Хелена Хайд. Вдова и Черный герцог

Глава 1. Первая подозреваемая

Хотелось плюнуть ему в лицо. Или, хотя бы, отвесить пощечину.

Ненавижу.

Как же я его ненавижу!

Это мерзкое, надменное выражение, с которым он смотрел на меня сверху вниз, сообщая мне, что будет рассматривать все возможные версии в деле таинственной смерти моего мужа… Четко подразумевая, что среди этих версий, конечно же, есть и «Убит собственной супругой».

Дориан Бладблек, прозванный при дворе Черным герцогом. Глава королевской внутренней полиции. И отныне — мой личный смертельно опасный враг, почти не скрывающий того, что уверен: я виновна.

— Так когда вы в последний раз видели своего мужа живым, леди Рейнер? — медленно протянул он, внимательно глядя на меня своими цепкими глазами цвета красного вина. И, без сомнения, вылавливая каждую деталь: бледность красивого молодого лица, потускневшие голубые глаза, даже блики свечей, пляшущие на черной ткани вдовьего платья и прядях шелковистых гранатовых волос.

— За день до того, как лакей нашел его мертвым, — тихо ответила я, стараясь говорить так, чтоб мой голос не дрожал. — После обеда. И встреча была недолгой. Поскольку я веду в замке домашнее хозяйство, он хотел высказать кое-какие свои пожелания касательно планов на следующий месяц, и попросил меня внести коррективы.

— Какие именно коррективы?

— Сущие бытовые пустяки. Пара изменений в меню и пожелания касательно работы прачек. Ему хотелось сменить запахи душистых масел в воде для полоскания его постельного белья. Холодная мята приелась и начала раздражать.

— После этого вы с ним более не виделись?

— Нет. Я только узнала на следующий день о его смерти.

— И ночевали так же не с ним?

— Нет. С первого моего дня в этом замке мне были отведены личные покои, отдельно от апартаментов мужа. Он… нечасто посещал их. И никогда не оставался на ночь.

— Да, как я уже выяснил из показаний некоторых слуг, намного чаще лорд Рейнер приводил в свои апартаменты разных… красивых девушек из города, — проговорил мужчина, и в этот момент мое желание отвесить этому мерзавцу пощечину заиграло с новой силой!

Подонок.

Какой же он мерзкий, бессовестный подонок!

Ну да, конечно, такой идеальный мотив: супруга, оскорбленная тем, что ее муж не обращает на нее внимания и развлекается с городскими девицами легкого поведения!

Вот только в реальности, за пределами фантазий этого ублюдка, я была только рада тому, что как в женщине, муж во мне никогда не был особо заинтересован. По крайней мере, дольше первых недель, когда ему, пятидесятитрехлетнему импозантному аристократу, в результате договорного брака в постель попала молодая жена. Он получал красивую «породистую» мать для своих будущих наследников, а мой отец — выгодные связи. Но как впоследствии выяснилось, лорда Браяна Рейнера просто физически не могла долго интересовать одна и та же женщина. Так что наигравшись со мной, он быстро ко мне охладел, снова переключившись на доступных городских красоток, горничных и куртизанок.

Но я, вопреки фантазиям Дориана Бладблека, не только не ощущала себя от того оскорбленной…

А искренне тому радовалась!

Потому что не просто не испытывала никакой страсти к мужу.

Напротив, каждый раз мне было неприятно ложиться с ним в постель.

Будучи аристократкой, которую с детства готовили к договорному браку и всему, что он за собой влечет, я молча исполняла супружеский долг. Даже родила своему мужу такого желанного наследника.

Но спать с ним мне было откровенно отвратительно, и каждый раз, когда он уходил, я долго, очень долго терла в ванной свою кожу.

О чем я, конечно же, не скажу Дориану Бладблеку ни единого слова. Потому что тогда у него появится новый железный мотив, согласно которому, я и «убила своего мужа»!

Нет-нет, конечно, я не желала Браяну смерти. Во всем остальном, за пределами спальни, он не был мне ненавистен. Отношение ко мне оставалось, в целом, хорошим. Меня не били, не унижали, не наносили публичных оскорблений. Я была обыкновенной благородной леди, супругой аристократа, не больше и не меньше.

Поэтому нет, я не желала смерти своему мужу. Даже наоборот — она меня пугала. Пугала, потому что прежний мир, к которому я привыкла, в одночасье рухнул. А вместо него подо мной разверзлась темная, загадочная бездна, полная острых ножей.

Вот только у главы королевской внутренней полиции, которого прислали расследовать его смерть, были свои соображения на этот счет!

— У нас с супругом были скорее… деловые отношения, — максимально спокойно парировала я, делая вид, будто не замечаю насмешку в его взгляде. — И я всегда уважала его как делового партнера. Поэтому спокойно относилась к его связям.

— Но при этом если бы сами вы решили найти себе какого-нибудь молодого страстного любовника… то он, конечно же, возразил бы, заявив, что этим вы бросите тень на его репутацию, верно?

Мерзавец!

Я стиснула кулаки.

— Уверяю вас, эта тема никогда даже не поднималась между нами, — напряженно проговорила я, ненавидя себя за то, что показываю ему, что на грани срыва; что его слова в самом деле задевают меня. — Вскоре после заключения брака я забеременела, и следующие девять месяцев мысли о том, что описывают в женских романах, волновало меня в последнюю очередь. Первые месяцы меня мучило жуткое недомогание, становилось плохо даже от запаха жареной картошки, пройди я мимо кухни. Ну а потом покоя не давала жуткая слабость. Роды так же оказались непростыми, и я приходила в себя несколько месяцев, прежде чем окончательно оправилась. И как бы вам поделикатнее сказать… даже сейчас, когда сыну уже почти два года, мои мысли далеки от мечтаний про страстные интрижки. А в то, что такие книги описывают как «любовь», я, наверное, в принципе не верю. Поэтому просто занималась сыном и домашним хозяйством, ведение которого мне доверил супруг. Согласно рекомендациям врачей, планирование второй беременности должно было начаться примерно через год, когда мой организм полностью восстановится… Да только не срослось: как вам известно, какой-то мерзавец оставил меня вдовой.

— Довольно обеспеченной вдовой, хочу подметить, — уточнил герцог, и от его слов я едва не зарычала в голос! — Ведь согласно завещанию лорда Рейнера, все его имущество, до последнего медяка, перешло вам и вашему ребенку.

— Что, тем не менее, не преуменьшает ни моей скорби по супругу, ни тех рисков, которыми мы с моим сыном теперь подвержены, — напряженно протянула я, скрестив с ним взгляды.

Ах да, и о завещании мужа я тоже не знала до того момента, как стряпчий его зачитал! Во что Черный герцог, конечно же, ни за что не поверит.

— К слову, о вашем сыне… где он?

— В безопасном месте, — коротко отрезала я, не собираясь даже полусловом сообщать лорду Бладблеку о том, что еще вчера тайно отослала его, вместе с кормилицей и доверенной горничной, к своему брату. — Или вы думали, что я оставлю своего ребенка и единственного наследника Браяна Рейнера в замке, по которому все еще может расхаживать убийца?

— И ваше материнское сердце ни разу не обливалось кровью от мысли о долгой разлуке со своей кровиночкой?

— Мое материнское сердце в первую очередь волнует то, чтоб мой ребенок остался жив, — прошипела я на грани потери самоконтроля. — Пока же я не знаю, кто и почему убил моего мужа — не могу быть уверена в том, что и его единственный законный наследник так же не является целью убийцы. Целью, за которую вполне могут взяться после того, как отец уже не сможет защитить своего ребенка.

— Ваша позиция понятна. И все же, я хотел бы знать, где находится юный Вильям Рейнер.

— Простите, но я не могу сообщить эту информацию человеку, которого впервые увидела сегодня утром, и которому, соответственно, не могу доверять.

— Даже если этот человек — глава королевской внутренней полиции?

— Пока неизвестны причины убийства моего мужа — ОСОБЕННО если этот человек — глава королевской внутренней полиции.

— Занятное заявление.

— Вполне закономерное, — я пожала плечами. — Супруг не посвящал меня в свои дела. Поэтому я понятия не имею, в чем он был замешан, и какие у него могли быть враги. Особенно когда расследовать его убийство из столицы прислали самого главу внутренней полиции, лично. А значит, мне, как его вдове, разумнее всего будет не доверять никому. Так что скажете, лорд Бладблек? Вы, наконец, позволите мне похоронить мужа? Или, может, хотите провести еще парочку каких-нибудь дополнительных осмотров тела? — выпалила я, сжав кулаки, и посмотрела на него исподлобья.

— Нет, не волнуйтесь, я уже закончил, — надменно бросил он. — Можете оглашать дату похорон.

— Премного благодарна, — ядовито выпалила я. И, сжав зубы, быстрым шагом вышла из кабинета.

Глава 2. Траурное платье

Когда меня выдавали замуж за мужчину в три раза старше меня, я прекрасно осознавала, что серьезно его переживу. Тем не менее, не была готова овдоветь настолько рано. Думала, этот брак продлится еще, хотя бы, десяток лет. А может даже и два десятка — хоть мой муж и не владел магическим даром, который порядком продлевал жизнь, но ему, благодаря его достатку, была доступна передовая медицина.

Вот только сейчас я, в двадцать один год, уже стояла у его гроба в траурном платье, с лицом, слегка прикрытым черной вуалью изящной шляпки, закрепленной горничной на красивой прическе. Я была вдовой лорда Рейнера, а значит, должна проводить его на тот свет, выглядя должным образом.

Но саму меня мало волновало то, как я выгляжу. Мне хотелось кричать. От паники, злости, полного непонимания того, что меня теперь ждет и как с этим быть.

Ни разу. Ни разу за всю жизнь мне не приходилось ничего толком решать. Сначала все решения за меня принимал отец, после замужества — супруг. Мне просто не было позволено не только решать что-нибудь самой, но даже учиться делать собственные шаги: для девушек моего круга и моего положения это считалось «негативной чертой, которая могла все усложнить». И воспитание я получала соответственное.

А теперь, похоже, иного выбора не остается: придется учиться. Иначе меня, увы, сожрут заживо. Если не убийца мужа или Черный герцог, то какой-нибудь из стервятников, прельщенных запахом трупа Браяна Рейнера.

— Моя госпожа, пора, — сообщил лакей, деликатно постучав в дверь гостиной, в центре которой стоял окруженный цветами черный гроб.

Я кивнула.

Пройдя к гробу, слуги подняли его и торжественно понесли во двор, где установили на траурную возницу. На которой, рядом с ним, села и я. Согласно традиции, положив левую руку на край открытого гроба.

Процессия двинулась. Под звон колокола, в который звонил идущий впереди жрец, и стенания плакальщиц, плетущихся позади. По дороге, ведущей от замка к городским вратам, а от них — к главному городскому храму Трех Богов, где и предстояло пройти погребальной церемонии, после которой похоронная процессия двинется на кладбище. По пути, конечно же, встречая толпы горожан, вышедших проститься со своим лордом.

Медленно выдохнув, я перевела взгляд на его мертвенно-бледное, и даже в смерти неспокойное лицо.

Лицо человека, который уже никогда не откроет мне секреты, из-за которых его убили, и возможно, так же могут убить и меня, или нашего ребенка. Не сообщит, почему же, черт возьми, написал то самое завещание, оставив ни с чем всех своих близких родственников, весьма недовольных тем, что пришлось закатывать ранее раскатанную губу.

А этих секретов у него, боюсь, было слишком много.

Совершенно случайно я заметила среди местной знати, сопровождающей похоронную процессию, и Дориана Бладблека. Всего на миг наши взгляды встретились, но даже этого мгновения мне хватило, чтобы кровь вскипела с новой силой! Просто чудом мне удалось сохранить каменное лицо.

Нет, нельзя, никаких истерик! Я должна подобающе проводить своего мужа.

Когда похоронная процессия остановилась у храма, я первая сошла с экипажа, а затем двинулась вперед. Следом за мной понесли гроб, который в храме установили на заранее подготовленном месте у алтаря. Едва гости заняли свои места, битком набив храм, жрецы завели ритуальные песнопения и начали похоронный обряд. Воздух наполнили запахи благовоний, от которых у меня закружилась голова… но мне не было даже на что опереться: я, как вдова, должна была стоять рядом с гробом мужа. Молча, держа в руках черную свечу, крепко пахнущую полынью и мятой.

Чертова мята. Та самая, запах которой начал раздражать Браяна незадолго до его смерти. Интересно, совпадение ли это? Или, может, он каким-то образом, на подсознательном уровне, предчувствовал, что вот-вот умрет, и свечку с этим самым запахом я буду держать, стоя в храме у его гроба?

Захотелось посмотреть на его лицо, но я не решилась. Потому что где-то там, внутри моего воспаленного сознания, затаился совершенно абсурдный и безнадежно безумный страх — будто если я в самом деле сейчас оберну к нему взор, то увижу открытые глаза, которые с укором смотрят на меня.

Хотя, казалось бы, в чем он может меня вообще упрекнуть? Ведь я была хорошей женой. Никогда ему не перечила, послушно исполняла супружеский долг, когда муж того желал, родила законного наследника.

Да и он в самом деле никогда не был мне плохим мужем. По крайней мере, по меркам договорного брака, в котором ни у одного из супругов не было друг к другу никаких чувств, и даже привязанностей.

До меня Браян однажды уже был женат, вот только моя предшественница за пятнадцать лет так и не родила ему ни одного ребенка. Поэтому он потребовал расторжения брака и, конечно же, легко его добился. Ну а через некоторое время женился на мне и я, в отличие от его прошлой жены, довольно быстро понесла. Чем и обезопасила себя от судьбы «возвращенной родителям жены», которой либо вышивать до конца своих дней и не показываться в свете, либо просто, «как приличной опозоренной женщине», уйти в монастырь.

Напряженно выдохнув, я, все же, посмотрела на покойного супруга. Нет, его глаза все так же были закрыты в посмертной маске… но у меня все равно задрожали коленки.

Несколько дней пришлось затягивать с похоронами, держа тело в холодильных подвалах замка. Несколько дней, пока получив весть о смерти лорда Рейнера, Его Величество не прислал сюда свою первую ищейку, свое доверенное лицо. Черного герцога, о котором по всему королевству ходила дурная слава. Которого остерегался любой аристократ, каким бы знатным, богатым и влиятельным он ни был. Потому что Дориан Бладблек, не колеблясь, способен был достать из самых темных закоулков самые грязные секреты.

Совершенные на него покушения уже давно перестали считать. Их было несметно много, но ни одно даже на полшага не приблизилось к успеху. Никто не знал, в чем секрет этого мужчины, но найти на него управу было невозможно, он пресекал любые попытки. А главное, всегда выполнял порученное ему задание, за что особенно ценился королем.

И вот он приехал лично расследовать смерть моего мужа. Почему-то первым делом решив, что именно я и есть главная подозреваемая.

Прибыв в замок, Дориан сразу же провел дополнительный осмотр тела, лично. Но похоже, к его глубочайшему сожалению, не нашел ничего, что могло бы указывать на меня как на убийцу. Все его магическо-анатомические экспертизы лишь подтвердили версию, озвученную местным коронером: причиной смерти Браяна Рейнера стал яд, попавший в тело через маленький укол на ладони. Герцог Бладблек только, как я узнала сегодня утром, выяснил, что же это был за яд… но название его, естественно, мне не сообщил, прикрываясь «тайной следствия».

После осмотра тела Черный герцог, конечно же, изучил кабинет и спальню Браяна. Но как и местные следователи, ничегошеньки не нашел. Никаких предметов со скрытыми маленькими острыми отравленными иголочками. Что натолкнуло его на мысль: либо убийца встретился с жертвой за несколько часов до того, как яд начнет действовать, и сделав свое дело, ушел… Либо просто наведался туда, где оставил некий предмет с иглой, и забрал орудие убийства, чтоб его вдруг не обнаружили.

Ну а сейчас Дориан Бладблек внимательно смотрел на меня, пока я стояла у гроба мужа со свечей, от запаха которой меня с каждой секундой все сильнее мутило. Его взгляд ощущался физически, и выводил из себя так сильно, что хотелось выколоть этому подлецу глаза. Конечно же, он пытался углядеть какие-нибудь признаки нетипичного, странного поведения, которые бы указали на то, как загнать меня в угол и доказать мою вину.

Сострадание?

Человечность?

Кажется, эти черты были ему в принципе несвойственны.

Я стояла на ногах из последних сил, готовая вот-вот упасть просто на пол…

Как вдруг услышала свист. Негромкий, но такой пронзительный, что казалось, от него в ушах просто лопнут барабанные перепонки! Он словно протыкал меня навылет сотнями тонких иголок, каждая из которых задевала нервы. Секунда, еще одна…

А в следующий миг я увидела Дориана, молниеносно сорвавшегося с места, чтобы подскочить ко мне! Схватив в охапку, он уволок меня в сторону, заваливая на пол, и буквально прижимая к деревянному полу храма своим крепким, хорошо тренированным телом.

— Что… что вы себе позволяете? — слабо прошептала я, ощущая, как несмотря на весь мой гнев, у меня физически совершенно нет сил, чтобы возмущенно закричать на него.

Но он даже не обратил внимания на мои слова. Мельком я поймала его взгляд, который лихорадочно блестел, прежде чем мужчина устремил его куда-то вдаль, под своды храма… и выпустил несколько заклинаний, которые пронеслись над головами собравшихся яркими искрами!

Ничего не понимаю, что он творит? Что устраивает на похоронах лорда Рейнера?..

И тут я, переведя взгляд на гроб супруга, увидела рядом с ним след от прицельного боевого заклинания!

На том самом месте, где несколько секунд назад стояла сама.

Секундочку, это что же получается…

Кто-то пытался только что убить меня?

А чертов Дориан Бладблек… спас мне жизнь?

Бред. Просто какой-то один сплошной бред!

— Оставайтесь на местах! — властно приказал мужчина, чей голос разносился по всему храму. — Никто не выйдет отсюда, пока я не проверю каждого, находящегося здесь, и не буду на все сто процентов уверен, что именно он только что не пытался отправить леди Рейнер следом за ее мужем!

…И тут я поняла, что если в текущей ситуации что-то могло стать еще хуже — это случилось: похорон моего мужа обернулся катастрофически позорным балаганом!

Глава 3. Свет масляной лампы

Это заняло больше двух часов. Два часа, на протяжении которых Дориан Бладблек обыскивал каждого присутствующего в храме! Прежде чем, разведя руками, сообщить, что все свободы. И лишь тогда те из присутствующих, кто после такого не разбрелся по домам, двинулись с похоронной процессией на кладбище, где многострадальное тело Браяна Рейнера наконец было предано земле.

— Надеюсь, вы довольны? — прошипела я, когда вернувшись домой, увидела у входа в мои покои чертового Черного герцога.

— Не сказал бы, — вздохнул он. — К сожалению, с обыском присутствующих на церемонии я не сумел получить всю информацию, которую хотел бы.

— Тем не менее, вы как минимум должны начать подозревать, что это не я сама пыталась себя убить. И сделать гениальный вывод: тот, кто хотел убрать меня, и убийца моего мужа — одно лицо.

— Кто знает, — словно издеваясь, хмыкнул он. — Если бы кто-то взаправду хотел вашей смерти, то сделал бы это тихо — как с вашим мужем. А этот инцидент в храме… выглядел скорее как показуха. И я даже не рискну с полной уверенностью заявить, не было ли целью этой показухи… скажем так, отвести мои мысли от главного подозреваемого, — протянул он, весьма не двузначно на меня посмотрев.

Едва сдержавшись от того, чтобы дать ему пощечину, я прошла мимо, в свои покои, и захлопнула за собой дверь.

