Анна Жнец

Пленник темной феи

Глава 1

Пробудился он под звон цепей, прикованный к стволу дерева, хотя прекрасно помнил, как засыпал в замке в своей постели. Сейчас же его окружал лес, запястья были стиснуты кандалами, а руки задраны вверх до тянущей боли в мышцах.

Опустив взгляд, принц Халлагор с яростью и смущением увидел, что ни клочка одежды на нем нет. Ни штанов, ни туники, ни одной жалкой нитки. Ничего!

Его похитили и ограбили? Но как смогли оглушить и незаметно провести мимо стражников? Как проникли в самое охраняемое место Лесонвилля?

Где он?

Как здесь оказался?

И кому, бездна подери, понадобилось его нижнее белье?

— Извини, одежда растворилась при магическом переносе, — раздался в тишине милый женский голосок, и из тьмы деревьев на поляну вышла обладательница голоска, совсем не милая.

Нет, девица определенно выглядела прелестно. Тонкая, аки лесная нимфа, с белыми, как у эльфийки, волосами, в длинном зеленом платье простого кроя. Настоящая красавица. Только две детали разрушали сказочное очарование ее внешности: взгляд убийцы и острый нож, направленный пленнику в грудь.

Тяжело сглотнув, принц Дорн посмотрел на лезвие, блеснувшее в свете фонаря, и решил, что девица эта ему не нравится. Совсем не нравится.

А в следующую секунду его накрыло осознанием.

Голый!

Перед женщиной!

И даже не может прикрыть срамные места, ибо его руки до сих пор прикованы к дереву.

— Это возмутительно! — воскликнул Дорн, пытаясь сохранять гордый вид даже с мучительно горящими щеками.

Он не знал, что волнует его больше: нож в руке незнакомки или отсутствие одежды.

Его, эльфийского принца, так унизили! Раздели догола, выставили всего напоказ.

Эй, куда эта нахалка смотрит! А ну-ка подняла взгляд!

— Красивый.

Острый нож невесомо скользнул по мужской груди.

Принц задержал дыхание.

Самым кончиком лезвия незнакомка игриво пощекотала ямку под его кадыком, очертила полоски ребер и кубики мышц на животе, обвела пупок. Из-за того, что руки были скованы слишком высоко, принц стоял перед похитившей его девицей вытянутый в струнку и чувствовал болезненное напряжение в каждой мышце.

От холодного прикосновения металла, от близости опасного оружия, от острого ощущения уязвимости вдоль позвоночника пробежала дрожь.

— Освободи меня немедленно, — приказал принц и гордо вздернул подбородок. — Ты хоть понимаешь, с кем имеешь дело? Знаешь, кто я такой? Хочешь проблем? А ну быстро меня расковала!

— Всенепременно, — улыбнулась незнакомка. — Вот принесу тебя в жертву духам Заколдованного леса, и ступай на все четыре стороны.

В жертву?

В какую такую жертву?

Он не согласен! Категорически против! Не надо его в жертву!

В равной степени испуганный и возмущенный принц Дорн забился в своих путах. Цепи над головой зазвенели, кандалы нагрелись, еще туже затянувшись на запястьях. Зачарованные.

«Вот принесу тебя в жертву, и ступай на все четыре стороны».

Как же он пойдет на все четыре стороны, если эта ненормальная его убьет? Или она собирается его сжечь, а прах развеять в разных уголках леса?

Мысль наполнила душу ужасом, ужас — красноречием уста. Не умел принц вести переговоры, а тут быстро научился дипломатии.

От угроз он перешел к обещаниям.

— Верни меня домой и получишь огромный выкуп. Столько денег, сколько тебе и не снилось. Я богат и заплачу. Много. Целую гору золота.

— А зачем мне золото?

Острый кончик лезвия уперся в грудь прямо напротив сердца.

Никогда женщины не угрожали принцу ножом. Никогда не отказывались от звонких монет в подарок. Ну и попал он в передрягу!

— Золото всем нужно, — тяжело сглотнул Дорн. — Платье себе новое купишь, украшений. Что еще женщины любят? Дом. Да, роскошный дом на зависть подружкам. Хочешь? Тогда освободи меня.

Нож скользнул ниже и самым кончиком едва ощутимо задел сосок.

— Не куплю я на золото то, что мне нужно, — с грустью отозвалась девица. — Даже на целую гору золота. Даже на две горы. То, о чем я мечтаю, мне способны дать только духи Заколдованного леса. А они требуют жертву.

Что такого нужно этой ненормальной, раз даже несметные богатства ее не прельщают?

— Но почему я? — принц Дорн на пробу снова подергал закованными руками. Бесполезно. Проклятая магия!

— Духи тебя выбрали. Нашли самого подходящего.

Самого подходящего на роль жертвы? Ну спасибо! А он-то всегда считал, что выглядит настоящим воином, храбрецом, защитником, а тут такой удар по самолюбию.

— Ошиблись твои духи, — буркнул Дорн с обидой и покосился на нож. — Кто ты вообще такая?

— Фея я, — девица в насмешку изобразила подобие реверанса.

— Фея с ножом, приносящая мужчин в жертву?

— Так темная же, — засмеялась чокнутая блондинка, и тут страшная догадка пронзила пленника разрядом молнии.

Темная фея! Из Заколдованного леса! Того самого, о котором ходят легенды. Жуткие-прежуткие.

Говорят, лес этот мрачен и дремуч, ни один лучик света не проникает под сплетение пышных крон, а в глубине чащи водятся существа невообразимо злобные и уродливые. Да и про самих темных фей поговаривают такое, что волосы по всему телу становятся дыбом. В основном их описывают как жестоких крылатых старух с рогами и копытами.

С дрожью и любопытством пленник оглядел свою тюремщицу.

— Что высматриваешь? — ухмыльнулась та.

— Рога.

— И как? Нашел? — Молодая и красивая, она трижды обернулась вокруг своей оси, показав себя принцу со всех сторон. Легкая юбка взметнулась, оголив стройные икры и лодыжки.

Не выглядела эта хрупкая прелестница темной феей. У нее даже волосы были светлые, как у девушек из его народа.

Ни рогов, ни копыт. Не похожа.

— Всё, закончили с разговорами. Пришло время для ритуала.

Блеснуло лезвие ножа.

«А может, и похожа», — подумал принц, встретив хищный взгляд зеленых глаз.

— Стой! Не смей меня убивать! — закричал Дорн не своим голосом.

— Убивать? — с улыбкой вскинула брови фея. — А разве я похожа на убийцу? — она прижала нож к центру его груди.

— Немножко, — принц скосил взгляд на острое лезвие, вот-вот готовое пропороть кожу. — Немножко похожа.

На это заявление фея оскорбленно поджала губы. Даже языком осуждающе цокнула:

— Ах, какие глупости! Я же сказала, что собираюсь принести тебя в жертву. Убивать и приносить в жертву — разные вещи.

— То есть, — посмотрел на нее принц с надеждой, — ты не станешь проливать мою кровь?

— Почему же? Пролью. Духи любят кровь.

С этими словами странная девица опустила фонарь на землю и вложила нож в скованные над головой руки пленника.

— Подержи, пока я кое-что поищу.

На поясе у нее была небольшая кожаная сумка, в которой фея начала сосредоточенно рыться.

Изумленный Дорн смотрел на свою похитительницу во все глаза.

Чокнутая! Ну точно ненормальная!

