Диля ЕНИКЕЕВА

ДУБЛЕР КАЗАНОВЫ

Диля Еникеева — кандидат медицинских наук, известный врач-психиатр, автор 36 научно-популярных книг и бесспорный авторитет в области психологии взаимоотношений мужчины и женщины. Ее энциклопедии о сексуальных тайнах были первыми книгами на «запретную» тему и сразу стали бестселлерами. Автор и сейчас осталась верна себе, став основоположницей нового жанра. Чувственный детектив — это сеанс эротического и психологического самопознания. Это легкий остроумный стиль, искроментный юмор, романтическая любовь и утонченная эротика. Это смехотерапия и положительный эмоциональный настрой.

Новый жанр современной отечественной литературы —

ЧУВСТВЕННЫЙ ДЕТЕКТИВ!

Бесподобный коктейль из детектива, эротики, юмора, психологизма,

остроумного стиля,

созданный известным сексологом.

Основа жанра — многогранность чувств. Вся наша жизнь — чувства: любовь, ревность, обида, месть, чувственность, эротика и, разумеется, чувство юмора.

Уже ясно, что автор попал в десятку, так как эти книги появились в списке бестселлеров. Еще бы! Здесь нет надуманных ситуаций и инфантильных персонажей, а показана психология людей через призму эксремальных событий и в обычной, в том числе сексуальной жизни.

Автор придерживается профессионального принципа: читатель должен и сопереживать героям, и смеяться, и отдыхать душой, и закончить чтение с легким чувством. Это сеанс эротического и психологического самопознания. Это легкий остроумный стиль, искрометный юмор, романтическая любовь и утонченная эротика. Это смехотерапия и положительный эмоциональный настрой.

Что может быть лучше любовника? Только два любовника. Но как же сохранить обоих?..

Когда судьба наносит неожиданный удар, узнаешь истинную цену того, кто рядом. Если риск в крови, женщина не останется в стороне даже в игре без правил.

Посвящается

Памяти моей покойной мамы, мудрой, обаятельной, веселой, энергичной и неординарной женщины и замечательного психиатра, ставшей прототипом Лидии Петровны.

Мама жива — в моей памяти и в моих книгах, в памяти близких и сотен тысяч пациентов, которым она помогла за более полувека работы врачом-психиатром.

В основу сюжета лег случай из клинической практики моей мамы.

«Malum consilium consultori pessimum est»

«Дурной умысел оборачивается против замыслившего зло»

Авл Геллий, «Аттические ночи», IV, 5.

Понедельник, 12 апреля

Лариса проснулась в прекрасном настроении. Позади два месяца тяжелых переживаний, тревоги, унизительных допросов следователя, изматывающих душу подозрений по адресу самых близких людей… Слава Богу, ни муж, ни верная боевая подруга не имели отношения к убийству Кости, её заместителя и любовника. Убийцей оказался профессиональный киллер, а пособником был сотрудник её фирмы. Порой деньги вынуждают людей забывать о библейских заповедях. Вот и Сева не устоял, продался и стал сообщником убийцы. В конечном итоге оба получили заслуженное возмездие — киллер убил наводчика, а в тот же день убрали и его самого.

Что ж, за все в жизни приходится платить, только форма оплаты бывает разная. Бизнес — игра жесткая, порой даже жестокая, нормы общечеловеческой морали в этой среде непопулярны.

Организовав фирму, Лариса по неопытности полагала, что её честность, порядочность будут залогом успеха коммерческой деятельности. Не тут-то было! Уже через несколько месяцев её по-крупному «кинули» ушлые псевдокоммерсанты, проповедующие иные принципы — урвать, «обуть» доверчивого партнера или припугнуть своей «крышей».

Со временем Лариса поняла, что в наше бандитское время в бизнесе нужно либо придерживаться «волчьих» законов, либо лезть на рожон, что весьма чревато, либо искать свой путь. Первый вариант ей претил по нравственным соображениям. Она попробовала второй, проявила строптивость, отказавшись платить дань шакалам-рэкетирам. Более практичная Алла быстро сообразила, чем это грозит, и предпочла третий вариант.

Мужчины полагают, что женщина в бизнесе должна придерживаться их правил, раз уж занялась неженским делом.

— А вот фигушки! — заявила неунывающая Алла. — Истинная женщина и в бизнесе остается женщиной. Еще Евтушенко говорил, что лучшие мужчины — это женщины. У так называемого слабого пола немало преимуществ перед сильным полом. Почему бы этим не воспользоваться?! Искусно демонстрируемая слабость — оружие убойной силы, перед которым мужики пасуют. А обаяние, шарм, кокетство?! Умище пока спрячем до поры до времени, играем в игру: «Ах-ах, я такая беззащитная, неопытная и беспомощная, мужчина, можно мне опереться на ваше плечо, — вы такой сильный и надежный, сбылась мечта всей моей жизни!»

Все средства хороши, если они позволяют достичь искомой цели жизненное кредо Аллы. «Женщины способны на все, мужчины — лишь на кое-что в постели и то не всегда», — перифразировав Анри Ренье, нахально заявляла она и на полную катушку использовала все, чем щедро одарила её природа.

Сильная, неординарная личность и прирожденная актриса, в зависимости от ситуации Алла могла прикинуться и простушкой, и легкомысленной балаболкой, и ветреной прожигательницей жизни, и полуприблатненной особой, и интеллектуалкой, и женщиной-вамп.

Начав дело с нуля, она вовсю использовала мужчин, а те об этом даже не догадывались. Один любовник предоставил Алле долгосрочный кредит, другой нашел дешевое помещение под склад, третий дал крупную партию товара на реализацию и не торопил с оплатой, четвертый помог наладить прочные связи с деловыми партнерами, пятый…

Все бы так потихоньку и шло, две подруги делали бы свой маленький бизнес, если бы Лариса не начала «бодаться» с рэкетирами, наотрез отказавшись от «крыши». Будучи благополучной интеллигентной женщиной, никогда не знавшей трудностей, Лара по наивности думала, что бандиты её не тронут. Воевать с женщиной — фи! — какой моветон! К тому же, не такой уж и густой с навар с её фирмы — оборот у неё тогда был небольшой, прибыль невелика, собственных денег не было, и она раскручивалась на кредит, предоставленный одним из бывших любовников. Стоит ли рэкетирам начинать с ней войну ради такой смешной дани? Она полагала, что бандиты лишь для видимости немного погрозят да и отстанут.

Реалистка-Алла прекрасно представляла, чем чревато беспечно-наивное поведение подруги, и уговаривала её не рисковать понапрасну. У начинающих бизнес-леди тогда не было ни поддержки, ни опыта борьбы с бандитами, ни денег на охрану. Но Лариса уперлась: «Не буду платить и все!»

Алла решила, что пора использовать женский фактор и обзавестись солидной «крышей». Осмотрелась, оценила шансы кандидатов и выбрала группировку Славы Миронова по прозвищу «Мирон». И как всегда, не ошиблась. Интуиция у неё безошибочная, а добиваться своей цели она умела. Очень скоро защитник стал не только «крышей», но и её любовником. Умная и хитрая Алла быстро прибрала его к рукам и вертела им, как хотела. «Крутой» Мирон оказался в её многоопытных руках мягче воска. Она лезла во все его дела, советовала, отговаривала от бессмысленных разборок. Имея авантюрную жилку, тем не менее, Алла никогда не теряла здравого смысла и как истинная женщина, избегала стрельбы, крови и жестокости.

Однако не зря сама Алла любила повторять: «С кем поведешься — от того и забеременеешь». Став подругой бандита, она приобрела не только защиту, но и проблемы. Результат — убийство Кости. Невинный парень оказался жертвой криминальных разборок двух враждующих группировок — Мирона и Саввы. Первым начал Савва. Рассчитывая спровоцировать давнего врага, он так организовал убийство Кости, чтобы обвинили либо Ларису, либо Аллу, либо самого Мирона, полагая, что тот в любом случае подставится, кого бы из троих ни обвинили в этом убийстве, и надеялся разделаться с ним руками правоохранительных органов. На открытую войну с мстительным и беспощадным соперником, зная его характер, Савва не решался.

Одного Савва не учел: Мирон и Алла поверили, что Костю застрелила Лариса, поэтому не предпринимали активных действий, чтобы ей не навредить. Но когда над головой Лары стали сгущаться тучи, Мирон использовал банальный прием — подбросил записку с липовым признанием одному из Саввиных боевиков, убитому в перестрелке. Избитый трюк, но он сработал — следствие закрыли, списав на бандитские разборки. Деньги, как известно, ещё никто не отменял, взятки как брали, так и берут, а скупым Мирон не был. Савва скрипел зубами в бессильной злобе. А дальше — типичный сценарий заказного убийства: заказчик избавился от ставших опасными свидетелями киллера и его пособника.

— Негодяи получили по заслугам и справедливость восторжествовала, — удовлетворенно констатировала Алла. — Это не я придумала, ещё древние говорили: «Nil inultum remanebit» — ничто не останется неотмщенным.

Мало приятного, когда убивают людей, пусть даже они сами убийцы, но в этой печальной истории есть хотя бы один плюс — сама Лариса, её муж и Алла уже вне подозрений. Следствие закончено — забудьте! Финал, хоть и безрадостный, но все же означает конец самого тяжелого периода жизни двух бизнес-леди.

Теперь жизнь постепенно вошла в привычный ритм. Три новых заместителя Ларисы уже освоились, с неё снято множество мелких повседневных дел, а раньше ежедневная текучка отнимала очень много времени. Костя был хорошим замом, но он был один, а теперь у неё трое замов. Ларе уже не обязательно самой вести все переговоры. Олег, первый зам, успешно справлялся со всеми проблемами. Она ездила только на первую встречу с новым деловым партнером, обговаривала кардинальные вопросы, а детали и техническую сторону доводил до ума заместитель. Лишь с давними партнерами, с которыми за три года сложились не просто деловые, а дружеские отношения, Лара предпочитала разговаривать сама.

Времени стало гораздо больше и можно со спокойной душой оставить фирму на замов и немного отдохнуть. Эти два месяца, пока шло следствие, дались ей очень тяжело.

Скоро они с подругой едут в Италию, где их с нетерпением ждет Марио, любовник Аллы. Можно совместить приятное с полезным. У обеих бизнес-леди есть дела с итальянскими партнерами. Подпишут контракты, а потом позагорают у моря. Там уже тепло. Да и сменить обстановку не мешает.

После окончания следствия Лариса объяснилась с мужем, и отношения с ним стали гораздо лучше, чем за все годы их брака, когда они жили каждый сам по себе, как чужие.

Миша, талантливый авиаконструктор, искренне переживал происходящий в стране беспредел. Его родное НИИ агонизировало, сотрудники месяцами не получали даже свою мизерную зарплату. Стеснительный, неуверенный в себе и ранимый, Миша был абсолютно неприспособлен к коммерческой деятельности и комплексовал, что семья существует на заработки жены. В душе он был против, что Лариса занимается бизнесом, но не смел вмешиваться.

Во время следствия муж думал, что она застрелила любовника, а та полагала, что это сделал Миша. Так и жили под одной крышей почти полтора месяца, подозревая друг друга. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Обстоятельства сложились так, что им пришлось поговорить обо всем откровенно. Муж признался, что ради жены и сына был готов взять убийство Кости на себя. А она так плохо о нем думала…

Не любила Лара мужа, но сейчас стала ценить и уважать. Тоже неплохо для семейной жизни, по крайней мере, при немалом стаже брака.

Даже то, что в жизни Ларисы теперь появился другой мужчина, Игорь Северин по прозвищу «Казанова», не повлияло на её отношение к Мише. Муж это одно, а любовник — совсем другое. К Мише спокойное, доверительное отношение, а все эмоции — любимому. Умная женщина умеет успешно совмещать то и другое без особых потрясений для своей семьи.

Миша хороший отец, любящий муж, порядочный, честный и добрый человек, но типичный интеллигент со всеми плюсами и минусами.

Недавно в жизни Ларисы произошло ещё одно событие. Игорь улетел в командировку в Штаты. Лара скучала, тосковала, хоть тот звонил ежедневно. Но звонки любимого — неравнозначная замена. Свято место, как известно, пусто не бывает, а когда женщина скучает, — и подавно. Исход закономерен.

Убийство Севы и киллера расследовал частный сыщик Виталий Рылеев. Она влюбилась в него в совершенно неподходящий момент, когда было неясно, кто убил Костю. Казалось бы, до любви ли тут, когда так тяжело на душе?! Но истинная женщина всегда остается женщиной. Чувства разуму порой не подвластны. Виталий вошел в кабинет её адвокатессы, окруженный незримой аурой сильного, надежного, уверенного в себе человека, и от его мощнейшего биополя у Ларисы ослабели коленки и гулко застучало сердце. В ту же минуту меж ними пробежала та самая искра, когда рождается ещё не осознанное — это моя судьба!

И все же в первую встречу Лариса сказала себе: «Стоп! Я буду ждать Игоря». Но сказать себе легко, а когда рядом обаятельный, сильный мужчина, который смотрит многозначительным взглядом, — все благие намерения быстро улетучиваются. Влюбчивая Лариса продержалась недолго. И какая, в сущности, разница, сколько это продлится?!

Став любовницей Виталия, Лариса не очень задумывалась, к чему это приведет. Да разве влюбленная женщина об этом задумывается?! В её жизни и раньше бывало по несколько любовников одновременно.

Кто сказал, что нельзя любить двоих мужчин? Только тот, кто сам не любил.

Казанова — романтик, нежный и утонченный любовник, который носил её на руках, называл принцессой и Снежной Королевой, читал ей стихи.

Виталий — попроще. Он — человек иного круга, но какое это имеет значение, когда женщина влюблена?! Раньше среди её любовников не было частных детективов, и Лариса представляла их совсем другими — грубоватыми, бесцеремонными. Виталик не такой, по крайней мере, с ней. Работа сыщика наложила на него свой отпечаток, но с ним интересно. Романтика, элемент риска, с которым была связана его профессия, азарт охотника во время расследования, возможность быть рядом и принимать хотя бы косвенное участие, когда лично тебя дело не затрагивает — все это интриговало и пока не приелось.

Жаль, у обоих мало времени для встреч. По телефону, когда выпадает свободная минутка, общаются по десять раз на дню, но обоим этого не хватает. Виталику проще, он не женат, а у Ларисы семья. Можно прийти домой попозже, но ведь не каждый день. Сейчас с Мишей такие теплые отношения, что не хочется разрушать эмоциональное благополучие, да и сына она мало видит. Алешку Лара обожала, только ради него и прожила одиннадцать лет с нелюбимым мужем. Но даже пылкая страсть не должна идти в ущерб ребенку.

Пару часов свиданий с Виталием пролетают в мгновение ока. Пожалуй, это единственное, что сейчас омрачает жизнь, да и то не очень. Ожидание встречи, эмоциональный подъем и волнение души для неё даже привлекательнее самого интимного общения. Виталий вошел в её жизнь, он любит её, скучает, если они не видятся несколько дней, и сознание этого и греет, и будоражит душу.

Что ещё надо женщине для счастья? Нормальная семья, любимый сын и любящий мужчина. Конечно, хорошо, когда все эти компоненты под одной крышей, но в жизни не бывает так, чтобы было все. Надо радоваться и тому, что имеешь.

А потом вернется Казанова. Тоже любимый, тоже желанный. Может быть, удастся сохранить обоих, может быть, она расстанется с Виталием. Но зачем сейчас загадывать, когда все хорошо?! «Как пойдет», — говорит в таких случаях Алла.

Если бы Ларису спросили, ради чего она живет, она бы, не колеблясь ни единой секунды, ответила: «Ради любви!» А разве любая другая женщина ответила бы иначе? Каждая женщина нуждается в любви, мечтает о ней и надеется, но не всегда надежды сбываются, и она вынуждена с этим смириться. Но без любви и сладких слов дочь прародительницы Евы чахнет и теряет себя. Наивный Адам этого не знал, зато знал Змей-искуситель.

Ларисе уже тридцать пять, а она сохранила способность безоглядно влюбляться. Кое-кто считал её ветреной и непостоянной. Любовников у неё действительно было немало. И обычно начиналось все примерно одинаково душа замирала и пела. Неважно, сколько продлится состояние влюбленности. Это полет души, даже если продолжается он недолго. Лариса была влюблена и день, и неделю, и пару месяцев. Когда исчезала острота новизны, ей становилось скучно. Долгая безрадостная связь её не привлекала. Потом ей было гораздо труднее отвязаться от надоевшего любовника, чем завести нового. Если женщина внутренне готова влюбиться, — объект не замедлит появиться.

Мужчины полагают, что им принадлежит активная роль, что это они выбирают женщину и стремятся её завоевать. Типичное заблуждение! Но слабому полу не следует разубеждать сильный. Мужчины не меньше женщин любят тешить себя иллюзиями.

На самом деле женщина первой реагирует на понравившегося мужчину и посылает ему невидимые сигналы. Настоящий мужчина их почувствует, но не осознает. А дальше начинается игра, в которой видимое лидерство — за сильным полом, а невидимое — за слабым. «Я хочу тебе понравиться», безмолвно начинает атаку женщина. «Ты мне нравишься», — вступает в игру мужчина.

Точно так же было у Ларисы с Виталием, так же начиналось и с другими. Но другие — в прошлом, а он — настоящее. Когда женщина влюблена, — у неё нет прошлого.

Казанова для неё не прошлое, но сейчас он далеко. А благоразумие и рассудочность эмоциональным женщинам не присущи.

Подруга удивлялась, что Лариса влюбляется, порой теряя голову. Мужчины в жизни Аллы существовали либо для тела, либо для дела, но не для души. И в том, и в другом случае она их лишь использовала — либо в физиологическом плане, либо в меркантильном.

— От мужика нужно только брать — либо деньгами, либо удовольствием, — цинично заявляла Алла. — В идеале желательно и то, и другое, но так не бывает. А ты до сих пор играешь в любовь.

Лариса с ней не спорила. Каждому свое, одним дано, другим нет.

Выключив воду, Лара отдернула занавеску и ступила на пушистый коврик. Сняв непромокаемую шапочку, тряхнула длинными волосами, посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна увиденным. Лицо свежее, глаза спокойные. Уверенная в себе, ухоженная и благополучная женщина в расцвете зрелой красоты.

Но красоты не бывает чересчур много. Можно добавить и ещё один штрих, чтобы восполнить тот урон, который нанесли внешности бессонные ночи и волнения прошедших двух месяцев.

Похоже, между бровями появилась тоненькая морщинка, да и под глазами намечается сеточка. Еще только-только, но лучше предупредить образование морщин, чем потом с ними бороться. Надо сделать маску, тогда лицо будет выглядеть ещё свежее.

Лариса нанесла на лоб и под глаза густой слой питательного крема, смочила в чайной заварке тоненькие полоски нарезанных салфеток и наложила их в разных направлениях поверх крема. На свободные места нанесла яично-медовую маску, чуть-чуть захватив края влажных бумажных полосок. Когда маска и салфетки высохнут, они растянут морщинки, а крем подпитает кожу. А пока все ещё влажное, можно успеть выпить чашку кофе.

Занятая собой, Лариса не сразу услышала трель сотового телефона. Кому это не терпится с утра пораньше? Деловые партнеры звонят в рабочее время, у Миши вряд ли что-то срочное, они только что расстались, а Виталик ей домой не звонил. Наверняка Алка. Та может позвонить в любое время дня и ночи, если её озарит гениальная идея. Ну ничего, подруга подождет или перезвонит снова.

Обернувшись махровой простыней, Лара обула домашние сабо и прошла в свою комнату. Дон, стороживший у дверей ванной, увязался следом, радостно виляя хвостом и пытаясь на ходу лизнуть любимую хозяйку хоть куда-нибудь.

Взяв трубку, она, как и ожидалось, услышала бодрый голос подруги:

— Привет, дорогая!

— Привет! — весело отозвалась Лариса.

— Рада слышать энтузиазм в твоем голосе. Чую — настроение на уровне?

— На высшем! — подтвердила Лара и ничуть не покривила душой. Она счастлива и спокойна, хорошо выглядит, ощущает себя привлекательной и желанной. Так что настроение соответствующее. Можно потрепаться с любимой подругой за жизнь. По голосу той чувствуется, что все в порядке, просто соскучилась и хочет похохмить. Почему бы и нет, раз все проблемы в прошлом?

— Чудненько, — удовлетворенно констатировала Алла. — Твои уже ушли?

— Да. Алешку телохранители повезли в школу, Миша ушел на работу.

— Как с хазбендом? Рецидив медового месяца?

— Почти.

— Отличненько! Можно цвести, пахнуть и хорошеть. По этому поводу есть предложение — пошли на жопинг.

— Куда-куда? — не поняла Лариса.

— Ну, на шейпинг. Надо жиры стрясти, чтоб ещё больше похорошеть.

— Да мне это пока не нужно…

— Хорошо тебе говорить, подруга, ты до сих пор изящная, как терракотовая статуэтка, а я уже в свой 50-й размер не влезаю. Так что, мать, прояви сознательность и составь компанию.

— И что мы там будем делать?

— Как — что? Жопой трясти до нужной кондиции форм.

— Но тебя эта часть тела никогда не разочаровывала. По-моему, у тебя все на месте. Сама же говоришь — хорошего человека должно быть много.

— Много, да не чересчур. Умные французы говорят: «Все, что много, плохо, — кроме денег».

— Зря волнуешься, дорогая, мужики от тебя и так млеют.

— Зато я собой недовольна, — проворчала Алла. — А у меня сегодня важные переговоры в «Фортуне». Хотела всех очаровать, однако меня постигло жестокое разочарование: любимый красный костюм на мне не сходится. Такая досада!

Да-а, для любой женщины это серьезная проблема, когда нет более серьезных. То, что любимый костюм не застегивается на талии, может испортить настроение даже неунывающей Алле. Но дай Бог, чтобы и впредь были лишь такие же мелкомасштабные проблемы.

— Алка, у тебя шкафы ломятся от костюмов. Одень другой.

— Те тоже не сходятся или по стилю не подходят. Носить не то, что хочется, — вредно для организма. У меня сегодня настроение боевое, хотела одеться во что-то яркое и вызывающе сексапильное.

— Ты и так сексапильная, — польстила Лариса.

— Толстая баба не бывает сексапильной, — не купилась Алла. — С некоторых пор, вняв совету Джима Исона, чтобы выглядеть молодой и стройной, я тусуюсь рядом с толстыми и старыми.

— Да ты не толстая, напрасно печалишься!

— Еще немного, и буду, как квашня. Теперь для меня самое большое утешение — встретить бабу, которая ещё толще, чем я.

Вот врет подруга! У неё потрясающая фигура, возможно, на любителя, но таких любителей немало. Разворот прямых плеч, безупречная осанка, ровные длинные ноги и 5-й размер бюстгальтера, как у Мерилин Монро. И хотя её параметры не 90–60 — 90, как у знаменитых топ-моделей, а 102 — 72 — 105, но при её высоком росте это вполне приемлемо, а ценителей пышных форм среди сильной половины предостаточно.

Алка сама просвещала Ларису, что мужчины, в зависимости от того, какую часть женского тела считают наиболее привлекательной, делятся на «ножистов», «грудистов» и «задистов». А фигура подруги на любой вкус — и стройный ножки, и пышный бюст, и крутые бедра.

— Рано волнуешься, Алка. Твоей груди все завидовали ещё со школы, так что можешь гордиться, да и бэксайд имеет пикантную округлость, а общий контур весьма рельефен.

— Чтобы сохранить этот рельеф, придется поработать над собой. От советов диетологов у меня только улучшается аппетит. Если так дело пойдет, — скоро пузо появится, талия потеряется или будет где-то под сиськами.

— С чего это вдруг?

— Сама же знаешь — на меня от переживаний обычно жор нападает. Это ты от расстройства чувств худеешь, везет тебе. За эти два месяца нервотрепки я съела полугодовую норму калорий. Вчера встала на весы и чуть не рухнула с них от морального потрясения — стрелку почти зашкалило. Одна умная баба сказала: «Чтобы похудеть, нужно есть невкусно». А я очень люблю повеселиться, а особенно вкусно пожрать. У нас и так мало радости в жизни.

— Не преувеличивай, подруга, по тебе ничего не заметно.

— Не скажи. При моем росте 178 я вешу 89 килограммов, ровно одиннадцать лишних, так что, хочешь — не хочешь, а жопой трясти придется.

— Думаешь, на шейпинге ты скинешь лишнее?

— Если буду сильно трясти всеми частями тела — скину. Надену стильное трико из блестящей синтетики, если только найду подходящий размер, и буду в нем усиленно потеть. Главное — после сеанса не пить, тогда за день можно целый килограмм сбросить.

— Неужели ты две недели не будешь пить жидкости?

— Красота требует жертв, — вздохнула Алла.

— Ну, не таких же! Это издевательство над собой.

— Ничего, переживу, — бодро отозвалась подруга. — Любишь жрать изволь помучиться.

— По-моему, проще сесть на диету.

— А то я на них не сидела! Все перепробовала, включая всевозможные патентованные средства. Диета — это период голодовки, предшествующий прибавлению веса, как говорила мадам Рутковская. Сев на диету, в первую очередь теряешь чувство юмора, поэтому я предпочитаю есть много, но часто. От голодовки кожа обвиснет и станешь вся дряблая, желтая и морщинистая, к тому же, желчная и злая. А жопингом достигается необходимая упругость мышц, тонус кожи и чувство юмора сохраняется.

— Между прочим, Алка, все наши кино — и эстрадные звезды, которые врут, что якобы невероятно похудели на кефире и минеральной воде, — на самом деле принимают какой-то тайский препарат, но почему-то хранят это в строжайшей тайне. Причем якобы его трудно достать, и в этом весь цимес. Пока набегаешься по всему Таиланду в поисках чудодейственного средства, уже наполовину похудеешь.

— Уговорила, мать, дойдет очередь и до Таиланда. Как-нибудь сгоняем туда за этим чудом. Высунув язык, бегать по жаре не будем. Отстегнем бабок, — нам в номер с поклоном принесут.

— Да я пошутила, подруга! Кто-то мне сказал, что в состав этого препарата входит засушенный солитер, а яйца глист при высушивании не погибают, так что вполне возможно, желанная стройность наших эстрадных див достигается за счет того, что им приходится делиться обедом с каким-нибудь цепнем.

— Тьфу на тебя, старуха! Я кофе пью со свежими французскими рогаликами, а после твоих «аппетитных» слов мой завтрак рискует оказаться в унитазе.

— Зато не будешь увлекаться всякими дурацкими средствами для похудания. Кто-то умный сказал, что хуже диеты есть лишь одно — разговоры о диете. Между прочим, подруга, пока ты мне голову морочишь, я останусь без кофе и на работу опоздаю.

— Какая-то ты стала нечуткая, подружка! Никак не хочешь войти в мое бедственное положение. Пойми, мне надо похудеть очень-очень срочно. Что бы ещё съесть, чтобы сразу похудеть, а?

Лариса почувствовала, что салфетки на лице уже высохли и стянули кожу. Держать их дальше теперь только во вред. По уму — с маской на лице вообще нельзя разговаривать — морщины станут ещё рельефнее. Но от болтливой подруги разве отвяжешься!

— Алка! У меня на лице маска уже застыла, я не могу больше разговаривать. Сейчас смою и договорим.

Сняв подсохшие салфетки, Лара смыла маску, нанесла тонизирующий гель с липосомами и удовлетворенно посмотрела на результат. Ну вот, что и требовалось — кожа гладкая, свежая, появился легкий, естественный румянец. Она вернулась в комнату и взяла лежащую на столе трубку.

— Ну, как, ты уже красивая? — поинтересовалась Алла.

— Да, вполне. Себе нравлюсь.

— Хитрая какая! Сама хорошеет, а подруга пусть ходит толстая!

— А чего тебе приспичило так резко похудеть? — удивилась Лара.

— Понимаешь, в «Фортуне» все мальчики очень изящные, стройные.

— Может, голубые? — попробовала Лариса умерить пыл подруги.

— Нет, они той ориентации, что надо. Милые, интеллигентные, весьма адекватно реагируют на прекрасный пол. Но, к сожалению, все — как тростинки. А я люблю таких субтильных мужичков. Унисекс нынче в моде, вот и я шагаю в ногу, но пока в одностороннем порядке — я их люблю, а они меня не очень.

— Не ври, Алка. Худенькие мужчинки тебя любят. Контрасты многим нравятся.

— В данном случае — не в масть. Эти мальчики слишком утонченные. Я на их фоне чувствую себя беременной бегемотихой.

Лариса удивилась — не в характере подруги так уничижительно отзываться о себе. Алка — очень сексапильная женщина с высокой самооценкой. Она всегда была крупной, и это лишь прибавляло ей шарма. Даже в школе подруга была выше всех и снисходительно трепала по голове субтильных одноклассников — её поклонники были и постарше, и повыше. Ее лишний вес никто не замечал.

Полнота бросается в глаза, когда женщина комплексует из-за нее, пытается как-то замаскировать, носит бесформенные балахоны темных расцветок или в унылую продольную полоску, предпочитает длинные юбки. В такой одежде полная женщина кажется огромной темной горой. У некоторых и движения по-особому скованные, и сразу чувствуется, как они не любят собственное тело.

Алка двигается с грацией тигрицы, как хищное и красивое животное, которое ощущает себя венцом творения. Она не просто ходит, а мчится, рассекая воздух, электризуя все вокруг природной чувственностью. От неё идет такой интенсивный заряд сексапильности, что мужчины это сразу ощущают.

На стремительно шагающую Аллу оборачивались все до единого встречные мужчины, провожая её долгим взглядом, покачивая головой в полном восхищении и прицокивая языком: «Знойная женщина!». Лариса сама не раз наблюдала, как обалдевший прохожий внезапно менял свой курс на 180 градусов и сомнамбулически устремлялся вслед, будто его влек инстинкт, как зверя особый запах.

Раньше Алка никогда не комплексовала из-за своих габаритов. С чего ей комплексовать, когда её так щедро одарила природа, и она сама это прекрасно знает?! Да и вообще, подруга настолько уверена в себе, что многие расценивают это как самоуверенность.

Возможно, у Алки что-то случилось с одним из любовников, что так выбило её из привычного образа? Хотя в целом на мужчин ей глубоко плевать. «Мужики для меня, а не я для них», — нахально заявляла она.

В словах утешения Алла обычно не нуждалась, но все же будет последним свинством не успокоить подругу, когда та не в своей тарелке.

— Брось, Алка, не бери в голову. С чего ты вдруг стала переживать из-за подобных пустяков? Это же твой стиль — роскошная, раскрепощенная женщина с крутыми формами. Оставайся такой, какая есть. Мужики и так от тебя без ума.

— А я запала на одного мальчонку из «Фортуны».

— И ради него собираешься похудеть? В жизни не поверю, что ты способна на такое самопожертвование ради мужика! Мало у тебя любовников, что ли?

— Те уже надоели.

— Заведи новых.

— А я хочу этого.

— Так возьми.

— Говорю ж тебе — он полнейший инфантел. Только-только из коммерческого колледжа, новоиспеченный бизнесмен, юный, свежий, симпатичный и что самое печальное — очень худосочный. Как раз мой любимый возраст и мой сайз. Но — зелен виноград, — вздохнула Алла.

Теперь понятно. Алке тридцать пять, мальчонке чуть больше двадцати. «Немолодая женщина сердце свое отдала молодому», — слова поэтессы точно отражают душевную боль многих дам позднебальзаковского возраста.

Но трудно поверить, что Алка может горевать по такому ничтожному поводу. Чувства для неё всегда оставались за скобками любовной интрижки. Когда ей чего-то очень хотелось, она этого непременно добивалась, но обычно без каких-либо собственных жертв. Или стареет подруга? И все же Лара с трудом могла представить, что Алла может так убиваться из-за мужчины, да ещё терзать себя проблемой похудания. Поесть та всегда любила.

— Дорогая, плюнь слюной, — беспечно заявила Лара. — На крайний случай — проще мальца подкормить, чем тебе самой худеть.

— Ну, похудеть в любом случае не вредно, даже если я этого симпатягу в конце концов приголублю. Мы же скоро в Италию едем. Как я там в купальнике буду выглядеть?! Ни одна лайкра не выдержит.

— А Марио как раз нравятся твои пышные формы.

Марио, богатый итальянский коммерсант, был на голову ниже и почти вдвое худее своей любовницы. Увидев Алку впервые во весь рост, он просто обалдел и потерял дар речи. С тех пор любовник регулярно предлагал ей выйти за него замуж, но подруга не спешила. «Я — патриотка! Не променяю свою любимую страну ни на какую солнечную Италию!» — заявляла она с пафосом, но, конечно же, дурачилась.

Алка держала Марио как запасной вариант. «Если здесь начнется заварушка и опять придут красные, я по-быстрому свалю в Италию и стану настоящей матроной, — хохмила она. — А если я сейчас стану его законной вайв, то к моменту красного переворота мы с Марио уже разбодаемся вдрызг или же итальянский муженек зачахнет от неумеренных постельных упражнений».

— Итальяшка-то, конечно, балдеет, но мне самой дискомфортно, — снова вздохнула Алла. — Опять же — любимые костюмы жалко. Что же теперь выбрасывать их, что ли? Я баба бережливая. Дешевле похудеть, чем новые покупать.

— Алка, по-моему, ты дурью маешься.

— Ага. Когда коту делать нечего, он свои яйца лижет. Так и я. То были волнения, переживания, подозрения, а теперь стало скучно жить.

— Опять ты ищешь приключений…

— Точно. Как раз на свою пышную задницу. Надо же хоть чем-то заняться. Как говорила одна мудрая дама: «Мужей, любовников и перчатки нужно менять часто. Если с первым и вторым вам повезло, — почаще меняйте перчатки». А я бы к этому добавила: если стало скучно жить, ищите острых ощущений.

— С твоим характером это не заржавеет.

Лариса встревожилась. С авантюрным характером подруги того и гляди влипнешь в какие-нибудь неприятности. Алка максималистка во всем, все ей надо на полную катушку. Любит риск, а если приключений нет, сама их ищет.

Общение с Мироном поначалу давало ей необходимые острые ощущения, но видимо, даже это приелось. К тому же, связь с бандитским главарем уже стала её тяготить. Не Алкин это уровень, она же интеллигентная женщина, в силу обстоятельств вынужденная приспосабливаться. Ее цинично-развязная манера лишь одна из масок. Хотя Мирон образован и корректен, но подруга стала скучать — бандитские игры весьма примитивны. Подоплека одна — либо деньги, либо борьба за сферу влияния. Капитал как таковой Алку не интересует, сфера влияния и подавно, она больше любит сам процесс — переговоры, удачные сделки, азарт и риск занятия бизнесом. Тупое накопительство, деньги ради денег — не для нее.

— Алка, не гони волну! Будут ещё у тебя приключения.

— Тебе хорошо — ты баба спокойная, любишь определенность и размеренную жизнь, а мне так неинтересно. Может, Мирона подговорить, пусть с Саввой пособачится? Постреляют немножко, и я развлекусь.

— Типун тебе на язык, подруга! — рассердилась Лариса.

Только этого ещё не хватало! За три года занятия бизнесом подругам не раз приходилось быть свидетельницами и участницами незатухающей войны двух бандитских главарей.

Так уж случилось, что без защиты Мирона они вряд ли преуспели бы в бизнесе. Теперь Лара уже понимала, что «крыша» нужна, но пусть уж лучше её обеспечит Мирон, чем кто-то другой. Слава, по крайней мере, не отморозок, как другие главари. С ним можно нормально общаться, у него есть определенные понятия о добре и зле, чести и порядочности, он не жаден и по-своему справедлив. Но и неприятностей из-за общения с ним у подруг тоже было предостаточно. Пока Мирон и Савва сохраняют вооруженный нейтралитет, но периодически бывают и разборки, и перестрелки, и трупы.

Нет, подругу надо немедленно урезонить, а то она, чего доброго, и в самом деле ради острых ощущений спровоцирует Славу Миронова на какие-либо военные действия.

— Все, Алка, кончай чернуху! Сама же недавно говорила, что готова каждый раз брать по две взятки на мизере, лишь бы вокруг нас больше не было трупов!

— Дурочка! Это же я шутки шуткую. На хрена нам пальба? Только-только все устаканилось. Я и Славке постоянно капаю на мозги, чтобы прислушался к совету умных людей: «Nulla sullus bello», — нет блага в войне. Когда Мирон рвется в бой, приходится давить на него эрудицией, цитируя древних. До моей образованности Славке далеко, потому стоит мне выдать фразу на латыни, как тот тут же молчок. Скажу по секрету, подруга, латынь и длинные цитаты из древних греков и римлян — замечательно средство, чтобы поставить последнюю точку в дискуссии. Собеседник сразу чувствует себя дурак дураком — возразить-то нечего. Не спорить же ему со всемирно признанным философом! Тем более, что сам он мертвые языки не знает и ни хрена не понял из сказанного, хоть и изображает умный вид. А я торжествую и горжусь собой.

— За что я тебя люблю, — так это за твою скромность, — поддела Лариса.

— Да уж, этого у меня не отнять, — самодовольно заявила Алла. — Скромнее меня был, пожалуй, только Людовик IV, король-солнце.

— А ты ещё больше расти над собой, повышай свою эрудицию.

— Я и так умна не по годам, — продолжала дурачиться Алла. — Слишком много знать вредно для организма. Пора заняться самим организмом, вот я и надумала на жопинг сходить. Пошли, а? Будем, как настоящие дамы, вести светский образ жизни. Или мы не заслужили? Пахали три года, как две папы Карлы, денег заработали уймищу, пора чуток расслабиться и потрясти мошной. Тут недалеко от меня дамский клуб образовался, «Фемина» называется. Запишемся в члены и будем там красиво отдыхать. Маникюр, педикюр, прическа, маски, массаж, жопинг, светская болтовня за вечерним коктейлем. Класс! Почувствуем себя, как леди из высшего общества!

— Да какие в этом доморощенном клубе могут быть леди! — фыркнула Лариса. — Наверняка раскормленные жены «новых русских», которые маются от безделья. О чем с ними говорить?

— Значит, не станем с ними говорить. Будем хранить гордое молчание.

— Среди подобных «дам» я умру со скуки. Они даже вести себя не умеют, — брезгливо обронила Лариса.

— А мы их поучим хорошим манерам, — продолжала придуриваться Алла.

— Зачем нам это надо! И без того некогда. Если появится свободное время, я знаю, как его провести с большей пользой.

— Какая же ты, однако, эгоистка! Сама устроила личную жизнь, а на подругу наплевать.

— И ты устрой.

— Да надоело все! Ну, что там в койке особенно интересного-то?! Знаешь, как начнется, как все закончится. Правы иностранные бабы — с вибратором проще, хлопот меньше. А оргазм он и есть оргазм — какая разница, с мужиком или с вибратором?!

— Ну, ты отчудила, подруга! — искренне удивилась Лариса. — Что-то тебя совсем не в ту степь занесло!

Это уже что-то новенькое. На Алку, любительницу плотских утех совсем не похоже. Плохому любовнику она тут же давала отставку. «Если у мужика не в порядке с прибором, то это неизбежно отражается на его характере, — цинично заявляла она. — На кой черт мне проблемный трахатель, которого нужно утешать, если у него не «стоит»?! Импотенты все закомплексованные, но пусть комплексуют не в моей койке».

Но вибратор — удел одиноких или сексуально неудовлетворенных женщин!.. Такая перспектива Алке никогда не светила — любовниками она обзаводилась без проблем, причем социальный статус не имел для неё значения — хоть шофер, хоть телохранитель, лишь бы был умельцем.

Свои интрижки подруга держала в тайне и никогда не заводила романов с деловыми партнерами. Пококетничать, повертеть задницей, построить глазки это пожалуйста, тут ей равных нет, но койку с делом она никогда не путала.

Может, и в самом деле ей все приелось и захотелось чего-то новенького?

— А-а, наконец-то и до тебя дошло, что я тоскую, — вздохнула Алла. Вся в страданиях и метаниях — надоела спокойная жизнь.

— По-моему, слишком быстро.

— А я вообще люблю, чтоб все по-быстрому. Жить спешу, хочу все успеть. Мой девиз: «Brevi manu!» Перевести?

— Не надо, я знаю, что это означает: «Быстро, без проволочек!»

— С тобой скучно. Моя эрудиция не производит на тебя впечатления, — притворно вздохнула Алла.

— Ладно, подруга, кончай дурить, мне пора на работу.

— Ты права, подурачились и будет. Расценивай это в качестве утренней разминки. Что, повеселила я тебя?

— Наоборот, очень расстроила. Я чуть не поверила всему, что ты тут наговорила, — призналась Лара.

Ну, слава Богу, с подругой все в порядке. А то Лара и в самом деле встревожилась. Хоть Алка и самоуверенная, но возраст есть возраст.

Лариса вспомнила, как загрустила на своем тридцатилетии. Тогда казалось, что все, молодость прошла, впереди лишь долгое увядание. Что за жизнь на четвертом десятке?! — думала она.

Однако с тех пор прошло пять лет, и Лара поняла, что возраст для женщины не имеет значения, если она не берет это в голову. Когда глаза горят, а рядом мужчина, которому ты хочешь нравиться, да и вообще — если хочешь нравится мужчинам, — какая разница, сколько тебе лет?! Одна из её сорокапятилетних приятельниц влюбляется до сих пор и ни в чем себе не отказывает, а от поклонников отбоя нет, хотя она далеко не красавица.

Женщина должна быть настроена на мужчин, даже не на какого-то конкретного мужчину, а на всю сильную половину, — и тогда она хороша в любом возрасте. И Лара ничуть не сомневалась, что и в сорок пять, и позже, она останется привлекательной. Если женщина хочет нравиться, — она непременно будет нравиться.

— Тебя, моя дорогая, всегда можно было купить на любой прикол, — заговорила подруга уже совсем другим тоном. Все понятно. Она просто сыграла для Лары маленький спектакль. В этом вся Алка. — Тему сегодняшнего розыгрыша мне навеял рекламный проспект. Представляешь, до чего рекламщики додумались: бросили в мой почтовый ящик буклет, в котором написано, цитирую: «Уважаемая Алла Дмитриевна! Мы знаем, что вы роскошная, холеная женщина, но последнее время вас беспокоит лишний вес. Вы неоднократно давали себе слово, что с завтрашнего дня сядете на диету, но за заботами забывали об этом. Мы предлагаем вам верное средство», — и далее реклама новой модели универсального тренажера для домашнего пользования. Откуда они имя, отчество и адрес-то выяснили? И главное — все про меня.

— Да просто в справочном узнали.

— Ага, и стали всем подряд посылать эти нежные послания? В том числе и пожилой вахтерше с четырьмя детьми?

— Возраст тоже могли узнать в справочном бюро.

— Эх ты, Ларка, не дашь помечтать! А я уже обрадовалась, что стала знаменитостью, и обо мне весь белый свет знает…

— Опять прикалываешься, подруга?

— Опять, — честно призналась Алла. — Проверяю тебя на чувство юмора. Констатирую: начинает восстанавливаться. Еще не окончательно, но прогресс налицо. И это меня радует.

— Мать, я из-за тебя опоздаю. У меня в одиннадцать переговоры в «Калинке».

— У меня в «Фортуне» в половине двенадцатого, так что мне тоже пора мыть шею. Кстати, чего я тебе звоню-то — чуть не забыла, видно, ранний склероз начинается. Вчера мне телефонировала наша бывшая одноклассница, Натка Пантелеева. В больнице, в аварию попала. Говорит, головку сильно зашибла. Так повредила мозги, что совсем плохая, ничего не помнит. Давай навестим её. Как у тебя сегодня со временем?

— До двенадцати буду занята, потом разная мелочевка, которую могу отложить на потом, а в два часа очень важные переговоры.

— Тогда я подстроюсь под тебя, — решила Алла. — На сегодня у меня других важных дел не предвидится, а мелочевку перекину на другое время. Следовательно, имею широкие возможности проявить человеколюбие и морально поддержать Натку. Она лежит в Склифе. Встречаемся в половине первого у центральных ворот больницы.

— Идет, — согласилась Лара.

— Я по дороге куплю ей всяких витаминов и калорий, чтобы Наталья не похудела и не подурнела. Надо же, как не повезло бедняжке — самое слабое место повредила! С мозгами у Натки всегда было туговато, так теперь ещё и сотрясла их.

— Ничего, подлечат. От того, чего нет, много не убудет.

— И то верно. Еще дурнее она уже вряд ли станет, — куда уж дурнее-то! Лишь бы фейс не повредила, свое единственное сокровище.

— До встречи, подруга. Мне пора.

— Пока, мать. Давай, трудись во славу всех отечественных бизнес-дам, дай мужикам жару. Мы покруче многих, пусть знают наших! Aut Caesar, aut nihil!

Лариса повесила трубку, сунула мобильник в сумочку, быстро оделась и нанесла повседневный макияж.

Вот ведь болтушка Алка! Хлебом не корми — дай приколоться. Почти час трепалась. Из-за неё она даже не успевает выпить кофе. Ну, да ладно, партнеры обязательно предложат — этика деловых переговоров обязывает.

Дон крутился под ногами, заглядывая в глаза, но Лара урезонила его:

— Ну, как тебе не стыдно! Ты ведь уже гулял! Видишь же, что мне некогда.

Пес с тяжким вздохом улегся у двери. Картина, которая повторяется почти каждое утро. Хотя Миша специально встает на час раньше, чтобы дать собаке вволю набегаться, но этот хитрюга разыгрывает перед хозяйкой спектакль, как он несчастен, когда она уходит, и чаще всего, Лара смягчается и ещё раз выводит его на прогулку. Но сегодня со временем просто затык — удружила болтливая подружка — так что псу ничего не светит.

Подхватив сумочку, Лариса заперла дверь и через три минуты уже сидела в своем «Мерседесе».

«Ну, с Богом», — пожелала она себе и тронулась с места.

Через полчаса Лара была в офисе «Калинки». По правилам хорошего тона женщине позволительно опоздать на семь минут. Правда, это деловые переговоры, а не любовное свидание, и задержалась Лара не на семь, а на десять минут, но партнеры отнеслись с пониманием. Ездить по Москве стало очень трудно, везде пробки, никогда не угадаешь, где застрянешь.

Лариса в темпе провела переговоры и в половине первого подъехала к институту «Скорой помощи», которую в просторечии все именовали «Склифом». Алла была уже там. Как всегда, коммуникабельная подруга быстро договорилась с охранниками, и им разрешили въехать на территорию больницы. Припарковав свои машины и поставив на сигнализацию, подруги вошли в здание. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, Лара успела спросить:

— Алка, а с чего ты примчалась к Натке, как угорелая? Мы ведь даже не подруги, почти не общаемся. Ни я, ни ты её никогда особенно не жаловали.

— Да она таким жалобным голосом просила прийти, что я не могла отказать. Сама хорошо помню, как валялась на больничной койке, любому посетителю радовалась. С утра ждешь врачебного обхода, чтобы перекинуться словом. С больными-то разговаривать — одна тоска, все талдычат про свои болячки, неустойчивый стул и плохие анализы. Потом с нетерпением ждешь, когда кто-то навестит, а время тянется, как резиновое.

Подруга перенесла три тяжелых операции. Лариса всегда была рядом. Про то время вспоминать тяжело… Видеть, как Алку везут из операционной с запрокинутым сине-белым лицом… А потом отход после наркоза в реанимационной палате. Алка с закушенной губой, когда её везли на перевязку — шов нагноился. Когда её привозили с перевязки, та материлась. С тех больницы подруга ненавидит.

— Тут и врагу обрадуешься — все ж новая рожа, — продолжала Алла. — У меня-то друзей-приятелей вагон с большой тачкой, да и то я в больнице смертельно скучала, а у Натки друзей нет. Так что только мы с тобой можем проявить альтруизм, от нас ведь не убудет, верно?

Действительно, Наташа, их бывшая одноклассница, сменив несколько мужей и несчетное количество любовников и сожителей, по сути была одинокой. Где они все сейчас? Ее отец — пьяница, мать — замученная жизнью женщина, а мужчины использовали Натку лишь как подстилку.

Открыв дверь в отделение, Алла втянула воздух и тут же с отвращением сморщила нос. Типичный больничный запах оживил её воспоминания. В отделении пахло как во всех старых больницах, где много тяжелых больных. Непроветриваемые палаты, в которых лежат несколько человек, запах затхлости и многих немытых тел, пропахшего потом постельного белья, неубираемых суден, туалета, смешанный со специфическим запахом лекарств.

— Зараза! Ненавижу эти богадельни! — шепотом выругалась она. — Здесь смердит горем, болезнью, унынием и смертью.

Лариса лишь пожала плечами. Что делать?! Наша медицина всегда была падчерицей бюджета. Ведь в конечном итоге все упирается в деньги. Если бы чиновники их не разворовывали, это отделение можно было бы превратить в конфетку. Конечно, лежать пластом в любой больнице тягостно, но одно дело находиться в душной палате среди десятка таких же страдающих больных, когда одних храпит, другой не спит и стонет, третий идет в туалет, к четвертому приходит медсестра делать уколы, — и совсем другое — в чистой отдельной палате. Сколько высокопарных слов о бедственном положении нашего здравоохранения, а толку ни на грош. Ведь те, кто произносят красивые слова с высоких трибун, сами лечатся в других больницах.

Неунывающая Алла легко переключилась со своих воспоминаний и занялась делом. Быстро договорилась с персоналом — деньги, как известно, открывают почти все двери. Хотя время для посещений было неурочное, подругам выдали халаты и провели в палату, где лежала пострадавшая.

Бедная Наташа! В убогой больничной обстановке она уже не выглядела милашкой. Раньше казалась почти девчонкой, — огромные, широко распахнутые глаза, взиравшие на мир и мужчин с наивностью простушки, яркие пухлые, всегда полуоткрытые губы, готовность всему верить и изумляться, — а теперь постарела на десяток лет. Без косметики лицо казалось полинявшим. Ее пышные волосы были туго стянуты косынкой, а без белокурого ореола явственно обозначились и морщинки, и тени под глазами, и отеки. Бледные губы плотно сжаты, на лице страдальческое и одновременно отрешенное выражение, веки сомкнуты. Она даже не открыла глаза на скрип двери.

Подруги остановились в растерянности.

— Давай не будем её беспокоить, — шепнула Лариса. — Положим передачу на тумбочку и тихо уйдем. Натке сейчас не до разговоров.

Стараясь не цокать каблуками, подруги на цыпочках приблизились к кровати, но тут Наташа открыла глаза и еле слышно прошептала:

— Здравствуйте, девочки.

— Привет, болезная, — так же шепотом отозвалась Алла. — Как это тебя так угораздило? Пьяная, что ли, за руль уселась?

— Не знаю, девочки, — вздохнула Ната. — Ничего не помню. Голова просто на части раскалывается. Распирает и изнутри на глаза давит. Ничего не соображаю, ни о чем не могу думать.

— Ладно, не напрягай мозги, — грубовато-ласково оборвала её Алла. — Они у тебя и в здоровом состоянии не очень приспособлены к думанью, а сейчас и подавно.

— Намочите мне полотенце, — жалобным голоском попросила Ната.

Лариса сняла со спинки кровати вафельное полотенце, намочила его в умывальнике и положила больной на лоб. На фоне белого полотенца лицо той казалось серым. У Лары сжалось сердце. Натка выглядела такой несчастной… Потерянная, несчастная девочка, а не искушенная в плотских утехах тридцатипятилетняя женщина…

Издав протяжный вздох-стон, та утомленно прикрыла глаза. Голова медленно перекатилась по подушке, лицо снова застыло в страдальческой гримасе.

— Пошли, — прошептала Алла. — Пусть поспит. Она уже от десяти слов выдохлась. Совсем плохая.

Подруги вышли, тихо прикрыв за собой дверь. Сидевшая за стойкой медсестра поднялась им навстречу.

— Вас просил зайти заведующий отделением, — она показала в конец коридора. — Вон его кабинет, на двери табличка.

— Давай зайдем, пусть прояснит ситуацию, что у Натки с головой, — прошептала Алла.

Лара кивнула, и они направились к кабинету заведующего. Постучав и услышав: «Войдите!» — Алла открыла дверь. Сидевший за столом моложавый мужчина, увидев их, привстал и сделал приглашающий жест.

— Здравствуйте. Проходите, пожалуйста, и присаживайтесь. Меня зовут Виктором Павловичем.

Подруги сели напротив стола и тоже представились.

«Типичная внешность хирурга», — думала Лара, с симпатией разглядывая врача.

Чуть усталый, но острый, внимательный взгляд, выражение лица много повидавшего человека, твердая линия рта, решительный подбородок, сильные, красивые руки.

«Что это я опять млею при виде интересного мужика! Не время и не место!» — одернула себя Лариса.

— Заранее приношу извинения, но следователь просил меня сообщать ему обо всех посетителях Наталии Пантелеевой.

Подруги переглянулись. «Только следователя нам не хватало!» — подумала Лариса.

Алла тут же бросилась в атаку и спросила агрессивно-напористым тоном:

— А при чем здесь мы?

Виктор Павлович чуть заметно улыбнулся.

— Дело в том, что следователь не смог получить от Пантелеевой никаких сведений. Я запретил допрашивать больную, учитывая её состояние. Но тот был очень настойчив, мотивировав тем, что исчез её приятель. Предположительно, они вместе поехали на дачу, а затем тот пропал. Возможно, следователь намеренно сгустил краски, заявив, что речь идет о жизни человека. Мне пришлось уступить, но я разрешил допрашивать больную только пять минут. Он обещал, что задаст всего пару вопросов, но вышел обескураженный. Моя пациентка заявила, что абсолютно ничего не помнит.

Алла слегка расслабилась. Ясно, что это обычные формальности. Следователь ничего не выяснил у Натки и на всякий случай предупредил врача, чтоб тот сообщил о её знакомых, — вдруг они что-то знают. Для проформы заполнит бумажки, вот и все.

— Нам Ната тоже сказала, что потеряла память, — поделилась она.

— Возможно, Наталия просто не захотела разговаривать со следователем. В её состоянии общение с правоохранительными органами не обогащает положительными эмоциями.

— Да и в обычном состоянии тоже, — сухо констатировала Алла.

— Приходилось общаться? — улыбнулся Виктор Павлович, проигнорировав её нелюбезный тон.

— К сожалению, приходилось, — кивнула та, а Лариса лишь вздохнула. — Честно признаюсь, что это был самый безрадостный период в моей жизни. Отрицательных эмоций хватит на всю оставшуюся жизнь.

— Надеюсь, в данном случае у вас не будет неприятностей. Как я понял, следователю нужны хоть какие-то сведения, поскольку от Пантелеевой он ничего не добился. Очевидно, вас будут спрашивать о её взаимоотношениях с приятелем.

— А какое это имеет значение? — удивилась Алла.

Врач пожал плечами.

— По-моему, правоохранительные органы всегда с этого начинают.

— Ищут мотив?

— Наверное, так, — кивнул тот.

— То есть, Нату подозревают, что она помогла исчезнуть своему любовнику? — уже более миролюбивым тоном произнесла Алла.

Виктор Павлович снова пожал плечами.

— Напрямую следователь об этом не говорил, но, думаю, он этого не исключает.

— А может быть, они просто поссорились, Ната его выгнала, и он преспокойно уехал?

— Вполне возможно. Но в таком случае её приятель должен был вернуться домой.

— Но он мог заехать к другой любовнице, — губы Аллы скривились в презрительной гримасе. Марика, любовника Наты, она не жаловала. — Не сомневаюсь, что у него ещё с десяток пассий.

— Прошу меня извинить, Алла Дмитриевна, но не люблю строить всевозможные догадки о личной жизни моих пациентов. Я врач, у меня другие задачи.

— Почему же следователь имеет наглость что-то вам приказывать? — бесцеремонно поинтересовалась Алла.

Ларисе стало неловко за подругу, и она незаметно пихнула её ногой, но врач лишь усмехнулся.

— Он не имеет никакого права мне приказывать. Поставлять свидетелей не входит в мои обязанности. Просто по-человечески попросил. Нам приходится постоянно контактировать с правоохранительными органами, как правило, в одностороннем порядке. Они изрядно мешают и нам, и нашим пациентам, приходят в любое время, порой бывают чересчур настойчивы, требуя разрешить допрос тяжелого больного.

— Но почему вы их не выставите вон? У вас же есть на это право.

Ну до чего Алка настырная! Ей-то какое дело? Ведь и так все ясно обычные формальности. Менты делают вид, что работают, а на самом деле уговаривают потерпевшего не писать заявление, чтоб не портить отчетность. Если случайно раскроют преступление, тогда и заводят дело.

Лариса посмотрела на подругу с легким раздражением. Чего тут сидеть и пытать хирурга, когда времени и так мало! Она демонстративно посмотрела на свои часики, намекая Алле, что пора закругляться, но та и бровью не повела, а Виктор Павлович терпеливо пояснил:

— В каждом случае врачи исходят из интересов пациента. Если его состояние не позволяет, органы ни за что не получат разрешения на допрос, какими бы соображениями они ни руководствовались. Но ведь у нас особый контингент больных. Бывают ножевые и огнестрельные ранения, тяжелые черепно-мозговые травмы и тяжкие телесные повреждения. Если пациент пострадавший, то срочность допроса мотивирована — необходимо обнаружить преступника по свежим следам. Согласитесь, надо же выяснить, кто совершил преступление. Это не только в интересах следствия, но и в интересах пациента.

— Но у Наты же другой случай! — возразила Алла.

— Согласен. Именно поэтому я разрешил допрашивать её всего пять минут. Если бы Наталия знала, где находится её приятель, она бы ответила, и вопрос был бы закрыт.

— Следовательно, она не знает… — предположила Алла.

— Или не хочет говорить.

Алла внимательно посмотрела на врача. Она легко схватывала недосказанное и понимала подтекст.

— Виктор Павлович, вы в чем-то её подозреваете?

— Это не в моей компетенции. Ежедневно проходит столько больных, что играть в детективов просто некогда. Да мне это и неинтересно.

— И все же…

Она продолжала гнуть свою линию, надеясь получить от врача побольше информации. Лариса решила не торопить её и не вмешиваться, хотя пока не понимала, зачем подруге это нужно.

Обычно Алка мало интересовалась чьими-то любовными интрижками. Видимо, здесь что-то другое. Подруга ничего не делает просто так. Значит, у неё есть какая-то цель. Быть может, решила помочь бывшей однокласснице, попавшей в сложную ситуацию? Хоть подруга недолюбливает Натку, но та так беспомощна и одинока, а Алка хоть и внешне резкая, циничная, но добрая баба.

— Я свои соображения уже высказал, — сухо отозвался Виктор Павлович.

Видимо, расспросы стали его раздражать. Он всего лишь хотел передать посетительницам, что с ними поговорит следователь, а его самого подвергли пристрастному допросу.

Алла сразу поняла причину его недовольства. Но отступать не привыкла. Эта хитрая лиса тут же поменяла тактику. Тон её стал почти просительным.

— Виктор Павлович, пожалуйста, смените гнев на милость. Поймите, это не праздное любопытство, для нас это очень важно.

Тот чуть заметно вздохнул. Очевидно, у него было полно дел, а тут приходится тратить время на длинные беседы с не в меру любопытными дамочками…

Но от Алки не так-то просто отвязаться. Та продолжала смотреть на него с напряженным вниманием, ждала ответа, и врач сдался.

— У меня сложилось впечатление, что Наталия Пантелеева что-то знает, но не намерена сообщать это следствию.

— А вы?

— Я тем более. Врач, как и адвокат, хранит тайны своих подопечных. Помогаю правоохранительным органам в меру своих возможностей, но не в ущерб пациентам. Пока они находятся во вверенном мне отделении, они под моей защитой. Но если это не во вред больному, я считаю, что долг каждого гражданина, и мой в том числе, — помогать сотрудникам органов. В конце концов, они же борются с преступностью, а не с моими подопечными.

— Ох, Виктор Павлович! — вздохнула Алла. — Сразу видно, что лично вы не попадали под каток этих самых органов, иначе не были бы таким идеалистом.

Тот снисходительно улыбнулся. Еще бы! Любой нормальный человек, не побывавший на допросе в кабинете следователя, плохо представляет, что это такое.

— Возможно, — кивнул он. — Но все же для меня понятие «гражданский долг» имеет не только абстрактное значение.

Внимательно следя за диалогом и стараясь понять, чего добивается подруга, Лариса думала, как же наивен этот интеллигентный, симпатичный и уверенный в себе хирург.

В своем отделении Виктор Павлович царь и бог: захочет — разрешит допрос потерпевшего, не захочет — запретит и выставит следователя вон, сказав, что тот мешает больным и персоналу. Приказать ему не могут, только попросить. Если заведующий отделением упрется, что больного допрашивать нельзя, опера поворчат, выругаются сквозь зубы, но поделать ничего не смогут. Понятно, почему этот симпатичный врач такой самоуверенный. Побывал бы он в качестве подозреваемого — заговорил бы по-другому и вмиг избавился бы от своих иллюзий в отношении ментов.

— Может быть, не надо, а? — почти умоляющим тоном попросила Алла. — Вы просто не представляете себе, что значит допрос даже в качестве свидетеля! Мы с Ларисой пережили это совсем недавно. Воспоминания ещё свежи и душевные раны кровоточат. Мне-то легче, я была всего лишь свидетелем, а моей подруге довелось быть подозреваемой в убийстве.

— Неужели? — удивился Виктор Павлович. — Никогда бы не подумал.

— Да и мы никогда не думали, что такое может быть. Моя деликатная подруга и мухи не обидит — и вдруг якобы убийца! Нормальному человеку просто трудно себе представить, до чего тяжела эта ноша. Просто удивляюсь, как она все выдержала. Я-то покрепче характером и то покой потеряла, а ей каково было, представляете?

— Представляю, — сочувственно кивнул врач. — Но, надеюсь, финал этой драматической истории оказался благополучным?

— Не без моральных потрясений, но слава Богу, все в прошлом. Поэтому прошу вас чисто по-человечески — проявите милосердие и не заставляйте нас ещё раз пройти весь этот кошмар. Помогая органам, вы навредите нам. Возьмите нас под свою защиту. Мы вас не видели, и вы нас не видели. Разойдемся, как в море корабли.

— Хорошо, — улыбнулся Виктор Павлович. — Я все понял и не буду настаивать. Мое дело — лечение больных, а не поиск свидетелей для правоохранительных органов. Особенно, если это может причинить кому-либо вред.

— К тому же мы не являемся свидетелями и никакой помощи следствию оказать не можем. А они могут сильно осложнить нам жизнь.

— Предложение принято, — согласился хирург. — Лгать не привык, поэтому на прямой вопрос следователя или оперативника буду вынужден ответить, что Пантелееву посещали две дамы, пожелавшие остаться инкогнито.

— Этим вы окажете нам медвежью услугу. Они сразу навострят ушки и решат, что это след: раз мы скрываемся, значит, в чем-то замешаны. Например, мы все трое сообщницы, сговорились и зачем-то убили любовника Наты, а теперь носим передачи пострадавшей в аварии подружке и проводим в её палате экстренные совещания, как нам избежать ответственности за свое кровавое злодеяние.

Виктор Петрович от души рассмеялся.

— В фантазии вам не откажешь.

Отсмеявшись, он уже спокойным тоном продолжил:

— Думаю, вы напрасно тревожитесь. Возможно, следователь даже ни о чем меня не спросит. Он предупредил, чтобы я сообщал о всех посетителях Пантелеевой. Если я промолчу, следователь решит, что к ней никто не приходил.

— А кто-то другой может ему сказать, что мы у неё были? — спросила Лариса.

На его лицо набежала тень озабоченности.

— Пожалуй, вы правы. Допустим, мой рабочий день закончится, а придут оперативники, опросят персонал, больных из палаты Пантелеевой, гардеробщицу и прочих, кто вас видел, и о вашем посещении станет известно.

— А вы не могли бы их предупредить, чтобы они молчали? — вмешалась Алла.

Тот покачал головой.

— Боюсь, что это будет неэтично, персонал меня неправильно поймет. Сами посудите — я порекомендую обманывать следственные органы. Это не к лицу врачу и руководителю коллектива. К тому же вас могли видеть многие, кого я не успею предупредить. Да и люди порой чрезмерно болтливы. Стоит попросить никому не говорить о чем-либо, как человек чувствует зуд в языке от желания «по секрету» разболтать эту жгучую тайну ещё кому-то. Думаю, и сама Пантелеева не станет скрывать от органов, что вы к ней приходили.

— Ну что, дорогая, может быть, сами во всем признаемся? — проговорила Алла таким зловещим голосом, что Лариса невольно вздрогнула и растерянно уставилась на нее. Увидев, что в глазах подруги скачут чертенята, она с извиняющейся улыбкой повернулась к врачу:

— Простите, Виктор Павлович, моя подруга не может не дурачиться, даже в неподходящей ситуации.

— Рад, что она не теряет чувство юмора, — улыбнулся тот. — Смех способен снять эмоциональное напряжение.

Алла тоже улыбнулась и сказала уже другим, проникновенным тоном:

— Понимаете, Виктор Павлович, мы ведь здесь оказались почти случайно. Наталья наша одноклассница, мы жили в одном дворе, потом вышли замуж, разъехались и не виделись годами. Близких отношений и раньше не поддерживали, а теперь и подавно. Ната, как бы это помягче выразиться, — не блещет умом и вообще не нашего круга.

Подруга не снобка, но тут она права. Алла с легкой самоиронией говорила, что они с Ларой — социально положительные. Обе выросли в интеллигентных семьях, после института отчаянно трудились на ниве отечественной науки, три года назад занялись бизнесом. А Наташа всегда тяготела к асоциальным и даже явно криминальным личностям, поэтому в её жизни было множество мелких и крупных неприятностей. Она из тех, о ком говорят, что «пошла по рукам». Иногда она обращалась к Алле с Ларисой, и те ей помогали, но близких отношений никогда не было, они слишком разные. Ни учиться, ни трудиться Наташа никогда не любила. Выпивка, компании, случайные сожители, — вот её привычный образ жизни.

— Я очень удивилась, когда Наталья мне позвонила.

— Она сама вам позвонила? — удивился врач.

— Да, вчера вечером, — подтвердила Алла.

— Но это невозможно! Моя пациентка не могла встать с постели — у неё строгий постельный режим.

— Может быть, она позвонила по сотовому телефону, — предположила Лариса.

— Все её личные вещи забрал следователь. К тому же, мы не разрешаем пользоваться в палате мобильным телефоном — звонки и переговоры будут беспокоить других больных.

— Кстати, Виктор Павлович, а нельзя ли её перевести в отдельную палату? Мы оплатим, сейчас же многие больницы работают на коммерческой основе.

Врач покачал головой.

— У нас нет отдельных палат. Здание старое, палаты по старинке многоместные. А ремонт требует больших денег, которых у больницы нет.

Все понятно. Обычная песня — денег нет и не предвидится. Хотя лично Виктор Павлович в этом не виноват. Интересно, а кто же, в таком случае виноват? Правительство? Или бизнесмены, которые не желают платит налоги в и без того тощий бюджет? Хотя Алла с Ларой не бегали от налогов, платили честно. Но это же капля в море! Если в казну запускает руку каждый, кто оказался у кормушки, — откуда там чему-то взяться?! Тут хоть плати налоги, хоть не плати — все равно разворуют, пока ради частных встреч госчиновники гоняют лайнеры, тратят миллиарды на строительство зданий для все распухающего аппарата, перегоняют громадные кредиты отдачи из казны в банки, не говоря уже о прочих «мелких» расходах. При такой системе медицина не скоро дождется денег. А пока казнокрады все не растащат, пусть больные полежат в общих палатах. Видно, бесплатная медицина потому так и называется, что казна ей ничего не платит. Но против ветра плевать, как известно…

— Жаль. В нормальных условиях даже болеть легче.

— Увы… — развел руками Виктор Павлович.

— Вы говорите, что Ната не могла встать. Но может быть, вчера вечером ей стало лучше, и она сумела дойти до телефона?

— Позвонить можно только с поста, а постовая медицинская сестра знает, что у Пантелеевой строгий постельный режим. Если бы та встала, медсестра уложила бы её в постель и сообщила об этом дежурному врачу — ведь в результате у неё могло наступить ухудшение состояния. Очевидно, Пантелеева улучила момент, когда дежурная медсестра была занята в палате. Однако непонятно, зачем ей в таком состоянии звонить именно вам, раз вы даже не являетесь её подругой?

— Я и сама удивляюсь… — задумчиво проговорила Алла.

— Доктор, а у Наты настолько все серьезно? — встревожилась Лара.

— Пока неясно. Наблюдаем. Она поступила вчера, в девять часов утра по «Скорой помощи». Меня в воскресенье в отделении не было, работала дежурная бригада. На утренней конференции состояние Пантелеевой оценивалось как средней тяжести, по клинической картине предполагалась внутричерепная гематома. Утяжеления симптоматики не наблюдалось. Сегодня я тщательно осмотрел её, в том числе и волосистую часть головы. Внешних повреждений, переломов нет. Ни ссадин, ни ушибов, ни даже царапины. Ей сделали рентгенографию черепа, ангиографию и электроэнцефалограмму. Данных за гематому нет. Больная контактна, хотя не расположена к разговорам, но, похоже, это чисто эмоциональное или последствия психологического шока. Возможно, её гнетут какие-то переживания. В любом случае я проконсультирую её у психиатра.

— А можно пригласить к ней нашего психиатра? — спросила Лариса.

— Можно, если это авторитетный специалист.

— Лидия Петровна Карелина, она кандидат медицинских наук, очень профессиональный психиатр.

— Я её знаю. Раньше Лидия Петровна консультировала в психосоматическом и других отделениях нашей больницы. Буду рад увидеться с нею и выслушать её мнение. Я ей безгранично доверяю.

— Тогда я попрошу её приехать к Нате.

— Извините, доктор, — снова встряла Алла. — Хочу уточнить, правильно ли я вас поняла, что ничего страшного с головой у Наты нет, а она молчит по какой-то иной причине?

— Легкое сотрясение мозга вполне возможно. При сотрясении мозга средней степени тяжести обычно бывает и потеря сознания, и тошнота, и рвота, но у Пантелеевой не было рвоты, на тошноту она тоже не жалуется.

— Она говорит, что у неё страшно болит голова, все распирает.

— Головная боль возможна, но для легкого сотрясения мозга нетипична, тем более, такой интенсивности. Распирающая головная боль свидетельствует о повышении внутричерепного давления, а обследование показало, что нет оснований предполагать это.

— То есть, Натка попросту притворяется, утяжеляя свое состояние? — не унималась дотошная Алла.

— Ну, я бы не стал использовать столь резких выражений, — покачал головой Виктор Павлович. — Реакция на боль у каждого человека индивидуальна.

— Так, кое-что мне понятно, — Алла ненадолго задумалась. — А как с потерей памяти?

— Насчет амнезии вам лучше растолкует психиатр. Я хирург.

— Виктор Павлович, большое спасибо за обстоятельную консультацию, — с чувством произнесла Алла. — Рада была пообщаться с умным и интеллигентным собеседником. Оказывается, среди врачей тоже такие бывают.

Виктор Павлович рассмеялся.

— Не жалуете нашего брата?

— Да уж, — вздохнула та. — В молодые годы немало времени провела на больничной койке. Мало хорошего, скажу я вам.

— По-моему, вы к нам несправедливы, Алла Дмитриевна. — Судя по вашему цветущему виду, подлечили вас неплохо.

— На одной силе воле выздоровела! — с мнимым пафосом заявила та, но не выдержала и рассмеялась. — Наверное, вы правы. Но когда по три месяца лежишь в больнице, а лучшие годы уходят, то злишься на весь мир и на всех, кто вокруг. В том числе и на врачей, которые слишком медленно лечат.

— Думаю, что вы были непростой пациенткой, — улыбнулся Виктор Павлович.

— Да уж, крови эскулапам я попортила немало. Очень хотелось поскорее встать на ноги.

— В результате встали и довольно уверенно на них держитесь, беззлобно поддел её он.

— Значит, кое на что и ваши коллеги годятся, — в тон ему ответила она.

Подруги попрощались и вышли из кабинета врача.

На улице Алла, отбросив манеры благовоспитанной дамы, перешла на свой привычный сленг.

— Эх, и надеру я задницу Натке, как только она выйдет из больницы! Какого хрена она встряла нас в это говно?! Мало нам своих заморочек, что ли? Я-то намеревалась всего лишь проявить милосердие и подкормить бывшую одноклассницу, чтобы она на больничных харчах не отощала, а Наталья, оказывается, в дерьмовое дельце влипла, да и нас втянула! Передачки могла бы и её мамаша таскать. С какой стати эта дура мне-то телефонировала?!

— Ты думаешь, нам это чем-то грозит?

— А тебе хочется снова видеть эти мерзкие ментовские рожи? Им ведь что свидетель, что потерпевший, что обвиняемый, — всех на всякий случай трясут, а вдруг из него говно ломтями повалится! Вот радости-то ментам! Как думаешь, этот эскулап продаст нас?

— Не думаю, — покачала головой Лара. — Он произвел на меня впечатление порядочного человека.

— Уже успела влюбиться, что ли? — хмыкнула Алла.

— Да с чего ты взяла?! Человека же сразу видно, что он из себя представляет. Виктор Павлович обещал, что не скажет про нас, значит, слово сдержит.

— А ты по его фейсу сразу просекла, что он из тех, кто не дурит доверчивых дамочек вроде тебя? — ехидно поинтересовалась подруга.

— Брось, Алка, — отмахнулась Лариса. — Не время подкалывать.

— Ты же знаешь, мать, что я без подъебок не могу. Да и тебя прикалывать одно удовольствие — сразу покупаешься.

— Да уж, за столько лет никак не привыкну, — вздохнула Лара. — У тебя никогда не отличишь, говоришь ли ты серьезно или дурачишься. Ситуация вроде бы неподходящая для приколов.

— Ну, смехуечки ещё никому не мешали. Вон даже врач авторитетно заявил, что они помогают снять эмоциональное напряжение. А вот насчет ситуевины ты, мать, права. Похоже, мы с тобой нечаянно-негаданно опять вдрипались по самые по уши. Честно скажу — мне этот криминал остопиздел.

— Так ты же сама утром жаловалась, что тебе скучно жить! — усмехнулась Лариса. — За что боролась, на то и напоролась.

— Точно, подруга! Накаркала я, старая калоша, Кассандра доморощенная!

— А говорила, что не глазливая, — снова поддела подругу Лара.

— Нет, — задумчиво покачала та головой, — думаю, тут не сглаз, а мое пресловутое чутье. Заранее почуяла неприятности на свою жопу, просто чуть предвосхитила события и тебя к ним морально подготовила. Теперь у тебя есть право во всем винить меня. Хочешь — ругай, что накликала беду, хочешь кори, что к Натке тебя вытащила. Если б не я, сидела бы ты сейчас с приятными людьми на переговорах и делала умный вид. А в результате мы вдрист влипли.

— Может, ты рановато тревожишься…

Ларисе не хотелось портить себе настроение, поэтому она даже была готова, как страус, спрятать голову в песок, надеясь, что это не их проблема. День начался так хорошо, желательно бы так же и дальше. Впереди важные переговоры, на них нужно быть в состоянии полного душевного равновесия. А потом встретиться с Виталиком и приятно завершить приятно начавшийся день…

Но Алка тут же спустила её на землю.

— В самый раз, — отрезала она. — Лучше уж перебдеть, чем не добдеть. Давай сейчас заедем ко мне, сядем, склоним друг к другу наши умные головы и по-трезвому все обстоятельно обмусолим — чем эта хреноватая ситуевина нам грозит.

— Алка, уже половина второго, а в два у меня очень важные переговоры.

— Ладно, тогда посидим в моей тачке и по-быстрому все обмозгуем. Если немного припозднишься, — ничего страшного, подождут. Или звякни и отмени встречу.

— Нет, подруга, я не могу её ни отменить, ни перенести.

— Да какие сейчас, на хрен, переговоры?! — рассердилась Алла. — Ты что, не врубаешься, что если дело круто обернется, нам с тобой обеспечены веселенькие денечки?!

— Думаю, два часа проблемы не решат. А мне отмена этих переговоров может выйти боком.

Лариса не понимала, чего Алка так кипятится. Ну подумаешь, куда-то подевался любовник бывшей одноклассницы! Найдется. Даже если их потом вызовут в качестве свидетелей, — хоть и неприятно, но рисковать из-за этого важными переговорами она не намерена.

— Нет таких дел, которые нельзя было бы отложить. Надо только по-умному это сделать, — авторитетно заявила Алла. — Партнеры даже уважать будут, что ты не бежишь к ним по первому зову с задранным хвостом. Набить себе цену тоже иногда не мешает. Чем больше они тебя будут ждать, тем больший интерес проявят к твоей персоне.

— Это не тот случай. Были б они москвичами, тогда действительно, можно было бы отложить встречу. Но приедут три директора крупных предприятий, все из разных городов. Причем, именно ради встречи со мной. Мне стоило немалых усилий собрать всех в кучку. Речь идет о челночных поставках в очень крупных размерах. Я их два месяца обрабатывала. Сама ведь знаешь, как подозрительно относятся провинциалы к московским коммерсантам, боятся, что их обманут. А тем более, если бизнесмен — женщина.

— А-а, тогда совсем другое дело.

— Вот и я о том же.

— Где ж ты нашла таких крутых провинциалов, которые отважились тебе довериться?

— А что — разве мне нельзя доверять? — оскорбилась Лариса.

— Да я не про это. В Москве-то тебя все знают, а это же периферия. Или они тоже в курсе твоей неподмоченной репутации?

— В курсе.

— Рекламный буклет, что ли, послала — дескать, я честная и ужас какая деловая? — подначила Алла.

Лара проигнорировала очередную подколку подруги.

— Ароныч постарался — разрекламировал меня и представил в наиболее выгодном свете. Я хотела пригласить их к себе, но они пожелали встретиться на нейтральной территории. Потому решили собраться у Ароныча.

— Здорово ты приспособила этого старого пердуна каштаны из огня для тебя таскать! А сама вечно прибедняешься, что не умеешь с мужиками обращаться.

— С некоторыми умею, — рассмеялась Лариса. — Теперь ты понимаешь, что если я отложу встречу, то вряд ли когда-либо снова соберу этих директоров? Если переговоры не состоятся, они расценят это как типично бабскую необязательность. Сама знаешь, как я дорожу своей репутацией деловой женщины.

— Пусть Ароныч их успокоит, что ты нарушаешь слово лишь в форс-мажорных обстоятельствах — когда тебя похищают, обвиняют в убийстве или примазывают к чьей-то пропаже.

— Если переговоры провалятся, мне будет неловко перед Аронычем — он так старался. Мог ведь и сам с ними заключить договор, но отдал их мне. Я впервые выхожу на такой уровень. Будущих партнеров тоже подводить не хочется. Люди занятые, собирались сегодня же улететь по домам. Да и слушок сразу пойдет, что со мной не стоит иметь дело. А реноме превыше всего.

— Пожалуй, мать, ты права, — согласилась Алла. — Когда идет речь о хороших деньгах, нужно вкалывать. Ароныч ведь тоже мужичок не промах. Запросто приголубит твоих крутых директоров, если ты их продинамишь. Этот старый жук, хотя и неровно дышит к тебе, но своей выгоды не упустит. Чувства чувствами, а денежки ему все же ближе к сердцу. Он по-тихому их обработает, ты и не узнаешь, что они за твоей спиной скорешились.

— Дело не только в деньгах, Алка. Репутация для меня гораздо важнее прибыли.

— И в этом ты тоже права, старушка. Дело прежде всего. Репутацию нужно зарабатывать годами, а потерять можно вмиг. Тогда ты поезжай, а после переговоров сразу лети ко мне, я буду у себя в офисе. Надо обсудить план-кинжал на будущее.

— Хорошо. Постараюсь завершить переговоры как можно быстрее, обговорю лишь общие положения, а о деталях можно договориться потом. В крайнем случае, Олег слетает к каждому из них.

— Вот еще! — фыркнула Алла, на которую периодически нападали приступы немотивированного скупердяйства. — Тратиться на билеты туда и обратно и командировочные заму! Сама обо всем договорись — дешевле обойдется.

— Подруга, ты меня поражаешь! — рассмеялась Лариса. — Порой проявляешь крестьянскую жадность: в крупных делах можешь проявить щедрость, но демонстративно экономишь на спичках.

— Учусь быть бережливой, — притворно вздохнула Алла. — Я же по жизни мотовка, деньги у меня никогда не залеживались. Но раньше их было мало, а когда стало много, — скупердяйничаю, но пока рывками. Просру кучу бабок, потом сожалею, самобичуюсь и начинаю экономить. Потом опять на что-нибудь ухну и опять жаба душит.

— Все, дорогая, хватит трепа. Я погнала.

— Слушай, подруга, у меня есть идея получше — поехали вместе. Не боись, не напортачу, ещё ни одних переговоров не завалила.

— Да зачем тебе время терять? Я и сама справлюсь.

— Мы окажем на них психологическое давление. Они ждали одну бабу, а приедет пара шикарных бабцов. Прочь грязь, навоз едет! Твои деловые обалдеют от нашей небесной красоты и сразу согласятся на все условия договора.

Лариса рассмеялась.

— Думаю, их красивые женщины давно уже не волнуют.

— Ниже пояса у них наверняка ничего не всколыхнется. А чисто эстетически мы их взволнуем.

— По-моему, это будет только мешать деловой обстановке, — не согласилась Лара.

— На кой хрен нам облокотилась эта деловая обстановка?! Тебе от них что нужно? Чтобы они подписали твой вариант договора. А уж в какой обстановке они его подпишут — не суть важно. Пусть хоть пес, лишь бы яйца нес! Надо добиваться своего с помощью дозволенных и запретных средств. «Per fas et nefas», — как говорил Тит Ливий. Не бери в голову, подруга! Обещаю: если все пойдет гладко, — буду молчать, как рыба об лед, и мило улыбаться. Это будет отвлекающим маневром, чтобы они слегка расслабились и бдительность потеряли.

— Ну ладно, мать, уговорила, поехали, — согласилась Лара.

После удачных переговоров довольные подруги вышли на улицу. По-весеннему ярко светило солнце. Проклюнувшаяся листва нежной изумрудно-зеленой дымкой окутала деревья. Природа возрождалась после долгой зимы.

Завершив важное дело, Лара сразу повеселела. Зачем сейчас думать о проблемах, когда на душе так чудесно?! Контракт подписан с первого захода, ура! Ее распирало от гордости и радости, хотелось даже подурачиться.