Нет, однозначно, с таким следователем меня бросят за решетку, даже если настоящий убийца заявится с чистосердечным признанием, принеся с собой все улики, подтверждающие его вину. А значит…

Значит, нужно попытаться хоть что-нибудь выяснить самой.

И для начала…

Да, кабинет Браяна уже обыскивали. Тем не менее, мне о результатах обысков не сообщалось. Так что наведаться туда однозначно стоит.

Подождав несколько часов — пока Дориан точно уйдет подальше от моей двери, а все слуги уснут — я, переодевшись за это время в платье поудобнее, тихо вышла в коридоры и направилась в сторону кабинета покойного супруга.

Даже странно. Я жила в этом замке уже больше трех лет, но еще ни разу не гуляла его коридорами по ночам. И сейчас он в самом деле казался мне каким-то… иным. Словно тени, отбрасываемые на стенах слабым светом масляной лампы в моей руке, вдыхали в них какую-то особую, мрачную форму жизни. А стук каблуков от моих шагов был ритмичным сердцебиением старинного замка, внимательно следящего за мной каждым камнем своей кладки.

И вот она была передо мной. Хорошо мне знакомая тяжелая дверь из резного дерева. Мне множество раз приходилось стоять перед ней, прежде чем войти внутрь по приглашению супруга. Но сейчас я вторгалась туда самолично, без спросу.

Как та, кто сама стала полноправной хозяйкой этого кабинета. И всего этого замка.

Сделав глубокий вдох, я положила руку на дверную ручку, посчитала до десяти и вошла внутрь.

Здесь все оставалось как прежде. Даже обыск, проводимый Черным герцогом, казалось, не потревожил ни единой пылинки. Как будто он, стремясь сохранить первозданную картину, щепетильно клал на место каждый предмет после того, как брал его в руки, чтобы осмотреть.

Интересно, смогу ли я найти здесь то, что не нашел он?

Медленно выдохнув, я приступила к поискам, одна за другой открывая каждый ящик стола, осматривая каждую полку. И пробегаясь взглядом по всем бумагам, которые попадали мне в руки…

Как вдруг вздрогнула: скрипнув, дверь кабинета открылась!

— Так-так, я погляжу, достопочтенной леди Скарлет Рейнер этой ночью не спится? — протянул Дориан Бладблек, показавшись в двери из темноты коридора.

Проклятье!

— Да, есть такое, — проговорила я, напрасно стараясь сохранять ровный голос.

— И почему же вы решили коротать свою бессонницу именно здесь? — лукаво поинтересовался он, и закрыв за собой дверь, медленно двинулся в мою сторону.

— Это вас не касается!

— Напротив, — мужчина пожал плечами, глядя на меня хищным взглядом. — Не забывайте, леди Рейнер, я расследую убийство вашего мужа, а это — его кабинет. Место, в котором могут быть ключи к разгадке, способные подсказать, кто же и почему решил убить его. И любая персона, которая может уничтожить эти ключи… к ней будут вопросы.

— Разве вы уже не осмотрели здесь все вдоль и поперек? — прошипела я, скрещивая с ним взгляды.

— Конечно же осмотрел, — пожал плечами Дориан, подойдя ко мне вплотную. — Только вот вы же знаете, что даже от самого пристального взгляда что-то всегда может утаиться. И пока я не уверен на все миллион процентов, что в этом кабинете от меня не осталось ни единого секрета, он будет продолжать представлять для следствия интерес.

— То есть, великий Дориан Бладблек, знаменитый глава королевской внутренней полиции, хочет сказать, будто… его зоркий глаз мог что-нибудь недоглядеть? — с вызовом ухмыльнулась я, глядя ему прямо в глаза.

— Увы, ничей взор не идеален, леди Рейнер. Даже мой, — выпалил он, подцепив пальцами мой подбородок. И удерживая его, буквально заставлял смотреть себе в глаза, не позволяя отвести взгляд. — Когда же дело такое сложное и запутанное, а покойный оставил множество бумаг… на их изучение нужно куда больше времени, чем пара дней.

— И вы таким образом хотите сказать, что собираетесь еще долго копаться в кабинете моего мужа, тем самым не давая мне полностью перенять его дела, которыми теперь, как новая полноправная хозяйка, должна заниматься? — прошипела я, даже не думая отводить взгляд.

— К сожалению, но да, вам еще придется потерпеть некоторые неудобства, — медленно проговорил Дориан, скользнув веером своих пальцев по моей шее.

— С какой стати, позвольте узнать?

— Потому что Я так сказал, — отчеканил он…

И резко подавшись вперед, впился в мои губы диким поцелуем!

В тот же миг я словно ощутила себя в эпицентре взрыва. Испепеляя, он полностью меня поглотил, разрывая на части и подбрасывая одновременно во все стороны! Горячие, сухие и жесткие, губы герцога полностью поглощали, не оставляя ничего, кроме пьянящего головокружения. Молниеносно, настойчиво, властно, Дориан продолжал целовать меня, в то время как его руки, усадив меня на столешницу, приподняли юбку черного платья и развели ноги. Уже в следующий миг мужчина прижался ко мне всем телом, продолжая неистово целовать. Ловкие длинные пальцы расшнуровывали корсет, пока тот, наконец, не отлетел в сторону, оставляя меня в одном исподнем! И тут же, спустившись по шее вниз, его губы прижались к моей груди сквозь тончайшую черную ткань.

Я хотела возмущенно закричать. Хотела оттолкнуть его. Заявить, что то, что он творит, недопустимо…

Да только по факту лишь сжимала пальцами ткань черного жилета на его спине, пока Дориан, словно неистовый зверь, развязывал ленточки моего исподнего, тут же прижимаясь губами к обнажившемуся животу.

Дышать стало просто невозможно, лишь судорожные стоны срывались с моих губ. Опьянев, я ощутила его пальцы, скользнувшие вверх по внутренней стороне моего бедра…

И вскрикнув, резко села в постели с широко распахнутыми глазами!

По вискам дикими барабанами бил пульс, все тело дрожало… а внизу живота ощущалось жгучее возбуждение. Которого я… которого я вообще никогда не испытывала!

Что за черт? Неужели это был сон? Такой… реальный?

Задыхаясь, я прижала ладонь к губам, горевшим так, словно их секунду назад взаправду разрывали страстными поцелуями.

Проклятье, какого дьявола? Почему мне… вообще снятся ТАКИЕ сны с участием этого треклятого Черного герцога?

Нервы?

Я медленно выдохнула.

Ничего не понимаю. Ведь я в самом деле собиралась сходить в кабинет мужа, чтобы обыскать его. Так почему же тогда легла спать? Может, так сильно перенервничала, что сама не заметила, как приготовилась ко сну и свалилась на кровать? Ну а во сне увидела то, что собиралась сделать, прежде чем легла, поэтому сон был про обыск кабинета Браяна?

Но даже если так, это вообще не объясняет появление там Дориана Бладблека…

Хотя, конечно, нет, чисто логически, как раз его появления там я в самом деле опасалась, ведь он взаправду мог прийти туда, пока я провожу обыск. Да только все остальное с его участием там было абсолютным бредом, еще и бредом отвратительным!

Черт, я ведь только-только похоронила своего мужа, и уже той же ночью мне снится ТАКОЕ? Еще и с мерзавцем, который уверен, будто я и есть убийца? Причем не соблюдает даже малейшего такта, разговаривая с молодой вдовой!

Ощущая, как меня трясет, я выскочила из кровати и побежала в свою ванную комнату. Где раздевшись, тут же набрала себе ванную, но не горячую, нет – немного прохладную.

К счастью, вода помогла немного прийти в себя, развеяв наваждение ото сна. Постепенно мне удалось выровнять дыхание, и лишь тогда я, выйдя из ванной, посмотрела на часы.

Полчетвертого ночи.

Возможно, это просто остаточный эмоциональный эффект после сна… но я была уверена, что следовать первоначальному плану и идти в кабинет Браяна сейчас — все-таки плохая идея. Кто знает, возможно, этот сон был чем-то вроде предупреждения от богов о том, что если я сейчас пойду туда, велик шанс взаправду встретиться с Дорианом? И… Да-да, пускай в реальности ТАКОЙ сцены между нами произойти не может, еще и в кабинете Браяна… Тем не менее, это только вызовет у него лишние подозрения на мой счет, а этих подозрений и так с лихвой. Поэтому лучше мне остерегаться и этой ночью остаться в своих покоях. Ну а с обыском немного повременить и выбрать для него более удачный момент…

Я задрожала, в глазах на миг потемнело: переодеваясь после ванной в ночную сорочку, я встала перед зеркалом, и в слабом лунном свете, пробивающемся сквозь окно, увидела на своей шее четкий след от засоса!

Какого?!..

Дрожащими руками я зажгла масляную лампу, и тут же, едва ли не теряя сознание, поднесла ее к шее, ставая поближе к зеркалу…

Ох, нет, кажется, мне просто показалось. Да, точно, видимо, это была иллюзия, созданная воспаленным после сна сознанием, а недостаток света ей помог. Вот и привиделась полная ерунда. Ну а сейчас, когда я тщательно рассматривала кожу при освежении получше, то четко видела, что моя шея идеально чистая, без единого непристойного следа… которых на ней, вообще-то, отродясь не было. Ведь муж, даже в первые недели брака (пока я ему еще не приелась) никогда не оставлял на моей коже никаких следов… да и шею мне, насколько я могу припомнить, ни разу не целовал.

А еще никаких таких распутных ощущений у меня с ним и близко не было, так что ума не приложу, как мой мозг умудрился вообще ТАКОЕ нафантазировать.

Сон. Мне просто нужен сон.

И надеюсь, что когда я во второй раз лягу в постель, то хотя бы теперь найду в этом сне покой…

Вместо еще большей тревоги.

Глава 4. Письма

После того непристойного сна, который вообще непонятно как мог присниться мне прошлой ночью, в одном я точно не сомневалась: когда я пойду в кабинет мужа, чтобы обыскать его, мне ни в коем случае нельзя пересечься там с Дорианом Бладблеком. Но отнюдь не потому, что я боялась повторения сцены из сна — такого уж точно ни за что не случится в реальной жизни. Однако лишних проблем я не хочу, а он однозначно способен мне их доставить. Так что прежде чем отправляться в кабинет, я потратила немного времени на то, чтобы выяснить, где же именно сейчас находится глава королевской внутренней полиции, и чем он там занят. В результате вскоре я знала, что мой оппонент сейчас обследует апартаменты покойного, вероятно задавшись целью изучить там все до малейших деталей. И похоже, будет занят там надолго. А значит, я могу действовать.

Выдохнув, я посчитала до десяти, открыла резную шкатулку и достала из нее золотой перстень-печатку с фамильным гербом графа Рейнера. Тот самый, который теперь, со следующего дня после погребения прошлого владельца, официально переходил ко мне. Как символ того, что теперь я возглавляю дом. А еще — как магический ключ к замкам, которые мог открыть лишь глава дома Рейнер.

И именно на последнее я теперь надеялась, отправляясь в кабинет, который, по сути, отныне так же переходил ко мне по праву, четко прописанному в завещании мужа. Потому что такие замки там как раз вполне могли находиться. И откроются они никак не ушлому следователю, нет — только тому, кто придет открывать эти «замки» с перстнем Рейнеров, будучи его полноправным владельцем.

Действовать нужно было быстро. Очевидно что обыск требовал как можно больше времени, которого никогда не будет достаточно, как бы долго Черный герцог не возился в покоях Браяна. Так что я шла по коридорам быстро и уверенно, с максимально спокойным лицом, чтоб вдруг не привлечь совершенно ненужное мне лишнее внимание прислуги.

Шурша складками черного вдовьего платья, я проскользнула к той самой тяжелой двери и вздрогнула, ощутив легкое дежавю, хотя казалось бы, события во сне происходили ночью, а сейчас — день. Тем не менее, мое тело все равно задрожало, когда я отворила дверь и прошла внутрь, быстро закрывая ее за собой.

Время пошло.

Выдохнув, я первым делом направилась к самому очевидному месту: рабочий стол мужа. Тот самый, который Дориан уже, без сомнений, обыскивал. Вот только кроме бумаг, которые он уже просмотрел и вернул на место, меня интересовало то, к чему доступа он бы совершенно точно не получил: тайные отделения. Которые, я была в этом точно уверена, имелись в рабочем столе графа Рейнера. И тот, кто не владел этим перстнем, при всем желании не смог бы получить к ним доступ, а то и обнаружить. Ведь системы заклинаний, разрабатываемые для такого рода особой мебели, делались с расчетом на то, чтоб до них не сумел добраться даже самый искусный и пронырливый маг, который теоретически мог бы попытаться завладеть секретами хозяина такого рабочего стола.

Открывая ящик за ящиком, я внимательно прислушивалась к магическому полю перстня… пока, наконец, не уловила легкий, едва заметный резонанс. И вызывал его дальний левый угол нижнего ящика, из которого я осторожно повынимала все бумаги, предварительно пробежавшись по ним взглядом (ничего важного — увы).

Приблизив перстень к месту, от которого шли магические волны, я увидела слабое свечение в форме круга, размер коего идеально подходил к размеру печатки на перстне. Недолго думая, я потянулась рукой и приложила его к нему.

Тут же послышался легкий щелчок, с которым дно ящика немного приподнялось спереди. Схватив со стола нож для конвертов, я подковырнула его и едва удержалась от победоносного возгласа: там лежали какие-то бумаги. И я, не медля, схватила их…

Прошло лишь несколько секунд чтения, а мои пальцы уже задрожали. Первым там лежало письмо, написанное изящным почерком:

«Браян, это несправедливо и бесчестно! Ты ведь знаешь, что я не просто спала с тобой, Я ЛЮБИЛА ТЕБЯ! И тот ребенок, которого я родила — плод моей любви к тебе! Как смеешь ты не признавать этого ребенка? Заявлять, будто он не твой? Я — его мать, и точно уверена, что Освальд — твоя плоть и кровь! И нет, я не претендую на то, чтобы ты признал своим первенцем бастарда от простолюдинки, отодвинув своего законнорожденного ребенка от жены высокого происхождения, хотя тот появился на свет уже после Освальда. Но… Твой СТАРШИЙ сын должен быть обеспечен соответствующим своему происхождению образом! Ему нужен большой красивый дом, штат прислуги, лучшие репетиторы и средства, которые обеспечат ему достойное существование! Ты ОБЯЗАН, слышишь, ОБЯЗАН выделить своему сыну хорошее содержание! И даже не надейся, что я отступлю!

Даже если ты забыл меня, все равно твоя, Элиза».

У меня не было слов. То есть… мой муж не просто регулярно спал со всеми красивыми девушками в округе. Выходит, как минимум одна из них забеременела от него, и как минимум одна — ТРЕБОВАЛА немалых денег на то, чтоб ее сын был обеспечен, словно наследник какого-нибудь мелкого аристократа?

От оскорбления, обиды и возмущения у меня перед глазами потемнело. Поэтому прошло несколько минут, прежде чем я сумела взять в руки следующий лист бумаги, испещренный мелким, рубленым почерком:

«Лорд Рейнер, никаких сомнений: ребенок Элизы Лайнер совершенно точно не от вас. Даже если забыть о том, что ни у нее, ни у вас в ближайших трех поколениях предков не было ни одного голубоглазого блондина, коим родился Освальд Лайнер… В ходе заказанного вами расследования я выяснил, что становясь вашей любовницей на те три недели, на протяжении которых вы были ею увлечены, Элиза уже состояла в отношениях с неким Бредом Сейтоном, разнорабочим в мясной лавке Френка Миллера. Согласно тому, что я выяснил, взяв показания у восьми свидетелей, она спала с ним до вашей с ней интрижки, во время, а затем два месяца после. Что впоследствии подтвердил так же и он сам. А еще признался, что бросил Элизу, узнав о ее беременности, когда она убеждала его в отцовстве. Причем разошелся с ней со словами: «А откуда я знаю, что этот ребенок именно от меня, а не от лорда Рейнера? Вот пусть он его и обеспечивает!». И, к слову, этот Бред как раз голубоглазый блондин.

Более того, я так же выполнил второе ваше задание и проверил всех остальных ваших любовниц (что, признаюсь, было непросто с учетом их количества). И нет, ни одна из них совершенно точно от вас не забеременела. Некоторые из них не имеют детей до сих пор, другие вышли замуж и родили, но все те дети совершенно точно были зачаты уже через длительное время после вашего с ними расставания».

Сказать, что моя челюсть отвисла до пола — это не сказать ровным счетом ничего. Получается…

Во-первых, при всей своей богатой любовной жизни вне супружеской спальни Браян умудрился не оставить ни одного бастарда. Причем, как я понимаю, не только за время нашего с ним брака, но и за те пятнадцать лет, что он прожил в браке со своей предыдущей женой. А еще — за те пару лет «перерыва», от его развода до брака со мной. И, собственно, за все годы до заключения своего первого брака.

То есть, каким-то чудом я стала единственной женщиной из всего бесчисленного множества тех, с которыми он спал… кому удалось от него забеременеть?

Звучит невероятно, и поверить в это сложно. Интересно, почему же это именно я стала настолько ОСОБЕННОЙ? Что-то здесь явно нечисто. И не исключено, что ответ на эту загадку может быть как-то связан с причиной, по которой Браяна в итоге убили.

Ну а во-вторых, мой покойный супруг нанимал какого-то частного детектива, и тот провел для него целое масштабное расследование, в ходе которого и выяснил не только то, что бастардами лорд Рейнер не обзавелся. Но и то, что его бывшая любовница, эта Элиза, нагло врет, пытаясь выбить деньги с бывшего знатного любовника.

И тут выплывал довольно интересный вопрос: а кем, собственно, был этот самый частный детектив? Увы, подписи своей в письме он не оставил, но может, где-то в документах Браяна можно найти его имя? А поискать следует! Потому что, проводя все это пикантное расследование, он вполне мог узнать что-нибудь интересное уже для меня сейчас. То, что указало бы на возможных убийц моего мужа.

Итак, еще один важный пункт внесен в список.

Кроме того, и саму эту Элизу не стоит сбрасывать со счетов. Как минимум, хорошенько ее проверить — кто знает, на что способна бывшая любовница, хотевшая так много, но не получившая ничего. Вряд ли у нее, конечно, после всей этой мерзкой истории был доступ к замку, и еще менее вероятно, что она встречалась с Браяном после их расставания. Но вот у кого, а у нее мотив однозначно имелся.

Восстановив дыхание, я взялась за последний листок, лежавший в тайнике — письмо, написанное идеально каллиграфическим почерком. От которого мне подурнело:

«Я знала. Я все эти годы знала, понимала, что это неправда, что это не СО МНОЙ что-то не так. Ведь врачи все пятнадцать лет говорили, что я совершенно здорова и должна легко забеременеть в любой момент… И вот это случилось! Будучи возвращенной к родителям как «неполноценная женщина, не способная родить», я, желая забыться, нашла себе любовника, и словно последняя пропащая женщина (которой стала благодаря тебе), развлекалась с лакеем…

Так вот, мерзавец, знай: недавно я родила от него. Совершенно здорового ребенка! Которым забеременела в первый же месяц нашего с ним романа!

Это мне СО МНОЙ было что-то не так! Не я была неспособной зачать. И то, что именно ты, ничтожество, стал моим мужем, разрушило всю мою жизнь, сделав меня опозоренной падшей женщиной!

Поэтому… ты бы повнимательнее следил за той своей молодкой. Кто знает, от тебя ли она родила того ребенка, которого ты назвал своим наследником? Или, может, ее тоже по вечерам развлекал какой-нибудь горячий лакей?».

Мне казалось, я вот-вот задохнусь от гнева.

