Большие проблемы маленького кота

Большие проблемы маленького кота

Почему-то большинство авторов, пишущих о «жжутких» приключениях в иных мирах случайно заброшенных туда людей (в большинстве случаев выбирая героинями хамоватых студенток с кучей комплексов), исходили из одного ничем не подкрепленного предположения. Они считали, что человек всегда остается человеком. В смысле тела.

Позвольте, с какой стати? В другом мире, скорее всего, действуют иные физические законы. Вселенная слишком многообразна, чтобы сосредоточиться на одном, довольно узком, диапазоне излучений и однообразности констант. Неважно, единый творец, куча богов или случайность создала всю огромную совокупность миров, населив ее многообразными существами. Значение имеет только тот факт, что материя, устойчиво существующая в одном мире, обладает законным правом исчезнуть или превратиться во что-то непотребное в соседнем. Здесь ты плотный, там — газообразный, или жидкий, или еще какой. Таким образом, требуется некий общий знаменатель, одинаково подходящий для любых условий, нечто абсолютное и практически неуничтожимое.

Почему бы не назвать это «нечто» душой?

Черныш (так его теперь звали), меланхолично разглядывал суетящихся во дворе стражников и вяло размышлял о несовершенстве человеческого рода. Тот факт, что до недавнего времени он сам принадлежал к числу двуногих прямоходящих, служил мыслителю лишним подтверждением его правоты.

Чего суетиться-то? Ну, нашли тело одного из крупнейших торговцев города в несколько… как бы помягче выразиться… пожеванном виде, так что теперь? Вызывать сюда всю стражу города? Позвали бы лучше толкового мага, надавали оплеух бьющейся в истерике на кухне служанке, опросили свидетелей: домочадцев и соседей. Ничего подобного — согнали всех. Единого органа следствия в королевстве Торсия, куда его забросила шутница-судьба, не существовало. Функции полиции, расследования, прокуратуры и адвокатов заменяла стража, с различной степенью успешности справляясь с многочисленными жалобами. Население крупнейшего города королевства не превышало ста тысяч жителей, сложная система управления просто-напросто не нужна. Правда, действовала еще Тайная стража, но она специализировалась на связанных с угрозой короне делах — заговоры, шпионаж, темная магия наподобие той, что двести сорок лет назад унесла треть жителей континента. С тех пор магов в народе не любили.

Черныш задумчиво покосился вниз. Вообще-то, вид тела наводил на размышления неприятного свойства. Не станет зверь так глумиться над мертвецом, бессмысленная жестокость чужда животным. Голодный хищник предпочтет съесть как можно больше, с удовольствием выгрызет самые лакомые куски, расколет кости, чтобы добраться до сладкого мозга. Но при этом он не будет аккуратно откусывать суставы и вырывать глаза, причем в полнейшей тишине. Даже если предположить, что купца оглушили, странно, почему он не очнулся от боли. И не заорал.

Наконец прибыл маг, с брезгливым неудовольствием покосившийся на десяток мужчин, истоптавших место происшествия. С его появлением большая часть людей предпочла найти себе дела в другом месте, во дворе остались только те, кому это необходимо по долгу службы, или кто считал себя достаточно важным для наблюдения за процессом волшбы. То есть капитан городской стражи, его лейтенант с парой подчиненных и городской голова с тремя писцами в качестве свиты. Город принадлежал короне, поэтому выше господина Бравина власти в нем не было.

С тех самых пор, как безумный колдун Дап Проклинаемый создал свое последнее творение, магическую чуму, искусство магии находилось в загоне. Из ста младенцев, обладавших магическим даром, выживал один, поэтому волшебников всегда не хватало. Дап относился к числу фанатичных приверженцев Трехкрылого Бога и верил, что все беды происходят от волшебства, вот и поспособствовал, в меру своих сил, избавлению от напасти. Жаль, история мира могла пойти по интересному пути.

— Что вы можете сказать, мэтр Юрган? — требовательно обратился Бравин к подошедшему магу. — Вы чувствуете эманации зла в этом месте?

Юрган посмотрел на голову, как на полного идиота. Его раздражала пафосность и напыщенность представителя королевской власти, но поделать с ним он ничего не мог. С другой стороны, Бравин был лишен предрассудков, характерных для большинства представителей низших сословий, и не испытывал в обществе мага желания побыстрее прекратить разговор и вытереть руки влажными салфетками. Такая терпимость многого стоила, поэтому волшебник сдержался, высказавшись довольно корректно:

— Здесь чувствуется присутствие какого-то гомункула, но подробнее сказать что-либо без проведения обряда невозможно. Все следы затерли своими аурами остолопы капитана Форна.

Капитан немедленно побледнел от сдерживаемой злости. На его взгляд, всех магов вместе с их так называемой Гильдией следовало держать в наморднике под присмотром жрецов. А что? И не натворят ничего, и простым людям спокойнее. Волшебников только знать и привечает, без защиты благородных давно избавились бы от чародеев.

— Я рекомендую вызвать специалиста из Тайной стражи, — продолжал Юрган. — Все-таки преступления с магической составляющей по их части, а в наличии присутствия потусторонних сил у меня сомнения нет.

— Так-то оно так, — хмуро пробормотал голова.

Внимания королевских сыщиков хотелось избежать. Особых грешков за господином Бравином не водилось, но и на святость чиновник не претендовал. Поэтому хотел расследовать убийство собственными силами в кратчайшие сроки, чтобы спокойно сообщить в столицу о поимке преступника. Скорее всего, Тайная стража не захочет ворошить закрытое дело и присылать комиссию, отделается формальной проверкой. Конечно, при условии, что Юрган сумеет сообщить что-либо толковое, и местная стража не оплошает.

Надежды господина Бравина подпитывались высокой квалификацией местного мага, пребывавшего в захолустье из желания не лезть в столичные интриги, и ехидным взглядом лейтенанта Корника. Заместитель капитана, как полагал голова, намного умнее своего непосредственного начальника. Собственно, по этой самой причине он и не рвался занимать высшую должность в городской страже, предпочитая втихую обтяпывать связанные с контрабандой товаров делишки. Учитывая, что практически все городские верхи прямо или косвенно имели с незаконных операций толику малую (а некоторые и немалую, голова, например), влиянием лейтенант пользовался даже большим, чем если бы сидел в капитанском кресле. Опять же, с нынешним государем оно и безопаснее, больно уж тот воинственен. Кого командовать ополчением назначат, случись что? Правильно, капитана Форна, лейтенант же «на хозяйстве» дома останется.

— Вы все-таки попробуйте, мэтр, — подытожил свои размышления Бравин. — У меня нет сомнений в способности столь опытного мага, как вы, дать путеводную нить в руки доблестным воинам, жаждущим свершить правосудие и восстановить попранную справедливость.

«Доблестные воины», привычные к языковым изыскам главы, никак не отреагировали на услышанное. В отличие от Черныша, нервно стукнувшего хвостом по деревянной черепице. К магу он приглядывался давно. Рассчитывать на возвращение в родной мир бывшему работнику Министерства энергетики Михаилу Павловичу Савельеву не приходилось, он помнил летящую ему в лицо железную балку и не сомневался — выжить в той ситуации он не мог. Исходя из этого, следовало попытаться устроиться в новой жизни максимально комфортно. Практичный ум немедленно мобилизовал свои интеллектуальные ресурсы и пришел к неутешительному выводу — независимо от того, случайно его занесло в кошачье тело или нет, второй раз халява не прокатит. Ангел-хранитель свои ресурсы исчерпал, на его помощь надеяться бессмысленно.

Мешало новоявленному четвероногому, и мешало сильно, новое тело. Насколько Черныш помнил, срок жизни представителей семейства кошачьих в идеальных условиях не превышал тридцати лет. Следовательно, раз в запасе у него оставалось в лучшем случае лет десять активного существования, требовалось этот срок как-то удлинить. Выход из создавшегося положения виделся в переселении в человеческое тело, вполне реальная по местным меркам операция. Запрещённая, да, но реальная. Таким образом можно будет и вторую молодость (третью, если считать с хвостатой и усатой нынешней) обрести, и нормально влиться в местное общество. За последние два с половиной месяца Черныш ни с кем словом единым не перемолвился, опасаясь неадекватной реакции на говорящего кота, и сейчас жутко хотел с кем-нибудь потрепаться. Хотя бы словечком перекинуться.

Возможность общаться у него появилась благодаря нежданно прорезавшимся телепатическим способностям. Умение транслировать и читать появляющиеся эмоции, после некоторой тренировки, позволили ему подслушивать чужие разговоры, теперь он неплохо разбирался в местной структуре общества. Даже лучше, чем многие туземцы, ведь обмануть-то его было нельзя. Исключение составляли маги и аристократы, носившие амулеты против чтения эмоций, они искажали ауру владельца и «прочесть» ее становилось сложно. Понимать разговоры элиты пришелец научился всего неделю назад и теперь старался по возможности находиться рядом с головой или его помощниками.

Намного больше Черныша интересовал маг, но подступиться к Юргану он боялся. Еще указом Ириадока Прекрасноволосого все гомункулы, обладающие разумом не ниже четырех пунктов по шкале Фрала, подлежали истреблению, а маги, их сотворившие — трехгодичному заточению с последующим запечатыванием дара на десятилетний срок. Принять этот закон короля заставила привычка некоторых волшебников создавать себе слуг, способных конкурировать с воинами людей, власти опасались создания частных армий. С тех пор в обязанности каждого мага входило доносительство в Тайную стражу, едва он замечал признаки разума у сотворенных существ. Собственно, Гильдия магов считалась государственным учреждением, а все ее члены — чиновниками на службе короны, им даже жалование платили.

Говорящие коты в природе, как известно, не встречаются. О таковой странности Юрган просто вынужден будет доложить куда следует. Человек же разумный традиционно привык избегать общения с «куда следует», не говоря уже о том, что о существовании иных миров местные маги не подозревали. Скорее всего, его примут за обычного гомункула, хитрым способом пытающегося избежать очищающего костра, дальнейшее очевидно. Вскоре после своего появления в этом мире Михаил Павлович имел сомнительное счастье наблюдать за казнью нарушившей указ ведьмы, вместе с которой сожгли четыре клетки с похожими на крыс созданиями, тонкими голосками пищавшими «Пощады». Хотелось бы избежать подобной участи. Таким образом, пришелец оказался в положении героя пословицы «близок локоть, да не укусишь». Он знал, чего хочет, видел цель, знал, что она теоретически достижима (легенды пестрили упоминаниями о конкретных фактах переноса сознания, пусть и немногими сильнейшими магами), но не видел путей достижения. Юрган оставался единственной ниточкой, способной помочь, и тянуть за эту ниточку следовало осторожно. Впрочем, единственной ли? Кто-то же убил колдовством торговца.

Тем временем маг выгнал всех со двора, и встал в ногах тела, не обратив внимания на сладковатый трупный запашок. Кот, свесив голову, с любопытством следил за его действиями. К сожалению, ничего интересного не происходило, Юрган стоял на одном месте и заунывно тянул какой-то речитатив, вгоняя себя в транс.

Внезапно Черныш ощутил взгляд. Пристальный, давящий, одновременно с появлением этого чувства маг поднял голову и уставился на крышу дома, прямо на застывшего в ужасе кота. Какой-то иррациональный страх не позволил бывшему человеку пошевелиться, сковав его звериное тело. Наконец, он встряхнулся, освобождаясь от чар, и быстро побежал по черепице, желая побыстрее оказаться подальше от опасного соседства. На сегодня он узнал достаточно.

В самом деле, почему бы не поискать убийцу? Они могли бы стать друг другу полезными. Черныш практически ничего не знал о магии, следовало хотя бы отсеять фальшивые слухи и сплетни. Надо выведать побольше о магии и магах, соседних государствах, существующей в королевстве оппозиции. Запреты всегда порождают желание нарушить их, в народе поговаривают о существовании секты еретиков-магов, тайно промышляющих незаконным колдовством. Занятные, должно быть, люди, неплохо бы найти с ними общий язык.

Если секта действительно существует.

Черный кот запрыгал по заборам в сторону ближайшего трактира, хозяин которого не возражал против его присутствия. Всего-то требовалось показать ему трупик дохлой крысы, пойманной в ближайшей подворотне, и трактирщик проникся к полезному зверьку пылкой любовью. Кстати сказать, охота доставила несказанное удовольствие пополам с испугом — Михаил Петрович обнаружил, что не понимает, сколько в нем осталось от человека. Некоторые эмоции явно сохранились от прежнего владельца, например, на кличку «Черныш» он отзывался охотно.

В трактире не только могли налить мисочку молока, посетители постоянно делились друг с другом свежими слухами. Обе причины заставляли держаться за место, время от времени ловить крыс и демонстрировать добычу хозяину в качестве доказательства полезности. Заведение держал здоровенный усатый дядька по имени Гирл, которого завсегдатаи почтительно называли «Папаша Брюхо». Черныш однажды видел, как поставленная на сию необъятную часть тела пивная кружка, наполненная доверху, не пролила не капли. При этом Папаша отклонился назад всего сантиметров на десять.

В городке проживало около двух тысяч людей, соответственно, трактиров, кабаков, харчевен насчитывалось не так уж много. В основном они размещались в гостиницах и постоялых дворах, в которых останавливались на ночлег охотники, крестьяне, паломники и торговцы. «Мельничий боров», при котором обосновался Черныш, находился на первом этаже маленькой гостиницы и считался приличным заведением, хотя и не мог сравниться с «Орлом и короной» или «Благоденствием», расположенными в центре. Вечером здесь собирались горожане, желающие пропустить кружечку пива в приятной компании, обсудить последние новости. Сегодня вечером обязательно следует послушать разговоры людей, все слухи и сплетни, какие только ползают по городу, стекаются в прокуренный зал.

Постоянным посетителем, так сказать, местной знаменитостью, считалась госпожа Ханира. Личностью она была необычайной. С момента переезда в город трижды проходила проверки на наличие колдовского дара — королевской Гильдии, храмовой стражи и дознавательскую, расследовавшую убийство предыдущего городского мага. Все три проверки однозначно показали, что старушка к магии отношения не имеет никакого и колдовать не сможет никогда. Тем не менее, практически все горожане упорно называли Ханиру ведьмой. Как и приезжие, видевшие ее впервые. Низенькая, вечно закутанная в шерстяной черный платок, с длинным носом, слегка подергивающимся и с огромной бородавкой на конце, она вечно что-то вынюхивала, выспрашивала. Если где-то что-то происходило, обязательно рядом вертелась вздорная старушонка с визгливым голосом, хватала свидетелей цепкими пальцами за рукав и не отпускала, пока не выпытывала из них самые мельчайшие подробности. Черныш сегодня видел ее рядом с местом убийства торговца, где ведьма приставала к служанкам с нелепыми вопросами. На какие деньги она существовала, оставалось загадкой, потому как для официально декларируемого промысла — вязки носков — времени у старой сплетницы не оставалось однозначно.

Кот удобно устроился на широкой балке под самым потолком, зевнул, прикрыл глаза и вслушался в неторопливые беседы местных.

— Зерно нынче плохо уродилось.

— Кто бы говорил, видел я твое поле!

— А что? Королю отдай, мельнику отдай, храму поклонись….

— Хозяин! Еще пива!

— Совсем стражники обнаглели, теперь требуют пошлину за выезд плотить…

— Куда мир катится! В столице мода на платья с воот таким вырезом! Сам видел!

— Колдуны клятые придумали небось.

— Ага, только тсс — говорят, новая королевская фаворитка из ихнего племени будет.

— В лесу, по дороге на Синюю Горку, волки двух путников растерзали.

— Говорят, война скоро будет. Визирийский король у нашего Кавс требует, по закону город ему в наследство переходит. Ну, то есть он так говорит.

— В Храме Пятерых знамение было, статуя Хранителя Закона кровавыми слезами плакала.

— А из-за колдунов все беды! Помяни мое слово, Фаратху почтенного не зверь сжевал, без волшбы дело не обошлось.

— Ась!?

Визгливый голос прорезал гомон, подобно царапанью ключа по стеклу. Уши сразу заныли. Почтенная Ханира пристроилась к двум собеседникам, торговцам зерном, до сей минуты мирно сидевшим за уставленным кружками столиком. Оба синхронно отдвинулись, но поздно — старушонка уже уместила сухонький зад на лавку и преданно уставилась на ближайшего соседа. Каким-то парадоксальным образом она умудрилась так занять место, что выйти, минуя ее, не представлялось возможным.

— Слышала, слышала я о жути ночной! Ой, Фаратха, бедненький, что с тобой судьба-то так обошлася жестоко, никому зла не делал, душевный человек был, мимо идет всегда здоровье спросит, поинтересуется, а теперь лежит, глазки высосаны, ручки съедены, ножки обкусаны, губки яхонтовые с корнем вырваны кровища хлещет! Ой, беда какая!

Соседние столики стремительно пустели.

— А чегой-то вы про волшбу помянули? — Ханира хищной птицей нависла над столиком. — Вроде ж собачка взбесилась, так стражники поговаривают?

— Так собаку тоже растерзал кто-то, — вяло промямлил сосед, безуспешно пытаясь вытащить край своего плаща из-под седалища старушки.

— Ох тебе, страсти какие! — глубоко посаженные глазки торжествующе блеснули. — Чего ж на животинку бедную валят? Ты скажи, милок, у тебя брат стражником, неужто не шепнул на ушко родной кровиночке? Ни в жисть не поверю.

— Извини, бабка, не твоего это ума дело!

Выпитое пиво ударило купцу в голову, трезвый он связываться с Ханирой не решался. Правильно делал, старушка практически сразу заставила его пожалеть о сказанной грубости. Мило улыбнувшись и сжавшись в крохотный беззащитный комочек, она тоненьким голосом заныла

— Старую да беззащитную всяк обидеть норовит! Нет, чтобы сказать «Держись, Ханирочка, дома, колдуны шалят, али в храм зайди жрецу монетку кинь во здравие». Или успокой несчастную, пока сердечко дряхлое на куски не разорвалось, сам-то небось к Мирке-прачке сегодня ночью опять зайцем серым проскочишь. Ой, несчастная я, что делать не знаю! Везде хожу, глаза красные чудятся, клыки длинные скалятся!

— Какой Мирке? — занервничал сосед. — Ты чего несешь?

— Как какой! — повысила голос старушка, заставив купца предупреждающе зашикать, оглядываясь по сторонам. — Той самой, что возле рыбного рынка живет. Грудастенькая такая, у нее ишшо муж грузчиком работает. Здоровенный такой, ручищи — во, морда — во! Приятный человек, обходительный такой. Всяко старушку не обидит, поможет сиротинушке, подскажет чего. Пойду-ка я к нему, покалякаем о своем.

Ханира нарочито медленно начала подниматься, чтобы тут же быть ухваченной занервничавшим купцом.

— Ну что ж ты так, бабушка, только пришла и сразу уходишь. Хозяин, пива нам! С курочкой! Голодная небось, перекуси, что боги послали.

— Ой, какой же ты хороший, — по щекам старухи поползли крупные слезы. — Добрая у тебя душа, широкая! Удачи тебе в делах, торговле, чтоб жена лаской одаривала, детишки резвые бегали, лошадки не болели, волки лютые не кусали, собак бешеных в доме не водилось. А то ведь знаешь, где одна, там и две.

Поняв, что отделаться от ведьмы не удастся, купец раскололся:

— Не собака то была. Демон Фаратху задрал.

— Да неужто? — бабка в ужасе округлила глаза и зашептала. — Это что, колдун наш городской так сказал?

— Он. Прогнал всех со двора, вышел минут через десять и говорит, мол, иномировую сущность почуял. Демона, стало быть. Брат возле ворот стоял, потому и разговор слышал. Колдун голове так сказал, что сегодня же в столицу отпишет, дескать, запретная магия налицо и пренебречь долгом он не может. Голова аж скривился весь.

— Чего деется, чего деется-то! Посреди белого дня демоны шасть-шасть по улицам, во дворы забегают. Слыхала я, Фаратху бедного аж в спальне сожрали? — старушка трепетно вздохнула и требовательно уставилась на купца.

— В какой спальне? Во дворе, аккурат на крыльце дома. Только странность одна есть, будто никто ничего не слышал.

— Эвона как.

— Точно говорю. Ни слуги, ни соседи, ни родня, все в один голос твердят — тихо было. Соседские собаки скулили, и все.

— Это потому что животные всяко людей умнее, они богами отмечены, истинным взором владеют. Только они, да дети малые Вражью силу чуют. У Фаратхи же дите родилось недавно?

— Точно, — хлопнул себя по лбу купец. — Кухарка жаловалась, ребенок посреди ночи на плач изошелся, никак успокоить не могли. Вынесли во двор свежим воздухом подышать, а там — это.

— Ой-ой, бедненький, — запричитала старушка, стремительно вскакивая на ноги — пойду, травок целебных заварю, авось полегчает сиротинушке. Благодарствую, милый, за беседу да за угощение, благослови тебя светлые боги.

Черныш только сейчас заметил, что за разговором Ханира успела стрескать тарелку рыбы и полкруга хлеба, непонятным образом ополовинив кувшин с пивом. Кружки ей не принесли, из горла она не пила. Одно слово, ведьма.

После того, как за бабкой закрылась дверь, Черныш еще долго безуспешно прислушивался к разговорам. Ничего интересного из трактирной болтовни выцепить не удалось. Видимых врагов, готовых пойти на убийство, у покойника не имелось, состояние целиком отходило старшему сыну, за вычетом небольших сумм замужней дочери и храму. Также большую сумму денег и городской дом получала жена, с условием заботиться о младшем ребенке, не обошел Фаратха других своих детей. В общем, обычное завещание богатого купца, любящего родственников и не ждущего от них зла. Надо бы навестить скорбящую семью, послушать, о чем говорят.

Дом уже начали убирать перед предстоящими похоронами, свежевыкрашенные в белый цвет ворота сильно пахли, и Черныш невольно расчихался. Вот это плохо, по местным поверьям, именно кошки черного цвета приходят за душами грешников, родственники могут и убить в запале. Что за судьба у несчастных животных, нигде их не любят. Пришлось потихоньку карабкаться через высокий забор, сторонкой обходить будку со злющим кобелем, в общем, всячески стараться не попасться никому на глаза. И внутри усадьбы двигаться бесшумно, из одной тени в другую.

Одетые в траурные одежды домочадцы старательно избегали упоминать в разговорах покойного, чтобы душа не смогла вспомнить свое имя и спокойно ушла в поля скорби. Но эта мера не мешала служанкам полушепотам обсуждать ужасную кончину хозяина, а также поведение его семьи. Любящие родственники оказались людьми практичными и решительными, в частности старшая дочь. Ей показалось, что завещание отца нуждается в некоторой корректировке, о чем она и заявила во всеуслышание. Сейчас все семейство, за исключением младшей дочери, собралось в гостевой комнате и взахлеб изливало друг на друга потоки яда. Девушка же с самого утра сидела в своей комнате и ни с кем не общалась, переживала. Остальные… Неплохо было бы подслушать их свару. Вдруг, интересное что скажут?

К счастью, нашлось удобное местечко, как раз для кошки. Между двумя сундуками оказалась ведущая в гостиную мышиная нора, через которую проникали звуки. Мог бы устроиться поближе, если бы не подслушивавшие слуги, сволочи.

— Дом — мой!

— С какой это стати? Владей своими амбарами.

— Бирекка, эта земля восемь поколений принадлежит главе рода!

— Подумать только, нашелся глава!

Старший сын с мачехой ругаются. В стороне орут друг на друга две сестры, старшая и средняя.

— Да ты брюхатая за своего вышла, дура! Кто б на тебя посмотрел по трезвому-то делу!

— Ну и что? Зато в девках до семнадцати не сижу!

— Какое счастье, что я не женат, — судя по всему, шипящий голос принадлежит среднему сыну.

— Тихо!!

Короткая тишина, которую прервал голос старшего сына:

— Насколько я понимаю, все недовольны тем, что отец оставил после себя меньше, чем каждый надеялся. Лично я ожидал большего. Мне известно, что крупная сумма денег незадолго перед… вчерашней ночью, была изъята лично отцом из дела. Где золото, лично я не знаю. Кому-нибудь из вас есть, что поведать?

— Сколько исчезло? — спросила мачеха после короткого молчания.

— Достаточно, чтобы говорить о потере значительной части состояния. Половины оборотных средств, не меньше. Вся выручка от продажи последней партии леса и табуна коней.

Кто-то невольно присвистнул.

— Мы разорены.

— Почти. Пусть тот, у кого деньги, скажет, где они. Он все равно не сможет использовать их без огласки.

— Уверяю тебя, Бирон, у меня их нет. Твой отец никогда не посвящал меня в свои дела.

— Возможно, матушка. Но чтобы спрятать мешочек с круглой суммой, нет нужды разбираться в бумагах, достаточно иметь запасной ключ.

— Дурак.

Семейка снова принялась орать, на сей раз совершенно бессмысленно. Никакой полезной информации извлечь не удалось, тем более, вскоре родственнички разошлись, обменявшись напоследок оскорблениями. Кот еще немного побродил по дому, прячась от шныряющих людей, утащил пирожок с мясом на кухне, заполз в подвал.

Наконец, ни на что уже не надеясь, забежал в сад. Маленький садик, обычный для усадеб богатых горожан, ничем особенным не выделялся среди десятков себе подобных — пара яблонь, несколько кустов шиповника и маленькие грядки с лекарственными травами. Собственно говоря, вся усадьба представляла собой квадрат, поделенный господским домом пополам. В первой части, ближе к улице находился хозяйственно-парадный дворик, иными словами, здесь размещались конюшня, сарай для телег и прочие необходимые помещения. За домом раскинулся садик, замкнутый между зданиями, где жила прислуга, хранились запасы провизии и всякие мелочи. Богато жил купец, побогаче, чем иные благородные. В центре стояла беседка, бывший хозяин иногда пил в ней чай вечерами. Любил покойничек отрешиться от суетного мира, мнда. Черныш обошел вокруг беседки, просто так, затем заглянул внутрь.

Глаза девушки, лежавшей на скамейке, смотрели прямо в глаза животного. Никакой реакции на появление слуги Нижнего Хозяина она не выказала. Странное поведение, особенно если сравнить с предыдущим случаем, когда Черныш нечаянно забрел в дом недавно умершего человека. Он тогда только-только осознал свое появление, с трудом мог контролировать часть кошачьих инстинктов, и совершенно ничего не знал о местных традициях. При виде черного кота без единого пятнышка женщины во дворе разразились жуткими воплями, мужчины же дружно похватали ножи. Жрец из соседнего храма поддался общей истерии и затянул заунывную молитву, помахивая в сторону адова посланца ольховой метелкой. В общем, весело было, еле ноги унес. Поэтому поведение незнакомки выбивалось из стандартных рамок. Не верит религиозным сказкам? Сумасшедшая?

— Тело отца в центральной комнате.

Черныш пулей вылетел из беседки, промчался по садику и забился в щель между грудой наваленными ящиками, в них привезли то ли вино, то ли что-то еще. Маленькое сердечко бешено билось, хвост нервно подергивался. От волнения кот принялся вылизываться, приводя в порядок растрепанные чувства. Наконец, слегка успокоившись и начав соображать более-менее ясно, он спросил себя: «А что, собственно, произошло?»

Девушка по какой-то причине решила насолить покойнику. Понятия «о мертвых либо хорошо, либо ничего» в здешних краях слыхом не слыхивали, посему мстили мертвым часто. Из-за чего, кстати сказать, тела сжигали, а не зарывали в землю. Чего он так испугался? Ну не пользовался мертвец всеобщей любовью!

Стоп. Девушка, скорее всего, та самая младшая дочь, которая не присутствовала на … назовем это семейным собранием. Что ж она так с папочкой-то? Вроде не бил, голодом не морил, издевательств всяких не учинял. Городок маленький, сплетницы мигом бы растрезвонили, случись между отцом и дочерью конфликт. Значит, напряженность между собой они тщательно скрывали, в том числе и от ближайших родных. Действительно, ни одна порядочная семья не обходится без «скелета в шкафу».

Вот и первый подозреваемый. Надо бы поподробнее установить причины ненависти, не стоит уходить, не разобравшись с первой серьезной загадкой. Тем более, что других реальных зацепок нет. Надо вернуться, может быть, поговорить, или просто последить издалека за поведением незнакомки, подслушать ее разговоры. Перво-наперво, узнать, где она живет, обыскать ее комнату. Да, придется задержаться, ничего не поделаешь. Черт, как по минному полю в футбол играть, такая же степень опасности.

Черныш перебежками, от куста к кусту, вернулся к беседке. Судя по звукам, внутри по-прежнему находился один человек, поэтому предоставлялся реальный шанс по-быстрому заглянуть в комнату младшей дочери покойника. Надо бы, кстати сказать, узнать, как ее зовут. Как-то неудобно получается — объект пристального интереса и просто красивая девушка, и неизвестно, как зовут. Обогнув беседку по длинной дуге, кот методично пробежался вдоль ряда окон, выискивая подходящее. Кошки, конечно, не собаки, предпочитают использовать слух, но по запахам тоже ориентируются.

Повезло, окно по летнему времени оказалось открыто. Запрыгнув на подоконник, Черныш в нерешительности остановился. Так, он внутри. И что дальше? Что искать-то? Самая обычная комната девушки из состоятельной семьи — кровать, столик, пара сундуков, на стене символы Пяти Богов, на полу ковер, высокий подсвечник в углу. Рыться в сундуках времени нет, при условии, что их удастся открыть. Может, попробовать залезть в маленькую шкатулочку на столе, вдруг найдется что поинтереснее пары колец? Увы, не нашлось. Немного подумав, кот растянулся на подоконнике и принялся ждать. Он ничего не теряет, решившись переговорить с девушкой, в самом худшем случае придется сбежать. Суеверия играют ему на руку. Если повезет, можно будет вытянуть информацию о покойнике, узнать, какие причины побудили дочь отнестись к отцу с такой ненавистью.

Сэнтэл вышла из беседки под вечер, когда старая Флосс позвала ее ужинать. Сердобольная кухарка взялась опекать «бедную девочку», со вчерашнего дня упорно не желающую никого видеть и ни с кем говорить. Вот от этой опеки Сэнтэл и пряталась в беседке. Ее никто не побеспокоил, родня делила наследство рядом с еще не сожженным телом отца, слуги старались не попадаться на глаза хозяевам, предпочитая сплетничать в харчевнях. Смерть Фаратхи взбудоражила город, вызвав шквал слухов и самых диких предположений. То есть, девушка так предполагала, подслушав разговор между кухаркой и возничим, вернувшихся засветло. Остальные заночевали в кабаках, ожидая, пока нанятый жрец не очистит усадьбу от скверны.

Если бы они только знали правду…

Сантэл случайно подслушала не предназначавшийся ее ушам разговор. Несколько фраз, перевернувших представления девушки о родном отце, его делах, об окружающем мире. Она и в кошмарном сне не предполагала, какими делами занимаются близкие ей люди. С самого детства купеческой дочери внушали, и она воспринимала как должное, что есть преступления и Преступления. Контрабанда, подкуп таможенных чиновников и инспекторов, шпионаж и поставка товаров качеством пониже, чем оговорено заранее, представлялись ей совершенно обыденным явлением. В меньшей степени приличным почиталось ремесло работорговца, запрещенное на большей части северных земель, равно как изготовление фальшивой монеты или торговля нелицензированными амулетами.

Но то, с чем связался отец… Появление посланника Хозяина Мертвых ее не удивило. Наоборот, она восприняла его как должное, ибо столь великое преступление не может остаться незамеченным. Поначалу, после короткой вспышки эмоций, девушка ругала себя за глупость — как же, приняла обычного черного кота за низшего демона, приходящего за душами грешников! Зверек наверняка искал, чем можно поживиться, он просто-напросто испугался неожиданной встречи. Теперь же, когда ночная тьма окутала невесомым шлейфом город, когда в углах скопились смутные тени, когда древние страхи предков всплывали в памяти, Сантэл снова вспомнились сверкающие зеленые кошачьи зрачки. Слишком разумные, пристально глядящие, чтобы принадлежать зверю.

Девушка тупо замерла перед дверью в свою комнату, затем встряхнулась, глубоко вздохнула, расправила плечи. Глухо стукнула распахнутая дверь. Странно, целый день ничего не делала, а голова от усталости словно мхом набита. Нет, надо спать. Спать, и молить богов, чтобы не приснилось мельком увиденное изодранное отцовское тело да залитый черной кровью двор. Она откинула покрывало с кровати, приготовленной старой служанкой, потянула завязки домашнего легкого платья (завтра его придется сменить на белое траурное), кинула короткий взгляд в окно. Отвернулась, сбрасывая с ног вязаные шерстяные туфли. Вздрогнула, замерла. Медленно, очень медленно повернулась обратно.

Кот лежал на подоконнике.

Смотрел глазами-щелочками, лениво помахивая хвостом.

Напряжение, с самого утра тяжелым камнем давившее на сознание девушки, незаметно накапливающееся в потаенных уголках разума, вылилось диким криком.

Черныш вскочил на лапы, едва заметив расширившиеся от ужаса зрачки девушки. В тот самый момент, когда из ее горла вырвался первый звук, кот что есть силы выкрикнул:

— Молчать!

Ему почти не доводилось разговаривать с людьми с того самого раза, когда напуганный вежливым «извините, уважаемый» старик скончался на месте от сердечного приступа. Вторая попытка окончилась менее трагично, его всего лишь попытались зарубить топором. Поэтому импульс вышел необыкновенно громким, был бы звук, голос разнесся бы по всему дому. К счастью, услышать Черныша мог только тот человек, к которому тот непосредственно обращался, зато без помех в виде посторонних шумов и каменных стен. Сантэл (имя удалось подслушать из разговоров слуг) «услышала» его очень хорошо, раз подавилась собственным криком.

— И что теперь делать?

Воды в комнате не нашлось, из обморока пришлось выводить ударами лап с втянутыми когтями. После первого стона Черныш предусмотрительно вскочил на маленький столик и оттуда наблюдал, как лежащая на ковре девушка медленно приходит в себя. Вот она поднесла руку к голове, бросила испуганный взгляд на окно, скривилась от короткого укола боли. Одновременно испустив облегченный вздох.

— Нет, тебе не показалось, — угадать, о чем она думает, оказалось не сложно.

Девушка смотрела на кота испуганно-обреченно, не ожидая ничего хорошего. Понаблюдав, как она медленно опускается на колени, принимая подходящую для храма позу, хвостатый понял — конструктивного диалога не получится. Впрочем, девушка еще может прийти в себя.

— Поговорим?

Вместо ответа она затянула один из жреческих гимнов, прославляющий милосердие богов, предопределенность смерти и славящий непосредственно доброту Нижнего Хозяина. И как только вспомнила? Выждав немного, Черныш прервал ее:

— Ну, хватит. Рассказывай, что ты знаешь о смерти своего отца.

— Господин смеется над бедной смертной, — тихо прошептала молящаяся. — Господин сам забрал его душу.

Кот лихорадочно соображал, как себя вести и что говорить дальше. То, что его считают потусторонним существом, не так уж плохо — легче получить информацию. Главное, правильно подобрать слова.

— Вообще-то с твоим отцом имел дело не я, — наконец-то определился он с линией поведения. — Его забрал кто-то другой, и мне очень интересно узнать, кто.

— Но… как это возможно? — Сантэл не поверила собственным ушам.

— Вот так, — дух пожал плечами почти человеческим жестом. — Так что рассказывай с самого начала. Абсолютно все, что знаешь.

Сантэл сама не понимала, почему задержалась возле отцовского кабинета. Никакой видимой причины не было, разве что желание лишний раз поглазеть на лейтенанта Корника. Молодой красавец-офицер пользовался популярностью у женской половины населения города, и Сантэл не стала исключением. Вот и сейчас она постаралась «случайно» попасться на пути зачастившего в последнее время к отцу гостя. Когда же не удалось, решила подождать конца разговора, и невольно услышала:

- Но почему душепийцы? Их намного проще заметить.

- Потому, что так пожелал заказчик. Равно как и десяток «верных до гроба», их тоже требуют доставить в ближайшее время.

- До столицы путь неблизкий, — неуверенно засопел отец. — Застав шесть придется пройти, на каждой есть проверяющий с амулетом или маг.

- Ваш риск неплохо оплачивается, господин Фаратха, — жестко оборвал его Корник. — Вопросы же безопасности предоставьте жрецам Синеликого.

Синеликий — старый бог, страшный бог. Когда-то давно он почитался владыкой Луны, вечным охотником, но с приходом новых народов культ переродился. Теперь ему служат только маги, мораль которых допускает человеческие жертвоприношения, достижение цели любым путем, презрение к общепринятым ценностям. Культ запрещен везде, что не мешает ему существовать в отдаленных горных районах почти в открытую. Жрецы активно пользовались сами и торговали черной магией — могли наложить проклятье, исторгнуть душу из неугодного человека, превратить его в преданного раба, призывали демонов. Демонов…

— Что было потом?

— Отца убили через два дня, о смертоносный.

— Артефакты ушли с караваном или нет?

— Не знаю, могущественный. Я рассказала все, что мне известно, об остальном спрашивайте отца.

Черныш чуть было не ляпнул «он же мертв!», вовремя вспомнил, что сейчас его принимают за духа из царства мертвых. Ему по должности положено общаться с покойниками. На мгновение возникло искушение во всем признаться, но не успело оно оформиться в четкое желание, как обманщик успешно задавил идиотский порыв. Не стоит рисковать той мизерной возможностью получить информацию, которая есть у него сейчас. Лучше оставить все, как есть.

— Нет его у нас, — соврал кот. — Потому меня сюда и прислали, что душа пропала. Эй-эй, не смей в обморок падать! Успокойся, я сказал! Ничего страшного не произошло, найдем, не в первый раз души пропадают… Перестань реветь! Лучше перечисли всех партнеров отца, с кем он особенно дружен.

До бьющейся в истерике девушки не сразу дошел смысл требований Черныша. Как же так!? Неужели ее несчастный отец лишен покоя и бродит по земле в страданиях? Чем же он заслужил столь ужасную участь? Пришлось подождать, пока Сантэл перестанет метаться по комнате и заламывать руки. Наконец, слегка успокоившись, она начала подробно рассказывать, кто из купцов чаще прочих бывал в доме. По всему выходило, среди партнеров покойника числилась вся городская верхушка плюс многие другие, вплоть до столичных. Фаратха успешно торговал, чем сейчас здорово мешал поискам своего убийцы. Единственной ниточкой оставался лейтенант.

Приказав молчать о своем визите и наскоро успокоив девушку, Черныш выбрался в окно и по крышам заскакал в сторону трактира. Ему хотелось подкрепиться, спокойно подумать в привычной обстановке. Сунуться к лейтенанту «в лоб» будет ошибкой — неизвестно, по какой причине убрали торговца, но вряд ли с необычным котом поступят милосерднее. Свернуть шею, и концы в воду. Общаться с городским колдуном не хотелось по озвученным выше причинам. Будь в городе отделение Тайной Стражи, к ним стоило бы присмотреться внимательнее. Да, спецслужбы жестко контролировали бы добычу, но и возможности у них велики. Времечка-то все меньше, надо успеть переселиться в нормальное тело.

Приняв решение последить за лейтенантом, следующим утром кот удобно расположился на узком бордюрчике под окнами офицерского кабинета. Тепло, солнышко светит, мерзкие блохи не выдержали вчерашней грязевой ванны и сбежали, голоса собеседников прекрасно слышны. Пока что ничего интересного не происходит. Корник занимается обычными делами, входящими в обязанности заместителя начальника стражи, принимает посетителей. Приходил приказчик одного из купцов, принес «благодарность» от своего хозяина. Еще приезжал поставщик, продающий в казармы овощи из окрестных деревень. Словом, нормальные будни среднестатистического стражника.

Зато к Чернышу минут двадцать назад пристал какой-то рыжий кот и попытался согнать с насиженного места. Ха! Не на того напал! Животные необычайно остро реагировали на мысленные посылы, поэтому достаточно оказалось погромче сказать «брысь» настырному драчуну, и тот сбежал, задрав хвост трубой. На всякий случай отбежав в сторонку, Черныш пересидел минут десять, но Корник из окна не выглядывал и вел себя, как обычно. Кажется, лейтенант ничего не заметил.

Скрип двери возвестил о появлении очередного визитера. Черныш хотел было проигнорировать его появление — обычный стражник, только что игравший в зернь во дворе — и собирался немного подремать на солнышке, когда неправильные интонации в голосе вошедшего заставили кота встрепенуться. Не могут так разговаривать солдаты с офицерами, не должны. С легкой барственной ленцой, еле заметным начальственным недовольством и тем неуловимым, но четко ощущаемым чувством, которое испытывает человек, обладающий правом приказывать. Словно дает понять — я выше тебя. Не прекословь.

— Я слышал, лейтенант, у вас проблемы?

Корник сухо усмехнулся.

— Было бы странно, если бы ты этого не слышал, Грак.

Обращение на «ты» общую расстановку сил в комнате не изменило. Старший стоял при входе в свободной позе, прислушиваясь к шумам за дверью, слуга сидел в кресле и вертел в руках гусиное перышко. Насторожившийся кот примостился на карнизе, обратившись в одно чуткое ухо.

— И все-таки, лейтенант? Купец мертв, товар исчез… Не хотелось бы подводить заказчиков. Не вам рассказывать, насколько они серьезные люди.

— До назначенного срока осталась целая неделя.

— Да, но сумеете ли вы найти товар за оставшееся время? К слову сказать — моего хозяина чрезвычайно интересует, почему купец вдруг перестал доверять старому тайнику. И почему вы, лейтенант, сначала не заполучили предметы, а предпочли первым делом убрать покойного Фаратху.

— Я опасался его спугнуть.

— Понимаю, — кивнул стражник с вежливой улыбкой. — Купец действительно ничего не заподозрил. Только, увы, товара у нас тоже нет. Нехорошо получается.

— Товар — будет. Так и передайте хозяину.

— Как скажете, лейтенант. Как скажете.

Черныш вяло размышлял на тему людской глупости. Желание получить все и сразу до добра не доводит. Почему люди так любят деньги? Взять, скажем, Корника. Мог бы всю жизнь прожить в родном городе, удачно жениться, разбогатеть за счет постоянных подношений, воспитать детей, стать одним из старейшин и умереть уважаемым человеком. Или, если гложет неудовлетворенное честолюбие, имел реальную возможность получить прекрасные рекомендации, перевестись в столицу, делать карьеру там. Но нет! Предпочел связаться с какими-то мутными личностями и сейчас заполучил ворох серьезных проблем на свою дурную голову. И ведь не глупый человек, вроде…

Интересно, что он собирался делать с деньгами в провинции-то?

Общаться с лейтенантом смысла нет. Если Черныш хоть что-то понимал в жизни, Корник уже сброшен со счетов. Найдет он пропавшие артефакты, не найдет — все одно ему дорога одна. В могилу. Вот если бы удалось найти контрабанду и предъявить ее, скажем, вернувшемуся во двор говорливому стражнику, то можно было бы просить о разговоре с главой бандитов. Преступники должны отнестись к говорящему коту с большим дружелюбием, чем законопослушные граждане. Для приговоренного к четвертованию — кажется, именно оно полагается за нелицензионную торговлю магическими предметами — лишнее нарушение королевского указа роли не играет. Только надо доказать свою полезность, в качестве шпиона, например. Потом, глядишь, с магами сведут, новое тело помогут получить… Не сразу, конечно. И не за красивые глаза. Хотя могут и убить, с них станется.

Поискать, что ли, артефакты? Девочку поспрашивать? Хотя откуда ей знать…

— Постарайся вспомнить, милая. Куда твой отец мог спрятать два десятка артефактов? Где он часто бывал в последнее время?

— Я не знаю, — шептала Сантэл дрожащими губами. — Он вел себя, как обычно, разве что выглядел озабоченным.

— Для озабоченности у него имелись основания, — хмыкнул кот. Он валялся на кровати вверх лапами и рассуждал вслух, мало заботясь о реакции собеседницы. В том, что она узнает подробности гибели отца, плохого Черныш не видел. — Фаратха поздновато осознал, с кем связался. Выйти из игры ему не позволили. Впрочем, можешь утешиться — его убийце тоже недолго осталось землю пачкать.

— Вы его покараете?

— Не я. В данный момент меня интересуют только заряженные черной магией предметы. Стоит их найти, как все вопросы отпадут сами собой. Так, еще раз. Странностей в поведении отца не было?

— Нет, смертоносный.

— В доме артефактов нет, ведь ни я, ни маг их не чувствуем. Какие места отец посетил за последние два дня? Вспомни хорошенько.

— В ратушу ездил, в храм ходил, — послушно принялась перечислять Сантэл. — На кладбище побывал, могиле бабушки поклонился. Съездил на лесопилку вместе с головой, у того в дело доля вложена. Батюшка собирался в столицу ехать, да не успел…

В ратуше артефакты прятать никто не станет — слишком велика вероятность, что их найдут. Тащить их за город в одной коляске с неглупым типом Бравином Фаратха тоже вряд ли захотел. Иное дело кладбище. Энергетика святого места, густо замешанная на эманациях смерти, способна подавить, спрятать любое колдовство. Стоит проверить.

— Тело следующим утром сжигают?

— Да, господин. — Девушка замялась, затем тихо спросила. — Разве обряд имеет смысл? Ведь душа отца исчезла и не может увидеть нашей скорби?

Чернышу стало стыдно за обман доверчивого подростка, но как еще заставить ее помогать, он не знал. Поэтому неуклюже солгал:

— Вреда не будет. Не переживай за отца, долго его прятать невозможно. Появится. Просто чем скорее мы его найдем, тем лучше.

— Я понимаю, — всхлипнула Сантэл. — Если душа не уйдет в Нижний Мир, то станет призраком, вечно скитающимся в тоске и печали.

— Ну, что-то вроде того, — смутился Черныш еще больше. Слава богу, что кошки не краснеют. — Ладно, я на кладбище. Ты посиди, подумай. Может, еще что вспомнишь.

Выскользнув из дома, он облегченно вздохнул. Неприятно получилось. Чернышу потребовалось приложить некоторое усилие, чтобы прекратить самобичевание и сосредоточиться на предстоящем. Все равно действовать иначе не получается, так какой смысл рефлексировать?

Место упокоения праха богатых горожан находилось в старой части города, возле старейшего храма Пятерых. Сюда, в богато украшенные склепы, приносили урны с пеплом и таблички с именами, здесь же проводились церемонии поминовения усопших. Черныш на кладбище приходить избегал. С тех самых пор, как он вселился в новое тело, он стал острее воспринимать невидимые простым человеческим глазом явления и сейчас с настороженностью наблюдал за вьющимися над могилами полупрозрачными дымками. Сгустки полуразумной энергии агрессии не проявляли, но и подходить к ним слишком близко не хотелось. Инстинкт советовал держаться от призраков подальше. К сожалению, придется идти прямо сквозь них — иначе к родовой усыпальнице Фаратхи не подобраться. А если догадка верна и купец запрятал артефакты на кладбище, то логично искать их там, где его появление не вызывает удивления посторонних.

Прикосновение к окружающему призрака облаку боли удовольствия не доставило. Нахлынули обрывки чужих воспоминаний, густо приправленные эмоциями горя и отчаяния. Ну, радоваться действительно не с чего — приятного мало оказаться в замкнутом круге памяти и изо дня в день наблюдать за событиями ушедшей жизни, понимая, что все в прошлом. Черныш брезгливо встряхнулся. Зачем ему знать, где родилась покойная Мирика, дочь Рута, как росла, чем травила мужей и благодаря каким уловкам умудрялась сохранять репутацию приличной женщины до самой смерти? Нет, конечно, кое-какие моменты полезны, но в целом… Слишком много информации, да еще за короткий период времени, сумбура в голове прибавляет. Стоило бы послушать Фаратху, но после знакомства с демоном тот уже никому и ничего не расскажет. Нет его, совсем нет.

Опаньки! Кот торопливо юркнул за мраморную плиту. Возле дверей склепа, в котором вскоре предстояло упокоиться Фаратхе, стояла знакомая старушечья фигура. Почтенная Ханира приникла к толстым дубовым доскам, практически носом прилипла, да еще и что-то шептала вполголоса. Укрытые вдовьим платком плечи в нетерпении подергивались. Черныш подошел поближе, прислушался:

— Да что же такое! Эх, напасть экая!

В ловких длинных пальцах извивалась тонкая проволока, безуспешно пытающаяся пролезть внутрь замка. Зачарованный страж гробницы сопротивлялся, старуха тихо ругалась. Занятная вещица, с ней любой дурак откроет почти любую дверь. Если бы не магия кладбища, неизвестно, устоял бы замок на двери склепа или пал в неравной борьбе с коварными воровскими чарами.

— Да ты, бабушка, и впрямь ведьма! — позабыв об осторожности, вслух высказался кот.

Бабка подскочила на месте и стремительно развернулась, цепко оглядывая пустынное кладбище. Отмычка словно испарилась, зато руки крепко держали увесистую клюку с подозрительно массивным набалдашником и обитой железом пятой. Никого не заметив, она минуты три стояла, чутко прислушиваясь к ночным звукам. Потом слегка расслабилась и потрясла головой:

— Почудится же… Все, пора домой. Чайку попить, сухариков пожевать. Бедная я бедная, обманули старушечку злые люди… кол им в печень!

Продолжая ворчать, она плотнее завернулась в платок и бодро заковыляла в сторону выхода. Черныш задумчиво смотрел ей вслед. Ай да бабка! Может, она и про артефакты знает? Причин залезть в чужую усыпальницу у старой сплетницы найдется масса, слухи по городу ходят самые дикие.

Безуспешно повторив попытку почтенной Ханиры проникнуть в склеп, кот отправился навестить лейтенанта. Ничего другого ему не оставалось — зацепок, как искать товар, не было. Да и зачем ему артефакты? Разве что в качестве первого взноса для потенциального торга. Чернышу требовался выход на магов, а не куча созданного ими барахла. С чародеями на государственной службе, типами законопослушными, резона связываться нет. Значит, нужно искать связи с незаконопослушными.

Как и следовало ожидать, ни в казармах, ни дома Корника не нашлось. Это простые люди по ночам спят, непростые же находят себе иные занятия. Речь, естественно, не о танцульках идет. С учетом нависших над головой лейтенанта неприятностей было бы странным, если бы он не пытался как-то решить свои проблемы. Немного порыскав по округе, Черныш уселся на крыше двухэтажного дома какого-то богатея и призадумался. Проникнуть в казарму и покрутиться возле того стражника, Грака? Потенциально очень болезненная затея. Солдаты суеверны и кошек не любят, удар сапогом — легкая плата за встречу с ними. Может, Ханире компанию составить? Любопытная старушка, надо бы узнать о ней побольше. Или подождать?

Кот распластался по теплому дереву брюхом кверху и в очередной раз перебрал места, в которых покойник мог бы спрятать запретный товар и мешочек с деньгами. Тайник должен быть большим, чтобы вместить увесистую сумку с товаром, надежным и защищенным от магии. Склеп подходит идеально, только в него не пробраться до начала завтрашней церемонии погребения. С утра тело купца сожгут, днем безутешные родственники примут участие в религиозных ритуалах и будут раздавать бедным на улицах еду, а вечером урну с прахом внесут в усыпальницу и поставят на предназначенное ей место. Велика вероятность, что в конце пути горюющая семейка найдет сиротливо притулившуюся в углу сумочку с любопытным набором предметов. Язык за зубами они не удержат, посторонних будет много, так что вся история мигом выплывет наружу. Если же учесть, что Юрган наверняка послал известие в столицу и сюда со дня на день прибудет интеллигентная Тайная стража, картинка получается совсем неприглядной.

Корник дурак? Вроде нет. Тип он жадный, но соображать умеет. Он наверняка тоже просчитал все варианты и пришел к единственному выводу — в усыпальницу надо проникнуть сегодня. Завтра уже будет поздно. Только как это сделать, если открыть замок на склепе могут либо маги, либо кровные родичи похороненных? Лучше родичи — колдун обязательно наследит, да и шансов у него поменьше.

Додумывал кот уже на бегу. Выманить одного из семьи Фаратхи лейтенант стражи, известнейшая и популярная в городе личность, сумеет без труда. С его или ее помощью он откроет дверь, заберет необходимое, пособника прикончит и уйдет счастливый домой. А завтра придет, как ни в чем не бывало, на службу, такой же довольный жизнью и продолжит считать себя в безопасности. Черт, да он ведь еще и перед настоящими хозяевами обелиться сможет!

Торопливо проскочив сквозь надоедливых призраков, Черныш метнулся к знакомому сооружению из белого мрамора. Торгаши и после смерти не смогли не выпендриться, украсив свое последнее пристанище невероятным количеством позолоты. Дверь в склеп была приоткрыта, изнутри доносились спорящие голоса. Кот быстро скользнул в узкую щель, тихо прокрался вдоль стены и притаился в самом темном углу, прислушиваясь к разговору:

— Как видите, почтенный Бирон, я оказался прав, — лейтенант говорил спокойно и уверенно, слегка нависая над пошатывающимся собеседником. — Ваш отец действительно был замешан в поклонении Синеликому.

— Не могу поверить! Это какая-то ошибка!

Старший сын и наследник Фаратхи закрыл лицо руками, отказываясь верить услышанному. Впрочем, доказательств более чем хватало. Два десятка различных вещей с выбитыми на них символами запретной религии лежали между молодым торговцем и стражником, делая бессмысленными попытки отрицать очевидное.

— Увы, но это правда, — с сожалением развел руками Кормик. — Крепитесь, друг мой.

— Что же теперь будет?

— Ну, я обязан выполнить свой долг. Артефакты будут переданы прибывающим в ближайшее время следователям, деньги… Деньги я готов вернуть вам хоть сейчас. Думаю, вскоре они вам пригодятся.

Бирон сухо и тоскливо засмеялся.

— Да от нас отвернутся все партнеры! Мы разорены. Никто не захочет иметь с нами дело!

— Я уверен, все не так плохо. Вы ведь ничего не знали о связях отца?

— Нет, клянусь Пятью!

— Тогда нечего опасаться. Тайная стража в конце-концов отпустит вас, как только вы докажете свою невиновность, а репутацию со временем можно восстановить.

— Вы полагаете, меня могут арестовать? — побледнел купец.

— Ненадолго, друг мой, ненадолго. Хотя, конечно же…

— Не томите, прошу вас!

— Прекратите истерику, Бирон! — холодно оборвал его офицер. — Вы же мужчина. Вот и примите удар судьбы с достоинством.

— Да, да, прошу прощения, — сник Бирон. Внезапно лицо его озарила мысль. Он метнул на собеседника короткий острый взгляд, нервно облизал губы. — Лейтенант?

— Слушаю вас.

— Не знаю, осознаете ли вы всю тяжесть нашего положения. После смерти батюшки многие кредиторы потребовали возврата долгов, и наша семья находится в очень сложной ситуации. Тем не менее, с трудом, но мы изыщем нужные суммы. Однако если поведанная вами история выплывет наружу — семья разорится! Мы пойдем по миру!

— Я уверен, вы преувеличиваете.

— Вовсе нет! Прошу вас, лейтенант, смилуйтесь! Избавьте нас от позора!

— Как вы себе это представляете, хотел бы я знать? — саркастично хмыкнул Кормик. В его голосе впервые с начала разговора промелькнули торжествующие нотки.

— Просто избавьтесь от артефактов, никому не сообщая о них. И все. Деньги оставьте себе, они послужат справедливым вознаграждением.

— Господин Бирон! Ваше предложение оскорбляет мою честь!

— Именно к вашим чести и милосердию я и обращаюсь! Неужели вы желаете видеть малышку Сантэл, стоящей с протянутой за подаянием рукой!

Еще немного, и Бирон предложил бы офицеру все — оставшиеся земли, долю в семейном деле, да хоть собственную сестру в постель — лишь бы тот согласился молчать. Доведенный до отчаяния купец был готов умолять убийцу собственного отца о помощи. Корник не просто собирался выйти сухим из воды, нет. Он гениально доил Бирона, причем незаметно поставил того в положение просителя, считающего потерю огромной суммы денег наименьшей потерей из возможных. Черныш слушал и восхищался. Работа мастера, пусть подлого, мерзкого, но мастера. Овладевшие котом восторг, густо замешанный на гадливости, вырвался в едином вздохе-вскрике:

— Вот это разводка!

Как ни странно, его услышали. Невольный эмоциональный посыл оказался достаточно силен. Однако реакция у двух мужчин оказалась диаметрально противоположной. Если Бирон с невнятным возгласом отскочил в сторону, к стене, где и скорчился на полу, то лейтенант поступил совершенно иначе. Он с невероятной быстротой выхватил короткий нож, висевший у него на поясе, и метнул его на звук, в еле заметно шевельнувшуюся тень. Следом, так же стремительно, с легким шелестом ножны покинул меч.

Офицер махнул раз, другой, кинул перед собой факел. Оглядел пришпиленное к деревянному декоративному столбу тельце.

— Кошка. — Он облегченно потер лицо, рассмеялся, сунул оружие обратно в ножны. С усмешкой оглядел трясущегося, закрывающего руками голову, купца. — Всего лишь кошка, Бирон. Вставайте. Ну же!

В тот момент, когда он встряхнул и приподнял собеседника за шиворот, в зале появились новые действующие лица. За спиной офицера беззвучно возникла закутанная в серый балахон тень, цепко охватившая его за горло, вторая такая же проворно скручивала Корнику веревкой руки. Получивший удар ногой в голову купец отлетел к стене.

И последней, с факелом в одной руке и с медальоном на цепочке — в другой, с громким криком в склеп влетела почтенная Ханира:

— На колени! Тайная стража! Руки за голову, лицом к стене, сволочи!

Черныш сидел на карнизе городской ратуши, нервно вылизывался и слушал, как в кабинете за приоткрытым окном потеющий голова понемногу раскрывает душу беспощадно-вежливому следователю. Скоро прибывший ночью стражник будет знать всю подноготную маленького городка. Ему не понадобится даже беседовать с Ханирой, кстати сказать, с самого утра как ни в чем не бывало снующей по улицам вместе с другими такими же записными сплетницами.

Человеческий разум в кошачьем теле упорно отказывался понять, как можно остаться живым, будучи пронзенным ножом прямо в сердце. Боль в тот момент не возникла, только шок. Зверек висел, ожидая прихода смерти, а она все никак не приходила. Первой ушла Ханира, следом за ней молчаливые фигуры уволокли Бирона и Кормика, склеп погрузился во тьму. Тогда Черныш извернулся, уперся лапами в стену и, напрягая силы, сумел-таки расшатать нож. Уже лежа на полу, он умудрился вытащить лезвие из тела и с удивлением смотрел, как на глазах зарастает рана. Только тогда, когда на месте шрама начала вылезать шерсть, ему перехватило горло от острой рези и на глазах выступили слезы. Но вскоре боль прошла, и кот выбрался из темноты наружу, навстречу рассвету.

И чем дело кончилось? Теперь он знает даже меньше, чем раньше. Во всяком случае, он точно не обычное животное. Срочно надо переговорить с магом, только где его взять? Не в Тайную же стражу обращаться. Эти ребята уже взяли в оборот Бирона и Кормика, Грак тоже куда-то исчез. Горожане тряслись от страха и сидели по домам. Несмотря на летнее время, во многих дворах горели костры, в которых быстро обращались в пепел толстые кипы бумаг.

Хотя есть и плюсы. Сантэл считает его сверхъестественным существом и выражает готовность помочь, так что теперь есть, с кем словом перемолвиться. Правда, настроение у девочки сейчас не самое лучшее, и есть с чего — отец умер, брат в тюрьме, в дом уже выстроилась длинная очередь кредиторов. Но Бирона скорее всего выпустят после показательной порки, а с деньгами Черныш, как ни странно, может помочь. Пока сидел в склепе, невольно пообщался с одним из предков Сантэл и теперь знает, где тот зарыл клад. Чистая удача, обычно призраки вспоминают более личные моменты. Убийства, рождение детей, предательство близких. Надо бы навестить беднягу, утешить. Успокоить насчет отца.

Что же, будем считать первую попытку условно-неудачной. Полученный результат полезен, только, увы, не соответствует ожидаемому. Бывает. Попробуем еще раз.

Красивый черный кот потянулся, прошелся по карнизу и бойко запрыгал по своим делам.

Высокие чувства

Черныш вольготно развалился в старом, продавленном, источенном жуками кресле, мысленно решая сложную этико-физиологическую дилемму. Ему жутко хотелось вылизать себя под хвостом. Человеческая часть кривилась в отвращении от подобной гигиены, кошачья же ничего неприятного в желании ходить чистым не видела и терзаний второй половинки не понимала. Сложно, очень сложно попаданцу пребывать не в теле представителя своего вида.

По сравнению с положением, в котором он пребывал месяц назад, жизнь кота наладилась в безусловно лучшую сторону. Он проживал на чердаке теплого дома, фактически получив его (чердак) в безраздельное пользование; всегда мог выпросить кусочек-другой чего-нибудь вкусненького у повара и лишь изредка таскал крыс для подтверждения своей полезности. Мог бы и не таскать — любимого кота госпожи Сантэл, младшей сестры хозяина, никто обижать не станет. Даже несмотря на черную, считающуюся проклятой масть. Купца Фаратху похоронили, нужные обряды провели, поэтому считать Черныша посланцем Нижнего мира оснований у обитателей усадьбы не осталось. Поэтому кухарки, например, считали без оснований, на всякий случай задабривая подношениями. Сама же девушка искренне верила в потустороннюю сущность нежданного гостя, чувствовала себя его должницей — что, в сущности, правда — и не выдаст ни за какие коврижки.

После страшной смерти купца семья покойного оказалась в тяжелом положении. Обвинение в контрабанде запретной магии, интерес со стороны Тайной стражи, пропажа значительной суммы денег подрубили состояние и авторитет некогда влиятельного торгового дома. Многочисленные кредиторы предъявили долговые расписки, общаться с Бироном, наследником и новым главой, городская верхушка не желала. Казалось, семье Сантэл грозит разорение. В этой ситуации поведанная девушке Чернышом байка о том, как один из ее предков перед вражеским нашествием зарыл крупную сумму золотом в саду усадьбы, сыграла роль спасительной палочки. Денег хватило и на то, чтобы расплатиться с долгами, и на взятку согласившимся «очистить дом от скверны» жрецам, и на закупку новой партии товаров. Так что девушка обоснованно считала говорящего кота своим спасителем и покровителем. Про ухоронку Черныш узнал случайно, когда экспериментировал в семейном склепе с внезапно обнаружившимися способностями.

Оставалась Тайная стража, чьих офицеров не стоило и пытаться подкупить. Благодаря проведенным магами обрядам стражники фанатично преданы короне, поэтому совать им деньги или сулить иные блага бессмысленно. Они упорно вели следствие и за две недели окончательно запугали верхушку маленького городка. Нашли много любопытного, по большей части в области сокрытия доходов и утайки налогов. На счастье Бирона, те же самые установки не позволяли следователям карать невиновных — по крайней мере, делать это не слишком часто — и вынудили отпустить родственников купца-контрабандиста за отсутствием улик. Черныш, к слову сказать, был уверен в том, что Фаратха семью в свои дела с черными магами не посвящал.

Постепенно обстановка в городе приходила в обычное полусонное состояние. Стражники уехали, увозя с собой арестованных, городской голова и ряд других чиновников вышли в отставку, заплатив казне огромный штраф, Сантэл постепенно привыкала к мысли, что на чердаке ее дома живет посланник Нижнего мира. Происшедшее еще долгие годы будет служить пищей для пересудов окрестных сплетников, но накал страстей мало-помалу спадал. Вот и прекрасно. Есть крыша над головой, хозяева не забывают наливать в мисочку молока и класть вкусную рыбешку, никто не гонит с любимого места… Чего еще желать коту?

С тех самых пор, как в неком роскошном саду томимая скукой женщина съела одно весьма необычное яблоко, люди возжелали знания. Они привыкли получать ответы на вопросы, на все, какие бы ни задавали. Черныш в этом отношении оставался человеком. Правда, если раньше он хотел знать, как избавиться от кошачьего тела, то по прошествии времени решил слегка сменить приоритеты. Теперь он желал понять, во что превратился. Обычные кошки не разговаривают, не способны воспринимать отголоски памяти умерших и уж всяко не выживают после того, как им протыкают ножом сердце.

Можно надеяться, что вместо десяти-двенадцати лет жизни, отмерянных природой, у него в запасе годков побольше. С другой стороны, радоваться рано — кончится через месяц энергия в неведомом аккумуляторе, и кранты? Доказательств обратного-то нет! Теория вероятности дает пятьдесят процентов на неприятное развитие событий. Поэтому основная цель Черныша, в полузабытом прошлом Михаила Павловича Савельева, погибшего в одном мире и воскресшего в другом, осталась прежней. Нужен маг. Как можно скорее.

«Вот так строишь планы, придумываешь комбинации всякие, а потом заявляется красивая молоденькая девушка и все летит насмарку, — размышлял кот, сидя на подоконнике. Хвост его нервно подергивался из стороны в сторону. — Непредсказуемость жизни, е-мое.»

— Сантэл, у тебя голова не болит?

Сантэл нервно передернула плечами, словно от озноба. Под взглядом не мигающих зеленых глаз она чувствовала себя просвечиваемой насквозь, до самых потаенных мыслей. Ну, в каком-то смысле так оно и было.

— Нет, смертоносный.

— Зови просто Чернышом, — в который раз напомнил кот. — Слабости, рассеянности, головокружения или навязчивых идей сегодня не появлялось?

— Нет… Черныш, — испугалась девушка. — А должно?

— Вообще-то говоря, да. На тебе висит… Даже не знаю, как назвать, — Черныш, не отводя глаз, слегка наклонил голову и почесал задней лапой за правым ухом. — Для сглаза слишком четкая структура, для проклятья силы не хватает, да и сработано грубо.

Магию вообще и заклинания в частности он умел воспринимать с момента вселения, правда, поначалу ощущал их слабо. Его способностей хватало на примитивное определение и оценку: является золотое колечко на пальце дамы артефактом или нет, владеет идущий по улице человек магией или от него можно не прятаться. С тех пор, как Черныш поселился в богатом доме, у него появилась масса возможностей для развития дара. Драгоценностей и амулетов здесь было в достатке. Не сказать, чтобы подвижки были существенными, однако почувствовать инородную нашлепку на ауре подопечной он смог.

— Господин, что со мной теперь будет? — испугалась девушка.

— Да ничего, — фыркнул Черныш. — К магу сходишь, на головную боль пожалуешься, и он эту дрянь снимет. Только расспроси подробнее, что это такое и как могло появиться.

— Но… разве ты не можешь сам проклятье убрать? — опасливо вопросила Сантэл.

— В магии не силен, — с сожалением признался кот. — Не мой профиль.

— Хотя бы попробовать, — молитвенно сложила руки девушка.

Черныш призадумался. Прежде он побаивался исследовать наложенные на людей заклинания из опаски выдать себя, артефакты же интереса для него не представляли. Обычный кусок материи, излучающий энергию. Хотя если говорить честно, потрогать лапами амулеты ему не позволяли — мачеха Сантэл за этим следила строго — поэтому смотрел он издалека. Единственным артефактом, который удалось рассмотреть вблизи, стал замок на родовой гробнице семейства, но от вложенной в него силы и агрессии к чужакам у кота шерсть дыбом вставала.

— Ну, давай попробуем, — неуверенно согласился он. — Ложись на кровать.

Девушка улеглась, напряженно сжав кулачки. Черныш спрыгнул с подоконника, прошелся по одеялу, немного покрутился возле головы Сантэл:

— Да не волнуйся ты так, — укоризненно заметил он. — Расслабься. Ничего страшного делать не буду.

— Я попробую, Черныш.

Каким образом можно снять наложенное заклинание, вселенец понятия не имел, да и не очень-то стремился узнать. Он просто воспользовался удачным случаем. Улегшись в месте, показавшимся ему наиболее удобным, кот принялся осторожно прислушиваться к собственным ощущениям. Его аура фактически прикасалась к странному образованию, вцепившемуся в душу девушки, и надо сказать, что подобное соседство раздражало. Было в заклятье нечто неправильное. Черныш не смог бы точно сформулировать свои чувства, но одно мог сказать точно — от подарочка надо избавляться, желательно поскорее.

Кот помахал лапой, царапнул когтями воздух возле головы Сантэл. Бесполезно. Попробовал укусить и опять не добился никакого результата. Раздраженный неудачами, он, по-прежнему не отстраняясь, высунул язык и облизал носик, чтобы тут же скривиться от отвращения:

— Фу!

— Господин? — послышался испуганный шепот девушки. — Что случилось?

— Ты когда-нибудь лимон облизывала?

— Нет. А что такое лимон?

— Тогда ты меня не поймешь.

В чем причина эффекта, Черныш не понимал, однако с увлечением принялся экспериментировать. По-прежнему не прикасаясь к коже замершей девушки, он поводил язычком возле ее шеи, одновременно анализируя возникающие у него ощущения. Странно. Проклятье — кот решил называть его так, хотя по-прежнему не понимал, что оно такое — слабело, таяло на глазах, вместе с тем у самого Черныша словно в желудке образовался неприятный комок шерсти. Похоже, чужая энергия перетекала внутрь преподнесшего очередной сюрприз тела, причем телу она не нравилась. Нужно будет от нее избавиться, потом.

— Уф, — нервно выпуская когти, кот отвалился в сторону. — Все, закончил.

— Спасибо, о смертоносный! — обрадовалась Сантэл. — Я действительно как-то иначе себя чувствую. Намного легче, чем прежде!

Черныш промолчал. Может, самовнушение, может, заклинание и в самом деле давило на девушку — пусть она того и не понимала. Он, например, тоже не понимает, что сделал и как. Слизал проклятье? Звучит как полная бредятина. Видимо, включилась какая-то неизвестная способность, позволяющая… Что позволяющая? Тоже вопрос.

И почему от небольшой в общем-то порции чужой энергии ему так хреново?

Несчастье как ничто другое помогает избавиться от иллюзий в отношении близких. Отделяет настоящих друзей от приятелей или просто знакомых, показывает, кто чего стоит на самом деле и кому можно доверять, кому — нет. Несколько приказчиков и слуг ушли после недавних событий, не желая оставаться в доме, посещенном демоном, и продолжать служить семье, замешанной в коронном преступлении.

Большой беды в их уходе Бирон не видел, полагая временные трудности достойной платой за избавление от ненадежных помощников. Однако найти новых подручных оказалось не так-то просто. На работу к нему просились либо законченные неудачники, либо соискатели с рожами пройдох, в детстве воровавших игрушки у родных братьев и сестер. Дни проходили за днями, и молодому главе семьи все чаще приходилось сожалеть о том, что он, в отличие от мифического демона Теневика, не способен находиться в двух местах одновременно. Поэтому появление нестарого человека с хорошими рекомендациями стало для него событием столь же радостным, сколь и удивительным.

— Хотя меня и устраивает ваш выбор, господин Накар, он поневоле вызывает удивление, — Бирон слегка склонился вперед и, как учил отец, дружелюбно улыбнулся. «Заставь человека доверять, и он выдаст все свои секреты». — Вы же знаете, в каком положении я нахожусь. Почему вы не обратились к Говину, у него как раз освободилось неплохое место?

— Он предлагает худшие условия, — равнодушно пожал плечами претендент.

Верный полезной привычке подслушивать, Черныш забрался на украшавшие кабинет лосиные рога и оттуда свысока наблюдал за переговорами. Каким образом охотничий трофей, уместный в зале охотничьего замка дворянина, попал в дом купца, его не волновало. Зато рога предоставляли неплохое убежище, единственным недостатком которого являлся толстый слой пыли. Потом опять придется вылизываться.

— И вас не пугает возможность прикоснуться к Скверне?

— Скверне? — чуткое ухо уловило в голосе Накара еле слышимую горькую насмешку. — Разве подозрения с жителей этого дома не сняты, и жрецы не очистили его?

— Не придумано еще обрядов, способных заткнуть рты сплетникам, — сухо бросил Бирон.

— Я довольно толстокож, — спокойно ответил будущий, как считал кот, приказчик. — Слухи меня не задевают.

Хозяин дома слегка развел руками:

— Боги свидетели, я вас предупреждал. В таком случае, можете с завтрашнего утра приступать к работе. Стол, комната, десять серебрянок в месяц. Мы договорились?

Накар взял в руки перо.

— Где расписаться?

После того, как договор был подписан, вызванная Бироном служанка пригласила свеженанятого работника пройти следом за ней, дабы показать дорогу к приготовленному помещению. В усадьбе пустовало достаточно комнат, чтобы разместить в ней еще самое меньшее человек пять; хозяин правильно сделал, предложив приказчику поселиться у себя. Наемные слуги купцов частенько жили вместе с хозяевами, нередко питаясь с одного с ними стола. Но в целом предложенные Накару условия действительно отличались необычной, по местным меркам, щедростью — за десяток серебрянок крестьянину приходилось горбатиться целый год, причем половину отнимали разные налоги и поборы.

