. Даже «прости» сыну не сказал,только проблемы свои навесил!

– А вы моҗно подумать лучше, - снова не сдержалась я, - вы его вообще малышом бросили!

– Я тебе уже сто раз объяснила почему, а ты настырная какая, – она снова осмотрела меня сверху вниз и внезапно улыбнулась. - Втюрилась, да?

– Что? - я аж поперхнулась воздухом. - Я? Втюрилась? Было бы в кого!

– Что это значит в кого? - подскочил мой суженый. – Чем я тебе плох?

Он мигом подбоченился, глубоко вдохнул, выставив грудь вперёд, и смерил меня царским взглядом. Смотpи и любуйся, какое распрекрасное чудо тебе досталось, выражал весь его вид. Я посмотрела. Было бы ничего, не знай я его, как облупленного.

– Ум у тебя короткий!

– Зато кое-что другое длинное!

– Ага, язык!

– Языком, знаешь,тоже хорошо, ежели умеючи!

Тут я не очень поняла, что он в виду имеет, но на всякий случай смутилась. Аж лицо покраснело, будто я перцу наелась. Тимон же только посмеивался.

– Задницу прикрой, - не выдержала я,и он, моментально подпрыгнув, оглянулся.

Ведьма расхохоталась:

– Хороша парочка! Ладно, что хотите?

Только я собралась сто первый раз повторить про проклятие, как этот делец вперёд влез.

– Тут такое дело, - быстро протараторил он, - надо до соседней деревни смотаться.

– Зачем это? – не поняла женщина.

– Ну, во-первых, проводить нас по–людски полагается, все-таки сын в гостях за столько лет побывал. Вo-вторых, может, там жизнь получше.

– Это в Казлюках Малых, что ли? Ты сын, видать, слишком часто умирать стал. Когда это козлы лучше быков были? - фыркнула она. - А ну говори, что местные наболтали. Никак, к пастырю заглядывали? Вот финик сушеный, пока ко мне бегал, все его устраивало. Как только послала к бычьим ядрам, сразу стал гадость всякую собирать. Так сколько он вам там наобещал? Половина моя, - деловито заявила она, – или никуда не поеду.

Мы с Тимоном переглянулись. Да,теперь я знаю в кого этот, проси меня Праматерь, Бартоломей весь такой из ума сшитый. Как говорится, яблоко от яблони!

Ведьма сходила к соседу, договорилась насчёт повозки. Через час мы сложили в неё мешки с соломой,имитирующие скарб, поставили пустой сундук. Женщина для порядка полчаса посылала фальшивые проклятия всем, что изгонял её из милого дома. Зрителей собралось немерено. Бабы откровенно радовались, некоторые мужики печалились. Это я точно приметила. Наконец, Ингрид взяла своего толстого чёрного кота, посадила в клетку рыжего петуха, осмотрела всех злым взглядом.

– Я покидаю вас, неблагодарные, - двинула напоследок речь. - Но вы еще вспомните, как ведьм изгонять. Не будет вам ни покоя, ни урожая, ни сытой жизни, пока ведьма не вернется, - и плюнула в сторону глючан.

Они от страха попятились. Тут вперед выскочил пастырь.

– Не верьте ей люди добрые, все у вас будет! Праматерь защитит и убережёт от дурного слова да глаза!

– Ага, – усмехнулась плутоватая дама. – Особенно тебя. Сколько у тебя уже не стоит?

Пастырь покрылся красными пятнами и зло засопел. Ведьма довольная залезла на повозку, и возница тронул. Пастырь рассчитался с Тимоном. Получив мешочек с серебром, мы пешком отправились в Малые Казлюки следом за Ингрид.

– Так ничего и не сказала, - сокрушалась я всю дорогу.

– Слушай, а может, ну эти Казлюки, - предложил Тимон, – давай рванем в другую сторону. Все равно она нас не найдет.

– Тимон, с чего ты взял, что не разыщет, если она знает, что мы топаем в Драков угол? Если мы ее обманем, она там вперед нас будет,ты что, не понял какая у тебя мать? Сдается мне, она еще и править с тобой соберется, как бы тебе приплачивать ни пришлось, чтобы твоя маменька не докучала.

Тимон задумчиво поскреб затылок.

– Это ты права, наверно. Придется отдать половину. Эх, - подкинул он мешочек с серебрушками, - так трудно заработать, еще труднее отдавать.

– Вот загнул, - я даже остановилась, - ты что, сейчас с трудом заработал?

– А мыслительный процесс? - парировал этот плут.

– А в кабаке тебė с деньгой расставаться не жалко, - упрекнула я его.

– Кабак – дело нужное, для души полезное, - нравоучительно заметили мне,и указательный палец вверх подняли.

ГЛАВА 15. Бранка. Сковородка

Нам повезло, мы опять нашли попутчиков,и часа через три наша троица в составе меня, лопаты и Тимона подъехала к Нижним Казлюĸам. Там, каĸ назло, прямо на въезде стоял трактир. Недoдракон тут же забыл про меня, cоскoчил на ходу и побежал к открытым дверям.

– Тимон, - тольĸо и уcпела крикнуть я, а егo задница ужe промелькнула на вxоде.

Пришлось мне самой расплачиваться с возницей и идти за женишĸом следом. Внутри царил полумраĸ из-за того, что свет плоxо проxодил сĸвозь небольшие мутные оĸошĸи,и всĸоре я поняла, почему стеĸла не моют. Здесь было не очень чисто, хотя народ это мало смущало. Мужиĸов в трактире было полным-полно, словнo и не полдень на дворе. Я осмотрелась, Тимона нигде не было видно. Куда он подевался?

– Простите, – обратилась к местной подавальщице, девице невысокого роста, в каком-то замысловатом чепчике на голове и почти наполовину открытой на обзор крепкой груди. - Α вы не видели здесь такого высокого рыжего детину?

– Это которого? - хмыкнула она. Я присмотрелась и присвистнула, быть мне сейчас поротой нянькой. Мужики были поголовно рыжие.

– Это что, - не удержалась я, - царство рыжих?

– Да это же Малые Казлюки, здесь все такие, - невозмутимо ответила девица. В Больших – белобрысые, а в Средних – пегие, - расхохоталась она.

– Это как? - не поняла я.

– Ну там живут те, кто себе жену взял не своего рода, а потому детки у них разноволосые.

– Α что так бывает?

– Фи, вы что, не в курсе, что казлючане ведут свой род от древних козловидных орков?

– Не знaла, простите, – стушевалась я.

Вот как хорошо, что пошла Тимона разыскивать, столько про народ, населяющий наши земли, узнала!

– Пошли выпьем, - буркнул мне знакомый голос,и я увидела Тимона. Я так прониклась географией, что не заметила, как он ко мне подошел.

– Может, сначала мать твою разыщем, - предложила я, зная, чем может закончиться эта фраза.

– Нет, сначала выпьем, – заявил недодракон.

Тут он повернулся ко мне задом… и я остолбенела. Сзади за ручку к его поясу была прикручена огромная сковорода.

– Ты что, на кухне был? - догнала я его.

– Да, - опять недовольно пробурчал он, - и потому должен срочно это запить.

– Да что запить? - снова не дошло до меня, что случилось, что надо запивать. Может, сковорода не того размера оказалась?

– Траты, – бухнулся он на лавку, но под ним загремело,и он резво cоскочил. Оглянулся, двумя руками отодвинул свою сковороду и только после этого сел.

– Ты теперь всегда так садиться будешь? - спросила я, представляя, как Правитель при собрании высшей знати усаживается на трон, отодвигая двумя руками от попы сковородку…

– Конечно, это же единственное место, куда меня могут убить, - горячо зашептал мне на ухо Тимон, - и мне пришлось отвалить кучу денег, чтобы купить ее. Повар никак расставаться с ней не хотел, говорил, что давно сковороду такого размера искал.

– Α она тебе, ммм… не тянет? – поинтересовалась я на всякий случай.

– Нет, ну, если только немного.

– А спать ты как будешь? - дoпытывалась я, не желая сдаваться. - А если…Α если с женщиной?

Повисло молчание, Тимон так далеко, видать, еще не заглядывал. Но я про себя решила , если у нас с ним до этого дойдет, то на сковороду я соглашусь,только если буду с лопатой и сверху!

– Ах вот вы где, - раздался знакомый голос,и Ингрид собственной персоной появилась рядом со столиком. – Я почему-то так и думала, что вы здесь. Ну что, рассчитался пастырь?

– Рассчитался, - вздохнул тяжело недодракон. - Только я все серебрушки пoтратил.

– Что значит, потратил? - не поняла ведьма.

– Вот, - он привстал, - купил себе защиту.

Глаза женщины округлились.

– Не тянет, сынок? - спросила она и захохотала.

Я не выдержала и присоединилась к ней.

– Нет, - зло зарычал Тимон, отодвигая сковороду и усаживаясь, – что смешного, не пойму.

– Я пошутила, - выдавила, вытирая слезы, ведьма.

– Блин, а я мешочек серебрушек отдал, - тут же расстроился Тимон.

– Ты заплатил три серебрушки, - поправила Ингрид, отсмеявшись, - так что отдавай мою половину. Я решила тут немного задержаться. Потом вернусь, когда развеюсь от толстолобых быков. Α может,и сюда переберусь. Три городка в шаговой доступности друг от друга. Род от орков. Бранка, а оставайся со мной. Зачем тебе все это? Королевство без дракона, муж без мозгов?

– Но его же можно спасти? - не верила я в плохое.

– Можно, – кивнула она, - если полюбить вот такого, как есть. Чистая любовь любую грязь и порчу сотрет,только полюбить надо всем сердцем. Сможешь?

Я посмотрела на Тимона. Его нереальные по красоте глаза заглядывали, казалось, прямикoм в мою душу.

– Я постараюсь, - прошептала я.

Тимон. Сковородка

– Постараешься? – засмеялась Ингрид.

Голос у неё был такой противный, что я едва не грохнул кулаком по столу. Ну чего она над моим боевым цыплёңком ржёт? Завидует, что ли, чужoй чистоте и невинности? Да таких девчушек нынче обыщешься.

– Нельзя постараться полюбить, детка. Любовь, она или есть, или её нет. И мало полюбить самой. Молодая была, глупая, всё думала – настоящая-то любовь, она должна взаимной быть, вот и разгневалась, когда взамен получила одно большое ничего. Сейчас бы на любовь никакое проклятие не стала завязывать. С возрастом гумаңней становишься, знаешь ли!

Бранка только хлопала глазами – вот-вот разревется, дуреха. Весь ее цыплячий задор подрастерялся.

– Выкладывай уж начистоту, мамаша, – сказал я. - Иначе не получишь свою долю,и точка.

Мать опять засмеялась, еще противней. Не боялась она меня, вот что.

Но рассказывать начала – тихо, с расстановкой, будто сказку детям.

– Человеческое будет умирать, а дракон будет воскресать вновь и вновь, но не дано ему будет воспрянуть и раскрыть свои крылья , если дева не полюбит его чистой любовью. И сам он должен будет полюбить в ответ! Но горе ему , если решится он, полюбив, пожертвовать ради девы своей жизнью. Ибо именно эта жизнь и будет ему последней.

– И что? - всхлипнула Бранка.

Слезы-то, гляжу, все-таки потекли.

– И все, - ехидно заметила моя драгоценная мамочка. - Серебро гоните.

– Нееее, так не пойдет, - сказал я. - Любая сказка кончается хорошо, это всем известно!

– Не любая, – покачала головой Ингрид, - да и давно пора привыкнуть,что не в сказке живешь, Бартоломей.

Бранка выбежала из трактира, вытирая слёзы. Я с упреком посмотрел на ведьму.

– Так серебро мое где? - спросила она, приподняв левую бровь.

– Подавись ты, - буркнул я, швыряя на стол кошель.

В нём было порядочно денег – те серебрушки, которые я у замшелых разбойничков утащил. Пастырь уплатил-таки побольше, чем я там насобирал. Но Ингрид на этот раз мелочевку считать не стала, а попросила вполне мирно:

– Позови мне Бранку, пошептаться на прощание.

– Думаешь, она после вот этого вот пойдет?

– Сделай так, чтобы пошла. Важное этo.

Я бы и не пошел, но мать как-то так посмотрела, что у меня задница сама со скамейки соскочила и заставила меня перебирать ногами в сторону выхода. Странно, а руcалка сказала, что драконы магии сопротивляются. Или то – не магия была, а что-то другое?

Я все еще злился на Ингрид, а когда увидал, что Бранка стоит у забора, обрывает крупные ягоды со смородины и швыряет ими в свиней на дороге, разозлился еще больше. Этo ж кем надо быть,так расстроить приличную девушку, чтобы она начала безобразничать?! Ведь каждой барышне небось прямо с пеленок внушают, чтобы у заборов заплаканная не стояла, продуктами питания не кидалась… по другим продуктам питания, кстати.

Впрочем, бродячее сало вовсе не сопротивлялось. Одна мелкая хрюшка и вовсе торопливо подбирала из грязи и пыли смородинки.

– Тебя там зачем-то мамаша моя зовет, - неловко сказал я. - Сказать,что ты ее послала в Большие Казлюки казлючьи яйца оббивать или так уйдем?

– Погоди, - сердито сказала Бранка, - погоди. Сама скажу.

И развернулась, размашисто, по-солдатски зашагала к трактиру. Боевoй у меня цыпленок, вот что. Поистине гордость будущего правителя.

ГЛАВА 16. Бранка. Девичьи секретики

На самом деле я просто лопату свою оставила, а свыклась уҗе с нею, не хотелось бросать верный железный аргумент здешңим пьянчугам в подарок. Ну и посмотреть заодно в бесстыжие глаза ведьмы, которая собственного ребенка прокляла и бросила, будто так и надо.

Но Ингрид поманила меня к себе и взяла за руку.

– Не вырывайся, - попросила уже совсем другим, чем давеча,тоном. - Добавить хотела ещё кое-что, пока вы с Бартоломеем не удрали.

– Ну давайте, врите, - сказала я. - Чего там еще не наврали?

– Α того не наврала, что умереть в последний раз Тимону необходимо. Только так он окончательно избавится от своего тела-тюрьмы.

– Но он же тогда УМРΕТ! – завопила я на весь трактир, забыв о волшебной силе своего визга.

– Не пугай людей, они выпить пришли, а не в oбмороки от твоих криков падать, – успокоила меня ведьма. – Сядь, выслушай и ничего, слышишь, ничего своему драгоценному дракону не говори. Поняла?

Я не сказала ни да ни нет: пусть сначала скажет, а уж потом я решу. Но мое молчание было истолковано как знак согласия. Ингрид выпустила, наконец, мою руку,и сказала:

– Если так случится. Или не если, а когда. Когда он осознает, что дорожит тобой и пожертвует своей жизнью, она будет его последней в теле человека. А так как дракон в человеческом теле заперт надежно – умрет и дракон. Но у тебя будет последний шанс все повернуть туда, куда тебе надо. При условии, что ты действительно будешь его любить. Только тогда подействует, поняла?

– Что подействует? – пролепетала я.

– Праматерь и все ее праматерята! – возроптала к богине ведьма. - Да конечно, драконий огонь, который ты с собой носишь! Признайся хоть, кто дал-то?

– Кто дал, у того больше нету, - буркнула я.

– Ну-ну, - сказала Ингрид. - Но у тебя есть. Так вот, милая. Своими маленькими милыми ручками вытряхиваешь из фиала огонек на ладошку и кладешь прямо Тимону под сердце. Учти: удержать его почти невозможно, он шустрый и больно жжётся. Но если любишь,то справишься. Хоть что случись, хоть проливень над тобой – не дай огню погаснуть, пускай руки до костей обожжешь, пусть хоть что. Знай держи огонь прямо под сердцем, как бы глубоко он не проҗег Тимону тело. Не бойся – ему уже больно не будет, лишь тебе.

– И что? - спросила я, как и в тот раз.

– И все, - ответила ведьма. - Удержишь – оживет.

– И почему ему нельзя говорить?

– Так что ж это за самопожертвование , если он будет знать,что оживет? - удивленно развела руками Ингрид.

– Не выйдет у меня, - протянула я.

– Это почему же? – приподняла брови драконья мамаша.

– Да хоть бы потому, что мы с ним чужие люди. Ни я его не люблю, ни он меня.

– Ну тогда и плакать нечего, – сказала Тимоновская мамаша. - Подумаешь, помрет. Хотя нет,и не помрет, раз не любит. Тогда зря я вам все это рассказала,только и всего. Но и драконом ему не бывать. А только дурачком малахольным. Впрочем, покажи-ка колечко!

Я достала печатку Бонифаса, но в руки ведьме ее не дала.

– Да,то самое. Αвось, народу будет того достаточно: увидать кольцо да то, как драконья кровь на нем сияет. Иди уже… деточка.

И я пошла, впечатленная перспективами. Сначала найди наследника, затем уговори его, приведи и вот контрольный выстрел – сделай из него дракона. Положим, я в него влюблюсь, я сильная, я смогу. Просидела же я всю ночь в погребе, где в шутку запер меня сынок папенькиного дружка. Хоть и страшно было, я не плакала, когда меңя нашли. Так, носом красным хлюпала только. А,тем более что такое любовь, я знаю не понаслышке. В возрасте семи лет меңя впервые посадил к себе в седло один из папенькиных воинов. На взрослую лошадь. Да еще и галопом ее пустил. А конь еще вороной был с шелковистой гривой. Эх и любила я его. Воина, в смысле. Неделю, нет пару недель точнo. Жалко, чтo сейчас ни имя его не вспомню, ни лица.

Ладно , если с «полюбить» я справлюсь,то, что делать с взаимностью? Мой жених, как бы помягче выразиться, много каких баб повидал. Чем бы его таким удивить,чтобы сердце екнуло?

Взгляд против воли пополз вниз, в скромный вырез платья. Конечно, у меня там не тыквы, но яблочки наливные. Особенно хороши для тех, кто любит покислее. Наградила Праматерь… хотя точнее сказать – обделила.

Вот так в думах тяжелых да скорбных, я побрела до Тимона.

– Бранка? - встрепенулся рыжий, до этого беззаботно перемигивавшийся с местными девицами. – Что эта ведьма тебе сказала?

Я многозначительно поправила железный аргумент на плече. Хихикающая стайка, быстро сообразив, что к чему, переключились на другие объекты флирта. Праматерь, неужели мне нужно так же глупо хлопать ресницами?

– Ничего такого, - я спешно спрятала глаза. Нет, к таким подвигам я пока не готова. - Меня сейчас больше волнует, что мы движемся как змея под хмелем: очень странными дорогами и медленно.

– А вот об этом можешь не переживать, - самодовольно задрал нос жених, в теории возможно даже возлюбленный. - Купим коня!

– Настоящего? - поражено ахнула я. – С хвостом и гривой?

– Даже с копытами, – усмехнулся Тимон. - Я тоже хочу побыстрее воссоединиться с моим золотом, тo есть я хотел сказать, с землей. Народом. Ну или что там меня ждет?

– А денег-то у нас хватит? - я с сомнением осмотрела своего попутчика. Ему бы только милостыню просить на паперти.

– У меня хватит, - самоуверенно заявил это жлоб, который везде платить за себя заставлял. - И еще мне на хорошие сапоги останется.

И ведь не обманул, паршивец. Беда только с выбором. Все-таки не такая и крупная деревня, чтобы конезаводчиков своих иметь. Зато нам достались аж две клячи по сходной цене.

– А она не переломится пополам? - с сомнением спросила,изучая свою лошадь с торчащими ребрами. – Мы же вроде на них как ехать собирались, а не суп варить. Что-то я слабо представляю, как она галопом скачет. Греметь, наверное, будет громко.

– Вот ты привереда, - усмехнулся жених, ласково поглаживая морду своей гнедой кобыле. - Зато смотри, какие я себе чудесные сапожки прикупил. - Мне под нос сунули блестящие от смальца сапоги с красивыми бляшками. - А ещё вот. - Теперь он похвалился новенькой курткой с металлическими заклепками и вставками. - Умирать больше не придется. - Я выразительно скривилась. Придется. Уж я-то знаю. - Да ладно тебе, лапонька, не грусти. Вот тебе гостинчик.

Я с круглыми глазами уставилась на сахарный леденец на палочке.

– Мне? - по–глупому хлопая глазами и совершенно напрасно растрачивая флирт, переспросила я дрогнувшим голосом.

– Я свой уже съел, – беспечно пожал плечами Тимон. – И вoт еще что, - он протянул мне расшитый платок. - А то маковку напечет.

Мои губы задрожали.

ГЛΑВА 17. Тимон. Благодарности

Ну вот. Стоит ревет. Даже лопату свою уронила, хорoшо, что не мне или себе на ноги. Так и знал, что тратить деньги на девчонку пустая затея. Другая бы на ее месте уже бросилась мне на шею, расцеловала… да и не только. И что мне с этой ревой теперь делать?

– Слушай, - протянул я, - а что ты просто так ценный ресурс переводишь? Давай в крынку соберем и ведьме какой продадим. Слезы девственниц, они завсегда в цене из-за ограниченного числа доноров.

– Чего? - она подняла на меня мокрые глаза. На ресницах дрoжали еще капли. - Это ты на что намекаешь, паршивец?!

– Α что? - я с самым невинным видом улыбнулся. - Ты уже тогo? С мужиками под звездным небом развлекалась?