Чтобы убийца взяла и так просто отдала будущей жертве оружие… Подержать.

Подобравшись, принц сжал в кулаке деревянную рукоятку ножа и начал думать, как лучше использовать этот шанс. Может, получится отбиться от сумасшедшей девицы? С надеждой Дорн покрутил нож в руках и так, и эдак, но быстро понял, что из-за неудобной позы, в которой его сковали, оружие невозможно пустить в ход. Даже самое острое лезвие не способно распилить металлическую цепь. Напасть на безумную фею тоже не получится. Вот если бы его привязали к дереву как-то иначе…

— Спасибо. Ты так мил, — небрежным жестом фея похлопала принца по щеке и выхватила из его пальцев нож так ловко, что Дорн и сообразить ничего не успел.

Даже страх отошел на второй план, уступив место чувству гораздо более глубокому, чем растерянность.

Вся эта ситуация была верхом абсурда и напоминала бредовый сон.

— А теперь… — начала девица.

— …ты меня убьешь, — судорожно сглотнул принц.

— Принесу в жертву, — с умным видом поправила фея.

— В чем разница?

— Убийство — это мерзко, совершенно отвратительно, а у жертвоприношения есть высшая цель. Мы феи не убиваем. Мы приносим в жертву.

— Демагогия, — закатил глаза принц и с тяжелым вздохом уронил голову на грудь. Длинные светлые волосы свесились вперед, закрыв лицо. — Ладно, давай уже, что ты там собралась со мной делать?

В руках феи он заметил флакон с какой-то зеленой жидкостью — именно его она искала в своей поясной сумке. С загадочной улыбкой фея обмакнула лезвие ножа в зелье, затем снова, в который уже раз за вечер, поднесла это лезвие к груди Дорна. Взгляд ее, будто против воли, прошелся по обнаженному телу пленника, задержавшись ниже пояса. Принц вспыхнул.

Поздно смущаться. Он сейчас умрет. Одно радует: о его позоре в Лесонвилле никто не узнает.

Пасть от руки женщины, в лесу, голым…

— Чего грустим? — хмыкнула фея. От горлышка стеклянной бутылочки к лезвию ножа потянулся зеленоватый дымок.

— Радуюсь бесславной кончине, — съязвил принц.

— Радоваться будешь позже. Пока я только проведу обряд подчинения, чтобы ты никуда от меня не делся. А жертву приносить мы будем у священного дуба на ритуальном камне.

Смерть откладывается?

Дорн воспрял духом.

— А далеко этот твой священный дуб?

— Ох, далеко. На другом конце леса.

Надежда в груди разгорелась ярче.

Пока эта чокнутая будет вести его через весь лес к ритуальному камню, он обязательно найдет способ освободиться от ее чар и сбежать. И никакой обряд подчинения ему не помешает!

Удерживая нож напротив его сердца, фея закрыла глаза и что-то забормотала себе под нос. Похоже, читала заклинание, проводила упомянутый обряд подчинения.

Принц замер, пытаясь придумать, что делать дальше.

Наконец зеленый дымок, окутавший лезвие ножа, растаял, и сам нож исчез в сумке на поясе. Фея отстранилась. Дорн почувствовал, как истончаются на запястьях металлические браслеты. Руки в кандалах задвигались свободнее, еще несколько секунд — и принц смог их опустить. И цепи, и наручи осыпались пылью. Мышцы тут же болезненно заныли.

Избавившись от пут, принц Халлагор насторожено взглянул на свою мучительницу, а та взяла и как ни в чем не бывало повернулась к нему спиной. Ну ненормальная! Беззащитной спиной к освобожденному пленнику! К здоровенному сильному мужику, способному голыми руками свернуть ей шею.

Шанс!

Вот он, шанс сбежать от кровожадной девицы.

Обнадеженный принц Дорн подкрался к темной фее сзади и уже собирался оглушить ее ударом по голове, как вдруг…

— Эйлис, — сказала она, не оборачиваясь. — Ай-яй-яй, как не стыдно поднимать руку на беззащитную женщину.

На мгновение принц действительно устыдился: женщин он никогда не обижал — ни словами, ни поступками. Но тут случай выдался совершенно особенный. Ведьму надо было обезвредить, пока она снова его не связала.

Дорн таки попытался закончить начатое и сразу понял: руку-то он поднял, а опустить не может, словно невидимая сила удерживает ее в воздухе.

Что за Бездна?

— Заклятие подчинения, — пояснила фея. — Пленник не в силах навредить своей хозяйке. Здо́рово, правда?

Да уж, здорово, ничего не скажешь.

— Но ты все еще можешь попытаться сбежать.

Девица по имени Эйлис развернулась и уставилась на него с ожиданием, словно полагая, что после ее слов пленник тут же даст деру. И принц дал. Немного потоптался на месте в сомнениях, но все-таки пустился наутек. Что есть силы рванул в темную чащу леса.

Бежал он, по своим ощущениям, долго, целую вечность. Спотыкался о корни, торчащие из земли, отмахивался от толстых сучьев, пытавшихся хлестнуть по лицу. Даже запыхался.

Под густыми кронами вековых дубов царила непроглядная темень: ни кусочка неба не видно, не понять ночь сейчас или день.

Как выйти из Заколдованного леса, не зная дороги?

Как добраться до родного королевства без денег, лошади и одежды?

Вокруг одни деревья, деревья, деревья…

Он в ловушке.

Стоило так подумать, как в прокля́той стене деревьев забрезжил просвет. С новыми силами Дорн рванул вперед и выбежал на поляну, залитую мерцанием полной луны. В центре этой поляны на пне его дожидалась плутовка Эйлис.

— Набегался? — спросила она с улыбкой. Затем подошла к растерянному пленнику и надела ему на голову венок из лесных цветов. — Сплела, пока тебя ждала.

Тяжело дыша, принц наклонился и упер руки в колени.

— Ну что, в путь? — поманила его за собой темная фея.

И он пошел. Ноги сами повели принца за ней. Наверное, так работало заклятие подчинения.

Ни сбежать, ни напасть, ни объявить бойкот.

Мог бы упрямо усесться на пень и заявить, что не сдвинется с места, ан нет, даже это не получится сделать. Проклятые чары!

С раздражением Дорн сорвал с головы венок и швырнул себе под ноги.

* * *

— Раз ты вся такая из себя могущественная темная фея, может, наколдуешь мне одежду?

Разгуливать по лесу без штанов было до ужаса неловко, да еще и нездоро́во. Пока он оголтело бегал по глухой лесной чаще, в его длинных светлых волосах успела запутаться половина местной флоры и фауны. Веточки, листочки, нити паутинок, мелкие жучки и мошки — бедняга принц уже устал все это выковыривать из своей блондинистой шевелюры.

Ох, если бы его беспокоило только это! Так нет!

За голую задницу Дорна кусали комары. Между пальцами босых ног ползали большущие муравьи. И вообще он постоянно чувствовал на себе прикосновения вездесущих крошечных лапок. Не было в его родном лесу столько неприятной живности, как в этом, заколдованном.

— Так что насчет одежды?

Идти, прикрывая ладонями пах, было неудобно и унизительно. Да и не хватало рук, чтобы спрятать от чужого любопытного взгляда все, что хотелось.

С хитрой улыбкой фея обернулась и покосилась пленнику ниже пояса.

Ну вот, опять она туда смотрит!