Денежная система королевства отличалась простотой благодаря деятельности Эсы Второго, он же Эса Толстый. Король действительно отличался упитанностью. Впрочем, непрезентабельный внешний вид не мешал ему провести две удачные войны, подписать ряд выгодных торговых соглашений, казнить верхушку одного излишне сильного культа и полностью реформировать налоговую систему. Очень деятельный был тип, и очень умный. Ознакомившись с состоянием казны и пообщавшись с купцами, он понял, что ситуация, когда в стране имеют параллельное хождение две полностью автономные денежные системы, и ни одна из них не идеальна, его не устраивает. Ни к чему золотой делить на восемь сартов или двенадцать тургов, а сарт принимать равным шести аксам или двадцати эли. Причем на западе королевства население предпочитает считать первым способом, а на востоке вторым. Хотя в случае совершения крупной сделки и там, и там ориентировались больше на вес. Нет уж, деньги внутри страны должны ходить одинаковые, иначе дело и до раскола дойти может. Поэтому король после восхождения на престол своим указом использование старых монет запретил, приказав взамен чеканить новые, с определенным номиналом. Теперь золотой равнялся ста серебрянкам, серебрянка же делилась на сто медяшек. Золото ценилось высоко.

Черныш после ухода нового приказчика не стал спрыгивать на пол и уходить. Лишний раз попадаться на глаза людям ему не хотелось, да и место под потолком оказалось удачным. Здесь так удобно лежать, свернувшись в уютной ложбинке, мурр… Думается хорошо. Например, кем на самом деле является господин Накар и что он в действительности забыл в этом доме.

Подозрения у кота возникли с первого взгляда на пришедшего в усадьбу мужчину. Тонкое тело Накара, в просторечии называемое аурой, плотным коконом оплетали десятки широких полос, образовывая невероятный, причудливый узор. Так могло бы выглядеть заклинание, но Черныш не предполагал встретить нечто настолько сложное. На местном маге, мэтре Юргане, висело много всякого — однако созданные уважаемым мэтром плетения и по наполненности силой, и в части искусства исполнения уступали приказчиковым на порядок, если не на два. Поневоле в голову закрадывались нехорошие мысли…

Неужели подпольные колдуны, промышлявшие контрабандой, после ареста местной «ячейки» не отступились и прислали своего представителя? Какой в этом смысл? Канал поставки товара прерван, в ближайшее время восстановить его не удастся, мстить некому, да и не за что. Не идиоты же главари, понимают простые истины. Кроме того, в городе как минимум два человека — уже упомянутый маг и настоятель храма Пятерых — сразу заметят украшение на ауре Накара и обратят на него свое внимание. Совершенно излишнее в делах шпионских. И, между прочим, они наверняка разберутся, зачем узор нужен и что он делает, ибо в отличие от неграмотного Черныша в делах чародейских подкованы.

От явной несправедливости захотелось поточить об кого-нибудь когти. К сожалению, единственной подходящей кандидатурой в комнате являлся Бирон, портить с которым отношения… неразумно. Поэтому кот дождался, пока купец закончит свои дела, и только потом выскочил в чуть приоткрытое окно. В городе есть места, прямо-таки концентрирующие стекающиеся отовсюду, от ближайших сел до иных стран, новости, слухи и сплетни, и Черныш намеревался посетить все.

— Неужто ты, Лигул, так-таки ничего не заметил? — острая старушечья мордочка выражала сомнение пополам с разочарованием. — Ведь прямо ж перед тобой удалец лесной стоял и в лицо лаялся?

— Да не помню я ничего, — с тоской вздохнул пострадавший в стычке с редкими в сию пору разбойниками охранник. Отхлебнул дешевого пива, безбожно разбавленного водой, и в очередной раз принялся объяснять. — По голове камнем ударили в самом начале драки, поэтому и не видел я никого.

— Да как же это? — вскинулась Ханира и вдруг мелко просеменила вокруг стола, цепко ухватила здоровенного парня за уши и резко дернула вниз. Провела рукой, заставив вскрикнуть от боли. Так же шустро метнулась назад, уселась на свое место прежде, чем кто-либо успел отреагировать на неожиданную выходку. Проверка больного места, то есть головы местного пособника стражей порядка, заняла у нее от силы пять секунд. — Ой, беда-то какая! Ударили горемыку несчастного, усю черепушку разворотили! Шишка здоровая.

Бабка на мгновение присосалась к кувшину с пивом. За то короткое время, пока рот у нее был закрыт, Черныш успел подумать, что добровольно Лигул правды не расскажет. Рассказ его далеко не полон, и это понимал каждый, давший себе труд немного подумать и попробовать составить картину происшедшего. Настоящих разбойников в королевстве почти нет, их маги повывели. Грабежом занимаются либо жадные до денег или острых ощущений дворяне, либо крестьяне, страдающие от голода. Но сейчас лето — земледельцам нет нужды выходить на дорожный промысел. Представители же благородного сословия сидят тише воды, ниже травы после недавнего визита Тайной стражи. Выходит, чего-то охранник недоговаривает.

— Побежала я, — почтенная Ханира вытащила из-за обшлага белоснежный кружевной платочек и на глазах изумленной публики промокнула сим предметом, стоящим больших для собравшихся денег, губы. Глазки ее резанули по собутыльникам. — Дай боги тебе здоровья, Лигульчик, да ума побольше, да работы достойной.

Прощальные слова Лигул бормотал уже пустому месту. Прошкандыбав мимо подгулявших торговцев, отмечающих удачную поездку, мимоходом огрев клюкой по спине шатающегося извозчика, бабка удалилась. Исчезла, растворилась, только скрипнула на мгновение приоткрывшаяся дверь. Отмечавшие неудачную поездку трое охранников облегченно выдохнули и синхронно осенили себя знамением. Черныш проводил Ханиру пристальным взглядом, но, слегка поколебавшись, следом решил не ходить.

Местная представительница Тайной стражи короля играла роль идеально, ее маска надежно скрывала истинное лицо. Кроме везучего Черныша, настоящую роль старой, по всеобщему мнению, ведьмы в жизни города не знал никто. Ее профессиональные качества кот оценивал необычайно высоко, испытывая перед невероятным актерским талантом искреннее восхищение и не менее искренне не желая прочувствовать упомянутый профессионализм на собственной шкуре. Потому старался Ханире на глаза не показываться, разговоры ее подслушивал при малейшей возможности, а за действиями наблюдал пристально и внимательно. У старухи было, чему поучиться.

Мягко ступая, кот струйкой темного дыма скользнул между ног людей, презрительно фыркая в ответ на доносящиеся сверху звуки и брезгливо подергивая усами. Двуногих собралось слишком много, и вопили они слишком громко. Компания веселящихся пьяниц вряд ли сообщит ему нечто полезное. Хотя под действием слабенькой сивухи языки и развязывались, трепали они в лучшем случае о неверных женках и удачных обманных сделках. Выискивать драгоценные крохи нужной ему информации из потока всякого бесполезного хлама Черныш желания не ощущал. Ему хотелось посидеть в тишине, спокойствии, послушать, о чем говорят умные люди. «Образованные, — мысленно поправил он себя — молодые, образованные, но не слишком умные».

— Да чего ты прицепился к этой девчонке! — покровительственно поучал младшего товарища на целых полгода старший юнец. — Других нет, что ли? Вон, вчера Матика спрашивала, придешь ты к ней на день Оберегателя или нет. Красивая, фигуристая, отец за нее хорошее приданое обещал — чего еще надо?

— Выходит, надо.

Хвостатый наблюдатель зевнул, блеснув клыками. Алвин постоянно крутился вблизи дома Сантэл, пользуясь мало-мальским поводом издалека повидать объект своих ночных грез. Очень романтично и совершенно бесперспективно. Девушка принадлежала к одной из богатейших семей города и могла рассчитывать на более выгодную партию, чем сын младшего писца. Фаратха хотел выдать дочь замуж за обедневшего аристократа, такие браки в последнее время случались все чаще. Парень и сам понимал, насколько глупо поступает, но поделать ничего не мог. Недавнее падение статуса семьи Сантэл подстегнуло его безосновательные надежды.

— Наплюй, — продолжал убеждать приятель Алвина. — Она о тебе даже не знает.

— Знает. Я к ним в дом на работу пристроился, помощником приказчика.

«Дело хорошее, — дернул ухом Черныш — правильное. Наверняка отец пристроил. В шестнадцать лет как раз пора начинать работать всерьез и получать хорошие деньги. Грамотные люди всегда в цене». Тем временем пылкий влюбленный продолжал распинаться о своих успехах:

— Меня сначала думали определить счетоводом, только место оказалось занятым. Господин Бирон приказал помогать с закупками хлеба у крестьян, — он вздохнул. — Буду мотаться по дальним деревням, о ценах договариваться.

— Сам, что ли?

— Нет, помощником.

Паренек Алвин симпатичный, а в доме оставались средняя, незамужняя сестра и Бирекка, весьма вольно трактовавшая понятие «вдовство». Пусть Бирон не титан интеллекта, в житейских вопросах он разбирается.

— Слушай, там для меня работенки не найдется? — почесал в затылке приятель. — Что-то старый Рахнат деньгу зажимать стал, уйти от него хочу.

— Ты же говорил: «проклятый род, проклятый род», — передразнил Алвин. — Передумал?

— Ну, проклятый, — пренебрежительно передернул плечами старший. — Мне-то что? Не за мной же демоны по ночам приходят. А вот тех, кто с Фаратхиной кровью породнился, могут навестить!

Покойный купец прочно занял место в фольклоре города, в считанные дни превратившись из уважаемого гражданина в подпольного колдуна. Его детям происшедшая трансформация добра не сулила. В частности, средней дочери Маршане теперь будет намного труднее найти жениха — прошлый под благовидным предлогом расторг заключенный брачный договор, новые же с предложениями не спешили. Семнадцать лет девке исполняется, как бы в перестарках не засиделась.

— Глупости все это! — сжал кулаки Анвил. — Бабы, дуры, на базаре друг дружку пугают, а ты им вслед поешь!

— Может, и пою, — хмыкнул парень. — Только факт остается фактом: Сантэл ты даром не нужен, хоть в лепешку расшибись.

С последним утверждением Черныш мысленно согласился. Его подопечная слишком строго воспитана, чтобы обращать внимание на неровню. Даже очень смазливую неровню. Закрутить короткую, ни к чему ни обязывающую интрижку помешают природный рационализм и юный романтический возраст… Кот слегка пошевелил хвостом. Вообще-то говоря, черт ее, Сантэл, знает. Женщины иной раз странные вещи творят и совсем не головой последствия оценивают. Надо будет проследить за девчонкой, чтоб бед не натворила.

— Я докажу, что я ее достоин!

Вот-вот. И за гарным хлопцем тоже присмотреть стоит.

Целых две недели не происходило ничего. То есть абсолютно. Горожане продолжали поглощать пиво, Ханира трудолюбиво шныряла по улицам, верхи общества вяло интриговали друг против друга. Черныш тосковал.

Делать ему было совершенно нечего. Накар вел обычную жизнь местного «белого воротничка», заключавшуюся в ежевечерних посиделках в приличном кабаке, чтении книг да периодических попытках как-то разнообразить быт. Бирекка, кажется, намеками предлагала помочь с последним пунктом программы, но мужчина мудро решил не связываться и предпочел посещение борделя. Кот с тоски попытался проникнуть в дом мага, мэтра Юргана, на что прежде не решался. В результате пришлось прятаться от разбуженного сторожевого заклинания.

Он уже всерьез собирался покинуть город и отправиться в столицу, даже разработал предполагаемый маршрут. Идти в одиночку, по лесу, Черныш не хотел. Ночевки на деревьях, агрессивная фауна, необходимость охотиться отбивали всякое желание путешествовать на природе. Нет, странствовать надо с комфортом, то есть — с людьми. В караване. С этой целью кот начал приручать одного приказчика, который, как он точно знал, вскоре уедет по делам в нужном направлении, однако новое событие поставило крест на планах.

Маленькие городки и маленькие люди полны глубоко сокрытых тайн. В этой простой мудрости Черныш уверился, в очередной раз дождавшись Сантэл в ее комнате. Кот снова валялся брюхом кверху на мягкой кровати и на скрип открывающейся двери только глаз скосил, один. Увиденное заставило его перевернуться на живот. Как там говорится? Один раз — случайность, два — совпадение, три — тенденция? В совпадение верилось с трудом.

— Как настроение, Сантэл?

— Хорошее… Черныш. Брат обещал свозить меня на праздник в Аку!

Аку, центр поклонения одноименной богине, был знаменит пышными фестивалями в ее честь. Раз в год там собирались лучшие танцоры, съезжались труппы актеров, устраивалось торжественное шествие с песнопениями. Для молодой девушки, ни разу не покидавшей родной город, поездка действительно обещала стать событием удивительным.

— Поздравляю, — довольно равнодушно заметил кот. — И что ты в связи с этим чувствуешь?

Сантэл с удивлением вскинула брови:

— Ну… я довольна. Счастлива, — ее губы расползлись в широкой улыбке. — Я не думала, что брат согласиться выполнить мою просьбу.

— И нет желания выйти во двор, под луной пробежаться? Голова не болит?

— Я же сказала — со мной все хорошо. Что вы ко мне все сегодня странные вопросы задаете?

— Вот как? Кто-то еще тебе задавал вопросы? Странные.

— Новый приказчик, Накар.

Черныш подобрал лапы под себя. В его взгляде появилось нечто хищное, выражение, от которого девушка почувствовала себя застигнутой посредине комнаты маленькой мышью.

— Накар? Когда?

— Только что. Мы столкнулись возле столовой, и он так посмотрел, — сестра хозяина возмущенно фыркнула, — словно у меня волосы не прикрыты! Как будто я чем-то непристойным занималась! И начал какие-то глупости говорить.

— Например?

— Ну, спросил, кто мне нравится из молодых людей. Не его это дело! Кто он такой? Простой приказчик, а осмеливается лезть в жизнь хозяев!

— Он не простой приказчик.

Кот спрыгнул на пол, освобождая кровать. Обошел вокруг девушки, игнорируя ее удивленные возгласы, потерся боком о ноги, заставив зашататься на месте. К сожалению, зрение — необычное для кота. Хотя кто знает, как видят кошки? — так вот, зрение Черныша не обмануло.

— К тебе снова прилипла какая-то дрянь. Накар тоже ее увидел.

Сантэл испуганно прижала руки ко рту.

— Снять я ее, безусловно, могу, — продолжал рассуждать вслух Черныш, — однако сам факт появления радости не внушает. Похоже, без визита к Юргану не обойтись.

— Смертоносный, а как же амулет?

Четырехлапый экстрасенс презрительно фыркнул при виде предъявленного ему украшения на серебряной цепочке. Такие освященные в храмах поделки носили все, от мала до велика. По-настоящему могущественные, изготовленные магами древности артефакты стоили дорого и почти целиком хранились в сокровищницах аристократов. Современные чародеи редко создавали новые амулеты. Нехватка времени, знаний, утрата мастерства и общая деградация искусства не позволяла сравниться с творениями предков. Неудивительно, что торговля зачарованными предметами приносила баснословные барыши и окупала любой риск.

— Во-первых, сей фитюльке от серьезной опасности защитить не по силам. Нет, ты правильно делаешь, что носишь, но рассчитывать на нее глупо. Во-вторых, насколько я разбираюсь в человеческой магии, амулеты защищают от прямой угрозы и только. Каковой в нашем случае нет. — Черныш присел, почесался и уточнил: — То есть мне так кажется.

— Господин, снимите проклятье, — взмолилась Сантэл. — Вы же можете.

— Ага. Опять животом маяться? Нет уж, лучше к магу.

— Пожалуйста, смертоносный, — в глазах девушки плескался испуг. — Я не хочу идти к колдуну!

— Ты его боишься, что ли? — Кот взглянул подопечной в лицо, отметил дрожащие губы и тяжко вздохнул. Чувство вины заставляло выполнить просьбу. Что ни говори, Сантэл он обманывает, выдавая себя за посланца Нижнего царства, и определенное неудобство от вынужденного обмана есть. В конце концов, ему не сложно… — Хорошо. Но с условием: если метка появится еще раз, то ты без разговоров отправишься к магу на осмотр. Я даже просьбы выслушивать не стану. Договорились?

— О, благодарю вас, смертоносный!

— Сколько можно повторять — Чернышом зови!

Итак, Накар как минимум способен видеть ауру. Полезное качество для торговца, позволяющее всегда точно знать, врет человек или нет, да и просто по жизни помогает. Только маги стоят несоизмеримо выше купцов по статусу и зарабатывают намного больше. Религиозный запрет? Черныш, пока вертелся возле приказчика, ни разу не слышал от него упоминания о боге, или богах. Он маг-подпольщик? Замаскированный туземный Штирлиц? Неее, не похож. Мысленно сравнив тонкие тела Юргана и Накара, кот пришел к неутешительному выводу — на приказчике висит некачественная печать.

Магов недолюбливали, поэтому многие религиозные родители предпочитали усыпить чародейские способности детей. Их, естественно, отговаривали. Волшебники требовались всем: Гильдии Магов, нуждающейся в непрерывном притоке учеников и надеющейся с их помощью вернуть прежнее влияние; королевской власти, искавшей противовес силе храмов и требовавшей все больше специалистов в армию и гражданские службы. Крупные аристократы тоже часто нанимали Владеющих Силой для собственных нужд. Наконец, жрецы никогда не отказывались иметь в своих рядах магов, потому что даруемая божеством благодать помогала не всегда. Тем не менее, наложение печатей практиковалось довольно часто, снижая и без того малое число носителей оккультных способностей. Почему? Печать заодно блокировала проклятье, созданное безумным Дапом, тем самым давая гарантию, что ребенок останется жив. Только Чернышу казалось, что магией после такого дети не могли пользоваться вовсе.

Итак, остается неизвестный автор наброшенного на Сантэл заклинания. Зачем он это делает, чего добивается? «Впрочем — мысленно поправился кот — может быть, «он» на самом деле не он, а она или вовсе нечто неживое. Вроде камня зачарованного или еще какой вещи.»

— Сантэл, ты сегодня где была? Вспоминай, с самого утра.

— Сначала я пошла в храм, — послушно принялась перечислять девушка. — Оттуда на рынок. Потом к сестре заглянула, с племянником поиграла немного. Вернулась домой к обеду, после обеда учитель за уроки посадил. Как задания сделала, брат отправил вниз, Бирекке помогать. Она до вечера сундуки перетряхивала, все недостачу искала. Только не нашла ничего, вот!

— Больше нигде не была?

— Нет, Черныш.

Перечисленных мест хватало, чтобы повстречаться с половиной города.

— В храме ты как себя чувствовала? Ни с кем не разговаривала, к тебе никто не прикасался?

— То есть как — прикасался? — переспросила Сантэл.

— Пальцами. Или руками. Или головой боднул, — съехидничал кот. — Откуда мне знать? В ваших храмах не столько молятся, сколько по сторонам смотрят и свидания назначают.

— Я не какая-нибудь там, — обиделась девушка. — Я молиться ходила.

Черныш хотел поинтересоваться, помогло ли, прочистились ли чакры, но в последний момент прикусил язык. Атеистом он был в родном мире, в другом теле. Мало ли, какие здесь существуют порядки?

— Не отвлекаемся, — потребовал он. — Итак, вспоминай.

— Не трогал меня никто. Только жрец благословил, и все.

— На рынке необычных происшествий не было? Может, кто проклинал вслух?

— Ну, — замялась Сантэл — меня мальчишки дразнили. Сын Играса и его компания. Домалек мимо проходил, их отогнал, потом меня пригласил к ним домой зайти, сестру повидать. Больше ничего.

— У вас с зятем хорошие отношения?

Девушка пожала плечами. Мужа сестры она видела редко, разговаривала с ним еще реже.

— Понятно. Сдается мне, так мы ничего не поймем, — вздохнул Черныш. Попытка вычислить неизвестного заклинателя провалилась, толком не начавшись. Надо действовать иным способом. Только каким? Кот вздохнул еще раз. — Придется за тобой последить. Готовь корзинку.

— Зачем? Господин.

— Таскать в ней меня будешь. Дескать, так любишь, так любишь, что расстаться не можешь. С завтрашнего дня и начнем.

С утра большую часть времени Черныш потратил на вдалбливание в голову подопечной одного требования — при виде городского мага, настоятеля храма Пятерых или нового приказчика немедленно вытряхнуть корзину на землю. Якобы случайно споткнулась девушка, глупый же зверь возьми да убеги. Все остальное время ей следовало держаться поближе к новоявленному хранителю, причем дозволялось при необходимости тискать и чесать за ушами. Последнее даже приветствовалось.

Согласился на эксперимент кот в надежде поживиться хотя бы клочком информации. Уезжать из городка он не хотел, поэтому следовало выжать из выгодной позиции все доступные преимущества. Например, попытаться свести знакомство с неизвестным волшебником — если таковой существует и с какой-то неизвестной целью ворожит на Сантэл. Ради возможности узнать о себе нечто новенькое Черныш был готов простить ему даже второй сеанс дурноты, последовавший за снятием заклинания. По его предположениям, долго сопровождать девушку не придется. В чем бы ни заключались планы мага, при виде очередной неудачи он будет вынужден снова активно действовать. Тут-то его и можно подловить.

Возможного столкновения кот не боялся. Во-первых, собственной живучести он недавно получил хорошее доказательство. Во-вторых, его визави ни мастерством, ни силой не обладает. Иначе с чего бы ему использовать настолько слабые заклинания? Или это исполнение подкачало?

Короче говоря, первую половину дня Черныш провел, путешествуя по городу и бессовестно подслушивая чужие разговоры. Иногда в беспредметном трепе проскальзывали интересные вещи. Например, на рынке бурно обсуждалась неудачная попытка ограбления почтенной Ханиры, провалившаяся благодаря чудом оказавшемуся вблизи десятку стражи. Пойманных воров, среди которых оказались два купеческих охранника, сейчас прессовали в городской тюрьме. Имя десятника, Сарт, кот на всякий случай запомнил, ибо старался запоминать вообще все, связанное с активной бабулькой.

Кстати, сколько ей лет? Аборигены клянутся, за двадцать лет она практически не изменилась.

Внутрь храма Черныш прокрался осторожно и с легким душевным трепетом. Что-то здесь было. Не так четко, очевидно, как на кладбище, но какое-то влияние ощущалось. Пока Сантэл перемигивалась с подружками под неусыпным присмотром няньки-цербера, кот, скорчившись в комочек, сидел в дальнем углу и старался стать как можно незаметнее. Шерсть у него стояла дыбом.

— Уф, — не удержался он от облегченного вздоха, забираясь на улице на руки псевдо-хозяйки. — Неприятное место.

Девушка с испугом глянула на увлеченно болтающую с подругой нянюшку. Черныш поспешил успокоить:

— Не волнуйся. Меня она не услышит.

Телепатия, не телепатия, но разговаривал он с людьми явно не звуками. Идею попробовать общаться с людьми в толпе мохнатый вселенец лелеял давно, с того самого момента, как попытался наладить контакт с арестованным книжником. Дело тогда кончилось плохо, стражники чуть его не прибили, и вплоть до недавних событий в склепе экспериментов он не повторял. Однако, слегка освоившись и отдохнув, Черныш решил повторить попытку.

Тренировался кот по кабакам, на пьяницах, и довольно скоро выяснил, что если сосредоточиться нужным образом, то слышит его только один человек — тот, к которому он обращается. Довольно потерев лапы, хвостатый террорист принялся совершенствовать новообретенную способность, попутно вызвав шквал драк, нелепых случаев и обвинений в запретной волшбе со стороны завсегдатаев кабаков к хозяевам и друг другу. Некоторые в результате его деятельности зареклись пить, другие увеличили скорость поглощения и дозу. Как бы то ни было, теперь Черныш без страха мог передавать Сантэл указания на виду у всех.

— Говорят, Четверо и Хозяин Низа враждуют друг с другом, — тихонько прошептала подопечная в мохнатое ухо.

— Скорее недолюбливают, — припомнил неприятные, но терпимые ощущения кот. Прежде ему в святилищах бывать не доводилось, и слава богу.

Девушка выпрямилась, гордясь приобщением к сакральным тайнам. Черныш просто добавил лишнюю монетку в копилку неясностей и завертел головой, высматривая возможные угрозы. Никого. То есть людей-то вокруг много, только подозревать некого. Чинно шествовала госпожа Фалесия, про которую поговаривали, что она изменяет мужу с конюхом (враки. Не с конюхом, а с садовником, кот точно знал); пробегала стайка сорванцов, прошлым вечером обчистивших сад уважаемого горожанина Тарката; тяжело опираясь на костыли, ковылял потерявший в предпоследней войне ногу полунищий плотник. Светились счастьем глаза Соланы, наконец-то получившей разрешение отца на брак с любимым, довольно щурился получивший хорошие новости купец, писари радовались выданному жалованью. Что может быть обыденнее?

Легким диссонансом в картине жизни выглядел Анвил, с тоской провожающий взглядом каждое движение своей богини. Сантэл, занятая котом, поклонника даже не заметила, хотя он тащился следом за ней до самого дома. Возможно, у него есть дела по работе и просто пути совпали, но почему-то Чернышу думалось, что причина в другом.

— Тебе ведь четырнадцать?

— Да, Черныш.

— Значит, скоро замуж пойдешь, — напророчил хвостатый. — Через год, максимум — через два.

Сантэл испуганно схватилась за щеки. Отец ее в свои планы не посвящал, брату сейчас не до младшей сестры. Но вскоре Бирон выйдет из цейтнота и задумается, куда ее пристроить, пока в перестарках не оказалась. Черныша поначалу шокировало, насколько рано здесь женятся и выходят замуж, потом привык. В его мире четырнадцатилетние считались подростками — здесь они в том же возрасте умирали родами.

— Ты подумай, чего или кого хочешь, — поучал кот. — Лучше самой мужа выбрать и заранее брата на правильные мысли навести. То есть, чтобы он твое решение за свое принял. Больше сегодня никуда не собираешься?

— Что? Нет, никуда.

— Тогда я на кухню пошел. Сливки, сливки, сливочки мои…

Кухарки — грубые, невоспитанные существа. Вот чего им стоит налить в мисочку толику малую белых жирных сливок? Нет, обязательно нужно выместить на безобидной зверушке свое плохое настроение и шугануть ее полотенцем. Промахнулась, конечно, но сам факт!

Потом, небось, удивляться станет, почему тапки мокрые и воняют.

Жуть как хотелось забраться на любимый чердак, но к взятым на себя обязательствам Черныш относился ответственно. Если решил выяснить, каким образом на подопечной появляются чужие заклинания, значит, надо следить постоянно — то есть и ночью тоже. Поэтому он обежал дом, убедившись, что посторонних нет, заодно навестил собак, высказал им свое нелестное мнение об их сторожевых качествах — тупые псины жалобно скулили и поджимали хвосты — и завершил променад, развалившись на кровати в ногах Сантэл. Часовой пост принял.

Примерно до двух часов ночи девушка спала спокойно, рядом с ней столь же тихо подремывал кот. Он не ожидал сегодня неприятностей, помня, сколько времени прошло между двумя предыдущими … покушениями. Или правильнее назвать их «инцидентами неизвестной природы»? Какая разница. В любом случае, добровольный охранник рассчитывал хорошо выспаться в тишине и уюте, чтобы утром, со свежей головой, еще раз оценить свои действия и определить, не забыл ли он чего важного.

Плавно и быстро севшая на кровати девушка стала для него полной неожиданностью.

— В чем дело, Сантэл? — спросонья Черныш соображал слегка туговато.

В следующее мгновение он чуть не свалился на пол, когда девушка отбросила одеяло в сторону, поднялась и начала одеваться. Действовала она так, словно кроме нее, в комнате никого нет. Кот с нарастающим испугом отметил пустое выражение лица, широко открытые, но будто слепые глаза и механические, «кукольные» движения рук.

— Сантэл, очнись!

Сантэл закончила напяливать платье и, не поправляя сбившихся складок, направилась к двери. Черныш прыгнул следом, повис на спине, вцепившись в ткань когтями, с ужасом ощущая гнилостный вкус чужой силы и не зная, что делать дальше. Мысленно чертыхаясь, он взобрался повыше и принялся торопливо слизывать гнусную магию, одновременно во весь голос выкрикивая приказ остановиться. Не помогало. Девушка без малейшего выражения на лице распахнула дверь и вышла в коридор.

Кот впился когтями в плечо Сантэл, деранул, оставляя глубокие царапины. Ноль эффекта. Его просто не заметили. Черныш с тоской и злостью осознал, что в одиночку не справится — девушка никого и ничего не замечает, сил ее остановить маленькому зверю не хватит. Нужно звать на помощь. Да, снова пойдут слухи, появятся сплетни, этого не избежать. Но иного пути нет.

Зато жива останется.

Кот завыл во весь голос, сам поражаясь издаваемым диким воплям, одновременно спрыгнув на пол и пытаясь зацепить, подставить тело под ногу одержимой. Заставить споткнуться и упасть, хотя бы на мгновение задержать ее неумолимое движение, запутать, не позволить идти. Без толку. От медленного, невзначай нанесенного и такого болезненного удара хрустнули ребра, легкое гибкое тельце врезалось в стену.

— Госпожа Сантэл?

Уставшие, в пропыленной одежде, в коридор вошли двое мужчин. Видимо, только что откуда-то вернулись. Черныш потряс головой, приходя в сознание, и без особого удивления отметил появление Накара — он давно подозревал приказчика в участии в происходящем. Да и выглядел Накар — в отличие от второго человека, тоже здесь работающего, раз за разом осенявшего себя знамением и пятящимся к выходу — совсем не испуганным. В первое мгновение на его лице промелькнуло удивленное выражение, быстро сменившееся на решительное. Кота он не замечал, целиком сосредоточившись на Сантэл.

Не утруждая себя разговорами, необычный приказчик отступил в сторону, пропуская слепо бредущую девушку, и со всего размаху залепил спутнику оплеуху. Голова у того дернулась:

— Быстро! Ступай к господину Бирону, скажи ему, что с госпожой Сантэл не все в порядке. Пусть идет в ее комнату, я приведу ее туда. Живо!

Мужчина, получивший четкие и ясные указания, торопливо убежал. Намного проще, когда кто-то берет на себя ответственность за принятие решений, а не заставляет думать и действовать самому. Коротко проводив взглядом посыльного, Накар пошел следом за девушкой, попутно стягивая с плеч плащ. Сантэл не успела отойти далеко, поэтому он догнал ее за несколько шагов. И, по-прежнему не попадаясь на глаза, сзади набросил ей одежду на голову.

Сантэл остановилась. Замерла. Попыталась стянуть ткань, мешающую видеть. Накар быстро подхватил ее сзади и, держа на вытянутых руках, понес в комнату девушки. Сам он был мужчиной физически сильным, ноша его весила, по прикидкам Черныша, в худшем случае килограммов пятьдесят, поэтому Накар практически бежал, попутно стараясь придерживать плащ и не позволяя ему свалиться. Последнее удавалось плохо.

Кот старался не попадаться человеку на глаза, но уверенности, что его не заметят, у него не было. Впрочем, с возникшими от этого проблемами можно разобраться и потом. Сейчас его интересовало только, что собирается делать Накар и не причинит ли он вреда девушке. Вроде бы, не должен. Пока что человек действовал правильно, стремился помочь, причем явно разбирался в происходящем лучше Черныша. Вот пусть и дальше поступает так же, со странностями разберемся позднее. Если же он оказался в коридоре не случайно и собирается сотворить нечто плохое… Маленький зверь устроит ему большие проблемы.

Внеся брыкающийся с неженской силой сверток в предупредительно открытую дверь, Накар бросил ношу на кровать, закрыл за спиной проход, да еще и сундуком припер. Облегченно выдохнул, глядя на медленно избавляющуюся от пут Сантэл. Та, словно выполняя заложенную программу, по-прежнему без выражения сбросила наконец-то мешающую одежду и направилась к выходу. Остановилась, споткнувшись о сундук, снова шагнула вперед и снова зашаталась, столкнувшись с преградой. Накар осторожно взял ее безвольно висящую руку, вытащил из поясных ножен нож…

Наблюдавший из-под кровати кот приготовился прыгать.

Пристально наблюдая за девушкой, приказчик резанул ее ладонь. Выступила кровь. Накар приблизил губы к уху сомнамбулы и тихо, четко, с жесткими интонациями в голосе заговорил:

— Это твоя кровь. Смотри на руку. Это твоя кровь. Тебе больно. Смотри на руку…

В какой момент мантра подействовала, Черныш сказать бы не смог. Сантэл стояла спиной к нему, поэтому он не заметил, когда ее взгляд прояснился, на лице появилось осмысленное выражение. Просто девушка, слабо охнув, рухнула в обморок.

Накар облегченно вздохнул. В дверь забарабанили. Черныш, рефлекторно зажав рот лапами, тихо матерился.

Скрыть происшедшее? Нереально. Черныш перестал надеяться избежать огласки в тот момент, когда заорал во всю глотку, призывая на помощь. Теперь от него ничего не зависело, оставалось только отступить в тень и оттуда наблюдать за метаниями женщин да слушать приказы Бирона. Кстати сказать, на диво разумные.

Первым делом хозяин дома тычками и пинками разогнал непричастных, то есть почти всех. В комнате остались Накар, его помощник-гонец, старый проверенный эконом и сам хозяин дома. Ну и завернутая в одеяло Сантэл, понятное дело. Было еще несколько человек, на которых Бирон мог бы положиться в щекотливой ситуации, но они сейчас отъехали из города.

— Итак, что здесь произошло?

Купец бесцеремонно уселся на постель, являя собой монумент целеустремленности и решительности. Пока в ситуации не разберется — не отступит. Смотрел он на съежившуюся сестру, однако отвечать на его вопрос принялся Накар:

— В сущности, ничего страшного не произошло, господин Бирон. Просто на почве нервных переживаний у госпожи Сантэл развилась болезнь, называемая в ученых кругах сомнабулизмом. Довольно редкое явление, если подумать. Я прежде сталкивался с подобным во время путешествия по Агарскому княжеству. У жены одного офицера постоянно пропадали драгоценности, а на следующую ночь снова появлялись в прежних местах. Грешили на домашних духов, пока не выяснили, что хозяйка сама встает по ночам и украшения перепрятывает.

За время спокойной, монотонной и где-то даже ленивой речи приказчика Бирон молча наливался кровью. Под конец он не выдержал и взорвался:

— Вы хотите сказать, что не видите ничего удивительного в разгуливающей ночью в одной рубашке девице из приличного дома?

— Почему же? Событие редкое, признаю, — примирительно согласился Накар. — Однако заострять внимание на указанном факте не вижу смысла. Госпожу нужно просто сводить к лекарю и купить ей нормальный целительский амулет.

Приказчик еле заметно кивнул на своего помощника, стоявшего, раскрыв рот, и тайком пялящегося на растрепанную девушку. Купец мигом переключился на более удобный объект:

— А ты что молчишь?!

— Дак, ето…

— Рассказывай, что видел!

— Мы из Березовки возвращались, коней смотрели, — зачастил молодой мужчина. — Я еще думал, как раз к ужину поспеем. Только река мост подмыла и пришлось крюк через брод у Поганок делать, вот и опоздали. А иначе бы раньше приехали, боги свидетели…

Бирон молча рванул ворот рубахи, словно ему стало душно.

— В дом вошли, тута господин Накар и говорит — спустись, дескать, вниз, посмотри, что на ужин осталось. Мы и пошли коротким коридором. Тут вдруг крики раздались, шум, и госпожа Сантэл выходит вся в белом! Я еще подумал, что это не она, а… В общем, помстилось мне.

Накар опустил голову, скрывая улыбку.

— Вот. Ну, мне господин Накар говорит — беги, Драк, за господином Бироном, а я пока госпожу к себе отведу.

— К себе? — подозрительно прищурился купец.

— Ну да, — последовало простодушное подтверждение, — в ейную комнату. Я сразу, как велено было, к вам побежал и потому в дверь забарабанил. И в морду мне бить вовсе не за что было…

— Понятно, — хозяин дома с силой потер лицо ладонями и переглянулся с экономом. Тот еле заметно пожал плечами. — Сантэл? Ничего сказать не хочешь?

— Я не помню ничего, — тихо прошептала девушка. — Заснула вечером, как обычно, и вдруг почувствовала, что стою на ногах и кто-то говорит совсем рядом. Я испугалась и закричала.

У Черныша от облегчения даже лапы в стороны разъехались. Все то время, пока шел допрос, он боялся, что Сантэл с испугу вывалит правду-матку любимому братику и придется бросать все, чтобы бежать сломя голову. Пугала не возможность утери налаженного быта — в конце концов, он уже подумывал об уходе. Просто в таком случае у серьезных людей неминуемо возникнут неприятные вопросы вроде «что за говорящий кот морочил голову доверчивой девчонке» и «а не поймать ли нам его для вдумчивой беседы». Могут ведь поймать, могут.

Вспыхнувшее желание расцеловать подопечную он отложил на потом.

— Совсем ничего не помнишь? — недоверчиво переспросил Бирон. — Совершенно?

— Да, брат.

— Думаю, госпоже Сантэл нужно отдохнуть, — предложил Накар. — Сейчас ей не стоит спать в одиночестве, поэтому, — он словно не заметил перекосившегося лица купца, — пусть кто-нибудь из женщин сегодня ночует здесь. Мы вполне можем поговорить где-нибудь еще.

— А? Да, конечно, — согласился Бирон.

Неловко погладив сестру по плечу, он вышел из комнаты, следом за ним потянулись остальные. Из коридора послышался громкий голос хозяина, по большей части ругань и приказы расходиться. Черныш вспрыгнул на постель, потерся боком о мелко подрагивающую руку:

— Насыщенная ночь…

— Господин Черныш!

— Тихо, девочка, тихо. Позже поговорим.

Разговаривать в присутствии фурией влетевшей нянюшки действительно не стоило. Первым делом пожилая женщина осмотрела, ощупала своего «птенчика» со всех сторон, убедилась в его целости и сохранности, и только тогда дала волю гневу. Досталось всем. Перестилая кровать, она обругала хозяина, Накара, саму Сантэл, храмовых жрецов — разгильдяев, королевскую власть и лично богов, допустивших непотребство в отношении невинной девочки. Кот при первых признаках надвигающейся бури залез под кровать, предпочтя перспективе попасться под горячую руку соседство с ночным горшком. Оттуда и наблюдал.

Прошел примерно час, прежде чем боевая няня успокоилась. Однако рисковать Черныш не собирался. Он, правда, снова забрался на одеяло, свернулся клубком в ногах у притихшей девушки, но сделал это из желания поддержать, утешить, поделиться уверенностью. Ему и самому требовалось многое обдумать.

— Настырная у тебя защитница.

Кот сидел, развернув одно ухо в сторону двери, вторым же прислушиваясь к влетающим в распахнутое окно звукам. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто-нибудь застал Сантэл за беседой «с самой собой». Хотя развившая невероятную активность сиделка наконец-то убежала по своим делам, предоставив долгожданную возможность пообщаться, вернуться она могла в любой момент.

— Нянюшка меня любит.

Говорила девушка еле слышно. Ночью она так и не смогла уснуть, Черныш чувствовал, как ее сотрясала мелкая дрожь. Отпустило Сантэл только под утро. Надо ободрить ее, убедить, что самое страшное — позади, иначе она от страха и заболеть может.

— Ты действительно ничего не помнишь?

— Совсем ничего, смертоносный… Что со мной было?

— Тебе качественно подавили волю, — у кота непроизвольно опустились уши. — Причем силы в заклинание влили на порядок больше, чем раньше. Я не смог бы снять его в одиночку, поэтому позвал на помощь. В общем, избежать огласки не удалось…

— Спасибо.

— Не за что. Благодарить надо не меня, а Накара — в сознание тебя привел он. Удачно приказчик вернулся… Ты вообще-то осознаешь, насколько нам повезло?

— Повезло?!

— Конечно. Фактически, ты теперь в безопасности, — принялся убалтывать напуганного подростка Черныш. — Убери с лица напуганное выражение и подумай головой. Какую бы легенду Накар ни сочинил для широкой общественности, чем в действительности вызвана твоя ночная прогулка, он понял прекрасно. Даже лучше меня. И наверняка рассказал Бирону, избавившись от посторонних ушей. Как поступит дорогой старший брат, узнав, что девицу из его рода пытались заморочить? Ну-ка, ответь.

— Обратится к магу.

— Именно. Поэтому в ближайшем будущем ожидай встречи с достопочтенным мэтром Юрганом. Не знаю только, придет он сюда или придется посетить его дом. Ставлю на второй вариант.

— Почему?

— Так надежнее. Слухов меньше, лаборатория под боком, у мага все потребное под рукой. Юрган сильный чародей — неизвестного заклинателя он рано или поздно найдет. Ты, пока он будет искать, походишь обвешанная амулетами наподобие вот этого.

Кот осторожно повел мордочкой в сторону изящного кулона, украшавшего шею Сантэл. Бирон заходил примерно час назад и лично надел на девушку один из драгоценных родовых артефактов, обозвав его целительским. Интуиция подсказывала, что укреплением здоровья функции висюльки не ограничивались.

— Одним словом, спи спокойно, — подытожил Черныш. — Наша глупость закончилась не фатально, и в ближайшем будущем тебе смерть не грозит. Обещаю.

Сантэл, вроде бы, оживилась. Щечки порозовели, спина выпрямилась, глазенки прояснились и смотрели не так тускло. Еще бы — Посланник Смерти (личный представитель без доверенности) дает гарантию неприкосновенности! Шатает девочку из крайности в крайность, причем с полным на то основанием. От столь насыщенной событиями жизни голова кругом и у взрослого мужика пойдет.

— Меня какое-то время не будет рядом, — с сожалением поведал кот. — За тобой есть кому присмотреть, а мне хочется кое-что проверить. Надо бы найти этого колдуна-затейника…

— Но, смертоносный, неужели нет другого пути!

— Цыц! По большому счету мне и с тобой общаться нельзя, только скучно одному очень, — вздохнул хвостатый. — Не волнуйся, все будет хорошо. Главное, Юргану лишнего не скажи. Не вздумай ему лгать! Прямую ложь он мгновенно заметит, магов обманывают, говоря правду и только правду. Играй словами…

Черныш объяснял, поучал, давал подробную инструкцию, но мыслями уже находился не здесь. Все упиралось в Накара. Приказчик оказался намного более интересной и подозрительной фигурой, чем показалось при первом знакомстве, и это открытие заставляло шерсть на загривке вставать дыбом. Когти на лапах возбужденно подергивались, желая поскорее вонзиться в добычу, хвост метался из стороны в сторону. Охота обещает быть интересной! Слежка за человеком, способным — во всяком случае, так Черныш полагал — разглядеть за мохнатой шкурой нечто большее, чем обычный зверек, очень опасна. Однако какую же прибыль она сулит!

Если он правильно понял, Накар — человек знающий. Как минимум. Он мгновенно разобрался в наложенном на младшую госпожу заклятье, определил его тип и сумел быстро снять. Причем к магии не прибегал.

Или знал заранее, что делать?

Однако, пускать на самотек процесс поимки неизвестного ворожейчика тоже нельзя. Точнее говоря, не хочется. В успехе мэтра городского мага сомневаться не приходится, вопрос в том, как скоро он добьется нужного результата. День, два, неделя? Вряд ли больше. Черныш не отказался бы первым узнать, зачем кому-то понадобилась Сантэл, причем живая и относительно невредимая. Если вспомнить земной кинематограф и наложить его сюжеты на местный фольклор, в голову лезли любитель девиц граф Дракула и некий Согбенный Юноша, обладатель примерно того же хобби. К сожалению, в жизни проблемы возникают по менее легендарным причинам. Почти наверняка девушку намеревались использовать в каких-то денежных комбинациях против ее брата.

Как бы то ни было, магией обломавшийся похититель или похитители владели. Не слишком умело, на примитивном уровне, но определенный интерес для Черныша они представляли. Найдя их первым, он мог бы вызнать нечто для себя полезное, обезопасить подопечную и, возможно, получить должников, если сочтет возможным помочь им сбежать от правосудия. Хотя последнее вряд ли — слишком сильно они «засветились», да и личная неприязнь имеется. Однако почему бы не попробовать?

Накар и неизвестные. Синица в руке или журавль под облаками?

Впрочем, что мешает ему ловить сразу обеих птиц?

Слежка оказалась делом скучным, утомительным и безрезультатным. В вещах приказчика не обнаружилось ничего подозрительного, сам же он вел феноменально тусклый образ жизни. Никаких походов ночной порой, тайных встреч в темных подворотнях, посещений конспиративных квартир или проведения обрядов сомнительного толка. Обычное существование серого человечка, довольного судьбой и не мыслящего в ней изменений.

Попутно Черныш занялся изучением слухов об основных противниках Бирона и снова потерпел неудачу. Облом заключался в количестве информации. Если судить по разговорам, купцу желал неприятностей каждый второй житель города, а каждый третий был готов их организовать. Практически вся городская верхушка имела зуб на покойного Фаратху. Люди они богатые, влиятельные, в загашнике у каждого имеется парочка тайн, которые в результате прошедшего следствия выплыли на свет. Не исключено, кто-то из богатеев посчитал выгодным додавить конкурента и поэтому прибег к помощи незаконного средства, рассчитывая, что за изгоя не вступятся.

Для такого решения нужна большая наглость. Или смелость. И глупость.

Пользуясь относительной безопасностью, даруемой кошачьим обликом, Черныш навестил пару усадеб, бегло осмотрел кабинеты хозяев, послушал треп слуг. Как и следовало ожидать, ничего не добился. Зато пришел к выводу о необходимости составления своеобразной картотеки — можно устной — на всех более-менее значимых обитателей города, привлекательность которого в плане оккультизма неуклонно повышалась. Еще месяц назад пришелец всерьез рассматривал возможность перебраться в столицу, в центр, образно выражаясь, местной магической мысли. Если завтра в местном храме состоится явление богов, он уже не удивится.

Существует старая сказка о двух лягушках, попавших в кувшин с молоком. Одна, видя бесперспективность своих действий, сложила лапки и быстро утонула, вторая же брыкалась, брыкалась, наконец, сбила молоко в масло и выскочила на волю. Также есть китайская пословица: «Если достаточно долго сидеть на берегу реки, то рано или поздно мимо проплывет труп твоего врага». Два этих примера отражают прямо противоположные подходы к взаимоотношениям личности и предначертанной ей судьбы. Пока одни борются и рассчитывают на собственные силы, другие подчиняются всемогущему року, предпочитая жизнь тускловатую, зато легкую и беззаботную. Черныш, оказавшись в тупике, лап не опустил.

В конечном итоге, его действия принесли результат. Пусть неожиданный, зато впечатляющий и — в перспективе — сулящий неплохую выгоду.

За прошедшие три дня четырехлапый сыщик успел неплохо изучить распорядок дня Накара. Тот, как уже упоминалось, был весьма педантичным и пунктуальным человеком, не любившим сюрпризы. Все старался делать во время. Поэтому Черныш удивился и встревожился, когда однажды вечером вместо проторенного маршрута в кабак объект слежки вышел за городскую стену и направился куда-то в лес. Надо полагать, за грибами.

Старательно прячась, кот шел следом. Он не имел не малейшего понятия, зачем человеку понадобилось шляться по бурелому в темноте, но надеялся вскоре получить ответ на этот и на другие вопросы. Главное — не попасться. Накар иногда останавливался и оглядывался назад, словно что-то слышал, однако всякий раз продолжал путь. Шел он, к слову сказать, недолго. Отойдя примерно километра на два от города, мужчина свернул на малозаметную тропинку и тихо, пристально всматриваясь в темноту, прошел еще метров двести. Наконец остановился, прислонившись к дереву и слившись с тенью от ствола.

На маленькой полянке в укромном уголке стоял то ли большой шалаш, то ли чахлая хибара. Такие строят пастухи или охотники, если желают провести в лесу дня три-четыре. В горящем возле шалаша костре не было ничего удивительного. Ну, ночует человек вне городских стен, не захотел ломать ноги ночью, бывает. Странно другое. От булькавшего в котелке варева исходил мерзкий, гнилой запах падали, а вокруг огня на земле зрение кота отчетливо различало переливающиеся краснотой непонятные знаки.

— Я думал, ты умнее.

В ответ на равнодушно-усталый голос склонившаяся над котелком фигура стремительно вскочила, разворачиваясь. Черныш зашипел, нервно прижимая уши. Алвин — он-то что здесь делает!?

Юноша прижимал к груди большую черную книгу, исходивший от которой фон невольно заставил кота напрячься. Мощная магия, непонятная магия. Молодой человек, судя по бледному лицу и трясущимся губам, был сильно напуган и собирался бежать, однако застывший неподвижно Накар не шевелился, и Алвин передумал.

— Господин Накар, — заговорил он, пугливо оглядываясь. — Что вы здесь делаете?

— Я просто хотел узнать, кто наложил на Сантэл «зов притяжения», — слегка пожал плечами приказчик. — У меня было несколько кандидатур, но ты стоял в списке на третьем месте. Не ожидал.

— О чем вы?

— Брось прикидываться, — поморщился Накар. Он наконец-то отлип от ствола, вступил в круг света, заставив собеседника попятиться, носком сапога стер несколько знаков. Сияние угасло. — Так-то лучше. Где ты нашел книгу?

— Разбирал с отцом дом прадеда и нашел на чердаке, — буркнул Авлин.

— И, конечно же, решил воспользоваться, — мужчина хмыкнул. — Сразу «зовом» позвал, года жизни не пожалел.

— Не сразу. Только «притяжение симпатии» не подействовало, вот я и…

— Угу. Не удовлетворился маленькой глупостью и захотел совершить большую. А след как прятал?

— Какой след?

— Понятно… — Накар оглядел парня взглядом, полным отвращения пополам с презрением. — Воистину, дуракам везет. Структура наложенного тобой заклинания оказалась повреждена, и Юрган не смог сходу определить создателя приманки. Даже меня начал подозревать.

Он постоял, покачиваясь на носках. Затем поинтересовался:

— Ну, что делать будешь?

— Я?! — растерялся юнец. — Но…

— Ты, ты, — язвительно отозвался Накар. — Я-то знаю, как поступлю. Вернусь в город, лягу спать, а утром пойду к господину Бирону и расскажу, кто из его слуг балуется чернотой. Затем мы вместе сходим к мэтру Юргану, который быстро проверит мой рассказ, позовет стражу, и тебя арестуют. Вот и все.

От меланхоличного предсказания не самой приятной судьбы Алвин покрылся мелким потом. Выдержка изменила ему, и он неловко забормотал, путаясь в словах и предложениях:

— Может, не надо? Говорить никому? Я же не хотел… Как лучше хотел! Я люблю ее, понимаете, люблю!... Книгу отдам… Нет, не надо…

— Достаточно, — невнятный лепет прервался, оборванный одним жестом руки. — Я уже все понял. Даже не знаю, что сказать. То, что ты — дурак, и так понятно, иначе не стал бы добиваться женщины колдовством, нашел бы иной способ. Поэтому объясню по-простому. Нет, я не для того десять лет вел себя паинькой, чтобы рисковать всем ради полузнакомого идиота. Мой разговор сейчас сам по себе является актом величайшего милосердия.

Слушай внимательно. Перед тобой простой выбор: бежать или прийти с повинной. В первом случае тебя рано или поздно поймают и казнят, родню сначала посадят в тюрьму, проверят на причастность, потом сошлют куда-нибудь в Адовы Копи. Если же ты лично заявишься к Юргану, проливая слезы раскаяния, репрессий будет намного меньше. Может, власти ограничатся тюремным заключением.

Накар сделал несколько шагов назад, не поворачиваясь к юноше спиной. Тот смотрел на него с ужасом.

— У тебя, кажется, есть младший брат? Подумай о нем.

Быстро развернувшись, мужчина зашагал прочь, практически мгновенно растворившись в тенях. До ушей кота напоследок долетело тихое: «Всего два года… Потерпи, всего два года осталось».

Анвил остался стоять, совершенно растерянный и напуганный. На лице его застыло паническое выражение. Он сделал шаг, другой вслед за Накаром, потом остановился и метнулся назад, словно порываясь бежать. Глянул на по-прежнему прижатую к груди книгу ошалевшими глазами и тут же со злостью бросил ее на землю. Еще немного походил кругами, не в силах успокоиться, пока наконец не уселся на бревно, обхватил голову руками и тоскливо завыл.

Черныш смотрел из кустов на парня с жалостью, однако эмоции не мешали ему раскладывать недавний короткий разговор «по полочкам». Итак, дело о неизвестном колдуне можно считать раскрытым. Анвил пытался добиться любви девушки спорными методами, за что в ближайшем будущем и пострадает. Загадкой остается личность Накара, хотя и насчет него есть кое-какие предположения. Мохнатый следователь все больше склонялся к мысли, что мужчина со странной отметкой в ауре — бывший чародей. Точнее говоря, наказанный маг, если только последняя обмолвка коту не послышалась. Это объясняет и высокий уровень знаний, и спокойное отношение к явлениям сверхъестественного характера. Гильдия в ряде случаев накладывала на проштрафившихся членов особое плетение, не позволявшее колдовать, и отпускала на все четыре стороны. Чем круче проступок, тем дольше срок. Интересно… Десять лет паинькой плюс два года осталось… Двенадцать лет — много или мало?

Почему маг-преступник мягко отнесся к Анвилу, Черныш мог только гадать. Возможно, из жалости, или по своим неизвестным причинам. Кот немного поиграл с предположением, что вся история изначально была подстроена для того, чтобы втереться к Бирону в доверие, но быстро его отбросил. Слишком сложно. Впрочем, совсем забывать идею не стоит — вдруг появятся новые сведения?

Сейчас его больше интересовал продолжавший находиться в прострации пацан.

Предсказать судьбу Анвила одновременно просто и сложно. Просто — потому как у него действительно всего два варианта действий, если не рассматривать маловероятный шанс убить Накара. Черныш смерил юношу взглядом и заменил определение на «невероятный». То есть парень может либо бежать, либо идти сдаваться. Бежать — кот презрительно дернул ушами — глупо. Найдут. Принять же правильное в данной ситуации решение мешают в равной степени страх и гордость. Взрывоопасный коктейль.

Как ни старался Черныш, способа использовать ситуацию к собственной выгоде он не нашел. Толку от обреченного Анвила — ноль, помогать ему бессмысленно, да и не хочется. Сантэл до сих пор не оправилась окончательно от испуга, почти не улыбается, отчего симпатий к неудачнику наблюдатель не испытывал. Напортачил — получай заслуженное. Кроме того, он ведь обещал защитить девушку…

Кот развернулся и, высоко задрав хвост, заспешил домой.

Сегодня на чердаке сидели двое. Черныш, занявший любимое кресло, и Сантэл, осторожно пристроившаяся на тюках с чем-то мягким и, подозревал мохнатый, давно рассыпавшимся в труху. Мешки слегка отрясли и сверху накрыли утащенной из кладовки тканью, однако платье девушки все равно испачкалось и его придется отдать в стирку. Впрочем, она ничего не замечала, сначала заинтригованная необычной обстановкой чердака, а потом полностью погрузившаяся в трагическую историю рассказчика.

— … примерно так все и было, — наконец закончил говорить кот. — Как видишь, больше тебе бояться нечего.

— Я на него даже внимания не обращала, — вздохнула Сантэл.

— Оно и к лучшему. К чему лишний раз разочаровываться?

— Все-таки его жалко, — снова вздохнула молодая женщина. — Получается, он пострадал из-за любви ко мне.

— Боюсь тебя разочаровать, но это не так, — последовал мудрый и циничный ответ. — Анвил любил не тебя, он любил созданный его воображением образ. Городок маленький, с любым его жителем при желании можно познакомиться, заговорить. Почему парень держался подальше от тебя и тихо вздыхал? Потому, что боялся разрушить сказку. При личной встрече ты могла оказаться далекой от идеала. Зато идея с колдовством прекрасно легла на распаленный романтическими легендами разум, вот он и натворил дел. Не жалей его.

Он скосил глаз на надувшуюся подопечную и фыркнул:

— Ладно, не хочешь — не верь. Только слова мои запомни. Тем более, твой воздыхатель непредставимо легко отделался.

Решением мэтра Юргана, утвержденного представлявшим королевскую власть капитаном гарнизона, Анвил был приговорен к ссылке из города с денежным штрафом, конфискацией всех артефактов и вечным запретом возвращаться. Всего-то. Столь мягкий приговор, оставшийся неизвестным широкой общественности, объяснялся нежеланием Бирона привлекать внимание к семейству очередным скандалом. Почему уехал сын писаря, знали немногие: маг, стражник, родственники осужденного, ближайшие подручные Бирона и Накар. И бессовестный любитель подслушивать чужие разговоры, только что поделившийся новостями с Сантэл.

К слову, магических способностей у юноши не нашли. Творила заклинания книга, оказавшаяся редким и ценным артефактом.

— Кстати сказать, о Накаре, — припомнил Черныш. — Если заметишь странности в его поведении, расскажи мне. Мне этот тип интересен.

— Его нужно опасаться?

— Кто знает? Впечатления плохого человека он не производит, но ведь за что-то же его наказали.

В конце концов, он, Черныш, может ошибаться, и Накар на самом деле окажется не бывшим магом. Или не бывшим. Или не магом. В любом случае, к нему стоит присмотреться поближе. Человек определенно знает многое, и при должном подходе наверняка захочет поделиться толикой знания с приятным пушистым собеседником.

Нет, рано он отсюда собрался уезжать!

Почему не стоит лезть, куда не приглашают

«Отвратительное зрелище, — мысленно негодовал Черныш, наблюдая за игрой маленького сына конюха и сторожевой собаки. — До каких глубин падения надо дойти, чтобы в ответ на ласку скулить, повизгивать и издавать прочие, совершенно непотребные звуки? Если уж ты позволил человеку почесать себе брюшко или за ухом, то веди себя с достоинством».

Впрочем, особой силой эмоции пребывающего в полудреме кота не отличались. Он продолжал поглядывать на мир из-под слегка прикрытых век, удобно растянувшись на толстой ветке росшего рядом с домом дерева и не желая тратить энергию на события, прямым образом его не затрагивающие. Ведь так удобно лежать, одну за одной перебирая бусины мыслей, выискивая среди них способную принести пользу и, попутно, нежиться под лучами заходящего солнца, вбирая телом остатки тепла.

Черныш прикидывал шансы уехать из города в ближайшее время, и по всему выходило, что шансы эти довольно велики. Маленькая Сантэл завтра отправляется в Аку, на праздник в честь туземной богини плодородия, и никто не удивится, если она прихватит с собой любимого котика. Поворчат над причудой юной богачки, и только-то. Путешествовать девушка станет в составе крупного обоза, в собственной карете, вместе с десятком служащих брату охранников, приказчиков, возничих, любимая нянюшка присматривает за ней, аки цербер. О чем беспокоиться? Разве что убежит глупая животина в незнакомом городе, так это ее, животинины, сложности. Ну и хозяйкина дурость.

Проблема заключалась в Накаре. Черныш упорно старался не попадаться на глаза загадочному приказчику и, пока что, действовал успешно. Во всяком случае, так ему казалось. Однако в идущем караване прятаться будет намного сложнее, поэтому какое-то время кот всерьез намеревался остаться в городке, несмотря на огромное желание побывать на празднике. Аку его манил. Большой древний город, с собственной библиотекой — Черныш специально узнавал — крупным храмовым комплексом, филиалом Гильдии Магов и особняками аристократов представлялся лакомым куском для изголодавшегося по информации хвостатого интеллектуала. В отличие от местных, способных месяцами пережевывать единственную новость, ему постоянно требовалась свежая пища для размышлений. Кроме того, в плане жизненных приоритетов у него ничего не изменилось. Очень, очень хотелось знать, кто он теперь такой, во что превратился. Желательно — поскорее. Рассуждая логически, большой город должен предоставить большие возможности по части сбора нужных сведений. Незаконно практикующих магов, например, или знатных персон, достаточно влиятельных, чтобы наплевать на закон об уничтожении разумной нелюди. Если хорошенько поискать, такие обязательно найдутся.

Вчера вечером на кухне слуги трепались, что Накар остается. Его работа не требует поездок за пределы ближайших деревень, в Аку делать ему нечего. Вот и славненько, вот и хорошо. Услуги магов стоят дорого, в охрану они не нанимаются, путешествуют редко; следовательно, Чернышу едва ли встретиться в обозе еще один человек, способный различить его истинную сущность. Разве что случайно на пути попадется. Можно ехать спокойно…

Однако пускать серьезные вопросы на самотек не годится. Мало ли, что там вещает «сарафанное радио»? Вдруг Бирон передумал, или обстоятельства заставляют отправить нового приказчика в другой город? Надо бы разузнать точный состав путешественников. Глядишь, попутно еще что-нибудь полезное выяснится.

Неохотно поднявшись с пригретого места, раздобревший от щедрых харчей кот прошел по ветке, тяжело перепрыгнул на крышу дома и, переваливаясь, вальяжно прошествовал по карнизу. Дошел до конца, примерился к приоткрытому оконцу и мрачно вздохнул. Он признавал, что в последнее время стал слегка толстоват. Так ведь энергию тратить не на что! В городке абсолютно ничего не происходит, а сбор сведений в основном заключается в подслушивании чужих разговоров, то есть занятии малоподвижном. Поэтому забираться на чердак, где он свил себе уютное гнездышко, с каждым днем становится все труднее… Кажется, придется выдумать кошачий аналог зарядки.

Пробежавшись по чердаку, Черныш выскользнул в узкое — слишком узкое — отверстие между косяком и дверью и оказался на лестнице, ведущей на второй этаж. Здесь не строили высоких зданий, даже усадьбы богачей могли похвастаться не более чем двумя этажами, причем второй зачастую делали из дерева. Чтобы попасть в кабинет Бирона, посетителю пришлось бы войти во двор, взойти на высокое, украшенное портиком крыльцо, пройти через парадную гостиную, подняться наверх, да еще и метров двадцать идти по мягким коврам сквозь анфиладу богато убранных комнат. Чернышу же достаточно просто спуститься с чердака вниз, подойти к кабинету, воровато оглядеться по сторонам и, подпрыгнув, потянуть за ручку, своим весом открывая дверь.

— Опять этот кот, — Бирон с неудовольствием оглядел вальяжно развалившегося на диване черного зверя. — Не понимаю — как он сюда заходит? Вроде дверь закрыта.

— Кошки, господин, — пожал плечами сидевший напротив приказчик. — Им достаточно самой узкой щелочки, чтобы проскользнуть где угодно.

— Полезное умение, — вздохнул купец. — Хотел бы я им обладать.

Пока двое собеседников Бирона вежливо хихикали над шуткой хозяина, Черныш решил продемонстрировать свою лояльность. Он считал нужным поддерживать хорошие отношения с главой семьи. Поэтому кот сполз на пол — место нагретое, удобное, но работа прежде всего — прошествовал к столу и принялся тереться о ноги купца. При этом он старался пометить сапоги и одежду выделениями заушных желез, чтобы встреченные коты и кошки знали, кому принадлежит этот человек, и не пытались захапать чужую собственность.

Напротив Бирона в уютных, дорогих, хотя и не таких дорогих, как хозяйское, креслах расположились два человека, на чьи плечи ляжет доставка каравана в Аку и обратно. Старший каравана и начальник охраны. Приказчик Люс начинал служить еще отцу Фаратхи, проявил себя толковым работником, и постепенно ему доверили перевозку товаров по собственному маршруту. В купеческой семье его ценили, даже выделили долю из прибыли. Он умел находить общий язык и с чиновниками, и с сиятельными аристократами, пользовался уважением в среде торговцев. Но возраст давал себя знать, поговаривали, до недавних трагических событий Люс собирался оставить пост старшему сыну. Теперь же людей у Бирона не хватало, и он уговорил старика не уходить на покой.

Таронд, начальник охраны каравана, выглядел тем, кем и являлся по жизни — то есть типичным наемником. Нестарый, жесткий профессионал, давно зарабатывающий мечом и составивший на этом поприще хорошую славу. На лице пара шрамов, нос перебит как минимум дважды, глаза холодные, цепкие, одежда комфортная, на шее массивная золотая цепь — вот и весь портрет. Платили ему сдельно, и за те пять лет, что он ездил в Аку, серьезных нареканий к старому волчаре у нанимателей не возникало. Что еще можно о нем сказать? Имя дворянское. Может, из обедневших благородных с севера страны, или бастард, не признанный родителем.

Совещание продолжалось еще примерно час, время Черныш провел, свернувшись клубком на подоконнике. Совмещал приятное с полезным, то есть принимал солнечную ванну и заодно прислушивался к разговору. Почти ничего интересного для себя не узнал. Маршрут старый, отлаженный годами, поэтому обсуждали в основном возможные цены на товар да потенциальный размер взяток стражникам. Те, пользуясь правом проверять путников на предмет контрабанды, иной раз просто разоряли купцов, выбрасывая дорогие хрупкие вещи прямо на землю. Еще прозвучал список людей, участвующих в поездке, в котором кот с удовольствием не обнаружил имени Накара. Теперь можно расслабиться.

За время путешествия Черныш окончательно и бесповоротно превратился в сторонника технического прогресса. Карета тряслась на ухабах, подпрыгивая от наезда на малейшую кочку, жаркое солнце нагревало кожу и превращало внутренность в земной филиал ада, попутно обеспечивая чувствительный звериный нос разнообразными запахами. Открытые окна спасали не всегда, зато обеспечивали регулярный приток пыли. Местные кузнецы не изготавливали рессор — скорее всего, подходящих материалов не придумали — поэтому описанный способ передвижения не казался Сантэл сложным или неприятным. По мнению девушки, ехали они с достаточным комфортом. Однако ее мохнатый «гуру» твердо решил при первой же возможности добиться постройки повозки с торсионной подвеской.

Всего дорога заняла неделю, Аку располагался относительно недалеко от родного городка Сантэл. Караван привезет в третий по величине город королевства холст и изделия из овечьей шерсти, потом с купленными на выручку вином и оливковым маслом отправится в Драннар, где обменяет еду на продукцию местных оружейников. Из Драннара купцы поедут в столицу, там продадут мечи и доспехи местным воякам, чтобы взамен купить у местных кузнецов всякий металлический ширпотреб — подковы, топоры, гвозди и все в таком духе. Качеством столичные изделия будут похуже драннарских, зато, как ни парадоксально, они дешевле, да и везти их ближе.

Впрочем, ни коту, ни его номинальной хозяйке со свитой до полного маршрута дела нет. Сразу после праздника они вернутся из Аку домой, вместе с нянюшкой и тремя охранниками. Присоединятся к какому-либо отряду, либо каравану, чтобы избежать возможных дорожных неурядиц, и спустя короткое время снова окажутся под надежной крышей родного гнезда. Если, конечно же, у Черныша не появятся новые планы на ближайшее будущее.

А вполне может быть, что они таки появятся, да. Городом Аку оказался большим, оживленным и, с точки зрения вселенца, очень перспективным. Из окна кареты на коротком участке пути от ворот до гостиницы он заметил четверых магов и, что более важно, множество людей с амулетами или защищенных заклинаниями домов. Тут есть, где разгуляться. Пока Сантэл веселится и всячески наслаждается зрелищем танцующего, поющего, обряженного в диковинные костюмы народа, пробует незнакомые яства и неумело, под надежным присмотром флиртует с мужчинами, Черныш займется делами…

— Мы наконец-то прибыли, госпожа, — Таронд счел нужным лично уведомить сестру хозяина о конце пути. — Гостиница хорошая, ее хозяин предупрежден о вашем приезде и подготовил все потребное.

— Благодарю вас, господин Таронд!

— Не за что, госпожа Сантэл.

Гостиница выглядела действительно неплохо. Чистая, на полу тканые дорожки, слуги одеты в униформу и даже имеется намек на магическую систему расчета с клиентом, которой аборигены очень гордились. Во всяком случае, портье с важным видом упомянул о ней несколько раз и показал, как пользоваться. По мнению Черныша, обычный банковский терминал. В номере имелась ванная комната, горячее отопление — вода подавалась по трубам из собственной котельной, кажется — словом, место не зря пользовалось хорошей репутацией. Останавливались здесь либо богатые купцы, либо дворяне. Люс, кстати сказать, поселился здесь же — тоже на втором этаже, в номере напротив.

Сантэл, прежде никогда не отъезжавшая от дома дальше, чем на десяток километров, находилась в легкой прострации от избытка впечатлений. Поэтому нянюшка отослала остальных сопровождающих, приказала подать легкий обед и озаботилась ванной. По ее словам, «бедное дитятко устало с дороги» и сегодня точно никуда не пойдет. Практически все заинтересованные лица этому только обрадовались — дел у купцов более чем хватало, присматривать за юной девицей им совершенно недосуг.

Черныш, хотя и чувствовал себя разбитым и от отдыха бы не отказался, счел необходимым прогуляться по ближайшим окрестностям. Дикая жизнь научила его заранее намечать пути бегства. Заодно нужно проверить постояльцев, нет ли среди них магов, подчинить местных котов и кошек, установить доверительные отношения со слугами… Он недовольно покосился на украшенный голубым бантиком ошейник. Мера вынужденная, им самим предложенная, но по-прежнему вызывавшая раздражение.

Следуя устоявшейся традиции, кот спустился вниз, в общий зал. Он твердо усвоил правило: хочешь узнать нечто полезное — подслушивай разговор обслуги. Слуг не замечают, большинство власть имущих считают их чем-то вроде самодвижущейся мебели и редко обращают на них внимание. В результате горничные или стюарды ненароком слышат разговоры, никоим образом посторонних не касающиеся, и неплохо ориентируются в жизни господ. Наилучшим образом осведомлены обычно бармены. Профессия обязывает их разбираться в человеческом настроении, уметь слушать подвыпивших клиентов, вовремя остужать излишне горячие головы и четко понимать, когда стоит вызывать стражу, а когда — нет. Они неплохие психологи, эти мастера полок с напитками и повелители пивных бочонков. Вот только чужих кошек они обычно не любят.

Черныш совершенно открыто вошел в зал, оглядел немногочисленную публику и призадумался. Идеальным местом на сегодняшний вечер стала бы балка прямо над стойкой, но потолки в гостинице были обиты белой тканью, лежать там нельзя. То есть протиснуться за получившийся подвесной потолок можно, но тогда ничего увидеть не получится. Лезть под один из столов не хотелось, хвост ему еще дорог, просто мозолить глаза, сидя на прилавке, тоже чревато последствиями. Если не прогонят, то вдруг какой маг войдет? Кот помнил тот единственный случай, когда он попался на глаза проезжавшему по тракту чародею. Тот, зараза, даже из кареты выскочил — так ему хотелось поймать прикидывающееся домашним зверьком странное существо.

В конечном итоге Черныш выбрал картину. Висела на стенке какая-то мазня — художник неудачно пытался изобразить натюрморт — причем на вбитых в стену массивных кованых крюках. Бечева тоже соответствовала. Кот прикинул на глазок, что конструкция выдержит десяток таких, как он, и не пошатнется. Если вдруг понадобиться срочно бежать, рядом дверь на второй этаж, еще одна дверь на кухню, оттуда во двор и дальше хоть в центр города, хоть к ближайшим воротам.

Оставалось вскарабкаться на раму.

— Ты гляди, какой акробат, — меланхолично заметила протиравшая столы служанка. — И не надоест ему.

Черныш тихо скрипнул зубами. Он уже раз пять безуспешно пытался взбежать по стенке и зацепиться за верхнюю перекладину рамы. Надо сбрасывать лишний вес. Надо.

— Как бы не попортил картинку-то, — выразил обеспокоенность бармен.

— А и пускай, — высказалась девица. — Давно пора эту жуть убрать. Кот с постояльцами приехал, Гринар, небось, еще и денег за порчу имущества стрясет.

Гринаром звали хозяина гостиницы, толстого улыбчивого мужичка.

— Нее, не стрясет, — с сомнением протянул мужчина. — Этот прыгун той девицы, которая с Люсом приехала. Он старикашка ушлый.

Значит, Люса здесь знают и уважают. Вроде мелочь, но тоже полезная.

Наконец, разбежавшись, Чернышу удалось забраться на вожделенное место. Аборигены продолжали вялый спор, посетители не спешили порадовать обеденный зал своим визитом, и кот имел возможность спокойно устроиться перед вечерним бдением. Рама оказалась не слишком удобным насестом, однако вид с нее открывался просто шикарный.

Постепенно начали подтягиваться голодные жильцы, ресторация наполнялась шумом голосов и вкусными запахами. Время ужина, самое любимое Чернышом. Люди не просто едят (причем могут угостить подошедшего кота вкусным кусочком. Правда, могут и ногой пнуть.) они еще и общаются, флиртуют, ссорятся и мирятся, заключают сделки и пари… Короче говоря, в это время стоит находиться поблизости. Вот и сейчас горожане и приезжие дружно обсуждали свои дела, давая обильную пищу для размышлений. Основной темой разговоров было предстоящее празднество.

— Цех кожевенников обещал изготовить восемь статуй богини, по одной на каждую площадь, — рассказывал один купец другому. — Они каждый год так делают. После праздника статуи торжественно сжигают, а принесенные украшения передают в храм.

— Украшения, вы сказали?

— Да, паломники кидают монетки к подножию или приносят богине разные ценные изделия.

— И что — не воруют?

