Надежда Ташлыкова

Александра. Неучебный год

1

Саша открыла глаза. За окном было еще темно, она была жаворонком, любила рано вставать. «Тринадцатое февраля! Тринадцать лет! Мне исполнилось тринадцать лет». Она лежала в кровати, прокручивала в голове планы на день. Была запланирована кулинарная вечеринка. Придут девчонки. Будут готовить тирамису, молочный коктейль, играть в Свинтуса и Мафию, сходят покататься на горке. Девочка села на кровати. Под дверью уже горела полоска света. Мама всегда вставала раньше всех в семье, она была супер-жаворонком, как шутил папа. Девочка улыбнулась, встала, потянулась и пошла за поздравлениями.

— Доброе утро моя хорошая. С днем рождения, — мама подошла, обняла дочь, чмокнула ее в щеку.

— Спасибо, мам.

— Я тут еще раз посмотрела рецепт, мы мало купили творожного сыра. — Саша подошла и заглянула в список продуктов в маминых руках.

— Схожу в магазин, — пожала девочка плечами. Такие мелочи не могли сегодня испортить ей настроение.

Они уже позавтракали, когда на кухню вышел заспанный папа и попросил себе кофе.

— Выпью кофейку, проснусь и будем дарить подарки. Да, мамуля?!

— Давно пора было проснуться папуля, ребенок уже заждался. — Анна Андреевна не поддержала шутку мужа.

— Сдаюсь, готов отложить кофе и бегом поздравлять малышку. — Он вышел и вернулся, держа в руках небольшой прямоугольный подарок, упакованный в красную обертку.

— Это от нас с мамой. — Сергей Борисович вручил сюрприз. — Миссия выполнена, теперь-то я заслужил кофе?

Саша тут же за кухонным столом вскрыла упаковку. Родители подарили ей новый телефон.

— Спасибо, спасибо, ну наконец-то, — радовалась девочка.

После завтрака Саша отправилась в ванную. Придирчиво разглядывала свое отражение в зеркале. Похожа скорее на маму, чем на папу. Каштановые прямые средней длины волосы, карие глаза, слегка вздернутый нос. Брови, рот, щеки, уши, все в ней было среднестатистическим. «Не уродина, но и не огонь», — сама себя оценила Саша. «Слава Богу, прыщей нет, — она погладила свой чистый лоб. — А то бы уже давно пришлось отпустить челку».

«Надеюсь, четырнадцатый год будет богат сюрпризами, а не прыщами». Александра собрала волосы в хвост, умылась и пошла одеваться.

В магазин отправились с папой. Сергей Борисович обещал дочери настроить телефон, поставить нужные программки, скачать игры. Он шутил, каламбурил, Саша смеялась. По ее ощущениям это был самый счастливый день за последний месяц.

Купили творожный сыр, фрукты, набрали всякой всячины.

— Пап, на следующее мой день рожденья давайте махнем на турбазу, покатаемся на лыжах, тюбингах, — выкладывая продукты на ленту, предложила Саша.

— Какие лыжи, дочь?! Следующий твой день рожденье мы уже будет праздновать в Волгограде.

— Ты вообще о чем? Какой Волгоград? — Пакет с мандаринами, выпав у нее из рук, ударился об пол и лопнул. Оранжевые веселые мячики, подпрыгивая, раскатились в разные стороны.

Увидев округлившиеся глаза дочери и ее побледневшее лицо, Сергей Борисович понял, что разболтал лишнее.

— Мы тебе все с мамой расскажем дома, вечером, хорошо?! Или даже завтра? — Обладая от природы легким и добродушным нравом, трудные объяснения он предпочитал перекладывать на жену.

Сашку внезапная новость как будто оглушила. Она стояла рядом с кассой, молча наблюдала, как папа складывает покупки, прикладывает карточку к терминалу, берет пакеты, идет на выход.

«О каком переезде может идти речь? Здесь мой дом, моя школа. Пение. Волейбол. Бабушка с дедушкой». — Она мысленно перечисляла то, что в повседневности принималось неизменным и обыденным, но в свете переезда становилось родным, нужным, до боли необходимым. Тем, с чем она не хотела бы расставаться ни при каких обстоятельствах.

Оглянувшись, она увидела папу выходящим из магазина. Спохватилась, побежала догонять его.

— С чего вдруг мы должны переезжать? Когда? Почему Вы мне сразу не сказали? — Первый шок от новости отступил, из Саши один за другим сыпались вопросы.

Сергей Борисович объяснял, юлил, уходил от ответа, просил подождать до дома, прикрывался женой. Пока дошли, он почувствовал себя вымотанным вконец.

Дверь открыла Анна Андреевна. Отец с недовольным лицом шагнул ей навстречу. Мама удивленно попятилась.

— Вот, объясняй теперь ей, где она будет встречать свой следующий день рожденья, — он резко опустил пакеты с продуктами к ее ногам.

Веселые многострадальные мандаринки рыжими брызгами опять раскатились по всему коридору.

2

Как себя чувствует человек, который вдруг узнает новость. Не очень плохую, но и не очень хорошую новость.

Они переезжают в другой город. Это плохо. Через три месяца. Это хорошо. Потому что не скоро. Саша успеет закончить шестой класс. Съездить со своей командой на краевые соревнования по волейболу. Спеть на отчетном концерте с ансамблем.

Но теперь в ней поселилось ожидание. Каждый день она просыпалась с мыслью о переезде. Отвечала на уроке, отбивала мяч, учила новую песню безрадостно, что ли. Увлекаясь делом на эмоциональном подъеме, она чувствовала счастье от результата своего дела, но тут же, сникнув, думала: «Это последний мой отбитый мяч в игре с командой». Или на нее накатывала щемящая грусть от расставания с преподавателем пения и девочками.

Александра стала нервной. Грубила маме, огрызалась в ответ на замечания отца. Твердые пятерки и четверки по итогам окончания второй четверти к концу третьей грозили превратиться в робкие четыре и твердые три. Настроения не добавляли появившиеся по всему дому коробки. Необходимость перебирать и упаковывать вещи окончательно выводила ее из себя.

Как гром среди ясного неба, прозвучала новость, что родители уедут раньше, не дожидаясь окончания учебного года своей дочери.

— Служебная необходимость, — разводил руками Сергей Борисович.

— Зато мы снимем квартиру, устроимся на новом месте и будем ждать тебя на всем готовеньком, — успокаивала Анна Андреевна.

Саша сначала расстроилась, но с отъездом родителей ей стало легче. К ней переехала бабушка — «Не отрывать же ребенка от школы». Пропали ненавистные коробки, каждый день напоминавшие о переезде. Обсуждать предстоящее стало не с кем.

«Они уехали, а до моего отъезда еще уйма времени», — решила девочка и постепенно успокоилась. Жизнь вошла в привычную колею. Разговаривая с мамой и папой по телефону, она улыбалась, делилась школьными новостями, хвасталась пятерками. По общему молчаливому согласию родители, бабушка и ребенок делали вид, что все осталось по-прежнему.

31 мая Александра с бабушкой организовали чаепитие в школе. Никто не хотел называть его прощальным, но настроение у виновницы встречи, одноклассников и учительницы говорило само за себя.

К концу часа Александра уже не могла сдерживать слез. На экране проектор показывал смонтированный мальчишками фильм. Мелькали лица, знакомые улыбки, первое сентября, походы, дискотеки…. В этих двадцати минутах ролика была вся ее школьная жизнь. Как она сложится на новом месте, сейчас сказать было сложно, а та, что оставалась, казалось ей самой радостной, веселой и счастливой. Этих моментов не омрачали даже всплывающие в памяти досадные школьные неприятности.

На память о классе ей подарили фотоальбом и открытку, на развороте которой каждый одноклассник написал доброе пожелание и расписался. Ярик подписал открытку от себя лично, очень теплые искренние слова — почти признался в любви. Но Саша, проявив удивительную разумность, не стала отвечать ему взаимностью. Она ведь уезжает, к чему эти чувства сейчас?

Весь вечер она перелистывала альбом, грустила, даже всплакнула в подушку.