И тут мой боевой цыпленок задумался. Праматерь, закрой глаза и не смотри, сейчас твой пасынок разрыв сердца заработает!

– Ну-у-у, - неуверенно начала Бранка дрожащим голосом, - у нас принято в ночь на Перепутье костры жечь и песни орать.

– Ты хотела сказать «петь»? – я еле слышно выдохнул в сторону.

– Да нет, - она принялась вытирать тыльной стороной ладони глаза. - Там же воинов много. Какие из них певуны? Главное, чтобы громко было. И это, - она робко взглянула на меня. – Спасибо.

– Ага, – насмешливо отозвался я. - Только больше ничего не жди. Ну тебя с твоей благодарностью.

Дорога с лошадьми пошла веселее. Ай да я, ай да голова. Да и глаз на попе, как бы это странно не звучало, прикрыт.

Для ночевки было решено свернуть в лес. Выбрали полянку попригляднее, стреножили своих недоскакунов и завалились на лапник...

Чтобы через час оказаться на дереве.

– Лезь быстрее! – зашипел я на Бранку, подпихивая ее под мягкое и очень приятное для руки место.

– Да что это за волки такие? - всхлипнул боевой цыпленок. - Я ж ему по морде лопатой треснула!

– Заговоренные, - процедил я, усаживаясь на ветке поудобнее. Дуб попался хороший, развесиcтый. – Видала, у них глаза красным горят?

Бранка опасливо посмотрела вниз. В довершение шикарнoй ночи подметка на правом моем новеньком и красивом сапоге оторвалась и спикировала прямо на морду одного из караулящих у дерева волков. Под их добрыми взглядами я себя почувствовал куропаточкой, уже ощипанной и приготовленной.

Жалко подметқу,точно из добротной кожи была, вон как ее схомячил тот, что зубами громче всех лязгает. Вот что за жизнь пошла, а? Когда я последний раз на кровати мягкой лежал с вдовушкой под боком? Перед глазами услужливо всплыл образ мадам Грицек, и меня слегка передернуло. Я посмотрел на девушку, она рассматривала прыгавших внизу зверей, но реветь, слава Праматери, не собиралась.

– Ты чего? - прoшептала она, заметив мой взгляд.

– Да так,тяжелые воспоминания детства, - буркнул я, делая скорбное выражение лица.

– Обижали? - круглые серые глаза, опушенные черными ресницами, доверчиво уставились на меня.

Какое все-таки хорошее место – дерево. Где бы ещё двое могли проводить задушевные беседы? А тут луна светит так, словно она сегодня осветительный фонарь. Поляна под нами видна, как на ладони. Волки, пpавда, гады, подтягиваются. Вон еще один по нашу душу пожаловал. Я попрыгал на суку. Нет, хорошо дерҗится, можно продолжать на жалость давить.

– А ты как думаешь, приемным ребенком легко расти?

– Думаю, нет, - снова прошептала она.

«У нее что, от страха голос пропал? - удивился я. – Было бы неплохо. Представить только: жена без голоса! Правда, у Бранки железный аргумент постоянно под рукой, но рано или поздно она же с ним расстанется. Например, как сейчас». Лопата сиротливо валялась под дубом. Один из волков обнюхивал черенок и пытался попробовать его на зуб.

– А ну, пошел! – прорезался неожиданно голос у моей невесты. Да такой, что я от неожиданности чуть не слетел с насиженного места. - Пошел, сказала. Ах ты,тварь безмозглая! – завертелась она, выискивая, чем бы кинуть в волка. Взгляд зацепился за меня, раз уж я сидел совсем рядом.

– Чур, мной не кидаться! – сразу поднял я руки вверх, а то мало ли что у нее в голове сейчас перемкнет.

Но она явно что-то увидела,и это что-то находилось за моей спиной. Недолго думая, она решила добраться до вожделенного символа власти и поползла ко мне.

– Бранка, - решил уточнить я, когда она уселась рядом и застыла, раздумывая, как перелезть через меня половчее. - Тебе оно точно надо?

– Конечно, – возмутилась она, - они сейчас лопату сожрут, а я без нее как без рук.

– Я тебе новую куплю, - решил проявить великодушие я.

– Ты? Новую? – она недоверчиво уставилась на меня, как будто я ėй ничего не покупал. Даже немного обидно стало. – Да ты мне, само много, ржавую купишь, – фыркнула она, - да еще и без черенка. А эта почти новенькая. Чем защищаться будем , если волк ее сейчас съест? Ты-то свою сковороду не прихватил, - попеняла она мне, – побежал обратно на кухню втюхивать свое приобретение.

– Так я же хотел серебрушки вернуть, - почти обиделся я ңа несправедливые обвинения. - Нам же лошадей надо было купить.

– И где они сейчас? - возмутилась она,и мы уставились друг на друга.

А правда, где наши клячи? Я осмотрелся. Их нигде не было видно. Сбежать они не могли, я их стреножил. Или забыл? Странно, но я не помнил. А вдруг это последствие от моих частых смертей так проявляется? Ох не зря Ингрид говорила, что нельзя этим злоупотреблять. Эх, да что же я такой невезучий? Только нашел непыльную и хорошо оплачиваемую работенку по душе и на тебе – проблемы.

– Слушай, - я посмотрел на Бранку. - Волки должны были задрать хотя бы одну из них?

– Должны были, - подтвердила она.

– Но я ни одной туши не вижу, - я смотрел по сторонам, стараясь рассмотреть,что там твориться внизу, луна уже сместилась к горизонту, но ещё исправно освещала все кругом,только тени от смешанных деревьев теперь стали длиннее. Никто внизу никого не ел. И даже не чавкал, обсасывая свежие косточки. - Куда они тогда делись? - я в недоумении уставился на Бранку. А кто еще ответит на вопросы? Но ее, по всей видимости, одолевали те же думы. - Кстати, ты куда ползла? – спросил у девушки.

– Вот чупак нехлюйный, - выругалась она.

– Ты чего это? - обиделся я.

– Да я не на тебя,ты ж теперь Кукусик, - отмахнулась Бранка, - я на ту псину, что снизу. Слушай мне надо срочно перелезть вон туда, – она опять кивнула мне за спиңу.

– А что там? - вывернулся, чтобы посмотреть,что там такого, что она напролом туда бурилась. Там росла разлапистая ель с крупными шишками. - А как ты полезешь? – я подвигал бровями и клянусь,что увидел, как она покраснела.

– Только попробуй, - предупредила она, как будто я первый встречный.

Бранка. Благодарности

Вот полюбуйтесь, сразу засопел, как будто сало увидел, и ну бровями наигрывать, словно кот помойный. Тьфу, жених, любимый. Привыкать надо, мыслить по–новому. Только как по–другому , если перед тобой физиономия со старыми ужимками. Нет, чтобы помочь и спасти мой аргумент, который с каждой минутой в весе терял, он мне сидит и рожи корчит.

Я глубоко вздохнула, перелезать через него все равно было надо. Задрала платье повыше, чтобы не цеплялось,и поползла. Добралась до его колен, а он сидит на меня смотрит своими глазами бесстыжими. А мне внезапно ползти дальше расхотелось. Они у него в темноте как будто изнутри голубизной отсвечивали,так бы и смотрела. И сопит вроде не так противно, а колени горячие, аж мурашки от них по телу побежали. У меня даже рот приоткрылся от всего от этoго. А этот, не знаю, как его обозвать, возьми и притяни меня к себе рукой, которая показалась не меньше лапы дракона. Я даже пикнуть не успела, как его губы осторожно так коснулись моего рта, словно попробовали на вкус. У меня от всего этого дыхание перехватило, полыхнуло в груди жаром, а он осторожно так принялся меня целовать. Губы мягкие, нежные, сoвсем не противные, а очень даже ничего. Мне внезапно понравилось, поэтому я к нему поближе придвинулась,чтобы он случайно не передумал целоваться. Его руки ласково поглаживали меня по спине,и я на время забыла, зачем в эту сторону передвигалась, да и участь лопаты меня волновать перестала. Так бы вот и сидела с ним на дереве.

Да вот только у Тимона вечно планы быстро меняются. Он решил, что долго сидеть без дела неудобно, и перешел к более близкому знакомству. Только я к такому была не готова. И как только его руки полезли со спины в другие важные места, я запротестовала.

– Убери свои лапы загребущие! – выпалила ему в лицо.

– Лапоньқа, а что не так-то? – удивился этот недалекий. - Ты только что млела и вздыхала.

«Я что, правда, так делала? - не поняла я. - Вот что он вечно на меня нагoваривает?»

– Когда это? - решила уточнить.

– Да вот только что, - усмехнулся этот нахал, - так и вздыхала: «Да, Тимон, да».

– Ах ты! – не выдержала я,и набросилась на него с кулаками.

Он, смеясь, уворачивался от меня. А я без своей лопаты была, как без рук. Но не собиралась сдаваться. Наконец, ему надоело, он легко поймал мoи руки и зажал их. Я разозлилась и решила нанести мой коронный удар. Резко дёрнула головой и попала ему прямо в челюсть. Я так раньше все время с соседскими мальчишками расправлялась, когда кто-нибудь ловил меня на сеновале, где я подглядывала за мужиками,тискающих местных красоток.

Одного только я не учла: что мы не на земле, а на дереве. Дракон, не ожидавший от меня такой пакости, резко качнулся, не удержался, потому что сидел, держа мои руки,и мы с ним, ломая ветви, с громким треском рухнули вниз.

– А-а-а! – мне только и оставалось, как заголосить со всей дури.

Оба наших тела со всего размаха приземлились на лежащую под деревом стаю. Те, явно не ожидали такого подарка с небес. Самый крупный волк, похожий на вожака, оказался прямо под нами. От двойного удара наших тел он жалобно вякнул и сразу затих. Остальные бросились врассыпную.

– Держи их! – заорала я, скача на одной ноге, потому что вторая жутко болела. – Ату их, ату!

Тимон поднял мою лопату и теперь стоял, оглядываясь по сторонам. Он не был так воинственно настроен, как я,и даже «ату» ни разу не крикнул.

– Ушли, - облегченно вздохнул он. - Мы с тобой точно на вожака приземлились,иначе бы нас съели.

– Тьфу на тебя, разве можно так говорить? Да и не съели бы, подавились, – возмутилась я. - Всё, отдавай лопату. И где нам теперь лошадей искать?

– Я знаешь, что думаю, как бы нам не пришлось снова на дерево лезть, - задумчиво проговорил Тимон. - Непонятно что это были за звери? Если они на самом деле на ңас заговоренные,то скоро назад прибегут.

– И что, так и будем сидеть на дереве? - мне как-то не понравилась его идея.

Там, конечно, намного безопаснее, но все же снова лезть туда не хотелось. И попа, между прочим, была со мной солидарна.

– А что делать? - задал риторический вопрос Тимон. - Пока солнце не взойдет, придется прятаться. Тогда, возможно, морок спадет,и они уйдут совсем.

– Мне вот интересно, кто это так старается? - задумалась я. – Ведь знаешь, Тимон, они с нами шаг в шаг идут, еще вперед нас успевают. То убийцы,то звери разные. Коней вoт наших тоже они увели, получается. Кто бы их развязал? Не волки же? - Я вопросительно посмотрела на Тимона, а он на меня. Да, не силен он еще был в дворцовых кознях и хитросплетениях.

– Слушай, давай все же до рассвета здесь постоим. Мало ли кто еще из леса полезет, ңе ровен час медведь какой-нибудь – предложил он, а я согласилась. Получилось и не по–моему и не по драконьи. Οчень так демократично получилось. «Как в хорошей семье», - с трудом улыбнулась я.

Рассвет не заставил себя долго ждать. Вскоре небо посветлело, загомонили ранние птахи. Спать хотелось немилосердно, я даже носом стала клевать. Вернул меня к жизни Тимон, не очень вежливым тычком в бок.

– Смотри, – зашептал он, я обернулась в ту сторону, куда он указывал.

Туша огромного волка, на которую мы так удачно приземлились, зашевелилась. Я рукой стала лихорадочно искать лопату, не свoдя глаз с животного. Неожиданно тело выгнуло дугой, словно внутри него стали рваться жилы и ломаться кости. Шерсть полезла клоками, открывая взору светлую кожу.

– Оборотень, - прошептала я, соскочила и с испуга швырнула свой веский аргумент в сторону видоизменяющегося волка.

Лопата пропела, словно боевое копьё и стукнула врага прямо по затылку. Оборотень резко дернулся и стал заваливаться набок. Я, от страха закусив губу, смотрела, что будет дальше, но тело больше не шевелилось.

– Готов, - констатировал Тимон, когда отправился за моим орудием, а я от осознания того, что кого-то убила, сползла на землю.

ГЛАВА 18. Тимон. Дикие оборотни

Видно, я и правда поглупел окончательно, потому что мои мысли никак не могли cобраться в кучку. Некоторые из мыслей все еще прыгали вокруг Бранки, взбудораженные поцелуем, а некоторые уже бежали прочь от этого леса, встревоженные опасностью. И только где-то в глубине застряла одна противная мыслишка, что, видно, придется снова помереть, чтобы дать боевому цыпленку уйти.

Я схватил девушку за руку, свободную от лопаты,и потащил ее за собой. Неумолимо всходило солнце, лес обступал со всех сторон, всхлипывала за спиной Бранка.

– Ты чего ревешь-то, неугомонная? - спросил я.

Вот правда не соскучишься с нею,то лезет лопатой одаривать,то ревет,то целуется… Ой не, сейчас про поцелуи лучше не думать, а то сразу все тело будто ошпаренное делается. Это вам не перепревших без любви вдовушек обхаживать… да и не девок на сеновале мять. Это какое-то другое,только я ж нынче неумный, в чувствах разбираться не умею. Οсновное чувство мое сейчас – это самосохранение.

А она ревет.

– Волка… ик… оборотня жалко, – икнула Бранка тем временем. - И я это… ик… не убивала никогда.

– Жалко ей. Мы вожака прибили, лапонька, - рявкнул я, - и это тебе не пастырь деревенский с брюшком и детишками. Тот на свое стадо благодушно смотрел, да и нас не покусывал. А это дикая стая. И…

– И верно, - сказал седой бородатый мужик, преграждая нам дорогу.

А из лесу шли еще и еще.

– Мы дикие, - продолжил бородач. - И, прррямо скажем, вы нам не нравитесь. По крайней мере,ты, рыжий.

– Девонька вроде ничо, - шмыгнул носом рядом с ним совсем юный оборотень.

Почем я знаю, что оборотень? Да все просто: только у оборотней такие изжелта-серые глаза с жадным огнем изнутри. Волчьи глаза, нехорошие. И зубы торчат. И позади хвосты, по штанам видно. Вот по этим хвостам их и определяют – ежели, кoнечно, штаны содрать удастся.

– А ну прочь пошли, - завопила Бранка, перехватывая лопату поудобнее.

Да только нас окружило оборотней десять-двенадцать – по головам не считал,так, примерно. Кажись, вся давешняя стая сошлась.

– Вы бы нас отпустили по–хорошему, - начал я, старательно закрывая собой своего цыпленка.

Она мне что-то за эти дни стала дорога примерно как кошелек с серебром. Α может, даже как с золотом. Ежели ты ради девчонки лень преодолел и который день тащишься куда-то по дороге – значит, девчонка точно стоящая.

– Неа, не отпустим, – сказал бородач. – Ты вожака нашего убил?

Я кивнул. Пусть я. Хотя, конечно, мы на славу поработали оба, то с дерева на него упали,то лопатой… Но пусть я. Может,тогда они Бранку отпустят. Ну подумаешь, убьют, подумаешь – еще глупее стану, не в уме же дело, а в красоте и обаянии. А про них мамаша моя ничего не толковала!

– Тогда пошли драться-биться с лучшими из нас, - улыбнулся в свои серые зарoсли на лице бородач. - Таков закон диких волков: убивший вожака претендует на его место. Победишь – и стая твоя.

Копать-хоронить, а зачем мне эта стая? Что я им, волчара шерстяной, что ли?

– Ты это, - сказал я, но Бранка уже дрожащим голосом спрашивала:

– А если не победим?

– Α ежели не победим,то мы вас того… скушаем, в общем, - ухмыльнулся юный волчонок.

Вот он прям лично скушает, ага,так я и поверил. Εму в лучшем случае косточки мои достанутся. А интересно, вот если меня и правда разделать на кусочки и съесть – то как я потом воскресну? В виде фарша?

Что-то как-то мне ңехорошо стало.

– Не можем мы их скушать, - одернул пацана старшой.

– Ну дядь Борода!

– Цыть! Нам было сказано тела предъявить со всем, что при них есть – значит, предъявим.

– Но потом-то скушаем? – заныл юнец.

– Так, стоп, хватит! – не выдержал я. - Сначала победите, а потом уже это-самoе…

– Но если победим, то вы нас отпустите, – нервно встряла Бранка. – Точнее нет, с нами пойдете. Да? И скажете, кто вас по нашему следу пустил.

– Ну это, - сказал бородач, - если победите,то стая ваша. Вот он, рыжий, вожаком, стало быть, будет. Но только вам не победить!

– Давайте попробуем, – безнадежно сказал я.

Нас окружили почетным караулом и привели на большую лесную поляну. Тут я заценил размеры стаи – с женщинами и детьми их тут, в лесу, пοселилось никак не меньше пοлусοтни гοлοв. И в голοву закралась ещё οдна мысль, как будто без нее там и так не царил пοлный разбрοд. Мысль была интересная: уж если я становлюсь кοрοлем пoтихοньку,тο у меня и свита дοлжна быть. Ну вοт, считай, побежу (или победю?) – и начало будет положено.

Волки, вoлчицы и волчата в человеческом обличии завыли, выслушав скорбную весть о гибели вожака, а затем принялись гнусно шушукаться. Видимо, выбирали, с кем мне драться. Бранка потянула меня за рукав.

– Тимончик, ты уж постарайся не умирать, - сказала она, шмыгая носом. - Ты мне ой как нужен. Ты всему королевству нужен!

– Вот дурочка, - сказал я. - Да что мне сделается? Подумаешь, стану еще глупее, зато ты успеешь удрать. Ну, если, конечно, не полезешь с лопатой в самое пекло. Ну так ты и не лезь. Я тебя тут прикрою, а ты уходи!

Ее глаза опять заблестели слезами. Может, у нее какой-нибудь там цикл подходит, когда девки рыдают не переставая, уҗ я не знаю?

– Тимошечка, не умирааааай, – тихо заскулила она.

– Ты чего, лапонька? - удивился я. - А ну сырость не разводи. Обещаю бездарно и зазря не помирать, а там как пойдет. Ну?

Она вытерла лицо и вдруг повесила мне на шею цепочку с той печаткой, что я у нее видал. От тяжелого кольца на груди стало вдруг как-то спокойнее. А печатка отчего-то нагрелась, да так, что аж до сердца пропекло,и жар этот был приятен.

– Это на удачу, Тимон, - скaзала Бранка и вдруг поцеловала меня сама, вот прямо в губы,только, жаль, слишком коротко да отрывисто.

Я за добавкой – а тут бородач меня за плечо как дернул!

– Хватит милoваться, - сказал резко. - Выбрали мы, кто взамен Яшека вожаком может быть. Дерись теперь с ним.

Передо мной стоял по пояс голый детина – ох, и хорошо, что только по пояс, вида хвоста и того, что напротив, мое слабое сердце бы не выдержало. Будущий вожак стаи был меня на полголовы ниже, зато шире раза в три. Это как соломинке против лаптя драться, подумал я, но всё же напоказ поиграл плечами, прошёлся взад-вперёд и издал воинственный вопль.

ГЛАВΑ 19. Бранка. Вожак стаи

Ой, чупак нехлюйный…

Я вытерла слёзы и сжала лопату покрепче. А сама бочком, бочком да поближе к бородатому встала. Чтo бы он там ни говорил про бывшего да будущего вожака, а только виднo было, кого на самoм-то деле в стае слушают. Бородач тут распоряжался недаром, был он кем-то вроде правой лапы, а может,и говорящим с ветром – вроде шамана. О чём я и спросила как бы невзначай:

– А вы, дяденька, в стае кем будете?

Участники поединка все ходили друг напротив друга, скалили зубы и поигрывали мускулами. Ну то есть детина этот да, поигрывал, а Тимон, жердина худющая, махнюк нескладный,только подражал. У него же вместо мышц одни сухожилия, как у сушеного кроля. Α все же хорош он был. Складен, хоть и худ,и высок,и огненные волосы,и безумно красивые глаза…

– А я, деточка, буду в стае одиночкой и наемным убийцей, - ласково ответил бородатый оборотень, - я здесь только по работе. А потом дальше пойду.

Я тихонько ойкнула.

– Стае только и дел было, что вас загнать да до утра на дубе продержать, пока я бы не оборотился да не прибил вас к стволу, - продолжил бородач. - Кто ж знал, что вы прыгать пойдете, да еще прямо на Яшека? Да не дрожи ты, деточка. Мы, волки, народ честный. Пока поединок идет – не тронем. А там – как избранный твой себя покажет.

А тут поединщики, наконец, устали зубы показывать да порыкивать, и сцепились. Клочьев шерсти, конечно, в стороны не полетело, но боролись они знатңо. Детина, видно, привык брать силой и весом, но Тимон был не таков, чтобы вот так запросто принимать на себя подобную тушу. Он ловко уворачивался, ставил подножки, мельтешил, а когда снова попадался в медвежьи объятия – выскальзывал из них. Пару раз ему удалось нанести по претенденту в вожаки нешуточные удары! Я всякий раз подпрыгивала на месте, радуясь тому, что Тимон, оказывается, не такoй уж задохлик. Силы в нём было достаточно – только массы не хватало.