— Зачем тебе одежда? Здесь тепло. Надо быть ближе к природе.

«Куда уж ближе?» — подумал Дорн, доставая из волос очередного шевелящего лапками паука.

— Ты просто хочешь и дальше пялиться на меня, бесстыдница.

— И вовсе нет, — возразила фея. Сначала она с интересом оглядела его обнаженный торс, затем с не меньшим интересом — голые бедра. — Давай теперь я пойду сзади.

Сверкая наглыми зелеными глазами, Эйлис остановилась, чтобы пропустить пленника вперед. Тот остановился тоже, разгадав ее замысел.

Спереди все рассмотрела, теперь собралась полюбоваться его тылами? Ну уж нет.

— Что ты замер как вкопанный, а, принц? Этак мы до утра не доберемся до священного дуба.

— А я никуда не тороплюсь, — ответил Дорн, неловко переминаясь с ноги на ногу и прижимая ладони к паху. — Для меня чем дольше мы пойдем, тем лучше.

Фея хмыкнула. Не став спорить, она скользнула рукой в сумку на пояса. Между ее пальцами сверкнула крупная золотая монета. Эйлис потерла ее, и ноги сами понесли принца по тропинке между деревьями.

Вот же ведьма проклятая! Извращенка лесная!

Щеки вспыхнули от смущения и злости, под чужим внимательным взглядом мышцы задницы пару раз коротко сократились.

Теперь Дорн шел впереди, а фея за ним.

И разумеется, пялилась! Непрерывно таращилась на его пятую точку!

— Значит, одежду не дашь? — процедил Дорн.

— Не дам.

— Говоришь, надо быть ближе к природе?

— Верно, — отозвалась глазастая ведьма.

— Чего тогда сама не разденешься?

— Зачем? Я же не животное, чтобы ходить по лесу голой.

Принц даже споткнулся от такой наглости.

Это что получается? Его только что оскорбили?

Набрав полную грудь воздуха, он обернулся, чтобы сказать этой мелкой выскочке все, что о ней думает, но фея с улыбкой снова потерла золотую монету — и слова застряли у принца в горле. В страхе он обнаружил, что не может ничего произнести, открывает и закрывает рот, а наружу не вырывается ни звука.

Что за странное колдовство?

И тут он понял: монета!

Фея управляет им с помощью монеты, а если эту монету отобрать, бесстыжая ведьма потеряет над пленником власть.

Злость испарилась. Ей на смену пришла решимость.

Отобрать монету-артефакт силой не выйдет, но можно попробовать завладеть ею с помощью хитрости.

План. Нужен хороший план.

— А мы нигде не остановимся на ночлег? — спросил принц с затаенной надеждой.

Он подумал, что, когда проклятая ведьма уснет, маленькая поясная сумочка останется без присмотра и можно будет коварно завладеть ее содержимым. Например, артефактом, с помощью которого фея держит пленника на незримой цепи.

— Если ты и дальше будешь так тащиться, то, вероятно, нам действительно придется где-нибудь заночевать, — ответила Эйлис, и обрадованный принц специально замедлил шаг.

— Где-нибудь, — добавила фея, — посреди гиблых болот, источающих ядовитые миазмы. Путь наш как раз лежит через эту местность.

Тяжело сглотнув, Дорн пошел быстрее: он решил, что такое приключение его голая, искусанная комарами задница уже не выдержит. Спать в лесу голым на голой земле еще терпимо, но в болоте…

Надо украсть монету раньше. До того, как Эйлис заведет его в непролазную топь. Но как это сделать?

Обернувшись, принц со смущением увидел, что темная фея по-прежнему любуется его пятой точкой.

Вдруг его озарило.

Соблазнить! Эту извращенку надо соблазнить, отвлечь ее страстным поцелуем и в этот момент незаметно стащить из сумочки золотую монету, проявить, так сказать, мастерство карманника.

А что, вполне себе неплохой план. Девиц очаровывать принц умел, ловкость рук отточил еще в детстве, воруя на кухне сладости, приготовленные к ужину, да и фея положила на него глаз — это очевидно. Все получится. Главное, поцеловать Эйлис так, чтобы мозги у нее отключились напрочь.

Собравшись с духом, Дорн решил действовать. Для начала надо было расположить к себе эту ненормальную, показать, что она ему симпатична, что он испытывает к ней интерес.

Улыбка. Да, улыбка — мощное оружие соблазнения. В Лесонвилле у местных барышень ноги подкашивались, когда принц Халлагор проходил мимо, а уж если он еще и улыбался…

Готовясь атаковать фею в самое сердце, Дорн подвигал губами, разминая мышцы, затем обернулся, поймал взгляд будущей добычи и…

— У тебя что-то с лицом, — Эйлис иронично изогнула бровь.

— Это я улыбаюсь, — растерялся принц.

— Да? А я подумала, что у тебя спазм.

— Нет, это улыбка.

— Бедняга, — с сочувствием покачала головой несостоявшаяся жертва его обаяния.

Вот же… Эта фея совершенно невыносима! Она какая-то неправильная. Неправильная женщина и неправильная фея.

Все в королевстве без ума от младшего принца Лесонвилля, а эта…

Впрочем, от нервов улыбка у Дорна и впрямь вышла кривоватая.

Надо попробовать другую тактику.

Комплименты. Точно! Женщины любят ушами, а ему несложно сказать парочку добрых слов. Он вообще не обделен даром красноречия.

Итак, вторая попытка.

Дорн замедлил шаг, пока не поравнялся с Эйлис. Теперь они шли по узкой лесной тропинке рядом, плечом к плечу. Руками принц по-прежнему прикрывал пах, ведь одежду ему так и не вернули.

— Ты хотел мне что-то сказать? — фея поглядывала на него искоса из-под тени ресниц, и на губах у нее играла привычная хитровато-таинственная улыбка.

— Да, — прочистил горло Дорн. — Хотел сказать. — Он помялся, придумывая изысканный комплимент, который растопил бы сердце даже самой кровожадной злодейки. — Говорят, темные феи очень страшные, а ты не очень.

Эйлис остановилась, вскинув брови:

— Не очень страшная?

Кажется, он ляпнул что-то не то.

— Да, то есть нет, — принц попытался исправить положение. — Очень нестрашная. В смысле совсем не страшная.

Под хмурым взглядом колдуньи он терялся все больше и больше.

Проклятье! Что эта девица делает с его мозгами? Почему перед ней он всегда чувствует себя дураком? Смотрит на нее — и в голове полнейшая пустота, сердце бешено колотится, язык прилипает к небу и ни одна мысль не приходит на ум.

— Я страшная, — возразила фея, насупившись. — Очень-очень страшная.

— Да нет. Кто тебе такое сказал? Ты…

— Страшная! — топнула ногой Эйлис. — Жуткая страшная темная фея.

Почему она с ним спорит? Это женское кокетство? Он должен активно возражать?

— Совсем не страшная.

— Страшная!

— Нет!

— Да!

Что-то он окончательно запутался. Пытаясь разрядить обстановку, принц снова улыбнулся, но от волнения свело мышцы лица, и, вместо улыбки, его перекосило.

А Эйлис хмурилась, смотрела на него, скрестив руки на груди. Он четко осознавал, что не располагает ее к себе, а отталкивает. С каждой секундой, каждым своим словом.

Брови темной феи сошлись на переносице под грозным углом.

Злится. Он ее разозлил. Хотел очаровать, а…

Сейчас обидится и перестанет с ним разговаривать, а может, и за ножом в сумку полезет.