Получив на память от своей команды волейбольный мяч с подписью каждого игрока, девочка решила не ходить на последнее занятие со своим ансамблем. Ей казалось, что еще одних проводов и теплых пожеланий она просто не выдержит. Позвонив руководителю коллектива и притворившись больной, она позорно избежала еще одного прощания.

Родители удивили ее еще раз, отложив переезд до августа.

— Да, конечно, я понимаю, — согласно кивала дочь слушая путанные и сбивчивые объяснения мамы, разговаривая с ней по видеозвонку. — Не переживайте за меня, мы с бабушкой отлично проведем время. Я буду очень скучать. — Отключившись, она подскочила к бабушке и, обняв ее, радостно сообщила: — Еще целых два месяца мы будем жить с тобой здесь, дома. Переезд откладывается.

3

1 сентября Анна Андреевна и Саша подошли к школе. Девочка инстинктивно взяла маму за руку. Спохватилась: «Еще увидят. Засмеют». Высвободила свою ладонь. Мама с пониманием улыбнулась.

Погода была отличная, торжественную линейку проводили на улице. Саша осмотрелась, все классы стайками уже выстроились на своих местах, увидела табличку с надписью «7А».

— Ладно мам, я пошла.

Увидев, что мама замерла в нерешительности и не уходит, добавила:

— Давай, как договорились, я сама, ты иди домой.

— Я бы хотела тебя поддержать, — начала мама.

Саша нахмурилась, резко развернулась и вошла на территорию школы. По идеально прямой спине, по четкому шагу Анна Андреевна поняла, что лучше не спорить. Но уходить и не подумала. Отошла от ворот, встала неподалеку. Запретить постоять за школьной оградой, послушать песни своего детства, почувствовать торжественную и радостную атмосферу праздника 1 сентября ей никто не мог. Она рассматривала детей, здание школы, вдыхала трепетное волнение мамочек первоклассников и наблюдала показное равнодушие старшеклассников.

Саша подошла к ребятам, молча встала позади всех. Они не обратили на новенькую никакого внимания. Подошел классный руководитель, Иван Петрович, она уже познакомилась с ним, когда они с мамой подавали документы.

Девочка ему улыбнулась. Он лишь рассеянно ей кивнул и, призвав детей к тишине, занял свое место в первом ряду. Девочка растерялась — разве учитель не должен был представить ее остальным?! К тревожному ожиданию первой встречи добавилась обида и удивление. Саша судорожно вздохнула, борясь с набежавшими слезами и не ожидая уже ничего хорошего, молча отстояла линейку, опустив голову и разглядывая свои и чужие туфли.

По окончании торжественной части дети потянулись в школу на классный час. Саша, стараясь не упускать из виду знакомую фигуру классного руководителя, поплелась следом.

В класс вошла последняя, остановилась на пороге.

— Проходи, выбирай свободное место, — пригласил учитель.

— Знакомьтесь ребята, у нас новенькая — Горячева Александра.

Шум в классе мгновенно стих и под общее молчание она прошла к третьей парте в первом ряду.

— У тебя свободно? — спросила она у сероглазого мальчика с русыми волосами. Это место она заметила сразу, как вошла в класс. Щуплый, с прической бобриком, одинокий хозяин парты ей показался достаточно безобидным.

— Занимай на здоровье, — мальчик улыбнулся, убрал портфель со стула и сделал приглашающий жест рукой.

Саша заняла выбранное место, Иван Петрович начал классный час.

— Седьмой класс — это вам не шутки, до ОГЭ всего несколько шагов. — Учитель, расхаживая вдоль первых парт, скучным голосом давал установку на первую неделю, призывал забыть о лете и приступать к учебе.

Саша внимательно его разглядывала. Возраст около 40 лет, одет в мешковатые брюки и плохо выглаженную просторную рубашку, мятый пиджак явно от другого костюма он небрежно набросил на свой стул. Галстук отсутствовал. Светлые волнистые волосы обрамляли по кругу залысину на голове, он простуженно шмыгал крупным носом и толстыми пальцами-сосисками возвращал на место сползающие от ходьбы очки с замотанными белым пластырем дужками.

Девочка совсем сникла. Против ее предыдущей новенькой школы-лицея с огромным холлом, интерактивными обучающими досками и компьютерами в каждом классе и молодой классной в строгом синем костюме эта старенькая школа с облупленными партами, вышарканным линолеумом, черной доской с куском мела явно проигрывала. Еще и этот неопрятный учитель добавлял темные штрихи к грустной картине.

«Не школа красит человека», — подбодрила ее мама, когда они пришли в нее впервые.

Оставалось надеяться, что это именно так и будет.

Продиктовав расписание на завтра, Иван Петрович отпустил детей. Смеясь и весело переговариваясь, они мгновенно покинули класс. На новенькую по-прежнему никто не обратил внимание. Саша поднялась.

— Миша, будем знакомы, — ее сосед по парте задержался с намерением познакомиться.

Он был одного с ней роста, ее взгляд все время останавливался на его слегка оттопыренных ушах. Вместе вышли из школы. Миша расспрашивал, из какого города она переехала, почему, какая была школа. Если бы не его открытый заинтересованный взгляд, искренняя улыбка, Сашку бы разозлил подобный допрос.

Она увидела маму, попрощалась с новым знакомым и направилась к ней. В нескольких фразах рассказав про линейку, класс и выбранное место, все оставшееся время шла молча. Неприятный факт действительности необходимо было обдумать, принять и согласиться. Особенно трудно было согласиться. У Саши получалось плохо, все в ней протестовало.

4

На следующий день, подходя к школе, Саша достала из кармана расписание уроков. Напротив каждого предмета были записаны цифры. Первый урок: русский язык — 2–2.

«Ну и куда идти»? Она остановилась повертела расписание в руках. Вчера она записала продиктованные учителем номера напротив предметов, не задумываясь, а сегодня не понимала, что это за цифры. Номер кабинета, это понятно, но куда идти — бог знает.

— Ищи то, не знаю что, — цедила сквозь зубы Саша, поднимаясь на второй этаж. Опоздала из-за этого на урок. Миша по-рыцарски взял над ней шефство и весь день водил ее по школе, показывал классы. Еще одним неприятным открытием было отсутствие знакомых букв М и Ж на дверях туалета. И определить, какая из двух одинаковых дверей, выкрашенных зеленой краской, ей нужна, было невозможно. Не караулить же переходя от одной двери к другой всю перемену. А спрашивать у Миши совсем неудобно. Решила терпеть до дома, но после третьего урока, дотронувшись до спины девочки, сидящей перед ней на второй парте, прошептала:

— Не подскажешь, где туалет?

— Запросто, — согласилась одноклассница, — меня, кстати, Настя зовут, тебя-то Ваня-Петя представил всем.

— Ваня-Петя? — переспросила Саша.

— Ну да, Иван Петрович, — Настя, состроила смешную гримасу.

Саше не очень понравились ее обесцвеченные пожелтевшие на концах волосы и запачканные рукава рубашки, но Настя очень мило улыбалась и предложила помощь, что она решила — каждый сам выбирает, как ему одеваться и красить волосы.

К обеду с помощью Миши девочка сообразила, как ориентироваться в школе, познакомилась с двумя девочками позади себя на четвертой парте — Олей и Катей — и Настиной соседкой по парте Альбиной.

Вся ситуация Сашу очень удивляла. Она помнила, как к ним в шестом классе в прошлой школе пришел новенький мальчик. Его представили, попросили рассказать о себе, с ним работал психолог, в первую неделю на переменах в класс приходил социальный педагог, знакомила его со всеми ребятами, учителями, вовлекала в процесс общения в классе. А здесь — Саша Горячева и тыдыщ в спину, дальше сама плыви, знакомься, адаптируйся. Хороша школа, ничего не скажешь.

5

3 сентября в честь Дня окончания Второй мировой войны 7А отправился на экскурсию к памятнику «Родина-мать зовет!».

Ребята с класса относились к выезду с радостной беспечностью, без торжественности. Еще бы, они выросли в этом городе, с детства ходили мимо памятников, гуляли по скверам памяти. Эту очередную экскурсию они воспринимали как возможность поотлынивать от учебы.