Все-таки бизнес — увлекательнейшее занятие, затягивает, как азартная игра. Наступать и вовремя ненадолго отступить, дав передышку партнеру и сделав вид, что согласилась на его условия, не лезть напролом, а тихой сапой гнуть свою линию, отвлечь и слегка запудрить мозги, чтобы партнер чуток расслабился и утратил бдительность, но сдавшись для видимости, тут же выторговать для себя ещё более выгодные условия, а в результате победить, что может быть интереснее?! В бизнесе есть и риск, и азарт, и возможность самоутвердиться, доказать себе и всем, что ты можешь, ого-го как можешь, и получше многих.

Так хочется праздника души! Неплохо бы отметить выдающееся событие. Выпить, что ли, с верной боевой подружкой?

Сияющая Лариса обернулась к подруге, намереваясь предложить сходить в ресторан, — сегодня побоку все дела! — но та её опередила.

— Ну вот, а ты боялась, дорогуша. Как видишь, все было тип-топ. Сколько б ни елозил, а кончать-то надо, — как говорил великий Даль. Сделали мы твоих партнеров, они в условия договора даже въехать не успели, сразу подписали.

— Мать, давай отметим, сходим в какой-нибудь классный кабак и повеселимся, а?

— Вот еще! — фыркнула капризуля Алла. — Чтобы две приличные дамочки без мужиков по кабакам шлялись! А кто мне будет стул отодвигать?

— Я тебе отодвину, если ты не можешь без церемоний.

— Ага, чтобы нас приняли за лесбиянок, что ли?

Вот засранка Алка, вечно что-то ляпнет! Но даже это не омрачило настроение Ларисы.

— Ну ладно, дорогая, не хочешь в ресторан без спутников, не пойдем.

— Да сходим как-нибудь с приличными мужичками, обмоем твой контракт, это дело не заржавеет. Желающих составить нам компашку сколько хошь. А за свой счет шиковать не люблю, предпочитаю халяву с динамой, — на Алку опять напал приступ скупердяйства. — Если уж тебе так приспичило, можно было бы не говняться и принять приглашение твоих новых партнеров откушать в ресторации. Они ж просто горели энтузиазмом и дружным трио умоляли нас.

— Да нет, с ними мне неинтересно. Хочу торжествовать и радоваться, как я их сделала, а при них не порадуешься.

— Да уж, компашка явно не та. Суммарно твои директора весят почти полтонны, а костюмы на них, хоть и дорогие, но просто жуть! Их так расперло, что вот-вот лопнут по всем швам. Директора-то бывают разные, и худые, и не очень, а эти трое — как на подбор. А я люблю худеньких, субтильных мужичков, для контраста. А эти — просто трио Гаргантюа. Не мой сайз. По комплекции их Ароныч подбирал, что ли, чтоб со своим центнером веса на их фоне тростинкой казаться?

— Дело не в том, что они такие толстые, просто мне с ними будет скучно в неформальной обстановке. За столом переговоров — ещё куда ни шло, но на интересных собеседников они явно не тянут. Сидели бы и талдычили про дела. О чем ещё с ними говорить? А мне хочется праздника.

— Идея хороша. Как говорится, моя мысль целует вашу, так что обязательно напьемся и накуролесим. И все же, Ларка, зря ты ломалась и отказалась пойти с ними в кабак. Отметить деловую сделку — это, дорогая, святое. Я-то была готова и лишь ждала твоей команды, поскольку обещала сама с инициативой не лезть. А ты целку из себя состроила, небось, обидела их до глубины души.

— Да не ври, подруга! Расстались с лобызаниями, как родные.

— Это так, но закрепить успех бы не помешало. Мы бы их подпоили сразу же видно, что не пьют и не отучишь. Глядишь, ещё чего-нибудь полезного выторговали бы. В данный момент из них веревки можно вить, а потом эффект потускнеет.

— Да и так все отлично получилось.

— Хорошего много не бывает. Сейчас толстопузы тепленькие, бери их голыми руками, на все бы согласились. Они даже позабыли, что дома жена и семеро детей по лавкам.

— Какие семеро детей, дорогая? Ты что, уже успела с каждым посудачить о житье-бытье?

— Это я так, образно. Хотя если посчитать секретаршу, пару-тройку любовниц, соседку Марь Ванну, племянницу да подружек дочери, — может наберется поболе семи захребетниц, которых они кормят, поют, одевают и лишь изредка раздевают.

— Ты-то откуда знаешь?

— Пока ты умные речи толкала, я потихоньку успела потолковать с каждым в отдельности. Сама знаешь — главная информация добывается в кулуарах. Мы с твоими крутыми директорами теперь друганы на всю оставшуюся жизнь. Все трое приглашали меня к себе погостить. Вот потеха-то! Один даже предлагал сегодня же увезти меня на своем личном самолете. На охоту пригласил. Но я с самым серьезным видом заявила, что единственное оружие, которым владею в совершенстве, — это пистолет марки «ТТ»., причем, предпочитаю в качестве мишеней людей, преимущественно мужского пола.

— Да ты что, подруга, сбрендила? — ахнула Лариса.

— Нет, просто развлекала гостей светской беседой.

— Ничего себе — светская беседа! Распугаешь мне деловых партнеров.

— Не ссы, старуха! Все с точностью до наоборот: они получили массу интересных впечатлений. Я оставила неизгладимый след в их заскорузлых душах. У одного челюсть так и отвисла, еле успел поймать. С чувством юмора у него явный напряг. Представляешь, сколько новостей он привезет в свой Устьпердюйск?! Будет потом своим шалашовкам рассказывать, как развлекаются московские дамы.

— Что это ты так неуважительно отозвалась о его городе? Они все из крупных промышленных центров — Магнитогорск, Тюмень, Уфа.

— Да какая разница! Главное, у тебя теперь есть возможность примазаться к природным ресурсам и их переработчикам, а это уже совсем другой уровень, дорогая!

Лариса и сама это прекрасно понимала, потому и радовалась. Сейчас на сырье делаются самые большие деньги. Хочется верить, что для неё это только начало. Новые деловые партнеры с большими связями, из бывших, все контакты сохранили. Так что у неё есть возможность и дальше расширять масштабы коммерческой деятельности.

— Когда-нибудь ты достигнешь недосягаемых высот, а я буду гордиться знакомством с тобой, — продолжала дурачиться Алла.

— Брось прикалываться, подруга. Самое главное, они мне поверили.

— У тебя же на лбу аршинными буквами написано, что ты кристально честный деловой партнер. А я при тебе была для смехуенчиков и расслабухи. В результате твои партнеры совместили приятное с полезным.

— Да, они явно были очень довольны переговорами.

— Еще бы! Провернули большое дело и при этом пообщались с приятными во всех отношениях дамами. То-то они так расчувствовались и не хотели с нами расставаться! Может, и вправду вместо Италии махнем в Верхнежопинск, постреляем по старой памяти, а? Ты же знаешь мою слабость ко всему, что стреляет. Не сомневаюсь, — стоит мне только попросить, и приволокут целый ящик новеньких «ТТ-шников», чтобы я всласть повеселилась. Захочу — так и мишени соответствующие подберут, бегающие на двух ногах, чтобы я навык не утратила. Освобожу славный город Нижнезадовск от всякой швали, которая хорошим людям жизнь отравляет.

— Алка, опять тебя в чернуху потянуло!

— Ладно, подруга, похохмили. Пора ехать. Вставайте, граф, вас зовут из подземелья! Надо ещё решить, что делать с этой дебилкой Наткой и её пропавшим любовничком.

Ох, как не хотелось Ларисе опять жевать и пережевывать эту проблему! Только-только отвлеклась, думала о приятном, лелеяла в душе, что сейчас встретится с любовником и отметит с ним радостное событие, но разве подруга даст помечтать?!

Ларин полет чувств — не для Алки. Деятельная подруга твердо стоит на земле. Ее девиз: есть проблема, значит, надо решать, а не бежать от неё и не пускать на самотек. А Лариса чисто по-женски частенько тянула, надеясь, что все само как-нибудь образуется, переключалась на другое, чтобы хотя бы на время забыть о неприятностях.

Что же это за жизнь, если приходится решать одну проблему за другой?! Вся жизнь в борьбе. А жить когда?

Конечно, они с Алкой совсем разные. Подруга гораздо более практична. Как говорила в детстве мама: «Есть слово «надо», которое важнее, чем «хочу» или «не хочу». Что ж, надо так надо. Дала себе небольшую передышку, немного развеялась, теперь опять пора окунаться в суровые будни. Но так не хочется…

Тяжело вздохнув, Лариса посмотрела на небо, на деревья, перевела взгляд на подругу, которая уже стояла возле своего «Фольксвагена», вертя на пальце ключи и ехидно посматривая на нее, и без особого энтузиазма пошла к своей машине.

Алла, сев в машину, сразу же рванула и умчалась. Лариса сделала все по правилам — прогрела мотор, потом медленно тронулась с места. Когда она выехала со двора, красной «букашки» уже и след простыл, да Лариса и не собиралась гоняться за подругой, бесполезное это занятие.

Для лихачки-Аллы не существовало светофоров и правил дорожного движения. Как всегда, она гнала и на желтый, и на красный, подрезала всех, создавая аварийные ситуации, но сама выскальзывала неуязвимой, не обращая внимания на разъяренных водителей, нещадно матерившихся вслед.

Подъехав к офису подруги, Лариса увидела, что машина той уже припаркована перед входом, а сама Алла стоит на ступеньках и усмехается.

— Эх, ты, тихоход! Ползешь, как черепаха! И когда только научишься нормально ездить?

— Нет уж, дорогая, лучше медленно, но целой, чем быстро, но мозги по мостовой.

— И ты туда же! Мирон мне всю печенку исклевал, что я гоняю, как бешеная, так теперь ещё и любимая подруга собирается проесть мне уши! Нет уж, фиг дождетесь! От другой манеры езды мне никакого морального удовлетворения. Люблю риск, — ты же знаешь. «Audentes fortuna juvat», смелым помогает Фортуна.

Лара лишь вздохнула. Спорить с подругой бесполезно.

Охранники стояли навытяжку возле предусмотрительно открытых дверей, вежливо поздоровались с Ларисой и заперли за подругами стальную дверь офиса. С дисциплиной у Алкиных сотрудников полный порядок. Та правила своей командой железной рукой.

Состояние перманентной вялотекущей войны между Саввой и Мироном вынуждало принимать определенные меры предосторожности. Прошлый негативный опыт многому научил подруг. И та, и другая запросто могли оказаться заложницами или даже жертвами, если отморозку Савве придет в голову ещё какая-то бредовая идея.

Мирон периодически напоминал, что не мешало бы подругам ездить с охраной, но те наотрез отказывались. Алла дорожила своей независимостью, а влюбчивая Лариса хотела сохранить свои амурные дела в тайне. А если ездить с охраной, то как скроешь свои интрижки? Охранники тоже живые люди, сболтнут кому-то — и прощай конспирация.

Перед кабинетом Аллы стоял на страже её верный оруженосец Толик. Бывший бандит из команды Мирона, он уже три года служил Алле и телохранителем, и хранителем её секретов, и спецом на все руки.

— Ты куда пропала? — спросил он, прикрывая озабоченность нарочитой грубостью. — Все тебя обыскалися.

— На блядки шлялась, а что? Ты хотел свечку подержать? — беспечно отозвалась та.

Тот лишь сплюнул в досаде. С интеллектом у него туговато, быстро отпарировать выпады начальницы Толик не умел. Но подобные подколы прощались только ей. Любой другой, посмевший его задеть, тут же получил бы отпор, правда, в физическом эквиваленте.

— Ты чего не уважаешь труд уборщицы? — налетела на него Алла. — Сколько раз говорила: при мне не плеваться, носом не шмыгать и рукавом не утираться!

Тот озадаченно молчал. Потом до него дошло, и на лице появилась обида. Он искренне переживал, ждал, волновался и, как беспричинно побитая раздраженным хозяином дворняга, не мог понять, за что его наказали.

Алла всегда мгновенно понимала состояние других людей. Если кто-то и получал от неё взбучку, то только за дело. Вспыльчивая, но отходчивая, она умела быстро сгладить свою резкость, и на неё обычно никто не обижался. Провинился — тут же схлопотал, а потом опять друзья.

— Ладно, Толян, — примирительно сказала Алла, положив руку ему на плечо и заглядывая в глаза. — Прости, сорвалась. День был трудный, опять на нас говно бочками катит.

— Кто? — сразу напрягся Толик. За свою повелительницу он, как верный пес, был готов сразиться с кем угодно.

— Ты не знаешь. Это баба. Расслабься, сами справимся.

Но тот не удовлетворился ответом и переводил встревоженный взгляд с Аллы на Ларису:

— Лар, хоть ты скажи, а то Алка ни в жисть не расскажет. Опять вляпались, что ли?

— Потом, Толян, — отмахнулась Алла. — Если понадобишься, мы о тебе не забудем.

— Тут бухгалтер приходил, чо-то подписать хотел. Чо сказать-то ему? — не отставал Толик.

— Ничего пока не говори. Все потом. Нет меня. Постой пока у дверей, никого из ребят ко мне не пускай, нам с Ларкой надо спокойно поговорить.

Верный оруженосец занял пост у дверей, а подруги вошли в кабинет. Алла дважды повернула ключ в замке, достала из холодильника бутылку минеральной, нашла в шкафу два стакана, с сомнением осмотрела их на свет, открыла дверь и попросила:

— Толян, помой стаканы.

Тот молча взял их и пошел в конец коридора, где была кухня. Алла дождалась, пока он принес чистые стаканы, и снова заперла дверь.

— Толик за тебя умереть готов, — сказала Лара, прикуривая.

— Да уж, — вздохнула Алла и тоже закурила. — Приручила волчонка. Собственнозубно может перегрызть глотку любому, кто на меня покусится. Порой меня даже пугает его готовность тут же кинуться на защиту, даже когда не просят.

— По-моему, он в тебя по-своему влюблен, вот и волнуется. А эмоции выражает, как умеет.

— Да я вижу, не слепая же… Уж что-что, а когда мужик по мне млеет, сразу чую. Другому бы уже давно вставила пистон, чтоб не пялился, а Толяну не могу. Жалко мне его. Парню скоро тридцатник, а что он видел, кроме детдома, колонии да бандитских разборок?! Даже бабы у него нет, хотя бы для физиологических надобностей. Уж сколько раз говорила: «Жениться тебе, Толян, надо. У тебя теперь жизнь стала спокойная, можно и семьей обзавестись». А он ворчит: «С тобой разве будет спокойная жисть! Только глаз да глаз. Кто тебя поберегет без меня?» Блюдет, как бы с моей головы волос не упал.

— Правильно, что ты не сказала ему про Натку, тут он ничем не поможет, слишком примитивен и агрессивен.

— Да, Толик привык переть напролом. Чуть что за пушку хватается. Он, конечно, может выбить Натке все зубы и добьется от неё правды, но жалко эту дурочку.

— Ты пока и Мирону ничего не говори.

— Конечно, не скажу, подруга, у меня мозги на месте. Сами разберемся.

— Бедная Натка по глупости всегда влипала в истории.

— Да срать мне на эту дебилку! — разозлилась Алла. — За что боролась, на то и напоролась. «Suum cuique», как гласит положение римского права, каждому по заслугам. Скоро уж до седых волос доживет, а все такая же дурыдна, что и двадцать пять лет назад.

— Видно, ей по жизни не везет… Можно быть и не слишком умной, но удачливой. С ее-то внешностью и мозги не нужны.

— Да дело не в Наткином невезении. Чую я, здесь все гораздо серьезнее.

— Объясни, — попросила Лариса. Она всегда доверяла Алкиной интуиции и полагалась на присущий подруге здравый смысл.

— Похоже, не все тут просто, дорогая… Пока фактов нет, одни предчувствия, но жопой интуичу, что имеет место быть какая-то интрига с криминальным душком. На данный момент у меня есть сильное подозрение, что эта коза засветила нас намеренно. Нашим добром да нас же в рыло! Сама посуди: вчера она мне звонит и жалобным голоском блеет, что совсем плоха, лежит позыбытая-позаброшенная в общей палате, никто её не навещает. Мы, две наивные альтруистки, решили проявить человеколюбие и примчались на её зов, а она строит из себя умирающую и даже разговаривать с нами не захотела. Поныла, что головка бобо и полотенце на лоб водрузила, как старая истеричка, чтоб за версту было видно, как тяжко она страдает. Голова не жопа — завяжи да лежи. Спрашивается: зачем она нас позвала? Ведь наши соки-фрукты ей до фени, вряд ли она с аппетитом на них навалится. У Натки явно была другая цель.

— Но какая?

— Кто ж эту недоделанную поймет?! У неё свои примитивные хитрости.

— Возможно, она надеялась на нашу помощь? Например, она думает, что мы её отмажем, использовав свои связи. Наверняка она слышала про недавние печальные события и их благополучный исход и решила, что в наших силах устроить ей красивый финал некрасивой ситуации.

— Но тогда бы она об этом нам сказала. Чего ж темнить-то, раз сама позвала?

— Ты думаешь, Натка в чем-то виновна?

— Думаю, что да. Сама посуди: откуда она уже вчера знала, что Марик пропал? Я-то поначалу решила, что он исчез не в физическом смысле, а из её жизни.

— А что она конкретно сказала?

— Сейчас припомню… Примерно так: «Марик пропал, а меня трясут, куда он делся». За дословность не ручаюсь, слушала её вполуха. Откуда она могла узнать? Вчера её никто не тряс, допрос был лишь сегодня утром, следователь успел задать ей всего пару-тройку вопросов, наверняка общего характера дескать, не знаете ли вы, любезная гражданка Пантелеева, где сейчас обретается гражданин такой-то? Вряд ли врачи при Натке рассуждали, куда подевался её драгоценный Марик, им криминальный аспект до фени. Следовательно, Наталья уже со вчерашнего вечера была в курсе пропажи любимого и предполагала, что будет следствие.

— Да, действительно… — задумалась Лариса.

— Все это очень подозрительно и наводит на далеко идущие размышления. Промашку я дала, не прислушалась к совету обожаемого мной Даля: «Не тронь говна — вонять не будет».

— А что тебя встревожило?

— Предположим вполне невинный вариант — они вместе ехали, потом во что-то врезались, а Марик сбежал от греха подальше, оставив бездыханную подругу. Если в тот момент та была без сознания, то придя в себя, удивилась бы, почему над нею не склоняется встревоженное лицо любимого. Соответственно, вчера Наталья попросила бы меня разузнать, куда он делся. А она сразу заявила, что Марик пропал, и по этому поводу её якобы трясут, хотя следователя тогда ещё и в помине не было.

— Да, непонятно получается… — задумчиво произнесла Лариса.

— Теперь рассмотрим второй невинный вариант. Натка во что-то врезалась, но не сильно, сознания не теряла. Марик по какой-то причине пересрал и сбежал от нее, высоко подбрасывая зад. Зачем же тогда ей говорить, что возлюбленный исчез, если он попросту бросил ее?

— Нелогично, — согласилась Лара.

— Видно, эта кретинка не доперла, что я призадумаюсь над этими несостыковками и сведу концы с концами. Если Наталья собиралась разыгрывать из себя невинную овечку, ей нельзя было вчера говорить мне, что Марик пропал.

— Ну, наша Натка умом никогда не блистала.

— Это ещё мягко сказано. Большей дуры в жизни не встречала. Зачем же ей симпатичный фейс, если Боженька ума не дал?! Она и распорядиться своей красотой толком не умеет.

— Да уж, не родись красивой…

Лариса никак не могла понять, отчего Алка так злится. Ну, пропал Марик и черт с ним, никакого ощутимого урона человечество от этого не понесло. Он отъявленный мерзавец, захребетник, привыкший без зазрения совести жить за чужой счет. Возможно, для Натки это потеря, но та никогда особенно не убивалась из-за мужчин. Наташа всегда была сексуально неразборчивой, в её постели перебывали все желающие. Одним больше, одним меньше, для неё это вряд ли существенно. В любом случае это её проблемы. Пока непохоже, что сложившаяся ситуация как-то их затрагивает. С чего же подруга так кипятится?

— Рассуждаем далее, — продолжала Алла. — Предположительно, Натка с Мариком поехали на дачу. Кстати, ты не знаешь, на чью? По-моему, у Натальи загородных особняков не наблюдалось.

— Понятия не имею.

— Надо выяснить. Есть ещё один факт, наводящий на размышления. Очевидно, любящая пара решила порезвиться на пленере на уикэнд. В воскресенье Натка поступает в Склиф, а уже в понедельник её допрашивают. С чего это менты так рано засуетились? Обычно когда кто-то к ним приходит, заявляя об исчезновении члена семьи, они не торопятся. Волынят, успокаивают родственников, что тот загулял, напился, попал в вытрезвитель, застрял у любовницы, уехал в другой город и тому подобное. Дескать, мы примем меры, будем искать, а вы наберитесь терпения и ждите, очень возможно, скоро сам, голубчик, объявится. И во многих случаях именно так и бывает. Пьяный протрезвеет, является домой и просит на опохмелку, блудный муж решает, что жена пироги печет вкуснее, блудные подростки, оголодав, тоже могут вернуться под родительский кров. Раньше, чем через несколько дней, а то и неделю, менты розыски «потеряшек» не начинают, засирая родственникам мозги, что якобы ищут. Во многих случаях заводят дело только когда обнаружат уже остывшее бренное тело пропавшего. А тут прошло всего-ничего времени, а к Натке уже заявился следак. Почему же органы так рано зашебуршились?

— Возможно, на них кто-то надавил и потребовал проявить инициативу?

— Или же трупик бывшего Марика нашли… — проговорила Алла замогильным голосом.

— Ой! — вздрогнула он неожиданности Лара. — Ты меня напугала.

— В любом случае дело пахнет керосином.

— Алка, допустим, у Натки будут проблемы в связи с исчезновением Марика. Но к нам же это не имеет прямого отношения.

— А вот теперь, подружка, мы подходим к самому главному, из-за чего я мечу икру. Беда в том, что эта шлюшка не только сама вляпалась, но и тебя к этому притянула. Помнится, ты как-то вскользь обронила, что у тебя дела с её Мариком?

— Да, — подтвердила Лара.

Алла покачала головой.

— Мать, у меня просто нет слов… И каким местом ты при этом думала?

— Но как я могла тогда предполагать, что он потом исчезнет?

— Зря ты с ним связалась, дорогая. Хоть бы со мной посоветовалась.

Ларисе не хотелось акцентировать на этом внимание подруги. Осторожная Алка трижды перепроверила бы платежеспособность будущего делового партнера, а Лара проявила мягкотелость, хотя Наташа не тот человек, с которым можно иметь дело.

Месяцев семь назад Натка позвонила и сказала, что начала заниматься бизнесом и просила поделиться опытом. Она мало что поняла из разъяснений Ларисы, постоянно переспрашивала и сказала, что пришлет приятеля. Марик был одним из её первых деловых партнеров, теперь работает вместе с ней на правах компаньона. Решив, что тот более толковый, чем бывшая одноклассница, Лара согласилась его принять.

Теперь она сознавала, что зря связалась с Мариком. За версту было видно, что с этим смазливым плейбоем будут одни проблемы. Но Натка все время названивала и твердила, что в бизнесе ничего не смыслит, и так слезно просила, что пришлось согласиться.

— Симпатичный хоть? — перебил её мысленные самобичевания голос подруги.

— Не в моем вкусе. Развязный, самовлюбленный павиан. Из тех, что не может пройти мимо зеркала, чтобы не полюбоваться на свое отражение.

— А что, у него греческий профиль? — насмешливо спросила Алла.

— Да нет. Глаза навыкате, шнобель на пол-лица. Но сам себе он, видимо, очень нравится. Смазливый, почти красавчик, но меня от таких наглых типов мутит. С первой минуты почти раздел меня взглядом и тут же начал кадрить.

— Надеюсь, ты не оправдала его ожиданий? Себя блюла и не поддалась на его красноречивые взгляды и грязные намеки? — не удержалась от очередной подколки Алла.

— Я на такую дешевку не реагирую, — отпарировала Лариса.

— А вот кретинка Натка перед этим лупоглазым красавцем не устояла. Я всегда говорила, что она себя на помойке нашла.

— У неё бывали любовники и похуже. Где она их только находит?

— Там же, где и себя, — на помойке. Но как деловой партнер-то этот красавчик себя показал?

— Да какой из него партнер, когда он во время переговоров ногти полирует?! На каждую встречу являлся в новом костюме и почти каждый раз на новой машине.

— Видимо, хотел произвести на тебя впечатление.

— Может быть, но этим на меня впечатления не произведешь.

— Наталья ведь и ко мне подъезжала, дескать, не стать ли нам с ней деловыми партнершами, — скривилась в презрительной гримасе Алла. — Под этим дурашка-Наташка подразумевала, что я ей дам товар на консигнацию, а она продаст и мне дензнаки притаранит. Причем, надеялась получить товар под честное слово. Видала ты когда-нибудь такую придурочную? Да что мне её честное слово! Пусть его себе на задницу припечатает. Я на её жалостливые стенания не купилась и тут же дала ей отлуп: вот тебе кукиш — чего хочешь, того и купишь. Тоже мне — умная, как сто китайцев! Натахе я бы и старый трамвайный билет не доверила, не то, что партию товара. Она его продаст, если сумеет, денежки просрет или её «кинут», и что потом с неё взять? Комбинацию из трех пальцев?

Эх, Ларе бы Алкину твердость характера! Подруга вообще никому не верит и имеет дела лишь с надежными партнерами, и жизнь показывает, что она права.

Конечно, бизнес не для слабаков. Порой мягкость характера подводила Ларису. Правда, это был всего лишь второй случай в её коммерческой жизни, когда она поверила без гарантий. О первом случае не хочется даже вспоминать…

— Странно, что с тобой Натка намеревалась иметь дела сама, а ко мне этого Нарцисса прислала…

— Этой курве хоть ссы в глаза — ей все божья роса. Утрется и попытается говно за булыжник продать. Другая бы поняла, что после облома со мной, к тебе лучше лучше не лезть, а у этой шлюшки ни самолюбия, ни достоинства. Доперла своими куриными мозгами, что с ней никто не захочет иметь дела, вот и пустила Марика паровозом — дескать, ты на него западешь и сразу на все согласишься.

Неприятно это сознавать, но похоже, Алка права. Какую же глупость она спорола! Ведь с первых минут встречи Марик не столько говорил о делах, сколько вовсю строил ей глазки. До чего же противно, что этот негодяй мог всерьез подумать, что ему удастся заполучить Ларису с свою постель! А ведь на его самодовольной морде было написано, что он в этом ни чуточки не сомневается!

Неужели про неё идет слушок, что она так легко доступна и всякие «марики» могут на что-то рассчитывать?! Значит, ходят сплетни, что Лариса имеет слабость к молодым смазливым парням. Что ж, некого винить, сама во всем виновата.

Видно, Алка тоже что-то про это слышала, потому и сердится. Проблемы подруги она всегда принимала близко к сердцу. Со своими Алка справлялась сама.

— Я с ним заключила краткосрочный договор, всего на шесть месяцев, — попыталась успокоить подругу Лариса. — Правда, чтобы не сильно огорчать Натку, оставила пункт, что соглашение может быть продлено при обоюдном согласии сторон. Срок уже истек, обоюдного согласия не получилось, так что теперь я свободна от каких-либо обязательств.

— Ты-то свободна, а Марик с тобой расплатился?

— Надо посмотреть банковские документы. Это замы отслеживают, я же не проверяю каждую платежку.

— Ларка! — возмутилась Алла. — Ну, сколько можно тебе твердить?! Ты же не Натка, которую не обует только ленивый или такой же тупой, как она сама! Спорим на что угодно — за этой парочкой мошенников числится должок? Причем, учитывая обстоятельства, теперь ты вряд ли его получишь.

— Да там не очень большая сумма… — вяло оправдывалась Лариса.

Подруга всерьез разозлилась:

— Это сколько же, по твоим понятиям, небольшая сумма? Ничуть не сомневаюсь, что её хватило бы, чтобы обеспечить зарплатой какое-либо госучреждение. Лучше бы ты эти деньги мне отдала, раз самой не нужны. Я бы их на дело употребила. Ты же их не украла, не нашла, а заработала! Охренела, подруга? Пахала-пахала, а эти бабки пошли на лак для ногтей и крем для морды этого Марика. Это греет твое сердце?

— Но может быть, он перевел на мой счет хотя бы часть денег… Лариса все ещё надеялась.

— Щас! Разбежался! Кукиш и без денег купишь! — Алла сложила обеими руками сразу четыре фиги и потрясла ими перед носом подруги. — Вот что ты в результате получишь, доверчивая ты моя! Где были твои мозги? Ведь с самого начала эта история не просто дурно пахла, а за километр! Оба они честные, как смердовы портки наизнанку. Сама посуди — Натка, клиническая дебилка, открывает контору с громким названием «Натали», а у неё нет ничего, кроме кошки, хлеба крошки да голодной мандавошки. На что эта шлюха рассчитывала? Понятно, что собиралась отработать кредиты единственным способом, которым умеет. Чтобы убедить тебя, не могу не привести мнение древних: «Luitur cum persona, qui luere non potest cum crimena», — кто не может расплатиться кошельком, расплачивается собой. Однако же, никто из деловых людей не прельстился её потасканными прелестями. Самолюбия у неё нет и никогда не было, и она решила что-то урвать с нас. Ну, с меня-то не поимеешь, я ей сразу процитировала Даля: «Много сладкого хочешь? Жопа-то не слипнется?» Тогда она на тебя перекинулась. Натка с Мариком та ещё парочка — шлюха да блядун. Воистину — нет на свете того мерзавца, который не нашел бы свою сквернавку. Неужели до тебя не дошло, что если эта простипня посылает к тебе явно блядовитого мужика, который на деловых переговорах с ходу пытается перевести тебя из вертикального положения в горизонтальное, — то все это неспроста, что ему нужны не твои прелести, а твои бабки?

— Тогда мне это не пришло в голову. Я думала, что Марик Наткин протеже. Он ей помогает, она ему, — продолжала оправдываться Лариса, чтобы хоть как-то утихомирить разбушевавшуюся подругу.

— По-твоему, эта безголовая занялась благотворительностью и из чисто альтруистических целей способствует повышению благосостояния всяких Мариков? Ты что, не знаешь, что она уже после первых двух фраз с мужиком тут же ложится, даже если тот её об этом не просит? По мне — баба, которая ценит себя так низко, обесценивает всех женщин и позорит наш пол. В принципе, на её постельные дела мне глубоко насрать, но что-то я не припоминаю случая, когда бы ты с Натальей на пару крутила амуры с одним мужиком. Или теперь твои принципы изменились?

Она уже откровенно злилась и даже повысила голос.

— Алка, успокойся, — вновь попыталась урезонить подругу Лариса. — Об интрижке с Мариком я и не помышляла.

— А о чем же ты помышляла, когда он мысленно раздел тебя уже с первых минут встречи?

— Честно говоря, тогда мне хотелось только одного — побыстрее от него отделаться. Он ужасно болтливый, хвастливый, да и взгляд у него неприятный, липкий какой-то.

— Так чего ж не отделалась-то? Может, ничего бы не прилипло и сейчас не было бы никаких волнений. Пропал ещё один прощелыга — туда ему и дорога. Мы его не знаем и знать не хотим.

— Но я же обещала Натке помочь. Формально у меня не было повода отказать. Марик произносил нужные слова, было ясно, что в бизнесе не новичок. Взгляд, правда, не соответствовал его показному деловому тону.

— Вот так бы ему сразу и сказала: «Знаешь что, милок, что-то рожа мне твоя не показалась, да и пялишься на меня, как армянин на блондинку с рубенсовскими формами. По сему поводу отвали по-хорошему и облизывайся на других, а я не для тебя цвету». Что, разве ты не умеешь поставить на место мужика, если он ведет себя не так?

— Ты же знаешь, я не умею быть невежливой.

— Понятно, в чей огород камешек. Да, я могу прямо в глаза сказать любому мужику, чтобы тот не приближался ближе, чем на километр. Очень невежливо могу послать, но очень доходчиво, используя все словарное богатство русского языка и доскональное знание ненормативной лексики. Зато твою невежливую подругу хрен обманешь. Эту простую истину даже дубина Натка просекла, ведь не ко мне прислала своего трахателя, а к тебе. Тоже соображает, паскуда, что наша чистюля Ларочка порой дает слабинку на передок. Да только не повезло красавчику Марику — не в твоем вкусе оказался. А то бы все ещё более замечательно получилось.

— Алка, кончай язвить! — не выдержала Лариса. — Я о его мужских достоинствах даже не думала. Просто не хотела Натку огорчать, она ведь новичок в бизнесе.

Сама Лара хорошо помнила, как три года назад сама барахталась, как ошибалась, мало что понимая в бизнесе. Теперь у неё уже есть опыт, а у Натки нет. Да и материальное положение бывшей одноклассницы не ахти, а она не обеднела от того, что дала Наташе партию товара на реализацию. Все же они росли в одном дворе, учились в одном классе.

Хотя времена сейчас тяжелые, но нельзя же жить по волчьим законам! Пусть кто-то скажет, что это наивно, но Лариса полагала, что своих надо поддерживать. В данном случае хотела помочь, чем могла. Конечно, никаких гарантий бывшая одноклассница не представила, да и какие гарантии могут быть у начинающей?! Лара сама когда-то начинала с нуля, не имея ни капитала, ни поддержки.

— Между прочим, подставляют чаще всего друзья, приятели и знакомые, причем, каждый раз прикрываясь дружескими отношениями, — менторским тоном произнесла Алла. — Напомню девиз интеллигентных жуликов, которые у всех берут в долг без отдачи: «Кого же ещё обманывать, если не своих знакомых и друзей? Чужой ведь может и морду набить».

— Тогда я не предполагала такого поворота событий.

— Черт бы тебя побрал, подруга! — заорала Алла. — Ты придуриваешься или действительно не врубаешься, в какое дерьмо вляпалась?

— Алка, не ори.

— Ладно, прости, больше не буду. Разволновалась. Даже не подозревала, что дела так плохи.

— Да чем же они плохи? Объясни толком.

Лариса ничего не понимала. В конце концов, кому какое дело до её морального облика? Алка тоже не святая — если ей кто нравится, в тот же день может улечься с ним в постель. А тут орет из-за того, что какой-то доморощенный донжуан попытался подбить клинья к подруге. Так ведь тот ничего не добился.

— Раскинь сама мозгами — ведь у тебя, подруга, есть мотив, — выпустив пар, Алла как-то померкла и со вздохом откинулась на спинку вертящегося кресла. — Ты, небось, обижаешься и негодуешь, что я лезу в твои амурные дела. Да спи ты с кем хочешь, только не влипай из-за этого в истории с криминальным душком!

Лара почувствовала себя виноватой. Понятно, что Алка не ханжа и не собирается блюсти моральный облик подруги. Она искренне за неё волнуется. У неё безошибочный нюх на темные делишки. Обмануть Алку невозможно. Никому не удавалось её «кинуть», а вот Ларисе уже разок довелось быть в роли «лоха». И, вполне возможно, такое случилось бы ещё не раз, если бы не бдительность подруги. Наверное, и сейчас та сразу сообразила, что дело нечисто.

— Алка, я пока ничего не понимаю. Объясни, пожалуйста, о чем ты.

— Дорогая моя, если этот ублюдок Марик уже стал хладным трупом, то на тебя падет подозрение.

— В чем? — испугалась Лара.

— Опять в убийстве.

— Алка, не шути так…

— Да какие уж шутки, подруга… — тяжело вздохнула та. — Ведь у тебя даже два мотива. Первый — Марик взял у тебя партию товара и не рассчитался. Ты рассердилась и отомстила. Может быть, не сама, а чьими-то руками, например, попросила Мирона, и он приказал своим ребятам разобраться с этим мерзавцем, чтоб другим неповадно было. В этом случае ты, ко всему прочему, подставляешь моего Славика. Да и тебе самой придется ох как не сладко. Опять тебя будут таскать на допросы и всю душу вытрясут. Мотив второй — вы с Наткой не поделили любовника, ты приревновала и замочила его.

— Господи Боже, да кто ж этому поверит? — ахнула Лара.

— Кому надо, тот поверит. С позиции ментов мотив вполне реальный. Опять станешь козлом отпущения. Могут свести оба мотива воедино — ты обиделась и за то, что Марик тебя обул, и за то, что предпочел тебе Натку.

— Алка, ужас какой! Мне даже не верится, что все снова начнется.

Теперь Лариса испугалась. Ведь в истории с Костей ей тоже приплели ревность как мотив. Да к кому ей было ревновать Костика?! Мальчик был так влюблен, что ног под собой не чуял от счастья, когда она стала его любовницей. Ревность к Косте! Бред, но следователь обсуждал этот мотив со всей серьезностью.

— Запросто начнется, подруга, — вздохнула Алла.

Она выглядела очень озабоченной, нервно курила одну сигарету за другой, и Лара ещё больше перепугалась. Подруга не любительница понапрасну нагнетать страхи. Если тревожится, значит, для этого есть основания.

— И что самое говенное, мать, — все с подачи этой суки. Ты смотри, как Натка все подстроила — подослала к тебе своего лупоглазого трахальщика, и ты теперь не отвертишься. Она собственными руками состряпала вполне убедительный мотив. Как известно, убивают либо из-за денег, либо из-за амурных дел. Здесь налицо и то, и другое, — на любой вкус. Потом эта хитрожопая засветила нас, пригласив в больницу, чтобы навести на наш след следователя. Вот они мы — сами явились, берите тепленькими.

А ведь подруга права. В фирму «Полет», которой руководила Лариса, Марик приходил неоднократно, все сотрудники его видели. А чем они занимались в её кабинете за закрытой дверью, — никто не знает, канделябр не держали. Возможно, по поводу частых визитов Марика сплетничали. Да и он вел себя так беспардонно и развязно, что мог дать повод для грязных подозрений.

— Неужели Натка способна на такую подлость?

— Еще как способна. Ничуть не удивлюсь, если эта тварь все переврет. Например, скажет следователю, что не звонила мне, а мы сами к ней приперлись и запугивали, чтоб молчала про ваши с Мариком дела. Мы будем отнекиваться, что все было не так, но её слова против наших. Эта мерзавка будет твердить следаку, что не имела возможности позвонить мне — у неё же строгий постельный режим. Тут эта дрянь все продумала — разыгрывала из себя умирающую, и следователь собственными глазами убедился, да и врач подтвердил, что больная в тяжелом состоянии. Эта стервь может намекнуть или даже напрямую сказать следаку, что у тебя с её любовничком были не только деловые, но и амурные отношения. Порыдает очень натурально, и тот поверит.

— Но почему поверят ей, а не мне?

— Да никому эти сраные менты не поверят, но всю душу тебе вымотают. За Наткино душевное равновесие я совсем не волнуюсь, но ты-то мне не чужая!

— Алка, но ведь нужны хоть какие-то факты. С Костей мы были любовниками, поэтому можно было приплести ревность как мотив убийства. Но с Мариком у меня ничего не было.

— А Натка скажет, что было, со свечкой-то никто не стоял. Может даже придумать пикантные подробности.

Ларисе в это не верилось, но кого волнует, во что ей верится или не верится?! Когда есть две женщины и один мужчина, и кто-то из них труп, то правоохранительные органы обычно предполагают то, что лежит на поверхности, — разборки в рамках любовного треугольника. Это она уже испытала на собственной шкуре. Костю убил наемный киллер, а следователь больше месяца тряс её постель.

Если начнется следствие, на допросе следователь непременно с кривой улыбочкой задаст вопрос: «А почему это вы, Лариса Николаевна, поверили на слово совершенно незнакомому человеку и без всяких гарантий дали ему на реализацию партию товара? Вы ведь осторожны в выборе партнеров, всегда пользуетесь рекомендациями солидных людей. А не оказывал ли он вам дополнительные услуги, за что вы проявили неслыханную щедрость?»

Мотив можно высосать из пальца. Даже если не будет никаких фактов, подтверждающих версию об убийстве из мести или ревности, менты будут копать в этом направлении. Хоть ничего и не накопают, но нервы потреплют изрядно.

— Если Натка расскажет следаку про ваши мнимые шашни, тогда у этой заразы тоже есть мотив, — перебила Алла размышления Ларисы. — Менты тут же вцепятся в версию, что она приревновала Марика к тебе, да и пристукнула своего неверного любовника. И все же Натаха будет не единственной подозреваемой Вас уже двое.

— И чем же ей от этого легче, раз будут трясти нас обеих?

— Так в компании ж веселее.

Даже в такой ситуации Алка не удержалась от своих хохм. Видно, уже оттаивает. Лариса не стала акцентировать на этом внимание, лишь бы подруга перестала злиться, и даже подыграла ей:

— Ладно, составлю я Натке компанию.

Алла посмотрела на неё с легкой жалостью, как смотрят на неразумное дитя, которое не слушается взрослых.

— Ну-ну, — хмыкнула она. — Флаг тебе в руки и с бодрой пионерской песней вперед.

Ларисе стало стыдно. И в прошлый раз Алка переживала и помогала, хотя была уверена, что Костю убила подруга, и сейчас волнуется за нее. Сама же Лара, совершив очередную глупость, бежит со своими проблемами к подруге и та с неизменным постоянством их решает. Спрашивается, а зачем ей Ларина головная боль?!

— Ал, ты уверена, что мне есть чего опасаться?

— Ты ведь знаешь, дорогая, что у меня есть верхнее чутье, — Алла говорила непривычно тихим, каким-то усталым голосом, и от этого Ларисе стало ещё тревожнее. — Мое чутье, а также жизненный опыт подсказывают мне, что эта ситуация грозит нам драматическими событиями. Натке я не верю ни на грош. Она насквозь лживая, продажная потаскуха. У шлюх нет ни стыда, ни совести, а когда к тому же нет и мозгов, то шлюха подставит кого угодно, лишь бы самой выбраться из передряги. А Натка не просто шлюха, но стервь из стервей, по стервозности всех за пояс заткнет. Если у неё рыло в пуху, то она, ни на секунду не задумываясь, спихнет все на тебя. Уверена, что Наталья в курсе того, что Марик тебя клеил, мало того, все это с её подачи. Я удивляюсь одному — что позвонила она не тебе, а мне. Дура дурой, а сумела допереть своими куриными мозгами, что мы с тобой неразлучны, и если к ней приду я, то возьму с собой тебя. Если она намеревается сделать тебя козлицей отпущения, то звонить тебе было рискованно — вы вроде как соперницы. А тут получается, что ты сама примчалась, хотя тебя и не звали. Здорово, сучара, придумала, хоть и безголовая. Для следователя прозвучит убедительно.

— Так это вроде бы как мне в плюс, — неуверенно возразила Лариса. Если мы не поделили Марика, то зачем же я к ней пришла?

— А зачем ревнивая жена идет к любовнице своего мужа? Набить морду, выяснить отношения или просто поглазеть, кто это покусился на её сокровище.

— И с какой же целью я, по этой версии, явилась к Натке в больницу? Бить морду больной сопернице, попавшей в аварию?

— Ну, например, просто убедиться, что она хорошенько попортила свой смазливый фейс, и её морда теперь выглядит, как сто раз стираная пеленка, и получить от этого моральное удовлетворение. А заодно и выяснить отношения, может, в результате скандала ей так поплохеет, что соперница отправится в мир, где плотские радости уже не популярны. Прости за цинизм, дорогая.

— Не любишь ты женщин, подруга.

— Да бабы вообще поганки, за редким исключением, к которому отношу и нас с тобой. Как бы плохо мужики ни думали о бабах, любая женщина думает о них еще. Слабый пол ещё и не на такое способен, и уж если ревность взыграет, то тут библейские заповеди вообще побоку. А менты преимущественно видят изнанку жизни и человеческие пороки, поэтому поверят чему угодно.

— Чтобы интеллигентная женщина прибежала в больницу к другой с намерением угробить ее?!

— Запросто. Верхнее образование тут ни при чем. Даже интеллигентные бабы отправляются царапать морду, драть волосья и плескать кислотой в лицо ненавистной разлучнице. Можно подумать, что хоть одного неверного мужа этим можно вернуть! Но разве ревнивая баба об этом думает?! Ей бы отомстить, и она почувствует себя удовлетворенной. Причем месть может иметь и изощренные формы. Лично я знаю одну придурочную старшую научную сотрудницу, которая выкрала у пассии своего хазбенда бывшие в употреблении трусы и в гостях подкинула их в карман мужу другой бабы. Она-то надеялась, что муженек решит, будто его любовница спит с другим, а трусы обнаружила чужая жена. Да неужели мужик может наперечет знать все предметы нижнего белья своей курочки? К тому же ничего примечательного в них нет — типичный зимний фасон до пупа. Но крутая была заваруха. Все долго выясняли, кто с кем спал и чьи это трусы. И примеряли, и нюхали, чуть экспертизу не провели. Передо мной ими тоже трясли, но быстро отстали — мне они только на одну ляжку налезут. Ну не чокнутая ли баба, а? Так что тут менты правы — ревнивая дура на многое способна.

— Похоже, в чем-то ты права, подруга… Со следователем мы тоже спорили по аналогичному поводу. Он считает, что ревность побуждает на самые низменные и жестокие преступления.

— Этот очкастый хорек совершенно прав. У охваченного ревностью нет морали. Поэтому, как ни странно, но дебилка-Наталка все просчитала правильно. Со слезой в голосе она заявит следователю, что позвонила мне, например, чтобы попросить урезонить тебя, а ты явилась и начала её стращать и требовать, чтобы отстала от Марика. Или другой расклад — она якобы мне не звонила, а ты сама примчалась, будучи в курсе происшедшего, в котором принимала активное участие. Ты-то в полном здравии, а эта засранка на больничной койке. И в своем беспомощном состоянии Наталья тоже может обвинить тебя — наврет, что ты из мести или ревности подстроила ей аварию.

— Ну это уже из разряда фантастики! — усомнилась Лара.

— В жизни ещё и не то бывает, дорогая. Просто лично ты далека от подобной грязи, но это не означает, что этого не бывает, и что менты этому не поверят. Версия такая: они с Мариком миловались на даче, а тут явилась ты, разъяренная фурия, шарахнула по башке неверного любовника, и тот откинулся, сердечный, или пристрелила с тем же результатом, а потом запихнула дрожащую от страха Натку в тачку, отжала сцепление да и пустила под откос. Или просто испортила в её машине тормоза, а она, спасаясь от твоего гнева, пыталась на ней удрать, да с перепугу влетела в столб. Видишь, какой красочный сценарий получается?

У Лары похолодели кончики пальцев, во рту пересохло и сердце заколотилось. Кажется, история повторяется. В прошлый раз тоже предполагался дикий сценарий — будто она назначила Косте свидание у себя в офисе, явилась с пистолетом «ТТ» и хладнокровно застрелила любовника. Если к этой версии отнеслись со всей серьезностью, то могут счесть реальной и теперешнюю. Тогда опера нашли свидетеля, который подтвердил, что он продал подругам пистолеты и учил их стрелять. Правда, Мирон потом подкупил его и тот отказался от своих показаний, но менты, разумеется, догадываются, что оружие у них имеется. Значит, есть и возможность убить.

О том, что Костю убил профессиональный киллер, правоохранительным органам неизвестно, поскольку расследование проводил частный детектив Виталий Рылеев, её теперешний любовник. Следствие закрыли, обнаружив труп Саввиного боевика, но ведь и идиоту ясно, что бандит не носит с собой записку с признанием в убийстве, тем более, отправляясь на разборку. Но ментам не хотелось возиться, да и взятки Мирона сыграли свою роль. И все же у кого-то могло прочно засесть в мозгу, что Ларису, главную подозреваемую, просто отмазали, но убийца именно она.

Как говорит Алка, у ментов мозги криво устроены. Кому-то вполне может прийти в голову, что Лариса, выскочив из той ситуации, повторила её — из ревности убила Костю, а теперь и Марика. Так что же она, маньячка, что ли, отстреливать всех своих любовников?! В её понимании это дикость, но ментовские и не такое могут придумать.

— Алка, мне стало страшно…

— Мне тоже. Причем, мы ещё блуждаем в полных потемках и ни хрена не знаем. Пока в наличии одни лишь домыслы и догадки. Может, ещё что-то всплывет. Ты все мне рассказала?

— По-моему, да.

— Мать… — Алла посмотрела на неё испытующее. — Хочу напомнить, что в прошлый раз вся эта лабуда надолго затянулась из-за того, что ты скрытничала. Если б ты не темнила, то мы со Славкой вмешались бы гораздо раньше. Да и адвокатессу с Виталькой можно было бы привлечь уже сразу после убийства Кости. Сыщик умненький, быстро бы раскопал, чьих рук дело. А мы думали, что это твое мочилово, и не лезли. У тебя точно с Мариком ничего не было? Пойми, мне нет дела до твоей постели, но если это так, то уже сейчас нужно обезопаситься, чтобы твои ребята язык за зубами держали.

— Алка, ну как тебя убедить?! Не спала я с ним!

— А в кабинете часто уединялась?

— Марик такой назойливый и наглый. Придет по пустяку и сидит у меня два часа. А когда договор уже был подписан, приезжал получать товар и каждый раз не забывал ко мне заявиться.

— Ну и дура же ты, Ларка… — покачала головой Алла. — Твои ребята же не слепые, запросто сложили дважды два — с чего Марик к тебе зачастил без всякого повода?! Товар должен получать экспедитор, а после подписания договора партнеру уже не хрена делать в твоем кабинете.

— Ну не выгонять же его?!

— Да почему же не выгнать-то?! Сказала бы, что тебе некогда, ждешь партнера или с бумагами надо поработать. Да и не обязана ты отчитываться перед всякими «мариками»! Кто он и кто ты! Ты ему великое одолжение сделала и ты ещё должна стесняться и терпеть его присутствие?! Или все ж, старуха, ты опять таишься, а? Сейчас, может, тебе и самой стыдно и противно, а тогда?

— Нет, Алка, честно, ничего не было.

— Но сама-то понимаешь, что хоть со свечкой никто не стоял, слушок среди ребят мог пойти, а тем более, после истории с Костей? Если ты один раз дала слабинку с молоденьким, то могла и второй раз не сдержать жало плоти.

— Теперь понимаю. Но ведь задним умом мы все крепки. Марик порой меня компрометировал — я еду на переговоры, а он за мной, как привязанный. Я уже сижу в машине, а он стоит у открытой дверцы и что-то говорит.

— Представляешь, как это смотрелось со стороны, — вы только что провели время наедине в твоем кабинете, а потом даже расстаться не в силах. То есть, пищи для пересудов ты дала выше крыши. Пока не пойму, зачем это понадобилось Марику. Похоже, что он питал к тебе нежные чувства?

— Думаю, нет. Типичный ловелас. Ему важны не чувства, а очередная победа.

— Такие самовлюбленные болваны обычно имеют комплексы по части своих сексуальных способностей, но тщательно их скрывают и самоутверждаются, укладывая в койку очередную бабу, не пропускают ни одной юбки, а потом красочно рассказывают об этом всем желающим. Раз он так долго тебя домогался, может быть, Натка в конце концов озлилась и шлепнула его?

— Не знаю, Ал. Вряд ли. Сегодня она выглядела такой беспомощной. На убийцу Натка не похожа.

— Ну, эта курва может и притвориться. Хирург же сказал, что ничего страшного с ней нет, одни эмоции. Вполне могло быть так, что она приревновала своего лупоглазого любовника к тебе, да и шарахнула его по темечку в пылу крутой ссоры. Ведь в их семейке принято лупцевать друг друга разными подручными предметами, вот Натка и вспомнила свое боевое детство. Может быть, она телефонировала мне, чтобы попросить помощи, надеялась, что я приду одна, а увидев тебя, замкнулась и решила ничего не говорить.

— Похоже на это… Ведь непонятно — зачем же Натка звонила тебе, раз даже не стала с нами разговаривать? Я-то подумала, что она себя плохо чувствует, а раз смогла встать и дойти до телефона, то могла бы нам хоть пару слов сказать. Видно, у неё на душе кошки скребли, вот и не захотела общаться в моем присутствии.

— Или держит камень за пазухой и готовит тебе козью морду. Или что-то знает про тебя.

— А что она может обо мне знать? Я её сто лет не видела.

— Марик мог что-то трепануть. Мать, я задам тебе сакраментальный вопрос — не ты ли расшлепала этого плейбоя, а?

Лариса даже вздрогнула от неожиданности и посмотрела на подругу с недоумением.

— Алка, да ты что! С чего мне его убивать?

— Да кто тебя знает, дорогая… Может, он тебе уже так надоел своими наглыми взглядами и приставаниями, что ты решила от него избавиться…

— Не шути так, подруга!

— Да я почти не шучу. В прошлый раз я тебя спрашивала, не ты ли замочила Костю. По счастью, оказалось, что не ты. Однако есть закон парных случаев. В первый раз ты выскочила, а во второй можешь увязнуть. Если пойдет слушок, что ты имела с Мариком амурные дела, то менты сразу же сделают ушки торчком. Думаешь, в ментовке кто-нибудь поверил, что Костю замочил Саввин гаденыш? Нет, конечно. Сделали вид, потому что никому не хотелось жопу рвать на этом деле. Один лишь Прохоров рыл носом землю, чтобы тебя засадить, и отстал только после того, как получил втык от прокурора за нарушение процессуальных норм. Хоть Прохоров и упертый, но понимал, что здорово напортачил. Но ведь и в этот раз может попасться кто-то идейный. Среди следователей старой закалки ещё остались фанатики, которым хоть совсем зарплату не плати, они все равно будут ходить на работу и выводить всех на чистую воду. К тому же, больше они ничего не умеют. Ведь в коммерческой конторе нужны другие способности — изворотливость, умение обходить законы и давать взятки, иметь связи с судьями, прокурорами и прочими нужными людьми, гарантировать сохранение коммерческой тайны своей фирмы, уметь шпионить и проникнуть в тайны партнеров. Тупые фанатики типа Прохорова бизнесменам и на фиг не нужны. Проблему они не решат, своих не отмажут, а наоборот, по старой привычке пересажают. Если за дело Марика возьмется второй Прохоров, — тебе не поздоровится.

— Алка, я боюсь!

— Мать, последний раз прошу, ответь, ты чиста в этом деле или все же что-то есть? Ты же в прошлый раз убедилась, что я задаю этот вопрос не из праздного любопытства.

— Клянусь, я с Мариком не спала и не убивала его.

— Ладно, дорогая, так и запишем. Если что-то вспомнишь — звони в любое время. Главное, мы даже не знаем, когда этого лупоглазого замочили, а то бы побеспокоились насчет алиби.

— А ты уверена, что Марика уже нет в живых?

— Мое чутье меня ещё никогда не подводило. Я же сразу сказала, что мы вляпались в дерьмо. Тогда это было лишь ощущение, а теперь у меня нет ни малейших сомнений. Я бы эту проблядушку сейчас собственными руками придушила.

— И все же не будь к ней столь сурова, пока мы все не выясним.

— Ну, от неё не убудет, если я её покостерю. Поверь, она это заслужила.

— Да что она такого плохого тебе сделала?

— Да уж сделала… Наталья всегда была завистливой, песья лодыга, сучара подлая. Тянулась к нам, только мы с тобой не очень её жаловали, ведь она ни Кафку, ни Шопенгауэра, ни Соловьева с Бердяевым, ни древних латинян в подлиннике не читала. В нашей говназии никто не желал с ней дружить, у нас с ней не было общих интересов. Натаха отчаянно злобилась и комплексовала.

— По-моему, ты преувеличиваешь. Просто не любишь неумных людей, поэтому пристрастна к ней.

— Наивная ты, Ларка, всем веришь, говна не замечаешь, будучи вся из себя возвышенной и романтичной. Грязь обыденности и человеческие слабости тебя не затрагивают. Живешь в своем мире, а от других дистанцируешься, сохраняя корректно-прохладные отношения. А я, будучи практичной и реалистичной, знаю, что Натка всегда нам люто завидовала и ненавидела нас. Как говорил великий Даль, у злой Натальи все люди канальи, не евши блюет, а что выблюет — опять подбирает. Она поливала нас за глаза такой густой грязью, что если бы я была менее самоуверенной, — то распереживалась бы. «Audacter calumniare, semper aliquid haeret», — говорил Плутарх, — клевещи смело, всегда что-нибудь да останется. Если бы ты слышала, как она пыталась нас обмазать, — не была бы столь снисходительной.

— А ты-то откуда про это знаешь?

— Ленька рассказал. Он спал с Наткой, а увивался за мной. Знаешь, бывают такие мужики: «С одной сплю, а другую люблю». Ленька жутко брехливый парень. Все сплетни таскал туда-сюда, похуже бабы, и передавал мне все красочные эпитеты и прозвища, которыми награждала нас Наталья.

— Но она же тогда была девчонкой! Она и сейчас дурашка, а уж тогда была совсем без тормозов.

— Именно со скидкой на её зеленый возраст я и отношусь к прошлому. К тому же от её ругни и злобы корона с меня не свалится. Черчилль говорил, что умную и красивую женщину поддеть непросто, ведь она от этих слов не подурнеет. Я себя ценю достаточно высоко, брань всяких придурочных на моем вороту не виснет. На Натку я зла не держу, просто открываю тебе глаза, чтобы ты не очень размазывала сопли, жалеючи эту поганку.

— А ведь завистников действительно стоит пожалеть. Зависть происходит от комплексов, а закомплексованный человек несчастен.

— «O sancta simplicitas!» — о святая простота, как сказал Ян Гус. В этом вся ты. Любого пожалеешь и найдешь оправдание. Натка нам завидовала, злобилась, мечтала хоть как-то подгадить, но пыталась подражать — как мы ходим, как говорим, как держимся. Да только, как говорится, труба у неё пониже да дым пожиже. Мы с тобой умные книги читали, а она уже с четвертого класса с мальчишками по подвалам да чердакам валялась. Но Натахе очень хотелось быть на уровне, и это в конце концов сослужило ей плохую службу. Тьфу, дешевка! За пять копеек, но до крови!

— Алка, не надо так. Натка же в больнице, еле живая. Судя по всему, испытала если и не сотрясение мозга, то какое-то моральное потрясение. А ты о ней так жестоко…

— Да брось ты интеллигентские слюни размазывать! Я-то думала, что она действительно тяжело больна, а эта прошмандовка ещё нас с тобой переживет, если её кто-то из сожителей не пристукнет. Пусть я грубая, циничная, могу отборным матерком послать, но говна людям никогда не делала. А Натка, которую ты пытаешься защищать, — как была дрянью, так по сию пору ею и осталась. Хлебом не корми — дай кому-нибудь поднасрать. Уж я-то знаю, на что эта кретинка способна, говорила же тебе, что у шлюх нет ни стыда, ни совести. Поэтому сейчас я морально готова получить от неё очередную подлянку.

— Да каких подлянок она могла тебе сделать? — удивилась Лариса. — Ваши дороги никогда не пересекались. А то, что было в школе, — давно быльем поросло.

— Эх, подруга, не хотела тебе рассказывать… Не люблю показывать голый зад даже близким людям. Есть вещи, о которых лучше никому не говорить, да и самой вспоминать противно. Но раз уж вышел такой разговор и ты мне до сих пор не веришь, — придется рассказать. Эта стервь Сашку у меня увела. Он ей и на фиг был не нужен, но Натке очень хотелось мне нос утереть, вот и подгадила. Явилась она как-то незваной на Ленькин день рождения. Тот явно не обрадовался, но не выгонять же её — как-никак она когда-то была его постельной партнершей. Все гости были уже прилично набрамшись. Пока я с кем-то отплясывала, эта проблядушка затащила моего Сашку в другую комнату да и трахнула его. Мне бы лучше не знать об этом, да черт дернул открыть ту дверь, сама не знаю, зачем туда поперлась. Видно, опять мое пресловутое чутье. Вхожу и вижу живописную картинку: мой милый сидит без штанов, а его член во рту у Натки. Она же большая любительница этого дела, недаром с юного возраста мальчишки её «Наткой-хуесоской» прозвали. В первый момент я была готова прибить обоих, а потом одумалась — на хрена мне позориться-то! Не люблю устраивать коммунально-бытовые свары при друзьях. Взяла мозги в руки, тихо прикрыла дверь и свалила домой. Наутро Сашка пришел, как побитый пес, но получил отставку без всяких объяснений. Видно, сам понимал, что вывалялся в помойке, поэтому убрался без выяснения отношений. А ведь я к нему очень неровно дышала, замуж за него собиралась. Если бы не эта потаскуха, может, жила бы с ним до сих пор в благополучном браке, детей бы нарожала… Сам бы Сашка на Натку не полез, да что взять с пьяного мужика?! Потом я несколько раз их с Натальей встретила, а ведь эта шлюха прекрасно знала, что Сашка был моим женихом! А я от расстройства чувств тут же за Петьку замуж выскочила — тот давно за мной увивался. Все удивлялись — зачем я за этого плешивого мудилу замуж пошла? Потому и пошла, чтоб забыть об этом дерьме, поскорее уехать с нашего двора и больше никогда не видеть ни эту мерзавку, ни бывшего любимого. Всю трясло тогда. Радовалась каждому мгновение, что не видела эту подлую парочку. А ты тут сопли по щекам размазываешь от жалости к это проблядушке.

Лариса чуть не расплакалась. Алка, такая сильная, оказывается, тоже пережила предательство. Надо же… А она-то думала, что подруга никогда ничего не берет в голову. Алка не любила распространяться о своих сердечных делах, даже любимой подруге ничего не рассказала. Можно себе представить, как ей было больно… Давно это было, а в юности все переживается острее.

Действительно, её скоропалительному браку все поражались — юная красавица Алла и этот побитый молью лысый майор. Мало того, что он был значительно старше её и на полголовы ниже, Петр бешено ревновал жену и устраивал безобразные сцены. Они даже дрались, причем, побеждала преимущественно Алла, но не за счет физической силы, а благодаря своей отваге. Такая уж у неё боевая подруга. Опыт драк у неё немалый. Еще со школьных лет Алку боялись трогать даже старшеклассники — она могла налететь на любого, кто значительно сильнее её, и хорошенько его отделать. Чувствительные места представителей сильного пола подруга хорошо знала. Потом Алла ещё дважды выходила замуж, и оба раза неудачно. Мужьями она помыкала и презирала их.

Получается, Натка исковеркала подруге жизнь. Ведь Алка права — она могла выйти замуж за своего Сашку и прожить с ним счастливо. Его-то она любила, в отличие от всех остальных…

— Алка, дорогая, прости… Я ведь ничего не знала…

— Да ладно… — отмахнулась та. — Дело прошлое, семнадцать лет уже минуло, за давностью времени все уже потерло свою остроту. Тогда, конечно, мне было очень тяжело. В восемнадцать лет подобные пощечины воспринимаются крайне болезненно — как же так, меня, такую умную, красивую, интеллигентную, мой жених предпочел какой-то дешевой шлюшке?! Как говорила госпожа де Сталь: «Чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак». С тех пор бабам вообще не верю. Суки они подлые. Ты, естественно, не в счет, поскольку штучный экземпляр и не вписываешься в общие закономерности. Да и мужикам не верю. Совершенно согласна с мнением австралийских феминисток: «Если вы поймали мужчину, дайте ему пинка». К мужикам у меня теперь чисто потребительское отношение: они — только для койки, а если у партнера плохо «стоит», — я даю ему пинком под зад. Так что в конечном итоге подлянка бывшего любимого сослужила мне неплохую службу. Даже из негативного опыта можно извлечь пользу. Я избавилась от иллюзий. Мой девиз: «Я не за женщин, но против мужчин».

— Вряд ли такое предательство можно забыть и простить.

— Можно, дорогая. Я уже давно плюнула слюной на ту историю и похерила её, а рассказала просто к слову, чтобы ты сняла свои розовые очки в отношении Натальи.

— И даже не сердишься на нее?

— За прошлое — нет. Что с неё взять, если мозги у неё между ног?! Я же только с виду злая-презлая, а на самом деле больше ору и ругаюсь, пылю да шумлю. Мстить и долго злиться не умею. Я баба сильная, многое выдержу и не сломаюсь, а Натка слаба и на головку, и на передок. Каждый человек получает то отношение, которого заслуживает. Натаха сама оторва бессовестная, поэтому с нею обращаются по-свински. С детства все над ней потешались и обзывали «кретинкой». Помнишь, я над ней смеялась: «Сrassa ignoranta!», а она лишь глаза таращила, полагая, что это страшное ругательство, хотя всего лишь означает непробиваемое невежество. С ней не спал только ленивый, при этом все её презирали. Натаха, как уличная дворняжка, от мужиков сносила все унижения. Женщину, которая себя не уважает, — никто уважать не будет. Мы-то себя ценим, потому нас все уважают, а эта шалашовка умеет только лежа, раком и на коленях, ну, может, ещё штук пятьдесят поз знает, только тем и богата.

Лариса была согласна с подругой, что с нравственностью у Натки проблемы. Возможно, поэтому та постоянно попадает в какие-то сомнительные истории. Но откуда взяться самоуважению, когда Наташа росла в семье алкоголика?! Отец бил и её, и сестру, и мать. Натка с детства не слышала ни одного доброго слова, одни оскорбления. Вот она и стала самоутвержаться, используя единственное, что дала ей природа, — свою внешность. Хотела стать популярной среди ребят, а стала легко доступной.

В их в классе было три Наташи. Двух остальных называли и Натулями, и Наточками, и Натусиками, а её — только Наткой, с оскорбительным подтекстом. И сейчас все именно так её зовут. Тридцать пять лет, а все Натка. Она задержалась в развитии — и в умственном отношении, и насчет своего имени.

— У примитивных людей есть свой интерес, — продолжала Алла. — Среди них есть с виду полнейшие придурки, но стабильно гребут под себя и всегда оказываются при своей выгоде, пусть даже копеечной. Им и этого хватает, лишь бы урвать. Потом радуются сдуру, думают, что всех перехитрили.

— Ты думаешь, Натка хитрая?

— Хитрой бы я её не назвала, поскольку вкладываю в это слово позитивный смысл. Женская хитрость — это почти ум. А Наталья хитрожопая думает, что всех обхитрила, а на самом деле нашла приключений на свою жопу. Но она не так проста, как кажется. Это мы думали, что Натка спит со всеми подряд. С кем попало она, кстати, тоже спала, но «давала» и нужным людям. При всей её сексуальной неразборчивости, Натаха порой проявляла поразительную избирательность, с говна пенку снимала.

Девочки из их класса презирали Натку и шептались, что она спит с учителем физики. Маленький, толстенький, суетливый, тот все время потел, вонял и чесал подмышками. С легкого языка Аллы к нему прилипло прозвище «старый гамадрил». Но Наташу внешность и повадки «старого гамадрила» не смутили. В результате получила «пятерку» в аттестат. Это она-то, которая первый закон Ньютона от третьего не отличала, да и вообще не знала, кто такой Ньютон!

— Помнишь, как все наши ахнули — как же эта дебилка поступила в вуз? А вот так! «Старый гамадрил» все лето её бесплатно натаскивал и привлек свои связи. В приемной комиссии университета у него оказался приятель. Натка и под того легла и стала студенткой. Но одолела наша гигантша мысли лишь первый курс. Видимо, там большинство преподавателей — бабы, давать было некому. Не повезло бедняжке, пер кончился.

— Немного же она выгоды приобрела в результате этих телодвижений.

— Не скажи, подруга. Нашла ещё одного нужного человека, и он устроил её на заочный факультет. Там вообще лафа — на занятия ходить не надо, лишь сдавай домашние задания. Легла и под тех, кто за неё эти задания делал. Так вот — из койки в койку и закончила институт. Я уже даже и не помню, какой именно Вуз, да она, небось, и сама не помнит. Какая ей разница? Наша интеллектуалка со знаком минус ни одного дня по специальности не работала. Зато есть корочки. Теперь, хоть и дура, но с верхним образованием. Потом пристроилась на клевую работу. Основное рабочее место — диван в кабинете начальника. Ни хрена там не делала, но бабки исправно получала. Причепурилась, даже на человека стала похожа, а то ведь ходила, как пугало огородное. Поговаривали, что начальник даже нашел человечка, готового за бабки ей диссертацию написать. Но Наткина лафа быстро закончилась начальника инсульт хватил. Оправился он довольно быстро, но стал импотентом в кубе — руку таскал на повязке, языком еле ворочал, а все, что раньше при виде Наткиных прелестей поднималось, — перестало проявлять физиологические реакции. Мужичок быстро смекнул, что до такого жалкого состояния его довели неумеренные плотские радости с жадной до утех Натальи, да и выпер её к чертям собачьим. Тут Натка явно переборщила по части секса, а была бы чуть поумнее — сейчас гордо носила бы высокое звание кандидата наук. Только не знаю, каких. Постельных, наверное.

— Ты на многое открыла мне глаза. Сначала я не поняла, почему ты так на неё ополчилась.

— Потому что она тварюга подлая и способна на все. Ни единой секунды не сомневаюсь, что она нас намеренно нас подставила.

— Если б ты только знала, как мне не хочется снова общаться с этими хамами следователями! Только сегодня утром я с облегчением думала, что все наконец закончилось, и вот опять…

— Ладно, мать, не горюй. Скажу тебе словами Горация: «Aequam momento rebus in arduis servare mentem», — старайся сохранить присутствие духа и в затруднительных обстоятельствах, а по-нашему, не бзди, дорогая. Прорвемся, как всегда. Ты уж прости, что я на тебя наорала. Знаешь, как душа за тебя болит… До сих пор удивляюсь, какая же ты наивная и доверчивая. Сто раз тебе говорила: не верь никому. Народ совсем оборзел, а деловые и подавно все суки, продажные твари, ради бабок подставят, не задумываясь. Ты все витаешь в облаках, а ведь у тебя Алешка, крестник-то мне почти родной сын. Подумай сама, если с тобой что случится, как сложится его судьба?

— Алка, не дави на нервы, и так уже всю трясет.

— Не боись, я с тобой, не дам в обиду. Если сильно жареным запахнет признаюсь, что лично этого ублюдка замочила, а на суде откажусь от показаний, заявлю, что во время следствия на меня оказывали давление и хором насиловали на столе следователя. На голом признании приговор не сляпаешь. Да и Мироша все свои бабки угрохает, всех купит-перекупит, лишь бы меня вытащить.

— Нужно перехватить инициативу. Первым делом позвоню Виталику. Он выяснит все, что надо. Опыт прошлого научил меня, что на допрос лучше являться подготовленной.

— Хорошо иметь личного сыщика, да к тому же, заинтересованного, чтобы подопечная осталась чистенькой, — съехидничала Алла.

Но Лариса проигнорировала подкол подруги и деловито продолжала:

— Завтра с утра заеду к своему психиатру. Лидия Петровна выяснит, действительно ли у Натки провал в памяти, или та притворяется и что-то скрывает. Детективные истории её конек. Все проанализирует и скажет, могла ли Натка совершить криминал. В прошлый раз я просто поражалась, как Лидия Петровна, сидя в своем кабинете, проанализировала психологический портрет всех действующих лиц в истории с убийством Кости и во всем оказалась права. Если бы я сразу прислушалась к её словам, то у меня было бы гораздо меньше переживаний.

— Ты права, мать. Психиатр поможет с разобраться, «косит» ли эта кретинка или действительно хорошо приложилась головой. Если Натка врет, то уже на основании этого можно предполагать, что ожидаются неприятности.

— Мне хочется надеяться, что все не так трагично, как ты думаешь.

Алла с сомнением покачала головой.

— Давай-ка, подруга, не будем расслабляться. Лучше мы перебздим, чем недобздим. На сей момент будем считать ситуацию представляющей угрозу для нашего благополучия. Позвони своей адвокатессе, она тебе тоже пригодится.

— Ладно, Алка, не будем терять времени.

Лариса набрала номер мобильного телефона сыщика. После трех гудков прозвучал его уверенный баритон.

— Я вас внимательно слушаю.

— Виталик, это я…

— Милая моя, — его голос сразу потеплел. — Ты так давно не звонила, я уже успел соскучиться. Не хотел сам тебя беспокоить, знаю, что у тебя сегодня важные переговоры. Сидел на иголках, а когда звонил телефон, сердце замирало — надеялся, что это ты. И что только ты со мной сделала, а? Даже работать не хочется. Может, пошлем все к черту и рванем сейчас навстречу друг другу? Мне тебя очень не хватает. Стоит расстаться, и я уже думаю, куда ты поехала, с кем встречаешься, кому улыбаешься. Даже червячок ревности порой шевелится… Никогда подобного чувства не испытывал.

Лара не спешила его прервать. Сразу забылись все тревоги. Чуть улыбаясь, она слушала излияния любовника. Какая же женщина предпочтет разговор о делах нежным словам, которые ласкают душу?! Так бы сидеть, слушать и забыть обо всех неприятностях…

Прежде сдержанный, Виталик за время их романа стал совсем другим. И откуда взялось столько нежности?.. Представитель суровой профессии, он немало повидал, в том числе, горя, грязи, и человеческих пороков. При его работе уже душа должна была бы очерстветь. Однако нет. Встретил Ларису, влюбился с первого взгляда, и млеет, как шестнадцатилетний юнец.

Алла молча, с легкой полуулыбкой наблюдала за подругой. На словах порой грубоватая, она была удивительно деликатной и тонко чувствовала эмоциональное состояние других.

Взглянув на подругу, Лара подмигнула и пожала плечами, дескать, ну что с ним поделать?! Не прерывать же его монолог! Дела подождут — ведь бальзам на душу.

— И что это он в тебя такой влюбленный? — улыбаясь, шепотом спросила Алла.

Наконец Лара решилась перебить любовника.

— Виталик, ты мне нужен.

— Счастлив это слышать, — тут же отозвался тот. Его так распирало от чувств, что поначалу он даже не обратил внимание на тон Ларисы.

— В данном случае ты мне нужен в ином качестве.

Сыщик тут же стал серьезным.

— Прости, я тут заливался соловьем… Что случилось?

— У меня опять неприятности.

— Считай, что это уже моя головная боль. Скоро я сниму этот груз с твоих плеч.

— Спасибо, милый. Я же знаю, что могу на тебя положиться.

— Тогда давай не будем тратить время и немедленно встретимся.

— А у тебя ещё есть дела?

— Да какие, к черту, могут быть дела, если у тебя проблемы! Все остальное подождет. Где встречаемся?

— Оптимально было бы у адвокатессы. Мне потребуются её услуги. Чтобы не повторяться, я бы вам обоим все рассказала, и мы в три головы подумали бы, что делать.

— Идет! — согласился Виталий. — Еду к ней.

— Подожди, надо вначале позвонить. Возможно, её нет на месте.

— Я разыщу Наташу и уговорю бросить все дела. Если она назначит встречу в другом месте, я тебе перезвоню.

— Хорошо, выезжаю.

Убрав телефон в сумочку, Лариса встала.

— Надо ехать, подруга. Чем быстрее введу в курс дела Виталика и адвокатессу, тем быстрее они все разузнают.

Алла тоже поднялась.

— Я провожу.

Подойдя к своей машине, Лара замедлила шаг и обернулась к подруге.

— Кстати, Алка, что это ты с утра наговорила всякой ерунды, дескать, толстая, пора худеть?.. Я тогда удивилась — неужели ты стала комплексовать? К тому же, ты не толстая, а очень фигуристая.

— Да это я тебе мозги компостировала! — рассмеялась та и любовно огладила себя. — Напора красоты не может сдержать ничто! — как говорила обожаемая мной Фаина Раневская. Людей без лишнего веса больше всего на кладбище. Я пока своей фигурой довольна и живу в согласии с собой. Да и мои мужики считают, что любимой женщины не может быть слишком много. Дикость морить себя голодом, чтобы кому-то ещё больше понравиться. А кому не глянется, тот пусть отваливает. Не нравится — не ешь.

— Ну, слава Богу! А то я даже начала за тебя переживать.

— Я же хитрованка! Специально поплакалась в надежде на комплимент. Вот и дождалась приятных слов от любимой подруги. Разве другая баба когда-нибудь похвалит?! От всех приятельниц слышу лишь одно — что мне пора похудеть. Причем, говорится это с фальшиво-участливым видом, и не впрямую, а намеками, дескать, вычитала про замечательную диету, хочешь, дам рецепт? Как только я слышу такое, сразу пишу себе на корочку, что с этой бабой нужно держать ухо востро, — завидует. А от зависти до подлости всего один шаг. Только мы с тобой никому не завидуем, поскольку самодостаточны и без комплексов.

Лара улыбнулась, открыла дверцу, села и завела машину.

— Пока, подруга. Я сразу же перезвоню, как только появятся новости.

— Двигай, дорогая. Удачи тебе! «Facinora ostendi dum punientur», преступления надо вскрывать, карая их, считали римские папы. Думаю, что мы разберемся с этой парочкой мошенников и накажем их по всей строгости мирного времени.

Алла помахала подруге и пошла к открытой двери своего офиса, в проеме которой давно топтался Толик, встревоженно поглядывая на нее.

На душе было уже спокойно. Сейчас она все расскажет Виталику и тот придумает, что делать. По крайней мере, с её плеч будет снята тяжелая ноша.

Лара не любила самокопаний и долгих переживаний. Что бы ни случилось, легко переключалась и хотя бы на время становилась беззаботной.

Если бы спросили, счастлива ли она, Лара, не колеблясь ни единой секунды, ответила бы утвердительно. Конечно же, счастлива! Неприятности? А у кого их нет? Только одни люди на них фиксируются, жуют и пережевывают, а она не привыкла долго горевать. Пусть даже неприятности идут чередой, но вот выдалось пару светлых часов, когда можно забыть обо всем, и Лара тут же встряхнулась, развеселилась, весело болтает, порхает и чистит перышки.

Даже во время следствия, будучи подозреваемой в убийстве, она жила полноценной жизнью — не забывала о своей внешности, всегда выглядела на уровне, принимала ухаживания поклонников, завела бурный роман с Казановой, а потом с Виталиком, шутила с подругой и устраивала с ней «девичники».

Ее психиатр сказала, что у неё здоровая психика, таким образом Лариса защищается от стрессов и невроз ей не грозит. Очень хорошо — стрессы и неврозы на фиг! Будем жить на всю катушку, даже если судьба порой играет злые шутки. Острых ситуаций в её жизни было немало, однако Лара оставалась жизнерадостной и энергичной.

Она умела и много работать, и от души веселиться. И серьезный, и легкий по характеру человек, Лариса жила сегодняшним днем, часом, минутой. О будущем подумаем, наметим планы и выполним их, но если есть возможность прожить хоть какое-то время беспечно, — то почему бы нет? Поэтому всем с ней было легко. Лариса и себе не забивала голову проблемами, и людям не отравляла жизнь нытьем и жалобами.

Алла иногда ворчала, что подруга задержалась в развитии — четвертый десяток, а ещё сохранила детскость. Да, признавалась Лариса, это так, но что здесь плохого? Каждая женщина в душе немного ребенок. Мужчинам нравилось в ней сочетание зрелой женственности, искренности и непосредственности.

Все замечательно — у неё нормальная семья, любящий, пусть и не любимый, но родной муж. Домой она приходит как в свою крепость, и переступив порог, забывает о всех неприятностях, видя улыбающиеся лица Миши и Алешки. А для души и тела у неё есть два замечательных любовника.

Так есть ли основания считать себя счастливой? Конечно, есть!

Пока она ехала, Виталий не звонил, следовательно, Наташа на месте. Подъехав в зданию, в котором располагался кабинет адвокатессы, Лара увидела, что «Жигули» любовника уже стоят перед входом. Очевидно, Виталий очень спешил, чтобы не заставлять её ждать.

Подойдя к бюро пропусков, Лариса протянула в окошечко свой паспорт. Вахтер тут же подал ей пропуск. Видимо, Наташа заранее позвонила ему.

Лара прошла через турникет, свернула в длинный коридор и в конце его увидела Виталия, стоявшего у распахнутой двери кабинета Наташи. Сыщик тут же стремительной походкой двинулся ей навстречу. Лариса в который раз залюбовалась его стройной фигурой, уверенной осанкой, разворотом плеч.

«Неужели этот красавец мой?!» — подумала она, улыбаясь.

Встретившись в середине коридора, оба на секунду замерли. Сыщик был встревожен, Лариса улыбалась. Не обнаружив в её лице растерянности или беспокойства, Виталий одной рукой обнял Лару за плечи, другой ласково приподнял подбородок, поцеловал и долго не отпускал. Отстранившись, она прошептала:

— Потом, милый, — и пошла к кабинету адвокатессы.

Наташа встретила их на пороге. Как всегда, сдержанная, немногословная, она ничем не выдала, что догадывается об их отношениях, хотя интуиция у адвокатессы потрясающая. Поздоровавшись с Ларисой, прошла в кабинет, села за стол и молча ждала, когда та сядет и начнет рассказывать.

— Может быть, наши опасения покажутся вам необоснованными, но у Аллы почему-то нехорошее предчувствие. Я доверяю её интуиции, обычно она никогда не ошибается. В любом случае нужно подстраховаться, чтобы не повторилась недавняя ситуация, когда я оказалась совершенно неподготовленный к допросам следователя.

Лариса подробно рассказала обо всем, в том числе, и о поползновениях Марика по её адресу. Зачем скрывать, если ей могут пришить мотивом ревность?! Как говорила её мудрая мама: «Если скрывать болезнь — рискуешь умереть, если скрывать проступок — можешь угодить в тюрьму». Близким людям, которые могут реально помочь, лучше говорить всю правду.

Сыщик лишь морщился, хмурился, покусывая губу, когда она рассказывала, как Марик вел себя во время встреч, но молча, не перебивая, слушал.

Лара закончила свой длинный монолог, а Виталий подвел итог:

— Похоже, твоя подруга права. Ей бы частным сыщиком работать. Мозги у неё есть, анализировать умеет. В самом деле, с чего всполошились органы? Был бы этот Марик обычным «потеряшкой», они бы ещё неделю тянули с расследованием. Ну, причину их спешки узнать не проблема. Его девиц тоже потрясем. Если этот парень столь любвеобилен, то у него могут быть совершенно случайные матрешки. Но сдается мне, что он выбирает лишь дам определенного материального положения. Уже проще, круг сужается. Марик, очевидно, уменьшительное от Марка?

— Да.

— Фамилию знаешь?

— Леснянский.

— Сколько ему лет?

— На вид лет 25–27.

— Самый подходящий возраст для альфонса. Он действительно столь непривлекателен или просто тебе не приглянулся?

— Кому-то может показаться даже красавцем. Большие темные глаза, длинные загнутые ресницы, чувственный рот, грива черных вьющихся волос. Одет с иголочки, строен, пахнет дорогим одеколоном, меняет шикарные машины, как перчатки.