Как, гниль дубов, ее соблазнить?

В жесте отчаяния Дорн использовал свой последний, главный козырь — стоя напротив разгневанной феи, он с глубоким вздохом опустил ладони, которыми закрывал пах.

Удивительное дело, тактика его сработала. Грозная морщинка на лбу колдуньи разгладилась, и Эйлис невольно посмотрела вниз. Под ее внимательным взглядом к лицу Дорна прилила кровь. Стало жарко, как во время лесного пожара.

— У нас здесь нет мужчин, — задумчиво прошептала фея, продолжая бесстыдно его разглядывать.

Захотелось вернуть руки на место, но он оцепенел, замер, словно кролик перед удавом, и не мог пошевелить даже пальцем. И дело было не в магии — в чем-то другом. В этот раз фея не воздействовала на него своей колдовской силой — просто смотрела.

— Нет мужчин?

— Нет.

— А как же вы…

— Что?

— Выходите замуж?

— Замуж? — Эйлис озадачено свела брови. — Что такое «замуж»?

Принц не понимал, что с ним происходит. В горле пересохло, мышцы внизу живота коротко и приятно сжимались, а в паху потеплело.

— Это когда двое создают семью, — объяснил Дорн хриплым голосом.

— Что такое «семья»? — еще больше нахмурилась фея.

Изучающий взгляд поднялся к его лицу и скользнул обратно. Со стыдом принц понял, что в паху у него не просто потеплело — стало горячо, а кровь прилила не только к щекам.

Сгорая от неловкости, он поспешил скрыть от глаз любопытной девицы это непотребство.

— Семья — это когда…

С лукавой полуулыбкой фея шагнула вперед…

— Когда… — тяжело сглотнул принц, снова цепенея под ее взглядом.

Еще один осторожный скользящий шаг. Расстояние между ними сократилось.

— Когда? — выгнула бровь Эйлис, и Дорн почувствовал ее запах, аромат деревьев после дождя и летних трав, омытых росой.

— Когда двое любят друг друга.

Теперь фея была так близко, что он шепнул ей это в губы. И в ответ ощутил теплое дыхание.

— Что такое «любят»?

Тонкие женские пальцы зарылись ему в волосы, и по коже головы пробежала дрожь. Глаза с широкими зрачками затягивали в свой изумрудный омут.

— Любовь…

Их губы соприкоснулись, и мозги, как Дорн и планировал, отключились напрочь. Только не у феи — у него.

Взрыв. Искра. Разряд молнии.

Ошеломленный, принц содрогнулся всем телом и бесстыдно застонал в чужой рот. Ноги ослабели. Жаркая волна поднялась в груди. Ниже пояса, под ладонями, закрывающими пах, вспыхнул настоящий пожар.

Никогда у него не было такого. Лесные эльфы ценили скромность и целомудрие. Только самые отчаянные девицы позволяли целовать себя до брака, но эти невинные, робкие поцелуи теперь казались ненастоящими. Бледной тенью удовольствия. То, что творила с его губами и языком Эйлис…

Ярчайший огонь. Бездна наслаждения, в которую ты проваливался, как в пропасть.

Когда фея отстранилась, Дорн невольно потянулся за ней, желая продлить сладкую ласку. Про золотую монету-артефакт он совершенно забыл.

— Ты говорила, что в Заколдованном лесу нет мужчин, — сказал принц с обидой, намекая на явно обширный опыт Эйлис в поцелуях.

Та заливисто рассмеялась, поигрывая прядью его волос.

— Нет мужчин, но лес дремуч, и иногда сюда забредают одинокие путники.

Одинокие путники?

Дорн не знал, почему слова феи так его разозлили, но руки сами собой сжались в кулаки.

— А вообще ты меня только что оскорбил.

Фея отступила к дереву, и тень вокруг ее тонкой, изящной фигуры словно сгустилась. В следующую секунду Дорн уронил челюсть и с изумлением уставился на свою спутницу. За спиной Эйлис распахнулись крылья. Не прозрачные и отливающие серебром, как у фей из сказок, — черные, рваные, изломанные, похожие на крылья летучих мышей или… демонов.

А еще глаза! Глаза в полумраке густого леса вспыхнули красным пламенем. Они светились. Два угрожающих алых огонька в ночи.

— Ну что? — Под верхней губой сверкнули острые треугольники клыков. — Страшно?

Дорн судорожно сглотнул и попятился.

— Дыа-а-а.

— То-то же! — улыбнулась темная фея, полностью довольная собой и произведенным эффектом. — А говорил, нестрашная. Совсем нестрашная.

— Я имел в виду, — принц тряхнул головой, пытаясь вернуть самообладание. — Красивая. Но теперь вижу: страшно красивая.

Кадык на его горле снова дернулся.

— Оу, — зарделась фея, возвращая себе облик милой, немного сумасшедшей блондинки. — Спасибо.

Развернувшись, она с томным выражением на лице поманила принца за собой в глубину мрачной дубовой чащи. Пришло время продолжить путь.

Древесная гниль! Монета! Он про нее забыл!

Мысль о том, чтобы сбежать от феи и никогда ее больше не увидеть, отозвалась в груди неприятным тянущим чувством.

Возбуждение по-прежнему гуляло в крови, взгляд против воли устремлялся к хрупкой фигурке в зеленом платье: узкая спина, плавный изгиб бедер, под длинной юбкой то и дело мелькают стройные ножки.

Да что с ним такое? Он должен валить от этой ненормальной, бежать от нее сломя голову, а не любоваться красивыми ногами. Совсем ты, Дорн, с ума сошел? Пока ты, как дурачок, пускаешь слюни на девичьи прелести, тебя ведут к ритуальному камню, чтобы зарезать, как барашка.

Мысль отрезвила. Принц протяжно вздохнул, избавляясь от наваждения.

— И все же нам придется устроить привал, — спустя какое-то время нарушила молчание его спутница и, подняв фонарь, осветила стволы деревьев, стоящие в воде.

Болото. Впереди начиналась топь — полоса цветущей зеленой жижи, из которой торчали коряги и островки высокой травы. Еще один шаг — и принц замочил бы ноги.

В этой части леса деревья росли не так густо, и сквозь кружево веток над водой пробивался рассеянный лунный свет. От болота исходил отчетливый запах гнили. Дорн невольно поморщился.

Ночевать? Здесь?

Обернувшись, он увидел, что Эйлис с помощью магии и подручных средств уже соорудила им небольшой шалаш под дубом.

Нет, она серьезно? А более приятного места для привала было не найти?

— Не криви нос, неженка, — хмыкнула фея. — О твоей же безопасности забочусь. Посмотрю я, как ты станешь пробираться через болото в темноте. Там есть тайная тропа, но она узкая, извилистая, и ночью с нее легко сойти. Утром как ни крути светлее. Хотя бы будешь видеть, куда ставить ноги.

Договорив, Эйлис поманила его за собой в крохотный самодельный домик, где двое могли спать, только плотно прижавшись друг к другу.

Щеки мучительно вспыхнули.

«На мне нет одежды», — подумал Дорн. Следом он вспомнил недавний поцелуй, во время которого у него сердце из груди едва не выскочило.

Затем в голову пришла более циничная и приземленная мысль: когда фея уснет, он сможет забрать из ее сумочки золотую монету.