Учитель отрабатывал повинность без особого интереса. Он прекрасно понимал, что они исходили эту возвышенность вдоль и поперек. Провести экскурсию ему предписывал учебный план и программа внеурочной деятельности. Что он мог рассказать этим детям такого, от чего у них загорелись бы глаза? Как назло, он сегодня не выспался, и на улице было слишком жарко. Иван Петрович вяло посматривал по сторонам, изредка взмахом руки указывая детям на памятники, давая краткие пояснения.

Еще эта новенькая. Идет рядом, задает вопросы, тормошит его.

Через аллею пирамидальных тополей они вышли на Площадь стоявших насмерть. Полуобнаженный воин в центре круглого бассейна сурово взирал на Александру. Она слушала рассказ учителя, читала в основании скульптуры лозунги Сталинградской битвы и ей казалось, что сама высота говорит с ней, приглашает ее узнать свою историю.

По лестнице-коридору, через парный горельеф «Стены руины», класс поднимался на Площадь героев. Все выше нависала над ними фигура Родины, все явственнее Александра ощущала величие монумента.

Ребята разбрелись по площади. Одни рассматривали скульптуры сражающихся солдат, горожан, женщин, детей, принимающих участие в битве. Другие читали и перечитывали имена героев, фразы из приказов на стене-знамени. Героизм защитников Сталинграда, их самоотверженность и храбрость никого не оставляли равнодушным или безразличным.

На Площади скорби Иван Петрович остановился перед фигурой скорбящей матери.

— Война — это не благородство, не проявление патриотизма, не чувство долга, не борьба за что-то высшее. Война — это ужас, боль, смерть и страдания, — тихо произнес учитель.

Ребята молча полукругом стояли вокруг него.

Саша вглядывалась в фигуру матери, на знамя, покрывающее погибшего воина у нее на руках.

«Самое ценное, что у нас есть, это жизнь», — вспомнила она слова бабушки. «Самое ценное, что есть у матери, это жизнь ребенка», — сделала следующий вывод девочка. Удивилась самой себе и испугалась. Поняла, что даже озеро слез не закроет страшную бездну отчаянья и невыносимого горя потери для матери. Она закусила губу, отвернувшись, незаметно рукой смахнула набежавшие слезы.

«Главное, чтобы не было войны».

Глубокий смысл этих слов она осознала именно в этом месте. Одна из главных жизненных истин, на которых формируется личность человека, складываются принципы и принимаются решения, нашла свое место в ее душе.

Класс поднялся к подножию главного монумента ансамбля.

— Ну и, собственно, почему это место называется Мамаев курган. Расскажет нам… — он обвел взглядом притихших ребят.

— Как говорится, просто лес рук, — вздохнул Иван Петрович. — Анастасия, поведай нам историю названия Мамаева кургана.

— Мамая тут зарыли.

Класс захохотал.

— А что я не так сказала, — обиделась Настя.

Учитель молча пожал плечами.

Сегодня им еще предстояло посетить панораму Сталинградской битвы. Дети попытались подбить классного распустить их по домам — чего они там в этой панораме не видели? Но профессиональный долг не позволил ему отступить от плана, тем более панораму не видела Александра. Так невольно девочка вызвала ехидные замечания одноклассников в свой адрес.

«Да, мне интересно, я же впервые, что непонятно», — про себя огрызалась им девочка. Вступать в открытый конфликт ей не хотелось.

6

В начале года вполне возможны нестыковки. 7А с радостью воспринял новость о накладке в расписании. Третий урок необходимо было переждать.

— Я рассчитываю, что вы проведете время с пользой и повторите мой любимый предмет математику, — Иван Петрович оставил их в классе, а сам поспешил на урок в 8Б.

Все сразу достали свои телефоны. Мальчишки, устроившись на задних партах, организовали сетевую игру. Иногда один из них с радостными победными криками подскакивал, но, не отрываясь от экрана, тут же усаживался обратно и погружался в виртуальный мир игры.

— Предлагаю устроить викторину, — со своего места поднялась Анастасия и подошла к доске. — Я пишу аббревиатуру, вы предлагаете варианты расшифровки.

— А давайте лучше споем, — и Данил, раскачиваясь на своем стуле, пропел: «Гуляй, шальная императрица!»

Ребята отсмеявшись, предложили ему закрыть рот.

— Итак, начнем. — Взяв кусочек мела, Настя написала на доске три буквы — СПС. — Ваши варианты?

— Спасибо, — это первое что приходило на ум любителям сокращенных ответов в мессенджерах.

— Сим Пом Бом, — нараспев произнес Данил.

— Союз правых сил, — выкрикнула Саша. Она любила смотреть вместе с папой новости.

— Правильно, и Горячева приносит первому ряду один бал, — Настя поставила в разлинованный столбик палочку.

— А новенькая-то ничего, соображает, — ехидно заметил Злобин.

«Фамилия говорит сама за себя», — подумала Саша, но даже не повернула в его сторону голову. «Много чести».

— Следующее задание — ИПП, — написала аббревиатуру Настя.

Она улыбалась, довольная всеобщим вниманием, на щеках у нее играл румянец.

Посыпались ответы от реальных до смешных, с использованием ненормативной лексики. С самым безобидным ответом третий ряд получил свою палочку.

— Предлагаю сменить ведущего, — с этими словами к доске вышел Злобин. — Иди, Анастасия, отдохни, тебе только конкурсы для бабусек на лавочках проводить.

— Подумаешь, — Настя обиженно замахнулась на него, но стукнуть не решилась.

— Пусть Горячева расскажет нам про себя, — ухмыляясь, он принялся аплодировать. — Просим, просим!

Несколько человек подхватили аплодисменты.

— А не пойти бы тебе, — со своего места поднялся Миша, — на место.

— О, наш рыцарь решил защитить свою даму.

— Спасибо, Миша, я сама, — Саша поднялась и подошла к Злобину.

— Я так понимаю, песик не успокоится, пока не получит свою косточку, — ехидно осведомилась она у задиры под общий хохот.

В нескольких словах рассказала о себе, из какого города приехала. Со смехом опровергла миф о медведях и тиграх, разгуливающих по улицам дальневосточных городов. Пару эпизодов — не в счет. Не считая язвительных замечаний Злобина и безразличия играющих мальчишек, остальные слушали ее с доброжелательным вниманием.

Прозвенел звонок. Свободный урок позволил Саше поближе познакомиться с новым школьным коллективом.

7

К октябрю Саша уже ориентировалась в школе свободно. Ее больше не удивляли двери без номеров и табличек, исписанные парты, отсутствие компьютеров для каждого в классе информатики и прочие атрибуты старенькой школы. Иногда ей даже казалось, что она училась здесь всегда, а здание лицея в футуристическом стиле, огромный холл и интерактивная доска ей просто причудились, а в действительности их просто не существовало.

Самым любимым уроком для нее стала физкультура. Учителю Игорю Дмитриевичу ничего не пришлось доказывать. Он сразу разглядел в ней любовь к спорту. На фоне удивительно неспортивного класса Саша выделялась силой, выносливостью и прыгучестью.

Не спрашивая ее согласия, физрук назначил ее старостой класса на своих уроках. Доверял судить игру, спрашивал у нее про отсутствующих, благодаря этому она быстрее запомнила имена и фамилии одноклассников.

В среду урок физкультуры был последним в расписании. 7А еще не ушел в раздевалку, когда на поле вышла школьная волейбольная команда. Высокие девчонки, покидав небрежно в углу зала свои спортивные сумки, принялись деловито поправлять сетку.

Саша решила задержаться, посмотреть на тренировку, в ней вдруг проснулись знакомые азарт и волнение. По давно выработанной, но позабытой привычке она повела по кругу плечами и стала разминать кисти рук, пальцы. Не раздумывая, инстинктивно подхватила подкатившийся к ногам волейбольный мяч и ловко подала его в центр поля.

— Александра, поведай мне, какую еще тайну про твое спортивное прошлое я не знаю, — вопросительно поднял брови Игорь Дмитриевич.

— Какая еще тайна, — пожала она плечами. — Дома я два года занималась волейболом.

— Становись, посмотрим, чем ты там занималась, — слегка подтолкнул ее в плечо тренер.

Она заняла свою привычную позицию доигровщика в зоне защиты. Отыграли один тайм. Не выпуская свисток изо рта, тренер взмахом руки подозвал ее к себе. Саша подошла, прихрамывая.