— Ну, тогда для некоторых дам он просто неотразим. Особенно для стареющих и состоятельных. Выглядит преуспевающим, так что мадам, которую он изберет своей жертвой, даже не предполагает, что наш альфонс имеет виды на её кошелек.

Умница Виталик! Теперь наконец и до Лары дошло, чем же Марик был ей так отвратителен. Да он же типичный альфонс! Подсознательно это давно где-то витало, но тогда ощущение было аморфным, нечетким.

Можно снисходительно относиться к шлюхам, но к альфонсам отношение всех нормальных людей однозначное. Даже мужчина-проститутка менее презираем, чем жиголо. Первый, по крайней мере, сравнительно честен: вам, мадам, сексуальные услуги, а мне — соответствующее вознаграждение. Но альфонс, который пудрит мозги, влюбляет в себя женщину, пользуясь её одиночеством, просто омерзителен.

Лариса вспомнила фильм с непревзойденной Инной Чуриковой, в котором романтически настроенная немолодая женщина мечтала побывать в Италии и попала в лапы типичного жиголо. Он увивался за ней, говорил красивые слова, учил зажигательным танцам, и сердце одинокой женщины растаяло. А потом выставил ей астрономический счет. Финал драматичен, ведь та искренне поверила всему.

Понятно, кого смутно напоминал ей Марик. Нет, не внешностью — он гораздо смазливее экранного жиголо, — а повадками профессионального соблазнителя, мнимо страстными взглядами, заученными приемами обольщения. Марк изображал рокового пожирателя женских сердец, всем своим видом демонстрируя, что он опытный сердцеед, и ни одна женщина не может перед ним устоять. Взгляд — наглый, оценивающий, порочный. И вместе с тем во всем чувствовалась фальшь. Марик напоминал бездарного актера провинциального театра, играющего роль героя-любовника — напыщенные позы, утрированно-драматическая жестикуляция, взгляды с особым значением, высокопарные слова.

Лариса терпеть не могла ловеласов, а тем более, насквозь фальшивых. Марик притвора, но очень неестественно исполнял свою роль, будто у кого-то подсмотрел все эти искусственные позы, но даже копировал их не к месту. Получалось гротескно и карикатурно, а в сущности, этот доморощенный жиголо был жалок и омерзителен, хотя сам любовался собой и упивался своей игрой. Дешевому сердцееду её не обмануть. Как истинная женщина, Лариса интуитивно почувствовала бездарную игру.

— Виталик, ты совершенно прав. Марик — классический альфонс. Мне больше всего не понравились его взгляд, неестественное поведение, манерные позы. В детстве мы говорили, когда кто-то притворялся: «Артист погорелого театра». Это как раз про него. Мне он был противен.

— Тебя, Ларочка, альфонс не очарует, а для кого-то такие наглецы с развратным взглядом и типичными повадками — как мед для мухи. Есть женщины, которые слабеют душой при виде таких красавчиков. А потом она увязает и вырваться уже не может. И тут наступает его звездный час.

— Мне даже трудно поверить, что кто-то может всерьез увлечься такой дешевкой.

— Может, Ларочка. Умная женщина его сразу раскусит, а перезрелая дамочка поверит его призывным взглядам и страстным признаниям. Среди дам старшего поколения не очень умных, но небедных, немало. Думаю, что все его мнимое благосостояние — из кошельков его состоятельных постельных партнерш.

— И одна из них могла приревновать…

— Верно. Мотив разделаться с Марком может быть у многих. Например, стареющая кокетка, для которой он — олицетворение уходящей или давно ушедшей молодости, будет цепляться за него всеми руками и ногами, а сильная страсть может толкнуть на преступление. Или же от Марика мог избавиться муж чересчур увлекшейся перезрелой дамы. Возможно, и не своими руками, сейчас это делается просто, были бы деньги. Когда человек по жизни дрянь, желание разделаться с ним может быть у многих. Соответственно, круг подозреваемых расширяется.

— Виталик, один ты не найдешь всех его любовниц, а дело срочное. Подключи других своих коллег, расходы меня не смущают.

— Задействую самых классных профессионалов. Ведь здесь нужно работать ювелирно, чтобы органы не узнали, что ведется частное расследование.

— А я по своим каналам выясню, почему органы начали расследование, — вмешалась Наташа.

— Давай, — согласился Виталий. — Будем работать параллельно, у меня тоже везде свои ребята. Неплохо бы и саму пострадавшую кое о чем расспросить, но тут есть риск засветиться перед органами, поэтому пока с этим повременим.

— Я подключу своего психиатра. Попрошу её проконсультировать Натку в больнице. В этом случае никто ничего не заподозрит — Лидия Петровна врач, пришла по просьбе заведующего отделением.

— А про тебя психиатр органам не скажет?

— Ни в коем случае.

По прошлому опыту она убедилась, что Лидия Петровна умеет хранить тайны.

— Думаешь, она что-то выяснит, полезное для нас? — с сомнением спросил Виталий.

— Ты, возможно, скептически отнесешься к её способностям, но Лидия Петровна прирожденный детектив. В прошлый раз ведь именно она указала на наиболее вероятную кандидатуру убийцы.

— Делай, как знаешь, — согласился Виталий. — Все, что на пользу тебе, — принимается безоговорочно. Лично у меня к психиатрам особое отношение. Когда я ещё сам работал в органах, мне приходилось с ними общаться. Больше всего мы злились, что они писали очень заумные заключения судебно-психиатрической экспертизы.

— Но у них же своя профессиональная терминология!

— А нам казалось, что они нарочно так пишут, чтобы другие ничего не поняли. Мы хотели, чтобы заключение было написано простыми русскими словами. Психиатры всегда относились к нам с легким презрением, дескать, они умные, думают о высоких материях, а все сыщики — придурки, которые бегают, высунув язык.

Лара понимающе улыбнулась — Виталик чуть-чуть комплексует, затронута его профессиональная гордость.

— Лидия Петровна без всякого высокомерия сказала, что психиатров кормят не ноги, а мозги, и пользоваться ими они умеют.

— Вот-вот, а мы, оперативники, якобы не умеем.

— Этого она не говорила, — возразила Лариса.

— Но это подразумевалось в подтексте.

— У неё действительно неблагоприятное впечатление о наших правоохранительных органах. Не хочу тебя обижать, но мое отношение к ним ещё хуже.

— Ты меня ничуть не обижаешь, — рассмеялся Виталий. — Я давно уже не имею к органам никакого отношения, хотя там у меня осталось немало друзей. Это хорошие ребята, но система есть система. Именно она заставляет их делать то, что они делают.

— Вот именно. А простым смертным от этого не легче. Объясняй это хоть системой, хоть личностным фактором, — человеку все едино, раз по нему прошелся каток нашего так называемого правосудия.

— Ладно, Ларочка, не кипятись, — примирительно сказал сыщик. — А то, боюсь, твой праведный гнев скоро обрушится и на мою бедную голову.

— Но ты вовремя ушел из органов, поэтому сказанное к тебе не относится. Если бы тебя там все устраивало, ты бы остался.

— Верно, — согласился тот.

Причин для ухода было немало, а самая главная — его характер. Виталий не любил подчиняться болванам. Все способные сыщики ушли или их ушли, остались одни тупоголовые. Руководитель-профессионал, даже если обложит крепкими словами, — достоин уважения. Такому и подчиняться не грех, даже если он тычет носом в ошибки. Раньше у Виталия был именно такой начальник. Крикун, матершинник, ногами топал, слюной брызгал, а подчиненные стояли перед ним в постойке «смирно» и ждали, пока «старик» выпустит пар. Откричавшись и отругавшись, тот вытирал лысину, приглашал за стол и дальше уже шло спокойное обсуждение. Интуиция у него была безошибочная. С ходу все ловил. Порой и фактов нет, а он почешет лысину, покрутит пальцами и выдает версию, которая на первый взгляд кажется почти абсурдной, а на деле оказывается верной. Новички поначалу посмеивались над его логическими построениями, но быстро поняли, что «старик» зря слов не роняет. Потом никто уже не сомневался, если начальник выдвигал идею.

Но покричать «старик» любил. Проходящие мимо его кабинета сыщики зажимали уши от децибеллов его мата, когда тот распекал провинившегося. Так мог разораться, что потом сипел. Но никто на него не обижался, начальник ругал только за дело.

В целом сыщик был доволен своей теперешней жизнью, но порой жалел о прошлом. Ребята в прежнем отделе подобрались классные, профессионалы высшей пробы. Лентяев, рвачей или безголовых «старик» сразу вышибал, а за хорошего парня бился аки лев, ругался с начальством до хрипа. В их отделе работали отнюдь не ангелы — то напьются после работы, то с потерпевшей или свидетельницей в неурочный час устроятся на столе в своем кабинете, то в азарте схватки помнут задержанного, то пару зубов выбьют явному моральному уроду. Раньше за применение огнестрельного оружия могли затаскать по коврам до посинения, рука отсохнет объяснительные писать. Оперативник мог быть один против четверых, а если прострелил кому-то руку, — назначают служебное расследование. Запросто можно было и в звании потерять, а то и вовсе из органов вылететь. А «старик» всегда боролся за своих ребят, ни одного не позволил выгнать. «Я сам его накажу по всей строгости революционного времени», — обещал он начальству, потом вызывал на ковер, чихвостил во все печенки, отстранял от дел и направлял на полгода повышать квалификацию в стрельбе и самбо. А это считалось самым тяжким наказанием — все остальные при деле, а он в тире и на матах прохлаждается.

В теперешней работе ему тоже нравилось не все. Свободы стало больше, потому что начальников стало меньше. Писанины поубавилось, техническое оснащение на уровне. Это плюсы. А минусы в том, что мало интересных дел. В основном, мелочевка — слежка за неверными супругами, то муж пропал, то жена сбежала, то любимый отпрыск попал в дурную компанию, то собака потерялась, то кто-то кого-то в чем-то подозревает, то охрана объекта или VIP.

В детективном агентстве, где работал Виталий, было много ребят из их отдела. Некоторые ощущали дискомфорт, что раньше за ними стояла система, только покажи красные корочки, и сразу же иное отношение — представитель органов! За спиной коллектив, в любом случае можно рассчитывать на его поддержку, а лицензия частного детектива у граждан вызывает недоверие.

Сам Виталий от этого не комплексовал. И раньше он не любил размахивать корочками, предпочитая доверительные контакты, да и сейчас мог разговорить кого угодно. Разрешение на оружие у него имелось, но он не носил с собой пистолет, полагая, что рассчитывать на ствол — последнее дело. Лучше мозгами пораскинуть, чтобы избежать ситуации, когда понадобится оружие.

Но даже скучая по прежней оперативной работе, сыщик знал, что уже никогда не вернется в органы. Что там сейчас творится, — он прекрасно знал. Взятки кое-кто брал и раньше, но настоящие профессионалы таких презирали. Бывало, что и на сигареты не хватало, однако честь дороже.

Настоящий опер — это фанатик. Он работает не за деньги, не за идею, а из-за своего беспокойного характера. Азарт, кураж, моральное удовлетворение после удачно проведенного расследования, операции или задержания, — вот что главное в оперативной работе. Сыщик — это черта характера.

Сейчас кое-кто из оставшихся в органах ребят пенял Виталию, что тот зарабатывает намного больше. Сермяжная правда в этом есть — за меньшую работу частный детектив получает большие деньги, чем опер в органах. Однако это не оправдание для того, чтобы брать взятку и отпустить задержанного или развалить дело. Не хочешь работать в органах — иди в частные сыщики. А оправдываться тем, что «все берут», — подло. Не бери, раз тебе это претит. А раз уж берешь, то нечего подводить под это идейную базу.

Виталий знал, что в органах работали и честные ребята. Но что может честный опер или следователь против всей системы?! Опера пашут без устали, следователь делает свое дело, а прокурор, получив взятку, изменяет задержанному меру пресечения, и ищи его потом на Сейшелах или Мальдивах! Вся работа псу под хвост. Или по совету адвоката тот подаст заявление о незаконном задержании, да ещё припишет, что с ним при этом не очень вежливо обошлись. Опера даже могут заставить извиниться за нарушение конституционных прав, если адвокат на службе у криминальной группировки или получил крупное вознаграждение. И какой-нибудь наглый урод, ухмыляясь, будет упиваться минутой торжества, вытирая ноги об следователя и оперов. Один раз такое случится, два, а на третий человек скажет: «Да пошли они все…! Мне что — больше всех надо?!»

Так что один в поле не воин. Кое-кто, махнув на все рукой, тоже начинал брать взятки, другие сгибались перед начальством, решив, что кнутом обуха не перешибить, и заливали водкой укоры совести, если таковые периодически возникали, третьи оправдывались, что адвокаты, прокуроры и судьи получают гораздо больше, чтобы отмазать подопечного, и убеждали себя, что это всего лишь часть адвокатского гонорара, а арестованный так и так будет освобожден, а четвертые, обложив всех трехэтажным вслух или про себя, клали заявление на стол и уходили на вольные хлеба. В детективном агентстве, где работал Виталий, таких было большинство. Они тоже не ангелы, и тоже не всегда действовали в рамках закона, но, по крайней мере, не марались со взятками. Не так уж и много зарабатывает рядовой частный сыщик, но на жизнь хватает. Виталий знал, что те, кто остался, гребут гораздо больше, не переставая ныть на маленькую зарплату.

Приятель Виталия, Олег, который пришел в их агентство недавно, рассказывал про то, что творилось в их конторе. Они находили угнанные машины, потом перепродавали авторемонтной конторе. Если машина была старой, её пускали на запчасти, если в приличном состоянии, — перебивали номера, все делали тип-топ и продавали. Начальство, естественно, было в курсе и получало свою долю. Олег отказался в этом участвовать и тут же к нему прицепились, — свои же настучали. Получил выговор, потом неполное служебное несоответствие и не стал ждать, когда его выгонят. Начальник, который всем этим заправлял, пару месяцев назад слетел, — кому-то мало отстегнул, и тот заложил. Да он даже и не слетел, его просто перевели в другое место. Он и там, наверное, не растерялся.

Так что Виталий не помышлял о возвращении. Если бы все обстояло как раньше, до этого беспредела, — ещё можно было бы подумать, а теперь и думать нечего.

— Умница, что ушел из органов, порядочному человеку там делать нечего. Алка считает, что все там теперь продажны, и я с ней согласна. Они сами хуже рэкета. В нашем районе со всех лавочников собирают дань не только рэкетиры, но и менты. Ко мне в офис одно время повадился наш участковый. Завскладом каждый раз давал ему пару бутылок водки и что-то на закуску. А ведь складов и коммерческих торговых точек в нашем районе десятки. С каждого возьмешь, — можно собственный магазин открывать. Самому столько не съесть и не выпить, видно, он сдавал куда-то на продажу и делился с начальством. Потом тот вконец обнаглел и стал почти каждый день приходить. Я тогда об этом не знала, а когда тот стал намекать, что вместо натуры предпочел бы деньгами и сразу, завскладом ко мне прибежал — что делать? Я приказала ничего не давать. Тогда участковый пришел ко мне и стал намекать на налоговую инспекцию. По новому закону тот, кто настучит, что кто-то уклоняется от налогов, — получает свой процент от суммы взысканного. Наше государство растит новое поколение стукачей, но теперь уже не политических, а коммерческих. Я сказала, что проверки налоговой инспекции не боюсь, у нас с этим все в порядке. На следующий день к нам пришел пожарник, а затем комиссия из санэпидстанции. Лазили, лазили, не нашли, к чему придраться. Мирон такой ремонт сделал на складе, что не подкопаешься. Но даже если все идеально, пожарник найдет к чему прицепиться. Через неделю пришел ещё один и углядел у меня электрокофеварку. Обрадовался и стал строчить акт, хотя розетка и все остальное у нас сделано с соблюдением всех противопожарных норм. А тот твердит, что не положено, и грозится отключить свет, а нам накатать приличный штраф. Я говорю — только попробуйте, — тут же подам в суд, возьму классного адвоката, и такой крутой иск вчиню за причиненный моей фирме моральный ущерб, что не расплатитесь. Тот посмотрел на меня волком, но убрался. А участковый тут как тут, иезуитски улыбается: как прошла проверка? Видно, ещё не знал, что получился облом. Пришлось сказать, что если он ещё раз появится в офисе или кого-то подошлет, я обращусь к Мирону, и пусть пеняет на себя. Сразу подействовало. С тех пор вежливо со мной раскланивается, но к нам ни шагу.

— Ну и строга ты, Ларочка! — рассмеялся Виталий. — Всех приструнила.

— Но это же дикость! — обращаться к бандитскому авторитету, чтобы тот защитил от нашей краснознаменной! Про ментовские художества все знают, но никто ничего не предпринимает, поскольку все в одной упряжке, — и начальство, и рядовые менты. Они и «крышу» делают, они же порой и наводчиками становятся, сообщая о квартирах, где проживают одинокие люди, а те потом бесследно исчезают. Да и много криминала на их совести. Не органы, а организованная банда. Им теперь некогда ловить преступников. Если только случайно получится, или мелочевка всякая для галочки, для процента раскрытия, чтобы начальство не возникало и весело рапортовало вышестоящему начальству. По отношению к тем, кто им не по зубам — волокита, а потом по-тихому отпускают, изменив меру пресечения. Матерых преступников выпускают под подписку о невыезде, бандитов, взятых с оружием, легко отмазывают, дело разваливают. А для рапорта — фиктивные проценты раскрытых преступлений, чтобы вышестоящее начальство и общественность не гневались. Они же все сваливают в одну кучу. Львиная доля раскрытых преступлений хулиганка, мелкие кражонки или бытовуха, когда один другого тюкнул по пьянке гантелей по башке, а утром прочухался и побежал в ментовку сдаваться.

— В чем-то ты права, — согласился Виталий.

— Думаю, что я и сотой доли не знаю того, что творится на самом деле. Но кое-что прочувствовала на себе. Прохоров вцепился в меня, как клещ, и хотел засадить за убийство, которого я не совершала. А ведь прекрасно знал, что я невиновна. Если он столько лет просидел в кресле следователя, то не мог не понимать, что все шито белыми нитками, однако его совесть была спокойна. Если меня так терзали, хотя есть кому заступиться, то что говорить о беззащитных гражданах, у которых нет пяти-десяти тысяч долларов, чтобы дать взятку?! И ведь в конечном итоге дело закрыли не потому, что я невиновна, а потому что Мирон всех подкупил. И это органы?! Алка говорит: «Терпеть ненавижу ментов!» Раньше я к органам была лояльной, а теперь тоже всех ненавижу — и следователей, оперов, и прокуроров, и судей. Не уверена, что среди них ещё остались честные люди. Думаю, что большинство — продажные твари с двойной моралью. Тебе, Виталик, не место в этой банде. Ты, хоть и сыщик, но человек порядочный.

— А сыщик в твоем понимании — это недостаток? — усмехнулся он.

Лара замялась.

— Понимаю. Ты просто была далека от людей моей профессии. Не сомневаюсь, что если бы познакомилась с моими коллегами, то изменила бы отношение к сыщикам.

— Не боишься, что отобьют? — поддразнила его Лара.

— Не боюсь. Не отобьют. У нас подобное не принято. Да и я не позволю.

«Вот за это я тебя и люблю, — подумала она. — За непоколебимую уверенность в себе, чувство собственного достоинства, да и вообще, за то, что ты — это ты, цельная личность, как монолитная скала».

Очевидно, её мысли отразились в глазах, Виталий все понял и ответил ей взглядом, в котором были и нежность, и гордость, что его любит такая женщина, и спокойная уверенность обладателя.

«Ты моя, а я твой с потрохами» — прочла Лара в его взгляде.

«Ой, я сейчас поплыву, — сказала она себе. — Стоит ему так на меня посмотреть, и я забываю обо всем».

Виталий всегда мгновенно чувствовал её эмоциональное состояние.

— Труба зовет, по коням гусары! — провозгласил он. — До свидания, Наташа. Надо побыстрее начинать работать.

— До свидания, Виталий, — отозвалась та и перевела взгляд на Лару.

— Я тоже поеду, — встала она.

— Лариса, ещё раз напомню — если вас вызовут на допрос, немедленно свяжитесь со мной. Без меня ни в коем случае не ходите. Хотя у нас много говорят о правовом обществе, но пока ещё творится правовой беспредел. По закону вы имеет право на адвоката и не забывайте воспользоваться этим правом. Если я буду занята, то как бы следователь ни настаивал на срочном допросе, — не поддавайтесь на эту уловку, рассчитанную на юридическую неграмотность. Твердо заявите, что будете разговаривать только в присутствии своего адвоката. Вы никуда не скрываетесь, от допросов не уклоняетесь, так что упрекнуть вас не в чем. А обвинения не бойтесь. Все это ерунда. Слова кого бы то ни было, якобы у вас имеется мотив, — это всего лишь слова, которые требуют доказательств. А их не найдут. Так что не тревожьтесь.

— Спасибо, Наташа. Общение со следователями — занятие малоприятное, но в вашем присутствии мне уже не будет так страшно.

— Вы на допросе можете вообще не проронить ни звука. Отвечать на вопросы буду я. На всякий случай хорошо вспомните все, что вы делали в пятницу, субботу и утро воскресенья.

— Это нетрудно. Мой день расписан по часам. В пятницу бывала во многих людных местах. А выходные провела дома.

Кое-о чем Лариса умолчала. Вечер прошлой пятницы она провела не дома, а с Виталием. Фактически алиби у неё нет. Она ни за что не скажет следователю, что была с любовником, чтобы это не дошло до её мужа. Больше она не огорчит Мишу, даже если ей понадобится подтверждение своего алиби.

«Я не буду об этом думать сегодня, подумаю потом», — как всегда, сказала себе Лара, решив не тревожиться раньше времени. С неприятностями будем разбираться по мере их поступления. А может быть, и разбираться не придется.

Все ж неплохо быть оптимисткой и лакировщицей действительности!

— Значит, все в порядке, — сказала адвокатесса. — Если вы будете фигурировать в качестве подозреваемой, то правоохранительным органам придется найти доказательства, что вы были не дома, а в том месте, где было совершено убийство, если таковое действительно имело место. Но и в самом худшем варианте вам пока ничто не грозит.

— Алла говорила, что нас могут ожидать ещё какие-то неприятные неожиданности.

— А мы не дадим тебя в обиду, — уверенно заявил сыщик.

Она благодарно улыбнулась ему и попрощалась с Наташей. Виталий открыл дверь и пропустил Лару вперед, не забыв придержать под руку. Не отпуская её руки, прикрыл дверь, тут же притянул любовницу к себе и прошептал на ухо:

— Черт с ними, с этими делами, поехали скорее ко мне, два часа погоды не сделают.

Но Лариса отстранилась и с сожалением покачала головой.

— Нет, милый, придется пока сдержать свои порывы. Поверь, больше всего на свете сейчас я хотела бы оказаться в твоей квартире. Но Алка сидит на иголках, переживает и ждет моего звонка. Она волнуется за меня, а я, вместо того, чтобы успокоить её хорошими новостями, поеду с тобой.

Сыщик вздохнул, но не стал настаивать. Сдав вахтеру свои пропуска, они вышли на улицу.

— Ты куда сейчас? — спросил Виталий.

— К Алле.

— Позвони ей и поехали со мной. Беру тебя в напарницы. Мы так мало видимся… Обещаю — буду работать с удвоенным энтузиазмом. Интуиция говорит, что сегодня я накопаю обнадеживающей информации, если со мной будет такая напарница.

Лариса рассмеялась.

— Я бы с радостью, но мы же оба на машинах. Куда я свою дену, если поеду в твоей?

— Тогда поедем на твоей, а свою я здесь брошу. Ее-то не угонят — кому нужна битая-перебитая трехлетка?!

— Поехали, — согласилась Лара, доставая из сумочки ключи.

Открыв правую дверцу, сыщик усадил её в машину, потом сел сам. Достав мобильник, Лариса набрала номер Аллы.

— Привет, дорогая.

— Привет! — откликнулась та. — Как дела?

— Пока неплохо. Виталик и Наташа уже взялись за дело. Новостей, правда, ещё нет, но надеюсь, что в скором времени появятся.

Виталий шепотом спросил, не помешает ли разговору, если он заведет машину. Лара отрицательно качнула головой.

Услышав шум двигателя, Алла спросила:

— Куда направилась?

Лариса на минутку замялась, не зная, признаться ли подруге, что едет с любовником, но решила, что лучше сказать правду.

— Я в машине с Виталиком. Едем на оперативные дела.

— О-о! В сыщиков решила поиграться?

— Развлекусь немного.

— Ну, давай, развлекайся, только не забывай телефонировать, что вы там накопаете.

— Ладно, — согласилась Лара.

— Тогда до связи, подруга.

— Пока, дорогая.

Убрав телефон в сумку, она взглянула на любовника. Тот чуть-чуть усмехался.

— Первый раз вижу такую преданную дружбу двух женщин. Обычно все на словах — ах, ах, мы такие близкие подруги, а на деле подставят при первой же возможности. Но у вас все не так. Причем, сразу видно, что между вами нет однополых отношений.

— Однажды Алка меня здорово приколола. Я за что-то поблагодарила её, а она ответила: «Натурой отдашь». Я растерялась, а подруга хохочет, что ей рано в лесбиянки, у неё ещё к мужчинам интерес не остыл.

— А вы никогда не соперничали, кто красивее или умнее, не перебивали друг у друга поклонников?

— Никогда, — улыбнулась Лариса. — Даже представить не могу подобного.

— Просто удивительно.

— Мы с детства вместе.

— Это ещё ничего не значит. Бывает, что полжизни друзья не разлей вода, а в определенной ситуации становятся врагами. Зависть коварная штука.

— Мы никогда не завидовали друг другу.

— Это сразу чувствуется. Потому у вас такие отношения, что вы на равных. Обе яркие, неординарные женщины. Красавицы да к тому же умницы.

— Ты же Алку никогда не видел!

— А мне достаточно твоих рассказов о ней. Хотя твой личный психиатр и невысокого мнения об умственных способностях сыщиков, но и мы умеем иногда анализировать.

— Упрек принят, — рассмеялась Лара. — Но Лидия Петровна не знакома с тобой, иначе непременно изменила бы свое мнение.

— Благодарю, — Виталий склонил голову в шутливом полупоклоне.

— Куда мы едем?

— Для начала выясним самое главное — а есть ли труп? Я по-тихому выясню у ребят, проходил ли в сводках такой клиент, потом заедем в контору по месту жительства Марка Леснянского. Его адрес знаешь?

— Конечно.

Лариса открыла свой еженедельник и продиктовала все данные.

— Умница, заранее все подготовила, — похвалил её Виталий. — Уважаю деловых женщин.

Это для Ларисы уже стало привычным. В её еженедельнике сведения не только о Марке, но и обо всех деловых партнерах. Прежде чем подписать договор, она записывала и адрес, и паспортные данные, и номер домашнего телефона будущего партнера. Мало ли что? Фирмы сейчас появляются, как грибы после дождя, а некоторые существуют недолго. Приедешь, а офис закрыт или опечатан, где ж искать должника?

— Когда партнер знает, что тебе о нем все известно, это его дисциплинирует, поскольку знает, что ему не удастся скрыться.

— Ну, скрыться-то сейчас несложно, — возразил Виталий.

— Все равно найду.

— Какая ты у меня суровая! — рассмеялся он.

— Для тех, кто со мной честен, — нет. Для жуликов — да.

— Ой-е-ей! Даже голос у моей любимой стал строже. Жесткая ты бизнес-леди!

— Нормальная. Сама никого не обманываю и от других этого не терплю.

— А тебя часто обманывали?

— Всего два раза, этот случай — второй.

— А первый чем закончился?

— Типичной разборкой. Нашли, объявили большой штраф и получили все сполна.

— И все это провернула лично ты?

— Нет, Мирон и его команда. Я тогда ещё была совсем размазней. Только в самом конце, когда уже деньги забирали, мы с Аллой поучаствовали в бандитской стрелке.

— Ты — на стрелке!!!

— Я — на стрелке, — передразнила его Лара.

— И что ты там делала?

— Что и положено женщине в такой ситуации — тряслась от страха.

— Ни за что не поверю.

— Внешне этого не было заметно, но внутри умирала и дрожала.

— А твоя подруга?

— О, Алка совсем другая. Рвалась в бой, требовала автомат или хотя бы пистолет, собиралась встать в строй вместе с боевиками Мирона.

— Ты не перестаешь меня удивлять.

— Виталик, давай замнем этот разговор.

Ларисе не хотелось об этом вспоминать. Тогда из-за неё чуть не пострадали люди. Пусть это бандиты, но ради неё они рисковали жизнью, получив от Мирона приказ прикрывать её и Аллу своими телами. Узнала Лара об этом лишь потом, и ей было очень стыдно — бойцы рисковали из-за каприза двух дамочек. Видимо, те были удивлены, зачем бабы поехали на эту стрелку, но ослушаться командира не посмели.

— Последний вопрос и закончим это разговор, если он тебе неприятен. А зачем вы поехали?

— Острых ощущений захотелось, — нехотя отозвалась Лара.

Сыщик удивленно посмотрел на нее, но не сказал ни слова. Почувствовав, что пауза слишком затянулась, Лариса решила сменить тему.

— Ты сейчас приедешь и начнешь все выяснять. А вдруг расшевелишь муравейник?

— Не беспокойся, милая, я выясню все так, что никто ни о чем не догадается. Было бы побольше времени и не было бы в машине тебя, я бы захватил с собой бутылочку, посидели бы с ребятами, потрепались за жизнь и между делом я бы все узнал.

Лара промолчала, а сыщик с улыбкой продолжил:

— Просто потрясающая женщина! Другая бы тут же встала в позу из-за слов «не было бы тебя в машине», обиделась бы, устроила сцену или хотя бы упрекнула: «Зачем же ты меня с собой взял, раз мешаю работать?». Я ведь намеренно тебя спровоцировал. Но ты оказалась на высоте.

— Виталик, — тихо сказала Лариса. — Я признательна тебе за высокую оценку, но давай договоримся, что больше ты не будешь меня провоцировать. В данном случае это мелочь, я далека от бабского стереотипа поведения и не устраиваю сцен по пустякам, точнее, вообще никогда не устраиваю. Здесь я имею ввиду более важные вещи. Любая работа накладывает свой отпечаток, и я допускаю, что порой у тебя будут проскальзывать чисто профессиональные приемы. Пусть даже это будет легкая провокация, но мне неприятна подобная манера общения. В словесных пикировках я не боец. Раскрываюсь и подставляюсь, как неопытный боксер. Вот Алла была бы тебе достойной партнершей. Но не я. Поэтому прошу тебя воздержаться от провокаций.

— Понял, прости, милая. Неудачно пошутил. Неотесанный болван, что ж поделаешь! Но ты правильно поставила меня на место. Ведь у меня не было опыта общения с настоящими женщинами. Раньше всегда предпочитал мужское общество женскому, а теперь наоборот, но лишь в отношении одной-единственной дамы. Больше никаких провокаций и сомнительных шуточек. Я буду очень стараться не разочаровать тебя, даю честное слово. Не сердись и улыбнись, а? Тебе так идет улыбка!

Она не выдержала и рассмеялась.

— Ах ты хитрец! Разве я могу на тебя сердиться, когда в каждой твоей фразе заложен скрытый комплимент или признание в любви! А ещё говоришь, что не умеешь обращаться с женщинами! Умеешь, умеешь, не прибедняйся.

Виталий тоже улыбнулся.

— От тебя ничего не скроешь.

— Как ты думаешь, сколько времени займет твое расследование?

— Надеюсь, что недолго. Вначале надо выяснить, был ли труп. Если был, разузнаю, что возможно. Но вряд ли здесь получу нужные сведения. Может быть, потом придется проехать к территориальщикам или в следственный отдел. А если трупа нет, то все остальное уже ерунда.

— Но он может появиться позже, — резонно возразила Лара.

Сыщик сразу помрачнел.

— Может. Но давай не будем забегать вперед.

— И будем надеяться на лучшее, — подхватила Лариса.

— Безгранично уважаю тебя за силу духа и оптимизм.

— Благодарю, — она в точности повторила и его жест, и его тон.

Тот рассмеялся.

— Чем больше тебя знаю, тем больше восхищаюсь. Как же я раньше без тебя жил? Оглядываясь назад, вижу одни беспросветные холостяцкие будни.

— Разве ты не был женат? — удивилась Лариса.

Как-то так получилось, что они никогда не говорили о прошлом. Она не упоминала о муже и прежних любовниках, он — о своей личной жизни. Им было достаточно настоящего. Прошлое в прошлом.

— Был один раз, но это не в счет.

Лариса не стала лезть ему в душу. Захочет — сам расскажет.

— Еще сто очков в твою пользу, — констатировал Виталий. — Впервые вижу нелюбопытную женщину. Никогда ни о чем не расспрашиваешь, а ведь для женщины так естественно спросить: «Милый, а меня ты любишь больше, чем всех прежних?»

— Зачем спрашивать? — улыбнулась Лариса. — Я это и так знаю.

— Еще сто очков за уверенность в себе.

— А какой по твоей шкале высший балл?

— Для тебя — нет предела. Бесконечность. Уверен, что ты и дальше не перестанешь изумлять и восхищать меня. Надо же — не перевелись ещё на свете истинные женщины!

— Равно как и истинные мужчины, — в тон ему ответила Лара.

— Да мы просто созданы друг для друга!

— Кто б сомневался! — задорно откликнулась она.

— К моему великому огорчению, приехали, моя истинная женщина, — с сожалением произнес Виталий.

— Удачи, милый!

Чтобы скоротать время, пока сыщика нет, Лариса позвонила подруге.

— Алка, мне только сейчас пришло в голову, что мы ещё больше усугубили свое положение, пытаясь сохранить в больнице инкогнито. Следователь решит, что мы скрываемся, и прикажет операм нас разыскать. А если Натка действительно разыграет тот сценарий, который ты обрисовала, — то все складывается худо. Наше нежелание общаться со следователем будет выглядеть очень подозрительно.

— Чего уж теперь-то жалеть? Как говорится, сделавши аборт, по волосам не плачут. Сейчас надо думать, как выкручиваться. Тот факт, что менты не сразу про нас узнают, имеет свой плюс — мы выигрываем несколько дней. Разузнаем, что к чему, подготовимся. «В темную» я играю только в преферанс. А здесь нужно все сначала выяснить — когда Марика шлепнули, где они с Наткой были, на чьей тачке эта мерзавка расшлепалась, почему оказалась одна в машине и прочее.

— Но нас ведь все равно найдут.

— Найдут, конечно, но не сразу. Если симпатичный доктор не протреплется, то у нас пока есть фора.

— О нас следователю может сказать сама Натка.

— Тогда будет печально. Но есть шанс, что её несколько дней не будут допрашивать. Врач же сказал следаку, что пока состояние больной не позволяет.

— А медсестра, больные из её палаты?

— Эти могут нас описать, но имен не знают.

— А по описанию на нас укажет Наткина мать.

— Да она нас сто лет не видела. Когда ты последний раз была в нашем старом дворе?

— Я же к маме часто заезжаю.

— Ах ты, какая досада, об этом я забыла!.. А соседи тебя знают. И это не есть хорошо. Даже если мать Натки на нас не скажет, опера опросят соседей, и тебя вычислят.

— Алка, все это напоминает мне начало дела об убийстве Кости. Тогда я тоже по незнанию много глупостей наделала.

— Ну, ладно, не будем горевать раньше положенного. Что сделано — то сделано. Если бы хирург сразу сказал про нас следователю, то завтра-послезавтра к нам бы заявились с повесткой — будьте любезны, Лариса Николаевна и Алла Дмитриевна, на допрос. А теперь мы выиграем, как минимум, неделю. Тоже немалый срок. Пока менты опросят медсестру и больных, пока сообразят допросить Наткину мать и соседей… Все это требует времени. К тому же, эта шлюха давно не живет с родителями. Уже почти двадцать лет она скитается по квартирам своих мужей и любовников. Отношения с предками почти не поддерживает. Соседи давным-давно не видели тебя вместе с Наткой, могут и не вспомнить, что мы в одном классе учились. Да и состав жильцов наверняка поменялся — переженились, разменялись, разъехались. Пока менты будут копать, мы все силы привлечем.

— Ладно, дорогая, будем надеяться на лучшее.

— Оптимистка ты моя, лакировщица действительности!

— Так легче жить, Алка.

— Тебе — да. Ты у нас очень чувствительная. А я предпочитаю знать правду и действовать.

— Вполне возможно, что Натка не держала никакой задней мысли, когда попросила тебя прийти. Все же любая авария — это стресс. Оказавшись в больнице, она растерялась и решила позвонить единственному человеку, который реально может помочь, — то есть, тебе. Ты же сильная личность, к тебе всегда тянутся более слабые. К кому ещё Натка могла обратиться? Мужчины в её жизни — случайны, от родителей тоже нет никакой поддержки. Вот она и вспомнила про тебя.

— Если все окажется не так страшно, тогда и будем радоваться. Я лично её расцелую, буду носить передачи, сидеть у её постели и нежно поглаживать по руке, убеждая, что она скоро поправится. Потом устроим грандиозную пирушку. Я даже Натку на неё приглашу. Подозреваю, что так расчувствуюсь, что потом даже помогу этой дурашке в бизнесе, но только ей самой, а не каким-то Марикам.

— Да я же знаю, что ты добрая, Алка. Орешь, сердишься, костеришь всякими словами, но если человек нуждается в твоей поддержке, — летишь на помощь. Вот и в больницу к Натке помчалась по первому её зову, а ведь она тебе никто.

— Если человек без говна, то я готова простить ему многое и отнесусь со всей душой, — признала та. — Я-то ведь себя накрутила, решив, что Натка камень за пазухой приготовила, а я ужас как ненавижу подлянки.

— Знаю, подруга. Жадность, подлость и лицемерие — единственные недостатки, которые ты людям не прощаешь.

— Обычно я добавляю к этому ещё и тупость. Дураков терпеть не могу. Но Натке готова даже простить её природную дурость, лишь бы в этой ситуации она оказалась ни при чем.

— Но к исчезновению Марика она, по-видимому, все же имеет отношение.

— Да и черт с ним! Если Натка в этом замешана, мы мобилизуем все силы и вытащим её. Хороший адвокат ей не помешает. Может, и психиатр поможет. К примеру, у Натальи найдут какое-нибудь психическое заболевание, тогда она выскочит из этой ситуебины с минимальными потерями.

— Ладно, дорогая, я тебе ещё позвоню, как появятся новости.

— До связи, подруга.

Посмотрев на часы, Лариса отметила, что сыщика нет уже полчаса. Достав коробку с кассетами, она задумалась, что ей хотелось бы сейчас послушать, выбрала «Storm bringer» Deep Purple, закурила и откинув голову на подголовник, закрыла глаза.

Хлопнула дверца. Повернув голову, Лара увидела улыбающегося Виталия.

— А почему ты поставила Deep Purple?

— Настроение такое. Вижу по твоему лицу, что верно угадала с музыкой.

— Умница. Твое пожелание действительно принесло удачу, — весело подтвердил тот. — Труп по сводкам не проходил. Это уже обнадеживает. Но надо уточнить в территориальном отделении.

— Поехали туда.

— Ну, просто классная у меня напарница! — в очередной раз восхитился Виталий. — Ни лишних слов, ни расспросов, лишь готовность действовать. Была бы ты не бизнес-леди, я бы рекомендовал тебя в наше агентство.

— Мне и в своей фирме неплохо.

— Верно, Ларочка. Ты на своем месте.

— А у вас женщины работают?

— Конечно. Но для меня они не женщины.

— Почему?

— Потому! — улыбнулся он. — По сравнению с тобой это жалкие подделки.

— Ах ты, льстец!

— Стараюсь. Девиз Дон Жуана: «Любимой — сто комплиментов в день!» А я ещё и трети нормы не выполнил.

— Такими темпами ты скоро перевыполнишь, — рассмеялась Лара.

— Милая, тебе, наверное, уже скоро надоедят мои восторги, но не могу ещё раз не восхититься твоей неординарностью. Поверь, сейчас я и в уме не держал какой-либо провокации, подумал об этом уже после того, как произнес фразу. Но другая женщина на твоем месте тут же прицепилась бы к имени Дон Жуана и стала бы пытать, а не являюсь ли и я таким же соблазнителем с длинным послужным списком. А ты, в своей обычной манере, проигнорировала это.

— Я не возражаю, чтоб ты и впредь мной восхищался. Ни одной женщине это никогда не надоест. А на твой послужной список мне наплевать. Это было до меня.

— Удивительная женщина. Не ревнивая, не любопытная, знающая свои достоинства… Сейчас у тебя была прекрасная возможность набить себе цену, чем не преминула бы воспользоваться любая другая женщина…

Он сделал паузу, как бы предлагая Ларисе самой догадаться, что имеет ввиду. Та тут же вступила в игру:

— И сказать, что мой послужной список не короче твоего?

— Даже неинтересно — ты все ловишь на лету, — притворно-сокрушенно вздохнул он.

— Похоже, мы приехали, — сказала Лариса, — увидев типовое здание с табличкой.

— И опять ты права.

Сыщик притормозил, подмигнул ей вышел из машины.

— И опять желаю удачи! — крикнула она вслед.

Пока Виталия не было, Лариса позвонила своему заместителю Олегу и распорядилась подготовить документы по фирме «Натали» — выписку банковских расчетов, договор, накладные, доверенности.

Хотя она и сказала подруге, что дала Марику небольшую партию товара, на самом деле Лара совершенно не помнила, на какую сумму договор. И, конечно же, не знала, как Марик с Наткой с ней рассчитывались. Упущение конечно, но когда крутишься целый день, как белка в колесе, нет времени отслеживать все мелкие договора. Если речь шла о большой фирме и крупных поставках, Лариса сама контролировала, а мелочь — заместитель.

Когда заключали договор с «Натали», у неё был всего один зам, а не три, хотя объем работы был ничуть не меньше. Возможно, Лариса тогда взяла бы ещё помощников, но Алка была категорически против, заявив, что они запросто сговорятся за её спиной и будут дружно обворовывать фирму. Или каждый будет по отдельности химичить, но убытки будут втрое больше, чем когда подворовывает один зам.

Делать все самой, конечно, тяжело, но Лара была согласна с подругой, что контролировать троих замов сложно. Костя, наивный мальчик, был кристально честен, в нем она была уверена. А найти хорошего сотрудника — и грамотного, и честного, — проблемно. На то, что партнеры кого-то порекомендуют, рассчитывать не приходится — кадры самое слабое место. Желающих работать в коммерческой структуре сколько угодно, однако непрофиссионализм — болезнь нашего времени. Перспективный да к тому же честный помощник на вес золота, никто его не отдаст, самим нужен. Так что лапочка Борис Аронович оказал ей большую услугу, порекомендовав сразу трех хороших заместителей.

И все же она балда, что не отследила выплаты «Натали». Нечего кивать на замов, сама виновата. Марик ей сразу не понравился, но как малоприятная личность, а не как партнер. Того, что он её «кинет», Лара тогда даже не предполагала. Если бы подозревала его в нечистых помыслах — разве дала бы товар на реализацию?!

Алка права — со знакомыми вообще лучше не иметь дел меркантильных. Ну, как потом получать с них долг? Если это чужие люди, то можно применить обычную тактику по выколачиванию долгов. Меры жесткие, но порой необходимые, если имеешь дело с бесчестными людьми. Ты хотел обмануть просчитался, значит, будешь наказан. Обидно, когда тебя попросту хотят «кинуть», как лоха.

Но если делаешь дела с приятелями, — все гораздо сложнее. Не прессинговать же их, даже если они поступили явно непорядочно! Деньги не стоят того, чтобы ради них терять отношения. А чтобы подобного не случилось, лучше не пересекаться с хорошими знакомыми в сфере бизнеса. Нарушила Лара это непреложное правило, и вот закономерный результат.

Как всегда, оптимистка Лариса решила не переживать до времени. Может быть, все не так страшно, и никакого долга за «Натали» нет. Тогда огромный камень с души. А любовная интрижка с Мариком и ревность в качестве мотива сильно притянуты за уши. Мало ли с кем она сотрудничает, Марик всего лишь деловой партнер, не более. Никаких доказательств, что между ними иные отношения, — нет и быть не может.

Алка пока тоже ничего не знает, у неё лишь опасения и догадки. Если Марик жив, тогда вообще беспокоиться не о чем.

Хорошо бы, чтоб были два хороших известия — и Марик бы нашелся, и долга бы за ними не было. Хотя, если он жив, то и долг уже не имеет существенного значения. Жалко, конечно, если деньги пропадут, но может быть, должники все же расплатятся?

Или опять она успокаивает себя и лакирует действительность?

На этот раз Виталий вернулся уже через четверть часа.

— Все чисто! — улыбнулся он, сев в машину. — Трупа нет. Раз уж мы рядом с домой Марка, давай побольше разузнаем об этом альфонсе. Я не буду въезжать во двор, чтобы любопытные не запомнили твой «Мерседес». Старушки на лавочке, если найти к ним подход, обычно оказываются бесценными свидетелями. Уверен, что здесь я узнаю немало полезных сведений.

— А давай я тоже попробую, — азартно предложила Лариса. — Ты будешь расспрашивать одних бабулек, а я других или в другом дворе.

— Нет, милая, — покачал головой сыщик. — Не стоит тебе этим заниматься. Я попросил тебя поехать не ради того, чтобы ты собирала оперативную информацию, а из чисто эгоистических побуждений — хотел тебя видеть рядом как можно дольше.

— Боишься, что не справлюсь? — поддела его Лара.

— Нет, Ларочка. Ни к чему тебе светиться во дворе. Ведь пока мы ещё не знаем, жив ли Марк.

— Поняла. Как говорит Алка, беру свое предложение взад. К тому же старушки могут отнестись ко мне с предубеждением: во-первых, я женщина, во-вторых, слишком шикарно одета. А к любому мужчине они будут гораздо более лояльны.

— Ну до чего ты умница! Слов нет.

— Одни чувства? — подхватила Лара любимую присказку подруги.

— И ещё какие!

Сыщик поехал медленнее, всматриваясь в номера домов.

— Так, это тридцать четвертый, следовательно, тридцать восьмой — это вон та башня. Неплохо устроился наш альфонс. Видимо, покровительницы Марка достаточно щедры. Престижный район, кирпичный дом улучшенной планировки, с двухэтажными квартирами, большим холлом, кухней-столовой. Мне приходилось бывать в подобных домах. В каждом подъезде консьерж, рядом — охраняемая автостоянка. Я оставлю машину здесь, за этой липой её не будет видно. Не скучай, милая. На этот раз я задержусь подольше. Надо разговорить кумушек.

— А они не заподозрят, что ты проводишь расследование?

— Обижаешь! — улыбнулся Виталий.

— Удачи, милый!

— Уверен, что с такой напарницей меня ждет удача.

Пока сыщика не было, Лариса ещё раз позвонила подруге. Та взяла трубку уже после первого звонка и отозвалась своим привычным:

— Я!

— А это я! — в тон ей сказала Лара.

— Голос бодрый, значит, новости хорошие.

— Пока да. Труп по сводкам не проходил. Сейчас подъехали к дому Марика. Виталик спрятал за деревьями машину, а сам пошел беседовать со старушками-сплетницами. Говорит, что у них можно получить бесценную информацию.

— Это уж точно! — согласилась Алла. — Бабульки всегда все про всех знают и охотно выложат всем желающим. Какой дальше план-кинжал?

— Пока не знаю. Видимо, Виталик решит после общения с кумушками. Предполагалось, что мы ещё заедем в следственный отдел.

— А он аккуратно работает? Не наследит? — озабоченно спросила Алла.

— Обижаешь! — тоном Виталия отозвалась Лара.

— О, чувствуется влияние сыщика. Уже появились профессиональные интонации. Вот ведь жизнь, а? Вместо того, чтобы приятно проводить время с любимым, ты мотаешься с ним по ментовским конторам и прячешься по закоулкам.

— Да мне самой интересно. Виталик не дает скучать, сыплет комплиментами, я даже загордилась.

— Только не возомни о себе слишком много! — преувеличенно строгим тоном предупредила подруга.

— Постараюсь, хотя все к тому идет.

— Не волнуйся, дорогая, тебе это не грозит. Ты всегда обладала высокой, но правильной самооценкой.

— Спасибо, подруга. Сегодня у меня день комплиментов.

— К сожалению, не только, — вздохнула Алла.

— По-моему, пока все идет неплохо. Мы с тобой переживаем, накручиваем себя, строим всевозможные догадки, а Марик, вполне возможно, сейчас валяется в постели с очередной пассией.

— Это был бы самый оптимальный вариант. Он хоть и полнейшее говно, но пусть живет. Кстати, озаботь своего любимого сыщика, чтобы выяснил про всех Мариковых курочек. У него их наверняка немало. Может, в койке одной из проблядушек и обнаружится живой и невредимый Марик, который просто-напросто решил сменить объект внимания или скрывается от Натки.

— Я ему уже это сказала. Слушай, подруга, а может быть, Марика похитили с целью выкупа?

— Кому он, на хрен, нужен? Неужели этот Нарцисс стоит того, чтобы за него платить бабки?

— Возможно, для кого-то он представляет ценность — для жены, например.

— Так Марик женат?

— Понятия не имею.

— Это тоже надо выяснить. Если у него есть законная вайв, то это хорошо. Еще одна подозреваемая, у которой есть мотив. Допустим, ревнивая женушка примчалась на дачу, увидела Натку, пришла в бешенство и пришибла своего хазбенда.

— Это вряд ли. Если бы жена Марика их застукала, а тем более, убила, Натка бы об этом сказала нам или следователю.

— Да, пожалуй, эта версия не пляшет, — согласилась Алла. — А так хотелось…

— Версия о похищении, по-моему, перспективнее. Марик не производит впечатление бедного. Сколько-то и с него можно урвать.

— Может быть, ты и права, старуха. Но если они с Наткой были вдвоем, то получается, что его прихватили у неё на глазах.

— Возможно… А потом так её запугали, что Наташа боится об этом сказать.

— Может быть, ей хорошенько дали по кумполу, она вырубилась и все забыла. Потом помяли её тачку и усадили в неё Натку, чтобы подставить её и навести следствие на ложный след, дескать, она замешана в преступлении. Или похитители оглушили её, усадили в бессознательном состоянии за руль да и столкнули в овражек. Надеялись, что та расшлепается в лепешку, а она осталась жива. В результате Натка пересрала со страху и сейчас лежит ни жива, ни мертва, боясь, что похитители придут её добивать, чтобы она на них не указала. Даже нам забздела признаться.

— Остается только гадать…

— Пусть Виталик выяснит — где Натку нашли, что с тачкой, сильные ли на ней повреждения и прочее.

— Если Марика похитили, то Наташа может об этом не знать. Например, за ними следили. Любовники поехали на дачу, а похитители за ними. Дождались, пока Марик вышел во двор, стукнули по голове или брызнули чем-то в лицо и увезли. А Натка, недоумевая, куда тот подевался, села в свою машину, погнала за ним в Москву и случайно попала в аварию. Поэтому она и сказала тебе, что Марик пропал.

— Вариант выглядит логичным, — согласилась Алла.

Лариса сразу воодушевилась.

— Мне все больше и больше нравится версия о похищении.

— Мне тоже. Тогда мы с тобой в стороне.

Приободрившись, Лара тоже начала строить версии, уж очень ей хотелось, чтобы неприятности их миновали.

— В этом случае становится понятным, почему к Натке так быстро пришел следователь. Возможно, похитители уже позвонили жене Марика или ещё кому-то из близких, те прибежали в милицию, вот Натку и попытались допросить по горячим следам, а вдруг ей что-то известно о похитителях. Мы ведь даже не знаем, какие вопросы задавал ей следователь, вполне возможно, что о похищении. А слово «исчез» в Наткином понимании может означать все, что угодно. С русским языком у неё всегда были большие проблемы.

— Но могло быть и так, что эта засранка сама замешана в похищении. Например, она в сговоре с похитителями и специально уговорила Марика поехать на дачу, чтобы облегчить им захват. А по башке ей дали лишь для видимости.

— По-моему, её слишком сильно стукнули, — возразила Лариса.

— Или она очень сильно придуривается, — не согласилась Алла. — Может быть, Натаха сама для алиби села в тачку и врезалась во что-то, чтобы потом ссылаться на провал в памяти.

— Мне кажется, она не стала бы так рисковать своим здоровьем и внешностью. Ты же видела, как она выглядит.

— Да, просто драная кошка. Когда нацепит дорогой прикид, — почти сойдет за приличную, по крайней мере, издалека, а в этой застиранной косынке выперла вся её подноготная. Сразу видно, что дочь дебильной мамы и пьяного слесаря, родилась между молотом и наковальней. Дорогие тряпки нацепит, а к ним килограмм золотых цацек. Для неё это символ богатства и респектабельности. А уж рот откроет — так туши свет! Коли жопа говорить примется — береги рожу, как говорил несравненный Даль. Элиза Дулиттл по сравнению с Наткой просто Цицерон.

— Все, Алка, отбой. Виталик уже возвращается. Судя по его довольному лицу, новости хорошие.

— Дай-то Бог, дорогая. Просто мечтаю, чтобы мое чутье ошибилось и блудный Марик явился под родной кров и в данный момент распивал коньяки в собственной квартире. Отзвонись, что твой сыщик накопает. Я сижу на телефоне, всех шугаю, чтоб никто не занимал моего времени.

— Хорошо, дорогая.

— Жду, пока.

Лариса убрала телефон в сумочку и улыбнулась подошедшему Виталию.

— Порадуешь новостями?

— Радоваться ещё рано, но новости неплохие. Как и ожидалось, кумушки в курсе всего. Марк женат на очень крутой даме. Она обретается где-то на верхах, то ли депутат, то ли госчиновница высокого ранга, ездит на «Ауди» с личным шофером. С соседями держит дистанцию, но бабули — прирожденные сыщики, от них ничего не скроешь. Ее папаша тоже из высоких чинов. Квартира принадлежит супруге Марка. Ей 42 года, ему — 25, так что, сама понимаешь… Поженились восемь месяцев назад. До того она жила одна, детей нет, поклонников не наблюдалось. Говорят, страшна, как смертный грех. Марк обхаживал её около трех месяцев, и мадам расцвела. Поздняя страсть… Наш малый перед ней лебезит, каждое утро провожает до машины, заботливо усаживает, целует ручку, заглядывает в глаза и называет «моя дорогая». Та, естественно, млеет. Вечерами он обычно является поздно, но почти всегда с роскошным букетом роз. Знает, стервец, как потрафить даме, а тем более, разменявшей пятый десяток. Эта идиллия продолжалась до пятницы. Старушки без подсказки выдали, что «кучерявый в пятницу пропал». Мадам бьется в истерике — раньше супруг всегда ночевал дома. Сегодня она даже не поехала на службу. Шофер подал машину без двадцати девять, подождал минут десять, потом поднялся в квартиру, но уехал один. Уже дважды её навещал личный врач, зачастил папаша. В выходные супруга Марка металась, часто уезжала и приезжала. Бабульки говорят, что глаза у мадам заплаканы, выглядит очень озабоченной и расстроенной.

— Может быть, это всего лишь банальный адюльтер?

— Выясним, когда разыщем его матрешек. Но сомнительно. Этот мерзавец нашел хорошую синекуру в своеобразном варианте. Вряд ли он стал бы так рисковать, ведь раньше держался в рамках. Наш альфонс на вольных хлебах. Марк и днем может заехать к очередной матрешке, а вечером явиться к супруге с незамутненным взглядом. Все его благосостояние через нее. Паренек от этого так легко не откажется, тем более, ради банальной интрижки.

— Ты все же полагаешь, что есть основания беспокоиться?

— Думаю, да. Наводит на эту мысль и тот факт, что обе его машины стоят на стоянке, а Марк не из тех, кто ходит пешком. Я перекинулся парой слов с охранниками. Авто малец меняет, как перчатки. Благодаря связям жены, это не составляет труда и, по-видимому, обходится недорого. Только что наш жиголо прикупил новенький «Линкольн», но и с прежним «Шевроле» пока не спешит расставаться. Обе тачки ему очень нравятся, мальчик любит дорогие и оригинальные игрушки, чтоб не как у всех. В машины просто влюблен, так что охранники в недоумении, как же он целых три дня обходится без них.

— На чем же Марик уехал?

— Одна из бабулек видела, что в пятницу тот вернулся домой около двух часов на одной из своих авто. Дальнейшее неизвестно. Она описала её как «длинную белую». Это «Линкольн». «Шевроле» у него серебристо-черного цвета. Я видел обе машины. Классные тачки! Хорошо быть мужем состоятельной дамы!

— Так в чем же дело? Вперед! — подколола его Лара.

— Надеюсь, ты имеешь ввиду себя? — не остался в долгу Виталий.

Она расхохоталась.

— А ты пойдешь в альфонсы?

— К тебе — хоть мойщиком окон. А уж мужем — и подавно.

Лариса спокойно выдержала его взгляд. Говорят, в каждой шутке есть доля правды. Шутливой пикировкой Виталик сказал многое. Жаль его огорчать, но увы! Муж у неё уже есть, другого ей не надо. Супруг — это не только пылкая страсть. Прежде всего, это верный спутник жизни и хороший отец. Виталик надежен, верен, но не он отец её сына. У ребенка есть отец, а отчим — это отчим.

К тому же есть ещё Казанова. Тот тоже постоянно уговаривает её выйти за него замуж. Не может же она выходить за всех своих любовников!

Очевидно, Виталий все понял и отвел взгляд.

Что делать?! Иногда невольно приходится причинять боль даже любимым. Но ничего, он сильный мужик, а не влюбленный юнец.

Сыщик молча завел машину и тронулся с места. Лариса понимала, что любое сказанное сейчас слово будет неуместно. Успокаивать, утешать, дескать, все и так замечательно, давай просто встречаться? Слишком примитивно. Заговорить о другом, будто ничего не произошло? Тоже не лучший вариант. Лара никогда не уходила от разговора, если в том была необходимость. Лучше подождать, пусть заговорит сам. Он мужчина, должен первым проявить инициативу.

— Ларочка, я люблю тебя, — произнес Виталий чуть охрипшим голосом. — Понимаю, что не вовремя затеял этот разговор. Но знай, если ты когда-нибудь изменишь свое решение, — я буду счастлив. Понимаю, что частный сыщик — не лучший вариант мужа, тем более, у тебя подрастает сын. Но все равно буду надеяться.

Она была благодарна, что он проявил такт и понимание, не стал юродствовать, говоря о разнице в их материальном положении и прочих мелочах, не имеющих никакого значения. Самое главное — Алешка, и Виталик это понял. Наверное, и у него есть дети, раз он был женат. Но спрашивать о них она не будет. При его профессии на детей, скорее всего, не остается времени, и он ощущает вину. Зачем бить по больному?

Положив ладонь на его руку, Лариса чуть сжала её и посмотрела на Виталия. Тот взял её руку и прижал к щеке.

Иногда в молчании гораздо больше значения, чем в словах.

Подъехав к следственному отделу прокуратуры, сыщик не притормозил, а проехал чуть дальше и завернул во двор.

— Лучше оставить машину здесь, — объяснил он. — Из окон ребята могли увидеть, как я выхожу из «мерседеса», в котором сидит роскошная женщина. Начнутся излишние расспросы, кто-то непременно сбегает, чтоб незаметно взглянуть на тебя. Учитывая обстоятельства, это ни к чему.

Лариса лишь кивнула. Он профессионал, знает, что делает. Виталий вышел, чуть грустно улыбнулся, ожидая от неё привычного напутствия.

— Удачи! — пожелала она с улыбкой.

Сыщик кивнул и легким шагом вышел из арки.

Лара снова позвонила подруге.

— Я! — отозвалась та.

— Привет, дорогая!

— Чего-то голос стал смурноват? Неважные новости?

— Пока неясно.

Она пересказала новости подруге.

— Как говорил великий Даль: «Это, батюшка, хуево дело». Твой сыщик прав, с альфонсом что-то приключилось. Не стал бы этот мерзавец рисковать своей сытой жизнью ради какой-то очередной шлюшки. У самого-то добра кукиш в кармане да вошь на аркане, вот он и присосался. Эта жирная курица несет ему золотые яйца, а ведь известно: не плюй в колодец — вылетит, не поймаешь!

Лара расхохоталась от очередного перифраза подруги. Только что настроение было так себе, но Алка рассмешит кого угодно.

— Повеселилась? Это хорошо. Но чую, ещё что-то тебя гнетет.

— Мать, у тебя не интуиция, а просто дар какой-то! — восхитилась Лариса. — Ты что, видишь на расстоянии?

— Ага. А также слышу, обоняю и осязаю. Чего стряслось-то?

— Да так, мелочь. Виталик в форме намека предложил замуж.

— И ты из-за этого горюешь? Вот дура-то! Радоваться надо. Появился запасной аэродром. Мало ли — вдруг пригодится. У тебя есть и Казанова, и сыщик. Выбирай кого хошь.

— Да я пока мужа менять не собираюсь.

— Ну и не меняй! Разве я сказала, что нужно непременно замуж? Но пусть будет лишний претендент на твою руку — пригодится водицы напиться.

— Да я больше из-за него расстроилась. Он так огорчился.

— Ничего, переживет. Ты за мужиков не волнуйся, пусть они за нас волнуются. И не бери такую ерунду в голову. Хорошо тебе с ним, — любись, а надоест, — гуд бай, мальчик, без слез и надрыва. Будь проще…

— … и к тебе потянутся люди, — подхватила Лара любимую присказку подруги.

— Правильно врубаешься. Еще не хватало из-за любовника огорчаться! Тем более, у тебя их целых два! У нас и без них проблем хватает. Пусть лучше мужики нам жизнь облегчают и украшают, — в этом их основное предназначение.

— Совет принят. Буду относиться ко всему проще.

— Молодец, сразу врубаешься, — похвалила Алла.

— Подруга, если Марик нигде не проходит в качестве трупа, то остается только проблема, что с Наткой. Завтра Лидия Петровна прояснит ситуацию. Я рада снова её увидеть. У меня после общения с нею всегда поднимается настроение. А помнишь, как боялась идти к психиатру?

— Хорошо, что удалось тебя переубедить. Получила личную жилетку, в которую можно поплакаться.

— Да я ей не плачусь. Просто разговариваем о жизни, о людях, она рассказывает о типах характера. Интересная наука психиатрия — каждого человека можно разложить по полочкам и объяснить его жизненный путь особенностями личности. Она открыла мне глаза на многих людей, с которыми я жила рядом, но ничего не видела. Да и детективные истории Лидия Петровна лихо распутывает. Так классно все проанализирует, что все становится ясно. Это тоже немаловажно — в последнее время вокруг нас постоянно происходят непонятные события.

— Мать, а давай сходим к ней вместе, а? Мне тоже интересно познакомиться с миссис Шерлок Холмс. Может, и пригодится. Тоже получу дельный совет, если свои мозги работать перестанут.

— Хорошо. Пиши адрес.

Лариса продиктовала подруге адрес психиатрического центра.

— Встречаемся завтра в 10 утра у входа.

— Может, пораньше? — спросила Алла. — У меня завтра дел полно.

— Алка, пожалей меня, я ведь сова… Прием начинается в девять, но мне встать на целый час раньше — смерти подобно.

— Ладно, подруга, не ломай свой график. В десять так в десять.

Убрав телефон, Лариса вышла из машины, чтобы немного размяться. Надоело просто сидеть и ждать. Хоть ездить с Виталиком и интересно, но безделье её тяготило.

Плащ от долгого сидения в машине немного помялся, и Лара озабоченно разглядывала складки. Она терпеть не могла выглядеть неряшливо. Что бы ни случилось, в любом настроении она всегда выглядела на уровне. Завтра придется надеть другой, а этот отдать в чистку.

Уже смеркалось, зажглись фонари. Взяв из машины свою сумочку, Лариса достала косметичку и посмотрела в зеркало. Так и знала! Когда Виталик её целовал, она и не вспомнила о помаде, спохватилась только что. Помаду-то он съел! Что за враки вся эта реклама, что можно целоваться, а помада на губах останется целехонькой! Если слегка приложиться к чьей-то щеке, может, и останется, но здесь не тот случай.

Коснувшись столбиком светлой помады губ, она услышала торопливые шаги Виталия и быстро спрятала все в сумочку. Хоть и говорят, что женщина, красящая губы, выглядит сексапильно, но Лариса никогда не подправляла макияж в присутствии мужчины. Все они терпеть не могут вкус помады на губах, но куда от этого деться?! Если мужчина видит любовницу то с накрашенными губами, то без, — это не прибавляет ей привлекательности. Поэтому желательно всегда оставаться в одном образе, но так, чтобы любимый не замечал резких перемен.

— Никого не застал, — развел руками сыщик, не дойдя до неё несколько шагов. — Все ребята уже разбежались, а дежурный не в курсе, кто какие дела ведет.

Внешне он вполне искренне демонстрировал огорчение, но Лара поняла, что в душе Виталий рад, что посещение следственного отдела заняло мало времени. Заглянув ей в глаза, он не очень уверенно сказал:

— Сегодня уже вряд ли удастся добыть оперативные данные, поздновато… Может, поедем ко мне?

Лара тут же весело откликнулась:

— Конечно, к тебе, милый! Мы уже славно потрудились, имеем право на личную жизнь!

Виталий просиял, а Лариса сдержала вздох. Как же он зависит от того, что она скажет, согласится или нет! Огорчила его безмолвным отказом выйти за него замуж, надо загладить свою вину. К тому же ей и самой этого хочется.

Любовники они или кто?!

Вторник, 13 апреля

Ровно в десять Лариса подъехала к психиатрическому центру. Алла, которая обычно никогда не опаздывала, уже была там и, увидев машину подруги, трижды просигналила. Лара припарковалась рядом.

— Можно не ставить на сигнализацию, — Алла кивнула на двух охранников. — Вон топтуны стоят, они присмотрят, им все равно делать не хрена. Если с моей любимой рабочей лошадкой что-то случится, я им уши оборву и скажу, что так и було.

Перед входом Лариса приостановилась и повернулась к подруге.

— Алка, я тебя прошу: попридержи язык, а то ляпнешь что-нибудь в своей обычной манере. Одно дело ронять всякие словечки в разговоре со мной, и совсем другое — в кабинете врача. Последи за собой хотя бы на первой встрече, а то Лидия Петровна будет шокирована.

— Мать, ты что, охренела?! — возмутилась Алла. — За кого меня держишь-то? Забыла, что я ещё совсем недавно обреталась в приличном обществе и с интеллектуалами чесала на равных?

— За три года занятий бизнесом ты уже так привыкла к крепким словечкам, что это к тебе прикипело и стало родным языком.

— Не ссы, подруга! С симпатичным эскулапом из Склифа я же говорила на нормальном языке. И здесь изображу из себя порядочную дамочку. Сморкаться в рукав, ковырять в носу, плеваться на пол и цыкать зубом не буду. По фене ботать и матюгаться тоже. Может, всего-то пару раз приложу твою психиатресу незлобивым словом и все… Так это ж от большого к ней уважения!

— Ну вот, ты опять… — поморщилась Лара.

— Так я же ещё на улице! — продолжала дурачиться Алла. — А как только переступлю порог сего благородного заведения, сразу надену маску респектабельности и буду говорить умные слова.

Лариса улыбнулась в ответ и отворила дверь. Как с Алкой просто! На ерунду не обижается, да и вообще никогда не обижается, справедливо полагая, что обиды — от комплексов и ущемленного самолюбия.

Она уже пожалела о своей бестактности. У них не принято делать друг другу замечания, разве что в виде приколов.

На самом деле Алке даже не надо ничего говорить. Она сама легко ориентируется в ситуации и в любом обществе чувствует себя комфортно. Если надо — будет вести себя как леди, а если захочет подурачиться — как настоящая оторва.

Сегодня Лариса решилась сделать подруге замечание, зная, что та переживает случившееся, а в стрессовом состоянии может перестать контролировать свою речь. Хотя… Зачем тревожиться по такому пустяку? Лидия Петровна — умнейший человек и конечно же, для неё это не будет чем-то из ряда вон, если Алка в сердцах ляпнет про Натку какой-нибудь из своих неологизмов из ненормативной лексики.

Подруги подошли к регистратуре, и Лара попросила у медсестры пять талончиков.

— Зачем тебе столько? — удивилась Алла.

— Я всегда общаюсь с Лидией Петровной по часу и больше. Время на визит у них не ограничено, но надо же и совесть иметь.

— Понятно, дорогая. Девушка ты щепетильная, не любишь халяву.

— Алка!.. — одернула её Лара.

— Но мы же ещё в коридоре, — невинно улыбнулась та.

Подруга просто дразнила её, видя, что Лара вдруг ни с того ни с сего стала реагировать на то, к чему всегда относилась спокойно.

Алка как ребенок, который назло делает то, что ему запрещают, и за что его только что отчитали. Ну и ладно, пусть подурачится. Лучше не реагировать на её словечки, иначе та будет делать все наоборот.

Пока подруги шли по длинному коридору к кабинету Лидии Петровны, Алла с интересом осматривалась, задерживаясь взглядом на посетителях, ожидающих приема в удобных мягких креслах, и не замедлила выдать резюме:

— А здесь симпатично, уютненько. Над интерьером дизайнер с умом поработал. На типичный отстойник для придурков совсем не похоже. Тихо и спокойно, навевает мысли о смысле жизни… Хочется думать о вечном, о душе… Сразу видно — душеспасительное заведение. Повезло — здесь-то точно спасут наши заблудшие души. И клиентура тусуется с виду вполне приличная. Я-то по дурости думала, что тут психи табунами бегают, размахивая окровавленными топорами, даже свой баллончик «Паралайзер» на всякий случай прихватила, мало ли что… А местные клиенты совсем не похожи на психов.

Лариса приостановилась, не дойдя до кабинета Лидия Петровны. Не хватало еще, чтобы та услышала обычный Алкин треп. Хоть неуемная подружка и старалась говорить потише, но все равно каждое слово было слышно всем сидящим в коридоре. Пациенты, мимо которых они проходили, провожали подруг недоуменными взглядами. Подобные неуважительные высказывания здесь явно были в диковинку.

Скорчив сердитую гримасу, Лара шикнула на подругу и дернула её за рукав, но унять Алку, если та вошла в раж, не просто.

— Слушай, подружка, — блестя глазами и оживленно гримасничая, провозгласила та, — мне здесь нравится. Пожалуй, останусь тут насовсем, охренела мне эта собачья жизнь, одна беготня да нервотрепка. Принесу раскладушку и устроюсь вон под той пальмой, рядом с симпатичным мужичком. Наверняка он часто здесь бывает. На вид тихий, будет мне душу изливать, а я ему. Место для душевных излияний самое то. Сердобольная медсестричка мне простынку подкинет, чтоб сливалась с окружающей обстановкой.

Решив больше не обращать внимания на выходки подруги, Лара в тон ей ответила:

— Ага, и вызовет психоперевозку. Так, в белой простыне, тебя и отвезут в психушку. Подлечат чуток, отучат от экстравагантных поступков. Станешь нормальной бабой, без прежних закидонов.

Неугомонная Алла лишь насмешливо хмыкнула. Иронией её не прошибешь. Самоуверенная с пеленок. Обидеть Алку невозможно, сама обидит любого, если он ей поперек нрава. Она обожала пикироваться, перебрасываться фразами, за которыми ничего нет, просто попридуриваться и не преминула очередной раз поупражняться:

— Это вряд ли, дорогая. Я им не дамся. Или уговорю остаться со мной. Весело скоротаем вечерок. Наверняка все санитары на психовозке — молодые, крепкие ребята без комплексов, да и с доктором накоротке тесно пообщаемся и духовно, и телесно. Все же три мужика лучше, чем один. Мировой будет группешник.

Лариса только покачала головой. Алка неисправима, ей лишь бы похохмить, неважно на какую тему. Прикольщица известная. Язык без костей, несет всякую ерунду, лишь бы произвести впечатление, пусть даже и отрицательное. Похоже ей это удалось. Другие пациенты посматривали на неё с явным неодобрением. Что они подумают об Алке? Наверняка решат, что она сексуально озабоченная шлюха, которая не умеет вести себя даже в медицинском учреждении, и озабочена только удовлетворением своего передка.

Вот ведь брехливая подруга! И зачем ей это надо? Невольных зрителей своего импровизированного спектакля она никогда больше не увидит, ей самой на них глубоко плевать, но подружку хлебом не корми — дай побутафорить. На Ларису Алкин треп давно не производит впечатления, и той понадобились новые зрители. Потом они уйдут отсюда с негативным мнением о ней, а при нечаянной встрече будут шарахаться. Это ей надо?

— Все, дорогая, заткнись, пожалуйста, моноспектакль окончен и занавес опустился, — наконец не выдержала Лариса. — Я не могу тут стоять два часа и слушать твою трепотню. Мы пришли по делу. Так что засунь свои хохмочки сама знаешь куда.

На самом деле она совсем не сердилась на Аллу, лишь изображала возмущение. Что толку на неё сердиться?! Понятно же, что это всего лишь словесная шелуха. Игра на публику, бесплатный спектакль.

Ей ли не знать верную боевую подружку… Разве стали бы они подругами, будь Алка действительно такой, каковой порой пытается себя изобразить, в кураже даже перегибая палку?!

«А может быть, Алка просто волнуется и оттого несет всякую чушь, пытаясь замаскировать свое волнение? — вдруг догадалась Лариса. — А ведь точно! Я ведь тоже дрожала в первый раз, боялась переступить порог психиатрического кабинета. Всем нам стойко внушили страх перед психиатрами. Страшилки всякие про них рассказывали, это уже в печенки всем въелось. Вот я и тряслась. Алка тогда меня успокаивала, что ничего особенного в посещении психиатра нет, сейчас многие люди бегут к ним со своими проблемами, а мне все равно было страшно до жути. Потом я много рассказывала подруге о Лидии Петровне, но так же, как Алка меня не успокоила, пока я лично не убедилась, что общение с психиатром не только не чревато, но даже и приятно, так и подруга беспокоится, несмотря на мои заверения. Потому и болтает, чтобы отвлечься. Бедная… Не знает, что её ждет за порогом. Ну ничего, сейчас Алка быстро расслабится. Лидия Петровна её сразу успокоит».

Подойдя к кабинету психиатра, Лара постучала и услышав приглашение войти, открыла дверь и улыбаясь, вошла первой. Подруга, сразу ставшая молчаливой, последовала за ней.

— Здравствуйте, Лидия Петровна! — весело приветствовала врача Лариса.

— Здравствуйте, — тепло улыбнулась та. — Рада вас видеть. Присаживайтесь, пожалуйста.

Алла тоже поздоровалась, но как-то без особого воодушевления. Куда подевался её боевой настрой?! Фонтан иссяк.

Дождавшись, когда подруги сядут в кресла, Лидия Петровна перевела взгляд на Аллу.

— Как я понимаю, вы Алла, любимая подруга, о которой мне Лариса столько рассказывала. Именно такой я вас себе и представляла. Рада за Ларису, что у неё есть верная подруга. Она рассказывала, как вы помогли ей в недавней драматической ситуации. В наше время такие искренние и бескорыстные дружеские отношения — большая редкость даже между мужчинами, не говоря уже о дамах.

Та заулыбалась, демонстрируя все тридцать два сверкающих естественной белизной зуба. Лара не без ехидства подумала, что модели, рекламирующие зубную пасту, обзавидовались бы, увидев Алкину ослепительную улыбку. У них-то зубы из высококлассной металлокерамики, а у Алки свои, и «Блендамед» тут ни при чем.

Искоса наблюдая за подругой, Лара уже перестала за неё беспокоиться. Это уже другая Алка, будто и не она от волнения придуривалась несколько минут назад.

Обаяния Лидии Петровне не занимать. Милая улыбка, теплый взгляд и бездна понимания. Вокруг неё особая аура доброты, и сразу чувствуется сопереживание. Как тут не разомлеть?! Вот и Алка сомлела и расчувствовавшись, начала заливаться соловьем:

— Я так много хорошего слышала о вас, Лидия Петровна. Лара представила вас как очень интересную собеседницу. Очень ценю неординарных, умных людей и не упускаю возможности пообщаться с ними.

Та улыбнулась в ответ.

— Взаимно. Тоже немало хороших слов слышала в ваш адрес. Мне даже не требуется детальная беседа с вами, я и так вижу, что вы психически здоровы.

Лидия Петровна незаметно переглянулась с Ларой. Несколько недель назад, когда убийца Кости ещё не был известен, и Лариса подозревала многих, в том числе и подругу, психиатр заочно проанализировала психологический портрет Аллы и предположила, что та обладает истероидными чертами. Сейчас она взглядом дала понять Ларе, что опасения преувеличены.

У психиатра очень выразительные глаза, а взглядом она может сказать многое, даже больше, чем словами. Внешне — самая обычная женщина, не красивая и не уродливая. Прическа без затей, никакой косметики. Чувствуется, что она не холит себя, как Лариса с Аллой. Те, сознавая свою привлекательность, всячески подчеркивали её и чисто по-женски эксплуатировали то, что дано природой. А Лидии Петровне, кажется, безразлична собственная внешность. Она не выглядит неухоженной, прическа аккуратная, костюм хоть и простой, но элегантный, но в ней нет ни капли женского кокетства.

Алка кокетка с рождения, да и Лара не лишена кокетства. Желание произвести приятное впечатление и показаться пусть чуточку лучше, чем ты есть, — так естественно для представительницы прекрасного пола, — разве не так? А в Лидии Петровне этого нет. Приятное лицо, искренняя улыбка. Но глаза! Взгляд у неё явно не женский.

Обычно женщина, глядя на собеседника, непроизвольно прикидывает, как смотрится она сама, как видит её другой человек, нравится она ему или нет. В глаза человека она смотрит, как в зеркало, надеясь найти там свое позитивное отражение. «Какова я, как ты меня оцениваешь?»

Психиатр, глядя на собеседника, видела только его и не думала, как выглядит она сама. Казалось бы, открытый, заинтересованный взгляд, но в глубине глаз таится знание, потому что она видит и понимает гораздо больше, чем обычный человек. Вроде бы, глаза улыбаются, но что-то в них есть такое… Взгляд психиатра. Особый взгляд. Для неё нет загадок в человеческой психике.

— В вашем характере, Алла, я вижу легкий истероидный акцент, но это как раз та самая изюминка, которая придает женщине очарование и яркую индивидуальность. Без этого женщина — не женщина. Как говорят психиатры, каждая истинная женщина должна чуточку подистеривать, и только тогда она интересна и очень привлекательна, вне зависимости от её внешности. В вас сразу чувствуется сильная и неординарная личность. В сочетании с шармом и обаянием это делает женщину необычайно притягательной.

— Спасибо, Лидия Петровна, мне очень приятна ваша оценка, — расцвела улыбкой Алла. — Честно говоря, к комплиментам я равнодушна, поскольку слышала их немало, правда, от представителей противоположного пола. Отношусь к ним даже несколько скептически, поскольку прекрасно знаю, что в каждом комплименте заложена лесть. Свои достоинства я и так знаю. Но комплимент из уст женщины, да ещё классного профессионала — это большая честь.

— Это не комплимент, Алла, а всего лишь констатация факта.

Лариса молча слушала их обмен любезностями. В том, что психиатр умеет и утешить приятными словами, и подлечить словом, если душа страдает, — она убедилась на собственном опыте.

Но какова Алка! Права была Лидия Петровна, та воистину многолика. Четверть часа назад верная боевая подруга вполне органично играла роль циничной, развязной особы, и никто бы не догадался, что ей не по себе, а сейчас просто светская дама, и столь же органична, как и в любой другой своей роли. И та циничная хохмачка, шокировавшая сидевших в холле пациентов, и эта любезная дама — Алка. Сбрасывает одну маску и тут же надевает другую, будучи при этом совершенно естественной. Сейчас она сдержанна, собранна, немногословна, приветлива.

Было видно, что обе явно симпатизируют друг другу. Подруга смотрела на психиатра почти с обожанием, просто ела её восторженными глазами. Изобразить симпатию для Алки не проблема, она прирожденная актриса, но в данном случае чувствуется, что подруга не притворяется.

Услышав чуть ироничный голос Лидии Петровны, Лариса отвлеклась от своих размышлений.

— Итак, дамы, обе стороны соблюли этикет и произнесли приятные слова. Будем считать, что с церемонией знакомства мы закончили.

— Повторю, что рада познакомиться с интересным человеком, — снова начала расшаркиваться Алла.

Глаза и губы психиатра улыбались, но Лара знала, что Алке не обмануть её своими реверансами. Кто-то другой бы ничего не понял — игра подруги была безупречна, — но нет никаких сомнений, что проницательная Лидия Петровна видит её насквозь, она профессионал.

Собеседницы продолжали обмен любезностями, а Лариса слушала их вполуха, думая о своем.

Наверное, хорошо быть психиатром и все знать о человеческой психике. Любой собеседник — как открытая книга. Не обманет, не купит на дешевые приемы. Человек гарцует и распускает хвост, стараясь произвести впечатление, а психиатр внимательно смотрит, слушает и анализирует. Густая словесная завеса для профессионала — чепуха, психиатр умеет видеть то, чего не видят другие, и слышать то, чего не произносит вслух собеседник.

А может быть, психиатру тяжело бремя своего знания? Неискушенному человеку проще, он верит или не верит всему, что ему говорят, но душа других для него — потемки. Составляет собственное мнение о людях, которое может оказаться весьма далеким от реальности. Иногда так проще жить… Меньше знаешь, крепче спишь, как любит повторять Алка.

Хочется сохранять хоть какие-то идеалы и думать о людях лучше, чем они есть, иначе, чего доброго, впадешь в мизантропию. В каждом есть свое говнецо, только обычно оно тщательно скрывается. А психиатр это видит. Наверное, это должно наложить свой отпечаток на его мышление и отношение к человеческому роду в целом? Хотя сомнительно… Вряд ли Лидия Петровна всего лишь играет роль заинтересованной слушательницы. В её голосе и в каждом слове чувствуется искреннее участие и сопереживание. Нет, психиатр не изображает сочувствие, она по-настоящему сочувствует.

Неужели за столько лет работы не черствеет душа? Каждый день перед психиатром проходят десятки людей и судеб, трагедии и страдания. Всех нужно выслушать, понять, посочувствовать, помочь… А ведь она тоже живой человек. Как-то раз Лидия Петровна обмолвилась, что и психиатры порой горюют и даже плачут. Кто же им в таких случаях помогает? Коллеги или лечат себя сами?