* * *

В шалаше он постарался отодвинуться от феи как можно дальше, но под крышей из сухих веток было очень тесно. Как бы Дорн не изворачивался, все равно они с Эйлис лежали почти в обнимку. Он — абсолютно голый. Она — в одежде. Какая вселенская несправедливость!

— Не возражаешь, если я использую твою руку в качестве подушки? — вдруг шепнула в тишине его безумная спутница.

— Что? — растерялся Дорн. — Возражаю.

Поздно. Эйлис уже устроилась у принца под боком и опустила голову ему на обнаженную грудь.

— Рада, что ты не против. А знаешь, удобно. Еще бы твое сердце так громко не билось мне в ухо.

Сердце и правда колотилось как бешеное, но больше всего смущенного принца занимала мысль: «Она не чувствует?»

Чтобы не чувствовала наверняка, он на всякий случай подался бедрами назад.

Так они и лежали в темноте и безмолвии, пока за пределами их самодельной хижины пели цикады и квакали лягушки. Наконец Дорну показалось, что Эйлис уснула. Ее дыхание стало глубоким и ровным, а еще она не шевелилась уже несколько минут.

— Ты… спишь? — шепнул принц тихо и попытался во мраке нащупать маленькую сумочку у нее на поясе. Пальцы наткнулись на гладкую ткань платья.

Кажется, это бедро. Значит, надо поискать чуть выше.

Ой, не так высоко.

Щеки вспыхнули, и тут же у подбородка раздался хриплый ото сна голос:

— Что ты делаешь?

Испуганный принц вздрогнул и поспешил отдернуть руку, случайно оказавшуюся на мягкой женской округлости.

— Я…

— М-м-м?

Ну не говорить же правду.

— Я…

— Да?

Зажмурившись и мучительно покраснев, Дорн выпалил скороговоркой:

— Пристаю к тебе.

Смех феи напоминал нежный звон колокольчика.

— Ну давай, приставай.

Она нашла в темноте его ладонь и вернула себе на грудь.

— Ну?

Умирая от неловкости, Дорн слегка подвигал пальцами. Какая мягкая упругая плоть! Кровь сразу отлила от щек и устремилась вниз.

— На большее фантазии не хватает? — зевнула фея и, явно скучая, снова смежила веки. — Разбуди, как начнется что-нибудь интересное.

Умела же мерзавка одной хлесткой фразой смешать мужчину с грязью! Даже без зеркала Дорн знал, что его лицо пошло пятнами. На этот раз это был румянец унижения, а не стыда.

Стерва языкастая!

Стерва не стерва, а в паху отчего-то потяжелело. Неужто ему, принцу, нравилось такое обращение?

А может, и нравилось. Он-то привык к всеобщему восхищению, к тому, что девицы глядят на него с восторгом и поют дифирамбы, а тут прямо глоток свежего воздуха, мрачная экзотика. Красавица с крутым нравом и черными крыльями за спиной. И даже не знаешь, что острее: ее язык или нож.

Принц вздохнул, выждал около часа, затем стараясь не совершать прежних ошибок, осторожно нащупал кожаную ткань сумки. Пришлось изрядно повозиться с замком, но его старания вознаградились: в маленьком кармашке внутри сумки лежала монета. Подушечками пальцев он ощутил шершавые насечки на ее ребре.

Теперь хватать артефакт и скорее бежать от ведьмы. Только Дорн отчего-то медлил, сам не понимая причин своих сомнений.

Да, красивая. Да, от поцелуя с ней в голове взрываются звезды. И грудь у нее такая приятная на ощупь. Но эта девица ведет его на смерть! Сегодня целует, а завтра без сожаления пырнет ножом под ребра. Убираться от нее надо. Уносить ноги из этого Заколдованного леса.

Задержав дыхание, Дорн аккуратно переложил голову феи со своей груди на подстилку из дубовых веток. Затем, стараясь не шуметь, выбрался наружу из шалаша.

Ночь стояла темная, беззвездная. Луна исчезла за тучами. Ни зги не видно. Принц огляделся, но только сделал пару шагов, как ноги неожиданно провалились в холодную вязкую жижу.

Проклятие!

Дорн попытался выбраться из болота, но под тяжестью своего веса ушел в гнилую воду почти по пояс.

И коварная топь продолжала тянуть его вниз.

Каждое движение заставляло Дорна проваливаться в трясину все глубже и глубже, и в конце концов он понял, охваченный паникой: самостоятельно из болота ему не выбраться. Надо звать на помощь, пока вонючая зеленая жижа не захватила в плен его руки. Как только это случится, даже темная фея не вытащит его на берег.

— Эйлис, — тихо, смущаясь, протянул Дорн, а потом закричал уже громко, в отчаянии: — Эйлис!

От этих усилий он резко ушел в болото сразу на несколько сантиметров: трясина не желала отпускать добычу и стремилась поглотить ее как можно скорее. Теперь цветущая вода плескалась под горлом, благо, принц догадался не опускать руки и все время удерживал их на весу.

— Эйлис, — снова позвал он, до боли всматриваясь в ночной мрак и стараясь не делать резких движений.

Да где же эта фея? Чем дольше она не появлялась, тем стремительнее росла паника.

Неужели ему суждено умереть здесь, в этой омерзительной топи? Сегодня? Сейчас? Это последние секунды его жизни?

Какая бесславная кончина!

Принц замер, стараясь не шевелиться. Это было сложно. Изнутри поднималась волна истерики. Паника шептала: «Делай что-нибудь! Выбирайся! Греби к берегу. Посмотри, есть ли рядом коряга, за которую можно ухватиться». Да только принц знал: чем больше он будет дергаться, тем быстрее уйдет под воду.

Оставалось надеяться, что сон феи не очень крепок.

— Эйлис!

Поначалу звать ведьму было унизительно, но теперь, когда болото почти подобралось к его лицу, стыд и неловкость смыло отчаянием. Если б мог, Дорн орал бы сейчас во все горло, но от крика его сильнее затягивало.

Наконец, когда он почти поверил в свою погибель, сквозь лесную темень пробился зыбкий огонек фонаря. Огонек приближался, рос, вскоре во мраке между деревьями проступил женский силуэт.

При виде него от облегчения Дорн едва не расплакался, как девчонка.

— Что делаешь? — Эйлис остановилась у самой границы топи, и свет от фонаря упал на его лицо.

— Гуляю, — огрызнулся Дорн. — Дышу свежим воздухом.

— Боюсь тебя разочаровать, но воздух здесь не очень свеж.

Раздраженно вздохнув, принц с трудом протянул руку в ее сторону.

— Хватит болтать, вытащи меня отсюда.

— А волшебное слово? — улыбнулась фея.

— Скорее!

Принц думал, что Эйлис найдет веревку или какую-нибудь длинную палку, чтобы бросить ему и таким образом вытянуть на берег, — вместо этого чокнутая девица громко хлопнула в ладоши.

Секунду назад вокруг Дорна булькало болото, источая зловоние, на зеленой воде гуляли блики от фонаря в руке ведьмы, но вот он моргнул — и обнаружил себя сидящим на твердой земле в двух метрах от шалаша, в котором они устраивались на ночлег. Топь начиналась значительно дальше. На его обнаженном теле не было ни следа грязи.

Как такое возможно?

Эта Эйлис — ведьма настолько могущественная, что смогла силой мысли перенести его из болота сюда? Или…

Принца посетила неприятная догадка.