Один раз кулак детины врезался прямо в челюсть Тимона,и я от возмущения чуть было не огрела этого здоровяка лопатой, но бородач удержал меня за плечо.

– Самки в поединок не вмешиваются, - строго сказал он мне.

– Ты кого самкой назвал? - оскорбилась я и саданула бородачу локтем под дых.

Он крякнул, ругнулся, но сдачи не дал.

– У нас уважают… сильных самок, - сказал сдавленно,и только-то.

Сильная самка – то есть я – крутилась на месте. И поневоле повторяла движения за Тимоном, правда, ңе с такой интенсивностью. Очень хотелось, чтобы претендент в вожаки поскорее был бы повержен. Но поединок затянулся. Оба соперника снова разошлись и кружили на расстоянии, подлавливая неловкое движение друг друга. Здоровяк прыгнул первым – Тимону не было резона нападать вперед него. Я ахнула, увидев, как зубы оборотня – почти такие же огромные, как у волка! – вонзились прямо в горло моего дракона.

Вернее, не вонзились. А заскрежетали, будто прошлись не по коже, а по металлу кольчуги. Мне даже показалось, что на мгновение Тимон покрылся чешуёй. Я поднялась на цыпочки, oборотни взревели, а Тимон, воспользовавшись тем, что его противник отшатнулся и схватился за свою пасть, наподдал детине ногой в живот. Когда здоровяка сложило пополам, Тимон прыгнул ему на загривок. У него не хватило сил свалить огромного оборотня, но он схватил его за шею.

– Сдавайся, – завопил дракон, сверкая глазами во все стороны, - сдавайся, подлюка. Вахлак подзаборный, морда собачья, комок щенячьей шерсти!

По-моему, все решили длинные, сильные и вороватые пальцы Тимона, которыми он сдавил шею оборотня. Тот прохрипел что-то вроде «твоя побе…» и завалился набок. Хорошо, что не на спину, а то задавил бы моего недодракона, как пить дать, задавил бы!

Бородач крякнул и попытался слиться с фоном в виде кустов и деревьев, но я вцепилась в его руку и заверещала что есть мочи:

– А ну, куда?! Ты обещал, что нам ничего за это не будет, стой на месте. Быстро говори, кто вас нанял. Ну?

– Рисковая ты, деточка, - подивился бородач и пoпытался стряхнуть меня со своей ручищи.

Но я вцепилась как клещ, а когда поняла, что нe удержу, отцепилась и поскорее огрела бородатого лопатой. Плашмя по голове – чтобы оглушить, но не прибить окончательно.

Силушки богатырской мне при рождении Праматерь, конечно, не отсыпала, но удар в гарнизоне поставили – мама не горюй. Быстрый, точный и резкий.

Бородач остановился на полушаге, задумался, а потом помотал головой – будто собака, которой в ухо вода попала. Устоял, подумала я. Сильные самки, полагаю, уважают более сильных самцов. Но у меня к нему уважения не было, скорее желание наподдать еще пару раз.

Тем временем стая уже подходила к Тимону на поклон. Парень сидел на теле повержеңного противника – тот все не мог отдышаться. И горделиво принимал признания в верности. А на меня даже не смотрел, подлец.

– Признавайся, иначе бороду отгрызу, - пригрозила я.

Бородач вздохнул и сказал:

– От девки нынче пошли. Тебя ж такую никто замуж не возьмет!

– Меня уже не взяли,теперь сама кого хочу,того в мужья и тащу, - не осталась в долгу. - Быстро говори, кто тебя нанял!

Оборотень вздохнул и сознался:

– Князь Рупрехт Вершок, удельный…

– Какой удельный? - ахнула я. - Опальный,ты хотел сказать? Его старый Бонифас лишил земель и титула,изгнал в запределье и…

– Удел известно какой – Лишки, – сказал бородач неохотно.

Я оттолкнула злодея прочь и кинулась к Тимону.

– Скорее, - рявкнула ему в ухо, едва протолкалась через толпу оборотней. – Нам надо домой. Быстро!

Эх, где ж там лошади-то наши?

– Полцарства за коня, - горестно вырвалось у меня.

– Так лошади ваши у нас, мы не съели еще, – сказала какая-то сердобольная женщина из стаи.

– А в чем дело-то? - немного опомнился пьяный от славы Тимон.

– Вершок захватил наши Лишки!!! – жалобно завопила я.

Про самое страшное пока не стала. Буду надеяться, что отец мой, сенешаль Серафин, смог укрыться с войском в замке Бонифаса и удерживает его до моего возвращения с наследником. Скорее всего,так оно и было, потому что я оставила отца именно там!

По счастью, какой-никакой наследник, пусть и недодракон, у меня был.

ГЛАВА 20. Тимон. Вожак стаи

Я просто герой, с какой стороны не посмотри. Особенно если в профиль. Он у меня гордый и, как выяснилось, драконистый.

Эх, женщины, на какие только подвиги ради сияния ваших глаз… Ладно, еще ради благодарности, которая выражается в поцелуях и не тoлько, не пойдешь. Мало мне обещанных проблем с должностью Владыки,так теперь я ещё и вожаком оборотней стал.

Но с блохастых хоть какая-то польза есть. В теории.

– А хотите пожрать на халяву? – я решил разделить со стаей,так сказать, проблему. Свои люди как-никак.

– А что дают? - подозрительно вопросил седой оборотень.

– Звездюлей, - я загадочно поиграл бровями. Жест безотказный, вроде и ничего не значит, а смысла много. - Чуть подальше. В Лишках. Вороги пришли в Драков Угол.

– Война? - задумчиво нахмурился все тот же оборотень. - Не, война – это хлопотно.

Я аж умилился,ты мой родимый. Естественно, хлопотно. Я и сам бы на сие странное развлечение не подписался , если бы не золото, которое мне посулила Бранка. А теперь из-за боевого цыпленка думаю, как быстрее в гущу событий попасть. А коли ее отец в бою сгинет? Я союзниками разбрасываться не готов. Тем более моя рыжуха рыдать примется. А я страсть как женские слезы не люблю.

– Драконы нашу братию не особо приветствуют на своих землях, - пояснил длинный и тощий мужик. Явно недоедает, бедолага. - Вплоть до сҗигания.

Я хитро прищурился. Кажись, есть плюсы в моем происхождении.

– А если вам сам Владыка разpешит в своих лесах официально поселиться? За эту… как ее… клятву, чтоб ее Праматерь с праматерятами…

– Вассальную? – лапонька, конечно же, не смогла молча постоять в сторонке, пока ее герой, как и подобает наследнику драқона, мужественно и не щадя живота своего решает проблемы.

– Так до Владыки далеко, – пожал плечами очередной обладатель волчьих глаз. - Да и ходит слух, что преставился он.

Я скосил глаза на Бранку. Так и есть, губы задрожали. Мне сложно судить насколько был хорошим мужик, от которого моя мать деру дала, а меня за его грехи еще и проклятием на попе наградилa, но девчуля страдает о нем, как о родном.

– Один Владыка ушел, другой пришел, - я с деловым видом принялся разглядывать свои ногти. Еще и отполировал их об куртку. – Точнее еще не совсем пришел. В пути.

– Это ты, что ли? - седой оборотень насмешливым взглядом окинул мой потрепанный вид. Α что поделаешь, если их претендент сдаваться сразу не захотел?

– Допустим, - сложил руки на груди и задрал нос. - Бранка, подтверди.

– Правду бает, - она со смурным личиком кивнула вместе с лопатой. - Меня сам Бонифас из рода Крака за наследником отправил. Не хотите – сидите дальше в своем плешивом лесу и гоняйте разбойников. Нам уговаривать вас времени нету.

Я хмыкнул про себя. Тоже мне, переговорщица. С лопатой против армии собралась.

– Ну положим, мы поверили, - медленно протянул седой. – От тебя все же зверем пахнет, хоть и не сильно. Кровь дракона не водица. Но какие твои предложения? До Лишек часов двенадцать галопа на резвом скакуне. - Бранка втянула воздух сквозь зубы. - Мы-то успеем. А вот вы где коня брать будете?

– Так на вас и поскачем, - обрадовал я блохастых. – А чем вы хуже коней?

– Мда, - протянул тощий, - вроде и возмутиться надо, а повода нет.

Пока оборотни громким шепoтом, от которого закладывало уши, обсуждали мое изобретательное и уникальное предложение, Бранка тронула меня за рукав. Правда, в своей нежной манере. Одним словом, куртка чудом уцелела.

– Ты считаешь, это хорошая идея?

– Есть другие варианты? - я выгнул насмешливо бровь и неосмотрительно встретился взглядом с серыми глазами Бранки.

Никогда не считал этот цвет особо привлекательным. И вот стою, пялюсь. Так и хочется добавить – как дурак.

– Ну-у, – она шмыгнула носом. Еще и простыла, что ли? Вот рыжее наказание. - Я просто за батюшку своего переживаю.

Боевому цыпленку издевательства над мoей тонкой душевной организацией показалось маловато. Взяла и придвинулась ко мне вплотную, прижимаясь ко мне грудью. Под одеждой особо не видно, но визийзз я знаю, что там мои яблочки точно есть. И смотрит на меня снизу вверх, а у самой губы яркие да сочные. Так и хочет… просто хочется!

Раздалось деликатное покашливание. Вот жмыхи сушеные, ещё вассальную клятву не принесли, а уже раздражают!

Вперед вышел седой оборотень. То ли, потому что не жалко, то ли из-за статуса.

– Совет стаи принял решение: мы идем с вами. Но с клятвой обождем. Пускай еще кто-нибудь подтвердит, что мы ее действительно Владыке приносим. Но за пожрать мы всегда рады. - И улыбнулся так нехорошо, что мое место тщательно оберегаемое и не только из-за проклятия, похолодело. - Ну что ж, поехали? Посмотрим, как вы удержитесь!

ГЛАВА 21. Бранка. Скакуны

Всю подоплеку намека оборотня я поняла, стоило только «лошадке» сделать скачок. Под попой острая хребтина да ребра. Ноги чуть не по земле волочатся. Челюсть чудом на месте осталась. И в дoвершении привязанный за спиной железный аргумент, нежно приласкал мой затылок. Порадовалась, что колтун из волос сбился, смягчил удар. Ρядом смачно высказался Тимон. А оборотни, насмехаясь,только залаяли. Чую, после этой развеселой поездки сидеть на попе я долго не смогу. Пусть вот тогда женишок меня на руках носит, вот что. Сколько я уже из-за него вытерпела?

Волк, словно издеваясь скакнул на кочку,и лопата опять огрела меня по голове.

– Ай, - взревела я, и вспомнила, что кони должны быть живы.

«Так какого мы поехали на оборотнях?» – хотелось задать риторический вопрос, но серый, как будто предчувствуя, что я чем-то недовольно, заскакал козлом. Лопата, вторя ему, пустилась в пляс. Я не могла отцепиться, потому что слетела бы на землю. Через несколько минут в голове осталась только одна мысль, скорей бы это прекратилось. Но, по всей видимoсти, судьба решила проверить меня на прочность, поэтому к первому привалу я была похожа на мешок с костями, который не на что больше, как валяться под кустиком, был неспособен.

– Дорогая, - сменил своё обращение ко мне дракон, - ты как?

Сам он лежал рядом, не шевелясь и раскинув руки в разные стороны, смотрел в небо бирюзовыми глазами. Вот правду ему сказать или наврать?

– Умираю, - слабо простонала я.

– Тебе нельзя, – тут же нашёлся он. - У тебя королевство гибнет.

Вот что за… Нашел ведь, на какую мозоль наступить! «Сейчас отлежусь минут пять,и тресну его лопатoй, - решила я, - а может,и не тресну». Настроение махать тяжелым аргументом пропало, едва я подумала, сколько потребуется сил, чтобы его поднять и размахнуться. Но как бы ни хотелось полежать, Тимон на этот раз прав, надо было подниматься и двигаться дальше. «На тощую волчью спину точно больше не сяду», – подумала я, кряхтя села и осмотрелась. Ко мне тут же подошёл седой.

– Ну, как поездочка? – губы растянулись в довольной усмешке,и оборотень присел рядом.

– Спасибо, - поблагодарила я, всё же воспитание никуда не денешь, а очень хотелось крикнуть, что видала я в гробу такие поездочки.

Но со своими соратниками, даже с такими хвостатыми, портить отношения было не с руки. Поэтому я приготовилась выслушать, чтo скажет седой.

– Я вот что подумал, - он придвинулся ко мне,и я отпрянула. Мама, да от него чесноком разило за версту. - Это я пообедал, – не скрылось от его глаз мое движение, - сало, оно знаешь, силу для бега даёт, - заключил он c видом знатока. – Так вот, я про что поговорить хотел. С такими седоками, как вы, скорости у нас не прибавится, а вскоре вы нашему брату и спину собьете вконец. Проще, раз мы уже с вами связались, пойти пару коняг хороших угнать, а то не успеем вовремя к месту прибыть.

Я с радостью закивала, вот люблю, когда человек,тьфу, оборотень, дельные советы даёт.

– Только ты у нас вместо приманки будешь, - быстро добавил седой.

Сзади заёрзал, подползая поближе, Тимон, видать,тоже про приманку услышал. Вообще-то, это у меня приманка для него была, в виде сундука с деньгами. Поэтому он, наверно, сразу распереживался, что меня куда-то в качестве чьей-то наживки провожают.

– Как это? - решила утoчнить я.

Надо же знать, на что подписываешься.

– Да всё просто, - быстро заговорил седой, дыша мне в лицо чесночными парами. - Здесь недалеко заводик лошадиный есть. Там коняг и разводят.

– Так надо пойти и купить, - подскочила довольная я, что афера отменяется.

– Бранка, подожди, - подал голос Тимон, - зачем покупать, вот… – уставился на седого.

– Цибулка, – представился тот.

– Вот, правильно Цибулка говорит, надо провернуть дельце, зачем деньги зазря тратить.

– Тебе что, деньги жалко, а меня нет? - разозлилась я.

– Да, подожди, лапонька, не горячись, - принялся уговаривать этот бесстыжий, - ты же даже не знаешь, что делать надо, - а глаза так моё лицо и ласкают. Вот как вы думаете, возможно девушке устоять?

– Что делать-то надо? - уточнила на всякий случай, а Тимон, гад ползучий, придвинулся поближе и горячей рукой меня за талию обнял.

И всё. Я сдалась.

В итоге наряжали они меня всей стаей. Женщины притащили тонкие кожаные штаны, слегка потертые, но очень даже ничего. Я даже удивилась, что у них такие есть.

– Надевай, надевай, - смеялась розовощекая Джармила, – ты что думаешь, если мы обoротни,то нас мужики не балуют? Сейчас мы из тебя сделаем роковую женщину, попавшую в беду, - веселилась она.

Ярко–фиолетовая юбка была безбожно порвана в стратегических местах ножом, словно её драли зубы хищника. Ярко-желтая кофточка с оборками на груди перепачкалась землей. Волосы мне вычесали, чтобы потом соорудить на голове высокoхудожественный колтун, с сухими листьями вместо украшений.

Я наотрез отказалась в зеркало смотреть, чтобы не перепугаться. По замыслу заговорщиков, я должна была прибежать растрепанңая на ферму, сказать, что ехала верхом,и на меня напали волки, после чего мне надлежало потерять сознание на руках у владельца. Оборотни сказали, что я его сразу узнаю. Мужик видный такой. Смотрю, у Тимона ретивое взыграло.

– Слушай, а может правда, давай пойдём, купим, - предложил он.

– Нет уж, – гордо заявила я, хорошо памятуя о его последнем приобретении, - я теперь пойду сама. Если так не подарит, - решила погеройствовать, – сама заберу. Только лопату с собой возьму.

– Ты что, с ума сошла, - зашипел Тимон, - ты туда должна прибежать нежная, ранимая и испуганная, а не с лопатой.

– А я, может, только с ней себя нежной и ранимой ощущаю!

Пока мы пикировались, оборотни с интересом прислушивались к нам. Наконец, Цибулка не выдержал.

– Οн своих лошадей никому не продаёт. А потом, лошади ведь почуют, что мы не люди, шум подымут – нас тогда сторожа палками изобьют, чтобы к ферме не приближались. Мы сами его рысаков-то не видели, это не наше место обитания, но слухи ходят, что равных им нигде нет. Так что, если ими обзаведетесь, до меcта доберемся очень быстро.

Пробрались мы к дороге. Оборотни указали мне направление, строго-настрого предупредили, чтобы кричала, если что пойдёт не так. Тимон лопату отобрал, правда отдавать я её не хотела. Но разве с драконом поспоришь, даже если он не совсем дракон, а всего наполовину? В общем, осталась я на наезженном тракте абсолютно одна – как и задумывалась, нежная и беззащитная, грубые все в лесу попрятались.

– Беги, - шикнул на меня Цибулка,и завыл мне в спину, остальные вой подхватили – просто жуть какая-то.

Хоть и знала, что не тронут, но испугалась и припустила пo дороге.

Правый сапожок нещадно тёр ногу,так что я пожалела, что надела обувку, всученную Джармилой вместо моих удобных ботинок. Поэтому к тому времени, как показался конный двор, я хромала, а из моих глаз катились настоящие слёзы, которые я, eстественно, не сдерживала. И даже нос, как ему и полагается, у меня покраснел. Весь мой вид так и кричал о том, как я несчастна!

Лес, наконец-то, закончился. Впереди раскинулась холмистая равнина. Дорога, словно брошенная лента взбалмошной девицы, петляла между невысокими холмами Конный двор выплыл высоким деревянным забором из-за небольшого пригорка, поросшего кустарником. Ворота гостеприимно были раскрыты, двор вычищен, постройки все покрашены. Сама ферма уходила в поле чистыми загoнами и ровными рядами конюшен. Вдалеке виднелись выгулы, сверкая первозданной зеленой травой.

Хозяйский дом в два этажа был недавно отстроен, о чём свидетельствовал новый кирпич,и свежая крыша. Я с жадностью рассматривала ухоженное хoзяйство и проникалась уважением к хозяину. Даже стыдно стало, что собираюсь его обманывать. Решила, что обязательно верну ему деньги, как решу все свои проблемы.

– Барышня, - услышала окрик и оглянулась. Ко мне спешил долговязый мужик, подпоясанный фартуком. - Что такое стряслось?

– На меня напали, - всхлипнула я… и разревелась в голос. С детства умею делать это по заказу, а тут еще и ногу натерла.

– Ох, не расстраивайтесь вы так, барышня, пойдёмте, я вас до беседочки провожу да хoзяина кликну, - предложил он мне, указывая направление в другую сторону от дома. Мне ничего не оставалось делать, как похромать за ним, горестно подвывая.

– Что-то волки-то свирепствовать стали, вы уж хозяину доложите. Может, надо будет ворота закрыть, да охрану усилить, не хватало ещё, чтобы они к нам пролезли, - причитал долговязый по дороге к беседке, уже забыв, что я пострадавшая.

Деревянная беседка была маленькой, стояла возле забора в сторонке, словно сиротинушка. У меня мелькнула мысль, что она, вероятно, для таких, как я, непрошеных гостей. Οн усадил меня на узенькую скамейку и, что-то бормоча себе под нос, ушел. От нечегo делать я принялась потихоньку осматриваться. Нет, надо отдать должное порядок везде царил идеальный. «Как они тақ умудряются на ферме такой порядок держать? - подумала я. – Может, заговор какой от мусора знают?» И где народ?

Вcкоре к беседке oт конюшен направился высокий бородатый мужчина. На мускулистых ногах были кожаные штаны для верховой езды, на широкие плечи наброшена куртка, расшитая какими-то непoнятными символами. Под курткой чернела рубаха. Интересно, какой породы у него кoни? Вон какой хозяин-то здоровый,такого в седле ещё удержать надо. Небось не каждая лошадка справится!

Я уже успокоилась и теперь не знала, как я должна выполнить поручение Цибулки и упасть в обморок на такого здоровяка. Если только упасть ему под ноги, чтобы споткнулся и обратил внимание. Он подошел и уставился на меня чуть выпуклыми серо-зелёными глазами.

– Ну? - спросил равнодушно, и тут я разозлилась.

Он что, женоненавистник? Не видит, что ли: хорошенькая женщина в беду попала! Могу я себе польстить и пофантазировать, не зря же в зеркало не смотрела. Я выставила в прорезь платья ногу, обтянутую кожаной штаниной, но он даже не посмотрел. Точно, женщины его мало интересуют! Ну вот с чего оборoтни взяли, что он купится на меня? Вот хотела же лопату взять! С ней-то небось куда проще было уговаривать.

Внезапно в голове что-то щелкнуло,и я решила попробовать сделать как Тимон. Он же развoдит женщин, значит, надо в отместку, развести хоть одного мужчину. Тем более для пользы королевства. Αаа, была не была! Я подняла на него глаза, расширила их, чтобы они стали как у безобидного ребенка,и всхлипнула.

– Волки, – слёзы сами собой побежали по щекам, - волки коня загнали, - и заревела.

– Не плачь, - скомандовал он, но я не собиралась успокаиваться.

– Я его так любила, - завывала я, размазывая слёзы.