— Дураков нет. Жреческое проклятие заполучить никому не охота.

Рядом беседовали две почтенные матроны, обсуждая бесстыжий покрой платья какой-то бесстыжей Анарии. Если судить по их дружным высказываниям, неизвестная женщина переспала как минимум с половиной мужчин города и сейчас примеривалась к оставшейся. С другой стороны говорили о съехавшихся в Аку актерах:

— Даже если Гонгоро и не слишком хорош как исполнитель, то организатор он просто замечательный, — слегка подвыпивший юноша, перстень на пальце которого указывал на принадлежность к мелкому дворянству, старательно внушал свою точку зрения мужчине постарше. — Его труппа великолепна! Не случайно она два года подряд получает Кубок, и в этом году тоже считается основным претендентом!

— Ну, не знаю. Труппы Ларса и Диабальда тоже неплохи.

— Они не идут ни в какое сравнение!

За угловым столиком сидела семья — отец, мать, двое девочек восьми и шести лет на вид, и здоровенная розовощекая тетка с младенцем на руках. Скорее всего, няня и кормилица. Забинтованное дите тихо сопело, пережевывая пустышку, взрослые поминали добрым незлым словом некую тетушку, второй десяток лет не могущую определиться, стоит ей помирать или нет, дети, раскрыв рты, слушали байку гувернантки. Та разливалась соловьем, окающим крестьянским говорком выдавая историю, способную послужить неплохой основой для сценария фильма ужасов:

— … и тогда проклятый маг увидел, что не в силах отвратить прекрасную жрицу от служения любимой богине. Сердце его обуяла великая ярость! В злобе он приказал своим слугам схватить несчастную, заковать ее в цепи и возложить на алтарь. Затем он…

Черныш с изумлением слушал подробное и до жути натуралистичное описание жертвоприношения. Короткий пересказ речи нянюшки довел бы до инфаркта многих его знакомых по прошлой жизни, детишки же слушали, приоткрыв рты, и пугаться не собирались. Наконец, женщина притомилась, отпила из стоявшей перед ней кружки и принялась за вторую часть своего повествования. Кот навострил уши — говорила она о вещах любопытных.

— …черное колдовство совершил колдун. Призвал он демоницу, именем Такара, и вымолил у нее секрет вечной жизни, взамен обещав свою душу. Много зла совершил он, верно служа своей нечестивой хозяйке. Но явился во главе могучего войска принц Сетрий, скорбя о погибшей возлюбленной, и поразил он нечестивца, и разрушил его замок. Так свершилась справедливая месть. Душа же колдуна не нашла покоя, и с тех пор бродит по развалинам Кровавого холма, убивая неосторожного и тяжко стеная о своей несчастной участи.

Очередная фольклорная байка, еле слышно фыркнул мохнатый слушатель. Он таких уже штуки три насчитал, причем первую услышал возле городских ворот. Кровавый холм — местная достопримечательность, с ней, надо полагать, связано немало легенд. Небольшая горушка, покрытая живописными руинами, служила конечной точкой торжественного шествия в честь богини. На четвертый день на ней жрецы проведут службу, благословят присутствующих, наградят лучших певцов, рассказчиков и актеров, после чего праздник будет официально считаться закончившимся. Цветы, брошенные в толпу с переносного алтаря, разойдутся по всему королевству и даже за его пределы — молоденькие девушки считали их идеальным средством приворота.

На сем этап первоначального знакомства с гостиницей можно считать законченным, решил Черныш. Расположение входов-выходов и комнат он примерно изучил, где ворота гостиницы, знает. Осталось найти пару полезных дырок в заборе, познакомиться с постоянными обитателями и подчинить местных кошек, чтобы чувствовать себя, как дома.

Коротко мявкнув, кот спрыгнул на пол и, задрав хвост трубой, удалился на второй этаж.

В город караван торговцев прибыл с небольшим опережением, чтобы успеть в относительно спокойной обстановке продать товар. Таким образом, у Сантэл оставалось дня три на знакомство с Аку.

Она ходила, пораженная большими площадями, толпами народа на них, незнакомыми говорами, цветастыми одеждами женщин и богатством мужчин. Высокие каменные дома и величественные храмы совсем не походили на убогую архитектуру родного городка. Девушка невольно чувствовала себя провинциалкой, впервые попавшей в большой город — да и была таковой — отчего сильно зажималась. Счастье еще, что Таронд приставил к ней двух дюжих охранников в качестве сопровождения, иначе растерянную и слегка напуганную девушку точно ограбили бы. Лихого люда здесь хватало.

Маги тоже любили Аку, поэтому Черныш не рисковал показываться на оживленных улочках. Его уделом стали задворки, в которых он короткими перебежками искал нужные дома, лавки, другие здания и строения. В основном привлекавшие его места кучно сгрудились в центре города. Знать и селившиеся рядом богатые купцы предпочитали держать подальше от себя жителей бедных кварталов, как следствие, торгующие книгами или артефактами магазины тоже находились поблизости.

Влезать в дома магов, защищенные сигнализацией, Черныш не собирался. Богатые лавки тоже могли похвастаться собственными охранными системами, а в бедных не было ничего, способного его заинтересовать. Кот наметил два места, обязательные для посещения, где в теории он мог получить нужные ему сведения. Тюрьма, в которой содержались важные преступники, и центральный храм, обладавший старой библиотекой и многочисленным штатом служащих.

Оглядевшись по сторонам, не едет ли телега, всадник на лошади или иной, угрожающий пресечением короткой кошачьей жизни объект, Черныш быстро перебежал через дорогу и нырнул в переулок. По его предположениям, узкая, извилистая словно кишка улочка должна была вывести его прямиком к задникам храмового комплекса. Даже странно, как в самом центре города, в богатом квартале сохранился маленький район самых настоящих трущоб. Здесь стояло несколько домишек, служивших обиталищем для слуг богачей, общий колодец, какие-то хозяйственные постройки, оставшиеся с древних времен и давным-давно обветшавшие за ненадобностью. Ремонтом никто заниматься не собирался, вот и рассыпались потихоньку сараи да склады.

Жрецы, судя по всему, на творящийся в дальнем углу своих владений беспорядок внимания не обращали и наведывались редко. Землю храма от участков толстосумов отделяла символическая ограда, зиявшая широкими дырами и служившая надежным средством побега для тех из служек, кто устал от строгостей избранного святого пути и желал насладиться прелестями порока. Иными словами, именно этим путем молодые служители Аку уходили в «самоволку». Таких подробностей Черныш не знал, он вообще нашел проход случайно, но удобство выбранного места оценил.

Внутри ограды пахло чем-то неприятным, запах заставил кота расчихаться и недовольно облизать языком сморщившуюся мордочку. Гадость, ничего не скажешь. Идея навестить храм жизнелюбивой богини мгновенно потеряла львиную долю привлекательности, и следующие несколько десятков шагов Черныш сделал исключительно из упрямства и нежелания даром тратить время. Раз уж пришел, надо осмотреться, верно? Глупо уходить из-за одной только вони, пусть и жуткой.

Его особый интерес возбуждали архив и обиталище местных иерархов. В библиотеке кот надеялся найти хоть что-нибудь о существовании других миров или переносе душ из тела в тело. Конечно, он не надеялся сходу наткнуться на нужный свиток. Он даже не был уверен, что литературу здесь расставляют по тематике, если вообще не хранят, сваленной в кипы. И, самое главное, читать Черныш не умеет… Однако у него есть еще четыре дня на осмотр, и существует же такая вещь, как удача? Что касается комнат верховных жрецов — туда его влекли привычка подслушивать чужие разговоры и возможность поживиться чем-нибудь ценным. Магическим, естественно. В его положении мелкое воровство не грабеж, а способ самосовершенствования.

Радужные мечты, в которых под лапы кота падали книжка с описанием его нынешнего состояния и дневник соотечественника, попавшего в этот мир столетием раньше, прервало раздавшееся над ухом рычание. Черныш непроизвольно отскочил, выгибая спину горбом, хвост его взметнулся вверх предупреждающим знаком.

— Уйди, блохастый!

Собака зарычала еще громче, ее морда выражала сложную гамму подозрительности, враждебности и восторга, обуревающего гавкающих друзей человека при встрече с представителями вкусного кошачьего племени.

— Уйди!!! — во всю мочь рявкнул Черныш.

Верное оружие дало сбой. Впервые зверь не испугался исходящего от кота людского голоса. Пес, вроде бы, поначалу слегка отшатнулся, но уже в следующее мгновение его глаза хищно блеснули и он рванулся на маленький комочек меха. Черныш увернулся чудом. Огромные белоснежные клыки лязгнули возле его хвоста, здоровенная туша пронеслась в каких-то миллиметрах от взвившегося в воздух гибкого тельца. Кот прыгнул еще раз, и еще, всякий раз опережая рычащего преследователя в последний момент. «Ненавижу собак! Ненавижу!». Только бы успеть. Его целью была поленница, точнее говоря, свалка древесных отходов, в которых он мог бы затеряться.

Наконец, на долю секунды опередив разъяренную собаку, Черныш юркнул в узкую щелочку между двумя толстыми комлями. Перевести дух, однако, ему не дали. Внезапно в норе стало темно, неустойчивая деревянная конструкция протестующее заскрипела под настойчивым, полным энтузиазма напором. Песья морда, состоявшая на первый взгляд из одних клыков, плотно закупорила выходное отверстие, горячее дыхание вздыбило шерсть вдоль спины. Кот разъяренно зашипел. Мало того, что эта сволочь загнала его в какую-то дыру, так еще и не отстает!

Спустя минуту Черныш вынужден был признать, что в ситуацию попал патовую. Вылезти наружу он не мог, но и собака, получившая по морде сразу двумя когтистыми лапами, уходить не собиралась. Похоже, поимка наглого кота стала для нее делом принципа.

— Хорошая собачка, — попробовал Черныш сменить кнут на пряник. — Иди отсюда, иди.

Раздавшийся в ответ звук напомнил о работе бульдозера, визге бензопилы и танковом параде на Красной площади разом. Прежде несчастный страдалец считал, что живой организм ничего подобного издавать не в состоянии. Выходит, ошибался.

— Раньше я вас просто не любил, а теперь сдерживаться не буду.

Громкий лай, заставляющий прижать уши.

— Ладно. Мы еще посмотрим, кто кого.

Узкий лаз уходил куда-то вглубь кучи дров, постепенно перерастая в проход сначала через мусорную кучу, потом внутри глинобитного забора. Пользовались им, судя по запахам, в основном крысы, поэтому в некоторых местах передвигаться проходилось ползком. К тому времени, как Черныш выбрался на свет божий метрах в сорока от продолжавшей бдение тупой псины, его шерсть испачкалась в жидкостях разного происхождения, цвета, липкости и запахов, свалялась в комки, на усы налипла всякая дрянь, вдобавок кончик хвоста застрял между двумя досками и, голенький, теперь напоминал крысиный. Понятное дело, настроение у кота было поганое, грозящее неприятностями всему собачьему роду.

«Убью первого, от кого услышу слово «толерантность».

— Они такие напыщенные! Бороды носят лопатой, завитые, да еще и маслом смазанные, на пальцах перстей с десяток, впереди обязательно идет слуга с палкой и всех отгоняет, — захлебываясь от волнения, делилась впечатлениями Сантэл. — А тирренцы носят голубые шапочки из крашеного меха на голове и никогда их не снимают, даже перед королем. Говорят, им даровано особое право за старые заслуги!

— Еще бы, — пробормотал Черныш. — У кого деньги, у того и права.

— Женщины сатров совершенно бесстыжие, нижних юбок не носят, а те, что есть, почти коленки показывают, — продолжала переживать девушка. — И волосы стригут коротко, как мужчины. Такие распутницы!

— У каждого народа свой обычай.

— Мне кажется, они смеются у меня за спиной, — грустно пожаловалась Сантэл. — Я чувствую себя полной дурой, когда вижу, сколько здесь всего…

Развалившийся на диванчике кот потянулся всем телом.

— Не смеются — так, улыбаются. Каждый год в Аку приезжают тысячи провинциалов, причем многие — в первый раз. Местные привыкли. Не переживай и веди себя естественно, тогда на тебя никто не станет обращать внимания. Еще не бойся задавать вопросов. И главное, помни: люди везде одинаковые.

— Скажешь тоже, — поежилась подопечная. — Я сегодня мибарца видела. Черный, как головешка, морда замотана, прямо на коже демонские знаки намалеваны. — И твердо закончила. — У нас таких нет!

— У нас и не такие есть, ты просто не встречала, — утешил ее мудрый наставник. — Я о другом говорю. Если сравнить твоего дикаря, неизвестно каким ветром занесенного в королевство, и покойного лейтенанта Корника, то неизвестно, кто хуже и опаснее. А татуировки… это внешнее.

Сантэл поежилась. Авторитет Черныша в ее глазах был очень велик, но сразу поверить ему в данном вопросе девушка не могла. Посланец Нижнего мира высказывал слишком радикальные мысли. Нет, для него, делящего живых на смертных и бессмертных, между людьми разницы нет. Но сама-то Сантэл человек!

— Ладно, не задумывайся, — весело фыркнул кот. — Сама потом поймешь. Лучше скажи, ты возле Гильдии магов проходила?

— Да, она стоит на площади Звезд, напротив ратуши. Красивое здание, целых шесть этажей! — выпалила девушка с круглыми от восхищения глазами.

«А уж как защищено!» — мысленно продолжил Черныш. Сияние колдовских цепей, густой сетью опутывающих пристанище местных магов, виднелось издалека. Пытаться пробраться внутрь незамеченным мог бы разве что самоубийца, вселенец же себя к таковым не относил. Поэтому следующим местом посещения он избрал городскую тюрьму, точнее говоря, предназначенный для содержания магов корпус. Его интерес к зданию Гильдии носил чисто теоретический характер.

— Магазины на площади Звезд как работают?

— С раннего утра и до ночи.

— Ты в них заходила?

— Нет, Черныш, — вздохнула Сантэл. — У меня денег мало. Брат выдал небольшую сумму на развлечения, остальным распоряжается Люс.

Мысленно Черныш одобрил Бирона. Полагаться на благоразумие Сантэл в данном вопросе он бы тоже не стал.

— Но хотя бы запомнила, которые продают артефакты?

— Те, что ближе к Гильдии, конечно, — пожала плечиками девушка. — Чтобы господам магам далеко не ходить. А тебе зачем?

— Да так. Навестить хочу…

Чистое безоблачное небо, свет звезд, холодный и яркий, громкий треск ночных насекомых… Тени опутывали Кровавый холм, поглощали приходящие из города звуки. Черныш забрел сюда не случайно. К его глубочайшему сожалению, тюрьма для магов являлась таковой большей частью на словах, ибо последние сто пятьдесят лет пустовала. Пойманных нарушителей, обладающих мистическими способностями, содержали в Гильдии, либо в Храме, хотя куда чаще помещали под особый надзор в местное отделение Тайной стражи. Ни в одно из упомянутых заведений, особенно в последнее, кот соваться не собирался.

Планы нуждались в некоторой корректировке, и, немного подумав, Черныш решил действовать «от противного». Что ему нужно? Источник информации. Читать он не умеет, писать тоже, на глаза магу показываться… нежелательно. Тогда как быть? В его родном мире один ушлый китаец утверждал, что «знания о людях проще всего получить от людей». У кого можно получить сведения о теоретически бессмертных котах и переселении душ? Если бы нашлось некое нечеловеческое существо, если бы хотя бы слух о таком диве прошел в народе, Черныш уже мчался бы к нему со всей возможной скоростью. Увы. Здесь имелись чародеи, их творения, более-менее регулярно призываемые демоны и все, больше общаться не с кем.

Таким образом, в своих рассуждениях хвостатый интриган вернулся к тому, с чего начинал. Без мага никуда. Но, раз уж официальные пути закрыты, он принялся искать неофициальные. Не может быть, чтобы в крупном городе не нашлось дельцов, предоставляющих сомнительные магические услуги. Безусловно, в основном этот рынок держат отщепенцы из Гильдии или различного рода сектанты, но должна же быть и разная мелочевка вроде знахарей, ворожей, гадалок всяких… В его положении перебирать не приходится.

Подобное ищи среди подобного, поэтому на поиски Черныш отправился в трущобы. Точнее, не совсем в трущобы, а в относительно бедные кварталы. В Аку имелись совсем жуткие места, куда соваться иначе как в сопровождении вооруженного отряда не следовало, но район Кровавого холма считался более-менее безопасным. Больше двух-трех трупов в неделю здесь не находили, да и жил в окрестностях народ ремесленный, зарабатывающий на жизнь в основном честным трудом. Хотя… смотря как оценивать.

На самом холме никто селиться не осмеливался. Место считали нечистым, отсюда даже камень и прочий материал для домов не брали. Поэтому руины ветшали медленно, остатки некогда величественного храма стояли нерастащенными. Земля официально принадлежала жрецам Аку, несколько раз в год проводившим на ней мистерии.

Черныша интересовали обитатели Гадальщицы. Узкая улица обвивала Кровавый холм и издавна служила линией притяжения для всякого рода мистической шушеры. На ней селились, так сказать, рядом с рабочим местом, различные фокусники, шарлатаны, заговариватели зубов, дешевые прорицатели, изготовители фальшивых амулетиков на удачу и прочая публика, якобы обладавшая тайным знанием. Основной их клиентурой были крестьяне, путешественники, паломники или купцы, приехавшие в город по делам и решившие немного развлечься. Цены у них по сравнению с расценками Гильдейских, настоящих магов, приятно поражали, а особой достоверности результата никто не требовал.

Кот надеялся, что среди этих фуфлыжников найдется хоть один специалист. Эх, будь у него в запасе месяц-другой… Что можно вызнать за жалкую неделю? Черныш понемногу начинал склоняться к мысли задержаться в Аку подольше, отчего приходил в уныние — расставаться с уютным домом и прирученной Сантэл не хотелось. И, если откровенно, Аку ему не нравился. Слишком много магов и жрецов, попадаться на глаза которым не стоило, а случайности не предусмотреть… собаки эти непонятные. Одним словом, переход от сонной расслабленности последнего месяца к активной жизни оказался неожиданно тяжелым.

Как бы то ни было, дело прежде всего. Черныш пробежался по кривой Гадальщице, тайком, исподтишка полюбовался на работу туземных коллег Остапа Бендера. Наметил несколько потенциально полезных кандидатур. Среди жулья, облапошивавшего посетителей с полного согласия последних, нашлось четверо людей, действительно имеющих отношение к магии. Во всяком случае, их амулеты были настоящими, а энергетика выглядела более мощной по сравнению с обычными людьми. «Короче говоря, — думал кот, — полностью неудачным сегодняшний день назвать нельзя. Все-таки кое-что узнать удалось.»

Лапки устали, хотелось есть. Не испытывая никакого желания делать крюк, Черныш решил срезать дорогу и вернуться в гостиницу напрямую, через холм. Встретить людей он тут не опасался, от животных же рассчитывал убежать — если, конечно, испытанный прием с человеческим голосом опять не сработает. Посему, ничтоже сумняшеся, кот направился в полузасыпанные руины.

Идти оказалось неожиданно неприятно. Проводимые из года в год обряды превратили Кровавый холм в своеобразный храм под открытым небом, место было очень «намоленным». Чужая энергия давила, высасывала последние силы, заставляла невольно ускорять шаг. Зато птицы чувствовали себя на холму замечательно и вовсю вопили, стоило им заметить мохнатого хищника. И как увидели только, ночью-то? Собак, вероятно, местные гоняют, дикие стаи под боком никому не нужны, а вот крылатых не трогают. Как же — возлюбленные слуги богини… одно перо после небольшой обработки за медяк продать можно.

Он уже спустился с холма, когда почувствовал нечто непонятное. Словно дуновение свежего ветерка, остудившее полыхающую шкуру. Чувство оказалось настолько приятным, что Черныш остановился, принюхиваясь, прислушиваясь ко всем своим ощущениям. Показалось, или тянет из-под двух тяжелых гранитных блоков? Невольно заинтересовавшись, кот подошел поближе. Да, это здесь. Массивные каменные глыбы неясно по какой причине не поддались ритуалам жрецов, оставаясь холодными, безжизненными и приятными. Контраст поразителен. Если по холму кот шел, как по обжигающему песку в жаркий летний день — на мгновение нахлынули и тут же исчезли воспоминания о коротком отдыхе на Кипре — то рядом с камнями «жара» спадала.

И, кажется, виной тому служила дыра, еле прикрытая блоками. Настолько узкая и глубоко укрытая, что человек бы точно не заметил. Ощущение прохлады и какого-то родства исходило от нее.

Черныш уселся на задние лапы, насторожил уши и принялся недовольно помахивать хвостом. Хлопок справа — желание вернуться в гостиницу, поближе к мягкой корзине, вкусной еде, осторожным рукам Сантэл, так приятно чешущей за ушком. Вернуться сюда завтра и не торопясь, тщательно осмотреть нору. Хлопок слева — доводы немедленно спуститься вниз. Кто его знает, что день грядущий нам готовит? Шубка все одно грязная, умываться в любом случае надо.

После короткого размышления мысли кота остановились на компромиссе. По лазу поползать, но неглубоко. Только посмотреть, насколько глубоко он уходит, а серьезное исследование оставить на потом. Может, там всего-то метра два ползти и тупик?

Ход оказался неожиданно длинным и глубоким. Сначала он шел параллельно земле, потом начал резко понижаться. В паре мест он сужался настолько, что даже кошачья гибкость не позволяла протиснуться в узкое отверстие и пришлось когтями раскапывать пробки из грязи, пыли, опавших веток и песка. Черныш уже потихоньку проклинал принятое решение. Полз он исключительно из желания выяснить, куда все-таки ведет лаз, да на остатках гордости. Его гнало странное чувство; подталкивало, будто впереди раздавался тихий манящий зов, неслышимый, и тем не менее воспринимаемый всем телом сразу. Поэтому кот чертыхался, рычал, перекусывая особо толстые коренья, ужом ввинчивался между осколков камня, но упрямо пробирался вперед.

Дорога петляла, не оставляя шансов хотя бы приблизительно понять, насколько глубоко он забрался и где, по отношению к входу, сейчас находится. По мнению Черныша, полз он метров двадцать. Света не было, даже чувствительные кошачьи глаза ничего не улавливали в полной темноте, отчего конец лаза появился совершенно внезапно. Просто передним лапам вдруг оказалось некуда ступать, и они повисли в воздухе. Черныш торопливо отполз назад, потом осторожно свесил морду вниз.

Ничего не видать.

От избытка эмоций кот издал недовольное мяуканье. Эхо не вернулось, но звук получился не глухой, а словно отражался от далеких стен.

— И что теперь?

Накопившаяся усталость заставляла полежать и немного отдохнуть, что в сложившейся ситуации казалось занятием бесперспективным. Вообще-то говоря, глупо получилось. Взял и без всякой подготовки сунулся не пойми куда… А еще глупее, что даже сейчас ему безумно хочется продолжить путь, любопытство одолевает аж до зуда в лапах. Мягким движением Черныш подтолкнул вперед маленький камушек, прислушался к шуму падения. Сантиметров тридцать, можно прыгать.

Сам себе удивляясь, кот спрыгнул вниз и осторожно, ощупывая пол перед собой, пошел в темноту. Потом спохватился, вернулся назад и опрыскал стену — метод, конечно, не особо эстетичный, зато теперь он точно найдет дорогу домой. Ориентир надежный. После чего опять отправился исследовать подземелье, горько сожалея об отсутствии факела. Впрочем, спустя несколько минут мрак стал не таким непроглядным. Приглядевшись внимательнее, Черныш увидел, что свет исходит от маленьких сгнивших кусочков мха на стенах и полу. Чувствительным кошачьим глазам хватало и этой малости, окажись в подземелье человек — хотя как бы он сюда залез, интересно? — он бы разницы не почувствовал.

Кажется, он шел по какому-то коридору. Во всяком случае, потолок был высоким, метра три, на каменных стенах виднелись следы штукатурки. Судя по всему, Черныш попал во внутренние помещения разрушенного здания, неясно по какой причине погребенного в древние времена под землей. Должно быть, очень хотели спрятать, раз целый холм сверху насыпали. Шея невольно вытянулась, усы азартно зашевелились. Что там впереди? Не оглядываясь по сторонам, кот рысцой побежал к видневшемуся проему высокой арки, торопясь поскорее узнать, куда его завело безбашенное любопытство.

— Мнда, — резко затормозив в дверях, он принялся оглядывать просторную залу, попутно вслух комментируя свои наблюдения. — Нет, я, конечно, не рассчитывал попасть в сокровищницу или там гроб хрустальный найти… Однако ушлый народец сюда до меня приходил!

Из комнаты размером не менее ста квадратных метров вынесли все. Кто бы ни разрушил храм, он постарался стереть саму память о некогда владычествовавшем здесь божестве. Почему храм? Во-первых, единственный предмет обстановки слишком уж походил на алтарь, а во-вторых, от него ощутимо тянуло силой. Причем силой темной, холодной, совершенно не похожей на эманации немногих встреченных Чернышом богов. Очень хотелось подойти поближе и рассмотреть внимательнее, тем более что опасности не ощущалось. Наоборот — мышцы будто налились энергией, в голове прояснилось, исчезла, как не бывало, усталость, заросли мелкие царапинки, полученные по пути сюда, и шерсть стала гладкой и блестящей. Кот переступил лапами. Изменения ему нравились, но мешала привычка во всем искать подвох. Бесплатный сыр, знаете ли…

Оттягивая решение, он еще раз огляделся по сторонам. Пусто. На стенах следы пожара; кое-где на полу остатки сгоревшей мебели, совсем небольшие холмики; повсюду толстенный слой пыли. Одним словом, кроме алтаря и непонятной кучи какого-то хлама на нем, в зале ничего нет.

— Нехорошо уходить без сувенира, — наконец-то решился Черныш.

Старательно игнорируя подталкивающий в спину невидимый ветер, он медленно, время от времени останавливаясь, прошелся по зале. В пыли за ним осталась четкая цепочка следов. По мере приближения к алтарю, стали видны подробности. Нечто вроде массивного каменного саркофага, стоявшего на небольшом возвышении, обильно изукрашенного резьбой и высотой по пояс взрослому мужчине. Сторона, обращенная к выходу, была слегка наклонена, ее ширина достигала метров двух, однако сам алтарь вытянулся вглубь метра на три. Высеченные в камне рисунки ничуть не пострадали, неизвестные разрушители, кажется, не осмелились прикоснуться к сердцу храма. Черныш пригляделся к изображениям, затем еле слышно фыркнул — судя по обилию черепов, костей, крылатых демонов и сцен загробной жизни, раньше здесь молились кому-то вроде Нижнего Хозяина.

Обойдя вокруг алтаря, кот внимательно рассмотрел и запомнил барельефы, надеясь как-то использовать в будущем обретенное знание. Его «маска» посланника смерти оказалось удобной штукой, надо ее сохранять и поддерживать. Разглядеть, что лежит наверху, на крышке алтаря, снизу не представлялось возможным, поэтому Черныш уселся на задние лапы и задумался. С одной стороны, любопытно. С другой — страшновато. Он нерешительно прикоснулся к стене саркофага и тотчас отскочил в сторону, шипя, выгнув спину и нервно обмахиваясь хвостом. Такое чувство, словно током ударило — не сильно, но приятного мало. Повторить попытку он осмелился только спустя несколько минут. Неясно почему, в этот раз никаких болезненных ощущений не появилось, и осмелевший Черныш встал на задние лапы, передними упираясь в алтарь. Поток силы омывал тело, наполняя его энергией, погружая в эйфорию. Судя по всему, местные хозяева не имели ничего против Черныша, то ли признав за своего — он ведь тоже, в своем роде, покойник, — то ли просто обрадовавшись первому за столетия «прихожанину». Весело фыркнув, кот отступил на шажок, примерился, сжался в напружиненный комок и черной тенью метнулся наверх.

На алтаре лежал человек. В смысле, труп человека. Лежал, надо полагать, очень давно, однако выглядел так, словно умер только вчера. Его тело не носило следов мумификации, кожа оставалась гладкой, на пухлых алых губах, плохо различимых из-за черной бороды, застыла насмешливая улыбка. Одежда не рассыпалась в прах, оставаясь по-прежнему мягкой и белоснежно-белой. Остроконечная шапка на голове по крою походила на жреческие, поэтому Черныш решил, что перед ним последний и, возможно, самый высокопоставленный служитель храма. В подтверждение теории свидетельствовал надетый на палец правой руки крупный серебряный перстень со здоровенным молочно-белым камнем. Других украшений мертвец не носил.

Руки его, кстати сказать, крепко удерживали рукоять кинжала, вбитого ровно посредине груди. Причем коту показалось, что убил себя жрец сам, добровольно и без посторонней помощи — больно уж торжествующее выражение застыло на лице.

Черныш прошелся вдоль тела, осмотрел ноги в сандалиях, зачем-то понюхал шею покойника. Человеческим жестом удивленно покачал головой. Затем, сам не зная для чего, протянул лапу, по-прежнему избегая трогать тело, и прикоснулся к перстню.

Глаза мертвеца открылись.

Сантэл поездка понравилась. Впечатлений она получила море (от моря, увиденного впервые в жизни, она тоже пришла в восторг) и сутками напролет трещала, обсуждая запомнившиеся яркие моменты, с нянюшкой. Особенно потрясло ее празднование в честь богини — торжественное шествие жрецов, выступления уличных музыкантов, состязания артистов за право получить приз и в следующем году называться лучшими. Она ела диковинные блюда и познакомилась со сверстницами из далеких стран, любовалась на созданные настоящими магами прекрасные иллюзии. Благодаря расторопности Люса она в первых рядах наблюдала за обрядами жрецов на Кровавом холме и даже подобрала несколько цветков, надеясь обрести благословение богини и удачу в делах любовных.

Девушку не смущали ни неожиданное, совершенно непредсказуемое решение клириков перенести празднование на более ранний срок, на два дня; ни странное поведение Черныша. Кот куда-то пропал, вернулся в номер буквально перед самым началом, когда торжественная процессия уже собиралась выходить из ворот центрального храма — грязный, усталый, взъерошенный. Залез в корзину и с тех пор молчал, отделываясь междометиями. Сегодня он впервые поел.

— Если брат разрешит, обязательно вернусь в следующем году, — пообещала вслух Сантэл.

Черныш спрыгнул с окна на пол, забрался к девушке на кровать. Постоялый двор, в котором ночевал изрядно уменьшившийся караван, не отличался размерами, но кормили здесь хорошо и комнаты были чистые.

— Попробуй, — согласился он. — Я, правда, сомневаюсь, что Бирон тебя отпустит.

— Почему?

— Он мужа тебе подыскивает, — пояснил кот. — Я ведь, кажется, предупреждал. Да и Люс через девять месяцев умрет, а кому-то другому Бирон тебя вряд ли доверит.

— Как умрет?! — вскинулась Сантэл.

— Не знаю, — буркнул посланец Хозяина Низа, отворачиваясь. — Спи давай.

К нему самому сон не шел. Стоило закрыть глаза, как сразу из глубин памяти всплывали чужие воспоминания, обрывки фраз, смутные картины прожитой древним жрецом жизни. Память. Знания. Темная мудрость. Черныш получил то, зачем приезжал в город, и теперь мучительно пытался понять — не слишком ли велик оказался приз? Чем придется платить за нежданный подарок?

Годы, века, тысячелетия… Они ничего не значили для лишенной тела души. Понятие времени исчезло, равно как и пространства или материи. Осталось лишь бытие на Грани да ожидание того, кто сумеет занять его место и отправить его туда, где он должен быть. В том, что рано или поздно посланник придет, душа не сомневалась. Если бы она могла мыслить словами, то сказала бы, что ее нынешнее состояние противоречит законам этого мира, а значит, рано или поздно гармония будет восстановлена.

Проводник через Грань принял необычную форму. Он, в отличие от большинства служителей Бледной Богини, виденных душой при жизни, облекся в живую плоть и слабо осознавал свое истинное предназначение. Он вообще подозрительно походил на смертного, хотя смертным не был. Если бы умерший жрец мог испытывать какие-либо чувства, он рассмеялся бы от юмора ситуации. Однако в нынешнем состоянии его обуревало одно желание — поскорее закончить этот этап и провернуть колесо, перейти на следующий круг служения. Пришлось действовать самому. Несмотря на то, что существо, предназначенное в проводники, было совершенно не обучено и сильно мешало, испуская волны паники, оно все-таки обладало достаточно крепкой связью с Той Стороной. Поэтому душа воспользовалась предназначенной ей дорогой, отбросив напоследок все, сочтенное лишним.

— Жило-было одно племя, поклонявшееся Богине-Матери, — тихо заговорил Черныш, убедившись, что Сантэл крепко спит. — Они издавна селились в устье широкой реки, впадавшей в тихое, ласковое море. Годы шли, племя росло, а следом рос и построенный ими город. Такару, как они его называли. В честь своей прародительницы и покровительницы.

Богиня Такару была двуедина. Ее светлая ипостась дарила жизнь, помогала роженицам, покровительствовала детям и молодости, приносила лето и теплый дождь. Но была и вторая сторона. Та, что насылала врагов и чьи алтари из года в год обагрялись кровью пленников. Жизнь и Смерть, цветение и гниение, созидание и разрушение.

К счастью или к сожалению, но время не стоит на месте. На западе возникло государство, пожелавшее получить удобный выход к морю. После нескольких битв, проигранных племенем Такару, князь, старейшины и жрецы собрались на совет. Их голоса разделились. Слуги светлой ипостаси призывали избежать бессмысленного кровопролития и склониться перед врагом, предлагавшим довольно почетные условия сдачи. Храм же Бледной Богини отказался склониться перед пришельцами. Видя, что большинство людей не хочет воевать, предводитель жрецов смерти проклял соплеменников.

Он был горд, тот древний чародей. Горд и могущественен. Не желая служить захватчикам, он воззвал к своей госпоже, проведя невероятно сложный и кровавый ритуал. И Смерть ответила на призыв. Армия, стоявшая под стенами Такару, погибла от обрушившейся неизвестной болезни, а немногие вернувшиеся домой солдаты разнесли мор по городам родной страны. Но и цена была высока — погибли заклинатель, его ближайшие помощники, дочь князя, похищенная из дворца. Разгневанный правитель приказал уничтожить немногих выживших жрецов Бледной Богини и запретил ей поклоняться, а сам храм приказал сжечь и засыпать землей. В страхе перед открывшимися тайнами, испуганный народ с радостью повиновался, предпочтя забыть, кому он обязан свободой. Ну, а жрецы Дарящей Жизнь, и прежде недолюбливавшие своих темных собратьев, были довольны гибелью конкурентов. И с тех пор из года в год проводили нужные обряды, укрепляя печати на месте упокоения слуг самой Смерти. Удерживая душу настоятеля в заточении, мешая провести нужный обряд и отправить ее за Грань. До тех пор, пока один идиот не полез, куда не стоило.

Черныш еле слышно вздохнул. Он вернулся на подоконник, уселся, глядя в окно, слушая пение ночных насекомых, фырканье лошадей в конюшне, тихое дыхание спящей Сантэл. Что будет дальше, он не знал. Память умершего жреца давила, изменяла его неясным образом. Кем он станет в конце? Неизвестно.

Ясно одно — в ближайший месяц он будет сидеть тихо. Очень тихо. Никаких приключений, никаких расследований. До тех пор, пока он окончательно не усвоит полученные таким экстравагантным образом знания, любые активные действия противопоказаны. Хотел понять, кем — или чем — теперь являешься? Вот и перебирай доставшийся в наследство «архив», выискивай крупицы полезной информации. Может, что найдешь… Хорошо еще, что есть, куда возвращаться. Да и Сантэл расстраивать не придется.

— Увлекательная поездочка получилась, ничего не скажешь.

Большая игра начинается

Способность отдельных представительниц прекрасного пола к общению с древних времен поражает мужчин. Нет, ну как можно трепаться постоянно? С логической точки зрения, разговор есть не что иное, как обмен информацией. Сколько можно обсуждать цвет и фасон выбранного платья, попутно вставляя комментарии о хамском поведении продавщиц в магазине, прогнозе погоды на ближайшие выходные и жалобы на поведение «вошедших в самый гадкий возраст детей»? Брутальный мужской разум не в силах этого понять. Впрочем, некоторые злопыхательницы утверждают, что на самом деле разум не брутальный, а ограниченный, и что понимать их не нужно. Достаточно просто любить.

Черныш с некоторых пор полюбил слушать женские разговоры. Он пристраивался поудобнее, сворачиваясь клубочком в уютном теплом уголке, настораживал мохнатые ушки и слушал не столько слова, сколько интонации, обращал внимание на жесты, выискивал мельчайшие нюансы в поведении собеседниц. Количество сплетен, которыми обменивались служанки, превышало любые разумные нормы. Выискать среди плотного потока связанной между собой информации ценные сведения взялся бы не всякий аналитик, поэтому поневоле приходилось ориентироваться на мнение участниц обсуждения. Хотя не всегда, далеко не всегда…

— Чего это Бирекка с утра шум подняла? — спросила пожилая кухарка, убедившись, что никого из хозяев поблизости нет. — Дастик говорит, он даже на конюшне крики слышал.

— Ох, — вздохнула товарка, радуясь возможности поболтать и поделиться наболевшим. — Погубит ее жадность, помяни мое слово, погубит. Да и остальную родню за собой потянет.

— Да что случилось-то?

Из дальнейшего прочувствованного монолога выяснилось следующее. Около года назад в Лондании разразился финансовый кризис, изрядно поколебавший благосостояние тамошнего купечества. Многие торговцы разорились, богатые влиятельные семьи в одночасье пошли по миру, скопленные трудом нескольких поколений состояния обернулись прахом. Кроме того, в попытке выправить положение государство попыталось отхватить кусок плодородной и богатой земли от соседа, но маленькой победоносной войны не вышло — армия крепко получила по зубам. В результате жители начали бежать из разоренной военными действиями и непомерными налогами страны.

Чужое горе может послужить неплохим источником дохода. Для небрезгливого человека, естественно.

Бирону принадлежал пай в корабельной компании, о чем Черныш прежде не знал. Оказывается, предприимчивый купец еще при жизни отца вложил деньги в морские перевозки, да и вообще оказался довольно шустрым малым. У него имелись интересы в столице, пусть небольшие, зато свои; он периодически помогал более могущественным торговым домам проворачивать крупные сделки, кормясь остающимися от гигантов крошками, и кормясь неплохо… О чем только не узнаешь, слушая разговоры служанок. Нет, кое-что хвостатый следователь знал и раньше, но теперь деятельность Бирона, образно выражаясь, расцвела новыми гранями.

С началом войны поток беженцев из Лондании усилился, цены на перевозку через море возросли. Многие люди выкладывали последние деньги за возможность отправить семью и близких в безопасное место. Причем платили не только монетами или, скажем, банковскими билетами — отдавали имущество, зачастую значительно превышающее стоимость проезда. Родовые драгоценности, например, или отписывали участки земли. Бирон схитрил и здесь. Он попросил выдать причитающуюся ему долю прибыли за год именно украшениями, надеясь в будущем продать их столичным ювелирам по более высокой цене или рассчитывая провернуть иную сделку. Все-таки торговая жилка в нем действительно очень сильна.

Кот фыркнул, дернув усами. Оборотистость в делах купеческих слабо помогала Бирону в обычной жизни, не уберегая от конфузов. Приказчик с полным украшений сундучком приехал вчера, а уже сегодня нежно любимая мачеха закатила не менее любимому пасынку — кстати сказать, старше ее на пять лет, — колоссальную истерику. Женщина прознала о побрякушках и жаждала наложить на них лапу. И если Черныш хоть немного разбирался в людях, с частью драгоценностей главе семьи и успешному торговцу придется расстаться. По завещанию Бирекка получила достаточно крупный кусок, чтобы шантажировать пасынка, угрожая забрать свою долю. Торговый дом от ее демарша, конечно же, не развалится, но удар по семейному бизнесу будет нанесен изрядный.

Рыночная площадь служила естественным центром города. Ее в трогательном единении окружали ратуша, служащая символом местной власти; малое здание казарм, в котором жили и работали офицеры стражи; крытый рынок, являющийся своеобразным местом встреч городских купцов. Черныша интересовала последняя сторона прямоугольника — храм.

В этом мире атеистом быть не получалось. При всем желании. Боги или некие высшие силы являли себя достаточно часто, чтобы даже самый скептически настроенный разум признал их существование. Поэтому, если уж судьба уготовила пребывание здесь на неопределенный срок, следовало узнать о местных хозяевах как можно больше. Вот кот и пытался в меру сил разобраться, кем или чем те являются.

Черныш огляделся, не спеша спрыгнул на землю. Попасть на территорию храма можно было несколькими путями, но он предпочел самый незаметный — по крышам домов. Привычка избегать посторонних взглядов, знаете ли. Оставалось перебежать дорогу, увернувшись от лошадиных копыт, или тележных колес, или просто пинков многочисленных прохожих… И почему люди так не любят черных кошек? Гибкое тело проскользнуло между деревянными кольями ограды — сам-то храм каменный, на остальное денег уже не хватило — и маленький зверек остановился, помахивая высоко задранным хвостом. Входить внутрь не хотелось.

Странно. Прежде он уже бывал в этом месте, но настолько сильного чувства дискомфорта не испытывал. В прошлый раз он без особых неприятных ощущений попал в храм и только внутри почувствовал нечто вроде болезненного зуда. Будто бы внезапно температура выросла градусов на десять и стало жарко. Сейчас, образно выражаясь, тепловой удар настиг уже за оградой, на освященной земле. Черныш вздрогнул, недовольно чихнул, но все-таки направился к входу в здание — надо доводить дело до конца.

Стоило ему переступить порог, и он немедленно прижал уши к голове. Больно. На этот раз — больно, хотя и терпимо. Словно короткие тонкие иглы вонзились в тело, отзываясь вспышками уколов при каждом движении. Да еще неприятное чувство, исходящее от стоявшей в глубине храма статуи, которая словно наблюдала за вошедшим котом без особой приязни. Дескать, не место тебе здесь, животное.

Черныш решил последовать совету интуиции и, быстро перебирая лапами, шмыгнул во двор. Во избежание неприятностей, так сказать. Только выскочив на улицу, он слегка успокоился, и, ловко увернувшись от пинка какого-то подвыпившего стражника, торопливо пробежался по улице в сторону домов богачей, где забрался на ближайший подходящий забор. Улегся поудобнее и затих, переваривая полученный опыт.

Единственное объяснение своей бурной реакции на божественную силу Черныш видел в знакомстве с силой Бледной Богини. Теперь он помечен Смертью, несет на себе отпечаток ее прикосновения, и вполне естественно, что остальные… сущности? стихии? … ревниво относятся к появлению чуждой энергетики в посвященных им местах. Час от часу не легче. Кот нервным движением вскочил на лапы и заходил по забору. Дворовая шавка при виде извечного врага залилась истеричным лаем, но, будучи послана чистейшим русским языком, с жалобным воем забилась в будку.

— Вот там и сиди!

Призрак жреца сделал с ним нечто, сути чего Черныш не понимал. Теперь ему было достаточно посмотреть на человека, чтобы сказать, сколько тому отпущено времени; в памяти всплывали описания ритуалов или странных, нематериальных существ; травы и камни будто бы говорили, повествуя о своих свойствах. Не всегда, далеко не всегда — эти «прорывы сознания» происходили урывками. Накатывало странное чувство беспомощности, лапы становились вялыми, отказываясь подчиняться, тело словно переставало существовать, взамен даруя невероятные возможности сознанию. Пространство воспринималось совершенно иначе, как и люди, время, судьбы… Все сливалось воедино, превращаясь в целостную картину происходящего. А затем миг всеведения проходил, оставляя крупинки воспоминаний и приобретенного опыта. Черныш чувствовал, что каждый приступ меняет его, превращая бывшего человека в кого-то другого. Более могущественного? Чудовищного? Кажется, такие оценки здесь неприменимы.

Большую часть видений можно объяснить доставшейся от жреца Бледной Богини памятью. Во всяком случае, воспоминания об обрядах или каких-то местах, событиях. Но приобретенные способности, разобраться с которыми еще только предстояло, имели другой источник. Свой собственный, образно выражаясь. Если раньше Черныш только мог отличать магов от простых людей, то теперь он более глубоко видел окружавшую любого человека ауру, причем с каждым разом все легче и легче перестраивал зрение на новый лад. Перестраивал осознанным усилием, пусть не всегда успешно, но контролируя процесс. Это радовало. Правда, время от времени возникали мыслишки о том, что короткое пребывание на алтаре принесло слишком много бонусов, и не является ли часть из них авансом, который неминуемо придется отрабатывать, однако кот успешно гнал такие соображения прочь.

Даже если Бледная Богиня его пометила, служить ей он не клялся. Точка.

Распахнувшаяся с громким стуком дверь не испугала кота — он даже не пошевелился. Продолжал себе лежать на подушке, раздумывая, как мало нужно девушкам для счастья. Он услышал дробный перестук шагов Сантэл еще в дальнем конце коридора и даже заключил сам с собой пари, чем вызвана спешка.

— Черныш! Посмотри, что мне брат подарил!

Черныш переложил виртуальный выигрыш из одного несуществующего кармана в другой. Он угадал.

— Ну, показывай, — зверек встал, потянулся всем телом, разминаясь после короткого сна, и бодро вскочил на стол. На диету он так и не сел, зато теперь каждый день бегал по крышам не менее пары часов.

Сантэл с жутко довольным видом выставила перед собой небольшую деревянную шкатулочку и принялась по одному вытаскивать всякие колечки, подвески и прочую мишуру, смысла существования которой мужчина вряд ли поймет, а дарить надо. Каждый предмет она вертела в руках, примеряла, оценивала, как он на ней смотрится, с помощью зеркальца и попутно тормошила собеседника, требуя комментариев. Черныш вяло поддакивал, не желая портить отношения, но спустя минут десять заинтересовался:

— Отложи-ка эту подвеску в сторонку. Я потом на нее внимательнее взгляну.

— Она колдовская, да?! — от восторга девушка чуть не взвизгнула.

— Не похоже, — остудил надежды ее кот. — Просто старая. За счет возраста может дорого стоить.

Дочь, сестра и в вероятном будущем мать торговца мгновенно оценила последнюю фразу и подвеска легла в сторонку. Впрочем, в силу юного возраста Сантэл оставалась еще не очень меркантильной. Что и доказала, спросив:

— Черныш, а здесь точно ничего волшебного нет?

— Разве что вон та висюлька, — зверьку наскучило перебирать побрякушки, и он снова растянулся на кровати. Ничего особо ценного Бирон сестре не отдал, и кот хотел немного поразмышлять, почему. Из жадности или других соображений? — Похоже на семейную реликвию. Если предмет носят несколько поколений одного рода, молятся, регулярно ходят в храмы одной направленности, не творят зла и передают из рук в руки с чистыми помыслами, то со временем он накапливает своеобразный заряд. Становится чем-то вроде амулета, предотвращающего неприятности. Постороннему он не сильно поможет, но какие-то крохи удачи принесет…

Он умолчал о том, что напитать предмет можно не только светлой энергией. Ни к чему дитю знать такие подробности. Да и вообще лучше перевести разговор на другую тему — благо, есть подходящая.

— Я слышал, ты завтра вечером к подружкам пойдешь? Хороший повод похвастаться подарками. У кого, кстати, собираетесь?

— У Лабки, гадать будем, — еще больше оживилась девушка. — Хотим спросить у богов, чем их прогневил несчастный Бравин. Меня брат на всю ночь отпустил.

«Значит, Бирон понемногу восстанавливает положение семьи — размышлял запертый в зверином теле человек. — На посиделки Сантэл прежде не приглашали. В общем-то, логично: купец провернул несколько удачных сделок, о которых стало известно, подтвердил связи с крупными торговыми домами, Тайная Стража к нему интереса не проявляет. Да и времени со скандала прошло уже достаточно. Городская верхушка слегка оправилась от испуга и снова планирует заняться контрабандой, а без Бирона… Им придется взять его в долю, чтобы не настучал.»

— Ничем богов Бравин не прогневил, — фыркнул кот, перебираясь в корзину. Спать пора. — Вонь у него в доме стоит исключительно из-за его собственной жадности. Нанял каменщиков, они работу сделали, а бывший голова денег трудягам не заплатил. Ну они, не будь дураками, заранее поняли, с каким жадобой дело имеют. Замуровали в стене яйцо. Когда расчета не получили, проткнули яйцо иголкой, и пошли из города подобру-поздорову. Теперь яйцо протухло, воняет, причем угадать под штукатуркой, где оно находится, с человеческим нюхом совершенно невозможно. Придется Бравину либо эту артель по дорогам искать и деньги платить, чтоб точное место сказали, либо стенки в доме ломать и заново ремонт делать. Идиот.

На самом деле бывший городской предводитель идиотом не был, но его прижимистость в денежных вопросах иногда преподносила ему сюрпризы. И здорово веселила окружающих.

Черныш с каждым месяцем, проведенным в доме Бирона, преисполнялся все большим уважением к Агате Кристи. Старая сочинительница детективов утверждала, что в маленьких городках и деревнях случается намного больше загадочных событий, чем может показаться со стороны. Цитата не точная, но смысл передан верно.

В данный момент кота сильно интересовал Накар, точнее говоря, его поведение. Опальный маг за последнюю неделю трижды встречался с мэтром Юрганом, хотя прежде общения с представителем Гильдии старательно избегал. Что изменилось, интересно? Подслушать их разговоры не представлялось возможным, попытки попасть внутрь дома Юргана тоже результата не дали. Хотя кое-какие успехи в данной области есть — охранное заклинание уже не реагировало на присутствие Черныша так остро, как прежде, и позволяло вплотную приблизиться к воротам. В общем, имеет смысл продолжить эксперименты.

Еще, спасибо Сантэл, постепенно решалась проблема рукописных текстов. Девочка очень удивилась, узнав, что ее мохнатый гуру не умеет читать, но помочь в исправлении ситуации не отказалась, за что ей отдельное спасибо. Черныш не помнил, способны ли обычные кошки видеть двумерные изображения — вроде бы, да, в отличие от ограниченных собак — однако у него проблем с определением букв не возникло. К слову сказать, современный алфавит был буквенным, в отличие от древних или храмовых языков. Ну, рано или поздно и до иероглифов дойдем…

— К северу от Торсии лежит страна барвов, известная в равной степени воинами и обычаями странными. Ибо правителей своих они выбирают на общем собрании знатных мужей из представителей одного рода Амалов, но, когда выберут, подчиняются ему беспрекословно. Всего же выборщиков двадцать один, по числу удельных князей, и каждый приносит особую клятву на алтаре Предержащих, что станет подчиняться законам и не будет их нарушать. Любопытно. Вы с ними когда-нибудь воевали?

— Ну, — Сантэл на мгновение замялась — кажется, да. Таронд рассказывал, драки на всех границах случаются. Девчонки вчера говорили, половину нашей стражи собираются переводить в Ардивид, а оттуда до Барвонии рукой подать.

— Король затевает войну?

Гнар Третий «Отважный» особой популярностью среди подданных не пользовался. Дело не в том, что он был плохим королем — это бы ему простили. Он был никаким. Не слишком добрым и не слишком злым, не красивым и не уродом, не жестоким и не милосердным. Не умным и не дураком. Короче говоря, абсолютная посредственность. Черныш подозревал, что Гнар прекрасно осознает собственные недостатки и оттого мучается жесточайшим комплексом неполноценности. Через равные промежутки времени, примерно каждую пару лет, упомянутый комплекс брал верх и король начинал спешно вооружать армию, проводить смотры, двигать значки полков по масштабным картам и окидывать орлиным взором сопредельные страны, выискивая, с кем бы подраться. Как только первый запал спадал, к нему приходили советники — очень умные люди — и на пальцах объясняли, что с соседями заключены выгоднейшие договора, война никому не нужна, а начало военных действий вызовет недовольство в народных и не только народных массах. Как уже говорилось выше, полным долбодятлом Гнар не был. Он с тяжким вздохом снимал парадные латы, отводил полки в места дислокации и снова погружался в тяжелую меланхолию.

Таким образом, если бы не учащавшиеся в период активности венценосца пограничные стычки, на его причуду смело можно было бы не обращать внимание. Мало ли какие хобби бывают? Это еще не самое худшее.

— Бирон получил контракт от армии, — улыбнулась Сантэл. — На сукно. Меня подружки целый вечер пытали, как ему удалось и можно ли поучаствовать.

— И что ты им сказала?

— Ничего. Я слышала краем уха, сюда собирается приехать закупщик из интендантской службы, но это — слух, а слухи распускать нехорошо.

Девушки из купеческих семей с раннего детства варились в котле сделок, долговых расписок, товарных потоков, цен, взаимных расчетов и жестких интриг. Становится понятной причина живого интереса к Сантэл со стороны ее сверстниц и, скорее всего, их родителей. Бирон, благодаря своим связям, умудрился заключить выгоднейший по меркам захолустья контракт. Настолько выгодный, что ради возможности присоединиться к широкому денежному ручейку местные верхи готовы забыть о причиненных им в недавнем прошлом неприятностях. Кстати сказать, вот еще вопрос — совсем недавно у Бирона не было денег, показанный Чернышом клад буквально спас семью от разорения. Каким образом купец сумел в короткие сроки восстановить материальное положение рода? За счет чего?

— И когда этот закупщик к нам пожалует?

На губах девушки снова возникла лукавая улыбка:

— Кажется, послезавтра.

Закуток между стеной и креслом оказался местом чрезвычайно привлекательным. Недалеко от печной трубы, то есть тепло и сухо; толстый ковер на полу позволял растянуться без боязни отлежать бока; и, наконец, достаточно близко от собеседников, но вне пределов досягаемости их рук или, что особенно важно, ног. Иными словами, подслушивать беседу Черныш собрался с комфортом.

Какие бы планы ни вынашивал Бирон, только что они подверглись корректировке. Именно такой вывод сделал мохнатый циник, глядя на изменившееся выражение купеческого лица. То есть перекосило Бирона буквально на мгновение, но для знающего существа этого было достаточно. Ибо в комнате запахло деньгами.

Причиной нервных подергиваний и, скажем так, торжественных переплясываний хозяина дома послужил спутник прибывшего интенданта. Нифлос Баррага из Копьи. И стоило только Бирону услышать фамилию, как он сделал стойку. Интендант мгновенно отодвинулся на второй план, выгодная сделка оказалась не то, чтобы забыта — она стала прошлым.

Род Баррага был очень стар. Даже старше, чем королевский, с которым его связывали брачные узы. Графы Баррага не могли похвастаться слишком большими владениями или высокими доходами от принадлежащих им земель, зато, благодаря многочисленнейшей родне, обладали сверхстабильным положением и влиянием. Опять-таки благодаря кровным связям, они являлись прекрасными дипломатами и пользовались уважением среди правителей и аристократии всего континента. Короче говоря, насколько Черныш сумел разобраться, сейчас в кабинете купчика средней руки сидел и попивал предложенное винцо представитель фамилии, сравнимой по статусу с Голицыными или Трубецкими в дореволюционной России. Что ему могло здесь понадобиться?

Минут через двадцать трепа интендант вежливо откланялся и, отказавшись от сопровождения, из дома уехал. Его дела здесь были закончены. Контракт на поставку подписан, договоренность о доле малой за содействие подтверждена витиеватыми фразами, а одна важная персона представлена другой — менее важной, зато в финансовом плане не менее полезной. В конце концов, деньги он получал от Бирона, в то время как Барраге помогал по приказу покровителей и личной выгоды не имел.

Черныш насторожил уши, рассчитывая услышать нечто любопытное.

— У вас прекрасный дом, господин Бирон, — Нифлос сделал маленький глоточек вина, поставил бокал на столик. — Кажется, ваши совместные дела с уважаемым семейством Тагашти приносят неплохой доход?

— Боги оказали мне милость, сведя со столь достопочтенным торговым домом, — согласился купец. — Я слышал, у благородных Баррага есть общие интересы с моими друзьями?

— Именно так, уважаемый. Тагашти являются нашими партнерами, они же и посоветовали мне обратиться к вам.

Черныш шкурой ощутил, как подобрался Бирон.

— Я не буду ходить вокруг да около, — дворянин сцепил руки в замок и, прищурившись, посмотрел на собеседника. — Как вы уже слышали, я назначен лейтенантом стражи вашего городка. Примерно на месяц. Затем часть стражников во главе с нынешним капитаном и рядом других офицеров переведут на границу, а меня повысят в чине. Мои происхождение и опыт практически гарантируют это. Что вы знаете о Марских горах?

— Эээ… — замялся от неожиданного вопроса Бирон. — Они расположены примерно в неделе пути от нас в довольно неудобной и бедной местности.

— Абсолютно верно. Самая глухая дыра нашего королевства, — согласился Нифлос. — Мой род владеет там кое-какими землями, но прежде не обращал на них внимания — они служили, скорее, обузой. Однако два месяца назад там нашли медь. Очень богатое месторождение, насколько могут судить маги-рудознатцы.

Кот положил морду на лапы. В принципе, дальше можно не слушать. Медь высоко ценилась по всему континенту, спрос на нее непрерывно повышался, поэтому разработка месторождения обещает стать делом прибыльным. Баррага, стоило им узнать о найденной руде, наверняка и землицы в округе докупили, и логистику продумали, и помехами конкурентам озаботились. Нифлос — та самая помеха, пресловутый административный ресурс. Караваны в столицу и другие города государства наверняка пойдут через зону подчинения местной стражи, вот и поставили будущие хозяева будущего рудника на ключевое место своего человечка. Какого-нибудь дальнего родственника без гроша в кармане.

Аристократы занимаются добычей, Тагашти обеспечивают сбыт, Бирон тоже пригодится на что-нибудь. Договариваться с местными купцами о снабжении, например. Дело выгодное для всех, вопрос только в том, кому какая доля достанется.

Скукота.

Любые события в провинции мгновенно обрастают комом разнообразных слухов и домыслов. Это во-первых. Во-вторых, в городке с небольшим населением долго скрывать необычное и потенциально выгодное дело невозможно, что тоже все понимают и в планах учитывают. Но самое главное — любой купец, если он не полный идиот, обязательно попытается присосаться к идущему из столицы денежному потоку.

Черныш наблюдал за возникшей суетой с некоторой ленцой, помноженной на легкое одобрение. Он в деньгах не нуждался. В материальном плане кота-вселенца интересовали блюдечко с молоком, сметанка, мясца кусочек… на худой конец согласен крысу поймать. От брезгливости Черныш избавился давно. Почти все вышеупомянутое он мог либо достать сам, либо, что куда перспективнее, выманить у прирученных кухарок.

Даже если бы у него имелось золото, то потратить его он бы вряд ли смог. По крайней мере, сложности точно возникли бы. Зато рост благосостояния Бирона неизбежно вел к тому, что в доме начнут появляться новые люди, среди которых, возможно, найдутся чем-то полезные ему, Чернышу. К богачам в гости захаживают авантюристы, искатели приключений, книжники и маги, причем от последних надо бы держаться подальше. Или, если они не связаны с госорганами, наоборот, поближе. Одним словом, всплеск активности номинального хозяина кот приветствовал.

А вот и первая ласточка из грядущего косяка новых знакомых.

— У нас во дворе тоже был разбит небольшой садик, но беседку в нем устраивать не стали. Вы, наверное, собираетесь здесь вечерами?

— Раньше собирались. Пока матушка была жива, — ответил неведомой собеседнице голос Литии, старшей из сестер Бирона. Так получилось, что на данный конкретный момент она являлась высшей по статусу женщиной в поместье, поэтому внезапную гостью обслуживала сама.

— Мои соболезнования. Я не знала. А госпожа Бирекка?‥

— Она — вторая жена моего покойного отца.

Растянувшийся на широких перилах беседки кот перевернулся с бока на живот и пристально уставился на гостью.

— Какой красавец.

— Его зовут Черныш, — чуть нервничая, ответила Лития. — Любимец крошки Сантэл. Присаживайтесь, леди.

Леди в городе, насколько понимал четвероногий наблюдатель, с недавних пор была одна. Тоже неплохо — раньше ни одной не имелось. Дефицит. Городская верхушка к благородному сословию не принадлежала, хотя обладала достаточно широкими правами. Здесь вообще дворяне редко появлялись. Лет четыреста назад правивший барон вляпался в заговор против короны, земли у него отняли, и теперь городской голова утверждался наместником провинции по представлению городского совета.

Очередное бурление среди туземной верхушки вызвало сообщение о том, что Нифлос холост и у него есть незамужняя сестра по имени Версания. Причем сестру он привез с собой. Лично у Черныша мгновенно возник вопрос — если у аристократов принято выдавать дочерей замуж лет в семнадцать-восемнадцать, то почему двадцатипятилетняя Версания сидит на шее у брата. Она вдова или как? Судя по высказываниям Бирона и его семьи, их мысли текли в том же направлении.

Гостья уселась в легкое креслице, рядом с ней намеревалась пристроиться Лития, но кот спрыгнул с лежанки и демонстративно устроился между людьми. Пришлось женщине расположиться немного дальше.

— А вот и Сантэл! — излишне радостно воскликнула Лития. — Расставляй чашки, девочка!

Кот тихо фыркнул в усы. Похоже, хозяйка не знала, как себя вести в обществе знатной гостьи и сильно нервничала. Зато ее принесшая поднос с чаем и легкими закусками младшая сестра смущения не испытывала, что Черныш ставил в заслугу себе. Общение с ним наверняка избавило девушку от множества комплексов и иллюзий. Опять же, Лития никогда не выбиралась из родного города дальше, чем на двадцать лиг в сторону ближайшего святого места, в то время как Сантэл в свои почти пятнадцать успела совершить далекое по местным меркам путешествие и людей повидала всяких.

Логически рассуждая, сейчас должны пришкандыбать остальные женщины семьи, потом, совершенно случайно, забредет сам Бирон и его младший брат, еще не женатый… В другое время Черныш с удовольствием послушал бы, как под прикрытием легкой болтовни из дворянки вытягивают сведения и наверняка почерпнул бы нечто полезное, но не сейчас. Ему требовалось кое-что проверить.

Просто Чернышу показалось, что леди Версания… как бы это помягче выразиться… не принадлежит к человеческому роду. То есть не до конца принадлежит, вот.

Этот мир иных рас, кроме человеческой, не знал. Ходили легенды, что давным-давно, в седой древности, до прихода людей кое-где жили всякие эльфы с гномами, но больно уж удивительными чертами наделяла прежних насельников народная память. Если кто и знал правду, так это маги или жрецы, посоветоваться с которыми по понятным причинам Черныш не мог. Вся существовавшая нелюдь являлась либо продуктом магических экспериментов, либо эксклюзивным плодом вмешательства иномировых сил — богов, демонов или духов.

Внешне леди Версания от окружавших ее людей не отличалась. В смысле, у нее может быть и есть спрятанный под платьем хвост или жаберные щели на спине, но под одеждой их не видно. Да и сомневался Черныш в наличии у девушки дополнительных органов. Маги же без рогов или хвостов обходятся, верно? А способности Версании явно имеют духовную природу. Насколько кот мог понять, девушка, словно пылесос, вытягивала их окружающей среды энергию, причем делала это непроизвольно. Силу брала отовсюду — из людей, растений, стихийных потоков, даже из пространства высасывала капли. Наверняка рядом с ней постоянно чувствуется холод и близко стоять неприятно. Неудивительно, что и Сантэл, и Лития с такой охотой уселись за противоположную сторону столика.

Кот прислушался к собственным ощущениям. Странно. Из него, кажется, поглотить энергию леди не смогла. Надо бы проверить.

Черныш встал и легко перепрыгнул на колени к девушке. Не давая ей опомниться, он демонстративно-вальяжно развалился пузом кверху, якобы требуя ласки. Нет, никакого дискомфорта. Даже если Версания — тот самый пресловутый энергетический вампир, столь любимый экстрасенсами и их долбанутой на голову клиентурой в его родном мире, то на него ее способности не влияют. Еще одна загадка, еще одна крохотная крупинка знаний.

— Он всегда себя так ведет? — в голосе леди слышалось явное изумление, ледяные пальцы осторожно почесали брюхо.

— Вообще-то, нет. Обычно от посторонних он прячется.

Ему показалось или Сантэл немного ревнует?

— Странно…

Еще бы не странно. Глядя на Накара, сразу ясно: вот человек, маг, вот висящее на нем заклинание. Все просто. А с тобой, милая девушка, ничего не понятно. Если не заметить снижения общего фона энергии, от среднего смертного тебя не отличить. Аура обычная, правда, излишне тусклая для живого здорового человека, но в пределах нормы. Такое бывает после долгой болезни или снятого недавно проклятия. Черныш облизал нос, раздумывая над пришедшей в голову идеей. Нет, сходства с прежде виденными проклятиями не наблюдается. Да и вряд ли на леди Версанию вообще можно наложить долгоиграющее заклятье — сожрет, как ребенок конфетку. Быстро.

В полном соответствии с предположениями мохнатого наблюдателя, постепенно к чаепитию подтягивалась остальные женщины семьи. Сейчас за столиком сидели и дружно щебетали на разные темы целых пять женщин, что для мужской психики в общем-то является достаточно сильным раздражителем. К счастью, к разговору кот не прислушивался, продолжая заниматься своими делами. Или пытаясь заниматься. Все его попытки разобраться в природе гостье оканчивались пшиком, пара новых идей с треском провалилась, благоприобретенная память тоже не давала подсказок. Тупик. С чем бы он ни столкнулся, это «нечто» на данный момент оказалось ему не по зубам.

Наконец, вволю наболтавшись и между делом выслушав характеристики наиболее известных граждан города, леди собралась уходить. Прибежавший слуга сообщил, что господин Нифлос закончил обсуждение дел и зовет сестру домой. Чернышу показалось, что поднималась с креслица она с неохотой и предпочла бы задержаться еще, Лития тоже не хотела отпускать важную гостью, но возражать не осмелилась. Поэтому представителей сильной половины семейства — нет, ну до чего же приятно видеть свою правоту! — компания встретила уже на выходе из садика. Естественно, долгого разговора не получилось. Бирон представил брата, Мартела, стороны обменялись приличествующими фразами, Нифлос с насмешкой в глазах наблюдал за распустившими перья купцами. Кот вполуха слушал расточаемые комплименты, усевшись рядом с ногами Сантэл.

Он сильно заинтересовался новой знакомой. И потому непозволительно расслабился.

— Черныш, — Сантэл присела рядом и осторожно погладила его по голове. — Черныш!

— Чего тебе?

— На тебя Накар смотрит.

С точки зрения стороннего наблюдателя, на тихий шепот и ласку зверек отреагировал удивительно. Он вскочил на четыре лапы, вздыбил шерсть, выгнул спину, стремительно крутанулся вокруг себя, словно кто-то невидимый наступил ему на хвост, и замер, глядя в сторону конюшен. Мгновение он стоял неподвижно, напряженный, словно согнутый лук, а затем темной каплей ртути метнулся прочь.

— Что это с ним? — недовольно произнес Бирон. — Совсем кошак свихнулся. Эй, кто там есть?

Немного помедлив, Накар вышел из дверей конюшни на свет. Лицо его было абсолютно спокойно.

— Хозяин?

— Вы там в конюшне ничего странного не заметили?

— Нет, все как обычно. Мою лошадь из стойла выводят.

— Совсем сдурела животина. Ну, что же, леди Версания… Леди?

Версания глубоко вздохнула и с трудом отвела взгляд от приказчика.

— Да, господин Бирон?

— Я надеюсь, вы еще окажете честь, посетив мой дом?

— Безусловно, господин Бирон. Я с огромным удовольствием провела время и, будьте уверены, обязательно загляну еще раз. Вероятно, в компании брата.

«Ведь так все хорошо шло, — думал Черныш, нервно когтя наброшенное на кровать покрывало. — Дом есть, кое-какая исследовательская база тоже, живу, как в масле катаюсь. А теперь что? Что, спрашиваю?» Небо молчало, игнорируя мысленный вопль.

Приход Сантэл в какой-то степени можно было считать посылаемым сверху знаком, ибо из девушки тут же узким ручейком полилась информация:

— Черныш, ты так быстро убежал…

— Ясное дело! Накар — маг, хоть и запечатанный. Он наверняка понял, что я не простой кот.

— Разве ему по силам причинить тебе вред? — искренне удивилась жертва опиума для народа.

Вот, кстати, хороший вопрос.

— Я вообще не хочу, чтобы о моем существовании знали. Пристальное внимание будет мешать, — кот запрыгнул с кровати на табурет и требовательно уставился на подопечную. — Он подходил к тебе? Спрашивал что-нибудь?

— Нет, я его с самого обеда не видела. И вообще мне кажется, он куда больше заинтересовался Версанией. Тоже мне — леди! Раз из столицы приехала, то всех поучать может! Такая вся из себя знатная!

За собственными переживаниями Черныш как-то позабыл о связанной с гостьей странности, но раздраженное бурчание Сантэл напомнило о сегодняшнем открытии. Так, спокойнее. Если девчушка права, то в побеге нет необходимости. Не нужно нервничать, может, все еще обойдется. Сначала нужно выяснить, что конкретно намерен предпринять приказчик, а заодно уточнить некоторые моменты.

— Сядь, — приказал четырехлапый следователь. — Говори подробнее. Накар к тебе не подходил, из дома не уезжал, странностей с ним никаких. Так?

— Ну, да, — присела на кровать его якобы хозяйка. — Зато я слышала, он об этой леди кухарок расспрашивал.

Кажется, идея обзавестись дополнительными ушами себя оправдала. Ну нельзя же самому везде подслушивать, как бы ни хотелось.

— Хорошо, что напомнила. Что ты чувствовала рядом с Версанией?

— Да не нравится она мне!

— Почему? И что значит — не нравится? Она тебя оскорбила, или от нее плохо пахнет, или еще что?

— Я не знаю, — поджала губы девушка. — Она мне ничего не сделала, честно. Но вот не лежит к ней душа, и все. Ледышка она холодная!

— Ледышка, — повторил кот. — Значит, люди это тоже чувствуют.

Сантэл немедленно оживилась. Кажется, в ее скучной жизни намечается очередное приключение. Историю с неудавшимся приворотом она уже немного подзабыла, да и кончилось все хорошо, поэтому перспектива снова во что-то вляпаться не пугала, а вовсе даже наоборот.

— Что чувствуют? Черныш!

— Ммм? А, ты об этом. Да не ладно что-то с вашей Версанией. Я пока не смог определить, что с ней такое конкретно, но здорово смахивает на последствия особо изощренного проклятия, передающегося по наследству. Хотя… Если объяснять по-простому, ей нельзя долго находиться в одном месте. Сначала начинают страдать и болеть люди, животные, потом деревья и растения, еще через какое-то время земля превращается в пустыню. Хорошо бы выяснить, как часто она переезжает.

— Жуть, — впечатлилась девушка. Немного подумав, она неуверенно высказалась. — Мне кажется, она Накара знает. Она как его увидела, то побледнела немного и будто испугалась чего. А когда уходила, то назад обернулась и еще раз на него посмотрела.

«Все необычайше и необычайше, сказала Алиса». Черныша, безусловно, интересовало все, связанное с опальным магом, но в данный момент вопрос целостности шкуры имел максимальный приоритет. Поэтому мнение Сантэл — вдруг девочка ошибается? — кот отложил на будущее. Потом разберется, когда время свободное будет.

К кому побежит Накар, если сочтет нужным рассказать о странной зверушке сестры своего хозяина? К представителю Гильдии магов, конечно же. В обязанности мэтра Юргана входила проверка и по возможности расследование всех событий, связанных с проявлениями магии, он же обязательно входил в комиссию, изучающую случаи божественного вмешательства. Правда, комиссия в городке не собиралась со дня основания, но указ короля устанавливал именно такой порядок. То есть следить сейчас Чернышу нужно именно за поведением чародея.

— Я какое-то время в городе поживу, — уведомил он подопечную. — Приходить буду редко. Ты обращай внимание на всякие странности — расскажешь, если что.

Представительство Гильдии магов королевства и по совместительству обиталище городского чародея расположилось, как и полагается по статусу, в паре шагов от центральной площади. Не то, чтобы большое достижение — весь городишко человек, если поспешит, может пройти из конца в конец минут за двадцать. Прошел бы и быстрее, не обладай местные привычкой прихватывать под усадьбу землицы побольше.

Мэтр Юрган особой любовью к прогулкам не отличался. За два дня наблюдений маг выходил из дому всего один раз, да и то в расположенный неподалеку храм, где имел получасовую беседу с настоятелем. Приблизиться кот не решился, о чем общались идеологические противники, не знал. Зато он отследил, как в дом дважды приходил Нифлос, причем оставался внутри не менее часа каждый раз. В принципе, ничего удивительного в факте визитов не было — дворянство к магии относилось всегда спокойнее, чем простой народ. Народ в провинции живет темный и малость дурной, наверняка для Юргана возможность пообщаться со столичным офицером сродни глотку свежего воздуха.