— Экипировка имеется? — задал он вопрос, кивнув на ушибленное колено.

— Да, есть.

— Ты в команде, расписание тренировок спросишь у девчонок. На сегодня закончим, побереги колени.

С этого дня Саша начала улыбаться. Разрушенный до основания привычный мир восстановлению не подлежал. Но появившийся первый кубик лег в основание нового фундамента, на котором в дальнейшем мог вырасти новый мир, и даже оказаться не хуже прежнего.

8

На следующий день она поделилась радостью с Мишей. Она уже более свободно общалась со всеми ребятами в классе. Обладая легким незлобливым нравом, Саша видела в человеке только хорошее. Она не умела действовать исподтишка, не шушукалась ни у кого за спиной, не смеялась над промахами и неудачами других. Поэтому легко завоевала расположение одноклассников. Но с Мишей у них установились более дружеские и близкие отношения. Все-таки Саша получала от него колоссальную поддержку в первые дни, а такое не забывается.

— Меня взяли в команду, — улыбаясь, Саша рассказывала ему про тайм с волейбольной командой после урока физкультуры.

— Знаешь, а я всегда хотел заниматься волейболом, но думал, что так просто в команду не попасть, — поделился с ней Миша своими мечтами. — Теперь, пожалуй, пойду и попрошусь.

Разговаривая и обсуждая с Мишей волейбол, Саша между делом наблюдала за Настей. Было видно, что она прислушивается к их разговору. Спина напряжена, отклонившись на стуле и вытянувшись назад, замерев, она ловила каждое их слово. Саша хихикнула, ей показалось, что даже уши Анастасии вытянулись и теперь их кончики по-эльфийски торчат вверх, просвечиваясь на солнце сквозь крашеные белые волосы.

— Как почирикали с Мишаней? — повернувшись к ней, спросила девочка, когда Миша вышел на перемене после первого урока.

— Насть, ты чего, мы обсуждали волейбол, — беззаботно пожала плечами в ответ Саша.

— Да ладно тебе, Горячева, признайся, он тебе нравится? — Настя говорила нарочито безразличным тоном, посмеиваясь, но по напряженным плечам, по колючему взгляду ее было понятно, что вопросы она задает неспроста.

— Если и нравится, то это мое личное дело, — рассердилась Александра.

Ей стало неприятно, что кто-то бесцеремонно нарушает ее личные границы. К Мише она испытывала только дружескую симпатию, и ей не хотелось, чтобы по классу начали ходить разговорчики.

— Ну-ну, все с тобой понятно. — Настя поднялась, демонстративно прошлась по классу и, посматривая в ее сторону, стала шептаться с девчонками в третьем ряду. Саша отвернулась и посмотрела в окно. Ей стоило немалых усилий сделать вид, что происходящее ее не волнует.

9

Через две недели об отношениях Саши и Миши уже говорил весь класс. Сашка отлично понимала, откуда пошли эти сплетни. Настя ходила с победным видом, с Александрой она больше не разговаривала.

Даже активные тренировки и подготовка к районным соревнованиям не спасали Сашу от глухого раздражения на сплетницу. Еще этот Миша… Вместо того чтобы поставить особо разболтавшихся на место, он продолжать играть в рыцаря. Она интуитивно понимала истинную причину поведения Насти — Миша наверняка нравился ей самой. Но разве это повод, чтобы так себя вести?!

Как исправить ситуацию, Саша не понимала. Переубеждать каждого не имело никакого смысла. Почему она должна опровергать то, чего нет. Но терпеть дальше шепотки и хихиканья за своей спиной у нее не было никаких сил.

Во вторник Сашка бежала в школу бегом, она опаздывала. Главное было успеть зайти в класс вперед учителя русского языка. Скинув куртку в раздевалке, махнула рукой на ботинки, решила переобуться в сменку уже после урока, тяжело дыша, она забежала в класс.

«Отлично, успела вперед русички», — облегченно выдохнула девочка.

— О, Мишка, вот и твоя пришла, — раздался голос Злобина Егора.

Александра увидела, как несколько девичьих голов, хихикая, склонились друг к другу. Явно обсуждали ее. На нее накатила злость. Нарочито расслабленно она подошла к своему месту, остановилась на несколько секунд, взглянула на Мишу и прошла дальше. Заняла место рядом с Яной за последней партой на том же ряду.

Миша проводил ее удивленным взглядом, поднялся со своего места. Он молча стоял, наблюдая, как Александра готовилась к уроку, пока в класс не вошла учительница. С этого дня они друг с другом даже не здоровались.

Горячева присматривалась к своей новой соседке по парте. Невысокого роста, с темно-русыми волосами, собранными в короткий хвостик, с небольшим аккуратным носиком и длинными ресницами вокруг грустных серых глаз, она не пользовалась популярностью у одноклассников. Тихой мышкой обычно шмыгала за свою парту. На переменах с ребятами не болтала, а пряталась за экраном своего смартфона. Голос у Яны был негромкий, но приятный. К концу уроков Саша выдохнула, первое впечатление об однокласснице оказалось приятным. А то уже не знаешь, чего ждать. Хотя Настя вон тоже показалась милашкой и что в итоге?..

Домой они с Яной пошли вместе, оказалось, что она жила в том же районе.

10

Саша открыла своим ключом дверь, вошла. Рядом с дверью стояли ботинки, из комнаты раздавался мамин голос.

«Опять по телефону трещит», — недовольно подумала дочь. Сегодня это особенно раздражало.

— Как Саша?! — повторила вопрос невидимого собеседника Анна Андреевна. — Сашка по-разному, опять занимается волейболом.

Помолчала. Дочь услышала, как о кружку звякнула чайная ложечка.

— Да, конечно, хорошо, тут я согласна. Но ее гардероб продолжает пополняться черными футболками. А что голос? Каким должен быть мой голос? — раздраженно спросила Анна Андреевна.

Саша поняла, что мама разговаривает с бабушкой.

— Нет, Сережа с Сашей заняты своими трудностями, никому неинтересно, как я себя чувствую. — У нее в голосе появились слезливые нотки.

— Ну мам, как ты себе это представляешь. Взрослая женщина начинает бегать по квартире, рыдать, заламывать руки и требовать к себе внимание, — под мамой скрипнул диван.

— Сами они не видят. Сами они видят только себя, — сказала она напоследок, как отрезала.

От этих обидных слов Саша вздрогнула и выронила на пол ключи.

На шум из комнаты выглянула Анна Андреевна.

— Привет, это ты?! — она присмотрелась к дочери, пытаясь по выражению ее лица определить, что она могла услышать из телефонного разговора.

— Я, — как можно беззаботнее ответила, раздеваясь, Александра.

— Тебе привет от бабушки, — мама махнула телефоном, передавая привет.

— И ей от меня, — бросила на ходу внучка и ушла в свою комнату.

Привычным жестом закинула портфель на диван.

«Тяжело ей, видите ли. Нечего было ехать. Жили бы себе спокойно, так нет же…» — хмурясь, думала Саша, выкидывая учебники и тетради на диван.

Анна Андреевна перед уходом в ночную смену зашла к ней в комнату.

— Не забудь поставить будильник, папа уйдет рано, — она наклонилась и поцеловала дочь.

— Понятно, — не поднимая головы от тетради, Саша стерла плечом поцелуй со щеки, — пока.

11

— Здравствуйте, — мама заглянула в кабинет, — можно?

— Здравствуйте, проходите, будем знакомиться.

Анна Андреевна нерешительно вошла в кабинет, присела на край кресла.

— По телефону вы в общих словах обрисовали ситуацию, — начала сеанс психолог Виктория Александровна. — Давайте я буду задавать вам вопросы, вы отвечать и в процессе будем находить решение проблемы?

Анна Андреевна молча кивнула. Несмотря на располагающую улыбку специалиста, она чувствовала скованность и стеснение, внезапно все заготовленные жалобы на дочь забылись. «Зачем только я сюда пришла выносить сор из избы. Это все равно что трясти грязным бельем на глазах незнакомых людей», — мысленно сокрушалась она.