Как она посмела?! Как эта дрянь посмела говорить ТАКОЕ обо мне?! О порядочной женщине, которая ни разу не изменяла мужу!.. что там, даже мысли такой никогда не имела!

И да, пускай эта история выглядела чертовски странно. Но я точно знала, что за все три года брака в моей постели не было никого, кроме законного супруга, который в первую брачную ночь забрал мою невинность.

Ну а делать такие заявления касательно меня, пусть даже в порыве отчаянной злости, эта особа уж точно не имела никакого права!

Сидя в массивном рабочем кресле мужа, я скрипела зубами, не выпуская из рук гневное письмо от его бывшей жены…

Как вдруг ловкая рука, вырвав его из моих пальцев, поднесла документ к паре надменных глаз цвета красного вина!

— Надо же, похоже, кое у кого поиски оказались немного результативнее, — протянул герцог Бладблек, читая письмо без малейшего обращения внимания на возмущение, вспыхнувшее в моих глазах.

А затем, точно так же бестактно, он подхватил и два других письма, до сих пор лежавших на столе.

— Как видите, некоторые вещи открываются только ХОЗЯЕВАМ этого замка, — выпалила я, сжав кулаки…

И тут же вздрогнула: отведя глаза от документа, мужчина скрестил со мной взгляды. По коже пробежали мурашки, я почувствовала себя так, будто сижу перед ним совершенно без одежды.

Никаких сомнений, это были просто последствия того ненормального, сумасшедшего сна, из-за которого мой воспаленный мозг теперь, оказавшись с ним наедине, дорисовывал самые безумные подтексты, подыгрывая больному воображению! И мне взаправду казалось, что Дориан вот-вот наклонится, чтобы подцепить пальцами мой подбородок, обдавая губы своим горячим дыханием…

Но нет, он не делал этого. Лишь продолжал смотреть на меня этим своим пронзающим взглядом, от которого сердце в моей груди билось так быстро, что казалось, оно вот-вот просто взорвется, разлетаясь на части!

— Должен признать, находки и правда… занятные, — медленно протянул Черный герцог, и с каждым его словом мое сердце пропускало удар.

— Интересно, по мнению главы королевской внутренней полиции… ЭТО хоть немного похоже на мотивы?

— Вполне вероятно. Тем не менее, они все еще не отменяют и ДРУГИЕ ВЕРСИИ, — ухмыльнулся он, подступив ко мне на шаг.

— Как же вы, однако, любите до последнего держаться за понравившиеся вам идеи, которые первыми пришли в голову… Даже интересно узнать, откуда у вас столько уверенности в них?

— У меня на то свои причины, леди Рейнер.

— Надеюсь, ваша уверенность не помешает вам допросить новых фигурантов дела? — прошипела я, скрестив руки на груди. — Первая жена моего мужа, бывшая любовница, заявлявшая, якобы родила от него ребенка, и тот самый частный детектив, который провел для него то расследование. Думаю, эти трое, как минимум, могли бы рассказать что-нибудь интересное, и возможно — связанное с убийством.

— Естественно, я планирую их допросить, — слегка раздраженно бросил мужчина. — Правда вот, леди Бьянка Эдергейл живет далековато отсюда, а личность того детектива нам еще предстоит установить… Зато эту Элизу Лайнер отыскать в городе наверняка не составит труда.

— Отлично. В таком случае, имейте ввиду: я собираюсь отправиться на ее допрос вместе с нами.

— С какой стати?

— С такой, что речь идет, ЕЩЕ РАЗ, об убийстве МОЕГО МУЖА. А эта профурсетка, как минимум, заявляла, будто это она является матерью его первого ребенка, а не я. Кроме того, я, скажем так, не уверена в вашей непредвзятости в этом деле, поэтому предпочитаю, на правах новой главы дома Рейнер, контролировать процесс расследования. Я иду с вами, и это не обсуждается, — твердо заявила я, и развернувшись, быстрым шагом покинула кабинет.

Надеясь, что Черный герцог не заметил, как колотится мое сердце, а колени подкашивает.

Глава 5. Цена любовницы

Как нетрудно догадаться, уже к следующему утру Дориан выяснил, где Элиза Лайнер живет вместе со своим ребенком и чем занимается. Соответственно, визит к ней был запланирован на тот же вечер. И вопреки ожиданиям Черного герцога, я не отказалась от своей затеи отправиться к этой особе вместе с ним. Так что, следуя его рекомендациям, надела брючный костюм, который не выглядел слишком дорого — как раз такой, в котором я производила впечатление обычной не обделенной чувством вкуса женщиной среднего достатка.

— Только вот не понимаю, зачем? — поинтересовалась я, вместе с ним проходя к карете, которая должна была довести нас из замка в тот район города, где обитала бывшая пассия моего покойного мужа.

— Что именно зачем? — бросил Дориан, садясь напротив меня.

— Этот костюм. Почему вы настаивали, чтобы моя одежда не выглядела дорого?

— А-а-а-а вы об этом, — с усмешкой вздохнул он. — Как думаете, насколько будет предрасположена к беседе эта Элиза, если на пороге ее дома вдруг появится вдова мужчины, с которым она сначала спала, а затем пыталась стребовать большую сумму денег?

— То есть, вы собираетесь оставить за порогом меня, а заходить к ней с моим костюмом? — фыркнула я.

— Я собираюсь наложить на вас небольшое иллюзорное заклинание, — максимально терпеливо протянул Дориан. — Оно поменяет слишком характерный гранатовый цвет ваших волос на черный, а так же немного изменит черты лица. Ровно настолько, чтобы женщина, видевшая вас максимум мельком и не слишком с близкого расстояния, не опознала вас с первого взгляда, когда вы придете со мной в качестве моей ассистентки. Но вот дорогой костюм на «ассистентке» вызвал бы слишком много вопросов. Надеюсь, с этим все понятно?

— Да, — мрачно пробурчала я, ощущая новый прилив злости от того, что этот несносный мерзавец, в общем-то, был полностью прав, и мне не было что ему возразить!

К счастью, дорога была недолгой. И менее чем через полчаса карета остановилась посреди обыкновенной городской улицы. Не слишком вычурной, но и отнюдь не вонючей свалкой. Довольно опрятная, с магазинчиками и тавернами, от которых долетал веселый гомон простого люда.

— Вижу, вы чем-то удивлены? — поинтересовался Дориан, заметив мое замешательство.

— Немного, — призналась я. — Все это время… с тех пор, как нашла то письмо… Почему-то когда я думала об этой Элизе, мое воображение рисовало ее нищенкой из грязных трущоб. А она, оказывается, как я погляжу, живет во вполне приличных условиях.

— То есть, вы всерьез думали, будто ваш муж, богатейший наследный дворянин… брал себе в любовницы голодранок, отрытых на ближайшей помойке? Боюсь представить, какие же любовные романы вы там читали, — расхохотался Дориан. И снова, черт возьми, от его такой, казалось бы, очевидной правоты я ощутила вспышку гнева. — Элиза Лайнер — дочь булочника, чей магазинчик не жалуется на недостаток клиентуры. И, конечно же, узнав о беременности единственной дочери, родители не стали выставлять ее за дверь — у простолюдинов нравы уже давно не столь суровы.

— Выходит, она пыталась выбить золото из моего мужа не потому, что остро нуждалась в деньгах, сидя с голо-босо-голодным ребенком в шалаше под мостом?

— Не потому, — хмыкнул мужчина. — Как вам уже известно из письма того загадочного частного детектива, мужчина, от которого Элиза понесла на самом деле, бросил ее, едва узнав о беременности. И увы, у него даже был повод официально не признавать отцовства, потому что она в самом деле крутила роман с другим мужчиной. Тем не менее, ее положение было хоть и незавидным, но не критичным. Да, замуж теперь уже вряд ли выйдешь, ведь кому нужна женщина с чужим ребенком, нагулянным непонятно от кого? И все же, крыша над головой есть, причем не самая плохая. Семейный бизнес идет хорошо, и отец все еще собирается ей его передать, когда решит уйти на покой. Родители так же относятся хорошо и внука не обижают.

— При всем при этом она все равно мало того, что спала с ним, будучи в отношениях с другим молодым человеком… Так еще и зная, кто на самом деле отец ее ребенка, все равно надеялась до последнего выбить из Браяна денег.

— Ну, возможно до родов она в самом деле сомневалась в отцовстве, — пожал плечами Дориан. — Только вот после оных, увидев сынишку, все сомнения у нее однозначно улетучились, так что да, продолжала она исключительно из подлой корысти.

— Какая, однако, милая молодая мать, — фыркнула я.

— Что да то да. И сейчас нам пора идти на встречу с этой милой молодой матерью, — ухмыльнулся он. — Булочная ее родителей вон там, за углом. Черный вход с той стороны, от него же отходят ступени, ведущие в жилую часть дома, расположенную на втором этаже. Так что предлагаю закончить нашу интимную беседу и делать то, ради чего сюда приехали.

Раздраженно фыркнув, я первой вышла из кареты и зашагала в указанном направлении. Увы, Дориан быстро меня нагнал и, обойдя, первым дернул за шнур дверных колокольчиков.

— Чем могу быть полезен? — минуту спустя спросил розовощекий мужчина лет пятидесяти, показавшись в открывшейся двери.

— Мы к вашей дочери. Есть разговор, — сухо сообщил Черный герцог, демонстрируя хозяину дома жетон королевской внутренней полиции, украшенный семью звездами, сообщающими о наивысшем чине своего предъявителя.

Вероятно молва о том, КТО же лично приехал расследовать убийство лорда Рейнера, уже ходила по всему городу. По крайней мере, именно на это указывало выражение, появившееся на лице булочника.

— Да-да, конечно, проходите, — побледнев, пробормотал он, указывая на ступени, ведущие на второй этаж. И сам, едва поднявшись по ним, позвал жену, быстро ей что-то прошептав. От чего та, точно так же побледнев, побежала в одну из комнат. Где, как впоследствии оказалось, и ждала Элиза. Причем как раз в тот момент, когда мы вошли, булочница из этой комнаты выбежала, вынося на руках светловолосого мальчика двух-трех лет.

— Добрый вечер, мисс Лайнер, — спокойно проговорил Дориан, без тени эмоций глядя на красивую стройную шатенку, которая, казалось, вот-вот умрет от сердечного приступа.

— Добрый вечер, — тихо ответила она, едва шевеля побледневшими губами.

— Думаю, вы догадываетесь о причине, по которой я посетил вас этим вечером, — сказал он и, не сводя с нее взгляд, сел на стул напротив. — Итак, вы утверждали, будто родили ребенка от лорда Рейнера, и требовали, чтобы он выделил этому ребенку немалое содержание, верно?

Не моргая, девушка кивнула дрожащим подбородком.

— Как вам, вероятно, известно, несколько дней назад лорд Рейнер был убит. И в связи с этим я бы хотел задать вам несколько вопросов. Ваши ответы будет фиксировать моя ассистентка, — сообщил он, и я, кивнув, взяла в руки записную книжку с карандашом, готовясь быстро записывать. — Для начала, я хотел бы, чтоб вы подтвердили либо опровергли слухи о ваших отношениях с покойным. Скажите, вы в самом деле были его любовницей?

— Да, — шепнула Элиза в ответ. И записывая его за ней, я всеми силами старалась не сломать от гнева карандаш судорожно сжавшимися пальцами!

— Как начались ваши отношения?

— В городе был праздник, и он заметил меня на нем, — слабо проговорила она. — Увидел, как я танцую на площади. Ко мне тем вечером подошел один из его гвардейцев и попросил пройти с ним. Как оказалось, он отвел меня к лорду Рейнеру, в приватную комнату одного из городских особняков. Там же лорд Реднер начал говорить, что я пленила его с первого взгляда… и предлагал стать его пассией. Обещал любить и дарить подарки. Сначала я растерялась, но подумав немного, согласилась.

— Потому что он очаровал вас с первого взгляда? Или… потому, что вас так подкупала мысль о подарках, которые вам может подарить сам владыка этих земель? Напоминаю, только правду, мисс Лайнер.

— Я подумала, что став его любовницей, смогу получить финансовую выгоду и улучшить свое положение, — безучастно проговорила Элиза.

— При этом ребенок, которого вы родили, не от лорда Рейнера? Прежде чем вы дадите ответ, хочу вам напомнить: Браян Рейнер был убит несколько дней назад, личность убийцы и его мотивы пока не ясны. Так что дважды подумайте, прежде чем отвечать на этот вопрос — чтоб ответ уж наверняка был правдивый.

— Нет, Освальд — не сын лорда Рейнера, — тяжело выдохнув, призналась Элиза. — Его отец — Бред Сейтон.

— Ценю вашу откровенность, мисс Лайнер, — холодно кивнул Дориан. — Однако то, как вы недавно утверждали обратное…

— Как вы сами, вероятно, понимаете, я просто надеялась получить деньги, раз уж настоящий отец Освальда решил сбежать в кусты.

— Скажите, а когда именно вы поняли, что отец вашего сына – не лорд Рейнер?

— С первой минуты, как узнала о беременности.

— Такая уверенность?

— Поговаривают, шансов забеременеть от лорда Рейнера не было вообще, об этом все девушки в городе болтают… То ли противозачаточный артефакт у него какой-то особенно эффективный, дающий не стандартные 80% защиты от нежелательной беременности, а все 100%.

— Хотите сказать, что по всему городу болтают…

— О том, что ни одна из любовниц лорда Рейнера ни разу не беременела, — кивнула она.

— Понятно. Скажите, так какие же подарки он вам дарил?

— Обычно — просто давал деньги после того, как я проводила с ним ночь. Несколько раз подарил ювелирные украшения.

— Они у вас сохранились?

— Конечно же нет. Я продала их. Как-никак, я, все-таки, мать-одиночка, которой нужно думать о будущем ребенка, а не о побрякушках.

— То есть, эти отношения вообще ничего для вас не значили, раз вы не захотели оставить даже малейшей безделушки «на память» о них? — уточнил Дориан, в то время как я уже с трудом писала дальше, едва справляясь с дрожью в пальцах от злости.

— Ничего.

— Поэтому вы продолжали отношения с Бредом, развлекая лорда Рейнера по ночам?

— И поэтому тоже.

— Тоже? Была и другая причина?

— Просто… каждый раз после него мне нужен был другой любовник.

— То есть? — опешив, подала голос я. Но, похоже, Элиза была слишком взволнована, чтобы обратить на это внимание, и просто ответила:

— То есть, ночь с лордом Рейнером была словно кислый, подгнивший фрукт, после которого нужно срочно перебить чем-то вкус, — слегка скривилась девушка. — Возможно той его жене, которой не с чем сравнивать, это и не было заметно… но… понимаете, когда ты не росшая в «тепличных условиях» невинная аристократка, выданная замуж как приз с бантиком, и у тебя уже были нормальные любовники… То хочется поскорее перебить воспоминания о близости с мужчиной, который не просто систематически не доводит тебя до удовлетворения, а еще и… как бы это сказать… обеспокоен в постели только собой и плевать хотел на женщину, с которой спит. Хотя понимаю, что это звучит немного абсурдно. Ведь казалось бы — мужчина с ТАКИМ богатым опытом просто обязан быть умелым любовником… но увы, похоже, количество не всегда является гарантией качества.

— Понятно. В таком случае, самый главный вопрос, Элиза, — строго проговорил Дориан, пронзая ее взглядом насквозь. — И хорошенько подумайте, если решите в ответ на него солгать. Скажите, эта идея заявлять лорду Рейнеру, будто ваш ребенок от него, и требовать у него деньги на содержание вашего сына… она в самом деле пришла в голову вам сама по себе? Или, может, вам ее кто-то подсказал?

По тому, как побледнела и так бледная девушка, стало ясно: он попал в точку.

— Я… получила письмо, — наконец прошептала она неровным голосом после продолжительной паузы. — Не знаю от кого. И нет, я его, конечно же, не сохранила — сразу уничтожила.

— Что же было в этом письме?

— Некто, не называвший себя, рекомендовал мне убедить лорда Рейнера в том, что именно он — отец моего ребенка… своего первого ребенка. Говорил, что в таком случае я и Освальд будем обеспечены, как дворяне, до конца своих дней. Я тогда решила, что раз Бред сбежал, то терять нечего, и как-то оно… занеслось.

— Понятно. Что ж, спасибо за ваше сотрудничество, — кивнул Дориан. И встав с места, направился к двери, дав мне кивком знак идти за собой. — Приятно иметь дело с честными женщинами, а не какими-то лживыми потаскухами. Всего вас доброго.

Выйдя из здания, я потратила несколько секунд, чтобы справиться с легким головокружением и сориентироваться. А затем быстрым шагом двинулась к нашей карете.

— Какие, однако же, интересные подробности, — протянул Черный герцог, когда та двинулась с места. — Не сказал бы, что такие уж неожиданные, тем не менее, все равно очень занятные.

— То есть, кто-то пытался убедить Браяна, будто у него есть внебрачный ребенок? Но зачем?

— Это один из вопросов, ответ на которые могут приблизить меня к разгадке и сообщить, почему же лорда Рейнера решили убить. А он, в свою очередь, вполне может привести и к убийце. Причем как к исполнителю, так и к заказчику, если вдруг они — не одно и то же лицо.

— Только вот как это выяснить?

— Пока на этот вопрос нет ответа — увы, Элиза так и не сохранила то письмо, которое оставило бы шансы найти своего автора. Но возможно, поиск в другом направлении поможет разгадать и эту загадку.

— О чем вы, лорд Бладблек?

— Бьянка Эдергейл, первая жена вашего покойного супруга, — пояснил Дориан. — Возможно, ее допрос поможет пролить немного больше света на эту крайне мутную историю.

Глава 6. Дальняя поездка

К счастью, женщина, которая до меня пятнадцать лет была леди Рейнер, жила не на другом конце королевства. Тем не мене, дорога до имения ее отца, виконта Томаса Эдергейла, обещала занять почти сутки. И то при условии, что мы не будем останавливаться на ночь, лишь сменим лошадей и кучера на полпути. Конечно, это так же подразумевало, что прибудем в имение Эдергейлов мы смертельно уставшими с дороги, а домой я вернусь и вовсе истощенной.

Тем не менее, Дориан Бладблек не только более чем был готов пойти на все это, но еще и, похоже, оказался привычен к такому рабочему ритму. Причем дал четко понять, что расследование для него в приоритете, и он не станет подстраиваться под меня. Я же не собиралась отступать от своего решения внимательно следить за расследованием, в том числе — сопровождать главу королевской внутренней полиции на важных допросах ключевых свидетелей. Так что просто смирилась с предстоящей смертельной усталостью. И когда Черный герцог сообщил, что договорился с Томасом Эдергейлом о визите — подготовилась к дороге, хорошенько выспалась и прихватила с собой собранную слугами корзину с едой для путешествия. В которой, конечно же, было много крепкого кофе, закрытого в контейнерах, сохраняющих тепло.

— Не передумали утруждать себя долгой изматывающей дорогой? — проворчал мужчина, когда ранним вечером я подошла к карете, готовой отправляться.

Согласно расчетам Дориана, выезжая сейчас, мы должны были прибыть на место около двух часов завтрашнего дня. Следовательно, получим достаточно времени для «откровенной беседы» и отправимся в обратный путь еще засветло. Таким образом, что по дороге туда, что в обратом пути, до темноты минем единственный на нашем пути лес, расположенный невдалеке от имения виконта Эдергейла, по которому в самом деле не стоит ехать ночью.

— Даже не собираюсь, — заявила я в ответ, гордо садясь на свое сиденье.

— Воля ваша, пожал плечами он, усаживаясь напротив.

Карета тронулась, и под стук колес началось наше долгое путешествие.