Его одурачили, обвели вокруг пальца, заставили увидеть то, чего не было. Навели морок.

Получается, все это время он стоял рядом с шалашом, на твердой земле, и наблюдал красочное видение, которое с помощью магии показывала ему фея? Так что ли?

И монета не помогла.

Опустив взгляд, он покрутил в пальцах золотой кругляшок.

Выходит, эта вещица не волшебная?

— Но я же видел, как ты терла монету, — растерянно пробормотал Дорн.

— Ну да, — улыбнулась Эйлис. — Терла. Эта штучка помогает бороться с нервами. А знаешь, — прищурилась фея, — забирай себе. Вижу, тебе она нужнее.

* * *

Вслед за Эйлис он брел через болото по тайной тропе. Тропа была узкой: шаг в сторону — и здравствуйте, крепкие объятия смертельной трясины. Кроме того, тропа не была прямой: она петляла, стелилась извилистой лентой, а иногда и вовсе прерывалась, вынуждая перепрыгивать опасные участки. А еще эта чудесная дорожка, пересекавшая топь, эта тонкая полоса безопасной тверди, оказалась скрыта водой. При всем желании Дорн не мог ее увидеть под мутной жижей, затянутой ряской.

Мало того, что ему приходилось быть постоянно начеку, не спускать с феи глаз и не отставать от нее ни на шаг, так еще и брел он по щиколотку в болоте. Босой! То есть мог полноценно насладиться всеми прелестями тактильных ощущений. Холод воды, вязкость жирной торфяной почвы, которая обволакивала стопы и просачивалась между голыми пальцами. Бр-р-р!

Невозмутимая, как обычно, Эйлис шла впереди, приподняв юбку, чтобы не испачкать подол. Удивительно, как бесшумно ей удавалось передвигаться. Под ногами принца вязкая болотная земля хлюпала и чавкала, при каждом шаге слышался плеск воды.

— А летать ты умеешь? — неожиданно для самого себя спросил Дорн.

— Считаешь, крылья у меня для красоты? — в голосе феи прозвучала насмешка.

— То есть это болото ты легко могла бы перелететь?

— Я — да, но ты-то нет.

Они снова замолчали. Принц поймал себя на странной мысли: ему хотелось подробнее расспросить Эйлис о ее родной обители, хотелось слушать ее мелодичный голос, любоваться ее зелеными глазами.

Пожалуй, в Лесонвилле не было девиц прекраснее этой чокнутой феи, хотя светлые эльфийки считались признанными красавицами.

Утро. Здесь, над болотом, солнечным лучам таки удавалось пробиваться сквозь сплетение веток над головой, и принц хотя бы понимал, какое сейчас время суток. По тому, как менялся свет, он также примерно представлял, сколько прошло времени. Лесная топь казалась бесконечной. Они все двигались и двигались вперед. Даже глаза устали постоянно смотреть Эйлис в спину. В какой-то момент Дорн полностью отрешился от происходящего, будто провалился внутрь самого себя, — ни о чем не думал, просто переставлял ноги, наверное, поэтому слова Эйлис прозвучали столь неожиданно.

— Мы на месте. Вон за теми деревьями священный дуб.

Принц вздрогнул. Голос феи выдернул его из транса, в который он успел погрузиться за время дороги.

Дуб? Тот самый? С ритуальным камнем?

Они дошли? Так быстро?

Дрожь страха пробежала по спине. Умирать принц не хотел и с этой мыслью в который раз попытался воспротивиться чарам подчинения. Безуспешно. Ноги сами вели его за Эйлис. К концу тайной тропы, пересекающей топь, к стройному ряду елей, сторожащих священную поляну.

Дуб в ее центре был огромен. Не дерево — исполин. Великан среди чахлых лилипутов. Его могучий ствол не обхватили бы и десять эльфов, взявшихся за руки. Его толстые корни торчали наружу, словно корней у этого растения-гиганта было так много, что земля не могла их вместить. В тени раскидистой кроны, которая напоминала крышу большого дома, белел прямоугольный камень — алтарь.

«О духи, сейчас меня будут приносить в жертву», — подумал Дорн, судорожно сглотнув.

Глава 2

С самого утра Эйлис не находила себе места. Приятное волнение охватило ее в тот же миг, как она открыла глаза. Эйлис проснулась на ветке гигантского фикусового древа, что служило домом не только для нее, но и для десятка других темных фей, и в радостном возбуждении прижала ладони к сердцу.

Сегодня. Это случится сегодня!

Вечер даров.

Великие духи Заколдованного леса наконец-то услышат ее мольбы и в этот раз обязательно на них ответят. Девяносто лет ожидания не могут закончиться ничем.

А вдруг нет?

Что, если и в этот праздник ее обделят? Единственную из всех.

Воспоминания всколыхнули осевшую на дно души муть.

Девять раз она уже прилетала на волшебное поле и находила цветок пустым. Нового разочарования ее сердце просто не выдержит. Хрупкий огонек надежды в груди окончательно угаснет, а без надежды чуда не случится.

Она не будет думать о плохом. Нет ничего важнее веры.

Самым сложным оказалось дожить до вечера. Прячась в тени исполинской кроны, Эйлис наблюдала за своими соседками, которые обратились к духам впервые и сегодня вместе с ней ждали даров.

Какие эти феи были юные! Как счастливо делились они друг с другом планами и надеждами! И только радость Эйлис омрачала тревога.

Что, если?..

Не смей сомневаться! Немедленно выкинь из головы дурные мысли! Никакого если!

И вот решающий час настал. Свет луны просочился сквозь кружевные кроны деревьев и упал на землю. Полные предвкушения, феи распустили крылья и одна за другой полетели к полю.

— Все получится! — Подруги, знавшие о неудачах Эйлис, махали ей, сидя на толстых ветках. — Сегодня тебя обязательно одарят!

Ох, лучше бы они молчали. Лучше бы не пытались ее подбодрить. От этих снисходительных фраз Эйлис чувствовала себя униженной. Единственная не получившая награды. Чем она хуже остальных фей?

Когда впереди показалось поле, усыпанное огромными сиреневыми цветами, сердце мучительно сжалось от волнения.

Каждый зеленый стебель был высотой с молодую хвою. В каждом бутоне можно было при желании спрятаться, словно в домике.

Хлопая темными крыльями и едва дыша, Эйлис зависла напротив одного из таких бутонов и принялась ждать.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»

Время шло. Краем глаза она замечала, как другие цветы распускаются и феи снимают с раскрытых лепестков драгоценное содержимое. Снова и снова мимо пролетали счастливые девушки с кричащими свертками на руках. А Эйлис все ждала, все смотрела на закрытый бутон, и в душе ее росло черное-пречерное отчаяние.

— Эйлис! Эйлис, смотри! — в восторге закричала рядом ее соседка, хрупкая фея лет на двести моложе Эйлис. В объятиях она держала спеленатого младенца. — Духи подарили мне дочь! Какая хорошенькая!

Вдруг девушка осеклась — заметила, что Эйлис так и висит напротив сомкнутого бутона. С чувством неловкости она прижала ребенка к груди и устремилась за другими счастливыми матерями.

Поле постепенно пустело. Вскоре Эйлис осталась на нем одна.

Цветок не распустился.

В десятый раз.

* * *

Ничего не вышло. Снова.

Возвращаться к дереву с пустыми руками после очередной неудачи было невыносимо. Еще мучительнее — ловить чужие взгляды, полные жалости и сочувствия.