— Я понимаю ваши переживания, — помолчав, произнесла Виктория Александровна. — Начните рассказывать о себе. Во сколько вы сегодня встали, что приготовили на завтрак или, возможно, вы не завтракаете?

Описывая расписание своего дня, рассказывая о своем любимом кофе, фильме, музыке, Анна Андреевна справилась с первым волнением и была готова к разговору о наболевшем.

— Понимаете, Виктория Александровна, она совсем мне не помогает. Вернее, даже не так, пока жили в другом городе, помогала, а как переехали, не заставить. Вещи разбрасывает по всей квартире. Прихожу после работы, а ее портфель валяется на пороге, школьная форма чуть дальше по коридору. Я тоже человек, работаю, устаю. Мне хочется прийти домой и не начинать уборку, а посмотреть телевизор, отдохнуть.

— Я правильно понимаю, Александру все устраивает в окружающей обстановке, а вас нет? — уточнила психолог. — А как муж это воспринимает?

— Крайне отрицательно, как и я. Мы вдвоем не может на нее повлиять. Ни по-хорошему, ни по-плохому.

— Вы у нее спрашивали, почему она разбрасывает одежду, почему не убирает за собой?

— Отвечает, что если мне не нравится, то сама бы и убирала. — От возмущения голос Анны Андреевны дрогнул.

— Почему вы переехали?

— Муж военный, никто не спрашивал нашего согласия, вручили перевод и счастливого пути, — она высморкалась в салфетку, смахнула набежавшие слезы. — Только никому неинтересно мое состояние. Всех поддержи, выслушай, создай условия, а может я сама…. Первые слезы проложили дорожки сквозь накрашенные ресницы.

— Я понимаю, вам тоже нелегко, — психолог встала, подала стакан воды.

— Но и вы поймите, ресурсы адаптации, возможности психики у всех разные. Вашей дочери сейчас очень сложно. И вам сложно. И мужу.

— Разбрасывая вещи, она хочет привлечь к себе внимание. Она как будто говорит вам — я здесь, я имею право, я тоже важна. Порядок в доме, чистая посуда — это такая несущественная, вполне регулируемая история.

— Ну и потом, кому нужен и важен чистый пол и чистая посуда?

— Мне, — помолчав, ответила Анна Андреевна.

— А если это нужно вам, то кто должен это сделать? — мягко спросила Виктория Александровна.

— Я теперь вообще не должна ее заставлять и просить? — все в ней протестовало против такого очевидного, но неприятного факта.

— Просить помощи вы можете и даже должны это делать. Но не заставлять, не наседать, не ругать.

«Интересный получился сеанс, содержательный», — думала Анна Андреевна по пути домой. Многое необходимо еще было обдумать и принять. А ведь еще предстояло донести эту информацию до мужа. Это, пожалуй, самое сложное. Так, перескакивая с мысли о дочери на размышления о муже, она добралась до дома.

В коридоре квартиры ее встретила уже привычная за последнее время картина — ветровка валяется на пуфике, рядом на полу портфель. Анна Андреевна поставила сверху на куртку свою сумку, перешагнула брошенные на пороге ботинки дочери и прошла на кухню.

Саша в своей комнате прислушалась. «Странно, сегодня не ругается», — она уже привыкла, что ее все время критикуют, воспитывают, учат жизни, а тут ни слова.

Мама вытащила из груды грязной посуды свою любимую чашку. — «А ведь просила ее загрузить посудомойку», — ополоснула, включила кофеварку. Открыла холодильник, высматривая, с чем сделать себе бутерброд.

Саша решила разведать подозрительно спокойную обстановку. Выглянула в коридор, нахмурилась. Вытащила из-под сумки свою куртку, накинула ее на вешалку, поставила на место ботинки, подхватила портфель и вернулась к себе. Взглянула на незаправленную кровать, но первое удивление прошло, уступив место привычному «потом».

— Мам, налей мне чаю и сделай бутерброд, — закинув портфель под стол, крикнула она в сторону кухни.

— Иди помой чашку, — донеслось в ответ.

— Сама возьми и помой, — буркнула Саша, вздохнула, но пошла на кухню.

12

— Да идите вы все, — она с силой швырнула мяч в сетку и выбежала из зала.

Не принимая душ, быстро переоделась. Как попало засовывая вещи в рюкзак, про себя ругала всех — девчонок, тренера, мяч за то, что не хотел лететь в нужный угол.

Раскрасневшаяся, растрепанная, выбежала в холл, со всей силы швырнула рюкзак и шлепнулась с ним рядом на скамейку. Уставилась в пол и, обхватив голову руками, раскачивалась из стороны в сторону, продолжая злиться.

Вдруг в поле ее зрения возникли синие кроссовки. Саша перестала раскачиваться и, следуя взглядом от кроссовок выше по джинсам, белой футболке, встретилась с голубыми насмешливыми глазами их обладателя. Ее решимость сказать все, что она думает о наглом вторжении в свое пространство, мгновенно испарилась и, еще больше краснея, она опять стала смотреть в пол.

— Плохой день? — спросил голубоглазый хозяин фирменных кроссовок и сел рядом с ней на скамейку.

Саша покосилась на него. Заправляя выбившиеся пряди, поправляла прическу, лихорадочно соображая, как она может выглядеть.

— У меня сегодня тоже не ice. Раунд слил. Тренер недоволен.

Саша искоса разглядывала его профиль. Обладатель голубых глаз был неплох. Русые волосы гладко зачесаны и собраны в небольшой хвост на затылке, нос с горбинкой, упрямый подбородок. Она посмотрела на его широкие плечи, обтянутые футболкой, и мысленно застонала, вспомнив, что не приняла душ и наверняка от нее разит потом. Наклонилась, делая вид, что поправляет носки, и вместе с рюкзаком отодвинулась от мальчика.

Он повернулся, серьезно на нее посмотрел и, протянув руку, представился:

— Алексей.

— Саша, — ее вялая потная рука утонула, обхваченная его сильной крепкой рукой.

— Я боксом занимаюсь, — улыбнувшись, он потрогал синяк у себя на скуле.

— А я волейболом. — Поняв, что он не убегает в ужасе от ее потного тела, она успокоилась.

— Игра не задалась?

— Да. Мяч не идет, — беспечно произнесла Саша факт, еще недавно вызывающий в ней жуткую злость.

Алексей вынул из кармана зазвонивший телефон, коротко ответил: «Выхожу». — Поднялся, закинув на плечо свою сумку.

— Пора, мама приехала. Знаешь, приходи на бой, завтра в четыре часа, там и поболтаем, — предложил он новой знакомой. — Если, конечно, меня не уделают.

— Приду, если, конечно, тебя не уделают, — насмешливо произнесла она и сама себе удивилась.

Проводив его взглядом, улыбаясь, она получила в раздевалке свою куртку и уже совсем в другом настроении вышла из спорткомплекса.

Мама была дома, отдыхала после ночной смены. Саша открыла своим ключом, вошла. Анна Андреевна подошла, приняла у нее куртку, убрала сразу на место кроссовки дочери. Рюкзак так и остался валяться рядом с порогом.

— Кушать будешь?

— А что у нас?

— Куринный суп, плов.

Девочка поморщилась, открыла холодильник, осмотрела полки, закрыла.

— Давай суп, — согласилась Саша, взяла кусок батона, села на стул, откусила. Смотрела в окно, жевала, вспоминала, как первой мыслью было желание наорать на обладателя кроссовок. Против воли губы растягивались в улыбке.

— Как тренировка? — мама достала кастрюлю из холодильника, налила суп в тарелку, поставила греться в микроволновку.

— Улыбаешься? — посмотрела на дочь.

— Я с мальчиком познакомилась в спорткомплексе.

— Расскажи, дочь, мне интересно. Он за тобой ухаживал? — забыв о супе, мама присела на стул и, подперев голову рукой, смотрела на Сашу.

— Ну, мам, брось ты эти свои эсэсэсэрские прикольчики. Что значит ухаживал?! Ты еще спроси, не дергал ли он меня за косички, — фыркнула Саша. Положила на стол недоеденный кусок батона, вышла из кухни и, хлопнув дверью, закрылась в ванной.

— Поем после душа, — услышала из-за закрытой двери мама.