Таким образом, нигде по дороге перехватить городского мага Накар не мог. А домой к нему не заходил, Черныш бы заметил. Кот немного подумал и пришел к выводу, что приказчик с темным прошлым не хочет привлекать к себе внимания, поэтому будет помалкивать и делать вид, будто ничего странного в Черныше не заметил. Вот потом, когда истечет срок наказания и печать с него снимут… Время есть. Вывод этот подтверждался тем, что у Сантэл Накар по-прежнему ничего о «домашнем питомце» не выспрашивал. В отличие от леди Версании, между прочим. Благородная леди выполнила обещание и снова навестила дом гостеприимного купца, действительно вместе с братом. И вот она-то явно сожалела о невозможности потискать дружелюбного — в отличие от прочих зверей — мурлыку.

Вообще, конечно, систему сбора информации надо менять. Находиться везде Черныш не мог чисто физически. Поэтому из его поля зрения поневоле выпала почтенная Ханира, что не могло не вызывать раздражения. Бабка наверняка что-то знает! Опять же, находиться вблизи от мага или Накара означало постоянно подвергаться опасности.

Сантэл, что ли, активнее привлекать?

Стоило не навещать дом всего два дня, а там уже все поменялось. Кот с удивлением обнаружил, что за кратчайший промежуток времени Бирон превратился едва ли не в популярнейшую городскую личность. Может, и ненадолго. Однако сейчас в его кабинете постоянно сидели купцы, чиновники, какие-то мутные типы с повадками контрабандистов и прочий желающий заработать люд. Нифлос иногда присутствовал на встречах, иногда нет. Неприятно было видеть, как хозяин заискивает перед дворянином, но здесь такое поведение считалось нормальным, более того — вызывающим одобрение.

Подученная Сантэл отрапортовала начальству, что между представителем знатного рода Баррага и простым приказчиком Накаром существуют некие… отношения. Вот. По словам девушки, они иногда общаются так, словно давно знают друг друга. То есть внешне их знакомство ничем не проявляется, и они ведут себя в соответствии с социальными ролями — выразилась она иначе, это Черныш так перевел для себя — просто видна какая-то фальшь. Накар позволяет себе больше, чем может по статусу, а Нифлос воспринимает свободный тон сам собой разумеющимся. Сомнительно, что они расскажут об истоке своих отношений, но очередной факт в копилочку мохнатый следователь положил. Тем более что вскоре он имел возможность лично убедиться в правоте Сантэл, да еще и о себе полезную новость узнал.

Леди Версания продолжала время от времени навещать дом Бирона. Ей, скорее всего, в городке было скучно — развлечений никаких, храм один, лично на рынок ходить ей не по статусу, а торговцы книгами, тканями или ювелиркой приезжают редко. Остается наносить визиты и перемывать косточки горожанкам в компании сплетниц, таких, как Лития или Бирекка. Но слишком сближаться с женщинами она не спешила. Все-таки у дворянки и провинциальных купчих слишком разные воспитание, интересы, образ мышления и взгляд на мир. Черныш подозревал, что она с радостью уехала бы, но, видимо, женщине некуда податься. Ее «особенность» — так кот про себя называл способность леди выкачивать отовсюду силу — инстинктивно отталкивала от нее людей и заставляла переезжать с места на место. То есть ни друзей, ни дома. Грустная судьба, если вдуматься.

В один из очередных визитов Версании, то есть примерно спустя две недели после своего позорного бегства, он снова подошел и нагло запрыгнул ей на колени. Очевидно, что задача изучения непонятного феномена никуда не делась. Поэтому Черныш лежал, развалившись и подставив спинку под поглаживание, а голову — под заушкопочесывание, да анализировал собственные чувства. Чувства результаты выдавали противоречивые, дырявая память вообще молчала, словно поселившийся в ней советчик взял отпуск. Оставалось экспериментировать и думать, думать, думать… старательно игнорируя бестолковый треп окружающих.

Присутствовавший в тот вечер лорд Нифлос выбрал удобный момент, когда рядом с сестрой никто не находился, и поинтересовался вполголоса:

— Я вижу, кот не пытается убежать?

— Первое животное, которое меня не боится, — так же тихо ответила Версания.

Черныш, внешне сохраняя спокойствие, тут же навострил уши. Как в прямом, так и в переносном смысле. Его внимание было награждено следующей фразой офицера.

— Наш общий знакомый, — он сделал легкую паузу, — утверждает, что этот кот, мягко говоря, не совсем обычен. По его словам, перед нами дух, заточенный в специально подготовленное тело. Такое изредка практикуется в некоторых храмах.

— Тогда что он делает здесь?

— Не знаю. Впрочем, придем домой, — напомни мне подробнее рассказать о смерти отца почтенного Бирона.

Кот чуть не вцепился в руку какого-то гостя, прервавшего чрезвычайно интересный разговор. Ну надо же! От открывшихся перспектив хотелось ерзать, но он колоссальным усилием воли подавил недостойный порыв, ограничившись громким урчанием. Рука начала гладить шерсть активнее. Дух — это не какая-то тварь из пробирки! Его сжигать не за что, да еще и вроде как опасно. Вдруг бог-хозяин мелкой тупой твари обидится и решит отомстить? Конечно, гарантий от пытливого человеческого, особенно магического, разума новый статус не дает. Поймать и посадить в клетку все равно могут. Зато сразу не убьют, а там, глядишь, и шанс на побег представиться. Черныш не выдержал, уселся на задние лапы и принялся нервно вылизываться.

«Общий знакомый» это, надо думать, Накар. Успел разглядеть, зараза. Или не успел, а когда действительно разглядит, поймет свою ошибку? Хотя, если вдуматься, никакой ошибки нет. Он дух? Однозначно. Тело и в самом деле могло принадлежать сбежавшему храмовому коту. Или самому обычному зверьку, позднее изменившемуся под влиянием нестандартного содержимого. Короче говоря, есть над чем задуматься, рассмотреть разные варианты…

Нет, но какие перспективы!

Кладбище, в противовес традиционному мнению, оказалось тихим и уютным местом, подходящим для возвышенных размышлений. Причем не только на темы философские, отвлеченные от бытия. Здесь очень легко продумывались текущие планы, словно сами собой возникали связи между разными явлениями городской жизни, находились нестандартные решения проблем. Конечно, существовали некоторые отвлекающие факторы — Черныш покосился на зависшего над могилой призрака и дернул усами в ответ на доносившееся из сторожки пьяное завывание — но в целом думалось тут хорошо.

«Информации никогда не бывает достаточно». Афоризм, однако. Вселенец старался не забывать о конечной цели всех своих метаний, однако время от времени отвлекался на частные задачи. Например, сейчас он пытался сложить в единую картину известные ему сведения о Накаре, отчего испытывал раздражение — слишком много оставалось белых пятен. А ведь если вдуматься, многое упиралось в наказанного мага. Соврал он Нифлосу или нет, при каких обстоятельствах они познакомились, захочет ли Накар поймать необычного кота, сообщит о нем Юргану или просто забудет? Считает он Черныша разумным или принимает за примитивного духа, как отреагирует на попытку разговора? За что его осудили и можно ли в будущем этот факт как-то использовать?

Судебная система королевства, когда дело касалась магии, простотой не отличалась, но была более-менее объективной. Преступления делились на три категории: неоправданное применение магии против магов; преступления против богов и их служителей; неоправданное применение магии против обычных людей. В первой ситуации следствие, вынос приговора и обеспечение наказания целиком и полностью являлся внутренним делом Гильдии за исключением тех редких случаев, когда в решения старейшин вмешивался король. Причем мнение его величества учитывалось, однако не являлось решающим. Когда в дело оказывались замешаны жрецы, то создавалась тройственная комиссия с участием магов, представителей пострадавшего храма и королевских дознавателей, которые совместно пытались установить истину. Если найти виновников удавалось, то решение об их участи принимал королевский суд.

И, наконец, последняя категория преступлений, наиболее часто встречающаяся. Маги против простого люда. Простой в данном случае означает «не обладающий даром» — то есть вне зависимости от сословий. Хотя разница между аристократом и, к примеру, землепашцем была закреплена законодательно и при назначении наказания учитывалась. Совершенно очевидно, что преступления против высших классов карались более жестоко. Также закон установил четкую градацию преступлений от легких до тяжелых, караемых смертной казнью. Следствие вела стража совместно с представителем Гильдии, приговор выносил королевский судья опять же с учетом мнения мага.

Наиболее снисходительно суды относились к преступлениям против частной собственности, в смысле, кражам. Может, потому, что происходили они достаточно редко. Девяносто пять процентов магов недостатка денег не испытывали и кошельки тырили редко, воровством промышляли разве что быстро попадавшиеся недоучки. Серьезные мастера банальным золотом не интересовались. Исключения, конечно, случались, но обычно опытные маги если крали, то артефакты, важные документы, родовые реликвии — словом, предметы, хранившиеся в защищенных помещениях, проникнуть в которые не так-то просто. Также в категорию легких преступлений входило нанесение излишнего вреда, сиречь превышение пределов необходимой обороны, но применялась эта статья редко. Народ здесь был простой, политкорректностью не запуганный, смерть пары-тройки разбойников ни у кого возражений не вызывала. В худшем случае нарушители отделывались парой лет лишения способностей или отъемом лицензии, хотя обычно обходились денежным штрафом.

К категории преступлений средней тяжести относились практика без регистрации, наложение порчи на людей или животных без смертельного исхода, однократное ментальное воздействие на разум без отягчающих последствий, использование тела умершего без согласия родственников. Список был открытым и многое оставлял на усмотрение судьи, равно как и меру наказания. В основном, нарушителям закона назначали временное наложение печати на способности или тюремное заключение, но иногда могли отправить проштрафившегося чародея на каторгу или заклеймить.

Тяжелым преступлением считалась, в первую очередь, практика магии без обучения. Самоучек казнили, отправляли на каторгу вместе с семьей, выжигали дар и вместе с родственниками продавали в рабство. На втором месте шли многократная манипуляция сознанием и недозволенное чтение чужих мыслей, а также внедрение психологических установок без отягчающих последствий. Вообще ментальная магия почиталась делом опасным и за лицами, ее практикующими, существовал особый надзор. Также в эту категорию относились убийства, потравы скота, временное изменение климата без согласования с властями провинции и многое другое. Наказание варьировалось от длительного наложения печати до казни.

Особо тяжкими считались две группы преступлений, против короны и против обычных граждан. Под «коронными» понималось злоумышление против короля и его семьи, причем простого наложения безобидной иллюзии иногда хватало для начала следствия. Также сюда относился шпионаж против высших сановников, торговля секретными сведениями, нанесение вреда безопасности страны, в том числе уничтожение посевов на большой площади или умышленная порча почвы, призыв демонов или иные. Под обычными подразумевался не менее широкий круг деяний, начиная от магического порабощения личности и заканчивая, к примеру, организацией направленной против конкретного рода эпидемии. Очень часто приговор по таким делам выносился лично королем, поэтому участь преступника заранее предсказать не брался никто. Ибо фантазия венценосца была воистину безгранична и ориентировалась в большей степени не на мифическую справедливость, а на целесообразность и политическую ситуацию в стране. Ну и на пожелания своей левой пятки.

Вообще, система была очень продумана. Число магов относительно невелико, отследить их действия достаточно просто, образцы ауры и описание индивидуального «почерка» каждого члена Гильдии хранятся в Тайной страже. Проблемы возникают только с иностранцами или членами тайных организаций, но их тоже как-то ловят. Черныш не знал, как. Свои знания он почерпнул, подслушивая в кабинете Бирона после той истории с Анвилом и его попыткой приворожить Сантэл.

Некоторые моменты вызывали удивление, некоторые поражали проработанностью. Например, установка в сознании на верность хозяину каралась смертной казнью, в то время как создание рабского ошейника-артефакта не наказывалось вообще. От мастера только требовалась лицензия и подача в Гильдию сведений, кому он продал свое изделие. Или, скажем, допускался привод в суд зверей, присутствовавших вблизи места преступления, и чтение их памяти, но полученные таким образом доказательства принимались во внимание как третьестепенные. Одним словом, тема интересная.

Жаль только, что практической пользы от знания — причем знания поверхностного — юридических коллизий Черныш не получил. Там, где замешана власть и магия, закон часто делает странные кульбиты. Накар мог натворить всякого, но благодаря наличию влиятельной родни, должников, сложившейся политической конъюнктуре отделаться двенадцатью годами запечатывания и свободой. Или, наоборот, перейти дорогу одной из дворцовых группировок и получить максимум возможного. Знакомство с детьми Баррага одинаково хорошо укладывалось в обе гипотезы.

По всему выходило, что без риска не обойтись. Черныш долго бездействовал, ограничивался сбором информации и наблюдением, но дальше так продолжаться не могло. В конце концов, он устал сидеть на попе ровно! Душа требовала активности, пусть и связанной с опасностями и возможностью вляпаться в неприятности.

Одним словом, надо шевелиться.

Здоровенный черный кот развалился на столешнице, прикидываясь спящим. Удачно прикидываясь — если бы не стоящие торчком уши, сходство полное. Кухаркам он не мешал, лежал в дальнем конце, характером, как показали предыдущие стычки, обладал вредным и вздорным, поэтому спихнуть его на пол никто не пытался. Обедавший конюх изредка посматривал на зверюгу, ожидая попытки стянуть кусок мяса, но тот на дразнящие запахи варева не реагировал. Видимо, был сыт.

Уши дернулись, из коридора послышались звуки шагов, и спустя короткое время крепкая дубовая дверь со скрипом впустила в кухню высокого крепкого мужчину. Он на мгновение замер, рассматривая слегка сменившего при его появлении позу зверька, затем попросил служанок:

— Вечер добрый, красавицы. Не покормите голодного?

— Конечно-конечно, господин Накар! — мигом засуетились женщины. — Как раз каша готова.

Приказчик пользовался популярностью среди представительниц слабого пола. Еще не старый, неплохо, с точки зрения прислуги, зарабатывающий, пользующийся уважением хозяина и, самое главное, холостой — да это просто подарок судьбы какой-то! Вот только подарок этот счастья своего в упор не видел и взаимностью никому не отвечал. Дурачок.

Еда прямо-таки молниеносно оказалась на столе, Накар, периодически поглядывая на распластанную мохнатую тушку, принялся ужинать. Ему показалось или кот рассматривает его из-под прикрытых щелочек глаз? Но никаких действий зверек не предпринимал, волнения не выказывал, даже не шевелился. Единственный раз он медленно встал и вальяжно не столько перешел, сколько переполз на другой конец стола, когда опальный маг потянулся за солью и оказался слишком близко. Наконец, приказчик закончил ужинать, немного поболтал с кухарками, все время легкого трепа не отрывая взгляда от кота, и ушел спать.

В то же самое мгновение, едва дверь закрылась, Черныш вскочил на лапы и принялся яростно чесаться. Эти полчаса обманчивой расслабленности дались ему запредельным усилием. Знал бы, где можно достать валерьянки — обязательно побежал бы успокоить нервишки. Кажется, все прошло удачно, и Накар принял его за обычного… хорошо, не совсем обычного, но не обладающего разумом зверя. Или он тоже прикидывается? Делает вид, будто ни о чем не подозревает, а сам выжидает удобного момента, чтобы вернее поймать ценную добычу?

Как бы то ни было, начало положено. Игра началась.

Сплетенье судеб

Лежать на спине с прижатыми к груди лапами, подставляя пузо по‑осеннему ласковому солнцу, оказалось очень приятно. Легкий ветерок перебирал незримыми пальцами мягкую шерстку, стуки и голоса городской жизни долетали приглушенно и не мешали пребыванию в сладкой полудреме, столь же приятной, сколь и неотвратимой. К сожалению, заснуть окончательно не удалось.

Все‑таки двуногие очень суетливые существа. Нет в них чувства собственного достоинства и умения гармонично вписаться в мир, присущего кошкам от рождения. Постоянно что‑то делят, ссорятся, дерутся… Зачастую забывая о по‑настоящему важных делах вроде добычи пищи или продления рода. Вот, скажем, что мешает Бирону наплевать на все и заниматься исключительно разведением лошадей, которых он по‑настоящему любит и понимает? Детенышей и самку он не прокормит? Еще как прокормит. Уважением пользоваться будет? Безусловно. Так какого ж хрена?

Издержки стайного образа жизни, надо полагать.

Поэтому особое внимание Черныша привлекали люди, подобные Ханире. Бабка умела чувствовать вкус жизни! Даже не работай она на местных безопасников, все равно шныряла бы, вынюхивала, собирала сплетни и с удовольствием перемывала косточки соседям, сидя на лавочке с товарками. Цельная личность, ничуть не зависимая от окружения. Точно таков же и Юрган — просто маг избрал иной способ противостоять давлению общества.

Занятные личности собрались в городишке. Ходят, пьянствуют, потихоньку делают свои дела… К слову сказать, прежде Накар вино пил умеренно. То есть почти совсем не пил. А вчера вернулся поддатый, сказался больным и теперь валяется на кровати, попивая собственноручно сваренные микстуры и тупо глядя в потолок. Весь дом отварами провонял. Чем он якобы болен? Простудой?

Кот перевернулся на живот и положил голову на передние лапы. Довольно странный выбор трав для гриппозного — зверобой, молочко мака, листья дурман‑травы, еще кое‑какие забавные корешки. Больше напоминает смесь, используемую для сосредоточения и при впадении в контролируемый транс в некоторых ритуалах. Куски подаренной памяти проигнорировали требование узнать побольше, но и того, что удалось вспомнить Чернышу, было достаточно, чтобы слегка занервничать. Накар ведь не может применять магию? Или наказание заключается в том, что маг не имеет права использовать свой дар, а печать служит простой системой обнаружения ослушника? Тонкая, но очень существенная разница. Если Накар готовится провести некий обряд и сейчас постится и отдыхает, то… Нет, нет, он не станет рисковать без чрезвычайно веской причины. Мохнатый следователь перебрал последние события и пришел к выводу, что таковой причины не видит. Есть, конечно, Нифлос и его сестра — воистину поразительная женщина — чьи мотивы и цели предсказать совершенно невозможно, но вряд ли опальный волшебник захочет с ними связываться.

Хотя в прошлом они были знакомы. Это следует учитывать.

До ужина оставалось еще достаточно времени, которое Черныш решил потратить с толком. То есть навестить Бирекку. Помимо свежей порции ходящих по городку слухов, наблюдение за молодой женщиной давало коту повод пофилософствовать на тему несовершенства людского рода и вообще здорово улучшало настроение. Дело в том, что Бирекка жаждала романтики и мужской ласки, причем не по отдельности, а обязательно в комплекте. Покойный супруг ее ни тем, ни тем в силу преклонного возраста не баловал, зато овдовев, мачеха Сантэл получила невероятную по туземным меркам свободу и возможности. Погоревав короткое время, она окинула орлиным взором окрестности и выяснила, что достойных ее красоты, ума и состояния мужчин не так уж и много, да и те заняты. И пришлось бы несчастной вдове коротать век в тоскливом одиночестве, изредка разбавленном короткими интрижками, если бы не внезапное изменение статуса пасынка. В одночасье превратившегося из купчика с подмоченной репутацией в крупнейшего олигарха окрестностей. Тоже, если вдуматься, достижение…

Судьба неплохо поиграла Бироном. Еще вчера он был всего лишь наследником убитого с помощью черной магии купца и находился под следствием — а сегодня определяет политику городской верхушки. Ненадолго, естественно. Разные группировки в мэрии уже вовсю искали подходы к лорду Нифлосу, стараясь обойти удачливого соперника, и вскоре они наверняка найдут способ урвать себе долю малую. Работы предстояло много, ее хватит на всех. Значит, и доходы получит каждый, вложившийся в один из многочисленных проектов — строительство дорог, постоялых дворов, организацию поселений шахтеров, снабжение их продовольствием, одеждой, выпивкой, инструментом и всем остальным. Вопрос в том, кто снимет все сливки (тут Черныш облизнулся). Бирон претендовал на наиболее лакомые куски, потому что именно он заключал договора с субподрядчиками от лица торгового дома Тагашти и фактически распоряжался их деньгами.

Образно выражаясь, его акции взлетели необычайно высоко.

Одним из последствий этого взлета явилась длинная череда женихов, внезапно разглядевших невероятные таланты женщин из семьи Бирона и зачастивших в его дом. Семья партнеров и конкурентов, недавно разорвавшая помолвку с Маршаной, старшей из незамужних дочерей Фаратхи, явилась с повинной и предложила вернуть былое. Им отказали, потому что Маршану уже сговорили с другим женихом. Более того, даже дату свадьбы назначили, не особо торгуясь по поводу приданого. Из незамужних оставалась Сантэл, но и остальным домочадцам внимания перепадало. Особенно Бирекке, даме видной во всех отношениях. Вдова расцвела, пошила новых нарядов, ежедневно проводила фасадные работы на лице и вовсю наслаждалась жизнью. Принимала гостей и гостий, жалуясь на горькую вдовью долю, сама ездила по знакомым, не забывая по пути завернуть в лавки и прикупить тканей, иноземных благовоний или ярких цветастых платков. Причем младшую падчерицу старалась с собой не брать.

Бирон был слишком занят, чтобы обращать внимание на поведение мачехи, но слухи о ее излишне активном поведении дошли и до него. Правда, вызвали неожиданную реакцию. Вместо того, чтобы скандалить и запирать излишне жизнелюбивую женщину, хозяин дома приставил к ней камеристку и начал отпускать со двора только в сопровождении двух дюжих охранников. Бирекка еще сильнее задрала нос, а вот Черныш призадумался. Насколько он знал, в дополнение к постоянным, проверенным охранникам, купец нанял два десятка «солдат удачи». Вкупе с запретом Сантэл покидать дом без разрешения, принятые меры выглядели… настораживающе.

Хорошая беготня и наполненный событиями день всегда способствовали крепкому сну. Только спать не хотелось. В последнее время в доме стало интересно жить, причем ночью — особенно. Под покровом темноты приходили закутанные в плащи личности, велись переговоры, под окнами распевали неизвестно откуда взявшиеся «романтики»… На романтиков поначалу спускали собак, но потом они сообразили договориться с хозяином. Бирон справедливо решил, что лучше час послушать завывания одного мужика (претенденты на Биреккину милость приходили по графику, причем некоторые пели действительно неплохо), чем сутки терпеть мачехины капризы. Сантэл тоже не отказалась бы послушать балладу в свою честь, однако в отношении молодой незамужней сестры у купца действовали совсем иные стандарты. Ее поклонникам он вольностей не позволял.

Поэтому на шорох, раздавшийся под окном спальни девушки, Черныш отреагировал мгновенно.

Прикрытые ставни не позволяли рассмотреть личность ночного визитера. Понятно только, что на дорожке копошился и возился с мешком крупный мужчина, но кто конкретно, кот сказать не мог. Кто‑то из своих, иначе собаки бы лаяли. К сожалению, обычный плащ с глубоким капюшоном скрадывал фигуру, а руки не были видны из‑за широкой спины, поэтому Черныш с нетерпением ждал, когда же мужчина развернется. Его распирало любопытство.

Но когда человек наконец‑то извлек на свет лунный свою «заначку», приоритеты кота мгновенно изменились. То есть краешком сознания он отметил то ли маску, то ли широкий шарф на лице у незваного гостя, но в первую очередь взгляд Черныша прикипел к длинной толстой змее в руках. Разозленная тварь разевала пасть и дергалась, тщетно пытаясь вырваться на волю. Шерсть у кота встала дыбом, спина выгнулась горбом, из горла непроизвольно раздался возмущенный мяв. Да что творится‑то! Девицам в окошко надо цветы подкидывать, стишки, побрякушки всякие, на худой конец книжки с пошлыми рисунками — но уж никак не гадину ядовитую! Свое недовольство кот выразил настолько громко и однозначно, что подлый убийца ненадолго замер. Но, тем не менее, от затеи не отказался. Он тенью метнулся к окну, оттолкнул ставень змеиной головой, разозлив и без того не самое добродушное существо еще сильнее, а затем быстро и ловко просунул гибкое тело между ячейками решетки.

Куда, в какую сторону убежал мужчина, Черныш не смотрел. Все его внимание привлекала шлепнувшаяся на пол змея. Она медленно шевелилась, приходя в себя после долгого путешествия в душном мешке, длинный черный язычок выстреливал из пасти, пробуя воздух на вкус и знакомясь с обстановкой. Наибольший интерес у нее, как и следовало ожидать, вызвало ближайшее теплокровное существо, чей хвост раздраженно бил по бокам и полу, а когти непроизвольно впивались в доски.

— Шла бы ты отсюда, дура, — кот высказался вслух, не надеясь на взаимность. — Здесь тебе не место.

Многажды опробованный способ не сработал. Подтверждая нелестное мнение о низких интеллектуальных способностях, змея проигнорировала раздающийся у нее в башке чужой голос и демонстративно зашипела. Черныш озверел. Его, такого красивого, сильного, пытаются прогнать с собственной территории! Угрожают детенышу, могут укусить других подчиненных! Из зловеще оскаленной пасти раздался уже не мяв, а форменное рычание, больше подошедшее кому‑нибудь огромному, полосатому и живущему в джунглях.

Одним словом, когда забранная в меленькую чешую пружина распрямилась, метнувшись вперед, кот не испугался. Вообще. Он плавно ушел в сторону, на считанные миллиметры разминувшись с парой длинных ядовитых клыков, и с силой деранул когтистой лапой по гибкому телу. Снова сдвинулся, на сей раз атакуя, не позволяя себе остановиться, и быстро укусил беззаботно оставленный хвост. Прыжок назад, оценка опасности… Со стороны могло показаться, что позиции не изменились, но в реальности первый раунд остался за Чернышом. Ран у него не было, а вот шкура его противника в двух местах оказалась украшена темными потеками крови.

Змея осторожничала, свиваясь кольцами и не спеша нападать. Черныш недовольно фыркнул и принялся обходить ее по кругу, примериваясь и выискивая удобное место для удара. Он несколько раз дергался вперед, но сразу прядал обратно, избегая встречного укуса. Проверять, выживет ли он после порции яда, не хотелось. Наконец, гадине надоело затянувшееся противостояние или просто показался удобным момент для атаки, но она резко, стремительно выстрелила телом во врага. В последний момент, благодаря какому‑то животному инстинкту, кот выскользнул из готовой сомкнуться пасти и, чудом перекрутившись в воздухе, поднырнул и снизу, прямо от земли, впился клыками в подставленную шею.

Следующие несколько минут слились в непрекращающуюся круговерть боли, разъяренного шипения и мельтешащих картинок. Змея билась о пол, пытаясь стряхнуть вцепившегося в нее зверька, в то время как тот всеми силами старался удержаться на скользкой шее, отчаянно дергая задними лапами. Черныш понимал, что пока он прилип под челюстью, в мертвой зоне, укус ему не грозит. Но если противнице удастся вырваться… Поэтому и сжимал крепче зубы, поэтому раздирал, насколько получалось, мощными рывками лап задних чужую плоть.

Наконец, конвульсии ослабли. Змея еще жила, ее покрытое ранами тело шевелилось, пачкая кровью доски и ковер, но это уже была агония. Тем не менее, Черныш не решался ослабить хватку, пока подергивание не затихло окончательно. Только тогда, убедившись, что гадина мертва, он медленно и устало отвалился в сторону.

Прошло немало времени, прежде чем кот уселся и принялся умываться. Мерные, привычные движения успокаивали, постепенно сердце перестало биться, словно перепуганная птица, а лапы — трястись. Черныш нет‑нет, да поглядывал в сторону трупа мертвого врага, по‑новому отмечая потеки крови, глубокую, едва ли не сквозную рану возле головы, разлохмаченные куски мяса и шкуры… Самое удивительное, что Сантэл спала. Впрочем, нет. Больше всего поражала собственная реакция на появление змеи на принадлежащей ему территории. У него в прямом смысле крышу снесло, даже на собак так не реагировал. Блохастые придурки раздражали и вызывали презрительное недоумение, не более того, а вот «ходящая на чреве своем»… Он чувствовал к ней самую настоящую ненависть.

Наконец, приведя шкурку и мысли в порядок, четырехлапый защитник запрыгнул на кровать и с мстительным удовольствием принялся топтаться у девушки на животе. Сонное бурчание он проигнорировал, как неконструктивное.

— Ну что тебе, Черныш?

Вместо ответа Сантэл получила хвостом по лицу.

— Черныш!

— Проснулась? — поинтересовался кот. — Замечательно. Садись, дело есть. Только свечу зажги, тебе свет нужен.

С недовольным видом девушка повиновалась. Черныш скептически оглядел подопечную, сделал поправку на пол и начал командовать.

— Во‑первых, сложи пальцы в кулак и засунь его в рот. Что смотришь? Выполняй давай. Пора бы уже понять, что я ничего просто так не делаю.

Сантэл, с крайне подозрительным блеском глаз, повиновалась. Взгляд ее говорил: если странному требованию не найдется разумного объяснения, то статус божьего посланца в глазах девушки упадет до нулевой отметки. Черныш усмехнулся, чувствуя пробуждающееся веселье. Ведь, если подумать, жизнь прекрасна! Змеюку убил, сам не пострадал, подопечная жива и сейчас наверняка доставит ему несколько приятных минут.

— Прекрасно. А теперь аккуратненько, не торопясь, скоси глазки на пол рядом с сундуком и скажи, что там лежит.

Сначала темнота мешала Сантэл разглядеть в подробностях, чем является толстая темная лента возле кровати, из‑за чего девушке пришлось слегка придвинуться поближе. Зато уж когда разглядела! Черныш испытал настоящий прилив гордости за свой интеллект. Сантэл, как и предполагалась, попыталась заорать, однако благодаря наполовину засунутому в рот кулачку сумела издать всего несколько сдавленных хрипов. Она отпрянула назад, ударившись спиной о стену, и вскочила на ноги в попытке оказаться как можно дальше от опасной твари. Ее лицо забавно покраснело, глаза выпучились, свободная рука тыкала вниз, отмахиваясь от возможного нападения.

Душераздирающее зрелище.

Кот, не торопясь, встал, медленно и вальяжно подошел вплотную к напуганной девушке и с ленцой, с наслаждением, запустил когти в удачно подвернувшуюся голую ногу. Потом так же спокойно прошел в изголовье кровати и развалился на подушке, ожидая конца истерики.

К чести Сантэл, пришла в себя она быстро. И рот освободила без команды.

— Прости, Черныш, — девушка осела на одеяло, обессилев. — Я с детства змей боюсь.

Вниз она старалась не смотреть.

— Да, мерзкие твари. За что их считают символом мудрости, не пойму. То ли дело мы, кошки, — согласился Черныш. — Пришла в себя?

— Ага.

— Не «ага», а да. Соблюдай культуру речи. Руки дрожат?

— Д‑да.

— Так и должно быть, — успокоил кот. — Отходняк, называется. Ну‑с, что будем делать?

Слова Черныша Сантэл поразили, причем не наигранно. Прежде ее наставник предпочитал командные методы управления и в советах не нуждался. Мнение, конечно, спрашивал, но казалось, исключительно чтобы посмеяться.

— В каком смысле?

— В самом что ни на есть прямом. Вот ты сейчас проснулась от громкой возни на полу и увидела, что любимый питомец убил здоровенную змею. Твои действия?

На счет того, кто чьим любимым питомцем является, оба иллюзий не испытывали, поэтому ответ последовал незамедлительно:

— Закричу и позову старших.

— Угу. Мысль здравая, но не слишком правильная. Ты уверена, что хочешь привлечь к себе внимание и послужить объектом городских сплетен на ближайшую пару дней? — Сантэл подумала и замотала головой. Такая постановка вопроса ей не нравилась. — Прекрасно. Тогда что надо сделать?

— Ну… Тихо пойти и разбудить Бирона. Или утра дождаться и рассказать перед завтраком. Скрывать‑то от брата ничего нельзя, он в доме хозяин.

— Молодая девушка с гадиной в спальне до утра не дотерпит, а если дотерпит, то она — очень странная, подозрительная и что‑то скрывающая девушка. — Черныш сделал паузу, позволяя своим словам дойти и осесть в памяти. — Продолжим. Рассказать, безусловно, надо, только что конкретно ты будешь рассказывать? Тебе ничего странного не кажется? Думай давай, я же не просто так распинаюсь.

Сантэл наморщила лобик в попытке понять, чего от нее добиваются.

— Да вообще странно, откуда в доме змея взялась! В центре города‑то!

— Умница, — похвалил ее кот. — Уловила главное. Теперь слушай, что конкретно предстоит сделать. Сейчас пойдешь к Бирону и скажешь, что тебе в комнату подкинули змею, которую загрыз кот. Кто подкидывал, спросонья не смогла разглядеть. Вроде бы мужчина, закутанный в плащ, но ты не уверена. Закричать сразу не закричала, потому что испугалась сильно, а как только малость пришла в себя, сразу бросилась к брату. Истерику изобразить сможешь?

У девушки, жадно ловившей слова простой и понятной инструкции, непроизвольно округлились глаза.

— Понятно. Тогда попробуй зареветь. Если хочешь, могу за ногу еще раз цапнуть, чтобы слезы потекли.

— Нет уж, спасибо, — Сантэл потерла оставленные Чернышом ранки, отказываясь от щедрого предложения. — Сама как‑нибудь.

Первоначально, будучи существом, исполненным глубокого внутреннего достоинства, Черныш собирался переждать процесс извлечения змеиного трупика из комнаты где‑нибудь на кухне. Потому как Бирону не хватило ума держать происшествие в тайне и он рассказал о ночной гостье нянюшке Сантэл. Естественно, крик, со вкусом поднятый женщиной, по степени воздействия на домашних мог сравниться разве что с корабельной сиреной, и спустя минимально короткое время в узком коридоре собралась возбужденно галдящая толпа. В такой шумной обстановке кот оставаться не собирался, но счел нужным перед уходом выразить лояльность хозяину и напомнить о своих заслугах. С расчетом на будущее.

— Что скажешь?

Любопытных разогнали, и Бирон наконец‑то смог потребовать ответа от начальника своей охраны.

— Следы показывают одного человека, — ответил с улицы Таронд. С нанимателем он переговаривался через оконную решетку, правильно полагая, что ничего интересного внутри не найдет. — Мужчина, примерно моего веса, одет в обычные сапоги. Скорее всего, кто‑то из наших работников.

— Ты мне ответь, кто именно это был! — повысил голос купец. — Мне теперь что — каждой тени в собственном доме бояться? Сегодня на сестру напали, завтра факел кинут или стрелу в окно пустят?

— Вашу сестру, хозяин, никто убивать не собирался, — спокойно ответил наемник. — Взрослых мужчин с оружием рядом полно, прибегут они по первому крику, на худой конец у лекаря противоядие есть. Пугали. Причем не ее пугали, а вас. Затейника этого я найду, имя вы уже вечером знать будете, только если одного подкупили — то и второго смогут. Надо сами знаете с кем договариваться.

— Без тебя знаю! — раздраженно, но уже спокойнее ответил Бирон. Видимо, первоначальный шок прошел, и он наконец‑то включил мозги.

К глубокому сожалению развалившегося на подушке Черныша, больше о личностях заказчиков покушения ничего сказано не было. Мужчины ушли в кабинет, решив обсудить происшествие без посторонних. Судя по всему и Бирон, и его помощник прекрасно знали, о ком идет речь. У самого же хвостатого словосочетание «сами знаете кто» ассоциировалось с неким злобным персонажем из детской книжки и не более. Нет, врагов купца он знал, но кто именно приказал передать столь экзотический привет, ему в голову не приходило.

Зато насчет исполнителя кое‑какие мыслишки имелись. Черныш сходу мог назвать три подходящие кандидатуры и твердо был уверен, что до вечера Таронд и в самом деле шутника поймает. Мужчин в доме ночью оставалось не так уж и много, алиби большинства элементарно проверялись, виновность остальных вычислялась простейшими оперативными действиями. Одним словом, эту страницу своей биографии кот считал перевернутой и думать о ней не хотел, хотя отметил, что старик Маркс опять оказался прав — ради денег капиталисты способны на многое.

Идеологически выдержанные размышления прервало появление взбудораженной Сантэл:

— Черныш, представляешь — на рынке маги подрались!

То, что девушка оправилась от шока — это хорошо. Плохо то, что рядом происходит нечто важное, а он, заинтересованное лицо, ни сном ни духом.

— Конкретнее, — потребовал кот. — Кто подрался, с кем, как, из‑за чего и с какими последствиями.

— Ну, не знаю, — растерялась Сантэл. — Только что прибежала Илиска, кухаркина дочка, и сказала, что на рынке наш мэтр подрался с каким‑то приезжим. Молниями бросались и всю площадь разнесли!

Источник сведений доверия не вызывал, на место эпохального события следовало взглянуть самому…

Признаков молний и, как утверждали очевидцы, схватившихся насмерть полчищ демонов Черныш не заметил. Равно как и разнесенной в хлам площади. Количество ям и промоин в земле, оставшихся после суровой зимы и так и не засыпанных городским магистратом, тоже не изменилось. Единственным признаком прошедшей битвы чародеев служило небольшое повышение энергетического фона, вызвавшее у пытливого следователя чувство пощипывания на языке и неприятное ощущение пробегающих по шерсти крупных пауков.

Местные ходили с одухотворенными лицами людей, получивших повод для сплетен на годы вперед, но, если выбросить из подслушанного словесную шелуху, выходило, что Юрган скрутил противника в бараний рог. То есть быстро и без особых сложностей. Из этого следовало два вывода, первый и главный — драка чародеев все‑таки имела место. Именно чародеев, именно драка, пусть и скоротечная. В городе появился некто, владеющий магическими способностями и, следовательно, представляющий для Черныша интерес. На фоне такой новости подтверждение мастерства старого колдуна волнения не вызывало; то, что Юрган очень силен, кот понимал и раньше.

На новичка следовало бы взглянуть своими глазами. К сожалению, в городе существовало всего три места, подходящих для содержания арестованного чародея, и сейчас пленник находился в наиболее недоступном из них. То бишь в подвале местного представительства Гильдии, оно же личный дом Юргана, безуспешно проникнуть в который Черныш пытался уже месяцев пять. Пока получалось не очень. Вот если бы пойманного поместили в казармы стражников… Увы. А как было бы хорошо заявиться к томящемуся во глубине застенков сломленному узнику и предложить ему свободу в обмен на дружбу и пожизненную помощь!

Короче говоря, ничего не оставалось, кроме как лежать на опостылевшем наблюдательном пункте — в таковом качестве выступала крыша соседнего с чародейским дома — и тупо пялиться вниз. Ничего не происходило, ни‑че‑го. Он уже с час здесь торчал, а к Юргану никто не пришел, и от него никто не уходил. Вообще‑то говоря, странно. В представлении аборигенов, колдовские дела требовалось вершить при соответствующем антураже, включающем в себя ночь, непроглядную темноту и всякие подозрительные завывания, поэтому обычно страждущие навещали мэтра после заката солнца. Сегодня, логически рассуждая, подстегнутых любопытством гостей должно быть особо много… Но ведь нет никого?

А, нет, вон на крыльце какое‑то копошение. Ну‑ка, кто там у нас?

Разглядев людей, быстро покидающих городского чародея, кот нервно запрядал ушами. Он слишком долго наблюдал за Накаром и лордом Нифлосом, чтобы не узнать их закутанные в плащи фигуры, а убийственную ауру леди Версании трудно спутать с чьей‑либо еще. Отлученный маг и нынешний приказчик мог зайти к бывшему коллеге по сотне разных поводов — причем некоторые из них связаны с ним, Чернышом — но вот его спутники… Что дворяне делают здесь ночью, тайком, без положенной по статусу свиты и кареты?

Четырехлапый следователь заколебался, раздумывая, что делать дальше. Наблюдать за домом, вероятно, смысла нет. Ничем интересным Юрган сегодня уже заниматься не станет, поздно уже, да и внутрь не проникнуть. Последовать за гостями? Идут они быстро, настороженные, эвон как глазами по сторонам зыркают. Накар его ауру наверняка запомнил, не дай бог заметит. Тем более что их последующие действия легко предсказать: сейчас разойдутся по домам и улягутся спать, разве что перекусят слегка. Может, перекинутся парой слов, захотят обсудить сегодняшнюю встречу, но бежать на другой конец города в призрачной надежде подслушать нечто полезное… Нет уж, не стоит. Лучше отправиться домой, на теплую мягкую постельку, тем более что в первую ночь после нападения Сантэл наверняка не сможет заснуть без своего могучего, хотя и маленького, защитника.

По дороге домой, ловко скользя между кустами и перепрыгивая через вонючие канавы, Черныш пытался понять — что в увиденной им компании делает Накар. Опальный маг старательно соблюдал закон и держался на расстоянии от мэтра Юргана, по‑видимому, не желая вспоминать о своей прошлой жизни. Ну и рассчитывая на скорое снятие печати, само собой. По какой причине он вдруг изменил привычкам? Или правильнее сформулировать иначе: что такого предложил ему Нифлос, отчего Накар нарушил просчитанный алгоритм поведения и, аки тать в нощи, принимает участие в каких‑то сомнительных посиделках? Для аристократов такое поведение нормально, они буквально живут интригами. Но чем они могли завлечь чародея, добровольно сбежавшего из столицы, и мутного типа на условном сроке? Деньгами? У Нифлоса их не слишком много, он из боковой и не самой значимой ветви. Какие‑то преференции магического плана? Чтобы такие обещать, нужно обладать серьезным влиянием в Гильдии, а эта организация даже королю подчиняется со скрипом. Может, шантажировали чем?

Приятная версия. Перспективная.

В течение следующей недели не происходило ничего, достойного внимания. Один из конюхов бесследно исчез, из чего следовало, что обещание поймать шпиона Таронд сдержал. Людишки продолжали заниматься своей мелкой возней, постепенно определяя контуры будущих альянсов, Бирон принимал гостей, Накар периодически на пару минут забегал в дом городского мага. От него постоянно тянуло запашком разных травок, применяющихся в колдовских отварах и настоях. Черныш наблюдал. Ему, конечно, хотелось бы, чтобы события развивались более стремительно — он не сомневался, что готовится нечто интересное — однако благоприобретенная кошачья мудрость советовала не суетиться и ждать. В конце концов, энергия действия должна накопиться, иначе она не сможет прорвать плотину инерции.

Сигналом о наступлении «момента истины» послужил вечерний уход Накара из дома. Приказчик всегда ночевал в предоставленной ему комнате, даже если возвращаться приходилось ночью, и непривычное поведение невольно заставило Черныша встревожиться. Настолько сильно, что он изменил избранному стилю жизни и снова отправился следить за бывшим магом. О чем ничуть не пожалел — тот привел его к дому мэтра Юргана, причем городской чародей встретил гостя лично.

«Раз уж моя любимая подружка тоже здесь отметилась — думал кот, вглядываясь в почти незаметное копошение в кустах — значит, что‑то будет». Почтенная Ханира, как всегда, показывала класс. Черныш обладал прекрасным ночным зрением, кроме того, в последнее время у него прорезалось чутье на живых существ. Однако шустрая бабулька неким мистическим образом умудрилась замаскироваться так, что заметить ее удалось далеко не с первой попытки, и то — не начни она шевелиться, еще неизвестно, удалось бы вообще. Лишнее напоминание о том, что работники Тайной стражи не случайно заслужили свою пугающую репутацию. Влюбленная в работу старушка не пыталась проникнуть внутрь чародейского дома, однако наблюдала за выходом пристально. Причем, судя по тому, с каким удобством она обустроилась на наблюдательном пункте, уходить не собиралась. «Ждет чего‑то или просто надеется на авось? Нельзя недооценивать силу человеческого любопытства.»

Как бы то ни было, Черныш тоже не стремился вернуться в уютную постельку. Он вообще‑то любил комфорт, но обнаружил, что для счастья ему достаточно сухого и теплого лежбища да миски с порезанными кусочками мяса под носом. То ли деградация, то ли просветление… Однако в любом случае особого раздражения он не испытывал и спокойно лежал в приятной полудреме, периодически поглядывая на крыльцо. Примерно через три часа его терпение было вознаграждено — двери открылись. Трое нежелающих оказаться узнанными людей, кутаясь в широкие плащи, вышли из дома мага.

Все те же лица… Накар, Нифлос и его неординарная сестрица. Чего‑то она на ногах стоит не слишком уверенно, вон как шатается. Брат ее даже под руку поддерживает, хотя прикосновение явно не доставляет ему удовольствия. Ну, еще бы — кому ж приятно жизненную энергию терять! Чем же это они там занимались? Черныш пригляделся к медленно бредущей девушке повнимательнее и нервно облизнулся. Странно. На усталость от физической работы или обычное истощение, пусть и со скидкой на присущие Версании особенности, не похоже.

Осторожно, стараясь не попасться на глаза затаившейся Ханире, кот запрыгал следом за троицей. Слежка труда не составила. Шли люди неторопливо, хотя и не останавливаясь, по сторонам смотрели не слишком внимательно. Опасаться уличных бандитов, обычного для крупного города явления, им не было нужды — здесь пока что такого не водилось — а если и появятся какие‑то неучтенные работники ножа и топора, то одного дворянина, с детства учившегося владеть оружием, для разгона кучки мужиков вполне хватит. Поэтому и гости Юргана, и следившая за ними Ханира пересекали ночной город свободно, не чувствуя угрозы. В отличие от Черныша. Чем дольше тот наблюдал за Версанией, тем увереннее в нем просыпалось чувство приближающихся неприятностей.

Собственно, именно это ощущение скорой беды и заставило мохнатого следователя остаться на подворье аристократов. Точнее говоря, небольшой особняк принадлежал одному из купцов, предложившему славным представителям рода Барагга пожить в его доме, пока свой не построят, хотя это неважно. Главное, что комната леди, как точно знал Черныш, находится на втором этаже, в правом крыле, и пробраться в нее можно сначала по карнизу, а потом залезть в крохотное духовое оконце почти под самой крышей. Каковой путь и был немедленно проделан, логично завершившись под кроватью Версании. Пыльно, конечно, но ради дела можно и потерпеть.

— Прошу, миледи, — послышались спустя какое‑то время звуки шагов, открывающейся двери, шорохи одежды. Кажется, служанка помогала хозяйке снять тяжелое платье и готовила ее ко сну. — Принести что‑нибудь?

— Нет, Нариса, — еле слышно ответила Версания. — Ступай.

— Мятный чай в кувшине на столике, — послышалось уже от двери. — Доброй ночи, миледи.

Хозяйка ничего не ответила. Судя по тяжелому и редкому дыханию, ей сейчас не до разговоров.

Черныш подождал еще минут десять, пока лежащая на широкой кровати девушка не перестала ворочаться, и вылез из своего грязного убежища. Очень хотелось чихнуть и умыться, однако первого он себе позволить не мог, а второе отняло бы слишком много времени. Впрочем, почему бы не совместить? Черный кот запрыгнул на вычурный стульчик и принялся вылизываться, попутно рассматривая застывшее на постели тело.

С девушкой происходило что‑то непонятное и, пожалуй, пугающее. Внешне оставаясь прежней, на духовном плане, в части, ощущаемой Чернышом, она менялась. Словно бы каменела, превращаясь из живого, пусть и слегка необычного существа, в нечто принципиально иное. Не имеющее места в этом мире, как подсказывала интуиция. К сожалению, дырявая память молчала и подсказок не подкидывала, поэтому определить сущность происходящих с леди процессов точнее старательно намывающий лапы вселенец не мог. А жаль. От хорошего совета он бы не отказался.

Выцветает. Мохнатый наблюдатель наконец‑то подобрал подходящий термин и с сухим, царапающим язык удовольствием повторил: «выцветает». Человек, скорее всего, изменений не заметил бы, но он‑то ясно видел, как из девушки словно утекают краски, оставляя вместо себя тоскливую пустоту. Процесс зашел уже достаточно далеко. Наверное, именно так и выглядела Спящая Красавица из земной сказки — белая, без кровиночки кожа, почти отсутствующее дыхание, полная неподвижность. Здесь скажут, что Версанию чем‑то опоили или прокляли. Начнут следствие, ради благородной леди вызовут спецов из столицы, Ханира сообщит начальству о странных ночных посиделках в компании магов, начнут трясти Накара… Тот вполне может проболтаться о странном коте, живущем в доме его хозяина.

Черныш усилием воли подавил желание разодрать обивку стула когтями и заорать дурным голосом. Сейчас не время идти на поводу у эмоций, даже если очень хочется. Может, еще обойдется? Он еще раз осмотрел девушку и недовольно фыркнул — нет, глупая надежда. Состояние Версании только ухудшается, признаков обратного процесса не видно. Может, поближе подойти? Хуже в любом случае не станет.

Осторожно, стараясь не оставлять следов на толстом ковре, он пробежался по комнате и запрыгнул на постель. В ногах, чтобы если найдут кошачью шерсть на подоле, то не слишком удивлялись. Благородные и просто богатые женщины спали в нижнем белье, причем меняли его куда реже, чем надо бы, по мнению попаданца. Конечно, проверять станут не только и не столько материальный след, но в такой ситуации любая мелочь может сыграть решающую роль.

Под прикосновением кончика лапы человеческая плоть казалась гибким камнем. Будто бы мрамор внезапно научился прогибаться и восстанавливать форму. Тело оставалось теплым, кровь продолжала течь по венам, но при этом не возникало чувства жизни и Чернышу на мгновение показалось, что он дотронулся до обтянутого искусственной кожей железного каркаса. Да, девушка с каждой минутой все больше походила на искусно выполненный манекен, словно бы жизнь из нее по капле вытекала в никуда. Жуткое зрелище. Впрочем, какой‑то ток силы все‑таки еще остался, и если проследить за тем, куда уходит энергия…

Кошки всегда падают на лапы, поэтому приземлился он удачно. И сразу принялся нервно озираться по сторонам, припав к холодному каменному полу, пытаясь понять, где оказался на сей раз. Короткую вспышку панического ужаса он подавил практически сразу, каким‑то пришедшим извне знанием поняв — здесь ему ничего не угрожает. Он властен уйти отсюда в любое мгновение.

Полная темнота и слегка шероховатый мрамор под лапами. Здесь, в этом месте («Нет никакого места, — шепнул неимоверно старый и мудрый голос, вкладывая чистое знание в голову пришельца. — Ты сам все создал») единственным источником света являлось тусклое сияние, исходящее от Черныша. Кот наклонил голову, рассматривая танцующие около кончиков когтей еле заметные искорки, затем мысленно пожал плечами. Непосредственной угрозы, кажется, нет, ухудшения самочувствия тоже не заметно. Он еще раз огляделся по сторонам и недоуменно фыркнул — такое чувство, что на километры вокруг никого и ничего нет. Даже ветер не чувствуется, шерсть совершенно неподвижна. Но так же не бывает?

«Я прикоснулся к Версании и попал сюда. Еще раз — я прикоснулся к лежащей в непонятном трансе девушке и оказался здесь. Это ее внутренний мир? Сомневаюсь. Кошачьим, конечно, разные способности приписывают, но прежде телепатии я за собой не замечал. Или, может, я сам у себя в мозгу очутился? Судя по тому, что чувствую я себя довольно комфортно, версия имеет право на существование. Только почему так пусто? Остальные детали интерьера появятся позднее, по мере освоения, так сказать? Примем как гипотезу. Хорошо, теперь немного успокоимся и определимся, что делать дальше. Вариантов по сути два — выйти в реальный мир, благо подсознание не возражает, или попробовать заняться исследованиями. Опасности не чувствуется, если сразу уйду, неизвестно, смогу ли сюда вернуться. К слову сказать, Версания тоже может быть здесь. Вдруг ее затянуло вместе со мной?»

Нарушать могильно‑мертвую тишину казалось не самой хорошей идеей, запахов здесь не было, звуков тоже. Закрутившись на месте, Черныш вроде бы заметил чуть светлое пятнышко вдалеке и зарысил в ту сторону. Даже если ему показалось — направление ничуть не хуже других. Еле слышимый топоток мягких лапок нервировал и в то же время успокаивал, даруя иллюзию нормальности странному месту. Примерно через сотню шагов стало ясно, что зрение его не подвело и впереди действительно что‑то есть. Кот прибавил шагу, затем побежал. Минуты через три пятнышко света оформилось в скорчившуюся на полу фигуру девушки, в которой Черныш, подойдя поближе, без особого удивления узнал леди Версанию. Правда, сейчас она выглядела куда более живой, хотя и по‑прежнему нездоровой.

Девушка, одетая в нечто вроде ночной рубашки, сидела и тихо плакала, обхватив колени руками. Плечи ее совершенно беззвучно содрогались, и не заметь Черныш текущие по щекам слезы, то мог бы решить, что она смеется. Тихонечко, про себя. Так же, как и от него самого, от Версании отлетали еле заметные искорки, однако для нее дело не обошлось без последствий — тело уже казалось полупрозрачным и быстро теряло материальность. Кот задумчиво прищурился. Кажется, в данном случае выражение «жизнь уходит на глазах» имеет самое что ни на есть прямое значение.

Поскольку интуиция продолжала молчать, он сначала обошел вокруг продолжавшей рыдать Версании и только потом встал у нее перед лицом и мяукнул. Показалось, или искорок стало истекать меньше? Впрочем, определиться ему не дали — открывшая глаза девушка сцапала кота и заревела в голос, уткнувшись в черную шкуру лицом. Черныш раздраженно сморщился, но промолчал, понимая, что с женской истерикой бороться бесполезно, да и бессмысленно. Не проще ли ухватиться за держащие его руки покрепче, впиться в них когтями, пользуясь тем, что сейчас Версания боли не почувствует, а затем потянуться всей своей сущностью вверх. Туда, где, как подсказывает чутье, лежит выход из этого странного мира. Туда, куда зовет инстинкт, призывающий вытащить лишнюю душу из слишком рано открывшегося ей места.

В следующую секунду кот зажмурился, ослепленный потоком яркого света.

Проморгавшись, он обнаружил себя по‑прежнему лежащим на той же кровати, привалившимся к ногам спящей девушки. Уже рассвело, и солнечные лучи сквозь натянутый на рамы кусок тончайшего острейского шелка — дикая роскошь по местным меркам — били прямо в глаза Чернышу. Кот потянулся, выдвинув когти на всю длину, отошел в сторонку и с безопасной дистанции обозрел Версанию. Ну что сказать… Ситуация вернулась к исходной. Сейчас девушка пребывала в том же состоянии, что и до вчерашней ночи, то есть — энергию отовсюду тянула, но без фанатизма. И щечки порозовели, уже не такие бледные, да и вообще, теперь она на упырька не похожа. Это несомненный плюс.

От греха подальше Черныш спрыгнул с постели и уже знакомым маршрутом выбрался на улицу. О серьезных вещах лучше думать дома, в знакомой уютной обстановке. Но что же поделать, если проклятые мысли сами лезут в голову, а сердце бухает о ребра, никак не желая успокоиться! Как странно — тело трясет, а мышление четкое, ясное. Поневоле начинаешь перебирать события прошедшей ночи, выискивая, чем они грозят лично ему.

Отрицательных последствий сегодняшней эпопеи Черныш не видел, что пугало. Не может быть, чтобы в бочке меда обошлось без ложки дегтя. Ведь, если подумать, он не только неясным способом вернул к жизни умиравшую аристократку (а возможно, помог ей избежать и более печальной участи), но и избавил себя от множества возможных проблем. Теперь‑то никакой комиссии из столицы ждать не приходится, верно? Кроме того, он немножко узнал о своих способностях — правда, по‑прежнему не понимает, что и как с ним произошло. Хотя сам факт появления пищи для размышлений радует.

— Привет, Сантэл, — бесцеремонно запрыгивая на живот подчиненной, поздоровался Черныш. — Как спалось?

Первым делом наученная горьким опытом девчушка покосилась на пол.

— Привет. — Неучтенной живности на коврике не обнаружилась, и Сантэл осмелилась зевнуть. — Ты чего так рано разбудил?

— Во‑первых, оставить барские замашки! В деревнях народ с петухами встает.

— У нас город!

— Заблуждения юности развеиваются с приходом опыта. А во‑вторых: скажи‑ка, милая, все ли тихо сегодня было в доме?

Девушка недоуменно моргнула, затем неуверенно протянула:

— Вроде, да.

Учитывая крепкий сон свидетельницы, показания нуждались в проверке.

— Для тебя есть задание, — кот перебрался на подушку, развалился, с наслаждением вытянув лапы, и принялся командовать. — Аккуратно выясни, как себя чувствует Накар. Не изменилась ли у него внешность слегка, как он двигается — легко или так, словно ему пересиливать себя приходится. Не порывается ли в спячку впасть. Кроме того, поболтай со служанками на предмет сбора сплетен из города, особенно насчет леди Версании. Если вдруг выяснится, что она заболела и не встает с постели, сразу беги ко мне. Поняла?

— Ага, — с круглыми от любопытства глазами закивала Сантэл. — А что случилось‑то?

— Пока не знаю. Но ты посматривай по сторонам, посматривай…

Выдав такое напутствие, Черныш свернулся клубком и сделал вид, что спит.

На самом деле заснуть он бы сейчас не смог, даже если бы попытался. Нервишки шалили. Оставалось лежать, изображая дрему, и заново складывать картинку из кусочков прошлой ночи, пытаясь найти ответ на вопрос «что же случилось»? Итак, все началось с совместного бдения двух знатных аристократов и двух магов, из них один опальный. Впрочем, нет — Накар стал вести себя странно за несколько дней до того. К чему‑то готовился? Вполне возможно. Чем конкретно занимались прошлой ночью в доме мэтра Юргана и почему такие разные люди приняли в этом чем‑то участие, Черныш не собирался обдумывать. Подробности не имеют значения, важно только, что действие было связано с Версанией. После некоего обряда — иначе зачем обращаться к магу — девушка принялась стремительно терять силы и даже, можно сказать, перерождаться… Да, пожалуй, она действительно начала превращаться в нечто кардинально иное, если брать в расчет только реальный мир. А вот в том странном не‑месте, куда закинуло их обоих, она была не совсем чужой. Не своей, как он, Черныш, но и полностью отторгать ее не спешили. Давали время определиться?

Самое неприятное, все свои логические построения вселенец строил, исходя из ощущений. Ему казалось, что Версания превращалась в куколку неведомого существа, точно так же как казалось, что в «темном мире» ему нечего опасаться. Однако эта вера, нелепая и безосновательная, была необычайна крепка. Огонь горит, снег холодный, солнце светит. Не помоги он аристократке вернуться в собственное тело, она превратилась бы в черную дыру, высасывающую силу из всего живого, до чего смогла бы дотянуться. Тихий голос сомневающегося разума напрочь подавлялся железобетонной плитой интуиции.

Так что же с ним произошло…

Хорошо, зайдем с другой стороны. Сомнительно, что Накар и прочие участники ритуала рассчитывали на такой результат, они наверняка ставили перед собой другую цель. Можно даже предугадать, какую — текущее состояние Версании вряд ли устраивает ее саму и ее брата. Скорее всего, маги пытались снять с девушки наложенное проклятие или что там с ней произошло. Но, как говорила одна лошадка «не шмогла я», и Чернышу пришлось стать невольным участником спасения одной в прямом смысле заблудшей души. Знать бы еще, куда конкретно заблудшей… Так вот, судя по поведению участников, затея эта как минимум противозаконная. А Накару в его положении подозрения в нарушении закона никак не нужны.

Не в силах больше притворяться спящим, кот вскочил на лапы и прошелся туда‑сюда по одеялу. Вот он — тот момент, которого он так долго ждал. Возможность откровенно поговорить с Накаром без опасения, что тот немедленно схватит его в охапку и потащит в Гильдию на допрос. Конечно, они с Юрганом сообщники, но тут можно подстраховаться. Еще надо помнить, что кроме кнута есть и пряник — Версания осталась жива только благодаря его помощи (пусть и случайной), на этом тоже можно сыграть. Ха! Да ведь он им нужен. Если великолепная четверка не отступится и продолжит эксперименты, а они не отступятся, то иметь под рукой кого‑то с его способностями становится очень выгодно.

От открывающихся перспектив захватывало дух и подгибались лапы. Черныш порывался немедленно мчаться приводить стихийный план в исполнение, и в то же время жутко боялся сделать первый шаг. Он слишком долго скрывался от людей, раскрывшись перед Сантэл во многом благодаря удачному стечению обстоятельств. Было страшно. Не в силах больше сдерживаться, кот выбрался в окно и помчался, не разбирая дороги, по крышам и заборам, перемахивая преграды и пропуская мимо ушей людские крики. Только выскочив на окраину городка и вдоволь повалявшись по одуряюще пахнувшей траве, он слегка успокоился. По дороге ехали телеги везущих на рынок продукты крестьян, пели птахи, самозабвенно стрекотали сверчки. Черныш лежал на нагретом солнцем плоском белом камне и морально готовился к вечеру.

«Если Сантэл не принесет в клювике серьезных новостей, сегодня же поговорю с Накаром. Я достаточно ждал, готовился, сейчас пришло время действовать. В крайнем случае — сбегу, задержать меня они не успеют. Сантэл искренне считает меня мелким боженькой, так что ей ничего серьезного не грозит. Ну, помурыжат немного на допросах, не более. Кстати, кем представиться Накару? Маска посланца Хозяина Низа в разговоре с магом может не прокатить…»

Появление крупных денег не только вызвало строительство новых складов для товара, зданий, конюшен, роста закупок овощей и другой еды у окрестных крестьян. В городе возник, впервые за долгое время, дефицит рабочих рук. И если с нехваткой чернорабочих как‑то справлялись, нанимая тех же крестьян или уговорив офицеров расквартированной сотни подкинуть солдатиков, то людей грамотных ощутимо не хватало. Как результат, хорошие приказчики ценились на вес золота.

Сманивать помощников у Бирона сейчас другие купцы не решались, но тот на всякий случай приказал повысить работникам оплату. Да еще и обещал ближайшим подчиненным премии разного рода, типа помощи в обустройстве личного постоялого двора или просто крупную сумму «поощрения». Незаметно для себя ставший кем‑то вроде консультанта по вопросам общения с высшим светом Нак-ар тоже удостоился милости торговца, которую принял со скрытой ухмылкой. Нет, он, безусловно, нуждался в деньгах… но связывать свое будущее с этим захолустьем не собирался. Он не Юрган, всегда тяготившийся столичной жизнью. Срок наказания скоро закончится, печать снимут, частичное членство в Гильдии будет восстановлено, и он перестанет быть приказчиком Накаром, а займет привычное с рождения место практикующего мага.

Если, конечно же, печать действительно снимут.

Хорошее настроение не портила даже усталость от прошедшего дня, все‑таки обязанностей стало намного больше. Впрочем, от доброй работы и усталость добрая. Кроме того, сегодня красавица Нетея как бы между прочим пожаловалась на уехавшего по делам благоверного, оставившего ее без мужской помощи по дому, и пригласила заходить, что трудно истолковать двояко. Единственным темным пятном, омрачавшим приятный во всех отношениях день, были воспоминания о вчерашней ночи.

Ну не мог он иначе, не мог! Юрган прав — тот обряд связал их намертво. И раз другие Читающие казнены, то их пути, его и Версании, неизбежно пересекутся. В том, что они встретились в самой глубокой дыре королевства, есть определенная закономерность, даже можно сказать, предначертанность. За все надо платить, и в магии, и просто по жизни, тем более — за совершенные некогда ошибки. Причем, то решение Нак-ар принял сам, никто его на веревке не тащил. Сам выбрал.

Зато не казнили.

Короче говоря, Нифлосу он отказать не посмел. Мало ли, как отреагируют хранители клятвы, почуяв нарушение добровольно возложенного на себя долга? Это ж не боги, они на компромиссы не идут. Так что теперь остается надеяться, что их маленькая авантюра не принесет тяжелых последствий и никто о ней не узнает. Вот примерно с такими мыслями Накар и открыл дверь в свою комнату.

От сидевшего на столе кота настолько явно тянуло неприятностями, что бывший маг, а ныне перспективный купеческий помощник, на мгновение испытал позыв сбежать. Даже на дверь, еще не до конца закрытую, покосился. Однако невыразительная морда облаченного в черный мех существа сразу приняла глумливое выражение, от вида которого Накар взбодрился и решительно уселся на кровать. Больше некуда — не дворянский дом, мебели минимум.

Действительно, не пора ли объясниться?

— И долго ты будешь молчать? — спустя несколько долгих, наполненных взаимным разглядыванием минут не выдержал Накар.

— Что происходит с Версанией и какой обряд вы вчера проводили?

Мужчина ожидал чего‑то подобного, но все равно вздрогнул. Одно дело — когда ты разговариваешь с котом, и совсем другое, если кот говорит с тобой. Тут, знаете ли, разные объяснения есть, и большинство из них тебе не понравятся. Однако воспитание и профессиональные навыки позволили ему быстро прийти в себя.

— С какой стати я должен тебе рассказывать!? И вообще — ты кто такой?

— С такой, — мягко заметил кот, выпустив когти и нехорошо поглядывая Накару на горло, — что ваша пьющая силу подружка вчера чуть не переродилась. Мне потребовалось несколько часов, чтобы вернуть ее душу в тело.

Опальный маг резко выдохнул.

— То есть как?

— Да вот так! — с чисто кошачьим презрением фыркнуло существо. — Если бы я ее не вытащил, уже сегодня она превратилась бы в нечто страшное. Дилетанты. Нууу?

Это «нууу», выданное с чрезвычайно многообещающими интонациями, добило самоконтроль чародея, и тот принялся рассказывать. Не все, разумеется. Некоторые вещи он родной матушке, вот уже пятьдесят два года как покойнице, не поведал бы — чего уж говорить о какой‑то непонятной зверушке? Тем не менее, узнал Черныш больше, чем мог рассчитывать при других обстоятельствах.

Все началось с Дапа Проклинаемого и Ордена Верных Слуг Трехкрылого. Гениальный чародей, ненавидящий свой дар, и фанатичные последователи рьяного культа объединили свои усилия в борьбе с «демонической язвой на душе мира», создав величайшее по силе заклинание, ныне называемое магической чумой. Сплав человеческой магии и божественного вмешательства, поддержанный гекатомбой из трех тысяч добровольных жертв, принес свои плоды — отныне почти все маленькие маги умирали в течение первого года после рождения.

Естественно, изменения многим пришлись не по вкусу. В первую очередь — самим чародеям. Однако предпринятые Гильдиями меры не дали результата, равно как и обращения за помощью к жрецам различных божеств, и аркан продолжал действовать. Постепенно старые маги умирали, новых появлялось мало, численный состав служащих светским правителям Гильдий сокращался. Нет, безусловно, короли и князья радовались существенному снижению влияния таких весьма специфических подданных, но только до определенного предела. Без обеспечиваемого колдунами уровня комфорта и предоставляемых ими услуг жить и править становилось как‑то неуютно. Как следствие, ресурсы для различного рода экспериментов и опытов, направленных на изучение и ликвидацию Проклятия, превратились в важнейшую статью расходов многих государств.

Многих, но не всех. Жрецы нередко радовались исчезновению извечных конкурентов и старались под различными предлогами помешать исследованиям. В ход шло все — уничтожение слишком талантливых мастеров, саботаж, мольбы к покровителям культов, доносы и интриги. Со своей стороны, маги тоже не чурались методов, сомнительных по любым меркам. И если на жертвоприношения простолюдинов та же Тайная Стража могла закрыть глаза, то похищение и проведение неизвестного ритуала над девушкой из знатного рода вылилось в закрытый судебный процесс и казнь почти всех замешанных.

— …не собирались ее убивать. Редчайшая способность — служить опорной точкой заклинания высшего порядка, таким сокровищем не разбрасываются! Но нам не позволили, граф Баррага посчитал, что девушке из его рода неуместно служить подопытной крысой… — Накар замолчал, заново переживая события восьмилетней давности. Криво усмехнулся. — И тогда Версанию похитили. Глупость, конечно же. Решили, что сразу нас не найдут, а потом будет неважно. Провели ритуал.

Мужчина ссутулился и закрыл лицо ладонями. Его глухой голос звучал тихо, так, что не осмеливавшийся перебивать слушатель был вынужден подобраться поближе.

— С самого начала все пошло не так. Трое Читающих умерли, прямо в круге рассыпались прахом. Остальные кое‑как завершили обряд, но… Девушка умирала. Точнее, умирало ее тело и никак не могло умереть окончательно, медленно превращаясь в некий аналог нежити. Мы так и не смогли разобраться в сути процесса. — Он надолго замолчал, переживая прошедшее. Когда наконец заговорил снова, то голос его звучал иначе. — Большинство из нас тогда решили, что эксперимент провалился и опасный образец должен быть уничтожен. Мы, я и еще один маг, придерживались иного мнения. Мы вернули Версанию родителям. Поэтому, когда участники ритуала были пойманы, из снисхождения к проявленному раскаянию, учитывая прошлые заслуги перед короной и ходатайство пострадавшей, двое преступников отделались временным лишением способностей и ссылкой. Остальные были казнены.

— Какова в этой истории роль Юргана? — спросил внимательно слушавший Черныш.

— Он теоретик. Разработал теоретическую базу для снятия Проклятья. — Накар с силой потер лицо ладонями и настороженно уставился на кота. — Так. Чего‑то я разговорился. Ты кто такой?

«Быстро очухался, — отметил Черныш. — Бывалая личность. Что ему отвечать‑то?»

— Сам‑то как думаешь?

— Для голема ты слишком хорошо соображаешь, да и энергетика не похожа — облегченного выдоха Накар не расслышал. — Воплощенные духи и смертные редко способны общаться друг с другом, мы по‑разному мыслим. Бывший маг? Я слышал, прежде существовали методики, позволявшие перенести душу в подходящее тело.

— Прежде — это когда?

— Примерно за триста лет до Дапа убили одного чернокнижника, — припомнил Накар. — Гильдия тогда сильно пострадала, погибли почти все магистры. Так кто ты?

Кот несколько раз дернул хвостом, в остальном сохраняя полную неподвижность. Бывший маг невольно подобрался, неуютно чувствуя себя под пристальным оценивающим взглядом и не представляя, чего ожидать.

— Думаю, тебе рано это знать. Обо мне потом поговорим, если желание возникнет. У меня. Сейчас я пришел, чтобы предупредить: заканчивайте с экспериментами. Версании от них только хуже. Кстати, что вы с ней делали?

— Пытались обратить процесс. Вернуть ее энергетику в первоначальное состояние.

— Бесполезно, — презрительно фыркнул кот. — Чего бы вы ни добивались изначально, сейчас девчонка — просто насос по перекачке силы из нашего мира куда‑то еще. Я пока не разобрался, куда конкретно. Подозреваю, что ее даже убить нельзя.

— Юрган тоже так считает, но был готов рискнуть.

— Ты сумеешь отговорить его от дальнейших попыток?

Теперь настал черед человека мерить взглядом необычного собеседника.

— А должен? Пока что единственное, что у меня есть — слова одного крайне подозрительного типа, даже не в человеческом обличье!

— Мне слов не подобрать, чтобы точно оценить уровень вашего идиотизма, — холодно уведомили недоверчивого смертного в ответ. — Наверняка Баррага пытались исправить ситуацию, но у них, несмотря на огромные ресурсы и возможность привлекать мастеров даже из других стран, ничего не вышло. Так с какой стати должно получиться у вас? Да, вам известны тонкости ритуала, но суть процесса по‑прежнему остается загадкой!

— Оставлять ее в таком состоянии тоже нельзя.

Черныш переступил лапами. Цель первого контакта он для себя определил просто — поговорить, убедить Накара помалкивать. Но слегка переволновался, да и сам приказчик психанул, по‑видимому, напряжение последних дней сказалось. Что теперь делать? Надо как‑то привязать к себе, предложив пряник повкуснее. Кнута‑то подходящего нет. Впрочем, если его и в самом деле считают переселившимся в звериное тело магом… От того, что его не посчитали големом, хотелось вопить во все горло и прыгать на стенки, однако Черныш ограничился довольным мурлыканьем. Он ведь в любом случае собирался не выпускать Версанию из вида?

— Предлагаю сделку. Если ты сдержишь энтузиазм своих соратников, я попробую разобраться, что с девчонкой.

Пришел черед Накара сидеть и думать. Какие мысли бродили у него в голове, какие аргументы за и против взвешивались на внутренних весах, но спустя долгих пять минут он медленно кивнул. Тут же оговорившись:

— Думаешь, у тебя получится?

— Есть кое‑какие предположения, — уклончиво ответил Черныш. Внутри у него все танцевало — кажется, рыбка клюнула. — Надо проверить. Но с условием — обо мне не рассказывать.

— Боишься огласки? — ухмыльнулся мужчина.

— За вашими ночными экзерцициями с крайним любопытством наблюдал резидент Тайной стражи. — Кот с удовольствием смотрел, как с лица собеседника стремительно стекла улыбка. — Внутрь здания Гильдии он попасть, конечно, не смог, но сам факт встречи зафиксировал. Вот и думай.

— Стой!

Не обращая внимания на принявшегося ругаться Накара, Черныш легко спрыгнул на пол и, пробежав до двери, выскользнул в коридор.

Заходящее солнце слепило глаза, вечерний ветерок перебирал холодными пальцами плотный мех на спине. Тени от деревьев густой пленкой покрывали стены беседки, с каждой минутой подбираясь все ближе и ближе. Скоро они окончательно поглотят крышу, и тогда можно будет идти на кухню, требовать свою законную порцию молока, или сразу пробраться в комнату Сантэл, чтобы растянуться на приготовленной заботливой нянюшкой кровати. На чердак идти не хотелось.