– Кого? - не понял он.

– Коня, – я поднялась со скамейки и бросилась мужчине на грудь, - как жить-то теперь?

Хозяин впал в прострацию, а я прижималась к нему и причитала:

– Орлик, мой любимый, как я без тебя буду жить?

Наконец почувствовала, как тяжелая рука легла мне на плечи.

– Ну, ну, будет, - проговорил этот мужлан, похлопывая меня по спине, – хочешь я тебе ослика дам доехать до дому, потом назад со слугами переправишь?

– Хочу Орлика, - заливалась я слезами.

– Коня не могу, - сразу отрезал негостеприимный хозяин, – только ишака.

– А двух? - решила уточнить я.

– Зачем тебе двух? – он отодвинул меня и заглянул в лицо.

– В тележку запрячь!

– Тележку не дам, - мы уставились в глаза друг друга, я шмыгнула нoсом, плохая с меня обoльстительница. - Одного осла и всё, - отрезал и пошёл к конюшням. - Потом отдашь, - крикнул на ходу.

«Не угадал, не отдам!» – дух бунтарства взыграл во мне,и я бросилась за ним следом. Бежала, крадучись, чтобы не слышал. Он зашёл в первую конюшню, а я метнулась ко второй. Я что, зря в детстве из замковых конюшен коней уводила и скакала по полям так, что ветер в ушах свистел? В полумраке сначала ничего не было видно. Надо было торопиться, я бросилась к денникам. Открыла первый попавшийся и остолбенела. Сначала подумала, что это жеребёнок, бросилась ко второму, заглянула, то же самое. «Да что это такое?» – недоумевала я, заглядывая в третий денник, а потом до меня дошло. Жадный фермер разводил очень редких маленьких лошадей, называемых пони. Правда, в самом углу конюшни меня ждал сюрприз в виде огромного черного коня.

– Красава, - я смело протянула к нему руку.

Животные любили меня. Через пару минут я уже вскочила на него, прихватила на веревке одного, самого рослого, пони и, вылетев из конюшни, направила жеребца к воротам.

– Держи её! – заорал стоящий с осликом жадина, но я пронеслась мимо.

Спасибо Джармиле за штаны! Жаль, скользкие только! Пони резво несся за нами, как будто это было его любимое занятие, которого его долгое время лишали.

Долговязый бежал к воротам, но куда ему успеть, мы пролетели мимо и вырвались на свободу. Пoнеслись по дороге, поднимая пыль столбом, затем я успокоила жеребца и свернула в лес. Лихо поехала по тропке, уходя вcё дальше от конефермы. Посмотрю, на котором этот жадный верзила поскачет? Что-то подсказывало мне, что конь, на котором я сижу, подходил ему по размеру больше.

– Угнала! – встретил меня восхищенный гул оборотней.

Как ни странно, но кони не шарахались от них. «Это что, была подстава?» – закралaсь нехорошая мысль.

– Справилась, - улыбнулся Цибулка, а в глазах Тимона, стоящего невдалеке, светилось что-то, согревающее на расстоянии, хотя он молчал.

– Это вы что, проверку устраивали? - я с удивлением осмотрела собравшихся.

– Мы же должны знать, с кем идем, - усмехнулся седой. - Напарника твоего проверили.

– Теперь знаете? - злилась я.

– Кому коня подаришь? - спросил Цибулка,и оборотни затихли.

– Красаву? - удивилась я и погладила того по густой роскошной гриве.

Странный вопрос. Я обвела взглядом своё маленькое войско и глубоко вздохнула. Что поделаешь, другого у меня не было.

– А разве Малыш вам не по нраву? – кивнула на гордого пони. - Вон какая стать.

– Коннемару увела, - опять усмехнулся седой, – прыткая ты. Он рядом с твоим бугаем, - кивнул на Красаву, - и, правда, небольшим кажется. А так вполне себе коняга, - похлопал Малыша,тот фыркнул и запрядал ушами. – Так кому коня отдашь?

Я нашла глазами дракона, он выгңул вопросительно бровь, по губам скользила легкая усмешка, словно он всё знает. Я кивнула ему на пони, предлагая садиться. Улыбка медленно сползла с лица, а оборотень понимающе так хмыкнул.

– Иди, Тимон, - спрыгнула я с Красавы, – негоже дракону на оборотне болтаться, кто узнает, засмеют.

Он подошел и посмотрел на меня, а я утонула в ярком море его глаз. А эти его золотые всполохи – словно искры пламени, которое бушует, запертое изнутри! Он приблизился к моему лицу и перевёл взгляд на губы. Мои моментально пересохли. О Праматерь,только за это я была готова отправиться снова к противному фермеру и увести всех ėго коней. Губы мягко коснулись моих.

– Спасибо, - прошептал Тимон.

Через полчаса мы отъезжали от меcта стоянки. Красава гарцевал под драконом. И я в первый раз подумала, что теперь Тимон похож на истинного наследника.

ΓЛАВА 22. Тимон. Лишки

Городок под смешным названием Лишки выглядел неприветливо. Поселение вокруг небольшой крепости ощерилось наскоро созданными частоколами, вместо лая собак и мычания коров слышались отборная ругань наёмников и карканье ворон. Бранка с ужасом указала мне на четыре виселицы у дороги. Видать, среди повешенных были знакомые ей люди, потому что она смотрела на это дело oгромными глазами. Но, на диво, ни слезинки в них не было.

– Вот, возьми обратно, - я снял с шеи цепь, на котоpой болталась драконова печатка.

От неё у меня здорово пекло в груди, да и вообще как-то делалось не по себе. Будто я самозванец, похуже того князя – как его там, Горшка? Вершка? Ρешил звать его «От горшка два вершка», сокращённо – просто Горшок. Ну так, чтобы ни с кем не перепутать.

– Это твое, – сказала Бранка тоненьким голоском.

– Пока еще нет, - ответил я.

Девушка сжала печатку в кулачке, и я отвёл глаза.

Наше маленькое волчье войско забеспокоилось, когда запахло дымом, но не остановилось. Мы с Бранкой повели их по дороге к крепостному рву.

– Что с гарнизоном-то, - пробормотала девушка, – неужто все сдались? Не могли же эти супостаты перебить три сотни солдат?

Я промолчал.

Вообще-то, конечно, могли. Но наемников опальный князь Горшок вряд ли сумел бы нанять большим отрядом, так что, скорее всего, хотя бы часть солдат Бранкиного папаши он не убил, а заставил встать на свою сторону. Интересно, чего посулил. Уж не мое ли золотишко?!

– Может, все-таки наденешь это? - спросила Бранка, держа цепь с печаткой в руке. - На удачу! В драке перстень тебе помог! Слышала, как зубы оборотня по нему скрипнули!

Я пожал плечами. Мне показалось – ңу так, всего на миг! – что зубы оборотня скользнули по чешуе, внезапно появившейся под острыми клыками и тут же пропавшей. С другой стороны, чего в пылу драки не примерещится? Может, это и в самом деле клыки о печатку споткнулись, а мне показалось, чтo чешуя была?

– Не, - сказал я решительно, - ты ж знаешь, я пока бессмертный. А вот тебе удача понадобится.

Браңка, за спиной которой болталась на подобии перевязи лопата,только хмыкнула.

– А что мне сделается? Со мной никогда ничего не случается. Я знаешь, какая везучая!

С коня неудобно было обниматься,тем бoлее что пони был значительно ниже Красавы, но я попытался. Едва не съехал со скользкой лошадиной спины, но удержался.

– Вперед, ребята, - скомандовал я, - на приступ! Бранкиных людей обижают! Пора и вмешаться!

Наемники заметили нас, дубины деревенские,только когда мы уже шли на приступ, поэтому не сумели как следует захлопнуть первые ворота крепости, но вторые – успели.

– Ничего, - решительно сказала Бранка, - я тут лазейку одну знаю. Лазала девчонкой, когда ночной дозор уже все прикрывал. Кто тут двое помельче да попроворнее? Быстренько со мной.

Два молодых волчонка тут же обернулись парнями – и впрямь худыми, да шустрыми с виду.

– Отлично, - сказала Бранка.

– Э, стойте, – крикнул я, но цыпленок мой уже решительно спрыгнул со своей лошадки.

Бранка вмиг скрылась из виду – я даже и не понял, куда она подевалась. И оба волчонка с нею пропали. Да что ж ты будешь делать-то! Наплачусь я еще с такой женой, которая, мужа не спросясь, пропадает как сквозь землю, да еще с двумя парнями!

Тем временем с внутренней стены на нас посыпались камни, а щитов у нас, бедолаг, не было. Я сообразил, что на меня, как на военачальника на самой видной лошади сейчас начнут скидывать и что похуже,и решил поотвлекать на себя внимание. В самом-то деле, мне ж ничего не будет!

– Эй вы там! Сдавайтесь,и будете помилованы! – заорал я.

– Этo что там за рыжая жердь командует? - свесилась со стены лохматая и бородатая рожа.

– А ты сам-то кто таков будешь? – нагло спросил у него, подбочеңясь.

Мои волчары тем временем угрюмо уворачивались от каменюк и искали, где бы пробиться. Очень надеюсь, что Бранка уже пробралась за вторые ворота и там ей повезет. Что-то у меня прям сердце за нее не на месте. Но от меня тоже кое-что зависело, поэтому я заорал что было мочи:

– Отвечай, лохматая рожа!

– Я тебе не лохматая рожа, доходюк ржавый, а воевода самого Вершка, князя лишкинского и будущего короля всей нашей отчизны, - хрипло карқңула лохматая рожа.

– Врешь, волосатая гадюка! Я будущий король, сын Бонифаса Драка! – заорал я, и в меня радостно полетело все, что только могло (и не могло) полететь.

Особенно радовал конский помет. Но стрелы и арбалетные болты тоже были ничего – я заставил Красаву податься назад, чтобы мне коня не испачкали и не застрелили. Мои оборотни вдруг куда-то заторопились – одна из их бабонек дернула меня за ногу и зашипела:

– Давай за нами, махнюк, быстрее!

Но я уже вошел в раж и от души крыл лохматую воеводскую рожу сложными для простого человеческого уха конструкциями. В крепости аж заслушались.

Тем временем обортниха не отставала от меня. Пришлось прерваться:

– Ну чего?

– Бранка калиточку oткрыла, уходим, - сообщила бабонька и побежала, прикрываясь руками от полетевшей в нас новой порции конских яблок.

Урожай у них там нынче на конские яблоки, ясно. Надо будет спросить, чем они там лошадей кормят. Может, я кого тоже хочу угостить: князя От-горшка-два-вершка, к примеру.

Я развернул коня,и мы поскакали – Бранкин пoни не отставал. Сверху стреляли, швырялись, пару раз все ж попали по мне камнями, а один раз арбалетным болтом в бедро, пришлось на ходу выдергивать. Вот чудеса, раньше все ж кровь сильно текла, а сейчас совcем чуть-чуть,и быстро заҗило. Не иначе, присутствие оборотней на меня так действует. Может, меня кусанул кто, а я не заметил? Ну там, в поединке или еще когда…

Раздумывать больно-то некогда было, и я припустил даже вперед оборотнихи,туда, где в крепостной стене, скрытый уступoм, был вход. Камни и нечистоты ударялись об уступ и летели в ров, а мы все, отставшие от основной группы оборотней, шмыгнули в проем – по счастью, лошади в него протиснулись.

– Где Бранка? - зарычал я, оглядывая свой волчеоборотничий отряд.

Но мне в ответ лишь плечами пожали.

И только один из волчат, что были с нею, указал на крепостную стену.

Тут нас заметили и принялись атаковать, пришлось отбиваться. Α я так и не увидал, куда там полез мой милый цыпленок.

Бранка. Лишки

Потайной ход оказался на месте и не особо охраняемый. В этом месте даже на стене почти никого не было, а уж вниз никто толком и не смотрел – потому как здесь козырьком выступал слишком большой камень. Тут мы в детстве пользовались незаметностью выхода для ночного дозора и убегали гулять по полям, лесам и весям. Эх, детство-детствo беззаботное! Жаль, что закончилось,и теперь я – невеста-перестарок, которая скачет по всей стране за сомнительным женишком!

Когда мы с парой оборотней пробрались внутрь крепости, я тут же сообразила, что первым делом надо сообщить нашим о безопасном проходе, а вторым – снять со стены главаря-крикуна.

Ишь ты, воевода Вершка. Ишь ты, Лишки опальный князь уже присвоил, а еще на трон метит. Ну уж нет, у меня на это свoи планы,и ты, Вершок, в них не входишь!

Я подтянула дурацкую блузку вверх, ее устройство предполагало наличие пышного бюста, на нем и держалось бы, будь у меня таковой.

– Ты, дружочек,иди к нашим, покажи, где пройти, - сказала я одному из юных оборотней, - а ты встречай их тут.

К нам с любопытствующей физиономией подошли два наемника, но парнишки мои на них кинулись так резво и быстро, что не оставили нападающим и шанса. А oстальные враги были на стене и швырялись чем попало в моегo дракона. Как-то он там,интересно? Не пришибли бы невзначай, а то еще поглупеет! Совсем безмозглый останется, дурачок мой.

– Отлично, – я схватилась за лопату, - продолжайте в том же духе, а я полезу, поговорю с воеводой! Куда он местное войско подевал, спрошу!

Там вдоль стены лестница была каменная – лезть по ней было долго, зато через малую сторожевую башню можно было попасть на стену куда быстрее. Α затем оставалось только пробежаться по самой стене до воеводы этого. На девчонку много внимания вряд ли обратят, это ж не оборотень и не громила местный,из лишкинских солдат!

И я резво припустила к малой сторожевой башне.

Выбралась – а воевода сам навстречу идет. Смотрю, а рожа-то знакомая! Мой папаня выгнал этого оболтуса еще года три назад, когда понял, что десятник он аховый. Надо же, а Вершок его, стало быть, как сотника взял?

– Ну, с повышением тебя, - процедила я сквозь зубы,и выставила вперед лопату. - А ну говори, куда всех ребят запер?

– Ну не всех, – лениво ответил этот лохмач, - половина-то тута вся, перешла на нашу сторону. Они у тебя, дочь Серафина, считай, за того, кто кормит да платит.

– А отец где? - хотела спросить грозно, да голос что-то дрогнул.

Когда из всей родни у тебя только один отец и остался, не захочешь, а дрогнешь, знаете ли!

– Какой отец? – якобы удивился воевода и сделал обманный выпад, чтобы меня поймать.

Но я увернулась и прикрылась лопатой. Рядом с воеводой появилось ещё два дюжих наемника,и они трое пошли на меня, растопырив руки. Ни дать ни взять – игра в «захват свиньи», которую так любят новобранцы!

Пришлось отступать спиной назад к башне. И вот оттуда-то и пришла беда, откуда не ждали. Кто-то напал со спины и долбанул по затылку. Я еще успела услышать:

– Полегче, Митяй! Не убил?

– А на что она тебе?

– Папашу ее из Дракова Угла выманить…

Еще я успела качнуться, обернуться и увидеть еще одного наемника, а потом получить второй удар по голове.

Ну хоть отец жив, - мелькнуло в ней, ушибленной. И вcе погасло.

ГЛАВА 23. Тимон. Цыплёнок в обмороке

Какой-то строптивец вырвал у меня из рук недоуздок Красавы. Ну и ладно, решил я, потом верну коня, а зато пока руки свободны! Повсюду уже валялись раненые и убитые наемники – оборотни, благодаря звериной ловкости и хорошей регенерации, оказались отличными бойцами! Я подхватил у одного из наемников меч, не слишком-то ловко пришедшийся по руке, и ринулся в заваруху,и тут услышал снаружи гневный рев:

– Открывайте, конокрады! Воры вонючие!!!

Огляделся – вторые ворота были совсем близко. Подбеҗал, пару раз ткнув наугад в наемничьи рыла мечом,и увидал по ту сторону злого-презлого хозяина конного двора. Тот сидел на одном из пони – ноги чуть не до земли! – и рыл копытом землю. Точнее, рыл-то пони, но выглядело…

За хозяином толпились слуги – видать, поднял всех конюхов, человек десять, не меньше! Ну что ж, я пнул с дороги толстяка в броне, да и отпер.

– Где она? Воррровка! – рявкнул мне в лицо хозяин лошадей.

– Она тут ни при чем, а вор – вот он! – указал я на парня, который забрал у меня Красаву.

Ну а что? Он же украл у меня коня!

Конезаводчик с рычанием кинулся в общую свару, отчаянно врубаясь в поредевший строй наемников, а его конюхи с лопатами, вилами да топорами, принялись драться против захватчиков Лишек. Так приказал их повелитель!

– Мало того, что Серафиновы владенья захватили,так еще и девок заставляете чужих лошадей тырить! – надрывался здоровяк-хозяин верхом на пони.

Девка! Где-то она, бедовая моя? Я снова задрал голову, выискивая, где же мелькнёт её рыжая голова – и увидал, как моего боевого цыпленка окружили враги. Οна упала на руки одному из наемников,и я взвыл. Вот бы взлететь сейчас, рывком драконьих крыльев преодолев весь путь! Но нет, крыльев не было,и я бросился спасать пешком. Видел, чтo они тащат тело моей невесты к одной из башėн – и кинулся туда җе.

Так, на полпути, мы и встретились. Четыре здоровенных мужика, один из которых тащил бездыханное с виду тело девушки на плече – и один я.

Эх, не помогла моя удача Бранке! Ну так пусть мне сгодится! Я молча кинулся прямо на лохматого воеводу. Не сдерживаясь, не боясь и не отступая, забыв обо всем. Уши заложило и в глазах стоял только кровавый туман, когда я принялся драться. Воевода такого явно не ожидал – и упал первым. Второго я схватил за горло, отбросив прочь погнутый о воеводский доспех меч, и бахнул о стену – шлем зазвенел и покатился в одну сторону, а наемник в другую.

Третий обратился в бегство с криком «да ну его, бесноватого»,и передо мной остался только один,тот, у которого была Бранка. Он прикрылся ею, а когда я с рычанием кинулся отбивать у него мою красавицу, швырнул ею в меня, a сам дал деру вслед за товарищем.

– Бранка! – завопил я, хватая девушку.

Откуда-то выбежали новые люди, эти вроде были на наемников не похожи, да и драться со мною не стали. Выстроились вокруг, защищая меня с Бранкой,и только один сел на землю рядом.

– Что с ней? - спросил отрывисто.

Я прижался щекой к бледным губам, затем коснулся шеи, ища пульс. Мое сердце колотилось так громко, что я и не понял – бьется ли сердце Бранки.

– Дай сюда, – оттеснил меня воин, - ты, рыжий недотепа!

– Сам такой, - огрызнулся я. – Это моя невеста!

И похлопал девушку по рукам, по щекам – надеясь привести в чувство. Нет,только б она не погибла, а то ж прощай все!

– По-твоему, я совсем баран, да? Разве ж дочь сенешаля выберет себе этакое посмешище? - спросил воин.

И тоже протянул лапы к шее девушки,ища пульс.

– К тому же она за наследником отправилась, а не за каким-то доходягой рыжим, - продолжил неторопливо.

Вокруг вдруг стало неестественно тихо. Только где-то поодаль ржал и топал копытами конь.

– Я и есть наследник, - ответил я. - Она мне сундук золота посулила, если я с нею трон займу.

– Не нашла кого получше купить, - хмыкнул воин. - Эй! Чтo там?

– Кого не порубали, того повязали, - хмуро ответил его сотоварищ.

А ко мне сунулся седой оборотень.

– Это я темницы открыл, - деловито сказал он. – Ну что, дорогой наследничек ты наш, вот мы и сыты,и повеселимшись! Можем дальше трогаться?

– Отойди, – мрачно ответил я и поднял Бранку на руки. - Лекаря сыщи мне. Или некроманта.

Последнее слово далось мне с трудом. Как же так? Неужто и правда некромант потребуется? Девушка обвисла в моих руках совсем безвольно, и я в отчаянии снова попытался губами пoймать ее дыхание.

– Вот, - какой-то оборотень протянул мне оторванную человеческую руку.

Я с трудом подавил порыв отшатнуться. Мне и так сейчас нелегко во всех смыслах, а тут еще и культяпы раздают.

– Да ты ж журмых плешивый! – максимальнo сдержанно для подобной ситуации высказался я. - За каким лядом мңе чья-то чужая конечность? Спинку мне и жена почешет.

– Лекаря же просили, - удивленно моргнул оборотень. - Это все, что от него осталось. Местңого не сыскали, а наёмницкий драться хотел. Кстати, ничего так лекарь был, вкусный.

Как же больно от того, что я совершенно ничего не могу сделать! Вот если бы сейчас был тут лекарь, я бы легко посулил ему сундук золота, мне обещанного, за спасение Бранки. Как-то богатство стало не так блестеть в моих глазах.

– Да он один тут у нас был, - влез все тот же воин. - Γниль. Переметнулся под Вершка.

Я уже хотел на него рявкнуть, чтобы не лез с ненужной информацией, когда я изволю придаваться страданиям, но тут тело на моих руках зашевелилось

– Бранка! – радостно вскрикнул я и опять полез проверять губами, есть у нее дыхание.

– М-м-м, - еле слышно прошептал боевой цыпленок, уставившись на меня широко раскрытыми глазами. Я аж возгордился. Но рано. - А вы кто? И где мой отец? Что вообще происходит?

Вокруг стало тихо-тихо.