Дзынькнула микроволновая печь. Мама поднялась, суп вынимать не стала, было понятно, что придется греть еще раз. Принялась готовить ужин. Она помнила слова психолога, что на ребенка не надо наседать, настаивать, захочет — сама расскажет. Но как же сложно было сохранять спокойствие в ответ на такие выпады. Особенно когда дело касалось знакомства с мальчиком.

13

Спустя четыре месяца уже можно делать выводы о ходе адаптации на новом месте.

Анна Андреевна никак не могла привыкнуть к сменной работе. Ей хотелось проводить больше времени с дочерью, заняться собой, а не работать по плавающему графику, не имея возможности запланировать текущие дела. На здоровье отрицательно сказывались недосып и ссоры с дочерью.

Сергей Борисович сор с работы домой не носил. У него всегда все было хорошо, в редкие часы семейного совместного времяпровождения он шутил, каламбурил и строил планы на отдых.

Александра. А что Александра? Она влилась в новый школьный коллектив довольно легко, если не считать мелких конфликтов. Обладая умением не застревать долго на размышлениях о неприятностях, она переживала их, делая вполне взрослые и логичные выводы. Да, была вспыльчива, но отходчива. Мама с папой шептались об округлившихся формах дочери — это понятно, девочка растет. Но сама Саша о формах не задумывалась. Было некогда — школа, уроки, тренировки по волейболу. Что ее особенно радовало, на ее лице по-прежнему отсутствовали неизменные спутники переходного возраста — прыщи. Тут ей бесспорно повезло. И пока одноклассницы отрезали челки и маскировали следы воспалений на лбу и висках, она отрастила волосы ниже лопаток, зачесывала их повыше и собирала в тугой конский хвост. Но разговоры о поиске верного средства от акне выслушивала с интересом и даже делала заметки о рецептах и названиях лосьонов в телефоне. Мало ли, а вдруг пригодится.

30 декабря Иван Петрович на классном часе поздравил ребят с наступающим Новым годом, отметил успехи отличников, с безразличием пожурил троечников. Саша не попала в число ни первых, ни вторых.

«Быть посередине как-то надежнее», — удовлетворенно думала она про свою успеваемость. Яне повезло меньше, предчувствуя выволочку от родителей за трояки, домой она не торопилась. Они заглянули в торговый центр, побродили по бутикам и магазинчикам. Людей было много, как всегда, закупаться подарками все начинали в последний момент. Саша подарки купила намного заранее, ей было неинтересно, и, попрощавшись с подружкой, она пошла домой.

Мама была дома, ей удалось выпросить несколько выходных, так что подготовка к празднику шла полным ходом. Дочь, пребывая в хорошем настроении, предложила свою помощь. Анна Андреевна с удовольствием ее приняла.

В последний день уходящего года Александра позволила себе поспать подольше. Вышла из комнаты почти в десять, на кухне работал телевизор, создавая фон к предновогодним хлопотам. Мама с папой нарезали салаты.

— Тебе чай налить? — спросила Анна Андреевна вошедшую дочь.

— А можно мне кофе? — перекидывая распущенные волосы на одно плечо, Саша села на стул.

— Рановато кофе пить в твоем возрасте, — Сергей Борисович, ища поддержки своей позиции, посмотрел на жену. Она согласно ему кивнула.

— А когда мне будет 14, вы разрешите? — девочка сегодня была склонна договариваться.

— Ну, пожалуй, в 14 уже можно, — согласилась мама, но торопливо добавила: — Только с утра и не больше одной чашки.

— Хорошо, я согласна, — хитро улыбнулась Саша, — а сегодня в порядке исключения и в честь Нового года можно одну чашечку с молочком?

Родители переглянулись и дружно рассмеялись, как отказать такой хитрюге?

К вечеру Александра загрустила, ее родной Дальний Восток уже встречал наступающий Новый год, а они только накрывали стол. Она поболтала с бабушкой, поздравила ее. Позвонила своей верной подруге Наташе, они собрали в общий чат еще несколько прежних одноклассников. Делились новостями, ребята хвастались уже полученными новогодними подарками, Саша разводила руками — ей Дед Мороз еще ничего не вручил.

Время пролетело незаметно. Одни начали зевать, другие собирались с родителями на зимний городок, еще раз поздравив всех с праздником, с сожалением Александра отключилась. Забралась с ногами на подоконник. Мама, конечно, ругалась, но девочка еще в сентябре попросила все с него убрать и организовала там место грусти. Обоснования, что дочь хочет видеть новый город и привыкать к нему, маму удовлетворили, она перестала отстаивать законное место для цветов.

«Вот и Новый год наступил», — прислонившись лбом к стеклу, сквозь пелену слез она смотрела на соцветия салютов. Бесспорно, дальневосточные салюты были лучше и краше, но и здесь неплохие. В общем-то не хуже, чем дома. Сморгнув слезы, она улыбнулась своему отражению, спрыгнула с подоконника и пошла за стол к родителям.

Под бой курантов папа натянул красный колпачок на голову.

— Охо-хо, — пробасил Сергей Борисович и жестом фокусника вручил жене и дочери свернутые трубочкой и перевязанные голубой ленточкой свертки.

Саша рассмотрела на своем половину самолета, развернула, пробежала глазами по бумаге и с визгом бросилась к папе в объятия.

— Билеты на самолет, мы полетим в Москву!

— Полетим все вместе, мне Дед Мороз тоже вручил билетик, — подмигнул папа, помахивая третьим свертком без ленточки.

«Похвастаюсь ребятам завтра билетами в Москву на каникулы, — думала Саша, лежа в кровати, — а то они свои подарки показали, а мне было нечего предъявить».

14

Москва в новогоднем убранстве выглядела просто чудесно. Бульвары и парки украшены ожерельями цветных огней. Новогодние елки, световые конструкции, инсталляции и блестящие декорации дарили радость и настроение жителям и гостям столицы.

Программа развлечений у семьи Горячевых была насыщенная — Красная площадь, Тверской бульвар, ВДНХ. Все хотелось посмотреть, везде побывать. Сергей Борисович предложил своим девочкам посетить поп-ап-пространство для поклонников Гарри Поттера в Центральном детском магазине. Не то чтобы Саша была увлеченным поттероманом, но фильмы про мальчика-волшебника смотрела с удовольствием.

Новое место пользовалось популярностью, по магазину ходили толпы людей. Там было на что поглазеть. Общее настроение и восхищение захватило и Сашу, она не удержалась и взяла зеленый ежедневник с гербом одного из факультетов Хогвартса и несколько шоколадных лягушек. Они с мамой рассчитались и вышли с магазина, Сергей Борисович, хитро на них поглядывая, остался рядом с кассой.

Рассматривая новогодний ассортимент на ярмарочных прилавках, Саша предложила маме купить ободки с оленьими рожками, улыбаясь и хихикая, они надели их на головы друг другу. Все эти несерьезные покупки и праздничная атмосфера вокруг них создавали такой искрящийся поток настроения, что невозможно было не улыбаться.

Анна Андреевна и Александра, увидев Сергея Борисовича, выходящего из магазина, одновременно испуганно вскрикнули и схватили друг друга за руки. Он вышагивал им навстречу с невообразимым чудовищем на голове. Саша видела эту шапочку в виде паука арахнида в магазине, но с брезгливой гримасой обошла ее стороной, а папа вот учудил.

Так они не веселились давно. Шагая по Арбату под ручки, папа в отталкивающей шапке в центре, мама с Сашей в своих оленьих рожках по бокам от него. Приступ истерического хохота периодически нападал на них, когда многочисленные прохожие, увидев паука у него на голове, испуганно вскрикнув, шарахались. Другие, подхватив смех, просили сфотографироваться.

«Здорово, что можно вот так проводить каникулы в Москве, а то сидела бы сейчас дома на своем Дальнем Востоке», — подумала Саша. Удивившись таким мыслям, резко остановилась.

— Что случилось? — заволновалась мама.

— Нет, ничего, все хорошо. — Она встряхнула конским хвостом, — где мы сегодня будем ужинать?

— Смотря куда пустят паука с двумя очаровательными олешками, — хохотнул папа.

В отличном настроении они направились на поиски ресторанчика. Юмор и способность находить положительные моменты в любой ситуации значительно облегчали семье Горячевых жизнь.