Итак, почти двое суток наедине с Дорианом Бладблеком… Что тут скажешь, вроде бы умер мой муж, да только в аду вместо него почему-то оказалась я!

Сидя на своем месте, я то и дело пыталась игнорировать взгляд Дориана, которым он настойчиво, без малейшей тени такта, продолжал меня сверлить. Тем не менее, мы ехали молча. И когда в небе погасли последние лучи от спрятавшегося за горизонтом солнца — уже пребывала в полной уверенности, что мы так и будем молчать до самого прибытия в пункт назначения.

Вот только мужчина, увы, разрушил мои надежды! Еще и самым нахальным образом:

— Скажите, Скарлет, откуда в вас, все-таки, столько мазохизма?

— О чем это вы? — возмущенно пробурчала я, от неожиданности едва не подскочив на месте.

— То, с какой настойчивостью вы ищите встреч с женщинами, которые бывали в постели вашего мужа, — хмыкнул он, глядя на меня из-под легкого прищура. — Я ведь прекрасно это видел. Тогда, во время допроса Элизы Лайнер. Или вы думали, я ослеп и не замечал, как вас трясло от каждого ее слова? И ведь сейчас, когда мы прибудем в поместье Эдергейлов, вас будет ждать то, что как минимум, не уступит тому разговору. Тем не менее, все равно не отказываетесь от своей затеи сопровождать меня и присутствовать на этих допросах. Так скажите, как же, кроме мазохизма, назвать это ваше стремление?

— Желание быть уверенной, что в погоне за своими излюбленными теориями вы, стремясь найти им подтверждение, не упустите из виду важные факты, которые могут указать на НАСТОЯЩЕГО убийцу, — выпалила я, сжав кулаки. — И если уж мне, ради установления справедливости, придется потерпеть кое-какие неудобства — так и быть. Потому что на кону, кроме возмездия за Браяна, так же моя личная безопасность и безопасность моего сына. Своим моральным комфортном я пожертвовать готова, жизнью Вильяма — нет.

— И вы настолько не уверены в главе королевской внутренней полиции как в следователе, что готовы раз за разом выслушивать от… более опытных женщин, насколько ваш муж был ужасен в постели?

— Пусть радуются своему «опыту» сколько хотят. В конце концов, как сказала сама Элиза, мне — как порядочной женщине — не с чем сравнивать.

— Вы говорите так, слово сейчас пытаетесь сделать вид, будто в самом деле этому рады, — с насмешкой бросил Дориан.

— Конечно же рада! — возмутилась я, ощущая, что краснею. — Ума, если честно, не приложу, зачем женщине заниматься чем-нибудь подобным по собственной инициативе, а не просто потому, что муж изъявил желание супружеского долга.

— Зачем? — хмыкнул мужчина. — Например, потому, что это приятно.

— Чего в ЭТОМ вообще приятного?! — выдохнула я, четко понимая, что мои щеки уже окончательно залились краской.

Да что он вообще себе позволяет, ведя ТАКОЙ разговор с порядочной благородной женщиной, еще и молодой вдовой?

— На самом деле много чего. И да, для женщин тоже, если только в постели с ними — не жалкий эгоист, которому плевать на свою партнершу, — проговорил Дориан, немного подавшись вперед, и тем самым сокращая расстояние между нами. Настолько, что мое сердце предательски застучало.

— Хватит нести ерунду! — возмущенно охнула я слегка осипшим голосом. — Я прекрасно в курсе, что эти россказни — не более чем байки, при помощи которых не слишком порядочные мужчины совращают наивных женщин, заставляя их поверить, будто ВСЕ ЭТО им тоже может понравиться. Только вот это подлая ложь.

— Как-то вы заявляете… слишком уверенно для женщины, которой не с чем сравнивать, — подло протянул Черный герцог, еще сильнее подавшись ко мне. — Неужели СОВСЕМ УЖ не с чем, Скарлет?

— Совершенно верно, СОВСЕМ УЖ не с чем!

— А вы уверены? — подленько ухмыльнулся он, обдавая дыханием мои губы.

— Полностью уверена.

— Надо же, интересно, — шепнул мужчина…

…и резко подался вперед! Захватывая меня поцелуем, на который я среагировала, словно сильно сжатая пружина! И просто срываясь с цепи, обвила его шею руками, яростно отвечая этим губам. Безумно. Так, словно опьянела от самого крепкого в мире вина, просто понюхав пробку, и к тому времени, как напиток полился в мое горло, уже была полностью в его плену.

Обвив мою талию, Дориан легко подхватил меня, и усевшись на сиденье рядом со мной, всего за миг усадил к себе на колени. Причем уже считанные секунды спустя пересадил так, чтобы я — ох, какое бесстыдство — раздвинула ноги в дорогих брюках и уперлась коленями в сиденье, буквально оказавшись на нем верхом!

…Это ведь… это ведь сон? Тоже сон? Сон, правда?

…а что, если не сон?

Жар. Сильный, неудержимый — словно лихорадка. Полностью им захваченная, я продолжала жадно целоваться с Черным герцогом. И даже не могла ничего сделать с громкими, протяжными грудными стонами, которые совершенно не удавалось сдержать! Не удавалось даже думать о том, есть ли надежда, что сидящий снаружи на козлах кучер, благодаря громкому стуку колес и конских копыт, не услышит их изнутри кареты с обитыми плотной тканью толстыми стенами.

Нет, о нет, любые мысли были полностью изничтожены. Потому что я не могла думать совершенно ни о чем — мои мысли полностью вытеснили горячие, требовательные губы, властно владеющие моими губами. Руки, страстно скользящие по моему стройному телу. И язык, который, проскользнув в мой рот, яростно сражался с моим языком, начисто сводя меня с ума!

Но больше всего — возбуждение Дориана, которое я ощущала даже сквозь штаны, прижимаясь к его бедрам своими непристойно раздвинутыми ногами! Ох, проклятье… если бы… если бы я сейчас была в платье, юбку которого можно легко приподнять, а не в брючном костюме… То совсем не исключено, что мне бы прямо в эту минуту уже очень даже «было бы с чем сравнивать»! Потому что разум просто не способен был меня затормозить, хоть немного. Тело, полыхавшее от страсти, действовало само по себе, охотно отвечая на каждое его прикосновение. Ведь эти прикосновения…

Ох, черт! Они просто сводили с ума! Да как, как вообще можно ТАК реагировать на ласки мужчины, который настолько тебя бесит, стоит ему просто открыть рот, или хотя бы просто на тебя посмотреть? Бред, просто бред…

И я тонула в этом бреду, плененная его сладостным бесстыдством. Целовала. Прижималась всем телом. Запускала пальцы в черные волосы до плеч, растрепывая этот идеальный хвост, собранный на затылке! А еще смотрела в эти лихорадочно горящие глаза, ощущая себя так, словно тону в красном вине, погружаясь на самое дно его темной бутылки.

Когда пальцы Дориана принялись ловко расстегивать мой корсаж, я даже не подумала возразить, или хоть капельку возмутиться. Напротив — повинуясь пылавшему во мне пожару, лишь сильнее стонала, предвкушая его прикосновения к моему телу. И как только его пальцы, приподняв белую блузу, проникли под нее — едва не лишилась чувств от желания, которое было СЛИШКОМ сильным, чтобы все еще оставаться неудовлетворенным. В этот момент я — та, кто считала себя порядочной женщиной — уже просто физически ненавидела эти чертовы штаны, мешавшие мне окончательно пасть на дно…

А в следующий миг издала судорожный стон на грани всхлипа, когда рука Дориана, расстегнув пуговицу, проникла под них, легко касаясь моего белья… и отодвигая его!

Мне показалось, я сейчас задохнусь. Просто не удавалось затолкать воздух в легкие. Голова же и вовсе кружилась так, что мне казалось — я вот-вот потеряю сознание. И если бы его губы выпустили мои хоть на миг — кучер бы теперь, без сомнений, наверняка услышал мои стоны.

Это нарастало во мне. С каждой секундой, все сильнее и сильнее! Казалось, еще секунда, еще мгновение, и я просто взорвусь, разлетаясь на осколки…

…Как вдруг я, ощутив резкий скачок кареты, распахнула глаза!

Что?..

Сердце стучало, словно сумасшедшее. А напротив меня, в неровном свете газовой лампы, подвешенной к стенке кареты, сидел Дориан, не сводя с меня пронзительного взгляда своих глаз цвета красного вина.

Так значит, это все-таки был сон?

Меня било крупной дрожью, в голове словно пронесся смерч, а внизу живота…

Ох, черт! Ощущалось совершенно неуместное и безнадежно постыдное возбуждение! А рядом не было места, где я могла бы на этот раз принять холодную ванную, чтобы прийти в себя.

Но что хуже всего — губы Дориана Бладблека слегка растянулись в коварной ухмылке, от вида которой я инстинктивно сжала колени. Даже не зная, чего боюсь больше: того, что он так и продолжит молчать? Или того, что скажет сейчас хоть одно единственное слово?

Глава 7. Возвращенная жена

— Прошу, леди Бьянка уже ожидает вас, — сообщил лакей, когда после короткого формального разговора с лордом Эдергейлом мы покинули его кабинет.

Почтительно поклонившись, слуга повел нас по коридорам красивого фамильного особняка. Я же про себя гадала: не тот ли самый это лакей, от которого бывшая жена моего мужа родила своего ребенка? Да и вообще, не уволил ли его в принципе отец «опозоренной разводом женщины», когда узнал о его интрижке со своей дочерью? Об этом Томас Эдергейл в разговоре с нами умолчал.

Ну а из того, о чем он, все же, рассказал, мы узнали, что свою дочь после развода виконт, хоть и неохотно, но принял в свой дом и выдели ей содержание. Когда же она в результате родила (хоть и от лакея), тем самым доказав, что способна зачать, и не ее вина была в бездетном браке — порядком сменил гнев на милость. Виконт даже не слишком буянил из-за того, что та взяла себе любовником слугу. Как-никак, после позорного развода, еще и по такой причине, брак с кем-нибудь из знати ей все равно не светил. Беременность же стала доказательством того, что она в этой ситуации — чистая жертва, а граф Рейнер — абсолютный злодей. Так что…

Пускай ей теперь и не приходилось надеяться ни на замужество, ни на наследство, ни на титул для своего сына-бастарда. Однако отец, по крайней мере, выделил ей земли, обеспечивающие скромный годовой доход, и заказа постройку на этих землях небольшого особняка, в котором Бьянка и ее ребенок смогут жить. Что было особенно актуально, потому что с братом — единственным полноправным наследником, который указан в отцовском завещании — отношения у нее были, мягко говоря, натянутые. Поэтому все понимали: как только старый виконт отправится на тот свет, его сын выставит сестру за порог быстрее, чем гробовщик закопает отцовскую могилу. И раз уж Бьянка была в этой историей «жертвой, которой сломали жизнь браком не с тем мужчиной» — виконт делал все, чтоб эта жертва, вместе со своим ребенком, после его смерти не оказалась под ближайшим мостом.

Естественно, я — та, кто в итоге родила лорду Рейнеру законного наследника — была что для виконта, что (даже не сомневаюсь) для его дочери как бельмо на глазу. И они, конечно же, были молча уверены, что забеременела я от кого-нибудь другого. Но к счастью, хотя бы предположения свои не озвучивали.

Проведя нас к лакированной белой двери в отдаленной части дома, лакей, поклонившись, удалился. Мы же, обменявшись взглядами, вошли в просторную светлую комнату. Где сидя на софе и глядя на ребенка, игравшего на ковре своими игрушками, и сидела женщина, ради встречи с которой мы проделали такой путь.

И как ни странно, видеть меня эта женщина была не рада! Что моментально прочиталось на ее лице — лице все еще привлекательном, несмотря на то, какие переживания ей довелось пережить за свои тридцать семь лет.

Высокая, немного плотного телосложения, с длинными рыжеватыми волосами, собранными в нехитрую, но красивую прическу. И темно-зеленом платье, подчеркивающим все достоинства ее внешности.

— Если вы собираетесь выразить мне свои соболезнования в связи с кончиной бывшего супруга, можете оставить эти фразы при себе, — тут же заявила она, едва за нами закрылась дверь. — Браян прекратил называться моим мужем уже более четырех лет, так что все обязательства по трауру и всему прочему с меня давно официально сняты. Для меня он уже давно не являлся никем, кроме мужчины, сломавшим мою жизнь. Поэтому предлагаю перейти сразу к сути разговора, оставив формальности.

— Как пожелаете, — спокойно кивнул Дориан, вместе со мной садясь на диван напротив, который Бьянка нам жестом предложила. — Скажите, вы контактировали со своим бывшим мужем после развода?

— Нет. Когда процесс расторжения брака полностью завершился и я села в карету, которая повезла меня обратно к отцу… В тот день я видела его в последний раз.

— Вы помните, о чем был ваш последний разговор?

— К сожалению, такие вещи невозможно стереть из своей памяти, как бы того ни хотелось, — Бьянка скрипнула зубами. — Я умоляла его передумать. Отозвать развод и сохранить брак. Пощадить меня и не покрывать позором до конца моих дней. Даже… предлагала ему найти женщину, которая родит от него ребенка, какую угодно женщину — пусть она только от него забеременеет. Предложить ей денег за то, чтоб родила этого ребенка, и мы потом выдавали его за рожденного в браке полноправного наследника… Но Браян был непреклонен. Возможно потому, что… даже до меня доходили слухи о том, что за все пятнадцать лет от него не забеременела не только я, но и ни одна из любовниц, которых он водил в свою спальню. Хотя он — как мне шепнули парочка горничных — совершенно точно уже очень давно не пользовался с любовницами противозачаточным артефактом. Вероятно, и сам надеялся на то, что от него понесет хоть какая-нибудь из них, и потом у нее можно будет «выкупить» ребенка и говорить всем, будто его родила я, его тогда еще законная супруга… Даже сейчас, вспоминая об этом, я ощущаю себя позорно-жалкой. Вероятно, нужно было взять пример… с более смышленых женщин, и просто переспать с кем-нибудь тихонько, на стороне, а потом обрадовать Браяна вестью о том, что у него скоро будет наследник…

— Попрошу вас держать свои теории при себе, леди Эдергейл, — сквозь зубы процедила я.

Итак, похоже, все-таки зря надеялась, что эта семейка воздержится от прямого озвучивания своих грязных предположений!

— Не понимаю, о чем вы, ЛЕДИ РЕЙНЕР, — с ухмылкой бросила она, умышленно делая акцент на том, что я была женой мужчины, с которым в браке до меня состояла она, нося ту же фамилию.

— Итак, после завершения развода вы не встречались с Браяном Рейнером лично, — напряженно проговорил Дориан, вероятно желая пресечь завязывающуюся перепалку. — Тем не менее, вели с ним переписку.

— Трудно назвать это «перепиской», — скривилась Бьянка. — Я писала ему несколько раз. Первое время — умоляла сжалиться, передумать и восстановить брак. Он лишь один раз, на третье послание, ответил мне письмом, в котором было написано одно слово: «Нет». А затем, три года назад, прислал еще один ответ на очередное мое письмо: «Я скоро снова женюсь. Не пиши мне более. Все твои прошлые письма я сжег, сохрани хоть подобие гордости и уйди в монастырь».

— И после этого письма вы, как я понимаю…

— Оказалась в постели с лакеем, верно, — тяжко вздохнула женщина, отведя взгляд. — Причем, что самое смешное… как раз в постели с этим лакеем, с чертовым лакеем, узнала, что оказывается, это еще и может нравиться! Потому что за все пятнадцать лет, каждый раз, после ночи с треклятым законным супругом, у меня было такое чувство, будто я вывалялась в грязи, — прошипела она, скрипнув зубами.

И в этот момент я искренне порадовалась тому, что Бьянка и сама опустила глаза, так что наши взгляды не встретились.

— То есть, письмо, в котором вы сообщали лорду Рейнеру о своем ребенке от того лакея, было единственным письмом, отправленным ему вами после того, как он сообщил вам о своем грядущем новом браке?

— Так значит, ЭТО письмо Браян сохранил.

— Сохранил, — подтвердил Дориан. — Надежно спрятал, однако верно, после его смерти письмо было найдено.

— Понятно.

— Я все еще жду ответа, леди Эдергейл, — напомнил Черный герцог. — То письмо было единственным с тех пор, как лорд Рейнер повторно женился?

— Именно так, — кивнула она.

— Написать это письмо, почти через два года после развода, почти через год после вашей последней переписки, и через несколько месяцев после рождения собственного ребенка… Скажите, эта идея пришла в голову вам? Или же кто-то натолкнул вас на мысль, что вы теперь можете вот так уколоть бывшего супруга?

— Это была идея Джона, — нехотя призналась она.

— Джона?

— Того мужчины, от которого я родила. Джон Бит. Отец взял его на работу вскоре после моего возвращения. Всю беременность я скрывала от отца, от кого ребеное. Но вскоре после родов проговорилась. Отец обещал, что не причинит ему зла… Вот только соврал мне и уволил его. Мы даже не сумели попрощаться — отец просто поставил перед фактом, что Джон уволен, покинул поместье, и больше я его никогда не увижу.

— Вы любили его?

— Мне с ним… было хорошо, — смущаясь, вздохнула Бьянка. — Он всегда был внимателен ко мне. С ним я впервые в жизни почувствовала себя женщиной — красивой, желанной… Женщиной, которой может быть хорошо с мужчиной. И хоть в результате родила бастарда — если честно, все равно рада, что отцом моего ребенка стал именно ТАКОЙ мужчина, а не тот склизкий эгоистичный бабник, с которым я прожила в браке долгие пятнадцать лет. Только благодаря Джону я, можно сказать, почувствовала себя свободной. Ощутила, что дышу, а не задыхаюсь.

— Тем не менее, мне интересна одна деталь… Ваша беременность. А вернее то, как именно она наступила. В письме вы сообщали лорду Рейнеру, что понесли в первый же месяц романа с тем лакеем. Что довольно странно. Мне казалось, женщина вашего положения должна была бы иметь доступ к качественным противозачаточным артефактам. Как же вам с первого раза повезло так попасть в тот процент погрешности артефакта?

— Я… не использовала противозачаточный артефакт, — прошептала Бьянка, сжав пальцами юбку, на которую направила свой взгляд.

— То есть, не использовали? — опешил Дориан.

— А что в этом странного? — попыталась возмутиться она, да только все равно не решилась поднять взор. — Я ведь была женой, с которой развелись, потому что она никак не беременела! И я тогда, изничтоженная внутри морально, в самом деле считала… что это со мной что-то не так, что это я не могу забеременеть. Поэтому решила, что можно не заморачиваться с артефактом. К тому же… один раз, когда мы его использовали, самый первый… Джон сказал, что ему не нравятся ощущения магических волн, без него приятнее. И что… ну в принципе, зачем жертвовать удовольствием с этим артефактом, если я все равно не могу забеременеть?

— Погодите, так не использовать противозачаточный артефакт — это была идея вашего любовника? — едва не подавился Дориан.

— Да, его. Но уверяю вас, он без злого умысла! Он ведь тоже не мог знать… И в результате ему это так же стоило хорошей работы. Ведь мало того, что отец его уволил… Кто возьмет на службу лакея, которого уволили, потому что от него забеременела хозяйская дочь? Так что в результате Джон тоже пострадал.

Сама не знаю, откуда во мне взялись такие эмоции… однако стоило невероятных сил, чтобы сдержаться и не закричать на нее: «ДУРА!». Как, ну КАК можно быть настолько легкомысленной?! В голове не укладывается!

— Ясно, у меня все. Спасибо, леди Эдергейл, хорошего вам дня, — наконец вздохнул Дориан, и галантно поклонившись, направился к выходу. Я, так же попрощавшись, не теряя времени, последовала за ним.