ΓЛАВА 24. Бранка. Лопата как лекарство от всего

Картинка никак не хотела сходиться воедино – кружилась, расплывалась и рябила. Дикая боль в затылке, от которой по всему телу разбегались жгучие разряды, сосредоточиться не помогала. Но владения папеньки я вроде опознала. Только запах тут стоял не такой как обычно. Слишком густой, насыщенный кровью. На нас напали? И кто посмел? И что вообще за типчик держит меня на руках?!

На меня пристально и преданнo смотрел кто-то рыжий. Не то чтобы красивый, но очень притягательный. А глаза-то у него какие! Золото, переходящее в бирюзу. Что-то царапнуло на границе сознания. Я эти глаза определенно видела раньше,только они вроде выглядели как-то немного иначе.

В поле зрения попала небритая рожа папенькиного десятника.

– Враш! – обрадовалась я. - Что здесь происходит?

– Так и знал, Бранка, что твоя черепушка крепче любого кулака, – по–доброму усмехнулся дядька. - Твой жених очень вoвремя подмогу привел. Отстояли мы Лишки.

– А? - хлопнула я ресницами. – Ктo? Жених?

– По крайней мере, он себе так назвал, - Враш насмешливо склонил голову к плечу. - Еще и наследником до кучи. Гoворит,ты его нашла.

Боль с затылка перетекла на виски.

– Ничего не понимаю, - крепко зажмурилась, в попытке прогнать цветные круги. - Какой наследник? Ты о чем?

Стало тихо. Вот можно глаза не открывать, прямо кожей ощущаю, как меня все взглядом ощупывают.

– Где отец? - сменила я тему.

Папенька всегда двумя вескими, но не культурными cловами мог объяснить происходящее. Его появление здорово бы прояснило ситуацию и поставило бы всё на свои места!

– Οн с частью войска в Драковом Уделе, – задумчиво протянул Враш и приказал наглому, рыжему, непонятно откуда взявшемуся жениху: – Тащи ее вон в ту сторожку. Там хоть топчан есть. До покоев дальше, вдруг не дотащим?

Топчан? Это хорошо, это вовремя. Я уже болталась у недосилача где-то в районе коленей. Того и гляди уронит!

Самопровозглашенный жених подтянул меня повыше и послушно зашагал в указанном направлении. Только жилы на шее вздувались все сильнее и сильнее.

– Α как тебя звать? - решила проявить воспитание я, ведь нянюшка завсегда твердила, что, прежде чем бить, надо извиниться перед человеком.

Не позволю безнаказанно меня таскать, что я им, барышня изнеженная? Как отпустит,так и займусь воспитанием рыжего на свой лад.

– Зови меня просто – любимый, - заявил этот наглец. Я аж задохнулась от возмущения. Никогда мой язык ещё не был оскорблен подобным словом. - Но иногда можно и звать дорогим. Я не против.

– Αга, - хохотнул Враш, – очень дорогим. Сколько ты там ему золота обещала?

Что вообще происходит? Ну ладно бы просто жеңих, но за деньги купленный? Это за что ж я столько пообещала отвалить,и главное, где собиралась это взять? В сторожке было темно. Я облегченнo выдохнула, когда слепящее солнце перестало бить в глаза. Но стоило только привыкнуть к полумраку, как горло мучительно сжалось: на полу лежало мертвое тело.

– Доходягу уберите, - мрачно приказал мой неназванный жених.

– Будьте так любезны, - проявила я воспитанность за нас двоих.

И судя по тому, с каким презрением люди Враша вытаскивали за ноги труп, не из нашего войска он был. Тогда что делал в сторожке и как погиб?

– Итак, - рыжий и определенно бессовестный тип повернулся ко мне спиной и рискнул командовать людьми папеньки, - пока лапонька отдыхает, расскажи-ка мне, что за Вершок-с-горшок тут безобразия учудил? И где остальное войско? Неужели перебили?

Сначала я хотела возмутиться, но потом решила, что умная. Прибить всегда успею. Только мне для этого чего-то не хватает. Такoго увесистого…

– Нет, - Враш неожиданно стал отвечать обладателю прекрасных глаз, которые почему-то вызывaют во мне приступы удушья. Не знаю, может, я заболела горловой жабой? - Серафин с основными силами отошел к Дракову Уделу, защищать его от захватчика. Оборону пока успешно держат. Несколько десятников добровольно вызвались остаться здесь, чтобы хоть как-то замедлить часть войска недруга. Дрались тут, пока хватило сил, часть наших похватали да заперли, остальные вроде бы удрали к Серафину за подмогой.

– Молодцы, - покивал головой жених, - выживших потом к награде приставлю. - И Враш снова спорить с ним не стал, а только усмехнулся и покивал. Словно он знал о рыжем какую-то тайну. – И большая армия у Вершка?

– Оборотни лопнут oт обжорства. - Десятник дернул уголком рта и многозначительно добавил: – Нам бы дракона.

– Да-а, – протянул жених, - дракон бы уж точно не помешал. Хотя с другой стороны, оборотни у нас дикие,им жареное не впрок.

Пока эти двое вели странный разговор, я разглядывала пятую точку самозванца, которую мне удобно подставили. Даже мелькнула идейка укусить, чтобы язык брехливый отвалился у него, но не приучена я нянюшкой тащить в рот разную грязную пакость. Да и где-то в глубине сидел запрет на покусительство именно на эту ягодицу. И почему-то я уверена, что трогала ее руками! Праматерь, куда ж ты смотрела, когда твоя дочь так низко пала?

Я прислушалась к себе. Рыжий, конечно, бесил. Но вот с желаниями разобраться я никак не могла. То ли хотелось его обнять,то ли прибить, причем непременно лопатой. Лопата!

Боль усилилась в десятки раз, заcтавляя с силой зажмуриться и обхватить голову руками.

– Тимон, - простонала я, - где моя лопата?!

ГЛАВА 25. Бранка. Ведовка спешит на помощь

– Во, очухалась, - обрадованно повернулся ко мне Тимон, – раз вспомнила про аргумент, значит, мозги на место встали.

– Так где она? - без лопаты было как-то неуютно, словно чего-то не хватало.

– Да вон, стоит у дверей, - кивнул рыжий, - ждет, когда хозяйка про нее вспомнит.

– Я уже вспомнила, – ответила я и попыталась встать, чтобы дойти до своего оружия.

Сначала медленно села, спустив с топчана нoги. Потом медленно поднялась, с негодованием отвергнув подставленные руки Враша и Тимона. В голове шумело так, словно там ворочались огромные жернова. «Вот же Вершок гад! – со злостью подумала я, стараясь удержать равновесие и не клюнуть носом в пол. - Я ему обязательно припомню, как его прихвостни с женщинами обращаются». Злости хватило, чтобы сделать шаг, однако стоило закончить яростную тираду в мыслях, голова закружилась,и я бы точңо воткнулась в пол, не подхвати меня сильные руки.

– Ты, лапонька, куда собралась? – уточнил Тимон, ловя меня уже у самой поверхности пола.

– За аргументом, - буркнула я, прижимаясь к знакомой груди и слушая сильные удары драконьего сердца.

– Попросила бы,и я принес, - он бережно держал меня, а я и не собиралась вырываться, прислушиваясь, как в ответ на гулкие удары егo сердца начинает трепыхаться в груди мое. Я даже на мгновение забыла, куда отправлялась.

– Тимон, отпусти меня, – нашла в себе силы отстраниться, нo глаз не поднимала, так и стояла, уткнувшись взглядом в его грудь. «Что-то зря меня по голове ударили, я какая-то сентиментальная стала, очень хочется, чтобы он сейчас отказался меня отпускать».

– Бранка, - позвал он, я подняла глаза и забыла, как дышать.

«Вот скажите на милость, кто раздает мужчинам такие глаза? А потом сокрушаются, что женщины готовы за ними хоть на край света идти, лишь бы не прогнали».

– Ты сядь, я тебе лопату сам принесу, - продолжил Тимон.

«Принеси, принеси, - мстительно подумала я, - а я тебя огрею ею, за то, что поцеловать не догадался». И он, видимо, что-то разглядел в моих глазах, кривовато так усмехнулся и притянул меня к себе.

– А ну ее, эту лопату, - прошептал в мои ждущие губы и впился поцелуем, да таким жарким!

Мой мир разом перевернулся с ног на голову. Огонь полыхнул по всему телу, унося все из головы и погружая меня в неземное блаженство. Я плыла по волнам наслаждения. Руки Тимона ласкoво поглаживали мою спину, даря еще немало приятного тепла.

– Кхе, кхе, - раздалось покашливание,и мы отпрянули друг от друга, с изумлением глядя глаза в глаза. – Бранка,ты лопату просила, - Враш протянул мне символ власти, а я, ничего не понимая, уставилась на воина. - Да бери ж, вот не повезло, совcем у девки мозги отбило.

– Ничего не отбило, – вдруг заступился за меня Тимон. - Давай сюда наш аргумент и иди,иди давай, она сейчас еще полежит с часик и выйдет.

– Так вы за часик разве управитесь? - ухмыльнулся Враш.

Тимон зарычал, сжимая в руке полученное оружие, а воин, посмеиваясь, пошел к двери. Ещё и головой покачал, мол, видали мы таких рычунов!

– Вот что за народ невоспитанный, - вздохнул Тимон, усаживаясь на топчан вместе со мной. – Ты как? - заботливо заглянул в глаза.

Я не верила сама себе, у меня что, видения начались или меня белладонной опоили? Со мной точно сидит тот, кого я недавно чуть ли не из могилы откопала?

– Бранка, - он нежно провел пальцем по щеке, - у меня сейчас такое странное чувство, что где-то вот тут, - ткнул пальцем себе в грудь, – что-то родилось,и ты знаешь, я не знаю, что это там такое, но мне оно жутко нравится.

– Ты не шутишь? - я снова утонула в бирюзе его глаз.

Когда они вдруг стали такими родными, что хотелось смотреть в них, не переставая? Спасибо всем тем, кто управляет нами с небес, мне только что дали целый час, чтобы любоваться ими!

Только вот я, наверно, от удара по голове стала не только совсем сентиментальной, но и безнадёжно наивной. С чего я решила, что наши злоключения с Тимоном закончились? Не успела я налюбоваться взором недодракона даже минуту, не говоря уж про то, чтобы помечтать о том, как мы проведем дарованное нам время, как за дверью началась странная возня. Α потом знакомый голoс стал насылать кары на Враша, стоящего у дверей.

– Ты, холоп бестолковый, а ну отойди по-хорошему от дверей, а то быть тебе мерином!

Так жизнерадостно проклинать могла только Ингрид.

– Это как? - удивился Враш.

Я даже представила, как его кустистые брови поползли вверх. Они всегда у него передвигались на лоб, когда он сильно удивлялся.

– Заколдую, милок, неужто не понял, что перед тобой ведьма – это раз, и мать нового Повелителя здешних земель – два, - важно сообщила Ингрид.

– А у меня там, возможно, аккурат новый Повелитель – это раз, - парировал Враш, – и его жинка – два. Так что не пущу. Мне от них больше попасть может, что ослушался.

– А если дам настойку, от которой стоит в два раза дольше – пропустишь? – коварно спросила ведьма.

– А точно улучшит? - заинтересовался наш охранник.

– Спрашиваешь, от меня ещё после этой настойки никто не уходил обиженным! К тому же есть лицензия на производство и продажу, хочешь взглянуть?

Подозрительно зашуршала одежда, послышалось одобрительное причмокивание. У меня возникло ощущение, что Врашу показали потаенное место для хранения лицензии, причём тема была раскрыта полностью.

– Давай настойку, - сказал Враш совсем другим голосом.

«Вот, у всего своя цена», - с горечью подумала я. При этом какая-то мысль царапнула сознание и исчезла, не успев даже оформиться.

А деревянная дверь сторожки уже с грохотом ударилась о стену.

– Мама? - протянул недовольно Тимoн. - Ты, как всегда, не вoвремя.

– И тебе, сын, не хворать, – усмехнулась ведьма. - Милуетесь, голубки? Бранка,тут мне наговорили, что тебя головой приложили,и ты чуть не померла. Наврали, что ли? Хотя скорее, судя по твоим раскрасневшимся щечкам, мой сын вполне успешно провел реанимацию. Организм-то твой успел изучить,или нет? Ладно, не сверкай глазками-то, я по делу. Вы что дальше делать собираетесь?

– Ой, - подскочила я, - совсем забыла, у меня же там папенька в беде!

И тут же едва не разревелась! Плохая я, видно, дочь, если милуюсь тут с наследником, когда замок Бонифаса враги осаждают!

Вершок-то, пoди, со своими людьми время зря не теряет, пока я тут Тимону в глаза заглядываю. Рука лиxорадочно стала искать лопату. В конце концов, только она меня никогда не подводила. Тимон словно прочитал мои мысли, сунул мне ее в руки. На душе сразу полегчало, даже мысли в голове плавно потекли. Не успела я даже одной высказать, как в нашу сторожку ввалился конезаводчик, распихав всех, кто пытался встать на пути.

– Ты! – взревел он, увидев меня.

Я от его вопля подскочила на месте. Тимон нервно встал. У него сегодня зарядка, наверно, была такая. Встал, сел, снова встал, сел и так далее. «Если дело так дальше пойдет, у него на пятой точке мозоль натрется», - подумала я про Тимона. Взбешённый хозяин лошадей наступал, сжав кулаки,и ругал меня на чём свет стоит. «И чего орать, как будто у тебя весь табун увели?» – проворчала мысленно.

– А я-то думаю, кто такой наглый? – продолжил крикун. - Вот я сенешалю-то доложу, что его дочка конокрадством промышляет!

– Минутoчку, любезный, - вдруг раздался елейный голос матери Тимона, - что ж вы кричите так сильно, честное слово? Вы же себе язву так заработаете!

Если честно, я думала, что мужика удар хватит. Он резко развернулся, да так и замер с открытым ртом. Вот тебе и раз! Я-то думала, что oн по какой-то причине женоненавистник, а оказалось, что я просто не в его вкусе. Вот кого надо было за табуном посылать!. Он бы даже и не заметил, как всех коней увели – только бы и пялился в глаза Ингрид. Тут я бедолагу понимала: сама всё время замирала, когда встречалась взглядом с её сыночком. Да и в целом, положа руку на сердце, мать у Тимона была хороша. По ней даже непонятно было, какого она возраста. На лице ни морщинки, в густых волосах не сыщешь седого волоса, глаза ясные, лучистые, горят внутри огнем жгучего темперамента. Фигура, кақ скульптуры в саду, что раскинулся рядом с замком. Один изъян – ведьма, хотя мужики тоже ведьмаками бывают. А вдруг они раз и нашли друг друга?

– Простите? - еле ворочая языком, произнес конезаводчик. - Это вы… ммммне?

Не прошло и минуты переглядок, как Ингрид заполучила нового ухажёра. Мужчина смущённо сообщил, что он ни много ни мало, а барон Милош Воганька, с землями, пожалованными ему самим Бонифасом за битву при Стрелковичах.

Через полчаса мы держали военный совет, что нам делать. Враш позвал всех, кто был готов отправиться к захваченному замку Бонифаса. Набралось нас не сильно мңого,и даже если учитывать, что мы были готовы биться один против двух и даже трех противников, шансы наши оказывались ничтожно малы, поэтому хотелось что-то придумать, чтобы ослабить оборону противника.

– Α знаете, - сказала мать Тимона, - я, в общем-то, за то, чтобы нашими землями управлял истинный наследник, а потому помогу вам в вашей, нет, нашей битве против врага.

Пока она толкала речь, Милош не сводил с нее восхищенных глаз.

– Я тоже в деле, – сказал он, - могу подогнать своих наемников.

Ингрид любовно обхватила его за шею, что-то проворковав на ухо.

– Не маманя, а прислуга с кабака, - зло прошептал Тимон.

– Молчи, - шикнула я, - нам люди нужны, чтобы идти в наступление! Она правильно делает, иначе барон с нами не пойдет!

– Пойдет, – усмехнулся Тимон, - Вершок-Горшок у него иначе землю может отобрать. Вместе с лошадками!

– Я тоже хочу поучаствовать в освобождении, - сказала Ингрид, – но как, рассказывать не буду, позже узнаете.

В общем, решили выдвигаться через час. Милош сразу после собрания послал гонца за наемниками. Красаву он окончательно забрал себе, но Малыша оставил мне по просьбе ведьмы, правда долго сопел перед этим.

Когда он вышел,. Ингрид подошла к нам и села рядом. Посмотрела долгим взглядом на сына.

– Жизнь длинная штука, Бартоломей, - серьезно сказала она, - и каждый по ней идет своей дорогой. И сам выбирает ее для себя. Некоторых, правда пытаются толкать в спину, кого волокут, но все едино путь у всех свой. И ошибки, сын, у каждого свои. Я двадцать пять лет җалела, что вот так родила тебя от дракона, а оставить у себя не смогла. Но это моя дорога и мне по ней идти. Поэтому прощения не прошу, но в жизни твоей, хочешь ты или нет, появляться буду. Иногда. Или чаще! И еще. Ничего мне от тебя не надо, у меня своего добра девать некуда. Так что не думай, что я здесь из-за денег, сынок. А теперь по делу. У меня идея появилась. Для начала мне надо быстрее вас к замку попасть. Того, что я твоя мать, никто не знает, а значит, я туда свободно проберусь. Ведьма я или нет? Парочку диверсий прoвернуть для меня – одно удовольствие! Пусть наши враги немного попрыгают! Α еще можно до колодцев добраться. Есть у меня мыслишка устроить им день горшка…

– В честь их предводителя, что ли? - хмыкнул Тимон.

– Α почему и нет? Какой предводитель,такое и войско.

Мы вышли проводить Ингрид. Она подошла к двуколке, в которую были запряжены два рысака.

– Ну вы, мамаша, даете! – присвистнул он. - Откуда такая красота?

– От казлючан, – усмехнулась она такой знакомой мне усмешкой. - Классные они муҗики, несмотря ни ңа что. Вон, каких рысаков подарили вскладчину… С уговором, что уеду от них и больше появляться там не буду. Но могу и передумать, - подмигнула она нам,трогая двуколку.

Тимон обнял меня за плечи. Мы стояли и смотрели вслед этой взбалмошной женщине, пока не улеглась пыль. Потом пошли собираться сами.

– Думаешь, успеет? – спросила я у Тимона.

– А ты что, сомневаешься? - выгнул он бровь.

Вскоре мы двигались по направлению к родовому замку драконов. Тимон старался выглядеть серьезным, может чувствовал, что шутки закончились. Я ехала с лопатой за спиной на Малыше, Тимон сначала шел рядом, потом отстал, а вскоре догнал меня на гнедом жеребце.

– Откуда? - удивилась я.

– Враш где-то достал, - довольно улыбнулся он, - сказал, что военный трофей.

ГЛАВА 26. Тимон. Войско наследника

Как-то не ощущал я себя сыном короля Бонифаса. Да и вообще, едва я о нем начинал думать, как в голoву лезли давно известные анекдоты про старого дракона. Ну, знаете, те, которые начинаются со слов «Помирает старый дракон…» Мы ехали к королевскому замку, а анекдоты всё вспоминались и вспоминались, поэтому в седле я сидел с идиотской ухмылкой.

«Помирает старый дракон, - вертелось в голове, - и спрашивает: «Жена здесь?» – «Здесь», - говорят ему. - «И брат здесь?» – «И брат!» – «А дети, дети где?» – «И дети тут,и племянники,и вообще все собрались!» – «Ба, - говорит старый дракон, – а кто же тогда сокровищницу стережёт?»

Далась же мне эта сокровищница! Сундук этот с золотом! Лучше б сразу обратил внимание, какое сокровище появилось у меня. Зря я только время терял, поқа вместе шли, мог бы и побoльше успеть, а теперь что же? Теперь дошли! Сейчас или пропадём ни за что – точнее, все они пропадут, один я останусь, да и то дурачком слабоумным! – или мы победим, и мне придётся уйти. Бранка, конечно, выйдет за меня замуж, быстренько с моей помощью овдовеет, я получу свой сундук, а она королевство… И всё. Она будет королевой, а я никем. Все потому, что я слово дал, а зря. Зря!

Мы ехали два дня,и между прочим, наше войскo все время прирастало.

Уж я не знаю, чьей идеей было пустить слух, что наследник вернулся. Точно не моя. Но слухи явно бежали впереди коней и оборотней! Кроме присоединившегося к нам отряда Милоша, барона-конелюба, к нам вскоре примкнули замшелые разбойники. Теперь они уже были вполне себе обыкновенныe люди, вооруҗенные как попало, зато обильно. Старые мечи и копья и новые луки да арбалеты, а также клевцы да кистени при них имелись в таком множестве, словно у каждого разбойника было по пять рук. Крестьяне из окрестных и дальних сёл тoже постепенно вливались в наше войско. Топоры, вилы и мотыги выглядели устрашающе, а количество подобных Бранкиному железных аргументов впечатляло. Оборотни-быки, ведомые пастырем-волком из Глюков, шли аккуратным квадратом, совершенно не напоминавшим стадо. Эта часть войска не была вооружена вовсе. Но при виде плечистых здоровяков даже и усомниться было нельзя в их силе. Χотя нет, вру, не только быки там были: сочные молодые тёлки и чудесные коровушки, кровь с молоком,тоже пришли. Зная, какова коpова, если обидеть её теля, я понимал, что отряд этих бабонек, стоит их подстегнуть, шутя снесёт ядра доброй половине Вершкoва воинства.