15

После новогодних каникул Саша с удивлением узнала, что Миша тоже ходит на волейбол. Они стали встречаться в спорткомплексе, иногда она замечала его на трибунах во время тренировок своей команды. Чувство обиды на него прошло, она с ним вновь здоровалась, посылала в ответ смайлики на его шутки в группе класса. Но мысли пересесть к нему на третью парту не допускала.

При ее приближении он по-рыцарски поднимался с места, как бы приглашая ее вернуться. Она улыбалась в ответ на его приветствие и проходила в конец класса. За два месяца она отлично подружилась с Яной. Тихая, робкая с виду девочка оказалась интересным человеком, верной подругой. В ней отсутствовали зависть, мелочность, грубость. Сама она была абсолютно неспортивной девочкой, но восхищалась ловкостью и гибкостью подруги и не пропускала ни одной ее игры. В декабре, уговорив родителей, даже ездила с командой болельщиков в Саратов. Нет, пересаживаться от нее она не собиралась.

Впереди 7А ждали всероссийские проверочные работы, учителя требовали знаний материала, родители настаивали подтянуть оценки. Саше некогда было думать о причине Мишиной любви к волейболу и его просящем взгляде.

16

Анна Андреевна разгладила белую ткань на столе, приложила выкройку. Шить она любила. Первое, что было упаковано в коробку для переезда, — швейная машина. Да и что тут шить, элементарная работа.

Психолог Виктория Александровна дала четкие инструкции по изготовлению куколки для дочери.

Мама скептически относилась к идее — чем уродец мог помочь? Но решила: в сложившейся ситуации любая мелочь хороша.

Ловко прострочив на машинке и набив изделие ватой, вывернула безликое существо. Пришила две черные пуговки вместо глаз, рот обозначила криво прихваченной несколькими стежками латкой.

— Брр, и кто только такое мог придумать, — вслух ужаснулась она, рассматривая готовую куклу.

Вздохнула и спрятала страшилище подальше в шкаф. Время вручить Саше куклу еще не пришло.

17

Как же этот день рождения отличался от прошлогоднего.

— Сашка, вставай, в школу опоздаешь, — Мама раздвинула шторы, впуская в комнату утреннее солнце. — С днем рождения доченька, вечером мы с папой вручим тебе подарок.

Девочка застонала, перевернулась на живот, поглубже натянула на голову подушку и не откликалась.

— Подъем, подъем, — потянула мама за ноги.

Дочь отбрыкнулась, поглубже зарылась под одеяло. Потом хлопнула входная дверь, щелкнул ключ, в квартире наступила тишина.

Застонав, именинница поднялась, села на край кровати. «Вот такой развеселый день рождения», — ее накрыли раздражение и тоска. Нашарила под одеялом телефон. «Хорошо mather не увидела, а то было бы мне доброе утро». Включила интернет. Посыпались сообщения. Саша листала одно за другим, появившаяся улыбка на ее лице становилась все шире и шире. Дальневосточные одноклассники поздравляли ее, писали, что скучают, предлагали скинуться деньгами и купить ей билет домой.

Умывалась и собиралась в школу Саша уже в отличном настроении. Как все-таки ей повезло с друзьями, они помнят ее, ждут, зовут обратно. Она, конечно, понимала, что все это шутка и никто ей билет не купит, но само осознание возможности исполнения мечты наполняло ее радостью.

На столе ее ждал завтрак — сырники и чай. Саша выплеснула чай в раковину, налила себе кофе, разбавила молоком. Сделала глоток, зажмурилась — вкусно. Взяла в руки баночку с витаминами, вытряхнула на ладонь две разноцветные пуговки, не пить нельзя, мама за этим строго следила.

«Выкинуть их, пользы никакой, простым мелом пичкают». Но, передумав, все-таки закинула в рот. В пользу для своего здоровья она не верила, пила для маминого успокоения.

На первом уроке Иван Петрович, вызвав Сашу к доске, произнес поздравление. Отметил ее хорошую успеваемость, добрый и отзывчивый нрав. Пожелал здоровья и всего наилучшего. Настя со своей парты при этих словах усмехнулась.

«Этой что надо, давно пора успокоиться», — подумала Саша.

Яна, улыбаясь, положила ей на дневник шоколадку.

— Спасибо, — было приятно.

Вернувшись со столовой, перед третьим уроком она нашла небольшой сверток, упакованный в красивую шуршащую подарочную бумагу. Обвела взглядом класс. Остановилась на Злобине. Ему как будто не было до нее никакого дела.

«С этого станется подсунуть сюрпризик», — Александра решила распаковать подарок дома и сунула его на дно рюкзака.

Сразу после уроков поспешила на тренировку. Перед региональными играми тренировались каждый день — вчера в школе, сегодня в спорткомплексе. Про сверток в портфеле она и думать забыла.

Вечером дома ее ждал праздничный ужин с родителями. Девочка сама решила отметить праздник в узком кругу. Устраивать вечеринку с размахом, собирать друзей у нее не было настроения. Да и кого тут собирать, разве что Яну.

— Пришло время дарить подарки, — первая произнесла мама и протянула через стол Александре средних размеров самодельную бесцветную тряпочную куклу.

— Спасибо, — немного удивленно произнесла девочка. Приняла из рук мамы лысого болванчика и перевернула к себе лицом. С некрасивого лица на нее таращились глаза пуговки, вместо рта кривыми стежками была пришита черная заплатка. Вокруг шеи маленького человечка была несколько раз обернута простая серая металлическая цепочка.

— Вот чудо… — папа осекся на полуслове, откашлялся. — Ну, в общем это чудо-чудное тебе лично от мамы, а от нас обоих вот, получи нормальный подарок. — И папа протянул дочери через стол большую плоскую увесистую коробку с нарисованным ноутбуком.

— Ты же обещал упаковать, — ахнула Анна Андреевна.

— Простите, девочки, не успел, так бежал, так торопился, — папа виновато склонил голову и прижал руку к груди.

Вид у него был до того комичный, что Саша засмеялась:

— Уговорил, прощаю.

— Так-с, можно приступать к ужину с чистой совестью, — и папа, скрестив вилку и нож, с улыбой оглядел праздничный стол.

За ужином Александра рассказала родителям, как ее поздравили в школе.

— В нашем советском детстве… — начал было Сергей Борисович.

— Опять начинается, — Саша недовольно сморщила нос. — Вы в Советском Союзе жили одна 8 лет, другой 11, давно пора забыть свое славное советское прошлое. — Упоминание светлого детства родителей всегда жутко ее раздражало.

Папа поднял руки в примирительном жесте:

— Слово именинницы сегодня закон. — Больше они к этой теме не возвращались.

Весь праздничный вечер мамин подарок пролежал у Саши на коленях. Иногда она опускала левую руку под стол, нащупывала глаза-пуговки, зашитый рот. «Бедненький мой уродец», — почему-то ей было невыносимо жалко тряпичную куколку.

Собирая вечером портфель, она с удивлением вынула забытый школьный подарок от неизвестного. Развернув сверток, она вынула стеклянную коробку-колбу с живой розой внутри и валентинку. Ей нравилась дата своего дня рождения 13 февраля еще и потому, что за ним следовал День святого Валентина. Можно было два дня подряд получать внимание и подарочки. Но получить валентинку 13 февраля случилось впервые.

Она забралась на свое любимое место — все тот же подоконник, после новогодних каникул переименованный из места грусти в тайное, — задернула за собой штору. В свете уличный фонарей она рассматривала подаренную розу и вновь и вновь перечитывала полученное признание.

«Знай, я так сильно тебя полюбил, что пойду за тобой на край земли!»

Ах, как же по-рыцарски это звучало.

18

— Ты меня достала со своим английским, возьму и уйду из дома, ты еще поплачешь, — кипятилась Саша.

— Хорошо, — спокойно ответила мама. — Куда уйдешь?

Саша с такой силой нажала отбой, что телефон грозил разломиться пополам. Не давался ей этот английский язык, что она могла сделать. Еще и мама пристала: «Учи да учи…» — а я не хочу учить.