Интересно, психиатр работает мозгами только в своем кабинете, а потом становится обычным человеком или же непроизвольно включает свой аналитический аппарат при общении с любым собеседником? Разговаривает и мысленно раскладывает его по полочкам, анализирует и синтезирует, делает выводы, ставит диагноз?.. Если это так, то ему впору самому свихнуться. Постоянно видеть всех как бы сквозь интеллектуальный рентген… Бр-р!.. Мало хорошего, когда человек предстает перед тобой без всяких прикрас, обнаженный морально и эмоционально, каков он есть, а не каким хочет казаться.

А может, у психиатров есть своя психологическая защита? Работа — это работа, а жизнь — это жизнь? Тогда все проще. Восемь часов в день мозги работают, а потом отдыхают. Спросить, что ли, как-нибудь у Лидии Петровны об этом? Или не стоит? Она может расценить это как бестактность. Хотя вряд ли. Похоже, она далека от подобных условностей. Этикет, формальная вежливость — не её манера общения. К тому же Лидия Петровна обладает редким даром — самоиронией. Будучи очень умной женщиной, может подшутить над собой и оценить себя объективно.

Пока Лариса размышляла, психиатр поставила точку в прелюдии к серьезной беседе.

— Вижу, что вас привело ко мне не просто желание праздно поболтать. Судя по всему, в вашей жизни произошло ещё одно экстраординарное событие.

— Да, — подтвердили подруги дуэтом и обе рассмеялись.

Лариса подробно пересказала психиатру все события вчерашнего дня, выводы и предположения, которые они сделали с Аллой, и факты, которые выяснил Виталий. Алла иногда кое-что добавляла, если ей казалось, что подруга что-то упустила или слишком сглаживает углы. Ее высказывания были гораздо более резкими, чем в изложении Лары.

— Так, насколько я поняла, в первую очередь вас интересует, могла ли ваша одноклассница совершить правонарушение? На этот вопрос я могу ответить уже сейчас: могла. Объяснить почему?

— Да, — опять дружно подтвердили подруги.

— Сейчас я в общих чертах проанализирую личность Наталии. Оговорюсь, что пока это мое предварительное мнение, поскольку я её ещё не видела. Для вас, Алла, повторю, что психиатры ставят окончательный диагноз только после личной беседы с пациентом. Если вам будет что-либо непонятно, — задавайте вопросы, я уточню. По ходу беседы отмечайте те или иные психические нарушения, которые присущи Наталии.

Еще раз искоса глянув на подругу, Лара увидела, что Алка даже затаила дыхание.

— Судя по вашему описанию личности Наталии, она относится к категории людей, которых корифеи психиатрии называли конституционально глупыми. Иначе это называется врожденной субдебильностью.

— По-моему, Натка — точно дебилка, — тут же встряла Алла.

— Дебильность — это легкая степень олигофрении, иначе говоря, малоумия. Здесь имеет место более глубокая интеллектуальная недостаточность, чем при субдебильности. Я вам расскажу, в чем проявляются оба состояния, а вы, если что-либо из сказанного напоминает вам особенности личности вашей одноклассницы, — акцентируйте на этом мое внимание. Сразу предупреждаю, что разговор будет долгим, ведь у меня нет возможности самой оценить психический статус вашей одноклассницы.

— Мы готовы к длинной лекции! — с энтузиазмом заявила Алла. Во-первых, интересно, а во-вторых, это может помочь разобраться, чего Наталья могла натворить, а чего не могла.

— Совершенно верно, — подтвердила Лидия Петровна. — Зная диагноз, можно с определенной степенью точности предположить, чего ожидать от данного человека, что он способен совершить, а чего ни при каких обстоятельствах не сделает.

Лариса внимательно слушала психиатра. Та ничего не говорит зря и наверняка даст им немало полезных советов, да и информация очень нужна, они ведь пришли, чтобы уяснить кое-что для себя.

— Врожденная субдебильность — это пограничная умственная отсталость, то есть стоящая на границе между нормой и патологией. Иными словами, это ещё не болезнь, но вместе с тем, и не норма. Такие люди могут неплохо приспособиться к практической жизни, если она не предъявляет к ним повышенных требований.

— Приспособиться Натка умеет. Никогда не любила ни учиться, ни трудиться, предпочитала жить за чей-то счет. Надеялась, что благодаря своей внешности устроится, выйдет замуж за богатенького или найдет состоятельного любовника.

— Раз у неё постоянно возникают какие-то проблемы, значит, она недостаточно приспособлена к жизни. Субдебилы повышено внушаемы, недостаточно критичны в оценке людей и ситуации, мало способны к самоконтролю, поэтому могут попасть под отрицательное влияние асоциальных личностей, а их сниженные интеллектуальные способности и недостаточность осмысления не позволяют им осознать возможные последствия. Все вместе чревато противоправными поступками.

— Вот это в самую точку! По своей дурости Натка вечно влипает в криминальные истории.

Лариса одним глазом постоянно косилась на подругу. Та загорелась и участвовала в беседе со всем энтузиазмом своей увлекающейся натуры. Алка только что сказала, что Натка влипает в разные истории, но ведь и сама она тоже как будто нарочно ищет конфликтов. Не живется подруге спокойно. Психиатр ей разъяснит, почему так происходит. Наверняка Лидия Петровна сможет потом повлиять на её бесшабашную подругу, которая ищет острых ощущений. Похоже, Алка уже безгранично доверяет Лидии Петровне. Это просто замечательно. Хоть советов умного человека послушается, а то подруга и в грош никого не ставит, никто её не может сдержать и урезонить, а с её авантюрным характером и до беды недалеко.

— Людей с легкой степенью дебильности в жизни очень и очень много. Большинство стойких двоечников-троечников обладают чертами дебильности. Школьная программа рассчитана не на гениев, а на обычного, но психически нормального ребенка. Ребенок с нормальным развитием интеллекта освоит её без двоек и троек.

— Натка уже с первого класса училась очень плохо. Сидела на «камчатке» вместе с другими двоечниками, даже писала, как курица лапой. Наша учительница всегда ругала её за каракули.

— Это потому, что происходят тотальное недоразвитие психической деятельности, в том числе, и в двигательной сфере. Нарушается координация тонких движений, и это сказывается на способности к письму. Дети с чертами дебильности с трудом обучаются считать, не умеют решать арифметические задачи, могут вызубрить, но не понимают правила грамматики. Отвлеченные понятия им недоступны. У них проблемы не только с чистописанием, но и с чтением.

— Когда Натка читала вслух — весь класс лежал вповалку от хохота. А уж считать и вовсе не умела. Мы уже действия с «икс» делали, а она даже не могла выучить таблицу умножения. А уж сложить что-то в уме — это вообще для неё проблема. Все считали её невероятно тупой.

— При дебильности неспособность осмысливания и логического запоминания подменяется механическим заучиванием. Например, дебил неспособен передать основной смысл даже простого рассказа и может лишь дословно повторить его содержание, если вызубрил. Он использует те же самые выражения, не будучи способным как-то видоизменить, обобщить, сократить пересказываемое.

— Похоже на нее. Про некоторых говорят, что у них одна извилина, да и то прямая, а Натку считали совсем безмозглой. Кто-то из наших одноклассников сказал, что её мозг похож на ягодицы — так же гладок, без каких-либо извилин.

— Дебилам свойственна слабая память — они плохо запоминают, а заучив, плохо воспроизводят. Чтобы усвоить любой новый материал, они должны многократно повторять его. Запас слов дебилов обычно ограничен, чаще всего они говорят короткими простейшими предложениями.

— Да уж, красотой речи Натка не блещет. Уши вянут её слушать. Ее словарный запас чуть повыше, чем у Эллочки-людоедки. Примерно как у Фимы Собак.

— Психиатры говорят, что речь дебила напоминает «речь» попугая, поскольку присуща подражательность. Он может компенсировать недостаток интеллекта механическим заучиванием и подражанием, даже используя отвлеченные понятия и сложные выражения, но сам не понимает их смысла, а просто дословно, но шаблонно, не к месту, повторяет услышанные от кого-то сложные термины.

— Натка всегда пыталась нам подражать. Запомнит какое-то слово или выражение и долдонит одно и тоже, — ну точно, как попугай!

— Не будучи способными к тонкому анализу и обобщениям, дебилы могут довольно ловко ориентироваться в обычных житейских ситуациях, обнаруживая достаточную хитрость, пронырливость и практическую осведомленность, и поэтому могут неплохо устроиться в жизни. Они способны гораздо лучше ориентироваться в простых обстоятельствах, чем можно было бы от них ожидать, если судить по скудости их интеллекта. Иными словами, человек неумен, интеллект ниже среднего, а в жизни достигает даже больше, чем иной умник.

— Вот и Натка пристроилась в бизнес и вроде бы не бедствует. Когда надо, она хитрюга и проныра, хотя и дура.

— Люди, неполноценные в интеллектуальном отношении, нуждаются в руководстве и поддержке. Одна из характерных черт дебилов — их повышенная внушаемость. Они легко попадают под чужое влияние и могут стать орудием в чьих-то руках. При умелом подходе из них можно веревки вить.

— Видимо, поэтому Натка так вцепилась в этого Марика. Он исполняет функции мозгового центра, а она полностью под его влиянием и выполняет все его приказы.

— Скорее всего, так оно и есть. Не все дебилы идут по социально позитивному пути. Ведь по асоциальному идти легче. Проще украсть, чем заработать, проще напиться и ограбить прохожего, чем каждый день ходить на работу. Это наиболее опасно в случаях, когда дебил попадает под влияние человека с криминальными наклонностями и исполняет его волю, не отдавая себе отчета в последствиях своих действий. Много дебилов среди преступников и проституток. Они не могут сформулировать понятия, например, что такое добро и зло, закон и преступление, порядочность и подлость, честность и бесчестие, ответственность и безалаберность. Им свойственно недоразвитие высших эмоций, у них преобладают низшие эмоции, они неспособны подавлять свои инстинкты и влечения.

— Все это точно про Натку! Постоянно связывается с сомнительными личностями и попадает в разные истории.

— Темперамент и характер у дебилов различны. Некоторые из них уравновешенны, общительны, добродушны и ласковы, послушны и подчиняемы. Другие — вспыльчивы, злобны, мстительны, могут быть агрессивны и склонны к разрушительным действиям.

— Думаю, что Натка вполне способна стать злобной мегерой. Во всяком случае, в детстве она отчаянно дралась, сама лезла по любому поводу к мальчишкам, хотя была маленькой, щуплой и постоянно получала тумаки. Если дралась, то до крови, хотя бита была неоднократно.

— Она же не способна прогнозировать, к чему приведут те или иные поступки, и делать правильные выводы. И раз набила себе шишки, и два, но это её ничему не учит, снова повторяет прежние ошибки.

— Лидия Петровна! Классная лекция! Вы так здорово разложили все по полочкам и все про Натку. Теперь я понимаю, что многое в жизни она натворила именно потому, что такой уж уродилась.

Ну надо же! Похоже, Алка под влиянием беседы даже изменила свое отношение к Натке. Явно позитивный сдвиг.

— Получается, что дебил в хороших руках может стать полезным членом общества, но чаще всего попадает в плохие руки, и тогда он послушное орудие в руках преступника?

— Именно так, Алла, — подтвердила психиатр. — Поэтому тюрьмы переполнены дебилами. А то, что они совершили преступление, — вытекает из их психической неполноценности.

— И Натка без сомнений пойдет на преступление?

— Не исключено. Направляющей силы ума у дебилов нет.

— Ясно. Теперь я знаю, чего от неё ожидать. Мне понятно, почему вы сразу же сказали нам, что она способна на преступление.

— Во многих случаях и дебилы, и субдебилы совершают правонарушения.

— Лучше бы Натка знала свой шесток и не лезла в сферы выше своего уровня, а уж тем более, в криминал. От дур и дураков у нормальных людей одни проблемы.

— Алла, сейчас я скажу не очень приятные для вас вещи и заранее прошу отнестись к этому без обид.

— Я не обидчива, Лидия Петровна. По моему мнению, обиды проистекают от комплексов, ощущения собственной неполноценности.

— Совершенно верно. Человек, который обижается, подсознательно ощущает, что собеседник прав. Сам он может не отдавать себе в этом отчета, но это так. Если же обидчик скажет нечто нелицеприятное, которое явно не соответствует действительности, то человек, даже имеющий комплекс неполноценности в отношении другого своего недостатка, — не обратит внимания на этот укол. К примеру, если красивой, но не слишком умной женщине сказать, что она уродина, она лишь посмеется, так как уверена, что это не так.

— По-моему, дура обидится в любом случае, — возразила Алла.

— У интеллектуально неполноценных людей всегда существует готовность ответить реакцией обиды. В приведенном случае не очень умная женщина может отреагировать ответной резкостью, обозвать обидчика, пожаловаться на него кому-то, чтобы тот опроверг эти слова, но в её душе сохранится отрицательное отношение к самому обидчику, но не след от нанесенного им оскорбления. Понятна разница?

— Да, — кивнула Алла. — Попросту говоря, она его слова не берет в голову.

— Верно, вы просто и доходчиво резюмировали то, что я сказала. В интеллектуальном отношении у вас все в порядке, мышление раскованное, образное, ассоциации богатые, речь тоже. Причем, у вас замечательное сочетание раскованности мышления со способностью к абстрагированию и логике. Редкое качество, должна заметить. Обычно бывает преобладание либо того, либо другого, либо один из компонентов напрочь отсутствует. Вы легко и точно схватываете суть явления, но при этом эмоциональны, речь выразительна, красочна. Эмоциональная сфера у вас богата, эмоции высшего порядка на достаточном уровне. Кроме того, вы обладаете интуицией, а это большое достоинство. Волевая сфера тоже хорошо развита. Вы умеете и собраться, и контролировать свои эмоции, а поставив цель, четко и планомерно идти к ней. Мало того, уверена, что вы, обладая сильной волей, можете заставить других людей подчиняться вам. Вы инициативны, активны, деятельны. Причем, ваша деятельность продуктивна. Затрачивая минимальные усилия, отметая лишнее, вы целенаправленно решаете задачи. По характеру вы прирожденный лидер. Даже в нашей беседе вы захватили инициативу. Лариса молчит, не вступая в нашу дискуссию, а диалог ведете именно вы.

Ну и хитра же Лидия Петровна! Мягко стелет… Вот и дождалась Алка бальзама на душу, ведь все время напрашивалась. Конечно, психиатр это прекрасно поняла. Хочешь — получи. Хоть подружка и говорит, что якобы равнодушна к комплиментам, но пусть не врет.

Вряд ли найдется на свете человек, безразличный к приятным словам. Ласковое слово, как известно, и кошке приятно. А из некоторых людей лестью можно просто веревки вить. Вон и Алка развесила уши и млеет. Подружка может сколько угодно говорить, что равнодушна к комплиментам, но ведь невооруженным взглядом видно, что она просто тает от слов Лидия Петровны.

Когда льстит дурак и по-глупому, с явным преувеличением, умный человек понимает, что к нему просто подлизываются. Он напрягается, подозревая, что у льстеца есть какая-то тайная цель, которой тот хочет добиться, используя лесть. А глупец схавает и явное преувеличение своих мнимых достоинств да ещё и загордится. Но если хорошие слова говорит уважаемый человек, и его мнение значимо, — то это уже совсем другой расклад.

Наверняка Лидия Петровна не льстит Алке, а очень искусно завуалировала будущий пистон. Получается, что психиатр всего лишь проанализировала её характер, а то резюме, которое она только что выдала, — это объективные выводы профессионала. По этому портрету Алка — настоящее сокровище, кладезь положительных качеств. Но Лидия Петровна не так проста. У нее, конечно же, своя цель, а не просто желание согреть Алкину душу приятными словами. Видно же, что подружка совсем растаяла, как воск, теперь лепи из нее, что хочешь. И умница Лидия Петровна непременно слепит то, что надо, для этого она и ведет с подругой душеспасительные беседы.

— Ваши приятные слова следует расценивать как бальзам на душу, чтобы смягчить впечатление от того, что вы мне сейчас скажете?

Да уж, Алка отнюдь не дура. Млеет, тает, но с мозгами у неё все в порядке. Как ни тонко ведет свою линию психиатр, подружка врубилась. Но ничего, Лидия Петровна все равно её переиграет. С ее-то опытом!

Конечно же, Лидия Петровна прекрасно видит, что Алка представляет собой на самом деле. В прошлый раз психиатр рассказывала Ларисе, в чем проявляется истероидность натуры. Личность Алки психиатру ясна, а бальзам на её душу Лидия Петровна льет со своей целью. Она же сама говорила, что психиатр может корригировать многие психические проявления и помочь человеку избежать ошибок. И хотя они пришли по иному поводу, видно, Лидия Петровна заодно решила заняться и Алкиными проблемами.

— Чувство юмора и самоиронии, которое вам присуще, Алла, — тоже большой плюс, — продолжала усыплять её бдительность психиатр. — При наличии высокой самооценки и уверенности в себе вы достаточно самокритичны. Именно поэтому вы никогда не окажетесь в смешном положении и любую ситуацию можете свести к шутке.

— Не слишком ли много хороших слов? Я ведь могу и загордиться! — улыбнулась та.

Ага, подружка бдительности пока не теряет, держит ушки на макушке.

— Уверена, что это вам не грозит. У вас и без того масса положительных качеств. Чрезмерно гордятся собой лишь люди недалекие. Умный человек всегда сознает свое несовершенство, видит не только положительные качества, но и отрицательные. Ведь идеальных людей не бывает. Даже гении имеют недостатки.

Алка, конечно, и сама о себе весьма высокого мнения, но оценка психиатра ей явно приятна.

— Так, целая бочка меда уже есть. Теперь ложку дегтя?

— Пожалуй, — согласилась Лидия Петровна. — То, как человек говорит о ком-то, в большей степени характеризует его отношение к тому, кому он дает оценку, и в некоторой степени — его самого. Если некто неприятен, то даже признавая его достоинства, собеседник чем-то выдает свое отношение к нему. Это может невольно проскользнуть в его высказываниях, какой-нибудь внешне вполне невинной реплике, если он не хочет показать окружающим своего отношения, возможна некоторая резковатость или суховатость тона, нарочитая бесстрастность или излишняя критичность, либо негативные эмоции отразятся в его мимике, даже если он старается контролировать себя. Может быть и более тонкая игра — нарочитое подчеркивание мнимых достоинств несимпатичного ему человека, что явно в диссонансе с реальным положением вещей, в надежде, что окружающие это отметят и сделают правильные выводы. Внешне высказывающийся может быть очень сдержан и покажется другим людям даже беспристрастным, но психиатр умеет улавливать тончайшие нюансы.

Ну вот и поехали. После такой длинной прелюдии Алка скушает от Лидии Петровны все, что угодно.

— Все понятно. Не буду скрывать, что к Натке отношусь отрицательно, сразу согласилась Алла.

— Я бы сказала, что вы амбивалентны. Это означает двойственное отношение, наличие двух противоречивых эмоций. С одной стороны, у вас явно присутствует негативное отношение к Наталии. В ваших высказываниях о ней это постоянно прорывается, хотя я отметила, что вы стараетесь быть сдержанной.

— От вас ничего не скроешь, Лидия Петровна!

— Лариса говорила о Наталии индифферентно, порой даже с оттенком сочувствия. А вы явно недолюбливаете бывшую одноклассницу. Можете ничего не рассказывать, если не хотите, но полагаю, что в прошлом была какая-то неблаговидная ситуация, которая оставила заметный след в вашей душе. Я недаром так подробно говорила о свойственных вам положительных качествах. Если это событие столь сильно затронуло такую сильную натуру, как вы, Алла, — то скорее всего, явилось для вас настоящим моральным потрясением. О пустяке вы давно бы забыли. Сильным людям свойственно прощать другим их маленькие слабости и забывать о всякой ерунде. А под вашей маской некоторой грубоватой бесшабашности таится добрая душа, способная к сопереживанию.

Ах, как осторожно подбирается психиатр к Алкиному больному месту! Ведь эта тема наверняка неприятна подруге, даже Ларе она рассказала лишь спустя семнадцать лет. Как она сама говорит, не любит никому показывать своей голый зад.

Алке хочется всегда быть на высоте, выглядеть уверенной и сильной женщиной, которой по большому счету до фени обычные человеческие слабости, а ведь она, как и любой живой человек, уязвима. И страдает, и переживает, но хорохорится и старается, чтобы никто об этом не догадался. Та давняя ситуация с Наткой и Сашей это показала. Да и сейчас похоже, это колышет её душу, хоть подруга и говорит, что все забыла. Как же — забыла! Все она прекрасно помнит, потому так едко обзывает Натку. Значит, измена любимого здорово её затронула.

Да мало ли кто кому изменяет в восемнадцать лет! Любовь не бывает вечной, а тем более в этом возрасте. Всегда кто-то уходит первым. Но большинство людей это забывает, а тем более спустя столько лет. А вот Алка не забыла.

— Итак, какая-то черная кошка между вами и Наталией пробежала. Я с достаточной степенью уверенности могу предположить, что это было, поскольку вы, даже будучи сильной, уязвимы в одном, как и любая женщина.

— Конечно, вы правы, Лидия Петровна. Не собираюсь ничего скрывать, поскольку психиатр, как я поняла, — даже больше, чем духовник.

— Совершенно верно. Духовник выслушает и отпустит грехи. А психиатр не только внимательно выслушает, но и все разъяснит, вместе с пациентом разберется, почему это произошло, и покажет путь, как исправить существующее положение вещей и предотвратить повторение ситуации.

— Тогда признаюсь даже не как на духу, а как психиатру, — мы с Наткой не поделили мужчину. Никому об этом не говорила, даже от Лары скрывала, только вчера ей рассказала. Вы правы, в этом отношении уязвима любая женщина. Иногда умница не пользуется вниманием мужчин, а дешевая красотка окружена поклонниками. Или она его любит, а он её нет. Тут воздействие личности на объект симпатии незначительно. И это самое обидное. Ты семи пядей во лбу и вся из себя, а он променял тебя на дешевую шлюху, да ещё дебилку.

Вот и вскрыли нарыв и обнажили проблему. Даже удивительно, что Алка спокойно говорит о той истории, хотя впервые в жизни видит Лидию Петровну.

Истинно — психиатр врачеватель душ. А душа у подруги явно болела. Самолюбие всегда было её больным местом, вот и показала Алка свою слабину.

Почему человек так болезненно реагирует на измену? Ведь дело не только в физическом соприкосновении тела любимого и соперницы.

Когда обманутая жена жалуется на неверного супруга, Алка обычно говорит: «Подумаешь! Не мыльный, не сотрется!». Но если бы она действительно так беспечно относилась к изменам, — то с чего ей бурно реагировать, что её Сашка переспал с Наткой?! Не мыльный же, не сотрется!

Однако задето чувство собственницы — он мой, кто посмел тронуть! И конечно же, уязвленное самолюбие.

Лариса была уверена, что Лидия Петровна не тронет Алкино самолюбие, она человек очень тонкий и даже не очень приятные слова умеет говорить так, что они не ранят. Психиатр очень аккуратно разберется с Алкиной проблемой.

— Верно, Алла. Любовь, влюбленность — состояния, которые исследуют и психиатры, и психологи, но пока ещё нет однозначного определения. Почему мужчина влюбился именно в эту женщину, а не в ту, хотя она гораздо внешне привлекательнее или умнее? Нет ответа. Почему в одну влюбился и через пару месяцев остыл, потом встречает другую и любит её на протяжении всей жизни? Тоже нет ответа. Можно говорить о сексуальном влечении, о феромонах, но этого недостаточно — слишком примитивное толкование этого великого чувства.

— Тогда мне было 18 лет, возраст, в которым мы ещё максималисты. Казалось, что никто так не влюблен, как я. Потрясение было очень сильным. Поведение жениха я расценила как предательство, а Наткино — как подлость.

— А на самом деле, вполне возможно, она совершила это бездумно, без какой-либо задней мысли. Просто ей захотелось заполучить его именно в этот момент, а о последствиях, будучи примитивной личностью, Наталия не задумывалась. Ей даже не пришло в голову, как это скажется на вас, как вы будете страдать, что это исковеркает вашу жизнь и лишит иллюзий.

— Лидия Петровна, как хорошо, что вы мне это объяснили! Если бы я знала об этом тогда, то не реагировала бы столь бурно.

«Ой, как хорошо, что мы пришли вместе с Алкой! — обрадовала Лариса. — Раз та душевная рана все ещё кровоточила, то кто-то же должен её залечить. Но другому бы Алка не далась, как раненное дикое животное, из последних сил уползающее от человека, который хочет его спасти».

Подружку просто не узнать. Никогда Лара её такой не видела. Просто берите её тепленькой, вот она, вся ваша. Позволяет трогать свои болячки и терпит болезненные процедуры. Понимает, что лечиться нужно.

— Да, Алла, многое в вашей жизни могло сложиться иначе, — подтвердила психиатр. — Полагаю, что, испытав психологический шок, вы сделали то, что делают многие юные девушки в вашем тогдашнем состоянии. Выскочили замуж за первого встречного в надежде забыться, отвлечься, что-то доказать дескать, плевать мне на вас и на случившееся. Так?

— Так, — подтвердила Алла.

— И совершили очень большую ошибку.

— Да я и сама это теперь понимаю.

— А потом этот стереотип закрепился. Неудачный брак, разочарование в мужчинах и в любви сказались и на вашей дальнейшей жизни. Вы подсознательно ожидали от мужчин предательства, не верили никому, поэтому выбирали таких мужей, которые были гораздо слабее вас в личностном отношении. Вы не хотели к ним привязываться, сами того не сознавая, боялись с их стороны измены, поэтому все ваши мужья были людьми, которые цеплялись за вас. Вы были лидером, но знали, что в любой момент по собственной воле можете расстаться с очередным мужем. Верно?

— Абсолютно, — кивнула Алла. — Теперь мне многое в самой себе стало понятно.

Никому никогда не удавалось повлиять на Алкин выбор мужей. Даже её мать, которую подруга искренне любит, ничего не могла с ней поделать, лишь горевала, что жизнь у дочки не складывается — выходит замуж за каких-то недотеп, собачится с ними, ни в грош не ставит, и в конце концов дело неизменно кончается разводом.

— То же самое в отношение других мужчин в вашей жизни, — продолжала Лидия Петровна. — Подсознательная неприязнь к сильному полу вылилась в череду любовников, каждый из которых ничего для вас не значил. Вы подсознательно мстили сильному полу за пережитое когда-то унижение. Самоутверждались, но каждый раз в чем-то теряли себя. Ведь по существу, крали у себя, обделили в счастье.

— Пожалуй, и тут вы правы, — согласилась Алла с легким вздохом.

Оказывается, и упертую подругу можно переубедить, если действовать мягко и с умом. Не такая уж она, оказывается, и упрямая. Может, начнет приличных мужиков выбирать, а не малахольных неудачников. Первый муж майор, которого вышибли со службы за какой-то проступок, второй спортсмен, который начал пить, третий — псевдогениальный писатель, который тоже пил и жил за её счет. Да и любовников Алка выбирает не тех.

Ее мать говорила, что не попался дочери стоящий мужчина, который сумел бы её укротить. А она, оказывается, сама выбирала слабаков, которыми можно помыкать. Не хотела меряться силой с настоящим мужчиной?

«А может быть, Алка и не такая сильная, как кажется? — вдруг озарило Ларису. — Может быть, это всего лишь очередная маска, которую она носит? Воистину сегодня день открытий!»

Даже в свои тридцать пять Лара плохо разбиралась в людях. Видела желаемое, но не действительное. С подругой бок о бок чуть ли не с пеленок, а в сущности, не знает, какова Алка на самом деле, и воспринимает лишь то, что лежит на поверхности. С мужем прожила одиннадцать лет и совершенно не знала его. Думала, что Миша — черствый эгоист, пока психиатр не открыла ей глаза. Оказалось, что Миша совсем не такой, каким она его себе выдумала.

Лидия Петровна сыграла очень важную роль в судьбе Ларисы, когда та сгоряча, не разобравшись, чуть не развелась с мужем. Предполагая, что он намеренно подставил её, Лара встала в позу — не может простить предательства и все тут. А оказалось, что с виду слабохарактерный Миша совершил настоящий мужской поступок, на который решится не каждый сильный мужчина. Тогда психиатр мягко, но настойчиво переубедила её, уговорив не спешить.

Что бы сейчас было, если бы тогда Лара пошла на поводу у собственных эмоций?! Они бы с Мишей разбежались, Алешка остался бы без отца, а ведь тот ни в чем не виноват. А она-то, слепая дура, ничего не видела, не понимала и накрутила себя.

И что бы она делала потом, узнав, как благородно поступил Миша? Мучилась виной и рыдала ночами в подушку, что не только изменяла мужу, но и выгнала его ни за что ни про что, лишив ребенка отца? Наверняка. Но сделать первый шаг к примирению вряд ли бы решилась — ведь кругом перед Мишей виновата. Но слава Богу, вовремя одумалась, послушавшись мудрую Лидию Петровну. Сейчас муж потеплел, оттаял, уже не стесняется говорить ей ласковые слова. А ещё недавно судьба всех троих висела на волоске, и виновата во всем она.

«Ну, ладно, хватит заниматься самоедством», — сказала себе Лариса.

Лидия Петровна будто подслушала Ларины мысли.

— Как бы женщина ни была благополучна в социальном плане, каких бы высот материального благосостояния или служебного положения она ни достигла, но, помимо этого, ей нужна нормальная семья, сильный, верный, а главное, любимый и любящий человек рядом.

— Я всегда убеждала себя, что мне это не нужно. Теперь понимаю, что мне тоже хочется простого бабского счастья — чтобы муж встречал после работы с улыбкой, мы бы тихо сидели на кухне, пили чай, разговаривая о прошедшем дне, чтобы он меня понимал и даже иногда пожалел.

— Вы нормальная женщина, Алла, и все, что вы говорите, — совершенно естественно. Просто раньше вы все это отметали и самоутверждались в другом — в чисто мужском деле — в бизнесе. Вы и здесь подсознательно мстили мужчинам, доказывая, что вы ничем не хуже их, а в чем-то даже лучше.

— Точно! Сейчас, когда вы все так разложили по полочкам, я и сама это поняла.

— Смею предположить, что из-за разочарования в сильном поле вы даже не решились стать матерью. Не хотели привязывать себя к мужчине, желали сохранить свободу.

— Не совсем так. Я очень много болела.

— Алла! Вы умная женщина, не ищите самооправданий! Были бы вы поглупее, я бы вам всего этого никогда не сказала — подобными словами невольно можно нанести ещё одну душевную травму. Но вы не из таких, вы все это выдержите.

— Выдержу, Лидия Петровна. Говорите все, что считаете нужным. Хочу познать себя. Оказывается, я эту даму по имени Алла совсем не знала и думала о ней по-другому. Теперь смотрю на себя прежнюю как бы со стороны. Полезно иногда проанализировать свое прошлое.

— Правильный вывод. Анализ прошлого помогает избежать ошибок в будущем. Я хочу, чтобы вы, наконец, вытащили свой «скелет в шкафу» на Божий свет, внимательно разглядели его, поняли причину многих проблем вашей жизни, отпихнули «скелет» подальше и навсегда забыли о нем, начав строить новую жизнь. Ведь вы, будучи в целом благополучной женщиной, неблагополучны лишь в одном — в вашей семейной жизни. Три мужа, три развода и нет детей. Это, по-вашему, нормально?

— Нет, конечно. Но раньше я думала, что у меня такой неуживчивый характер.

— Характер у вас непростой, но ужиться с вами можно. Вы же ладите с Ларисой.

— Но мы живем на разных территориях, — пошутила Алла.

— Чувство юмора — замечательное качество, но вы же сами понимаете, о чем мы говорим. Ваши болезни, какими бы они ни были, — не объясняют того, что вы в 35 лет ещё не имеете детей. Я знаю очень многих тяжело больных женщин, например, с пороком сердца, с патологией почек, которые рожают буквально с риском для жизни. Это соображения высшего порядка, а не просто инстинкт материнства. Женщина готова пожертвовать собой, чтобы дать новую жизнь, а не лишь ради того, чтобы размножаться или удержать мужа. Знаю и многих женщин, страдающих бесплодием, которые десятилетиями упорно лечатся, порой переносят многочисленные операции и болезненные процедуры, лишь бы стать матерью. Сейчас вы цветущая, на вид вполне здоровая женщина, так что дело не в ваших болезнях, а в вашем нежелании. Оно, возможно, неосознаваемое, но есть. Если бы вы хотели ребенка от какого-то мужчины, то с вашим характером пренебрегли бы даже риском для своей жизни, если бы таковой был.

— Не могу с вами не согласиться… — признала Алла. — Хотя раньше думала по-другому.

Не только Алка, но и все думали иначе. Нателла Георгиевна, Алкина мать, сокрушается, что дочь ведет такую безалаберную жизнь, а ей самой так хочется понянчить внуков. Сейчас Нателла Георгиевна одинока — муж три года назад её бросил, женился на молодой, Алка вертится в хороводе своих дел и любовных интрижек. Забежит к матери на полчасика, чмокнет в щечку, на вопрос, как дела, неизменно заявляет, что все отлично, а та, бедная переживает — дочь совсем от неё отдалилась, не пускает в свою жизнь, не слушает советов. Деньгами Алка ей помогает, на разве это нужно матери?! Нателла Георгиевна уже не раз напрямую говорила, что пора бы уже дочери взяться за ум, родить, остепениться, но та лишь отмахивалась: «Мама, обоссанные пеленки не для меня!» Дело, конечно, не в пеленках, сейчас есть и «Памперсы», и «Либеро» и много всего разного. Няню найти не проблема, были бы деньги, а они у Алки есть.

Все полагали, что Алка просто эгоистка, белоручка и избалованная дамочка, которая хочет жить только для себя, потому не имеет детей. А вот, оказывается, в чем дело!

— Хорошо, что вы это поняли, Алла. Думаю, ещё не все потеряно. Настоящие мужчины ещё не перевелись на свете. Если вы смените свою установку и избавитесь от «скелета в шкафу», который давит на вас, помимо вашей воли и невротизирует вашу психику, то все наладится. При современных возможностях медицины матерью можно стать даже на пятом десятке. У вас ещё много времени впереди. Есть даже шанс стать многодетной матерью.

Та рассмеялась. Похоже, Лидии Петровне постепенно удается сломить её сопротивление и переубедить. Лариса решила вмешаться, чтобы ещё надавить на строптивую подругу.

— Конечно, Алка хочет детей. Она моего Алешку просто обожает. Когда он был ещё в пеленках, возилась с ним с утра и до вечера. Более любящей крестной матери я не знаю. Она относится к нему как к родному.

— Уговорили, — улыбнулась Алла. — Найду подходящий объект и тоже обзаведусь младенцем, а то и несколькими.

Ну надо же! И это говорит её избалованная подружка, которая морщила нос, когда ей хотя бы намекали, что пора бы уже подумать о детях?!

Лариса решила потом, втихаря от Алки, заехать к Лидии Петровне и попросить, чтобы та ещё раз накапала подруге на мозги.

— Но не впадайте в другую крайность, рожая от первого встречного, предостерегла Лидия Петровна. — Было бы желание, а своей цели вы достигнете, и объект найдется. Вы уже не восемнадцатилетняя девушка, будьте осмотрительны. Выбирайте мужа так, чтобы он стал четвертым, но последним.

— Учту, — кивнула Алла.

Ай да Лидия Петровна! Кто бы мог подумать, что за два часа беседы можно приручить строптивую Алку, а психиатру удалось.

— Итак, заодно мы разобрались и с вашими проблемами и, надеюсь, конструктивно. Вернемся к Наталии. Давняя ситуация, помимо вашей воли, сказывается на вашей оценке её качеств и взаимоотношениях.

— Мне казалось, что я о том случае давно забыла и уже не сержусь на нее.

— Это вам только кажется. Возможно, вы уже не сердитесь, но вы не забыли, а лишь вытеснили ту психотравмирующую ситуацию в подсознание.

Алла не стала спорить с врачом:

— Значит, надо избавиться от «скелета в шкафу».

— Конечно, надо. Если не получится самостоятельно, мы этим займемся.

— И я потом брошусь в Наткины объятия и с чувством облобызаю ее? — не удержалась Алла.

«Ладно, — решила Лариса, — пусть подружка немного порезвится, она и так долго крепилась, изображая из себя леди-комильфо».

Лидия Петровна сделала вид, что ничего не заметила.

— Думаю, это не в вашем характере. Но относиться будете объективно видя все её недостатки, трезво оцените их. А ведь это разные вещи. Избавившись от предвзятого отношения, вы снимете груз и со своей души.

— Идет, буду избавляться, — с ходу согласилась Алла.

Лариса уже устала изумляться. Ну надо же! Алка стала совсем ручная. Быстро Лидия Петровна с ней справилась, эта долгая беседа явно пойдет подруге на пользу.

— И все же, Алла, вы относитесь к Наталии неоднозначно. Ваша амбивалентность выражается в том, что вы, несмотря на в целом негативный настрой, снисходительны к ней и даже в глубине души жалеете её, сознавая, что многое в характере бывшей одноклассницы связано с недостатками воспитания.

— Тут вы правы. Лара всегда говорит, что я не злая. Мы с подругой росли в благополучных семьях, а наши родители обожали единственных дочек, занимались с нами с малых лет, стараясь привить и знания, и манеры, и нравственные установки, и социально-культурные навыки, никогда не ругали, не одергивали, уважали как личность и старались дать гармоничное развитие. В результате мы получились такими, какие есть. У Натки всего этого не было, но сама она, бедолага, в этом не виновата. Родителей-то не выбирают!

— Абсолютно верно, Алла. Вы только что произнесли то, что я собиралась вам сказать. Условия воспитания с раннего детства, пример родителей, их собственный интеллектуальней уровень, культура общения и поведения, — все это оказывает влияние на психику ребенка. Очень многое заложено уже с детства. Имеет значение и наследственность, и влияние ближайшего окружения, в данном случае, — семьи. Родись та же Наталия в иной семье, то даже при её интеллектуальной недостаточности она выросла бы другой. А теперь мы подошли к главному, ради чего я провела такой глубокий психопатологический анализ. Вы ещё не устали?

— Нет! — хором ответили подруги.

Действительно, беседа длилась уже два часа, но утомления Лара не ощущала. Она так радовалась, что Лидия Петровна, говоря о Натке, как бы вскользь касается и Алкиных проблем и тактично дает ей рекомендации. Польза от всего сказанного наверняка будет, Алка же не дура.

На Ларису психиатр вроде бы не обращает внимания, и правильно. С её проблемами они разобрались во время прошлых встреч, теперь очередь Алки.

— Дебильность ли у Наталии или субдебильность, но и там, и там не развиты высшие эмоции, а доминируют примитивные, на грани инстинктов и влечений. У неё есть множество предпосылок для того, чтобы вести асоциальный образ жизни, но если в силу своей внушаемости и интеллектуальной недостаточности Наталия может попасть под влияние кого-либо, имеющего криминальные наклонности, и легко пойдет на преступление. Бездумно, не заботясь о последствиях, как всегда поступает в жизни.

— Да-а, — задумчиво покачала головой Алла. — Безрадостная картинка получилась. Но спасибо, что все прояснили. Будем готовиться к худшему.

— Пока ещё рано, Алла. Не будем спешить с выводами. Мы занимались лишь психиатрическим ликбезом, а окончательное заключение я сделаю, когда поговорю с Наташей.

— Лидия Петровна, можете меня ругать, но вы врач и относитесь ко всем этим дебилам с пониманием, а я обычный человек и «христосиком» быть не собираюсь. Не буду я гладить Натку по головке и жалеть, что у неё было тяжелое детство, если она совершила криминал да ещё и Лару крупно подставила. Думайте обо мне, что хотите, но если она нас в это дело сознательно вовлекла, — я ей этого не спущу. Библейские заповеди не подходят для современной жизни. Если человек совершает подлость, то он подлец, а вы можете называть его вашими психиатрическими словами.

Опять из Алки попер её максимализм. Люди в её представлении либо плохие, либо хорошие. Ты хороший — я с тобой дружу, а раз плохой — получишь по ушам и пошел прочь. Гибкости в ней порой не хватает, не всегда подруга способна на компромиссы. Бывает так категорична, что сама же набивает себе шишки.

Но Лидия Петровна проявила лояльность.

— Я вас понимаю, Алла. То, что я, будучи психиатром, отношусь к людям с психической патологией всего лишь как к пациентам, но не как к преступникам, — диктуется моей профессией. Для меня все они больные люди и нуждаются в моей помощи. Вы же можете относиться к Наталии так, как вам подсказывает ваша совесть и ваша интуиция. Но советую вам пока не настраивать себя. Когда мне станет ясна её личность, тогда и вернемся к этому разговору. Но, видимо, я не скоро увижу вашу одноклассницу, поскольку она в больнице и не сможет ко мне прийти.

Подруги немного замялись и переглянулись. Даже Алла не решилась на просьбу, но Лидия Петровна сама обо всем догадалась.

— Понимаю, дело срочное. Ждать, пока Наталия окончательно поправится, вы не можете, поскольку от это зависит ваша судьба.

Лариса вздохнула с облегчением. С Лидией Петровной действительно все очень просто, у неё потрясающая интуиция.

— Сегодня я после суточного дежурства, — продолжала та. — Имею право на сокращенный рабочий день и могу уйти уже в двенадцать. Но у меня назначены несколько постоянных пациентов, поэтому я пробуду на приеме примерно до двух часов. А потом заеду в больницу к вашей однокласснице.

— Лидия Петровна, неудобно обременять вас, вы после дежурства устали, — сказала Лара. — Давайте отложим консультацию на другой день. Думаю, что пару дней дело потерпит.

— Нет, Лариса, — покачала та головой. — Все остальные дни я на приеме с девяти и до пяти. Уйти не смогу, иначе подведу своих больных. После пяти я уже не застану в отделении Виктора Павловича, а мне нужно с ним поговорить о нашей подопечной.

— Тогда я в два за вами приеду, отвезу в Склиф, а потом доставлю домой, — предложила Алла.

Лара с сомнением посмотрела на подругу. Та так лихо гоняет на машине, что напугает врача. Лидия Петровна, конечно, ничего ей не скажет, но зачем её волновать, тем более, человек делает одолжение, жертвуя своим отдыхом.

— Лучше я, — вызвалась Лариса, незаметно для врача толкнув подругу ногой.

Алла все поняла и весело ответила:

— Ладно, мы сами разберемся. Слишком большой конкурс оказался за звание быть вашим водителем. Народ так и рвется, просто кипит энтузиазмом.

Лидия Петровна рассмеялась.

— Хорошо, жду кого-нибудь из вас в два часа.

Лара поднялась.

— Спасибо за все, Лидия Петровна, и извините, что отняли у вас столько времени. Вы устали после дежурства, да и пациенты ждут, а мы тут со своими проблемами.

— Ничего страшного, Лариса. Каждый случай уникален, и каждый человек имеет право, чтобы я уделила ему столько внимания, сколько требуется. Коммерческие учреждения тем и хороши, что нет очередей, так что есть возможность поговорить свободно, не нервничая из-за того, что за дверью ждут другие пациенты. Обычно больные приходят либо утром, либо после обеда. Сейчас у нас относительное затишье, так что вы не заняли время других пациентов.

Подруги попрощались с врачом и вышли из кабинета.

На улице Алла не стала сдерживать чувств:

— Мать, я в полном охуении! До чего ж классная баба! Ежкина мать, разложила меня, как таракана на стеклышке, а я только усами шевелю и киваю. Главное, ведь говорила она много малоприятных вещей. Другой бы от меня тут же в рог получил, а я ей внимала, уж очень интересно было столько всего узнать про себя.

— Да я тоже на тебя удивлялась, подруга, какая ты, однако, податливая. А я-то думала, ты железная бизнес-леди, — решилась чуть подколоть Лариса.

Но воодушевленная Алла будто ничего не заметила.

— Теперь все про себя знаю. Вроде бы и раньше об этом подозревала, но психиатриня так все складно изложила, и все про меня. Главное, я ведь даже ничего ей про себя не рассказывала, она сама сечет фишку. Теперь понятно, почему психиатресса детективы разгадывает, как орешки щелкает! На хрена ей бегать, высунув язык, факты собирать?! Как глянет на человека, так уже знает, — он убил или не он. Вот кому надо в ментовке-то работать, тогда всех остальных можно уволить.

— Я ей тоже как-то об этом сказала, а Лидия Петровна говорит, что на своем месте.

— Конечно, на своем. Здесь она гораздо больше пользы принесет. Представляешь, скольким людям помогла? Зачем ей уличать преступников, когда надо помогать другим?!

— А я тебе что говорила! А ты про неё ехидничала!

— Все-все, старуха, беру свои слова взад! Замечательная бабец, я таких ещё не встречала. А умная какая! Я-то думала, что всех умнее, а оказывается, и поумнее меня люди есть. Теперь тоже буду к ней бегать, советоваться.

— Это пойдет тебе только на пользу.

— Я как заново родилась, но не в физическом, а в психологическом смысле, — продолжала восторгаться Алла. — Все бяки в прошлом, строим новую жизнь. Может, и вправду, найду себе подходящего мужичка, да и создам крепкую ячейку общества со всеми полагающимися причиндалами.

— Давно пора, подруга.

Глядите-ка! Алка-то сделала правильные выводы. Во время беседы Лариса немного опасалась, что подруга поддакивает врачу лишь для видимости, опять играет какую-то роль, а та, оказывается, в самом деле прочувствовала. Вряд ли после первой же встречи кардинально изменит собственную жизнь… Но ничего, как говорится, капля камень долбит.

Лариса не преминула закрепить результат.

— Я буду периодически напоминать, что она тебе советовала.

— Мать, я не против. Совет умного человека послушать невредно. Надо было тебе раньше меня привести к психиатрине, я бы, глядишь, тут же взяла мозги в руки. Классно она мне их вправила, я и охнуть не успела, как на все согласилась. В жизни никогда никому инициативы не уступала, а тут только поддакивала. Да-а, она покрепче меня характером будет. Очень интересно я провела время, ничуть не жалею.

— Лидия Петровна говорила, что все психиатры такие и со всеми будет интересно пообщаться.

— Думаю, она из профессиональной солидарности так говорит. У них же тоже своя этика. Не может врач сказать: «Я классный специалист, а все остальные порядочное дерьмо».

— Но может быть, она права, — не согласилась Лара. — Сама по себе психиатрия такая профессия, что не терпит дураков.

— А человеческий фактор? Люди-то все разные. Знания у него, может, и есть, но тут нужны и личностные качества. Она-то добрая баба, сразу видно. Всех жалеет, но как-то по-другому, не как обычные люди. Понимает их и объясняет их поступки.

— Наверное, и другие психиатры так же. Лидия Петровна говорила, что душевнобольных нельзя не жалеть — они такие беспомощные, а психиатр их последняя надежда.

— Не знаю про других психиатров и знать не хочу, — отрезала максималистка Алла. — У нас есть своя психиатриня, с которой нам замечательно, будем за неё держаться. Я бы к ней и просто так забежала, когда на душе неспокойно или просто потрепаться о том о сем. А то мы каждый раз используем её в качестве детектива.

— Я тоже собиралась просто так к ней зайти, поблагодарить, поболтать о жизни. С ней интересно говорить обо всем.

— Да, умище у бабы есть. А ты в прошлый раз её отблагодарила?

— Она этого не любит.

— Но просто в знак признательности же можно. Не обязательно что-то очень дорогое, но приятное сердцу, а? Я так расчувствовалась, что готова подарить ей небо в алмазах. Страсть как хочется сделать приятное хорошему человеку.

— Я привезла ей духи, цветы и шампанское.

— А какие цветы она любит?

— Лилии.

— Да ну? Вот бы не подумала! Я их терпеть не могу.

— Она говорит, что это цветок противоречивый, загадочный, неповторимый.

— Ладно, лилии так лилии, — подруга стала необыкновенно уступчивой. — Может, я всмотрюсь в них повнимательнее и тоже полюблю. Но в любом случае я ей буду их привозить охапками, пусть любуется, раз они ей нравятся. А классный подарок я ей непременно придумаю. Что-нибудь такое-эдакое, оригинальное. Теперь давай решим, кто её повезет в Склиф?

— Не обсуждается. Я, конечно, — твердо заявила Лара.

— Боишься, что угроблю? — ехидно поинтересовалась Алла.

— Боюсь, — честно призналась та.

— Вот засранка! Хоть бы постыдилась такое говорить родной подруге-то! Меня ей не жалко, а личного психиатра угробить не хочет, — пригодится, мол, на будущее.

— Алка, кончай дурачиться. Ты её так напугаешь, что она будет трястись от страха.

— Мать, ты преувеличиваешь. Психиатриня не из тех, что будет ссать крутым кипятком по такому пустяку. Крутой бабец, характер ещё тот. Думаешь, я не просекла, что она лечит меня потихоньку? А так, я думаю, Лидия Петровна — кремень-баба.

— И все же зачем нервировать хорошего человека?

— Ну, черт с тобой, вези сама. Но я тоже с вами поеду.

— А ты-то зачем?

— В качестве почетного эскорта. Заодно буду отсекать хвост, если таковой за вами увяжется. Сейчас заеду на свой оружейный склад, экипируюсь всем, что стреляет и взрывается, и буду вас оберегать. Чуть что — открываю огонь на поражение, жертвую собой, а вы благополучно оторветесь и целехонькими доберетесь до Склифа. Памятник потом не забудь мне поставить, — подруга все же! — и ради тебя старалась. Только погоди, сейчас придумаю эпитафию, которая бы меня порадовала, а то прикажешь высечь на граните про меня какую-нибудь похабель.

— Алка, хватит бутафорить, пора ехать.

— А куда мы с тобой сейчас поедем? Уже скоро двенадцать, а в два нам нужно сюда вернуться, значит, стартовать придется в половине второго или даже раньше, чтобы не опоздать. На все про все остается всего час.

— У меня документов накопилось уйма, надо ознакомиться и подписать.

— Ну, к тебе-то сгонять мы успеем. Поехали.

Подруги сели в свои машины. Как всегда, Алла сразу ушла в отрыв, но Лариса и не пыталась её догнать, ехала в обычной манере, неспешно размышляя.

Как-то сразу стало спокойнее на душе. Хорошо, когда рядом есть люди, которые разделят твою ношу — близкая подруга, любимый сыщик, умная адвокатесса, психиатр, которая морально поддержит и все разъяснит так, что уже знаешь чего от кого ожидать. С такой поддержкой ничего не страшно.

«А ведь Натка, бедная, совсем одна! — подумала Лара. — Лежит там, переживает. Жаль, что нельзя её ещё навестить. Если ей получше, она могла бы кое-что рассказать. Может, мы зря на неё думаем, у неё наверняка есть проблемы, но её собственные…»

Лариса и раньше жалела Наташу. Та часто приходила в школу вся в синяках — то отец её избил, то мать, то сестра, то мальчишки. Да и вид у неё был какой-то полуголодный. Всегда плохо одета, в сестриных обносках. Личико красивое, но общий вид довольно жалкий.

Алка, хоть и ругает Натку, тоже её жалела. Три года назад она даже собиралась организовать вместе с ней фирму. Наташа осталась не у дел очередной муж выгнал без гроша, работы не было, о материальном положении и говорить нечего. Алка хотела помочь ей поправить финансовое положение. Лариса тогда очень удивилась, узнав, что подруга собирается работать с Наткой. Теперь Алка радуется, чутье её не подвело, а то с Наткиной дурью они без конца влипали бы в несимпатичные истории и больше раны зализывали, чем делом занимались. Как говорит Алка, у Наты, образно говоря, вечно то золотуха, то понос. А в криминальном исполнении это было бы весьма чревато.

Подъехав к своему офису, Лариса удивилась, не увидев машины подруги. Что это с Алкой, она всегда приезжала первой…

Встревоженная Лара решила дождаться её на улице. Минут через десять в арку влетел «Фольксваген» подруги. Тут же выскочила возбужденная Алла и устремилась навстречу, даже забыв захлопнуть дверцу.

— Ты представляешь, мать, какие уебанцы, хрен им в задницу! Я, как водится, вполне невинно порезвилась на дороге и подрезала одну тачку, а оказалось, что целая команда бандюганов чешет на четырех машинах. На дело, видно, ехали или на бандитскую стрелку. Все разгоряченные, злые, как черти. Взяли меня в блок, пришлось тормознуть. Была мысля взять их на таран, но вовремя одумалась. У них «БМВ», мой «фольксик» его не протаранит, только зря угробила бы свою любимую «букашечку». Тут же все кретины в полном составе выскочили, взяли меня в кольцо и стали качать права, дескать, я должна заплатить им десять штук баксов — якобы придурок, которого я подрезала, въехал в другую тачку, свою помял и её тоже. Знаю я эти приколы, небось, этот мудила всего лишь слегка приложился, на такую сумму убытки явно не потянут. Вот если бы он в лепешку расшлепался, я бы, может, расчувствовалась и на венок ему отслюнила.

— И ты, конечно же, дала им достойный отпор?

— А то! Хрена лысого они с меня слупят! Не на ту напали! Я их всех переорала. Жаль, все время забываю взять с собой гранату. Видно, склероз ранний подступает. Надо переходить на соевое масло, говорят, помогает от склероза, перестану забывать дома взрывающиеся игрушки. Классно бы получилось — достаю из сумочки «лимонку» и ору: «Ложись, пидоры!» Они врассыпную или шнобелем в землю. Вот бы я повеселилась! А тут пришлось в качестве единственной устрашающей меры орать, чуть не охрипла. Зато склероз сразу пропал — все матерные слова вспомнила. Эти пиздюки даже слегка обалдели от моих обширных знаний по части мата. Один из них явно лингвист-самоучка, по-моему, даже заучивал мои словечки, чтобы так же лихо выражаться.

— Неужели просто на крик взяла или все же Мирона упомянула?

— Щас! Хрен ли он мне нужен! Я и сама в авторитете. А то по мне не видно, что лучше не связываться?! Эти кретинистые бандюганы только на трусливых лохов рассчитывают. Прочертят на капоте царапину или покажут на старую, и попал лох на бабки.

— А что, та машина сильно помята?

— Да срать мне на их тачку и на них самих! Надо уметь водить, раз сел за руль, тогда не будешь тюкаться в другие тачки. Этому водиле-мудиле я пообещала дать телефончик хорошего инструктора по вождению. Этот мудак аж позеленел от злости. Не понимает человек хорошего обращения и искренней заботы о его безопасности. Чуть рукоприкладство не началось.

— Неужели они на тебя с кулаками? — не на шутку испугалась Лара. — Ведь связываться с такими отморозками очень опасно!

— Нет, это я ему по морде съездила, чтоб не смел оскорблять приличную женщину в общественном месте. Представляешь, в ответ на мое вежливое предложение порекомендовать ему опытного инструктора, этот мудила грешный сконстролил зверскую морду — обиделся почему-то. Может, ему не понравилось мое словарное богатство или позавидовал, что сам так не умеет, а? Пришлось с сожалением констатировать, что у него уже от рождения на редкость страшная рожа, поэтому напрасно он старается — никакое гримасничанье не сделает его ещё уродливее. А этот ублюдок невежливо мне ответил, за что и схлопотал немедленно по фейсу.

— Алка! Сама же его спровоцировала!

— А как ещё приличная дама может отреагировать, когда в её адрес выражаются?! Думал, что если я матерюсь, то и ему можно? Хрена-то! Мне позволено, а всяким кретинам в моем присутствии — нет. Именно это я ему очень вежливо разъяснила, предварительно врезав по физии и ещё раз попытавшись убедить с помощью очень доходчивых и эмоционально-выразительных слов.

— Так он же мог отплатить тебе тем же! А если бы этот мерзавец тебя ударил? Они же, видно, совсем без тормозов, раз решились на прессинг женщины.

— Ха! Плохо ты этих придурков знаешь! Пусть и баба — им это до лампочки. Они же сами существа без пола. Хоть и наели бычьи затылки и квадратные плечи, но в штанах-то давным-давно ничего не шевелится анаболики, знаешь ли, не способствуют повышению потенции. А без этого важного физиологического механизма какой из него мужик?! Безмозглый качок ещё не мужчина.

— Тогда тем более опасно связываться, раз они не понимают разницу между мужчиной и женщиной.

— Да не ссы, подруга. Эти недоумки, хоть и в стае, но очень бздливые. Именно это я им очень толково разъяснила. Мой наскок оказал должное психологическое воздействие. Они поняли, что если я не только не испугалась, но и нападаю, будучи окруженной плотным кольцом тупых амбалов, то это неспроста, значит, имею право. Поэтому и убрались подобру-поздорову.

— Слава Богу, что все благополучно закончилось! — облегченно вздохнула Лариса.

Может быть, со временем Лидии Петровне удастся вложить Алке в башку, что так гонять нельзя? Ведь, не дай Бог, расшлепается когда-нибудь, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! Алка, конечно, классно водит, но когда отец учил Ларису водить машину, он предупреждал: «Рассчитывай на дурака. Болванов и психопатов на дороге много. Ты можешь все сделать по правилам, а какой-нибудь пьяный или неуравновешенный водитель въедет в твою машину». Сейчас за рулем полно и пьяных, и обкуренных марихуаной. Деньги у них есть, а брать взятки гаишники ещё не разучились. Пятьдесят баксов — и разошлись миром. Права все покупают, а ездить не умеют.

Ой, как бы не доигралась подружка, резвясь на дороге! Да и собачиться со всякими придурками ни к чему. Сегодня обошлось, а завтра — неизвестно на кого нарвешься.

— Ошибаешься, дорогая, все ещё только начинается, — самоуверенно заявила верная боевая подруга. — Я им заявила, что выставлю их на штраф.

— Бандитам — штраф?! — ахнула Лариса.

— А то! Они же отняли у меня кучу времени, а я свое время ценю дорого. Да и потрепанность нервов имеет значение. Я же разволновалась, голос чуть не сорвала, пока вежливо разъясняла им, как они неправы. Да ещё и почти вспотела от физических усилий, пока этого урода колошматила. А рука-то! До сих пор болит, ушибла об скулу этого недоделанного. Опять же потертость обуви имела место — ведь мне пришлось выйти из своей тачки. Видишь, какой они существенный урон мне нанесли? И моральный, и физический.

— Но про штраф-то, надеюсь, был блеф?

— Как же, как же! — зло усмехнулась Алла. — Пусть не надеются, уроды! Я номера двух тачек запомнила. Непременно найду их и накажу. А чтоб не мелочиться, я им выставила тот же счет, которой они пытались мне навесить, — десять штук баксов.

— Алка, умоляю, не связывайся ты с ними!

— Не боись, старуха, уважать пуще будут. Если бы я Мирону рассказала, что какая-то шваль на людной улице взяла меня в кольцо да при всем честном народе чихвостила, — к утру бы ни одного из них в живых не осталось. Так что пусть радуются, что легко отделались, и молятся за мое здоровье.

— Но ты Мирону не скажешь?

— А зачем? Сама разберусь.

Лариса лишь вздохнула. Ну что с Алкой поделать?! Не может она жить спокойно. Мудрый Чуковский когда-то привел слова малыша: «Эта драка так и лезет из меня», — почти про Алку. Той лишь бы повоевать.

— Ладно, подруга, пошли ко мне, время идет.

В своем кабинете Лара села за стол, закурила, взяла папку с документами и стала изучать проект договора, который составил Олег. Алла тоже закурила, придвинула к себе телефон и набрала номер.

— Толян! Привет, дорогой. Ну-ка запиши два номера и по-быстрому узнай, что за команда. Там ещё две тачки были, тоже выясни, кто это в четыре авто гоняет, окружающую атмосферу портит. Да, сильно обидели твою начальницу, можно сказать, задели за самолюбие, по сему поводу горю праведным гневом и желаю получить сатисфакцию. Стоп-стоп! За пушку пока рано хвататься, ещё успеешь. Я им штраф накатаю. Если заплатят, отпущу с миром. А не захотят, тогда посмотрим. Мирону пока ничего не говори. Молчать! Я сказала! Все, этот вопрос не обсуждается. Я и сама покруче твоего командира. На моей стороне отвага и эффект внезапности. Да шучу я, дурачок, не бойся, стрелять не собираюсь, хотя некоторых не помешало бы поучить вежливости. Сам ничего не предпринимай. Узнай, кто такие, где ошиваются и все прочее. Странно, что они меня не знают. Опять, что ли, на залетных попали? Номера-то московские. Все, отбой, действуй. Сразу отзвонись.

Лара подняла голову от бумаг и внимательно слушала подругу. Когда та положила трубку, она сказала:

— Алка, по-моему ты зря это затеяла. Ну, зачем ты сама ищешь конфликты?

— Да ничего не будет, мать, не бзди раньше времени. Просто я развлеклась маленько, сняла эмоциональное напряжение.

— Ну, развлеклась, и хорошо. Все благополучно завершилось. Зачем же выяснять, чьи это машины, требовать штраф?

— Но я же не могу позволить, чтобы какое-то придурочное бандитье меня публично оскорбляло?!

— Так ты же сама подрезала их машину, и она стукнула другую.

— Ну и что? Мне срочно понадобилось в левый ряд, а они передо мной телепались, как говно в проруби. Что ж теперь двадцать мужиков должны на одну бабу навалиться и орать, что она должна отстегнуть им десять штук за помятую морду их «БМВ-ушки», причем в непечатных выражениях? Ты думаешь, я могу спустить такое? Хрена-то! Хочу их отучить вести себя по-хамски.

— Вряд ли ты научишь бандитов хорошим манерам.

— Посмотрим… — угрожающе прошипела Алла. — Ладно, мать, это не твоего ума дело, они не первые, кого я наказываю. Просто раньше я тебе этого не говорила. Люблю иногда покуражиться, на нервишках поиграть. Те это съели, и эти скушают, как миленькие. Уверяю тебя, никакой стрельбы не будет. Придут сами, как пай-мальчики, и прощения будут просить за свои плохие манеры. Я эту публику хорошо изучила.

— Скорее всего, они сразу выяснят про Мирона и действительно не захотят связываться.

— Да мне срать, что они будут выяснять. Для меня главное результат. А я добьюсь, чего хочу. Падлой быть, — как говорит Толик, который, как известно, богатым словарным запасом не отличается, зато говорит порой очень доходчиво. Чтоб я кому простила такое чудовищное оскорбление?! Не бывать тому никогда.

Ларису вдруг осенила внезапная догадка.

— Слушай, подруга, а может быть, твои поиски приключений связаны с тем, что ты теперь стала меньше общаться с Мироном? Раньше ты была в курсе всех его дел, и тебе хватало острых ощущений, а теперь сама заполняешь образовавшийся вакуум?

— Может быть, — беспечно отозвалась Алла. — Но ты же сама меня убеждала, что надо потихоньку отваливать от Мирона, а то мы с тобой опять окажемся между двумя враждующими группировками. Да я и сама это понимаю. Защитничек сослужил неплохую службу, все теперь знают, что он наша «крыша», нас уже по инерции никто не тронет. Теперь двум приличным дамам не к лицу якшаться со всякими бандитскими главарями. Цезарь сделал свое дело, Цезарь может уходить. Вот я потихоньку и приучаю Мирона к будущей разлуке. Жаль только, в преф перекинуться будет не с кем. Моего стабильного выигрыша хватало на булавки, а теперь не будет левого приработка. Я же периодически становлюсь скупердяйкой. Неохота свои тратить, а легкие деньги просрать не жалко.

Лариса снова встревожилась. Быть поосторожнее с Мироном посоветовала Лидия Петровна. Защитник относится к Алле и Ларе с душевным трепетом и не позволил бы и волосинки с их головы упасть, но психиатр, по рассказу Лары проанализировав его психологический портрет, пришла к выводу, что он обладает эпилептоидными чертами, а значит, мстителен, злопамятен, крайне самолюбив и жесток. Алла его усмирила, но на свете нет ничего вечного. И самая бурная привязанность со временем проходит.

Лидия Петровна предостерегла Ларису, что пока они гладят Мирона по шерстке, играют с ним в преферанс, общаются как с равным и говорят приятные его сердцу слова, — он вполне лоялен. Но если сильно задеть его самолюбие, Слава Миронов взбрыкнет, да так, что гнев его будет страшен.

Бандиты из его группировки и другие главари хорошо знают его мстительный и беспощадный нрав. Никто не хочет с ним связываться — в открытой войне он бился бы насмерть.

Быть рядом с таким человеком — значит жить на пороховой бочке. Поэтому Лидия Петровна и советовала Ларисе проявлять осмотрительность и ограничить с ним контакты.

Лара последовала её совету и ей даже удалось убедить Аллу. Правда, у той были свои соображения. Став преуспевающей бизнес-леди, она справедливо полагала, что теперь связь с Мироном бросает тень на её репутацию.

Три года назад подруги были вынуждены прибегнуть к его помощи, у них просто не было другого выхода. Но и сейчас они не могли от неё отказаться свято место, как известно, пусто не бывает. Стоит им сейчас разойтись с Мироном, как на его место тут же придет другой бандит, наверняка поборзее. Его давний недруг Савва, бывший уголовник, не будет церемониться с двумя бизнес-леди. Так что на данном этапе они не могли отказаться от поддержки Мирона.

То, что бизнес сейчас насквозь криминальный — истинная правда. Но если женщины играют в мужские игры, приходится соблюдать определенные правила. Даже Алка, любительница переть на рожон, это понимает. При всей её амбициозности, — что она сделает против банды оголтелых вооруженных головорезов?!

Даже дистанцировавшись от Мирона, Алла, конечно же, ощущает свою неуязвимость. Да кто посмеет её тронуть?! Ее любовник тут же встанет на дыбы — он на Алку просто не дышит. Да и бандитский кодекс чести… Все это знают, и Алла пока неприкосновенна. Хорошо храбриться, изображать из себя крутую и бесстрашную, когда за спиной такая защита. Вот Алка и нарывается на неприятности, ищет приключений, зная, что она в относительной безопасности. Но ведь можно нарваться и на залетных, и на полных отморозков, и на закайфованных, которым под дурью все нипочем!

Еще неизвестно, чем закончится её сегодняшняя стычка с этими головорезами. Они явно не знают Алку, иначе никогда бы не рискнули тронуть подругу Мирона. Может быть, они из тех молодых, что вообще не признают никаких авторитетов. Тогда лихо… Найти подругу по номеру её машины пустяк. Подкараулят у подъезда и измордуют или убьют.

Трудно поверить, что женщина может криком победить два десятка отморозков. Нереально это в наши дни. Может быть, на людной улице они не решились на насилие, но недоумки не прощают оскорбления. Судя по описанию Лидии Петровны, они ведь все до единого клинические дебилы, причем, не в легкой, а в тяжелой степени. Что они знают и умеют? Бить, грабить, отнимать и убивать. Даже дебилка-Натка по интеллекту на порядок их выше.

Лидия Петровна говорила, что умственно неполноценные люди не прощают обид, а Алка прилюдно оскорбляла этих недоумков. Стерпит такое дебил? От психиатра они узнали, что нет, не стерпит, отреагирует агрессией, а когда их целая банда… Даже подумать страшно, на что способна шайка дебилов. Психушка по ним плачет, а они по улицам раскатывают. Чего ж удивляться, что столько насильственных преступлений. Наглядная психиатрия на практике.

Лариса снова попыталась урезонить подругу:

— Алка, хорошо, что ты стала меньше общаться с Мироном. Но если ты, удаляясь от него, будешь сама провоцировать других бандитов, то это ещё хуже. Ведь Лидия Петровна говорила, что от дебилов нужно держаться подальше. Неужели ты сама не видишь, с кем связалась? Так используй информацию, которую сегодня узнала — не связывайся со всякими недоумками.

— Это я по старой памяти. Стереотип мышления и поведения, знаешь ли… Ведь без острых ощущений мне как без пряников. Я же с тоски зеленой помру.

— Не помрешь. А если так невтерпеж, лучше с Мироном продолжай поддерживать отношения, — так, по крайней мере, ты в безопасности.

— Ну, мать, тебя не поймешь. Как первоклашка, то говоришь: не дружи с этим мальчиком, он нехороший, то обратно дружи.

— А сама-то как считаешь?

— Я же уже сказала. С Мироном нужно завязывать. Но надо отдать должное, — скучать мне с ним не приходилось. То они с Саввой воюют, то ещё какие-то разборки. Постреляют, и мне веселее. Жизнь кипит и бьет ключом, преимущественно по голове.

— Вот именно.

— Но это же образно, дорогая. Лично я была лишь сторонней наблюдательницей, а не соучастницей.

— Однако и это тебе не к лицу. Статус уже не тот.

— Потому и сваливаю.

— Алка, я не хочу, чтобы ты в ещё более крутую историю попала.

— Не бзди, мать, я никого не боюсь.

— Дело не в том, что ты боишься. Пуля достает и небоязливых.

— Тьфу на тебя, подруга! Ты же не любишь чернуху! Это я по ней специалист.

— С кем поведешься, от того и забеременеешь.

— Вот ведь научила на свою голову! Такая была приличная дамочка, а теперь выражается.

— Чья бы корова мычала…

— Ну и славненько. Обменялись две подружки ласковыми словами.

— Алка, а может, ты на дороге хулиганишь тоже в поисках острых ощущений?

— И ради них тоже.

— Ну, гляди, нарвешься на каких-нибудь крутых.

— Уже нарывалась, и не раз. Как видишь, до сих пор жива и здорова.

Лара лишь покачала головой. Ну что толку ей говорить! Алку не исправишь. Придумала себе роль крутой и упивается ею. Одна надежда, что Лидия Петровна ей что-то втолкует. Ларису подруга не принимает всерьез.

— Ладно, мать, остынь и не бери в голову, — Алла поднялась. — Давай, занимайся своими бумажками, а я пока схожу на склад, с твоими замами познакомлюсь, а то все недосуг на мальчиков посмотреть.

Она вышла из кабинета, а Лара уткнулась в документы. Один договор нужно срочно подписать, иначе будут проблемы с растаможкой. Хорошо, что она заехала хоть ненадолго, подпишет документы. Вот ведь незадача! Вчера половина дня пропала, да и сегодня, похоже, весь день будет в суете.

С тремя замами проще, но право решения и подписи только за ней. Да и приглядывать за заместителями не мешает. Алка права, всех нужно регулярно проверять.

Обычно новый сотрудник первое время хорошо работает, но если нет контроля, то очень много шансов, что со временем начнет обманывать.

Раньше люди тащили все, что плохо лежит, потому что было общее, а значит, ничье. Понятие «государственное» — слишком абстрактно. Государство — это мы, следовательно, все наше, можно взять свою долю из общего котла.

Теперь подворовывают ничуть не меньше. Дескать, хозяин и так богатый, от него не убудет, если я пополню собственный карман. Или просто зависть а почему он богатый, а я бедный? Чем я хуже? Надо бы нас уравнять. Крылатые слова одного из наших деятелей: «Делиться надо!» — некоторые поняли буквально. Ты богатый — поделись.

Пока Лариса не замечала за ребятами, что они химичат, но порой по документам этого не поймешь. Скорее бы ситуация с Наткой завершилась, надо снова впрягаться в работу и тщательно проанализировать все, что замы проделали в её отсутствие.

Через полчаса Алла вернулась.

— Олег мотается по делам, а с двумя остальными я потрепалась за жизнь. Ничего мальчики, умненькие. Это те, которых Ароныч тебе порекомендовал?

— Да.

— Молодец старикан! Ну, подруга, нам пора ехать, уже двадцать минут второго. Я-то туда за двадцать минут домчусь, а ты доползешь самое раннее через полчаса.

— Ага, зато я точно к двум буду, а ты опять кого-то подрежешь и будешь собачиться, — поддела её Лара.

— А что? — беззаботно отозвалась Алла. — Двадцать минут полаюсь, да двадцать минут ехать. Как раз к двум и успею.

Тем не менее, когда Лариса подъехала к психиатрическому центру, красный «фольксваген» подруги уже стоял на стоянке.

— Ну, ты и плетешься! Я тут уже пятнадцать минут загораю, — заявила Алла.

— А куда спешить? Еще без десяти минут два.

Тут распахнулась дверь и на ступеньках появилась Лидия Петровна. Лара открыла правую дверцу и пригласила её сесть.

— Все же вам удалось настоять на своем, Лариса? — улыбнулась врач.

— Да, — лаконично ответила та, чтобы не пускаться в объяснения, и тут же тронулась с места.

Подруга пристроилась за ними. Почему-то она решила не уходить в отрыв. Даже лихую Аллу дисциплинирует присутствие психиатра.

— Как я понимаю, Лариса, ваше предложение связано с заботой о моей безопасности?

Лара только покачала головой. Ну и интуиция у Лидии Петровны!

— Вы удивлены? Но это же так просто. Характером вы с Аллой совершенно разные, а это обычно сказывается на манере вождения. Раньше мы уже говорили о том, что ваша подруга многолика. Я прекрасно понимаю, что в моем кабинете она вела себя очень сдержанно, а в обычной жизни совсем не такая.

— Тут вы правы. Как только мы вышли на улицу, Алла сразу сбросила маску благопристойности. А пока ехала в мой офис, уже успела вступить в конфликт с целой бандой головорезов.

— Да неужели? И как же все завершилось?

— Алла взяла их на испуг и удивила своим бесстрашием. Я упрекала её, что она сама нарывается на неприятности, а оказалось, что она не первый раз так развлекается, учит бандитов хорошим манерам.

— Это очень рискованно. Надо будет мне ещё не раз с ней пообщаться. Несколько раз подобное сойдет ей с рук, но ведь Алла может схлестнуться и с психически неуравновешенным человеком.

— Да я и сама за неё волнуюсь, — вздохнула Лара. — Говорю-говорю ей, но разве её удержишь.

— Я попробую переубедить вашу подругу.

— Вы думаете, это возможно? — с надеждой спросила Лариса.

— Вполне. Алла разумный человек, просто в силу своей истероидности любит немного порисоваться, поиграть на публику. Да и острые ощущения для неё привлекательны.

— Верно. Только вчера она жаловалась, что ей стало скучно жить, острых ощущений захотелось.

— Это может быть весьма чревато, поэтому ей нужно помочь.

— Поговорите с ней, пожалуйста, Лидия Петровна. Одна надежда на вас, я для неё не авторитет, а вы совсем другое дело. Порой Алла меня просто пугает своей бесшабашностью и любовью к бессмысленному риску.

— Характер, конечно, не переделать, но корригировать некоторые проявления можно. Беда ещё в том, что у неё нет детей. Была бы она матерью, — не стала бы так рисковать жизнью.

— Вы правы. В любой ситуации я прежде всего думаю об Алешке.

— Как и любая нормальная женщина. А Алла принадлежит только самой себе. У неё пока ещё нет чувства ответственности за существо, которое в ней крайне нуждается.

— Может быть, она изменится, когда родит?

— Обязательно изменится. Мало того, я абсолютно уверена, что Алла станет типичной одержимой матерью. Ребенок станет для неё центром Вселенной, и она быстро забудет про свою любовь к риску.

— А сейчас Алла ежедневно рискует, когда за рулем. Лихачит так, что с ней просто страшно ездить. Я, например, могу сидеть в её машине только с закрытыми глазами и успеваю трижды попрощаться с жизнью, а ей хоть бы хны.

— Ваши автомобили различаются даже по цвету, что тоже многое говорит о характере их владелиц. У Аллы очень яркая машина, — впервые вижу такой цвет, — а у вас неприметная, черная. Очевидно, различно и их предназначение. У вашей подруги небольшая, маневренная машина, позволяющая ей легко лавировать и ездить с высокой скоростью, а у вас — это просто средство передвижения, солидна, добротна, престижной марки. Я, правда, совершенно не разбираюсь в автомобилях, но этот фирменный знак, похожий на эмблему пацифистов, мне знаком.

Лариса рассмеялась.

— Первый раз слышу, чтоб эмблему «Мерседеса» сравнивали с пацифистской!

— Теперь и мне удалось пополнить свое образование. Значит, это «мерседес»?

— Да.

— Простите, Лариса, а почему вы выбрали такую марку, а, допустим, не отечественную? Из престижных соображений?

Та покачала головой.

— Нет. Здесь я далека от подражания другим. Просто подвернулся случай. Обе машины, и моя, и Аллина, обошлись нам гораздо дешевле «Жигулей». Кроме того, с ними никаких проблем. Я езжу уже три года и ни разу не заглядывала под капот. А на отечественной я бы не вылезала из автосервиса.

— Понятно.

Дальше они ехали молча. Лариса решила воздержаться от болтовни. Лидия Петровна наверняка устала. Она уже больше суток отработала, и ещё предстоит консультация. Для кого-то разговоры — времяпрепровождение, а для психиатра — работа.

Лара ехала и раздумывала, как бы в тактичной форме оплатить врачу консультацию. Та может отказаться, а настаивать будет неудобно. Не заплатить — тоже нехорошо, она ведь тратит свое время, силы, а каждый труд должен быть оплачен. Решив, что обсудит проблему с подругой, Лара сосредоточилась на дороге.

Взглянув в зеркало заднего обзора, она увидела, что Алла строит ей гримасы, означающие: «Ну, чего ты так ползешь!» Изобразив в ответ: «Перебьешься», — хотя подруга не могла её видеть, Лариса продолжала ехать, как обычно.

На Садовом Алла все же не выдержала и обогнала их, лихо промчавшись справа. Высунувшись в окно, она задорно крикнула:

— Догоняй, тихоход!

К тому моменту, пока подъехала Лариса, подруга уже успела договориться с охранниками, хозяйским жестом пригласила въехать на территорию и двинулась первой. Увидев, что Алла не поставила машину в то же место, где вчера, Лара догадалась, что та не хочет привлекать к себе внимания слишком приметны черный «мерседес» и красный «фольксваген», — и последовала за ней. Видимо, Лидия Петровна тоже это поняла и, выходя из машины, сказала:

— Ждите меня здесь. Институт Склифосовского я хорошо знаю.

Когда та скрылась за углом, подруга пересела в Ларин «мерседес». При всех прочих достоинствах «фольксваген» был маловат для габаритов Аллы. Ездить можно, но вальяжно раскинувшись не посидишь.

— А ты-то чего примчалась? — поддела подругу Лариса.

— Куда все, туда и я. В любое говно непременно встряну, а уж в хорошее дело — тем более. По жизни компанейская.

— Тоже мне, нашла компанию! — фыркнула Лара.

— А что? Вполне приличная компашка! Милые, приветливые, интеллигентные лица, в вашем обществе я отдыхаю душой. А то вокруг одни дебильные бандитские рожи.

— Ты ж вчера говорила, что у тебя дел полно?

— Так здесь же интереснее!

— По-моему, ты в детство впала, подруга!

— Если по правде, хочу услышать все из первоисточника. Если б ты одна её отвезла, то потом не сумела бы пересказать мне все дословно.

— Верно, я и половину слов, которые говорит Лидия Петровна, не запоминаю, хотя когда она рассказывает, — все понятно.

— Вот-вот. Я тоже хочу, чтобы мне все стало понятно. Может, психиатриня сейчас придет и скажет: «И чего вы, дамочки, придумали страшненькую историю и зря наговорили на Натку!» А мы с тобой вздохнем с облегчением и тут же рванем в какой-нибудь кабак. Оттянемся на всю катушку, чтобы залить горячительным все наши треволнения. Может, и пару приличных мужичков снимем.

— Еще чего не хватало! — возмутилась Лариса.

— Ну, это я так, мечтаю… С тобой разве найдешь спутника жизни на всю ночь?! Ты теперь стала вся из себя такая праведная, верная. Любовь до гроба и вздохи под луной. С тобой теперь неинтересно.

— Ты себе тоже для души кого-нибудь найди. Чего ты осталась одна?

— Да я вообще-то не одна. Мужиков вокруг гужуется видимо-невидимо. А без мужа осталась, — так это дело поправимое.

— Ты уж, мать, теперь будь осмотрительнее, помни советы Лидии Петровны.

— Я помню. Как выберу подходящего, приведу к ней на смотрины. Пусть скажет, психически здоров или как. Если «или как», то жених получит от ворот поворот.

— Думаю, что это был бы оптимальный вариант.

— Попрошу у Лидии Петровны благословения, если только мой будущий суженый, заслышав, что его ведут на показ к психиатру, не бросится улепетывать, высоко подбрасывая зад.

— Вот и проверишь его.

— Точно! Неплохая проверочка на вшивость. Теперь всем буду говорить: «Пошли-ка милок, к моему психиатру. Желаю я получить твой психологический портрет с личным автографом». Если обоссытся, — значит, не мой вариант. Если отважится, — рискну и я.

— А сейчас ты с кем?

— Да со многими, а для души нет.

— А Алик?

— Есть и он, да поднадоел. И других любовничков хватает. Но скучаю я с ними… Как-то даже обременительно быть незамужней дамой, пособачиться не с кем. Любовники лаяться со мной не желают, а меня от их слюнявых нежностей порой с души воротит. Хочется хорошего скандала, с битьем посуды, криками, угрозами.

— Ты что, Алка, серьезно?

— Да нет, мать, просто придуриваюсь. Но то, что мне как-то не по себе, — это точно. Лидия Петровна права — я вполне созрела для очередного замужества и материнства. Зрела, зрела и упала. Знать бы еще, в чьи объятия припасть, чтоб, как она советует, в четвертый замуж, но последний.

— Ты уж не спеши, подруга, за стоящего мужика иди.

— Уговорила, старуха. Может, за Марио пойти? Он по-русски ни бум-бум, а я по-итальянски. Славная будет семейка. Никакой ругни, одни нежности. Он без конца: «О, белла мио, амата!»

— Я гляжу, ты уже итальянский потихоньку осваиваешь… — поддела её Лара. — А что это означает?

— По-моему, «красивая, любимая моя». А с каким выражением Марио произносит эти слова! Тут и итальянско-русского словаря не надо — и так все понятно. Ох, мать, скорее бы со всем разбодаться да и к любимому в солнечную Италию. Вот расслабимся-то, пасты наедимся от пуза!

— Пасты?

— Ну, они так называют блюда из макарон.

— Так ты ж только вчера сокрушалась, что в купальник не влезаешь? — опять подколола Лариса.

— А я купила классный купальник, 80 процентов лайкры. В него ещё и тебя можно всунуть, он хорошо тянется, так что место для пару десятков порций пасты и пары-тройки бочонков вина найдется. Кстати, о жратве. Между прочим, у меня с утра маковой росинки во рту не было. Оголодала я, так и похудеть недолго. Тогда Марио меня разлюбит и замуж не возьмет. Ты есть хочешь?

— Пока нет.