Эйлис не хотела слышать утешительные речи подруг, тем более с каждым годом в их окружении она все сильнее и ярче ощущала себя отверженной. Прокаженной. Да-да, прокаженной. Некоторые из фей ее подбадривали, а иные смотрели так, словно боялись заразиться от Эйлис ее невезением.

А может, перед ней им просто становилось неловко за собственное счастье.

Как же Эйлис это ненавидела. Косые взгляды, шепотки за спиной, непрошенные советы.

«Только не оставляй надежду», — твердила одна из ее соседок, чья хорошенькая дочурка недавно сменила временные прозрачные крылышки на постоянные черные. Ей легко было говорить.

Надежда. Сегодня Эйлис потеряла ее окончательно. В самом деле, сколько можно было молить духов о чуде? Каждого вечера даров она ждала десять лет и в награду неизменно получала горечь и разочарование. Год от года черная дыра в ее груди ширилась и росла, пока не стала величиной с Заколдованный лес.

И тем не менее утром, презирая себя за глупую надежду, Эйлис вернулась на поле проверить цветок. Закрыт. Тогда-то впервые за девяносто лет ожидания и горячей бесплодной веры слезы и хлынули наружу неудержимым потоком.

Все кончено. Никогда ей не стать матерью.

С этими скорбными мыслями Эйлис уселась в тени волшебного цветка и спрятала зареванное лицо в руках.

Вдруг на плечо ей легла чужая ладонь.

За спиной Эйлис стояла сама королева темных фей.

— Не отчаивайся, — сказала она. — Даже если духи от тебя отвернулись, есть другой способ получить дар.

— Какой? — вскинулась Эйлис. Края черной дыры внутри ее грудной клетки чуть-чуть стянулись.

— Человеческий. С помощью мужчины.

— С помощью мужчины? Это как?

Королева фей наклонилась и осторожно коснулась ее живота.

— Это когда ребенок зреет не в цветочном бутоне, а здесь, внутри твоего тела.

— Духи, какой кошмар! — Глаза Эйлис округлились от ужаса. — Но как же его будут из меня доставать? Вырезать ножом?

Загадочная улыбка тронула губы ее собеседницы.

— Может, и так. Но если ты действительно хочешь дар, то это твоя единственная возможность.

Эйлис задумалась. И думала так долго, что пауза в разговоре с королевской особой стала почти неприличной.

— Что мне делать? — наконец спросила она.

— Обратиться к духам. Попросить призвать для тебя подходящего мужчину.

Так Эйлис и сделала. Стоя на коленях перед священным дубом, она исступленно немеющими губами шептала молитвы, пока духи не услышали и не ответили. Красный фигурный лист отделился от собратьев и медленно спланировал ей на волосы. Все листья на дереве были сочного зеленого цвета, а этот единственный горел огнем.

Духи сказали, куда идти. Вложили это знание прямо ей в голову. Собрав в любимую сумку на поясе все необходимые вещи, Эйлис двинулась в путь.

Интересно, какой он, мужчина, идеально подходящий для ее целей?

Эти странные бородатые существа в Заколдованный лес забредали редко. Пару раз Эйлис ловила здесь заблудившихся путников и помогала им выйти из чащи за небольшую услугу, приятную для обоих.

Оказывается, во внешнем мире не духи, а мужчины раздавали женщинам дары. Кто бы мог подумать!

Гонимая любопытством и нетерпением, она ускорила шаг.

Вон оно! Вон! То место, которое ей мысленно указали покровители леса.

На круглой полянке к дереву был прикован цепями обнаженный блондин. Никогда Эйлис не видела таких. Кожа нежная, волосы длинные и светлые, уши острые. И ни одного колючего волоска на лице. Не все мужчины, как выяснилось, носили бороду.

Эльф. Точно. Эльф. Она слышала о такой расе. Раньше ей попадались только люди. Человеческие мужчины внешне напоминали медведей — грубые, массивные, волосатые, а этот, поглядите-ка, изящный.

Взгляд с интересом прошелся по ладному телу пленника. Не так часто Эйлис доводилось видеть голых мужчин. Красавчик.

Даже жалко, что придется пролить его кровь.

Глава 3

Вот и настал этот момент. Сейчас он умрет. Его убьют. Вскроют ритуальным ножом вон на том белом камне, будто жертвенного барашка.

Представив эту картину, Дорн содрогнулся. По спине и плечам пробежала волна ледяной дрожи.

Нет-нет-нет, он не хочет умирать! Ему еще жить и жить. Какой его возраст!

В который раз за эту долгую странную ночь Дорн попытался вернуть себе контроль над собственным телом, но если руки еще слушались, то ноги — нет. Они привели его, бледного от ужаса, к алтарю, под тень дуба-исполина. Колени подогнулись, заставив опуститься на плоский камень, формой и размером напоминающий ложе.

Эйлис, непривычно серьезная, предельно собранная, толкнула принца в плечо, и он растянулся на этом каменном ложе, не в силах пошевелиться. Все, что он мог, — в панике скрести ногтями по золотой монете, что подарила ему темная фея для борьбы с нервами.

Бороться с нервами монета не помогала. Позорная истерика готова была накрыть принца с головой.

— Приступим? — спросила его будущая убийца и зачем-то полезла в сумку.

— Я против! — закричал Дорн.

— Хватит капризничать. — Эйлис строго погрозила ему указательным пальцем, затем осмотрела обнаженное тело принца, словно оценивая, хорошо ли оно лежит на камне. Взгляд задержался у пленника между ног.

— Почему ты не возбужден? — нахмурилась фея.

От ее вопроса у Дорна задергался левый глаз.

— Потому что, — глаз все дергался и дергался, — мне это не нравится?

— Хм. — Фея задумчиво почесала подбородок, покрутила в руках стеклянный пузырек, найденный в сумке, потом наклонилась и силой влила пленнику содержимое этого пузырька в рот.

— Яд? — запаниковал Дорн. — Ты решила меня отравить?

— Да что ты нервный такой? — Эйлис обошла камень по кругу. Дорн выворачивал шею, следя за ней глазами полными ужаса. — Это обычное возбуждающее зелье. Не отрава. Хотя… Ну некоторым бывает от него плохо. Но уже потом.

Как жутко и странно! Дорн не был связан, а все равно не мог двигать ни руками, ни ногами, только пальцами немного шевелил.

— Зачем мне возбуждающее зелье?

— А как без него, если ты сам не можешь?

Что за ненормальная девица! Принц не понимал, о чем она говорит.

С обреченным вздохом он опустил голову на камень. Взгляд запутался в кружеве толстых веток. Ветер играл в раскидистой кроне дуба, и листья колыхались, шелестели, словно пели ему колыбельную.

Краем глаза Дорн заметил, что Эйлис сняла платье.

Дернуться он не мог, иначе от шока и неожиданности обязательно бы это сделал.

Эйлис разделась! Скинула с себя все и теперь стояла рядом с алтарем абсолютно голая. Светлые волосы лежали на груди, пряча от любопытного взгляда нежные упругие холмики, зато все остальное можно было рассматривать беспрепятственно.

Во рту скопилась слюна. Дорн тяжело сглотнул, совершенно забыв о том, что его собрались принести в жертву. Взгляд жадно скользил снизу вверх и обратно, от тонких изящных щиколоток до острых ключиц, но чаще всего задерживался в одном месте.