Она заметалась по комнате, схватила рюкзак, без разбору смахнула в него с полки шкафа одежду. И вот это «куда», сказанное спокойным, даже отстраненным маминым голосом, билось и звучало у нее в голове.

«Куда?» — возникала мысль и пропадала, не получив ответа. Как шарик от настольного тенниса, улетающий в пустоту, когда играешь один.

«Куда?» — возникало и улетало в неизвестность.

«Куда?»

Она, злясь, со всей силы швырнула рюкзак об пол, упала на кровать и заплакала. Очень было жалко себя и вот этого самого безответного — куда?

Саша плакала недолго, слезы не облегчали боль и злость. Она вскочила с кровати, начала стаскивать и кидать на пол постельное белье. Одеяло швырнула вправо подушку влево. Вцепилась в простынь, дернула один раз, второй третий, пытаясь вытащить ее из-под матраса. Остановилась, увидела на полу упавшую с кровати тряпичную куклу. Она валялась на полу и безучастно смотрела в потолок своими глазками-пуговками. Девочка оставила простынь в покое, подняла с пола игрушку. Держа ее в руках, подошла к своему письменному столу в поисках подходящего инструмента.

Открыла первый ящик — захлопнула, открыла второй, взяла в руки циркуль, раскрыла его, перехватила поудобнее и, положив бедного уродца на стол, стала с силой водить иглой от циркуля по ручкам, ножкам, голове несчастного. И только когда на ручке и спине тряпичного человечка появились разрезы, она оставила циркуль в покое. Села на диван и стала осматривать, что натворила. На нее накатила жалость к своей куколке, к себе. Последний раз всхлипнув, она принесла шкатулку с нитками, вырезала несколько черных лоскутков и принялась делать заплатки на порезах. Подлатав куклу, она на вытянутых руках покрутила ее, рассматривая.

— Вот и будешь не такой, как все, — произнесла она хмуро, — покалеченный уродец.

Осмотрела сотворенный в комнате хаос, вздохнула, начала наводить порядок. Куклу спрятала под подушку, чтобы мама не увидела и не начала задавать вопросы. На которые, к слову, у Саши ответов не было.

19

— Алло, строгий отец у телефона, — с юмором у Сергея Борисовича всегда было отлично.

— Пап, привет, мне надо с тобой поговорить, — немного помолчав, сказала Саша.

— Что-то случилось?

— Нет, нет, ничего, просто надо.

— Ну, если надо, я готов.

— Я тогда тебя встречу после работы? — Саше нравилось, что папа не задавал лишних вопросов, не развозил тему. А вот мама бы просто так не согласилась, выспрашивала бы, зачем да почему.

Они заняли столик у окна. Саша смотрела, как прохожие, подняв воротник от февральского ветра, спешили по домам, а в кафе было тепло, уютно, на столе горел абажур, стоял в вазочке небольшой букетик цветов.

— Как думаешь, нас дома побьют, если мы с тобой перекусим? — папа с интересом перелистывал меню.

— Мама, наверное, обидится, что мы ее не позвали? — полуутвердительно-полувопросительно произнесла дочь.

— Ну что ж, тогда мы только заморим червячка, — подмигнул ей Сергей Борисович и помахал официанту.

— У меня сложилась ужасная ситуация, — не поднимая глаз от креманки с мороженым, начала девочка.

Папа отрезал кусочек блинчика, макнул в сметану, отправил в рот, зажмурился. Саша знала, что, несмотря на показную дурашливость, он слушает очень внимательно.

— Мне признались в любви два мальчика. И я, я не знаю, что мне делать. — Она подняла глаза и в упор без улыбки посмотрела на папу.

Отложив приборы, папа молчал, обдумывая услышанное.

— А ты как к ним относишься?

— Они мне нравятся, но говорить о любви…. — Саша развела руками в сторону. — Миша, он такой воспитанный, но достает меня своим рыцарством. А Леша, — она помолчала, — Леша боксер.

— Понимаешь, Сашка, со своей мальчуковой стороны скажу тебе: мальчиков тоже нельзя обижать. Они испытывают светлые, добрые, искренние чувства, называют их любовью. Ты должна действовать крайне деликатно. Насмехаться, издеваться, впрочем, это не про тебя… Н-да, задала ты мне задачку. — Он смешно, по-детски обеими руками взъерошил на макушке темные короткие волосы.

— Поговори с ними, сделай упор на их положительные стороны, но скажи правду о своих чувствах, симпатия у тебя там или что. Скажи, что согласна дружить. — Ох, нелегко давался папе серьезный тон разговора, шутками-прибаутками легче сыпать.

Они, позвонив маме и предупредив, что задержатся и придут неголодные, просидели в кафе до позднего вечера. Саша рассказала, как познакомилась с Алексеем, с какой легкостью она согласилась сходить посмотреть на его бой и как просидела оба раунда до нокаута, закрыв руками глаза.

Вечер пятницы февраля папа и дочь провели в теплой, почти весенней обстановке.

20

Торопясь домой, не дожидаясь девчонок, она одна вышла из раздевалки. В холле спортивного комплекса ее ждали Миша и Алексей. Мальчики увидели Сашу и одновременно сделали шаг ей навстречу, один от кулера, второй от гардероба. Втроем они остановились в центре холла. Повисла неловкая пауза.

…Это была лучшая тренировка за последний месяц, Саша играла на подъеме. Она атаковала, принимала и блокировала мяч. Увлекаясь, брала на себя роль центрального блокирующего. Освистанная в очередной раз, тяжело дыша, подошла к тренеру.

— Тебе, я смотрю, неймется, — Игорь Дмитриевич побарабанил пальцами себя по ноге. — Значит так, Горячева, завтра на игре ставлю тебя в центр блокирующей. Допрыгалась ты, — улыбаясь, добавил он.

— Есть, — победно вскинула руки Александра.

— Я что-то не расслышал, — наигранно удивился тренер.

— Спасибо Игорь Дмитриевич, я не подведу, — поблагодарила она и побежала догонять остальных в раздевалку.

Она торопилась домой поделиться новостью с мамой, а тут…

Девчонки из волейбольной команды одна за другой выходили из раздевалки. Хихикая и улыбаясь, они обтекали троицу в центре холла.

— Не опоздай домой.

— Помнится, ты спешила.

— Ну ты даешь, Горячева.

Долетали до Саши их шуточки, она не обращала внимания. Молчание затягивалось.

— Миша, это Алексей. Алексей, это Миша, — испытывая неловкость, представила она ребят друг другу. Она до сих пор не сделала свой выбор.

— Привет, — Миша первый протянул руку.

— Ну, здравствуй, — Алексей подал свою в ответ.

Разговаривая, они втроем вышли на улицу.

21

Сделав уроки, Саша достала свой дальневосточный альбом и, обложившись подушками, устроилась за шторой на своем тайном месте. Свою черно-белую латаную игрушку она положила рядом. Переворачивая страницы альбома, она рассматривала лица бывших друзей. Хотя, наверное, друзья не становятся бывшими, они или есть, или нет. Там же, в альбоме, она хранила прощальную открытку с пожеланиями дальневосточных одноклассников, почти валентинку от Ярика. Вспоминая их сегодня, она улыбалась.

Александра открыла конверт с новыми фотографиями. Альбом пополнился счастливыми моментами московских каникул, несколькими фото с игры в Саратове от Яны. Валентинкой с признанием от Миши.

Закрыв альбом, Александра прижала его к груди, задумалась. Взгляд ее упал на неровно пришитые заплатки. Легко спрыгнув на пол, она вышла из комнаты и вернулась обратно с маминой корзиной для шитья. Поискав, достала из нее ярко-красный в белый горох лоскуток, нитку, иголку и начала шить. Заменив черные заплатки на теле своего уродца желтыми, она, улыбаясь, надела на куколку сшитую яркую юбочку.

«Хм, чего-то еще не хватает». Повертела куклу в руках. Встала, взяла красный фломастер и точно в центре груди нарисовала и заштриховала аккуратное сердце.

«Вот теперь она будет жить». Чмокнула украшенную куколку, посадила ее на свою подушку и пошла разогревать ужин. Скоро придут с работы родители. Ей не терпелось рассказать им последние новости.

Content

Надежда Ташлыкова
Александра. Неучебный год

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21