— Нет, старуха, режим нарушать нельзя. У меня организм дисциплинированный, привык вовремя получать калории, причем, чем больше, тем лучше. У меня масса тела большая, и все прокормить надо. Опять же от нерегулярного питания бывают запоры. Известно же — каков стол, таков и стул. А запоры нам, красивым бабам, ни к чему, от них цвет лица портится. Не хочу быть желтой, хочу иметь цветущий вид и естественный румянец. Время обеденное, надо что-то пожевать. Когда я голодная, у меня настроение плохое. А мне сейчас силы нужны, чтобы выдержать любой удар судьбы. Давай сгоняем куда-нибудь, поедим для поддержки всех физиологических функций наших организмов.

— Но ведь мы можем пропустить Лидию Петровну.

— А мы на моей тачке слетаем, а к твоей записку прикрепим, что скоро вернемся.

— Нет, Алка, это невежливо. Она после работы ради нас приехала, тоже, наверное, не обедала, а ей придется нас ждать. У неё же семья, да и отдохнуть хочется.

— Ладно, тогда я сама быстренько сгоняю, куплю чего-нибудь, и мы тут пожуем. Неизвестно, сколько ждать придется. С нами она почти два часа разговаривала, может, и с Наткой не меньше, да ещё с этим эскулапом. Может, и ей что-нибудь купить, раз она не обедала?

— Нет, это неудобно. А вот насчет оплаты надо посоветоваться.

— Думаешь, откажется?

— Боюсь, что да.

— Лады, беру это на себя. Просто положу баксы в конверт и отдам. Это нормально. Она же в коммерческом центре работает, мы там за визит платим. А здесь просто выездная консультация.

— Думаешь, возьмет?

— Смотря как дать. У меня возьмет. А ты начнешь краснеть и мяться, поставишь её в неловкое положение. У тебя может и не взять.

— Ладно, подруга, попробуй ты.

— Тогда я сгоняю за питанием, а то уже чувствую, что настроение начинает портиться. Или пешком сходить? Пожалуй, разомнусь-ка я, а то засиделась. Мне двигаться полезно — для тонуса мышц, всего организма и профилактики запоров.

Алла вышла из машины и, махнув подруге, легкой походкой двинулась к центральному входу. Лара задумчиво смотрела ей вслед. До чего ж хороша! Настоящая тигрица. Идет быстро, но все движения удивительно пластичны, с какой-то непередаваемой грацией. Не было ни одного встречного мужчины, который не оглянулся бы на нее. Ярко-красный плащ — любимый Алкин цвет, — в контрасте с ним грива длинных темных волос, развевающихся от быстрых движений, — просто жар-птица! Даже сзади она великолепна, а те мужчины, кто видит её лицо, просто немеют.

Подруга скрылась из виду, и Лариса решила немного расслабиться и отвлечься от всех проблем. Откинула сиденье и включила магнитофон. Когда из динамиков полилась музыка, она закрыла глаза. «Пинк Флойд», любимый ансамбль, который всегда действовал на неё умиротворяюще и настраивал на философский лад. Но сейчас даже думать ни о чем не хотелось. Просто лежала, полностью расслабившись, и слушала музыку. Даже сама не заметила, что почти задремала.

Очнулась, услышав Алкин голос:

— Кончай ночевать, подруга! Угонят вместе с тачкой. А мою почему не караулишь?

Лара открыла глаза и улыбнулась. Алка уже что-то жевала, запивая из пластикового стаканчика.

— Вставай, лентяйка, жрать дают.

Она села рядом и протянула подруге кусок пиццы и стаканчик с кофе.

— Больше в округе ничего съедобного не было. Сущая отрава, но не докторской же колбасой питаться, там один крахмал. Жуй, пока не остыло.

— Как же ты все это донесла и не пролила? — удивилась Лариса.

— А кент один помог. Вон видишь, вдалеке кругами ходит, на личную жизнь надеется. Я, правда, его отшила сразу же, как только донес, да и он сам быстро ретировался, увидев тебя в крутой тачке, но, видимо, чувачок надежды пока не теряет.

— Я даже не слышала ни как ты подошла, ни как с ним разговаривала.

— А я издалека увидела, что ты кемаришь, и говорю ему: «Давай, милый, вали отсюда аллюром «три креста». Видишь, вон в том «мерседесе» дама отдыхает? Так это жена известного бандюгана. Ее хазбенд ужас какой ревнивый! Если он увидит тебя в досягаемой для выстрела близости от своей супруги, тут же за револьвер схватится. Место здесь, правда, подходящее тебя сразу кинут на каталку и хирурги тут же подлатают, но вряд ли дырка в животе поднимет тебе настроение». Кент тут же свалил, но, как видишь, не насовсем.

— Надеется, что ты передумаешь?

— Наверное. Может, поначалу решил, что я его кадрю, а я, как в том анекдоте, просто поссать вышла.

Подруги едва успели дожевать свой обед и выпить успевший остыть кофе, как из-за угла показалась Лидия Петровна в сопровождении Виктора Павловича.

— Приветствую вас, милые дамы. Как дела? — поинтересовался тот, подойдя к машине.

— Пока с вашей помощью — неплохо, — бодро отозвалась Алла, протягивая руку, чтобы он помог ей выйти из машины.

— С моей? — хирург удивленно поднял брови, потом свернул руку кренделем. Алла сверкнула глазами и чуть скривилась — кто ж так подает даме руку?! — но помощь приняла, грациозно вынесла свое тело из машины и кокетливо улыбнулась.

— Вы же не заложили нас следователю?

— Он звонил, спрашивал, как состояние больной. В интересах дела я слегка покривил душой, сказав, что пока без перемен и допрашивать её нельзя.

— А её состояние лучше?

— Это вам расскажет Лидия Петровна.

— Куда вас подвезти, Виктор Павлович? — спросила Алла, подмигнув подруге, дескать, сейчас прокачу его с ветерком, посмотрим, пугливый ли он.

— Спасибо, я на машине.

Та разочарованно вздохнула, а Виктор Павлович, любезно попрощавшись со всеми дамами, пошел в противоположную сторону, где была стоянка для сотрудников больницы.

— Очевидно, вы хотите услышать мое мнение сейчас же? — спросила Лидия Петровна.

Подруги дружно кивнули.

— Тогда мы посидим в машине. Во время движения говорить о серьезных вещах не очень удобно.

Алла села назад, а Лидия Петровна на переднее сиденье.

— Итак, сразу скажу, что основания беспокоиться у вас есть.

— Вот спасибо, успокоили, — съехидничала Алла.

— Но вы же хотели услышать правду!

— Конечно, конечно, — закивала Лариса, одарив подругу сердитым взглядом. Вечно она со своим неуемным языком!

— Наташа явно агравирует свое состояние — то есть преувеличивает, намеренно утяжеляет.

— В общем, косит, симулирует, притворяется? — уточнила Алла.

— В упрощенном понимании так. Какие-то тяжелые переживания у нее, безусловно, есть, и если бы она лежала не в хирургическом отделении, а в психиатрической больнице, то её состояние было бы расценено как адекватное, то есть соответствующее ситуации и её переживаниям. Наталия агравирует именно последствия травмы. Виктор Павлович предполагал, что у неё было сотрясение мозга легкой степени. Я вообще такового не обнаружила. Возможно, хирургов сбило с толку то, что когда её привезли, пациентка была вся окровавлена — лицо, руки, одежда. Я беседовала с врачом, который дежурил в тот день. Увидев столько крови, тот не стал терять времени на детальный осмотр в приемном покое. Больную тут же отвезли в хирургическое отделение, полагая, что есть какие-то тяжелые повреждения, но при тщательном обследовании они не были обнаружены.

— Виктор Павлович говорил, что у Натки нет ни царапины.

— Действительно нет. Ничего такого, что объяснило бы наличие такого количества крови на её одежде.

— Так может быть, кровь чужая?.. — похолодев, спросила Лара.

— Я тоже об этом подумала. Кстати, а Наталия не страдала носовыми кровотечениями?

— Не знаю, — неуверенно произнесла Лариса и посмотрела на подругу.

— Тоже не в курсе, — подтвердила та.

— Возможно, это кровь самой Наталии, хотя мне она не объяснила её происхождение.

— Натка по-прежнему говорит, что у неё провал в памяти?

— Да.

— Та-ак, очень интересно… — покусывая губу, произнесла Алла. — И зачем же ей это понадобилось?

— Можно предположить, что Наташа что-то совершила, но пока не знает, как ей себя вести, поэтому выбрала такую тактику, которую нередко избирают примитивные люди: «Ничего не помню, ничего не могу рассказать», — боясь проговориться или сказать не то. Но это лишь предположение. Что с ней, пока не ясно. Она однотипно твердит: «Я ничего не помню». Но самое главное, Наталия очень боится, причем, не конкретного человека или чего-то определенного. Страх диффузный, порой граничащий с ужасом.

— Может, Натка с катушек съехала?

— Скорее всего, она испытывает страх из-за того, что что-то натворила и опасается последствий. Конечно, было бы лучше, если бы Наташа все рассказала, но она боится всех, и в первую очередь, следователя, поэтому просила запретить её допрашивать. Мы с Виктором Павловичем, конечно же, пошли ей навстречу. В таком состоянии допрашивать пациентку бесчеловечно.

— А может, наоборот, ей станет лучше, когда облегчит душу чистосердечным признанием? — язвительно поинтересовалась Алла.

— Не думаю, — Лидия Петровна не обратила внимание на тон Аллы и оставалась серьезной. — Могу предположить, что она совершила что-то криминальное и боится ответственности.

— Так. А мы здесь с какого бока припека?

— По некоторым косвенным признакам у меня сложилось впечатление, что Наташа надеется на вашу помощь.

— Адвокат, частные сыщики или что-то еще?

— Мы можем только гадать, какого рода помощь ей требуется. Возможно, даже поддержка вашего приятеля из криминальных структур.

— Мирона? — удивилась Алла. — А он-то при чем?

— Возможно, Наташа сама или вместе с приятелем перебежали дорожку кому-то из авторитетов криминального мира. Тут не спасет ни адвокат, ни частный сыщик.

— Все-таки Натка пошла по кривой дорожке?

— Да, у неё все предпосылки для совершения правонарушения. Детально разобраться в ней я ещё не успела, но то, что она абсолютно безнравственна, — могу сказать со всей определенностью.

— Ах, сука! — не выдержала Алла, но тут же спохватилась. — Извините, Лидия Петровна, нечаянно вырвалось.

— Я вас понимаю, Алла. Но по моему мнению, Наташа не намерена вовлекать вас в свою историю. Если вы нужны ей как мостик к вашему криминальному приятелю, на защиту которого она надеется, то не в её интересах вам навредить.

— Да у этой мерзавки ничего святого! Эта тварь может и нас подставить, надеясь, что мы этого не узнаем, и на Мирона рассчитывать!

— Намеренно — вряд ли. А в силу своей интеллектуальной недостаточности и неразвитости высших эмоций, бездумно, не думая о последствиях, — вполне возможно.

— Но нам-то от этого не легче!

— Согласна, — кивнула психиатр.

— Так, все ясно. Значит, надо быть во всеоружии.

— Думаю, что вам не помешает подготовиться к возможности нежелательного поворота событий.

— Спасибо, Лидия Петровна, — сказала Алла и протянула ей конверт.

«Ай да Алка! И когда она только успела его приготовить?!» — восхитилась Лариса.

Та совершенно спокойно взяла и положила в свою сумочку.

«И это Алке удалось. Я бы точно мялась и оправдывалась, вручая деньги. А что в этом такого? Человек работал и получил оплату за свой труд».

— Куда вас отвезти, Лидия Петровна? — спросила Лара.

— Обстоятельства изменились. Заболел наш дежурный врач, и меня попросили поработать за него.

— Но вы же устали после дежурства!

— Ничего, Лариса, я привычная. На работу мне нужно к пяти часам, а пока я могу немного отдохнуть. Съезжу домой, а потом зять меня отвезет.

— Я отвезу вас домой, — предложила Лара.

— Спасибо. Буду признательна.

— А я вас покину, — сказала Алла. — Пока ещё все сравнительно спокойно, хочу успеть сделать хотя бы самые срочные дела.

— Поезжай, — кивнула Лариса. — Я потом позвоню.

— Пока, дорогая, не забудь позвонить Виталику.

Алла пересела в свою машину и тут же тронулась с места. Лариса спокойно поехала за ней. Выезжая из ворот, она увидела вдалеке ярко-красный «фольксваген» подруги, который петлял между другими машинами.

«Хоть бы она в расстроенных чувствах не врезалась во что-нибудь», подумала она, наблюдая за маневрами Аллы, пока машина той не скрылась из виду.

Лидия Петровна назвала свой адрес, и только тут Лариса подумала, что не имеет понятия, а где это. При её географическом кретинизме доехать в незнакомое место — целая проблема.

— А вы знаете, как доехать? — повернулась она к врачу.

— Не знаю, Лариса, у меня ведь тоже топографический кретинизм.

— Эх, надо было хоть Аллу спросить, она Москву знает, как свои пять пальцев.

— Если вы сумеете доехать до Кутузовского проспекта, то дальше я уже сориентируюсь. Улица Дениса Давыдова идет параллельно Кутузовскому, за Панорамой Бородинской битвы.

— А, знаю! — обрадовалась Лара. Почти напротив Панорамы, в доме, где хозяйственный магазин, жил Виталик, а она у него не раз бывала.

Доехали довольно быстро. По дороге почти не разговаривали, лишь при прощании Лидия Петровна сказала:

— Не тревожьтесь, Лариса. Во-первых, вы не одиноки, у вас много близких людей, которые придут вам на помощь, да и на меня вы всегда можете рассчитывать, а во-вторых, есть у меня предчувствие, что ситуация скоро разрешится.

— Вашими бы устами… — вздохнула та.

— В любом случае, я в вашем распоряжении. Возможно, придется ещё раз проконсультировать Наташу, и есть шанс, что она станет более разговорчивой, когда поймет, что я ей не враг. Оставьте мне свой телефон. Виктор Павлович говорил, что, возможно, скоро выпишет её или переведет в психиатрическую больницу. В их отделении она явно не по профилю. В этом случае я вам сразу же позвоню. Насколько я поняла, пока вы не собираетесь появляться в больнице?

— Нет, мы не хотим привлекать к себе внимания правоохранительных органов.

Лариса дала врачу все номера своих и Аллиных телефонов и попрощалась. Выезжая на Кутузовский, она задумалась. Куда теперь? Алка права, надо сделать хотя бы срочные дела. Завтра у неё переговоры в фирме «Континент», может быть, позвонить и встретиться сегодня? Неизвестно, как сложатся дела завтра.

Она набрала номер телефона партнеров, но секретарша ответила, что генеральный директор уже уехал. Лара позвонила Виталию.

— Слушаю вас очень внимательно, — как всегда, отозвался он.

— Это я…

— Здравствуй, милая. Опять ты пропала. Я, правда, целый день в бегах и разъездах, но все время напряженно прислушивался к звонкам.

— Какие новости? — не стала она терять время на нежности. Пока любовь в сторону, не до этого.

— Ты где?

— Выезжаю под эстакаду в конце Кутузовского.

— А я на Горького. Давай встретимся где-нибудь посередине и поговорим.

— Давай, если я не заблужусь.

— Тогда встретимся у вашего с Аллой любимого ресторана. Его-то найдешь?

— Найду.

— Тогда до встречи, милая.

— До встречи.

Через сорок минут Лариса подъехала к ресторану. Час пик, добиралась дольше обычного. Виталик уже был там и ждал её перед входом. Увидев подъезжающий «Мерседес», он с улыбкой пошел навстречу и помог ей выйти. Лара, как всегда, отдала ключи охраннику и попросила припарковать машину на свободное место.

Мэтр встретил их в холле.

— Добрый день, Петр Васильевич! — поздоровалась Лара.

— Здравствуйте, Лариса Николаевна! Раз вас видеть. Как всегда, сядете за свой стол?

— Да, конечно.

Он провел их в зал и усадил на постоянном месте, которое когда-то выбрала Алла. В прошлый раз Лара с Виталием тоже сидели за этим же столом. Тут же рядом оказались их постоянные официанты Рома с Аликом. Почему-то Ларисе вдруг захотелось задать им вопрос, до которого, в сущности, ей не было никакого дела:

— Алик, каждый раз, когда мы здесь обедаем, вы всегда на месте. Разве вы работаете не посменно?

— У нас пятидневка, Лариса Николаевна. В субботу и воскресенье мы с Романом отдыхаем.

— А разве в выходные ресторан не работает?

— Работает, но гостей мало. Постоянные обедают и ужинают только по будням, а случайных посетителей мы избегаем. Вы ведь тоже никогда не бывает у нас по выходным.

— Да, в выходные у нас иные заботы.

— Видимо, у других бизнесменов тоже.

— Спасибо, Алик, — поблагодарила Лариса, и тот быстро ушел исполнять заказ.

— Почему ты спросила его об этом? — удивился Виталий.

— Сама не знаю.

— Чисто женская непосредственность и легкая нелогичность поступков, — улыбнулся сыщик. — Импульсивное желание, которое тут же реализуется. Но это имеет свое очарование.

Лара улыбнулась в ответ.

— День комплиментов продолжается?

— Да, впереди ещё девяносто девять комплиментов.

— Ничуть не возражаю.

Когда официанты принесли закуски, они замолчали, Дождавшись, когда те уйдут, Виталий посмотрел на неё с проникновенной нежностью. Даже тембр его голоса изменился:

— Знаешь, наши поздние обеды начинают приобретать характер системы, и мне это нравится. Помнишь, в первый раз мы тоже тут были в пять часов? И я тогда ещё спросил тебя, позволишь ли ты мне пригласить тебя ещё раз на такой неурочный обед?

— Конечно, помню. И даже не забыла, как после него не хотелось с тобой расставаться…

— Ну вот, и я наконец, дождался…

Лара про себя чуть усмехнулась. И в самом деле, не балует она любовника ласковыми словами… Да и вообще не любительница их говорить. Хотя слышать их приятно. Что ж, себя уже не переделать. Ей всегда казалось, что любые слова о чувствах отдают мелодрамой. Зачем говорить, если все можно прочесть во взгляде, улыбке, жестах?!

Виталий, как всегда, все понял.

— И на том спасибо, — нежно произнес он, беря её руку. — Все вижу в твоих глазах. До сих пор не могу в это поверить. Знаешь, когда впервые увидел тебя, первой мыслью было: «Какая обалденная женщина!», а второй: «Но не для меня!»

— Видимо, тогда с твоей интуицией что-то случилось. А у меня просто ослабели коленки, когда ты вошел. Сразу поплыла. Мне показалось, что ты обо всем догадался, а оказывается, нет.

— Видно, просто не позволял себе верить. Я ведь ехал, чтобы получить задание, и вдруг, нежданно-негаданно такой подарок судьбы.

— Надо же… Мы знакомы всего-ничего, а у нас уже есть воспоминания… — задумчиво произнесла Лара.

— А представь, сколько их у нас будет, когда стукнет девяносто!

Она рассмеялась.

— По-моему, мы столько не проживем.

— Еще как проживем! Причем, будем счастливы…

— … и умрем в один день? — закончила Лариса.

— Хотелось бы.

— Ладно, Виталик, давай о деле. У меня тоже есть новости. Но сначала расскажи ты.

Сыщик тут же стал серьезным.

— Официально дела об исчезновении Марка ещё нет. Его супруга не хочет официоза и огласки. Тесть использовал свои связи и по личной просьбе начальства к этому подключили одного из следователей. Просили выяснить по-тихому в частном порядке. Вначале супруга полагала, что муженек просто загулял.

— А про Натку ей что-либо известно?

— О том, что та его партнерша, жена, конечно, знает. Возможно, теперь догадывается, что у них не только деловые отношения.

— И она полагала, что любимый муж бросил её ради Натки?

— Когда Марк не явился ночевать в пятницу, мадам подняла тревогу. В субботу она суетилась, посещая вместе с папашей разных людей. Цели, которую перед ними ставили, — во-первых, выяснить, где же Марк, во-вторых, хорошенько припугнуть Наталию, чтобы оставила его в покое. Это уже просьба любящей супруги. В воскресенье мадам уже билась в истерике, полагая, что молодой супруг её навсегда покинул.

— И ради того, чтобы разыскать беглого мужа, она всех переполошила?

— Вот именно. Черных мыслей, что его нет в живых, у неё не было. Больше всего ей хотелось, чтобы неверного муженька нашли и вернули в лоно семьи, неважно, какими методами.

— Неужели не боится выглядеть смешной?

— Видно, совсем потеряла голову. Мадам-то в явно перезрелом возрасте. Поздняя страсть, как известно, бывает на большом накале. А папаша на все готов ради единственной дочери, к тому же без памяти влюбленной. До Марка мадам была одинока, а тут просто расцвела.

— Она так хороша собой? — удивилась Лариса.

Виталик лишь усмехнулся:

— Отнюдь. Я её видел — высокая, сухопарая жердь, без намека на выпуклости и прочие атрибуты женской привлекательности. Даже чуточку пожалел Марка. Видно, не такой уж легких труд у альфонсов. Так себе работенка, прямо скажем, тяжело достаются бедным жиголо кусок хлеба с черной икрой и прочие блага цивилизации и материального благополучия.

— То есть, все завертелось с подачи ревнивой жены?

— В общем-то да. Мои ребята выяснили, что Марк уехал вместе с Наташей к ней на дачу, причем, на её машине. Почему уж этот альфонс оставил свои красивые авто — лишь Богу и самому Марку известно.

— А разве у Натки есть дача?

— Есть. Недавно купила. Четырехэтажный особняк, немалых денег стоит.

— А где?

— В Балашихе. Типичное поселение «новых русских» на отшибе, чтобы за забор не заглядывали кому не надо.

— Надо же… А Натка так прибеднялась…

— Очевидно, потому она и скрывала покупку недвижимости, чтоб вы её пожалели, и на бедность чего-нибудь подкинули.

— Вот ведь хитрованка! Права была Алка — Натка хоть и полнейшая дура, но все под себя гребет.

— Можно предположить, что Марк не хотел светить свои тачки в этом поселке, поэтому поехал на машине Натальи. Например, там живет кто-то, кто знает его или супругу. Ведь эти новопостроенные поселения обычно состоят из многоэтажных особняков, вокруг которых ничего не растет, поэтому все видно, как на ладони. Вокруг Натальиной дачи забор в виде витой металлической решетки. Гараж пока не достроен, значит, машина будет стоять во дворе. Даже если спрятать её за домом, кто-нибудь может увидеть с третьего или четвертого этажа соседнего дома.

— Наверное, там действительно живет кто-то из знакомых Марика. Он боялся, что о его уединении с любовницей сообщат жене.

— Скорее всего, так. Со слов соседки из дома напротив, та видела, как в пятницу во двор дачи Натальи въехала темная машина. Весь вечер никто не выходил из дома, а утром этой тачки уже не было.

— В больницу Натка поступила в воскресенье в 9 утра… Если они уехали с дачи в субботу утром, то где ж она была целые сутки?

— Выясним.

— Может быть, они поссорились, и Марик уехал, а следом Натка?

— На чем он мог уехать? От поселка до электрички очень далеко, все крутые приезжают на своих тачках. Вряд ли кто-то из них среди ночи согласился бы его подвезти. Не пешком же ушел наш избалованный альфонс. Причем, в поселке его никто не видел. Соседка, услышав шум подъехавшей машины, выглянула в окно, но увидела лишь мелькнувший багажник, затем ворота закрылась. Ночью она ничего подозрительного не слышала. Правда, шум отъехавшей машины соседка тоже не слышала, но говорит, что под утро крепко засыпает. Можно предположить, что Наталья уехала рано утром, но одна ли или с Марком — неизвестно.

— Может быть, Натка во что-то врезалась, и Марик погиб. Она испугалась, избавилась от трупа, а потом притворилась, что потеряла память.

— Судя по её машине, — вряд ли. А другой у неё нет?

— Понятия не имею.

— Чисто гипотетически можно предположить, что Наталья разбилась на другом автомобиле, в результате чего Марк погиб. Но все же сомнительно.

— А следователь приходил к Натке по просьбе жены Марика?

— Да. Любящий папаша задействовал высокие связи, а уже от своего начальства следователь получил такое получастное поручение. Мадам уже пятый десяток, и та надеялась, что этим можно отвратить любовницу от её драгоценного мужа.

— А следователь потерпел фиаско…

— Вот именно. Оказалось, что Наталья в тяжелом состоянии, и её нельзя допрашивать.

— О том, какое у неё состояние на самом деле, я тебе потом расскажу.

— Я примерно догадываюсь. С самого начала не верил, что у неё сотрясение мозга. Как можно получить его в машине? Либо ударившись о руль, либо о ветровое стекло, либо, если стекло разбилось, вылетев из автомобиля. При любом варианте хоть где-то — на голове, лице, груди, возможно, на руках и других частях тела, если она упала на проезжую часть, — должны быть ссадины, ушибы, кровоподтеки. А у Натальи ничегошеньки. Так не бывает. Сзади подголовник, об него не ушибешься. Если бы он был очень твердым, то на затылке была бы гематома.

— А что с её машиной?

— Ерунда. Я её видел, она стоит напротив поста ГАИ, недалеко от того места, где её нашли. Разбита правая фара, чуть помят бампер. При такой смешной аварии получить сотрясение мозга очень сомнительно.

— Похоже, Натка сама это подстроила.

— Да, но очень трусила. Аккуратно подъехала к столбу и стукнулась о него.

— Ну до чего же дура! Просто нет слов! Ну кто же поверит, что она в тяжелом состоянии при таких незначительных повреждениях машины! Верно психиатр говорила — эти дебилы никогда наперед не думают и не умеют предусмотреть возможный поворот событий. Небось, Натке даже не пришло в голову, что машину будут осматривать и все сопоставят. Да ещё в крови вся перемазалась, а у неё ни царапины.

— В крови? — удивленно поднял брови сыщик.

— Да, это Лидия Петровна выяснила у врача, который в тот день дежурил. Лицо, руки и одежда Натки были окровавлены.

— Это уже что-то интересное. Поручу ребятам найти гаишников, которые обнаружили Наталью. Откуда же кровь?

— Мы предположили, что это кровь Марика.

— Но если она его убила, то почему же не смыла кровь? Ведь времени для этого у неё было достаточно.

— Одно слово — дебилка. Больше ничем другим объяснить не могу. Лидия Петровна, правда, спрашивала, не страдала ли Натка носовыми кровотечениями, но мы с Алкой об этом не знаем.

— Выясним. Такое может быть.

— А может быть, она сама себя ударила по носу, чтобы вид был пострашнее. Ведь когда её всю окровавленную привезли в больницу, то решили, что у неё какие-то раны и положили в хирургию. При её умственной неполноценности Натка могла не сообразить, что окровавленная одежда при отсутствии каких-либо повреждений наводит на далеко идущие размышления.

— А кровь была свежая или подсохшая?

— Этого я не знаю.

— Маловероятно, что Наталья стукнула себя по носу — тогда бы он у неё распух. Ты этого не заметила?

— Нет, нос как нос.

— Так, вопрос, откуда на её одежде кровь, нуждается в уточнении. Пока я предполагал, что наш смазливый альфонс жив, но сейчас начинаю в этом сомневаться. Выясним группу крови обоих и какой группы кровь на её одежде.

— А его жена до сих пор тревожится?

— Не то слово. Всех на ноги поставила. То, что Марк бросил свои авто на стоянке, многих наводит на размышления, уж очень он любил свои блестящие игрушки, пешком ни шагу. Поэтому вполне обоснованы опасения, что хозяин уже никогда не сядет за руль своих автомобилей. Но супруга уверена, что он жив, и рыдает, чтобы его вернули в семейное гнездышко. Папаша иного мнения полагает, что зятя нет в живых. По-видимому, на днях будет возбуждено дело. Пока Марк числится в «потеряшках», а там — как получится.

— Это плохо для нас.

Лариса отложила приборы. Даже есть сразу расхотелось.

— Конечно, официальное расследование чревато. О том, что вы с Аллой навещали Наталью, в органах уже знают.

Час от часу не легче! И чего Виталик тянет кота за хвост, выдает информацию маленькими порциями?!

— Откуда? — встревожилась Лариса. — Ведь доктор обещал не говорить ментам!

— Он ни при чем. У органов есть свои стукачи. То, что вы не захотели открыться, а заведующий отделением промолчал об этом, — очень плохо. Вас ищут, думаю, скоро найдут. Следователю очень не понравилось, что вы скрываетесь. Да и супруга Марка вцепилась в следователя мертвой хваткой, полагая, что вы имеете какое-то отношение к тому, что её любимый муженек не желает возвращаться домой. Пока вас ни в чем крамольном не подозревают, но следователь не исключает, что одна из вас — любовница Марка, а в больницу явилась, чтобы поскандалить с соперницей. Но, к счастью, им не пришло в голову поискать связь с вами в прошлом Натальи. Пока ищут в окружении Марка.

— Ах, какие же мы дуры! — всплеснула руками Лара. — Сегодня битых два часа торчали на территории больницы, а ведь наши машины такие приметные! И вчера были, и сегодня — сложить дважды два не составит труда, если у них там есть свои осведомители!

— Плохо, милая. Я ведь говорил тебе, что не надо светиться.

— Да все равно меня найдут! — в отчаянии воскликнула Лариса. — Ведь мы с Мариком полгода были партнерами.

— А ты в их контору когда-нибудь заезжала?

— Нет, даже не знаю, где она находится. В договоре стоит только юридический адрес фирмы, а обычно юридический никогда не совпадает с фактическим адресом.

— А фирма на кого зарегистрирована?

— На Натку.

— Поднимут документы и найдут.

— Ты думаешь, будет проводиться такое масштабное расследование? Ведь пока трупа нет.

— Когда задействованы такие связи, — это вполне возможно. Супруга рвет и мечет, то рыдает и закатывает истерики, то требует найти виновных. А её папаша делает все, что дочка хочет.

— Ну надо же, как все неудачно складывается!

Лариса вконец расстроилась. Так замечательно начался этот поздний обед — с нежных взглядов, признаний и приятных воспоминаний. И вот на тебе!

Больше всего она сердилась на себя. Опять из-за её доверчивости и мягкого характера случились неприятности. И снова близкие люди тревожатся за неё и разгребают последствия её ошибок.

В который уж раз она убедилась, до чего мудра подруга. Сама взбалмошная и азартная, Алка тем не менее, была очень практичной, прекрасно разбиралась в людях и никогда не позволила бы себя обмануть. Она бы этого Марка и на пушечный выстрел к себе не подпустила. Не зря подруга ругала Ларису, зачем связалась с этим мерзавцем.

Острее всего люди реагируют на ситуацию, когда подсознательно чувствуют свою вину. Ведь с самого начала от Марика шел какой-то душок, явно пахло неприятностями. А она проявила уступчивость и быстро согласилась подписать договор, лишь бы от него отвязаться.

Есть люди, которым очень трудно произнести слово: «Нет!». Не всегда Лара такая мягкотелая, но изредка дает слабину. А бизнес — занятие не для слабохарактерных. Может, ну его к черту?

Понимая, что совершила ошибку, Лариса скрыла от подруги договор с «Натали». Как-то после того, как Натка подъезжала к Алке с предложением о партнерстве, подруга спросила, не лезла ли та к ней. Лара кратко ответила, что бывшая одноклассница присылала своего партнера. Видно, Алка переоценила здравый смысл подруги, решив, что та сама его отфутболит, и больше не акцентировала на этом внимания.

Потихоньку все забылось. Дел у них много, день загружен под завязку. Потом убили Костю, стало и подавно не до Марика с Наткой. Скорее всего, как говорит психиатр, ситуация с «Натали» перекочевала в подсознание. Лариса не хотела об этом думать, гнала от себя неприятные мысли и молчала. А надо было бы все рассказать подруге, та бы сразу вмешалась и предупредила нежелательный исход. Теперь Лариса сидит, страдает, мучается виной.

Виталик сразу понял, как она огорчена.

— Не горюй, милая. Может быть, ещё найдется наш любвеобильный альфонс. Вполне возможно, он просто отдыхает от семейной жизни в объятиях пышногрудой красотки.

— Да разве ж Марик бросит свою дойную корову?!

— А может быть, он нашел ещё более дойную? Не переживай, разберемся. Теперь твои новости.

Лариса рассказала о том, что узнала от Лидии Петровны.

— Психиатр уверена, что Наталья совершила преступление?

— Лидия Петровна никогда так категорично не говорит. Считает это возможным, исходя из личности Натки.

— А психиатр может разговорить Наталью?

— Наверное, может, но пока та всех боится.

— Возможно, Лидии Петровне удастся со временем завоевать её доверие. Нам ведь самое главное — определенность.

— Так ведь вся беда в том, что даже если она совершила убийство, все равно нас с Аллой будут допрашивать, а с особенным пристрастием — меня. Я знаю и Натку, и Марика.

— Ларочка, одно дело — проходить в качестве свидетеля и совсем другое — в качестве подозреваемой. Ты ведь на своем горьком опыте поняла разницу.

Еще бы! Даже свидетельницей быть малоприятно, а уж подозреваемой и подавно. Почему-то следователь считает, что ему позволено рыться своими грязными лапами в чужой постели, задавать бестактные вопросы. Следователь Прохоров делал грязные намеки даже когда Лариса пришла на самый первый допрос. Тогда он вообще ничего не знал и допрашивал её не в качестве подозреваемой, а как начальницу убитого подчиненного. И тем не менее, многозначительно улыбался, задавал провокационные вопросы, намекал на служебный роман, на интерес Алки к Кости (а ведь не знал об этом!), на ревность и соперничество подруг за внимание молодого сотрудника. Фу, какая же все это мерзость!

Неужели снова придется испытать это унижение?! Но если в отношении Кости это ещё логично — она же действительно была его любовницей, да и мальчик был хорош, то аналогичные подозрения в адрес Марика сладкоголосого развратника, — просто отвратительны. Неужели кто-то может подумать, что она, красивая, обаятельная женщина, может купиться на дешевые трюки какого-то жалкого альфонса?! А ведь для некоторых людей такой расклад — женщина за тридцать и смазливый молодой человек, — кажется вполне реальным. Есть женщины, которых привлекают только юнцы, да и вообще с определенного возраста некоторые женщины предпочитают партнеров помоложе и прыти в постели побольше, чем у ровесников, и пылкость чувств.

Лариса попыталась успокоить себя, что к ней это не относится — Костя был единственным любовником, значительно моложе её. Но зачем себя обманывать? Кто-то может думать, что она имеет слабость к молодым симпатичным мужчинам. А менты-то точно настроят на это свои мозги и опять будут трясти её постель. Даже если Лару не будут считать подозреваемой и вызовут на допрос как делового партнера Марика, — наверняка следователь будет с кривыми улыбочками задавать провокационные вопросы — не было ли у них более близких отношений.

— Виталик, мне не хотелось бы выступать даже в качестве свидетельницы. Ненавижу всех этих следователей!

— Милая, придется. Раз они на вас вышли, то не отстанут. Если бы вы были всего лишь бывшими одноклассницами, то раскопать это было бы сложнее, но можно, — ведь вы иногда встречались с Натальей. Однако у тебя совсем недавно были дела с её любовником. Самое печальное, что это зафиксировано в документах, и сей факт может обнаружиться уже завтра или даже сегодня.

— Надо же! — возмутилась Лариса. — Столько ходит непойманных убийц, крупных преступников, а бросят силы на какого-то рядового «потеряшку»! Делать, что ли, ментам нечего, других забот нет?

— Когда дело касается сильных мира сего… Ну, что тут говорить! Ты ведь сама не маленькая. Не раз бывало — сбежит любимое чадо какого-нибудь высокопоставленного папаши, руководство всех поставит на уши, и на розыски бросают лучшие силы. А отпрыск валяется где-нибудь в притоне для наркоманов или просто решил вкусить прелесть свободной жизни без надоевшей опеки своих предков.

— А вдруг это банальное похищение?

— Ларочка, похищение — серьезное преступление. Тогда все действия органов оправданы. Жизни похищенного угрожает серьезная опасность. Наверное, ты и сама знаешь, что во многих случаях от похищенного избавляются.

— Если так, то при чем тут мы?

— Пока нет определенности, раскидывают широкий бредень. Ведь похитители не хватают первого попавшегося. Кто-то должен навести, сообщив о перспективной кандидатуре. К примеру, зачем похищать меня? Никто и ломаного гроша не даст. А вот ты — лакомый кусок.

— Виталик!..

— Прости, опять ляпнул глупость. Видимо, подсознательно вырвалось опасение за тебя. Люди твоего материального положения без охраны не ездят, а ты за рулем одна. Ларочка, это очень опасно.

— Ты хочешь, чтобы я обзавелась телохранителями?

— Нам будет труднее встречаться, но твоя безопасность мне дороже.

— Нет, Виталик, пока я к этому не готова. Два месяца назад меня уже пробовали похитить…

— Ты об этом ничего не говорила! Расскажи.

— Не хочу, — отрезала Лариса.

— Лара, я настаиваю! — на его лице появилось выражение озабоченности.

— Мне не хочется это вспоминать.

— Понимаю, что воспоминания тягостны, но мне обязательно нужно все знать, чтобы предупредить повторение.

— Давай в другой раз, ладно? Мне сейчас и без того тяжело, да ещё бередить душу воспоминаниями… Так вот, в отношении охраны. После неудавшегося похищения Мирон приставил ко мне телохранителей до тех пор, пока все не выяснится. Более тяжелого периода в моей жизни не было. Алка говорит, что я ходила с охранниками, как под конвоем. Они неплохие ребята, мы даже подружились, но когда за тобой неотступно следуют два человека, стоят в двух шагах, где бы ты ни была, — это непереносимо. Я расценивала это как ограничение свободы.

— Ларочка, ещё раз прошу: расскажи мне об этом похищении.

— Нет. Я сказала: в другой раз, — твердым голосом произнесла Лариса.

Сыщик неодобрительно покачал головой.

— Значит, ты категорически против охраны?

— Категорически, — поставила окончательную точку Лариса. Когда надо, она умела быть и твердой, и упрямой.

— Ладно, милая, не буду настаивать, раз ты так настроена. Может быть, потом ты передумаешь. А сейчас давай на время забудем обо всем и поедем ко мне, а? Я был бестактен — обещаю исправиться. Дай мне шанс реабилитироваться.

— Нет, Виталик, у меня не то настроение. Тяжело на душе.

— Уверяю тебя — сразу станет легче. Развеешься.

— Вряд ли. Когда гнетут заботы, расслабиться сложно.

— А мы забудем про все заботы.

— Ты, может быть, и забудешь, для тебя это рядовой случай, обычная работа. А я нет.

— Ларочка, для меня это не рядовой случай, раз дело касается тебя.

— Нет, Виталик. Сейчас у меня единственное желание — встать под контрастный душ и смыть с себя всю грязь и в буквальном, и в переносном смысле.

— Так у меня тоже есть душ, — не отставал он.

— Не настаивай, — Лариса бросила салфетку на стол, отодвинула тарелку, встала и быстро пошла к выходу. Виталий задержался, чтобы расплатиться, и догнал её уже когда она подошла к своему «Мерседесу».

Взяв её за плечи, он развернул к себе и заглянул в глаза.

— Милая… Прости меня. Я тебя расстроил.

— Дело не в тебе, — одним легким движение она высвободилась и достала ключи из сумочки. Виталий забрал их, сам открыл машину и помог ей сесть.

— Но я сознаю, что тоже внес свою толику в твое испорченное настроение.

Она молча смотрела на него.

— Простишь неотесанного сыщика?

Лариса наконец улыбнулась.

— Мне не за что тебя прощать. Я на тебя не сержусь. Всего лишь продемонстрировала тебе, что я отнюдь не идеал, который ты создал в своем воображении. У меня тоже бывают и хандра, и приступы дурного настроения, и вообще я не подарок.

— Подарок, и ещё какой! А все остальное — ерунда. Ты живая женщина, а у человека бывают разные состояния. Но я люблю тебя в любом настроении, даже когда ты сердишься и резко говоришь: «Нет!» И все же улыбка тебе идет больше, чем эта морщинка между бровями.

— Ой! — вскрикнула Лара и прикоснулась двумя пальцами ко лбу, разглаживая складку меж бровей. — Ведь почти каждый день делаю маски, чтобы разгладить эту проклятую морщинку! Теперь мои труды насмарку!

Сыщик от души расхохотался.

— Ну как тобой не восхищаться! Истинная женщина! Только что говорили о серьезных вещах, ты хмурилась, а теперь огорчилась из-за какой-то крошечной морщинки!

— Тебе хорошо говорить — мужчин морщины только украшают, а мне эта складка совсем не идет, я сразу становлюсь похожей на злющую-презлющую мегеру.

— А мегера бывает незлющая? — поддел он её.

— Это я для усиления впечатления, — Лара улыбнулась.

— Ну, слава Богу, я же говорю, что улыбка тебе идет гораздо больше. Даже ямочки на щеках появились.

— Ах ты, льстец!

— Нет, сегодня я показал себя не с лучшей стороны. Не выполнил норму по комплиментам.

— Ничего, у тебя ещё будет время наверстать.

— Только на это и надеюсь. Лар, а может теперь, когда настроение стало получше, все же поедем ко мне?

Отрицательно качнув головой, она завела двигатель, решив побыстрее уехать, чтобы избежать повторения просьб. Помахав любовнику, тронула машину, посмотрела в зеркало заднего обзора на одинокую фигуру на мостовой. Пожалуй, впервые Лара видела Виталия таким растерянным…

«Зря я с ним так, — подумала она. — Он-то чем виноват? Старается ради меня, тревожится… А я поджала губы, как перезрелая старая дева, которая непонятно зачем хранит свою девственность: «Нет и нет!» И чего я разозлилась? Не хотелось ворошить ту давнюю историю. Тогда ребята Мирона убили троих людей. Пусть те похитители, пусть полнейшие ублюдки и садисты, но убивать… Звериные законы какие-то… Заеду-ка я к Лидии Петровне. Сейчас без десяти шесть, психиатр уже на приеме. Нелегкая все же у неё работа — постоянно видеть тысячи людей, которые проходят через её кабинет, всем сопереживать, помогать. Она права, не каждый на это способен. Если не любить свою профессию, то быстро осточертеет».

Лариса перестроилась в левый ряд и стала искать разворот. Дорога от ресторана к психиатрическому центру была привычной, и она доехала без проблем.

Медсестры в регистратуре не было, видимо, отошла куда-то, а в холле тихо и пустынно. Видимо, по вечерам было мало посетителей. Лара решила не ждать, когда регистраторша появится, и оплатить консультацию на месте. Надо быть проще, как говорит любимая подруга.

Заранее приготовив конверт с деньгами, она постучала в дверь кабинета. Лидия Петровна что-то писала в амбулаторной карте. Услышав, что открылась дверь, подняла голову и улыбнулась.

— Лидия Петровна, тысяча извинений, что заявилась снова.

— Ничего Лариса, по вашему взволнованному лицу видно, что дело срочное. Присаживайтесь, пожалуйста.

— Вы говорили, что в силу особенностей своей личности Натка способна на криминал, но эта тенденция может быть не реализована. Вы ведь не только психиатр, но и прирожденный детектив. Как вы думаете, совершила ли Ната преступление?

— Полагаю, что да.

— И Марик убит?

Та внимательно посмотрела на Ларису, немного помолчала и с легким вздохом произнесла.

— Не в моих правилах столь категоричные утверждения, когда мало фактического материала. Но учитывая ваше беспокойство… Боюсь, что Марка действительно уже нет в живых, и Наталия имеет к этому прямое отношение. Она либо убийца, либо соучастница. Опасается допросов следователя, значит, не чиста перед законом. Одновременно Наталия боится чего-то еще. Видимо, чьей-то мести.

— «Крыши» тех, кого они с Мариком обманули?

— Скорее всего, так. Полагаю, что инициатором и основным исполнителем финансовой аферы был её любовник, а Наталия лишь слепое орудие в руках морально нечистоплотного человека.

— А каков, на ваш взгляд, Марик?

— Предварительно могу сказать, что он истерическая личность. Возможно, есть и другие психопатические черты. Любовник Наташи человек безнравственный, равнодушный, эгоистичный. Любит красивую жизнь, но не хочет и не умеет трудиться, чтобы её обеспечить. Ради собственных капризов ни перед чем не остановится. Чтобы заполучить деньги, а тем более крупную сумму, без колебаний пойдет на любое преступление, ничуть не испытывая угрызения совести. Криминальных задатков в нем гораздо больше, чем в Наташе. Она способна совершить преступление бездумно, подчиняясь чьей-то воле, а Марк — сознательно.

— То есть, он толкнул её на какое-то преступление?

— Наверняка. Поначалу, скорее всего, оно имело финансовую подоплеку. Обман, мошенничество.

— И за это с ним расправились?

— Может быть, он совершил криминал не сам, а руками Наташи.

— Почему же отомстили ему?

— Выяснить их связь несложно. Любой умный человек поймет, что Наталия не способна одна провернуть крупную аферу. Следовательно, у неё есть сообщник.

— И её пожалели, а его наказали?

— Вряд ли Наташу пожалели, судя по её состоянию. Возможно, сильно припугнули.

— Может быть, убили Марика на её глазах, чтобы показать, что с ней будет то же самое, если она не отдаст деньги? А пока Нату оставили в живых, надеясь все же их получить?

— Сомнительно. Скорее, должно быть наоборот — чтобы напугать Марика, проще вначале расправиться с нею.

— Но зачем же убивать Натку?

— Думаю, что к финансовой стороне аферы она не имеет отношения. Вы же говорили, что Наташа бестолкова в делах. При дебильности это закономерно. С математическими расчетами и сложными построениями у дебилов проблемы, они способны лишь на простейшие действия. Марк человек непорядочный, но в интеллектуальном отношении полноценен. Вряд ли он доверил бы своей неумной подружке заниматься финансами. Скорее всего, держал все деньги в собственных руках, а Наташа была лишь пешкой в его игре. Слепо выполняла его волю, но к деньгам не имела прямого отношения. Поэтому тем, кого они обманули, логичнее было бы оставить в живых Марка, чтобы получить назад свои деньги. Он несомненно трус, как все эгоисты и истерики. Испугается за свою жизнь и все вернет. Наталия может и не знать ни суммы, ни её местонахождения.

— Тогда почему она жива, а Марик, скорее всего, нет?

Лидия Петровна снова вздохнула.

— Думаю, что он обманул её. Возможно, оскорбил. Дебилы могут дать патологическую реакцию на обиду. Между ними могла произойти сцена, и Наташа в аффекте ударила его чем-то. Вы же говорили, что она способна на рукоприкладство. Есть женщины, которые ни при каких обстоятельствах не распускают руки, и уж подавно не проявят агрессию, но есть и такие, которые легко раздают пощечины, а в ответ на обиду могут ударить любым предметом. Стереотип выяснять отношения с помощью кулаков заложен в Наташе с детства. Пьяница отец, который бил и жену, и дочерей, сестра, распускающая руки, все это оказало на неё свое влияние. Если Наташа дралась даже с соперниками, которые сильнее её, получала тумаки, но это её не останавливало, то можно предположить, что она способна на патологический аффект.

— И разозлившись на что-то, она ударила Марика и нечаянно убила его?

— Вполне возможно.

— Тогда должны быть какие-то следы, например, кровь в комнате, где они дрались, или в машине, — предположила Лариса.

— Конечно. Так что вы рано тревожитесь. Наталия в силу своей интеллектуальной недостаточности неспособна на хладнокровное, хорошо продуманное убийство. Она могла совершить его лишь внезапно, под влиянием злобы, гнева, обиды и других сильных отрицательных эмоций. У неё не хватит ума скрыть потом все следы. Следственные органы их найдут.

— Лидия Петровна, спасибо, мне сразу легче на душе. Жалко Натку, но в конце концов, она получит по заслугам.

— Лариса, она же неполноценный человек!

— Да, понимаю. Грешно радоваться, когда кого-то посадят, но тем не менее, когда с тебя снято подозрение в убийстве, которого ты не совершал, невольно испытываешь облегчение.

— Это вполне естественная реакция. Но вы же добрая и вряд ли будете злорадствовать и радоваться, что ваша бывшая одноклассница окажется за решеткой.

— Нет, конечно. А она может там оказаться?

— В принципе, да.

— Разве её психическое заболевание не позволяет признать её невменяемой?

— Это будет зависеть от того, в каком состоянии она совершила преступление. Если имел место патологический аффект, то её признают невменяемой. Глубокая дебильность, когда человек не отвечает за собственные поступки, — тоже освободит от ответственности. Глубокой дебильности в данном случае я не вижу, но патологический аффект вполне возможен. Но для этого сама Наташа должна все рассказать психиатру.

— Если у неё был этот патологический аффект, вы ей поможете?

— Несомненно.

— Спасибо и за нее, и за меня. Вы всегда меня успокаиваете. Поговорю с вами, и сразу веселею. Потом услышу что-нибудь тревожащее, и опять волнуюсь.

— Это естественно, Лариса. Вы нормальная женщина, которая адекватно реагирует на происходящее. Долго унывать и печалиться вам несвойственно. Вы оптимистичны, не застреваете на негативных событиях, долго не грустите и легко переключаетесь. Любое хорошее событие повышает вам настроение, и вы тут же отрешаетесь от неприятностей.

— Вот обрадовали! А я-то считала себя легкомысленной! Вроде бы, кругом одни проблемы, а я радуюсь жизни, увлекаюсь мужчинами.

— Это нормально. Черта здоровой, устойчивой к стрессам психики.

— Как просто, когда тебе объяснят твой же собственный характер! Еще раз спасибо, вы меня так успокоили. Ехала к вам в плохом настроении, чувствуя, что нуждаюсь в вашей поддержке, и теперь снова с моей души снят груз.

— Значит, не зря приехали.

— Я, вообще-то, собиралась поговорить с вами об Алле. Меня тревожит её настрой. Ищет острых ощущений.

— Лариса, несмотря на внешнюю залихватскую удаль вашей подруги, она не так неразумна, как вы думаете. Многое из того, что она делает, рассчитано на публику. Алла ведь истерическая личность, я вам уже говорила.

— А вы специально сказали ей, что в ней истероидных черт всего чуть-чуть?

Лидия Петровна улыбнулась.

— Конечно. Психотерапия, Лариса. Для истерических личностей слов «истеричка» — как красная тряпка для быка. Если бы я ей сказала подобное, это подействовало бы раздражающе и не способствовало бы нашему с ней нормальному психологическому контакту. А так между нами была достигнута необходимая степень доверительности.

— Это вам удалось, Лидия Петровна. Я не переставала удивляться, как уступчива Алла в ваших руках.

— Если завоевать доверие истерической личности, то ею можно легко управлять.

— А все хорошие слова, что вы ей говорили, — преувеличение?

— Нет, это все правда, но поданная подчеркнуто. Она же отнеслась ко мне с уважением и доверием. Все то, что я сказала, в Алле действительно есть, но есть и иные черты, не столь положительные.

— Да, именно это меня и пугает.

— Бравада, позерство, игра на публику, стремление быть в центре внимания любой ценой, — все это ей присуще.

— Точно! Хлебом не корми, — дай разыграть бесплатный спектакль.

— Она даже перед вами немного рисуется. Истерической личности достаточно и одного зрителя. И передо мной Алла порой пыталась кокетничать.

— Ну, с вами она была совсем другая.

— Одна из её масок. Но в этой маске её можно оставить надолго, если убедить, что она ей к лицу, и ей будет комфортно.

— То есть, вы можете на неё повлиять?

— Конечно, Лариса.

— Тогда я за неё спокойна. Она вам так доверяет. Если вы убедите её, что маска благопристойности ей к лицу, — то она вас послушает.

— Послушает, не сомневаюсь. А также её можно убедить, что роль бесшабашной авантюристки её не красит.

— Это было бы самое замечательное! — воодушевилась Лариса.

— Нет проблем! — как говорит моя внучка. Убедим. На самом деле столь благополучной женщине, как Алла, не солидно играть роль рисковой дамы. Она же не психопатка. Девочки-подростки порой играют в игру «мне все нипочем, я такая крутая», но это опять же рассчитано на внимание и восхищение окружающих. А Алла уже не девочка. И она не из асоциальной среды, где подобный стереотип поведения типичен. Подруги преступников и судимые женщины могут играть роль жестокой, беспощадной, рисковой, удалой, бесшабашной. Алла же не такая. Она потому и играет в эти игры, что людям вашего круга подобное не свойственно. В её возрасте нормальная женщина имеет семью, детей и озабочена иными проблемами. А для Аллы это в новинку, потому так привлекательно.

— Да, раньше она была другой. Тоже с авантюрной жилкой, но не до такой степени.

— Это проистекает из её личности. Истерики легко подстраиваются под изменение ситуации. Десять лет назад ценились образование, социальный статус, служебное положение, ученая степень. Ваша подруга стала заниматься наукой, работала над диссертацией. Теперь ценятся только деньги, и она сменила установки.

— Но деньгами Алла не очень увлекается.

— И тем не менее. Раз быть богатым сейчас популярно и престижно, то и Алла не хочет отстать от жизни. В сфере бизнеса она хочет быть лучше многих, самоутверждается. «Я такая умная, предприимчивая, крутая, богатая», — такой ваша подруга хочет выглядеть в глазах окружающих.

— Но все именно так о ней и думают.

— А это её очередная маска. Определенные черты всего этого есть, но у Аллы они утрированы. Вы тоже богатая и преуспевающая бизнес-леди, однако не подчеркиваете этого и даже немного стыдитесь своих денег, полагая, что они заработаны неправедным путем.

Лара встала. Пора и совесть иметь. Психиатр вторые сутки на приеме, а она отнимает у неё так много времени.

Положив заготовленный конверт на стол врача, Лариса попрощалась. Та кивнула и тоже попрощалась. Оказалось, что давать деньги несложно, главное, иметь уверенный вид. Век живи, век учись.

Легкой походкой Лара вышла на улицу, открыла машину, села и задумалась. Куда теперь? На душе легко и спокойно. В таком настроении нужно общаться с теми, кого любишь. Пора домой. К любимому сыну и мужу, порадовать их ранним возвращением.

Надо позвонить Виталику. Некрасиво она с ним поступила. Достав мобильник, одной рукой набрала номер и услышала:

— Я вас внимательно слушаю.

— А я тебе внимательно говорю, что люблю тебя.

Тот, похоже, на минуту потерял дар речи.

— Милая, я так рад, что ты позвонила.

— Я тоже рада слышать твой голос.

— Твое настроение получше?

— Да. Я тут кое о чем размышляла, расскажу как-нибудь потом.

— Я готов немедленно с тобой встретиться, чтобы выслушать все, что ты пожелаешь сказать.

— Нет, давай отложим встречу на завтра. Я совсем не вижу сына. Вчера пришла поздно, Алешка уже спал. Сегодня хочу побыть с ним.

Он сдержал разочарованный вздох. Ничего, Виталик сильный, переживет.

— Мне вот какая мысль пришла в голову. Раз есть на свете такие замечательные сыщики, то не познакомить ли Алку с одним из твоих коллег? Я прекрасно знаю, что ты уникален и неповторим, и другого такого не найти, но все же, может быть, у тебя есть друг, который тоже обладает хотя бы некоторыми свойственными тебе положительными качествами?

— Ларочка, я готов терпеть твое неважное настроение сколько угодно, если в конечном итоге услышу слова, которые просто бальзам на мою очерствевшую душу!

— Хорошо, постараюсь исправиться и почаще говорить, какой ты замечательный, тем более, что так оно и есть.

— Ну и счастливый же у меня сегодня денек!

— Так как насчет хорошего приятеля для моей подруги?

— Нет проблем! Можно даже не одного.

— Нет, давай пока остановимся на одной кандидатуре, а там будет видно. Продумай, как это можно сделать, чтобы она ни о чем не догадалась.

— А почему это секрет?

— Алка пока ещё не в курсе. Это я сама решила проявить инициативу и выступить в качестве службы знакомств.

— Что, твою подругу нужно пристроить в хорошие руки?

— Умница ты мой! Именно так.

— Готов хоть ежедневно поставлять твоей подруге приятелей, лишь бы ещё раз услышать, что я «умница».

— Ты дурачишься или серьезно?

— И то, и другое.

— А-а, а то я уже начала подозревать, не впадаешь ли ты в романтическую юность.

— Ну вот, теперь холодный душ!

— Контрастный.

— Тоже неплохо для разнообразия. А у Аллы проблемы?

— Похоже, да.

— Тоже с криминальным оттенком?

— Пока нет, но она ведет себя так, что это возможно. Сама нарывается на неприятности, провоцирует всяких отморозков, а потом собачится с ними.

— И ты полагаешь, что личный сыщик убедит её не делать этого?

— Нет, я надеюсь, что новое увлечение позволит ей переключиться. Алка дурью мается. Хохмит, что ей стало скучно жить, но в каждой шутке есть доля правды. Подруга действительно тоскует. Любовников полно, но лишь для постели. Может быть, сменив круг общения, она найдет человека для души.

— Сама придумала?

— Разговор с психиатром навеял.

— А меня со своей подругой познакомишь?

— А тебе меня мало?

— Заранее ревнуешь?

— Ревную.

— Я ощущаю себя совершенно счастливым: любимая женщина сказала, что любит меня, считает замечательным, умницей, да ещё и ревнует. Это ли не счастье для настоящего мужчины?!

— Повезло тебе в жизни.

— Еще как!

— Все, милый, я уже подъехала к своему дому. До завтра.

— До встречи, милая.

Лара убрала телефон и въехала на стоянку. Слава Богу, сегодня она вернулась сравнительно рано. Есть как минимум, два часа, чтобы побыть с любимым сыном. К черту все проблемы, в первую очередь она мать! Лидия Петровна совершенно права — ни бизнес, ни социальный статус не соизмеримы с простыми человеческими радостями, по крайней мере, для нормальной женщины.

Первым её встречал, конечно же, Дон. Взволнованно дыша, повизгивая и виляя хвостом, пес тыкался влажным носом в её руку и от чувств даже два раза гавкнул, хотя и знал, что лаять дома строжайше запрещено.

Из комнаты вышли радостный Алешка и его гувернантка Лена. Сын бросился на шею и повис, болтая ногами.

— Ма! Как хорошо, что ты сегодня рано. А мы с Леной новую игру освоили. Я тебя тоже научу.

Хорошо, что она отказалась от встречи с любовником и приехала домой. Улыбающееся лицо сына, мягкая улыбка на лице Лены, счастливая собачья морда, — как приятно, когда они тебя окружают.

— А папы ещё нет?

— Он позвонил, что задержится.

Лара сдержала облегченный вздох. Алешку обмануть можно, Мишу нет. Он сразу поймет по её лицу, что опять что-то случилось. Вчера, когда она вернулась, муж уже спал. Пока его нет, она успеет морально подготовиться к его приходу и, дай Бог, Миша ничего не заметит.

Приняв душ, она переоделась в домашний костюм, сняла макияж, чтобы кожа отдыхала, нанесла увлажняющий крем и прошла в комнату сына.

— Садись, я тебя быстро научу, — предложил Алешка.

— Лариса Николаевна, можно мне пойти домой? — спросила гувернантка.

— Конечно, Лена. Спасибо за все. Я каждый раз радуюсь, как нам повезло, что у сына такая чудесная наставница.

— Спасибо, — смутилась девушка.

Одев пальто, гувернантка попрощалась с обоими и ушла.

— Ты ужинал? — спросила Лариса.

— Конечно. Сам приготовил шарлотки, меня Лена научила.

За игрой время пролетело незаметно. В девять Алешка сам постелил постель, одел пижамку и лег. Лара присела рядом и взяла сына за руку.

— Какую казьку казять? — спросила она, подражая тому, как он говорил, будучи маленьким. Десятилетний сын все ещё любил сказки.

— Расскажи лучше анекдот. Наши ребята все знают, а я ни одного.

Ого, сын растет. Ему уже не хочется сказок. Ладно, анекдот так анекдот.

— Учительница спрашивает у Вовочки: «У тебя вши есть?» «Есть», — отвечает тот. «А чем ты их лечишь?» — «А они у меня не болеют».

— Еще, — отсмеявшись, потребовал Алешка.

— Дети играют в машину. Вожак говорит: «Ты будешь кузов, ты — колесо, ты — кабина, а я самый главный — водитель». На Вовочку деталей не хватило, он плачет. «Ладно, — говорят ему, — ту будешь выхлопной трубой. Беги сзади и громко пукай».

Сын засмеялся и потребовал еще.

— Перед прыжком парень спрашивает инструктора: «А что мне делать, если парашют не раскроется?» — «Быстро маши руками». Парень прыгает. Через некоторое время снаружи раздается стук в иллюминатор: «А дальше-то что делать?»

— Расскажи еще, завтра я сразу выдам несколько анекдотов, — вот ребята удивятся!

— Бабушка говорит внучке: «Машенька, положи серебряную ложку в чай. Микробы от серебра погибают». «Ты что, хочешь, чтобы я пила чай с дохлыми микробами?» — возмутилась девочка.

— Еще два, и будет полный порядок. Они короткие, я все запомню.

— Чарли Чаплин выгуливает собаку. Та подошла к очень худой женщине и стала её обнюхивать. «Почему она это делает?» — удивилась та. «Просто она не видела столько костей сразу».

— А второй?

— Стоит ежик на пеньке и хвастается: «Я сильный, я очень сильный!» Идет мимо медведь и ка-а-ак даст ежику лапой! Ежик упал. Лежит и думает: «Да, я очень сильный, но — легкий!»

— Еще один и все, — попросил Алешка.

— Нет, сынок, ты сказал, что ещё два и порядок. Мужчина должен держать свое слово.

— А завтра ещё расскажешь?

— Расскажу.

— Тогда ладно. На первый раз и этого хватит. Спасибо, ма!

— Спокойной ночи, Лешенька.

Поцеловав сына, Лариса подоткнула, как в детстве, одеяло, хотя он уже вполне самостоятельный, потушила свет и вышла из его комнаты.

Когда пришел Миша, Лара уже была в прекрасном настроении. Она нежно поцеловала мужа и спросила:

— Устал, дорогой?

— Есть немного, — признался он.

— Ужинать будешь?

— Буду, только вначале приму душ.

Миша ушел в ванную, а Лара быстро разогрела ужин и услышав, что муж выходит, разложила по тарелкам. Есть ей не хотелось, она вообще предпочитала не ужинать, но надо составить компанию Мише. Лариса положила себе немного овощного салата и пару колечек фаршированных баклажан. Некалорийно, зато полная тарелка, выглядит как настоящий ужин.

— Как дела? — спросила она, когда муж сел за стол.

— Неплохо. Работаю над новым проектом. Как всегда, когда дело движется, появился азарт — хочется побыстрее завершить и посмотреть, что получится. Самое замечательное — в мою группу вернулся Виктор. Он талантище, правда, характер у него не сахар — вспыльчив, раздражителен, но я на такие мелочи внимания не обращаю, была бы голова на месте.

— А он уходил из твоего отдела?

— Да, переругался с руководством, указал им на недостатки и неумение организовать нормальную работу, хлопнул дверью и ушел в бизнес. Но там у него, видимо, не получилось. Он же ученый, а не коммерсант. Вовремя понял и вернулся. Правда, у нас зарплату почти не платят, зато человек на своем месте. Я три месяца уговаривал его вернуться. Мы продумали одну идею, как совместить науку с коммерцией.

— А почему ты не хочешь возглавить свой отдел? Тебе же сто раз предлагали.

— Ты же знаешь, я ученый, а не администратор. Не умею стучать кулаком по столу.

— Но можно же по-разному руководить и обойтись без кулака.

— Все равно организационная работа отнимает слишком много времени. Начальниками обычно становятся карьеристы, которые не реализовали себя в профессиональной сфере. Начальники вроде работают по своей специальности, что дает им основание надеяться, будто они по-прежнему в обойме, но от науки они уже далеко.

— Как знаешь, дорогой. Твой талант все равно в землю не зароешь.

— Спасибо, родная. Мне очень нужна твоя поддержка, особенно сейчас, когда кругом бардак и науку загоняют в тупик.

Лара погладила мужа по щеке.

— Пойдешь к себе? — спросила она, сложив грязные тарелки в моечную машину.

— Да, если ты не возражаешь, — ответил тот с извиняющейся улыбкой. Надо закончить кое-какие расчеты.

— Конечно, не возражаю. Работа для тебя — главное.

— Нет, Ларуся, самое главное — это ты и Алешка.

— Я знаю, мой дорогой. Просто хотелось ещё раз это услышать.

Он улыбнулся, поцеловал жену и ушел в свою комнату.

Лара решила лечь пораньше. На душе уже было спокойно. Конечно, в будущем неприятности возможны, но, как говорила её психиатр, страшны не они сами, а наша реакция на них. Если не очень брать в голову, то и проблемы покажутся не такими уж страшными.

Все же хорошо быть нормальной женщиной и легко переключаться с отрицательных эмоций на чисто женское восприятие жизни. Есть проблемы будем решать, выдалась передышка — будем улыбаться. Приятно сознавать, что невроз ей не грозит.

Среда, 14 апреля

С утра, когда мужа с сыном уже не было дома, позвонил Виталик. Событие исключительное, раньше он никогда не звонил ей домой. Видимо, что-то случилось, но Лара решила заранее не напрягаться. Хотелось сохранить вчерашнее благодушное состояние.

— Доброе утро, милая. Как настроение?

— Отличное! — бодро ответила Лариса.

Она действительно чувствовала себя прекрасно. Спокойная ночь не оставила на лице никаких следов. В её возрасте по утрам уже выглядишь не такой свежей, но сегодня Лара сама себе нравилась. И все же холить и лелеять кожу не помешает. Времени на это уходит не так уж много, зато дает ощущение, что ты ухожена и привлекательна. Женщину, которая любит себя, любят и другие.

— Виталик, я не могу долго разговаривать.

— Спешишь?

— Нет, женские секреты.

Мужчинам совсем не обязательно знать, какими способами женщина поддерживает красоту, а тем более, увидеть или хотя бы представить лицо любимой с нанесенной на кожу питательной маской. Выглядит малопривлекательно, зато потом!.. Пусть лучше мужчина думает, что женщине все дано природой. У них свои секреты, у нас — свои.

— Понял, тогда буду краток. Мои ребята раскопали трех курочек Марка. Две из них не видели его уже давно, а третья рассказала интересные вещи. Похоже, наш альфонс решил пуститься в бега. Но чтобы не было скучно, намеревался прихватить с собой эту матрешку. По, крайней мере, ей он говорил именно это. Туманно намекал, что скоро у него появится крупная сумма денег, и они с ней махнут куда-нибудь к теплому морю. По этому поводу девица уже оформила загранпаспорт. У Марка он уже есть. Предположительно он намеревался рвануть на Кипр. Туда и виза не нужна. Наших соотечественников там полно. Возможно, альфонс намеревался затеряться среди них или с их помощью остаться в стране надолго. Как тебе эти новости?

— По-моему, неплохие.

Хорошо, что она понапрасну не напрягалась, услышав голос Виталика. Лучше постоянно ожидать хороших новостей, а не плохих, — так легче жить. Тем более, что позитивные новости не замедлили объявиться. Вполне возможно, Марик попросту сбежал. Скатертью дорожка!

— Я тоже так думаю. Есть мнение, что наш альфонс урвал где-то мешок денег или собирается это сделать, а пока скрывается, чтобы не отняли или не перехватили идею.

— Похоже. А когда эта девица видела его в последний раз?

— В четверг, накануне его исчезновения.

— А Марик говорил ей, что собирается скрыться?

— В том-то и дело, что нет. И это, пожалуй, единственный факт, который мне не нравится в этой типичной истории.

— То есть, любовница ничего не заподозрила?

— Абсолютно ничего. До сих пор пребывает в счастливой уверенности, что скоро отчалит в другую страну. Мой приятель-сыщик, конечно, не стал её разочаровывать, лишь посокрушался, что ему предстоит скорое расставание со столь очаровательной леди.

— А с каких пор она собирается составить компанию Марику?

— Приятное известие он сообщил ей с месяц назад. Она шустро начала оформлять документы и по возможности переводить движимое имущество в дензнаки. Распродала свои шубы, тряпки, даже машину.

— То есть, у них все серьезно?

— Наш плейбой даже намекал ей на обручальное кольцо.

— Так Марик же женат!

— А наивная девица не в курсе его семейного положения. Навещал он её достаточно часто, а отлучки объяснял сильной занятостью. Дескать, работает, как вол, чтобы будущая супруга ни в чем не нуждалась. Хочет свить семейное гнездышко поуютнее, услав его гагачьим пухом в виде дензнаков. Она уши и развесила. Лапша на них до сих пор висит тяжелыми гроздьями.

— Тогда это означает, что Марик не собирался на ней жениться.

— Само собой. Пудрил мозги доверчивой дурочке.

— А сколько ей лет?

— Восемнадцать.

— Тогда вполне возможно. А откуда у столь юной девицы машина, шубы и прочее?

— Она из молодых да ранних. Уже побывала в постели одного небедного старичка, тот даже намеревался сочетаться браком, да не вовремя умер. Но не забыл обеспечить любимую всем необходимым. Девица тосковала и оглядывалась вокруг в поисках второго богатенького, и тут подвернулся Марик.

— Так разве он богат?

— Пыль-то в глаза пустить наш дамский угодник умеет. Красивые тачки в большом количестве, прикид, самоуверенность, подвешенный язык. Новоиспеченная любовница убеждена, что напала на золотую жилу.

— Виталик, я должна на минутку отойти. Ты подождешь или перезвонишь?

— Подожду.

Лариса смыла подсохшую маску, отклеила листочки салфеток, протерла кожу тоником и нанесла дневной крем. Слегка помассировав кожу кончиками пальцев, она посмотрела на свое отражение и подмигнула ему.

Жаль, что Виталик её сейчас не видит. Конечно, нельзя показываться любовнику без макияжа, но в чистом лице тоже есть своя прелесть. Макияж создает образ, а без косметики лицо естественно. В её возрасте это уже не делает моложе, и все же определенный шарм есть.

Она вернулась в комнату и взяла трубку:

— И что сейчас делает эта дурочка?

— Сидит на чемоданах и ждет любимого.

— Так может быть, Марик у другой девицы, помогает той собирать чемоданы?

— Очень хотелось бы, чтоб было именно так.

— Я тоже на это надеюсь.

— Так что новости неплохие, поэтому хотел тебя уже с утра порадовать.

— Спасибо, милый, ты меня уже порадовал. И тем, что я слышу твой голос, и новостями.

— Что делается, а? По-моему, мы поменялись ролями. Я взахлеб говорю о делах, а ещё не сказал тебе ни одного комплимента!

— При встрече скажешь.

— А сейчас успею выпалить самое главное: ты знаешь, что я тебя люблю?

— Нет, — подыграла ему Лара.

— Так знай: я тебя люблю!

— Теперь знаю.

— Тогда я спокоен.

— До встречи, милый.

— До встречи, любимая.

Лариса положила трубку и посмотрела на часы. Четверть десятого. Нужно поторопиться. Вначале заехать в свой офис, Олег ждет её в десять. Вчера днем он был на переговорах, она заехала к себе всего на полчаса и совсем забыла просмотреть документы по «Натали».

«Что это я стала такая рассеянная! — упрекнула себя Лариса. — Ведь эти документы надо было срочно проверить. Но папки по «Натали» на столе не было, видно, она у Олега с собой. Он вернулся в офис к шести, наверняка ждал меня, а я закрутилась и совсем забыла об этом. Да уж, слишком много сразу — и бизнес, и проблемы с должниками, и тревоги, и любовь. Ну, ладно, посмотрю документы сегодня. И все же я балда — может, у «Натали» полный порядок с проплатой, а мы тут икру мечем, частное расследование затеяли».

В двенадцать переговоры в «Континенте». Партнер для неё новый, придется быть первопроходцем, а дела потом завершит заместитель.

Лариса включила кофеварку, вернулась в свою комнату и села перед туалетным столиком. Какой сегодня выбрать образ? Строгой деловой женщины, типичной бизнес-леди? Или чуть романтический — бизнесмен, но со всеми преимуществами своего пола? Или чуть бесшабашный, раскованный?

Генеральному директору «Континента» чуть больше сорока. Возраст, когда мужчины предпочитают женщин помоложе. Бизнес-леди ему, наверное, уже осточертели. Бесшабашность на первой встрече, пожалуй, демонстрировать рановато, а вот романтический образ подойдет. Полуженщина-полудевушка, уже зрелая, но сохранившая идеалы, — то, что надо. В этом образе сойдет и за молоденькую, наверняка ему нравятся именно такие.

Лариса нанесла легкий макияж, которого мужчина даже и не заметит. Лицо сохранило естественные краски, лишь подчеркнуты черты. Помада бледно-розовая, совсем чуть-чуть, лишь контур губ обведен карандашом более темного оттенка. Так, глаза глубокие, выразительные, ещё чуть-чуть поволоки, загадочности, и порядок. Губы чуть полуоткрыты — и наивно, и чувственно. Нужно почаще улыбаться, чтобы обозначить ямочки на щеках, — они молодят. Улыбающаяся женщина всегда привлекательна. Это означает, что у неё все в порядке, и мужчина полагает, что рядом ней отдохнет душой. Кому нужны чужие проблемы, а тем более, проблемные женщины?!

Какую выбрать прическу? Обычно Лара поднимала свои длинные пепельно-русые волосы наверх, укладывая их просто, но необычно. Конечно, хорошо, когда шея открыта, тем более, что ещё нет ни морщин, ни второго подбородка, но высокая прическа придает серьезный вид и старит. Пожалуй, лучше просто распустить волосы по плечам. Обычно она так не носила, это Алка ходит с распущенной гривой, но у той совсем другой стиль. А сегодня к выбранному Ларой образу пойдут именно распущенные волосы.

Казанова обожает её длинные волосы, но сегодня она создает образ не для него, а для другого мужчины. Что родилось раньше — женское кокетство или сама женщина? Даже у Евы в раю фиговый листик был более кокетливый, чем у Адама. Змей-искуситель, конечно, не мужчина, но на безмужичьи сгодился и он. К тому же, для женщины важнее всего нравиться себе самой. Вот и Ева, видно, больше хотела нравиться себе, чем наивному Адаму.

Наклонившись, так что волосы коснулись пола, Лара энергично расчесала их, чтобы они наэлектризовались, распушила щеткой, а потом резко выпрямилась, откидывая волосы назад. Вот, теперь достигнута легкая небрежность и пушистость. Мужчинам нравится, когда волосы выглядят слегка растрепанными — это сексапильно. А когда прическа волосок к волоску, — им кажется, что женщина и в интимной обстановке ведет себя столь же строго. Даже если ему не светит оказаться с ней в постели, но почему не дать об этом помечтать?!..

Лариса выбрала розовый костюм — в тон помаде. Простой, но элегантный покрой — короткая юбка, чуть обозначенные плечи, подчеркнутая талия, овальный вырез, открывающий шею. Она выглядит и молодой, и романтичной.

Никаких украшений, они неуместны в деловой обстановке, да и к сегодняшнему образу совершенно не идут. Это так банально — когда в вырезе болтается что-то на цепочке. Почему-то многие женщины предпочитают обязательно что-то носить на шее — не к месту, не ко времени, не в стиль. Получается одежда отдельно, золотая бранзулетка отдельно, вместе они не сочетаются. Даже скромное колье одевать не стоит. Лара никогда не носила обручального кольца. Зачем лишать мужчину надежды? Хотя некоторые предпочитают замужних дам, но большинство мужчин желает, чтобы женщина была свободной, даже если сам женат.

Высокие каблуки дополнят образ, удлинят ноги и сделают её ещё выше и стройнее. Иногда Лара носила обувь на толстой платформе, если это подходило к образу, но такие тупоносые, массивные туфли зрительно увеличивают ноги. А ей нужно выглядеть почти воздушной, неземной. Узкие лодочки выглядят элегантнее.

К её сегодняшнему образу не идут сладкие духи. Лариса выбрала «Фиджи» — любимые духи своей юности. Тогда они ей очень шли — аромат легкий, как раз для блондинок, а у неё пепельно-русые волосы и очень белая кожа. Последние годы она ими почти не пользовалась — уже не в стиль. Но сегодня можно, она опять ощущает себя почти девушкой.

Пройдя в кухню, Лара налила кофе. Немного остыл, но это даже лучше можно выпить одним глотком, уже пора выходить.

Взяв с полки розовую сумочку, переложила в неё все мелочи из вчерашней сумки, сняла с плечиков длинный брусничного цвета плащ. К нему идут и перламутрово-розовые туфли, и сумочка, которые она выбрала.

Надеть шляпу? Лара достала большую шляпную коробку и выбрала широкополую брусничного цвета шляпу своей любимой фирмы «Бэтмар». К плащу она идет, а вот к распущенным волосам не очень, и Лара с сожалением убрала шляпу в коробку. Немного поколебалась, может, все-таки одеть? Снова достала шляпу и убрала волосы под тулью. Вот, теперь совсем другое дело. Широкая лента по тулье, которая свободно спускается сзади, дополнила образ романтической героини. А придя в «Континент», она сбросит шляпу, тряхнет волосами и будет то, что надо.

Дон, как всегда, вертелся рядом, но сегодня у Лары нет времени на прогулки. Да и нелепо разгуливать с собакой в розовом наряде и шляпе с лентой.

— Нет, Донушка, ты уже гулял, имей совесть.

Пес выразительно вздохнул, но приставать не стал. Знает, хитрюга, когда можно подлизаться к хозяйке, а когда не стоит.

В офис своей фирмы Лариса приехала вовремя, благо он в пятнадцати минут езды от дома. Олег уже ждал её перед кабинетом с папкой под мышкой.

Она отперла дверь и пригласила зама войти. Раньше Лара не всегда запирала свой кабинет, но с тех пор как выяснилось, что в фирме почти год работал сотрудник, подкупленный Саввой, сменила замок и не забывала закрыть на ключ.

Заместитель доложил о сделанном вчера, и они обсудили дальнейшие планы. Закончив с делами, Лара сказала:

— Олег, возможно, некоторое время я буду занята и не смогу часто бывать в офисе. Справитесь самостоятельно?

— Конечно, Лариса Николаевна. Но если возникнут вопросы, могу я позвонить вам?

— Да, сотовый у меня всегда с собой, где бы я ни была. Но вам уже пора самому принимать решения. Скоро я улетаю в Италию, так что вы останетесь за главного. Кирилла с Димой тоже привлекайте.

— Хорошо, Лариса Николаевна. Уверен, что мы справимся.

— Сегодня у вас много переговоров?

— В трех фирмах. В двух ещё обсуждаем детали, в одной все готово, нужно только забрать подписанный директором договор. Завтра я принесу его вам на подпись.

— Вы подготовили данные по фирме «Натали»?

— Да.

— Дайте мне выписку банковских расчетов.

Тот достал из папки листок. Лариса взяла его и сдержала вздох. Очередной раз убедилась, какая у подруги безошибочная интуиция. 26 октября со счета «Натали» на счет её фирмы переведены десять тысяч — мизерная сумма в качестве предоплаты, и дальше ни единого поступления.

— Договор с «Натали», накладные и доверенности у вас с собой?

Заместитель протянул требуемые документы. Так, пунктом седьмым в договоре стоит, что предоплата должна составить 25 процентов от стоимости товара. Через три месяца после поставки «Натали» должна была перевести ещё 25 процентов, и окончательный расчет — через шесть месяцев со дня подписания договора, то есть, 26 марта, а сегодня 14 апреля.

Просмотрев накладные, Лара быстро подсчитала на калькуляторе общую сумму поставок. Пожалуй, она неточно выразилась, сказав подруге, что сумма небольшая. По накладным получилось, что «Натали» получила товар на двести тридцать пять тысяч. Для фирмы Ларисы это сумма не столь значительна, но если объективно, то деньги немалые. За такие долги, бывает, даже убивают.

Ох, как это все плохо! Для Лары потерянное — не очень существенно, а для следователя с его зарплатой, как сказала бы Алка, «агромадная сумма». Он вполне может расценить как мотив — желание поквитаться. Если Марика похитили, то могут приплести и то, что она якобы тоже в этом поучаствовала, например, желая припугнуть, чтобы тот отдал долг.

Алка была права. Марк с Наткой явно замыслили типичную аферу — взяли товар, проплатили смешную сумму, составляющую три с половиной процента от стоимости партии, а больше, очевидно, платить не собирались. Тянули бы до бесконечности, жалуясь на трудности. Натка, прикрываясь дружескими отношениями, ныла бы про свою нищету и неумение заниматься бизнесом. В этом бывшая одноклассница, пожалуй, действительно ничего не смыслит, зато они с Мариком освоили другой «бизнес» — типичное «кидалово».

Она ещё раз заглянула в документы. Во всех накладных в графе «Принял» стоит одна подпись. Сравнив её с подписью на договоре, Лариса убедилась, что везде подписывался Марик. Под договором стоит Наткина фамилия Пантелеева Н. И., она значится генеральным директором «Натали». Просто курам на смех — безголовая Натка и генеральный директор! Даже фирму назвала собственным именем. У этой дурочки явная мания величия. Но подписала договор не Натка, с косой черточкой — подпись Марика. Тогда он сказал, что является коммерческим директором и имеет право подписывать документы. На доверенности, по которой он получал товар, тоже стоят его паспортные данные — Леснянский Марк Борисович.

Ничего себе фирма — коммерческий директор и чтец, и жнец, и на дуде игрец — сам договор подписывает, сам доверенность привозит и сам товар получает. У них, видно, нет даже экспедитора. Правильно, зачем платить кому-то зарплату, если операция разовая?! Марик сам получил товар — и адью! — пишите письма, будут деньги — ещё присылайте. Интересно, грузил он тоже сам? Вряд ли, такой чистоплюй не станет марать ручек. Взял случайных людей или воспользовался грузчиками Лариной фирмы, потом отвез товар на склад другой конторы, там разгрузили их сотрудники.

Вполне возможно, чтобы побыстрее получить деньги, аферист-Марик скинул товар по дешевке, ниже его стоимости, ведь платить за него Ларисе он не собирался. Продал его, допустим, за половину цены, зато деньги сразу.

Для такого мота, как Марик, — не такая уж и большая сумма, но все же карман не трет. К тому же, Лариса наверняка не единственная жертва аферы этой парочки мошенников. Потому Натка и скрывала, что имеет шикарную дачу. Алла с Ларой спросили бы: «Откуда дровишки-то?», — ведь та прибеднялась и плакалась на жизнь. А вот откуда — от таких доверчивых «лохов», как Лариса.

Скорее всего, система отработана. Мозговым центром является Марик, а не дурашка-Наташка. Например, Марик состроил глазки стареющей бизнес-вумен, а в другой раз Натка покрутила задом и охмурила пожилого бизнесмена.