— Погодите, то направление, в котором мы идем… — немного растерялась я.

— Верно, мы возвращаемся в кабинет виконта Эдергейла, — сухо кивнул Дориан. — Этот лакей-любовник чертовски подозрительный, и мне бы очень хотелось побеседовать с ним лично. В архивах поместья должны были сохраниться его данные, по которым этого «горячего парня» можно быстро найти в городе. Если не будем терять времени даром — задержимся максимум на пару часов и в любом случае выедем в обратный путь вовремя, чтобы миновать лес до заката.

Не сказала бы, что когда мы снова вошли в кабинет старого виконта, на его лице расцвела искренняя радость от нашего повторного созерцания. Тем не менее, спорить с главой королевской внутренней полиции и мешать расследованию он не стал. Так что уже менее чем через полчаса ожидания в гостиной лакей принес нам скрепленный восковой печатью конверт, в котором Дориан нашел домашний адрес бывшего любовника Бьянки, а так же имена и адрес его родителей, проживавших в том же городе.

Попросив передать хозяину дома нашу благодарность, Черный герцог быстрым шагом удалился из поместья и запрыгнул со мной в карету, на которой мы быстро доехали до города. Вот только там нас ждало разочарование!

Во-первых, по адресу, где Джон Бит жил раньше, его уже давно не было.

Во-вторых, когда мы добрались до адреса, по которому проживали его родители… Нет-нет, сами родители, все-таки, были на месте. Да только их сынишки там не только не было. Но они еще и…

Понятия не имели, где его искать!

— Мы не знаем, почему виконт его уволил, он нам этого не говорил, как рыба об лед, — покачал головой старый отец. — Но… уже через несколько дней после увольнения он собрал вещи и уехал, не сказав нам, куда. Один раз написал, через полгода, сообщив, что не может сообщить адрес, на который ему можно писать письма. И с тех пор тишина.

— Ясно, спасибо, — мрачно кивнул Дориан, вместе со мной направляясь к нашей карете по старым улочкам.

— Как-то это слишком странно.

— Более чем, — протянул он. — Как только доберемся обратно — напишу своему заместителю в столицу и подам запрос на розыск. Возможно, повезет и мы найдем этого парня.

— Думаете, он может что-то знать?

— Не исключено, — вздохнул мужчина. — Конечно, вполне вероятен и вариант: «После того, как виконт узнал, от кого родила его дочь — пригрозил парню, чтоб убирался подальше из города и даже не думал не только возвращаться, но и оставлять любые контанты, по которым его можно было бы найти». Например — на случай, если бы Бьянка вздумала настойчиво искать своего пропавшего любовника. Возможно, даже в самом деле искала. Да только это все равно крайне подозрительно. Особенно с учетом того, что сама наша разведенная леди рассказала о том, как же именно умудрилась забеременеть. Поэтому… Да, не исключено, что найдя этого парня, мы ничего полезного от него не услышим, и он взаправду окажется просто не слишком порядочным болваном. Тем не менее, я все равно хочу поболтать с ним по душам, пока не буду уверен, что вытянул из него все, что тот знал, и как додумался до всего того, что нашептал своей благородной любовнице.

— Согласна, это не помешает. Тем более что у нас пока все равно немного зацепок, — вздохнула я. — Так значит, теперь мы, наконец, отправляемся в обратный путь?

— Да. Хотя и задержались здесь немного дольше, чем планировали, — подтвердил Дориан. — Кстати, пока мы не выехали… К вам один вопрос.

— Какой еще вопрос?

— Скажите, Скарлет, а вы точно… не желаете переодеться для обратной дороги из брюк в платье? — поинтересовался он совершенно спокойным голосом.

И я, остолбенев на несколько секунд, ощутила, как у меня засосало под ложечкой, а щеки моментально залились краской.

— Что? — только и сумела несвязно пискнуть я. Тот проклятый сон снова всплыл у меня перед глазами! Но нет, это же просто совпадение, верно?

— Просто интересуюсь, как вам удобнее, — Дориан абсолютно безэмоционально пожал плечами. — И прошу вас, не стойте столбом, скорее садитесь. Нам пора в дорогу.

— Конечно, да, — запинаясь, кивнула я, и запрыгнула в карету. Всеми силами стараясь не смотреть в эти глаза цвета красного вина!

Глава 8. Темный лес

Вопреки ожиданиям Дориана, задержавшись в городе, мы не сумели миновать лес до наступления темноты. И теперь ночь застала нас, как раз когда мы проезжали сквозь него по главной тропе. Что, конечно же, заставляло поволноваться — особенно меня: женщину, которая в принципе не привыкла к путешествиям, а последние три года, после свадьбы, и вовсе не покидала пределов замка мужа, его окрестностей и прилегавшего к нему города. Однако Дориан, как ни странно, тоже не был спокоен. Что не странно — как-никак, ночью в лесу была опасность нападения диких животных, а то и вовсе — какого-нибудь лесного чудовища, или даже нежити, притаившейся в густой чаще. Поэтому я лишь смотрела в окно, слегка отодвинув плотную шторку, и надеялась, что кони поскорее вывезут карету из леса. В степи и поля, где было уже безопасно. Особенно когда путешествуешь вместе с сильным магом.

Добавляло же ситуации безысходности еще и то, что я оказалась здесь, в этом месте, в компании мужчины… с участием которого прошлой ночью видела уже второй крайне непристойный сон! Сон, от малейшего воспоминания о котором просто бросало в жар. Что хуже всего — Дориан Бладблек все еще сидел напротив. И словно издеваясь, не сводил с меня пристального взгляда, который становился настоящей пыткой! Потому что чем больше он смотрел мне в глаза, тем труднее мне было отгородиться от воспоминаний о последнем сне. А вместе с тем и абстрагироваться от мыслей о том, что в том сне, в этой вот самой карете, вытворяла с этим самым мужчиной… более того — практически отдалась ему в своих фантазиях, которых вообще не должно было бы быть в моей голове! Я ведь не такая женщина… не из тех…

Ощущая, как мне не хватает воздуха, я слегка потянула пальцем за горловину дорожной блузы и напряженно вдохнула. Вот только дышать, увы, легче не стало.

Два сна.

Один еще можно было бы назвать случайностью. Но вот два — это уже подозрительно. Почти система… Хотя нет, о «системе» можно было бы говорить, приснись мне третье такое сновидение. Чего, я искренне надеюсь, не будет. Да и прошлых двух снов не должно было бы быть!

Так почему? Почему они мне приснились?

Но больше всего во всем этом безумии меня пугала именно реалистичность что первого, что второго сна. Не было даже малейшей тени, намекающей моему разуму, будто происходящее не реально. Восприятие, ощущения, прикосновения, запахи… даже малейшей грани, отделяющей реальность от сновиденья.

И все это вызывало следующую мысль, которая до дрожи пугала:

А что, если я просто приму реальность за очередной сон и… в самом деле… с этим мужчиной…

Одной мысли хватило, чтобы голова пошла кругом.

Хотя нет, о чем это я? Ведь все-таки было одно существенное отличие этих снов от реальности: во сне Дориан внезапно начинал вести себя со мной, словно страстный герой-любовник из женских романов. В то время как в реальности он был лишь холодным, невыносимым, отвратительным мерзавцем. Который не просто не испытывал ко мне не то что страсти — симпатии. О нет, в реальности он напротив был уверен, что я сама убила своего мужа, и собирался это доказать!

Причем рассказы Элизы и Бьянки о том, каким кошмарным любовником был Браян, в его глазах наверняка лишь добавили мне мотивации для этого убийства! То есть, якобы бедная молодая жена, вынужденная спать с таким плохим любовником, как ее муж (возможно даже познавшая настоящие наслаждения с каким-нибудь загадочным слугой, от которого в действительности родила) решает освободить себя. Как ни крути — версия воистину драматичная.

Так что да, верно: если вдруг Дориан начинает страстно набрасываться на меня с поцелуями — можно ни секунды не сомневаться, что это сон.

Правда ведь?

Или, может, в реальности он в самом деле может начать вытворять со мной такое, а я возьму и…

Ох нет, однозначно нет, такого точно не будет! Я просто должна совладать с нервами.

Но если я в самом деле сейчас сплю. И в этом сне Дориан из моих непонятно откуда взявшихся фантазий… решит закончить то, что прервалось в предыдущем сне? Только вот на этот раз, прежде чем начинать, приблизится ко мне, сбросит с меня обувь и стянет штаны, чтоб они уж точно не помешали нам. А затем, усадив к себе на колени…

От этих мыслей я едва не упала в обморок.

ПОЧЕМУ я в принципе о ТАКОМ думаю? Нормально ли вообще — так фантазировать о своем смертельно опасном враге, который еще и сидит напротив, не сводя с тебя взгляд всю дорогу? Со мной точно что-то не так, никаких сомнений.

— Вы думаете, тот, кто прислал Элизе то письмо с рекомендацией выдавать своего ребенка за сына Браяна и требовать с него денег… как-то связан с любовником Бьянки? — осторожно спросила я, просто желая что-нибудь сделать с этим невыносимым молчанием, в котором Дориан сводил меня с ума своим пристальным взглядом.

— Почему вы пришли к такому выводу? — протянул он, выдержав небольшую паузу.

— По формулировке вопроса, который вы задавали леди Бьянке, — пояснила я. — Он был построен по тому же принципу, что и вопрос Элизе, на который она дала ответ про письмо. Из этого я сделала вывод, что вы подозреваете связь между этими двумя линиями.

— Весьма наблюдательно с вашей стороны.

— Так как, я права, лорд Бладблек?

— Я не исключаю такого варианта, — наконец вздохнул он, скрестив руки на груди.

— Вот только не пойму, зачем кому-то было убеждать Браяна, будто кроме нашего с ним ребенка, у него есть еще один? Причем именно рожденный раньше.

— Очень подозрительный вопрос, потому что эта ложь была очевидна, — задумался мужчина. — Если бы сын Элизы был похож хотя бы на нее саму, а не на своего настоящего отца, то в том, от кого этот ребенок, еще, допустим, можно было бы усомниться. Ведь тогда всегда можно утверждать, что «ребенок от вас, просто в мать пошел» — как, например, тот же ваш сын, который, как я слышал, один в один как вы…

— Намекаете, будто тоже верите в эти грязные намеки Эдергейлов на то, будто я изменила мужу и родила от кого-нибудь другого? — возмутилась я, сжав кулаки до белых костяшек.

— Я ни на что не намекаю, Скарлет, — подленько ухмыльнулся он, словно говоря своим взглядом: «Ну конечно же, я именно на это и намекаю!». — Лишь констатирую факт: если ребенку повезло родиться похожим на мать, та всегда может попытаться убедить мужчину, с которым спала приблизительно в тот период, будто он отец. Но вот если ребенок пошел внешне в своего настоящего отца, то тут уже пытаться солгать — лишь выставлять себя на посмешище. И в этом я смысла особо не вижу.

— Что интересно… все три ребенка родились с не такой большой разницей, — задумалась я. — Элиза забеременела и соответственно родила лишь на пару месяцев раньше меня. А сын леди Бьянки совсем немного младше моего Вильяма. И… с ней-то как раз понятно, почему ей не посоветовали точно так же выдать своего ребенка за сына Браяна: если они, как она утверждает, не виделись после развода, то… уж слишком много времени прошло, чтобы пытаться кого-нибудь провести. Однако зачем тогда было наталкивать ее на мысль послать после родов Браяну то письмо?

— И правда, получается интересная цепочка: бывшая жена, с которой развелись, потому что она не беременела, моментально понесла от другого мужчины и спокойно от него родила. Бывшая любовница так же рожает ребенка, но хоть и утверждает, будто отец — лорд Рейнер, однако ее лож легко раскрывается. А новая жена при этом быстро беременеет и рожает наследника. Нанятый же детектив заодно выясняет, что кроме Элизы, никакие другие бывшие пассии от него тоже не забеременели за всю его преисполненную бурным адюльтером жизнь. Знаете, о чем я думаю?

— Догадываюсь.

— Лично у меня складывается впечатление, будто кто-то умышленно пытался натолкнуть вашего мужа на мысль: жена родила ему наследника, все-таки, не от него.

— Но это неправда! — с новой силой возмутилась я. — Я ни разу не изменяла мужу! Даже мысли такой не было! И еще раз, да: после первой брачной ночи на простынях остались красные пятна!

— Тем не менее, очень похоже на то, что если моя теория правдива… то тот, кто стоял за всем этим, был уверен: ваш муж все-таки может засомневаться. Например — предположит, что вы забеременели до свадьбы от кого-нибудь другого.

— Как вы смеете! — взорвалась я, едва не вскочив с места. Просто чудом сдержалась от пощечины на этот раз. — Повторяю: я легла на брачное ложе невинной…

— Вот только после изобретения заклинания для восстановления девственности ни одна аристократка не выходила замуж опороченной, — выпалил Дориан и я…

Все-таки не выдержала и отвесила ему ту самую пощечину, о которой грезила с первой нашей встречи!

— Какое еще заклинание? — выпалила я, меча из глаз искры. — Что вы несете?

— Естественно, о нем не говорят на публику, даже умалчивают. Более того, можно оказаться в застенках «на разговоре по душам», если вдруг будешь о нем болтать, — холодно протянул Дориан, потирая покрасневшую щеку. И более никак на мою пощечину не реагируя. — Вот только, скажем так, все благородные отцы, у которых есть дочери, о нем знают. Так, на всякий случай. Поэтому нет, что вы, леди Рейнер, я никоим образом не утверждаю, будто вы всех обманывали, и в действительности перед вашей свадьбой специально нанятый вашим отцом маг-знахарь это заклинание на вас применил, — ехидно хмыкнул он, даже не скрывая сарказма. — Я лишь говорю, что даже если невеста теряет невинность на брачном ложе, это еще не значит, будто ранее она ни разу не была с мужчиной, и уж тем более — что она к моменту свадьбы даже не может быть беременной от другого. Следовательно, кто-то, по каким-то своим причинам, вероятно именно на такие мысли и решил натолкнуть вашего супруга.

Меня било крупной дрожью. Словно перетянутая струна, я стояла на месте, сжимая кулаки, прожигала Дориана взглядом и даже не собиралась садиться обратно на свое сиденье…

Как вдруг кони заржали, и карета затряслась, едва не перекинулась! Потеряв равновесие, я полетела вниз, и наверное, расшибла бы себе голову… но Дориан, сорвавшись с места, ловко меня подхватил, и вместе со мной упал на дно кареты — так, чтобы принять весь удар на себя, в то время как я полностью свалилась на него.

— Что происходит?! — испуганно закричала я, как вдруг услышала снаружи грозное рычание, и увидела мельком, как за окном пронеслась огромная, лохматая черная тень с горящими красным глазами!

— Оставайся на полу, не поднимай голову, — приказал Дориан, перекладывая меня на дно. Сам же, вскочив на ноги, выглянул в окошко… и тут же выпустил куда-то в ночь боевое заклинание, озарившее ночной лес яркой вспышкой!

Ох, проклятье, что это такое?

Внезапный крик кучера долетел до моих ушей как раз когда Дориан, прямо на ходу открыв дверцу кареты, ловко выскочил из нее и запрыгнул на крышу, закричав:

— Не останавливайся, гони, пока не выедем из лесу! Осталось уже недолго!

Карету трясло и кидало во все стороны. Просто чудом я не вывалилась в открытую дверцу, прежде чем Дориан ее быстро захлопнул прямо с крыши. Его шаги по которой гулко звучали над моей головой. Продолжая сидеть на полу, я забилась в угол, лишь время от времени выглядывая в окошко напротив. Где раз за разом вспыхивали боевые заклинания, и в этих вспышках иногда проскакивали те самые существа, что з диким рыком атаковали нас. И…

О нет, это были не волки! Это совершенно точно были не волки!

Их огромные, утыканные длинными зубами пасти больше напоминали крокодильи, хоть тела и были покрыты густой, сбитой шерстью, черной как ночь. Хвосты извивались, словно хлесткие плети с жалами на концах. А мощные лапы как будто имели по три сустава!

Я не могла ничего, кроме как зажмурить глаза, зажать рот ладонью, чтобы своими перепуганными визгами не мешать Дориану сражаться, и молиться всем богам.

Что это за твари? Почему они напали на нас?

…Сумеем ли мы спастись? Посильно ли Черному герцогу в одиночку дать им отпор?

Задыхаясь от тихих всхлипов, я уже была на грани потери сознания, и плохо воспринимала реальность вокруг. Как вдруг дверца кареты открылась, и Дориан запрыгнул внутрь, захлопывая ее за собой.

— Пока что нам повезло, но я бы не стал расслабляться, — напряженно проговорил он, тяжело садясь на сиденье, рядом с которым на полу все еще сидела я. — Мы почти выехали из леса. Впрочем, я приказал кучеру гнать лошадей, пока не отъедем от него хотя бы на километр.

— Что это было?!

— Гости, которых не звали на вечеринку, — скривившись, фыркнул он.

— То есть, пояснений не будет?

— Совершенно верно, — бросил мужчина, и привстав, поднял сиденье, доставая из ниши под ним…

Аптечку.

И как раз в этот момент я увидела его спину. На которой, сквозь исполосанную двумя протяжными следами куртку, были видны окровавленные полосы разорванной плоти!

— Вы ранены?!

— Как видите, немного не повезло, — прошипел Дориан, и кривясь от боли, снял куртку. А затем и рубаху, перепачканную кровью.

— Помочь вам обработать раны?

— Не откажусь, — проворчал мужчина, очевидно не в восторге от того, что приходилось принять мою помощь. Потому что иначе ему было бы крайне затруднительно справиться с кровоточащей раной на спине от острых когтей, разорвавших его плоть сквозь плотную кожаную куртку.

Сев на сиденье, Дориан немного повернул корпус — так, чтобы мне удобно было добраться до его спины. Не медля, я схватила аптечку и хорошенько смочила тряпицу отваром, который должен был очистить и обеззаразить рану, остановить кровь и снять боль. Как только моя рука с ней коснулась его кожи, мужчина едва заметно вздрогнул и напрягся, но уже через секунду расслабился с легким облегчением — отвар действовал быстро, уже с первых секунд немного облегчая боль.

Мне пришлось сменить три тряпицы, прежде чем раны и кожа вокруг них были полностью очищены. И лишь затем приготовила компрессы из другого отвара, приложила их к ранам, наложила сверху сухие прокладки и взялась за бинты, которыми начала осторожно перевязывать крепкое мужское тело. Великолепно сложенное, хорошо тренированное…

…И каждое невольное прикосновение к которому пронзало разрядами молнии!

Ох черт, какого дьявола в ТАКОЙ момент у меня перед глазами снова тот непристойный сон, снившийся мне по дороге сюда? И почему я ощущаю внутри такую волнительно-сладкую дрожь из-за того, что случайно представила, как Дориан, перехватив мои запястья, валит меня на сиденье кареты, нависая надо мной?

Нет, проклятье, нужно срочно взять себя в руки! Еще не хватало, чтобы этот невыносимый мерзавец, пока я вынуждена касаться его горячей кожи во время перевязки, заметил что-то странное в моих прикосновениях и понял то, чего понимать однозначно не должен!

— Готово, — немного нервно пробормотала я, завязывая край бинта узлом, который заправила за повязку.

— Премного благодарен, — вздохнул Дориан. И брезгливо покосившись на свою окровавленную рубаху с курткой… так и остался сидеть в карете с голым торсом, лишь перемотанным бинтами!

— Что ж, похоже, придется подождать ближайшего попутного поселения, где поискать портного, согласного ради тройной цены за свой товар подняться посреди ночи, чтоб продать мне какую-нибудь одежду, в которой можно будет доехать до вашего замка, — проворчал он.