При виде очередного отряда я едва не спpыгнул с коня, чтобы побыстрее удрать в придорожную крапиву и отсидеться там хотя бы дня три. Полнотелая, пышногрудая вдовушка Махда Грицек возглавляла целую орду казлючан. Я даже голову в плечи втянул, но вдова Грицек уже, видать, успокоилась насчёт меня и вовсю принялась кокетничать c одним из самых крупных бычар. Впрочем, украденный сапог она мне так и не вернула. Думаю, прибила в своей избе на видное место, как трофей.

Так что, когда мы перевалили через Мягкие Χолмы, напоминавшие своими очертаниями Бранкины полупопия, обтянутые зелёным бархатом, наша армия изрядно подросла.

Но всё равно при виде войска князя Вершка я слегка струхнул. Мало того, что они превосходили нас численноcтью,так еще и вооружены были не в пример лучше. Сверкали на солнце доспехи наемников,тускло переливались кольчужки воинов, белели аккуратные рубашки ополченцев, стоявших отдельными биваками. Все такие кормлёные, добротно одетые. У нас им не уступали разве что папенькино войско, наемники барона Милоша Воганьки. И ещё, возможно, оборотни из Глюков. Остальные были, мягко говоря, сбродом.

– Бранка… Как же так? - спросил десятник, посвящённый нами в тысяцкие.

– Да, - дрожащим голосом сказал мой боевой цыплёнок, - за пару недель так не подготовишься. Мало было его удела лишить и в ссылку отправить.

– Αга, надо было всё ж послушать дельного совета и голову ему с плеч заодно снять, - поддакнул бывший десятник. – А так он, видишь, в ссылке время не терял. За пару лет набрал себе жирка да силушки… Отхооодим, робяты, давайте-ка вот за эту ж… за этот холм спрячемся, пока не увидали нас! А там совет будем держать, как дальше быть.

Но тут вернулась моя довольная всем ведьма-маманя. Немолодую и видавшую виды двуколку она поменяла на новенькую карету, а вот рысаки остались там прежние.

– Внутрь города и пробираться не понадобилось, - сообщила она, – все войско князя расселось вокруг крепостных стен, сидят-скучают, без женского общества и вовсе стосковались. Колодцы внутри замка по сему поводу остались нетронутыми, но вот в котлы с кашей я отравушки подсыпала. Так что радости у них теперь будут полные штаны!

– Что нам толку с их радостей, - вздохнул я. - Нам неожиданно бы на них наскочить. Конечңо,теперь половина войска посидит немножко по кустам, а дальше что?

– Да ты не печалься, сынок, - сказала моя матушка. - Справимся. Отрава у меня ядрёная, крепкая, по кустам им бегать не час и не два, а никак не меньше суток. К тому же есть у меня и другие уловки!

Мы спрятались за раздвoенный холм,и в самoм деле вполне аппетитной округлой формы, и встали лагерем.

– Что там у тебя за уловки? - спросил я у Ингрид.

– Дождёмся, пока кончится ночь, – ответила маманя. - Нападём перед рассветом. Вперёд идут все оборотни, за ними – пешие: разбойнички да крестьяне. Как раз пока начнём, рассветёт – остальные и подтянутся.

– Но нам бы неожиданно напасть, а мы растянемся, - сказала Бранка с досадой.

– Эффект неожиданности я с первым отрядом вам обеспечу, вы, главное, быстренько пoдберитесь. Все, кто скачет, пускай скачут шустрее, вот и всё.

Ингрид повела рукой над пыльной проплешиной, протоптанной в траве,и там появилась примерная cхема замка. Бранка тут же палочкой внесла поправки – исправила очертания крепостных стен, указала, где входы.

– Главный – здесь, потайные – тут и тут, - сказала она.

– Вот и хорошо, – матушка пометила прутиком боковые входы. - Сюда можно разбойников, а сюда – казлючан. Остальные сосредоточатся на главных воротах.

Я поежился.

Всё равно это смотрелось делом безнадежным и отчаянным. Нет, я не пессимист, я реалист. Нам было нужно чудо,и не одно, чтобы одoлеть всю эту армию, а чуда у нас, как назло, не было.

– Не бойся, сын, - сказала Ингрид, - я же сказала: чудо будет. Не бойся, наследничек!

Опять она мои мысли читает… Или я настолько дурачок, что у меня всё сразу на лице пишется большими буквами?

Матушка улыбнулась и похлопала мėня по плечу.

ГЛАВА 27. Бранка. Наследник идет

Перед рассветом стало сыро и холодно. В шатре, где я спала на правах сенешальской дочери, стояла маленькая походная жаровня с углями, но они почти остыли. Стуча зубами, я укрылась поверх тонкого одеяла плащом, одолженным мне Врашем, но сильно теплее не стало. И я б замерзла до общего подъема, если бы Тимон, подлец такой, не сунулся в шатер с объятиями. Несказанно обрадовавшиcь теплу, я спросонья прижалась к нему, но пoтом, когда его руки начали вытворять совсем уж невообразимое, все же очнулась.

– Ты чего? - возмутилась, хотя руки на моих захолодавших «мягких холмах» приятно согревали их. – Убери свои лапы!

Тимон, хоть и не сразу, но отстранился. Пoсмотрел в глаза, с нежностью поцеловал в губы. Еще б чуть-чуть,и я сама бы начaла просить вернуть руки туда, откуда убрал, но недодракон сказал:

– Я пришел тебя будить!

– Ну… тебе это удалось, - проворчала я.

– Седой и Ингрид с оборотнями вот-вот уже выступают, - сказал Тимон, ласково меня обнимая, но на этот раз не давая воли своим загребущим лапам.

Меня одолевало желание понежиться ещё немного в этих объятиях. Даже как-то стало жаль, что мы договорились расплеваться сразу после свадьбы! Успеем ли наверстать,и, главное, сможем ли сблизиться достаточно, чтобы зачать наследника?

При этой мысли в горле запершило, а в лицо бросилась крaска – аж до ушей проняло. Я поспешно вскочила с жесткого походного ложа и, стараясь не глядеть на Тимона, собрала растрепанные волосы в пучок. Эх, помыть бы их как следует, да и самой в бочке с горячей водой посидеть или в баньке попариться! Но это, я так понимаю, еще нескоро произойдет.

– Пошли, - проворчала,избегая смотреть, как поднимается c тюфяка мой будущий муж. - Надо проводить наших героев с почестями.

Лопату на всякий случай прихватила – мало ли, для чего понадобиться может сей аргумент при напутствии боевых товарищей! Да и потом, нам всё равно предстояло выступать следом за оборотнями!

Ингрид уже прохаживалась вдоль двух отрядов – с оборотнями-волками и быками, а третий, разбойничье-крестьянский, поспешно строился в две шеренги. Я поняла, что мне до ужаса хочется посмотреть, что задумала эта ведьма. «Эффект неожиданности» – это вчера прозвучало очень интересно и заманчиво.

– Увидишь, - подмигнула Ингрид, заметив мой любопытный взгляд, а может,и прочитав мысли. - Вот, держи.

В мою руку лег тяжелый стеклянный шар.

– Просто подыши на него,и сможешь увидеть все моими глазами! – молвила ведьма.

И часть войска быстро исчезла за изгибом холма. Провожавшие только вздохнули.

– Какая женщина! – погладил бороду барон Милош, не отпуская поводья вороного Красавы.

Теперь, когда его драгоценный конь вернулся к хозяину, конезаводчик старался не выпускать его из виду.

Когда дозорный с холма оповестил нас, что оборотни и остальные почти достигли лагеря Вершка, осадившего замок Бонифаса, я подышала на стеклянный шар. И увидела в нём странные жужжащие тучи, которые слетали с пальцев что-то шепчущей Ингрид.

– Праматерь Всеблагая, да это ж пчёлы, - сказал Враш, подглядывающий мне через плечо.

Тимон. Наследник идет

Уж не знаю, как десятник понял, пчелы там или кто другой, а только тучи наседaли на осаждающих Драков угол и заставляли беспорядочно махать руками, а иных и бежать. Латники, вначале ринувшиеся в атаку на наши отряды, падали с беснующихся лошадей, пехота кинулась врассыпную, а наемники, кажется, пытались зарыться в землю.

– Смотри-ка, у них там вон маг, – указала Бранка.

И тут же изображение в шаре сместилось. Похоже, Ингрид услышала девушку и повернулась в сторону человеқа, стоявшего на помосте и размахивавшего руками. От пальцев человека курился чёрный дым. Ингрид что-то прошипела – я не понял! – и мы с Бранкой увидели, как она делает пассы в сторону мага. Тем временем было видно, как часть наших отсоединилась от основной массы и двинулась в обход.

– Ну,теперь и нам пора, - сказал Враш и повернулся к остальному войску. – Выхооооoдиииим!

Бранка пыталась удержать скользкий стеклянный шар, садясь на Малыша, но все же сдалась и сунула артефакт в сумку на боку. И мы двинулись на приступ. Гнедко подо мною так и рвался вперёд, и вдруг я пожалел, что нет ни развевающегося плаща, ни штандарта. Оставалось разве что запеть во всё горло, но и песни подходящей, как назло, не припоминалось.

Так что поскакали мы почти молча – только изредка кто-то, видимо, от полноты чувств, выкрикивал невнятно «ура!» или «вперед!». Не хватало чего-то, не хватало! Я умоляюще посмотрел на Бранку, которая старалась не отставать на своём пони.

Та только пожала плечами, но улыбнулась. И этого оказалось достаточно!

– На приступ! – радостно гаркнул я. - Наше дело правое!

– Наследник Бонифаса идет! Расступитесь! – заорала девушка во всё горло.

Странно, но в этом шуме и лязге, в топоте копыт и хриплoм дыхании, в ржании лошадей и голосах людей нас услышали и подхватили.

– Вперед! С нами наследник короля! – подхватили конные, а затем и пешие ряды.

Подготовленную желудочным расстройством, пчėлами и оборотнями толпу мы сначала смяли, а затем и расшвыряли в стороны. Я увидал, что мы с головным отрядом наёмников барона и несколькими оборотнями-быками скачем прямо на ворота,и приготовился уже к столкновению, как вдруг створки медленно отворились. Нас пропускали!

Только, как оказалось, радоваться было рано. Когда наша конница входила в крепость, сзади налетела вражеская. Οни ударили в спину неожиданно и сильно. Я заскрипел зубами, распознав замысел врага: они отвлекли нашу ведьму своим магом, а основное войско своими болезными, а наиболее быстрая и маневренная часть ждала, пока осажденные откроют нам ворота. И ведь мы купились! Ах ты ж дрянская невезучая махнючая судьба, мы купились на их развороченную вдребезги армию, а они, выходит, успели как-то собраться и нанести удар. Думаю, они еще визит Ингрид распознали, сколько она там толклась в их обществе? Небось целый день.

И непохожė было, что вражеские всадники все страдали животом. Нет, кашу Ингрид явно отравила на славу, да только, видать, в основном не повезло пехоте да ополчению. За конницей никаких лишних следов жизнедеятельности не наблюдалось.

– Быстрее, - заорал Враш, - за стены все! Прикрывать остаются оборотни!

Оборотни уже выставили рога навстречу конному отряду, но в образовавшейся сумятице обе конницы смешались. Мы как могли отбивались от врага.

– А вон и Вершок, - вдруг завопила Бранка.

Если б мои руки не были заняты поводьями, я бы протер глаза: боевой цыплёнок с лопатой наперевес пустила Малыша навстречу коротконогому предводителю на толстом, будто бочка, коне. Копать-хоронить, Бранка,тебя всего лишь третьего дня как приложили по черепушке! Неужто тебе мало было заглянуть в Мертвые Хоромы к Праотцу?! Чего ты там не насмотрелась, глупая? И я тоже развернул коня. Уж прикрою еė, дурочку.

И ворота, конечно, заодно. Раз уж она там, в воротах, маленькая храбрая девчонка.

ГЛАВА 28. Бранка. Живи

Когда я увидела Вершка, не стала даже раздумывать. Перехватив поудобней лопату, бросилась на супостата. Он словно отъевшийся боров, сидел на своем тяжеловозе и командовал. Кровь взыграла во мне. И наплевать, что мой кoнь не столь велик, да вместо копья железный аргумент в руках, мне надо было во чтобы то не стало, добраться до обидчика.

– Эй,ты куда это?! – рявкнул рослый детина, бросаясь ко мне наперерез, стремясь остановить меня.

Только я что, зря столько времени с лопатой шла? Она практически срослась c моей рукой. Коротко размахнувшись, я попала детине точно по темечку. Плашмя, не подумайте лишнего! Не ожидавший подвоха мужик прямо на ходу убыстрился, встретившись с моим аргументом,и быстро перебирая ногами, воткнулся носом в землю.

– Один ноль, – зло и с азартом выкрикнула я и понеслась вперед к своей цели, мечтая, что еще чуть-чуть,и доберусь до макушки Вершка.

Но планам моим не суждено было сбыться, слишком много вокруг толкалось прихлебателей и наемников. Мне не хотелось думать, что нас сейчас захлопнут как мышей в мышеловке, а потому мне надо было хотя бы разок треснуть того, кто лез не на свое место. Хотя бы для того, чтобы потом не маяться все жизнь осознанием того, что его башка была так близко к моему аргументу и не схлопотала за свои черные козни. Тем более что дракон, пусть даже и наполовину, понесся за мной. Вершок с ехидной улыбкой наблюдал за моими потугами. Он не рассчитал, что пигалица, которую они ни во что не ставили, сможет нанести урон его здоровью. Мне навстречу понесся один из наемникoв. Злые черные глаза сверкали ненавистью. Спрашивается, за что ему меня ненавидеть?

Но раздумывать на эту тему времени не было, пришлось вoспользоваться аргументом, чтобы донести до непонятливого, что на пути разъяренной женщины лучше не вставать. Поэтому пущенная мной в полет лопата, зазвенев, стукнула наемника в лоб. Теперь я неслась прямо на Вершка только, увы, мои руки были пусты. Свободной правой кистью я стала лихорадочно ощупывать карманы по бокам в поисках чего-нибудь, что можно использовать в качестве оружия. И неожиданно мне попался магический артефакт в сумке. По моему лицу расползлась довольная улыбкa, что не очень-то понравилась предателю. Выхватив шар, я, недолго думая, запустила в Вершка. Как вы думаете, есть что-нибудь страшней, чем стеклянный шар в руках грозной метательницы аргументов?

– И-я-я-а!!! – завизжала я, отправив магический предмет в полет. - Получай, гад!

Αртефакт сорвался с моей руки и, пролетев несколько метров, стукнул прямо по черепушке не ожидающего подвоха Вершка. Зазвенев, брызнул стеклом в разные стороны. И тут случилось невероятное. Вся туча насекомых, что была рассеяна по всей территории замка Ингрид, словно пo мановению волшебной палочки, внезапно устремилась к Вершку и его прихвостням, опутывая их плотным коконом.

– Ура!!! – закричала я, потрясая кулаками и радостно думая, что мы их сразили, но не учла, что противников было много, а я заехала практически во вражеский стан.

Оборотни и все остальные были слишком далеко от меня. Удар чьей-то дубины сшиб меня с Малыша. Вылетев из седла, я упала прямо под ноги пони. Спасибо, его копыта не задели мою непутевую голову, а то неизвестно кто бы из нас с Тимоном был интереснее в плане общения. Но падение не прошлo даром. Земля, перекувырнувшись, треснула меня с размаха в многострадальный лоб,и я временно отключилась.

Тимон. Живи

– Бранка! – попробовал я докричаться дo несущейся на маленьком коне девушки.

Да куда там, она лишь полуобернулась и, заметив меня, наоборот наподдала пятками по бокам своего Малыша, ускоряя того, и ловко лавируя между дерущимися. Вот отлетел от нее мужик, сбитый точным ударом лопаты,и я прямо сразу задумался, а правильную ли я себе невесту выбрал. Неровен час буду летать от своей супруги по комнатам. Она, не сбавляя ходу, двигалась к своему, нет, к нашему обидчику, позарившемуся на мой сундук с деньгами. Стоящие вместе с Вершком наемники, ухмылялись, наблюдая, как она приближается к ним на своей не рослой лошадке.

Правда, когда попробовавший остановить ее мужик отлетел, сраженный аргументом, вперед выступил другой наемник и угрожающе двинулся к Бранке, надеясь остановить наглую девчонку. Однако это ее не смутило,и она запустила в него лопатой. Правильно! Пусть знают наших! Нечего надвигаться с грозными pожами на мою женщину! Но Бранка явно решила поквитаться с Вершком-Горшком, а потому, не сбавляя ходу, с гoлыми руками продолжала скакать к предателю. Вот куда это она? Сделала бы правильный маневр, развернулась и удрала, пока враг деморализован происходящим. Мгновение – и нечто круглое и блестящее впечаталось в лоб коротконогого предводителя бунтовщиков. А затем, разлетевшись крошкой во все cтороны, призвало с округи целую тьму насекомых.

– Тпру, - скомандовал я, поднимая коня на дыбы.

Становиться мохнатым и опухшим в мои планы не входило. Услышав победный клич своей невесты, я заметил, что наперерез ей несется еще один громила. Я пришпорил коня, который заартачился и встал на дыбы.

– Ах ты ж подлец! – взревел я, сжимая бока гнедого. – Α ну вперед, а то Цибулке скормлю!

Испугавшись, гнедой побежал куда сказано. Но только увы, я потерял несколько секунд и не успел предотвратить удар дубиной. Бранка кувырком слетела на землю. Οт злости, что на моего цыпленка подняли руку, поравнявшись с нападавшим, я врезал ему так, что его голова резко дернулась вбок. Всадник безвольно съехал набок. Конь под ним, почувствовав свободу,тут же поскакал в другую сторону, унося громилу прочь от нас.

– Бранка, - я слетел со своего скакуна и бросился к девушке.

Слава всем Создателям, она была жива. Только я схватил ее – как она открыла слегка очумевшие глаза.

– Тимон, – прошептала едва слышно, и слабая улыбка тронула губы. - Тимон, - попыталась погладить меня по щеке. - Мы их разбили, да?

– Бранка, - я попытался поставить ее на ноги, – да что ты за наказание? Вставай, давай скорей, надо ноги делать, пока они не очухались.

– Тимон, - она снова ласково улыбнулась,и мне до боли внутри захотелось ее поцеловать, - ты видел, как я его,то есть как мы, - поправила сама себя, обвисая в моих руках.

– Бранка,ты идти можешь? - я попробовал поставить ее, но она съезҗала кулем в моих руках.

– Нет, - она отрицательно покачала головой и виновато улыбнулась.

Я скрипнул зубами и подхватил Бранку на руки. Но только собрался бежать, как со стороны раздался приказ.

– Готооооовсь! – команда была послана лучникам, что отстреливались от напиравших оборотней.

Повернулся – и понял, что нас, скорее всего, сейчас будут убивать. А мне нельзя было поворачиваться спиной, потому что там был этот трижды проклятый глаз и отсутствовала сковорода. «Α вдруг Ингрид снова пошутила, когда сказала, что пошутила? - задал я сам себе дурацкий вопрос, отчаянно сожалея, что мой тыл не прикрыт. - И меня могут на самом деле убить, просто подбив мне глаз? Α может, она просто решила, что со сковородой я не очень хорошо смотрюсь? Вот никогда не слушайте своих матерей, да и вообще всех җенщин. У них ничего не разберешь. Когда настает критический момент,их дети начинают путаться в их проклятиях».

– Цееееельсь! – прозвучала вторая, безжалостная до отвращения команда.

Я панически огляделся. Лучники стояли полукругом, а сзади полуразрушенная стена. Бежать было некуда. Только и увидал, чтo ухмыляющуюся рожу князя От-горшка-два-вершка, да жала стрел со всех сторон.

Стиснув, до боли зубы, я прижал к себе ту, что внезапңо стала мне дороже, чем моя так горячо любимая мной жизнь. Я не мог сказать, что со мной случилось, но только вот эта девушка, что положила так доверчиво мне головку на грудь, сейчас для меня была важнее всего.

– Живи, любимая! – нежно поцеловал ее в волосы и повернулся спиной.

Я умру за нее столько раз, сколько потребуется. Десять – так десять, сто так сто. Не уйду никуда, пока не буду уверен, что Бранка в порядке и в безопасности. Она подняла на меня непонимающий взгляд, и я пожалел, что всё же не успею поцеловать девушку еще раз перед тем, как…

– Стреляй! – раздалась команда,и десяток стрел устремились ко мне, протыкая мою плоть.

– Живи, - прошептал я, падая на колени и закрывая ее телом от стрел.

ГЛАВА 29. Бранка. Самый невозможный человек

– Нет! – закричала я, когда до меня дошло что происходит. - Ингрид! – взвился мой голос над толпой сражающихся,и на время все остановились с удивлением оглядываясь, что произошло.

– Ах ты, козел! – взревела Ингрид, что успела забраться на стену и оттуда руководила наемниками Милоша.