«Ох, дура же я, дура! — подумала Лара. — Ну надо же, так проколоться!»

Когда заключали договор с «Натали», ещё был жив Костя. Почему же он не отследил, что фирма, получившая товар на реализацию, не проплачивает долг, и вовремя не сообщил? Наверное, потому, что не решился — ведь Натка с Мариком знакомые Ларисы, и он не осмелился лезть не в свою епархию.

Что же теперь делать-то? Алка будет рвать и метать. Она орала, выпучив глаза, когда ещё знала не всю правду, а если все узнает… Но скрывать нельзя. Еще неизвестно, каким боком вылезут эти сведения. Может, на них вся афера этой парочки и замешана.

Лариса подняла глаза на заместителя, который молча стоял рядом с её столом, держа наготове свою папку.

— Вы свободны, Олег, спасибо. Документы я пока оставлю у себя.

Тот попрощался и вышел. Хоть с замом повезло. Собран, дисциплинирован, обязателен. Костя все же был слишком молод и не уверен в себе. Большие дела были ему не по зубам. Олег более самостоятелен, уже разворачивает плечи. Скоро из него получится настоящая правая рука.

В который уж раз Лара тепло вспомнила верного Ароныча. Хорошего заместителя он ей порекомендовал. И ведь какая умница Олег — не только все документы подготовил по первому её требованию, но воздержался от комментариев. Ведь наверняка сам предварительно заглянул в бумаги, чтобы подготовиться к вопросам начальницы, и тем не менее, ни слова о том, что «Натали» — должник. Раз генеральный директор не спросила, то Олег не лез со своими выводами.

Посмотрев на часы, Лариса спохватилась. Расстроилась и совсем забыла, что у неё в двенадцать переговоры.

Да уж… Хотела приехать к новому партнеру со слегка растрепанными волосами, а приедет в растрепанных чувствах.

Подхватив папку, она надела плащ и шляпу, заперла кабинет и быстрым шагом вышла из офиса.

В «Континент» она приехала точнехонько в двенадцать. И куда девались недавние тревоги! Едва увидев Евгения Сергеевича, генерального директора фирмы, Лара сразу повеселела и похорошела. Глаза заблестели, в них появилось особое выражение, когда женщина сознает свою привлекательность и готова к играм с мужчиной.

Партнер оказался мужчиной в её вкусе — элегантен, в меру серьезен, галантен. Умные, проницательные глаза, спокойное лицо уверенного в себе человека. Легкая смешинка в углах рта и в глубине глаз, тонкий юмор, ни намека на двусмысленность или пошлость. Корректен, внешне сдержан, а в глазах тот самый огонек, который способен зажечь женщину.

Что-то такое есть в лице мужчины, ценителя женщин, за плечами которого немалый опыт… Истинная женщина сразу это почувствует и заранее знает, что не будет разочарована. Это какое-то особое, почти неуловимое выражение, но женщины это ощущают почти кожей. Объяснить это ощущение невозможно. Как легкое касание или даже дуновение, которое бывает, когда проводят рукой, не дотрагиваясь. Передается оно не прикосновением, а взглядом, улыбкой, мимикой. Та самая искра, которая пробегает меж мужчиной и женщиной. Назвать это влечением — опошлить. Слово «влечение» слишком примитивно, а это эмоции высшего порядка.

При этом во взгляде мужчины нет ни капли бесцеремонности, порочности, а тем более, наглости, что присуще банальным соблазнителям, которые мысленно тут же скидывают с женщины одежду.

Настоящий ценитель женщин смотрит на них по-особому. Каждая чувствует себя под его взглядом королевой, хочет быть королевой и является ею. Счастлива та, кому доведется хотя бы раз в жизни повстречать такого любовника. Даже если их связь будет недолговечной, она никогда его не забудет. Настоящий мужчина дает ей возможность ощутить себя Женщиной с большой буквы, а разве не это самое главное для истинной дочери прародительницы Евы?!

«Ах, как жаль, что мое сердце уже занято! До чего ж хорош!» — с искренним сожалением подумала Лариса.

Раньше, даже имея постоянного любовника, она бы ни на секунду не задумываясь, закрутила роман с новым, но сейчас, когда есть и Казанова, и Виталик…

Вообще-то говорят, что от добра добра не ищут… Но можно любить одного, а влюбляться в других. Или даже не влюбляться, а скажем, увлекаться на какое-то время без какого-либо ущерба для основного любовника… Ведь на свете столько интересных мужчин…

В отличие от Аллы, которую в любовной интрижке привлекал чисто сексуальный аспект, Лара больше всего ценила предварительную игру с человеком, к которому влечет. Прямолинейных и излишне напористых мужчин, которые без особых церемоний тащат в постель, она терпеть не могла и могла довольно язвительно отшить.

Мужчина, который надеется, что может чем-то удивить в постели зрелую женщину, — либо слишком самонадеян, либо полный профан как сексуальный партнер.

Ловеласы, которые слишком спешат уложить женщину, Ларису не привлекали. И в общении они малоинтересны, и в постели от них одни разочарования. Лишь неопытную или сексуально голодную женщину может привлечь подобный «любовник».

Настоящий ас любит предварительные игры, когда оба, образно говоря, танцуют друг перед другом эротический танец, но в словесно-эмоциональном исполнении, плетя кружева легких полунамеков, комплиментов с эротической подоплекой, многозначительных взглядов, нечаянных прикосновений.

Интимное общение на расстоянии гораздо привлекательнее, чем закономерная кульминация, и «заводит» значительно сильнее. Как боксеры-легковесы в начале поединка пританцовывают, чуть-чуть касаясь друг друга, прощупывая партнера и следя за его реакцией, так и мужчина и женщина играют в словесные эротические игры, если они достойные партнеры. Оба уже знают, что финал неизбежен — их влечет друг к другу неукротимая сила, — но оба оттягивают этот момент, наслаждаясь самой игрой.

Мысли, не относящиеся к делу, не мешали ей внимательно слушать собеседника, обсуждать условия контракта, вовремя вставлять замечания и давать оценку предварительной работе, проведенной партнером.

Они на удивление быстро завершили переговоры. Евгений Сергеевич уже все заранее подготовил, его условия Ларису вполне устроили, и они быстро пришли к согласию.

— Я пришлю своего заместителя с проектом договора, — сказала Лариса, вставая.

Евгений Сергеевич тоже встал, чтобы подать плащ. Умело помогая ей одеться, он чуть задержал руки на её плечах. Всего на несколько секунд дольше, чем положено, но она это сразу почувствовала. Повернувшись вполоборота, Лара посмотрела ему в глаза. Как она любила эту игру взглядами, ведь взгляд гораздо более выразителен, чем слова! Нет, сердце не забилось, но все равно интрига будоражила кровь.

— Я надеюсь, что мы ещё увидимся, — с легкой полуулыбкой промолвил он. А мог бы и ничего не говорить, ведь и так все ясно, он уже все сказал взглядом. Да и сам давно понял, каков будет ответ.

— Я тоже, — улыбнулась Лариса, а во взгляде было больше, чем в её ответе.

— Тогда, может быть, не будем откладывать это надолго?

— А вы свободны сегодня вечером? — спросила она тоном, каким обычно юнцы пытаются знакомиться с девушками на улице.

Тот рассмеялся.

— Ценю остроумных женщин. А когда она ещё и потрясающе красива, — тем более. Но если при этом ещё и умна, — то я просто повержен. Столько наслышан о вас, Лариса Николаевна… Безмерно рад. Вы ещё прекраснее, чем мне говорили.

«Кто же это ему напел?» — удивилась Лара. До сих пор она не имела обыкновения крутить интрижки с деловыми партнерами. Лишь сегодня решила расслабиться, чтобы не потерять форму. Не зря же утром так старалась над своим образом, приятно, что нашелся истинный ценитель.

И тем не менее, комплимент ей был приятен. Неправда, что красивые женщины, знающие себе цену, не любят комплименты. Любят, ещё как любят! Главное, чтобы он был сказан в нужный момент и произнес его мужчина, который ей интересен.

— Так вы свободны сегодня вечером? — спросил Евгений Сергеевич, подражая её интонации.

— Свободна, — без колебаний ответила Лариса.

На время забыт Виталик, новая интрижка волнует кровь. Ведь не так часто встретишь достойного партнера, зачем себе в чем-то отказывать?!

— Тогда я заеду за вами в восемь?

— Лучше пораньше, вы же знаете, что порядочная женщина в девять должна быть дома.

Может быть, она чуть-чуть переборщила, и эта фраза из известного анекдота прозвучала слишком развязно? Быстро взглянув на собеседника, Лара убедилась, что тот все понял правильно. Замечательно. Побыла в романтическом образе, теперь можно и намекнуть, что ничто человеческое ей не чуждо.

— Тогда назовите время, которое вас устроит.

— В шесть часов.

Евгений Сергеевич ничем не показал своего удивления. Действительно, шесть часов для светского выхода рановато. Но Лариса не собиралась в первый же вечер ложиться с ним в постель. Пару часов в ресторане для начала вполне достаточно. Больше — уже утомительно. Они успеют кое-что узнать друг о друге, поиграть в свои легкие игры, и останется интерес и желание узнать друг друга поближе.

Заинтересовать, подразнить, потом ненадолго ускользнуть, дать время поскучать и повспоминать, чтобы ещё больше подогреть интерес, — вот высший пилотаж начала любовной интриги. А при хорошем начале и продолжение будет соответствующим.

Лариса продиктовала адрес своей фирмы. Договариваться о встрече возле её дома, пожалуй, преждевременно. И он это может неправильно понять, да и ей ни к чему светить его перед своим домом. Ароныч может заехать за ней даже домой, так то Ароныч, поклонник старый во всех смыслах — и ухаживает уже три года, и возраст преклонный.

Придется заехать домой переодеться, а потом снова вернуться на работу. Ну что ж, овчинка выделки стоит. Сегодня надо сразить нового поклонника наповал.

Интересно, а Евгений Сергеевич успеет переодеться? Не пойдет же он с дамой в том же костюме, в котором был на переговорах! Очень интересно, как ему удастся выкрутится из этой ситуации. Человек он занятой, сразу видно. Возможно, на сегодня у него запланировано множество важных дел. Из-за встречи ему придется их отложить, да ещё потратить время на переодевание. Что ж, неплохая проверка для поклонника.

Есть определенные правила хорошего тона. Настоящий мужчина никогда не позволит, чтобы дама в его присутствии испытала неловкость. Женщина должна чувствовать себя комфортно рядом со своим спутником. Это касается всего, любых мелочей. Он должен и сам вести себя с достоинством, и уважать свою спутницу, и уделять ей достаточно внимания, чтобы она чувствовала себя в приятном обществе. Безусловно, мужчина не должен говорить что-либо, а тем более, в присутствии посторонних, чтобы ей было неловко за него. Даже одет он должен быть соответственно туалету своей дамы. Если она придет на встречу в вечернем платье, полагая, что он пригласит её в театр или ресторан, а он явится в рабочем костюме, она почувствует дискомфорт. И наоборот, если женщина приходит на свидание после работы в обычной одежде, а он разоденется, как франт, и не предупредив её заранее, потащит на светский раут, то это тоже моветон. Как он должен угадать, как следует одеться? А для этого нужно быть настоящим мужчиной. Это или есть, или нет.

Проводив Ларису до машины, Евгений Сергеевич усадил её по всем правилам хорошего тона и попрощался до вечера. Пока он ни в чем её не разочаровывает. Виталик попроще, более напорист, но в контрастах тоже есть своя прелесть.

Кто сказал, что нужно ограничиваться лишь отношениями с одним человеком? Если кому-то этого достаточно, — ради Бога. А кому-то нужно разнообразие. Оказалось, что Ларисе и двух мужчин недостаточно — ведь они такие разные!

А как же прежнее правило — не иметь интрижек с деловыми партнерами? Да побоку его! Она же сама придумала это правило, сама же и наплюет на него, ведь не так уж часто встретишь настоящего мужчину! Да и вообще, принципы для того и существуют, чтобы женщина иногда их нарушала, иначе какая же она женщина?! Если нельзя, но очень хочется, — то можно. И Лариса со спокойной душой заранее отпустила себе будущие грехи.

Она ехала, предаваясь своим приятным размышлениям, думая о предстоящем вечере в обществе Евгения Сергеевича, загадывая, как все будет, и совсем забыла о своих проблемах.

Запиликал телефон.

— Алло!

— Привет, дорогая, — услышала она голос подруги. — Что-то целых полдня не слышу твоего голоса. Почти соскучилась.

— А почему почти? — подыграла ей Лара.

— Потому что уже слышу.

— Продолжается поток комплиментов. Я полагала, что он будет литься лишь со стороны Виталика, а оказывается, в него вливаются с разных сторон ручейки, так что скоро он превратится в полноводную реку.

— А кто ещё говорит тебе разные хорошие слова?

— Да вот только что познакомилась с директором «Континента». Еду с переговоров.

— Так это он говорил тебе комплименты?

— И комплименты тоже, но гораздо больше сказал взглядом.

— Что, хорош?

— Не то слово.

— Да-а… Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал…

— Это ты о ком?

— О Витальке, конечно. Не поперло мальцу, упустил красотку. Не знает, бедолага, что тебя и на полчаса нельзя одну оставлять — тут же кого-то очаруешь или сама втюришься. Про Казанову уж и не говорю, он в очереди уже третий. Зря наш доверчивый Игорек умотал в Штаты. Так ты целый мужской гарем скоро заведешь, и Казанова получит отставку. Ладно, «Peccando promeremur», — греша, мы получаем возможность покаяться. Признавайся опять влюбилась?

— Есть немного.

— Что-то мне даже жалко стало Витальку. Старею, что ли? В сентиментальность впадаю. Может, мне его пригреть на своей пышной груди?

— Пригрей.

— Что — отдашь? — искренне изумилась Алла.

— Фигушки тебе! Размечталась! Обойдешься, подруга.

— Вот так всегда! — с мнимой обидой проговорила та. — Все себе, себе, всех стоящих мужиков захапала, а любимой подружке — что останется.

— Не переживай, любимая подружка, я и тебе позаботилась.

— Что, у твоего симпатичного директора есть не менее симпатичный зам?

— Нет, это у симпатичного Виталика есть симпатичные друзья.

— А, в эти игры я согласна. Сыщик — профессия романтическая. Хоть скучать перестану.

— Потому и забочусь о тебе, чтоб ты не скучала.

— Когда познакомишь, подруга? — деловито осведомилась Алла.

— Как только — так сразу.

— Давай сегодня. У меня настроение на новенького. Заодно и развеемся от наших дел.

— Нет, сегодня не получится. У меня свидание с новым поклонником.

— Ну и шустрая! Быстро же вы сговорились!

— А чего время терять?! Я взяла на вооружение твой девиз: «Brevi manu!» Жизнь проходит. Надо брать, что хочется.

— Верно мыслишь, дорогая, — согласилась Алла. — Но не забывай, что старинная испанская пословица гласит: «Пошла танцевать — надо прижиматься». Так что не отказывай себе ни в чем. Лишь в одном ты неправа о любимой подруге плохо заботишься.

— Скоро исправлюсь и буду хорошо заботиться.

— Ловлю на слове, — нарочито строгим тоном произнесла Алла. — Давай, помогай мне устраивать личную жизнь, а то что-то у меня не получается. И как это тебе удается все время влюбляться, а мне нет, а?

— Так ты ж сама не хочешь! Влюбленность — это состояние души. Если это состояние наличествует, — то влюбишься хоть в козла, хоть в фонарный столб. Главное, чтоб было желание.

— У меня только одно желание присутствует — в койку.

— Вот это тебе и мешает. После койки влюбленность обычно уже идет на спад, по крайней мере, в нашем возрасте. В восемнадцать лет она может идти по нарастающей, но нам-то уже не восемнадцать!

— Так ты полагаешь, что сексуальный интерес — препятствие для влюбленности? — изумилась Алла.

— В умеренных количествах — нет, а если он превалирует, — то да. Лучше всего до койки потянуть, тогда и чувства подогреются.

— Что ж ты мне раньше-то эту умную мысль не сказала?! А я столько времени зря потеряла, в том числе и в койке! Скольких бы я по твоей схеме перелюбила!

— Еще не поздно, дорогая, у тебя все впереди, — обнадежила подругу Лариса.

— Ладно, тогда ты будешь меня наставлять, что я должна делать, а чего не делать. Самое главное-то я поняла: не «давать» как можно дольше, а в детали пока не въехала.

— Если главное поняла, то остальное уже приложится.

— А если мне с мужиком скучно станет без койки?

— Тогда одно из трех: или ложишься в койку или гонишь его прочь.

— А что третье? — спросила Алла, не подозревая подвоха.

— И двух вариантов вполне достаточно.

— Ладно, подруга, разминка окончена. Как там с нашими делами?

— Есть две новости: плохая и хорошая. С какой начинать?

— Так… Если есть плохая, то телефонным общением ограничиваться не стоит. Говорят, есть любители записывать разговоры по сотовому. У тебя сейчас какие планы?

— Хотела заехать в банк, потом мне нужно переодеться, а в шесть свидание.

— В банк — это срочно?

— Нет.

— Тогда лети ко мне аллюром «три креста», мы в темпе поговорим, и ты поедешь наводить красоту, чтоб предстать перед поклонником во всем блеске.

— Идет, еду.

— До встречи, дорогая.

— Не скучай, подруга.

Алла повесила трубку, а Лариса набрала номер Виталия.

— Привет, милый, это я.

— Как я рад тебя слышать! Чувствую — у тебя хорошее настроение.

— Прекрасное.

— Хорошие новости?

— Смешанные.

— И тем не менее, ты в хорошем настроении?

— И тем не менее, я в хорошем настроении, — подтвердила Лариса.

Знал бы Виталик, по какому поводу! Но зачем мужчине говорить всю правду? Умная женщина сообщает лишь то, что считает нужным.

— Рад за тебя, ты же у меня оптимистка. Увидимся?

— Сегодня нет.

— Почему? Ты занята?

— Да.

— А вечером?

— Вечером тоже.

— Ну-у… — разочарованно протянул Виталик. Он явно был огорчен. — А я так надеялся.

— Ничего, милый, разлука лишь укрепляет любовь.

— Ну, если после разлуки ты будешь любить меня ещё больше, то я согласен.

— Буду.

— Тогда я буду скучать, ждать и надеяться.

— Я тоже. Пока, милый.

— До завтра, Ларочка.

Лариса убрала телефон в сумочку. Виталик ни о чем не догадался. Она боялась одного — что голос выдаст её. Слишком счастливый. Голос влюбленной женщины меняет свой тембр, и даже дыхание становится иным. Но ей удалось сыграть свою роль блестяще — при её опыте не дать понять любовнику, что он не единственный мужчина в её жизни, — вполне возможно, если себя чуть-чуть поконтролировать.

Через полчаса она была в офисе подруги. Та отложила в сторону документы, а верный Толик, поздоровавшись с Ларисой, вышел из кабинета.

— Ну, давай твою плохую новость, — потребовала подруга.

Лара молча положила на стол документы по «Натали». Ни слова ни говоря, Алла пробежала их глазами. Ей понадобилось всего несколько минут, чтобы все понять. Подняв глаза на подругу, она молча смотрела на неё некоторое время, при этом лицо было абсолютно спокойным. Опытная преферансистка и покеристка, Алла умела сохранять бесстрастное выражение в любых ситуациях.

— Наверное, думаешь, что я сейчас буду орать, ругаться и упрекать тебя? — спросила она наконец.

— Есть за что, — лаконично ответила Лара.

— Нет, не буду. Поздно, Леля, пить боржоми, когда почки отвалились. Чего уж теперь ругаться-то? Дело сделано; когда баба родила, дитя обратно не засунешь. Надо действовать. Мотив у тебя увесистый. Что твой сыщик накопал?

— А вот это уже хорошая новость.

— А ну-ка выкладывай, — сразу оживилась Алла.

— Ребята Виталика раскопали девицу, с которой Марик собрался свалить заграницу. Хвастался ей, что скоро у него будет куча денег. Та уже сидит на чемоданах, держа в руках загранпаспорт, и ждет любимого.

— А он где?

— Возможно, у другой такой же доверчивой дурочки собирает чемоданы.

— Новость неплохая, если только его за эти денежки не пристукнули. Вряд ли наш любвеобильный альфонс заработал их честным трудом. Он привык другим местом зарабатывать.

— Наверное, «кинул» кого-то, как и меня, только на более крупную сумму.

— Похоже на правду. Но вполне может быть, что тот, кого он обул, вовремя подсуетился, бабки свои отнял, а Марика грохнул, чтоб неповадно было устраивать «кидалово» честным людям.

— Возможно, но нас эти проблемы не касаются.

— Этот вариант мне очень даже нравится. Сориентируй своего сыщика на него, пусть копает в этом направлении.

— Да он и сам не дурак. Догадается.

— Ты про эти бумажки ему говорила?

— Нет еще.

— Надо бы сказать, чтобы Виталька был в курсе и четко взял направление.

— Сегодня я ему уже звонить не буду. Опять начнет намекать на встречу. Только что едва отвязалась.

— Вот видишь, влюбчивая ты моя, как вредно сразу с тремя мужиками любовь крутить! На пользу телу, да во вред делу.

Лариса засмеялась.

— Да ладно, я ему завтра позвоню, один день ничего не решает.

— Как сказать… — покачала головой Алла.

— Тогда я ему сегодня вечером позвоню, когда вернусь домой.

— А ты намереваешься рано вернуться?

— Думаю уже часов в девять быть дома.

— Как в том анекдоте: «Во сколько порядочная женщина ложится спать? В семь, чтобы вовремя быть дома».

— В чуть перефразированном варианте я выдала его сегодня Евгению Сергеевичу.

— Что это ты так напрямую? Это ж не твой стиль. Это у меня разговор простой, без всяких экивоков: «Пройдемте, милок, в койку». А ты любишь разные реверансы и длительную осаду.

— А я не собираюсь с ним сегодня в койку.

— Зачем же сказала?

— Подразнить хотела.

— Гляди, подруга, доиграешься.

— Не переживай, справлюсь.

— Ладно, озаботь сегодня же своего сыщика, а если у него будут новости, отзвонись мне.

— Кстати, Алка, я ведь забыла тебе сказать, что у Натки есть шикарная, типично «новорусская» дача.

— А я в этом и не сомневалась. Если они на пару с Мариком «кидают» всех подряд, то и не одну дачу можно купить. Это честно заработать тяжело, а украсть, урвать легко.

— Алка, а ведь ты хотела открыть фирму «Три наяды», решив, что твой, мой и Наткин экстерьер как раз в масть.

— Эх мать, и на старуху бывает проруха! Напала слабинка интеллигентская наследственность дает о себе знать. Хорошо, своевременно спохватилась. Но я-то тогда проинтуичила, а ты нет, хоть уже три года в бизнесе.

— Откуда же я знала, чего от неё ждать?

— Вот ты спорила со мной и защищала Натку, а Лидия Петровна во многим подтвердила мое мнение. Натаха дебилка, но не понимает своей дурости. Наши с тобой успехи ей покоя не давали. Она тоже начала метаться туда-сюда, мечтая обогатиться. Прознала, что нас опекает Мирон, и тоже решила обзавестись личным мафиози. Пригрела какого-то ублюдка и радовалась, что нашла «крышу». Но на крупного бандита у неё кишка тонка. Тот оказался «шестеркой». На нечто посолиднее при её малоумии Наталья рассчитывать не могла. Возле этих бандюг и покрасивее бабы крутятся, а главное, помоложе. Натке уже давно за тридцать. Кому нужна эта потасканная подстилка?! Она лишь в темноте сгодится, а утром на её лице видна вся её прошлая безалаберная жизнь. Соответственно и отношение. Бандит потрахал её, пока была охота, потом бригадиру перекинул. Натка обрадовалась, что в гору пошла — все же какой-никакой, а социальный рост, вернее, асоциальный. Но рано радовалась. Тому подержанная Наталья быстро надоела. Но она же дура набитая, стала за ним бегать. А он показал себя во всей красе — на хор её поставил, чтобы она познала всю страсть в избытке. От расстройства чувств Натаха кинулась в другую крайность — выбрала «защитником» районного ментовского начальника. Тот регулярно её потрахивал, не отходя с рабочего места, да ещё и бабки с неё брал за «крышу». Потом его скинули, и она опять оказалась у разбитого корыта.

— Откуда ты все это знаешь? — удивилась Лариса.

— Натка сама мне рассказала. Слезу из меня давила, разжалобить хотела, чтобы я помогла ей в бизнесе. Эффект от её излияний оказался прямо противоположным. У меня не только пропало всякое желание ей помогать, но захотелось немедленно сбегать в душ и отмыться от всей помойки, которую она на меня вывалила. До сих пор тошнит. Не буду всего рассказывать, это просто мерзость. Сидела бы она тихо, вышла бы замуж за слесаря, родила бы троих ещё более дебильных детей, чем сама, подтирала бы им слюнявые рты, ходила бы в застиранном халате, — вот настоящая Наткина судьба, при ее-то уме и талантах. А она в бизнес поперлась, мать ее! Теперь у нас с тобой головная боль от её телодвижений.

— Алка, тебя не поймешь. То ты готова помогать ей, то опять костеришь почем зря.

— Мое отношение к ней зависит от того, насколько она втянула нас в свою дурно пахнущую историю. Как ни кинь, получается, что Натка замазана. Если это касается только её, то я готова взять свои слова взад, но если все же она нас сюда припутала, то пощады ей не будет.

Ларисе не хотелось портить себе настроение перед встречей с Евгением Сергеевичем. Еще неясно, припутала ли её Натка, так чего ж заранее печалиться? Может быть, завтра что-то выяснится, а сегодня у неё должны быть ясные глаза и беспечное выражение лица.

— Ладно, мать, я поехала, — закруглилась она, вставая. — Мне ещё в парикмахерскую надо заехать, маникюр сделать.

— Везет же некоторым! — тут же переключилась Алла, которая тоже не умела долго сердиться и застревать на негативных эмоциях. — В люди выводят, в рестораны приглашают… А меня хоть бы в паршивую забегаловку кто пригласил…

— Разве ты давно не была в ресторане? Ты же эти заведения посещаешь чаще меня.

— Да в воскресенье с Леником была.

— А чего ж тогда плачешься?

— Так уж целых три дня прошло! Отвыкать начала. Опять же пожрать вкусно люблю, а на халяву — особенно. Дома у меня шаром покати. Раньше хоть бывший хазбенд иногда холодильник набивал и кулинарничал, а теперь некому. Я ж домашнее хозяйство терпеть не могу, кроме кофе вообще ничего не умею. Думаю, может, Витьку обратно взять, но теперь не в качестве мужа, а повара? У него мясо в тесте классно получалось, и баранья нога тоже. А уж свинина, запеченная с грибами… И в кляре он все очень аппетитно делал. Вот ведь какой талант зарыл в землю, подлец! Нет, чтоб поваром стать, так он в писатели подался, чертов непризнанный гений! Если б Витек только стряпал, а дурью по части писанины не маялся, то я б ему все грехи простила. Я ведь раб желудка. Люблю поесть часто, но много и вкусно. Эх, даже слюнки потекли, как вспомнила кулинарные изыски бывшего муженька. А на работе то пицца, то гамбургеры, то бигмаки, которые мне Толик таскает. От них я только вширь раздаюсь, а никакого желудочного удовлетворения. Кадавр я, желудочно неудовлетворенный. Страсть как люблю повеселиться, а особенно пожрать. Ты уж возьми с собой полиэтиленовый мешочек и сложи в него все, что вы не доедите, не забудь о подруге, ладно?

— Ты что, Алка, серьезно? — изумилась Лариса.

— Охренела, что ли, мать! С тобой даже неинтересно — совсем не врубаешься. Прям как Толик, все понимаешь буквально. С вами я совсем чувство юмора потеряю. Тогда мне хана. Выйду из образа.

— Ой, а я уж испугалась, решила, что ты с тоски совсем сбрендила.

— Ты давай, шевелись пошустрее, разгоняй мою тоску. Где твой сыщик номер два, а?

— Сегодня же напомню Виталику.

— Не обмани, подруга, невинную девушку! Я вся в надежде!

— Не обману, — рассмеялась Лариса и пошла к выходу.

Навстречу ей попался Толик и пошел рядом. Возле её машины он остановился.

— Лар, чо у вас стряслось-то, а? А то Алка-то сама не своя. Матюгается и кричит: «Отвали от меня!» Она ж не чужая мне, как родная. У меня кроме её да командира и нет никого. И с командиром Алка разлаялась. Он давеча приезжал, дак она так его крыла, что аж здесь было слыхать. Потом чего-то тяжелое об стенку грохнулось да и разбилось. Потом уж увидал, что это Алка шарахнула этой штукой, куда ручки втыкают. На столе у ней стояла. Тяжелая, сволочь, килограмма два. Видать, Алка в командира целилась, да не попала. Он вышел весь белый. Ребята-то наши все слыхали. Ему-то позор какой! Уж я тебе не буду говорить, чего она ему орала, командир не велит при вас выражаться, но так обзывалася по-матерному, что и я не сумею. Командир-то теперь ужас какой злой. С Саввой решил повоевать. В субботу стрелка. Дело-то ерундовое, а командир велел всем бойцам автоматы чистить и готовиться. Точно война начнется. Командир сам едет, а чо ему на рядовой стрелке-то делать?! Как пить дать — стрелять затеет. Он когда злой, палить любит.

Лара вздохнула. Что-то с Алкой неладно. Та очень вспыльчивая, но чтобы при всех оскорблять Мирона… Обычно подруга умела сочетать кнут с пряником. Зря она так с ним. Лидия Петровна же говорила, что с Мироном надо поосторожнее. До определенного момента он может стерпеть, а потом взорвется. Доиграется подруга. Вон до чего Славку довела — опять будут трупы.

— Толик, я тебе потом все расскажу, сейчас мне некогда. Но ты не тревожься, ничего серьезного нет, просто одна наша давняя знакомая попала в передрягу. Мы с ней в школе учились. Сейчас она память потеряла, а мы разбираемся, что с ней случилось.

— А-а, тогда пускай, раз не на вас наехали.

— Я, пожалуй, к Алке вернусь, поговорю с ней, зря она так с Мироном. Да и войны с Саввой нам не надо.

— Нет, не ходи, — испугался Толик. — Ничего ей не говори. Я же тебе по секрету, как своей. Алка меня тогда уроет. И так злится, а то совсем разойдется. Когда та братва приезжала, она тоже так разошлася, думал, добром не кончится.

— Какая ещё братва?

— Дак та, что на неё на улице наехала. Обматерили её, хотели на бабки поставить, а она сама им штраф выписала.

— Так ты их нашел?

— Сами пришли.

— Когда?

— Дак ещё вчерась приходили, да Алки не было. Оставили мне телефон, говорят, звякни, как начальница приедет. Вечером она приехала, да я им и звякнул. Они ж хотели извиненья просить, поняли, кто Алка такая. Мировая-то лучше, чем воевать. Они сразу прикатили, а она злющая была. Как стала на них орать, один весь красный стал, аж вспотел. Они хоть и без пушек явились, да я и то напугался, мужики-то здоровые. У меня-то пушка завсегда при себе, я бы кой-кого враз положил, а другие-то успели бы её достать.

— Много их было?

— Дак почти все прикатили. Еле в её кабинете поместилися. Стояли перед ней навытяжку, пока Алка их матюгала. Но стерпели и умылися. Видать же, какая она. Ваще никого не боится. Крутых мужиков было штук двадцать, а она орет, что всех, на хрен, перемочит.

— Ну лихая подруга… — покачала головой Лариса.

— Ей бы атаманшей быть. Всех бы под себя подмяла.

— И чем все закончилось?

— Ну, Алка поорала, да охрипла, стала кашлять и сама засмеялася. Ну и они, само собой, тоже ржать начали, обрадовалися. На том и разошлись миром. Она даже на штраф их не поставила. Дак они бы любой штраф заплатили, лишь бы с ней не связываться.

— Они про Мирона, наверное, узнали.

— Не докладывалися. Может, и прознали. Или сами пересрали.

— Ну, хорошо, что все миром закончилось. Но я потом с ней поговорю.

— Только не заложи, чо я сказал, лады?

— Лады, — согласилась Лара и села в машину.

По дороге она заехала в свою парикмахерскую и сделал маникюр. Приехала домой в половине пятого. Времени в обрез, надо многое успеть.

Алешка, как всегда, выбежал навстречу, обрадовавшись, что она вернулась пораньше.

— Сыночек, у меня мало времени. Вечером я иду в ресторан. Ты уж прости меня, ладно? Но я постараюсь вернуться не позже девяти и расскажу тебе несколько новых анекдотов, как обещала.

— Мам, а твои анекдоты всем понравились. Я их и девчонкам рассказал. Наши ребята рассказывают, но некоторые неприличные, а твои и смешные, и ничего такого в них нет.

— Умница, сын. Девочкам можно рассказывать только приличные анекдоты, а то, что рассказывают твои одноклассники, — это дурной тон. Настоящий мужчина никогда не позволит себе сальностей в женском обществе. Ты ж у меня мужчина, верно?

— Верно, — солидно кивнул Алешка.

— А теперь иди к Лене, мне нужно подготовиться к вечеру.

Постояв под душем, Лариса смыла дневной макияж, нанесла дрожжевую маску и прилегла. С маской лучше полежать, расслабившись, тогда и эффект будет заметнее. Утром, правда, лежать некогда, но сейчас можно себе это позволить.

Надо продумать, какой образ создать вечером. Обычная проблема любой женщины — что надеть? Шкафы могут ломиться от туалетов, но сомнений не избежать никому. Тем более, когда выход в свет не планируется заранее, а возникает неожиданно.

Пожалуй, лучше всего стать на этот вечер роковой женщиной. Утром романтическая героиня в розовом, а вечером — женщина-вамп в черном. Обалдеет Евгений Сергеевич от такого контраста.

Смыв маску, Лариса не стала спешить наносить макияж. Пусть кожа отдохнет и немного подышит. Достав черное вечернее платье, оставляющее полностью обнаженной спину, она придирчиво рассмотрела его, не помялось ли. Нет, с платьем все в порядке. Одев его, Лариса посмотрела на свое отражение. Выглядит впечатляюще. Плавная линия обнаженной до талии спины переходит в округлость ягодиц. Ничуть не хуже, чем знаменитая спина Мирей Дарк.

Так, теперь украшения. Если днем они неуместны, то вечернее платье без них — как лицо без косметики. Она выбрала бриллиантовый гарнитур в платине — колье, серьги, кольцо. К черному хороши только бриллианты. Из цветных камней Лара признавала только изумруд, это её камень. Изумруды ей дарил Казанова. Но изумруд очень обязывает. Уж к черному точно не идет.

Одев украшения, она ещё раз посмотрела на себя в зеркало. На черном фоне колье выглядело роскошно, все пять карат заиграли просто завораживающе. Одного кольца на левой руке вполне достаточно. Лара терпеть не могла рук, унизанных перстнями, а когда они разные по стилю, а тем более, с разными камнями.

Сев перед туалетным столиком, Лариса уложила волосы в высокую прическу, потом занялась вечерним макияжем. К такому туалету можно позволить и более выразительный макияж. Закончив, она встала и бросила в зеркало последний взгляд. Хороша, ничего не скажешь!

Дополнив ансамбль серебряными туфельками на высокой шпильке и такой же серебряной сумочкой, она накинула длинное черное пальто — вечером прохладно, в плаще замерзнет, — и открыла дверь. На звук выглянул Алешка.

— Какая ты красивая! — восхищенно произнес он.

— Спасибо, сынок, — улыбнулась Лариса. — До вечера.

— Пока, ма. Я не лягу, буду тебя ждать.

У подъезда, как назло, была огромная лужа. По нашим тротуарам в серебряных туфельках и вечернем макси-платье… Подобрав подол платья и пальто, Лариса осторожно прошла по бордюру, больше всего на свете боясь оступиться. Видел бы сейчас Евгений Сергеевич, как она балансирует над грязной лужей в вечернем туалете и в туфельках на четырнадцатисантиметровых шпильках… Ничего, получилось. Слава Богу, во дворе её офиса чисто. Остается надеяться, что поклонник привезет её туда, где будет чистым тротуар перед входом.

В офис она приехала без пяти шесть. Сотрудники уже расходились и прощались с Ларисой.

Ровно в шесть она услышала стук в дверь своего кабинета. Хорошо, что Евгений Сергеевич столь пунктуален. Войдя, он несколько секунд смотрел на неё в немом восхищении, потом промолвил:

— Никогда не видел более ослепительной женщины. Даже поверить не могу. Разве можно быть такой красивой и так разительно меняться?

Проникновенно улыбнувшись, она протянула ему руку. Поклонник прикоснулся губами, ровно столько, сколько положено.

Сам Евгений Сергеевич тоже не подкачал. Не только переоделся, но и побывал в парикмахерской. Прическа волосок к волоску, чуть седоватые виски ему так идут. Как истинный джентльмен, перед свиданием он побрился. Да, достойного она выбрала кавалера на сегодняшний вечер.

Чуть поддерживая под локоть, тот вывел свою спутницу на улицу.

— Поедем на моей или на вашей?

— Лучше на моей.

— Хорошо, тогда мой шофер поедет за нами. Вы доверите мне вести вашу машину?

— Я многое могу вам доверить, в том числе и машину.

Игра началась.

Домой Лариса вернулась, как и намеревалась, в девять часов. Оказалось, что она забыла ключ, когда перекладывала вещи из сумочки. Пришлось позвонить. Дверь открыл Миша и ахнул при виде жены:

— Какая ты у меня красавица! — искренне восхитился он, помогая ей снять пальто. — Была на банкете?

— Да, — кивнула Лара. — Нравлюсь?

— Очень!

В ресторанах и на тусовках ей приходилось бывать нередко, и муж относился к этому спокойно. Раньше Лара пыталась вытащить его на презентацию какой-нибудь фирмы, но он неизменно отказывался, мотивируя тем, что ему там будет неинтересно, жаль зря тратить время, лучше он посидит над расчетами.

Алешка, уже в пижаме, выглянул из своей комнаты.

— Привет, ма! Не забыла про свое обещание?

— Конечно нет, родной, потому и приехала пораньше. Сейчас переоденусь и зайду к тебе.

Лариса прошла в свою комнату, взяла домашний костюм и направилась в ванную. Дон неотступно следовал за ней, пытаясь на ходу лизнуть руку.

— С псом гуляли? — спросила она, ни к кому конкретно не адресуясь.

— Мы с Леной брали его на прогулку, Дон два часа носился, — отозвался Алешка.

— Я тоже недавно с ним гулял, — сказал Миша.

— Чего ж ты пристаешь? — обратилась Лара к псу. — Совесть у тебя есть?

Тот стоял, опустив голову, чуть повиливая хвостом, то искоса поглядывал на нее, то отводил взгляд. Если хозяйка произносит слово «совесть», значит, недовольна. До чего же у него выразительная морда! Все собачьи мысли и эмоции можно прочесть! Сейчас пес думал: «Ну, подумаешь, хотел ещё раз прогуляться с любимой хозяйкой, что в этом такого, я же не просился, а всего лишь намекнул! Иногда она соглашается». Лариса невольно улыбнулась собачьим хитростям. Увидев на её лице улыбку, Дон сразу повеселел и активнее заработал хвостом.

— Ладно, хитрюга, обойдешься, — сказала ему Лара и закрыла за собой дверь.

Тщательно смыв макияж косметическим молочком, она сделала для лица контрастную ванночку, смачивая то теплой, почти горячей, то прохладной водой. Это очень тонизирует сосуды и придает упругость коже. Когда лицо порозовело, Лара не стала промокать влажную кожу.

Некоторые косметологи говорят, что вода вообще не должна касаться кожи лица, очищать её нужно лишь косметическими средствами — молочком, тоником. На своем опыте Лариса убедилась, что это чушь. Обычно вечером она всегда позволяла влаге на лице высыхать самостоятельно. Утром — другое дело. Нельзя после водных процедур выходить на улицу, кожа обветрится, огрубеет. А вечером или если целый день дома, — очень даже желательно.

Лариса не стала наносить крем, пусть кожа подышит. Пока она принимает душ, во влажной атмосфере кожа ещё больше увлажнится, а под кремом будет потеть. Постояв под теплым душем, она переключила его на холодный. Можно себе позволить, ведь ещё пару часов бодрствования.

Она придирчиво рассмотрела себя в зеркале. Пожалуй, своим телом ещё можно гордиться. Как-то одна из приятельниц-одногодок лет пять назад посетовала, что кожа уже не та — на бедрах и животе растянулась, появились белые полоски. У Ларисы этого не было. Она никогда не полнела и, соответственно, не худела, поэтому кожа не растянулась.

Но тридцать пять лет — это не двадцать и даже не двадцать пять. Поддерживать красоту уже приходится с помощью дополнительных средств. Минимум раз в неделю она ходила на общий массаж, любую свободную минуту делала упражнения для мышц брюшного пресса — если была возможность полежать, то писала вытянутыми ногами в воздухе цифры от одного до десяти и обратно, а в иное время напрягала мышцы живота, втягивая и расслабляя его на выдохе. Это упражнение можно делать в любое время — стоишь ли у плиты, сидишь ли на работе или даже за рулем. Лариса уже так привыкла постоянно напрягать мышцы брюшного пресса, что делала это почти автоматически, так что своей фигурой пока была довольна.

Растеревшись полотенцем, она нанесла крем для тела. Утром после душа она им не пользовалась — неприятно ощущать под бельем намазанную кремом кожу, — а вечером, дома, приходится. Красота требует неустанных усилий.

Влага на лице высохла, и кожу чуть стянуло. Теперь можно нанести питательный крем. Все, о себе она позаботилась, теперь надо уделить внимание сыну.

Одев домашний костюм — халаты Лара терпеть не могла, — она прошла в комнату Алешки. Тот уже лежал в постели, включив бра, и ждал её.

— В темпе рассказываю три коротких анекдота и спать, уже половина десятого.

— Пять! — потребовал Алешка.

— Ну, хорошо, пять, — согласилась Лариса. — Две кнопки решили приколоться. Одна прикололась, а у другой облом.

— Наши ребята тоже так говорят: «Приколоться, полный облом».

— Один рыбак, хвастая, какую он поймал большую рыбу, широко разводил руки в стороны. Приятелям это надоело, и они связали ему руки. Но он не унимался и широко разводя пальцы, говорил, что у пойманной им рыбины были во-о-от такие глаза! — Лариса показала какие, сложив обе кисти.

— А разве такие глаза у рыб бывают?

— Так это ж анекдот, сынок, допустимо преувеличение. Как это, кстати, называется?

— Гипербола.

— Умница. Учительница говорит Машеньке: «Что это за красивый цветок у тебя в руках?» — «Хризантема» — «А как это слово пишется?» — «Э… хре… гм… Марь Иванна, я ошиблась, это роза!»

— Давай четвертый, — попросил Алешка.

— Пилот говорит офицеру: «Скажи парашютистам, чтобы перестали прыгать, мы ещё не взлетели». Когда они поднялись в воздух, подбегает сержант: «Рядовой Иванов прыгнул без парашюта». «Как! Опять?!» — удивился офицер.

— Последний, и все.

— Сын говорит отцу: «Пап, ты вот говорил, что с молодости любишь «Битлз», а мне не понравилось. Гнусавят, фальшивят — ничего хорошего». — «А где ты их слышал?» — «Да мне Петька напел». Все, сынок, вечер анекдотов закончен. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, ма.

Алешка выключил ночник и повернулся на бок.

Лариса тихо прикрыла дверь и прошла в свою комнату. Миша работает у себя, так что можно спокойно позвонить. Она набрала номер Виталия. Он отозвался как всегда:

— Я вас внимательно слушаю.

— Добрый вечер, милый, это я.

— Рад, что ты позвонила, — ответил тот сдержанно. Понятно, обиделся и немного ревнует. Ничего, иногда это полезно. В умеренных количествах, разумеется.

— Ты где? — спросила Лариса.

— Дома. А ты? — все-таки не выдержал он. Ладно, не стоит его мучить.

— Тоже. Только что вернулась с делового банкета.

А что? Почти не обманула. Евгений Сергеевич — деловой партнер, сегодня они заключили взаимовыгодный контракт. Святое дело — отметить удачную сделку. Так что все близко к истинному положению вещей. Правда, есть нюансы, о которых она умолчала… Лариса старалась придерживаться очень полезного принципа: говори правду и только правду, но не всю правду. Так и сейчас. Полправды она сказала, а остальное умолчала.

Виталий сдержал облегченный вздох. Видно, действительно ревновал. А Лариса с самого начала их отношений поставила себя так, что расспросы-допросы: где была, с кем была, чем занималась, — исключались. Если хотела — сама рассказывала. Только так. Не только с Виталиком, но и с любым мужчиной.

— Я тебе днем не успела сказать, но есть одна новость. Марик с Наткой «кинули» меня на двести двадцать пять тысяч. Взяли товар на сумму двести тридцать пять тысяч, проплатили всего десять тысяч, а дальше — полный ноль по выплатам, хотя срок истек 26 марта.

— Ого! — присвистнул Виталий. — Мотив веский.

— Ты тоже думаешь, что следствие расценит это как мотив?

— Запросто.

— Видимо, крупная сумма, о которой Марик говорил своей девице, добыта аналогичным способом.

— Наверняка. Кстати, мои ребята ещё раз проехались на дачу Натальи в надежде найти других свидетелей. Так вот, в тот день были люди только на трех дачах, остальные пустовали. Холодно еще, не сезон. Лишь на одной из дач родители хозяина живут круглый год. Они ничего не видели и не слышали и тем более, никого не подвозили, поскольку машина только у сына. Ночью их дворовой пес не лаял. Собака лает лишь если кто-то идет мимо забора или входит во двор, на проезжающие машины не реагирует. Сам дом находится довольно далеко от дачи Натальи, на выезде из поселка. То есть, мимо них могла проехать машина, но пешком никто не проходил. На другой даче собралась развеселая компания «золотой» молодежи. Упились вусмерть. На соседей внимания не обращали, естественно, никого вечером или ночью не подвозили, поскольку были в непотребном состоянии. Проезжала ли машина, тоже не видели, чужой к ним не заходил, обе машины, на которых они приехали, на месте.

— То есть уйти или уехать с дачи Натальи один Марик не мог.

— Похоже, что так. Либо она сама отвезла его, а потом вернулась, либо они уехали вместе.

— А соседка, которая днем видела Наткину машину?

— Ее там уже нет. Ребята выяснили, что она в больнице, и навестили.

— А почему она слегла?

— Да ничего страшного. После поездки на дачу обострился радикулит. Лежит в шикарной одноместной палате. Финансы сына позволяют. В целом бодрая, но пробудет там с месяц.

— А сколько соседке лет?

— На вид больше шестидесяти.

— Ну, в таком случае она могла и не услышать, как уезжает и приезжает Наткина машина. Пожилые люди порой жалуются на сон, а сами спят очень крепко.

— Я тоже об этом подумал. И вот ещё что — для органов она пока недосягаема, что неплохо для Натальи. Соседи, которые живут там постоянно, даже не в курсе, что соседка, видевшая машину Наты, выходные провела на даче. Сын привез её, чтобы мать подготовила дачу к майским праздникам прогрела дом, вытерла пыль, сделала минимальную уборку. Они собирались привезти туда ребенка, ему десять месяцев, не хотели везти в холодный и грязный дом. А бабуля решила там полный блеск навести, чтоб невестке нос утереть. Говорит, застудила поясницу, когда окна мыла. Стала мыть полы и разогнуть не может. Сын и отвез её в больницу.

— То есть, менты её пока не раскопают.

— На данном этапе вряд ли. Если только начнут искать хозяев всех дач, но это дело непростое, длительное. Допустим, в документах стоит адрес прописки, а человек живет в другом месте. Сейчас крутые имеют по две, три квартиры. Прописан в одной, а живет в другой. Аналогичная ситуация с сыном свидетельницы — у него несколько квартир. Пока опера разыщут его самого, пока выяснят, что на даче была его мать, — времени утечет немало. Да и сама свидетельница в больнице, а сын может послать оперов подальше, чтобы они не тревожили мать, и не скажет ни о том, что та была на даче, ни о том, где она в настоящий момент.

— Но через месяц, выписавшись из больницы, соседка может появиться на даче.

— Может, да, а может, и нет. Если там будет жить невестка, бабуля туда не поедет — они на ножах.

— Но на майские праздники там будет её сын. Могут допросить его.

— Во-первых, до праздников ещё далеко, во-вторых, крутой сынок через забор может сказать операм, что с прошлого сезона не был на даче, ничего не видел, ничего не знает.

— Получается, что органы порой не могут найти ценного свидетеля.

— Да сплошь и рядом! Люди сейчас сами не бегут давать показания, даже если что-то знают. Кому это надо? Затаскают потом по допросам. Да и небезопасно, как многие полагают.

— В целом это неплохая ситуация для Натки. Если она по-прежнему будет твердить, что ничего не помнит, то менты могут даже и не узнать, что Наташа с Мариком были на её даче.

— Теоретически это возможно. Вместе их никто не видел, он в пятницу куда-то ушел своим ходом, курочек у него полно, можно предположить, что к одной из них. А Наталья может сказать, что поехала куда-то сама по себе, потом разбилась и ничего не помнит. Если свидетелей не найдут, то прижать её к стенке будет трудно.

— Ей волокита на руку.

— Да, пока органы будут искать, много воды утечет. Вполне возможно, и сам «потеряшка» объявится, или его матрешек разыщут и решат, что он рванул за бугор, или что-то выяснится с тем, кого наш плейбой красиво «кинул». Тоже увесистый мотив. В общем, версий много, так что ты пока можешь быть спокойна.

— Хорошие новости, спасибо, милый.

— Рад стараться, любимая. Завтра увидимся?

— Надеюсь.

— А уж как я надеюсь!

— Тогда до завтра. Целую.

— Я тоже, и неоднократно.

Дав отбой, Лара тут же набрала номер подруги.

— Я! — отозвалась та.

— А это я.

— Привет, дорогая. Как оттянулась? Видать, не по полной программе, раз так рано дома?

— Нет, по той программе, что наметила, — вполне.

— Как новый любовник?

— Да он пока ещё не любовник, а лишь поклонник.

— И долго будешь с этим тянуть, отказывая себе в плотских радостях?

— А я ни в чем себе не отказываю.

— Не забыла, что раз пошла танцевать, то надо прижиматься?

— Не забыла, но не спешила.

— И долго намереваешься фаловать своего симпатягу?

— Пока не решила. Как пойдет. Заранее никогда не загадываю. Как только почувствую мощный зов плоти, — так сразу.

— Но посидели хорошо?

— Обалденно! Шикарный кабак, приличная публика, Евгений Сергеевич был на высоте. Славно я развлеклась. Люблю такие игры.

— В общем, чувство полного морального удовлетворения?

— Именно. Алка, я вот ещё почему звоню. У тебя сейчас как с Мироном?

— Разлаялась вдрызг.

— По-моему, зря.

— А чего он приперся мораль мне читать?! Зачем, говорит, так рискуешь, со всякими отморозками конфликтуешь? А я ему: «Да пошел ты…» — ну и так далее в таких же ласковых выражениях. Я себя лечить никому не позволю.

Лариса решила не подводить Толика и слегка покривить душой. Обычно она не врала подруге, но ради пользы дела…

— Алка, а мне Виталик сейчас сказал, что по оперативным данным, Мирон так зол, что объявил войну Савве. Чего-то они опять не поделили. На субботу назначена разборка. Слава сам едет, вооружившись до зубов. Рискованно это.

— Да-а, мать, хорошо, что ты мне сказала. Жалко защитничка-то, убьют ненароком… Придется вмешаться.

— А ты можешь предотвратить стрельбу?

— Запросто. Это ведь Мироша со зла затеял. На мне сорваться не может, так решил пострелять, чтоб расслабиться. Замочит пару-тройку придурков и получит моральное удовлетворение. Нет, я встряну и отговорю его. Не было такого, чтоб я не могла переубедить Славика. Он мне и не такое прощал. Сейчас позвоню, буду мириться. Отойдет. Да я уже и сама не злюсь. Просто в тот день Мирончик мне под горячую руку попался. Мы же с тобой в больнице были, потом я к себе приехала, злая на Натку, как сто чертей. А тут Славка приперся собственной персоной — здрассьте, это я, никак, не ждали? Да ладно бы просто так, проведать и сказать, что соскучился, а он с порога начал мне мозги компостировать. Я нотация ужас как не люблю с самого раннего детства. Вот и вспылила. Чернильным прибором в него запустила. Он мраморный, зараза, тяжелый. Между прочим, сам Мирон и подарил. Я и шарахнула в него его же подарком. Хорошо, не попала, а то бы башка у Славки вдребезги.

— Не жалко было?

— Прибор-то? Нет, он мне новый подарит.

— Да я не про прибор.

— Да я поняла, подруга, просто придуриваюсь. Конечно, жалко. Славка аж весь затрясся. Дома-то у него я и не то творила, а здесь его бойцы за дверью стояли. Слышали, наверное, как я его материла да приборами бросалась. Мирон и не стерпел. Первый раз такое было, чтоб сам ушел, хлопнув дверью. Обычно я сама уходила, а он потом за мной бежал вприпрыжку.

— Как думаешь, удастся тебе с ним после всего этого помириться?

— Без проблем, подруга. Мироша нам ещё пригодится.

— Я тоже так думаю, хотя нужно все же держаться от него на расстоянии.

— Совершенно колбаса.

— Не поняла? — переспросила Лара. — Это что-то новенькое в твоем сленге.

— Ну, значит, совершенно с тобой согласна. Сию же минуточку ему позвоню, замолю грехи.

— Погоди, я не успела тебе рассказать про новости, которые мне сообщил Виталик.

— Хорошие или плохие?

— Да пожалуй, хорошие.

— Тогда давай. Настоебенили уже плохие известия.

Лариса коротко пересказала содержание разговора с Виталиком.

— Отлично, подруга, — резюмировала Алла. — Чем больше у следствия будет версий, тем спокойнее нам. Тогда отбой. Душа горит позвонить Славке и успокоить бедолагу. Небось, автомат пристреливает, строя кровожадные планы, скольких он лично замочит. Это для него получше транквилизатора.

— До завтра, дорогая, — ответила Лара и убрала телефон.

Так, уже одиннадцать. Можно со спокойной душой лечь спать. Сегодня выдался неплохой день. Дай Бог, чтоб и завтра, и послезавтра, и все последующие были такими же.

Блажен, кто верует!

Четверг, 15 марта

В одиннадцать на рабочем столе Ларисы зазвонил телефон. Она сняла трубку и услышала голос Лидии Петровны.

— Доброе утро, Лариса.

— Здравствуйте, Лидия Петровна.

— Только что позвонил Виктор Павлович. Он намерен выписать Наталию Пантелееву, поскольку нет никаких показаний держать её в хирургическом отделении. Рано утром приходил следователь, и поскольку дело идет к выписке больной, Виктору Павловичу пришлось разрешить допрос. Судя по всему, Наташа по-прежнему ссылается на потерю памяти, а Виктор Павлович не стал в этом разубеждать следователя. Но сам он в затруднении — просто выписать её не решается, а перевести в психиатрическую больницу может только с согласия самой пациентки. А та боится, почему-то считая, что там её запрут навсегда. Виктор Павлович обратился ко мне с просьбой навестить и убедить больную, поскольку со мной она в контакте. Как вы полагаете, Лариса, мне нужно к ней ехать? Вам это не повредит? В данном случае я могу исходить только из ваших интересов, поскольку именно вы обратились ко мне за помощью.

— Лидия Петровна, тут выяснились некоторые новые факты, с которыми мне хотелось бы с вами поделиться. Но я не хочу по телефону. Можно мне к вам подъехать?

— Конечно, Лариса. Вы же знаете, что я люблю распутывать детективные истории.

— Тогда я скоро приеду.

Лара тут же перезвонила подруге.

— Алка, звонила Лидия Петровна. Натку собираются выписывать, сегодня её следователь допрашивал. Виктор Павлович просил Лидию Петровну ещё раз приехать и убедить Натку лечь в психушку. Я сейчас еду к ней, расскажу новости и вместе решим, что делать дальше.

— Я с тобой! — вызвалась Алла. — Хочется ещё разок потрепаться за жизнь с хорошим человеком. К тому же, у меня одна мысля появилась, хочу кое о чем попросить нашего психиатра. Думаю, что если она согласится, мы будем в безопасности.

— Давай, — согласилась Лара. — Встречаемся через полчаса у психиатрического центра. А как с Мироном?

— Порядок, — хохотнула верная боевая подруга. — Чуть не усрался от счастья. Прям рыдал у телефона. Он-то думал, будто нашему роману аллес песец.

— Это что за новые слова?

— Облагороженная ненормативная лексика, означающая полный крах, капут, финал с трагическими последствиями. Очень емкое словосочетание.

— Но ты переубедила Мирона?

— А я к же ж?! Взяла все свои слова взад, сказала, что готова сию минуту примчаться, чтоб, стоя на коленях, зализывать причиненные ему душевные раны. Ну и далее в том же духе. Он чуть не прослезился. На радостях сказал, что сегодня купит мне новое бриллиантовое колье.

— Так ты ж не любишь брать у него подарки!

— Придется, а то обидится. Даже одену колье ради такого случая и, может быть, выйду с Мирошей в свет. Он говна не подарит. Наверняка там будет столько карат, что буду сиять, как люстра в Большом Театре.

— Лучше не надо в свет.

— И то верно. Зачем зря светиться, тем более, что мы решили потихоньку от Мироши отползать. Тогда надену вечернее платье, помою шею и буду расхаживать в колье по его резиденции. Все его бойцы ошизеют.

— А насчет разборки со стрельбой ты его отговорила?

— Ага. Он же со злости пострелять надумал. Там повод-то ерундовый. Савва, как узнал, что Славкины ребята оружие к бою готовят, со страху обосрался. Сам-то он ехать забздел, решил отсидеться у себя, приготовив гранатометы на случай большой войны. Так что Миронов враг будет счастлив, что все обойдется. Надо бы намекнуть, что с него причитается. В качестве воспитательного процесса такие встряски Савве полезны, будет знать, гнида уголовная, что надо вести себя прилично.

— А кем оказались те, что на днях на улице на тебя наехали?

— Так, мелкота, ничьи. Сами по себе. Вся их банда — двадцать рыл. Куда им лезть к крутым людям?! А уж круче меня только яйца вкрутую! — не преминула она в очередной раз прихвастнуть.

— Имя Мирона сыграло роль?

— А то! Я хоть и хотела сама с ними пободаться, да разве ж живот скроешь, когда дитя уже шевелится?! Про нас с Мирошей все знают. В личность-то видно, эти доморощенные бандюганы со мной были не знакомы. Свой портрет я на углах не развешиваю, в прессе его пока тоже не публикуют. Да и они ещё начинающие, не усвоили бандитской этики. Но очко у них заиграло. Сразу пересрали и навели справки. Внешность у меня запоминающаяся, эти новички на ниве рэкета тут же смекнули, что к чему. Как школьники передо мной стояли, пока я их отчитывала, что так поступать нехорошо. Когда я им сказала на своей любимой латыни: «Ad turpia nemo obligatur», — к постыдному никого не обязывают, — они просто усрались от чести пообщаться с такой начитанной особой. Смею надеяться, что моя наука им на пользу пойдет. Допрут своими куриными мозгами, что с женщиной, кем бы она ни была, так обращаться нельзя.

— Это вряд ли, — покачала головой Лара. — Таких беспредельщиков вряд ли чему научишь.

— Ничего, жизнь научит. На каждую крутую жопу найдется свой хрен с винтом.

— Ладно, подруга, хватит трепаться, время идет.

Накинув плащ, Лариса быстро вышла из офиса. Пока ехала, зазвонил телефон. Наверняка Виталик.

— Это я, милая, здравствуй, — услышала она голос любовника.

— Привет, любимый, — отозвалась она.

— У меня даже дыхание перехватило от этих слов, — признался Виталик, но голос у него был немного грустный. Все ещё дуется за вчерашнее? Или появились плохие новости? Она решила не тянуть, времени и так нет.

— Милый, выкладывай, что стряслось.

— Да пока ничего, но новость неважная. Мои ребята по амбулаторным картам выяснили группу крови фигурантов. У Натальи четвертая резус-положительная, у Марка — первая резус-отрицательная. Сложнее было определить группу крови на одежде Натали, её забрал следователь, но мои сыщика справились.

— Кровь Марика? — нетерпеливо перебила Лариса.

Сыщик тяжело вздохнул.

— С абсолютной точностью утверждать это нельзя, но группа крови на её одежде первая резус-отрицательная. Учитывая, что первая группа самая редкая из всех, а резус-отрицательных людей всего 15 процентов, то подобное сочетание — редчайший вариант. Так что, сама понимаешь, вероятность велика.

— Плохо, Виталик, ох как плохо! Может быть, все же вариант с аварией?

— Пока трупа нет, можно только гадать.

— Мы с Алкой сейчас едем к психиатру. Натку собираются выписывать. Надо решить, что с нею делать. Подруга говорит, что у неё есть какой-то план. Прости, я вынуждена попрощаться, уже приехала, вот Алка возле своей машины приплясывает от нетерпения. Потом позвоню.

— Ну, желаю вам удачи.

— Спасибо, милый, удача нам очень нужна.

Лариса притормозила возле «фольксвагена» подруги и поманила её к себе. Алла быстро подошла, села рядом и выжидательно посмотрела на нее.

— Алка, на одежде Натки, скорее всего, кровь Марика.

Та помолчала, покусывая губу, потом сказала.

— Да я вообще-то не сомневалась, что альфонса нет в живых.

Лариса судорожно вздохнула. Одно дело предполагать, а другое дело почти удостовериться.

— Ты что-то дельное придумала? — наконец спросила она.

— Надеюсь. По крайней мере, это четко прояснит ситуацию, а тогда уже решим, дергаться ли нам дальше, или успокоиться. Ладно, мать, не роняй слезу, ещё не вечер. Пошли, психиатриня ждет.

Они взяли в регистратуре несколько талончиков. Медсестра уже не удивлялась — запомнила их.

Перед кабинетом Лидии Петровны никого не было и, постучав, подруги вошли.

— Здравствуйте, Алла, вы тоже решили прийти?

— Добрый день, Лидия Петровна. Да, мне так понравилось общаться с вами, что не могла отказать себе в этом удовольствии.

Та улыбнулась.

— Жаль, что поводы у нас каждый раз не очень радостные.

— Ничего, скоро все с вашей помощью закончится, тогда мы с Ларой придем веселые и поболтаем просто так. Вы не откажетесь посидеть с нами в ресторане?

— Не откажусь. Но, боюсь, три одинокие женщины в ресторане…

— Во-первых, ничего особенного в этом нет. Сейчас многие деловые женщины обедают и ужинают без мужчин. А во-вторых, — почему одинокие? Мы можем и симпатичных спутников с собой взять.

Психиатр покачала головой.

— Без мужа я никуда не хожу, а он вряд ли составит мне компанию. С другими мужчинами и подавно не бываю в ресторанах.

— Ну и зря, — засмеялась Алла. — Расслабиться иногда не мешает.

— Нет, Алла, это не для меня. Единственный мужчина, который меня интересует, — это мой муж.

— Простите за нескромность, — вы молодожены?

— Нет, мы женаты двадцать два года, у нас двое детей и двое внуков.

— Да-а… — удивленно произнесла Алла. — Я и не знала, что такие браки бывают. Двадцать два года и чтоб муж был самым интересным мужчиной… Может, поэтому вы выглядите такой спокойной, уверенной в себе.

— Я же говорила вам, что тыл очень важен. На первом месте для любой нормальной женщины — семья, дети, а уже на втором — работа и все остальное.

— Намек поняла, — улыбнулась Алла.

Лариса молчала, думая, какие все же своеобразные существа женщины. Надо решать серьезную проблему, а они болтают на любимые бабские темы — семья, муж, дети, мужчины…

Видимо, Лидия Петровна заметила её напряженность и тут же переключилась.

— Итак, расскажите ваши новости.

Подруги подробно пересказали все, что удалось выяснить за эти дни.

— Какая помощь требуется от меня?

— Как вы думаете, надо ли переводить Нату в психиатрическую больницу? — спросила Лара.

— По психическому статусу — да. У неё так называемое реактивное состояние. Это показание для госпитализации.

— А вы думаете, она согласится?

— Уверена, что нет. Я с ней в прошлый раз об этом уже говорила.

— А перевести Натку без её согласия вы можете?

— Нет. Наши правозащитники постарались. Теперь госпитализация только с согласия самого больного, за исключением случаев, когда пациент представляет опасность для других людей или для самого себя. У Наташи таких показаний нет. Она не социально опасна и у неё нет мыслей о самоубийстве.

— Получается тупик?

— Таких случаев сейчас немало. Психиатры и близкие многих больных стонут, а поделать ничего нельзя. Ведь некоторые больные в обычной жизни просто невыносимы, их бы подлечить, и все бы нормализовалось. Раньше можно было госпитализировать с согласия родственников или по психиатрическим показаниям, теперь диапазон этих показаний слишком узок.

— Тогда я предлагаю вот что, — вмешалась Алла. — Вы говорили, что Натка чего-то очень боится.

— Да, — подтвердила психиатр.

— Нужно узнать, чего и кого она боится. Как мы ей можем помочь, если она сама ничего не говорит? Вы могли бы разговорить её под гипнозом?

— Могла бы, но не буду этого делать.

— Почему? — удивилась Алла.

— Это неэтично. Психиатры так никогда не делают. Гипноз только с согласия самого пациента и в его интересах.

— Где-то я читала, что можно в гипнозе человеку что-то внушить, и он это сделает потом, когда уже будет не в гипнозе. Это правда?

— Правда, — подтвердила психиатр.

— А вы можете внушить Натке, чтобы она повторила все действия, которые совершила в ту пятницу?

— Могу, но пока не понимаю, с какой целью.

— Чтобы мы знали, чего она боится, и могли ей помочь.

Лидия Петровна внимательно посмотрела на Аллу.

— Вы обещаете мне, что только это ваша цель?

Алка, великая притворщица, смотрела на неё с самым невинным видом и недрогнувшим голосом подтвердила.

— Обещаю.

— Уточните, зачем вам это нужно.

— В данном случае мы исходим из интересов Натки. Нам с Ларой ничего не грозит. Может быть, вызовут на допросы, но у нас алиби. Да к тому же мотив смехотворный, мотивы есть у многих. А вот Натка в опасности. Много шансов, что на её одежде кровь Марика. Кто убил — мы не знаем. Может быть, она сама, может быть, их враги. Вариант: они на пару с Мариком обманули кого-то, его наказали, пытались убить и Натку, например, подстроив аварию, но та осталась жива и теперь дрожит от страха, что до неё все равно доберутся. В этом случае ей может помочь Мирон. А попросить его можем только мы с Ларой. Нам он не откажет, возьмет Натку под свою защиту и все уладит. Но для этого мы должны знать, что она сделала и что ей грозит. Даже если она убила Марика, то мы никогда не сообщим об этом правоохранительным органам. Лично я просто из принципа не сделаю этого, да и Натку жалко. А если его убили другие, и ей грозит опасность, — то мы поможем.

— То есть, вы надеетесь, что ретроспектива событий той пятницы прояснит ситуацию и даст вам возможность помочь Наташе?

— Да, — голос Аллы по-прежнему звучал очень убедительно.

— Тогда другое дело. Но я должна получить согласие самой Натальи.

— Это уже зависит от вас.

— Хорошо. Сейчас у меня затишье, я могу съездить к ней в больницу.

— Я вас отвезу, — вызвалась Алла. — Мы возьмем в регистратуре ещё несколько талончиков, чтобы, пока вас нет, не направляли новых пациентов.

— Не нужно, Алла, я сама скажу медсестре об этом. Бывают экстренные случаи.

— Нет, Лидия Петровна, нужно. Не спорьте, — голос Аллы был тверд.

Лариса с удивлением посмотрела на нее. Надо же, она даже врачу диктует, что делать!

— Хорошо, — согласилась психиатр. — Это не принципиальный вопрос.

— Тогда я жду вас в машине.

Выйдя из кабинета врача, Алла прошептала подруге:

— Как я, а? Была убедительна?

— Очень, — признала Лара.

— Да ведь и приврала всего чуток, это простительно, верно? Ради правого дела-то?

— Действительно, это внесет ясность, и тогда мы поймем, есть ли опасность для нас.

— Держись за меня, подруга, не пропадешь! — загордилась та. — Есть у меня умище, сама чую.

Лариса улыбнулась и пошла к регистратуре за талончиками, Алла — к выходу.

— Только езжай осторожнее, не испугай врача, — спохватившись, сказала Лара вслед подруге.

— Не ссы! — ответила та одними губами. И уже громче. — Я тебе позвоню о результатах.

Выйдя на улицу, Лара не увидела «фольксвагена» подруги. Быстро же та умчалась, всего-то минут пять прошло.

Сев в машину, она набрала номер мобильника Виталия и услышала привычное:

— Я вас внимательно слушаю.

— Привет, милый, это я.

— Рад слышать любимый голос. У тебя хорошее настроение?

— Да, похоже все движется к финалу. Алла тут провернула одну задумку. Уговорила психиатра внушить Натке под гипнозом, чтобы та повторила все, что сделала в пятницу.

— Гениальная идея! Вот бы вашего психиатра к нам! Ловим клиента, а потом она моделирует преступление, и можно брать тепленьким. Половина сыщиков без работы останется.

— Напрасно размечтался. Лидия Петровна говорит, что врачи так не делают. Только в интересах пациента.

— Конечно, в его интересах — чистосердечное признание, как известно, облегчает душу. Клиент повторил свое преступление, потом все чистосердечно подтвердил и у него сразу легче на душе.

— Не шути, Виталик. Алка еле-еле её уговорила, даже приврала, что нам это нужно только чтобы помочь Натке.

— А на самом деле у вас свой интерес?

— Ну надо же во всем разобраться!

— Верно, милая. А как вы собираетесь это осуществить?

— Пока не знаю. Это придумала Алка, но мы не успели с ней поговорить, она повезла Лидию Петровну в Склиф. Обещала позвонить.

— Ты мне потом перезвонишь?

— Обязательно.

— А сейчас ты занята?

— Есть кое-какие дела.

— Может, отложишь?

— А есть идеи?

— Есть, причем, грандиозная.

— Рвануть сейчас к тебе?

— Верно.

— Ладно, думаю, что дела немного подождут.

А в самом деле, почему бы и не расслабиться? Что за жизнь — говорить с любовником только о делах?! Так все чувства можно растерять.

— Тогда я мчусь к себе и жду.

— Хорошо, милый, до встречи.

Выходя из ванной, Лариса услышала пиликанье своего телефона. Обернувшись полотенцем, она прошла в комнату, где Виталий с блаженной улыбкой растянулся на софе.

— Может, ну их на фиг, все эти звонки? — спросил он.

Лара покачала головой и взяла трубку.

— Привет, дорогая, — услышала она голос подруги.

— Привет. Ну, как все прошло?

— На уровне. Лидия Петровна уговорила Натку, пообещав, что мы ей поможем, и та согласилась на гипноз. Завтра Наталью выписывают, в два часа будут готовы все её документы. Мы заберем Натку и рванем на её дачу. Пятница, два часа — полная идентичность. Ты где?

— У Виталика.

— Грехи замаливаешь?

— Ага.

— А я рвану к Мирону. Надо закрепить эффект личной встречей. Не хочешь подтянуться? В преферанс перекинемся, расслабимся.

— Не знаю, вряд ли.

— Вся в любви?

— Ага.

— Ну, ладно, раз такое дело. Хотя без тебя будет скучно. И чего я так прикипела к тебе душой? Ведь ничего в тебе особенного нет — баба как баба. А может, я розовею, а? На свой пол потянуло, только я пока этого не сознаю… Надо бы с Лидией Петровной посоветоваться, пусть в зародыше искоренит подобные противоестественные устремления. Я теперь без личного психиатра и шагу не ступлю. Привыкаю к цивильному образу жизни — за границей все тоже имеют личного психиатра и по каждой ерунде бегают советоваться.

— Ладно, Алка, попридуривалась, и будет. Надеюсь, ты Мирону ничего не скажешь?

— Нет, конечно. Без него обойдемся.

— Тогда до завтра.

— Пока, подруга.

Лариса убрала телефон и посмотрела на любовника.

— Иди ко мне, — позвал он.

— Фиг тебе! Хорошего понемножку.

— Так ведь на сегодня ничего срочного нет.

— Но дела-то у меня ещё остались.

— На фиг!

— Нет, мне пора.

Лариса собрала свою одежду и пошла в ванную одеваться. Раздеваться при любовнике до — это сексуально, но одеваться после — вовсе нет. Когда она вышла уже одетой, Виталик успел натянуть джинсы.

— Погоди, не уходи, — удержал он её. — Ты же мне не рассказала, что там с Натальей.

— Лидия Петровна провела сеанс гипноза. Завтра в два Натку выписывают. Мы с Алкой заберем её и отвезем на дачу.

— Я с вами.

— Нет, Натка сейчас всех боится. Незнакомого мужчину тем более.

— Тогда я на всякий случай поеду за вами. Буду где-нибудь поблизости и подстрахую.

— Не думаю, что это разумно. Ничего особенного произойти не должно.

— А вдруг случится нечто экстраординарное?

— Да нет, Натка не опасна. Да и вообще она может быть ни при чем.

— Давай пока оставим этот вопрос открытым и ещё раз обсудим попозже.

— Хорошо, я поговорю с Алкой и тебе перезвоню. Пока, милый.

— Без тебя мне здесь тоскливо, буду искать утешение в работе. Одну минуту, сейчас переоденусь.

— Пожалуй, я не буду тебя ждать, все равно через пять минут разъедемся.

— Ну хоть пять минут ещё побудем вместе.

— Это уже не принципиально, — покачала головой Лара и вышла из квартиры.

На самом деле никакой необходимости срочно куда-то ехать не было. Просто она не любила ни долгого прощания, ни всего, что происходит между любовниками после. До — гораздо интереснее. А когда свидания неизменно заканчиваются близостью, и все происходит примерно по одному и тому же сценарию, то все быстро приедается.

И самая бурная страсть, приобретая определенный стереотип, утрачивает свою прелесть. Может быть, для кого-то привлекательны сами по себе свидания и то, что во время них происходит, но ей это быстро надоедает. Даже объяснения в любви, на которые не скупился Виталик, уже стали привычными.

Когда только начинался их роман, все было гораздо интереснее. Кровь стучала в висках, ноги подкашивались, жаром обдавало… А теперь одно и то же. «Поедем ко мне?» Ну, поедем. И дальше все уже заранее известно. Секс, конечно, сам по себе тоже хорош, но как говорила одна умная женщина, главное не сам процесс, а предварительная разминка.

«Поеду-ка я домой, — решила Лариса. — Обрадую Алешку. Это самый главный и самый любимый мужчина в моей жизни».

Как всегда, её приходу все обрадовались. Алешка висел на шее и требовал новых анекдотов, гувернантка сына приветливо улыбалась, Дон вилял хвостом, сопел и лизал руку. Миша тоже вышел из своей комнаты, стоя чуть поодаль и с улыбкой глядя, как все домашние встречают Ларису.

Алешка с Леной ушли к себе заканчивать уроки. Она подошла к мужу и обняла его.

— Ты сегодня рано. Устала? — спросил он.

— Нет. С тремя заместителями дел стало поменьше.

— Я рад.

— Ты ужинал?

— Да. Извини, что тебя не дождался, — думал ты придешь поздно.

— Ничего, родной, все правильно. Я же все равно не ужинаю. Просто бы за компанию с тобой посидела. Как у тебя дела?

— Хорошо.

— Отлично! У меня тоже.

Муж ушел к себе работать, а Лара прошла в ванную.

«До чего же дома хорошо! — думала она. — Великое дело — семья! Как же несчастны те, кто сегодня с одним, а завтра с другим, ни к кому не привязываются, никого не любят, и их никто не любит. Нужно срочно помочь Алке устроить личную жизнь. Может, и мне доведется стать крестной матерью. Так люблю маленьких… От младенцев чудесно пахнет… Может, и мне родить второго? А что? Это идея! Тридцать пять лет для второго ребенка нормально. Я всегда мечтала о дочери. И Казанова так просил родить ему дочку… Но придется обмануть Мишу. Непростое это дело Надо бы хорошенько все обдумать на досуге».

Вся проблема в том, что с мужем уже давно нет сексуальных отношений. Лидия Петровна говорили, что у Миши задержка психосексуального развития, поэтому он любит Ларису платонической любовью, а секс ему не нужен. Если решиться родить от Казановы, тот будет счастлив. Тогда ради алиби придется хотя бы разок иметь интим с мужем. А как же Виталик? Хочется дочку, но столько сразу проблем… «Я не буду об это думать сегодня, подумаю завтра», — как всегда, решила Лариса.

Переодевшись и закончив вечерний туалет, она прошла в комнату сына.

— Лена, можете идти, — отпустила она гувернантку и проводила её.

— Поболтаем, сын?

— Сначала пять анекдотов, — потребовал тот.

— Ну, хорошо. Очень полная женщина приходит к врачу. Он ей говорит: «У вас избыточный вес». «Да понимаете, доктор, я ем немного, но мне приходится доедать за всеми членами семьи — за дочерьми, внуками, мужем, зятьями». — «А вы заведите свинью, вы же в деревне живете», — советует врач. «Как, и за ней доедать?!»

— Давай второй.

— Сын приходит из школы: «Мама, с новым годом!» — «Ты что, дорогой, сегодня же тридцатое мая!» — «А меня на второй год оставили».

— Это я расскажу нашему Лискину, он двоечник.

— Расскажи. Приходит псих в магазин: «Взвесьте килограмм молока». Продавец спрашивает: «Вам как, порезать или куском завернуть?»- «Мне все равно — я на велосипеде».

— Это про психов, да? Или абстрактный?

— Про психов.

Алешка все же ещё очень наивный. Хочет казаться солидным, но мышление детское. Ну, ничего, задатки у него есть, да и наследственность нормальная.

— Ученик говорит: «Если директор не возьмет свои слова назад, — я уйду из школы». «А что он тебе сказал?» — спрашивает его приятель. «Вон из школы!»

— Этот я расскажу учительнице.

— Учительницам рассказывать даже приличные анекдоты неприлично. И последний на сегодня. Гуляют отец и сын. Мальчик говорит: «Папа, смотри, птичка!» Отец отвечает, вытирая лысину: «Это не птичка, это летающая корова!».

Алешка рассмеялся.

— Ну, а теперь расскажи мне о своих делах, благо ещё время есть.

Каждый день бы так. Спокойный вечер с сыном, никаких проблем. Обычная жизнь. Может, это и есть счастье?

Пятница, 16 марта

С утра Лариса созвонилась с подругой.

— Алка, Виталик просится поехать с нами на Наткину дачу.

— Да зачем? Если Натаха будет плохо себя вести, я её успокою одной левой.

— Думаешь, мы сами управимся?

— Запросто. Присутствие мужика только все испортит. Устроим девичник и создадим уют, спокойную доверительную атмосферу. Думаю, Натка расслабится и сама все нам расскажет.

— Тогда я позвоню Виталику и дам отбой. Встречаемся в два у Склифа?

— Давай в половине второго. Вдруг эта мартышка от нас ускользнет.

— Ладно. До встречи.

Сегодня у Лары не было переговоров. Она заехала в офис своей фирмы, подписала документы, дала задания своим заместителям, позвонила Виталию и убедила его, что ему не стоит ехать, сделала ещё несколько звонков и в половине второго была у центральных ворот больницы. Алла её уже ждала и махнула рукой, показывая, что можно проехать на территорию. Сегодня они уже не прятались, поставили машины перед входом и вошли в здание.

— Сначала давай зайдем к Виктору Павловичу, — предложила Лариса.

— Давай, — согласилась Алла. — По-моему, тебе просто хочется увидеть симпатичного доктора.

— Хочется, — призналась Лара.

— Во дает, подруга! Позавчера с одним красиво отдыхала, вчера с другим в койке валялась, теперь решила и доктора охмурить. А ещё и Казанова в Штатах, небось, каждый день названивает, как соскучился и мечтает стиснуть тебя в объятиях.

— А почему бы и нет? — улыбнулась Лариса. — Мне все они нравятся. Почему я должна быть только с одним, когда столько классных мужиков рядом?!

— А может, мне с доктором романчик закрутить? Мужичок он ничего, мне тоже понравился. Отдашь?

— Бери.

— Нет, ты на полном серьезе?

— Дорогая, отдаю его тебе со спокойной душой, — преувеличенно серьезным голосом произнесла Лара. — Знаю, что попадет в хорошие руки. Да и тебе не мешает развлечься.

— Ну, мать… Я знала, что ты баба благородная, но чтоб мужика уступить подруге…

— И хлеба горбушку и ту пополам, — пропела Лариса известную песню боевой комсомольской юности.

— Ага, тебе половина, и мне половина, тебе полстакана, и мне полграфина, — на тот же мотив подхватила Алла.

— Бери весь графин, мне не жалко.

— Спасибо, подруга. Век не забуду твоей доброты.

Но Виктора Павловича в отделении не оказалось. Медсестра сказала, что он уехал на конференцию.

— Не грусти, подруга, ещё не вечер, — успокоила её Лариса. — Раз уж ты на него запала, то своего добьешься.

— Точно! Если уж я что решил, — так выпью обязательно. Все равно он будет мой.

Они предупредили медсестру, что приехали за Пантелеевой, и прошли в палату Натки. Та сидела на своей кровати в больничном халате. Маленькая, худенькая, жалкая, растерянная. Не мытые неделю светлые волосы обвисли неряшливыми сальными прядями. Видно, у неё не было щетки для волос, и она всю неделю даже не причесывалась. Судя по всему, ей совершенно наплевать на свой внешний вид. Лицо без макияжа было бледным, осунувшимся и постаревшим.

— Привет, девочки, — вяло произнесла она без улыбки.

— Привет, — бодро отозвалась Алла. — Чего сидишь, печалишься? С вещами на выход! — как говорят в некоторых казенных учреждениях.

— Да мне ещё мои вещи не принесли. Говорят, их следователь забирал. Не знаю, вернул ли.

— Вот черт! А мы не додумались тебе чего-нибудь привезти… Может, тебя в одеяло закутать да в тачку? Или прямо в этом халате умыкнуть?