То есть… нам ехать вместе с ним несколько следующих часов ВОТ ТАК? В тесной карете, едва освещенной светом масляной лампы? Пока он будет сидеть перед моими глазами в одних только штанах? О боги…

— Только имейте ввиду, Скарлет, вам не на что рассчитывать, у меня слишком болит спина. Так что не тешьте себя горячими иллюзиями, пожирая меня глазами — сегодня я, увы, не в состоянии для таких подвигов, — с издевкой бросил он, посмотрев мне в глаза так, что меня прошибло потом, а щеки моментально залились румянцем!

— Вы что, совсем не слышали о приличии?! — возмутилась я, ненавидя себя за то, что не могу вырвать свой взгляд из пьянящего плена его цепких глаз. — Мало того, что расселись рядом со мной В ТАКОМ ВИДЕ, так еще и…

— Увы, ничего не могу поделать с тем, что ТАКОЙ мой вид не дает вам оставаться спокойной, — надменно хмыкнул Дориан, не отпуская моего взгляда. — К сожалению, я не предвидел нападения на нашу карету каких-нибудь темных тварей, так что не прихватил с собой сменного комплекта одежды, чтобы сменить его в случае, если в результате ранения мое одеяние придет в негодность. Так что могу предложить вам либо молча смириться, либо…

— Либо?..

— Либо и самой раздеться до пояса, чтобы мы с вами оказались в равных условиях, — нахально заявил он, и в этот момент я едва не грохнулась в обморок от такой наглости!

— Да вы совсем забыли, как это — следить за своим языком?! — охнула я, и наконец сумев отвести взгляд, тут же уставилась в окошко кареты. Всеми силами стараясь не поглядывать даже периферийным зрением на своего собеседника.

— Не стану отрицать, — ухмыльнулся Дориан.

— Что там с кучером? — пробормотала я, желая поскорее сменить тему. Надо же, а я ведь даже как-то не обратила внимания на то, когда карета перестала гнать и снова ехала ровно, размеренно. Кажется, это случилось, пока я начинала перевязку.

— В порядке, хоть и смертельно напуган, — вздохнул мужчина, похоже, продолжая настойчиво смотреть на меня. Я же буквально физически заставляла себя концентрироваться на пролетавших за окном пейзажах, освещенных холодным лунным светом. — Отбивая нападение, я в первую очередь следил, чтобы он не пострадал и мог продолжать править лошадьми.

— Понятно. Это хорошо, — кивнула я, нервно сминая пальцами шторку. — Так… вы, все-таки, не скажете, что за существа напали на нас? Вы ведь… знаете, что это было?

— Откуда такие выводы?

— Как мне показалось, увидев их, вы были шокированы, но никак не удивлены. Как будто уже встречались с ними ранее.

— Нет, что вы, Скарлет, вам показалось, — хмыкнул он, даже не скрывая сарказма.

На который я, стиснув зубы, сильнее сжала шторку кареты своими тонкими пальцами.

Глава 9. Застывшие воспоминания

Замок, хозяйкой которого я теперь была, встретил меня хмурыми небесами и противно моросящим дождем, постепенно перетекающим в ливень. Выйдя из кареты, я тут же нырнула под зонт, который для меня поднес слуга, и быстрым шагом прошла внутрь. Где, едва переступив порог, принялась отряхивать платье от мокрых капель.

Дома. Наконец-то я снова дома.

После того жуткого нападения неведомых тварей посреди ночного леса, никаких неприятных происшествий более не было. Карета спокойно доехала до ближайшего относительно крупного поселения, где Дориан разбудил местного портного. А затем мы абсолютно спокойно добрались до самого замка.

Разве что я, после такой трудной дороги, была просто смертельно уставшей. Потому сразу же, не медля, приказала приготовить мне ванну и принести ужин в мои покои. Дориан, как ни странно, первым делом изъявил желание посетить лазарет.

Едва поужинав, я сразу же завалилась спать… И к счастью, хотя бы этой ночью обошлось без всяких странных сновидений. Так что проснулась я утром уже немного отдохнувшей, и сразу же взялась за дела.

Я собиралась продолжить обыскивать кабинет мужа. И на этот раз, после прошлого своего разговора с Дорианом в том кабинете, уже более не собиралась пробираться туда тайком. Конечно, демонстративно тоже не шагала, крича на каждом углу, куда направляюсь — все же, мне хотелось как можно дольше поработать там самой, прежде чем Черный герцог решит составить мне компанию (а что он решит — я даже не сомневалась).

Едва войдя в кабинет, я первым делом разложила на рабочем столе документы мужа, касающиеся его дел, которые отныне полностью ложились на меня. Причем не просто для вида, а в самом деле чтобы разобраться с самыми срочными вопросами, написать распоряжения и подготовить к отправке письма.

Но после того как не терпящие отлагательств дела были решены, я оставила остальные бумаги на рабочем столе исключительно для вида. Сама же незамедлительно продолжила обыск кабинета Браяна, в прошлый раз прерванный визитом Дориана Бладблека.

Я надеялась найти что угодно. Тайники, документы, письма, расписки… То, что могло бы указать на какие-либо «подковерные» делишки моего покойного супруга. Следовательно — и зацепки, наводки на персон, которые могли бы дать полезные сведения.

Однако то, что отыскала в итоге, не на шутку меня удивило, если не сказать — повергло в шок!

Я нашла его в секретной нише в стене, за старой картиной с горным пейзажем.

Мнемозис. Очень редкий, невероятно сложный в изготовлении, и соответственно — безумно дорогой магический прибор. При помощи которого можно было записывать и воспроизводить воспоминания, вытянутые у тебя прямо из головы.

Прибор состоял из двух частей. Первая — большой хрустальный шар, в котором воспоминания воспроизводились в виде изображения от лица того, кому эти воспоминания принадлежали. Вторая — слот для драгоценных камней, на которые эти воспоминания и записывались.

Да, именно то, на что возможно было сделать запись воспоминания, и делало Мнемозис просто запредельно дорогим удовольствием. Потому что кроме непосредственно прибора, к нему требовалось так же иметь запас крупных драгоценных каменьев, чтобы эту приблуду в принципе можно было использовать!

Более того, то, насколько длительную запись ты можешь сделать, напрямую зависело от размера камня, соответственно — места «под запись» на нем. При этом идеально «чистое» изображение давал только бриллиант: воспоминания, записанные на него, воспроизводились точно в тех самых цветах, в которых записывающий события и запомнил. Если же камень имел собственный цвет — как, например, рубин, сапфир, или изумруд — то и изображение в воспоминаниях, записанных на такой камень, при воспроизведении на хрустальном шаре так же «подкрашивалось» цветом этого камня.

Крайне занимательная приблуда. И мне было невероятно интересно: а как ее, собственно, использовал мой покойный супруг?

Скрестив руки на груди, я задумалась, не отводя взгляда от Мнемозиса. А еще — от нескольких камней, лежащих на обтянутой бархатом подставке возле него. Их было немного, тем не менее, так же и немало. Несколько бриллиантов, пять сапфиров, три рубина и восемь изумрудов. Но записи воспоминаний, судя по характерному блеску, были лишь в некоторых из них. Остальные же вероятно лежали для записи «про запас».

— Надо же, не знал, что у вас имеются такие безделушки, — прозвучало прямо за моей спиной. Так близко, что я ощутила, как его дыхание при этих словах коснулось волос на моем затылке.

Сердце пропустило удар. Охнув, я распахнула глаза и замерла, ощутив волну дрожи, пробежавшую по всему телу.

— Я и сама не знала, — ответила, стараясь справиться с головокружением, внезапно накрывшим меня от волнения. — Нашла это здесь только что.

— И оно было…

— Замаскировано так, чтобы найти тайник мог лишь законный глава дома Рейнеров, владеющий этим перстнем, — подтвердила я, нервно потирая руку, на которую была надета та самая печатка.

— В таком случае могу предположить, что записанное на этих камнях было секретом, который ваш муж хранил подальше от посторонних глаз, — протянул Дориан Бладблек, щекоча своим дыханием кожу над моим ухом.

— А разве на камни Мнемозиса записывают какие-нибудь другие воспоминания? — подметила я, всеми силами стараясь унять сердцебиение.

— Тоже верно, — ухмыльнулись его губы.

Интересно, а что, если и это — тоже сон? Если сейчас Дориан взаправду… коснется губами моей шеи, а затем прижмет к себе, и снова начнет жарко целовать?

Ох, проклятье, нет! У меня не должно быть таких мыслей, даже их тени!

— Как я понимаю, вы собираетесь изучить эти записи? — тихо проговорила я, всеми силами стараясь взять себя под контроль.

Мне нужно отойти от него. Сейчас же! Разорвать эту опасную близость. Сделать несколько шагов и оказаться подальше.

…Вот только я продолжала неподвижно стоять на месте, и оцепенев, ощущала, как по коже пробегают мурашки.

— Естественно, — хмыкнул мужчина. И проклятье, у меня не было сомнений: если сейчас, прямо сейчас, он коснется моей кожи, я… просто упаду в эту пропасть!

Проклятые сны, это все они! Это они сводят меня с ума, лишают рассудка, стирают грань в ощущении реальности и заставляют разум лихорадочно проваливаться в эфемерные образы, которые не имели никакого отношения к тому, что происходило на самом деле. Более того — были для меня смертельно опасны. Потому что если мужчина, который подозревает меня в убийстве собственного мужа, решит, будто я — какая-нибудь «изголодавшаяся по мужской ласке безрассудная женщина», это станет для него только еще одним аргументом, якобы подтверждающим мою вину!

Интересно, а имею ли я в принципе право называться невиновной, если у меня появляются ТАКИЕ мысли?

— В таком случае я требую своего присутствия при изучении записей с Мнемозиса моего мужа, — заявила я, и сжав кулаки, все же сумела сделать несколько шагов в сторону.

— Вы имеете на это право, так что как пожелаете, — кивнул Дориан, а затем коварно добавил: — Если только, конечно, в самом деле хотите знать, какие же воспоминания утаивал от вас покойный супруг.

Резко развернувшись, я, наконец, посмотрела на него, скрестив взгляд с этими пугающе-пьянящими темно-красными глазами.

— Хочу, — твердо выпалила я, лишь сильнее сжимая кулаки.

— В таком случае, впереди у нас крайне занимательные дни, — протянул Черный Герцог, внимательно глядя на меня. — Возможно, в этих записях мы узнаем что-нибудь и о том частном детективе, который проводил для Браяна Рейнера расследование касательно того, не родила ли часом от него какая-нибудь из бывших любовниц. К слову, в его документах ничего, наталкивающего на личность этого детектива, вы часом не находили?

— Пока нет. Лишь обычные деловые бумаги. А из тайников, после прошлого — с письмами — на данный момент нашла только этот.

— Понятно. Впрочем, у меня немалые надежды на то, что может быть скрыто в этих камушках, — ухмыльнулся он, взяв один из рубинов, и поднес его к окну.

— А что касается того лакея, от которого родила леди Бьянка?..

— Я уже отправил в столицу письмо с запросом, — заверил Дориан, кладя камень на место. — Надеюсь, ответ придет как можно скорее.

Я медленно выдохнула. И не сводя взгляд, смотрела на то, как мужчина, рассматривая драгоценные камни, внимательно изучает их характерный блеск. Прежде чем, взяв первый из них, вставить в слот.

— Начнем, пожалуй, с бриллиантов: воспоминаний, на которые лорд Рейнер решил потратиться больше всего, чтобы сохранить их в первозданном виде, — проговорил он, активируя прибор.

И уже несколько секунд спустя хрустальный шар заволокло белым туманом, сквозь который появилось довольно четкое изображение…

Девушка. Совсем юная, свежая, красивая. С идеально гладкой кожей и лучистыми зелеными глазами, которые были затуманены пеленой блаженной страсти. С шелковистыми светлыми волосами, разметанными по подушке. Совершенно обнаженная.

— Я люблю тебя, Браян, — со стонами прошептала она, потянувшись рукой вперед, и коснулась ладонью мужской щеки.

— И я люблю тебя, Лия, — страстно выдохнул голос Браяна, прежде чем накрыть губы девушки горячим поцелуем. — Люблю. Люблю. Люблю. Люблю… — раз за разом шептал он, целуя ее шею, плечи, грудь….

— Скарлет? — словно сквозь вату, услышала я голос Дориана, и поняла, что он придерживает меня под руку. — Вы в порядке?

— Я… да… — пробормотала я, стараясь глубже дышать.

Странное чувство. Ведь я… никогда не испытывала к своему мужу того, что обычно называют любовью — только уважение. А исполнение с ним супружеского долга не вызывало даже тени приятных эмоций, тем более — того наслаждения, которое читалось в глазах этой девушки.

Тем не менее, созерцание ЭТОГО все равно выбивало у меня землю из-под ног.

Запись длилась несколько минут и закончилась тем, что изможденная девушка, улыбаясь, лежала у Браяна на груди, пока он перебирал пальцами ее взмокшие волосы, шепча слова любви.

— Знаете, я не уверен, что вам следует и дальше смотреть эти записи, — проговорил Дориан, и я не сразу поняла, что продолжаю опираться на его руку.

— Нет, я продолжу, — отчеканила я, отойдя от него на шаг.

— Мне кажется, это плохая идея.

— С чего бы? — с вызовом фыркнула я.

— С того, что вы сейчас бледная, как мел, — напряженно выдохнул мужчина, посмотрев мне в глаза.

— Ничего, переживу.

— По моему скромному мнению, вы, все же, не в порядке.

— Нет, что вы? — съязвила я, вырывая у него руку, которую он едва взял в свою шершавую ладонь. — Я только что видела запись воспоминания своего покойного мужа о том, как он спит с какой-то женщиной, которой клялся в вечной любви. С какой стати мне быть не в порядке?

— Скарлет…

— Это был брак по расчету, — отвернувшись, отчеканила я. Ох, черт, как же кружилась голова! — Не более чем договоренность с моим отцом. Поэтому нет, мое сердце не разрывается от боли, словно его разбили. Просто видеть это…

— Унизительно? — закончил Дориан, и я сжала кулаки, до скрежета стиснув зубы. — Собственными глазами увидеть, что кого-то он, все же, любил? Причем, как можно понять, был с этой женщиной в самом деле нежным любовником, а не тем, кем был с вами… кого описывали Элиза Лайнер и Бьянка Эдергейл?

— Я не собираюсь ЭТО с вами обсуждать! — крикнула я, резко развернувшись. Ох черт, как же не вовремя в глазах защипало! Только не при нем. Я не имею права разрыдаться при этом мужчине!

— Хорошо, — спокойно кивнул Дориан, продолжая смотреть на меня. — В таком случае, повторю свой вопрос: вы уверены, что хотите продолжать просматривать со мной эти записи?

— Да, уверена, — твердо выпалила я, делая глубокий вдох.

— Что ж, воля ваша. Тогда продолжим, — кивнул он, вынимая камень из слота, и вставляя на его место второй бриллиант с записанным воспоминанием.

Несколько секунд — и сквозь дымку хрустального шара показалась комната. Которую я сразу узнала, потому что это была одна из комнат отдыха моего замка.

— Браян! — всхлипнула девушка, уже знакомая мне по предыдущей записи.

Лия.

Забежав в комнату, она дрожащими руками закрыла за собой дверь и бросилась к нему в объятия.

Несколько секунд тишины — только поцелуй…

Горький и отчаянный поцелуй.

— Он отсылает меня, — заплакала она, прижимаясь к его груди.

— Отсылает? Куда? — охнул Браян, задрожав всем телом.

— Не знаю, лорд Рейнер пока не говорит, — всхлипывая, бормотала Лия. — Скорее всего, и не скажет — я просто узнаю по факту, куда меня привезут. И… он сказал, что там меня уже будет ждать свадьба. На следующий день. Я не хочу, Браян! — с новой силой разрыдалась девушка.

А он, лишь сильнее задрожав, продолжал прижимать ее к себе.

— И это еще не все, — сквозь ком в горле выдохнула она, пытаясь собраться с силами. А затем, наконец, выдавила из себя, снова разрыдавшись: — Наш ребенок… я потеряла его!

— Что? — охнул Браян осипшим голосом. — Как? Ведь…

— Твой отец, — плакала дальше Лия. — Он… вызвал меня вчера вечером к себе. И заставил выпить что-то. Я пыталась отказаться, Браян, в самом деле пыталась! Но он… он схватил меня за горло, угрожал, что вспорет мне живот ножом для конвертов, и принудил выпить какое-то варево! А через час у меня заболел живот, пошла кровь. Я побежала в лазарет, но…

Казалось, от слез она вот-вот лишится чувств.

— Я ненавижу его, — выпалил Браян сквозь зубы. — Ненавижу.

— Этого стоило ожидать, — всхлипнула девушка, едва проговаривая слова. — Лорд Рейнер… ни за что не допустил бы, чтобы первым ребенком его наследника стал бастард от какой-то горничной… к которой его сын… слишком сильно привязался. Он просто хочет, чтобы ты… «забыл свое первое увлечение молодости и стал достойным преемником, а когда придет время — вступил брак с подходящей партией». А наши чувства… и то, что я забеременела от тебя… это то, чему он не может позволить существовать.

— Я не хочу терять тебя, Лия, — неровным голосом выдохнул мужчина, дрожа крупной дрожью.

— И я не хочу терять тебя, — прошептала она, захлебываясь от слез. — Просто не выживу, если потеряю. Если меня заставят выйти замуж за другого мужчину, и я… больше никогда…

Снова поцелуй — долгий, отчаянный.

— Я отыщу тебя, слышишь? — сипло выдохнул Браян. — Сколько бы времени ни потребовалось… Отец уже стар. Рано или поздно он умрет, и тогда… тогда я обязательно найду тебя, как бы далеко он тебя ни отослал, как бы надежно не спрятал. Добьюсь твоего развода и заберу обратно, к себе. Чтобы уже никогда не потерять. А ты… Ты дождешься меня?

— Обязательно дождусь, Браян, — всхлипнула девушка, роняя слезы.

Запустив руку в карман, он достал из него простенький на вид медальон в форме сердца.

— Золото или серебро отец бы сразу заметил и отобрал, — тихо проговорил он, вкладывая украшение в ее руку. А затем прижался губами к холодному металлу. — Но на это, думаю, внимания не обратит. Жди меня, Лия, я обязательно приду. И мы будем вместе.

…Белый туман стер очертания в хрустальном шаре. Вздохнув, Дориан вынул бриллиант из слота и положил на прежнее место.

У меня же в горле стоял такой ком, что невозможно было даже проглотить собравшуюся во рту слюну.

— А вот теперь становится интересно, — протянул Дориан, и его резкий голос словно разбил горький дурман, выводя меня из болезненного оцепенения. — Если та девушка не лгала ему, и тоже не понесла от кого-нибудь другого, изменив ему… То выходит, когда-то, как минимум, одного ребенка Браян Рейнер в прошлом зачать, все-таки, сумел.

— Не думаю, что она лгала, — отрешенно проговорила я, чуть-чуть покачав головой. — Кажется, эта девушка… была искренней. И в самом деле… любила его.

— Да, мне тоже так показалось, — кивнул мужчина, рассматривая на солнце следующий бриллиант с блеском, сообщающим, что и на нем записано воспоминание. — Причем этот роман, теперь мы это четко видим, имел место до смерти старого лорда Рейнера. Когда ваш нынче покойный супруг был еще юнцом. Вот только за следующие годы — прежде, чем он вступил в брак с Бьянкой Эдергейл… с ним что-то случилось. Что-то, из-за чего у него, скажем так, возникли трудности с зачатием. Хотя, конечно, не исключено, что эта Лия была просто таким же… особенным случаем, как и вы, — хмыкнул он, как-то странно нахмурив брови.