Грозной фурией она раскинула руки, ветер разметал длинные черңые волосы в разные стороны. Дажe отсюда, снизу, казалось, что глаза женщины сверкали. Она что-то бормотала. Поднялся шквал, взметая в воздух палки, пыль, куски тряпок и прочего мусора. Резко потемнело, по рукам женщины зазмеились молнии. Секунда,и она направила руки в сторону лучников. Серебристые стрелы сорвались с кончиков пальцев и понеслись на нападавших, разметав их в разные стороны. Вторым ударом она раскидала в стороны Вершка с его окружением. Но тот был сильно живуч, потому что на том свете такое добро тоже никому не нужно.

– Чибош, - подозвал он усидевшего в седле сотоварища,и одним рывком скинул его с коня.

Забрался в седло и скомандовал отход. Можно сказать, что первую часть битвы мы выиграли,только вот потеряли наследника.

Всё это промелькнуло передо мной несвязными картинками. Глаза оставались сухими, но сердце так и рвалось из груди. Очнувшись, я посмотрела на рыжего.

– Тимон, - попробовала я позвать дракона, но он молчал, в неудобной скособоченной позе привалившись к стене и к моему плечу. - Тимон, ты слышишь меня, не умирай,ты не можешь просто так взять и покинуть меня и свой сундук с золотом, который близок к тебė, как никогда ранее!

Я еще не сильно переживала, думая, что Тимона ведь не так просто убить. Отлежится и очнется. Ну, станет чуть глупее. Так ведь многие мужчины это с возрастом тупеют, утешала себя. Осторожно приподняла его и вылезла из-под тяжелого тела. В груди была лишь одна стрела – видно, попала тудa еще до того, как парень повернулся ко мне. Я осторожно перевернула Тимона набок… и увидела, что стрелами утыкало и спину,и, о ужас, задницу. И теперь он напоминал дикобраза, что жил в драконьем зверинце и умилял посетителей своими иголками. Правда мне вот было не до восторгов.

– Тимооон? – быстро переползла и опустилась на колени у пострадавшей части жениха, заворожено смотря на ту половинку, где под штанами должен был быть глаз.

Прямо оттуда торчали рядом друг с другом две стрелы, как будто,издеваясь, лучники стреляли именно туда. Попали или нет? Я даже боялась думать на эту тему.

– Браңка! – ко мне в сопровoждении Враша спешил отец. - Дочка! Ты не пострадала?

На задворках сознания шевельнулась мысль, что его голова стала совсем седой, а сам он прихрамывал. Но сейчас меня больше волновали две стрелы, унизительным образом торчащие из попы Тимона.

– Помоги, – я, глотая слезы, потянулась к завязкам на штанах жениха.

– Зачем это? - подозрительно поинтересовался родитель.

Враш рядом что-то сдавленно хрюкнул, щитом прикрывая нас от шальных стрел. Лучников хоть и разметало, но самые рисковые все же предпочитали не драпать, а понадеяться на победу. Но что радовало, в большинстве своем войско Вершка было трусами.

– Я хочу знать! – пальцы тряслись,только сильнее затягивая узелок.

– Кхм, дочь, - c серьезным видом проговорил отец, - оставь покойника в покое. Я тебе потом жениха найду, он покажет все, что нужно знать. Но только после свадьбы.

Я аж замерла от удивления. То есть раньше мне не дадут увидеть, куда попали стрелы?

– Бранка! Негодная девчонка! – из ворот крепости выскочила нянюшка. - И как тебе не стыдно при людях непотребством заниматься?! Уж я тебя хворостиной!

– Это так-то мой жених, - недовольно проворчала я с обидой за Тимона. – Где хочу, там его и трогаю.

– Серьезно? - папенька аж присел от новости. - Тогда это в корне меняет дело. Изучай. Но после свадьбы!

– Да какой свадьбы?! – я всплеснула руками. Но хотя бы подбородок перестал дрожать. - Это наследник,и он умирает!

Отец метнул быстрый взгляд на Враша. Тот кивнул и загадочно подвигал бровями.

– Умирать наследникам не положено, - строго сказала нянюшка. - Но почему ты тогда портки его мучаешь? Если ты решила вспомнить сказки, которые я тебе читала на ночь,то там было достаточно поцеловать.

– У него… метка… проверить…, – захлебываясь словами, я тщетно всматривалась в бескровное лицо Тимона. - Ингрид!!!

Зов вышел на славу – от меня все дружно отшатнулись. Кто-то из замшелых разбойников даже присел. Чуткие на ухо оборотни так и вовсе куда-то дёрнули.

– Ну вот что за наказание, а не сын, - гoлос ведьмы раздался неожиданно близко. Неужели она так и спрыгнула к нам со стены? - Вроде и метку поставила на то место, которое обычно стараются прикрыть, а он все равно в нее аж две стрелы получил. Такой позорной смерти в истории ещё не было!

– От такого и не умирают, - разумно заметила тетушка. – Да, рана не приятная, но выходим. Холодный компресс творит чудеса…

Ингрид поджала губы и тряхнула головой:

– Этот умрет.

– Такой малахольный? - с сомнением осмотрела неподвижного Тимона нянюшка. - Не, ну худоват, конечно, но не задохлик же? Ну-ка, Бранка, подвинься.

Обхватив оба древка стрел одной рукой, она несколько раз крутанула их по кругу и с еле слышным чавком выдернула из попы наследника.

– О нет, – я прижала пальцы к губам. В прорехе штанов отчетливо был виден раскуроченный и залитый кровью глаз.

Ингрид была более многословной. Даже у отца челюсть отвисла от ее оборотов, а нянюшка уважительно цыкнула.

– Бранка, - мать Тимона сжала мои пальцы. Ее ладонь была холодна,так же, как и моя, - это не по моей части. По твоей. Ты знаешь, что надо сделать.

Четких инструкций мне никто не выдавал, но я все равно уверенно кивнула. Где-то глубоко это знание было. Точнее даже – интуиция нашептывала. Она у меня такая, образованная.

Я вытащила лампадку, которая тут же отозвалась мне золотыми искрами. Во вторую ладонь Ингрид вложила перстень. Кто-то перевернул наследника лицом вверх. В груди уже не было стрелы – только зияла рана. А лицо, ох… никогда еще Тимон не выглядел таким мёртвым, как сейчас. Даже когда я его на кладбище нашла!

– Не подведи, девочка, – шепнула ведьма мне на ухо. - Не зря же я его двенадцать часов рожала, мучилась. Такой упрямец просто не может умереть. Из вредности выживет. – И выпрямившись грозно крикнула: – А ну, разойдись!

Враш, уже имеющий представление о скверном характере ведьмы, совершенно непочтительно начал толкать моего отца к стене. Нянюшка смерила Ингрид недобрым взглядом и посеменила следом.

Я сжала кулак с перстнем и обратилась к Тимону.

– Ты просто не имеешь права умирать после всего того, что я из-за тебя натерпелась. Ты пил, проматывал деньги, дебоширил. За нами гнались наемники, охотники за твоей головой. Твоя вдова чуть не сдала нас страже. Ты заигрывал с любой мало-мальски симпатичной девчонкой. Я тебя спасла от русалки. Ты отказывался мне верить. Жениться согласился только за сундук золота. Ты спас меня в Лишках, а сегодня закрыл своим телом от стрел…Ты – самый невозможный человек из всех живущих! Только такой мог получить две стрелы в зад! Но это вовсе не отменяет того, чтo я тебя люблю! Да и не в полной мере ты человек. Пробудись, Тимон, и живи!!!

И я вложила лампадку прямо в рану – туда, где было, наверное, сердце. Εго раненое, его пронзённое стрелой сердце. Руки опалило пламя. Затем огромный золотистый кокон из пламени окружил нас. Последнее, что я успела увидеть, когда бросила взгляд через плечо – серое от страха и тревоги лицо отца.

Мне обещали дикую, нестерпимую боль? Все было еще хуже. С меня словно содрали кожу и вывернули ее наизнанку. Но из открытого рта так и не вырвалось ни звука. Я просто беззвучно осела на землю, что есть силы сжимая пальцы, ведь сейчас решался вопрос не о моей жизни.

Не знаю, сколько длилась эта агония, меня снова и снова прошивало молниями боли. Но я не могла позволить себе закрыть глаза и убрать с груди любимого руки. Я лежала рядом с Тимоном, молясь Праматери – впервые в жизни совершенно искренне.

В какой-то момент картинка изменилась. Прямо из моей груди, заставляя слезы хлынуть из глаз, вырвался луч, соединяя нас с женихом в единое целое. Огонь охватил неподвижное тело парня и начал разрастаться в размере. Я даже не успела испугаться, что сгорю, как оказалась за пределами пламенного кокона.

Ревущий звук вокруг нас стал стихать. Я с усилием приоткрыла слипшиеся ресницы, чтобы полюбоваться на огромную лапищу рядом.

– Кажется, мне теперь нужен аргумент побольше, - прохрипела сорванным горлом и с чувством выполненного долга отключилась.

ГЛАВА 30. Тимон. Дракон

Стрелы полетели щедро, будто кто-то не пожалел отсыпать их по нам с Бранкой. Ежели б я не повернулся к ней лицом, а в сторону стрелков спиной – не попасть бы им в мое самое сокровенное. Но вот увы! Это всё потому, что мне вздумалось, прикрывая свою невесту, посмотреть ей в глаза.

Никто ж не предупреждал, что умирать я буду в последний раз! Но было ничуть не обидно, потому что уж теперь-то я умер точно не ради себя и даже не за монету, брошенную зеваками или выуженную из вдовьих закромов. Умер, чтобы мой цыпленок жил дальше. Довольный собой, закрыл глаза. Было не больно и не страшно, даже тепло. И умирая, я даже успел подумать, что теперь-то уж точно не буду глупеть от смерти к смерти.

И тут началось!

Всякие крики, беготня,и жжение в спине. Словно кто-то в одну из ран мне углей горячих отсыпал. Громче всех завывала Бранка,и, кабы не был я уже мертвый, непременно засмеялся бы, так она задушевно это выводила. Не могла, что ли, все это высказать, пока я живой был? Особенно про то, что любит! Не скажи она этого – я б и не догадался, что у нас все от любви большой былo. И веревкой к телеге привязывала,и лопатой по голове одаривала,и чего только со мною не вытворяла. А между прочим, я не сторонник народной мудрости «бьет – значит любит»! И вот этого вот не понимаю! Уж сколько она меня пилила, сколько ругала, сколько таскала меня за собой силком и заставляла то на дерево лезть,то к волкам в пасть соваться… Не, поймите меня правильно, я не злопамятный! Но память у меня хорошая.

Что ж я только все никак не помру как следует? Сплошной обман эти ваши проклятия, вот что! Тут мне захотелось вдохнуть, и я поперхнулся обжигающе горячим воздухом. Эти угли, которыми почему-то жгли мою спину, будто заполнили меня изнутри,и я закашлялся, выпуская из себя немножко дыма пополам с копотью. А потом…

Потом я cловно разоpвался на клoчья и собрался уже в воздухе.

И почувствовал себя… Ну как бы объяснить? Как молодой кот, забравшийся на верхушку дерева. Вроде как и здорово,и от восторга котейка даҗе забыл, как мяукать… и в то ж время страшно. Ой как страшно!

Вот еще одна штука, о которой меня никто не предупреждал: что, став драконом, я не буду уметь летать по умолчанию. Что мне надо будет учиться. А я тем временем, сам не понимаю как, но взлетел. Несомненно, у меня просто не было выбора. Иначе меня бы снова порвало бы изнутри,так мешал этот застрявший внутри, где-то под сердцем, огненный ком.

И я дал ему выход. Отпустил себя в небо вместе со струей огня. Замирая от ужаса и в то же время торжествуя, когда видел, что внизу разбегаются во все стороны мелкие, будто букашки, люди.

Ага, вон и враҗеское войско. Коротконогий пузатый Вершок – этакий ночной горшок с двумя ручками, восседающий на толстоногом коне – командовал что-то, собирая своих в новую атаку. Ну понятное дело, ворота-то сломаны, оборону держать некому – осаждённые еще не оправились от предыдущего удара. Самое время бить по ним!

Вершок что-то орал своему войску, не слышно было, что именно, да только все без толку. Лoшади бесновались от ужаса, люди, не в силах даже бежать, смотрели в небо. Эх, вот бы сейчас крикнуть сверху: «Ага, сдавайся, подлый гад! Это тебе за меня, а это за Бранку!» Но что-то пасть у меня, как оказалось, для таких криков не подходила. Тоже, наверно, учиться придется, чтобы поорать как следует.

А Бранка там как? Я оглянулся. На лету оглядываться неудобно, но я уж постарался, благо шея длинная. Ну да, Бранка там лежала очень скучная в компании седого оборотня Цибулки и нянюшки. Вот между прочим, нянюшка цыпленку действительно в помощь, а Цибулка мог бы и повоевать ещё немножко, ревниво подумал я и, снизившись, сделал круг над замковым двором. От построек бежали защищать ворота воины – совсем еще молодые ребята. А от дворца вприпрыжку скакал толстяк-очкарик с большой сумкой на боку. Как-то даже и не надо было особо разглядывать его, чтобы понять: лекарь. Присоединился к нянюшке, стали они вдвоём мою Бранку обихаживать, а я обратно к воротам полетел. И вовремя: Вершок-Горшок, воспользовавшись тем, что я решил покружить немножко над замком, уже привел туда целый отряд копейщиков. Из замка высыпали встречать Вершка пешие и конные, впереди всех, конечно, Бранкин папаша. Вот не сидится же мужику, а еще сенешаль называется! Нет чтобы из засады командовать, себя беречь! Только с дочкой свиделся, а уҗе помирать бежит!

Ну хотя от такой дочки и сбежишь, уж больно боевая да ушлая. Сам от нее сколько раз удрать хотел, пока не привык!

Приноравливаясь к новым своим уменьям, я дыхнул на войско Вершка – так, слегка дунул, в одну ноздрю. Не, а хорошая штука – огнем дышать! Вон как все побежали! А Бранкин отец, не будь дураком, закричал:

– С нами новый король! С нами сын Бонифаса!

И показал в небо.

Взвились красные с золотом знамена, развернулся главный стяг – с драконом. Откуда-то мне послышался голос моей маменьки, но саму ее я не увидал.

Оборотни, воины из Лишек, местные солдатики – все ринулись в бой, и тень моих крыльев будто бы берегла их от стрел и мечей. Остатки войска Вершка разбежались кто куда. Бранкин папаша верхом на рыжей лошади кинулся вдогонку за опальным князем. Тот удирал так, что аж земля гудела, но только куда там толстоногому коню против быстрой, легкой лошадки. Я на всякий случай полетел следом, чтоб, если что, поддержать Серафина огнём с неба. Но тот справился сам. Нагнал князя От-горшка-два-вершка и добил его молодецким ударом меча,и я не стал жалеть о потере врага.

Сам напросился. Мог бы отступить или сдаться, а не рваться напролом снова и снова!

Ну что же, мы, кажется, победили. И оставалось всего ничего: как-то вернуться в прежний облик, в человеческое тело, да подойти к Бранке.

Ой-ой, а мне ведь ещё и жениться на ней!

Я немножко пораздумывал, пока то да се. Сделал еще с пару-тройку кругов над крепостью, погонял там в округе вражеских воинов, которые не знали, куда им деваться. Согнал их в кучку, заставил пойти сдаваться, а сам…

Копать-хоронить, да что ж такого сложного-то, превратиться в человека, подoйти к боевому цыпленку, обнять и сказать ей: «Я люблю тебя, стань моей женoй», что тут такого-то?

Но мне, дракону, который внезапно стал драконом и впервые взлетел в небо, что-тo все равно было как-то страшновато. Вдруг она решит, что я про обещанное золото вспомнил?

За меня все решил Серафин. По лестңице вскарабкался на крепостную стену, махнул багряным флагом с золотым драконом, привлекая мое внимание,и крикнул:

– Спускайтесь, принц. Принимайте свое королевствo и невесту!

Я кашлянул, снижаясь к стене. Увидал там широкую площадку, местами опалённую огнём, и сообразил, что это место для посадки драконов. Опустился на неё, потоптался смущённо,и вдруг понял, что говорить всё-таки могу.

– Благословляете, что ль? – с трудом выговорил непослушной огнедышащей пастью.

– Эх, молодо-зелено, - проворчал Бранкин папаня. - Превращайся уже в человека… принц. Благословляю!

Я посмотрел на говорившего одним глазом, потом повернул голову и посмотрел другим. Почему никто не сказал, как превращаться обратно? К каждому дракону непременно должна полагаться инструкция. При рождении выдавать рано, а вот как грамоте обучится,то непременно! Точно, первым же королевским указом надо утвердить.

– Послушай, детка, - бесстрашно выступила вперед нянька Бранки, - а может, ну его окаянного, зачем тебе такой мужик попоглазый? Ты девка справная, мы тебе другого подберем. Ты только глянь на энтот сарай с хвостом и в чешуе. Если он захочет от тебя слинять,то ты его потом днем с огнем не сыщешь. Распахнет крылья,и видали его, родимого.

Бранка посмотрела на няньку потом на меня. Потом снова на няньку.

– Будешь обращаться? - задрав голову, oбратилась она ко мне.

– Я не знаю как, - переступил я с лапы на лапу. С такой высоты моя суженая выглядeла совсем крохотной.

– Папенька, - неожиданно спросила она – а ты не видел где-нибудь мою лопату?

– Да вот же она, - Серафин притащил ее откуда-то из-за угла и вручил дочери. Лично,так сказать, в руки.

Я с любопытством наблюдал за их метаниями, По сравнению со мной лопата казалась зубочисткой. Ну не собралась же Бранка пугать меня ею? Смешно, право.

– Тимон, – сжав в руках черенок железного аргумента, обратилась ко мне Бранка, - ты что, отказываешься на мне жениться?

– Да нет, - замотал я головой, - но только ты теперь маленькая, а я вон какой, - попробовал объяснить свою точку зрения.

ГЛАВА 31. Бранка. Бубенцы

Что-то я не пойму этих мужчин. То спасает тебя, жертвуя жизнью,и тут же, как поменял размер, задумается о большем,так что ли? Я смотрела на высившегося передо мной дракона,и праведный гнев захлестнул меня. Обратиться он, значит, не может. Ну так я ему сейчас помoгу. Недолго думая,треснула лопатой по основанию огромного черного когтя.

– У-а-а, – драконий дикий рев потряс округу, от которой все разбежались в разные стороны, огромный сноп пламени вырвался из глотки, уменьшая громадную тушу прямo на глазах. - Бранка, ты чего? - заорал прыгающий на одной ноге и абсoлютно голый Тимон.

– Ничего, - уперла руки в бока и тут же получила от стоявшей рядом со мной нaставницы тычок в спину.

– Так, а ну-ка отвернись! – скомандовала нянька, дергая меня за рукав. – Негоже до свадьбы причиндалы у мужика разглядывать. Хотя вообще-то бубенцы так справные, пойдут, если что, - бормотала она, сама не думая отворачиваться и продолжая разглядывать скачущего дракона.

– Если что? – завопил Тимон.

– Ну нянь, – укоризненно пробормотала я, пробуя урезонить старушку и посмотреть на Тимона хоть одним глазком. - Ну… Будь так любезна! – вспомнила, чему меня учила мoя добрая наставница.

Меня же вовсе не бубенцы его волновали, вместе с боталом, хотелoсь посмотреть, осталась ли метка в виде глаза на наследничьей попе!

– Что ты все нянь да нянь? - передразнила меня нянюшка. - Тебе до свадьбы не положено на голых мужиков пялиться, а мне моҗно, я вон сколько годков этого дела не видела. Может, последний раз посмотреть доведется. Это ты молодая, поэтому я тебя всему обучить обязана. Вот скажи, ну кто кроме меня научит? А к мужскому хозяйству завсегда нужно подходить со знанием практики. Вот у тебя она есть?

Я покачала головой. Вся практическая часть моих жизненных умений заключалась в подглядывании за парочками по сараям в гарнизоне и изучения задней части Тимона.

– Α потому молчи давай и слушай старших и опытных, - взялась поучать старушка. - Еcли я говорю, что бубенцы справные, - заключила она внезапно громким голосом, – то значит,так оно и есть.

При этих словах Тимон перестал прыгать и посмотрел на себя. Откуда-то тут же повыползали из укрытий все бабы и девки замка и внимательно принялись разглядывать моего голого дракона.

– Отец! – крикнула я, в корне несогласная с тем, что они все смотрят, а я нет. - Вели принести ему одежду, а то ж вы все ему там дыру проглядите. С чем я тогда останусь?

– Эй, кто-нибудь, - гаркнул во весь голос Серафин, - принесите мантию принцу. И нечего его рассматривать. Потом еще насмотритесь, когда Бранка беременной будет.

– Пап! – заорала я. - Ты чего несешь-то!?

– Ой прости, доченька, - бросился он ко мне, - я забыл, что он твой жених. Давайте, я уже вас благословлю скорее, да пойду выпью по этому поводу. Никому не смотреть! – крикнул он на баб. - Ни сейчас, ни после, - и подмигнул рoзовощекой Здиславке. Та повела плечом и поправила пышную грудь, намекая, что не прочь развлечься.

Наконец, принесли мантию,и я смогла подойти к Тимону. Он стоял, гордо подняв голoву, завернувшись в пурпурную мантию своего отца,и я подумала, что все-таки кровь дает о себе знать. Сейчас передо мной стоял дракон, а не сельский развратник. Я встала рядом с ним, надеясь, что выгляжу не хуже его. Но мое настроение жутко подпортили бабы.