— Я не знаю, что делать…

Вот ведь бедолага! Сидит несчастная и ждет у моря погоды. Даже не поинтересовалась у сестры-хозяйки, привез ли следователь её вещи. Да и матери или сестре могла бы позвонить, ведь ещё вчера знала, что её выписывают. Наверняка и в больнице Натку никто не навещал — на тумбочке пусто, никаких пакетов рядом с кроватью нет. А если бы подруги за ней не приехали? Так бы и сидела, ожидая неизвестно чего? Тяжело жить без мозгов, когда нет возможности продумать свое будущее хотя бы на день вперед.

— Может, я к тебе домой сгоняю, привезу что-нибудь из шмоток? — предложила Алла.

— У меня дома ремонт, там все вверх дном, ты ничего не найдешь.

— Так где ж ты сейчас живешь?

— Жила у мамы, пока отец лежал в психбольнице. От водки лечился. Теперь он выписался, я к ним не поеду. Поживу на даче, пока в моей квартире ремонт закончится.

— Нам-то свою дачу покажешь?

— Покажу.

Вот хитрая Алка! Совершенно естественно напросилась к Натке на дачу, а Лара ломала себе голову, как бы это сделать, чтоб не выглядело нарочито. У подруги же получилось вроде бы случайно, и Натка ни о чем не догадалась.

— Тогда мы прямо туда и рванем, — хитрющая Алка продолжала гнуть свою линию. — У нас с Ларкой сегодня свободный день, можем посвятить его развлечениям. Отдохнем на твоей дачке, расслабимся. Погоды нынче стоят отличные.

— А в чем же я поеду? — перевела на не растерянный взгляд Натка.

— Не боись. Сейчас узнаю про твои вещи, а если их нет, то накинешь мой плащ, а я в костюме до машины дойду. На даче-то у тебя одежда есть?

— Есть.

— Тогда порядок. А тачка твоя где?

Алла делала вид, что не в курсе, хотя прекрасно знала, где машина Натки. Виталик же говорил.

— Следователь сказал, что на посту ГАИ недалеко от дачи.

— Она на ходу?

— Вроде, да.

— Забрать её можно?

— Не знаю.

— Ничего, заедем туда по пути и на месте разберемся. Тебе ж без тачки нельзя. Как ты будешь с дачи в Москву ездить?

— Спасибо, девочки, за помощь.

— Не за что. Мы и дальше тебе поможем. С нами не пропадешь.

Похоже, Натка полностью доверилась инициативной Алке и согласна на все. Доверительный контакт есть, как говорит Лидия Петровна. Значит, Алка её разговорит.

— У тебя на даче есть, что пожрать?

— Не знаю, может, в холодильнике что осталось.

— Ладно, заскочим в супермаркет, накупим всяких вкусностей. Тебе, небось, обрыдла местная кормежка?

— Да я почти не ела.

— Ладно, калории тебе не помешают, — бодро заверила Алла. — Надо же подкрепить больной организм.

В палату вошла сестра-хозяйка и принесла вещи Натки. Светлое пальто спереди было заляпано бурыми пятнами, костюм тоже. Не сговариваясь, подруги решили ни о чем не расспрашивать Натку. Та даже не обратила внимания, что её одежда в пятнах засохшей крови. Пока она переодевалась, Алла быстро свернула её перепачканное пальто, чтобы не таращились прохожие, скинула свой плащ, набросила его на плечи Натки, подхватила её сумочку и скомандовала:

— Пошли!

Забрав у старшей сестры выписку из истории болезни Натки, они вышли на улицу.

Бывшая одноклассница была почти на голову ниже рослой Аллы и полы плаща волочились по земле. Шедшая сзади Лариса подхватила их — на тротуаре были лужи. Натка даже не обернулась.

«Какая-то она вялая, явно не в себе, — подумала Лара. — Лидия Петровна права, надо бы ей в психбольницу, пусть бы психиатры за ней присмотрели».

— Садись в мою машину, — предложила она, взглядом дав понять подруге, чтоб не лезла с встречным предложением. — В моей места больше. Ты мне будешь дорогу показывать, а Алка следом поедет. По дороге будем останавливаться у постов ГАИ, поищем твою тачку.

Они заехали в супермаркет за продуктами. Натку оставили в машине, да та и не горела желанием их сопровождать. Сидела расслабленная, отрешенно глядя в одну точку. Лара от души пожалела её. Хоть и бестолковая, но понимает же, что над её головой собираются грозовые тучи. Призадумаешься тут!

Ладно, пусть пока посидит. Как только Натка все расскажет, они с Алкой придумают какой-нибудь выход. Можно успокоить Натку, что их психиатр поможет.

Верная боевая подруга набрала целую тележку разноцветных упаковок.

— Да куда столько продуктов? — ахнула Лариса.

— Натке пригодится, она же на даче жить собирается, а мы даже не знаем, есть ли у неё деньги. Может, этот пострел Марик все у неё выгреб. Кстати, надо оставить ей бабулек. А мы сегодня устроим себе праздник живота. Когда я голодная, то все готова купить. В магазинах редко бываю, а здесь такие упаковки яркие, хоть попробую, что за зверский витамин. Ты же знаешь, я готовить не умею, питаюсь либо в ресторанах, либо всякой сухомяткой, которую мне Толик тащит. А чего мужик купит — сама понимаешь.

— А он тебе и домой привозит продукты?

— А то? Не самой же бегать по магазинам.

— Здорово ты приспособила бывшего бандита.

— Ничего, это ему только на пользу, меньше дури в башке будет. Пусть привыкает вести домашнее хозяйство — пригодится, когда женится. Я ещё не теряю надежды его женить.

— Разве твоя экономка не закупает продукты?

— Раньше это была обязанность хазбенда, а я ещё не привыкла к безмужней жизни. Но теперь придется озаботить экономку, а то испорчу себе организм сухомяткой или похудею, чего доброго. Ты же знаешь, толстые люди добрее худых. Если я стану худая и злющая, то советую всем прятаться в укрытие! Всех урою!

Лариса рассмеялась. Конечно, подруга немного рисуется и даже перед ней играет маленький спектакль, но Алка не была бы Алкой, если бы вела себя иначе. Даже трудно себе представить, что она избавится от своих хохмочек, будет говорить благовоспитанные речи.

Может, не стоит разубеждать её играть привычную роль? Ведь, в сущности, игра Алки никому не причиняет вреда. С ней всем интересно. Веселая, никогда неунывающая, острая на язык. Болтушка, правда, каких свет не видел, но где вы видели неболтливую женщину?

Подруги докатили тележку до Лариного «Мерседеса», загрузили пакеты в багажник и тронулись.

Наткину машину нашли быстро. У неё оказалась «вольво». Лара удивилась, почему та выбрала такую «неженскую» марку, но расспрашивать не стала. Та сидела как неживая, даже не вышла из машины, чтобы поучаствовать в разговоре.

Сотрудники ГАИ не хотели отдавать машину без постановления следователя, но Алла сумела с ними договорится, сунула зеленую купюру, и проблема решилась.

Наташа пересела за руль своей «вольво», и маленькая кавалькада тронулась в путь. До дачи доехали без происшествий. Алла дисциплинированно ехала за «мерседесом» Ларисы и даже сохраняла положенную дистанцию.

На даче было тепло, видимо, в прошлый приезд хозяйка оставила включенным отопление. Натка переоделась в спортивный костюм, предложила дачную одежду и Алле с Ларой, но те отказались.

Остаток дня и вечер прошли без особых неожиданностей. Хозяйка провела гостей по дому, показала комнаты для гостей, но выше второго этажа подруги не поднимались — Ната с сожалением сказала, что третий и четвертый этаж ещё не закончены. В подвальном этаже была бильярдная и сауна. Предполагался и подземный гараж, но он тоже ещё не отделан.

Подруги восхищались, ахали и поздравляли хозяйку с удачным приобретением, многозначительно переглядываясь за её спиной.

Потом они погуляли по лесу и вернулись в дом, не встретив по дороге ни души. Натка достала двухлитровую бутыль с черносмородиновой наливкой, невесть каким образом оказавшейся на даче.

«Во дворе кусты смородины не растут — из чего и кто сделал наливку? — удивлялась про себя Лариса. — Вряд ли Натка купила ягоды на рынке, чтобы показать себя рачительной хозяйкой…»

Всю жизнь Наталья жила, как перекати-поле, не имея собственного угла. Хотя… Может быть, ей уже так надоело скитаться, что обзаведясь собственным домом, она решила наверстать упущенное. На это-то её интеллекта хватит. Некоторые женщины, много лет жившие по чужим углам, в общежитии или коммуналке, получив отдельную квартиру, чуть ли не ежедневно вылизывают её до блеска. И все же это не очень вяжется с характером Натки.

За ужином под пустопорожний треп о том, о сем, три дамы «уговорили» всю наливку. Когда хозяйка, убрав со стола пустую бутыль, поставила её на пол рядом с мойкой, Лара обратила внимание, что там уже стоит точно такая же. Видимо, её выпили Марик с Наткой. Или кто-то другой?

Ната по-прежнему была вялая, какая-то полусонная. Часов в девять, когда подруги, постоянно переглядываясь, пришли к молчаливому согласию, что доверительная атмосфера достигнута, хозяйка стала откровенно зевать.

— Давайте спать, девочки, что-то меня совсем сморило, — с трудом сдерживая очередной зевок, предложила она и не дожидаясь ответа, ушла в свою спальню.

— Я вообще-то ночевать здесь не собиралась, — растерянно проговорила Лара.

— Да и я тоже, — согласилась Алла. — Когда затевала все это, почему-то думала, что все быстро получится. Приедем на дачу, все выясним и обратно умотаем.

— И что нам теперь делать?

— Снять штаны и бегать! — отпарировала Алла. — Раз мы встряли, надо доводить дело до конца.

— Тогда я позвоню домой и Виталику.

Лариса достала из сумочки телефон и набрала номер. После нескольких длинных гудков она заволновалась: а вдруг Миша не услышит звонок? Он же работает в своей комнате, а телефон стоит в кабинете. Квартира большая, муж может и не услышать. Она насчитала двадцать гудков, нажала отбой и снова позвонила. На этот раз Миша взял трубку почти сразу.

— Миша, я заночую на даче у Натки, нашей бывшей одноклассницы. Помнишь её — маленькая, худенькая блондинка с голубыми глазами? Да так уж получилось, ей нужна была помощь, попала в аварию. Мы с Аллой сегодня забрали её из больницы, не хотим на ночь оставлять одну. С родителями она не в контакте, больше у неё никого нет. Подежурим возле нее, а утром я приеду. Алешка уже лег? Нет, не говори ему, я утром приеду. Ну, хорошо, до завтра.

— Порядок? — спросила Алла.

— Да. Миша даже почти ни о чем не спрашивал. Лишь удивился, почему мы возимся с Наткой, ведь никогда не дружили.

— А ты про теперешние дела ничего ему не говорила?

— Нет, я вообще стараюсь ему не рассказывать лишнего. И так он за меня волнуется.

Лариса набрала номер Виталия.

— Привет, милый, это я. Прости, раньше не могла позвонить. С половины второго мы постоянно были с Наткой, а при ней звонить не хотелось. Не волнуйся, все в порядке. Она уже легла спать, мы с Аллой на ночь останемся здесь, а утром решим, что с делать подопечной, и по домам разъедемся. Она не хочет в психиатрическую больницу, может быть, я уговорю её постоянно наблюдаться у Лидии Петровны. Да, все мирно-спокойно. Побродили по лесу, подышали воздухом, поужинали, выпили. Нормальное времяпрепровождение на даче. Ты напрасно тревожился, ничего экстраординарного не предвидится. Хорошо, что ты не поехал, мы посидели, потрепались о своем, о девичьем. Обстановка вполне доверительная, но не стоит форсировать события. Натка отдохнет, выспится и завтра на свежую голову мы втолкуем ей, что хотим помочь. Надеюсь, она все расскажет. Спокойной ночи, милый, завтра я позвоню.

Убрав телефон в сумочку, Лара посмотрела на подругу.

— Что будем делать?

— Устроимся в гостиной и будем спать по очереди, мало ли что. Дежурим три часа, потом сменяемся. Кинем жребий, кому спать, а кому Наталью караулить. Она какая-то странная, вдруг что-нибудь выкинет?!.. Мы должны знать, что было в ту пятницу. Вот и будем зрителями, если она надумает все повторить.

— Давай вначале я подежурю, — предложила Лариса. — Время ещё детское, я так рано никогда спать не ложусь, все равно не усну. Углядела к шкафу томик Гарднера, могу с ним хоть до пяти утра просидеть. Мне, сове, это запросто. А вот рано лечь и рано встать — проблематично.

— Идет, согласилась Алла. — А как начнешь носом клевать, — растолкай меня.

Не раздеваясь, она легла на кушетку, укрылась пледом и мгновенно уснула.

«Вот ведь нервы! — в который уж раз восхитилась Лара. — Даже под обстрелом преспокойно заснула бы».

Взяв с полки сборник детективов любимого писателя, она забралась с ногами в кресло и заглянула в оглавление. Так, роман «Дело о светящихся пальцах» точно не читала. Отлично. С хорошим детективом можно и до утра просидеть. Спать, вроде, совсем не хочется. Да и вряд ли она уснет в чужом доме. Но уже на тридцатой странице Лариса стала засыпать и чуть не выронила книгу.

«Что это со мной? — удивилась она, потирая виски. — То ли устала, то ли сказывается нервное напряжение… Алке-то хоть бы хны, ищет приключений, а я опять иду у неё на поводу. Ну, зачем я согласилась на эту авантюру и поехала сюда? У меня дома сын, муж, меня ждет любовник, а я сижу в чужом кресле неизвестно зачем… На нервной почве даже макияж забыла смыть. Никогда со мной такого не было. Пойти, что ль, на кухню и умыться? Но ни смывку, ни крем с собой не захватила, а от воды кожу стянет».

Встав, чтобы немного размять затекшие ноги, Лариса вдруг почувствовала, что они её плохо слушаются. Во всем теле слабость, а ноги, как ватные. Она снова села.

«Может, наливка у Натки такая крепкая, и я опьянела? Эти домашние заготовки неизвестно как делаются. Вроде бы, совсем слабенькая, а в ноги ударила. И сонливость непривычная… А может быть, Натка туда что-то намешала?»

От этой мысли сразу стало страшно.

«Разбудить, что ли, Алку? Если Натка что-то задумала, то мне одной с ней не справиться. Может быть, и Марика она так же опоила, а потом убила? Надо вспомнить, пила ли сама Натка. За ужином каждая из нас наливала себе сколько хотела, тосты никто не произносил, вроде бы, не за что. Я выпила два или три бокала, Алке наливка понравилась, она нахваливала и активно налегала на нее, а вот Натка? Полный бокал перед ней стоял, но пила ли она или делала вид, что пьет, — я не обратила внимания. Может, поэтому Алка так быстро вырубилась? Вдруг Натка лишь притворялась, что хочет спать, как вообще притворяется все это время, а сейчас затаилась в своей комнате и прислушивается, заснули ли мы? Допустим, мы уснем и что потом? Она войдет и что-то с нами сделает? Если в наливке было снотворное, то мы с Алкой от этой убойной смеси будем спать, как убитые. Натка может по голове чем-нибудь шарахнуть, а мы и не дернемся. Надо срочно выпить кофейник крепчайшего кофе и топать погромче, чтобы дать ей понять, будто мы обе бодрствуем».

Лариса встала, с шумом отодвинула кресло и громко цокая каблуками, вышла в кухню. Пошарив по стене, нашла выключатель и включила свет.

— Тебе с сахаром или без? — громко спросила она, обращаясь к закрытой двери, за которой крепко спала Алла.

Включив электрический чайник и намеренно хлопая дверцами шкафов, Лара стала искать кофе, роняя банки и громко чертыхаясь.

«Похоже, я отчаянно трушу, оттого и ругаюсь, как сапожник», — подумала она и оглянулась на дверь Наткиной спальни.

Вот сейчас дверь тихо отворится и та появится с горящими ненавистью и жаждой убийства глазами и топором в руках…

«Хотя, зачем ей топор? Наверняка у неё есть пистолет. Ухлопает меня за милую душу прямо с порога, а потом и Алку. Та даже не пикнет. Выстрелов никто не услышит, поселок совсем безлюдный».

Лариса так живо представила себе Натку в чем-то длинном и белом, с распущенными волосами и безумным взглядом, что ей стало по-настоящему страшно.

«Ну и дуры же мы с Алкой! Зачем приперлись сюда приключений на свою задницу искать?! Мало нам своих?! Нет, обязательно надо влезть в чужие дела и разбираться в них. Ясность, видите ли, нужна. Для этого есть профессионалы. Виталик с ребятами и так бы все раскопали. Да и Алка хороша — опять втянула меня в рискованное мероприятие. Могла бы хоть пистолет свой захватить, с ним не так страшно. А может быть, Алка его все же взяла?»

Лара взяла лежащую на стуле сумочку подруги и взвесила на руке. Легкая, значит, оружия в ней нет. Вечно та хохмит про свою любовь ко всему, что стреляет, а в нужный момент оружия никогда под рукой не оказывается.

С полки упала кастрюля и покатилась по полу. От неожиданности Лара вздрогнула.

«Вот черт, так невротичкой станешь! Может, Алка проснулась от такого грохота?»

Она заглянула в комнату. Нет, подруга крепко спит.

«Точно Натка что-то подмешала в наливку. Любой бы проснулся от того шума, который я произвожу. Алка много выпила, вот и вырубилась от смеси спиртного со снотворным».

Лариса прислушалась. Во всем доме и в Наткиной комнате было тихо.

«Заглянуть к ней, что ли? Может, она дрыхнет без задних ног, а я тут себя накручиваю. Нет, страшно… Вдруг эта психбольная сидит, притаившись, а я её спровоцирую на какие-то действия. Черт её знает, что она делала в ту ночь и что может сотворить снова».

Чайник давно вскипел, автоматически отключился и успел немного остыть, пока Лара наконец нашла пакет молотого кофе. Всыпав в большую турку почти треть, она добавила чуть-чуть соли и перца и как только поднялась шапка пены, сняла с огня. Напиток удался.

Прихлебывая крепкий горячий кофе мелкими глотками, Лариса прошлась по кухне. С вечера она лишь мельком осмотрела Наткины хоромы, слушая вполуха и думая о своем, почти не замечая окружающей обстановки. Потом они сидели за столом, ели, выпивали, болтали и делали вид, что просто приехали отдохнуть в милой женской компании.

Зачем они играли в эти игры? Не проще ли было сразу расспросить Натку обо всем и пообещать ей помощь? Но тон задала Алка, Лара лишь подыгрывала, как всегда, уступив лидерство подруге. Той же скучно жить, тянет на подвиги, вот и играет в детектив.

Кухня Ларисе понравилась. Мебель светлого дерева, светлые полы, покрытые лаком. Даже кухонные кастрюли в тон мебели, но чуть темнее. Выстроились на полке в ряд и блестят, как новенькие. Темно-коричневая плита выглядит так, будто ею никогда не пользовались.

«Неплохой у Натки вкус, — подумала она. — Хотя… Вряд ли это её заслуга — она же купила готовую дачу. Наверняка дизайн продумали прежние хозяева».

Сама Лариса, приезжая на дачу, терпимо относилась и к пятнам на полу, и к тому, что каждый раз выметает полсовка песка. Что ж делать?! То Алешка забежит на минутку, не скинув кроссовки, то муж в уличной обуви зайдет попить. А Дон и подавно лапы о коврик не вытирает.

Когда в семье три мужика, считая Дона, у которого целых четыре конечности, то нужно либо бегать за каждым с веником и тряпкой, либо относиться к грязи философски. Лара предпочитала последнее. В конце концов, в жизни есть более важные приоритеты.

Она поймала себя на мысли, что отвлеклась, и страха уже нет. Да и кофе подействовал, спать уже не хотелось. Лариса подошла к большому зеркалу, висевшему над раковиной, и посмотрела на себя. Все нормально. Выражение лица обычное, глаза спокойные. Она улыбнулась и подмигнула своему отражению.

«Ничего, ещё повоюем! Кого я испугалась? Пигалицы Натки, которая мне еле до плеча достает? Знала бы Алка про мои страхи, — на смех бы подняла. В ночной тишине чего только не померещится. Но почему же Натка не проснулась? Ведь я топала, как слон, и посудой гремела. Или все же она не спит и ждет, пока я уймусь? На всякий случай надо хоть чем-то вооружиться».

Лара окинула взглядом кухню. Вот то, что нужно, — кухонный топорик для рубки мяса. С одной стороны острый, но в таком качестве она вряд ли сможет им воспользоваться — с детства боится вида крови, — а с другой стороны молоток для отбивных с конусовидными шипами. Лариса сняла его с крючка и взвесила в руке. Тяжелый. Даже если шарахнешь боковой стороной, — запросто можно вырубить здоровенного мужика, не то, что миниатюрную Натку.

Налив остатки кофе в большую фаянсовую кружку, она прихватила с собой кухонный топорик и пошла в гостиную, не выключая свет на кухне. Оставив полуоткрытой дверь, включила торшер, подтащила его к креслу и лишь потом закрыла дверь. Пусть свет в кухне останется, так спокойнее. Села и снова устроилась с книгой. В доме по-прежнему было тихо, но ей уже не было страшно. Слева на подлокотнике стояла кружка кофе, а под правой рукой лежал топорик. Вполне можно просидеть с комфортом до первых петухов.

Прихлебывая кофе, Лариса открыла детектив и углубилась в чтение. За любимым занятием время летело незаметно. Она перевернула очередную страницу и вдруг замерла. Показалось или действительно в Наткиной комнате заскрипели пружины кровати? Лара прислушалась, но ничего не услышала.

«Нет, наверное, показалось, — успокоила она себя. — Или Натка просто повернулась во сне».

Но вот опять послышался тот же звук, на этот раз отчетливо. Звук такой, будто кто-то сел на край кровати. Потом Натка встала, и пружины в ответ снова жалобно простонали.

От ужаса Лариса внезапно взмокла, как мышь, и оцепенела. Так уж устроена её психика — в первый момент типичная «реакция жука» — она замирала, не в силах пошевелиться. Потом это состояние постепенно проходило, и восстанавливалась способность действовать. Самое страшное когда не знаешь, какая опасность тебя подстерегает, и что делать.

Придя в себя, Лара метнулась к подруге и присела перед тахтой на корточки.

— Алка, проснись, — шептала она, почему-то оглядываясь на дверь и отгоняя от себя пугающую мысль, что неспроста подруга спит так крепко. — Дорогая, я боюсь. Умоляю, проснись же!

Ей показалось, что дверь их комнаты медленно открывается, она перепугалась ещё больше и стала энергично трясти подругу за плечо. Алла открыла глаза и тут же села.

— Что? — спросила она.

Приложив палец к губам, Лара показала на стену, за которой уже явственно слышались шаги Натки.

— Проснулась, кретинка чертова, — злобно прошипела Алла. — Сейчас пойдет смертоубийство творить.

Слова подруги прозвучали столь зловеще, что Лариса непроизвольно вздрогнула, вжав голову в плечи.

«Ой, влипли мы, две дуры!» — успела она подумать и хотела уже сказать об этом Алле, но замерла.

Из Наткиной комнаты донесся вздох-стон, как будто кто-то с силой выдохнул воздух, взвизгнули пружины кровати, потом подряд несколько глухих ударов, что-то упало на пол и с грохотом покатилось.

Подруги переглянулись. Притянув к себе Лару, Алла прошептала ей в ухо:

— Если б я не знала, что Натка там одна, то решила бы, что она только что кого-то грохнула канделябром.

Лариса кивнула и тоже прошептала ей на ухо:

— Видимо, она воспроизводит то, что сделала с Мариком в ту ночь. Лидия Петровна же говорила, что Натка может повторить свои действия.

Зло прищурившись и уже не понижая голоса, Алла заявила:

— Пошли к ней, а то она может в раж войти.

Глаза Лары округлились от ужаса.

— Ты что?! А может, она психбольная?! Давай лучше отсидимся здесь и закроем дверь хотя бы на ножку стула. Я вон молоток-топорик с кухни прихватила.

Алла лишь усмехнулась и покачала головой:

— Не ссы крутым кипятком, старуха. Ничего Натка нам не сделает. Я её подмышкой унесу, а будет брыкаться, — башку сверну и скажу, что так и було.

Тем временем Наташа деловито ходила по комнате туда-сюда и что-то делала. Заскрипели дверцы, видимо, та открыла платяной шкаф. Что она там делала? Одевалась? Что-то прятала? Прошло некоторое время и по полу что-то прошуршало, потом открылась дверь её комнаты, и шуршание тяжелого предмета стало явственнее.

— Труп поволокла, — зловещим голосом констатировала Алла.

Хлопнула задняя дверь, ведущая на веранду, и все стихло.

— Пошли посмотрим, куда наша убивица направилась, — уже другим, деловитым тоном произнесла верная боевая подруга и первой двинулась к двери. Лара, прихватив топорик, пошла за ней. Ее тоже разбирало любопытство. Хоть и жутковато, но какая же женщина не сунется туда, где происходят таинственные события?! Женщины, как известно, гораздо любопытнее кошек, которых, согласно пословице, этот самый недостаток и сгубил.

Хотя светила полная луна и во дворе было довольно светло, но из окна кухни Натку было плохо видно.

— Может, вырубить в кухне свет? — предложила Алла и протянула руку к выключателю.

— Не надо, — остановила её Лара. — Она заметит, что свет погас.

— Тогда давай выйдем на крыльцо, а то отсюда ни пса не видать. Самое интересное пропустим.

Лариса только покачала головой, но тем не менее, пошла за ней, сжимая в руке топорик-молоток. Бесшумно открыв дверь, подруги, пригнувшись, вышли на незастекленную веранду, спустились по ступенькам и притаились за летней беседкой. Постепенно глаза привыкли к бледному лунному освещению. Во дворе росли какие-то кусты, и их неясные очертания навевали на Лару ужас. Казалось, что за одним из них притаилась Натка и только и ждет, когда к ней приблизятся.

— Вон она! — прошептала Алла и показала в угол двора.

Наташа, согнувшись, волокла какой-то длинный предмет, похожий на свернутый ковер. Один его конец она прижимала к груди, а другой тащился по земле. Видимо, Ната уже приближалась к конечной цели, впереди был забор. Не дойдя до него несколько шагов, та бросила свою ношу на землю, с остервенением несколько раз пнула её ногой и направилась к стоящему в углу двора сараю. На несколько минут она скрылась из виду, потом опять появилась, держа в руках лом.

Подруги напряженно следили за ней, прячась за беседкой.

— На кой хрен ей лом-то? — наконец не выдержала Алла. — Чтобы сделать из трупа отбивную?

— Тсс, — прошептала Лара, боясь, что в ночной тишине та их услышит. Лом — орудие серьезное, а в руках этой одержимой — тем более. Если Натка нападет на них с ломом, голыми руками даже Алке с ней не справиться, да и кухонный топорик тут не поможет.

Просунув лом под что-то явно тяжелое, Наташа всем телом навалилась на другой его конец. Заскрипели петли и с земли медленно поднялась большая прямоугольная крышка. Установив её в вертикальное положение и для верности подперев ломом, Натка опять взялась за сверток. Подталкивая то руками, то ногами, передвинула его ещё на полметра и, сопроводив прощальным пинком, столкнула вниз. Подняв фонтан зловонных брызг, и длинный предмет исчез из поля зрения.

— Выгребная яма! — догадалась Алла. — Сортир у неё в доме — любит комфорт, сучка, — а дерьмо по трубе плывет туда.

— Верно. Когда я была в её туалете, хотела спросить, куда все сливается, ведь здесь нет централизованной канализации. И из раковины грязная вода должна куда-то уходить.

— Что ж она так без любви-то отнеслась к своему альфонсу? — ехидно-злобно спросила сама себя Алла. — И пинала, и пихала, и по земле волокла. Никакого уважения к бывшему любовнику.

— Если честно, не ожидала я такого от Натки. Как-то мне до конца не верилось, что она виновна.

— «A nimium faciles qui tristia crimina saedis fluminea tolli posse putetis aqua», — О неразумные, вы думаете, что черное пятно убийства может смыть речная вода! А тут дерьмо… — возмущенная подруга уже в полный голос, с пафосом актера трагедии, цитировала Овидия, выпрямившись и театрально указывая рукой в сторону выгребной ямы.

— Тише, — одернула её Лариса. — Натка убийца! У неё лом в руках!

— Просто слов нет цензурных, чтоб сказать все, что я думаю об этой прошмандовке! — уже другим тоном произнесла Алла, сузив глаза. — Ведь в ту ночь она валялась со своим Мариком в койке, целовалась-миловалась, а потом оприходовала любовничка по башке да и спихнула его в яму с говном, может быть, ещё живого. Ежкина же мать, а! Вот зараза, ничего святого нет у этой моральной уродки! Марик, конечно, та ещё сучара, но все же не заслужил такого бесславного конца. Если он чем-то Натке не угодил, сказала бы ему: «Отвали!», — и все дела. Но мочить, да ещё в дерьмо макать… Пошли, мать, отсюда. Я такая злая, что запросто прибью её, а мне свобода ещё дорога как память.

Пока Натка дергала лом, чтобы закрыть тяжелую крышку, подруги незамеченными вернулись в кухню.

— Хоть бы крышка и её прихлопнула, чтобы эта тварь тоже в помойной яме оказалась, вместе с бывшим Мариком в дерьме бы поплавали, — злобно пожелала Алла, наблюдая в окно за безуспешными манипуляциями Натки.

Лом пока не сдвинулся с места, крышка по-прежнему стояла вертикально.

— Я не кровожадная, но таких моральных уродок на земле быть не должно, — продолжала возмущаться Алла. — Нечего им портить экологию и оскорблять окружающую действительность самим своим существованием.

— Взял чужую жизнь, — отдай свою, — процитировала Лариса когда-то сказанные подругой слова.

— Точно! — подтвердила та. — «Fiat justitia», — да свершится правосудие. Зло должно быть наказано.

— Но ты, надеюсь, не собираешься выступать в роли благородной мстительницы и восстанавливать попранную справедливость по своим собственным принципам?

— Вот еще! — фыркнула Алла. — Больно мне надо мараться об эту мразь! Бог накажет.

— Зная твою эмоциональную натуру, я уже начала бояться, что ты что-нибудь этакое сотворишь.

— Как говорил мой бывший хазбенд, — я только снаружи злая, а внутри добрая-предобрая.

И хотя ситуация явно не располагала к веселью, подруги расхохотались.

— Ладно, мать, — сказала Алла, отсмеявшись. — Давай для полной ясности глянем, что эта убивица в своей комнате крушила.

Подруги вошли в спальню Натки и замерли на пороге. Над кроватью горел ночник и обстановка была хорошо видна. Все выглядело так, будто здесь шла отчаянная борьба. Кровать была сдвинута со своего места и стояла под углом к стене, ковра перед ней не было, матрац сполз одним краем, на полу валялась подушка, рядом с нею — массивный бронзовый подсвечник.

— Именно им она Марику и врезала, — уверенно сказала Алла, показывая на подсвечник. — С остервенением колошматила, с большим чувством, каждый раз выдыхая «кхе!», как мясник, разделывающий тушу топором. Слышала, сколько было ударов? Видно, не сразу она его оглоушила, он ещё поборолся, раз все так раскидано и сдвинуто. Сделав из Марика отбивную, Натка стащила его на пол, закатала в ковер, или покрывало, или ещё во что-то, отволокла к помойной яме и сбросила в дерьмо.

— Бр-р! — передернула плечами Лара.

— Да уж… — покачала головой Алла. — Я предполагала, что нас ожидают малосимпатичные открытия, но такого не ожидала… Просто леди Макбет местного разлива.

— Алка, мне страшно, может, она сумасшедшая? Ведь психические заболевания могут обостриться от разных внешних воздействий, мне Лидия Петровна говорила.

— Кто её знает… — пожала плечами Алла. — Сходим ещё раз к нашему психиатру, спросим, что с этой умопомешанной. Может, на неё периодически нападают такие припадки. К примеру, в полнолуние она одержима манией убийства и мочит каждого десятого или каждого двадцатого любовника… Есть такие извращенцы, которые ловят кайф, убивая. Может, Наткина помойная яма полным-полна жмуриками, и ей греет сердце мысль, что их красивые, эротичные тела плавают в дерьме?.. Или же, как рачительная хозяйка, она потом посадит розы и будет удобрять тем, во что превратились бывшие любовники?.. Или закопает трупы под каждым кустом, и у неё будут цвести шикарные розы.

— Алка, перестань, меня сейчас вырвет! — взмолилась Лара.

— Тихо, подруга, не время блевать. Вон наша убивица уже идет к дому. Глянь, как уверенно шагает, говенных дел мастерица! Поступь гордая, как у человека, довольного собой и преисполненного чувством глубокого удовлетворения. Вся в дерьме, но самообладания не теряет.

Лариса посмотрела в окно и в ясном лунном свете увидела Натку, которая спокойно шла к дому и даже, кажется, улыбалась. Лара не была уверена, так ли это, но то что ни в лице, ни во всем облике Натальи не было ни тени подавленности, страха или ещё каких-либо отрицательных эмоций, — было очевидно. Закончила важное дело и со спокойной совестью и сознанием хорошо выполненного дела возвращается домой.

— Алка, я её боюсь! Ведь сейчас Натка повторила то, что сделала с Мариком! Кто её знает, как она поведет себя, увидев нас?!

— Думаешь, эта психованная и нас замочит, раз мы оказались свидетелями? А что? В её помойке хватит места и для нас, и для десятка трупов, да ещё останется.

— Кончай чернуху, подруга, пошли отсюда!

— Да не боюсь я её, — рассмеялась Алла. — Что она может мне сделать? Даже если бы в её руках была пушка, я бы и то не испугалась. Отняла бы да и все. Эту хилоту я одной рукой могу придушить, если будет рыпаться.

— Нет, мать, не надо искать приключений. На сегодня достаточно. У меня все внутри дрожит мелкой дрожью. Да и не хочу я с ней в одной комнате находиться. Противно. Если бы не ночь, я бы сейчас уехала, но боюсь заблудиться. Может, рванем отсюда, а? Ну её, уже все ясно, пусть теперь сама выпутывается. Нас это не касается. Следствие идет, рано или поздно доберутся и до её выгребной ямы. Это ж надо совсем без мозгов быть, чтоб считать собственную помойку подходящим хранилищем для трупа! Поехали, Алка, меня даже мутит.

— Нет, дорогая, для чистоты эксперимента мы должны довести дело до конца. «Alea jacta est», жребий брошен, как говорил Юлий Цезарь. Не привыкла я отступать на полдороги. Бля буду, а докопаюсь до всего.

— Не хочу я здесь больше оставаться! Я ведь до конца не верила, что Натка убийца, все время искала ей оправданий. Теперь такое ощущение, будто это меня в дерьмо макнули. Да и страшно очень.

— Если бздишь, то поезжай. Ты не любишь всякие авантюры, а мне это как бальзам на душу. Разберусь с этой подлой сучарой и вытрясу из неё все. «Fatetur facinoris», — сознайся в преступлении, — гласит формула римского права. Эта тварь мне все выложит, за что она любовничка в дерьме утопила, или я буду не я.

— Но я не могу оставить тебя здесь одну!

— За меня не боись. Запросто справлюсь с этой чушкой.

— Куда я ночью двинусь?! Умру же со страху, каждый куст будет казаться притаившимся бандитом. Фонарей по дороге нет, а в свете фар много не увидишь. Наеду на что-нибудь или колесо проколю и встану. Ночью, одна на пустынной дороге… Да у меня разрыв сердца будет!

— Тогда оставайся.

— А что ты собираешься делать?

— Пока пойдем к себе и будем держать ушки на макушке. Посмотрим, что она дальше будет делать. Если Натка сейчас невменяемая, то даже не предполагает, что мы в соседней комнате, и в точности повторит все, что было в ту ночь.

— Тогда пошли быстрее, пока она нас не увидела.

Подруги быстро перебежали в свою комнату, прикрыв дверь. Стоя в темноте, они напряженно прислушивались к звукам в доме.

Вот открылась входная дверь, чуть дрогнули половицы. Дом, хоть и новый, но пол чутко реагирует на шаги.

— Интересно, Натка переоденется или нет? — вслух рассуждала Алла. — Ведь в ту пятницу она так колошматила Марика канделябром, что весь костюм забрызгала кровью. Видно, вначале она была в костюме, а потом надела пальто. Поэтому и шкаф скрипел — пальтишко она искала, здоровье бережет, сучка, холодно же ночью. А пока тащила труп к помойке, заляпала и пальто. А я-то никак не могла допетрить, почему и костюм, и пальто в кровище. Всю дорогу себе голову над этим ломала. Но ведь по уму Натка должна была снять окровавленную одежду, верно? Почему же она её не сменила? Если бы она грохнула своего альфонса где-то по дороге, а потом врезалась на своей тачке, — тогда понятно. Но она у себя на даче, тряпок здесь полно. Как-то нелогично получается.

Лариса приложила палец к губам и подруга замолчала. Скрипнула дверь Наткиной комнаты — та прошла к себе.

— Может, эта зараза теперь ляжет спать? — прошептала Алла. — Причем, с чувством глубокого удовлетворения и сознанием выполненного долга.

Лара погрозила ей пальцем. Перегородки между комнатами тонкие, слышен каждый шорох. Что-то Натка опять делала в своей комнате, потом заскрипела её дверь, дрогнули половицы, затем хлопнула входная дверь.

— Куда это она? — удивилась Алла. — Еще кого-то мочить пошла? Одного маловато показалось?

Услышав, что заурчал мотор Наткиного «Вольво», верная боевая подруга скомандовала:

— Погнали, мать, аллюром «три креста»! Надо её остановить, а то эта психованная ещё дел натворит.

Они выбежали из дома, когда Наташа уже медленно ехала к воротам.

— Стой, сука поганая! — заорала Алла, бросаясь наперерез машине.

— Алка, уйди, она же полоумная, задавит тебя! — в ужасе закричала Лара, увидев подругу как раз между массивными железными воротами и надвигающимся капотом «вольво». Еще пару метров — и он её расплющит.

— Кинь ей в окно булыжник или что найдешь, может, эта охреневшая тварь придет в чувство! — крикнула та, в последний момент отскакивая от ворот.

По счастью, ворота были заперты на солидный засов. Хозяйка сама задвинула его, когда они сюда приехали.

Машина медленно остановилась, Наташа открыла дверцу, но выйти не успела. Алла вихрем налетела на неё и вцепилась в плечо.

Похоже, Натка был в трансе и не воспринимала окружающего. Но когда разъяренная Алла, ругаясь сквозь зубы: «Тварь, паскуда, проблядушка чертова, пиздорванка разъебанная, чуть не раздавила меня, гадина безмозглая», — выволокла её из машины, та вдруг стала вырываться и отбиваться, действуя руками, ногами и даже ногтями и зубами. Не ожидавшая от хилой Натки такой прыти, Алла от неожиданности выпустила её и затрясла прокушенной рукой, но тут же попыталась снова схватить верткую противницу.

Лара стояла в пяти шагах, замерев от ужаса, смешанного с безграничным удивлением. Неужели это та самая Натка, с личиком падшего ангела и обманчиво невинным взглядом голубых глаз, которая сидела на больничной кровати жалкая и несчастная?! Падший ангел вдруг превратился в разъяренную дикую кошку. Понятно, что в таком состоянии Натка ни перед чем не остановится, если на её пути возникнет препятствие.

— Ларка, ты чего застыла, как жена Лота? — заорала Алла. — Подойди к ней сзади и постарайся поймать её руки или хотя бы со всей силой дай хорошего пинка, чтобы она мордой в землю зарылась! Спереди она, как взбесившаяся кобыла. Кусается, сволочь, и лягается.

Наконец Лариса вышла из оцепенения, отбросила молоток-топорик, который до сих пор крепко сжимала, и, шагнув за спину Натки, обхватила её обеими руками. Но удержать возбужденную Наталью было не так-то просто. И откуда столько силы у миниатюрной женщины?!

На некоторое время вся ярость Натки обрушилась на Лару. Пытаясь выскользнуть из захвата, она ерзала всем телом, пихалась локтями, то приседала, то резко поднималась, каждый раз больно ударяя макушкой в подбородок Ларисы, впивалась длинными ногтями в её руки, колотила острыми каблуками по ногам.

— Бля! Что за бес в неё вселился?! Была бы она мужиком, я бы сейчас врезала ей по яйцам! Ладно, сколько б ни елозила, а кончать-то надо! Хрен с ней, вырублю, пусть остается бездетной, — с остервенением произнесла Алла и уже собралась нанести свой коронный, сокрушительный удар ногой, с помощью которого не раз расправлялась с мужчинами, но остановилась услышав Ларин отчаянный крик:

— Алка, не надо! Ты же убьешь ее!

— Тогда отпусти эту стервь! — заорала та. — Сама с ней разберусь.

Разжав онемевшие руки, Лара стояла в напряжении, готовая в любой момент прийти на помощь подруге. Почувствовав, что её никто не держит, Наташа на несколько секунд замерла и потрясла головой — видимо, несколько чувствительных ударов о подбородок Ларисы не прошли бесследно. Было похоже, что Натка ничего не соображает — откуда-то из глубин подсознания поднялась волна немотивированной злобы и агрессии, которую она обрушила на ни в чем не повинных подруг.

Сделав шаг ей навстречу, Алла примерилась и когда та подняла голову, от души врезала ей по левой скуле костяшками сжатого кулака, вложив в удар столько злости, что голова Натки мотнулась в противоположную сторону, и она пошатнулась. Не давая противнице опомниться, Алла ловко сделала подсечку, и та рухнула на землю, сбив с ног Ларису.

— Все, дело сделано. Finita la comedia. Мать, откатись в сторону, а то эта сука придет в себя и ногой двинет, — прерывисто дыша, приказала Алла и когда Лара на четвереньках убралась на безопасное расстояние, тут же уселась верхом на Натку.

Если бы все было не так серьезно, то могло бы выглядеть смешным крупная Алла воинственно оседлала щуплую Натку, для верности ухватив её одной рукой за волосы и яростно размахивая перед её лицом сжатым кулаком, а элегантная Лариса в дорогом костюме с узкой юбкой передвигается на всех четырех конечностях, на ходу теряя туфли на высоких шпильках.

— Ларка, найди в доме какие-нибудь веревки или разорви простыни, — попросила подруга уже ровным тоном.

Та выпрямилась, отряхнула ладони от земли, подобрала свои туфли, одела их и увязая шпильками в рыхлой земле, побежала в дом. Где искать веревку, она понятия не имела, а оставлять надолго подругу одну опасалась, поэтому сдернула с кровати Натки две простыни и одеяло и быстро вернулась.

Подруги не стали связывать поверженную и притихшую противницу, а туго запеленали, катая по земле, как неодушевленный предмет. Та даже не пошевелилась.

— Все! — Алла выпрямилась и опять встала в позу актера трагедии. «Feci quod potui», — я сделал все, что мог, говорили римские консулы. Эта сучонка уже никуда не денется. Получит подлая убийца то, что заслужила. В Евангелии сказано: «Et libera nos a malo» — и освободи нас от зла. Освободим мир ещё от одной нечисти.

— Слушай, а она не умерла, а? — заволновалась Лара, проигнорировав желание подруги покрасоваться. — Ты ей так врезала, что все мозги, небось, всмятку.

— Да живая эта тварь, что ей сделается?! — подруга отбросила нарочитый пафос и заговорила обычным тоном. — Помоечные кошки так быстро не дохнут.

— Но она же не шевелится и глаза закрыты. Может быть, сознание потеряла?

Алла слегка ткнула острым носком туфли спеленатую Натку где-то в районе предполагаемых ягодиц, и та слабо шевельнулась.

— Видишь, живая, — усмехнулась она. — Зря ты за неё волнуешься. Просто отдыхает наша девочка после трудов праведных. Пусть пока полежит на травке, оклемается, а мы досыпать пойдем.

— Нет, здесь оставлять её нельзя, — не согласилась с ней Лариса. Земля ещё сырая, холодная. Подхватит по нашей вине воспаление легких.

— Тогда давай отвезем её в ближайшую психушку, — предложила подруга. Мне здесь тоже разонравилось. Хата засрана, пора сваливать.

— Нет, Алка, не надо её в первую же попавшуюся психушку.

— Да ведь эта кретинка социально опасна! — возмутилась та. — Она же вела себя как буйно помешанная! Если прочухается, то опять может впасть в буйство. А наш психиатр говорила, что если пациент представляет опасность для других людей, то его согласия не спрашивают, кладут в психушку, и все.

— Жалко мне её, Алка. Она сейчас такая беззащитная. Просто что-то на неё нашло.

— Опять ты со своей слюнявой жалостью! — рассердилась Алла. — Посмотри на свои ноги-то! Все в синяках от Наткиных пинков. Руки она тебе все исцарапала, на подбородке точно будет синяк — она же била тебя своей макушкой. А кровь на подбородке откуда?

— Я губу прокусила, когда Натка неожиданно ударила меня головой.

— Ну вот, а ты её жалеешь. Что ты такого плохого ей сделала, чтоб так тебя мордовать?! Всего лишь хотела остановить, чтобы она ещё кого-то не замочила. Да и меня эта мерзавка здорово укусила. Чуть кусок мяса не выдрала, зубы острые, как у пираньи. И хищница такая же. Просто одержимая, тварюга поганая! Как я теперь появлюсь на переговорах вся покусанная? Хоть одевай перчатки до локтей. А партнеры подумают, что у меня мокнущая экзема или какая-нибудь заразная дрянь. Страдай теперь из-за этой гадины. Ни фига мне её не жалко, да и ты слюни свои подбери. Не стоит Натка твоих переживаний.

— Давай отнесем её в дом, пусть проспится. Она то ли отрубилась после твоего удара, то ли уснула. Может, на неё нашло временное затмение, я забыла как оно называется, мне Лидия Петровна про него рассказывала. А утром решим, что делать.

— Снять штаны и бегать! — как всегда, отпарировала сердитая Алла. — Не собираюсь я эту паскуду на себе тащить. Не хватало ещё грыжу заработать! Да и перспектива караулить её всю ночь меня не воодушевляет. Этой взбесившейся твари в психушке самое место. Может, там ей ума прибавят. У психиатров есть препараты, которые положительно влияют на мозги.

— Нет, Алка, — твердо заявила Лариса. — Я не позволю Натку здесь оставить. Ведь это мы настояли, чтоб Лидия Петровна ей внушила повторить свои действия.

— А шарахнуть Марика по башке и спихнуть в дерьмо тоже мы посоветовали? — ехидно поинтересовалась Алла.

— С убийством мы потом разберемся. Завтра посоветуемся с Лидией Петровной, она подскажет, как быть дальше.

— Мать! Неужели мы будем тратить свой законный выходной день, проявляя заботу об этой подлой убивице?! Пусть спасибо скажет, что я ей вполсилы врезала, а могла вообще мокрое место от неё оставить. «Justitia in suo cuique tribuendo cernitur», — справедливость — в воздаянии каждому по его заслугам. Эта поганка получила то, что заслужила.

— Алка, не будь такой жестокосердной! Может быть, Натка больна психическим заболеванием, которое периодически обостряется. Лидия Петровна говорила, что психиатры не считают душевнобольных преступниками, даже если те совершили убийство. Для них это пациенты, которые преступили закон из-за своей болезни.

— Так они ж врачи, клятву Гиппократа давали! А мы с тобой простые смертные и ничто человеческое нам не чуждо. Пусть Натка хоть трижды психбольная, но для меня она — мерзкая тварь. То, что сотворила эта поганая гадина, — у меня в башке не укладывается. Ладно бы, порубила милого топориком на мелкие кусочки или пристрелила, руководствуясь общечеловеческими эмоциями — ревность, обида, унижение, что он её бросил. Но сделать то, что отчубучила Натка… Нет, это вне человеческой морали. Ты можешь сопереживать этой поганке, такой уж у тебя характер, а для меня эта мерзятина ничем не лучше тех ублюдков, которые тебя похитили и намеревались, получив бабки, сбросить твое прекрасное молодое тело в сортир. Натка из того же теста сделана. Даже выкопать могилку для бывшего любимого не потрудилась, сука рваная. Тем уродам, что тебя увезли, тоже лопатой работать непривычно, они умеют только грабить и мучить своих жертв, а потом в сортир их. Это не по-человечески, понимаешь?! И убивать — не по-людски, а уж бросать в яму с дерьмом — это вообще ни в какие ворота не лезет! «Homo homini monstrum», — человек человеку чудовище, — вот как они себя ведут. По отношению к таким нелюдям неприемлемы общечеловеческие нормы морали, понимаешь? В древности самым позорным было, когда тело бросали на съедение диким зверям, но даже варвары не позволяли себе бросать труп в дерьмо. Это же надругательство над телом! А выродки, и Натка в том числе, додумались до подобной мерзости! Даже выкопать яму для убиенного им неохота. Чушке позорной надо было не в бизнес, а в рэкетирши податься. Уж она бы тебя не пожалела, манда горбатая, на ленточки бы порезала, попадись ты ей в руки. Ради бабок эта безголовая кретинка на все пойдет.

— Алка, это все твои предположения. Натка не бандитка и пока ничего плохого мне не сделала.

— Да-а? А вся прошедшая неделя, когда мы по её милости жили, как на вулкане, и сегодняшняя ночь, — не в счет?

— Мы сами в эту историю влезли, — возразила Лариса.

— Да не мы влезли, а она вполне сознательно нас втянула! Неужели ты до сих пор не доперла?! — Алла рассердилась и повысила голос, но быстро остыла и сказала уже спокойным тоном. — Теперь ты видишь, что твоя верная боевая подруга, как всегда, оказалась права? Я же ещё в понедельник сказала, что эта история за версту воняет дерьмом. Правда, тогда имелся ввиду фигуральный смысл, а не буквальный…

— Лидия Петровна тоже оказалась права. Она мне сказала, что Натка по злобе убила Марика.

— А ты что, без меня у неё была?

— Да, заезжала, — нехотя призналась Лара.

«Вот черт, проболталась!..» — запоздало спохватилась она. Хотела же сохранить это втайне от Алки. Как теперь объяснить подруге, зачем ездила одна? Вряд ли ей понравятся секреты за её спиной. Если она поймет, что Лара сговаривалась с Лидией Петровной, чтобы та повлияла на Алку, — то непременно даст дугу. Дело не только в том, что она будет возмущаться. Сама Лара терпеть не могла, когда вмешиваются в её жизнь, а уж своенравная, независимая подруга, — и подавно. Теперь Лариса испытывала чувство неловкости — Алка же не ребенок и не слабоумная, чтобы за неё что-то решать и влиять на её характер. Никому не позволяла лезть в свою жизнь даже смолоду, а теперь и подавно. Лидия Петровна способна на неё повлиять, но получилось, что Лариса проявила бестактность.

Она виновато посмотрела на подругу, но та, казалось, не обратила внимания на её замешательство.

— Да-а… Все оказались правы, в результате мы наковыряли бочку говна, и что самое характерное — не только в переносном, но и в прямом смысле.

Обрадовавшись, что подруга не стала фиксироваться и допытываться, Лариса только было открыла рот, но Алла решительно перебила:

— Все, подруга, кончай базар, надоели твои сопли-слюни. Выкладывая свой план-кинжал, если он у тебя есть. Я тут в одном костюме замерзла, как цуцик, холодно же и роса уже выпала.

— Давай на ночь останемся здесь, а утром я съезжу за Лидией Петровной. В восемь выеду, за час доберусь, к десяти вернусь вместе с психиатром.

— Лучше я сама за ней сгоняю, быстрее получится.

— Да ты её напугаешь своей лихой ездой!

— Не ссы, подруга! Прошлый раз же не напугала, когда к Натке на гипноз возила. Ты напрасно думаешь, что наша психиатриня кисейная барышня. Баба крепкая, не из пугливых.

— Алка, мне страшно одной с Наткой оставаться!

— А-а, так бы сразу и сказала. Тогда поезжай сама, я эту обосранную соплюшку не боюсь.

— Постараюсь вернуться как можно быстрее. Лишь бы Лидия Петровна согласилась приехать.

— Значит, эту куклу теперь в дом тащить? — Алла снова слегка пнула Натку в области ягодиц и скривилась.

— Придется. Она же тут замерзнет.

— Эх, добренькая ты, подружка, только не понимаешь, что мерзавки вроде Натахи, это не оценят, — безнадежно махнула та рукой. — Горбатую могила исправит. Сколько жопой ни тряси, а последняя капля все равно в трусы. Ладно, раз уж ты зациклилась на своем альтруизме, тебя хрен сдвинешь. Не самой же тебе её волочить. Придется мне грыжу зарабатывать.

Легко приподняв верхнюю часть Наткиного тела, Алла покачала её, как бы взвешивая, и скомандовала:

— Держи её за ноги. Дотащим, даже без грыжи обойдется при её бараньем весе.

Ухватив противоположный конец свертка с Наткой, Лариса сделала несколько шагов синхронно с подругой, но споткнулась и упала, выронив свою ношу.

— Эх ты, нежить! Мало каши ела, все фигуру бережешь, — беззлобно поддела её Алла. — Если бы питалась, как я, часто, но много, — запросто таскала бы подмышкой всяких убийц. Отпусти, я сама доволоку, а её клюпы корюзлые пусть по земле волочатся. Она же со своим Мариком не очень-то церемонилась — и волокла, и пинала, — пусть теперь сама побудет в его шкуре.

Верная боевая подруга покрепче ухватила Натку в области подмышек, прижав к себе левой рукой, а правой придерживая её голову, и энергичным шагом, даже без особого напряжения, двинулась к дому. На крыльце Лариса помогла подруге, и они благополучно доставили Натку в её комнату.

— Не вздумай её распеленать! — предупредила Алла. — А то опять расчувствуешься, что у неё ручки-ножки затекли. Пусть лежит так, не вспотеет, а то неизвестно, как она себя поведет. У меня есть сильное подозрение, что эта мразь придуривается. Не так уж сильно я ей шваркнула по сусалам, чтоб так долго валяться в отрубе. Наверняка эта хитрожопая сейчас все слышит, но изображает из себя покойницу. Вспомни, как эта притвора нас в больнице надурила, изображая умирающий вид. Еще четыре дня назад валялась вся без сил и блеяла жалобным голоском, а сегодня дралась, как уличная проститутка. Не верю ей ни на грош. В людях Наталья, а по жизни каналья. Эта поганка на все способна.

— Алка, а если она выберется из этого кокона? — опасливо поинтересовалась Лара. — Если Натка притворяется, то для здоровой женщины выбраться из простыней не проблема — перекатится несколько раз с одного бока а другой, и свободна.

— Ты же сама её пожалела и не захотела связывать, а теперь сокрушаешься. Ладно, мать, не бзди. Если она вылезет, — ещё раз по рогам получит, но на этот раз уже основательно. Слышишь, кикимора? — ткнула она в бок Натку. Посмотрев некоторое время на неподвижный кокон, Алла повернулась к подруге. — Даже если сейчас эта хитрожопая притворяется, то скумекает своими куриными мозгами, что со мной шутки плохи. В первый момент я опешила, не ожидая нападения от этой пигалицы. Я ведь хотела просто вытащить её за шкирку из тачки да тряхануть хорошенько, чтоб она пришла в чувство. Нет у меня привычки бить баб. Но больше церемониться с этой тварью не намерена. Врежу так, что мало не покажется, и даже древних на латыни цитировать не стану. Этой кретинке все равно не осознать всей глубины и ширины моей эрудиции, — Алла решила немного подурачиться.

— А вдруг тебя рядом не окажется? — испугалась Лариса.

— Не теряйся, ори во всю глотку, я мигом прибегу. Если начнется мордобой — старайся зайти ей с тыла, чтоб Натка не могла вцепиться тебе в лицо и волосы, а то эту гадину не отдерешь. Хватай что-нибудь потяжелее, например, стул, но по башке не лупи, а то последние мозги ей вышибешь. Бей под коленки, чтоб она рухнула, да ещё ногой хорошенько поддай, чтоб наверняка.

— Алка, я не умею драться… — жалобно проговорила Лариса.

— Жить захочешь — научишься, — сурово отрезала Алла. — Всякое бывает, иногда и приемы рукопашного боя могут пригодиться. Овладевай, пока я жива. Если Натаха повернется к тебе мордой, не старайся достать её рукой. Своей нежной ручкой ты вряд ли хорошо её приложишь, а благородной пощечиной ничего не добьешься, не тот контингент. Не приближайся, чтоб она достала тебя руками, держись на расстоянии, но чтоб дать ей ногой. Примерься и со всей силой и злостью бей ей ногой по коленке, — это болевое место. Противника надо обезножить и перевести в партер. Ударив раз, не давай опомниться, тут же бей еще, можно по другой коленке, да куда угодно, только очень сильно, с замахом, и не руками, а ногами. Руки у большинства баб слабые, ноги гораздо сильнее. Если после первого хорошего удара Наталья взвоет и вцепится в свою коленку, значит, наклонится и подставит тебе шею и затылок. Тут ни секунды не теряйся. Сцепи крепко руки в замок — вот так, Алла показала, как сцепить руки, и продемонстрировала сокрушительный удар, — и вдарь со всей силы. Этими двумя ударами — по коленке или по яйцам, а потом по затылку, — я вырубила не одного мужика. И тебе советую взять мои приемы на вооружение. Гарантировано — мужик на все оставшуюся жизнь будет сексуальным инвалидом и будет любоваться на свои яйца в баночке с формалином.

Лариса поежилась.

— Надеюсь, мне не придется использовать все это на практике. Натка даже не шевелится.

— Если она действительно отрубилась, — тоже неплохая наука. В больнице Натке поначалу удалось симулировать сотрясение мозга, а сегодня она его наверняка получила. Рука у меня тяжелая. Что ж, за что боролась, на то и напоролась. «Nil inultum remanebit», — ничто не останется неотмщенным, как говорили древние.

— Не так уж сильно ты её ударила, она уже должна была прийти в себя. Почему Натка так долго лежит без движения?

— Ничего, оклемается, — без тени сострадания отозвалась Алла. — Эта драная кошка к битью привычная, без пиздюлей, как без пряников. Ее лупцевали все, кому не лень, начиная с любящих родителей и кончая многочисленными трахателями. Она только колотушки понимает, к нормальной человеческой речи не приучена. Лидия Петровна же сказала, что у дебилов с мышлением напряг, им ближе к сердцу агрессия. Вот и получила то, к чему привыкла. Зато сразу вняла и прочухалась.

— А вдруг с ней что-то не то?

— То, то, не переживай понапрасну. Все, мать, пошли отсюда. От одного взгляда на эту проблядушку у меня руки чешутся — так хочется ещё разок ей врезать, уму-разуму поучить. Даже жаль, что она так быстро вырубилась. Я даже размяться не успела. Слышишь, курва? — снова пихнула она Натку. Только дернись, вмиг по рогам получишь. И тогда уж познаешь всю страсть в избытке. Я с тобой миндальничать не намерена.

Подруги вышли из комнаты. У двери Алла остановилась и подергала ручку.

— Так, ручка привинчена основательно, дверь открывается внутрь. Сейчас запрем нашу убивицу, чтоб не сбежала.

Продев ножку стула в дверную ручку, она для верности энергично подергала её и удовлетворенно кивнула:

— Порядок.

Подойдя к раковине, Алла внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале и покачала головой.

— Слава Богу, эта сучка не успела попортить мне фейс, а ведь так и норовила вцепиться своими когтями в глаза и волосы. Что бы я тогда с ней сделала! Но и без боевых шрамов эта ночь мне красоты не прибавила.

— Да по тебе даже ничего и не заметно, — успокоила её Лара. Ей не хотелось, чтобы подруга снова заводилась.

— Утром будет заметно. Чай, уже не девочка. Это в восемнадцать лет можно было всю ночь тусоваться или в прокуренной комнате дуться в преферанс, а утром, сияя свежим цветом лица, как ни в чем ни бывало, являться на занятия. А теперь каждая бессонная ночь на лице видна. А мне моя внешность пока дорога как память.

— Да не прибедняйся, Алка! Ты прекрасно выглядишь, — польстила Лариса.

— Еще пару таких ночей, и перестану, — улыбнулась та. — А впрочем, миленьких ничто не портит. При моей-то красотище даже фингал на морде не страшен, правда, дорогая? А синий цвет мне к лицу, мои глаза небесной синевы от этого ещё синее.

Лара перевела дух, обрадовавшись, что подруга уже не злится и хохмит в своей обычной манере.

Почему-то Лариса не сердилась на Наташу, хоть та избила её ни за что ни про что. Ей было жалко бывшую одноклассницу. Лидия Петровна говорила, что психиатры не расценивают своих пациентов как преступников. Если врачи так относятся к психически больным, то почему она должна быть жестокой по отношению к Натке?! Вместе учились, вместе росли. Та не виновата, что у неё такие родители, которые не привили ей представления о нравственности.

Наташа комплексовала, видя благополучных одноклассниц, но что она могла поделать, чтобы достичь их уровня?! У неё не было ни возможности нормально учиться, ни читать хорошие книги, — пьяный отец выгонял всех троих из дома, и Натка не раз, дрожа, прибегала к ней в одном платьице. Суровая бабушка Ларисы запрещала внучке с ней дружить, но даже она не могла выгнать на улицу перепуганную, полуголодную девочку в стареньком платьице, доставшемся от старшей сестры.

Потом Наташа подросла и искала прибежища уже не в квартире своей одноклассницы, а в подвалах и на чердаках, по несколько дней не ночевала дома, прогуливала школу, попала в компанию таких не бесприютных подростков, начала выпивать, по мелочи воровать. Ее поставили на учет в детской комнате милиции, и она чудом не попала в колонию, вместе с мальчишками ограбив прохожего. Тогда за неё заступились родители Ларисы. Они поговорили в милиции, рассказав, как трудно живется Наташе. Она была единственной девочкой, участвовавшей в ограблении, и дела заводить не стали. Натка их даже не поблагодарила, да они и не ждали от неё благодарности. Девочка жила в том же подъезде, росла на их глазах. Алевтина Васильева, мать Лары, не раз вела беседы с матерью Наташи, убеждая, что та своей пассивной бездеятельностью морально калечит дочерей, но эта примитивная женщина не вняла разговорам. Сама туповатая, Наткина мать выпивала на пару с мужем-алкоголиком, а выпив, дралась с ним. Доставалось и дочерям, а те искали утешения в уличных компаниях.

Сестра Наташи — такая же. В четырнадцать лет попала в колонию для несовершеннолетних, вернулась в шестнадцать лет без передних зубов, стала дешевой проституткой, потом спилась.

Натка рано вышла замуж и ушла от родителей. Может быть, это в определенной мере спасло её от тюрьмы и панели. Так что все случившееся с Наташей закономерно.

Лариса решила воздержаться от обсуждения своих воспоминаний с подругой. Та сейчас зла, опять начнет ругать её за мягкотелость. Сама Лара твердо решила, что не оставит Наташу без помощи, будет платить Лидии Петровне за её лечение, оплатит услуги адвоката.

Тщательно вымыв руки, Алла чертыхнулась, обнаружив сломанный ноготь, умылась, расчесала свои длинные густые волосы, которым позавидовала бы даже Энн Макферсон, рекламирующая шампуни «Л'Ореаль», и стала придирчиво рассматривать банки с кремом, стоящие на подзеркальнике.

— Сразу видно, что у Натки нет ни вкуса, ни своих предпочтений, — проворчала она. — Какая же нормальная баба на креме экономит?! Если бы у меня была альтернатива: костюм или хорошая парфюмерия, то я бы предпочла последнее. А у этой дурынды стоит «Пондс», «Джонсон и Джонсон», «Орифлейм» и прочая дешевая мура, которую рекламируют по телевизору. Как там Лидия Петровна называла людей шаблона, которые делают как все?

— Конституционально глупые или салонные глупцы. Она ещё говорила про субдебильность, у них тоже нет собственного мнения.

— Вот-вот. Как раз про эту дебилку. Верит рекламе, поскольку не имеет собственного вкуса. Не буду я мазать свою любимую морду её дешевым кремом. У меня кожа чувствительная, вдруг потом аллергия будет или прыщи пойдут.

— Я тоже не смыла макияж, хотя это очень вредно для кожи. Теперь не знаю, что делать, может, смыть?

— Так ведь кожу стянет?

— Потому и раздумываю. Не люблю пользоваться чужими вещами, а тем более, парфюмерией. Может, у Наткиных кремов давно вышел срок годности, только хуже будет. Нет, пожалуй, я тоже не рискну.

— Правильно. Я знаю и таких дур, которые в красивые баночки дешевый крем закладывают, — дескать, мы тоже не лыком шиты. Есть кремы, которые только забивают поры. Больше вреда, чем пользы. А у тебя с собой крема нет?

— Да в том-то и дело!

— Знала бы, что так все обернется, свою бы парфюмерию захватила. На работе-то у меня есть полный дамский набор, но не предполагалось, что мы тут заночуем. Надо признать, отнеслась я к нашей затее без должной серьезности, как к забавному приключению. Думала, посидим, поболтаем, расколем Натку до жопы и по домам разъедемся.

— Я тоже не предполагала, во что это выльется, — призналась Лариса.

— Теперь-то уж чего горевать?! — махнула рукой Алла. — Поздно Леля, ты полюбила вора… Терпеть не могу рефлексировать, анализируя прошлые ошибки. Надо двигаться вперед, исправляя ошибки, а не убиваться, что их совершила. «Faber est suae quisque fortunae», — каждый сам кузнец своей судьбы, — в очередной раз блеснула знанием латыни Алла. — Что выросло, то выросло, как говорил голубоглазый герой одного популярного сериала детективов, Лева Гуров. Он хоть и занимается постоянно самолюбованием, — вот какой я умный и красивый, умнее и лучше всех! — но кое-что в нем есть.

— Алка, разве ты читаешь детективы? — удивилась Лара.

— На старости лет стала иногда почитывать. Ты же их любишь, отчего ж и мне не полюбить?

— Я интеллектуально отдыхаю, читая детективы.

— Я тоже именно с этой же целью — чтоб мозги отдыхали. Это раньше мы были все из себя, интеллектуалки высокого полета, читали философов, древних римлян, историков, классиков и прочих умных людей и брезговали ширпотребской литературой, а теперь, когда уже есть интеллектуальный багаж, можно делать то, что хочется, и не строить из себя умных. Нашего умища и так чересчур для красивой бабы, — она ещё раз оценивающе посмотрела на себя в зеркало и поморщилась. — Вот черт, кожу стянуло! Там в холодильнике, случайно нет яйца?

Заглянув в холодильник, Лариса отрицательно покачала головой.

— Нет. Мы же не купили, а у Натки было шаром покати.

— Ладно, дома буду себя холить и лелеять, — со вздохом произнесла Алла. — Все равно придется заехать переодеться. Ты глянь, во что превратился мой некогда элегантный костюм! В пылу борьбы с этой взбесившейся кошкой я и не заметила, а теперь вижу, что вид у него плачевный, как из жопы вытащили! Я же в нем и спала, и дралась. Посмотри, у меня юбка сзади не разорвана? Что-то мне в ней стало как-то свободнее. Или похудела за ночь?

Она повернулась к подруге спиной.

— Шов разъехался сантиметров на двадцать, — сообщила Лариса после осмотра.

— У-у, вражина! — опять разозлилась Алла. — Из-за этой срани любимый костюм насмарку! Видно, порвала, когда сидела верхом на этой бешеной кикиморе. Как теперь в нем появиться в Москве? Люди решат, что я бомжевала.

— Давай, я его почищу, поглажу и попытаюсь как-то прихватить разрыв, предложила Лариса и стала поочередно открывать дверцы кухонных шкафов в поисках утюга и швейных принадлежностей.

— Брось, подруга, не марай свои дворянские ручки. Для этого у меня есть экономка. Сильно подозреваю, что даже после чистки костюм перестанет быть таким элегантным. Шов-то не зашьешь, раз он расползся. А если прихватить полсантиметра, то я в юбку не влезу, она и так на мне почти в обтяжку.

— Да мне это не трудно. Я и свой собиралась почистить и погладить.

Алла критически осмотрела подругу с ног до головы и неодобрительно покачала головой.

— Да-а, мать, ты тоже выглядишь далеко не свежей розой. Изрядно помята в драке. Запасные колготки есть? Твои поехали в трех местах.

— Есть, конечно.

— Я тоже всегда при себе имею пару-другую на всякий пожарный случай — не ходить же со стрелкой. При моем темпераменте обязательно за что-нибудь зацепишься. Если в мебели дефект или где-то торчит гвоздь, — то непременно будет мой. Уже научилась даже в машине переодеваться. Пару змеиных телодвижений, и на мне новые колготки.

— В машине я пока не научилась, обычно ищу дамскую комнату.

— Ну, ты же у нас дворянских кровей, сразу видно происхождение и воспитание! Даже обычный сортир в занюханной конторе высокопарно именуешь дамской комнатой, чем делаешь этому заведению честь. После того, как ты посетишь их вонючий клозет, они, наверное, спешно делают там ремонт, облицовывают розовым мрамором и зеркалами, даже в кабинках.

Лариса рассмеялась.

— Да я не собиралась высокопарно выражаться, как псевдосветская дама. Невольно получилось.

— И я о том же, — серьезно сказала Алла. — У тебя невольно получаются элегантные выражения, а у другого невольно с языка матюги соскакивают. Происхождение и воспитание не скроешь, это вторая натура.

— Ты без подколов не можешь, дорогая.

— Нет, мать, в данном вопросе я почти искрення. Разве только чуть-чуть подпустила яду ехидства, чтоб ты о себе сильно не возомнила.

— Да я и так не сильно мню.

— Знаю, старушка, ты у нас скромница. Кстати, ты обратила внимание, что твоя лодыжка заплывает здоровенным синяком? Вначале не было видно, а сейчас проявилось, дальше будет ещё сильнее. И на правой ноге у тебя кровоподтек приличных размеров, и вот ещё один.

— Натка меня очень сильно пинала. А потом как даст острым каблуком! Я думала, насквозь пронзит. Чуть не выпустила её, так было больно.

— Надо честно признать — ты, мать, стойко держалась. Даже не ожидала от тебя подобного героизма. Ты же драться не приучена, но вцепилась в эту бешеную тварь изо всех своих слабых силенок. А в результате тебе придется, как минимум, неделю-две походить в черных колготках.

— Терпеть не могу черное, а особенно белье и колготки, — поморщилась Лариса. — Излюб ленный цвет проституток и нерях.

— Что поделать?! Придется, дорогая, а то народ решит, что родной муж тебя нещадно лупцует. Мы же про наши ночные подвиги молчок? Или ты кому-то расскажешь?

— Только Лидии Петровне и Виталику.

— Кстати, к черным колготкам тебе и соответствующий костюм придется прикупить. У тебя же все костюмы светлые. Не оденешь же ты прикид персикового или небесного цвета с черными колготками.

— Я никогда не носила темных расцветок, — вздохнула Лара. — Буду, как вдова в трауре или старая дева.

— Шляпку с вуалью не забудь, чтоб быть в образе. Вуаль подбери погуще и подлиннее, чтоб всю морду прикрыть, — тут же съехидничала Алла, не упускавшая ни единой возможности, но тут же смягчилась, увидев, как Лара сразу приуныла. — Тебе пойдет, подруга. Ты у нас дама романтичная, дворянских кровей, вуаль — твой стиль. Дамочки в прошлом веке бегали на свиданки к любовнику под густой вуалью. А при теперешней жизни ты будешь походить на богатую иностранку, которая даже в трауре выглядит шикарно. Без вуали не обойтись, мать, на подбородке у тебя приличных размеров синяк и губа прикушена. Ну-ка, покажи.

Лариса задрала подбородок, Алла внимательно осмотрела её, вздохнула и процитировала классика:

— Потом считать мы стали раны…

— Что, очень заметно? — забеспокоилась Лара.

— Да уж заметно… Если невозможно скрыть, то хоть припудри, как говорила мадам Ипохорская. Хуже всего, когда синяки на морде. На ноге можно оправдать тем, что оступилась, ударилась, а следы на фейсе ничем не оправдаешь.

— У меня никогда не было синяков на лице, даже в детстве, расстроилась Лара.

— Не было — так будут, — с усмешкой заявила жестокосердная Алла. — Да ладно, не хнычь, подумаешь, делов-то! Хоть разок в жизни фингал поносить можно. Однажды был забавный случай. Я полезла открывать форточку, дергала её, дергала, а она ни в какую, — недавно окна покрасили, видно краска в щели попала. Потом поднатужилась да как рвану! Она распахнулась и мне как раз по глазу. Я с подоконника слетела, копчик зашибла, потом две недели сидеть не могла — синяк был на полметра, во всю мою необъятную задницу! Да копчик-то ладно, я его никому обычно не показываю, но морда! Фингал расплылся на пол-лица, а мне надо на работу. Самое смешное — никто не поверил официальной версии, все решили, что я с кем-то подралась. Поначалу пыталась переубедить народ, потом плюнула и гордо заявляла, что получила боевое крещение в пьяной драке. Все успокоились и сразу поверили. Представляешь — тому, что я сама себя форточкой зашибла, — никто не верил, а в том, что пьяная могу драться в кабаке, — никто даже не усомнился.

— Помню, — улыбнулась Лариса. — Ведь даже я поначалу думала, что ты про форточку заливаешь.

— Все, старуха, хватит трепаться! — решительно объявила Алла и направилась в гостиную. — Пошли спать.

— Ты что, ещё спать собираешься? — удивилась Лара, следуя за подругой. — Уже без четверти пять, а в половине восьмого вставать.

— А ты думала, я до утра буду возле этой твари дежурить и пульс ей считать?! Да пошла она на хер! Пусть теперь о Натке санитары в психушке заботятся. А уж как менты о ней позаботятся!

— Ты что, хочешь сдать её ментам? — возмутилась Лариса и посмотрела на неё с негодованием.

— Очумела, подруга?! Да я их терпеть ненавижу! Назло им постараюсь её отмазать, да только ситуация может выйти из-под контроля, если крутая Марикова супружница сильно обидится на Натку после того, как её бывшего красавчика-мужа выудят из ямы с дерьмом.

— Ты как хочешь, а я не оставлю Натку без помощи, — твердо заявила Лариса, строптиво вздергивая подбородок.

— Ой, мать, не надо изображать из себя защитницу сирых и убогих, — поморщилась Алла. — Неужели ты меня не знаешь, чай, не первый год замужем?! Я могу вдарить по сусалам и от души отматерить, но убогих никогда не обижала. Если Натка не сознательно подставила тебя, если просто в пылу ссоры шваркнула своего любовника канделябром, то пес с ней, прощу ей даже прокушенную руку. Я на неё зла, но морально уже почти удовлетворена. Мстить не в моих принципах, я вспыльчивая, но не злопамятная. Даже если она втянула нас сознательно, я сама с ней разберусь, без ментовки. Этим продажным тварям я Натку не отдам. Надо будет, и алиби ей сделаю, скажу, что мы с ней всю ту пятницу выпивали у меня и болтали о своем, о девичьем. У меня свой кодекс чести, однако сие не означает, что эта безмозглая стерва не получит от меня то, что заслужила, если она надеялась спихнуть это убийство на тебя.

Лариса сразу успокоилась. Действительно — как она могла так подумать о подруге?! Ей ли не знать Алку!

— Какой смысл ложиться на два с половиной часа? — уже другим тоном спросила она.

— Дорогая моя, сон для бабы — это святое, — авторитетно заявила Алла. — Все знаменитые красотки, сохранившие свежий цвет лица и привлекательность до шестого десятка, ежедневно спали по девять часов. Пусть хоть геенна огненная разверзнется, а девять часов сна — железно! В моем возрасте уже пора себя беречь. Оченно желаю я сохранить свежий цвет лица до глубоких седин, поэтому сплю, сколько положено. Мой дисциплинированный организм этого требует. Пожрать и поспать, — вынь да положь. Поэтому моя нервная система устойчива к стрессам и чувство юмора при мне. А сегодня я и так не доберу законных четыре часа. Ты-то собираешься ложиться?

— Нет, я вряд ли усну, — покачала головой Лариса.

— Зря, подружка. Хоть два часа, но наши. Бессонная ночь лишь прибавляет морщин и портит цвет лица. Утром точно будешь серая, как вобла, а под глазами будут круги. Побереги морду-то, подружка. Ничто так не старит, как лицо, — говорил Семен Альтов. Умненький мужичок, понимает в бабах толк. Мы ведь с годами не молодеем. Красота нам ещё пригодится.

— Я и в своей постели порой с трудом засыпаю, если на душе тяжело. А в чужом доме, да ещё после такой встряски — и подавно. До сих пор все внутри дрожит, никак не успокоюсь. Я же не такая отважная, как ты.

— После подобной разминки как раз хорошо спится. Только приложи голову к подушке, — тут же провалишься в сон.

— Нет, Алка, это у тебя нервы, как канаты, ты ничего не берешь в голову, а мне трудно отрешиться от того, что произошло, это слишком сильное потрясение. Никогда не принимала участие в настоящей драке, да ещё с женщиной, да ещё с бывшей одноклассницей. Сама себе противна.

— Наплюй слюной и разотри. Хочешь, научу, как избавляться от ненужных мыслей? Смотри сюда. Складываешь губы трубочкой и сильно выдохнув воздух, произносишь: «А мне по х…». Все слово можешь не выговаривать, если тебе претят подобные выражения. Этих звуков вполне достаточно, чтобы на душе сразу стало легко и безоблачно. Попробуй, проверено на практике, зуб даю!

— Спасибо за психотерапию, Алка, — улыбнулась Лариса.

— Вишь, каким ты умным словам научилась у нашей психиатрессы! Полезно общаться с умными людьми — и ума, и непонятных слов наберешься, и сама за умную сойдешь. Полегчало хоть?

— Полегчало, спасибо.

— Тогда пошли спать со спокойной душой. О красоте нужно неустанно заботиться. Да и о здоровье подумать не мешает. Если мы о себе не побеспокоимся, — то кто о нас почешется? Быть красивой — дело рук самой женщины, тут помощников не найти.

— Даже если мне удастся сейчас заснуть, то в половине восьмого ты меня даже пушкой не разбудишь.

— Разбужу, не сомневайся. Есть верное средство.

— Нет, Ал, ты спи, а я посижу.

— Как знаешь, дорогая. Твой организм, твоя красота, ты и решай. Только давай без самодеятельности, ладно? Не вздумай зайти к Натке в комнату, чтоб проверить, дышит ли эта тварь. Я ещё не избавилась от подозрений, что она притворяется. Как шарахнет тебя по башке тем же самым канделябром, что и Марика, — охнуть не успеешь.

— Нет, я к ней не пойду, боюсь.

— Чтоб ты чувствовала себя в безопасности, я закрою нашу дверь на ножку стула, она наружу открывается.

— Ладно.

Взяв стул, Алла продела его ножку в дверную ручку, подергала её и удовлетворенно кивнула.

— Годится. Натка заперта, ты тоже, так что имею право придавить ухо со спокойной душой. Но если что подозрительное услышишь, — лучше разбуди меня, — предупредила она. — Одной тебе с этой оторвой не справиться. Но чую, никаких неприятных неожиданностей до утра не предвидится, так что не волнуйся.

— Хорошо бы… — с легким вздохом отозвалась Лара.

— И не вздыхай, как беременная корова. Ничего страшного не произошло. Ты просто росла в других условиях, поэтому к коммунально-бытовым разборкам не приучена. А в определенных слоях населения кухонные драки на сковородках, до крови и смертоубийства, — обычное явление. Дерутся по дурости да по пьянке, используя разные подручные предметы, а потом, как ни в чем ни бывало, пьют и живут дальше. К сожалению, и нам с тобой, помимо нашей воли, пришлось окунуться в эту грязь. Что ж, иногда бывает полезно окунуться в прозу жизни, а то мы слишком благополучны. Все познается в сравнении, теперь будем больше ценить свою спокойную жизнь.

Лара вздохнула, но промолчала, опасаясь, что подруга опять будет обвинять её в чистоплюйстве.

— Сниму-ка я костюм, а то утром предстану перед очи Лидии Петровны в непрезентабельном виде. Решит, что я драчунья, а мне её мнение дорого, — сказала Алла, расстегивая и снимая жакет. — Никогда не спала в одежде. Сегодня впервые испытала это сомнительное удовольствие. Вот уж никогда бы не подумала, что мне, респектабельной даме, придется спать на чужой даче, не раздеваясь, карауля взбесившуюся стерву!

— Я тоже не могла предположить подобного…

— Знали бы мои ребята, — со смеху бы подохли. По уму нам нужно было б звякнуть нашим охранникам. Они бы подежурили, а мы преспокойно отбыли по домам. Утром ребята доставили б Натаху куда надо — хоть в психушку, хоть к Лидии Петровне, хоть на Луну. А мы тут сами корячимся, боевые раны зарабатываем да красивую одежду портим.

— Алка, до меня только сейчас дошло — ведь завтра суббота, Лидия Петровна отдыхает. По выходным в их психиатрическом центре только дежурный психиатр принимает.

— Вот незадача! Как же мы это не учли-то! Мы ведь ни адреса, ни номера её домашнего телефона не знаем.

— Может быть, на работе подскажут?

— Нет, они такой информации не дадут. Представь, сколько психов захочет пообщаться с ней в неурочное время!

— Куда ж мы денем Натку? Без помощи психиатра нам не обойтись.

— Говорила тебе — эту невменяемую дебилку надо сбагрить в психушку.

— Сначала давай посоветуемся с Лидией Петровной. Если она скажет, что Натку надо положить в больницу, тогда и отвезем.

— Ладно, как хочешь. Жалостливая ты, мать. Эта прошмандовка тебе по физиономии съездила, а ты готова вторую щеку ей подставить. По мне, она вообще недостойна человеческого отношения.

Опасаясь, что подруга опять рассердится и начнет ту же песню, Лариса торопливо проговорила:

— Ложись, Алка, время идет. Уже начало шестого, спать тебе осталось чуть более двух часов. Утром я позвоню Виталику, он разузнает и телефон, и адрес нашего психиатра.

Но Алла все не унималась.

— Кстати, дорогая, ты тут не видела комплекта чистого постельного белья? Как-то не хочется прикасаться своей нежной кожей к Наткиной софе — мало ли чья задница на ней сидела, а тем более, лежала? Наберешься ещё мандавошек ни за что ни про что. От мужика их заполучить тоже не подарок, но хоть до того удовольствие получишь. За все в жизни приходится платить, в том числе и за случайные сексуальные связи. А за просто так — обидно.

— Сейчас поищу.

Подойдя к стенке, Лара поочередно открыла все дверцы, выдвинула все полки, но постельного белья не обнаружила.

— А где ты взяла те простыни, в которые мы Натку укатали?

— Сдернула с её постели.

— Правильно. Пусть теперь своих мандавошек обратно собирает.