Я снова напряженно выдохнула, стараясь взять себя в руки.

Спокойно, без лишних эмоций.

— Это последний бриллиант з записью, верно? — уточнила я, желая немного увести тему разговора.

— Верно, остальные на «цветных» каменьях, — вздохнул Дориан, вставляя камень в слот. — Что ж, посмотрим на третье воспоминание вашего покойного супруга, которое он считал настолько ценным, чтобы записывать его именно на бриллиант.

Надо же, будто нарочно — запускать следующую запись практически сразу после предыдущей. Понимая, что я еще не до конца отошла.

Интересно, он что… нарочно пытается довести меня до срыва, даже не давая толком времени, чтобы справиться с эмоциями и прийти в себя?

Тем временем в хрустальном шаре я увидела…

Этот самый кабинет, но уже поздним вечером, если не ночью. В свете масляных ламп, с наглухо зашторенными окнами.

И в дверь этого кабинета вошел молодой мужчина. Хорошо сложенный, явно тренированный, с темными волосами и пронырливым, цепким взглядом.

Вот только в этом взгляде читалось недоброе.

— Приветствую, лорд Рейнер, — сказал мужчина, закрывая за собой дверь.

— Добрый вечер, Терри, — ответил голос Браяна.

— Боюсь, когда я расскажу вам то, что сумел узнать… вы более не будете считать этот вечер добрым, — печально вздохнул тот, на несколько секунд прикрыв глаза.

— То есть?

— Мне… удалось разыскать Лию Лафейсон, — медленно проговорил он. А потом, словно рывком срывая с раны пластырь, выдохнул: — Но ее уже нет в живых. Давно. Я нашел лишь место, где захоронены ее останки.

Пошатнувшись, Браян рухнул в кресло, и тяжело дыша, облокотился на стол. Перед его глазами просто все ходило ходуном.

— Как…

— Боюсь, она даже не прожила долго после той вашей последней встречи, — продолжал мужчина. — Я провел настолько тщательное расследование, насколько это вообще было возможно через пятнадцать лет после ее смерти. И… сожалею, но я практически уверен в том, что ее убил ваш отец. Собственноручно.

— ЧТО?! — закричал Браян, вскочив с места.

— Увы, — проговорил Терри, медленно дыша. Вероятно, стараясь говорить так, чтоб его, в порыве горячки нанимателя, не постигла участь классического «гонца, который принес плохую весть». — Насколько я выяснил, он, похоже, даже не собирался ее никуда отсылать и выдавать там замуж. Просто вывез в лес, переодевшись и притворившись извозчиком, убил и закопал.

— Она… страдала? — сквозь ком в горле выдавил из себя Браян, дрожа всем телом.

— К сожалению, мой лорд, — вздохнул мужчина, и я услышала, как мой покойный супруг издал болезненный грудной стон, напоминавший едва сдерживаемый отчаянный крик. — Судя по тому, что я увидел, изучив кости… Смерть была не просто насильственной, но еще и очень жестокой. Множественные глубокие порезы, переломы… Боюсь, прежде чем убить эту бедняжку, ваш отец по полной сорвал на ней свою злость. Но что самое странное… На костях остался слабый магический фон. Так, словно в момент ее смерти случился выброс какого-то проклятия — вероятно, у Лии Лафейсон были скрытые магические способности, которые и вызвали такой эффект в результате страшной и очень мучительной смерти. Но к сожалению, прочитать, что же это было за проклятие, невозможно. Фон слишком слабый и размытый.

— А останки? — прохрипел Браян неровным голосом. — Ты их?..

— Да, мой лорд. Я, конечно же, после эксгумации и изучения, принес их сюда, чтобы вы… могли справить по ней церемонию в храме и захоронить по-человечески. Останки в лазарете. И еще… вероятно, когда старый лорд Рейнер закапывал ее тело, вот это было зажато в ее руке, — осторожно сказал Терри, кладя на письменный стол маленький металлический кулон в форме сердца.

Ничего более не говоря, Браян встал с места, и на негнущихся ногах зашагал по коридорам замка. Вниз, на первый этаж, где находился лазарет. Быстро, шатаясь из стороны в сторону. Пока, наконец, его трясущаяся рука не отворила дверь просторной комнаты с белыми стенами…

Посреди которой, на большом металлическом столе, в ярком свете множества масляных ламп, лежали старые человеческие кости и проломленный над глазницей череп.

…А потом, сквозь годы воспоминаний, кабинет лорда Рейнера разорвал истошный крик, с которым запись оборвалась.

Я стояла на месте, словно пораженная громом.

Мне довелось прожить с Браяном Рейнером в браке три года, но я даже не догадывалась о том, что он пережил, какую боль все это время продолжал носить в себе.

— Что ж, это многое проясняет, — наконец подал голос Дориан, обрывая тишину. — Во-первых, очень похоже на то, что ваш покойный супруг вступил в свой первый брак примерно через пару лет после событий на этой записи. Которые, вероятно, имели место примерно через год после смерти Альфонса Рейнера, когда Браян Рейнер стал новым главой дома.

— После того, как он похоронил и оплакал ее, — отрешенно проговорила я.

— Верно, — кивнул Черный герцог. — Во-вторых, я готов поспорить на бутылку своего лучшего вина, что проблемы с зачатием у вашего супруга начались именно благодаря тому проклятию, которое выплеснулось в момент убийства этой Лии Лафейсон его отцом. И в таком случае нам остается гадать, как же так случилось, что с вами это проклятие не сработало? — с легкой иронией добавил он, от чего мне снова захотелось отвесить ему пощечину. — И в третьих, этот Терри, проводивший расследование, в ходе которого выяснил, что же с ней случилось…

— Думаете, это может быть тот самый детектив, которого Браян нанимал, чтобы узнать, не забеременела ли от него какая-нибудь из бывших пассий? — я нахмурила брови.

— Практически в этом уверен, — заявил Дориан, выбирая один из «чистых» бриллиантов и вставляя его во второй слот Мнемозиса — для копирования. — Поэтому сейчас отправлю копию этой записи своему ассистенту, чтобы тот занялся его поисками. А заодно завел дело об убийстве лордом Альфонсом Рейнером своей горничной около трех с половиной десятилетий назад. Не беспокойтесь, никакой огласки не будет, однако умалчивать об этом преступлении я не имею права. Тем не менее, теперь у меня еще больше причин отыскать этого Терри. И даже больше — когда у нас есть эта запись, я имею полнейшее право принудительно призвать его как свидетеля, без права на отказ от показаний. Ну а в ходе допроса по делу Лии Лафайсон заодно задать и интересующие меня вопросы касательно… остальной работы, которую он выполнял или мог выполнять для лорда Рейнера.

— Весьма полезное обстоятельство.

— Именно, — хмыкнул Черный герцог. — Что ж, думаю, с вас на сегодня достаточно потрясений.

— То есть? — я нахмурилась.

— Скарлет, умоляю! Держу пари, что уже только этих трех записей вам более чем достаточно, чтобы ваша психика была порядком травмирована. Давайте будем честны, с вас хватит.

— Не скрою, просмотр этих воспоминаний в самом деле дался мне… тяжело. Тем не менее, здесь еще несколько камней с записями, которые так же необходимо просмотреть.

— И вы настолько упретесь рогом, что в самом деле будете требовать своего присутствия на их изучении? — Дориан вздернул бровь. — Знаете, я бы, все же, рекомендовал вам не настаивать на этом. Предлагаю немного изменить алгоритм нашей работы: я первично просмотрю записи сам, и отфильтрую те, которые не имеют прямого отношения к делу об убийстве, но при этом могут быть для вас слишком болезненными. Как, например, воспоминания о каких-нибудь еще бывших любовницах вашего мужа. Вам в самом деле не нужно заставлять себя на это смотреть. Когда же я закончу первичное изучение, мы с вами вместе пересмотрим остальные записи. Те, которые важны, при этом не причинят вам ненужной бессмысленной боли…

— Простите, но я не могу с этим согласиться, — резко оборвала я, блеснув глазами. — Вы будете просматривать записи воспоминаний моего мужа, лишь находясь рядом со мной, и никак иначе.

— А вы, я смотрю, не на шутку упрямы.

— Именно, лорд Бладблек, — я заскрипела зубами.

— Что ж, в таком случае все равно предлагаю отложить это на завтра, — напряженно проговорил Дориан, выдержав паузу. — Первые три просмотренные записи уже дали мне достаточно работы, которой следует незамедлительно заняться. Поэтому продолжим просмотр после того, как я со всем этим разберусь.

— Хорошо, тогда продолжим завтра, — заявила я и прижала перстень к печати на стене. В ту же секунду потаенная ниша с Мнемозисом закрылась, а место, за которым она находилась, прикрыла все та же старая картина, что висела здесь до этого годами. — Именно завтра, когда рядом с вами снова буду я, эта ниша снова откроется. Ну а до того вы не сможете прикоснуться ни к самому Мнемозису, ни к каменьям с записями воспоминаний Браяна.

— Как скажете, Скарлет, — едва ли не скрипя зубами, протянул Дориан. И резко развернувшись, вышел из кабинета. Вместе с бриллиантом, на который скопировал последнюю жуткую запись.

Глава 10. Не делись секретами

Увы, вывод напрашивался сам, и был он неутешителен: Дориан что-то от меня скрывал. Очевидно, благодаря каким-то своим источникам информации он догадывался о том, что может быть записано среди воспоминаний на оставшихся драгоценных камнях. И очень сильно не хотел, чтоб я увидела эти записи.

Скорее всего, в таком случае, Черный Герцог так же догадывался о существовании давней несчастной любви Браяна. Воспоминания о которой он, вероятнее всего, из сентиментальных соображений запиcал бы именно на бриллианты — чтобы сохранить их максимально реалистичными, без искажения цветов. И если так… то неспроста начал именно с бриллиантов! Он хотел, чтобы я с самого начала увидела эти воспоминания, и раненная ними, согласилась отказаться от дальнейшего просмотра. Позволив ему просмотреть оставшиеся камни самому, отобрать то, что было «нежелательно для моих глаз», ну а уже потом, чтобы я не возмущалась, дать мне просмотреть те записи, которые мне «можно» увидеть.

Поэтому у меня не было сомнений в том, что я должна сделать сегодня ночью! Да, верно: пробраться в кабинет Браяна, пока Дориан будет спать, и просмотреть оставшиеся воспоминания. Чтобы уже самой решить, какие из них Черному герцогу видеть стоит, а какие — нет.

Шесть. Стоя вчера в кабинете, я насчитала шесть камней с записями. Судя по их размеру, самая длинная из них не должна длиться дольше десяти минут. Значит, мне нужно около часа времени на просмотр. Начинать следует как можно позже — чтобы Дориан Бладблек уж точно к тому времени уснул. Но при этом так, дабы справиться и вернуться в свои покои до первого предрассветного зарева.

Подумав хорошенько, я решила покинуть свои покои в полчетвертого утра. И когда время пришло — встала из-за туалетного столика, за которым читала книгу, последний час сдерживаясь изо всех сил, чтобы не начать клевать носом.

Что ж, надеюсь, мне повезет.

Выскользнув из своих покоев, я направилась по ночным коридорам своего замка. Тихо шурша подолом черного вдовьего платья и оглядываясь по сторонам в надежде, что тусклый свет приглушенной масляной лампы не привлечет ничьего внимания.

Едва оказавшись в кабинете, я первым делом поставила лампу на стол и наспех бросилась завешивать шторы. Наглухо — чтобы даже малейший отблеск тусклого света не пробился сквозь большие окна.

Что ж, а теперь посмотрим, что же скрывал от меня муж… и что Дориан Бладблек теперь так стремится от меня утаить!

Тайник открылся быстро и без малейших колебаний — точно так же, как и в прошлый раз. Стоило мне просто приложить перстень к печати заклинания, которая становилась заметна, только если поднести к ней руку с кольцом. И Мнемозис со всеми камнями так же был на месте.

С чего бы начать?

Посмотрев на бриллианты, которые мы с Дорианом изучали вчера, с интересом задумалась, немного нахмурив брови.

Порядок, в котором они лежали…

Да, верно: Черный Герцог брал каждый из них и вставлял в прибор именно в том порядке, в котором они были разложены на черном бархате, слева направо. При этом первой оказалась запись самого раннего воспоминания, а последней — самого позднего.

Значит ли это, что Браян раскладывал и другие камни не в произвольном порядке, а в строго хронологическом?

Пять сапфиров, три рубина и восемь изумрудов — столько всего камней, не считая бриллиантов, лежало здесь. Сапфиры в первом после бриллиантов ряду, рубины — во втором, и изумруды — в нижнем.

Судя по характерному блеску, записи воспоминаний были на первых двух сапфирах, первом рубине и трех первых изумрудах. Остальные камни — те, что лежали в своих рядах после них — оставались пусты.

Значит, если я хочу получить более структурированную картину, мне следует так же вставлять в слот камни, придерживаясь этого самого порядка — слева направо.

Сделав глубокий вдох, я поднесла руку к первому сапфиру…

И вздрогнула, услышав за своей спиной:

— Скарлет, я смотрю, вы настолько нетерпеливы, что не могли подождать хотя бы до утра?

Молниеносно одернув руку, я резко развернулась…

И черт, это явно была ошибка! Потому что теперь Дориан Бладблек смотрел мне в глаза, стоя в полушаге от меня!

— Мне не спалось, вот и решила провести время с пользой, — попыталась дерзко заявить я… да только по факту получилось лишь несвязно пробормотать эти слова!

— Вот как? Почему же тогда меня не позвали для… совместного времяпрепровождения? — поинтересовался мужчина, подступив ко мне еще ближе.

— А что, должна была?

— Если честно, то не помешало бы, — хмыкнул он, затягивая меня в омут своего взгляда.

— Тем не менее, не обязана, — заявила я, всеми силами стараясь удерживать в голосе строгие нотки. — Мнемозис Браяна — это собственность семьи Рейнер, и он перешел ко мне по завещанию мужа. Следовательно, я имею полное право распоряжаться им и использовать его — как и все остальное свое имущество, в том числе этот замок и все в нем находящиеся предметы.

— Однако же не забывайте, Скарлет, — проговорил Дориан, прижимаясь ко мне вплотную. — Этот прибор и воспоминания, записанные на лежащих рядом с ним драгоценных камнях — важная улика в деле об убийстве очень важной и влиятельной персоны. Следовательно, я не могу допустить того, чтобы какой-нибудь их них был утерян или поврежден. Поэтому ни за что не позволю находиться рядом с ними без моего присмотра любой персоне, которая могла бы помешать следствию порчей этих улик.

— То есть, вы считаете, что я бы избавилась от этих камней, или привела их в негодность, чтобы помешать следствию? — возмущенно выдохнула я.

Ну конечно, ведь я здесь все еще первая подозреваемая!

— Считаю, что вы, как минимум, могли бы захотеть утаить от следствия некоторые записи, которые покажутся вам «бросающими тень на репутацию семьи» — как, например, сведения из прошлой записи о том, что ваш покойный свекр, оказывается, зверски убил горничную, с которой ваш муж в юности спал, — отчеканил Дориан. — Вот только в таких нелицеприятных сведениях могут быть важные ключи к разгадке, так что, увы, этого я позволить вам не могу.

— Что ж, прекрасно, — фыркнула я, сжав кулаки. — В таком случае, предлагаю просмотреть все оставшиеся записи вдвоем прямо сейчас. Без утаивания чего-либо друг от друга.

— Сейчас? В начале пятого? Увольте! — скривился мужчина. — Уймите свое любопытство хотя бы пока я не выпью свой кофе после завтрака.

— Почему же? Вы ведь сейчас, как я вижу, не в пижаме. Так зачем откладывать на завтра то, что можно сделать прямо сейчас?

— Затем, что всему свое время, Скарлет.

— Даже так? Тогда для чего, по вашему мнению, время сейчас?

— Есть у меня тут один вариант… — протянул Дориан, обдавая мои губы своим горячим дыханием.

— На что вы намекаете, лорд Бладблек? — прошептала я, задрожав всем телом.

— На то, чего мы оба, кажется, вполне очевидно хотим, — заявил он, впиваясь в меня поцелуем!

Без шансов. Даже без малейших намеков на какой-либо шанс. Этот дурман, заволокший все перед моими глазами, был слишком сильным! Плененная им, я только и могла, что отвечать на поцелуй, всем телом прижимаясь к этому мужчине.

Огонек лампы, едва горевшей на столе, погас, и мы оказались в почти полной темноте. Лишь свет луны едва пробивался сквозь зазор тяжелых бархатных штор…

Штор, которые Дориан рывком распахнул, чтобы в мгновение ока усадить меня на подоконник! И тут же, раздвинув мои ноги, прижаться ко мне всем телом, запуская пальцы в длинные гранатовые волосы!

Ох черт… а ведь если бы… если бы масляная лампа не погасла… нас моментально увидел бы кто угодно из слуг или стражи, кто работает в ночную смену, и обратил бы внимание на свет, горящий в окне хозяйского кабинета! Да и сейчас, даже когда в кабинете повисла полная темнота, и лишь лунный свет пробивается снаружи, отражаясь на стеклах… Все еще не факт, что нас вообще никто не может заметить! Ведь это же слуги, они всегда слишком глазастые и слишком хорошо слышат, поэтому все зависит лишь от того, насколько хорошо они умеют не болтать. Вот только, боюсь, молодая жена покойного хозяина, страстно извивающаяся в объятиях приехавшего в замок чужака — уж точно не из тех вещей, о которых слуги будут держать язык за зубами, если хоть кто-нибудь из них что-нибудь заметит!

Только вот даже понимая все это, я не могла остановиться. Не могла не стонать, чувствуя губы Дориана на своей шее и ключицах. Не могла не упиваться прикосновениями его рук, которые жадно обследовали мое тело сквозь одежду…

И не могла не желать поскорее ощутить жар его кожи.

Это были не они, это совершенно точно были не мои руки, расстегивающие пуговицы черного жилета Дориана Бладблека! Не они стянули его, отбросив в сторону, и не они нырнули под алую рубаху…

Ох, черт! Черт-черт-черт! Мне хватило лишь одного прикосновения, лишь мгновения, на протяжении которого мои ладони ощутили напряженные рельефы спины Черного герцога… чтобы взорваться от неудержимого желания, полностью заполонившего все, чем я когда-либо была.

Он сводил с ума. Он просто сводил с ума. Все мое существо тянулось к нему, словно железная крошка к самому мощному во вселенной магниту. Горячо, сладко, пьяно. Каждый поцелуй, каждое, даже самое мимолетное прикосновение губ — с абсолютной жаждой раствориться, без остатка, полностью.

Расшнурованный корсет улетел на пол, вот только дышать мне стало еще труднее! Его руки, скользящие сквозь тончайшую ткань исподнего по моей талии, спине, животу, заставляли волны сладкого трепета проноситься по всему телу. Запрокинув голову, я оперлась спиной на оконную раму, и лишь стонала, наслаждаясь тем, как жесткие губы накрыли упругую грудь сквозь невесомый белый хлопок и кружева. Еще! Ох, да! Как же мне хотелось еще! Это дикое, невероятное, преступное наслаждение, на которое я не имела права… но перед которым не оставалось даже тени шанса устоять. Этот жар его тела, которое извивалось, неистово прижимая меня к себе всей кожей, когда я отбросила в сторону стянутую с него рубаху. Ураган. Самый настоящий ураган!

Но самое безумное — шершавые ладони, скользнувшие по моим бердам, и отодвигающие шуршащую черную юбку. А затем и тонкое кружевное белье.