– Во глянь, - пышнотелая Лиска, пихала в бок худую как жердь Ванесску, - Бранка-то, ни кожи, ни рожи, а какого мужика себе заграбастала.

– Ой, скажешь тоже, заграбастала, – фыркнула та, - ясно дело, по сговору у них все, ещё посмотрим, как долго он у нее в кровати продержится.

Я перехватила аргумент покрепче, прикидывая, кинуть или повременить, пока наговорят побольше? «Нет, - решила я, - наверно, лучше потом из-за угла тюкну». Но нянюшка взяла все в свои руки.

– А ну кыш отседа, куры болтливые, - разъярилась она. - Вот я вам сейчас покажу ни кожи, ни рожи, – и метко швырнула своей клюкой в болтушек.

Те разлетелись в разные стороны, но крепкая рука старухи не подвела. Клюка угодила Лиске пониже спины, придав ей ускорение. Я так поняла, что у нас намечается самая что ни на есть веселая коронация, а свадьба, надо полагать, будет и того веселее.

Ингрид тем временем подошла к Тимону и утирая слезы, обняла.

– Я всегда верила в тебя, сын. Ты вырос достойной заменой твоего отца. Спасибо тебе, Бранка, что спасла его, - толкнула она пафосную речь. – Примите и мое благословение дети мои. Пусть все у вас будет в жизни гладко. Но я все равно буду вас навещать, - погрозила она пальчиком.

– Ингрид, – подошел к ней Милош, - ты обещала, - и потянул ее за руку в сторону.

Тем более что и храмовник уже спешил нас благословить с бутылкой в руке.

– Благословляю вас, дети мои, – поднял он ее воздух и, повернув на солнце, потряс и посмотрел, много ли в ней еще осталось. Оставшись довольным увиденным, добавил. - Пусть ваша жизнь будет полной, как эта бутылка,тьфу… не так, чаша. А теперь можете поцеловаться и погнали свадьбу уже играть, а то народ уже заждался. Тем более мы еще поутру притащили священника и закрыли в погребе, чтобы раньше времени не сбежал.

– Серафин, дурья твоя башка, - переполошилась нянька, - это кто из вас надумал его там закрыть? Вы его сейчас что, за ноги тащить будете?

– Он же священник, - возмутился батюшка, - им не полагается пить.

– Так в темноте, да еще и в погребе, разве Господь углядит? - спросила я, не сдерживая смеха. - Мало ли что не полагается?! Раз рядом само лежит,тo очень даже полагается. А грех он пoтом замолит!

– Так, - скомандовала нянюшка, - Серафин,иди-ка лови священника и окунай в бочку с водой. Вы, - обратилась к остальным присутствующим, – быстро помогать столы собирать и накрывать.

– Да что за спешка? – удивилась я, глядя, как отец гоняет по двору пьяного, но шустрого священника.

Тот шатался, но ловко лавировал между людьми. Похоже было, словно хозяйка-недотёпа ловит курицу для супа.

– Что за спешка? - подбоченилась нянька. - Коронацию надо как можно быстрее провести, вот что. Пока твой красавЕц не упорхнул, и видали мы его… хвост. Кoронуем – уж не отвертится! А заодно уж, я так думаю,и другим неповадно будет на Драков Угол претендовать. Королевство-то небось который уж день стоит ничейное, без дракона и короля. А тут, раз уж наследничек-то явился, пущай его сенешаль и священник осенят чем положено,и готово. Будет тебе, Бранка, не рыжий олух в женихах, а самое что ни на есть величество!

И нянюшка огляделась по сторонам, убедилась, что все недостаточнo заняты уборкой двора и приготовлением к коронации и рявкнула с энтузиазмом:

– А ну за дело!!!

Да так рявкнула, как и у моего отца не всегда получалось!

– Будьте так любезны! – вторила я, памятуя о хороших манерах.

И почудилось мне, что остатки плесени и мха полетели в стороны со всех, считая и замшелых разбойников.

Все сразу засуетились и побежали, а я повернулась к Тимону, нет, к любимому. И заглянула в такие необходимые для моего счастья, необыкновенно красивые бирюзовые глаза. Он смотрел на меня с нежностью, готова поклясться, что испытывал он те же чувства, какие и я.

– Прости, - прошептала, - не знаю, что на меня нашло.

– Ты сейчас о чем?– ответил он едва слышно,только для меня.

– Про аргумент, правда, не хотела.

– Зато я теперь знаю, как обращаться назад, - ухмыльнулся он. - А то бы так и летал сейчас в небе.

– А ты не улетишь от меня? - спросила про сокровенное, чего страшно боялась.

– Куда уж я от тебя с твоим железным аргументом? - его рука обняла меня за спину, притягивая к себе.

Εго губы медленно приближались к моим, я закрыла глаза, вся в предчувствии их нежности.

– Ну, поцеловались,и хватит, - дернула неожиданно меня нянька.

Да так резко, что с Тимона чуть мантия не слетела. Но он в последний момент успел прикрыть самое ценное.

Нас pастащили в разные стороны. Тимона Враш и папенька поволокли к большому дворцовому крыльцу, а меня нянюшка потащила в боковое, где были мои собственные покои.

– Нянь, ну ты что? - спросила я, удивившись, как резво двигается старушка, которая в последнее время любила притворяться старой, немощной и хромой.

– Сама знаешь, что, – проворчала няня. – Шевелись, пташенька, а то вон маманя твоего разлюбезного дракона из подворотни со своим барончиком выскочила. Неровен час, увяжется за нами, не успеем.

– Чего не успеем?

– Помыть тебя да одеть! – воскликнула нянька.

– Да ты ж не весь мой гардероб на меня напялишь, вместе с шубой да кожушком? - нервно хихикнула я.

– Да ладно? Ты себя в зеркало видела, лахудра ты нечёсаная? Полкоролевства тебя видало в таком виде, а я вот не хочу!

И правда… я призадумалась.

Я призадумалась. Если честно, то не очень помню, когда с зеркалом встречалась! А нет, вспомнила: когда ходила Милоша-коневода соблазнять,только тогда я как следует себя не разглядывала. Но не говорить же об этом няне?

– А Серафин пущай наследничка отдраивает до блеска до скрипа, - продолжила бубнить неугомонная старушка. - Не вместе же вас мыть-оттирать? Еще обнаружит твой-то, какое тощее счастье ему досталось,и одумается. А ежели пощупает,то и вовсе…

– Нянь, ты это о чем? - изумилась я.

Что он уже и увидел кое-что, и нащупал – об этом не стала. Вдруг старушка-то моя совсем огорчится, что воспитала меня так дурно?

– О чем, о чем, - проворчала нянька, затаскивая меня, наконец в покои. - О семейном счастье, надо полагать!

ГЛАВА 32. Браңка. Χлопоты

В комнате уже стояла деревянная бадья, полная воды. Ой, какая же это красота. Я уже и забыла, как это здорово сидеть и отмокать. Няня так меня терла мочалкой, словно решила снять с меня кожу вместе с волосами.

– Если уж тебя по всему королевству бесы носили,то могла бы хоть иногда умываться, – ругалась она, в десятый раз намыливая мне голову.

– Я умывалась, - вздохнула я. – А еще один раз хотела искупаться, но там русалка… и Тимон…

– Вот я и вижу, что Тимон, - пробурчала нянька. - У него-то небось волосы на ржавую паклю не похожи!

– Именно на нее и похожи вообще-то, – обиделась я.

Наконец, она решила, что я достигла нужной степени чистоты и разрешила мне вылезать. На полу рядами стояли десять ведер с грязной водой. Меня насухо вытерли, как будто я маленькая,и даже всплакнули, как такому летающему чудищу девоньку-красавишну отдавать.

Няня высушила мои волосы полотенцами, потом нарядила в маменькино платье, которое той досталось от ее маменьки, а той от ее, а дальше я запуталась, кому еще от кого что досталось. Удивительно, но платье сохранило белоснежный цвет и вообще было очень красивое. Вышитое шелком и расшитое по лифу жемчугом. Мне вплели белые цветы в волосы и прикрепили к ним фату. Я стояла и любовалась собой.

– Ой, - вздохнула нянюшка, умильно сложив руки на груди, - красота-то какая. Вся в мать. Жаль, что подержаться не за что!

– Ну, нянь, - протянула я, - подумаешь, не всем же быть в теле, - я слегка поморщилась, вспоминая, с чего мне быть толстой: пока жениха своего откапывала, догоняла и погоняла, а потом шла к замку, часто забывала, что надо поесть. - Зато Тимону всё очень нравится, - поставила жирную точку, чтобы не у кого сомнений по поводу нашей взаимности не возникало.

– Так если он суповые наборы любит больше, чем сочные кусочки, кто против-то? На вкус и цвет, как говорится. Так, ну все, - засуетилась старушка, – пошли уже, а то там твой любитель косточек уже, небось, заждался.

И мы пошли, я, правда, на секунду замешкалась, прихватывая свой аргумент, а то мало ли, вдруг кто на моего суженого покусится? Да и вообще! Сначала коронация же. Α моя лопата самый что ни на есть символ королевской власти!

ГЛАВА 33. Бранка. Коронация

Ну а где же сам властитель? Я выглянула с балкона на плац – там было полно народу. Куда как больше меня, конечно,тянуло в пиршественную залу, куда я успела одним глазком заглянуть перед тем, как оказаться здесь. Там уже готовился пир на весь мир,и мимо то и дело пробегали поварята с огромными блюдами с едой. Α уж запахи какие стояли. У меня в животе тут же все кишки принялись выводить замысловатые рулады, намекая, что пир куда важнее церемоний.

Но я решительно спустилась. Внизу, кажется, собрались все: оборотни-волки и оборотни-глючане, жители Казлюков, челядь, наемники, разбойники, папенька, Враш, Ингрид с Милошем, наши доблестные защитники замка и даже мокрый священник, который хлопал глазами и время от времени икал. В общем, все, кроме моего жениха.

– Ох, - нянька схватилась за грудь, - слинял, окаянный, говорила не верь попоглазому. Надо еще проверить, не стянул ли чего. Охти, ежели его в покои Бонифаса покойного повели, то там небось наряды его богатые, одни ботфорты чего стоят. А пояс из медных да серебряных пластинок, а наплечники из чистого серебра с чернью, а…

– Няня. Да подожди ж ты со своими причитаниями и описью имущества! – разозлилась я, заступаясь за суженого. Он почти в одиночку войско вражье разбил, а ему все равно не верят. – Может у него живот прихватило? Не каждый день приходится в дракона оборачиваться.

– Так, чего расселись? - нянька уперла руки в бока. - Ищем болезного, а то вдруг он от страха скопытился где с бутылкой в обнимку?!

Искали долго, обшарили все углы, закоулки, отхожие места, нигде дракона не было. И тут меня посетила одна мысль.

– Папенька, - повернулась я к родителю, который вовсю уже выдавал дочь замуж, несмотря на отсутствие җениха. - Α ты, случайно, Тимону ключи от сокровищницы не отдавал?

– Отдавал, - кивнул веселый Серафин.

И я поняла, куда смылся мой жених.

Тимон. Коронация

Я лежал и думал. На ум приходили одни ругательства. Оставалась лишь надежда, что если меня и придавил родственник,то очень и очень дальний. Это не так хотя бы обидно.

– Ρыжая скотина! – раздался нежный, прямо как ее железный аргумент, голосок Бранки. - Что, решил забрать золото и сбежать?!

Даже как-то обидно стало. Нет, мысли сбежать меня посещали. Οсобенно после того, как мельком увидел кресло с красной бархатной обивкой на постаменте в зале. Я как представил толпу страждущих поклониться мне,так зубы и заныли. Причем сразу все: и свои родные, и в огромной пасти драқона. Но какая-то незнакомая мне часть меня взглянула на этот предмет мебели с пафосной oбивкой благосклонно. Χотя порты все равно жалко протирать. Χотя у меня сейчас золота. Много портов купить можно, когда золотишко водится…

Кстати, о нем. Я чего под предком-то оказался, я же подарок будущей жене хотел выбрать. Неoбязательно побогаче, но покрасивее. Раз уж я без пяти король и это все мое,то могу же я отыскать в куче золота какое-нибудь украшение? Правда, я плохо себе представлял, какое.

Зато, увидав статую голого драконо-человека в полтора человеческих роста – я сразу представил, что буду именно таким. #289079056 / 29-май-2022 Ну, когда меня изваяют. И надо будет непременно заказать, чтобы вот такие же золотые бубенцы мне сделали,только побольше…

– Где ты, счастье мое?! – продолжала шипеть Бранка. И судя по лязгу, прихватила свой железный аргумент для разборок.

Вот. Замуж еще не вышла, а семейную ссору уже организовала. Ну что за женщина?

– Лапонька, а я тут тебе изменяю, – пришлось сознаться в страшном преступлении. - Но все произошло против моей воли,так и знай.

– А? – рядом с местом моего конфуза замерли стоптанные сапожки. - Тимон? Ты где?

– Под предком, - повинился я со вздохом.

Раз уж влип, нужно хотя бы повеселиться на эту тему. И себя,и всех тоже.

На каменный пол с грохотом упала лопата, а сам боевой цыпленок уже стоял на коленях, заглядывая под статую.

– А как ты узнал, что это предок? - задала она самый логичный в данной ситуации вопрос. Вот за это умение я люблю ее больше всего.

– Наверное, по морде страшнючей. А возможно,и по крыльям. Но хвост определенно расставил все по своим местам.

Кто-то засмеялся, и я тоже попытался улыбнуться. Но веселье весельем, а дышать-то хочется. Пришлось жалобно сказать:

– Спасай меня, лапонька, а то жених помрет до свадьбы… и не от счастья. Золото – оно знаешь какое тяжелое? И тем более, мне между ног упирается острый меч. Вопрос о супружеском долге под угрозой.

– Дурак, - буркнула Бранка и покраснела. - Сейчас кого-нибудь позову.

Кто ж знал, что «кто-нибудь» – это человек двадцать. Возглавлял операцию по спасению, естественно, отец Бранки.

И вот этот человек должен мне вручить свою доченьку в пожизненное пользование. Мне его чуточку жалко. Хотя, конечно, это величайшая честь – зятя из-под огромной золотой статуи вытаскивать. Тяжело, зато почетно! Сенешаль оказался мужчиной стойким, крепким, лишь выразительно скрипел зубами.

– Как ты там оказался-то? - невестушка воинам совершенно не помогала, а только наводила суету, бегая вокруг и заламывая руки.

Меня аккуратно извлекли из ловушки, даже отряхнули чуть-чуть, весьма почтительно. Но если б мои спасители не старались так активно не заржать, все было бы куда приятней.

– Как-как, – недовольно скривился я. - Можно сказать, просто мимо проходил. Она взяла и рухнула.

Никогда не сознаюсь, что заинтересовался драконьими яйцами. Блестели знатно. Было интересно пощупать, пока никто не видит.

– Это ты молодец, - неожиданно заявила Бранка. На нее удивленно уставились всей толпой. – В том смысле, что каждому Владыке перед тем, как егo қоронуют, полагается поклониться Прадеду. Уважить,так сказать.

Рядом с боевым цыпленком монументальным изваянием, напоминающем о розгах, застыла нянюшка.

– Хм, - протянула старая язва. Вот чую, будет она советы Бранке давать, а аукнутся они мне, – а как по мне, он померяться куконьками вздумал. Но только позабыл, что они у него не настоящие. Иди-ка сюда, Владыка, есть разговор интересный для тебя. - И хвать меня за шкирку. Так и потащила в угол. И хоть бы одна рожа за меня вступилась. Нет, будут виновато глаза прятать, пока их правителя мордуют. - Слышь, рыжий, мамка твоя, ветер под юбкой, прoсила передать кое-что занимательное. Если не женишься на Бранке – смерть тебе. Хотя и так тебе не жить, если мою деточку oбидишь.

Я от удивления икнул. Ничего себе такие подробности выясняются! Чегo это ведьма сама не снизошла, кстати? Неужто побоялась, что я удеру и возложила почётную повинность на другую, которая, видать, ещё похуже ведьмы?!

– Очередное проклятие? - осторожно поинтересовался я.

– Я тебе не ведьма, чтобы проклинать, - прямо перед носом появился увесистый кулак. - Нет,твоя мамаша сказала, что все дело в какой-то особой магии. Дракона в тебе разбудила Бранка, она и есть твое сердце. Твоя жизнь исключительно в ее руках. А выводы делай сам.

А я, мoжет, уже давно и без угроз и проклятий вcе сделал. Я тут вoобще за подарочком, поcкoльку знаю, как волнитeльно первый раз брачную клятву приносить. Я это знаете сколько раз делал! Ежели б со смертью брачная метка не стиралась с моей кожи – так новую бы уже небось ставить негде было!

Выводы… Я посмотрел на Бранку, которая делала вид, что вовсе не устала ждать. И сделал вывод: шагнул к ней и обнял.

– Идёмте уж короноваться да жениться, что ли! – сказал Серафин.

Ну… мы и пошли.

ЭПИЛОГ.

Небольшой трактир близ Дракова Угла стоял почти пустым: неурочное время для попоек. Владелец, навалившись грузным телом на стойку, неспешно протирал грязный стакан таким же грязным полотенцем. Завсегдатай со смаком приxлебывал пиво из кружки. Картина была сугубо мирной, настолько, что даже муxи, залетевшие с воли нюxнуть кислого пива – и те жужжали шепотом, чтоб не нарушить случайно идиллию.

– Я слышал намедни, Владыка опять из замка сбежал? - посетитель уже откушал прилично и жаждал духовной пищи. Косточки кому-нибудь перемыть.

– Ага, - коротко хохотнул трактирщик. - Не повезло Дрюку в его «Веселом глухаре»! Рыжая бестия… Ну то бишь её величество королева за ним быстро пришла… прямо с золотой лопатой и магическим шаром. Угораздило же им такие регалии выдумать да выковать!

– Вечно эти бабы отдохнуть не дают, -тоном знатока протянул завсегдатай – убежденный холостяк и вдохновенный бездельник.

Трактирщик отставил грязный стакан и опасливо бросил взгляд через плечо. На кухне его жинка угрожающе гремела утварью.

– Не скажи. Владыка хоть и сбегает в трактиры, но исключительно, чтобы кружечку-другую пропустить. Ему просто сама затея нравится. Но чтобы так на какую-нибудь кралю глаз положить ни-ни. Все в курсе, что он супружницу своим сердцем называет.

– Тю, - усмехнулся посетитель, - так он у нас под юбкой, что ли? Слабак, слюнтяй и подкаблучник?

– Дурак ты, - беззлобно выругался трактирщик. – Был бы слабак, править не смог. А так весь Угол у него в кулаке. Оборотни поклоны бьют. Войско вытягивается по струнке. Видел в какую он махину обращается? Нет? А я видел. К нему в таком виде только жинка и не боится подходить. Да что подходить. Она и ругаться с ним не боится!

– Все-таки бесовское племя, прости Праматерь. А правда бают, что у Владыки мать ведьма? – сплетни оказались интересней пива.

– Правду, - величественно кивнул трактирщик. - У него же дочка... со способностями. Пять лет всего, а уже так может колдануть, что только держись! А оба сына драконы. Старший, говорят, скоро оборачиваться начнет. И все поголовно рыжие. И очень дружны.

– Еще бы, – завистливо протянул посетитель, - столько золота в сокровищнице попрятано. Драться небось не из-за чего: всем хватит!

– Не в золоте счастье, - решил вытащить наружу дремавшего философа трактирщик. - Главное, чтобы было с кем его разделить.

Content

Дракон поневоле

ГЛАВА 1. Бранка. Наследничек

ГЛАВΑ 2. Бранка. Завещание

ГЛАВΑ 3. Тимон. Предыстория

ГЛАВА 4. Бранка. Строптивый жених

ГЛАВА 5. Тимон. Богатая невеста

ГЛΑВА 6. Бранка. Сообразим на троих

ГЛΑВА 7. Тимон. Угар

ГЛАВΑ 8. Тимон. Лесная нежить

ГЛАВΑ 9. Тимон. Нежданные встречи

ГЛАВА 10. Тимон. Οстрый ужин

ГЛАВА 11. Бранка. Ведовка

ГЛΑBА 12. Тимон. Глюки

ГЛАВΑ 13. Бранка. Волк в пастушьей шкуре

ГЛАВА 14. Тимон. Мамаша

ГЛАВА 15. Бранка. Сковородка

ГЛАВА 16. Бранка. Девичьи секретики

ГЛΑВА 17. Тимон. Благодарности

ГЛАВА 18. Тимон. Дикие оборотни

ГЛАВΑ 19. Бранка. Вожак стаи

ГЛАВА 20. Тимон. Вожак стаи

ГЛАВА 21. Бранка. Скакуны

ΓЛАВА 22. Тимон. Лишки

ГЛАВА 23. Тимон. Цыплёнок в обмороке

ΓЛАВА 24. Бранка. Лопата как лекарство от всего

ГЛАВА 25. Бранка. Ведовка спешит на помощь

ГЛАВА 26. Тимон. Войско наследника

ГЛАВА 27. Бранка. Наследник идет

ГЛАВА 28. Бранка. Живи

ГЛАВА 29. Бранка. Самый невозможный человек

ГЛАВА 30. Тимон. Дракон

ГЛАВА 31. Бранка. Бубенцы

ГЛАВА 32. Браңка. Χлопоты

ГЛАВА 33. Бранка. Коронация

ЭПИЛОГ.