Удачный день. Конечно, не все прошло так гладко, как он хотел, но в целом неплохо. Накар не побежал с криками в отделение стражи, не пытался поймать незваного гостя, и в целом был настроен к диалогу. Заложена основа для будущего сотрудничества, что тоже немаловажно. Черныш не зря просидел несколько часов на стратегически выбранном месте и мог с уверенностью утверждать, что из дома приказчик не выходил, а значит, сейчас тот сидит у себя, думает. В идеальном варианте Накар согласится на все условия и не станет рассказывать соратникам о визите, но рассчитывать на это глупо. Хотя бы Юргану наверняка настучит, из классовой солидарности и ради совета. Впрочем… Это зависит от их личных отношений, насколько они хороши.

При наихудшем раскладе завтра Накар стуканет Юргану и они вместе выберут силовое решение. То есть захват, допрос, костер. Неприятный вариант, но терпимый. Заходить к магу в дом он не станет, а в любом другом месте сумеет сбежать. Притворившись мертвым, например. Тогда ему придется уйти из города и искать новый дом, но риск стоит свеч — в конце концов, он достаточно долгое время бездействовал.

Он сделал, что мог. Теперь ход за другой стороной.

Чего людям надо

Что Чернышу в городке нравилось, так это кладбище. Тихое, спокойное, уютное местечко. Немногочисленные местные обитатели вели себя прилично, глупостями не занимались, живые так вовсе старались ночью на погост не приходить и сон мертвых не тревожить. Одним словом, идеальное место для размышлений.

Ранним утром, в полном соответствии с ожиданиями, Накар с низкого старта рванул в дом коллеги. Небось всю ночь не спал, переживаючи. Отсутствовал опальный маг примерно до середины дня, после чего вернулся домой и принялся заниматься обычной работой, то есть гонять подчиненных и общаться с крупными клиентами. С недавних пор он если не вошел в круг ближайших помощников Бирона, то вплотную приблизился к таковому, поэтому доверяли Накару многое. Но и нагрузка возросла соответственно.

Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поддаться искушению и не подойти первым. Поинтересоваться, что сказал Юрган. Черныш понимал, что от мнения старшего мага фактически зависит его дальнейшая судьба. Согласится Юрган сотрудничать, и можно будет рассчитывать на получение сведений о колдовстве, собственной природе, в принципе возможна даже легализация. Нет — и придется бежать из города. Искать новое пристанище, что очень и очень непросто. Но ведь особого выбора нет, не так ли? Риск он постарался свести к минимуму, успешно проведя первую встречу и сделав выгодное предложение, кроме того, хватит уже бездействовать. Насиделся.

Хорошо бы знать будущее, заранее получать ответы на вопросы. Тогда бы не сидел сейчас, нервно хлеща себя хвостом по бокам и давя желание броситься выяснять, как отреагировал Юрган и что он решил. Да ничего он пока не решил! Наверняка взял паузу на обдумывание новостей — тут и говорящий кот на него свалился, и Версания что-нибудь да рассказала, и слова о Тайной страже Накар обязательно ему передал. Есть, над чем голову поломать.

Кстати, насчет предсказаний. Память подкинула очередной подарок — рисунок с закорючками, вроде бы позволяющий призвать мелкого духа и задать ему один вопрос из серии «свет мой зеркальце, скажи». Упрощенный вариант обряда девки используют при гадании на суженого, иногда даже удачно. Порадовать, что ли, Сантэл? Надо же на практике осваивать эту фигню.

Черныш настолько глубоко погрузился в переживания, что сопящую и пахнущую дешевым вином тушу заметил поздно. Только тогда, когда здорово датый мужик плюхнулся на колени перед соседней могилой и принялся жаловаться.

— Вот ты лежишь, дедушка, и не знаешь, как твой внук страдает. А ведь это ты мне ее сосватал! «Девка справная, семья добрая», ля-ля, ля-ля… Вот чего ей надо? Бить не бью, почти, тряпками два сундука забиты, ни у кого из соседей столько нет, в смысле, у соседок, мужикам-то зачем? Ик. С утра нормальная была, в обед прихожу — злющая, мегера, стоит и, ик, руки в боки уперла, лается, собака. На к-кого жы ты меня покинул, дедушка! Ой, хреново мне. И чего злится, дурра? Непонятно.

В животе у него забурчало, и кот всерьез испугался получить лужу полупереваренной пищи в опасной близи от удобного лежбища. Надо бы вмешаться.

— Наплюй, — посоветовал Черныш. — Побесится и перестанет. Она сейчас на третьей стадии самостоятельности, отсюда и странности.

— Чего? — не понял мужик.

— Ну, стадии женской самостоятельности. Сама придумала, сама поверила, сама обиделась, сама простила. Потерпи немного.

— Дедушка! — возопил во все горло осчастливленный страдалец. — Ты ли это!

— Цыц! Не тревожь покой ушедших.

— Извиняй, — зашептал мужик, становясь на колени и роясь в карманах. — Я на радостях… А я тебе гостинчик принес, подношение. Вот — яичко, хлебушек, сала кусочек… был где-то. Винца сейчас побрызгаю.

Он принялся выкручивать пробку из массивной фляги. Черныш наблюдал и забавлялся.

— Брызгать-то зачем? — не удержался кот от подколки. — Я ж теперь духом питаюсь. Отхлебнул чуток — и дыхни на могилку посильнее, а продукт зря не трать.

От полученного откровения пьянчужка впал в короткий ступор.

— И то верно. Как раньше-то не догадались? Спасибо, дедуля, просветил неразумного, век твой совет не забуду!

— Мог бы и сам догадаться, да, видать, порол тебя мало.

— Мало, — пригорюнился мужик. — Ой, мало.

— Как вообще дошел до жизни такой? Вроде ж неплохо зарабатывал?

— Так коняжек потравили, — вздохнул пьяница. — Господин Бравин сына младшего за Биронову сестру сватать хочет, ну и купил тройку малакайцев в подарок. Бирон-то коней страсть как любит, это все знают. А их возьми и потрави неизвестно кто, а меня, конюха, в небрежении обвиняют. Ну и вот, — он встряхнул фляжкой, с удивлением проводил взглядом выскочившую затычку, потом с уважением покосился на могилу и сделал хороший глоток. — Хаа! Домой прихожу, а там эта. Злющаяяя…

Пока мужик, в соответствии с полученным откровением, стоя на карачках дышал на надгробие, Черныш пытался вникнуть в ситуацию. Это что же, подопечную замуж выдают? Уже?

— Значит, говоришь, хозяин с Бироном породниться хочет?

— Ага, тот в последний год поднялся сильно. Папашку-то егоного демон сожрал, вот, видать, и помогает с тех пор. Понравилось небось. А Лебину двадцать вторая зима пошла, в самом соку мущщина, давно бы женатый ходил, да не складывалось чего-то у них. Вот хозяин и решил малакайцев купить, чтоб Бирона на согласие склонить. Красавцы! Сотню золотых за них отвалили!

Серьезная сумма. Пожалуй, только бывший городской голова и мог ее выложить за лошадей, больше никто из местных такими ресурсами не обладает. Теперь Бирону придется либо отдариваться подарком сравнимой стоимости, либо соглашаться на свадьбу и давать за сестру хорошее приданое. От коней не откажется — лошадник он страстный, а других выходов из ситуации купеческий этикет не допускает. Опять же, партия более чем выгодная, в городке из женихов Лебин самый завидный, не считая лорда Нифлоса, но там рассчитывать не на что. Не настолько аристократ обнищал, чтобы на купеческой дочери жениться.

Возраст у девочки подходящий, так что сговорят Сантэл. При других обстоятельствах... До чего же не вовремя!

Самым надежным источником общедоступной информации служили кухонные девки, на втором месте шли трактирные завсегдатаи из числа любителей почесать языком. В городке и в его окрестностях не происходило события, способного укрыться от двух этих категорий обитателей. Другое дело, что в последнее время появилось слишком много новых людей, каждого из которых следовало обсудить, взвесить, оценить и налепить невидимый ярлычок, поэтому тщательность проработки разведданных снизилась, наименее интересные события забывались быстро. Тем не менее, подслушивать чужие разговоры было по-прежнему занимательно.

— Ватагу брата склады на южной стороне строить наняли.

— Ну так каждую неделю обозы через город проходят. Жрать-то на шахте надо.

— Говорят, там здоровенную дыру в земле выкопали и плавильню поставили.

— Да не успели бы! — вступила в разговор повариха. — Всего ничего времени прошло, как они работу начали.

— Да ты посмотри, сколько они туда народа согнали!

Открывшаяся дверь приостановила было разгорающийся спор, но при виде вошедшего Накара женщины оживились.

— Вечер добрый, господин Накар. Отужинать хотите?

— Неплохо бы, — приказчик уселся за длинный стол и вежливо кивнул лежавшему на теплой печи Чернышу. Тот не отреагировал, только глаза прикрыл.

— Вот скажите, господин Накар, вы мужчина рассудительный, — кухарка резво расставляла тарелки перед приказчиком, — что на шахтах делается? Возчики рассказывали, там уже целый поселок отстроили?

— Не сказал бы. Насколько мне известно, готовы только бараки, обогатительная фабрика и заложена плавильня. Вроде бы все.

— Я же говорила! — женщина торжествующе посмотрела на соперницу.

— Говорила, что готова плавильня, а она еще строится!

— Да это дело быстрое!

— Тебе-то откуда знать!

Бывший маг слушал перебранку и еле заметно улыбался. Кажется, громкие голоса в опасной близости от ушей ничуть не мешали ему наслаждаться ужином. Впрочем, полностью расслабленным он не выглядел.

— Так значит, скоро обозы обратно пойдут? Уже с медью? — пока подруги спорили, решила прояснить важный для себя вопрос вторая кухарка. — Я бы сына пристроила хоть кем. Пусть мир повидает, пока семьей не обзавелся.

— Не слишком скоро. Сначала дорогу приведут в пристойный вид, тогда и наладят регулярные отправки, а до тех пор будут работать на склад.

Медь недостаточно добыть, ее нужно еще продать. Месторождение руды находилось вдалеке от водных путей, поблизости не было крупных поселений, способных послужить рынком сбыта, да и считалось раньше маленьким, бедным. Поэтому прежде его не разрабатывали — невыгодно. Однако после того, как рудознатцы на службе Баррага уточнили объем залежей и землевладельцы прикинули возможную прибыль, ситуация изменилась. Теперь имело смысл вкладываться в строительство тракта, рабочего поселка, снабжение немалого числа людей пищей и прочую инфраструктуру. А для удешевления стоимости перевозки руду будут прямо на месте переплавлять в стандартные слитки.

Накар ел быстро, ложка так и мелькала в его руках. Неприятного впечатления спешка не производила — просто видно, что человек голоден. Интересно, насколько сильно повлияла жизнь среди обычных людей, причем простолюдинов, на его манеры? Черныш спрыгнул с лежбища и не торопясь пошел в комнату приказчика, внутренне готовясь к предстоящему разговору. Опальный маг, лишенный всего и вынужденный зарабатывать на кусок хлеба черной работой, вряд ли сохранил присущий его коллегам снобизм, зато хитрости и изворотливости бедность ему наверняка прибавила. Тем самым делая его вдвойне опаснее. Впрочем, вряд ли он благодарен судьбе за полученный полезный опыт.

Ждать пришлось недолго.

— Надеюсь, они не заболтали тебя насмерть? — осведомился кот у сытого и потому относительно благодушного Накара.

— Если не вслушиваться, шум вполне можно игнорировать.

— Звенеть в ушах будет в любом случае.

Черныш специально положил скрещенные лапы на кипу документов, сверху уместил голову и скрыл за стопкой бумаги остальное тело — поза неудобная, кошки так не сидят. Зато без агрессии напоминает собеседнику, что он имеет дело не с обычным зверьком. Не провоцирует, но не позволяет расслабиться.

— Ты передал Юргану мое предложение?

— Да. Он предлагает встретиться у него сегодня вечером.

— Он действительно рассчитывает, что я войду в его дом? — демонстративно удивился Черныш. — В его личное место силы?

Столь же демонстративно Накар пожал плечами:

— Он не даст никакого ответа, пока не переговорит с тобой сам.

— Пусть в гости приходит. Бирона сейчас многие навещают, визит мага подозрения не вызовет.

— Он сейчас сильно занят, — неожиданно светло улыбнулся Накар. — И ученик внимания требует, и расследование на него свалили, и к приезду гостей надо подготовиться. Сомневаюсь, что у него есть свободное время на визиты.

Лапы с мягким стуком опустились на стол. Все-таки инстинктивные реакции тела не всегда удается контролировать.

— Давай-ка по порядку. Разве у Юргана есть ученик?

— Он его на площади поймал, — снова заулыбался человек, на сей раз очень и очень ехидно. — Мальчишка пытался стянуть яблоко с прилавка телекинезом, а наш мэтр его заметил. Арестовал, внес залог, теперь учит. В основном манерам.

Надо же, как интересно. Бабки на рынке совсем иначе тот случай описывали. Целую эпопею сочинили — с шумом, взрывами, явлением демонов и киданием молний.

— Понятно. А что за расследование?

— Кто-то проклял лошадей в доме у Бравина. Сначала на яд грешили, но жрецы из храма говорят — магия. Теперь будут разбираться.

На лице его проступило подозрительное выражение, словно в голову Накара пришла какая-то необычная мысль. Впрочем, цепочку проследить несложно — смерть малакайцев на время затормозит свадебные переговоры, а Черныш считается любимцем Сантэл. Магией кот владеет, устраивает ли его изменения в образе жизни подопечной, неизвестно… Вот так и возникают проблемы на ровном месте.

Похоже, придется влезать в это дело и разбираться самому.

— Жрецы-то там откуда взялись?

— Дом благословляли после недавней перестройки. Не зря, как видишь.

— Время покажет, — фыркнул Черныш. С некоторых пор к служителям Пятерых он относился с разумной настороженностью. — Ты сказал, к Юргану приезжают какие-то гости?

— Дорогу же строить собираются. Чтобы долго простояла, без магов из Гильдии не обойтись.

Кажется, проект строительства пяти или шести медных шахт понемногу превращался в двигатель развития региона. На бытовом уровне изменения ощущались пока слабо — пара постоялых домов на окраине появилась, несколько складов построили, конюшен, сараев, новые лица в городке замелькали. Очень много новых лиц. Однако принципиально жизнь не изменилась, то есть те, кто работали на земле и продавали продукты в город, по-прежнему работали на земле и продавали плоды трудов своих в город, горожане продолжали заниматься тем, чем привыкли, не помышляя о смене деятельности. Основная масса народа пыталась уловить, куда ветер дует, и не спешила терять верный кусок хлеба. Купцы и верхушка суетились, это да.

Земля в округе не отличалась особой плодородностью, хотя в целом урожаи давала неплохие. Крестьяне могли и себя прокормить, и налог заплатить, и излишки в город продать. Выращивали бы больше, да с реализацией возникали проблемы. Если кожи, воск и шерсть еще имело смысл везти в дальние регионы, там за них давали неплохую цену, то вывозить еду торговцы отказывались напрочь. Слишком большие издержки, слишком плохая дорога. И больше торговать нечем — разве что скотом, так ведь в соседних областях, расположенных ближе к столице, тоже скотоводством занимаются.

Постройка дороги, полноценного королевского тракта вполне могла изменить логистическую ситуацию. Сроки доставки сокращались, перевозки становились быстрыми и не такими тяжелыми, кроме того, по статусу все коронные дороги охранялись войсками. То есть и бандитов поменьше, и деньги от присутствия армейцев местным капают. Похоже, через несколько десятков лет провинция станет намного богаче и многолюднее… Поэтому приезд строителей-магов — событие нерядовое. Знаковое.

И все дела желательно завершить до их появления.

Процесс расследования, то есть подглядывания и подслушивания, осложнялся присутствием Юргана. Попадаться мэтру на глаза Черныш не хотел, хотя оценить его работу откуда-нибудь со стороны не отказался бы. Незачем дышать магу в затылок… да и проще самому на конюшне осмотреться.

Таким образом, в доме почтенного купца, в прошлом городского головы Бравина, кот появился ранним утром. К слову сказать, несмотря на потерю престижной должности, влияние Бравина в городе ничуть не пошатнулось, он по-прежнему оставался самым богатым человеком округи. Проведенное Тайной Стражей следствие вообще мало отразилось на жизни верхушки, купцы отделались внушением, штрафом и сильным испугом. Магистрат немного ограничили в правах, временно обязанности головы возложили на наместника провинции, потом вроде бы собирались прислать начальника из столицы, да не прислали. Видимо, скоро все вернется на круги своя.

Что тут у нас…

Лошадки заволновались, стоило гибкой черной тени вскочить на борт стойла, тревожно зафыркали. Кот великодушно проигнорировал испуг глупых животных, он был занят — пытался понять, где тут жрецы проклятье разглядели. То есть некая сетка загадочного происхождения в конских аурах присутствовала, но чернотой от нее не разило. Такую любой одаренный наложить сможет, даже целитель, жизнь положивший на алтарь служения Свету. Похоже, жрецы напутали с терминологией, или упростили ситуацию для профанов. В конце концов, есть масса заклинаний, с помощью которых можно как лечить, так и убивать, в зависимости от намерений исполнителя.

То есть не исключено, что никто навредить коняшкам и не собирался. Просто руки кривые у неизвестного, или чем он там колдует. Пусть с последствиями Юрган разбирается — ему эта сетка на один зуб или, как здесь говорят, на взмах ладонью. Тут нужно подумать, интересует ли его, Черныша, имя неизвестного «умельца». Кот задумчиво подергал ухом. Особых причин для поисков вроде нет, судя по качеству наложения заклятья (или заговора, наверняка ведь какое-то народное творчество) вряд ли автор будет ему полезен. С другой стороны, время свободное есть, все равно сейчас заняться нечем, так почему бы и не поглазеть на аборигенов?

В частности, на потенциального мужа подопечной. Что за человек-то?

Оббежать дом не составило труда. Пришлось, правда, пару раз шугануть местных котов, возмущенных вторжением чужака, да старательно прятаться от прислуги. Все-таки туземцы очень неадекватно реагируют на черный цвет шкуры, мнда. Зато в спальне младшего хозяйского сына нашлось на что посмотреть. Первым делом Черныш отметил высокие потолки и балдахин над кроватью — огромная роскошь и символ претензии на статус. Крестьяне и ремесленники спали на лавках или полатях, люди побогаче, вроде обычных купцов или нотариусов, довольствовались кроватями с сидячим ложем, балдахины же прочно прописались в дворянских спальнях. Впрочем, городская верхушка обладала достаточно размытым положением в обществе и к простолюдинам не относилась точно.

Интереса ради кот порылся в бумагах на столе, чуть слышно матерясь, зубами вытащил ящички из бюро и поверху осмотрел лежащие там документы. Накладные, договора, счета… Ничего полезного, хотя следует отметить, что решение изучить современную письменность было правильным. Надо бы поощрить подопечную, только неясно, как. Тайников в комнате не нашлось, предметов, способных пролить свет на увлечения хозяина, тоже, хотя висевшие в шкафу роскошные шмотки могли принадлежать только большому моднику. Немного подумав, Черныш вскарабкался по резной стойке на самый верх балдахина и, очистив от мусора кусок ткани, удобно устроился в получившейся впадинке. Надо доводить дело до конца — дождаться этого Лебина и, так сказать, оценить в естественной обстановке.

Ждать пришлось долго. Кот подремал часов пять, прежде чем объект его интереса соизволил вернуться домой. За все это время в комнату зашел всего один человек — служанка, вытершая пыль на мебели и картине. Между прочим, тоже признак роскоши, в домах обычных людей, пусть и купцов, в лучшем случае можно увидеть портрет хозяина на стенке, а тут висит пейзажик не самого худшего качества.

Наконец, когда Черныш уже подумывал нагадить в уголке и тихо уйти домой, за дверью послышались голоса. В комнату вошли двое — молодой человек в дорогих на вид одеждах и пожилая женщина в головном уборе хозяйки дома. Госпожа Силда, жена Бравина и мать Лебина.

— Не стоит тебе ехать в Алдеевку, — судя по всему, они продолжали давно начатый спор. — Что у нас, приказчиков мало?

— Мама, я сам хочу.

— Ну что ты будто маленький! Хочу-перехочу!

— Мама, не лезь!

— Дома дел полно, а ты неизвестно где шляешься!

— Домашними делами занимаешься ты. И служанки.

— То есть ты родную мать бросишь? На чужих людей? Спасибо, сынок, вот порадовал!

Десять минут — ровно столько потребовалось Чернышу, чтобы поставить диагноз и потенциальному жениху подчиненной, и его родительнице. Парень неплохой, только малость затюканный и в то же время избалованный. Младший ребенок в семье, мать в нем души не чаяла, баловала по-всякому и до сих пор старается от юбки не отпускать. Неизвестно, что бы из него выросло, если бы в здешнем обществе воспитанием сыновей занимался не отец, а уж Бравин кротостью нрава не отличался. Самый богатый человек города был умным, хитрым, скользким типом, мог позволить себе странности в одежде и поведении, но семью держал в кулаке. Тем не менее Силда проявляла о младшеньком особую заботу и, надо полагать, именно в силу ударной дозы материнской любви Лебин был еще не женат. Шутка ли — двадцать два года! Простонародье женилось и выходило замуж в двенадцать-четырнадцать лет, дворяне сочетались узами брака максимум в восемнадцать. Наверняка у парня куча интрижек, или постоянная любовница на стороне, надо бы выяснить этот вопрос… И намекнуть Сантэл, чтобы, если свадьба все-таки состоится, служанок из дома отца мужа не брала.

О, про женитьбу заговорили.

— И зачем тебе эта Сантэл? Не лежит у меня к ней душа, — ну, это понятно. Тебе любая не понравится, какую ни выбери. — Фаратха-то с чернотой знался, мало ли чему дочь научил? Разговоры-то всякие ходят, и кот у нее нехорошей масти.

— Мама, не распускай сплетни.

Когти вылезли из подушечек на лапах будто сами собой. Ты что делаешь, дура?! Слухи живут десятилетиями, репутация колдуньи может через полвека аукнуться! Твои же, идиотка, внуки пострадают!

Может, действительно свадьбу расстроить?

Очень хотелось посибаритствовать, представляя себя возлежащей на густом мягком ковре царственной особой, но не получалось. Комнатка маленькая, темно, кровать узкая, застеленная покрывалом из средней по качеству ткани. Поневоле начинаешь понимать Лебина, угрохавшего на обустройство жилья немалые деньги.

— Ну-с, что у нас новенького?

— Все спокойно, — отрапортовала Сантэл. — Брат встречается с партнерами, Накар работает, леди и лорд дом не навещали. Завтра девчонки обещали прийти, может, чего расскажут.

— Мнда? — кот внимательно осмотрел правую переднюю лапу. — Расспроси у них про младшего сына Бравина. Что за человек, какие привычки, как с людьми обращается, дурак или нет. Скоро пригодится, тебе.

— Мне?

— Я ж говорил: определяйся с будущим мужем, — зевнул Черныш. — Тебя собираются за этого Лебина просватать. Официального предложения еще не было, но намеки идут вовсю.

Девушка схватилась за мигом покрасневшие щеки ладонями и уставилась куда-то в окно блестящими глазами. Понятно, клиент в прострации. Исходя из давнего знакомства, Черныш терпеливо ждал, пока разум подопечной вернется из страны розовых грез и воспоследует град вопросов, столь же забавных, сколь и невнятных.

Ждать пришлось недолго.

— Правда!?

— Абсолютно.

— За Лебина?!

— За него, родимого.

— И брат согласен?!

— Сама у него спроси. Сидеть! — развалившееся на кровати животное чисто по-человечески вздохнуло. — Куда пошла? Не скажет тебе Бирон ничего, он пока думает. Причем, повторяю, напрямую на эту тему твой брат и Бравин еще не разговаривали. Так, подарками со смыслом обмениваются.

— Какими подарками?

— Неважно, — кот раздраженно взмахнул хвостом. — Короче, советую выяснить, что этот парень из себя представляет. Нянюшку там подключи, подружек… Юрган не заходил?

— Н-нет.

— Да, ему торопиться некуда, — проворчал Черныш. — Ладно, я на кухню схожу. Ребенок! Очнись! Хотя нет, лучше поспи, а то еще глупостей наделаешь. От энтузиазма ненужного.

Пришлось рявкнуть, иначе перевозбудившаяся подопечная успокаиваться отказывалась. Не особо жестко — кот прекрасно понимал ее состояние и ни в чем не винил. Разводов здесь не существовало, только в высших слоях общества, где брак являлся не столько личным, сколько политическим актом, время от времени семьи распадались официально. Хотя существовал институт помолвки. Помолвленная пара вполне могла жить вместе, в своем доме, вести отдельное хозяйство и не считаться полноценной семьей, и все воспринимали такое положение нормально. Если сошлись характерами, не переругались между собой, то где-то через год-полтора шли в храм и устраивали свадьбу, если не сложилось у них — расставались без урона репутации. В случае рождения ребенка брак заключался обязательно, тут уж ничего не поделать. Впрочем, среди дворянства подобное практиковалось редко.

То розово-воздушные, то антрацитово-черные фантазии Сантэл в конце концов Чернышу надоели, и он отсосал у девушки часть энергии. Раньше только на мышах тренировался, теперь вот на человеке сподобился. Все получилось, ничего сложного, из последствий, как и показывали видения, легкая слабость и наступившая сонливость, то есть именно то, что нужно. Пусть поспит, а завтра спокойно начнет собирать информацию под его, Черныша, мудрым руководством.

Пойти, что ли, на кухню прогуляться?

С утра кот собирался почтить своим визитом дом леди Версании, непозволительно долгое время остававшуюся без отеческого пригляда. По уму, следовало бы навещать ее каждый день, утром и вечером, но интуиция тревожных сигналов не подавала, а в последнее время этой ветреной даме он научился доверять. Опять же, Накар сообщил бы, случись что неприятное. Увы, в связи с появлением нежданных и важных гостей планы пришлось подкорректировать.

Мозолить глаза достопочтенному бывшему (возможно, что и будущему) городскому голове и его не менее достопочтенной супруге Черныш не захотел. Ни к чему провоцировать вулкан страстей на бурление, разговор, если речь пойдет о помолвке, и без того ожидается непростым. То есть обсуждать вопрос станут мужчины, главы родов, женщины между собой пообщаются, но все равно рядом с ними лучше не находиться. Исключительно из соображений сохранности собственных ушей. Бирекка — баба вздорная, у Силды характер тоже непростой, да еще и настроение в связи с возможной женитьбой любимого отпрыска злое. Вполне могут друг дружке в волосы вцепиться. Оно, конечно, забавно со стороны посмотреть, только как бы самому под раздачу не попасть.

Уходить из дома он все-таки не решился, устроился на заборе и дремал вполглаза, попутно вполуха прислушиваясь к раздающейся в садике ругани. Приятно чувствовать себя мудрым.

Пока бабы выясняли отношения, мужчины заперлись в кабинете и вышли оттуда только к обеду, то есть часа через три. Судя по довольным мордам, принципиальное согласие на свадьбу было дано, остались мелкие детали — приданое, где молодые станут жить и все в таком духе — которые, однако же, обсуждать еще станут долго. Пойти, что ли, обрадовать подопечную? Хотя она далеко не дура, во всяком случае, в житейских вопросах, просто ограниченная и привыкшая полагаться на авторитеты. Правда, общение с ним малость расшатало моральные установки девушки… Да и плевать, что ни делается, все к лучшему.

Поиски успехом не увенчались Девушка, как оказалось, тихонько сидела в той же беседке, где скандалили старшие женщины. Уйти не решалась, но слушала внимательно. Черныш, в принципе, тоже узнал много нового, хотя большая часть перебранки содержала слишком большую долю эмоций, почти все сведения для шантажа не годились. Какое кому дело, что покойный Фаратха делал предложение родителям молоденькой красотки, находясь в серьезном подпитии? Или что Силда шла к алтарю в не по обычаю широком платье? Все это давно известно местным кумушкам, многократно обсуждено, оценка вынесена и потому возможной пользы не представляет. Было бы забавно, если бы спорщицы подрались, однако исполнению желания мешали другие женщины, присутствовавшие здесь же.

Одним словом, Черныш ждал, пока гости уйдут. И дождался.

— Это у тебя что такое? — кот с любопытством разглядывал наброшенный на плечи Сантэл широкий цветастый плат, аж шею вперед вытянул. — Откуда взяла?

— Укрыванка? Ее девушкам дарят, обычно перед помолвкой, родители суженого, — зарозовела подчиненная. — Госпожа Силда сказала, эту укрыванку ее бабка соткала.

— Она тебе ее лично подарила? Из рук в руки передала?

— Да, сама повязала, просто узел слишком тугой оказался и я его распустила.

— То есть мало того, что проклятую вещь подсунула, так еще и придушила маленько. Мило, очень мило.

Платок мигом отлетел в один угол, девушка с той же скоростью отскочила в другой. Черныш даже загордился от такой реакции — выдрессировал!

— Ккак проклятую?!

— Ну, не знаю, — Черныш зажмурился, выцепляя из чужой памяти крохи полезных сведений. — Способов много, какой конкретно использовали, надо у автора спрашивать. Вряд ли что-то серьезное — скорее всего, какой-то слабенький наговор. Хотя свежий, да…

Удивления не было. Чем дольше Черныш жил в тихом патриархальном городке, чем теснее знакомился с его обитателями, тем лучше понимал — скелетов в шкафах у местных заныкано на сотни томов уголовного дела. С контрабандой артефактов он лично сталкивался, призыв демона и незаконные магические практики были, игры спецслужб в ту же строку ставим. Причем городок-то растет, у приезжих тоже найдется, чем порадовать. Поэтому факт использования представительницей городской верхушки злонамеренного колдовства против принадлежащей ему собственности вызвал у кота простую, вполне объяснимую реакцию.

Желание отомстить.

— Испорченными тапками она не отделается.

— Чего?

— Забудь, — махнул хвостом Черныш. — Платок не трогай, я с ним поработаю.

— Его носить до свадьбы полагается.

— Значит, быстро поработаю. Не переживай из-за пустяков.

Кроме как напакостить, следовало бы выяснить, откуда Силда получила такие интересные и, можно сказать, полезные в быту знания. Но это потом. Да и вряд ли можно ждать чего-то масштабного, вроде ХРАНИЛИЩА ДРЕВНИХ ЗНАНИЙ или ЖУТКО ТАЙНОГО ОБЩЕСТВА. Скорее всего, обычная традиция передачи заговоров от матери к дочери, в любой деревне старухи чем-то таким промышляют. Зуб зашептать, ребенка усыпить, оберег намолить. Настоящие маги к деревенскому колдовству относятся с пренебрежением, считают фольклором вроде сказок и былин, и правильно делают — коэффициент полезного действия очень низкий. Однако ж, как видим, случаются исключения.

Несмотря на появившееся дело, забывать о старых обязательствах тоже не стоило. Следовало навестить Версанию. Мало ли, как изменилось состояние девушки?

Пришлось попрыгать по крышам, полазать по карнизам, нанюхаться пыли под уже знакомой кроватью, да еще не меньше часа чистить шкурку, изгвазданную до серо-коричневого состояния. Судя по запаху, на обратном пути он вляпался в нечто наподобие дегтя. Самое обидное, что результатов ночной вояж не принес — по сравнению с предыдущим «осмотром» ничего новенького о леди узнать не удалось. Она просто вернулась в то состояние, в котором пребывала в момент их самого первого знакомства, то есть стабильно сосала энергию из окружающего пространства. С другой стороны, на труп с выкаченной кровью она не походила, что определенно можно считать улучшением.

«Странные какие-то ассоциации. Не к добру».

С Версанией придется что-то делать. Во-первых, сейчас его обещание помочь разобраться в происходящих с леди процессах — единственный крючок, удерживающий магов от весточки тайнюкам, а во-вторых, некий глубинный зов настойчиво призывал устранить нарушение естественного хода вещей. Видимо, память жреца дает о себе знать. Но до тех пор, пока ему не известны подробности проведенного над девушкой ритуала, ничего конкретного сказать он не сможет… хотя ему в любом случае придется действовать методом тыка. Ну, заодно в своих способностях разберется.

Сантэл уже спала, когда запрыгнувший в окошко кот разлегся на сложенном в дальнем углу платке. Живот защипало, по шерсти пробежала невидимая волна… Если подумать, он занимается примерно тем же, чем и Версания, только осознанно и частично контролируя результат. Он знает «что» делает и не знает «как». Вот, например, сейчас Черныш снял с укрыванки чужой вредный заговор, не повредив ткань и даже не оставив эманаций своих действий, с точки зрения магии вещь ближайшие несколько дней будет совершенно стерильна. При этом совершенно непонятно, как так у него получается. Не в пузе же генератор античастиц стоит?

Ладно, с платком разобрались, теперь надо внести кое-какие корректировки в судьбу его дарительницы. Посланник он божества справедливости или тварь дрожащая?! Пока Юрган с Накаром думу думают, день другой у него есть, осталось придумать месть — суровую, но справедливую. «Аз есмь праведный меч гнева, карающий грешников, хе-хе». Надо бы припомнить, чего Силда боится, какие у нее болевые точки.

Какие-какие, муж и сын. Наверняка есть что-то еще, но в короткие сроки обнаружить это не получится, времени мало. Репутацией она наверняка дорожит, тряпки, как и любая женщина, любит, камни в серьгах здоровенные, тоже сигнал. Ограбление, что ли, устроить? А ведь хорошая идея. Устраивать веселую, полную неожиданностей жизнь семье потенциальных родственников не хочется. Далее, молодой Лебин, судя по всему, будет для подопечной неплохим мужем и после соответствующей дрессировки перейдет в разряд подчиненных, тем самым увеличивая его, Черныша, власть и влияние. Времени потребуется много, зато и приз велик. Репутацию Силде пачкать тоже не стоит, это действие с непредсказуемыми последствиями и неизвестно, во что оно выльется в будущем.

Вот и получается, что банальная кража является лучшей местью. Во-первых, обидно, во-вторых, соблюден принцип меры.

Женская половина дома Бравина в целом и комната Силды в частности смогла удивить. Зря он в прошлый раз сюда не зашел: унюхал множество цветочных ароматов и решил, что из обиталища мужчины так пахнуть не будет. То есть в принципе возможно, если вспомнить родной мир и расцветшие там «альтернативы», но не здесь и сейчас. Купцы и крестьяне — народ простой, грубоватый.

Так вот, комнаты женщин встретили его множеством вещей с признаками примитивного зачарования. В доме Бирона ничего подобного не было. Там тоже имелись амулеты и артефакты, служанки и хозяйская семья читали наговоры во время вышивки или пряжи, однако результаты их трудов быстро выцветали, превращаясь в обычные, лишенные магии предметы. Колдунья тут, что ли, живет? Слабенькая. Не, вряд ли. Заметили бы и в Гильдию направили, или в жрицы.

Великое Проклятье принесло массу последствий. Вызванная им чума, войны, изменение политического влияния стран и общее падение уровня жизни помимо гибели трети населения также сопровождались тем фактом, что сейчас магами считали тех, кого в прежние времена учить не стали бы, посчитав нерациональным. Теперь Гильдии гребли всех, даже совершенных слабосилков. За счет чего и существовали.

Черныш дождался, пока в обители Силды никого не останется, и внимательно обошел её несколько раз по периметру. Особое его внимание привлек здоровенный сундук, открыть который не имелось никакой возможности. Крышку, положим, кот ещё смог бы сдвинуть, приспособив в качестве ломика притащенную с улицы палку, но вскрыть висячий замок он точно не в состоянии. Из сундука тянуло магией. Не сильно, как из храма или от мэтра Юргана, зато стабильно, будто от артефакта какого. Вероятно, лежит внутри нечто чародейское, чем хозяйка пользуется в своих целях…

И ведь у Силды хватало наглости обзывать Бирекку ведьмой. А вот интересно — муж знает?

Задумчиво разодрав дорогое платье и описав всю обувь, которую нашел, Черныш отправился домой. Раз уж пришел, надо что-то сделать, верно? Иначе получится, что время потрачено зря. По пути завернул к храму, полюбовался издалека на жрецов, во главе процессии верующих обходящих здание посолонь. Издалека — потому что приближаться к ним не хотелось, по шкурке вблизи пробегал невидимый жаркий ветерок, от которого становилось неприятно. Словно некто против шерсти гладит.

Завернул в таверну, послушал сплетни. Говорили о ценах, шахтах, постройке дороги, скором приезде комиссии Гильдии магов, леди Версании и её брате, взбесившимся быке на близкой ферме и задравших пастуха волках. Ничего интересного. За последнюю неделю ярких событий не произошло, и горожане перетирали старые темы. С оглядкой ругали Нифлоса, громко его же хвалили. Молодой лорд рьяно взялся за свои обязанности, муштруя обленившихся стражников и проявляя похвальное, при других обстоятельствах, рвение.

Местные не знали, как реагировать. Город во многом жил контрабандой, в ней так или иначе были замазаны все. Причем термин «контрабанда» тут неуместен, правильнее говорить об уклонении от налогов, потому что товары перемещались в королевстве не запрещённые, просто пошлины на них большие. Или, скажем, шили куньи шубы, пользующиеся бешеной популярностью в сопредельных странах, в первую очередь в Драннаре. Куниц в окрестностях не водилось, зато бешено плодился степной хомяк, чьи шкурки после некоторых манипуляций с применением простейших химических реагентов по виду не отличались от куньих. Зато пошитая из хомяка шуба по себестоимости выходила в двадцать раз дешевле.

Деятельность Нифлоса контрабандистам мешала, но как её приостановить, они не знали. В обычной ситуации лейтенанта подкупили бы или сместили с должности, сейчас оба привычных варианта использовать было нельзя. Того, кто попытался бы сместить Баррагу, предвкушающая барыши городская верхушка сама бы «сместила», а подкупать дворянина… Можно, конечно. Только тут особый подход нужен и расценки совершенно другие.

Ничего полезного для себя не услышав, кот направился домой. Привычка избегать людей стала для него второй натурой, поэтому для передвижения он предпочитал заборы, рассматривая ходьбу и прыжки по узким поверхностям в качестве зарядки. С трудом сбросив вес, Черныш не желал возвращаться к состоянию бочонка с салом.

Во дворе собственного дома его перехватил Накар. Обглядевшись по сторонам, запечатанный маг тихо порадовал новостью:

— Юрган сегодня ночью будет на кладбище, его попросили проверить слухи о восставших мертвецах. Какой-то пьяница своего деда видел и всему городу растрезвонил.

— И что, Юрган поверил? — на морде Черныша проступило ехидное выражение.

— Нет, но поговорить вам где-то надо, — пожал плечами Накар. — Надеюсь, против кладбища ты ничего не имеешь?

— Мне нравится тамошняя атмосфера. Во сколько?

— В полночь. Я тоже буду присутствовать.

— Договорились.

Надо сказать, в последнее время приоритеты Черныша несколько изменились. Раньше он хотел любой ценой сменить тело, сейчас его больше интересовал ответ на вопрос, что он такое. Бытие определяет сознание, к жизни кота он привык и начал получать от неё своеобразное удовольствие. Огромным плюсом выглядело потенциальное бессмертие (на что намекал неудачный опыт с метательным ножом лейтенанта Кормика) и пробуждающиеся магические способности, лишаться которых не хотелось. Кто знает — быть может, подучившись, Черныш научится принимать человеческий облик? Только для начала надо разобраться, какими силами он обладает.

Городской маг мог бы ему помочь. Вопрос в том, насколько с ним стоит быть откровенным? Ну, сегодня узнаем.

Кладбище в городе всего одно, причем парадоксально расположено вдали от главного храма. Рядом с ним находится маленький храм Пятерых, старейший в городе, на самой территории стоит небольшая часовенка Утешителя, в которой проходят службы, отпевают почтенных жителей города. За то, чтобы провести поминальную службу по Фаратхе, местный жрец в своё время взял тройную сумму. Кладбище неявно разделено на две части, для богачей — там только семейные склепы, зачастую из дорогого мрамора, построенные приглашенными мастерами — и бедняцкая, для остальных. Совершенную нищету сжигают и хоронят за пределами города, там есть ещё одно кладбище.

Что интересно. Призраков в богатой части меньше, чем в бедной, зато силы от них исходит больше. Вероятно, поминальные ритуалы всё-таки как-то сказываются.

— Могила другая. Тот алкаш дальше валялся, тебе вперед надо пройти.

Юрган резко обернулся, заслышав голос. Подозрительный кот, давно попадавшийся ему на глаза, забрался на верхушку дешевой стелы и сейчас сидел, пристально буравя его взглядом.

— Жрец послал меня сюда.

— Он, небось, в первую попавшуюся ткнул, чтобы отвязаться, — фыркнул кот, продолжая сидеть совершенно неподвижно и не моргая. — Можешь называть меня Чернышом.

— Юрган Валле, мэтр королевской Гильдии магов Торсии, маг второй ступени. Черныш, надо полагать, не настоящее имя?

— Нет, конечно, настоящее ты исковеркаешь, если вообще выговоришь. Странно, что Накар не появился. Будем ждать?

— Я тоже удивлён, — кивнул маг. — Он собирался прийти. Я думаю, мы можем обсудить наши вопросы без него.

— Согласен. Первый и самый главный вопрос: надеюсь, ты не считаешь меня гомункулом? Потому что если считаешь, то с недоучкой мне общаться смысла нет.

— Нет, я вижу, что ты что-то иное, — покачал головой Юрган, придвигаясь поближе. — Перенос души?

— Можно сказать и так, — поосторожничал вселенец. — Только пошедший по незапланированному сценарию. Обо мне мы поговорим позже, сейчас, извини, я вам не доверяю.

— В таком случае зачем вообще приходить на встречу?

— Затем, что мне нравится этот городишко и эпидемия внезапных смертей в нём не нужна. Сколько Версания может пребывать в одном месте без последствий?

— Полгода-год. Зависит от того, насколько часто и на какой срок она уезжает из дома.

— Ну да, фон успевает восстановиться. Настоящий феномен. Неудивительно, что и люди, и звери стараются держаться от неё подальше. Был короткий период после вашего эксперимента, когда она словно закуклилась и не выкачивала энергию из окружения, но он быстро закончился. Что вообще вы собирались сделать, зачем вам девушка понадобилась? Только, пожалуйста, попроще — я вашей терминологии не знаю.

— Надеялись аннулировать проклятье Дапа, — пожал плечами маг. — Снять его невозможно, оно божественное, но свести влияние до минимума — вполне. Я в своё время вычислил, что сфера Утешителя чуть ли не в противофазе Трёхкрылому, а значит, есть хороший шанс с её помощью обеспечить контр-воздействие. Леди Версания должна была стать фокусом прорыва силы бога в наш мир. Исходя из расчетов, ей ничего не угрожало, она, образно выражаясь, находилась в «глазе бури». Собственно, та стадия ритуала, что подразумевала участие леди, прошла идеально, осложнения возникли на более поздних этапах. Когда Читающие попытались разорвать канал, они обнаружили, что у них ничего не получается. С тех пор девушка крепко связана с планом Утешителя, отсюда её проблемы.

— К жрецам обращаться пробовали?

— Они сказали, что ничего не могут сделать. Предложили стать служительницей бога. Баррага отказались — у них старый конфликт.

— Угу. А недавно ты что пытался провернуть?

— Хотел перекрыть канал за счет изменения пропорций телесной и духовных энергий. Не стоило, насколько я понимаю?

Черныш порылся в памяти, выискивая среди оставшихся от жреца ошметков подсказки, и пришел к выводу:

— Ты нарушил баланс, система пошла вразнос. Дух притянуло в план Бледной Богини, тело осталось здесь и принялось перерождаться. Вовремя я снес твоё художество.

«Нам всем повезло, — с легким содроганием мысленно дополнил он. — Если бы я не вернул Версанию в тело, а, скажем так, отправил дальше по маршруту, неизвестно, какого монстра мы бы получили в остатке. Бездушного, с прямой связью с потусторонним миром, неуязвимого за счет этого.»

— Вы все здорово рискуете, — подвел он итог своим мыслям. — Причем и в магическом смысле, и в уголовном. Есть причины?

— Состояние леди прогрессирует. Недавно она перестала чувствовать запахи, с ней с каждым годом тяжелее находиться рядом. Ей запретили проживать в столице и крупнейших городах. Некоторые влиятельные личности предлагают решить проблему кардинально, и постепенно их точка зрения получает всё большую поддержку. Либо мы что-то делаем, либо…

Продолжать он не стал. И так понятно, что процесс ничем хорошим не закончится.

Черныш несколько раз в задумчивости поточил когти о край деревянной стелы. Идя сюда, он рассчитывал в первую очередь установить контакт с магом и, можно сказать, задачу выполнил. Юрган агрессии не проявляет, настроен мирно, готов к сотрудничеству. В Тайную стражу, вроде бы, обращаться не спешит. В то же время беспокоящая его проблема с легкостью не решится, более того, пока непонятно, с какой стороны к ней подступить. Местные маги сотворили нечто очень и очень странное, инстинкты Черныша подавали тревожные сигналы при виде Версании. С их точки зрения, существование леди противоестественно, это ошибка, требующая немедленного исправления. Только как?

— Вы ей обо мне рассказывали?

— Нет, — покачал головой Юрган. — Зато она рассказывала о черном коте, вытащившем её из сна. Как тебе удалось?

— Не знаю. Некоторые вещи я делаю инстинктивно, без понимания теории. Кажется, создал собственный псевдо-домен, в котором подпитал девочку и очистил от всего лишнего.

Лгать и изворачиваться он не стал. Бесполезно пытаться обмануть специалиста, а совместное обсуждение, глядишь, новых идеек подкинет.

— Это невозможно!

— Для людей. Так-то это исключительно вопрос концентрации, наличия силы и сродства с планом. Вот что, поступим следующим образом. Я к девушке зайду, а ты её морально подготовь, чтобы она отреагировала без криков. Скажи, мол, кот ей не приснился, а реально существует и готов пообщаться, посмотреть, что с ней происходит. Пару дней тебе хватит?

— Вполне. Мне казалось, ты не хочешь афишировать свою разумность?

— Рано или поздно всё равно пришлось бы, — вздохнул Черныш. — Ваше стихийно созданное тайное общество производит приятное впечатление. В политику не лезете, лозунги о всеобщем благе не провозглашаете, цели не мутные, а простые и понятные. Лучше уж с вами, чем с кем-то ещё.

— Сочту это за комплимент. Кстати, Накар упоминал, ты что-то говорил о наблюдении Тайной стражи?

После заданного небрежным тоном вопроса Черныш с нескрываемой насмешкой оглядел мага, умудрившись мордой выразить целую гамму эмоций. Понятно, что данная тема Юргана и его подельников, находившихся на особом контроле, очень интересовала.

— Почтенная Ханира. Она — местный резидент.

— Не может быть! — опешил волшебник.

Кот захихикал. Примерно такой реакции он и ожидал.

— У меня к тебе просьба, — отсмеявшись, попросил Черныш. Убеждать и что-то доказывать он не собирался. — Ты ведь вхож в дом Бравина?

— Разумеется, — кивнул всё ещё находящийся под впечатлением от прозвучавшего откровения маг.

— Ну так скажи ему, пусть жену одернет. Мне надоела её активность — то коней проклянет, то сестре Бирона платок со сглазом подарит. Мелочи, конечно, но сам факт раздражает. И вообще — почему Силда не в Гильдии? Мне казалось, вы всех подряд гребете.

— Не всех, минимальный порог существует. Скорее всего, Силду не заметили. Магов мало, мы не в силах охватить всех детей со странностями, тем более что их часто прячут или несут в храмы «изгонять злого духа». Надо же… Не думал, что она что-то умеет.

— Почти ничего. Но, понимаешь ли, чтобы нагадить, особого умения не надо.

— Мне можешь не объяснять, — сухо улыбнулся Юрган.

— В таком случае — рад знакомству. Или ещё о чём-то спросить хочешь?

— Вряд ли ты ответишь на мои вопросы, — хмыкнул маг. — Лучше похожу по кладбищу, проверю активность, раз меня для этого вызвали.

— В семейный склеп Дуватых зайди, там какая-то нежить вызревает. В остальном здесь чистенько.

Сначала Черныш собирался прямым ходом побежать домой, но по пути передумал. Сделал крюк в сторону богатых кварталов. Особой цели у него не было, просто хотелось в беге выплеснуть нервное напряжение от закончившегося разговора.

Прежде он не задумывался о том, что из себя представляют приехавшие в городок дворяне. Ну, Баррага, ну, аристократы, влиятельные. Где они и где он. К тому же, никакое влияние не убережет от перспективы стать подопытной крысой в Гильдии магов. Сейчас ему пришло в голову, что, возможно, он ошибался. Если удастся получить статус полноценного разумного существа, прикинуться чародеем, в результате неправильно проведенного эксперимента оказавшегося в кошачьем теле, то появляется шанс легализоваться. Надо только заручиться поддержкой брата и сестры.

Помочь Версании в его интересах ещё и по другой причине. Он уже понял, что обладает странными способностями, непохожими на умения местных чародеев. Или, вернее, владеет чем-то нестандартным, обычным магам неизвестным. Чем лучше он начнет разбираться в своих силах, тем больше козырей получит, тем безопаснее сможет устроиться в дальнейшем.

Много Чернышу не надо. Побывав на том свете, поневоле проведешь переоценку ценностей и начнёшь с пренебрежением относиться ко многому из того, что прежде казалось важным. Бывший человек, ставший котом, желал теперь вещей простых и понятных. Уютного дома, вкусной еды, приятного собеседника. Казалось бы, всё это есть уже сейчас, но только казалось. Стоит широкой общественности узнать о его разумности и — здравствуй, костёр.

Малейшая ошибка лишит его дома, снова придется искать объедки по улицам и ловить крыс. Вдобавок остро стоял вопрос общения. Сантэл, безусловно, девочка неглупая, но ограниченная и зависимая от окружения. Маловато у неё любопытства, не стремится она развиваться, изучать нечто новое. Она станет прекрасной, по местным понятиям, женой и матерью, не претендуя на нечто большее. С определенного момента Чернышу не о чем с ней было разговаривать, он вытянул из неё всю информацию, которой Сантэл обладала — песни, сказки, рассказанные старой нянюшкой предания. Ещё девушка с удовольствием обсуждала сплетни с подружками, однако по части сплетен Черныш сам ей мог дать фору.

С Юрганом и Накаром, двумя магами, было куда интереснее. И сложнее, конечно. Постоянно приходилось следить за языком, отслеживать их реакцию, напрягать память и интеллект, чтобы не исчезло впечатление беседы с коллегой. Огромным плюсом было то, что обсуждали они не цену на урожай местной капусты, а куда более полезные вещи. Да и просто люди не стеснялись проявлять любопытство, находясь с Чернышом «на одной волне».

Встреча, по мнению вселенца, прошла хорошо. Юрган не пытался навредить, говорил вежливо, на вопросы отвечал по делу и сам в ответ глупостей не спрашивал. Первое впечатление благоприятное. Конечно, всё ещё может измениться, особенно в свете скорого приезда компании магов из Гильдии, но вроде бы ловить и сдавать на опыты не собирался. Скорее всего, маг намерен сначала вытянуть из него побольше сведений и только потом будет принимать какие-то решения. Значит, время есть. Шаблон поведения правильный.

Довольно потянувшись, Черныш заскакал по заборам по направлению к дому. По земле нельзя, там грязно, а у него лапки. На завтра конкретных планов нет, разве что надо порыться в вещах подчинённой, проверить, нет ли сглазов. Когда там Бравин с подачи Юргана жену успокоит — если вообще успокоит? А вот послезавтра, выполняя обещанное, он тайком залезет к Версании, пообщается с юной леди, попробует определить, что с ней творится. Есть у него пара идей на этот счет.

Жизнь была прекрасна, удивительна и не стояла на месте.

Нежданно и негаданно

У Накара нашлась веская причина не вылезать из комнаты. Он сидел в осаде.

Молодая вдова и хозяйка дома решительно хотела романтики. По понятным причинам покойный муж, почти втрое старший по возрасту купец и насквозь приземленный человек, комплиментов жене не говорил и подарками не баловал. Безумств в её честь не творил, чем очень расстраивал. Свадьба Фаратхи и Бирекки, дочери его старого торгового партнера, была шагом продуманным, расчетливым, призванным объединить капиталы двух семейств. При других обстоятельствах мужем Бирекки стал бы Бирон, но тот был женат. Это позднее жена старшего сына и наследника скончалась родами, а тогда кандидатов имелось ровно два — либо второй сын торговца, Мартел, либо сам Фаратха. Мартелу было всего шестнадцать и он честно признался, что потенциальная невеста его пугает.

Черныш парня не осуждал. Когда Бирекку заносило, она всех пугала.

Фаратха, по воспоминаниям прислуги, мог жене и в глаз засветить. Новый хозяин, Бирон, то ли не хотел, то ли здраво опасался, что тогда «дорогая матушка» окончательно пойдёт вразнос. Что придет женщине в голову, предсказать он не брался, а ведь ей по завещанию принадлежали один из городских домов (вернее, не ей, а её маленькому сыну, чьим опекуном она являлась до момента совершеннолетия) и принесенное в семью приданое. Последнее включало в себя каменоломни, терять их сейчас было никак нельзя.

Так вот, овдовев и поняв, что теперь ей никто не указ — во всяком случае, она так думала, — Бирекка быстро пришла к мысли, что ещё молода и заслуживает простого женского счастья. Вопрос в том, кто именно указанное счастье ей принесет. Изучив мужской контингент городка, она осознала, что вокруг одни быдлованы некультурные и лишь один свет в окошке, недавно принятый на работу таинственный приказчик, заставляет трепетать её чувствительное сердечко.

— Надо было в занавески сморкаться и руки скатертью вытирать, — мрачно жаловался Накар коту. — Манеры, блин, изящные. Конечно изящные — от воспитания так просто не избавишься!

— Некоторые деградируют очень успешно, — заметил Черныш. Опальному магу он сочувствовал и в то же время рассказ его жутко веселил. — Значит, она до ночи прогуливалась мимо твоей комнаты?

— Или во дворе сидела, причем так, что мимо не пройдёшь. Не знаю, что делать.

— Ну, раз яркие эмоции в жизни тебе не нужны… — с намёком протянул кот. Накар в ужасе затряс головой. — Можно попробовать перекинуть её интерес на кого-то другого. Ей ведь не ты нужен, ей хочется добрать того, чего ей муж недодал. Романтики, тайны, красивых отношений. Кто всё это может обеспечить?

— Авантюрист какой-нибудь, — предположил маг. — Который из неё деньги до последней медяшки выдоит, а потом Бирон нас убьёт. Её за дурость, его за кражу, а меня за компанию и за то, что их свёл вместе.

— Вариант не исключён, — согласился Черныш. — Но вот Нифлос, к примеру, деньги от любовницы брать не будет.

Накар в шоке посмотрел на собеседника. Кот чисто человеческим жестом вскинул бровки на мохнатой мордочке.

— Что?

— Он на это не пойдёт. Ты Нифлоса не знаешь. Он в некоторых вопросах до отвращения щепетилен.

— Чтобы дворянин отказался одарить благосклонностью симпатичную селянку? Не смеши меня.

— Не выйдет, — продолжал настаивать Накар. — Если бы она ему нравилась, то можно было бы попробовать их свести. Но сейчас инициатива будет исходить не от него. Нет, даже пробовать не стоит, а то оскорбится, чего мне совершенно не нужно — у нас и так отношения не самые простые.

— Как скажешь, доверюсь твоему мнению. Кто ещё у нас способен разбудить вулкан страстей… Юрган?

— Он любит тишину, одиночество и намерен жить долго и счастливо.

Черныш понятливо кивнул. С указанными качествами Бирекка ассоциировалась слабо, особенно «долго и счастливо». По городу до сих пор гуляла байка, что не демон Фаратху порвал, совсем не демон.

— Почему бы тебе не поговорить с Бироном? — высказал он ещё одну идею. — Сделать что-то он вряд ли сможет, зато, в случае чего, претензий к тебе у него будет меньше.

— Так и поступлю, — проворчал Накар.

Следующий день Черныш провел с пользой. Он вкусно покушал, сумев обаять дородных кухарок и выпросив дополнительную порцию сметанки; повалялся на крыше, впитывая тепло тускловатых по осени солнечных лучей; вальяжно обошел округу, шуганув соседских кошек и тем самым утвердив свою власть. Поделился мудростью с предвкушающей скорую свадьбу Сантэл.

С девушкой ему чем дальше, тем скучнее становилось общаться. Она, при всех своих положительных качествах, была продуктом своего общества, то есть довольно ограниченной и сосредоточенной на семье, воспитании детей, сплетнях о соседях… То, что происходило за пределами её уютного мирка, Сантэл интересовало мало. Поездка в Аку обеспечила её впечатлениями на годы вперед, съездить ещё куда-либо, посмотреть иные страны и общества она не хотела. Незачем — теперь у неё есть, чем хвастаться перед подружками, повод смотреть на них сверху вниз.

Она была любопытна, но любопытна в житейском, бытовом смысле. Сантэл не стремилась узнать побольше об окружающем мире, о магии, не любила читать, разбираться в философских течениях религиозных школ, не выспрашивала новости из столицы или соседних стран. Зато с удовольствием возилась с трехлетним братиком, на которого Бирекка в последнее время обращала мало внимания. Или охотно болтала со сверстницами, перемывая косточки жителям городка.

Короче говоря, Черныш окончательно перевел её в число питомцев и обсуждать с ней серьёзные вещи не собирался. В то же время он чувствовал своеобразную ответственность (мы в ответе за тех, кого… мнда) и считал нужным уберечь Сантэл от очевидных ошибок. Например, попытался донести до неё мысль, что свекрови она не понравится. Никак. Вот совсем, как бы ни пыталась. Нужно держаться вежливо, не опускаться до брани и окучивать мужа и тестя, в идеале переехать в собственный дом, где она могла бы стать полноправной хозяйкой. Насчет последнего Сантэл ничуть не возражала, с остальным было сложнее — воспитание не то. Не учат купеческих дочерей сдержанности.

Домом, кстати, обзавестись было вполне реально. Участки в центре города, где жили богачи, стоили дорого и не продавались, только переходили по наследству, поэтому в последние лет пятьдесят представители верхушки начали скупать землю на южных окраинах и строиться там. Беднота селилась на севере. У семейства покойного Фаратхи имелось всего три участка с усадьбами, но один служил родовым гнездом, второй принесла с собой Бирекка и никому отдавать не планировала, в третьем, на юге, с недавних пор жил второй по старшинству брат Сантэл, Мартел. Вот от Мартелова поместья вполне можно было бы отрезать кусочек, благо размеры позволяли. На строительство мог бы раскошелиться Бравин — ему и так, и так надо выделять долю младшему сыну, ведь в главном доме останется жить старший. Другое дело, что бывший городской голова редкостный жмот… Ну, возможно, постоянные скандалы жены и невестки его доведут до принятия правильного решения.

Ближе к вечеру домочадцы наслаждались громкими криками, раздававшимися из комнаты Бирекки. Людей в поместье жило много — горничные, кухарки, конюхи, охрана, несколько приказчиков, не обзаведшихся собственными домами, члены их семей. Естественно, все они с удовольствием обсуждали перипетии жизни хозяйской семьи и со смаком обсасывали малейшие подробности. Забавно, что в конфликте между Бироном и его мачехой, младше пасынка на пять лет, мужчины по большей части находились на стороне главы дома, в то время как женщины относились к закидонам Бирекки с пониманием. Не одобряли, но оправдывали.

Ночь Черныш посвятил благородному спорту. Охоте. Он не забыл то чувство, с которым толстый живот шлепает по полу при неудачном прыжке, в памяти изредка всплывали позорные моменты, вызванные избыточным весом. Запускать себя вновь он не собирался. Кроме того, репутация успешного крысолова требовала постоянного поддержания, поэтому кот честно поймал крысу дома, предъявив её кухарке, затем другую возле любимого трактира, тоже продемонстрировав добычу местному начальству. И там, и там его рвение поощрили вкусняшками. Правда, если дома в награду он получил лишнее блюдечко свежей сметаны, то трактирный повар ограничился рыбьими потрохами, навеки получив тайный титул жадобы.

Заодно и разговоры подслушал. Вроде бы, ничего необычного, но кое-что проскальзывало.

— Совсем работать невозможно стало, — жаловался один подвыпивший торговец другому. — Раньше как было? Десятнику на лапу дал — и вези товара, сколько хошь. А теперь ни-ни! Рожи незнакомые, «плату за содействие» берут не всякую, чуть что, на лейтенанта кивают. У меня на складе места не осталось! А что делать? Либо держи, либо плати пошлины себе в убыток.

— Говорят, есть умелые люди… — с намеком протянул второй.

— Эти умелые люди сидят тихо, как мышь под веником. Боятся.

— В ратушу ходил?

— Сказали — думают.

Собеседники помолчали, затем первый, воровато оглянувшись по сторонам, наклонился над столом и зашептал в услужливо подставленное ухо:

— Поговаривают, Тат-Ножевик на господина Нифлоса сердит очень. Грозился убить. Стражники Татово укрытие разорили и двух его братьев в столицу отправили, там их казнят со дня на день.

— Брешут, поди, — засомневался второй. — То есть про братьев я слышал, на рынке о том вовсю треплются. Но чтобы Баррагу убить…

— Ну так сказать-то что угодно можно, — согласился купчик. — Только прежде у Ножевика слова с делом не расходились. Опять же, родная кровь, за неё мстят особо.

Тат, получивший кличку «Ножевик» за пристрастие к коротким клинкам — он был буквально увешен разными ножами и кинжалами — являлся предводителем единственной в округе крупной и стабильно существующей банды грабителей. Скрываться от правосудия ему помогало прекрасное знание местности, родство с некоторыми влиятельными лицами, жестокость и репутация честного человека. Ну, насколько может быть честен убийца и бандит. Черныш с ним не сталкивался, но, судя по пересказываемым историям, Тат отличался умом, звериной хитростью и был хорошим психологом-практиком, что местные списывали на благословение духов.

Наверняка главарь понимал: убей он человека из рода Баррага, ловить его станут всем королевством, причем не обязательно одним. В то же время, братьев он ценил, они являлись его ближайшими помощниками.

В гости Черныш собрался под вечер следующего дня. Он здраво рассудил, что уж за два-то дня Юрган должен был предупредить о его визите, поэтому рассчитывал если не на тёплый дружественный приём, то хотя бы на спокойную встречу. Реальность внесла коррективы.

Рядом с особняком, где поселились брат и сестра Баррага, его закидали камнями мальчишки.

Особой боли не чувствовалось, оскорблял сам факт. Получившие удар ребра быстро перестали болеть, на нём вообще теперь всё быстро заживало, но гордость высшего существа, каковым он постепенно начинал себя воспринимать (наблюдение за людьми подпитывало эту веру) требовала мести. Поэтому Черныш с диким мявом выбрался из кустов, куда он свалился, сбитый с забора, и набросился на обидчиков. Битва вышла славной — не пострадавшим не ушел никто. Дети бежали, оглашая улицу испуганными воплями, их ноги украшали глубокие укусы и царапины. Озверевший кот гнал их довольно долго, пока его не попытался пнуть привлеченный шумом и криками взрослый мужик.

С некоторым трудом подавив разбушевавшиеся инстинкты, Черныш деранул мужика за неосторожно протянутую руку и с чувством выполненного долга отправился приводить себя в порядок. Он не мог явиться в чужой дом с пыльной, испачканной грязью шкуркой. В результате ему пришлось потратить время на вылизывание, что хорошего настроения не прибавило — с некоторыми вещами он так и не смирился.

К тому времени, как он закончил прихорашиваться, на улице стояла темень, лишь в некоторых местах чуть проясненная немногочисленными источниками света. Слегка поколебавшись, Черныш решил, что упавшая на городок темнота не должно послужить препятствием. В конце концов, имеют ли к нему отношение людские условности? К тому же аристократы обожают ночной образ жизни, он помнит, он в книжках читал, когда сам на двух ногах ходил. Очень неустойчивая конструкция, какой бог прямохождение придумал?

Забраться в комнату леди Версании оказалось просто, только бессмысленно. Девушки внутри не оказалось. Черныш с трудом приоткрыл лапами тяжелую по его меркам дверь, проскользнул через небольшой зал и, ориентируясь на звуки голосов, пробежался по коридору. Люди обнаружились в большой гостиной комнате. Брат и сестра сидели в креслах перед разожжённым камином и о чём-то негромко беседовали. Искушение подслушать было велико, но, так как речь шла о каких-то общих знакомых, Черныш сразу утратил интерес к беседе и вышел на свет. Обошел кресла, запрыгнул на поленницу дров, аккуратно сложенных у стеночки, обернул лапки хвостом, мрачно разглядывая замолчавших родственников. Поздоровался:

— Добрый вечер. Юрган должен был предупредить обо мне.

Волнения он не испытывал. После всего, им пережитого, к любым планам он относился с буддийским спокойствием. Получится наладить контакт с дворянами — хорошо. Не получится, значит, не получится. Попробуем другой вариант.

— Да, — бросив короткий взгляд на сестру, заговорил Нифлос. — Мэтр Юрган говорил, что вы — не обычное животное. Правда, я ему не поверил.

— Можете называть меня Чернышом, — представился кот. — Просто Черныш, без господин, могущественный или смертоносный. Кто я такой, не важно, вам достаточно знать, что я тесно связан с Той Стороной. Примерно на том же уровне, что и ваша сестра.

— Вы хотите сказать, что прошли через схожий ритуал?

— Вовсе нет. Просто ты, — Черныш обратился напрямую к девушке, — тоже поддерживаешь постоянный канал с планом Бледной Богини, служишь живыми вратами в её царство. Только у тебя эти ворота почему-то постоянно открыты.

У него имелось достаточно свободного времени, чтобы поразмыслить над своей текущей природой, и память ушедшего жреца явилась неплохим подспорьем. Перерождение не могло не оставить свой след. Черныш пришел к выводу, что сейчас он в большей степени дух, чем материальное существо, называть его однозначно живым не корректно. Правда, как проверить теоретические рассуждения он пока не знал, но надеялся провести несколько экспериментов с помощью присутствовавшей здесь леди.

В общем, с какой стороны ни посмотри, Версания была ему нужна в друзьях. И, соответственно, не нужна во врагах.

— Их можно закрыть? — сразу спросил Нифлос.

— Сначала надо разобраться, чем вызвано подобное состояние, — интонацией осадил подавшегося вперед мужчину кот. — Насколько я понимаю, ни ваши маги, ни жрецы помочь не смогли?

— Гильдия в лице её главы, мэтра Вартарта, признала свою несостоятельность. Служители Пятерых… Храмы, благожелательно настроенные к нам и готовые помочь, не обладают нужными знаниями, а слуги Хозяина Низа назначили непомерно высокую цену.

— Понятно, — фыркнул Черныш. — Интересы слуг церкви не всегда совпадают с интересами церкви. Или бога, которому они служат. Всё, как всегда. Ладно, тогда давайте с самого начала. Версания, я хочу услышать, что ты чувствовала во время ритуала, какие изменения происходили, как ты их обнаружила — в общем, всё и подробно. Желательно с указанием сроков.

Девушка, молча смотревшая со слабой надеждой, заговорила не сразу. Она обменялась долгим взглядом с братом, словно что-то спросив у него, затем коротко вздохнула и на мгновение поджала губы. Впрочем, практически сразу выражение недовольства исчезло с её лица, если бы Черныш был менее наблюдателен, мог бы ничего не заметить. По-видимому, вспоминать прошлое и в принципе обсуждать своё состояние Версания не хотела. Но понимала — надо.

— О самом ритуале я практически ничего не помню. Только ощущение холода и слепящий свет. Когда я очнулась, стало теплее, но окончательно холод не ушел, я чувствую его постоянно. Ко мне сразу позвали нашего знакомого мага, мэтра Рана, он встревожился и вызвал коллег. Совместно они обнаружили, что я постоянно поглощаю энергию из окружения, отдавая предпочтение живой. Отток постоянный, заблокировать его не получается. Животные и люди меня стали избегать… Им тяжело находиться рядом. Я чувствую, как постепенно меняюсь: сначала я перестала ощущать вкус пищи, недавно исчезли запахи, краски становятся тусклее. Я помню, как должен выглядеть синий или красный цвета, но вижу разные оттенки серого. С момента ритуала прошло десять лет. Особенно сложно стало в последний год — постепенно начинают исчезать эмоции.

— Чувство голода?

— Слабое и постоянное. Почти исчезает на кладбищах, но маги дружно советуют держаться от мест, связанных со смертью, как можно дальше.

— Ну да, там мутации идут быстрее. На кровь, особенно родственную, не тянет?

— В каком смысле? — не поняла девушка.

— В прямом. Не возникает желания вцепиться брату в шею и отхлебнуть глоток?

Глаза леди удивленно расширились, она покачала головой.

— Нет, ничего такого!

— Уже хорошо. Так! — кот встал, потянулся, хлестнул себя хвостом по бокам. Задумался, замерев неподвижным кусочком мрака. Кивнул. — Прямо сейчас и посмотрим. В туалет сходи, и начнём.

— … Простите?

— Чтобы оценить твоё состояние, мне, вероятно, придётся впасть в своего рода транс, — вздохнул Черныш. — Прерывать его нельзя. Можешь держать меня на коленях, можешь на руках носить, как хочешь, главное — сохранять физический контакт. Возможно, на протяжении нескольких часов. Вот чтобы облегчить себе и мне жизнь, сходи, руки помой или как у вас принято выражаться.

— Благодарю за объяснения, — сухо кивнула девушка, вставая.

— Ох уж эти человеческие условности! — фыркнул кот. Ситуация его забавляла и он не упустил возможности слегка потроллить. Впрочем, едва Версания покинула помещение, Черныш немедленно развернулся к её брату. — Я правильно понимаю: раз в полгода Версания вынуждена куда-то переезжать?

— Даже чаще. К счастью, у нас довольно поместий вдали от крупных городов.

— Она неплохо держится, — похвалил девушку Черныш. — Обычно люди в её положении ведут себя с куда меньшим достоинством. Устраивают истерики, пытаются выместить злобу на окружающих, начинают пить или употреблять наркоту. Или этот этап уже пройден?

— Он был коротким, — с некоторой заминкой ответил Нифлос. Вероятно, человеку бы он такие подробности не поведал, но внешность собеседника и общая обстановка повлияли. — Наши родители сумели объяснить сестре, что истериками она ничего не добьётся.

— Хорошие у вас родители, — по-человечески вздохнул кот. — Не всем так везет.

— Хорошие, — согласился аристократ.

Вернувшаяся Версания застала комнату, погруженной в тишину. После того, как она уселась в кресло (решили надеяться на лучшее и пока в кровать не ложиться), Черныш повторил короткие инструкции, вскочил ей на колени и, немного потоптавшись, улегся, свернувшись в уютный клубок. Несмотря на демонстрируемую уверенность, в точности, что делать, он не знал. С другой стороны, у него имелись кое-какие предположения и опыт прошлого погружения вместе с девушкой, то есть было, от чего отталкиваться. Для начала немало. Самый известный корсиканец его мира правильно говорил, что главное — ввязаться в бой, а там видно будет.

Как он тогда делал? Прикоснуться, ощутить ток энергии, потянуться следом…

На сей раз обошлось без падения. Его словно подхватил мягкий густой поток, сопротивляться коему не получалось, и плавно прокатил в нужное состояние. Теперь Черныш, сумевший отследить момент перемещения, понимал, что находится не «где», а в «каком состоянии». Поэтому он мягко появился на знакомом по прошлому визиту мраморному полу, который на самом деле не был ни полом, ни мраморным, а являлся образом, созданным его сознанием для удобства восприятия. Сейчас Черныш понимал, знал благодаря пришедшему ниоткуда знанию, что может изменить внешний вид места пребывания и превратить его, скажем, в бескрайнее небо с точками звезд. Только зачем? Изменение уже существующего домена потребует сил, трат энергии, которой у него и так не особо много.

Да, это своего рода его собственное подсознание, где он в теории полноправный хозяин. Но, во-первых, не только подсознание. Во-вторых, не только его — Версания тоже поучаствовала. В-третьих, даже у совершенно здоровых в психическом плане разумных в глубинах разума всякие тараканы обитают, которых лучше не тревожить. А насчет себя Черныш не обольщался. Бывший человек, прошедший через смерть, осознанно принявший новое тело и судьбу… Многие сходили с ума и от меньшего. В каком виде предстанут его собственные страхи и кошмары, он не хотел гадать, и встречаться с ними тоже не хотел. Не сейчас.

По сравнению с прошлым разом Черныш чувствовал себя спокойнее. Тогда он провалился сюда случайно, был напуган, напряжен, фонтанировал эмоциями, невольно отгораживался и закрывался от мира, по сути, от самого себя. Потому и не понимал ничего. Сейчас у него было время подготовиться и в принципе действовал Черныш осознанно, отсюда меньший страх и больше готовности взаимодействовать. Вот он и взаимодействовал, с приятным удивлением ощущая приходящий отовсюду слабый отклик.