Выдвинув бельевой ящик под софой, Лариса заглянула и туда, но лишь развела руками.

— Нет здесь чистого белья.

— Ну до чего же эта дебилка тупая! Называется — пригласила нас на дачу! А о постельном белье не позаботилась. Или она намеревалась бросить на пол кожушок и пару телогреек: «Располагайтесь, дамы, с полным комфортом!»?

— Но мы же сами напросились к ней на дачу, — возразила Лариса, но подруга лишь раздраженно отмахнулась.

— Хоть бы эта помоечная кошка предупредила, что у неё нет белья, мы бы по дороге купили. Любая нормальная баба, приглашая гостей остаться ночевать, в первую очередь, подумает, куда и на что она их положит. А эта чушка вчера ушла к себе и даже не позаботилась о приличном ночлеге для гостей.

— Ал, мы же сами устроились в гостиной, чтобы быть рядом с Наткой. А она, возможно, предполагала, что мы поднимемся в гостевые спальни.

— Точно, подруга! — обрадовалась Алла. — Там, наверное, и чистое белье есть. Пошли посмотрим.

Подруги поднялись по лестнице и обследовали обе спальни для гостей. Ни в шкафах, ни в прикроватных тумбочках постельного белья не оказалось. Кровати в обеих комнатах были застелены красивыми покрывалами в тон шторам и паласу. Сдернув покрывала, подруги обнаружили подушки без наволочек, пуховые одеяла без пододеяльников и голые матрацы.

— Тьфу, зараза! — в сердцах сплюнула Алла. — Если уж хотела пустить пыль в глаза, купила бы подушки и одеяла в черном шелку и такие же простыни — и стильно, и грязи не видно. Как раз для таких нерях. Погладила после очередных гостей — и стели снова. Видно, здесь спали гости без особых претензий. После лагерных нар такая постель — верх мечтаний. Пошли отсюда, здесь наверняка воздух кишит бледными спирохетами, ещё подхватишь заразу.

Она решительно направилась к выходу, но Лариса, увидев, что сдернутое покрывало обнаружило уголок чемодана, спрятанный под кроватью, окликнула её.

— Алка, погоди, тут какой-то чемодан.

Та обернулась.

— Наверняка эта придурочная привезла, у неё же дома ремонт, вот она и перетащила сюда свои вещички.

— А почему чемодан в комнате для гостей, а не в её спальне?

— Верно мыслишь, подруга, — оживилась Алла. — Полезно читать детективы. Только не трогай его. Ни к чему оставлять свои отпечатки пальцев. Может, там расчлененный труп предшественника Марика.

Подойдя к кровати, она уставилась на чемодан.

— Так, мать, надо бы немного покумекать — надо нам это или не надо?

— Ты имеешь ввиду — открыть чемодан?

— Именно, — подтвердила та.

— Может, не стоит, а? — засомневалась Лариса. — Неизвестно, что там обнаружится. Зачем нам опять во что-то встревать?..

— А тебе разве не любопытно?

— Нет. Страшно.

— А меня любопытки разбирают. Я же потом себе не прощу, что не открыла.

— Неужели тебе это интересно?

— Один мой знакомый говорил: «Интересно в женской бане». Здесь не только в интересе дело. Я, как юный пионер, всегда должна докопаться до конца, а то ночью не усну. Комплекс незавершенного действия называется. Видишь, я тоже умные слова из психиатрического лексикона теперь знаю. От Лидии Петровны нахваталась. Пока я возила её в Склиф и обратно, много полезной информации узнала. А ещё она меня уму-разуму учила.

— Ну и как, научила? — подколола Лариса.

— Процесс пошел, как говорил один бывший политический лидер. Главное начать и кончить. Пока мое перевоспитание только началось, результат ещё нестабилен, так что на данном этапе имею право пренебречь рекомендациями психиатра и пойти на поводу у собственных недостатков. Не могу отказать себя в удовольствии заглянуть в этот чемоданчик.

Обернув руку покрывалом и взявшись за ручку, Алла вытащила чемодан из-под кровати.

— Дорогая вещичка, — присвистнула она. — Из хорошей кожи. Поэтому явно не Наткин чемоданчик-то. Эта чурка ни за что такой не купит, она к дорогим вещам пока не приучена, лишь подражает богатым людям. Жаль, если он закрыт на ключ, ломать-то нельзя, ковырять подручными предметами тоже. На эту дачку менты могут заявиться, а мне пока не улыбается роль соучастницы. Ну-ка, попробуем.

Алла обернула покрывалом вторую руку и одновременно нажала оба замка. Крышка чемодана тут же откинулась.

— А ларчик просто открывался, — удовлетворенно констатировала она. — Так, при первичном визуальном осмотре видно, что чемодан набит дорогими мужскими шмотками. Похоже, Марика чемоданчик-то. В бега малец решил податься или к Натке насовсем перебраться. Поскольку второе маловероятно не думаю, что свою, хоть и немолодую, но дойную женушку, этот альфонс решил променять на тоже немолодую дебильную Наталью, — то остается первое. Парнишка решил сделать ноги и собрал свое барахлишко, хотя бы на первое время. Не привык, видно, в одном костюме больше дня ходить, любил быть красиво одетым, сучонок. Причем, наш умненький мальчик хотел навострить лыжи в тайне от дураковатой любовницы, иначе не прятал бы чемодан в этой комнате, а преспокойно поставил бы его в спальне. Он ведь здесь не жил, белья на кровати нет. Сомневаюсь, что этот плейбой согласился бы спать своей нежной задницей, которой он тоже работает, на незастеленном матраце. Следовательно, здесь наш альфонс только прятал свой чемодан от Натки. Так, аккуратно глянем, что тут есть еще.

Оглядев комнату, она подняла глаза на Лару.

— У тебя нет с собой носового платка? А то покрывало очень толстое, рука в этот кармашек не пролезет. Мой платок остался внизу, в жакете.

Лариса протянула ей платочек.

— Так, теперь мы осторожно вытянем вот эту папочку.

Алла достала папку и прикасаясь только пальцами, обернутыми платком, вынула оттуда загранпаспорт, сберкнижку и несколько листков бумаги. Открыв паспорт, присвистнула.

— Верно я дотумкала — наш пострел в бега намылился. Глянь, подруга, чья это фотка? Его? Я ведь этого красавчика ни разу живьем не видела.

— Это Марик, — подтвердила Лариса.

— А как его фамилия и все остальное?

— Леснянский Марк Борисович.

— А здесь, читай — Лернер Михаил Брониславович. Почему-то этот альфонс решил оставить свои инициалы. Может, все его дорогое бельишко помечено вышитым шелком вензелем «ЛМБ», а?

— Возможно, ему так расписываться легче, — предположила Лариса. — Начинается на те же буквы, и подделывать не надо.

— Умница, подруга. Читай и дальше детективы, вишь, сколько знаешь полезных вещей. Так, смотрим его подпись в паспорте. Знакома? По-моему, точно такая же стояла под всеми документами «Натали».

— Да, мне тоже так кажется.

— Видно, для чего-то это ему было нужно. Теперь посмотрим, сколько у нашего мальца на счету денежек.

С теми же предосторожностями Алла открыла сберкнижку и скривилась.

— Ну, не густо, всего сто пятнадцать тысяч баксов, счет валютный. Такому франту хватит лишь на первое время да на булавки для галстука. Одежда-то вся дорогая, любит, подлец, качественные вещи! Причем, гляди, какой он патриот или просто осторожный, сволочь! Счет открыт в сбербанке, а не в каком-то коммерческом. Не доверяет, подлец, коммерческим банкам, хоть там и ставки повыше. Дескать, пусть поменьше процент по вкладу, зато банк не лопнет. Если они с Натахой на пару работали, то можно предположить, что этот пиздюк бабки от неё утаил, потому и прятал. Только почему на её даче?

— А где же ему ещё прятать? — резонно заметила Лара. — Не дома же, где жена может обнаружить.

— Тоже верно. Настоящим детективом становишься, подруга, — не преминула съехидничать Алла. — А ты ещё не хотела чемоданчик открывать. Глянь, сколько мы накопали!

— А зачем нам все это?

— Пригодится водицы напиться… Пока и сама не знаю. Там видно будет. Есть одно правило: больше знаешь, лучше защитишься от неприятных неожиданностей.

— А мне говорила наоборот: меньше знаешь — крепче спишь.

— Это я тебе внушала, желая оберечь твой покой, а сама исповедую разные принципы, причем, могу поменять их на диаметрально противоположные в зависимости от ситуации. Так, исследуем содержимое дальше. Ага, генеральная доверенность. Дана Пантелеевой Натальей Ивановной и так далее. То есть, наш альфонс не брезгует даже мелочами. По сему поводу есть мнение, что он собирался расправиться со своей дубоватой любовницей и прибрать к рукам все её добро. Мы же не знаем, чем ещё Натка владеет, кроме этой дачки, тачки и квартирки. Может, у неё брюликов карат этак на сто, да и на банковском счету агромадные деньги… Он бы её грохнул или ещё кто-то шлепнул бы Натаху по его просьбе, подкрепленной увесистой зеленью, а Марик сделал бы себе железное алиби и выскочил чистеньким, да ещё и имуществом убиенной бы разжился. Может, кому её барахлишка мало покажется, а нашему засранцу в самый раз. Курочка, как известно, по зернышку клюет. Там украл, там схимичил, там обжулил, — вот и наберется. «Auri sacra fames», — проклятая жажда золота, как говорил Вергилий. Не могу не процитировать древних латинян, момент очень подходящий. Гляди, как жажда наживы портит характер был рядовой альфонс, а решился на мокруху… «Amor sceleratus habendi», обуяла его преступная страсть к стяжательству, да только просчитался, бедолага, потенциальная жертва его опередила. Видно, Натка, хоть и дурында, но что-то просекла и первой грохнула любимого.

— Лидия Петровна сказала, что она могла его убить за то, что Марик её обманул, — не удержалась Лара и тут же прикусила язык — опять проболталась, что была у психиатра без подруги!

Но увлекшаяся расследованием Алла снова не обратила внимания.

— Что ж, потенциальный мокрушник получил по заслугам. Еще раз блесну эрудицией, а ты запоминай, подруга: «Justitia est constans et perpetua voluntas suum cuique tribuere», — справедливость есть постоянная и неизменная воля каждому воздавать по заслугам. А вообще-то они два сапога пара, та ещё парочка, стоят друг друга по степени подлости. Теперь ты не жалеешь, что я заглянула в чемоданчик?

— Ты имеешь ввиду, что это как-то оправдывает Натку?

— По моим понятиям, убийство ничем нельзя оправдать. То, что она с ним сделала, просто омерзительно. Но и Марик тоже хорош, прохиндей чертов! Так, смотрим дальше. Ага, вот доверенность, которая дает ему право распоряжаться её банковским счетом, а вот другая — по ней он имеет право производить операции со счетом фирмы «Натали». Подпись генерального директора, то бишь Натальи Пантелеевой. Хорошо устроился, урод! Замочил бы Натку и все счета преспокойно обчистил. А потом свалил бы за бугор с приличной суммой по своему липовому загранпаспорту. Купил бы себе гражданство какой-то неприметной страны и жил бы, выискивая других доверчивых дурочек. Видимо, мерзавчик использовал банковский счет «Натали», чтобы партнеры переводили денежки за товар, который этот жулик взял без отдачи. Подлец в любой момент мог их снять по доверенности или перевести на свой счет, зато сам чист — в «Натали» Марк Леснянский официально никто.

— Он называл себя коммерческим директором.

— Да пусть хоть Юлием Цезарем назовется! Коммерческий директор — лицо наемное, сегодня работает, а завтра уволился с концами. К банковским операциям отношения не имеет. Скажет, что давно в «Натали» не работает, и ищи-свищи его. Я так понимаю, что у них типичная фирма-фантом.

— Видимо, кроме Натки и самого Марика, у них других сотрудников нет. Во всяком случае, на всех документах стояла его подпись.

— Ну, бухгалтер-то должен быть.

— Возможно, он и есть.

— Конечно, есть, кто-то же должен в банк ходить, все бумажки носить, платежки и прочее, и деньги снимать.

— Это может сделать и генеральный директор.

— Может, но это подозрительно. Хотя — банку-то какое дело? Хоть бухгалтер, хоть генеральный. А налоговые документы Марк с Натальей вообще могли не сдавать. Фирме «Натали» без году неделя, они могли сдавать нулевой баланс, аудиторскую проверку делают только через два года. А до этого они закроют эту контору и откроют новую. Дескать, мы такие хреновые коммерсанты, не умеем работать, одни убытки, вот и решили похерить фирму «Натали». Сейчас многие так делают. А следующая контора тоже проработает около года и опять исчезнет. И так далее.

— Какой же Марик подлец!

— Оба хороши. Вор у вора дубинку украл, два дерьмовых коммерсанта-мошенника. Ладно, мы все выяснили. Надо сваливать.

Используя носовой платок и покрывало, Алла положила документы на место, захлопнула чемодан, ногой задвинула его под кровать и встала.

— Ох, ноги затекли сидеть на корточках, старые кости болят. Но я довольна. Конечно, мы узнали, что этот Марик — полная мразь, но собаке собачья смерть, как говорит наш друг и защитник. Ни хрена мне не жалко этого альфонса, как, впрочем, и его прошмандовку. Пошли отсюда, подруга, здесь смердит.

— Может, снова застелить постель покрывалом? — предложила Лариса.

— Давай, чтоб менты во время обыска не задались вопросом, а кто это тут шарил.

Подруги привели в порядок кровать и вышли из гостевой комнаты.

— Эх, а чистым бельишком-то я так и не разжилась! — огорчилась Алла. Но видишь, не зря капризничала насчет белья. Если б мы за ним сюда не поднялись, то ничего не узнали бы. Тоже польза.

Спускаясь по лестнице, Алла продолжала громко разглагольствовать.

— Ты чего так громко? — шикнула на неё Лара.

— А что? Пусть эта кретинка слышит, может, на ус намотает. Слышь, ты, дубина, — перегнувшись через перила, прокричала она в сторону Наткиной спальни, — в порядочном доме всегда есть не только запас свежего белья, но и новенькие пижамы, ночные рубашки, халаты, зубные щетки для гостей и прочие достижения цивилизации!

Лариса только покачала головой.

— Вот из таких мелочей и складывается личность человека, — уже обращаясь к подруге, тоном классной наставницы заявила Алла. — Эта балбеска купила крутой особнячок, а необходимыми мелочами не разжилась, поскольку понятия о них не имеет. Никакой культуры, мать ее! — тут же озлилась она. Сколько бабок ввалила в домину, а на ерунде экономит. Навскидку эта дачка даже в недостроенном виде тянет на пару сотен баксов, и при ином раскладе все бы досталось этому альфонсу. Кстати, на третий и четвертый этаж хозяйка-убийца нас не водила. Давай туда заглянем, а? Может, там припрятано ещё пару жмуриков, которых эта счастливая парочка совместно грохнула?

— Нет уж, — воспротивилась Лариса. — Никуда я не пойду. Другие трупы меня не интересуют. На сегодня впечатлений достаточно.

— Ну, как скажешь. А я бы слазила туда. Наверняка что-нибудь интересное обнаружится. Видно, от большого ума они оба большие любители все прятать либо в доме, либо в выгребной яме. Представляешь, мы туда поднимаемся, а из-под кучи стройматериалов… — она говорила тихим, зловещим тоном, намеренно сделав многозначительную паузу и скорчив страшную рожу, а потом вдруг громко выпалила: — … торчит синяя скрюченная рука!

— Ой! — непроизвольно вздрогнула Лариса, поежилась и жалобно попросила. — Алка, не пугай меня, и так страшно. А вдруг там и вправду что-то…

— Эх ты, трусло, — рассмеялась та. — Как барышня из института благородных девиц. А я люблю ужастики, особенно к ночи. Давай, мать, пощекочем себе нервишки, а?

— Все, подруга, хватит приключений! — Лара взяла её под руку и почти насильно потащила вниз по лестнице. — Одно из трех: или ты ложишься спать, или нет!

— А третье что? — подыграла ей Алла.

— Сама знаешь. Кончай трепаться, уже давно рассвело.

— Ладно, если у меня нет выбора, то я ложусь, — с мнимо покорным видом согласилась та, входя в гостиную. — Но поскольку нет чистого белья, то придется опять спать в одежде. Не могу я лечь своей драгоценной задницей на Наткину вонючую софу, хоть она и выглядит как не бывшая в употреблении.

Продолжая что-то недовольно бурчать, Алла надела жакет, застегнулась на все пуговицы, легла и мгновенно уснула.

Лариса устроилась в кресле. Читать не хотелось, спать и подавно. Она сидела, вытянув шею и напряженно прислушивалась к звукам в доме, стараясь не шевелиться.

В соседней комнате пока все было тихо. Даже странно — они с Алкой топали в гостевых спальнях, над Наткиной головой, подруга с шумом выволакивала из-под кровати чемодан, а на лестнице даже кричала, но из комнаты Натальи ни одного шевеления. Неужели те так крепко спит? Да не может такого быть! Наверняка Натка давным-давно пришла в себе, а того хуже — притворялась, что потеряла сознание, и теперь прислушивается, надеясь, что подруги в конце концов угомонятся, и она реализует свой план. Ведь что-то Натка затеяла, для чего-то ей нужно было разыграть перед ними спектакль в больнице!

«А может быть, она одержима манией убийства?! — похолодела Лариса. — Ведь бывают совершенно бессмысленные, ужасающие своей жестокостью преступления. Она с такой яростью колотила своего любовника, что такую жестокость иным объяснить невозможно. Ладно бы ударила один раз или оттолкнула его, но бить так, что вся её одежда потом была заляпана в крови!»

Представив себе эту сцену во всех красках, Лариса передернула плечами. Ужас! Нет, Натка точно невменяемая. Любая нормальная женщина, увидев кровь, тут же испугалась бы. Только ненормальный превратит тело жертвы в месиво.

Если это так, то здесь и в самом деле могут оказаться трупы других её жертв. Если Натка ненормальная, то все может быть. А может быть, там лежит труп того, кого они с Мариком «кинули» на крупную сумму? А вдруг эта преступная парочка заманивала на дачу бизнесменов? Например, Натка приглашали якобы на интимное свидание, поила настойкой, а когда жертва опьянеет и уснет, появлялся Марик, и они оба расправлялись со спящей жертвой. А до этого могли под наркотиками или опоив, вынудить того подписать нужные документы. Или похищали коммерсантов и держали из взаперти, пока не добьются своего, а потом убивали.

От этих предположений Ларисе показалось, что волосы на голове зашевелились, по спине будто прошел сквозняк, и она вся заледенела. Ведь если у Натки есть оружие, да хотя бы топор, то она с ними запросто справится. Алка спит, а Лариса для Натки не противник, даже безоружную она еле-еле удержала. А уж если та подкрадется с топором или оружием…

Лариса часто-часто задышала и вцепилась ногтями в ладони, пытаясь справиться с охватившим её страхом. В критических ситуациях на неё обычно вначале нападает столбняк. Если Натка войдет убивать, она замрет, как кролик перед удавом, не в силах сопротивляться или хотя бы позвать подругу на помощь…

«Господи, а ведь мы совсем забыли про окна! Пока мы с Алкой были на втором этаже, Натка могла распеленаться, спрыгнуть с подоконника на землю и спрятаться во дворе».

Лариса в страхе переводила взгляд с одного окна на другое. Гостиная угловая, огромная, целых четыре окна — два по одной стене и два по другой. В каком из них сейчас появится безумное Наткино лицо?!

В комнату медленно вползало серое утро. Хорошо, что они не включили свет. С улицы Натка ничего не разглядит. Лариса развернула кресло и села так, чтобы высокая спинка скрыла её. Но так не видно было окон, и стало ещё страшнее. Вдруг, пока она сидит спиной, Натка прилипла к стеклу, рассматривая, что творится в комнате?! Решив, что если она увидит в окне Наталью, то сумеет хотя бы крикнуть и разбудить подругу, Лара вернула кресло в прежнее положение.

Движения её немного успокоили. Присев за креслом, она заставила себя несколько раз присесть, не забывая поглядывать на окна. Потом медленно сосчитала до пятидесяти и страх немного отпустил.

«Что это я сама себя пугаю! — одернула она себя, чтобы почувствовать уверенность. — Нижний уровень окна примерно в полутора метрах от земли, а Наткин рост от силы 152–154 сантиметра. Только макушка будет видна. А если она что-нибудь подтащит к окну, то я это услышу и разбужу Алку. Зря я бросила на улице топорик, надо было подобрать. В самом крайнем случае можно было бы дать Натке по темечку, если она разобьет топором окно и полезет в комнату».

«Ага, и стать убийцей или виновницей черепно-мозговой травмы, пусть и в целях самозащиты?!» — ехидно поинтересовался внутренний голос.

«Нет, — ответила ему Лара. — Я не смогу поднять на не руку. Лучше уж Алку разбужу».

«Конечно, ты же типичная чистоплюйка, привыкла прятаться за спину подруги, — не унимался внутренний голос. — Вся грязная работа Алке, а ты вся в белом».

«Ладно, мы сами затеяли этот дурацкий эксперимент с гипнозом и повторением Наткиных действий. Я тоже хороша, соглашаюсь на все, будто у меня нет собственных мозгов».

«Теперь вы докопались до истины. И как — полегчало?» — ехидно поинтересовался внутренний голос.

Так, ведя с собой безмолвный диалог, Лара тревожно прислушивалась к звукам с улицы. Где-то заголосил петух, звякнуло ведро, видно кто-то пошел спозаранку кормить свою живность. Звуки с улицы немного успокоили.

«Откуда здесь петух? — удивилась Лара. — Это же типичное поселение «новых русских». Во дворе ни кустика, ни грядок. Хотя, может быть, кто-то завел петуха ради экзотики или здесь живут чьи-то родители, в прошлом имевшие свое хозяйство, и стариков потянуло к родному. Да, ведь Виталик говорил, что одна пожилая пара живет здесь круглый год. Наверное, они и обзавелись домашней птицей».

От этой мысли она почти справилась со страхом. Если рядом живут своей обычной жизнью люди, то это хорошо. Лара поняла, почему раньше ей было так жутко — поселок пустынный, нигде ни звука, ни святящегося окна.

На её собственной даче вокруг всегда чувствуется жизнь и присутствие людей — то допоздна у кого-то горит свет, то в каком-то доме гуляют и гремит музыка, то по переулку прогуливаются парочки или нетвердой походкой возвращается чей-то подгулявший муж, то собака забрешет, а следом за ней все остальные. А уж петухи есть обязательно. Некоторые соседи, даже будучи городскими жителями, выросшими на асфальте, обязательно заводят кур — ведь так интересно, как они вырастают из пушистых желтеньких комочков, а потом даже яйца иногда несут — тоже экзотика для горожанина! Соседки прибегают и хвастаются, какое крупное яйцо снесла курица. Можно подумать, сама хозяйка принимала в этом непосредственное участие! А уж петухи по утрам! Такие непривычные для городского уха звуки! Соседки спорят, чей петух голосистей. Одна даже двух петухов имеет, у них разделение труда: один в пять утра кукарекает, а другой кур топчет, первый ленив, а второй голосом не удался, хрипит и долго горло прочищает, потом стесняется и смолкает. Поэтому в их поселке такой мертвой тишины не бывает. Одни гуляют допоздна, а другие встают с петухами. Брякают ведра, слышны шаги и голоса соседей.

На своей даче, даже одна, Лара не умирала бы от страха — кругом люди, крикни — и сбегутся на помощь. А здесь кричи — не кричи, никто не отзовется. Идеальное место и для убийства, и для того, чтобы держать похищенного человека.

Она посмотрела на часы — семь. Лариса вздохнула с облегчением. Уже можно позвонить Виталику, тот типичный жаворонок, наверняка уже встал. Лара всегда белой завистью завидовала людям, которые легко вставали утром. Для неё встать рано было мукой мученической. Могла лечь хоть в два, хоть в три часа ночи, но желательно было бы встать не раньше девяти. Но такую роскошь она могла себе позволить только по выходным.

Лариса набрала номер телефона любовника. Тот тут же бодро отозвался:

— Я вас внимательно слушаю.

От уверенного голоса Виталия Лара сразу успокоилась. Хоть тот и далеко, но все же на душе стало легче. Покосившись на спящую подругу и, решив не будить её, она шепотом сказала:

— Милый, это я. Погоди, перейду на кухню, тут Алка спит.

Вытащив ножку стула из дверной ручки, Лара тихонько поставила стул на пол и вышла в кухню. Теперь уже и на кухне одной не так страшно. Скоро сыщик приедет и решит все проблемы.

— Алло, милая, куда ты пропала? — раздался в трубке его голос. Почему ты проснулась так рано?

— Виталик, у нас тут ЧП.

На всякий случай она говорила шепотом — а вдруг Натка проснулась и услышав, что она говорит сыщику, сиганет в окно?! Входную дверь они забыли запереть. Безумная Натка может найти в сарае топор или вооружиться ломом…

— Погоди, милый, я запру дверь, а то мне страшно.

Задвинув солидную щеколду, она бросила взгляд в окно, но тут же испугалась и отошла — а вдруг сейчас к стеклу прилипнет бледное Наткино лицо с оскаленным ртом, вытаращенными глазами и всклокоченными волосами! Передернув плечами, Лара зажмурилась и, не глядя в окна, вернулась к столу, где лежал её мобильник, и подробно рассказала сыщику обо всем, что случилось ночью. Он слушал, не перебивая и даже не стал упрекать, что она отказалась от его участия в их авантюре.

— Телефон и адрес Лидии Петровны я узнаю быстро, — деловито сказал Виталий. — Думаю, что тебе не стоит самой приезжать — рискованно ехать в такую рань по пустынному шоссе. Да и дорога туда и обратно будет для тебя утомительной. Я сам к ней заеду, все расскажу и привезу к вам. Буду примерно через полтора часа, возможно даже раньше. А ты пока приляг. Я по голосу чувствую, что ты на пределе.

— Думаешь, удастся уговорить Лидию Петровну приехать? Ведь у неё сегодня выходной. Да и тебя она не знает.

— Удастся, — уверенно заявил он.

— Надеюсь. Она душой болеет за всех своих подопечных, так что вряд ли откажет. Но мне так неудобно, что мы причиняем ей столько беспокойств!

— Не расстраивайся. Бывают и экстренные случаи, думаю, твой психиатр это поймет. Все, моя хорошая, я начинаю действовать.

— Спасибо, милый. Как только услышала твой голос, сразу успокоилась. Ты все сделаешь, как надо, я уверена.

— Целую, Ларочка. До встречи. И ещё раз прошу — приляг хоть на полтора часа.

— Хорошо.

Убрав телефон, она вернулась в комнату. Алка уже сидела на софе, жизнерадостная, бодрая и полная сил.

«Вот что значит здоровая нервная система! — восхитилась Лара. — Подруга не отягощает себя излишними переживаниями, это я почему-то совсем расклеилась и черт-те что напридумывала».

Рядом с подругой она уже совсем успокоилась.

— Ты чего проснулась так рано? Всего четверть восьмого.

— У меня внутри будильник. Это ты сова, а я жаворонок.

— Можешь поваляться еще. Время есть.

— Нет, я не люблю валяться без дела.

Алла встала и стала энергично делать наклоны, касаясь пола сцепленными руками. Несмотря на свои габариты, она по-прежнему была гибкой. Обхватив руками себя под колени, коснулась коленок лбом, почти сложившись пополам, и постояла так некоторое время, потом подошла к стенке и держась за неё одной рукой, легко начала сильные махи ногой, считая вслух. Досчитав до двадцати, повернулась и стала делать махи другой ногой.

— Я позвонила Виталику, он сам привезет Лидию Петровну.

— А она с ним поедет? — спросила Алла, не прекращая гимнастики. Даже дыхание не сбилось.

— Думаю, он сумеет её уговорить.

— Тогда ладно. Пошли завтракать, что-то я проголодалась. Столько энергии ночью потеряла, надо бы восполнить с помощью калорий. Мой дисциплинированный организм уже требует подпитки.

Подруги вышли в кухню. Лара открыла холодильник, достала сыр, йогурт, фрукты, включила чайник и насыпала кофе в турку. Алла подошла к зеркалу и подмигнула своему отражению:

— Привет, дорогая!

— Это ты кому говоришь? — обернулась Лара.

— Себе. Я же сама себе пока дорога. Да и вообще приятно, когда на тебя смотрит симпатичная мордашка.

— Это ты опять о себе?

— Опять. А ты хочешь сказать, что я уже перестала быть симпатичной?

— По-моему, ты просто красавица. Что самое удивительное, прошедшая ночь совершенно не отразилась на твоей внешности.

— Я же тебе говорила, что сон для бабы — это главное. А ты что, так и просидела в кресле?

— Ага.

— Трусила, небось?

— Еще как.

— Эх ты, трусло, заячий хвост… — беззлобно поддела Алла. — Я же тебе говорила, что никаких неожиданностей не будет.

— Все равно было страшно. Здесь же тихо, как в могиле. Кофе готов, садись. Ты йогурт или сыр?

— И то, и другое, а хлеба можно совсем не давать, — процитировала Алла Винни Пуха, наливая кофе себе и Ларе. — Кстати, о хлебе. Давай поджарим тосты, вон тостер стоит.

Достав из упаковки нарезанные ломтики, она кинула их в тостер. Одной порцией она, конечно, не ограничилась.

— Мои килограммы требуют, чтобы их хорошо кормили, — заявила Алла, щедро намазывая маслом горячий тост.

После завтрака Алла пришла в благодушной расположение духа, и её потянуло пофилософствовать.

— Не понимаю, что хорошего в этих особняках? Когда люди покупают пусть даже небольшой участок, что-то сажают, растят и радуются, — это нормально. Даже вырастить пучок редиски или петрушки горожанину интересно. В определенной мере это творческий процесс — ты бросил в землю семена, ухаживал, поливал, полол, и в результате что-то выросло. Но зачем строить эти многоэтажные гробы, вокруг которых голая земля? Они даже здесь пытаются все заасфальтировать, чтобы, не дай Бог, ножки не запачкать. Не каждому интересно возделывать грядки и громоздить теплицы, но можно хоть посадить кусты роз, цветы. Что за дача без цветов? Если когда-нибудь обзаведусь фазендой, все засажу цветами, только я растить их не умею, у нас никогда не было дачи, родителям было жаль тратить на это время, они науку вперед толкали. Научишь, подруга, цветочки возделывать?

Лариса кивнула. Цветы были её хобби, на её собственной даче грядок не было, только цветы и лужайки.

— А для этих «новых русских» самое главное, чтобы было побольше этажей не только наверху, но ещё и под землей, и чтоб были все прибамбасы бильярдная, сауна, тир и прочая хренотень, — продолжала разглагольствовать Алла. — Причем, желательно, чтобы не как у других. Каждый старается переплюнуть соседа и сотворить нечто этакое, а потом хвастается. У Фимки, моего бывшего новорусского бой-френда, была дача на помойке… Кстати, приятного аппетита, дорогая, тема как раз к завтраку.

— Как это — на помойке? — удивилась Лара.

— Ну да, на бывшей городской свалке. Зато близко от Москвы. Выстроил там крутой особняк и возил меня хвастаться. Я чуть не уссалась со смеху, когда Фимка с важным видом водил меня по своему дому и рассказывал, откуда привез выключатели, водопроводные краны, дверные ручки и прочую дребедень. Все у него там не простое, а очень дорогое. В сортире стоят французские освежители воздуха, а во двор выйти невозможно — вонища! Я терпела целых полчаса, а потом говорю, что мне пора домой, я так провоняла его помойкой, что теперь за неделю не отмоюсь, а костюм придется выбрасывать. Фимка обиделся. На том и расстались. Он, правда, потом звонил, но когда я назвала его «помоечным королем», перестал. И Натка такая. Новорусская дебилка. На хрена ей эта дача? Что здесь делать-то? Со скуки же сдохнешь. Читать она не приучена, общаться тут не с кем, во дворе у неё полный голяк. Разве только пить вглухую.

Взяв очередной поджаренный тост и положив сверху аж два куска бэкона, верная боевая подруга возмутилась:

— А чего ты ничего не ешь, все я да я? Хочешь, чтоб я ещё толще стала?

— Я вообще обычно не завтракаю.

— Ну и зря. Как говорит Джоан Коллинз, стерва из стервей, но баба ухоженная и фигуристая: «Завтрак я ем сама, обед делю с приятелем, а ужин отдаю мужу». Мужа у меня нет, с приятелями я обедаю не всегда. Поэтому сама ем и завтрак, и обед и ужин. Константин Мелихан совершенно верно сказал, что для счастья мужчине нужна женщина, а для полного счастья — полная женщина. Молодец! Знает человек толк в женщинах, видно его осчастливила какая-нибудь аппетитная пампушечка. А ты и не ужинаешь, и не завтракаешь, и обедать порой забываешь. Имей ввиду, подруга, Мелихан тебя не полюбит! Нет в тебе того, что нужно мужчине для полного счастья! Ты, конечно, изящная, но скоро тебя ветром качать будет.

— Я пока этого не ощущаю.

— Ну, йогурт-то съешь, в нем калорий мало.

— Ладно, уговорила. За компанию и монах женился, и черт крестился, и еврей удавился.

— Правильно, компанейская ты моя!

— Алка, а кто по твоей социальной градации Мирон?

— Как кто? Обыкновенный бандит. Точнее, бандитский главарь.

— Тебя не поймешь — то ты его жалеешь, то бандитом называешь.

— Бандитом я называла его всегда, и в глаза, и за глаза, — у меня это не заржавеет. А то, что жалею, — тоже верно.

— Почему?

— Потому, что он слабый, закомплексованный мужик, который самоутверждается, собрав банду головорезов.

— Но все же есть в нем и некоторые положительные черты.

— Есть, согласна, — кивнула Алла. — Кое-какие его качества я ценю, потому пока не гоню его в шею. На самом деле я его попросту использую, поскольку нам с тобой нужна защита от ещё более оголтелых бандитов. Мирон, кстати, не обольщается на этот счет, но вынужден мириться с таким положением вещей. А если попробует вякнуть — получит под зад коленом, что я уже проделывала неоднократно. И он неизменно приползал первым. Лишь в последний раз я сама пошла на примирение, сознавая, что явно перегнула палку.

— Ты ему нужна. Он сам мне говорил, что никогда ни к одной женщине так не относился, как к тебе. Точнее, до тебя в его жизни вообще не было женщин, лишь платные партнерши.

— На данном этапе неизвестно, кто кому нужнее — он мне в качестве защитника или я ему в качестве советчицы и моральной опоры. Думаю, что второй вариант ближе к реальности.

— Что-то ты подруга, чересчур сурова.

— Нет, дорогая, просто объективна и в отличие от тебя, трезво оцениваю людей. И чем дольше живу на свете, тем больше презираю мужиков. Пыжатся, какие они крутые, а по сути играют в оловянных солдатиков, то бишь, в войну. Не обязательно в буквальном смысле, некоторые в интеллектуальном. А без нас, баб, они ничто, пустое место.

— Но есть же и среди мужчин сильные личности, — возразила Лариса.

— Может, и есть, но что-то мне они не попадаются. Любого могу усмирить за короткий срок и веревки из него вью.

— Это потому, Алка, что ты очень сильная натура, посильнее многих мужчин. Слабые это чувствуют и сразу подчиняются тебе.

— Поэтому, мать, я и тоскую. Из тех мужиков, что прошли через мою жизнь, не нашлось ни одного достойного.

— Не забывай о том, что говорила Лидия Петровна, — ты сама подсознательно именно таких выбираешь, чтобы верховодить и не привязываться к ним.

— Есть такой недостаток, согласна. По правде сказать, так хочется, чтобы рядом был настоящий мужик, однако кругом одни козлы. Или я сама их нахожу, или они сами ко мне лезут. Кто бы подставил свое сильное плечо слабой женщине, а?

— Не грусти, дорогая, будет и на твоей улице праздник.

— Да где ж я найду стоящего мужика? Не объявление ж давать!

— Найдешь, было бы желание.

— Спасибо, подруга, мне сразу стало легче на душе.

— Не прикалывайся. Думаю, тебя это тоже тяготит.

— Ладно, пойду взгляну, живая ли там Натаха, — закруглилась Алла.

Видимо, эта тема была ей неприятна. Лидии Петровне она позволяла трогать её за больное, но остальным нет, даже любимой подруге. Не любит Алка выглядеть в неприглядном виде. Придумала себе роль бой-бабы, которой все нипочем, не хочет показывать свою слабинку.

— Что-то никаких звуков из её комнаты не слышно. Может вспотела, бедолага. Мы же в костюме и пальто её в этот кокон укатали. Кстати, я была права — Натаха так и не переоделась. Но почему она уселась в тачку в окровавленной одежде, — я пока не пойму.

— Алка, будь поосторожнее! Вполне возможно, что Натка уже выпуталась из простыней и давно не спит.

— Не бзди, подруга, теперь уже меня врасплох не застанешь.

Лариса убрала со стола, вытряхнула содержимое мусорного ведра в пакет, чтобы выбросить по дороге, и посмотрела на часы. Половина девятого, скоро приедет Виталик, и можно будет уехать домой. За разговором время пролетело незаметно. И то польза.

Пока нет Виталика, нужно позвонить домой. Разговаривать с мужем при любовнике — моветон. Лариса не могла себе представить, что может позвонить домой, например, из квартиры любовника, и врать, что она у подруги. Ведь тот все услышит и наверняка подумает, что раз она умеет так лихо врать, то и с ним лжива.

Всю женскую кухню никогда нельзя показывать ни одному мужчине. Чем меньше сильный пол знает про маленькие женские хитрости, — тем лучше.

Она набрала свой домашний номер. Миша сразу взял трубку.

— Доброе утро, мой дорогой. Я пока на даче, мы ждем приезда врача. Надеюсь освободиться через час и сразу приеду домой. Алешка ещё не проснулся? Когда встанет, скажи, что я буду часов в одиннадцать. Сегодня суббота, его день. Я обещала, что свожу его на ипподром, а потом он сам покатается верхом. Пока, дорогой, до встречи.

Увидев, что подруга возвращается, Лариса убрала телефон и вопросительно посмотрела на нее.

— Спит, — сказала Алла.

— Тебе не кажется это странным? Мы разговариваем в полный голос, любой человек давно бы проснулся.

— Лидия Петровна разберется, что с ней.

Услышав автомобильный сигнал, Лара выглянула в окно и обрадовалась:

— Алка, Виталик приехал, с ним Лидия Петровна. Чудесно! Пошли встречать.

Подруги вышли из дома и направились к воротам. Отодвинув тяжелый засов, они раскрыли створки и пропустили «Жигули» Виталия. Тот вышел первым и помог выйти врачу. Лариса никогда не видела её столь озабоченной. Поздоровавшись, они направились к дому.

— Я не могу себе простить, что согласилась участвовать в этой постыдной истории, — сказала психиатр, когда они прошли в гостиную и сели вокруг стола. — Виталий по дороге мне все рассказал.

Алла тут же бросилась в атаку.

— Лидия Петровна! Никакой вашей вины нет. Кто ж мог знать, что так получится?!

— Это можно было предположить, — не согласилась та.

— Но ведь мы до конца не верили, что Натка убийца. Было столько версий, предполагавших, что Марик жив, но скрывается от кредиторов.

— Алла, я знала, что она совершила преступление.

— Точно знали?

— На все сто процентов я не была уверена, но полагала, что она совершила нечто, вызывавшее у неё страх и тревогу за свою судьбу.

— Так ведь и мы думали примерно так же! Предполагалось, что они вместе с Мариком обманули одного из партнеров, который оказался связанным с какой-то криминальной группировкой. Узнав об этом, Марик скрылся, бросив подругу на растерзание разъяренным бандитам. Есть повод бояться за свою жизнь, и Натка дрожала от страха. Такие махинации весьма чреваты, можно и без головы остаться.

Голос Аллы был столь убедителен, что Лидия Петровна немного смягчилась.

— В любом случае не нужно было так рисковать и реконструировать преступление.

— Но ничего страшного же не произошло! — не отступалась Алла. — Подумаешь, — мы с Ларой получили синяки, царапины и укусы! Заживут. С Наткой тоже все в порядке. Я к ней недавно заглядывала, она спит. Зато мы теперь знаем, что произошло.

— Слишком дорогой ценой, — покачала головой психиатр.

— Не понимаю, чего вы так тревожитесь?

— Неизвестно, как случившееся скажется на Наташе.

Алла решила использовать ещё один веский аргумент.

— Лидия Петровна! Но ведь ваши пациентки — Лариса и я. Мы пришли к вам за помощью, потому что Натка нас подставила. Вы сами обмолвились, что всегда действуете в интересах пациента. Вот вы и действовали в наших интересах. Ведь в этой ситуации мы могли безвинно пострадать. Точнее, Лара. На неё могло пасть подозрение. Мы вам не говорили, но в пятницу вечером она была не дома, а с Виталием, но ни при каких обстоятельствах не сказала бы этого следователю. У Ларисы только-только нормализовались отношения с мужем, и свой роман она тщательно скрывает. Так что фактически алиби у неё нет, а мотива целых два. Вы её спасали, так что не корите себя.

Та вздохнула.

— Так-то оно так, Алла… Но любой человек с психическим нарушением имеет право на внимание психиатра.

— Так вы и уделяли внимание Натке! В больнице навещали, обещали помочь и помогли бы, если бы она не уперлась и не врала вам.

— Она неполноценна в интеллектуальном отношении. Не разбирается в людях, никому не верит, от всех ждет подвоха, не имеет ни друзей, ни близких людей, не способна отличить черное от белого, плохое от хорошего. Потому насторожена и скрытна.

— И тем не менее, не забывает про свой интерес. Нас она использовала лишь для того, чтоб отвести от себя удар и переключить внимание следствия на Ларису. Да ещё при этом надеялась, что мы попросим Мирона защитить её от мести другой банды. Это ж надо быть такой бессовестной! Устроить человеку кучу неприятностей и при этом рассчитывать на его помощь!

— Вы ведь знаете, что люди с интеллектуальной недостаточностью не способны прогнозировать последствия своих поступков. О других людях они чаще всего не думают. Да и сами порой страдают из-за своей непредусмотрительности, внушаемости, неумения предугадать возможный неблагоприятный ход событий.

— Вот вы жалеете Натку, оправдываете, называете все, что она сделала, все объясняющими, умными словами, а на общечеловеческом языке это называется подлостью.

— К сожалению, даже при легкой дебильности высшие эмоции не развиты. Чувство долга, благодарности, ответственности за свои поступки отсутствуют.

— Вот именно. А мы все же люди и должны жить по человеческим, а не по дебильным законам. Очень прошу, Лидия Петровна, не надо себя упрекать. Из-за этого и я чувствую вину, что втянула в эту авантюру вас, человека, которого безгранично уважаю, мнением и отношением которого очень дорожу и надеюсь и впредь иметь честь общаться с вами.

Психиатр наконец улыбнулась.

— Умеете вы льстить, Алла!

— Это не лесть, а чистейшая правда! — с жаром произнесла та.

— Верю, но и легкий подхалимаж тоже имеет место.

— Всего лишь самую чуточку, — рассмеялась Алла.

Чувствуя вину — ведь не всю правду рассказали психиатру, — Лара вмешалась:

— Лидия Петровна, Алла действительно не кривит душой. Я тоже чувствую себя виноватой перед вами, но, клянусь, мы не предполагали такого развития событий. Неужели вы думаете, что мы остались бы здесь ночью одни, если бы подозревали, что Натка убийца?! Виталик просился с нами поехать, но мы были уверены, что просто посидим в дружеской обстановке, и Ната нам все расскажет.

— Зачем же тогда нужен был гипноз и установка на повторение того, что она совершила неделю назад?

— Лично я не верила, что Марика нет в живых. Полагала, что он где-то скрывается, а Натка знает об этом, но молчит, боясь, что на его след выйдут бандиты, опекающие их кредитора.

— Вы и мне не поверили?

— Не хотела верить. Сомнения все же оставались. Уверяю вас, я никогда бы не согласилась остаться здесь, зная, что Ната убийца. Ночью Алла спала, я здесь сидела одна. Это Алла никого не боится, а я страшная трусиха.

— А что вы думали о случившемся?

— Тогда я предполагала такой вариант. Марик намеренно оставил обе свои машины возле дома, чтобы сбить со следа кредиторов. Ту пятницу они с Натой провели на её даче. Мало кто знает, что она купила этот дом. Ночью, когда никто не мог их видеть, Натка отвезла его в укромное место, а потом попала в аварию или имитировала её. Притворилась, что ничего не помнит, но не предполагала, что жена Марика проявит такую бешеную активность, и начнется следствие. Ната симулировала потерю памяти лишь для того, чтобы таким образом отвертеться от кредитора. Вы же сами сказали, что она не умеет прогнозировать события. Вот Натка и решила, что такими детскими приемами можно обмануть бандитов. На самом деле они бы взяли её в оборот и она бы все им выложила — где Марик, где деньги. Конечно, Ната их боялась, потому никому не доверяла и ничего не говорила, ссылаясь на амнезию.

— И вы надеялись, что в результате установки на реконструкцию событий узнаете правду?

— Я полагала, что воспроизводя свои прежние действия, Ната снова поедет в то место, где скрывается её любовник, и мы это узнаем. Если Марик жив-здоров, то зачем следствие? Поверьте, только на это мы и рассчитывали. Не собирались мы выводить Натку на чистую воду и убеждаться, что она убийца. Просто хотели, чтобы следствие было закрыто, и нас не тревожили.

— Лидия Петровна, я скажу просто, но доходчиво, — вновь вмешалась Алла. — В некоторых ситуациях принцип: «И нашим, и вашим спляшем», неприемлем. Либо вы выручаете нас, либо руководствуетесь интересами Натки. Другого в данном случае не дано. Вы просто из двух зол выбрали наименьшее. Натку уже не переделать, она уродилась без мозгов, а Лара могла безвинно пострадать. Наталья за свою безалаберную жизнь побывала в стольких переделках, что лишняя неприятность для неё не трагедия, а нашу жизнь следствие могло серьезно осложнить. И дело не только в потрепанных нервах и бессонных ночах, хотя и это не подарок, но и в том, что мы потеряли бы свою репутацию. Деловые партнеры призадумались бы, а чего это с двумя бизнес-леди постоянно происходят криминальные истории? Приличные люди перестали бы с нами общаться. Знаете, как в старом анекдоте: «То ли он пальто украл, то ли у него украли, в общем, дело темное». От нас все стали бы держаться подальше.

Психиатр улыбнулась и встала.

— Хорошо, давайте будем считать эту тему исчерпанной. Пойду взгляну на свою подопечную.

Она прошла в спальню Натки и закрыла за собой дверь.

Виталий внимательно посмотрел на Лару.

— Досталось тебе, милая?

— И не говори. Никогда не думала, что придется участвовать в настоящей драке.

— Надеюсь, больше никогда не придется, — сыщик перевел взгляд на верную боевую подругу. — Алла, я думаю, мы столько наслышаны друг о друге, что церемонией официального знакомства можем пренебречь?

— Нет уж! Нас не представили друг другу, а с незнакомыми мужчинами я не разговариваю, — зажеманничала та, передергивая плечиками.

— Тогда позвольте представиться, — встав, он чуть склонил голову. — Виталий Рылеев, частый сыщик.

— Алла Дмитриевна, — манерно произнесла она, присев в реверансе и протянув руку для поцелуя.

Тот оказался на высоте, подыграв ей, и по всем правилам хорошего тона приложился к ручке, искоса взглянув на Лару и незаметно подмигнув.

— Позвольте официальную часть считать законченной?

— Вот махнем стопарик на брудершафт, с чувством облобызаемся, тогда и будем попроще, — сказала Алла уже обычным тоном.

— Ловлю на слове.

— Глядите, дядя Сидор, обещались! — произнесла та тоном Анки из «Неуловимых мстителей».

— Тогда я сейчас позвоню одному приятелю, которого привлек к расследованию, и скажу, что он временно остался без работы, но в виде компенсации проведет вечер в обществе очаровательных дам.

— Идея хороша, — оценила Алла.

— Нет, — возразила Лариса. — Сегодня я не могу. Выходные всегда провожу с сыном.

— А вечером? — спросил сыщик.

— Тоже вряд ли.

— Виталик, ты не все знаешь про свою любимую, придется открыть тебе глаза, — совершенно серьезным, многообещающим тоном произнесла верная боевая подруга, сопроводив свои слова легким вздохом и укоризненно покачивая головой, дескать, дружба — дружбой, но все же… Лариса удивленно вскинула на неё глаза. Какую ещё каверзу приготовила подружка?

— Обрати внимание, какая Ларка нечуткая, — Алла уперла в неё указующий перст и с хорошо разыгранной обидой посмотрела на сыщика. — Только-только у подруги забрезжила надежда устроить свою личную жизнь, а она тут же в кусты. Все себе, себе, никакого понимания. Законченная эгоистка твоя Ларочка. Жаль, что я ей верила. Столько лет дружим, и вот нате вам… Доверчивая я и простодушная, а она только о себе думает. Ах, женщины, ничтожество вам имя!.. — с мнимым пафосом произнесла она.

— Но я обещала Алешке, — улыбаясь, сказала Лариса. Уж ей ли не знать страсть подруги к актерству! Как только появился новый зритель, та тут же разыграла перед ним маленький спектакль.

— Проведешь с ним весь день, а часов в восемь мы за тобой заедем, Алла, тут же сменив тон, как всегда, овладела инициативой и стала командовать. — Крестник ложится в девять, так что ты всего на часок меньше с ним пообщаешься.

Лара заколебалась, уже почти готовая согласиться, и перевела взгляд на любовника, а подруга её пришпорила мнимо суровым тоном:

— Давай, давай, не телись, дорогая, тут, можно сказать, моя судьба решается, а ты менжуешься!

— Ларочка, может быть, ты постараешься… — неуверенно произнес Виталий.

— А твой приятель симпатичный? — повернулась к нему Алла.

— Почти как я! — выпятил грудь Виталий.

— И такой же скромный? — поддела она.

— Еще скромнее, — потупился тот.

— Тогда годится, — Алла продемонстрировала все тридцать два зуба в ослепительной улыбке. — Люблю скромных и симпатичных мужчин. Вот видишь, подруга, это же просто герой моего романа, а ты — такая нечуткая. У меня уже душа горит, как хочется его стиснуть в объятиях. Выдержит? — обратилась она к Виталию.

— Вполне. Мужик крепкий. За счастье почтет.

— Большой любитель бабцов? — она изобразила встревоженный вид.

— В разумных рамках.

— Тоже хорошее качество — и опыт имеется, и у меня есть шанс стать единственной.

— Таких потрясающих женщин он наверняка ещё не встречал, — польстил сыщик.

— Ах ты подлиза! А мой будущий бой-френд тоже лихо говорит дамам комплименты?

— В этом ему равных нет.

— А то, что у меня рука прокушена и вообще я слегка помята в драке его не смутит? Или он решит, что у меня такое маленькое хобби — драться по пятницам?

— Не смутит, — заверил Виталий. — Еще больше уважать будет.

— Чую, мы с ним поладим. Ларка тут на днях провела со мной маленький ликбез, как обращаться с мужиками, теперь буду охмурять его, как она учила, а то я почти до седых волос дожила, а оказывается, не знаю, как начинать любовный роман.

— По тебе не скажешь, — снова польстил Виталик.

— Это Ларка приучила тебя говорить дамам комплименты?

— Да. Раньше не умел. Но я ещё только учусь.

— Уже делаешь успехи. То ли ещё будет. Она из тебя веревочки совьет, станешь романтичным героем, будешь петь ей серенады и слагать стихи в её честь. Имей ввиду, ей нравятся только рыцари.

— Буду иметь ввиду, — склонил тот голову. — Согласен стать рыцарем.

— А мой будущий любимый женат? — продолжала свой пристрастный допрос Алла.

— Уже нет.

— Годится. Я тоже уже не замужем. Может, удастся заманить его в ЗАГС, а то что-то у меня слишком долгий перерыв в супружеской жизни, так и отвыкнуть недолго. Я девушка простодушная. Так и скажу ему без затей: «Будьте моим четвертым мужем».

— Он это оценит. С чувством юмора у него полный порядок.

— Так это ж наш человек! А не обманет? Я очень доверчивая, всю жизнь от этого страдаю. Вдруг он меня соблазнит, поматросит и бросит, а?

— Нет, доверчивых девушек он не обманывает.

— А герл-френд у него сейчас есть?

— Точно не знаю. Мы не обсуждаем свою личную жизнь.

— Отлично! Соперниц не боюсь, все равно я шибче! А то, что не треплетесь про своих баб, — тоже большой плюс. А был бы брехливый, то прознав про мои недостатки и грешки, мог всем раззвонить. А так все останется тайной. Язык у него подвешен?

— Слова он знает, но много говорить не любитель.

— Так это ж замечательно! Говорить буду я, этого вполне достаточно. Я вообще раньше мечтала, чтоб у меня был глухонемой бой-френд, а потом решила, что пусть всего лишь будет молчалив и туговат на ухо. Но пусть поддакивает.

— Поддакнет. С дамами он вести себя умеет.

— Ты гляди, какой ценный кадр пропадает! Все при нем, что мне нравится, а до сих пор мной не обласкан. Я уже чувствую себя почти влюбленной! Виталик, тебе бы свахой работать.

— Я подумаю. Если профессия сыщика перестанет меня кормить, переквалифицируюсь в свахи.

— Я-то сдуру собиралась в брачное агентство обратиться, а у тебя такой талант пропадает. Теперь денежки сэкономлю, лучше мы их сегодня пропьем. Я твой телефончик дам своим незамужним приятельницам, ты между делом распредели их между своими сыщиками, потренируйся в роли свахи, а если пристроишь кого-то замуж, то магарыч мы с тобой поделим.

— Идет, — кивнул Виталий, сохраняя серьезно-деловитый вид. — Если твои приятельницы такие же красавицы, как ты, то мои ребята щедро поставят.

— Нет, ты слишком легко хочешь заработать, — укорила его Алла. Красавицу и дурак замуж выдаст, а ты пристрой мне всех косых, хромых и горбатых.

Не выдержав, сыщик рассмеялся, а Алла тут же деловито заявила:

— Все. Решено. Отвозим Натку, куда скажет Лидия Петровна, потом я еду домой мыть шею, чтобы предстать во всем блеске. А ты уж не поскупись меня расхвалить, ладно? Вдруг будущий муж не все мои достоинства разглядит? Или вдруг я подкачаю и он во мне разочаруется. Сама-то я девушка скромная, сробею, застесняюсь и буду молчать и мяться. В общем, ты его хорошенько подогрей, распиши меня, чтоб тот заранее был готов влюбиться, а в восемь мы заезжаем за Ларкой. Надеюсь, ты прониклась, жестокосердная и эгоистичная подружка? — замогильно-патетическим тоном произнесла она, как провинциальный актер, играющий Отелло в сцене: «Ты перед сном молилась, Дездемона?»

Сдерживая смех, Лариса подыграла:

— Прониклась, дорогая.

Подруга удовлетворенно кивнула и вновь повернулась к сыщику.

— Спасибо, друг. За мной не заржавеет. И тебе, подружка, спасибо, век не забуду твоей доброты, — сменив тон, ехидным голоском пропела Алла и снова озабоченно-деловитым тоном. — Такой шанс упускать нельзя. Наконец-то устрою личную жизнь. Чую — это моя судьба! Ларка, по-быстрому купи книжку про имена, придумай красивенькое имечко для будущего крестника, мы вам быстренько младенчика откуем. Годы-то идут! — сокрушенно вздохнула она. Красота вянет и блекнет. Как говорил Гораций, «Singula de nobis anni praedantur cuntes», что означает: «Годы идут, похищая у нас одно за другим». Кстати, Виталь, скажи моему будущему мужу, что невеста знает латынь и напропалую чешет цитатами из древних. Знание латыни на рынке невест теперь ценится очень высоко. В семейной жизни — незаменимое качество. Допустим, муж мне говорит: «Что ж ты, жена, курва драная, суп пересолила, носки мои не постирала, по углам паутина, пол заплеван и вся хата засрана?!», — а я ему вместо традиционного: «Сам мудак, зарплаты твоей мне даже на колготки не хватает, а пол и сам можешь подтереть!», выдаю стих на латыни: «Ubi plura nitent in carmine, non ego paucisoffendar maculis», «Не сержусь я, когда в стихах среди блеска несколько пятен мелькнут», сопровождая нежной улыбкой и всепрощающим взглядом. В результате инцидент исперчен, любовная лодка о быт не разбивается. Каково, а? Правда ведь, латынь здорово помогает поддерживать здоровый психологический климат в молодой семье? Не станешь же читать стихи, размахивая шваброй и метя ею в голову благоверному!

Лариса с улыбкой наблюдала за их шутливой пикировкой. Надо же — они сразу поладили и прониклись симпатией друг к другу. Алке понравится нелегко. Ко всем мужчинам она относится иронично-презрительно и использует их, оставляя голову трезвой.

«А ведь они здорово подходят друг другу! — вдруг подумала она. — Для меня Виталик простоват, а я для него, пожалуй, слишком претенциозна. Алка попроще, это то, что ему требуется. Может быть, жаль, что они не встретились раньше? Или отдать Алке любовника? Наш с ним роман, похоже, уже на излете… Может, ещё и будет тлеть какое-то время, но прежней дрожи уже нет. По крайней мере, у меня. Виталик-то пока ещё горит. Нет, он на Алку не перекинется, да и она никогда не согласится подбирать мои облюбыши…»

В комнату вошла Лидия Петровна, и Алла с Виталием тут же замолчали, согнав с лица неуместные улыбки и выжидательно глядя на нее. Она села за стол и обвела присутствующих глазами. Те тоже сели полукругом, чтобы её видеть, и замерли в напряженном ожидании.

— Я могу вам кое-что рассказать только заручившись обещанием, что, во-первых, больше об этом никто не узнает, а во-вторых, вы окажете Наташе посильную помощь.

— Обещаем! — почти хором откликнулись подруги, а Виталик кивнул.

— Все, что я сейчас скажу — с её согласия. Она позволила ввести вас в курс дела в обмен на обещание ей помочь. Я обещала ей свою помощь и надеюсь на вашу.

Все дружно кивнули.

— В отношении мошеннической деятельности Наташи и её приятеля вы были правы, но я детально не вникала, поскольку меня этот аспект мало интересует. Остановлюсь лишь на том, что имеет прямое отношение к этой трагической истории. Действительно, они обманывали многих, а две недели назад совершили крупную мошенническую операцию. У Марка были все документы, которые позволяли ему совершать банковские операции. Наташа так и не сумела освоить тонкости этого дела, и под этим предлогом Марк сам предложил ей свои услуги. Она поверила и дала ему доверенность. Как и многие люди с интеллектуальной недостаточностью, в силу своей внушаемости моя подопечная была полностью под влиянием любовника. Марк настолько заморочил ей голову, что она его просто боготворила. Он, как водится, обещал на ней жениться, она, конечно, поверила и полагала, что они совместно создают базис для будущей семьи. О том, что любовник женат, Наташа, конечно знала, но была уверена, что ради неё тот оставит свою немолодую и некрасивую жену, даже намеревалась сохранить беременность, но Марк уговорил её, что пока не время, и пару недель назад она решилась на аборт. Раньше свидания любовников происходили в её прежней квартире, но, рассчитывая на скорую свадьбу, Наташа купила другую, большую, и начала там ремонт, в связи с чем свидания стали реже. Иногда они приезжали сюда. В ту пятницу они приехали на дачу без каких-либо определенных целей и Наташа предполагала, что Марк, как всегда, вечером уедет домой, а она поедет ночевать к матери. К её удивлению, тот предложил ей остаться на даче на все выходные, чему, естественно, она обрадовалась, поскольку привязана к нему. Они прилично выпили, потом моя подопечная уснула. Проснулась среди ночи и увидела, что Марк достал из её сумки папку с документами, которую она постоянно возила с собой. Офиса как такового у них нет, они арендовали у какой-то фирмы комнату в полуподвале, и Наталия не решалась оставлять там документы. Раньше Марк совершал все банковские операции с её согласия, а чековая книжка всегда находилась у нее. А тут она увидела, что любовник держит её в руках. Поначалу Наталия ничего не поняла и спросила, зачем он среди ночи рассматривает чековую книжку. Тот что-то ответил в грубой форме, и они поссорились. Она собралась уезжать и оделась, требуя, чтобы тот отдал чековую книжку, но Марк отдать не пожелал. Во время ссоры он наговорил обидных слов, оскорблял её, заявил, что Наташа ему омерзительна, неряха, шлюха, слабоумная и прочее в том же духе, он больше не желает её видеть, и она заслужила судьбу, которую он ей уготовил, потом дал ей пощечину и даже пытался душить. У Наталии, помимо дебильности, есть и так называемая церебрально-органическая недостаточность. В трехмесячном возрасте она перенесла грипп в тяжелой форме, с высокой температурой и судорогами, поздно начала сидеть, ходить, говорить, страдала головными болями, потом страдала снохождением и сноговорением, неоднократно у неё были судорожные припадки. В подростковом возрасте перенесла несколько черепно-мозговых травм, когда участвовала в драках. Однажды пьяный отец так сильно толкнул её, что она ударилась головой о батарею и надолго потеряла сознание. Периодически у неё бывали состояния, которые сама Наташа называет «затмением», — по незначительному поводу она впадала в безудержную ярость и сама не ведала, что творила. Помнит о таких состояниях смутно и фрагментарно — то, что им предшествовало, и то, что было, когда приходила в себя. Так, однажды Наталия вместе с группой дворовых подростков участвовала в уличной драке, помнит, как её ударили, как она «озверела», а дальше полный провал. Очнулась в машине «скорой помощи», которая везла её в больницу, и очень удивилась. Оказалось, что девочка долго пролежала на улице, и её заметил случайный прохожий. Видимо, другие участники драки испугались, когда она, с её слов, «отключилась», бросили её и разбежались. Все это позволяет говорить о том, что у неё бывают состояния помраченного сознания. Очевидно, нечто похожее было в ту пятницу. Она довольно неотчетливо помнит происходившее, поскольку, к тому же, была пьяна. У органиков, то есть, людей с церебрально-органической патологией, бывает так называемое патологическое опьянение, когда даже от сравнительно небольшой дозы алкоголя они ведут себя неадекватно и могут проявить агрессию. Для окончательного выяснения причины помрачения сознания нужно более детальное обследование, которое я ей проведу в стационаре. Наталия действительно ничего не помнит, что делала в ту ночь. После того, как Марк набросился на нее, дальше в памяти — полный провал. Очнулась уже в приемном покое больницы и никак не могла понять, где она, что с ней. После состояния помраченного сознания обычно наступает глубокий и длительный сон, после которого больные ничего не помнят.

— Похоже, что так и было, — вмешался Виталий. — Вчера поздно вечером один из детективов, работающих по моему заданию, расспросил сотрудника ГАИ, который её обнаружил. У того были отгулы, и он уехал на свой дачный участок, вернулся лишь вчера, поэтому его не смогли опросить сразу, поскольку адреса дачи никто не знал. Он рассказал, что ехал утром в воскресенье на работу и увидел стоящую на краю дороги «вольво», врезавшуюся в столб. Машина почти висела над оврагом, видимо, от окончательного падения её удержал лишь столб. Переключатель передач стоял на второй скорости, так что она ехала медленно, видимо ночью. С его слов, сидевшая за рулем женщина лежала головой на руле. Одежда, руки и лицо были окровавлены, но кровь подсохла, видимо, Наташа пролежала так длительное время. Пульс прощупывался, но на его манипуляции и оклики она не реагировала. Очевидно, ехала на небольшой скорости, а засыпая, перестала давить на педаль газа. Машина постепенно замедлила ход, а потеряв управление, ударилась о столб. Гаишник вызвал «скорую помощь», дождался её, а потом отбуксировал «вольво» на пост ГАИ.

— То есть Натка не соображала, что делала, когда убила Марика? — спросила Алла.

— Да, — подтвердила психиатр. — Она была в состоянии помраченного сознания, а в этом состоянии больные совершают различные действия, в том числе и насильственные преступления.

— И она невменяема?

— Суд признает её невменяемой. Конечно, это лишь предварительное заключение. Будет проведена судебно-психиатрическая экспертиза, установят точный диагноз. Думаю, что меня пригласят принять участие в работе комиссии, раньше я много лет работала экспертом, к тому же, знаю пациентку и её анамнез.

— Да-а… Ну и дела… — покачала головой Алла. — А мы-то Натку костерили на все лады. Она, оказывается, психбольная.

— У неё целый букет психической патологии. Снохождение и сноговорение расцениваются как эквиваленты судорожных припадков при эпилепсии. К тому же у неё были судорожные припадки. Сделаем электроэнцефалограмму, она покажет, есть ли судорожная готовность. У больных эпилепсией возможно сумеречное помрачение сознания. Помимо этого, есть и органическая патология. Я уж не говорю об интеллектуальной недостаточности. То есть, здесь сочетание нескольких заболеваний.

— А что вы будете с ней дальше делать?

— Я дала установку на сон, сейчас Наташа спит. Затем мы отвезем её в психиатрическую больницу, она дала согласие. Ее обследуют, полечат.

— А как с убийством?

— Не забывайте, вы дали слово, что за стены этой комнаты все сказанное мной не выйдет. Я обязана хранить врачебную тайну и буду её хранить, раз пациентка мне доверилась. Поэтому об убийстве забудем.

— Но менты-то не забудут! Следствие идет, Марика ищут.

— Тут мы не можем повлиять на ход событий. Если в конце концов обнаружат его труп, тогда возможно неблагоприятное развитие событий. В самом худшем случае, если правоохранительным органам удастся доказать, что Наташа совершила это преступление, то будет назначена судебно-психиатрическая экспертиза, затем суд признает её невменяемой и направит на принудительное лечение в психиатрическую больницу.

— То есть, в тюрьме Натка не окажется?

— Нет.

— По-моему, даже если менты найдут труп Марика, то повесить его на Натку им вряд ли удастся, — Алла снова решила поиграть в детектив. — То, что он обнаружен именно на её даче, не обязательно означает, что именно она его убила. По логике, больше некому, но ведь это ещё надо доказать. А здесь такое безлюдье. Кроме той бабули из дома напротив никто её машину не видел. А Марика та вообще не видела. Соседку вряд ли раскопают, если та здесь больше не появится. Даже если раскопают, то Натка может сказать, что приезжала, а потом уехала, кто убил Марика — и ведать не ведает, может, бомж какой заходил.

— Думаю, что её даже не будут допрашивать. Конечно, это зависит от того, какой окончательный диагноз будет установлен. Но очень велика вероятность того, что психиатры, и я в том числе, просто не позволим её допрашивать. Пусть правоохранительные органы сами ищут доказательства, а если найдут достаточно веские, чтобы предъявить ей обвинение, — тогда все пойдет тем порядком, о котором я вам уже сказала, — судебно-психиатрическая экспертиза, суд, принудительное лечение.

— А если у них не будет доказательств её вины?

— Тогда её полечат, сколько нужно, а потом выпишут из больницы.

— А может быть, менты формально отнесутся к расследованию, лишь бы жена Марика от них отвязалась, и рано или поздно закроют дело. Например, найдут его любовниц и решат, что он сбежал заграницу от своих кредиторов.

— И такое возможно.

— Если все же они к ней привяжутся, мы с Ларой сделаем ей алиби.

Лидия Петровна с сомнением покачала головой.

— Не стоит, Алла. Только хуже сделаете — ведь сотрудника ГАИ найдут и допросят. Его показания совпадают с тем, что выяснил следователь в больнице. Не волнуйтесь, я не дам Наташу в обиду. И близко не подпущу к ней никого для допроса. Слава Богу, у психиатров есть право отказать в этом по психическому состоянию пациента. И никто не посмеет мне приказать. Интересы следствия в данном случае в учет не принимаются. В своей епархии психиатр никому не подчиняется. Раньше на нас пытались давить сотрудники КГБ и то мы лишь усмехались и отказывали им. Психиатра подловить не на чем, мы никого не боимся, так что напрасно моих коллег обмазали, называя отечественную психиатрию репрессивной. Ни разу за свою длительную практику ни я, ни мои коллеги не сделали что-то по указке органов. На первом месте — интересы пациента. Так что Наташа не пострадает.

— Спасибо, Лидия Петровна, — с чувством произнесла Алла.

— Не за что. Это моя работа.

— А Натка может дальше заниматься бизнесом?

— Если больна эпилепсией, то она недееспособна, как все душевнобольные. Психиатры, конечно же, не станут запрещать ей работать, поскольку мы, наоборот, занимаемся трудовой реабилитацией своих пациентов. Когда больной работает, он социально компенсирован. Но если Наташа будет продолжать занятия бизнесом, то я не завидую её партнерам.

— Надо же! Мы думали, что Натка просто дура, а она, оказывается, больна психическим заболеванием… А внешне даже не заметно. То есть, видно, что она умом не блещет, но то, что у неё что-то более серьезное, никому и в голову не приходило.

— Таких пациентов в жизни множество. Люди просто ничего не знают о психических болезнях, поэтому и не видят их. Какие-либо особенности характера и поведения обычно связываются с внешними обстоятельствами или объясняются плохим характером, а человек болен, но только психиатр увидит патологию. Жаль, что Наташа при первых наших встречах ничего мне не рассказала о судорожных припадках, приступах помраченного сознания. Я бы никогда не пошла на то, чтобы реконструировать те события.

— Но мы же это уже обсудили! — вскинулась Алла. — Лидия Петровна, перестаньте себя упрекать. Разве это повредило Наткиной болезни?

— Да в общем-то нет. Она же все равно ничего не помнит. Уверяю вас, когда Наташа проснется, то встретит вас улыбкой. На все события сегодняшней ночи у неё полная амнезия. Она считает вас своими подругами и именно поэтому попросила меня посодействовать, чтобы вы помогли ей. Наташа даже не подозревает, что ночью дралась с вами, была агрессивна и пыталась задавить вас своей машиной. В состоянии помраченного сознания человек не воспринимает окружающего, не узнает знакомых людей. Близких людей может принять за бандитов, грабителей, преследователей. Спасаясь от мнимых преследователей, может и сам напасть, как и случилось вчера. Наташа принимала вас за врагов, преследователей, так что сожаления, чувства вины за случившееся не испытывает, поскольку все, что происходит при помраченном сознании, полностью амнезируется, то есть, забывается больным.

— Но когда Натка тащила этот сверток, потом открывала крышку, подпирала её ломом и возвращалась в дом, она выглядела вполне нормальной. Мы же с Ларой наблюдали за ней. Совсем не было заметно, что она в нарушенном сознании.

— При сумеречном помрачении сознания поступки больного могут внешне выглядеть как целенаправленные. Обычный человек, не психиатр, может даже ничего не заметить. Лишь когда больной впадает в ярость и совершает насилие, то у окружающих могут возникнуть мысли, что он ведет себя как-то не так, слишком агрессивен, его реакция не соответствует силе раздражителя. К тому же, окружающие могут обратить внимание, что он их не узнает. А если негативных аффектов — ярости, гнева, страха, — нет, то это состояние может пройти незамеченным, и окружающим кажется, что больной ведет себя упорядоченно.

— То есть, если он ни на кого не нападет, то люди даже не заметят, что у него помутилось в голове?

— Скорее всего, так. Я проводила экспертизу одной больной, которая в состоянии нарушенного сознания убила свою мать кухонным ножом, нанесла ей более тридцати ножевых ран, потом выбежала из квартиры. Навстречу ей попался муж, который возвращался с работы. Та вихрем промчалась мимо него, а у него не возникло ни тени опасений, что с женой что-то не так, хотя она даже не обратила на него внимания. Муж был уверен, что она побежала в детский сад за ребенком, поскольку было уже начало седьмого, а сына нужно было забрать в шесть. Он решил, что жена чем-то занималась по дому и пропустила нужное время, а потом спохватилась, взглянула на часы и сломя голову, помчалась забирать ребенка. Лишь придя домой, муж обнаружил распахнутую настежь дверь и труп тещи на кухне. Но он и в мыслях не держал, что это сделала жена. Решил, что в квартиру заявился грабитель, он убил тещу, а жена испугалась и спаслась бегством, со страху даже не узнав собственного мужа. Он тут же вызвал милицию, а сам кинулся искать жену. Нашли её далеко от дома, она крепко спала на скамейке во дворе какого-то дома. Старушки у подъезда поначалу решили, что та пьяна, пытались её разбудить и прогнать, но растормошить не смогли, испугались и вызвали «скорую помощь». Естественно, она все забыла.

— Ужас какой! — ахнула Лариса. — А Натка может снова убить?

— Теоретически — да. Если у неё снова будет состояние помраченного сознания и аффект страха, ярости или гнева, — а обычно при этом состоянии подобные аффекты бывают, — то она может проявить агрессию и нанести кому-либо телесные повреждения. Теоретически может и убить. Но лишь теоретически.

— Тогда она социально опасна! — вмешалась Алла. — Ее же надо изолировать!

— Ее будут лечить, чтобы подобные состояния не повторялись. Сумеречное помрачение сознания — это эквивалент судорожного припадка. Есть психотропные препараты, которые купируют очень многие психические нарушения, в том числе, и при эпилепсии. Эпилепсия относится к тяжелым душевным заболеваниям. Больные получают лекарства бесплатно, постоянно находятся на поддерживающем лечении. При ухудшении состояния врач психоневрологического диспансера увеличит дозировки лекарств, а если лечение в амбулаторных условиях будет малоэффективным, больного направляют в стационар. Так что вряд ли Наташа совершит ещё одно преступление. Психиатры этого не позволят. Пациент постоянно под наблюдением.

— Лидия Петровна, а где же Натка была целые сутки? Ведь они приехали с Мариком в пятницу, а гаишник обнаружил её только рано утром в воскресенье. А в субботу где она была?

— Об этом мы можем только гадать. После убийства Наташа, очевидно, села в свою машину и поехала куда глаза глядят. Потом уснула за рулем и совершила аварию. Вполне возможно, проспала почти сутки. Сон после состояния нарушенного сознания длительный и очень глубокий.

— А дорога здесь пустынная, — сказал Виталий. — В это время в поселок почти никто не приезжает. Поэтому её никто не обнаружил. А гаишник в субботу был выходной, поэтому и обнаружил её только в воскресенье утром.

— О том, что у неё было нарушенное сознание, свидетельствует и то, что она осталась в окровавленной одежде. Если бы Наташа совершила убийство сознательно, то сменила бы одежду, а от этой избавилась. Наверняка на даче есть хоть какая-то одежда.

— Есть, конечно. Когда мы вчера приехали, Натка сразу переоделась.

— Лидия Петровна, значит, когда мы будем навещать её в больнице, то нам не следует напоминать ей о случившемся? — спросила Лариса.

— Ни в коем случае! Я ничего ей не говорила. Установив, что у неё полная амнезия на все время нарушенного сознания, я ничем не дала ей понять, что неделю назад она совершила преступление, а сегодня ночью проявила агрессию по отношению к вам.

— Но ведь следователь её допрашивал!

— Однако он ничего не говорил ей об убийстве. Следователь и сам вряд ли предполагает, что Наташа его совершила. К тому же оба допроса были непродуктивны. В первый раз следователь успел задать ей всего несколько вопросов, причем, говорил об исчезновении Марка, но не об убийстве. Думаю, что без достаточных оснований следователь вряд ли вообще вряд ли произносил это слово, тем более, что Виктор Павлович предупредил, что состояние больной тяжелое. Я не знаю содержания допроса, но могу предположить, что вряд ли следователь в лоб спросит человека, побывавшего в аварии, а тем более, в присутствии в палате других больных, — не убил ли тот кого-либо. Надеюсь, что и у следователей есть какие-то нравственные нормы, это же просто бесчеловечно! Так что, скорее всего, тот спросил, не знает ли Наталия о местопребывании своего приятеля. Второй допрос тоже мало что дал. На нашем психическом языке, Наташа была загружена своими переживаниями. Если уж она мне ничего не рассказала, то следователю и подавно. Не помню, и все, — вот её стереотипный ответ на все вопросы. Так что слово «убийство» вряд ли прозвучало и во время второго допроса. Тем более, на данном этапе у правоохранительных органов нет никаких данных, что Марка нет в живых. Пока трупа нет, правоохранительные органы ещё в неведении о том, что произошло убийство. Ведь можно предположить то же, что и вы, — Марк скрывается от кредиторов. Сама Наталия даже не подозревает, что убила его. Знает лишь, что он исчез, и теряется в догадках. Неизвестность её страшит — ведь она помнит, как они сюда приехали, а что было дальше, как она очутилась в больнице, — не знает. Из-за этого ей было очень страшно. Наташа опасалась, что любовник просто бросил её и скрылся с деньгами. А без него она совершенно беспомощна. Кредиторы-то остались. Дела с ними вел Марк, а отвечать придется ей — она генеральный директор фирмы.

— Значит, на неё пока не наезжали крутые ребята с прической под ноль?

— Пока нет. Но, думаю, это не исключено, если один из кредиторов связан с мафиозными структурами. И вот тут ей потребуется ваша помощь. Моя подопечная очень надеется на вас. Наташа осталась совершенно одна, помощи и защиты ей ждать не от кого. Не забывайте, что это больной человек. Беспомощный и беззащитный.

— Какие разговоры! Конечно, мы ей поможем! — заверила Алла. — Я-то думала, что Натка подлянку нам устроила, а теперь мне её, бедолагу, до смерти жалко. Разве стала бы я лупить её, зная, что она психбольная?! Я убогих не обижаю.

— Вот и ещё одно негативное последствие того, что я пошла у вас на поводу и решилась на реконструкцию событий.

— Лидия Петровна! Мы же договорились! Давайте не будем все начинать сначала.

— Я тоже считаю, что определенная польза в случившемся есть, вмешался Виталий. — Ведь без этого мы бы никогда не узнали правды. Наталья продолжала бы всех бояться и молчала, а вы бы не смогли ей помочь. Дорогой ценой досталась эта правда, мне жаль и Наташу, и наших красавиц, получивших синяки и укусы, но все же дело пришло к финишу. Дамы не держат на неё зла и готовы оказать всяческую помощь, я тоже, и Наташа уже не одинока. Кроме того, она получит квалифицированную медицинскую помощь. И сидеть в тюрьме ей не придется. А если бы сегодняшних ночных событий не было, то Наталью бы выписали из Склифа, следователи продолжали бы её трясти и рано или поздно добрались бы до трупа. И тут уж навалились бы на неё со страшной силой. Она больной человек, сломалась бы и призналась даже в том, чего не помнит. А теперь все завершилось, правда, не без легких телесных повреждений для наших дам.

— Не беда! — весело отозвалась Алла. — Заживет! Ты сказал, что моего будущего бой-френда следы укуса и прочие боевые отметины не смутят. В среду мы улетаем в Италию, а эти два дня будем усиленно отмачивать свои синяки свинцовой примочкой, бодягой и отсидимся дома, чтобы партнеры нас не увидели. Все хорошо, что хорошо кончается. Я согласна получить ещё пару хороших тумаков, лишь бы был благополучный финал.

— Ваш оптимизм, Алла, очень похвален, — улыбнулась Лидия Петровна. — Думаю, что мы все обсудили. А теперь давайте отвезем Наташу в больницу и поедем по домам. По субботам я обычно только бабушка — сижу с внуком, отпускаю дочь с зятем отдохнуть. Так что меня ждут дома.

— Я отнесу Наташу в машину, — предложил Виталий. — Думаю, что лучше ей поехать на моем «жигуленке», хотя у Лары более комфортабельное авто. Вдруг больная по дороге проснется, мало ли что. Я мужчина, смогу её удержать, если надумает выпрыгнуть на ходу.

— Не думаю, что это случится. Сейчас Наташа настроена мирно. На всякий случай и я поеду в вашей машине. Если моя подопечная проснется, то сумею её успокоить. Вас она не знает, и может испугаться. А мне она уже доверяет.

— Нам поехать вместе с вами? — спросила Лариса.

— Нет, мы сами справимся. Поезжайте домой, отдохните. На вашу долю тоже выпало немало переживаний. Будет время — забегайте поболтать.

— Обязательно! — в унисон ответили Алла с Ларой и рассмеялись.

Виталий поднялся, прошел в комнату Натальи и вынес её на руках. Алла побежала впереди него, чтобы разложить переднее сиденье, а Лара сдернула с софы плед. Со всеми предосторожностями спящую Натку уложили в машину и укрыли пледом. Лидия Петровна села позади водительского сиденья.

Виталик подошел к подругам.

— Я не прощаюсь, милые дамы. До вечера. Где встретимся?

— Как всегда — в центре ГУМа у фонтана, — ответила Алла.

— А если серьезно?

— Давайте встретимся в половине девятого у нашего любимого ресторана, — предложила Лариса. — Там спокойная обстановка и хорошая кухня.

— Самое подходящее место, чтоб устроить смотрины будущего спутника жизни! — поддержала подругу Алла.

— Идет, — согласился Виталий. — Тогда до вечера.

— Пока, сваха! С меня магарыч! — помахала ему Алла.

— До вечера, — кивнула Лариса.

Виталий сел в машину, помахал подругам и выехал за ворота.

— Ладно, Лидию Петровну мы потом отблагодарим, при Витальке я не хотела ставить её в неловкое положение, — сказала Алла. — Теперь нам нужно запереть дом и ворота. Пошли искать ключи.

Они вернулись в дом и обнаружили в Наткиной спальне её сумочку, а в ней все ключи.

— Вот черт, а про сумочку-то мы забыли! — хлопнула себя по лбу Алла. Может, Натке паспорт понадобится.

— В больницу её примут и без паспорта, а сумочку, передачу, халат, тапочки и прочее мы ей завтра отвезем.

— И то верно, — согласилась Алла.

Захватив свои сумочки, они заперли дверь, расселись по своим машинам, выехали на дорогу и остановились, чтобы запереть ворота.

— Алка, мы уезжаем, а как же Марик?.. — неуверенно спросила Лариса.

— Да чего ты печалишься об этом говнюке? Что заслужил, то и получил. Не выуживать же его из дерьма!

— Но все же оставлять его здесь, в выгребной яме, — как-то не по-христиански…

— Брось, подруга, не бери в голову. «Malum consilium consultori pessimum est», что означает: «Дурной умысел оборачивается против замыслившего зло». Нехай там плавает. В дерьме дерьмо не тонет.

Content

Диля ЕНИКЕЕВА
ДУБЛЕР КАЗАНОВЫ

Понедельник, 12 апреля

Вторник, 13 апреля

Среда, 14 апреля

Четверг, 15 марта

Пятница, 16 марта