— Налюбовался? — светлая бровь изогнулась в ироничном выражении.

Дорн промычал что-то невразумительное.

В следующую секунду случилось то, чего он не ожидал. Нечто волшебное, удивительное, выходящее из ряда вон. Прекрасная обнаженная фея взобралась на алтарь, оседлала бедра неподвижного пленника и медленно, помогая себе рукой, опустилась на его плоть, переполненную желанием.

Шок был настолько сильным, что первые секунды затмевал собой удовольствие.

Они занимались любовью!

Голая Эйлис скакала на нем верхом, и ее роскошные груди прыгали в такт этим скачкам.

Грозилась убить, а сама…

Так вот какую жертву требовали ее духи!

Сказала бы раньше, он бы… он бы не сопротивлялся.

Наружу рвались сладкие стоны. Принц запрокинул голову, упершись затылком в холодный камень, и позволил себе отдаться наслаждению. Он чувствовал, что не продержится долго, и вскоре его действительно накрыл ошеломительный оргазм. Самый первый в жизни.

Все, что творила с ним эта зеленоглазая бесстыдница, было у Дорна впервые. Ни одна девица в Лесонвилле не отдалась бы мужчине до брака. Даже поцелуй с губ эльфийки сорвать было сложно, а тут такое… такое…

У него не находилось слов, чтобы выразить свои чувства, свой неуемный, бешеный восторг.

Зелье, которым его напоили, не позволило возбуждению схлынуть. Член по-прежнему стоял колом, Эйлис скакала на нем все быстрее, прикрыв глаза и тихо постанывая, и удовольствие пошло на второй круг.

В этот раз они достигли пика вместе, одновременно.

— Это было…

«Великолепно», — хотел сказать Дорн, но в руке феи блеснул нож.

О предки, она все-таки собралась его убить! После такой фееричной близости!

— Стой! — Похоже, оргазм разрушил чары неподвижности, ибо эльфу удалось выставить вперед ладонь в попытке защитить себя от острого лезвия.

— Но ты должен пролить, — нахмурилась Эйлис. — Так сказали духи. Чтобы мое желание исполнилось, ты должен пролить.

— Я, я… пролил, — пробормотал Дорн.

Брови феи сошлись на переносице еще сильнее.

— Пролил, — кивнул он, пытаясь выглядеть убедительно, и поерзал под своей любовницей. — Неужели не чувствуешь? Мокро.

Эйлис все еще сидела на его бедрах.

— И правда мокро, — согласилась она с задумчивым видом. — Ты это должен был пролить?

Дорн закивал активнее, даже шея заболела.

— Не кровь? — фея продолжала сомневаться. — А может, на всякий случай еще и кровь прольем?

— Не-не надо.

Все случилось за секунду. Упрямица его не послушала. Дорн опомниться не успел, как резкая вспышка боли заставила его вздрогнуть. Три красные капли упали на белую поверхность алтаря.

Взгляд зацепился за нож, испачканный кровью. С чувством облегчения принц осмотрел порезанную ладонь. Пронесло. Зря боялся. Все-таки эта девица не совсем безумна, не стала его убивать и выжимать досуха — обошлась простой царапиной, глубокой, но не смертельной.

— Ты… красивый, — шепнула Эйлис с неожиданной ноткой грусти в голосе. Склонившись над пленником, она невесомо коснулась губами его губ, но не поцеловала — спустилась с камня на землю и принялась одеваться, ничуть не стесняясь чужого взгляда.

А Дорну хотелось петь, танцевать, кричать от счастья и чувства окрыленности. Хотелось схватить чокнутую фею в охапку и кружить, кружить ее по этой поляне рядом с деревом и алтарем.

— Что теперь? — прохрипел принц, любуясь узкой белой спиной своей любовницы и плавными линиями ее фигуры.

— А теперь… — Из груди Эйлис вырвался горький вздох.

* * *

Пробудился он под гул охотничьих труб в мягкой постели под одеялом, хотя прекрасно помнил, как секунду назад, голый, лежал на каменном алтаре под священным дубом-исполином. Сейчас принц тоже был обнажен, но окружал его не лес, а привычная обстановка королевской спальни. Окна были открыты, и комнату заливал солнечный свет, а в воздухе витал аромат цветов: жасмина и глициний.

Он дома?

А как же его безумное путешествие через заколдованный лес? Ничего этого не было? Ни дерева, к которому его приковали цепями. Ни опасной топи с ядовитыми миазмами. Ни ритуального камня и блеснувшего в лунном свете ножа. Ни феи-шутницы с острым язычком и черными демоническими крыльями?

Все это ему приснилось?

И поцелуи, и близость с женщиной?

Ошеломленный, Дорн рванул с постели, но запутался в одеяле и пропахал носом пол.

Не может быть! Не может быть, что Эйлис ему приснилась.

Поднявшись на ноги, принц первым делом подбежал к окну: внизу перед ним расстилалось полотно леса. Скатные крыши аккуратных домиков выглядывали из-под зеленых шапок деревьев. Лесонвилль. Королевство эльфов.

Он ведь мечтал вернуться домой?

Сколько раз пытался сбежать от чокнутой феи?

Радоваться надо, что кошмар закончился и эта ночная эпопея оказалась игрой воображения.

Но принц не радовался. Внутри росла и ширилась черная дыра, пульсирующая болью.

Никогда он больше не увидит Эйлис, не окажется жертвой ее ехидства, не утонет в изумрудной зелени глаз.

Сон, просто сон.

Или…

Чары?

Взгляд упал на босые стопы, и Дорн оцепенел, застыл, захлебнувшись воздухом и эмоциями. Сердце застучало в груди словно спятивший барабан. Гулкое «бух-бух-бух» эхом отдавалось и в висках, и за ребрами.

Земля. Его ноги были в земле. Жирные комья грязи оставили на полу цепочку следов. Теперь он видел темные разводы и на постельном белье.

Эйлис не плод его фантазии! Эта ненормальная девица существует! Этой ночью он босой и голый бродил по лесу.

А это что? Под ногтями Дорн заметил золотистые ободки и вспомнил, как, прощаясь с жизнью, нервно скреб монету, подаренную ему феей.

Еще одно доказательство того, что все было реально!

С помощью колдовства Эйлис вернула его домой. Сначала призвала к себе в лес, затем точно так же переместила обратно в королевство эльфов.

О духи, какое облегчение!

Стоя перед открытым шкафом и натягивая кафтан, Дорн вспоминал, как фея приносила его в жертву на каменном ложе, и кровь в жилах закипала, пенилась, начинала бежать быстрее.

Он должен ее увидеть. Должен снова с ней встретиться.

Зачем?

Он и сам не знал, но чувствовал, что не сможет забыть случившееся и просто жить дальше.

Днем во время прогулки писаные красавицы одаривали принца вниманием, а перед глазами стояла лукавая улыбка с острыми зубками. Вечером Дорн пытался развлечь себя рыбалкой, но в мыслях раз за разом возвращался в Заколдованный лес. Ночью он твердо решил выбросить Эйлис из головы, но спустя пару часов обнаружил, что сидит в королевской библиотеке и пытается найти книгу, которая поможет ему добраться до обители темных фей.

Утром, с рассветом, Дорн, младший принц Лесонвилля, оседлал лошадь и двинулся в путь.

Продолжение: «Муж темной феи»

Content

Анна Жнец
Пленник темной феи

Глава 1

Глава 2

Глава 3