Эхолокации у котов нет. И что с того?

Чуть приподнявшись, Черныш с силой ударил передними лапами по полу, вслушиваясь в расходящиеся в стороны волну. Метод не хуже прочих — здесь нет ни звуков, ни запахов, расстояние играет шутки со зрением, шкура не ощущает прикосновения ветра. Зато сила чутко откликается на малейшие пожелания, подстраиваясь под волю воображения. Так что импульс быстро принес ответ на вопрос, указав направление на ближайшую аномалию. Вернее, он словно потух в одном месте, исчез, образовав дыру в продолжавшем расширяться кольце.

Черныш ещё немного подождал, затем со вздохом прекратил прислушиваться, тем самым сбрасывая концентрацию. Границ пространства он так и не почувствовал. При других обстоятельствах перерожденец с удовольствием исследовал бы новые возможности, но сейчас он банально опасался остаться без сил, а ведь ему надо в первую очередь разобраться с Версанией. Вернее, с происходящими с той процессами. Хотя бы вчерне понять, что происходит с девушкой, чтобы произвести впечатление грамотного спеца.

Примерно определившись с направлением, Черныш порысил в нужную сторону. Совершенную тишину ничто не нарушало, топоток мягких лапок мгновенно утихал, словно вязнув в толстом слое невидимой ваты, глаза напрасно искали на земле малейшие неровности или хотя бы пыль. Вокруг царила темнота. Тусклого света, испускаемого шерстью кота, едва хватало сантиметров на пятьдесят, дальше ничего не было видно.

Поначалу Черныш сдерживался и не столько бежал, сколько шел, но потом ему надоело видеть одинаковые каменные плиты и он набрал скорость. Только через каждые минут пять останавливался, чтобы проверить направление. Во время третьей остановки ему показалось, что впереди мерцает нечто зеленоватое, и он снизил скорость бега, на ходу вглядываясь вперед, ориентируясь на приближающееся тусклое сияние.

Нет, свет был не зеленым. Мертвенно-бледным.

Из марева высоко наверху, то ли в потолке, то ли в небе, вниз лился полупрозрачный светящийся поток. Абсолютная тишина, медленное, неумолимое падение. Свет достигал пола, чтобы исчезнуть в напоминающей воронку дыре — черной, окруженной по краю белоснежным материалом. Черныш подошел поближе. Серый камень под лапами плавно перетекал в кость, теплую, к ней было приятно прикасаться. А вот к самой дыре приближаться не хотелось, веяло от неё чем-то холодным… Потусторонним. Не то, чтобы идея заглянуть внутрь пугала, просто интуиция подсказывала, что отвести взгляд от Бездны можно не всегда.

Кот присел, рефлекторно облизал лапу, смущенно дернул хвостом. Инстинкты проявляли себя даже в таком, духовном виде. Заметив краем глаза какой-то отблеск позади, он обернулся и с удивлением осмотрел свои следы, оставшиеся на полу. Точнее, на кости — камень оставался мертвенно-серым. Зато на костяных языках, расползавшихся от ямы, золотым светом выделялись небольшие следы кошачьих лапок.

Черныш вернулся, осмотрелся внимательнее. Удивлённо хмыкнул. Как следует потоптался на жилке, фактически разрезав её на две части широкой золотой полосой. Человеческим жестом пожал плечами и заново принялся обходить яму, оглядываясь по сторонам. Ничего интересного и в общем тоже ничего. Гладкий пол, падающий, словно при замедленной гравитации, сверху поток чего-то, похожего на воду, плавно загибающаяся в яму кость, по которой, наверное, так легко соскользнуть вниз. Проверять он не собирался.

На третьем круге он остановился возле того места, где экспериментировал со следами. Рассеченный надвое костяной вырост еле заметно изменился. Та часть, что не была связана с ямой, немного пожелтела и ощущалась иначе. Более теплой, что ли? Или кажется, потому что цвет другой? Словом, различие чувствовалось. Черныш присел, задумчиво почесал за ухом, проследил взглядом пунктирную окружность, созданную им ненароком. Ну, почему бы и не попробовать? Всё равно других идей нет.

Если кость является видимым отображением процессов, происходящих в энергетике леди, то уменьшение её площади вернёт девушку в нормальное состояние. Не совсем, разумеется, полностью процесс обратно, простите за тавтологию, не обратить, но частично симптомы снимет. Может, Версания заново запахи чувствовать начнёт или что-то в этом духе. Возможно. Если он не ошибается и не выдаёт желаемое за действительное.

В любом случае, не попробуешь — не узнаешь. И кот принялся наворачивать круги, старательно перерезая расползающиеся от центра костяные узоры. Кое-где приходилось останавливаться и старательно ставить лапы мельче, идя медленно, в других местах хватало чуть ли не прыжков. Что интересно, прикосновение живота или боков эффекта не давало, след оставался от лап и хвоста. Ещё от морды, но голову Черныш после первой же попытки держал повыше. Стоило ему приблизить мордочку к кости, чтобы — исключительно в целях эксперимента, разумеется! — лизнуть мертвенно-бледный материал, как голова закружилась и язык обожгло приторно-сладким вкусом. Очень неприятное чувство, рецепторы свело от нахлынувшей эйфории. Больше он не рисковал.

Наконец, полоса была закончена. Кое-где она прерывалась, потому что Черныш, будучи существом здравомыслящим, опасался подходить к яме слишком близко, а костяные языки расползались от центра неравномерно. Поэтому окружность местами проходила по камню. Логически рассуждая, вреда это нести не должно. В последний раз оглядев своё творение и решив, что в данный момент ничего больше он сделать не может, кот мысленно потянулся вверх. Примерно туда, где ощущался выход и где его должны были ждать.

После идеальной тишины потустороннего мира реальность казалась наполненной оглушающими звуками. Треск угольков в камине, поскрипывание ветвей за окном, пение ночных птах и насекомых, медленное биение сердца под ухом. Черныш не торопясь вывернулся из-под лежащей на нём руки, встал на четыре лапы, с наслаждением выгнул спину, с трудом подавив желание выпустить когти. Перепрыгнул с колен неподвижной Версании на низенький столик, стоявший рядом. Нифлоса в комнате не было.

— Сколько времени прошло?

— Я меняла свечи четыре раза, — кивнула девушка на стоящий тут же подсвечник.

— Два часа, значит, — кот ещё раз потянулся, с неудовольствием отметив отсутствие съестного на столе. Сейчас он был бы рад и обычной корке хлеба. — Могло быть хуже. Нифлос ушёл?

— Я уговорила его идти спать. Мне показалось, в его присутствии нет смысла.

— В общем, верно, — признал Черныш. — Разве что завтра ему надо будет встретиться с Юрганом и договориться о твоём осмотре. Ты как себя чувствуешь? Вот прямо сейчас, в данный момент?

— Немного лучше, — прислушалась к себе Версания. — Тело будто покалывает. Ты что-то сделал?

Попаданец довольно отметил, что она всё-таки перешла на «ты». Прекрасно! Ему нужны доверительные отношения, а на «вы» здесь обращались либо к незнакомцам, либо к вышестоящим персонам. Или, наоборот, к тем, кто находился ниже по социальной лестнице и позволял себе лишнее. Этикет отличался от привычного ему, в некоторых аспектах — очень сильно.

— Попытался. Я больше смотрел, пытался разобраться, что там вообще наворочено, — он присел на задние лапы, с удовольствием почесал за ухом. Блохи, что ли? Вот не было напасти. — Ну что сказать? Ваши маги — молодцы. Чтобы такое сотворить, нужно всерьёз постараться. Их бы энтузиазм, да по уму использовать…

— Не готова разделить твоё восхищение.

— Просто ты не видела, что внутри твоей энергетики творится. А, возможно, придётся увидеть. Зависит от вердикта Юргана.

— Почему?

Черныш поморщился.

— Я там кое-что поправил, если получится, эффект скоро станет виден. Ощутим. Но это — времянка, паллиатив, её постоянно подновлять нужно. Да и в принципе ты должна понимать, какие процессы внутри тебя идут. В общем, пообщайся с магом и сама отслеживай, что в состоянии организма изменилось. Если окажется, что метод рабочий, то тебе придётся освоить кое-какие практики, чтобы в дальнейшем накладывать оберег самостоятельно.

— Оберег?

— Рано рассказывать, — отмахнулся кот хвостом. Обнадеживать девушку он не хотел, но и создать впечатление существа, разбирающегося в вопросе, требовалось. — Там видно будет. Ладно, пойду я. Дома подумаю, что ещё можно сделать, вдруг на свежую голову какие мысли придут. О результатах осмотра сообщи через Накара, или я через пару деньков сам заскочу. Всё, спокойной ночи.

— Спокойно ночи, мэтр Черныш.

— Просто Черныш.

Изначально планировалось держать связь через Накара. Но, как выяснилось, прикидывающийся обычным приказчиком (безуспешно) опальный маг из города уезжал. Черныш застал его, довольно насвистывающего, собирающим шмотки в собственной комнате. Немедленно возник вопрос:

— Ты куда-то уезжаешь?

— Бирон отправляет меня на лесозаготовки.

В голове попаданца немедленно всплыли воспоминания о ГУЛАГе, воровских понятиях, «законниках» и чернильно-черном чифире, завариваемом с одной пачки чая на кружу. Лесозаготовки и счастливый вид у него в одну картину не сливались.

— Какой-то ты слишком радостный, — задумчиво пробормотал Черныш. — Одним расставанием с Биреккой такого энтузиазма не объяснить. Ещё что случилось?

— В город приехала мэтресса Далан-ар, — сообщил Накар. — А я уезжаю. Она со мной не встретится!

— Кто такая Далан-ар?

Из дальнейшего монолога Черныш усвоил следующее. Накар, как и некоторые другие маги, проходил обучение в специализированном учебном центре Гильдии, называемом Академией. Раньше это была мощная структура, но с тех пор, как волшебников стало меньше и процесс учебы вернулся к формату «один учитель — один ученик», влияние своё утратила. На должность преподов приглашали всех желающих. Госпожа Далан-ар вела курс истории и пользовалась репутацией существа вредного, змееязыкого, злопамятного и склонного к садизму. Причем старательно ходящие о себе слухи оправдывала.

Почему её включили в состав группы, предназначенной для прокладки дороги к медным рудникам, Накар не знал. Зато прекрасно понимал коллег, решивших задержаться с поездкой, лишь бы не получить в спутницы вредную историчку. Госпожа Далан-ар приехала в город и остановилась в доме Юргана в одиночестве, остальные представители Гильдии обещали приехать позднее.

— Естественно, — подумав, выдал Черныш. — Вы живете в патриархальном обществе. У неординарной женщины есть всего два варианта — либо спрятаться за мужчиной, либо обзавестись репутацией матерой стервы, связываться с которой небезопасно для здоровья. Твоя учительница выбрала второй. Надолго уезжаешь?

— На пару дней, — призадумался Накар, с такой стороны на наставницу не смотревший. — Бирон отпустил. В смысле, отправил с проверкой.

— Понятно. Послушай, тебе не кажется, что все твои проблемы так или иначе связаны с женским полом? — с серьёзным видом вопросил покрытый мехом «тролль». Он просто не смог удержаться. — Силу тебе ограничили из-за Версании, с должности приказчика могут уволить из-за Бирекки, бывшую учительницу ты, похоже, как огня боишься.

— Да её все боятся! — чуть не задохнулся от возмущения Накар. — И твои намёки совершенно необоснованны! Ничего такого я не делал!

— Вот именно! Потенциал растрачивается впустую.

Подкинув приказчику пищи для размышлений и придя в хорошее настроение, Черныш направился к Сантэл. Подопечная обнаружилась в одной комнате с парой других девушек того же возраста, они активно обсуждали приехавшую в город магичку. Оставалось только подивиться скорости распространения слухов и попытаться вычленить из потока обжигающей правды мелкие зерна истины. То, что местные обожают сочинять сказки обо всём, связанном с волшебством, Черныш уже понял.

Ожидаемая в городе группа магов, в чью задачу входила помощь в постройке дороги и проверка шахт на безопасность, несколько припозднилась. Сейчас приехала только мэтресса Далан-ар и её ученица, остальные заявятся позже. Что как бы многое говорило о характере метрессы, Черныш даже посочувствовал Юргану и мысленно пообещал себе встретиться с ним в ближайшее время. Заодно расспросить, действительно ли помощь магов настолько необходима. По его впечатлениям, особой силой в смысле воздействия на материю волшебство не обладало. Маги могли мысли читать, порчу наложить, вызвать дождь или засуху, демона натравить. Но в работе с крупными массами земли они замечены не были, не считая сомнительных трактирных баек. Или он, Черныш, просто чего-то не знает?

— Высокая, седая, худющая, — докладывала молодая служанка, видевшая магичку на рынке. — Одежда на теле болтается. Но лицо гладкое, сколько лет, не понять.

Попаданец мысленно поставил задачей как можно скорее взглянуть на столь неординарную персону. У него имелся особый интерес — после поездки в Аку он получил ряд способностей, не ограничивающихся всплывающими в памяти знаниями мертвого жреца. Черныш чаще, чем хотелось бы, мог определить, сколько человеку осталось топтать этот мир. Обычно дар срабатывал на стариках, была пара случаев, связанных с насильственной смертью, на многих людях ощущалась своеобразная «метка», не дававшая точных сроков, но указывавшая на приближение Костлявой. Исключение составляли жрецы, маги и Версания.

Жрецы были закрыты, то есть способность на них в принципе срабатывала, но словно некто могущественный не позволял разглядеть результат. Вероятно, боги не хотели, чтобы чужаки знали о сроке, отмерянном их слугам. Постепенно Черныш осваивался со своим навыком и подозревал, что по мере учебы научится игнорировать наложенное благословение хотя бы у простых священников. С Версанией тоже всё обстояло просто — девушка была не совсем жива, дар воспринимал её очень своеобразно. Затык возникал с магами. И Накар, и Юрган никаких отметин на себе не несли, что можно трактовать двояко. Возможно, в силу молодости (в случае Юргана — относительной) они не собирались умирать в ближайшем будущем. А возможно, их магия как-то блокировала дар.

Черныш нуждался в статистике, поэтому с легким предвкушением ожидал визита посланников Коллегии. Появление старой и, следовательно, близкой к могиле магички стало именно тем, на что он надеялся.

Разумеется, его слегка нервировал тот факт, что о его существовании стало известно большому кругу людей. Раньше всё было просто — есть он, есть Сантэл, уверенная в сверхъестественном происхождении мохнатого наставника и ни с кем откровенничать не собирающаяся. Возможно, потому, что не с кем ей откровенничать. С родней у подчинённой отношения не особо близкие, верных подруг нет, после смерти отца они её оставили одну; с любимой нянюшкой, женщиной простоватой, можно обсудить далеко не всё.

Сейчас… Прибавились четыре человека, и каких! Что маги, что аристократы по определению должны разбираться в интригах, участвовать в них, планировать и создавать. Конечно, среди них тоже попадаются идиоты, но конкретно эти дураками не выглядят. У них есть свои цели и можно быть уверенным, что ради их достижения любой из четверых без сомнений пожертвует не пойми кем, запертым в кошачьей шкуре. Наибольшее беспокойство внушал Накар. Если возникнет угроза остаться лишенным силы, если ему пригрозить пересмотреть приговор в сторону увеличения срока, он заложит всё и всех.

К сожалению, иных вариантов не было. Пришлось рисковать. Кроме того, появился шанс легализоваться в глазах общества, а официальное признание — это всё ж гарантии и права, пусть и шаткие. Так что, пожалуй, о знакомствах Черныш не сожалел.

Мысли о сложности бытия плавно легли на природное любопытство, поэтому кот не сомневался, забираясь на шкаф в кабинете Бирона. Да, он собирался подслушать разговор купца с лордом Нифлосом, и что с того? Не то у него положение, чтобы стесняться. Может, его судьбу обсуждать станут.

Но нееет… Говорили о деньгах. Точнее, потеющий и путающийся в словах купец пытался окольными путями объяснить высокопоставленному гостю, что без контрабанды город не проживёт. Кстати — не исключено, что говорил правду. Налоговая система королевства поражала запутанностью, разнообразием и многочисленностью позиций, если платить всё, предписываемое законом, цена товара возрастет чуть ли не в десяток раз. Городские торговцы просто-напросто не выдержат конкуренции со своими коллегами из близких к столице и побережью областей.

— Господин Бирон, — надоело слушать витиеватые намёки Нифлосу и он заговорил прямо. — Я прекрасно осознаю как общепринятые традиции купеческого ремесла, так и специфическое положение оного в вашем регионе. Я готов пойти навстречу и тому, и другому. Однако моё назначение на занимаемый в данный момент пост сопровождалось определенными обязательствами перед весьма влиятельными персонами и организациями, куда более влиятельными, чем весь ваш Совет, вместе взятый. Вы понимаете меня?

— О, конечно! Тогда, может…

— Вы, ваша семья, имеете прямое отношение к указанным обязательствам, — словно не заметив, перебил его дворянин. — Расследование обстоятельств гибели вашего почтенного отца позволило арестовать действующих в провинции слуг Синеликого. Однако! Артефакты, несущие на себе на себе клеймо темного бога, по-прежнему продолжают появляться в столице. Причем поступают они откуда-то отсюда.

— Но как это возможно?

— По всей видимости, агенты Тайной стражи взяли не всех. Или, что вероятнее, здесь существовали две секты, действующие параллельно, — пожал плечами Нифлос. — Как бы то ни было, мне поручено найти и перекрыть канал поставки данного вида контрабанды. Я осознаю, что мои действия, связанные с поиском сектантов, доставляют неудобства множеству добропорядочных подданных Его Величества, но им придётся потерпеть. Вашим партнёрам придётся смириться с существованием определенных приоритетов, стоящих над прочими желаниями. Впрочем, можете составить коллективное прошение в Тайную стражу — уверен, они изучат его с большим вниманием.

— Нет-нет! — Бирон аж руками замахал, представив, что ему скажут на это предложение коллеги. — Незачем тревожить занятых важными делами людей! Они там, а мы здесь, пусть и дальше так остаётся.

— Мудрая мысль.

— А вот скажите, лорд Нифлос, — хозяину дома потребовалось буквально несколько секунд, чтобы собраться и сделать правильные выводы. — Нет ли иных обстоятельств, препятствующих возвращению традиционных форм взаимоотношений верных слуг короля и представителей торгового сообщества?

Черныш просто восхитился Бироном. Это ж надо так образно спросить, начнёт ли стража брать взятки после поимки сектантов!

— Никаких, — твердо ответил дворянин. — Если поможете поймать контрабандистов, можете рассчитывать на моё понимание.

Стороны ещё минут пять рассыпались в уверениях во взаимном почтении, хотя по интонациям чувствовалось, что они всего лишь следуют социальным условностям. Оба собеседника получили то, что им нужно. Нифлос — поддержку в ведении следствия, представляющий влиятельнейших купцов Бирон — гарантии возвращения к привычным, устраивающим всех порядкам. Можно не сомневаться, что в скором будущем поставщиков запретных артефактов найдут. Власть, когда того по-настоящему хочет и не имеет серьёзных внутренних конфликтов, в зоне своей ответственности способна на всё.

Стоило парочке покинуть кабинет, как Черныш спрыгнул со шкафа на пол, погордившись собственной грацией и мастерством. Диета и физические упражнения дали нужный результат. Кот сразу запрыгнул на широкий подоконник, спрыгнул на проходящий по стене карниз, пробежался вдоль дома, распугивая голубей, и в скором времени очутился рядом с конюшней. Там он, выбрав местечко потеплее, вытянулся на удобном бревне во всю свою немалую длину и принялся ждать.

Как и предполагалось, в скором времени во двор вошли Нифлос и провожающий его Бирон. Дворянин немедленно заметил Черныша, подошел поближе.

— Какой красавец, — указал он на кота хозяину дома. — Он произвел немалое впечатление на мою сестру.

— Забирайте, — широким жестом предложил Бирон. — Уверен, милая Сантэл будет счастлива преподнести его в подарок леди Версании.

Приподняв голову, Черныш многообещающе посмотрел прямо в глаза Нифлосу.

— Нет-нет, не стоит лишать вашу сестру любимого питомца, — усмехнулся тот. — Тем более что кошки, знаете ли, сами выбирают себе хозяев. Впрочем, если он вдруг захочет в ближайшее время навестить нас, для него найдётся мисочка молока.

Черныш кивнул. Посчитав, что сказал достаточно, Нифлос попрощался с купцом и уехал, Бирон тоже немедленно принялся собираться — скорее всего, хотел сообщить подельникам результаты беседы.

Итак, сегодняшний день принес несколько открытий, небольших, но обстановку проясняющих. Баррага то ли не смогли, то ли не захотели развивать добычу меди без согласия других придворных группировок. Кусок оказался слишком велик? Не важно. Главное, что в числе выставленных условий оказалась помощь Тайной страже в «профильной» деятельности. Безопасников понять можно — неподконтрольный оборот магических предметов недопустим. К тому же адепты Бога Повешенных непредсказуемы, долгосрочное сотрудничество с ними невозможно… ну, так говорят. Поэтому Нифлос землю роет, стараясь выполнить взятое на себя обязательство.

Кстати, это объясняет, почему в партнёры Баррага взяли именно Бирона. Потому что он проверен, тайнюки наверняка из него мельчайшие грешки на допросах вытрясли, вплоть до подростковых приставаний к служанкам. И на сектантов у него зуб — всё-таки убийство отца, вне зависимости от сопутствующих обстоятельств, событие запоминающееся и требует ответа.

К Баррага Черныш заглянул тем же вечером.

Надо сказать, дворяне устроились неплохо. Дома в самом центре города не продавались, поэтому брат с сестрой купили участок земли в приличном районе под строительство, а сами сняли небольшую усадьбу поблизости от казарм стражи. Удобно, престижно, никаких проблем с оформлением бумаг. Одновременно показывает местной элитке, что дворяне намерены задержаться здесь надолго. До их временного обиталища Черныш неторопливым шагом доходил за половину часа, если никаких происшествий по дороге не случалось.

Кот надеялся встретить в гостях Юргана, но маг снова отсутствовал.

— Он передал, что не решается оставить мэтрессу одну, — объяснила Версания. — С его стороны невежливо покинуть гостью. К тому же, она заинтересовалась его учеником.

— Вы с ней знакомы?

— Нет. Думаю, она обо мне слышала — дело было громким, а мэтресса Далан-ар давно занимает высокие посты в Гильдии.

Сегодня девушка выглядела оживленно, улыбалась и часто прикасалась к вещам. На Черныша она смотрела с восторгом. К ней частично вернулось обоняние, повысилась тактильная чувствительность и она правильно связывала приятные изменения с действиями нового знакомого. Тот, в свою очередь, не понимал и размышлял. Не понимал, откуда взялась скорость возвращения чувствительности, а размышлял о том, что делать дальше.

— Давай-ка уточним: обоняние у тебя исчезало постепенно и окончательно исчезло совсем недавно, так?

— Да, всё верно, — подтвердила девушка.

— На каком оно сейчас уровне?

— Очень слабое. Но оно хотя бы есть! Ты не представляешь, какое наслаждение чувствовать хоть что-то!

Её, должно быть, сильно пробрало, потому что эмоции из Версании хлестали. Судя по изумлению Нифлоса и бросаемым им на сестру косым взглядам, состояние для неё нехарактерное. Черныш девушку понимал. Она почти отчаялась, её положение ухудшалось, разумных идей по лечению не было, и вдруг в последний момент появилась надежда. Причем не пустая, а подкрепленная фактом.

— Поговорим об осязании, — позволив Версании успокоиться, спустя минуту попросил он. — Оно снижалось равномерно или были участки кожи, полностью лишённые чувствительности?

— Прикосновения я чувствовала везде, но они становились холодными. Тусклыми. Не знаю, как сказать. Я могла вонзить иголку в палец и боль была чем-то отстраненным, существующим где-то рядом. Теперь мне приятно прикасаться к чистой одежде, и протягивать руки к огню, и трогать воду, и…

Версания замолчала, не в силах выразить всю полноту чувств, поэтому Черныш прервал её.

— Хорошо, я понял.

Ничего больше не спрашивая, кот, лежавший на кушетке между двух подушек, перевернулся на спину и уставился вверх, задрав поджатые лапки. Ему так легче думалось. Напротив, сидя в креслах, почтительно молчали люди. Ожидали вердикта мастера.

— По всему выходит, ты являешься каким-то извращенным аналогом лича, — спустя минут пять, не отрываясь от созерцания потолка, подвел итог своим мыслям Черныш.

— Кого?

— Некоторые маги, жаждущие бессмертия, добровольно идут по пути становления нежитью. Образно выражаясь, то, что мертво, умереть не может, — он перевернулся на брюхо и уставился на Версанию мерцающими в темноте глазами. — Сложные и долгие ритуалы, такие же расчеты, многочисленные жертвы… Тотальный контроль и постепенное перерождение в магическое существо, лишенное эмоций. Огромная мощь и чистый разум, заключенный в материальную оболочку, да и то не всегда.

— Они — сами?! — недоверчиво передернула плечиками девушка.

— Вечная жизнь, — фыркнул кот, — хотя правильнее сказать «не-жизнь». Многих устраивает.

Сам он с недавних пор слишком уважал слово «вечность», чтобы походя им разбрасываться.

— Проблема в том, что у тебя процесс, во-первых, идёт непрерывно, во-вторых, ты его не контролируешь. Перерождение идёт постоянно. Хорошо ещё, что темпы невысокие за счет непрерывно поступающей живой энергии. О! Вот почему откат быстрый.

— Как-то снова сделать сестру человеком можно? — откашлявшись, спросил Нифлос замолчавшего Черныша.

— А то ж! Вариантов целых два — личное вмешательство знакомого боженьки либо надо рассчитать и провести ритуал, обратный изменившему Версанию, — сухо объяснил Черныш. — Реалистичность и того, и того можешь представить сам. Нет. Давайте адекватно оценивать собственные силы и ставить перед собой достижимые цели. В данном случае — мы можем ограничить влияние сторонних факторов на организм. Это почти вернёт Версанию к человеческому состоянию, но только почти. Возможно, по мере изучения мы поймём что-то ещё, тогда и будем думать.

Им не понравилось услышанное, хотя честность брат с сестрой оценили. Черныш не считал возможным кормить людей постоянными обещаниями, ложь на долгом сроке контрпродуктивна и разрушает отношения. Он даже Сантэл постепенно приучал относиться к себе, как к человеку. Лучше пусть Баррага привыкнут к мысли, что, если он что-то обещает, то сделает, и в дальнейшем относятся к его словам с доверием.

И ещё. Надо бы перестать с панибратством относится к богам и религии. Вон, как поёжились.

— Что нам делать сейчас?

— Юрган всё-таки нужен. Он ведь тебя не осматривал? — Версания отрицательно покачала головой. — Плохо, не вовремя магичка приехала. Тогда поступим так. Нам надо понять, сколько моё творчество продержится, поэтому отслеживай собственное состояние и как только почувствуешь, что чувства снова тускнеют, фиксируй. Я буду заходить раз в пару-тройку дней. Когда Юрган освободится, пусть обязательно проверит, что изменилось. Вообще-то говоря, по уму ему следовало бы взять тебя в ученицы, подучить медитировать, впадать в транс, показать основы энергетических взаимодействий и всё такое прочее.

— Мы не хотели бы привлекать излишнее внимание, — отказался Нифлос. — К тому же, Версанию проверяли. Магических способностей у неё не было и нет.

— Спорное мнение. Зависит от того, что считать магическими способностями, — заметил Черныш. — Впрочем, это тема отдельного разговора. Для нас важно то, что начальные знания может усвоить любой человек, нам большего пока не надо. Когда научимся попадать в подсознание и корректировать энергетику, тогда перейдём к следующему этапу.

Он надеялся присутствовать на занятиях и, не показывая собственного невежества, услышать что-то полезное для себя. О себе. В идеале получить образование и членство в Гильдии, хотя, будучи существом разумным, он гнал от себя подобные мысли. Рано. Сначала надо легализоваться. Тем не менее, если кусочки информации можно получить сейчас, то упускать шанс нельзя.

Он и так много времени потратил впустую, шляясь по лесам.

Следующее утро началось со скандала. Вернее, началось оно скандалом, а продолжилось…

Домой вчера Бирекка заявилась поздновато, незадолго перед возвращением Черныша. Задержалась у кого-то из подруг. Несмотря на то, что особой преступности в городе не водилось, ходить по темным улицам было опасно, да и ворота на ночь запирали, поэтому о возвращении блудной (как считали некоторые, ещё и блудливой) хозяйки узнали все обитатели поместья. Тогда Бирон ничего говорить не стал. Зато сегодня, сразу после завтрака, он высказал мачехе своё недовольство.

Женщине нашлось, что ответить. Она никогда за словом в карман не лезла.

Короче говоря, орать они начали ещё в столовой к вящему восторгу домочадцев. Спустя минут десять Бирон огляделся, узрел любопытные лица прислуги, наорал на них, схватил демонстративно застонавшую от боли Бирекку за руку и утащил её в личный кабинет на втором этаже. Там концерт продолжился вдали от зрителей.

Делать было нечего, а так — хоть какое-то развлечение. Черныш прошелся по знакомому до последней щербинки карнизу, встал на задние лапы и заглянул в окно, из которого доносились звуки напряженного разговора.

— Ты меня всегда ненавидел! — ого, уже перешли на личности. — С тех самых пор, как я в доме появилась!

— Я ненавидел? Да это ты меня сразу начала гнобить! Уговорила отца выселить нас в дальние комнаты!

— Они светлее! Твоя жена меня просила! А ты её унижал! Ты её не любил! Ты не умеешь любить женщин!

— Я не умею любить!?

Черныш в шоке смотрел, как Бирон подскочил к мачехе, облапил её за талию, рванул на себя и впился той в губы мощным поцелуем. Бирекка протестующе замычала, пару раз стукнула его кулачками, куда дотянулась. Слабенькие удары, разумеется, никакого эффекта не принесли, зато побудили мужчину сделать несколько шагов и прижать женщину к стене спиной. Одной рукой он удерживал жертву, вторая активно шарила внизу, задирая подол платья. Постепенно сопротивление Бирекки слабело, она отбивалась не особо активно, да и Бирон уже целовал её не в губы, а спускался по шее вниз, к зоне декольте.

Затрещала ткань, ползущая с плеч. Закрывшая от наслаждения глаза женщина мягко засмеялась глубоким грудным смехом.

— О, Бирон!

— Бирекка…

Продолжать наблюдение Черныш не стал. Он опустился на четыре лапы, пошел сначала по карнизу, потом по крышам до внешней стены, выходящей на улицу, уселся на ней и долго смотрел вперед. Молча.

Его внимание привлекло какое-то движение внизу. Опустив взгляд, кот уставился прямо на небольшую собачку, присевшую в кустах по своим делам. Черныш подозревал, что глаза у него сейчас такие же, как у этой какающей собачки — большие и круглые. Обалдевшие.

Он даже не знал, что сказать.

Ладно, Бирекка — она в принципе малопредсказуема. Но Бирон? Рассудительный, расчетливый, после смерти отца и последовавших событий доверявший только избранному кругу лиц? Надо же, какие страсти кипят за внешней сдержанной оболочкой. Или он просто боится, что Бирекка втрескается в кого-то постороннего и уйдёт из семьи, унося приданое? Да нет, не похожи его действия на тонкий расчет. Он хороший делец, но не интриган.

Вряд ли это любовь. Больше похоже на жажду адреналина в крови.

Если Черныш прав, то адреналин мужику Бирекка обеспечит.

Месть, месть, месть!

Про опоясывающий лишай Черныш знал немногое. Только то, что болезнь вызывается не грязью, а каким-то вирусом, долгое время циркулирующем в организме и вылезающем при ослаблении иммунитета. Ещё помнил, что лечат лишай убойными дозами тех же таблеток, что принимают против герпеса. В смысле, в его мире лечили, насчет туземных методов ничего сказать не мог.

Конечно, никакой это не лишай. Черныш давно понял, что обычные болячки его не берут.

Последняя неделя выдалась тяжелая. Началась она встречей с Юрганом, которого кот подкараулил на улице и, знаком показав следовать за ним, завел в тихий, укромный переулок. Надоело ждать, пока маг подберет время для разговора. Впрочем, тот сам желал пообщаться, только времени у него не было — работы привалило. Поэтому при виде Черныша волшебник позабыл, куда шел, и чуть ли не побежал, по сторонам не оглядываясь. Никакой конспирации.

— Не знаю, как тебе удалось, но регресс очевиден! Организм леди возвращается в нормальное состояние стремительными темпами! Ещё немного, и…

Попаданец, посмотрев на дрожащие руки Юргана, на всякий случай запрыгнул повыше. Мало ли? Вдруг в порыве энтузиазма чародей захочет в прямом смысле вытрясти секреты из, будем откровенны, мутного типа неясного происхождения? К тому же, сверху видно лучше — если кто войдёт в переулок, сразу можно сбежать.

— Ещё немного, — холодно заметил он, устроившись на выступающем из стены кирпиче, — и всё вернётся на круги своя. Я так понимаю, Версания к тебе всё-таки заходила и ты её осмотрел?

— Вчера вечером. Я ничего не понял, но это невероятно!

Маг, похоже, до сих пор находился в шоке, или по жизни личность неординарная. Мало какой специалист готов признать несостоятельность в зоне своей компетенции. Мысленно Черныш поставил себе плюсик — если у Юргана имелось желание сдать его на опыты, теперь оно явно поубавилось.

— Нам нужна динамика, — минут десять послушав отчет о состоянии леди, перемежаемый дифирамбами себе, Черныш решил перейти к указаниям. Они у него хорошо получались, а из рассказов мага из-за обильной терминологии он мало что понял. — Моё творение долго не продержится. Поэтому мы должны выяснить, с какой скоростью оно разрушается, а также скорость восстановления мутации организма Версании. В идеале хорошо бы осматривать ежедневно.

— Я не могу, — нахмурился маг. — Гильдия навалила на меня заданий, времени нет совершенно. Я даже осмотр леди совместил с утряской кое-какой бюрократии. А приходить ко мне часто леди не может — её визиты вызовут вопросы, слухи пойдут. Ей не стоит попадаться на глаза моим гостям.

— Ты про эту, как её, Далан-ар?

— Как раз с ней сложностей не будет. Тебе про неё Нак-ар рассказал? Он её недолюбливает со времен Академии, так-то она совершенно нормальная дама, просто характер своеобразный. Нет. Среди остальных коллег есть пара моих недоброжелателей и они с половины дороги прислали запросы, которые, увы, приходится выполнять. Правила Гильдии таковы, что я не могу отказать им.

— Угу, понятно. Слушай, давно хотел спросить: чем вообще маги на стройках занимаются?

Оказалось — много чем. Конечно, непосредственно дорожное полотно никто из них создавать не стал бы, это с любой точки зрения нерационально, но, к примеру, постройка мостов без участия мага не обходилась. Укрепление берегов и опорных балок, проверка на наличие подземных ключей, способных размыть землю, и на наличие древних захоронений, зачастую с наложенными проклятьями, поражающими живых. Собственно, в их задачу входило обнаружение и описание любых сверхъестественных явлений. Также на Гильдию взваливали обязанности по предупреждению эпидемий среди работников, защите скота, помощи охране и много в чём ещё. Поэтому нет ничего удивительного, что маги всеми силами избегали участия в крупных проектах и сваливали его на тех, кто не успевал вовремя увернуться. Или чьего авторитета не хватало, чтобы откосить.

— Счастье ещё, что стройки, подобные нынешней, случаются редко, иначе не знаю, что бы мы делали, — делился наболевшим Юрган. — Отправлять на каждую человек пятнадцать, да ещё и не одну группу в год, Гильдия не в состоянии.

— Мне казалось, поговаривали, что магов приедет пять или около того, — дернул ухом Черныш.

— Так оно и есть. Полноценных магов вместе со мной и Далан-ар как раз пятеро, остальные те, кого раньше называли «половинниками». Их Проклятье чаще игнорирует, поэтому король приказал их принимать и учить по ускоренной программе. По нынешним временам и они — радость.

Юрган ещё долго плакался насчет состояния дел в магическом сообществе и жаловался на большое количество работы. Причем, что характерно, о себе ничего не сказал. Вопрос: что довольно сильный и опытный маг делает в захолустье, почему не уезжает в столицу? Нет ответа. Причем, судя по обмолвкам, причина не только и не столько в ритуале, превратившем Версанию в специфическую нежить. От центров власти Юрган был отлучен давно, из-за чего ритуал проводился без его, главного теоретика, участия. В определенном смысле повезло, лишением силы его наказание могло бы не ограничиться.

Мизантропия? Любовь к тишине? Возможно. Но интуиция подсказывала, что не только.

Так как в его планах Юрган занимал одно из центральных мест, Черныш решил разузнать о маге побольше. Вопрос — у кого? Сантэл, при всём восхищении её способностями к сбору слухов, знала только то, что говорили между собой в городке. Накар как свалил на лесопилку, так и носа оттуда не казал. Оставались Баррага. Они наверняка в курсе биографии Юргана, участника и в каком-то смысле зачинщика той истории аристократы должны были изучить тотально. Вряд ли они откажутся поделиться толикой сведений, если не спрашивать слишком интимные вещи.

По сложившемуся в обществе стереотипу, сплетничают обычно женщины. Черныш мог гарантировать, что мужчины болтать любят не меньше. Надо всего-то подобрать подходящий ключик, и тогда информация польётся потоком. Вряд ли Нифлос испытывает к Юргану теплые чувства — всё-таки сестра пострадала отчасти по вине мага. Да, тот пытается исправить причинённый вред, но, во-первых, не особо удачно, а во-вторых, «ложечки нашлись, а осадок остался». Поэтому у дворянина нет особых причин сдерживаться и можно рассчитывать на его откровенность.

Стража продолжала квартировать в старых казармах. Поговаривали о грядущем расширении штата в связи с ростом населения и деловой активности, но до тех пор, пока Совет сможет игнорировать необходимость повышения расходов, он будет её игнорировать. Сидящие на верхушке торговцы даже на ремонт раскошелились с трудом, рассматривая его, скорее, в качестве своеобразной взятки Нифлосу. Тот пока не съехал из кабинета заместителя начальника и продолжал оставаться в чине лейтенанта, хотя капитан уже отбыл на новое место службы.

Знакомое местечко. С закрытыми глазами найти можно, по запаху — он какой-то казённый, своеобразный, ни с чем не спутаешь. Черныш подождал, пока от Нифлоса удалится последний посетитель (докладывавший об очередном происшествии на рынке стражник) и запрыгнул в приветливо распахнутое окно. Нравилось ему быть котом. Двери не нужны, на работу ходить и деньги зарабатывать не надо, можно спать где угодно и сколько угодно… Тут он вспомнил о мальчишках с камнями, собаках, голодном времени, когда крысами питался, и слегка откорректировал последнюю мысль. Котом ему нравилось быть сейчас.

— Не помешаю?

— А, это ты, — приставший мужчина убрал руку с рукояти меча, лежавшего тут же, на столе. — Нет, не помешаешь. Что-то случилось?

— Просто хотел поговорить, — Черныш, не стесняясь, запрыгнул с пола на столешницу. — Но, если чем-то занят, могу подождать.

— Посетителей нет, бумаги разберу позже, — отмахнулся Нифлос. — Там всё равно нет ничего интересного.

— Ну я бы так не сказал, — задумчиво протянул кот. — Вот в этом пакете какой-то предмет сильно фонит магией. Причем агрессивной такой…

— Здесь?

— Да.

Очень аккуратно Нифлос разрезал конверт и вытряхнул на подложенный листок богато выглядящий перстень, мгновение спустя извлек само письмо. Прочел несколько строк, удивленно хмыкнул.

— Ничего не понимаю. Пишет некий Фраатак из Колосков, что нашел этот перстень на теле мертвого постояльца и отправляет мне, потому что вещь родовая и хранить её у себя он не хочет. Бред какой-то. Чтобы кабатчик добровольно отдал попавшую ему в руки драгоценность?

— Скорее всего, письмо написано кем-то другим, — предположил Черныш. — Нужен был правдоподобный предлог, чтобы передать цацку в твои руки. Не трогай её.

— Думаешь?

— Уверен. Не нравится мне колечко. Ты не чувствуешь, но очень уж от него нехорошим тянет.

— Иными словами, придется Юргана звать.

— Вот, кстати, по поводу Юргана, — развернулся к нему хвостатый вселенец. — Он явно не дурак и силой от него разит. Можешь объяснить, что маг его уровня делает в нашем захолустье? То есть я понимаю, что он делает сейчас, когда большие дела завертелись, однако ж он давно тут сидит.

— Официально он занят изучением Проклятья, ищет способ его снятия, — услышав презрительное фырканье, Нифлос улыбнулся. Идиоту понятно, что наукой лучше заниматься в хорошей лаборатории, имея доступ к богатой библиотеке и вместе с группой единомышленников. — На самом деле его сослали за принципиальность. Он помешал нескольким влиятельным руководителям Гильдии, за что последние двадцать лет сидит здесь. У одного ученика на экзамене завалил, другого ненароком выставил дураком в присутствии венценосных особ, третьему ещё что-то устроил. Вот от него и избавились.

— Обычные интриги, — Черныш вернулся к изучению перстня. — Ничего нового.

Он наклонил мордочку пониже и, как делал уже не раз, мысленно потянулся к предмету. Возможностей учиться на чужом опыте у него не было (хочется верить, скоро это изменится), поэтому всё, что попаданец умел, он получил благодаря собственным экспериментам. Причем из трёх-четырех идей всего одна давала нужный результат, остальные в лучшем случае подкидывали новой пищи для размышлений.

Лучше всего работало прикосновение. Плотный контакт, при наличии приличной доли везения, позволял определить свойства некоторых вещей или хотя бы их примерное устройство. Если, конечно, он прежде сталкивался с чем-то подобным. У Сантэл имелась парочка простеньких амулетов, вот их он и изучал, ещё на кладбище при входах в склепы старых семей в двери вмуровывали артефакты-защитники. Но сейчас, подавало сигналы чутьё, трогать лапой кольцо не стоило, поэтому Черныш попробовал второй метод. То, что он называл про себя «касанием ауры». Максимально расслабиться и окружить предмет собственной энергией, окутать, влить внутрь, чутко улавливая ощущения и считывая тончайшие образы-подсказки. Нечто вроде психометрии, непонятно как работающей, но ведь работающей же! Правда, силы требует много, после сеансов он всегда чувствовал себя выжатым, словно апельсин в стакан.

Сейчас Черныш ничего серьёзного не планировал. Не то место, не то время, да и штука выглядела на порядок сложнее всего, с чем он сталкивался прежде. Просто хотелось одним глазком глянуть и оценить.

Любопытство кошку сгубило. Почти.

В какой-то момент перстень, светящийся по краям для зрения Черныша, полыхнул яркой вспышкой. Шкуру словно облили едкой кислотой. Кот отпрыгнул, зажмурив глаза и слепо отбиваясь от невидимого нападения, бессмысленно, рефлекторно полосуя воздух когтями. Шлепнулся на пол, слепо извернулся, прокатился по полу, извиваясь от боли. Он не думал, не рассуждал, его тело само пыталось избавиться от разъедающей невидимой смерти. Если бы не спазмы, грозившие сломать позвоночник, Черныш сейчас бы орал во всё горло.

Сколько его колотило о пол, он сказать не мог. Когда боль немного отступила и стало легче, рядом обнаружился встревоженно присевший на колени Нифлос. Черныш, тяжело дыша, поднял на него глаза. Сил, чтобы пошевелиться, не было, всё, на что его хватало — двигать туда-сюда зрачками.

Дворянин, вероятно, заметил осмысленное выражение глаз, потому что сказал:

— Потерпи немного, я уже послал за Юрганом.

— Долго. Меня?

— Нет, минуты три. Что это было? Ты же не прикасался к нему, я видел.

— Ловушка. Хитрая.

На фразу ушли последние силы и Черныш устало опустил веки. Чужая энергия, ощущаемая, как грязь, никуда не делась со шкурки — она медленно то ли исчезала, то ли впитывалась, обещая доставить неприятностей в будущем. Разбираться с ней сейчас он был не в состоянии. Единственное, что он мог — лежать на деревянных досках, смутно надеяться, что его никто не тронет, да медленно приходить в себя, пытаясь не свалиться в беспамятство.

Довольно быстро примчавшийся Юрган ничего толкового сказать не смог. Маг опознал в перстне артефакт, наполненный силой Синеликого, на чём польза от него и закончилась. По его словам, штука убойная, амулеты Нифлоса от неё не спасли бы, поэтому почему Черныш остался жив, более того — относительно неплохо себя чувствовал, Юрган ответить затруднялся. Помогать ему кот не собирался, в первую очередь потому, что сам ничего не понимал. Примерно через час после инцидента Черныш окреп достаточно, чтобы встать на лапы, обругать обоих собеседников и, демонстративно покряхтывая, удалиться в окно.

Ему не нравилось, с какой алчностью маг на него смотрел. Лучше сбежать. На всякий случай.

Последствием злой магии стало выпадение шерсти, почему-то с боков, и широкая полоса гнойников, опоясавшая тело в районе лопаток. Там, где удавалось вылизаться, гнойники исчезали быстрее, в недоступных местах они зарастали медленно и сильно болели. Не мешали, но дискомфорт доставляли серьёзный. Повинуясь инстинкту, Черныш старался проводить больше времени на кладбище — там боль слегка утихала и ничто не мешало ему строить планы мести.

Кто прислал Нифлосу перстень, сомнений не было. Следствие быстро установило, что предполагаемый автор письма ничего не писал и вообще ни сном, ни духом. Сам артефакт маги оценили очень высоко и дружно уверяли, что изготовить его в состоянии только высшие жрецы Бога Повешенных. Благодаря действиям молодого лейтенанта у сектантов провинции наступили тяжелые времена, вполне вероятно, что они захотели отомстить. Конечно, пока что стражники под руководством Барраги поймали только мелкую рыбешку, рядовых исполнителей, но канал поставки ценного товара уже не действовал. И, если откровенно, других кандидатур не нашлось — никто другой не рискнул бы убить представителя рода, принадлежащего к высшей аристократии королевства. Разве что в столице… Хотя вряд ли.

Учитывая вынашиваемые планы, Черныш и раньше не возражал помочь Нифлосу в поисках, но теперь это стало личным.

Единственным приятным моментом во всей истории стало искреннее сочувствие Сантэл — девушка, похоже, очень испугалась, увидев лежащего на подушке Черныша, истекающего сизоватым дымком из открывшихся ранок (вот, кстати, тоже повод для размышлений. Почему кровь испаряется с бешеной скоростью? Раньше такого не было). Успокоилась она не сразу, зато потом доложила порцию свежайших слухов. Конечно, о покушении на лейтенанта, дворянина и холостого красавца, в городе узнали мгновенно. Разнились подробности происшедшего. Помимо более-менее точных сведений о «погибшем» коте, случайно прикоснувшемся к проклятому предмету, поговаривали о десятках мертвых стражников и призванном демоне, с которым отважный Баррага сражался сутки подряд. Правдоподобность сказочников не интересовала, им была важна красота легенды.

Надо думать, в ближайшее время из столицы ещё одна комиссия приедет, тайно или явно. Почтенную Ханиру жаль. Покушение случилось в зоне её ответственности, поэтому нагоняй старая получит в любом случае.

Коротко говоря, отомстить Черныш хотел, только не знал, кому. Свои шансы найти преступников он оценивал реально. Из преимуществ у него только кошачье тело, подходящее для подслушивания разговоров, да опыт прошлой жизни, выражающийся в десятках прочитанных детективов и мышлении, позволяющем глядеть на ситуацию с нестандартной для местных стороны. Аборигены, кстати, совсем не дураки, это тоже надо учитывать, и раз они на след сектантов не вышли, значит, прячутся те очень качественно.

Ещё одним достоинством попаданца являлись сверхъестественные способности, полученные при перерождении. Правда, пользовался он ими криво. Учеба шла с переменным успехом, рассчитывать приходилось больше на интуицию, чем на что-либо ещё. Да, у него имелись знания, переданные мертвым жрецом, но они, во-первых, в памяти хранились в виде отдельных фрагментов, во-вторых, для него подходили только малой частью. Он же теперь не человек… К тому же, от покойника он получил много ненужного, хоть и интересного. Зачем ему знать подробности любовных отношений с некой симпатичной послушницей? Правильно, незачем.

Очень хотелось действовать. Как только позволило здоровье, Черныш побродил по городу, послушал болтовню людей и пришел к выводу, что так он ничего не добьётся. Группа наверняка небольшая, опытная, к болтовне в кабаках не склонная. Поэтому с его стороны правильнее оставить мониторинг слухов на Сантэл, раз уж той так нравится это занятие, а самому заняться чем-то более полезным. Например, сходить на дальнее кладбище, бедняцкое. Он давно туда собирался, но всё время откладывал.

Идти пришлось долго, дорога заняла половину дня. В городе дома стояли плотно, даже не сами дома, а дворы, усадьбы. Стену между участками хозяева строили вместе вскладчину — если, конечно, между ними не случалось серьёзных конфликтов, — по ней было очень удобно ходить. Иногда Черныш добирался из конца в конец, ни разу не спустившись на землю, перепрыгивая поверху узкие улицы. В бедных районах жили иначе. Там тоже обитало много кошек и собак, носились стаи вопящих мальчишек, попадаться которым на глаза не стоило, да и укрыться от них было труднее. Поэтому кот, во избежание неприятностей, пробирался медленно, оглядываясь по сторонам, стараясь не попадаться на глаза людям. Зверей он хотя бы шугануть мог.

На кладбище Черныш попал поздним вечером. Оно, конечно, правильно — ночью спокойнее, никто не отвлекает и работать с отголосками душ проще. Однако привыкший к упорядоченному питанию желудок активно выражал своё недовольство. Не настолько, чтобы начать с гастрономическим интересом поглядывать в сторону сидящих на деревьях птичек или принюхиваться к крысиным следам, но настроение испортилось.

— До чего многолюдное местечко, — пробормотал под нос Черныш, облизнувшись. — И не только людное.

Вдали виднелось нечто, давно утратившее право называться человеком. Осторожно поглядывая по сторонам и одновременно стараясь не упускать аномалию из виду, кот двинулся к ней. Не доходя шагов десяти, он свернул вправо и нарезал круг, за ним другой. Больше всего находка напоминала слипшийся ком из десятков отражений, остающихся на земле после смерти живых существ. Когда-то давно Черныш читал про египтян, веривших, что у человека несколько душ, и вот одна из них, то ли «ка», то ли «ба», то ли ещё какая, не покидает мир, а летает возле могилы и пакостит окружающим. Может, и правда, но он от покойников зла не видел. Они вообще, вот как это, тихонько торчали на одном месте, медленно растворяясь с течением времени.

Наконец, решившись, кот подошел поближе. На него отреагировали, когда он находился едва ли не вплотную — по ближней части непонятной штуки пробежала волна. Вот, собственно, и всё. Черныш присел, задумчиво почесал за ухом. Для его зрения кладбище сияло от большого числа отражений, но вокруг данного феномена было пусто. Похоже, нечто притянуло к себе чужие отражения в радиусе метров десяти. Честно говоря, результат слияния выглядел противоестественно и будучи существом, развитым в эстетическом отношении, попаданец хотел бы его разрушить. В то же время, продолжавшие чесаться гнойники на загривке советовали быть осторожнее и отойти в сторонку.

К тому же, он не знал, как это уничтожить. А на эксперименты у него временная аллергия образовалась.

Решив, что вернётся к данному феномену позднее, Черныш принялся бродить по кладбищу, время от времени засовывая мордочку в невидимые смертным синие облачка. Те бестрепетно позволяли ему просматривать память покойников. Не всю, разумеется, только наиболее яркие моменты. Было их не много, да и те интереса не вызывали — ну что может сохраниться после батрачки, всю жизнь горбатившейся на тяжелой работе? Разве что воспоминания о детях, совершенно не нужные Чернышу. Он даже начал думать, что, возможно, напрасно потратил время, придя сюда.

— Оп! — словив картинку от очередной души, оживился кот. — Всё же это я удачно зашел!

В отражении сохранился момент смерти, причем смерти насильственной. Мужика зарезали бандиты, когда он подъезжал к городу. Неизвестно, нашла стража преступников или нет, но могила выглядела относительно свежей. Черныш пробежался по всему участку и с мрачным удовлетворением нашел ещё несколько похожих случаев. У мертвецов на центральном кладбище он узнавал места тайников с деньгами и мрачные семейные тайны (довольно однообразные, если честно). Оказывается, бедняки тоже могли порадовать его чем-то полезным.

Последней и самой удачной памятью, просмотренной котом, стали воспоминания одного из шестерок в банде Ножевика. При жизни покойный был глуповат и авторитетом не пользовался, да ещё и косячил постоянно, за что его в конце концов свои же прирезали. Зато он пробыл в банде достаточно долго, чтобы узнать внутреннюю кухню и сейчас его знания здорово пригодятся Чернышу. По той простой причине, что на амулете, висящем на шее главаря, отчетливо проступала символика Синеликого.

— Секта, говоря откровенно, любопытная, — рассуждал Черныш, валяясь на подушке. — Детишек ими пугают, тайная стража их ловит, большой денежный поток, судя по косвенным признакам, они контролируют. Тем не менее, здравствуют и благоденствуют, несмотря на регулярные потери рядовых членов. Похоже, кто-то их серьёзно прикрывает на самом верху.

Он снова находился в гостях у брата и сестры Баррага. Гнойники сошли, шерсть отрастала, движения вновь стали легкими и безболезненными. Требовалось проверить, как себя чувствует леди Версания и насколько ослабла выстроенная Чернышом конструкция, защищавшая девушку от влияния силы Бледной Богини. Ну, что значит выстроенная? Протоптанная. Поэтому он забежал вечерком, обойдясь без предварительного уведомления.

Невежливо, конечно, а что делать? И вообще — люди должны быть счастливы, что он почтил их визитом, вот.

— Слуги Синеликого черпают силу из боли и страдания, — ответил Нифлос. — К тому же, их артефакты небезопасны и воздействуют на пользователя. Делают его жестоким, укорачивают срок жизни, отражаются на наследственности.

— Но спрос на них постоянен?

— Конечно. Всегда есть те, кто не задумывается о завтрашнем дне.

— Или просто считает, что он исключительный и ему бояться нечего, — фыркнул кот. — Ладно, вернемся к нашим делам. Юрган начальные упражнения показал?

— Показал, Черныш, — вошедшая в комнату Версания поставила на столик поднос с чайничком, чашками и блюдечками с едой. По понятным причинам от помощи слуг они сегодня отказались. Черныш перевернулся со спины, заинтересованно глядя на мясную нарезку. — Он сказал, некоторым требуются года, чтобы попасть в мир личного сна.

— Мир личного сна? Они его так называют? Да, обычно времени требуется много, но, во-первых, ты туда уже проникала, пусть и случайно, а во-вторых, я тебе помогу. Фактически, протащу за собой. Уже что-нибудь пробовала делать?

— Пытаюсь правильно дышать и медитировать.

Про различные способы дыхания Черныш слышал ещё в своём мире, правда, особо темой не интересовался. Других увлечений хватало. Сейчас жалел, потому что вещи девушка рассказывала необычные, потенциально ему полезные. Ну да знал бы, где упасть, там бы соломки… А вот по поводу медитации ему нашлось, что сказать. Коллега по работе на волне «разоблачений» святых девяностых подсела на всякую эзотерику, в том числе восточную, и охотно вываливала откровения на головы окружающих. Не слушать её не получалось, потому что остальные женщины в комнате, где они тогда сидели, задавали вопросы и даже что-то записывали. Продолжалось погружение в глубины Космоса год, потом будущий Черныш пошел на повышение и у него появился почти личный кабинет пополам с ещё одним мужиком. Однако ж в памяти те импровизированные лекции засели крепко.

Надо бы и самому заняться.

— Хорошо, я понял, — выслушав отчет, покушав и подобрев, Черныш решил перейти к тому, зачем, собственно, сюда и пришел. — Сейчас делаем, как в прошлый раз. Я смотрю, что изменилось за прошедшее время, а ты не разрывай физический контакт. Постараюсь побыстрее.

Чем чаще что-то делаешь, тем проще получается. Вот и сейчас попаданец, словно по накатанной колее, проскользнул в свой внутренний мир, временно ставший также и чужим миром. Кстати, только сейчас пришло в голову — можно ли попасть сюда в одиночку? Или нужна Версания, или присутствие кого-то ещё, не обязательно конкретно её? Надо бы проверить. Поставив в уме зарубку, кот быстро сориентировался и огромными прыжками помчался в сторону… Вообще-то, здорово похоже на две трубы. Из одной в домен энергия втекает, в другую вытекает, внутри ничего не остаётся.

Плиты под лапами смазались от быстрого бега, через несколько минут Черныш стоял, глядя на тонкую полосу золота, почти поглощенную белизной. Кости за пределами круга стало меньше, она, похоже, перерождалась в мрамор, зато внутри разрослась, пытаясь занять свободное место, обойти препятствие. Кое-где у неё получалось. Кот побегал, старательно оставляя следы лапок везде, где доставал, продлевая черту и тщательно отворачивая морду от провала в центре. Ему казалось, оттуда раздаются знакомые голоса, нежная мелодия убеждала прилечь, отдохнуть. Если не смотреть, бороться с воздействием было проще. Он не мог не отметить, что в прошлое посещение ничего подобного не чувствовал, и теперь гадал о причинах. Его действия заметили? Сказывается увеличение костяного поля внутри круга? Повлиял недавний инцидент с артефактом Синеликого?

Перед тем, как возвращаться, Черныш осмотрел себя. Его дух (за неимением другого термина он решил использовать этот, хотя и сомневался в правильности) отличался от физического тела более густой шерстью на теле и, кажется, размером. Складывалось впечатление, что здесь он крупнее. Когда он затащит сюда Версанию, можно будет проверить, а сейчас просто запомним и постараемся не забыть.

Дома обстановка сложилась малость напряженная.

Притихшая Силда трепать нервы подчинённой перестала, гадила исподтишка. Судя по всему, муж, получивший весточку от городского мага, настучал ей по башке. Несколько раз заходил Лебин, общался с Бироном, приносил подарки Сантэл. Парень пытался наладить отношения с невестой, за что Черныш ему мысленно поставил плюсик. Дай бог, или боги, им обоим мудрости и терпения. Сама девушка то радовалась, то, накрученная подружками, ужасалась перспективе брака, то есть вела себя как обычный подросток.

Для попаданца являлось загадкой, почему интрижку Бирона и Бирекки ещё не обсуждают во всех городских кабаках. На его взгляд, всё было настолько очевидно, что не заметить нельзя. Однако ж пока сплетни среди прислуги не гуляли, хотя на каждом совместном ужине парочка обменивалась просто обжигающе-пылкими взглядами.

В том, что тайна неизбежно выплывет наружу, Черныш не сомневался. Он только не мог определить, какими будут последствия. Конечно, роман мачехи и пасынка по меркам средневекового общества, пусть оба и одиноки…. Нда. В то же время, здесь существовал обычай, по которому мужчина мог взять младшей женой жену своего умершего брата — старый, почти забытый, простонародный, но всё ещё действующий и нашедший отражение в законах. То есть при желании и наличии денег можно притянуть прецедент. Кроме того, благодаря Фаратхе его семья прочно прописалась в городском фольклоре, получив репутацию людей скандальных. Одним скандалом больше, одним меньше, хуже не станет.

Нафига Бирон закрутил роман, Черныш не понимал. В глубокие чувства с его стороны кот не верил, разве что в любовь к деньгам — возможно, купец хотел таким оригинальным образом уберечь богатство семьи от перетекания в руки жиголо. Вторым вариантом шел острый недостаток адреналина в организме. Если так, то Бирекка вскоре обеспечит любовнику высокий уровень тревожности, она дама взрывная.

Зато Накар вернулся. Не слишком охотно — теперь в городе хватало личностей, способных его опознать.

— Понимаешь, каких-либо претензий со стороны закона ко мне нет, — хмуро объяснял он Чернышу. — Но простые люди магов не любят. Если узнают, что я из «чаровников», возникнут сложности. А мне всего-то полтора года осталось запечатанным ходить!

— Придется уезжать?

— Скорее всего, — без энтузиазма согласился Накар.

Он предпочел бы оставаться на лесопилке, но местным привалило работы. Обещало привалить в ближайшем будущем. Правительство, оценив перспективы рудных месторождений, решило перебросить в регион кавалерийскую алу, и состоящая из толстосумов верхушка готовилась к схватке за выгодные снабженческие контракты. Знакомство с Нифлосом в данном случае помочь Бирону не могло, в отличие от деловых качеств приказчика и свободной бригады строителей. Всадники собирались жить в новеньких казармах, им требовалась собственная конюшня, а строить здания и сооружения было некому — всех мастеров ещё раньше выгребла дорога. Остались только сущие чернорабочие, которым кирку-то в руки давать страшно, потому как сломают. Бирон, неясным образом заранее прознав о готовящемся указе, успел нанять каменщиков и плотников. Всё-таки он чрезвычайно оборотистый тип, жаль только, эмоциям поддаётся.

Иными словами, он мог построить нужные здания. Не прям завтра, но к тому моменту, когда алу перебазируют, большая часть строений будет готова. И каменоломня у него своя, и лесопилка, и договоренности с кузнецами и кожевенниками есть. Можно заключать контракт и быть уверенным, что армия Его величества получит базу к оговоренному сроку. Как следствие, честный партнер вдобавок к денежкам, полученным за стройку, сможет рассчитывать на долгосрочные договора по поставке еды, фуража, упряжи, сукна и много чего еще, необходимого для подразделения из восьмидесяти мужчин и вдвое большего количества лошадей.

Договориться мешала пара моментов. Во-первых, в городе Бирон не один такой. Да, у остальных позиции похуже, зато они могли объединиться и предложить представителю заказчика больший откат. Во-вторых, Бирон уже набрал на себя обязательств, отчего остальные влиятельные семьи начинали на него коситься и вслух размышлять, не жирновато ли будет. Черныш считал, что вообще-то — да, жирновато. Надо делиться, иначе общество не поймёт.

Кажется, хозяин дома печенкой чувствовал носящиеся в воздухе флюиды недовольства, потому что в действиях его проглядывала некая непоследовательность. Иногда он обаяет приехавших из столицы архитекторов и интендантов, в другой день сидит тихо, пропуская сроки подачи официальной заявки. К тому же недавняя смерть верного Люса, старого приказчика, на которого многое было завязано в торговом доме, прибавляла неразберихи. Тем не менее, остальных своих доверенных лиц, в число которых затесался и Накар, Бирон вернул в город.

— Слушай, а твоя печать ведь не все способности блокирует?

— Она оставляет самый минимум, — недовольно сообщил Накар. — Зрение и повышенную чувствительность к проявлениям магии, больше ничего.

— То есть усиливать тело ты не можешь, — сделал вывод Черныш.

— Это как?

— Непрерывно прогоняя энергию по организму, укреплять его, — припомнил однажды просмотренный фильм про ушу попаданец. — Иммунитет повышается, голыми руками можно камни дробить, кожу делать непробиваемой для оружия.

Опальный маг отрицательно покачал головой.

— Нет у нас такого. У северян существует нечто похожее, но, чтобы кожу нельзя было ножом пробить — нет, не слышал. Так что я не пробовал. А иммунитет у всех магов выше, чем у обычных людей, ещё больше его повышать нет смысла — обычными болезнями мы не болеем, от проклятий он всё равно не спасет.

Следующим днём кухарки громко пересказывали друг дружке байки о настоящем представлении, устроенном молодым магом в доме купца Милада. Черныш не прислушивался — ему намного подробнее отчиталась Сантэл, присутствовавшая там лично. Городская «золотая молодежь» (по столичным меркам — слегка позолоченная) часто собиралась в гостях у того или иного родителя и допоздна развлекалась под мягким присмотром старших. Занимались всякой ерундой: пели, болтали, танцевали, рассказывали разные истории, слушали приглашенных менестрелей, играли в местный аналог карт на щелбаны. Сейчас вот пригласили заезжего чародея и уболтали его показать своё искусство. Простенькие фокусы потрясли неизбалованных зрелищами людей. Юрган редко чаровал публично, держал марку, а других волшебников в округе прежде не было.

Похоже, вчерашний разговор и восторги женщин что-то зацепили в душе Накара, потому что вечером он пошел в кабак и напился. Осознанно, целеустремленно, выказывая наличие некоторого опыта. Компанию ему составила почтенная Ханира, причем чутье записной сплетницы, по совместительству являющейся резидентом туземных безопасников, кота совершенно не удивило. Восхитило, это да, но не удивило. Способность шустрой старушонки вычленять ключевые точки еще только намечающейся интриги лежала за пределами человеческого понимания. Обыватели списывали умение Ханиры оказываться в нужное время в нужном месте на колдовские способности, люди образованные грешили на волю богов, Черныш склонялся к мысли о долгом обучении и опыте оперативной работы.

— Пей, милок, пей винцо. Небось, тяжко тебе живется в проклятом доме-то, ась?

Пригорюнившаяся на лавке бабулька со стороны выглядела форменным божьим одуванчиком, хрупким и трепетным. Даже местные, не раз страдавшие от ее вредного характера, и те могли расчувствоваться и начать трепать языком.

Накар, однако, не поддавался. На вопросы отвечал односложно, ограничиваясь короткими междометиями, и вообще старую сплетницу игнорировал. Однако многоопытную Ханиру холодность собеседника не смутила. Она придвинулась поближе, положила сухонькую лапку на локоть Накара и доверительно поведала:

— Хороший ты человек, Накар. Умный, образованный. Не чета нашим-то мужикам. Поговорил бы с хозяином, глядишь, отправил бы тебя в столицу интересы представлять.

— В столицу? — приказчик криво усмехнулся. — Нет, в столицу мне нельзя.

— Отчего ж так?

— Да так.

Вообще, если бы не плохая координация, мужчину никто за пьяного бы не принял. Речь четкая, внятная, взгляд трезвый. И, как уже упоминалось, держит язык за зубами.

— Зачем мне в столицу? — бывший маг потянулся за кувшином. — Она, похоже, сюда скоро сама переберется.

— Да с какой стати?

— Предчувствие у меня такое, бабушка, — кружку мужчина проигнорировал и пил из горла. — Просто предчувствие.

Старушка авторитетно закивала головой:

— Оно и верно, предчувствия не обманут. Савка-рыбарь завсегда им верит и всегда они у него сбываются. Намедни, вот, возникло у него предчувствие, что голова заболит сильно. Пошел бедолага в таверну, принял маленько для храбрости, а как домой приполз — там его жена с ухватом и встретила. Сбылось, стало быть, предчувствие.

Накар не улыбнулся. Ханира продолжала рассуждать, как ни в чем не бывало.

— Ну, коль сам не хочешь, дело твое. Мужчина ты видный, умный, недаром тебя девки приваживают да у мэтра Юргана — тьфу, тьфу, ни к ночи будь помянут, колдовское семя — зелье всякое да амулеты просят. А вчерась я ведь у него и Бирекку видела. Точно тебе говорю — глаз она на тебя положила. Держись, милай, подальше от этой распутницы, не доведет она до добра. Не веришь старой? Да я же к тебе всей душой, как к сыну родному, божьей волей прибранному, отношуся! Да сам бы спросил у чародея нашего, не по твою ли душу хозяйка приходила, когда он из затвора выйдет.

— Какого затвора?

— Откудова же мне, горемычной, знать? — потупилась почтенная сплетница. — Раньше по утрам на базар шлялся, а чего-то третий день засел у себя в ла-бо-ра-то-ри и не выходит. Не иначе, дело какое злое готовит. Ой, не к добру…

Не сказав ни слова, Накар поднялся, бросил на стол пару монет и, слегка пошатываясь, вышел из зала. Старуха проводила его острым пристальным взглядом до самых дверей, Черныш специально отметил, и только потом переключила внимание на остальных посетителей. Кот задумался. С одной стороны, наблюдение за работой почтенной Ханиры всегда доставляло ему изрядное удовольствие. Сведения она собирала виртуозно, причем умудрялась раскрутить на разговор даже изначально враждебно настроенных к ней личностей. Являлась, так сказать, многоопытным психологом-практиком. В то же время Накар для Черныша оставался приоритетной целью, то есть потенциальным источником информации. И просто следовало бы за мужиком присмотреть — время позднее, на улицах всякий народ ошивается.

Большой черный кот потянулся, выгнув спину и немного поточив когти, затем вальяжно прошествовал по балке к вентиляционному отверстию. Наверх никто не смотрел, поэтому на исчезновение зверька сидящие в зале не обратили внимания. Зато сам Черныш без помех выбрался на улицу, на крышу, где огляделся по сторонам, высмотрел в наступивших сумерках закутанную в плащ высокую фигуру и бодро заскакал по заборам вслед. Шел бывший маг, а нынешний приказчик, не в сторону дома и теплой постели — он слегка неуверенно, но целеустремленно двигался к особняку городского чародея. По крайней мере, ничего другого, способного представлять для него интерес, Черныш в той стороне припомнить не мог. Точно так же он не мог понять, с какой стати Накар приближается к нынешнему месту обитания тех самых чародеев, которых прежде столь однозначно планировал избегать. Впрочем, что с пьяного возьмёшь.

Накар остановился возле самой границы действия заклинания, вплотную к забору, и принялся с преувеличенным вниманием рассматривать свои руки. Оплетавшая его тонкое тело печать зашевелилась, словно змея, принимающая более удобную позу для броска, в ответ слегка дрогнули окружавшие дом щиты. Калитка с треском распахнулась.

— А, это ты, — стремительно выскочивший на улицу мэтр Юрган замер и внимательно оглядел окрестности. Кот порадовался, что не успел подойти поближе, и поглубже забился под кучу досок, попутно мысленно успокаивая ауру. Общаться с магом сейчас он не желал, надеясь тайком подслушать нечто полезное. Начало разговора Черныш пропустил. К тому времени, как он осмелился выглянуть наружу из своего укрытия, окружавшее мага тусклое сияние погасло, и он холодно выговаривал позднему гостю. — … больше так не делать. Ты прекрасно знаешь, как реагирует защита на твоё присутствие.

Накар стоял спиной к Чернышу, его голос доносился на таком расстоянии глухо и урывками. Но если слова было слышно плохо, то ехидные и язвительные интонации различались четко.

— … от кого прятаться? Раньше ты…

— Причины моих действий не должны вас интересовать, мастер Нак-ар, — ледяным тоном ответил маг. Затем смягчился. — Лучше задумайся о своей дальнейшей судьбе.

— … о ней и думаю. В последнее время…

Юрган взглянул на собеседника с острым неприятным вниманием.

— Ты же не пытался снять печать? Или мне следует объяснить нашему общему знакомому, почему делать этого не следует?

— Я не настолько глуп.

— Тогда как ты ощутил изменение?

— Ха! … обученный маг…

— Твой безусловный талант не мешал прежде ввязываться в сомнительные авантюры. Мне казалось, ты усвоил полученный урок.

— Не вам судить меня, мэтр! Если вы отказались…

— Вот именно, — Юрган холодно улыбнулся. — Я — отказался. А многие согласились, несмотря на очевидное отсутствие шансов совершить задуманное. И понесли закономерное наказание. В твоём случае — довольно легкое.

— Я … десять лет!

— Судьба мэтра Ипарва куда менее приятна.

Вместо ответа Накар круто развернулся и широким шагом, тихо ругаясь сквозь зубы, пошел прочь. Некоторое время маг смотрел ему вслед, затем, когда стихли звуки шагов, огляделся по сторонам. Черныш торопливо забился в свою нору. Выглянуть он осмелился только минут через пять, когда на улице никого уже не было.

Поддатого приказчика он не догнал. Может, тот шёл чересчур быстро, может, завернул в ещё какой-нибудь кабак, решив добавить. Как бы то ни было, пробежавшись по улицам, Накара Черныш не нашел, фыркнул и направился домой. Умереть в ближайшее время лишенному сил магу не суждено, а если по морде получит — так ему и надо. Жизненный опыт не всегда приходит безболезненно.

Извилистые улочки в конечном итоге привели его на площадь Короля Форуга Великого. Местечко примечательное, потому что на ней стоял единственный памятник в городе. Кроме того, это была единственная площадь, на которой не устраивались рынки и не проводились ярмарки — размеров не хватало, слишком маленькая. Образовывали площадь ограды шести усадеб, принадлежащих влиятельным семействам, чрезвычайно гордившихся расположением родовых гнезд. Здесь даже пост стражи постоянно находился, что считалось очень и очень круто.

Просто так, без особой цели Черныш подошел к статуе, прочел верноподданническую надпись, потешаясь над концентрацией лести в коротком тексте. Посмотрел на возвышенное выражение лица давно умершего монарха. Прототип, насколько попаданец выяснил из ходящих среди простонародья легенд и анекдотов, отличался редкостным цинизмом и полным отсутствием высоких дум, отправляя излишне возомнивших о себе подданных на плаху пачками. Через что великим и стал — при нём аристократы пикнуть боялись.

Размышления о судьбах исторических личностей прервал скрип открывающейся калитки. Из ворот дома, принадлежавшего уважаемому Хаманешу, старейшине городского Совета и основному конкуренту Бравина на последних выборах городского головы, вышла представительная делегация человек из десяти. Ядром её являлись уже упомянутый Бравин, казначей Эфран и советник Хомаюн, считающийся негласным представителем старост ближайших сёл, остальные люди, сопровождавшие центральную троицу, были обычными помощниками или охранниками. На оружие Черныш покосился одобрительно. Даже в самых спокойных кварталах случались инциденты; разумные люди, если уж судьба заставила их выйти на улицу ночью, предпринимали меры предосторожности.

Не то, что пьянчуги всякие, лишенные магических сил.

Вся компания долго не задержалась. Люди быстро распрощались друг с другом и разошлись в разные стороны, тем более что Бравину и Хомаюну идти было недалеко, их дома находились здесь же, на площади. Черныш без особого интереса проследил за ними и тоже побежал к себе. Какая разница, чем люди занимались и почему расходились так поздно? Наверняка деньги делили. Мысли смертных постоянно крутятся вокруг денег, вместо того, чтобы думать о по-настоящему важных вещах.

Утром Черныш, как всегда после пробуждения, минут десять лежал, прикрыв глаза и прикидываясь спящим. Привычка появилась у него после одного неприятного случая, когда, проснувшись, он обнаружил подкрадывающуюся к нему взрослую лисицу. С тех пор он тратил время, вслушиваясь в обстановку вокруг и заодно чуть заметно потягиваясь, разогревая мышцы для возможного рывка.

Сейчас он жил в безопасности и комфорте. Но избавляться от привычки не собирался.

Особых планов на сегодня у него не было. Разве что попытаться в одиночку проникнуть в личный духовный мир или иным способом поэкспериментировать со своими способностями. Не увлекаясь, разумеется. Но осваивать надо, в потенциале магия даст ему свободу.

— Великая сила освободит меня! — вырвалось саркастичное.

Сантэл убежала к старшей сестре, осваивать премудрости ведения большого хозяйства. Черныш её энтузиазм поощрял, более того, он ей подсказал обратиться к Литии за помощью. Только в любовных романах хозяйка дома сидит у окошка, вышивает и мечтает о рыцаре, готовом увлечь её в страну любви от опостылевшего мужа. В жизни забот хватает. Да, в купеческих и дворянских семьях госпожа отдаёт приказы слугам, но, во-первых, нужно знать, какие приказы отдавать, а какие — не стоит. Во-вторых, исполнение приказов необходимо проконтролировать, потому что без пригляда исполнители такого натворят, что у наблюдателя голова поседеет.

Так что Черныш в одиночестве направился на кухню. Подкрепиться, а заодно послушать утренние новости. Солнце встало давно, женщины успели сходить на рынок или в лавки, обменяться сплетнями и теперь были готовы просветить ими окружающих.

— Слышала уже? — обратилась с трудом притащившая ведро молока стряпуха поставила его на малый ледник, выдохнула и с довольным лицом человека, обладающего ценной информацией, повернулась к товарке. — Советник Хаманеш ночью помер!

— Ох, убереги нас Пятеро! — очертила круг растопыренной ладонью старшая кухарка, в силу статуса и изрядной полноты предпочитавшая далеко от рабочего места не удаляться. — Это как же?

— Сердце прихватило. Говорят, к нему другие советники приходили, ругались сильно, вот сердечко и не выдержало. Анника, ну та, рябая, у которой сын-дурачок, говорит, к нему утром пришли, а он в постели лежит холодный.

— Тихо ушел, стало быть, не мучился.

— Похоже на то. Кто легко на тот свет уходит, того Повелитель Низа давно ждет, — со значением протянула первая женщина. — Сама знаешь, какие про Хаманеша слушки идут.

— Теперь-то уж что, — вздохнула толстуха. — Покойник он и есть покойник, не людям его судить. За всё ответит. Творог-то чего не принесла?

— Со сметаной отложила, больно уж ведро тяжело. А Титор, стервец, чем помочь, знай себе в сторонке стоит и ухмыляется!

Репутация у Хаманеша действительно была не самая лучшая. Гадости говорили про всех советников и просто богачей, без того никак, но Хаманеш среди всех выделялся конкретикой. Рассказывая про него, уточняли, что вот такого-то он на деньги кинул, другому поставил меньше товара, чем договаривался, причем указывали, когда и при каких обстоятельствах. Кроме того, небезызвестный Тат-Ножевик приходился ему дальней родней, с каковым обстоятельством связывали неуловимость бандита и гибель нескольких торговцев, поссорившихся с советником.

Возникшая мысль заставила Черныша оторваться от лакания вкусной сметанки.

Не так давно Нифлос донёс до городской верхушки простую мысль. До тех пор, пока сектанты, они же контрабандисты запретных артефактов, не пойманы, деловая активность будет находиться под тяжким гнетом стражи. Изменить этого нельзя, таковы условия сделки, заключенной между родом Баррага и Тайной стражей королевства. Единственным способом вернуть тишину, спокойствие и привычный уровень расходов является помощь в розыскных мероприятиях — которая, безусловно, зачтется наиболее успешным помощникам. Намёк был правильно понят, богачи принялись носом землю рыть.

Элита всегда контролирует землю, на которой сидит. В зоне её влияния не происходит ничего ей неизвестного. Прежде местных «бугров» не интересовало, есть у них сектанты, нет их, чем занимаются… Лишь бы под боком не гадили — а те не гадили, обеспечивая исключительно транзит товара в столицу. Теперь ситуация изменилась. Гарант будущих доходов желал получить головы, каковые советники были готовы преподнести на блюде, лишь бы не потерять свой шанс.

Что, если Хаманеш оказался связан с контрабандой? Обеспечивал прикрытие по-настоящему преступной деятельности на самом высоком уровне. Прецедент есть — Фаратха тоже входил в Совет. Но Фаратха пытался соскочить, ощутив, как его постепенно затягивают в криминал всё глубже и глубже, а вот его «коллегу», похоже, ситуация устраивала. Или оставшегося советника берегли.

Если предположение верно, то картинка складывается. Правда в конечном итоге выплыла наружу, и ночью Хаманеша с «черной меткой» навестили представители наиболее влиятельных группировок. Скорее всего, предложили сдать всю сеть под какие-то гарантии. Ну и обещали пощадить семью в обмен на признание и молчание об общих делишках. У советника просто не осталось выхода, кроме как покончить с собой. Хороший палач превратит в болтуна даже немого, а в казематах Тайной стражи наверняка работают первоклассные специалисты. Вероятно, вплоть до чтения мыслей, благо магия позволяла.

Черныш подозревал, они и мертвого разговорить способны. Если он может, почему кто-то ещё не может? Другое дело, что магия сейчас в загоне и мастеров наверняка мало, никто их ради второстепенного инцидента на периферии страны привлекать не станет. А вот он, Черныш, уже здесь, и ему не сложно потратить толику времени для утоления любопытства.

Прав он или нет, выяснится в ближайшее время. Если прав, то уже сегодня Нифлосу сообщат имена служащих Богу Повешенных людей. Успеет он провести аресты или, как всегда, возьмёт исключительно низший состав, мало знающий о планах главарей, зависит от скорости реакции всех участвующих сторон. Но формально советники просьбу выполнят, к ним претензий никаких. Точно так же Баррага скажут безопасникам, что они выполнили своё обязательство перерезать канал контрабанды, сделка исполнена в полном объеме и без нарушений. Тайнюки отчитаются перед королем, вернее, перед королевским наблюдателем, все будут довольны.

Что ещё? Тату-Ножевику конец. Теперь, без прикрытия наверху, дни его сочтены. Бандита Черныш ни разу не видел, тот ему дорогу нигде не переходил, но всё равно в груди расцветало удовольствие. Почему-то Тат заочно ему очень не нравился.

Сегодня и, пожалуй, завтра идти к Нифлосу смысла нет. У того появилось много дел, не стоит его беспокоить. Зато послезавтра можно навестить, пообщаться, вызнать подноготную внезапной смерти советника. Если всё, что Черныш нафантазировал, окажется правдой, то можно сказать, что месть за вылезшую шерсть свершилась. В автоматическом режиме и в полном соответствии со старой китайской притчей про труп врага.

Вот и прекрасно. Хорошее начало дня.

О земном, божественном и чём-то среднем.

То место, или состояние, куда он попадал, впадая в транс, Черныш решил называть преддверьем. Термин «внутренний мир» его не устраивал — чем дальше, тем сильнее вселенец понимал, что это не подсознание. Скорее, некая духовная прослойка между материальным миром и чем-то ещё, существующая только в момент появления наблюдателя. Сначала он собирался назвать виртуальный полигон «предбанником», но потом захотел чего-то более пафосного.

Так вот, в своё личное преддверье, не связанное с Версанией, Черныш залез, и ему там не понравилось.

Навык потребовал усилий для освоения, но не особо тяжких — в последнее время попаданец достаточно часто болтал на всякие колдовские темы, чтобы провести аналогии с различными видами медитации и использовать их себе на пользу. Так что всё у него получилось.

Преддверье походило и в то же время отличалось от пространства, сформированного совместно с Версанией, в первую очередь размерами. Оно было меньше. Тот огромный зал, куда попадал Черныш, прикасаясь к девушке, границ не имел. Или они находились настолько далеко, что он ни разу не сумел их ощутить. Здесь, формально, мир тоже выглядел бесконечным, только проверять его размеры не хотелось. Кот всегда оказывался на квадратной площадке сто на сто метров, сложенной из уже знакомых плит, края которой нависали над бездной. Серьёзно — ниже условного уровня поля царила абсолютная чернота, давящая, засасывающая. Наверху и по бокам хоть звездочки сияли, давая минимум света. И больше ничего.

Мраморные плиты, тусклый свет и пустота. Обидно как-то.

После осмотра своих потусторонних владений Черныш расстроился и долго лежал на теплой стеночке. Слез с неё только к вечеру, убедив себя, что должен быть какой-то подвох, но поищет его он позднее, когда идеи появятся.

Куда-то идти и чем-то заниматься желания не было, завалиться спать тоже не хотелось. Поболтать с Сантэл не получилось, она возилась с детьми, а находиться вблизи мелких вредителей Черныш разумно избегал — он дорожил хвостом. Без особой надежды кот забрел в комнату Накара и к своему удивлению обнаружил приказчика там, сидящим со сложным выражением лица.

— Ты выглядишь так, будто что-то случилось, и ты не понимаешь, радоваться или нет.

— Верно. Даже и не знаю, что теперь будет, — пробормотал запечатанный. — Мэтресса Далан-ар прокляла Циаксана. Ты, возможно, его видел — носатый такой блондин, любит носить нашейную цепь с крупным аметистом.

— Не, я приезжих магов избегаю. В моём положении лишняя популярность ни к чему. Он твой друг?

— Циаксан? Скорее, враг. Он голосовал за мою казнь. Так что поступок мэтрессы меня радует, надеюсь, она побольше силы в конструкт вложила.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что этот дурак натворил. Он увидел маленького ребенка с Проклятием Дапа и не нашел ничего умнее, как подойти к мамочке и сообщить ей, что у её сына дар, но он, наверное, скоро умрет. Сын умрет, имею в виду. Мамочка в крик, прибежали родственники, едва не началась драка. Хорошо, неподалеку патруль стражи проходил, а то неизвестно, чем бы дело кончилось.

— Странно, что наши бабы не обсуждают, как заезжий колдун чуть младеня не порешил.

— Уже обсуждают, — помрачнел Накар. — Я только с кухни, вовсю трындят. У магов сама по себе репутация среди простонародья плохая, а после сегодняшнего сплетни не затихнут долго. Причем гильдийцы уедут завтра-послезавтра, последствия придется разгребать Юргану!

— Ну, он — зло привычное, местным давно знакомое, — протянул Черныш. — Сильно гадить не будут. Хотя всё равно не позавидуешь.

— Именно.

Кот встал, прошелся по кровати, запрыгнул на подоконник. Здесь, на юге, темнело быстро. Люди ложились рано, допоздна засиживались только те, кто был вынужден работать при свечах. Для туземцев являлось нормой проснуться часа в три, что-то поделать по дому — тесто поставить или живность проведать — а потом досыпать оставшееся до рассвета время.

— Раз уж речь зашла о Проклятии, — обернулся он к Накару, — поясни мне одну вещь. Почему на некоторых младенцев оно не действует? Ведь будь иначе, магов вообще бы не появлялось.

— Да на всех оно действует, — откликнулся маг. — На. Всех. Просто срок пробуждения разный. Оно проверяет ребенка в материнской утробе на наличие тонких структур и, если критерии совпадают, внедряется в энергетику. Почему не убивает будущего мага сразу, провоцируя выкидыш, непонятно. Скорее всего, потому что с головой у Дапа было не всё в порядке, это даже его ближайшие соратники признавали.

В подавляющем большинстве случаев Проклятье активируется в первые две недели после рождения, затем частота резко падает. Ты, наверное, слышал, что выживает один маг из ста, верно? Ерунда это. Мы не знаем точных цифр. В живых остаются те маги, которых успели вовремя найти и выучить достаточно, чтобы они суметь перебороть Проклятье во время особого ритуала. А сколько мы не находим, или не успеваем? Лично видел два случая, когда коллеги брали учеников, начинали занятия — и Проклятье внезапно активировалось. Оба ребенка умерли, мы ничего не смогли сделать.

— То есть Циаксан пытался помочь?

— Ну да, — скривил губы Накар. — Только сделал всё…

Окончание он проглотил, не став уточнять.

— Я так понимаю, методов заморозки Проклятья не существует?

— Магических — нет. В храмах иногда получается, если божество отвечает на призыв.

— Дорого стоит?

— Договариваются всегда индивидуально, но — да, дорого. Отчасти поэтому половина магов, из тех, что родились после Проклятья, происходит из дворянских семей.

Черныш почувствовал, как его уши непроизвольно встали торчком.

— А сколько у вас маги живут?

— Зависит от школы, личной силы, мастерства, — пожал плечами Накар. — Официальный рекорд принадлежит магистру Безарию из Витиссы, прожившему восемьсот сорок лет. Легенды утверждают, некоторые достигли полноценного бессмертия, только если даже это правда, те маги уже не люди, а нечто иное. Не всегда большее, чем человек. Под Драннаром болото есть, его молодежи показывают в качестве примера. Сильный маг, магистр, неудачно проведший опыт в попытке перейти в иное качество организма. Теперь — нечто вроде гигантской амебы.

— Разум потерял?

— Одни инстинкты остались. Хорошо ещё, что не делится и сидит на одном месте, не пытаясь куда-то перебраться.

Желание осваивать магию от короткого рассказа только усилилось. Черныш не собирался упускать шанс избежать нового знакомства со смертью, пусть о первом он практически ничего не помнил.

Город разрастался стремительно и неуклонно. В первую очередь, конечно же, возводили склады, бараки, конюшни, различного рода хранилища. Небольшую армию рабочих требовалось кормить, содержать, обеспечивать по возможности гигиену и, на минимальном уровне, развлечения. Разумеется, большая часть пришлых сразу направлялась к месту строительства или задерживалась ненадолго, буквально на пару дней, но хватало и тех, кто арендовал землю или дом.

Сложно сказать, какую сумму Баррага вбухали в проект. Большую. Тем более что вкладывались не только они — участвовала корона, долю затрат нес торговый дом Тагашти, какие-то суммы выделили Гильдия магов и другие аристократические семейства. Черныш не знал точно, какие, просто Нифлос мимоходом обмолвился. Месторождения меди должны оказаться очень богатыми, иначе много серьёзных людей потеряют много денег и начнут искать виноватого, а такие поиски ничем хорошим не заканчиваются. Впрочем, пока всё идет хорошо, даже прекрасно. В горах нашли долину с близким залеганием руды к поверхности, позволяющим вести добычу открытым способом; кризис в Лондании не думал утихать, закрытие тамошних шахт обеспечивало высокие цены на металл.

С деньгами и новыми людьми приходили проблемы. Тревогу Накара Черныш понимал и разделял — обстановка в городе сложилась напряженная, могло полыхнуть. Речь не идет о чем-то глобальном, обычные беспорядки с поджогами и погромами кабаков, какие случаются раз в поколение. Их стража давит без особых усилий. Тем не менее, лучше бы обойтись без них. И так уже поползли слухи о том, что приезжие поклоняются каким-то демоническим божкам, приносят в жертву живых людей и надо бы их прогнать, потому как раньше жилось лучше. Тишина стояла, спокойствие, благорастворение в воздусях.

А ещё ему хотелось посмотреть на Проклятье. Он, так уж вышло, прежде проклятых детей не встречал, все им встреченные маги были взрослыми и от Проклятья избавились. Ну, по крайней мере, в ауре оно не светилось. Вряд ли наблюдение принесет пользу, просто некоторые вещи надо уметь сходу определять.

Вот эти два соображения привели Черныша к дому плотника Мусу и его жены Ирии. Родителей того ребенка, которому приезжий маг безуспешно пытался помочь, в благодарность чуть не получив вилы в бок. В принципе, результат закономерный: ни одно доброе дело не должно остаться безнаказанным. Кот подобрал удобный момент, когда взрослые отвлеклись, обругал собаку, заставив ту со скулежом скрыться в конуре, и прошмыгнул в окно.

Мог бы и не приходить. Так называемое Проклятье Дапа четко выделялось в тонком теле младенца, с чем-то иным спутать его было невозможно. Ярко-зеленый флер, тонко размазанный по ауре и частично переходящий в неё. Черныш обошел вокруг ребенка, прислушался, не идёт ли мать, осторожно подошел поближе. Не разбудить бы. У самого в почти забытом прошлом, когда его звали Михаилом Павловичем, двое таких же было. Но его дети выросли и обзавелись собственными, а этот, похоже, обречен.

— Не больше недели, — прислушавшись к внутреннему советчику, определил Черныш.

Без особой надежды он попробовал сделать хоть что-то. Вычленить Проклятье, убрать, как он убирал мелкие сглазы с Сантэл. Бесполезно. Сияющая зелень послушно реагировала на его действия, можно сказать, благосклонно отнеслась к его потугам, но исчезать отказывалась. Даже если удавалось удалить её из какого-то участка тонкого тела, то короткое время спустя она просачивалась из соседних. Больше всего это напоминало вирус — только лекарства у Черныша не было. Возможно, в далеком будущем, когда у него хватит силенок воздействовать сразу на весь организм, очищая тот от подарка безумного гения, он сможет избавлять детей от Проклятья. Не сейчас.

Пришлось уйти, внутренне чертыхаясь. Он бы попробовал придумать что-то ещё, но со двора послышались голоса, заскрипела дверь, и Черныш предпочел удалиться. Незачем запускать слухи о том, что возле ребенка, недавно послужившего причиной скандала с заезжим магом, видели черного кота. Которые, как общеизвестно, служат посланниками Хозяину Нижнего Мира.

Настроение слегка испортилось. Испортилось, потому что ребенка было жалко. Слегка, потому что Черныш точно знал: смерть — не конец. Из собственного опыта. Неясно где, неясно, когда, но малютка получит шанс прожить полноценную жизнь. В данной ситуации больше сочувствовать следовало родителям. Детская смертность здесь высокая, на неё реагировали менее остро, чем в его прошлом мире, но удар всё равно сильный.

Домой не хотелось, и кот побежал в сторону бывшего пустыря. На нём скосили траву, выкорчевали кусты, убрали мусор и в целом провели небольшое благоустройство, после чего возвели десяток хлипких навесов и обозвали получившееся место Торговыми рядами. По мнению Черныша, название совершенно неподходящее, потому что ряд всего один, да и тот не особо длинный. В центре рынка продавали дешевые ткани и разного рода поделки, тоже по низкой цене, по бокам любой желающий мог установить свой лоток или даже навес, только мзду уплати. Внимание попаданца привлекла линия, образованная торговцами, предлагавшими невзыскательному покупателю различные съестные блюда.

Мимо лоточников Черныш прошмыгнул удачно. В былые времена он, возможно, попытался бы стащить пирожок с требухой или кусок запеченной речной рыбешки, но сейчас у него в меню числились блюда классом повыше, а воровать из куража он брезговал. Поэтому просто прошел мимо, не привлекая внимания. Его всего один раз попытался пнуть ногой какой-то мужик, промахнулся, взмахнул руками и упал в грязь под хохот окружающих. Легкого толчка со стороны кота, даже не толчка, а касания, никто не заметил.

Обжираловки под навесами требовали более пристального изучения. Выбор здесь был побогаче, клиенты могли посидеть, пообщаться, тяпнуть стопарик ради душевного равновесия и даже не сильно рисковали отравиться едой. В двух заведениях из четырех. Ещё от двух с кухни тянуло такими ароматами, что Черныш торопливо пробежал мимо, отвернув мордочку в сторону. Простейшие математические подсчеты давали шанс отравиться пятьдесят на пятьдесят, что соответствовало жизненному опыту Черныша.

Первое из приличных заведений он своим вниманием не удостоил. Там в дверях стоял бородатый повар, проводивший кота настолько злобным взглядом, что тот решил не рисковать. Кто его, неадеквата, знает, вон какой тесак здоровенный на поясе висит. А вот во втором, принадлежащем выходцам откуда-то с далекого юга, Черныша встретили правильно. Старушка во вдовьих черных одеждах трижды хлопнула в ладоши и, покряхтывая, поставила перед черным же котом мисочку с мелко порубленной куриной грудкой.

Такое поведение следовало поощрить.

Внимательно оглядев бабульку, Черныш отметил пару мелких сглазов на ней и один, крупный, на глазах. Последний, вероятно, накладывали осознанно, пусть и не особо умело. Попаданец дождался удобного момента, когда старушка вернулась на кухню, прошмыгнул в приоткрытую дверь и, не обращая внимания на негодующий крик молодого парня в цветастой рубахе, вспрыгнул на стол. Встал на задние лапы, опершись передними на удивленную женщину, и быстро лизнул ту в оба глаза. Тут же, не позволяя себя обхватить, ртутной каплей выскользнул из протянутых рук и выбежал во двор. Поближе к грудке. Вслед ему неслись удивленные возгласы и смех.

Интересно, что они подумают, когда старуха начнёт лучше видеть? Свяжут с действиями приблудного кота? Даже если свяжут — ничего страшного. Одной городской легендой больше, одной меньше… А ему сейчас хотелось сделать хоть что-то доброе.

При следующей встрече Юрган выглядел усталым, но довольным. Его коллеги покидали город. Их отъезд, во-первых, означал уменьшение для него работы, потому что маги постоянно обращались со всякого рода запросами, во-вторых, теперь Юрган мог сосредоточиться на более интересной для себя теме. Изучении происходящих с леди процессов. Черныш счел нужным предупредить:

— Имей в виду. Тому мальцу, из-за которого недавно скандал разгорелся, недолго осталось. Счет идёт буквально на дни.

— Откуда такая уверенность? — напрягся волшебник.

— Такова моя суть, — подпустил туману попаданец. — Некоторые вещи я просто вижу.

Иногда он подумывал рассказать правду о себе, полностью или частично, однако всякий раз приходил к выводу — незачем. Сейчас каждый считает его, кем хочет, и это удобно. Оставляет пространство для маневра, придаёт личности оттенок тайны. В результате отношение не как со стороны Сантэл, но что-то общее есть.

По поводу подопечной следовало сказать следующее: она нуждалась в постоянном присмотре. Ангелов-хранителей местная культура не придумала, однако временами Черныш сам себе казался таковым. То девушку приворожить пытаются, то потенциальная теща проклинает, то змею в окно подкинут. Скорее всего, без его пристального надзора Сантэл уже померла бы или сильно болела.

Кот в полудреме лежал на подушке, когда в коридоре послышались знакомые шаги, дверь тихо стукнула и сразу закрылась. Черныш поставил уши торчком, показывая, что не спит, но глаза не открыл. Он с некоторых пор начал замечать, что стал меньше полагаться на зрение — слух и запахи дают более чем достаточно информации.

Мягкая рука осторожно прошлась по спине, поглаживая от головы до хвоста.

— Была у Миклошей на посиделках, — доложилась Сантэл. — Девчонки говорят, Ножевика повязали.

— Ну ещё бы! — фыркнул Черныш. — Покровителей-то у него больше нет. И куда его теперь?

Подумав, он открыл оба глаза и тщательнее принюхался. По комнате плыл аромат горячих пирожков, сбивавший с толку, мешавший вычленить тревожащие нотки. Что-то появилось в воздухе назойливое, мешавшее продолжать предаваться безделью и неге.

— Говорят, сначала суд будет прямо здесь, а потом казнят, — пожала плечами девушка.

Черныш встал, потянулся, развернулся и тщательно обнюхал её руки. Нет, не то. Он задумчиво взглянул на пирожки и перепрыгнул на стол, куда Сантэл поставила кулек из вощеной бумаги.

— Пирожки тебе кто дал?

— Хозяйка, госпожа Нарьяна. Велела Бирону кланяться. Только брата сейчас в доме нет, потом занесу.

— Угу. Развяжи-ка, взглянуть хочу.

— Они, кажется, без мяса, — предупредила Сантэл. — Вроде с печенкой есть и курник малый.

— Да, я чувствую.

Кот внимательно обнюхал пирожки. Ему не показалось — странный запах, сладковатый и кислый одновременно, исходил от парочки, лежавшей на самом верху. Причем от обоих исходило знакомое ощущение магии, которое Черныш научился замечать даже в небольших дозах.

— Похоже, зелье какое-то, — подытожил он вслух.

— Зелье? — Черныш с удовлетворением отметил, что подопечная не хваталась руками за щеки и не вопила, как раньше. Отучил. — Брата хотели отравить?

Чутьё утверждало, что угрозы для жизни нет.

— Не, это не яд. Больше на приворотное похоже.

— Госпожа Нарьяна — брата?! — изумленно округлились глаза Сантэл.

— Вовсе не обязательно она. Зелье сверху побрызгали, а не в начинку положили. Кто угодно мог подойти и тишком сверху накапать.

— Точно! Лянка, стерва, рядом крутилась. Она это, больше некому, — с суровым лицом кивнула девчушка, определив виновника. — Что делать будем?

— Эти выбрось, остальные Бирону отдай или сама съешь.

— Но как же!?

— Перестань, — махнул хвостом кот. — Тебе постоянно будут подливать всякую дрянь, привыкай относиться к таким моментам спокойнее. Тем более, на Бирона всё равно бы не подействовало.

— Почему ты так думаешь?

Потому что они с Биреккой сейчас напоминают двух обезумевших кроликов в период весеннего гона, и удивительно, что остальные ничего не замечают. Такой энтузиазм никакое приворотное не перешибет. Вслух, однако, Черныш сказал иное:

— Он кольцо-определитель на пальце носит. Заметил бы.

— Ааа…

— Тебе, кстати, тоже не худо бы обзавестись чем-то похожим. Твоя свадьба с Лебином далеко не всем нравится. Да и в общем богатому человеку, особенно женщине, следует озаботиться защитой от всевозможных зелий. Видела, сколько у леди Версании колец и прочих побрякушек? Она их не просто так носит. Хотя в её случае, наверное, просто так…

Пока мудрый мохнатый гуру раздумывал, возможно ли отравить то существо, которым стала леди, Сантэл волновали более практические вопросы.

— Черныш, а приворотное зелье сварить сложно?

— Во-первых, приготовить его может только маг, — с насмешкой посмотрел на неё кот. Причина интереса была ему ясна. — Во-вторых, действует оно недолго. В-третьих, если пичкать мужика постоянно, он от превышения дозы помрёт или выработается иммунитет, мужик очухается и тебя ножом зарежет. Насмерть. И понять его можно, потому что, в-четвертых, если б ты знала, из чего эту гадость изготавливают, ты сама бы к ней на перелет стрелы не подошла.

— А из чего?

Черныша передернуло. Однажды он забрел на сайт в интернете, посвященный колдовству, и прочитал от скуки несколько рецептов. «Мужское перебродившее семя» было не худшим ингредиентом.

— Неважно. Я спать пошел, и тебе советую.

Так вот, возвращаясь к Юргану. Маг, несмотря на занятость, находил время регулярно забегать в дом Баррага и проводить измерения энергетики леди Версании. Ему было по-настоящему интересно, своё ремесло он любил. Более того, складывалось впечатление, что магия — единственное, что он по-настоящему ценил и чем наслаждался.

Результаты диагностики Юрган записывал в свитках, которые оставлял там же. Сунувший по первости в записи нос Черныш нифига не понял из-за обилия незнакомой терминологии, в чем с чистым сердцем признался. Пришлось просить составить табличку-переводчик, допрашивать Накара, пытаться провести аналогии с имеющейся базой, доставшейся от покойного жреца и наработанной самостоятельно. Не сказать, что сильно помогло, но постепенно кривые каракули обретали смысл.

В своем намерении провести Версанию в её преддверье Черныш только укрепился. Других идей у него не было, а эта выглядела перспективно, обещая при самом удачном исходе позволить девушке самостоятельно регулировать уровень собственной «человечности». Иного термина для её состояния попаданец подобрать не смог. Стать ненужным Черныш не боялся — в случае успеха он будет иметь дело с Гильдией магов в качестве состоявшегося специалиста, справившегося там, где они опозорились. Хорошая позиция для торга.

Исходя из полученных данных, выстроенный Чернышом барьер должен продержаться месяца три. Или меньше — многие ритуалы чувствительны к влиянию лунного цикла, поэтому заинтересованные лица с нетерпением ожидали ближайшего полнолуния. Посмотреть, что произойдёт. На всякий случай Версания постилась, проводила омовения, посещала службы в храме и совершала прочие действия, с точки зрения кота совершенно бессмысленные. Тем не менее, от комментариев он воздержался. Он уже понял, что «здесь вам не там» и привычные местным процедуры могут иметь реальные серьёзные последствия.

Совместное падение в преддверье, или создание общего временного домена… Они никак не могли определиться, что Черныш в точности делает. Вернее, сам он понимал, только людям объяснить не мог. Или они не могли поверить. Короче говоря, эксперимент они наметили на ближайший день после отъезда компании магов в район ближайшей стройки. Дорогу где ремонтировали, а где прокладывали заново, в том числе строя нормальные мосты. Вот к одному из таких будущих мостов через глубокое ущелье представители Гильдии и отправились. Юрган проводил их с облегчением, едва ли не платочком вслед помахал и сразу отправился к Баррага, сообщить о готовности приступить.

К чему угодно приступить.

Хотя спешка приемлема только при ловле блох, тянуть не стали. Первый заход они рассматривали как пробный и многого от него не ожидали. Получится — прекрасно, не получится — значит, не получится. Разберемся в причинах неудачи и повторим. В свой личный мир сна маги проникали после многомесячных, иногда многолетних усилий, однако, во-первых, Версания там уже однажды побывала, во-вторых, Черныш надеялся её протащить за собой. Он примерно представлял, как это сделать.

— Ну попробуй, — с сомнением протянул Черныш, изучая подсунутый под нос образчик смеси благовоний. — Физиология у неё ещё более-менее человеческая, должно подействовать.

— Самое сильное из всего, что у меня есть.

— Вот врать не надо, — с презрением покосился на него кот. — Самое сильное у тебя в тайник спрятано, за него штраф накладывают и тюремный срок дают. Думаешь, я не чувствую, чем от твоих рук пахнет?

Маг смущенно откашлялся.

— Надеюсь, ты не станешь сообщать о моих запасах третьим лицам?

— Делать мне больше нечего.

В гостиную, где сидели оба собеседника, вошли брат и сестра Баррага. Юрган немедленно поднялся на ноги, приветствуя хозяев дома, черный мохнатый клубок на столе со вкусом потянулся, разворачиваясь в огромного, сравнительно с сородичами, зверя.

— Я готова, господа, — сообщила Версания.

— Раз готова, то пошли, — соскочил на пол кот.

Девушка чуть задержалась, принимая с поклоном поданный ей кулек и выслушивая инструкции. Эксперимент по погружению они собирались проводить в её спальне, куда, разумеется, доступа постороннему мужчине не было из соображений приличия. Опять же, засыпать лучше в знакомой, тихой обстановке, не чувствуя посторонних взглядов.

Все прошло настолько быстро и легко, что Черныш удивился. Вот буквально только что он лежал на кровати, уткнувшись головой в локтевой сгиб левой руки Версании, затем короткое чувство погружения, приправленное инстинктивным желанием утянуть соседку за собой — и они вместе сидят на уже знакомых плитах. Рядышком. Кот встал, встряхнулся, не столько из дискомфорта, сколько совершая привычный ритуал, после чего обратился к настороженно оглядывавшейся вокруг девушке.

— Удачно получилось, даже не ожидал. Как ощущения?

— Так странно, — Версания огляделась. — Я, наверное, никогда не чувствовала себя настолько легкой. Значит, это и есть мой личный мир?

— Наш, — поправил её Черныш. — Если совсем правильно, мой домен с добавкой твоего и кое-чьего ещё. Не будем уточнять, кого именно. Я это место называю преддверьем. Готова идти?

— Готова, — согласилась Версания, поднимаясь на ноги. — Только куда? Из-за тумана же ничего не видно.

— Тумана? — попаданец задумчиво присел на задние лапы. — Забавно. А скажи-ка мне, что ты видишь? Вон те отблески справа различить можешь?

— Я с трудом вижу пол под ногами. Тебя легко разглядеть, потому что ты сияешь, сама я тоже слегка свечусь. Больше ничего не видно — нас окружает густой белый туман.

— Надо же, как интересно… А плиты на полу какого цвета? Материал какой?

— Светлый мрамор, — девушка не поленилась и, присев, потрогала плиту пальцами.

— Прикоснись ко мне и попробуй оглядеться. Что-нибудь изменилось?

— Нет, всё то же самое.

Черныш отбежал на несколько шагов.

— Видишь меня?

— Да, ты очень ярко сияешь!

— Ну, хоть что-то хорошее, — пробормотал кот, возвращаясь. — Хотя бы не потеряешься. Тогда сейчас мы пойдём к одному месту, твоя задача — просто следовать за мной. Если я побегу слишком быстро, скажи.

— Хорошо, Черныш. Нам далеко идти?

— Нет, не особо, — прикинул расстояние до видневшейся невдалеке реке света из неба в пол попаданец. — Шагов тысячу, если по-вашему. Подозреваю, здесь можно перемещаться мгновенно, но пока не нашел способа. Да и необходимости до недавнего времени не возникало.

Версания, несмотря на приятные ощущения от по-настоящему живого тела, забытые за давностью лет, чувствовала себя несколько неуютно. Она ничего не видела, и это пугало. Густой туман не мешал, не лез в глаза, просто закрывал плотной пеленой всё вокруг. Её проводник, кажется, неудобств не испытывал, уверенно двигаясь к одному ему видимой цели. Ничего иного не оставалось, кроме как довериться и следовать за ним, что, впрочем, не составило труда — пока что Черныш свои обещания выполнял.

Однако шагать молча быстро наскучило.

— Черныш, куда мы идём?

— Хороший вопрос, — кот даже чуть приостановился, снизив темп. — Правильный. Мы идем к зримому воплощению того заклинания, которое создали похитившие тебя маги в ходе своего ритуала, и побочным результатом которого является твоё состояние. Поняла?

— Боюсь, не до конца, — улыбнулась Версания. Она уже привыкла к необычной манере разговора странного существа и потому знала, когда он шутит. — Хотелось бы услышать разъяснения.

— Будут тебе разъяснения, — зловеще пообещал Черныш. — Вот смотри — всё упирается в Проклятье. Оно божественное, поэтому считается, что снять его невозможно. Даже тот ритуал, через который проходят маги и в результате которого они вроде бы от Проклятья избавляются, на самом деле не убирает его до конца. Скорее, ослабляет до непредставимо малой величины. Вот и Юрган в своё время подумал — почему бы не поступить так же, но применимо не к отдельному организму, а ко всей конструкции. Убрать энергию, ослабить Проклятье до того уровня, когда оно перестанет представлять опасность.

— Это возможно?

— Да, вполне рабочая схема. Сложность в том, что, во-первых, Проклятье самоподдерживающееся за счет смертей проклятых, во-вторых, неясно, куда силу девать. Её слишком много и она слишком чужда обычному миру. Не знаю, долго ли ломали головы теоретики, но в один прекрасный момент они обнаружили, что по ряду характеристик сила Трехкрылого разнонаправленна по отношению к силе Хозяина Нижнего Мира. На самом деле там всё сложнее, эти два бога не противоположны, а, скорее, союзники, ну, неважно. Так вот! Разработчиков ритуала осенило — надо в самом что ни на есть прямом смысле стравить Проклятье на тот свет. Нет, действительно! Тот план, куда уходят души, способен поглотить что угодно, он словно черная дыра — все в себя засасывает. Любую энергию в любых количествах.

Только с помойкой путать не надо. Тамошние хозяева обидеться могут.

Коротко говоря, маги разработали ритуал, похитили тебя и принялись за воплощение замысла. Первая часть у них вышла на загляденье: пробили канал на план умерших, зафиксировали, создали другой канал, по которому в тебя должна поступать сила Проклятья и, соответственно, будет переправляться вниз… А дальше у них что-то пошло не так. Где-то они ошиблись. Как следствие, ты непроизвольно выкачиваешь силу отовсюду, куда только дотянешься, вдобавок через нижний канал поступает слабый поток некротической энергии, перестраивающей твоё тело. Медленно, по капле, зато постоянно.

Вот всю эту конструкцию я тебе и хочу показать. Может, заметишь что, заодно посмотрим, как она на тебя отреагирует. Если отреагирует.

— Ты объясняешь понятно, но совсем не похоже на Юргана или других магов, — заметила Версания.

— У них профессиональная деформация, привыкли речь усложнять. Посторонним мозги проще пудрить.

И мышление у местных другое. Для них магия во многом необъяснима, это непостижимый дар богов, существующий по своим законам. Насчет последнего Черныш соглашался, остальное отвергал. Он в мистику не верил и считал, что у всего есть рациональное объяснение — правда, на его уровне оно может быть не видно. Ещё сказывалось вбитое в подкорку советское воспитание, от которого не смогли избавить даже Перестройка и перерождение, довольно циничный жизненный опыт и близкое знакомство с мертвецами на кладбищах. «Духи предков» умишком не блистали, больше напоминая простенький искусственный интеллект.

— Черныш! — примерно через минуту окликнула его девушка.

— Что?

— Кажется, я слышу чьи-то голоса.

Кот мгновенно остановился, замерев с поднятой лапой. Уши его стояли торчком. Версания по инерции сделала пару шагов и тоже встала.

— Так кажется или точно слышишь?

— Точно. С той стороны, куда мы идём, — девушка указала рукой.

— Что они говорят?

— Не разобрать… Но звучит приятно.

Черныш призадумался. До него никаких звуков не доносилось, по его мнению, вокруг царила мертвая тишина. Раньше её хоть топот собственных лапок нарушал. Он покосился на девушку. Слышимые одному тебе голоса — это плохо, любой психиатр подтвердит. Хотя они сейчас находились в месте, далеком от понятия нормальности, здесь всё, что угодно, может происходить.

По его прикидкам, до провала в Бездну оставалось метров сто.

— Идем дальше не торопясь, — решил кот. — Если что расслышишь, сразу говори.

Они снова двинулись, снизив темп. Версания шла, слегка склонив голову к правому плечу, мягко улыбаясь и по-прежнему не различая слов. По её описанию выходило, что спереди доносится нечто вроде пения а-капелла, исполняемое многоголосым хором на необычайно высоком уровне. Черныш так ничего и не услышал. Он прошел половину пути, уже видя созданную им самим границу вокруг расползавшейся от центра костяной аномалии, а голосов не было. Честно признался:

— По-видимому, на меня эта штука не действует. Чем бы оно ни было, оно предназначено для людей или для тебя лично. Жалко, что слов не различаешь, было бы интересно узнать, о чём они поют. Версания? Версания! М-мать!

С блаженной улыбкой и пустыми глазами девушка шла вперед, не обращая больше ни на что внимания. Черныш цапнул её за ногу, не добился успеха, попытался свалить на землю — тоже не получилось, только словил пинок в бок. Рассвирепев, он забежал вперед и со всей возможной скоростью, разбежавшись, врезался зачарованной в живот, словно пушечное ядро. Такого обращения Версания не выдержала и упала на спину. Впрочем, почти сразу она, слепо вглядываясь в туман, попыталась подняться.

Черныш, рыча и матюгаясь, вцепился в её платье. Ткань, что удивительно, не затрещала, но Версания продолжала вставать. Стало видно, как от неё отделяются крошечные искры, образуя еле заметный золотистый поток, тянущийся в сторону провала. Кот с места снова прыгнул девушке в лицо, ударил всеми четырьмя лапами, мягко перекатился через упавшее тело и захватил в пасть удачно расплетшиеся волосы. Откуда только силы взялись? Упираясь в пол, он сделал шаг, другой, игнорируя вялое сопротивление, окончательно приноровился и пошел, пошел обратно, оставляя за спиной стекающий из неба в землю поток света.

Девушка пыталась барахтаться, но кот, мысленно ругаясь на всех доступных ему языках, продолжал торопливо тянуть её подальше. Без особых, кстати, усилий. То ли груз ему попался необычайно легкий, то ли он сам оказался неожиданно могуч.

Наконец, движения и звуки, издаваемые Версанией, изменились. Стали какими-то осмысленными, что ли. Черныш остановился, оглянулся назад. Девушка замерла испуганным сусликом. С омерзением выплюнув волосы из пасти, кот обошел вокруг, заглянул страдалице в лицо.

— Очнулась?

— Что, — его подопечная (временная подопечная, напомнил себе Черныш. Одна уже есть, второй не надо) испуганно сглотнула. Схватилась за голову. — Что случилось?

— Похоже, тебя загипнотизировало. Нечто подавило твою волю и попробовало притянуть. Мелодию ещё слышишь? Не вслушивайся, игнорируй. Вставай давай, сейчас отойдём подальше и вернемся домой. На первый раз приключений достаточно.

— Хорошо, — быстро согласилась Версания. Впечатлений, похоже, ей хватит надолго.

Девушка торопливо вскочила на ноги и пошла, почти побежала за Чернышом. Тот спешил увести её подальше, поэтому лапами перебирал шустро. Обсуждать происшедшее не хотелось, разговоры будут позднее, когда они окажутся в реальном мире, в безопасности. Сейчас они просто хотели уйти из места, внезапно ощетинившегося угрозой.

Как оказалось, в трансе они находились недолго, около часа. После пробуждения Версания была слаба, Черныш не оставил её одну и сумел успокоить, убедив, что ничего особо страшного не произошло. Нужно рассматривать происшедшее в качестве небольшой шероховатости во время успешного, в целом, эксперимента.

Тем не менее, когда они вдвоём вышли в гостиную и рассказали о фиаско, последовавший разговор удовольствия никому не доставил. Нифлос почти обвинил Черныша в покушении на сестру. Кот в долгу не остался и напомнил присутствующим, что вопросом он занимается исключительно по доброте душевной и если его услуги не нужны, то пошли вы нахрен, а он пойдёт к себе. Страсти успокоил вмешавшийся Юрган, спросивший, что можно сделать в создавшейся ситуации.

Оказалось, защищать сознание тут умеют. Телепатов мало, но они есть, да и в принципе ментальные науки находятся на довольно развитом уровне. Поэтому имеет смысл попробовать научить Версанию противостоять чужому воздействию и повторить попытку подойти к точке нисхождения потока энергии.

— Выбора нет, — внушал людям Черныш, из-за вздыбленной шерсти казавшийся едва ли не огромным. — Нам так или иначе придется идти в том направлении. Я уже убедился, что не смогу ограничить влияние провала в Нижний Мир, моя защита со временем разрушается. Если у кого и есть шанс создать стабильный фильтр, так это у самой Версании.

— Но ты же видишь — она даже приблизиться к тому месту не может!

— И что? Нифлос, даже в сказках чтобы чего-то добиться, надо поработать. Речь идёт о высшей магии с божественным уклоном. Вполне возможно, пройдёт не один век, прежде чем мы добьёмся нужного результата.

— Я столько не проживу.

Черныш пригляделся к мужчине, стараясь прикинуть, много ли тому осталось.

— Ну лет пять у тебя точно есть, а дальше непонятно. Короче, своё мнение я высказал, — кот спрыгнул на пол и направился к окну. — Или-или. Или учимся с полной самоотдачей и пониманием, что магия сложна и опасна, или сидим, тоскуем, пускаем сопли и ждем непонятно чего. Всё, думайте.

Игнорируя попытки его задержать, он вскочил на подоконник, выбрался на улицу и спрыгнул на карниз. Мимолетное желание остаться и подслушать разговор было Чернышом успешно проигнорировано. Что он может услышать? Нового — ничего. Люди склонны обвинять в неудачах кого-то другого, не задумываясь о справедливости обвинений, а его кандидатура сейчас выглядит очень подходящей.

Лично его прошедший день радовал и огорчал одновременно. В качестве положительной стороны эксперимента следовало рассматривать тот факт, что у них, в общем-то, почти всё получилось. Во внутренний мир они проникли, узнали кое-какую информацию. Не совсем ту, что ожидалось, но это уже детали. Недоволен Черныш был собой. Ему следовало помнить, что он теперь не человек, и учитывать свою изменившуюся природу в разработке планов.

Песня и голоса, подчинившие волю Версании, скорее всего исходили из провала. Черныш и сам чуял что-то такое, но в десятки, сотни раз слабее; ему не приходилось всерьёз бороться с воздействием. Достаточно было просто не смотреть в ту сторону и не подходить слишком близко. Почему же тогда девушке пришлось намного тяжелее? Возможно, те костяные языки усиливают влияние? Вопросы, вопросы…

Пожалуй, пару-тройку деньков он у Баррага не появится. Им надо успокоиться и немного прийти в себя, всё-таки обычные люди к проявлениям сверхъестественного относятся с пиететом. Не то, что он, многоопытный. Заодно промаринуются в своих страхах, придя к правильному выводу о недопустимости спора с ним, Чернышом. Он же, тем временем, займётся чем-нибудь полезным. Дрессировкой подопечной или проверкой очередной городской сплетни, любопытной и процентов на девяносто лживой. Что там он слышал недавно, среди пришлых какая-то секта объявилась жуткая? Вот и сходит, проверит.

У каждой семьи есть скелеты в шкафу, причем чем она старше, тем глубже шкаф. Черныш за давностью лет уже не помнил автора цитаты и само высказывание, но с концепцией соглашался. На практике убедился, что в новой жизни куда ни плюнь — попадешь в таинственную тайну, зачастую связанную с магией.

Поэтому ничего особенного от знакомства с поклонниками Утешительницы Мертвых он не ждал. Убедился, что по-настоящему серьёзные делишки любят тишину.

Культ пришел с юга, его в королевство привезли сначала купцы, потом переселенцы из пораженных засухой регионов. Претензий к нему у властей пока особых не возникало. Конечно, в народе поговаривали о принесении в жертву младенцев, жутких оргиях и черном колдовстве самого махрового пошиба, но цену людским байкам Черныш уже знал. Вряд ли оправляемые ритуалы существенно отличались от проводимых в храмах Пятерых служб.

Опять же — культ распространен среди бедных слоев населения. Будь он замаран преступлениями, его бы без прикрытия давно запретили.

Очередную сходку культисты… Нет, звучит как-то неправильно. Навевает мысли о чём-то мистическом и полукриминальном. Под определение сектантов они тоже не совсем подходят, на фанатиков народ не тянет, среди лиц попадаются с признаками интеллекта. Черныш подумал и решил называть их просто верующими. Так вот, свои ритуалы или обряды верующие проводили в овраге. Вроде бы, по канонам их религии собираться полагалось под землей, желательно в нерукотворной пещере, но из-за дефицита помещений пришлось довольствоваться оврагом на окраине городка. Площадку они, конечно, облагородили — прокопали удобный спуск, выложили камешками проход, установили скамейки и даже устроили из здоровенного булыжника алтарь со свечками. Кроме свечек на слегка стесанной верхушке каменюки лежала какая-то ткань и человеческий череп, непонятно, натуральный или искусственный. Скорее всего, натуральный — народ тут собрался небогатый, у них на скульптора денег нет.

Засел Черныш на краю оврага. Колючие кусты ему не мешали, он удобно устроился и с довольством смотрел сверху вниз на людей, постепенно заполнявших ряды своеобразной залы. На его удивление, службу пришли посетить не только южане. Примерно половина верующих обладала светлой кожей и русыми либо каштановыми волосами, характерными для коренных жителей королевства. Понять их можно — Хозяин Нижнего Мира, входящий в Пятерку, и сам по себе устраивал не всех, и жрецы его были интегрированы в структуру власти. От чиновников бедняки логично старались держаться подальше, не ожидая от них ничего приятного; в то же время, не задумываться о том, что там после смерти, они не могли. Утешительница Мертвых давала ответы на нужные им вопросы, даруя успокоение и не накладывая тяжких повинностей взамен.

Знакомых лиц было немного. Во-первых, та старуха, которой Черныш недавно снял ухудшающий зрение сглаз; во-вторых, парочка возчиков, иногда появлявшихся в трактирах, где кот подслушивал разговоры. И, в-третьих, бабка Ханира. При её виде Черныш испытал умиление пополам с довольством. В силу прижизненного менталитета он старался держаться подальше от всего, связанного с «кровавой гэбнёй», но при полном её отсутствии чувствовал себя неуютно. Понимание, что те, кому положено, бдят и присматривают, пусть и одним глазком, действовало успокаивающе.

Сама служба особого интереса не вызвала. Жрец помолился, возложил на алтарь дары — ветки шиповника, съестное и какие-то бумажные свертки, — затем громко прочел проповедь, убеждая паству вести себя хорошо и не вести плохо. Паства внимала, хотя, по мнению Черныша, не в коня корм. Дефицит ресурсов неизбежно порождает борьбу за них, и чем меньше той же еды, тем ожесточеннее борьба. Если же учесть, что людям сколько ни дай, им всё мало… В общем, попаданец сомневался.

Но напоминать надо, да. Может, через тысячи лет сработает.

Суммарно с начала службы прошел час. Не сказать, что время потрачено зря — в момент принесения жертвы Черныш заметил на алтаре белое свечение. Засомневался, не показалось ли, присмотрелся внимательнее. Нет, всё так и есть: сгорая в разведенном огне, дары источали небольшие искорки, тяжеловесно падавшие вниз и исчезавшие, не долетая до земли. Так что, похоже, не всё тут шарлатанство. Кот мысленно поставил себе зарубку в памяти посетить такую же службу в церкви Хозяина Низа и проверить, наблюдается ли схожий эффект.

Люди уже расходились, приняв благословление жреца и оставляя скромные подношения, когда в залу вбежали новые действующие лица. Тоже знакомые. Те самые родители обреченного ребенка, в доме которых Черныш недавно побывал. Мужчина нес свернутое в кулёк одеяло, осторожно придерживая крошечную головку сына. Привставший было кот печально качнул головой и сел на задние лапы, он даже со своего места чувствовал — жизнь недавно, буквально только что, покинула крохотное тело.

Плотник протянул ребенка жрецу, тот быстро осмотрел его и с сочувствием что-то сказал. Мать громко вскрикнула и зарыдала, обступившие мужчину верующие принялись дружно складывать ладони перед лбом, выражая почтение Смерти. Женщины тут же бросились утешать несчастную, Ханира, естественно, оказалась в первых рядах, сочувствуя горю и стреляя глазками вокруг. Она же мгновенно отреагировала, стоило отцу начать кричать:

— Это колдун! Это он проклял моего сына!

— Верно-верно! — дребезжащий голосок Ханиры ввинчивался в уши, легко перекрывая остальные звуки. — Он, гад коварный! За то его наш Юрган и прогнал, дай бог ему здоровья!

Бабка, словно ненароком, ткнула локтем мужчину, заставляя подавиться очередным возгласом, подскочила к матери, обняла её, утешающе погладила по спине. Принялась бормотать:

— Ничего, ничего. Душа чистая, безгрешная. Его внизу примут, медом накормят, в одежды царские оденут, от горя избавят. Сейчас службу справим, вот и святой человек подскажет, что делать.

Немного растерявшийся жрец сразу согласился помочь с похоронами. Небольшое тельце водрузили на алтарь и тут же, в присутствии задержавшихся людей, начали заупокойную службу. Про чародея больше не вспоминали, мысли народа перекинулись с возможного смертоносного колдовства на организацию поминок.

Если бунт в городе и состоится, то не в ближайшее время и по другому поводу.

Дела у Накара шли просто прекрасно. Его перестала доставать Бирекка, вероятно, с ней поговорил пасынок; сам Бирон приказчика ценил и платил неплохие, по местным меркам, деньги, которых хватало на беспечную жизнь и небольшие подарки «даме сердца» — спокойной вдовушке, не спешащей связать себя новыми узами брака. Бывшие коллеги покинули город и по улицам можно было ходить без опаски случайной встречи. Срок окончания наказания неумолимо приближался, обещая возвращение чародейских сил и, следовательно, более высокого статуса.

Единственным темным пятном в светлой палитре настоящего являлся Черныш, но и тут при желании можно было выискать свои достоинства. Например, увидеть умного, интересного собеседника, способного пролить свет на кое-какие спорные бытовые вопросы. Или наоборот — готового порассуждать на серьёзные темы, для крестьян непонятные. Общения с образованными людьми своего круга Накару не хватало, так что жизнью после переезда он, в определенном смысле, наслаждался.

— Проповедников с юга не трогают из-за их довольно примитивных верований. У нас всё-таки народ привык к более высокой культуре, — выслушав рассказ кота о имевших тем же вечером место событиях, заметил опальный маг. — Боги у них простые. Считается, что бог может не услышать молитву, потому что спит, или по делам отошёл куда-то, или просто отвлекся. Неудачу может наслать случайно — дескать, целился в одного, попал в другого. С таким подходом их секты обречены оставаться малочисленными и маргинализированными.

— Культ Пятерых не считает их достойным противником? — фыркнул кот. — Сомнительная точка зрения. История помнит не одну мировую религию, выраставшую из простенькой веры крохотного племени. Толковый проповедник в нужном месте в нужное время способен породить пламя, пожирающее и перерождающее целые народы.

— Угу. Жрецы Судьбы так и говорят: вовремя сказанное слово меняет судьбы царств.

— Я слышал другое выражение. Взмах крыла бабочки порождает ураган на другом конце мира, — перефразировал цитату Черныш. — Слушай, расскажи про ваших богов. Я про Пятерых знаю очень мало, только то, что мужики в трактирах говорят, а это источник так себе.

— Сходил бы в храм, проповедь послушал, — подколол его Накар.

— Жрецов удивил, популярным стал, — продолжил Черныш. — Нет уж, обойдусь.

Про неприятные ощущения, охватывающие его в храме, он говорить не хотел. Незачем сообщать магу такие подробности.

— Да, тебе не позавидуешь, — признал мужчина. — Ты бы подумал о легализации. Поверь, Гильдия с пониманием относится к последствиям экспериментов, у некоторых её членов облик сильно отличается от человеческого.

— Возможно. Но сначала мне придётся им доказывать, что я когда-то был человеком, и не факт, что удастся. Нельзя убедить того, кто не хочет быть убежденным, знаешь ли. Так что давай про Пятерых — кто, откуда, почему им остальные подчиняются.

— Как скажешь, — пожал плечами Накар. — Хотя на твои вопросы ответить не просто. В первую очередь потому, что Пятеро — не боги. Те статуи, которым простолюдины молятся, они для черни предназначены и никакого отношения к реальности не имеют. Культ создан искусственно царем Аррунтом вокруг персонификаций различных основ нашего мира. Хранитель Закона как воплощение мироустройства и, в узком смысле, власти; Мать Источников, покровительница жизни, деторождения, плодородия; Кузнец Судьбы в качестве воплощения созидания, его оппонент и близнец Воитель присутствует в любом разрушении, в частности, он считается богом воинов. Хозяин Нижнего Мира, Утешитель стоит несколько особняком — души уходят за пределы нашего мира. В определенном смысле правильнее говорить, что у нас церковь Четырёх и Одного.

— Надо бы ознакомиться с биографией этого Аррунта, — сделал вывод Черныш. — Любопытная, должно быть, личность.

— О, ты даже не представляешь, насколько! — заверил его волшебник. — Последний из великих правителей Лацийской державы, задержавший её распад лет на двести. Ему требовалась альтернатива набравшим популярность восточным учениям, и он создал своё, взяв за основу философию школы когниторов. Изначально в Пятерых верили только маги.

— А потом?

— Постепенно вера проникла во все слои населения. Жрецы Пятерых представляют реальную силу, способную выполнить взятые на себя обязательства с точки зрения властей, и в то же время не накладывают на своих адептов тяжелых ограничений, в отличие от младших богов. К тому же культ очень гибок, легко приспосабливается к новым условиям.

— Под «младшими богами» ты подразумеваешь кого-то вроде Синеликого?

— Или Аку, Рефарта, Такино, Трехкрылого. Они реально существуют и являются могущественными духами, по своим причинам покровительствующими людям. Недооценивать их не надо, но в качестве глав пантеона королевства они не годятся. Не потому, что слабы — слишком своевольны и непредсказуемы.

— Исходя из твоих слов получается, что жрецы младших богов в чём-то сильнее жрецов старших.

— Так оно и есть. Индивидуально и в области своей узкой специализации жрецы младших делают жрецов старших не напрягаясь.

Чернышу стали понятны причины, по которым Пятеро держат марку в королевстве, да и в ряде соседних стран. Они удобнее, лучше организованы, не ограничены в способах развития жрецов. Если традиция обучения не прерывается, то в храмах естественным образом вырастают очень хорошие спецы широкого профиля. Фактически, культ — это пять Гильдий магов, только с поддержкой населения и ограниченных сферой влияния своего божества-покровителя. Причем ограниченных формально. Ничто не мешает слугам Кузнеца изучать и практиковать целительство, другое дело, что прихожане вряд ли обратятся к ним в случае проблем со здоровьем.

Неудивительно, что король прикладывает огромные усилия для поддержания противовеса. Гильдия магов нужна ему на случай излишнего усиления храмов, опасность чего в последние два столетия более чем реальна. Государство не превратилось в теократию только потому, что жрецы Пятерых постоянно враждуют друг с другом. Храмы у них общие, верно — но, если бы не законодательство, часовни любого из Пяти по размерам и убранству превосходили самый богатый храм.

— Подожди-ка, — уловил несоответствие в рассказе Черныш. — Если Трехкрылый, по сути, всего лишь могущественный дух, то каким образом Дапу удалось с его помощью создать своё проклятье?

— Этому «всего лишь» духу в половине стран мира молятся, — саркастически прокомментировал Накар. — Под разными именами, официально и нет. Ты меня поражаешь, Черныш! Младшие боги — всё равно боги! Их сила лежит за пределами нашего понимания.

— Так уж и за пределами, — фыркнул кот. — Пятьдесят лет назад в Сатрии культ Малеха запретили. Храм снесли, жрецов вдоль дорог развесили, самых активных прихожан тоже казнили или из страны изгнали. Обошлись усилиями одних магов на службе государства — остальные культы не вмешивались.

Его собеседник немедленно принялся возражать, для подкрепления позиции помахивая выставленным вперед пальцем.

— Там всё было намного сложнее, чем ты говоришь! К тому же Малех — слабенький местночтимый божок, с Трехкрылым его не сравнить!

Из дальнейших объяснений выяснилось, что младшие боги между собой тоже не равны. Некоторые совсем младшие, их правильнее называть божками, чей авторитет не распространяется за пределы одной провинции или племени. Государство их храмы гнобит или подкармливает, в зависимости от текущих приоритетов.

В целом, религиозный вопрос оказался сложным, запутанным и обещал принести немало головной боли. А разбираться в нём надо. Совершенно очевидно, что жречество является влиятельной силой как за счет участия в управлении государством, так и благодаря поддержке своих духовных покровителей. Да и сами боги… Они постоянно рядом, их присутствие ощущалось в жизни Черныша плотнее, чем хотелось бы, и это нервировало. Местные относились иначе. Они росли, с молоком матери впитывая понимание, что высшие силы могут вмешаться в их судьбу, поэтому тревоги не испытывали. Боги направляют? Им положено, все священные тексты так говорят.

Черныш считал, что лучше знает, куда ему себя направлять. Он — кот. Он гуляет сам по себе.

Невозможное возможно

А ведь раньше на рынке напёрсточники не сидели. То есть по праздникам на ярмарках, с краешка, пристраивалась команда, облапошивавшая доверчивых крестьян, но в будние дни они на площадь не заявлялись. Клиентуры не было. Городок небольшой, новые лица появляются редко; кто мошеннической деятельностью промышляет, укажут даже малые дети. Впрочем, что значит «даже»? Детишки в первую очередь и укажут, они где только не носятся, в какие щели не залезают. Это стража мошенников не знает и поймать не может, если, конечно, ей «занесли» вовремя, а уличные мальчишки на любой вопрос ответят — только спроси.

Черныш не спрашивал. Берег хвост и психику окружающих.

Сейчас ситуация изменилась. Народу стало больше, поток людей через город вырос в несколько раз, отсюда и увеличившееся количество всякого рода криминалитета, начиная от мошенников и заканчивая обычными бандитами. Краем уха попаданец слышал, что местных воров здорово потеснили пришлые, причем передел «хлебных» мест проходил жестко, с множеством трупов. Как бы то ни было, теперь на трех главных площадях сидели жуликоватого вида проходимцы, настойчиво завлекавшие наивных трудяг сыграть в «сваечку» или наперсток. Идиоты находились, тем самым подтверждая сложившееся у Черныша нелестное мнение о человеческой расе.

«Сам был таким же, — напомнил себе кот. — Забыл, как в молодости тебя на деньги развели? Вот и сиди, не чирикай».

Утешением служил тот факт, что развели его единственный раз, больше он в эти игры не играл. В отличие от азартных аборигенов, регулярно пытавшихся отыграться. Загадка, чем они думали и на что надеялись.

До тех пор, пока жулики не наглели, стража в их дела не вмешивалась. По-видимому, стражники полагали, что вреда от хоть как-то контролируемой преступности меньше, чем от лишенных всяких тормозов мелких шаек. Поэтому ловили и наказывали только тех, кто нарушал негласные договоренности, например, убивал людей или грабил горожан из верхушки. Вот в таких случаях наказание, совмещенное с расследованием, следовало обязательно. Черныш однажды был свидетелем импровизированного допроса парочки жуликов, проводимого отвечавшим за рынок десятником.

— Кто кольцо с пацана снял, отвечай? — тряс высокий мужик в форменном плаще тщедушного мужичонку с бегающими глазками. — Вчера вечером на Мясной?

— Дык какое кольцо-то, начальник? Наводку хоть дай!

— Серебряное, с синим камушком.

Жулик призадумался, потом вопросительно приподнял одну бровку.

— Ну… Так это…

Стражник немедленно треснул ему в ухо. Слабенько, больше символически. Тем не менее, мужичонка свалился на землю, откуда бодро вскочил на ноги и сразу выложил, что кольцо подрезал Стан с Новогрудки. Наблюдавший за процедурой кот даже умилился — местный «этикет» позволял ворам выдавать сведения страже только после силового воздействия, так что оплеуха в данном случае служила для соблюдения принятого политеса.

Весело у них тут живется.

Впрочем, сейчас процессы, происходящие среди городских низов, Черныша интересовали слабо. В былые времена он обязательно бы попытался узнать побольше — раньше от сведений такого рода зависело его выживание. Среди бедноты проще затеряться, у бедняков можно выпросить еды, простой, но хоть какой-то, они быстро узнают о появлении дворян, магов, шаек бандитов и стай бродячих собак, то есть о реальных опасностях, причем общаются между собой, обмениваясь информацией, которую можно подслушать. Раньше, когда вселенец не имел собственного угла и мыкался от одного убежища к другому, эти сведения для него носили сверхактуальный характер. Теперь его приоритеты изменились, хотя он по-прежнему не отказывался при случае выяснить что-то новенькое.

Тем не менее, на первом месте стояла магия. Овладение личными способностями. Познание собственной природы.

Несмотря на бахвальство и демонстрируемую внешне уверенность, Черныш постоянно держал в уме возможность бегства. Да, он стремился к легализации и оценивал шансы договориться с Гильдией магов достаточно высоко. Его воспринимали не в качестве искусственного гомункула, видели готовность идти на сотрудничество и, в целом, демонстрировали дружелюбие. Однако всегда существуют неизвестные и неконтролируемые факторы. Юрган, при всём к нему уважении, не входил в руководство Гильдии и репутация его была невысока, иначе не сидел бы в захолустье. Вполне возможно, что верхушка, прослышав о «чудо-коте», не захочет договариваться, а просто попробует схватить и выпытать нужные сведения. Люди такие люди, стремление получить всё, сразу и на халяву неистребимо… Поэтому не исключено, что из города придётся быстро валить.

Сейчас Черныш имел редкую возможность практически в тепличных условиях знакомиться с местной школой магии, попутно изучая свои возможности. Неизвестно, как долго продлится эта благость. Надо пользоваться моментом, пока о его существовании не прознали высокие круги, потому что их реакцию заранее предсказать нельзя.

В кои веки вселенец собрался с духом и посетил часовню Хозяина Нижнего Мира, ту, что на кладбище. Прежде он избегал туда заходить из опаски привлечь ненужное внимание. Всё-таки, как ни суди, с формальной точки зрения Черныш являлся существом, счастливо сохранившим память о прошлом перерождении, то есть нарушителем текущего порядка. Как с такими поступают высшие силы — вопрос открытый. Не исключено, что подобных хитрованов не трогают, пока не замечают, но уж если заметили… Дальше фантазия буксовала, однозначно не обещая ничего приятного.

В конечном итоге Черныш набрался храбрости и, решив, что прятаться вечно невозможно, в часовенку вошел. Как ни странно, небеса не разверзлись, изображения на стенах кровавыми слезами не заплакали и в целом ощущения от пребывания в малом храме ему понравились. Энергетика здесь сильно отличалась от общего храма Пятерых, можно сказать, носила противоположный знак. Вселенец даже пожалел, что явился сюда не сразу. Он словно купался в прохладной тягучей силе, впитывая крошечные порции и чувствуя, как исчезают остаточные болячки от удара перстня-артефакта, как становится легче двигаться, тело обретает крепость, мысли становятся четкими, ясными, в движениях появляется ловкость и грация. Уходить не хотелось, отчасти потому, что спустя небольшое время вне пределов часовенки эффект проходил и организм возвращался к условной норме.

Кажется, теперь Черныш понимал Накара. Культ Пятерых — это действительно культ Четверых и Одного.

Получалось, что у них с Версанией мутации идут из одного источника. Правда, результат сильно отличается. До тех пор, пока лейтенант Корник (скорее всего, ныне покойный) не пригвоздил его к столбу ножом, Черныш даже не подозревал о своём отличии от простых котов. Ну, за исключением интеллекта и памяти, само собой. Он пил, ел, спал, ходил в туалет, с удовольствием валялся на солнышке, бесился из-за непонятливости Сантэл и не испытывал никаких признаков угасания эмоций. Люди, находясь рядом с ним, тоже не чувствовали внешне схожего с прикосновением ледяного ветра оттока энергии. То есть ничего, напоминавшего происходящие с Версанией процессы.

Лично он видел всего одно логичное объяснение, которое ему не особо нравилось. Очень уж сильно оно намекало на рабский ошейник и необходимость отдавать внезапные долги. Его, Черныша, бессмертие от физических воздействий и чувствительность ко всему, связанному со смертью, фактически лишенные побочных эффектов, свидетельствовали о идеально подходящем теле. Подходящем для обитания вернувшейся из царства мертвых души, подходящем для работы с энергией соответствующего спектра. Так, может, это тело никогда не было живым? Может, оно таким изначально было создано?

А вот Версания раньше была живой. Собственно, она до сих пор живая, её перерождение завершено дай бог процентов на десять. Отсюда проистекают её странности, ведь её организм не приспособлен к подобного рода мутациям и… Дальше мозг пасовал, знаний для продолжения анализа не хватало, а догадками сыт не будешь. В любом случае — мысль, что после завершения мутаций девушка превратится в обычного человека, только с рядом особенностей, Черныш вслух высказать бы не рискнул. Потому что сам в неё не особо верил.

В семье Сантэл называли «Крошкой». Сейчас, конечно, реже, чем раньше, когда она была маленькой, но до сих пор у старших братьев и сестер нет-нет, да проскакивало в беседе. Скоро, надо полагать, перестанут называть совсем, потому что девица активно шла в рост и к свадьбе прозвище будет выглядеть форменным издевательством. Да и в принципе она уже выросла, стала взрослой. Потому что взрослый отличается от ребенка уровнем решаемых проблем.

— А если он ребенка признает?

— Да с какой стати? Ему семья не даст.

— Ну, а вдруг у меня сыновей не будет?

— На этот счет ничего не скажу, — смерил подопечную взглядом Черныш. — С рождениями не ко мне. Но, логически рассуждая, с чего бы? Девка ты здоровая, у ближайших родственниц тоже проблем со здоровьем нет, про жениха сама знаешь. В крайнем случае жрецу заплатите, он попросит, кого надо.

— Не знаю, — помолчав, передернула плечами Сантэл. — Тревожно как-то.

На дворе царил аналог средневековья с его патриархатом. Не то, что феминисток — даже их предшественниц суфражисток в проекте не предвиделось, из женщин самостоятельно решать свою судьбу могли только магички. Довольно сложно навязывать свою волю тому, кто может в тебя фаерболом запулить или, куда чаще, подлить нечто затейливое в питьё. Поэтому немногочисленных магичек общество игнорировало, воспринимая их как неизбежное зло и исключение из правил.

Наличие любовницы у мужчины не порицалось. Более того — мужчина или юноша, вошедший в возраст и принадлежащий к более-менее высокой семье, просто обязан был обзавестись любовницей. Её отсутствие вызывало подозрения, свидетельствовало о возможной болезни или неподобающих увлечениях.

О том, что её жених периодически навещает симпатичную вдовушку, Сантэл прекрасно знала. К тому факту, что эти визиты не прекратятся и после свадьбы, относилась спокойно, воспринимая простолюдинку не соперницей, а чем-то вроде статусного украшения, обязательного для людей её круга. Смущало девушку иное. Лебин то ли был неосторожен, то ли не думал о последствиях, но у него подрастал годовалый бастард, при определенных обстоятельствах способный претендовать на отцовское наследие.

— Ты просто волнуешься, — фыркнул кот, умудрившись вложить в голос успокаивающие нотки. — Это нормально. Когда успокоишься, то поймёшь, что для тебя лучше об этом ребенке вообще не знать.

— Ну да, — скривилась девушка. — Как же! Уже четыре «подружки» посочувствовали, не узнаешь тут… Может, сказать брату? Пусть намекнет, дескать, лучше любовницу с ребенком куда подальше отправить? Домик купит, содержание выделит, что там ещё?

Про себя Черныш порадовался — о жестких превентивных мерах речи не шло. Всё-таки Сантэл — девочка добрая, иная на её месте начала бы подумывать о детоубийстве. Тем не менее, глупые порывы следовало давить в зародыше.

— Так, — скомандовал кот, садясь на подушке. — Пришло время очередного урока. Вышла на середину комнаты, да, вот сюда. Присела. Присела! Встала. Повтори: «Далеко не всё из того, что делать можно, делать нужно».

— Далеко не всё из того, что делать можно, делать нужно, — с круглыми глазами послушно повторила Сантэл. Она, конечно, привыкла ко многому, но методы Черныша её до сих пор шокировали.

— Повторить. Присела… Что сказать надо?

— Далеко не всё из того, что делать можно, делать нужно!

— Именно! Продолжаем.

На пятом приседании Сантэл осмелилась спросить:

— Долго ещё?

— Пока на ногах стоишь. Что тебе не нравится? Попа крепче станет, муж будет доволен. Не слышу!

— Далеко не всё из того, что делать можно, делать нужно! Я уже всё поняла, можно перестать?

— Ничуть. Человек — существо примитивное, лучше всего запоминает вещи, связанные с негативными эмоциями. Болью, голодом, моральными страданиями. Сейчас у тебя от непривычной нагрузки мышцы устанут, потом начнут болеть и следующие пару дней ты проходишь, скрипя зубами. Тем самым даруя мне надежду, что всякий раз, попытавшись сотворить очередную глупость, ты хотя бы на крошечное мгновение приостановишься и задумаешься, а надо ли. Чего встала, команды «отбой» не было!

Разу на пятнадцатом Сантэл не удержалась и упала на задницу. Черныш хотел было посоветовать жрать меньше, но удержался. Не поймёт. Идеальная купеческая жена весила не меньше центнера, так что собственная «худоба» девушку расстраивала, временами до слез.

— Хватит! — проныла она.

— Не реви! Для тебя же стараюсь. — На мгновение вселенец почувствовал себя стереотипным наставником из китайских второсортных боевичков, популярных во дни его молодости. Первой молодости. — Давай, ещё троечку для закрепления результата.

— Я не могу!

— Щас как цапну — мигом сможешь! Ну!

Всё-таки следует признать: в его новой жизни случаются приятные моменты.

Конечно, с Баррага он помирился. То есть можно было бы сказать, что они и не ссорились, но некоторое охлаждение в отношениях имело место. Однако брат с сестрой посидели, подумали и пришли к выводу о полной правоте нежданного советчика, поэтому встретили его появление спокойно и без повторного озвучивания претензий. А что им оставалось делать? Маги помочь не могут, жрецы то ли не хотят, то ли тоже не могут. Черныш хотя бы предлагает что-то конкретное и его действия, пусть и выполненные на основе «метода тыка» (пояснять подробности кот отказался), дают положительный результат. Ну… просто результат, что само по себе можно считать прогрессом.

Поэтому в свободное время вселенец забегал в усадьбу дворян, где старательно выспрашивал у Версании о её успехах. Девушка осваивала то, что местные называли школой духа, а вселенец — менталистикой, и демонстрировала неплохие для начинающей успехи. В общем-то, неудивительно, с её-то стимулами. Сам Черныш, к собственному удивлению, многие вещи мог прокомментировать и даже помочь с учебой, объяснить какие-то тонкие моменты. Человек из информационного общества поневоле знает многое, он погружен в поток разноплановых сведений, которые непроизвольно усваиваются в фоновом режиме. Можно, конечно, сознательно деградировать и смотреть исключительно светскую хронику или спортивные каналы, оставляя ту же политику на откуп говорящим головам, всегда готовым разъяснить, какая позиция правильная. Многие так и делают. Но если ты занимаешь высокую должность, у тебя есть деньги, о сохранности которых необходимо заботиться, если беспокоишься о семье, думаешь о перспективах детей и внуков… В таких условиях интеллект не застаивается. Во всяком случае, не у большинства.

Поэтому, как ни парадоксально, кое-что Черныш мог подсказать. Впрочем, не часто — всё-таки в прошлой жизни эзотерикой он не увлекался, да и проблема разницы подходов никуда не делась. У местных имелась своя терминология, и некоторые понятия внутренний переводчик, встроенный во вселенца, переводить отказывался. Кое-что приходилось изучать с ноля.

Тем не менее, реноме существа, разбирающегося в вопросе, пока что поддерживать удавалось.

— Даже странно, — призналась Версания, закончив очередной урок. — Для многих упражнений вовсе не нужна магическая сила, их и обычный человек может исполнять. И, если подумать, мальчиков чему-то подобному учат. Брат рассказывал, у него в детстве был наставник, показывавший ему правильное дыхание, заставлявший учить стихи, медитировать и впадать в транс. Знакомые из других семей тоже упоминали о схожих методах обучения.

— Только для мужчин?

— Девушек учат другим вещам, — покачала головой дворянка, но призадумалась. — Хотя… Леди Сиррил, моя прабабушка, рассказывала, во времена её молодости существовало учебное заведение специально для девиц из благородных родов, где им преподавали множество предметов. В их числе были и необычные, как я понимаю сейчас, косвенно связанные с магией.

— У вас нет деления на магию и науку, — потянулся, с наслаждением выпустив когти, Черныш. — Может, оно и правильно. А вообще — вы чудовищно много потеряли. У вас и социальные институты деградировали, и структура общества упростилась, и уровень образования просел. Кстати, по поводу последнего. Леди Сиррил не рассказывала — в королевстве прежде не существовало системы школ, обязательных для посещения всеми детьми, начиная с определенного возраста?

— Всеми?! — изумилась Версания. — Даже простолюдинами?! Нет, никогда!

— То есть аналога промышленной революции у вас не случилось. Ну и фиг с ней. Не факт, что она нужна, в магическом-то обществе, — непонятно заметил кот. Вместо того, чтобы завалиться обратно на мягкую подушку, он подошел к краю кровати и уселся, обвив хвостом лапы. — Юрган пришел. Чего-то рано он сегодня.

— Возможно, у мэтра появилось свободное время?

— Хорошая шутка, — оценил Черныш. — Помнишь, как он в прошлый раз жаловался на возросшие объёмы работы и на Гильдию, отказавшуюся прислать ему помощника? На вас, небось, надеялся.

— Дед сейчас не станет ни о чём просить магов, — покачала головой Версания. — Их услуги нам дорого обходятся.

— Ну, значит, придётся Юргану самому выкручиваться.

Мага Черныш не почувствовал, а услышал. Чутье на всякого рода волшебство, давно им замеченное и активно используемое, в последнее время здорово усилилось, но не настолько, чтобы ощутить чьё-то появление на первом этаже большого дома, на расстоянии в метров пятьдесят. Зато перекрикивание прислуги уши уловили хорошо.

Спустя несколько минут послышались знакомые шаги. Черныш призадумался. Вот интересно — как давно он начал определять людей по походке? Ну, ладно Сантэл, он с ней контактирует постоянно, а остальные? Кажется, круг его близких знакомств незаметно расширился до пятерых человек.

— Леди Версания, — вошедший маг первым делом приветствовал поклоном хозяйку дома. Впрочем, его взгляд намертво прикипел к коту, чья неподвижная фигурка темным пятном выделялась на покрывале кровати. — Черныш. Я прошу о помощи.

— Неожиданно, — признал вселенец, умудрившись выразить скепсис с помощью непредназначенной для того мимики мордочки. — С чего бы это?

— На моём ученике активировалось Проклятье. Мы, конечно, делаем всё возможное, но… — Юрган покачал головой. — Жос не готов. Он не переживёт ритуал.

— Ну а я-то что могу сделать? Я ж не бог. Да и вообще Проклятье всего один раз видел.

— Ты мог бы хотя бы взглянуть. Твои способности, методы отличны от обычных. Просто посмотри — вдруг заметишь что-то, пропущенное нами? Я понимаю, что снять вряд ли получится, но, возможно, хотя бы замедлить. Или просто дать нам подсказку.

Предложение, если честно, звучало заманчиво. Однако…

— В гости зовёшь?

— У меня нет возможности перевезти ученика куда-либо ещё, — с хмурым лицом развел руками маг.

Черныш без стеснения почесал задней лапой за ухом, задумавшись. Насколько он Юргану доверяет? На своей территории маг невероятно могущественен, среди родных стен его возможности возрастают в разы. Лучше места, чтобы попробовать поймать неведому зверушку со странными способностями для дальнейшего препарирования, не найти.

Рассуждая логически, особых причин ловить Черныша у Юргана нет. Кот идёт на контакт; информацией, пусть и выборочно, делится; враждебности к людям в целом не демонстрирует. То, что к Гильдии настроен настороженно, вполне объяснимо — у мага тоже есть причины не доверять руководству. Проблема в том, что разумные существа часто являются таковыми исключительно по названию. В голову магу не залезешь, а у него там, возможно, откормленные тараканы бегают. Вот покажется ему, что Черныш собирается сбежать, или что он недостаточно откровенен, или найдётся другая причина, столь же «рациональная» — и решит Юрган Черныша захватить. Что тогда делать?

С другой стороны, если маг говорит правду, отказ взглянуть на его ученика приведет к ухудшению отношений. Не смертельно, но всё равно неприятно. Да и, честно говоря, навестить дом настоящего волшебника хотелось. Черныш уже давно ходил вокруг особнячка, изучая кружево сигнализации и выискивая способ попасть внутрь. Без определенной цели — просто интересно было. Кроме того, после случая с умершим младенцем он много размышлял насчет перспектив снятия Проклятья и у него появились кое-какие идеи, которые желательно бы проверить.

Ладно, поставим вопрос иначе. Если сбудутся худшие предположения, сумеет ли он, Черныш, убежать? Немного подумав, вселенец пришел к выводу, что шансы есть. Его способность поглощать чужие заклинания постепенно росла и пару секунд форы ему обеспечит. Пара секунд — это очень много. Так что сбежать он, скорее всего, сумеет.

На худой конец, когда поймают, трупом прикинется. Всё равно ему дышать не обязательно.

— Ты понимаешь, что обман тебе будет дорого стоить?

— Никакого обмана, — помотал головой Юрган. — Клянусь силой своей!

Вселенец только фыркнул. Насчет действенности любых клятв у него имелось свое мнение, весьма циничное.

— И обещать я ничего не намерен, — сварливо добавил он.

— Конечно, Черныш. Просто взгляни.

— Тогда встречаемся возле твоего дома. Буду ждать у центрального входа, — бросил кот, шустро направляясь к окну. — Версания, извини, вынужден покинуть. Продолжай занятия без меня.

— Конечно, Черныш.

Прыгая со стенки на стенку, кот прикидывал, правильно ли он поступает. Впору было пожалеть об отсутствии у него пророческого дара — умение видеть чужую смерть он к таковым не относил. Прежде Юрган показал себя человеком умным, с уважением относящимся к другим магам и некоторым обычным людям, к числу которых, хотелось верить, он относил и Черныша. Неплохо для местного сословного общества. Однако мораль тут гибкая, в отношении чужаков позволяет многое.

До нужного дома кот добрался за десять минут и еще столько же ждал, пока подойдёт Юрган. Время провел с пользой — обошёл вокруг, выискивая признаки готовящейся ловушки. Он, правда, смутно понимал, чего искать, поэтому просто смотрел, не появилось ли чего-то нового. Энергетических структур или чего-то ещё. Ничего не нашел, зато привлек к себе немало взглядов прохожих, слегка напуганных видом здоровенного черного кота, шатающегося рядом с обителью колдуна. По мнению суеверных горожан, это сочетание ничего хорошего не сулило.

— Как бы меня на костер не попробовали затащить, — поделился тревогами Черныш с подошедшим магом. — Пойдут слухи, что я твой фамилиар, или вовсе демон, взятый в услужение. Люди всякую фигню удумать горазды.

— Так уже ходят, — спокойно сообщил Юрган. — Все знают, что Фаратха с демонами знался и его семья тем же промышляет. Бирон для сестры из Нижнего Мира посланника призвал, чтобы тот охранял любимую кровиночку, пока она замуж не выйдет. Не слышал разве?

— С таким творчеством не сталкивался, — признался попаданец.

— Ну, значит, везло. Про меня тоже много чего рассказывают. Прошу.

Тщательно скрывая настороженность, Черныш вошел в распахнутую калитку. Неизвестно, чего он ожидал увидеть внутри, но реальность оказалась до отвращения обыденной — небольшой дворик, за ним двухэтажный дом, перед домом обязательная клумба с пятью видами трав. Размеры у хозяйства не очень велики, так и живет здесь всего один человек. От подобных городских усадеб подворье чародея отличалось множеством заклинаний, опутавших едва ли не каждую пядь земли, и крайне немногочисленной прислугой — кот учуял запахи всего четырёх человек, не считая самого Юргана.

Комната ученика располагалась на втором этаже, туда маг и проводил Черныша. Ещё на подходе вселенец заметил за дверью тугие узлы заклинаний, напитанные силой, но беспокойства не испытал. Насторожился, конечно, но не более того. В попытках остановить действие Проклятья Юрган поместил ученика внутрь обережного круга, дополнительно подпитывавшего энергией мальца, о чём предупредил заранее. Тем не менее, первым в комнату Черныш входить не стал, пропустил вперед хозяина.

Решение оказалось верным. На него не напали, нет! Просто помимо вытянувшегося на узкой кровати мальчишки там же обнаружился ещё один человек. Глядящая на Черныша круглыми от изумления глазами женщина. Собственно, именно этот нескрываемый шок в первый момент остановил кота от того, чтобы дать дёру.

— Юрган! — женщина вытянула в сторону кота слегка трясущийся палец. — Кто это?

— Да, Юрган, кто это! — рефлекторно передразнил её Черныш, непроизвольно делая шажок назад.

Маг, совершенно очевидно, впал в ступор.

— Эээ… — красноречиво начал он, замолчал, но всё же собрался с мыслями. — Черныш, хочу представить тебе мэтрессу Далан-ар, она по моей просьбе помогает Жосу. Мэтресса, перед тобой Черныш. Он… Я привлек его в качестве стороннего специалиста.

Выкрутился.

— Ты же говорил, остальные маги уехали из города? — первым успел спросить попаданец. Женщина, шокированная видом говорящего кота, молчала, то есть отыграется позднее.

— Мэтресса вернулась, узнав о случившемся.

— И мне ты о ней сказать забыл, — сделал вывод Черныш. Маг покаянно кивнул. — Кажется, я понимаю, за что тебя начальство не любит.

Не обращая внимания на возмущенно-опешившего Юргана, вселенец развернулся к магичке. Та, судя по внешнему виду, готовилась закатить скандал, чего сейчас совершенно не хотелось бы.

— Итак, мэтресса, меня зовут Черныш. Считаю своим долгом предупредить, что кот — древнее и неприкосновенное животное, поэтому фамильярности не потерплю. Если вы будете помнить об этом факте и не будете предъявлять необоснованные претензии, то сработаемся. Во всяком случае, не вижу иных причин, мешающих двум разумным существам найти общий язык.

В таких делах главное — наглость, самоуверенность и напор. И хорошо подвешенный язык. Байки про «цыганский гипноз» возникли благодаря впечатлительным, внушаемым людям со слабой волей, теряющимися в потоке обрушенных на них слов. Далан-ар, разумеется, к ним не относилась. Однако демонстрировать ей слабость было нельзя.

Женщина глубоко вздохнула, затем медленно, с легким присвистом выдохнула. Должно быть, она в достаточно сильной степени шокирована, раз уж не скрываясь применяет техники сосредоточения. Черныш всё забывал спросить, каким его видят маги, коли при его появлении постоянно выглядят малость обалдевшими. Впрочем, будем надеяться, скоро возможность представится.

— Рада знакомству, мэтр Черныш, — встав с кресла, поклонилась Далан-ар. И, не сдержавшись, злобно глядя на Юргана, добавила. — Хотя оно могло бы быть менее внезапным!

— Приятно видеть, что в чём-то наши мысли уже сходятся!

Маг еле заметно поёжился и тут же принял надменный вид. Выглядел он забавно (как и вся ситуация, возникшая неожиданно для всех участников), но отомстить ему всё равно надо. Сложись обстоятельства чуточку иначе… Молчаливо переглянувшись, кот и колдунья без слов нашли консенсус и в этом вопросе тоже.

Не проникшись друг к другу особым доверием, но и без большой настороженности парочка обменялась ещё несколькими фразами, прощупывая друг друга. Черныш, уверившись, что его не завели в ловушку, слегка успокоился. Правда, его по-прежнему смущал обережный круг, входить в который совершенно не хотелось. Исходящие изнутри фоновые эманации воскрешали в памяти ощущения от визита в храм Пятерых, хотя совершенно точно имели иную природу.

— Разомкнуть круг можете?

— Это уменьшит время Жоса, — коротко высказался Юрган. — У нас его и так мало.

— Он, я вижу, всё равно спит.

— Устал. Когда он бодрствует, мы пытаемся подготовить его к ритуалу.

— И как успехи?

Маг устало покачал головой.

— Не его уровень. Был бы у нас хотя бы месяц…

Черныш прошелся вдоль границы круга, чутко вслушиваясь в ощущения и пытаясь понять, нет ли угрозы. Не вложено ли в конструкцию что-то ещё. На первый взгляд, никаких дополнительных функций узор заклинаний не содержал, но свои знания в ритуалистике вселенец оценивал невысоко. Он остановился, искоса взглянул на Юргана. В конце-то концов, если сказал А — говори и Бэ! Коли решил довериться человеку, смысла нет останавливаться на полпути. Черныш решительно перешагнул через границу.

Шерсть непроизвольно встала дыбом, глаза заслезились, захотелось чихнуть. Помотав головой, кот встряхнулся, постоял, привыкая к нахождению в месте с чуждой для его состояния энергией, и вскочил на кровать. Парнишка, да что там — ребенок семи лет выглядел плохо. Очевидно, сил у него почти не осталось, раз ни громкие голоса, ни прикосновения не заставили проснуться. Черныш потоптался по одеялу под взглядами двух магов, перебрался на другую сторону, якобы найдя удобное местечко, улегся вдоль руки больного.

И только тогда позволил себе расслабиться. Не до конца.

Присутствие магички стало сюрпризом, причем неясно, приятным или нет. С одной стороны, появление благожелательно настроенной личности, занимающей не последнее, судя по обмолвкам, место в Гильдии — это хорошо. В то же время, чего ей в голову взбредет, неизвестно. Точно так же неизвестно, с кем она поделится новостью о необычном знакомстве, а поделится неизбежно. Информация имеет свойство распространятся, о Черныше уже знают многие, скоро слухами заинтересуются по-настоящему влиятельные персоны в столице. Как бы не прислали гонца с наказом «кота в мешок и доставить пред мои очи». Преувеличение, конечно, но у привыкших к большой власти людей самомнение зашкаливает, и они обретают плохую склонность к легким путям. Так что следует к тому времени, как из столицы придёт приказ, обзавестись козырями.

Возле потенциального источника благ Черныш сейчас как раз лежал. Теперь необходимость разобраться с Проклятьем, выдать хоть что-то новое о нём, обрела личные черты. Одно дело, если ты просто забавная зверушка — и совсем другое, если ты владеешь чем-то, позволяющим торговаться.

Поэтому, приступая к осмотру Жоса, вселенец испытывал максимальное сосредоточение. Его трудолюбие получило очень сильный мотивационный пинок.

Первое, на что он обратил внимание, это неясность с датой смерти мальчишки. Черныш и прежде встречал людей, у которых абсолютно не мог определить момент перехода души в Нижний Мир, но таких с каждым днём становилось меньше. Сейчас он предсказывал с примерной точностью, чем ближе день смерти, тем точнее. В тех случаях, когда жизнь человеку предстояла долгая, не менее дополнительных пяти лет, попаданец особо не утруждался — голова болеть начинала. Случались у него и ошибки, всегда связанные с насильственной смертью, например, на его глазах в кабаке зарезали парня, которому способности смело давали ещё пару лет. Совершенно не читались жрецы — их, вероятно, защищали боги. Юргана тоже прочесть не получалось…

С мальцом творилось что-то непонятное. Он словно двоился, готовясь уйти на тот свет через неделю и одновременно планируя прожить долго, явно больше десятка лет. Ничего похожего прежде Черныш не встречал в своей практике и над интерпретацией задумался. По всему выходило, что парень имел шанс выжить, причем шанс этот напрямую зависел от его, Черныша, действий. Он ведь уже видел одного носителя активного Проклятья и тот выглядел обычным младенцем, как и десятки других. Единственное различие — влияние некоего вселенца, пока не разобравшегося, что надо делать.

Сделанный вывод заставил приободриться. Репутация существа, способного обмануть Проклятье, откроет ему широкие перспективы.

В отличие от прошлого раза, сейчас ему не приходилось беспокоиться о внезапном появлении родителей пациента, поэтому Черныш не торопился. Он внимательно изучал крошечные точки яркой зелени, напоминавшие ряску в пруду-ауре, трогал их невидимой лапой, пытался поглотить или заставить собраться в одном месте. Нельзя сказать, что совсем ничего не получалось. Получалось и ещё как — просто возвращалось обратно, стоило ослабить воздействие. А охватить весь организм больного Черныш не мог.

Наконец, ему надоело, и кот поднял голову.

— Если пацан проснётся, присмотрите, чтобы он меня из рук не выпускал.

Шушукавшиеся между собой маги резко замолчали и повернули к нему лица.

— Ты воздействуешь на Проклятье напрямую, — сказал Юрган. — Нам, чтобы что-то с ним поделать, требуются огромные усилия. Как тебе удаётся?

— Без понятия, — честно признался Черныш. — Похоже на сродство энергий. Сейчас попробую выяснить.

— Войдёшь в его личный мир?

— Типа того.

Реакция Далан-ар показывала, что ловушку ему тут не готовили. Прекрасно. Процедура перехода стала настолько привычной, что каких-либо эмоций не вызывала. Зато раз за разом упорно всплывал вопрос — а что ещё он может? Сначала он считал себя обычным котом, потом его ножом проткнули (хорошо, что не вилами, это было бы унизительно, да и слезать с них сложнее), следом научился с мертвецами общаться… Теперь, вот, по чужому преддверию гуляет. Правда, чтения памяти или иных штук, столь любимых фантастами, не освоил, но, может, всё ещё впереди?

Преддверие мальчишки сильно отличалось от созданного подсознанием Версании или самого Черныша. Во-первых, здесь обнаружилось множество предметов: какие-то каменные тумбы, колонны, валявшаяся на полу статуя женщины с отбитым лицом, хаотично разбросанные обломки других предметов. Во-вторым, хозяин этого места отсутствовал. Прежде, оказываясь в мире Версании, вселенец всегда примерно ощущал её присутствие и мог сказать, где находится её душа. Или проекция? Тоже кстати, хороший вопрос. Здесь и сейчас Черныш находился один.

Наконец, третье отличие бросалось в глаза, привлекая ярко-зеленым сиянием. Крупные капли медленно падали с потолка, постепенно образуя на полу маленькие лужицы, покрывавшие собой каменные плиты. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего это явление не несет и, когда зелень скроет камень под собой, хозяин этого места умрет. Странная уверенность, похожая на правду. Черныш обнюхал жидкость, прикоснулся к ней, с некоторым сомнением лизнул, с удивлением отмечая приятный кисловатый привкус. Ему понравилось и даже сил, кажется, прибавилось.

Ближайшая лужица будто бы потянулась к нему. Кот хмыкнул, наклонился и осознанно, глядя на капельку, попробовал пожелать, чтобы она перетекла на пару сантиметров правее. Нет, ему не показалось — повинуясь его взгляду, жидкость быстро перекатилась с места на место. Несколько минут Черныш игрался с открытым эффектом, постепенно увеличивая контролируемый объем. Кажется, ему подчинялась вся жидкость, находившаяся в пределах видимости. Только что с ней делать? И откуда она берется? Подняв голову и присмотревшись, вселенец разглядел в вышине серые нити, по-видимому, служившие источником влаги.

Повинуясь его желанию, одна из нитей послушно спустилась вниз. Вблизи она оказалась похожей на ствол лианы диаметром в сантиметр, из пор которой периодически выступал сок. Один из концов Черныш сумел притянуть, другой продолжал болтаться где-то наверху и был не виден. Гнулась лиана неплохо, сломать её не получилось, прокусить насквозь — тоже, поэтому в конце концов Черныш бросил с ней играться и вернулся к экспериментам с лужицей. Там хоть что-то было понятно.

В поведении жидкости имелись странности. Она обволакивала лапки Черныша и словно впитывалась внутрь, требовалось усилие, чтобы угомонить её. Когда вселенец в первый раз заметил происходящее, он испугался и отпрыгнул в сторону, вырываясь из того, что показалось ему ловушкой. Он потом долго прислушивался к себе, волнуясь, не отравился ли. Нет, ничуть не бывало, скорее наоборот — в желудке поселилось приятное чувство сытости. Затем он специально поставил лапу в лужу и наблюдал, как её содержимое вкрадчиво поднимается вверх, затем быстро исчезает, впитываясь в шерстку и оставляя ту сухой. Причем, исходя из наблюдений, объём впитавшегося превышал размеры самого Черныша. То есть казалось, что впитал он больше, чем весил сам.

Эксперименты пришлось прекратить после того, как он обнаружил, что с трудом двигается. Ему мешал живот. Туго набитое брюхо раздалось в стороны и свисало между лап, так что Черныш шевелился с трудом, не говоря уже о беге или прыжках. Новое состояние требовало отдыха, желательно несколько часиков сна на мягком одеялке, и уж никак не подразумевало мыслительной деятельности, поэтому кот мудро решил, что с него хватит, и потянулся сознанием в реальный мир.

Первое, что он сказал, проснувшись, было громкое «Ик»!

— Черныш? — сверху послышался голос Юргана. — С тобой всё хорошо?

Сказать колкость помешала усталость — глупые вопросы Черныш ненавидел, сколько себя помнил.

— Да, просто замечательно! — с трудом перевернувшись с живота на бок, прохрипел он. Помолчал, с ненавистью глядя на мага. Говорить мешало ощущение тотально загруженного желудка. — Ик! Долго?

— Четыре часа. Жос проснулся, но мы сказали ему не шевелиться.

Черныш скосил глаз. Мальчишка смотрел на него, приоткрыв рот.

— И чё?

Как ни странно, Юрган вложенный в короткую фразу посыл понял.

— Проклятье ослабло. Незначительно, но это больше, чем удалось добиться нам. Что ты сделал!?

— Поглотил. Часть.

— О! — удивился маг. — А так можно? Ты сам-то не пострадаешь?

— Нормально всё будет, — хрипло успокоил его кот. Устало выдохнул, припоминая, случалось ли ему прежде так обжираться. — Пффф… Ик!

— Мэтр Черныш, позвольте выразить вам свою благодарность, — тихонько сказал пацан. Чувствовалось, что так-то ребенок живой, подвижный, но сейчас у него явно не лучший жизненный период. — Спасибо.

— Ага, — выдавил Черныш, в данный момент не склонный к общению. — Рано благодаришь.

— Ты уже сделал больше, чем удалось нам, — заметил Юрган. — Мы можем чем-то помочь?

— Из круга вынеси. И поспать дай.

Конечно, отдыхать и тем более спать в доме волшебника — далеко не самая лучшая идея. При других обстоятельствах Черныш бы постарался покинуть потенциально опасное место сколь можно быстрее. Однако сейчас он даже шевелился с трудом, не говоря уже о чем-то большем. К тому же, он уже доверился полузнакомым людям, отправившись в преддверие мальца, и они ему вреда не причинили.

Интуиция, конечно, пока его не подводила, но всё равно — не слишком ли он расслабился? Не тот народ маги, чтобы им безоговорочно доверять.

Он проспал пять часов подряд, причем после пробуждения есть по-прежнему не хотел. По-видимому, та субстанция, которой он наглотался во внутреннем мире мальчишки, не успела перевариться до конца. Вернее, усвоиться — Черныш подозревал, на обычные физические процессы происходящие в нём не похожи совершенно.

Поведение магов и появившийся по отношению к нему пиетет приятно грели самолюбие, но Черныш поспешил обломать обоих. Проблема-то не решена. Пусть он временно ослабил Проклятье, часто такие процедуры проводить не получится. Это раз. Во-вторых, нет гарантии, что через какое-то время Проклятье не приспособится и банально не увеличит «напор», сводя его усилия на нет. Так что, надо думать.

Думалось Чернышу лучше всего дома, на ставшей родной подушечке.

Тихое журчание голоска Сантэл расслабляло, настраивало на минорный лад. Иногда он завидовал девушке — никакой магии, политики, смутных божественных присутствий. Интриги сводятся к выяснению фасона платья, в котором заклятая подружка появится на ближайших посиделках. О серьёзных вещах позаботятся брат, жених ну или он, Черныш. Правда, с каждым месяцем былая легкость уходит, жизнь вносит свои коррективы, однако до свадьбы особых трудностей в жизни подопечной не предвидится.

Здесь, в маленькой спальне, Черныш мог спокойно разобрать свои действия.

Ну, сразу можно сказать, что он совершил глупость, заигравшись с жидкостью и пытаясь поглотить её по возможности побольше. В этот раз ему повезло, Юрган и Далан-ар не пытались подловить его в момент слабости, но будут ли они столь же дружелюбны позднее? Нельзя вечно рассчитывать на удачу и людскую честность.

Далее, непосредственно по Проклятью. Оно, исходя из увиденного, двухкомпонентное. Летающие где-то в вышине лианы вырабатывают яд, который, упав на пол, убивает молодого волшебника. И если с самим ядом ещё можно что-то сделать (в пределах объёма метафизического желудка), то воздействовать на источник не получается совершенно. Да, он смог притянуть нить-лиану к себе, и что? Даже кусочек откусить не смог. Как следствие, от его усилий толка нет, потому что в конечном итоге они бессмысленны.

Черныш призадумался, что делать дальше. Можно ли избавиться от яда? На ум первым делом пришла Бездна его собственного преддверья, окружавшая площадку его сущности. Правда, как туда проникнуть из духовного пространства Жоса он не знал — он даже не пытался ощутить границу, занятый изучением Проклятья. Надо бы её найти. Если во внутреннем мире мальчишки найдётся точно такая же пустота, то на ближайшее время порядок действий становится ясен. Он собирает яд, избавляется от него, сбрасывая в Бездну, а тем временем маги экстренно натаскивают ученика, подготавливая его к обряду запечатывания или как он там называется. С лианами поделать ничего, к сожалению, нельзя, значит, придется Чернышу регулярно мотаться в дом Юргана для проведения процедур… В этом есть свои плюсы.

Вот, кстати, ещё одна ошибка. Забыл проверить, насколько увеличился (и увеличился ли вообще) срок жизни Жоса. Если речь идёт о часах, то результат, можно сказать, нулевой.

— …Мог бы и купить! — врезался в уши возмущенный голос Сантэл. — Я же не леди Версания, у которой этих побрякушек столько, что её, поди, никакие проклятья не берут. А на меня они действуют! Сколько их уже было… Если б не ты, неизвестно, что бы со мной стало, Черныш.

— Ничего хорошего, — автоматически согласился кот.

Приятно, когда твои усилия справедливо оценивают.

Что-то в последних словах подопечной его цепляло. Мысленно дважды повторив спич оскорбленной в лучших чувствах девушки, которой брат отказался покупать дорогой амулет, Черныш понял, что — упоминание о Версании. Точнее, о её невосприимчивости к проклятьям. И леди, и Юрган дружно утверждали, будто любые магические воздействия на неё быстро выдыхаются, даже сильные. Собственно, Черныш сам был свидетелем нескольких случаев, когда маг примера ради накладывал улучшающие здоровье чары. Про проклятья они не упоминали, но, логически рассуждая, разницы не должно быть никакой.

На предмет взаимодействия с созданным Дапом безумием девушку, вроде бы, не проверяли. Или всё-таки проверяли? Как-никак, ради снятия этой пакости маги и сотворили тот ритуал, после которого Версания начала перерождаться. Впрочем, чего мучиться неизвестностью, если можно просто спросить.

Ждать пришлось до позднего вечера. Накар заявился злой, голодный, расстроенный, к разговорам не склонный — из-за косяков подчиненных ему пришлось крутиться, перенаправляя назначения партий инструментов и товара. Вдобавок у одного из возчиков понесла лошадь, телега перевернулась, груз рассыпался и его тут же наполовину растащили налетевшие оборванцы. Стража, разумеется, никого не поймала, тоже не прибавив настроения опальному магу. Поэтому Черныш мудро подождал, пока Накар поест, выпьет пару кружек вина и расслабится, только потом принявшись вытягивать из подобревшего приказчика сведения.

— Как тут проверишь? — фыркнул снова нахмурившийся Накар. Тема для него была личной и больной, вызывавшей плохие воспоминания. — Дапово Проклятье почти ни с чем не взаимодействует. Отчасти поэтому оно стандартными методами не снимается, в том числе не перекладывается — ни на животных, ни на людей. Если бы его перекладывать можно было, Гильдия давно пробила бы разрешение у короны.

— Но вы же как-то планировали их совместить? В смысле, Версанию и Проклятье?

— Да, и у нас ничего не вышло. Всё было бы намного проще, будь она от рождения магичкой, но люди с её особенностями даром не обладают. Они служат богам.

— Тогда почему Версания не стала жрицей? — с интересом спросил кот.

— Сначала Баррага чего-то артачились, а потом случилась вся эта история. Вроде бы, богам она теперь не подходит.

То, что волшебники всего мира прикладывают колоссальные силы, вбухивают огромные ресурсы в изучение Проклятья, очевидно. Имейся у Гильдии хотя бы малейшая надежда на благоприятный результат, никто бы Версанию не отпустил. Принадлежность к аристократии не спасла бы. Ритуал проводили бы над девушкой снова и снова, меняя параметры и теряя людей, но в конечном итоге своего добились бы. Раз ничего подобного не происходит, значит, спецы считают направление бесперспективным.

Они, скорее всего, правы. Просто не в их силах предусмотреть появления кого-то со способностями Черныша.

Остаток ночи вселенец прикидывал, насколько выполнима пришедшая ему на ум идея. В ней имелась толика благородного безумия, но достаточно ли оная велика? Попасть в преддверия сразу двух людей Черныш до сей поры не пытался, он даже теоретически не задумывался, возможно ли проделать подобный финт. А попасть надо, иначе он нити-лианы от Жоса к Версании не перетащит.

Звучит, конечно, странно. То, что местные называют высшей магией, для него выглядит скучной пробежкой в пустом темном зале.

К следующему утру Черныш пришел к очевидному выводу: одна голова — хорошо, а две лучше. Нет, в самом деле, чего он один напрягается? У него под боком куча людей, не меньше него заинтересованных в ответах на появившиеся вопросы, вот пускай они и думают. Тем более, они намного лучше него способны просчитать все риски, в том числе политические, и сказать, стоит ли вообще пытаться переложить на Версанию убивающее Жоса Проклятье или ну его нафиг.

Поэтому с раннего утра Черныш направился в дом Баррага.

Примерно полчаса вселенец измывался над девушкой, требуя от неё вспомнить все проводимые магами Гильдии тесты. Какое-то время аристократка добросовестно напрягала память, но потом ей, кажется, надоело, и она спросила, в чём причина внезапного интереса. Скрываться Черныш даже и не думал.

— Не знаю, — передернула Версания плечами, словно от озноба. — Всё-таки смертельное проклятье…

— Опасно, не спорю, — согласился искуситель. — Но ты наверняка видишь возможные выгоды в случае успеха.

— Нас запрут. Это будет очень комфортабельная тюрьма.

— Ну, в общем, верно. Зато казнь тебе перестанет угрожать.

Предсказуемо, лорд Нифлос отреагировал резко. Сестру он любил и ещё не окончательно успокоился после прошлого инцидента, когда её жизнь или, как минимум, рассудок подверглись опасности. А сейчас Черныш предлагает не меньшую авантюру!

Но скандал разразился позднее, уже вечером, а весь оставшийся день вселенец лежал рядом с Версанией и слушал практический анализ сил, существующих в королевстве. Девушка из знатного рода не может не разбираться в политике, хотя бы на простейшем уровне. Вот и Версания, размышляя вслух, перечисляла влиятельные группировки и тут же давала оценку, стоит ли их опасаться.

Не нужно считать, что появление способа снятия Проклятья Дапа придется по вкусу абсолютно всем. Безусловно, видеть умирающих детей или подростков мало кому приятно. Смерть есть смерть, и как бы часто человек с ней не сталкивался, окончательно привыкнуть к ней невозможно, особенно если речь идет о близких. Однако нужно помнить, что в массе своей люди эгоистичны, и пока беда не коснется непосредственно их, склонны придерживаться принципа «моя хата с краю». Особенно если речь идет о личном благополучии.

Текущая ситуация жрецов, в принципе, устраивает. Сейчас они обладают монополией на снятие Проклятья, тем самым обеспечивая себе наполнение казны и стабильно пополняя свои ряды юными неофитами. То, что боги часто артачатся и очищают не всех, не критично — при неудаче всегда можно зайти в соседний храм и попробовать заново. К тому же рост численности Гильдии магов приведет к усилению влияния естественного идеологического противника, чего жрецам не хотелось бы. Вместе с тем нужно помнить, что разные боги устами своих аватар не раз выражали недовольство сложившимся положением дел, а против воли начальства священство не пойдёт. Во всяком случае, не впрямую.

В противоположность первой группе, дворянство новости о возможности снятия Проклятья будет только радо. Среди дворян чаще, чем среди простых людей, рождаются обладатели дара, как следствие, смертность среди них тоже выше. Кроме того, многие дворянские семьи находятся в конфликте с храмами или просто ориентируются на королевскую власть, у которой отношения со служителями божеств не безоблачные. Есть и другие моменты вроде того, что не у всех есть деньги для оплаты жрецам или понимание, к кому в каком случае обратиться. Но! В любой ситуации, связанной с пересечением нескольких интересов, неизбежны нюансы. Если в целом дворянство будет «за», то некоторые отдельные семьи — против. В первую очередь речь идет о конкурентах Баррага, столь же знатных Домах, которых вряд ли обрадует усиление их соперника. Также не надо забывать о родах, тесно связанных с храмами, почти инкорпорированных к ним в структуру.

Однозначно рассчитывать имеет смысл только на поддержку Гильдии и короля. Правитель не особо умен, но рассудителен и в откровенных глупостях не замечен. Выгоду для страны просчитает легко. С его стороны следовало ожидать другой опасности — той самой пресловутой «золотой клетки», выбраться из которой невозможно.

Постепенно идея захватила Версанию. Она, конечно, осознавала все минусы, но в то же время понимала, насколько — при условии правильно разыгранной партии — повысится её статус. Да все те люди, что раньше её гнали, будут ей в ножки кланяться! Девушка безумно хотела вернуться в высшее общество, причем вернуться победительницей. Чернышу даже пришлось её осаживать:

— Не торопись с планами. Может, у нас не получится ничего.

— В самом деле, — помолчав, сухо усмехнулась дворянка. — Что-то я разошлась.

— Проверить идею надо, только осторожно, чтобы хуже не сделать, — развивал мысль мохнатый сэнсей. — А я ещё даже не знаю, сумею ли сразу двоих потянуть. В смысле, установить связь между преддвериями двух людей.

— Ты не пробовал никогда?

— Необходимости не возникало. Если б Юрган за ученика не просил, я бы, наверное, и сейчас не пытался.

Внезапно Черныш подумал, что в его жизни стало многовато активности. Не событий, а общего фона — знакомств, необходимости просчитывать шаги окружающих, учитывать их желания. Он, вероятно, отвык от социальных взаимодействий, пока по буеракам шлялся и на помойках еду искал. До недавнего времени он общался только с Сантэл, девушкой простоватой, хоть и хитрой. И вдруг, внезапно, в достаточно близком круге появляются несколько личностей, с каждой из которых при разговоре надо внимательно следить за словами. Иногда хотелось забыть о всех, залезть в уютную норку, и чтобы никто не мешал. Впрочем, желание быстро проходило.

— Нам ещё брата твоего уговаривать, — напомнил он. — Наверняка Нифлос будет против таких экспериментов.

Его правота подтвердилась тем же вечером.

Обвинения в небрежности, глупости, авантюризме и прочем Черныш выслушал, царственно возлежа на двух подушечках. Чем дольше он считал себя котом, тем меньше его задевали манеры бесхвостых потомков обезьян. Что с них взять, убогих? Бытие определяет сознание, он с каждым прожитым днём всё реже вспоминал, что когда-то был человеком. И совершенно не расстраивался по данному поводу. Ну была и была такая страница в биографии, перелистнули её, идём дальше.

Наконец Нифлос слегка выдохся.

— До тех пор, пока я не буду уверен в безопасности сестры, я запрещаю тебе даже пытаться перенести на неё Проклятье!

Черныш смерил его спокойно-презрительным взглядом. Запрещает он, ха!

— Хотелось бы понять, каких гарантий ты хочешь? В смысле, как проверять-то?

— Откуда я знаю? Попробуйте на ком-то другом!

Открывший было рот для язвительной реплики Черныш завис, затем задумчиво оглядел оппонента сверху вниз. А ведь в предложении, высказанном сгоряча, имеется рациональное зерно. Чего он так привязался к Версании? Если можно перекинуть проклятье на неё, то почему нельзя перекинуть на кого-то другого? Привык работать с ней, изучил её внутренний мир, вот и поддался зашоренности мышления.

В самом деле — хорошая мысль.

Оказывается, у Гильдии магов есть дарованное королем право забирать на опыты преступников, приговоренных к смерти. Среди простолюдинов по этому поводу ходит много страшилок, нелогичных и удивительных, правда же заключается в обычной бюрократической процедуре, тщательно прописанной в законах. Отчасти поэтому Юрган прежде своим правом не пользовался — не хотел связываться с заполнением официальных бумаг. Ну и потому, что не нужно ему было.

До сего дня.

Доставленного в дом волшебника бандита пришлось связать едва ли не до состояния куколки — настолько яростно тот пытался вырваться. Мычал сквозь кляп, глаза бешеные, безумные. Стражники упоминали, едва узнал, куда его везут, словно взбесился и почти раскидал пришедшую за ним троицу. Если бы охранник не изловчился и не приложил заключенного по голове короткой дубинкой, мог бы вырваться из камеры и, кто знает, сбежать. Поведение приговоренного не удивляло, откровенного говоря, сам Черныш будущему объекту эксперимента не завидовал. Но и жалости не испытывал. Заслужил — получай.

Надо сказать, Юрган, узнав о теоретической возможности перекинуть Проклятье на другого человека, первые минуты молчал, затем развил бурную деятельность. Полностью он Чернышу не поверил. Всё-таки маг являлся одним из лучших специалистов по данному вопросу и сложность задачи представлял хорошо. В то же время, он верил своим глазам, а Черныш уже продемонстрировал реальные успехи, пусть и незначительные. Так что появилась пусть слабая, но надежда, на фоне которой необходимость предоставить объект для опытов казалась чем-то малосущественным. Тем более что Нифлос, в ведении которого находился преступник, препятствий не чинил, а вовсе даже помогал.

Сложность возникла с технической стороной исполнения замысла. Черныш, во-первых, сразу в два внутренних мира прежде не погружался. Во-вторых, и Версания, и ученик мага Жос к нему были настроены благожелательно, то есть на подсознательном уровне воздействию не сопротивлялись. Короче говоря, бандюгана пришлось насильно усыпить и целый день вселенец лежал рядом с ним на койке, тихим мурлыканием приучая человека к своему присутствию. Преодолеть естественную защиту удалось только через несколько часов и тогда вышло попасть, куда нужно.

Тоже полезное знание, если вдуматься.

Преддверие бандита выглядело слегка захламленным. Вот любопытно: у Версании каких-либо предметов нет вообще, голый пол с колодцем, уходящим в никуда. У Жоса обнаружились камни, обломки и прочий мусор, хотя и немного. Третий и последний на данный момент пациент мог похвастаться довольно крупными булыжниками, разваленным фундаментом строений и небольшим количеством песка, неподвижно лежащим на плитах пола. Как интерпретировать различие, Черныш не знал. Возраст? Магические способности? Жизненный опыт? Данных не хватало.

Следующим этапом исследований стала попытка объединить внутренние миры двух незнакомых друг с другом личностей. По-прежнему бессознательного бандита перетащили в спальню к мальчишке, уложили плотно рядышком на кровати, и Черныш растянулся между двумя людскими телами. Он просто не знал, что ещё придумать в данной ситуации. Для него погружение в чужое подсознание проходило инстинктивно, вернее, термин «погружение» он использовал в разговорах с людьми, понимая его некорректность. Речь, скорее, шла о воплощении в реальность собственного мира, домена, где он обладает всей полнотой власти, и присоединении к нему чужого спящего сознания. Другое дело, что своей властью в том свежесозданном пространстве снов кот пользоваться не умел, но ведь учился же. Причем быстро. И, кажется, обладал интуитивным пониманием правильности действий, потому что попытка удалась с первого раза.

Он стоял ровно на границе. Плиты сероватого оттенка уходили вдаль в одну сторону слева, плиты другого, влажные от покрывавшей их жидкости и более светлые, находились по правую сторону. Воздух — Черныш принюхался — одинаковый, освещение тоже. У Версании, к слову сказать, было намного темнее, хотя всё равно видно прекрасно.

Повинуясь его мысленному приказу, небольшая часть жидкости пересекла границу двух миров. И — ничего. Вот просто ничего. Увеличение дозы тоже не привело к какому-либо видимому результату, поэтому Черныш, ещё немного подождав, перешел к тому, ради чего пришел сюда. К изучению нитей.

То, что, как он полагал, являлось интерпретацией или воплощением управляющего контура Проклятья Дапа, по-прежнему охотно отзывалось на его команды. Сложностей с подчинением не возникло, они появились позднее. Выяснилось, что лианы, при всей их внешней хрупкости, обладают колоссальной силой, и стоило Чернышу освободить контролируемый объект от своего влияния, мгновенно возвращаются обратно.

На практике выглядело это примерно следующим образом. Перейдя на «половину» Жоса, Черныш задрал голову и позвал, «потянул» на себя одну из плавающих в вышине лиан. Та послушно спустилась вниз. Пятясь хвостом вперед, кот, не отрывая взгляда от лианы, вернулся на сторону бандита (его имя он не удосужился выяснить). Без малейших признаков неповиновения, лиана последовала за ним. Она, казалось, совершенно не видела разницы между людьми — до тех пор, пока Черныш не попробовал перетянуть её скрывающийся в вышине конец. Тут-то и возникла сложность. Что бы он ни делал, серая нить упорно возвращалась обратно, едва стоило отвлечься. Не помогало привязывание к особо крупным камням, не помогали иные способы фиксации — как только исчезала контролирующая лиану воля, она сразу стремилась вернуться туда, откуда пришла изначально. Если камень, к которому она была привязана, не отличался размерами, она тащила его с собой. С крупных предметов она слетала, словно те были обмазаны маслом.

Ни один способ зафиксировать её не сработал, только зеленой жидкости на полу прибавилось. И, кстати, субстанция оказалась агрессивной. Во всяком случае, плиты, на которых она находилась долгое время, выглядели, словно травленные кислотой.

Почувствовав усталость и видя бессмысленность своих действий, Черныш вернулся в реальный мир. На этот раз он не слишком часто погружался в зелень, поэтому чувствовал себя неплохо — примерно, как после хорошего завтрака.

— Тебя можно поздравить?! — немедленно набросился на него Юрган.

Интонация у него была не столько вопросительная, сколько утверждающая, будто маг не сомневался в положительном ответе.

— С чего ты так решил?

— На подопытном четко видны признаки Проклятья. Мы постоянно проверяли его состояние и уверены, что у тебя всё получилось!

— Да ничуть не бывало, — фыркнул кот. — Я, образно выражаясь, перелил яд от твоего ученика на этого вот. Источник яда цел и никуда не делся.

— О, — понурился Юрган. Стоявшая рядом Далан-ар сочувствующе потрепала его по руку. — Вот как.

— Именно. Молоко есть?

— Да. Налить?

— Плесни немного.

Рассказав подробнее, что именно делал, Черныш отошел в сторонку и с удовольствием принялся пить. К его глубокому сожалению, валерьянка на него не действовала, так что расслабиться народными методами не получалось. Очень жаль, сейчас он бы не отказался от пары капель. Сам он большой проблемы в неудаче не видел, в первую очередь по причине того факта, что успех мигом сделал бы его самого чрезвычайно ценным призом в играх власть имущих. А вот Юрган, похоже, серьёзно расстроился.

По мнению Черныша, день прошел с пользой. Он узнал кое-что в перспективе полезное, открыл новую грань своих способностей; кажется, даже стал немного сильнее. Во всяком случае, его облик там, во внутреннем мире, по сравнению с предыдущими погружениями малость подрос. Изменение размеров удалось определить, вытянувшись на полу во внутреннем мире Жоса, раньше он когтями до краёв третьей плиты не доставал. Хотя надо бы проверить — может, сами плиты при каждом входе меняются… Всё-таки он пока очень мало знает.

Пока кот лакал из мисочки, в другом углу комнаты тихо шушукались маги. Черныш искоса поглядывал на них, особенно на Далан-ар. К Юргану он уже присмотрелся и чего от него ждать, примерно представлял, а вот женщина для него оставалась «терра инкогнита». Умная, красивая, гордая, на подначки не поддающаяся и в то же время не лезущая за словом в карман, быстро схватывающая новые идеи, она производила более опасное впечатление, чем её друг. Юрган, безусловно, сильнее магически и очень умен, но он совершенно не хитёр — чего не скажешь о его гостье. Неприятно, конечно, зато если удастся перетянуть её на свою сторону, в Гильдии у него появится влиятельный союзник.

Занятый мыслями о собственном непростом положении, вселенец упустил нить беседы, поэтому не заметил, когда в голосах людей появились резкие нотки. Они по-прежнему сдерживались, не желая разбудить мальчика и бандита — впрочем, того и пушечный выстрел не заставил бы проснуться, — однако тон их голосов ощутимо повысился. Равно как и напряжение в позах. Наконец, сказав «я всё равно должен попробовать, не проси, Далан», Юрган развернулся и подошел к Чернышу. Тот, заинтригованный, оторвался от трапезы.

— Черныш, у меня возникло предположение. Возможно ли, что Проклятье не получилось перенести из-за того, что реципиент не обладает даром?

Принципиальной разницы между двумя мирами Черныш не заметил, поэтому сказал:

— Вряд ли. Хотя, конечно, утверждать с гарантией не берусь.

— Тогда я предлагаю попробовать перенести Проклятье на меня.

Кот задрал голову, внимательно оглядел напряженную фигуру мага. Тот стоял выпрямившись, выпятив подбородок, с лицом, исполненным осознания опасности предложения. И готовности пожертвовать собой ради высоких целей.

— Очень возвышенно и романтично, — подытожил свои наблюдения Черныш. Затем, повернувшись к Далан-ар, указал на Юргана лапой и поинтересовался. — У вас там в Гильдии его слегка блаженным не считают?

— Обычно он нормальный, — мрачно ответила женщина. — Просто излишне принципиальный в некоторых вопросах.

— Что не так? Если всё удастся, я просто совершу ритуал запечатывания ещё раз, — недовольно скрестил руки на груди маг.

Кот посмотрел на него, словно на дитя неразумное, и пояснил очевидные вещи:

— Неизвестно, как поведут себя сразу два Проклятья на одном человеке. Может, новое вытащит из клетки старое и они сольются, взаимно усилив друг друга.

— Я готов рискнуть!

— Да, я вижу.

Черныш подумал. Подумал ещё раз. Допил молоко. В конце концов, раздраженно махнув хвостом, озвучил решение:

— Идея глупая, но проверить её надо. Очень осторожно и без энтузиазма. Ложись на кроватку.

Далан-ар раздраженно всплеснула руками и, пробормотав под нос несколько слов, которые приличная дама знать не должна, отошла в уголок. Глубоко вздохнув, Юрган пассом руки снял бандита с кровати, без лишнего пиетета отправил того в угол, на холодный пол, на освободившееся место улегся сам. Ученик, Жос, не проснулся — он ослабел и последние дни почти всё время спал. Черныш подозревал, его специально поддерживают в таком состоянии, надеясь протянуть подольше, пока не будет найден какой-то способ помочь.

«Утаскивать» Юргана с собой Черныш не стал. Маг ему был совершенно не нужен, скорее, его присутствие только мешало бы. Надо сказать, разница в восприятии внутреннего мира с хозяином и без существовала — появление той же Версании делало её мир словно бы светлее. В то же время беря кого-то «на буксир», Черныш тратил силу, уставал. Самым простым вариантом была одиночная работа со спящим — сознание не противилось и процесс перехода из реальности в не-реальность проходил с минимальными усилиями.

Снова граница. Половина Юргана сильно отличалась от всего, виденного прежде, большим количеством предметов. Черныш начал подозревать, что все эти камни, обломки статуй, куски окаменевшего дерева и выточенные из обсидиана инструменты символизируют те или иные воспоминания человека. Вполне логично, что у прожившего долгую жизнь мага их больше. Правда, зачем нужен песок, оставалось непонятным. Песка, кстати, было так много, что он закрывал собой неизбежные плиты, коту пришлось разгрести его лапами, чтобы добраться до пола.

Последним Черныш осмотрел местное небо. Или потолок, настолько черный, что его было не разглядеть. В нём так же, как у Жоса, повисли серые нити-лианы, но они выглядели словно бы покрытыми прозрачным пластиком. Не шевелились, не истекали зеленым ядом. Кот специально пробежался туда-сюда, разглядывая, нет ли где небольших капель. Судя по отсутствию следов, методика замораживания Проклятья, разработанная местными магами, была довольно эффективна.

Пытаться как-либо воздействовать на замороженные лианы Черныш не планировал. Не для того он сюда пришел. Вдруг получится, сковывающее заклятье слетит и не факт, что Юргану удастся повторить совершенный в юности ритуал. Кот не собирался проверять, получится или не получится перекинуть Проклятье с одного мага на другого, он сюда заявился для проверки своих гипотез. А что там Юрган думает… зато на мозги не капает.

Черныш провел в не-реальности ещё час. Собрал зеленую водичку на стороне ученика, побрызгал ей на песочек, устилавший территорию учителя, убедился, что особого вреда жидкость не нанесла. Песок, кажется, снижал влияние зеленой субстанции, испаряя её и исчезая сам. Снова попробовал призвать лиану и оторвать от неё кусок, безуспешно. Потом ему всё надоело, к тому же в желудке поселилось приятная тяжелая сытость из-за случайного попадания в лужи и редких капель, непрерывно падавших сверху на шерстку. Так что, оглядевших в последний раз, Черныш сосредоточился и потянулся к оставленному в обычном мире телу.

— Ну, что?! — вскинулся Юрган, стоило ему почувствовать пробежавшую по тельцу кота дрожь.

Мстительно прищурившись, Черныш демонстративно медленно потянулся.

— Всё то же. Не цепляет.

— Вот как, — понурился маг. Он, похоже, реально настроился совершить подвиг. Однако мгновенно воспрянул, осознав, что рисковать жизнью не придётся. — Так что теперь делать?

— Уговаривать Нифлоса, — пожал плечами кот. — Без его разрешения Версания в наших делах участвовать не станет.

Юрган решительно кивнул.

— Я немедленно отправляюсь к лорду!

— Ночь на дворе, куда ты пойдёшь, — вздохнула Далан-ар. — К тому же, тебе стоит побыть под наблюдением — какие-то нехорошие эманации от тебя исходят. Действия мэтра Черныша всё же имели какой-то незначительный эффект. Завтра сама схожу.

Выглянув в окно, мужчина сконфуженно согласился. Время было позднее, даже в богатых семьях пора отходить ко сну. Перебросившись парой слов и проделав над собой непонятные манипуляции с помощью источающих энергию предметов, Юрган записал на пергаменте собранные данные, после чего отправился распорядиться насчет постелей.

Стоило ему покинуть комнату, как Далан-ар наклонилась к Чернышу:

— Действительно не получилось?

— Не буду же я рисковать, — скривился тот. — Вдруг и в самом деле два Проклятья в резонанс войдут. Потом проверим, на ком-нибудь менее ценном.

— Спасибо, мэтр.

— Черныш. Просто — Черныш. Я уникален.

— Действительно, — улыбнулась магичка. Впрочем, улыбка быстро исчезла с её лица. — Вы полагаете разумным привлекать к нашим делам девушку из рода Баррага?

— Я полагаю, без её привлечения наша деятельность вовсе бессмысленна. Так что клюйте лорда в мозг без стеснения.

При всём уважении к роду Баррага, его представителей нельзя назвать самой крупной лягушкой на болоте. Да, очень старая семья, да, много ветвей в разных странах. Но отношения между ветвями не безоблачные, а враги их сильны. Та же Гильдия магов намного влиятельнее и в случае конфликта интересов способна склонить чашу весов правосудия на свою сторону. Что, вероятно, Далан-ар и сумела донести до Нифлоса.

На самих переговорах Черныш не присутствовал. Ему, конечно, было интересно и даже полезно в долгосрочном плане, однако он решил не действовать дворянину на нервы. Тем более что в общем он мог предположить, о чем шел разговор и какие аргументы приводились. Далан-ар не самая большая шишка в Гильдии, но сидит достаточно высоко, чтобы давать обещания и обеспечить выполнение обещанного, поэтому старое доброе сочетание кнута и пряника наверняка сломило неуступчивость Нифлоса.

Брат и сестра прибыли к Юргану тем же вечером.

В целом настрой Версании Чернышу понравился. К Проклятью Дапа местные относились с изрядной долей фатализма, неудачные попытки снятия накрепко отложились у них в головах и заставляли считать его чем-то вроде неудержимой стихии. Оно людей реально пугало и погружало в дебри мистицизма. Тот факт, что девушка хотя бы решилась попробовать, говорил о её силе воле. Молодец, не сдалась. А то, что в глазах страх стоит и руки подрагивают… Её можно понять. Другой на её месте попытался бы убежать, с ума сошел бы от ужаса. Собственно, почти так оно с тем бандитом и произошло. Он сейчас сидит в подвале, отказывается выходить наружу и непрерывно молится. Странно как-то — ни маги, ни Черныш с ним ничего особенного не делали.

— Можешь погладить, — великодушно разрешил кот, распластываясь на коленях Версании. В конце концов, девушка нуждается в психологической разрядке. — И за ушами почесать осторожно.

— Вдруг в последний раз, да?

— Шутка неудачная, но попытка засчитана, — оценил Черныш. — С чего последний-то? В самом худшем случае я верну всё обратно, как было. Хотя мальчишку будет жалко.

— Думаешь, у нас получится? — Версания перевела взгляд в дальний угол комнаты, где в кровати неподвижно лежал спящий Жос.

— Иначе не затевал бы ничего. Ты извини, но сейчас я тебя с собой не возьму. Понимаю, что хочется самой взглянуть и право на это у тебя есть, но занят буду сильно. У меня не останется времени за тобой присматривать.

— Я понимаю, Черныш.

Время от времени перекидываясь короткими фразами, они долго сидели, не прислушиваясь к разговору магов и Нифлоса. Те тоже нервничали и потому затеяли совершенно бессмысленный спор. Кошачья терапия подействовала, Версания успокоилась, её мышцы расслабились, кисти перестали сжимать Черныша с излишней силой. Вот теперь можно начинать.

— Идём, что ли? — демонстративно зевнул вселенец.

— Что?! Уже?!

— Не вижу смысла тянуть. Раньше начнём — раньше закончим. Я хотел бы сегодня дома ночевать, а не как в прошлый раз, под самое утро возвращаться.

— Ты, как будто, совершенно не волнуешься, — пробормотала Версания.

— Просто вы, люди, вечно переживаете не из-за того, из-за чего стоило бы.

Ничего не ответив, девушка подхватила его на руки и поднялась из кресла.

Пять минут спустя Черныш снова стоял на границе. Время ушло на выслушивание сбивчивой напутственной речи, которую пытался произнести Юрган. Попытка не удалась сначала по вине скептических комментариев Черныша, потом из-за нервного хохота, обуявшего присутствующих. Больше не обращая на них внимания, кот привычным усилием провалился во внутренний мир, навстречу тишине и покою.

Идеальная чистота половины Версании по сравнению с частью Жоса казалась неестественной. Прежде Черныш не обращал на этот момент внимания, но сейчас, на контрасте, пол выглядел так, что его было страшно запачкать. Лапами наступать не хотелось, чтобы следы не оставлять. Фыркнув, кот поступил строго наоборот — взглядом собрал зеленые капли, в обилии усеивающие плиты Жоса, в одну большую лужу и приказал той перебраться на границу Версании.

Эффект проявился почти сразу. Совершенно беззвучно жидкость принялась испаряться, на глазах превращаясь в облако пара и исчезая в воздухе. Буквально через минуту всё было кончено. У бандита такой реакции не наблюдалось, равно как и у Юргана. Черныш немедленно подошел к месту исчезновения лужи, походил по холодным плитам, сравнивая побывавшие под зеленью с соседними. Никакой разницы. Он даже полизал пол, пробуя на вкус, и пришел к выводу — зря лизал, и там, и там обычный камень. Без следов травления.

Ну, наверное, чего-то подобного и следовало ожидать?

Приободрившись, кот вернулся на половину Жоса и притянул к себе печально-знакомую лиану. Та ничуть не изменилась с прошлого визита, правда, общее количество их стало больше. Черныш затруднялся сказать, сколько всего наверху плавает серых нитей, проследить хотя бы одну в спутанном клубке не представлялось возможным. Да и особой необходимости нет. Начинать проверять гипотезу следует с одной лианы, остальные подождут.

Ничего сложного он не придумал. Есть нити, которые он считал источником Проклятья Дапа, у Версании есть дыра в Нижний мир (в определенном смысле сама Версания и есть портал в Нижний мир. Её такой сделали). Почему бы их не совместить?

Никто не спорит, Проклятье — штука устойчивая. Но Бездна есть Бездна. Она всё поглотит.

Если его идея выгорит и портал засосет в себя все лианы, то малец, скорее всего, выздоровеет. Черныш понимал, что он может ошибаться. Вполне возможно, серые нити выдержат или появится неизвестный фактор. Что ж, отрицательный результат — тоже результат. Главное, чтобы от его экспериментов не пострадала Версания, но, положа руку на сердце, это маловероятно — ей сложно причинить вред магией, даже божественной.

Удерживая в фокусе внимания послушно следующую за ним лиану, Черныш направился в центр внутреннего мира девушки. Туда, где находился источающий неслышимые ему звуки колодец. Ошибиться с направлением кот не боялся, при всем желании он не смог бы спутать с чем-либо иным льющийся с неба бледный поток.

Бежать пришлось недолго. Черныш чем чаще бывал здесь, тем легче и увереннее себя чувствовал, можно сказать, осваивался. В отличие от Версании, утверждавшей, что ей во внутреннем мире неуютно и страшно, он негативных эмоций не испытывал. Скорее, наоборот — по его мнению, местечко было приятным и спокойным, самое то для отдыха, релаксации и возвышенных мыслей о несовершенстве тварного мира. Ещё бы вкусняшек сюда притащить и комп с выходом в сеть поставить, и можно… Не, не получится. Не то он существо, чтобы на попе ровно сидеть.

Добравшись до колодца, кот остановился на линии, отмеченной следами его собственных лапок. Опустил лиану пониже, ухватил зубами, чтобы уж точно не улетела обратно. Только тогда перевел взгляд на провал, ведущий Вниз. Прежде он избегал смотреть на проклятую дырку, интуитивно чувствуя, что ничего хорошего от прямого взгляда на неё не ждёт, но сейчас особого выбора не было. Или так, или никак. У него, к счастью, по сравнению с Версанией хотя бы обнаружилась устойчивость против манящего зова Бездны. Надо торопиться, пока сопротивление не исчезло.

Повинуясь беззвучной команде, выпущенная изо рта лиана подлетела к провалу. Слегка зависла над ним. Погрузилась… Черныш почувствовал, как утратил над ней контроль. Несмотря на все усилия, он смотрел на неё так, словно видел обычную веревку, висящую на стене. Беспокойства добавило приятное пение, внезапно появившееся в ушах, воздух над дырой замерцал и, кажется, наполнился танцующими фигурами. Наплевав на всё, Черныш развернулся и отбежал шагов на двадцать назад.

Когда он осмелился снова взглянуть на колодец, его глазам предстало странное зрелище. Было совершенно очевидно, что провал поглощает преподнесённую ему нить. Будто внизу работает лебедка, быстро наматывающая привязанный к ней трос. Нить-лиана, судя по дрожи, стремилась вырваться и вернуться обратно в небо на половине Жоса, но силы ей явно не хватало. Бездна не собиралась расставаться со своей добычей.

Медленно. Неизбежно.

Неизвестно, сколько Черныш так просидел, задрав голову и глядя на текущую с высоты в черный колодезь ленту. Наконец, движение прекратилось. Серый конец мелькнул и исчез в провале, появившись, только чтобы мгновенно исчезнуть. Кот несколько секунд тупо смотрел на дыру, затем встряхнулся, отвел глаза в сторонку.

Всё?

С Проклятьем можно бороться? С тем самым, что не могут снять вот уже двести с лишним лет и научились только блокировать?

Это… привлечёт внимание. Сильное. Сложности неизбежны.

«Стоп. Ты торопишься.» — Черныш прикрыл глаза, мерно вздохнул, выдохнул, повторил упражнение несколько раз. — «Пока что исчезла всего одна нить. Их там десятки, возможно, сотни. Сначала надо избавиться от остальных, только тогда можно будет утверждать, что мальчик чист. И обязательно следует проверить, не пострадало ли здоровье Версании, нет ли изменений в её мире. Да, таков план. Сначала посмотреть вокруг, проверить плиты на предмет трещин, роста костяных участков и прочих неожиданностей, затем вернуться на другую часть, позвать следующую лиану. Торопиться не надо, впрочем, медлить тоже нельзя. Меня ждут. Ничего не забыл? Вроде бы, нет.

Успокоиться. Проверить. Обдумать перспективы. Теперь, если ошибки нет, многое изменится.»

Черныш резко встал и принялся исполнять задуманное.

В сердце его царило предвкушение.

Эпилог

Церемониал купеческих свадеб сильно отличался в зависимости от регионов страны, тем не менее, имея одну общую черту — демонстрацию богатства. Жених или его семья в обязательном порядке дарили невесте ценные подарки, сама невеста показывала гостям щедрое приданое. Зачастую девушка весь свадебный день ходила, положив в туфли под пятками по золотой монете, в особых случаях сами туфельки частично отливались из золота ювелирами. На последнее, разумеется, понтов хватало далеко не у всех.

Как правило, непосредственно свадьба занимала три дня, то есть день праздновали у невесты, день проводили в доме жениха и ещё день занимал «объезд». Молодые ездили по окрестностям в компании дружков и одаряли встречных сладостями, мелкими деньгами, цветными лентами и чем-то подобным. Шум, гам, драки, ярмарка тщеславия и амбиций. Черныш надеялся, его минует чаша сия, но чувство долга и банальная логика подсказывали, что на пьянке он всё-таки погуляет.

— Ох, — рухнула на кровать Сантэл. — Я думала, этот день никогда не кончится.

— Тебя ещё девичник ждёт, — напомнил ей развалившийся на подоконнике кот. — Вот там будет сложно.

— А, да. От подружек отбиваться…

Сегодня собирали приданое, укладывая его в сундуки. Дно сундуков устилали серебряными монетами, поверх кидали рухлядь, то есть меха и прочую носимую одежду, на самый верх клали вилки-ложки, посуду и тому подобное. Отдельно передавали драгоценности, культовые предметы и книги, если таковые имелись. Через неделю состоится девичник, на котором Сантэл будут задавать ехидные вопросы и припоминать мельчайшие косяки с момента рождения, в то же самое время встретятся главы семейств для передачи приданого по описи. Сама свадьба состоится ещё через неделю.

Посещать ли девичник, Черныш сомневался. С одной стороны, интересно. С другой — на него поглядывали. Здоровенного черного кота с определенной поры даже в доме считали существом непростым, особо суеверная кухарка Флосс при его появлении начинала размахивать руками и шептала молитву. Какие слухи ходили по городу, лучше вовсе не пересказывать. Теперь он не мог, как прежде, поваляться в трактире на балке и подслушать идущие там разговоры — мешали репутация и пятнадцать килограммов веса, на фоне местных субтильных пород смотрящихся вызывающе. Так что с девичником он пролетал, если только не хотел устраивать неприятности Сантэл. А он не хотел. Им скоро придется расстаться, пусть у девчонки всё будет хорошо.

Люди не сразу поверили.

Многочисленные неудачные попытки снять Проклятье привели к тому, что постепенно его начали считать чем-то необоримым. Да, от творения безумного Дапа избавляли в храмах, но то — боги, они стоят особняком. Выше магов, выше всех. Поэтому, когда Черныш очнулся от транса и сообщил об успехе, на него посмотрели с сомнением. Кот только пожал плечами, легонько прошелся по умственным способностям человечества и предложил убедиться самим.

Последовавшая затем эйфория его не коснулась. Устал. Лежал на покрывале, свернувшись в клубок, и наблюдал полуприкрытыми глазами за ликующими волшебниками. Брат и сестра Баррага тоже радовались, но меньше. У них не было дара, они реже сталкивались со смертями детей и подростков, своих учеников и учеников друзей. Зато Нифлос успокоился — он до последнего боялся, что Проклятье перекинется на сестру. Авторитет Черныша в его глазах восстановился полностью. Собственно, все четверо поглядывали на него с благоговением, только степень разнилась.

Два следующих дня Черныш провел в тишине и спокойствии, давая отдых нервам и морально готовясь к тяжелым временам. Ежу понятно, что скоро его возьмут в оборот. В смысле, Черныша, а не ежа. В предстоящих переговорах радовал тот факт, что они с Версанией шли в комплекте — будь он один, силовой вариант с захватом и последующим вынужденным сотрудничеством представлялся неизбежным. Однако принадлежность к знатному роду давала девушке кое-какой иммунитет, а, следовательно, и Чернышу.

В общем, после всех возможных проверок, проведенных Далан-ар и Юрганом, маги с ним связались. Передали приглашение через Накара. На встрече почтительно, с изредка прорывавшимся восторгом, вселенцу был задан простой вопрос — что он хочет? Желания Гильдии понятны. Они хотели бы избавиться от Проклятья Дапа или хотя бы научиться снимать его с отдельных людей. Лучше бы, конечно, убрать окончательно, но даже очищение детей приведет к увеличению численности молодых магов едва ли не наполовину. Да хоть на четверть! То, что Черныш в тандеме с Версанией могут делать сами по себе — очень хорошо. Однако если исследование их действий приведет к созданию полноценной методики…

Гильдия гарантировала исполнение любых желаний. Ну вот просто — любых.

Усилием воли опустив вставшую дыбом шерсть, Черныш обещал подумать. Баррага отморозились и свалили решение вопроса на главу рода. Далан-ар в компании не до конца окрепшего Жоса рванула в столицу, на доклад к руководству. Мальца она прихватила в качестве живого доказательства — предъявить скептикам первого за два столетия молодого обладателя дара без Проклятья. Не прошедшего ритуал запечатывания, не отмеченного божеством, а полностью чистенького, без малейших следов порчи!

С тех пор едва ли не каждый день Черныш приходил к Юргану и общался с магичкой через кристалл дальней связи. Судя по даваемым намекам, высшие круги власти стояли на пороге тектонических подвижек. Сам факт возможности снятия Проклятья быстро перестал быть секретом, его не удалось утаить, но подробности публике пока что оставались неизвестны. Тем не менее, этого хватило. После плохо подготовленного покушения Далан-ар не покидала своих покоев, Юрган тоже ждал приезда охраны. Версания получила от деда приказ готовиться к отбытию в столицу, сейчас решалось, под каким предлогом пошлют сопровождение из преданных семье вассалов.

В общем и целом, Черныш не возражал против переезда. Его условиями были полноправное членство в Гильдии, собственный дом, стабильная зарплата и возможность влезать в закрытые архивы. Всё. Во власти он не нуждался, общения получит даже больше, чем хотелось бы, право посещать лекции появится автоматом. Богатство? Слава? Боже упаси.

Он не отказался от мечты научиться менять облик и превращаться в человека, но она утратила свой накал. Бытие определяет сознание, а бытие у него кошачье. Свободное, самодостаточное, склонное к простым житейским радостям и не приемлющее стайной суеты. Сколько он проживёт, неизвестно, с этим вопросом ему поможет учеба. Выходит, ничего особенного ему не нужно.

Просит он немногого. Гильдия согласится. Лишь бы кому-то из власть имущих не захотелось указать «животному» его место. С этим Черныш ничего поделать не мог, но, интуиция подсказывала, в создавшихся условиях сразу на него давить не станут, а дальше он сориентируется. В столице, конечно, хитрованов полно, но он и сам не дурак.

В худшем случае — прикинется трупиком и сбежит, кое-какой опыт есть.

Короче говоря, Черныш собрался уезжать. Немного жаль покидать городок, но что поделать? Всё, что можно получить здесь, он получил, надо идти дальше. Хотя ему будет не хватать подчинённой, в последнее время Сантэл радует его рассудительностью. Вероятно, сказывается влияние существа, стоящего на более высокой ступени развития. Знакомые маги, скорее всего, тоже переедут в столицу, с Баррага он теперь крепко повязан… Жаль, что почтенная Ханира останется здесь. За умной, вредной, неординарной бабкой Черныш наблюдал с огромным удовольствием, её выходки восхищали и в чём-то служили источником вдохновения.

Пойти, что ли, попрощаться? Она неподалёку крутится, привлеченная сплетнями и просто ведомая привычкой находиться в центре событий. Нет, не надо — их знакомству лучше оставаться заочным.

Большой черный кот развалился на крыше, впитывая лучи осеннего слабеющего солнца. Грядущие сложности его не пугали. Жизнь состоит из череды проблем, их нет только у мертвецов, да и то не факт. Кто знает, что находится там, на Той Стороне? Вот именно. Так что жизнь в столице представлялась ему хлопотной и перспективной, наполненной новыми открытиями и впечатлениями. Сердце чуяло, что ещё взвоет от их количества.

Он получил не всё, чего хотел и планировал. Приоритеты изменились, теперь необходимость получить человеческий облик не стояла на первом месте. Черныш привык к новому телу, изучил его достоинства, научился оборачивать на пользу себе недостатки. Знал о себе он по-прежнему мало, ну так для того и просился в Гильдию. Но, если вдуматься, остальные-то цели достигнуты! Легализация, общение с людьми, жизнь в комфортных условиях. Больше, вроде, он ни о чем не мечтал?

Конечно, он тревожился. Кто бы на его месте не тревожился? Вполне нормальное чувство. Однако интуиция успокаивающе молчала, а ей он доверял.

Так что пришла пора уезжать. Птица вылетает из гнезда, ребенок покидает родительский дом, ему, Чернышу, лежит дорога дальняя в столицу. Жаль покидать уютный дом, но ничего не поделать. Он будет с теплом вспоминать их: Сантэл, Ханиру, Бирона, Бирекку, кухарок и конюхов, трактиры и рынки, кладбища и храмы. Весь этот город, чьё название в переводе с языка давно исчезнувшего народа означает «Начало нового пути».

Content

Большие проблемы маленького кота

Большие проблемы маленького кота

Высокие чувства

Почему не стоит лезть, куда не приглашают

Большая игра начинается

Сплетенье судеб

Чего людям надо

Нежданно и негаданно

Месть, месть, месть!

О земном, божественном и чём-то среднем.

Невозможное возможно

Эпилог