— Ох… — протяжно застонала я, закатив глаза. Разливаясь внизу живота, по всему телу пронеслась легкая, игристая волна горячего трепета. Я сделала это, я пала на самое дно…

Но почему же на этом дне так сладко? Так невероятно хорошо? Волшебно? Почему я, вместо мук, боли и стыда, ощущаю такое нереальное, словно не от мира сего, наслаждение? Которое лишь нарастает с каждым ритмичным движением гибкого, верткого, сильного мужского тела, продолжающего прижимать меня к себе, ласкать, целовать?

Неужели ТАКОЕ… вообще может существовать в этом мире?

На грани потери сознания, я со всей силы цепляюсь за его спину своими пальцами. Смотрю в глаза цвета красного вина, затянутые пеленой страсти. И ловлю горячее дыхание, которое смешивается с моим дыханием, пока его дрожащие губы раз за разом, невесомо, задевают мои. Это нарастает во мне с каждой секундой — словно замедленное пламя в пороховой бочке, которое распирает ее изнутри… пока яростный взрыв не разносит огонь во все стороны вокруг себя, сжигая весь мир всплеском чистейшего жгучего блаженства, с которым я, закричав!..

…Подскочила, осматриваясь по сторонам! И не сразу, ощущая бьющий по вискам пульс, поняла, что смотрю прямо на свое отражение в большом зеркале моего туалетного столика!

Ох, проклятье…

Сердце колотится, как сумасшедшее, тело горит, дыхание сбито.

Так это… был сон?

Слава богам, это был лишь сон. Ведь случись ПОДОБНОЕ на самом деле — и после ТАКОГО только в петлю.

Тяжело дыша, я поднялась, но тут же села обратно — ноги просто не держали, а внизу живота разливалось послевкусие того самого непозволительно-сладкого чувства, которое наполнило меня за момент до пробуждения.

Откинувшись на спинку стула, я начала глубоко дышать, пытаясь хоть немного прийти в себя.

Получается… я, все же, заснула за книгой, ожидая времени, на которое запланировала поход в кабинет?

Быстрый взгляд на напольные часы — почти пять утра. Итак, бить себя по щекам, умываться холодной водой и бежать в кабинет уже бесполезно. Что ж, остается только переодеться в ночную сорочку и лечь доспать, набираясь сил перед завтрашним непростым днем.

Днем, в который мне теперь придется смотреть в глаза мужчине, которому я этой ночью отдалась в своем непристойном сновиденье!

Глава 11. Алая тайна

— Скарлет, вам нездоровится? — услышала я позади себя, стоя у двери кабинета.

— С чего такие мысли, лорд Бладблек? — не оборачиваясь, протянула я.

— Ваше лицо показалось мне слегка бледным, — медленно проговорил он, и у меня возникло такое чувство, будто я даже затылком вижу, как он изучает меня взглядом.

Итак, решил прийти к двери кабинета пораньше, чтоб не дать мне самостоятельно просмотреть записанные на оставшихся камнях воспоминания?

— Просто я этой ночью плохо спала, не обращайте внимания, — торопливо пробормотала, быстро заходя в кабинет.

Ох, черт! Теперь, после того, КАК ИМЕННО я этой ночью «плохо спала», находиться с этим мужчиной наедине становилось просто невозможно! Кажется, еще немного, и я рехнусь. Ума не приложу, как вообще до такого дошло? Почему случилось так, что я в принципе допустила подобное во сне? А теперь…

Теперь уже наяву Дориан Бладблек стоял в паре шагов от меня, при этом не сводя с меня сосредоточенных глаз цвета красного вина. Причем мое поведение может показаться ему странным. И с учетом его желания доказать мою вину в смерти мужа, это может послужить почвой для новых подозрений в мой адрес.

— Вот как? — нахмурил брови мужчина, и, обойдя, встал напротив меня. Буквально заставляя посмотреть себе в глаза. — Скажите, Скарлет… возможно вы, все же, передумали? Касательно того, чтобы продолжать просмотр записей вместе со мной.

— А с какой стати я должна была бы передумать?

— Бросьте, у вас буквально на лбу написано, что вы этого не хотите, — напряженно проговорил Черный герцог. — На вашем бледном как мел лбу. Вы и без меня понимаете, насколько травмирующими для вас могут быть остальные записи. И вполне вероятно, что после их просмотра ваш сегодняшний сон будет еще хуже вчерашнего.

— Тем не менее, когда речь идет об убийстве моего супруга, и угрозе моей собственной жизни, а так же жизни нашего с Браяном сына, плохой сон — из категории тех вещей, которые можно потерпеть, — выпалила я, открывая нишу с Мнемозисом.

— Воля ваша, — обреченно вздохнул Дориан, подходя к прибору.

И… это выглядело странным. То, как легко он согласился и уступил. Мне казалось, эти уговоры должны были бы быть куда более настойчивыми. Я ожидала хитростей, уловок, попыток затянуть или отложить просмотр в надежде дождаться условий, при которых можно будет просмотреть записи без моего присутствия.

Тем не менее, Дориан в самом деле просто согласился продолжить просмотр. Что-то здесь было явно не так…

И эти подозрения усилились в следующую минуту. Когда вместо первого слева сапфира, лежавшего во втором после бриллиантов ряду, и просмотр которого «по порядку» казался мне изначально закономерно логичным… его рука спустилась слегка вниз и ухватилась за единственный рубин с записью в третьем ряду драгоценных каменьев.

Занятно. Не значит ли это, что глава королевской полиции подозревает что-то? Догадывается, что в отличие от сапфиров, на рубине может быть записано нечто, менее опасное для дела в плане раскрытия этой информации лично мне. Но при этом, возможно, даже что-то, более…

Травматичное, болезненное для меня. Какое-то одно воспоминание, стоящее особняком от пяти других, не имеющее прямого записанного здесь продолжения или предыстории. А значит, после просмотра этой записи больше шансов на то, что я дам слабину и отступлю.

Если так, то мне следует за следующие несколько секунд до начала воспроизведения записи максимально подготовиться морально, чтобы этого не случилось. И надеяться, что я ошибаюсь в своих предположениях. Потому что это — один из тех случаев, когда ты просто не хочешь быть права.

Вот только интересно, а если я не ошибаюсь… То откуда Дориан мог об этом узнать? Имел какие-нибудь сведения? Получил новую информацию неведомым мне путем? Или же, подумав несколько часов, сопоставил то, что уже знал ранее, с тем, что увидел, посчитав камни с записями воспоминаний, и за ночь размышлений пришел к неким выводам? В результате решил, что как минимум безопаснее всего лично для него будет, для начала, поставить в Мнемозис на воспроизведение именно этот один единственный рубин?

Впрочем, ответа долго ждать не придется! Потому что цепкие пальцы главы королевской внутренней полиции уже ухватились за драгоценный камень, вставляя его в слот Мнемозиса. Хрустальный шар заполнил алый туман, в котором проступило окрашенное красным изображение.

И тем, на кого смотрел Браян из прошлого, был…

Мой отец!

Причем находились они как раз в отцовском кабинете.

— Верно, лорд Рейнер, — кивнул отец, протягивая Браяну золотую цепочку с маленьким кулоном в виде розы из граната. — Теперь единственным способом вернуть Скарлет воспоминания будет надеть ей на шею этот кулон, в котором они были запечатаны во время ритуала извлечения. Спрячьте его понадежнее, и она точно никогда более этого не вспомнит. Маг, которого я нанял, чисто выполнил свою работу. Ну а бедняжка, узнав правду о том мерзавце, который так бессовестно поиграл с ее сердцем, послушно отдала все эти воспоминания, до единого.

— И она… теперь на все согласна? — уточнил Браян, пряча кулон во внутренний карман камзола.

— Да, — кивнул отец. — Скарлет очнулась сегодня утром, и когда ей сообщили о грядущей помолвке, послушно приняла этот факт, как и положено правильно воспитанной порядочной благородной девушке. Сегодня за ужином я вас представлю, и уже в ближайшие дни брак будет заключен.

— Отлично, — напряженно проговорил Браян. — Чем меньше мы будем затягивать с церемонией, тем меньшим будет разрыв реального срока ее беременности с датой нашей свадьбы. И тогда мы просто сделаем вид, что роды начались немного раньше, но при этом прошли успешно и ребенок полностью здоров.

— Никаких задержек не будет, уверяю вас, — вежливо улыбнулся отец. — Вы ведь понимаете, что какими бы ни были интересы мужчины, намеренно берущего в жены уже беременную девушку, чтоб выдать ее бастарда за своего наследника… Но отец этой девушки заинтересован в таком браке, как минимум, не меньше жениха.

— Понимаю, — нервно хмыкнул Браян. — И со своей стороны готов выполнить свою часть сделки. Во-первых, вы получите от меня щедрый свадебный подарок. Во-вторых, я позабочусь, чтобы тот неприятный вопрос был решен при дворе в вашу пользу, и спорные земли были закреплены за вами, позволив вам, наконец, заняться разработкой местных алмазных шахт. В-третьих, ребенок, которого родит Скарлет, будет назван моим наследником, и после моей смерти я оставлю завещание, по которому ему перейдет мой титул, вместе со всеми землями, родовым замком и имуществом, хозяевами которого станут лишь он и его мать. Без малейшей возможности других моих родственников предъявить претензии на это наследство. Соответственно, ваш дом фактически получит в прямое пользование все, что есть у меня и моего дома. Ну и в-четвертых, пока я жив, то не позволю на пушечный выстрел подойти к вашей дочери тому подонку, который ради забавы заморочил ей голову и обесчестил ее. С вашей же стороны, кроме «подготовки» невесты, полагается лишь выдать Скарлет за меня замуж и молчать о нашей сделке. Естественно, держа на коротком поводке того мага, который извлек у нее воспоминания и использовал заклинание для восстановления девственности.

— На счет последнего не беспокойтесь. Этот маг не первый раз выполняет разные… деликатные поручения. И сразу же после выполнения работы такого рода стирает память сам себе, чтобы даже самому не знать имени заказчика и той работы, которую для него выполнял. Закончив со Скарлет, он сел в экипаж, на полпути извлек собственные воспоминания, перенес их в аналогичный кулон и передал его мне. Сам же лишился чувств после обряда, и придет в себя уже достаточно далеко от моих владений, чтобы не знать, где был, на кого работал и кто же тот заказчик, отсыпавший ему столь щедрую плату.

— Рад, что вы нашли для такой важной работы настоящего профессионала, хорошо знающего свое дело. И со своей стороны я так же обещаю сделать все гладко.

— Приятно иметь с вами дело, лорд Рейнер, — кивнул отец, пожимая Браяну руку.

— Взаимно.

— К слову… я понимаю, что нет смысла спрашивать у вас, почему вы решили взять в жены обесчещенную девушку, забеременевшую от другого. Пусть даже по определенным кругам… ходят слухи о том, что у вас проблемы с рождением законного наследника… Разве не логичнее в таком случае назвать своим наследником кого-нибудь из своих кузенов?..

— Ваша правда, вам в самом деле нет смысла это спрашивать, — мрачно бросил Браян, обрывая отца на полуслове.

— Это да. Но вот могу ли я поинтересоваться, откуда вы… в принципе узнали о том положении, в котором оказалась моя дочь? Все же, моя семья, и сама Скарлет, держали это в строгом секрете. И о том, что она забеременела, не знал даже тот мерзавец, который заделал ей этого ребенка. Так каким же образом столь деликатный момент стал известен вам?

— Могу сказать лишь то, что у того подлеца, что обесчестил вашу дочь, есть друзья, которым он зря когда-то доверял, — с ухмылкой бросил Браян.

И как раз в этот момент запись закончилась!

Оцепенев, я стояла на месте. Ни живая ни мертвая. Перед глазами все плыло…

И я не сразу поняла, что упала в обморок. Лишь в какой-то момент осознала, что лежу на руках Дориана, опустившегося вместе со мной на пол.

— Мне только что… приснился совершенно безумный дурной сон, — пробормотала я, тяжело дыша.

— Это был не сон, Скарлет.

Я задрожала. Сильно. И, наверное, просто разрыдалась бы, не сожми Дориан так крепко мою руку.

— Похоже, дело принимает неожиданный оборот, — проговорил он, глядя на меня. — Признаюсь, до этой записи я… Искренне был уверен, что своего ребенка вы родили не от лорда Рейнера. Вот только даже не предполагал, что сами вы об этом в самом деле ничего не знали. Думал, вы просто всем врете, выгораживая себя…

Мои губы задрожали.

— Но, похоже, вы во всей этой истории такая же жертва.

— «Жертва», которая отдалась до брака непонятно кому, еще и забеременела от этого мужчины! — всхлипнула я, снова задрожав.

— Во-первых, когда такое случается, «виновных», как правило, двое, — строго протянул Дориан, не сводя с меня глаз. — Во-вторых, лично я всегда считал, что подобные морально-этические нормы по отношении к женщинам слишком суровы. И главная причина их существования заключается как раз в том, что женщину наше общество рассматривает не как личность, а как «племенную кобылу», ценность которой сводится лишь к тому, чтоб она гарантированно дала своему «владельцу» качественное потомство, причем стопроцентно — именно от него. Поэтому ее и воспитывают так, чтоб она «была целомудренной, благочестивой, блюла себя, и только с мужем после свадьбы, чтоб сделать с ним детей, и стыдливо молилась после каждого исполнения супружеского долга». Вот только, как мне кажется, подобное отношение, как минимум, несправедливо и лицемерно. Потому что у женщин тоже есть право на чувства, Скарлет.

— Это все демагогия, — слабо прошептала я, прикрыв глаза. — А факт заключается в том, что я, похоже, клюнула на какого-то мерзавца, отдалась ему, забеременела. После чего мне, с моего же согласия, стерли память, восстановили девственность тем заклинанием, о котором вы тогда говорили. И я, искренне считая себя благочестивой невестой, вышла замуж, чтобы продолжать врать, изображая порядочную жену, просто уже не зная о собственной лжи.

— Хочу вам напомнить, что ваш покойный супруг не просто знал обо всей этой лжи, но еще и, похоже, был очень и очень сильно в ней заинтересован, — проговорил Дориан, немного приподнимая меня. — Только вот главный вопрос: ЗАЧЕМ ему было все это? Если, как подмечал ваш отец, в самом деле казалось куда логичнее передать титул и владения побочной семейной ветке вместо того, чтобы заморачиваться бастардом, которого можно выдать за своего наследника, тем самым передавая все, чем владеешь, вообще непонятно кому, не имеющему к тебе никакого отношения и лишенного с тобой любого кровного родства.

— Вы правы, это выглядит очень странно, — пробормотала я, ощущая себя, словно в тумане.

— Такое чувство, что у лорда Рейнера… были веские причины не подпускать к собственному наследию этих своих кузенов, — нахмурился Черный герцог. — И что-то мне подсказывает: эти причины могут быть связаны с его убийством.

— И каким же образом в таком случае я могу быть коварной интриганкой, которая за этим убийством и стоит, если супруг втянул меня в это все, приведя в свой дом с промытыми мозгами, когда этот его план уже несся полным ходом? — ехидно фыркнула я…

Как вдруг недомогание немного отпустило и я поднялась на ноги, опираясь рукой на столешницу рабочего стола.

— Выходит, вся эта история с «женой, которая — первая подозреваемая в деле об убийстве ее мужа», было не более чем способом запудрить мне мозги и отвлечь от чего-то реально важного, верно, лорд Бладблек?

— Ваша проницательность все больше меня поражает, — вздохнул он, и сам поднявшись на ноги.

— И какая же роль тогда отведена мне в этом вашем плане, лорд Бладблек? — строго выпалила я, хоть в действительности у меня до сих пор все перед глазами ходуном ходило. Даже больше… рискну предположить, что как раз из-за пережитого шока меня теперь несло, и просто не удавалось притормозить!

Голову заволокло сплошным туманом, в котором хотелось отчаянно кричать. Поэтому я не подбирала слов, не была осторожной, не говорила завуалированными полунамеками — что было бы вполне логично и благоразумно. Нет, я выплевывала каждое слово прямым текстом! Резко, жестко, остервенело. Понимая, что еще пожалею о каждой сказанной букве, но все равно не в силах остановиться и не творить всех этих опасных для меня глупостей.

— Кто я? Наживка, которую удобнее использовать, пока она в роли слепого котенка? Или слишком мешающая мебель, которую вы понадеялись отодвинуть в сторону, если запугаете — в надежде на то, что боясь навлечь на себя еще большие подозрения, я спрячусь под кровать, заткнусь и не буду путаться под ногами?

— Уверяю вас, все совершенно не так, — проговорил Дориан, не сводя с меня своих чертовых темно-красных глаз.

— Да неужели?! — выдохнула я. — Что тогда, по вашему мнению, на этих записях такого, что я увидеть не должна?!

— Только то, что может окончательно сорвать вас! — закричал он, подступив ко мне на шаг. — И судя по тому, в каком вы состоянии после одной единственной из этих записей, я не так уж и ошибаюсь, не так ли?

— И только? — прошипела я, сжав кулаки. — Очень прошу не держать меня за дуру, лорд Бладблек. Я уже устала от этой мерзкой игры, в которой все, кому не лень, как я вижу, используют меня в качестве слепого инструмента! Поэтому будьте добры, раз уж у нас с вами завязался откровенный разговор: вы так не хотели, чтобы я видела остальные записи, только из-за того, что так печетесь о моем душевном здоровье? Или, может, есть еще кое-что?

— Еще, возможно, есть некие детали, которые могут подставить вас под удар и навлечь на вас опасность, если вы их узнаете, — напряженно выдохнул мужчина, подойдя ко мне практически вплотную. Так близко, что мое сердце панически застучало от воспоминаний о прошлом сне.

— Что же это за детали, лорд Бладблек?

— Если бы я уже все знал, мне не было бы необходимости эти записи просматривать, — отчеканил Дориан, напряженно дыша.

— Прекрасно! В таком случае, пусть лучше на меня навлекает опасность то, что я о чем-то узнаю, чем то, что я не знаю ничего и хожу над пропастью с выколотыми глазами, — прорычала я, и резко развернувшись, отошла от него на несколько шагов.

Дышать стало немного легче.

— Хорошо, Скарлет, мы продолжим просмотр записей вдвоем, как вы того и желаете, — наконец проговорил Дориан, выдержав паузу. — Но ТОЛЬКО после того, как вы успокоитесь и придете в себя после просмотра воспоминания с рубина. Надеюсь, хотя бы с этим вы согласитесь?

— С этим я соглашусь, — медленно выдохнула я, все еще ощущая, что мир вокруг меня разлетается на осколки и летит в пропасть.

— Отлично. В таком случае, предлагаю покинуть этот кабинет, пока я не увижу, что вы в самом деле чувствуете себя лучше.

— Не имею ничего против, — резко заявила я, быстрым движением закрывая тайник с Мнемозисом, и буквально вылетела из кабинета! Желая лишь одного: поскорее остаться наедине возле ближайшего окна, выводящего в сад, и глубоко подышать.

Глава 12. Синяя клетка

Я очень сильно, просто безумно хотела прийти в себя, переварить ЭТО и собраться как можно быстрее. Вернуться в кабинет максимум через час. Да только по факту весь день простояла у окна в чайной комнате. Тяжело дыша. То глядя вдаль невидящим взором, то сидя в кресле и заламывая локти. Все, чего я желала — это убедить саму себя в том, что весь этот кошмар… был нереален. Что я не видела ничего в хрустальном шаре Мнемозиса. И ничего из услышанного мною не происходило. Не существовало и не существует.

…Вот только что-то внутри меня раз за разом повторяло: не стоит на это надеяться. Все, то я слышала, все, о чем они говорили — это было на самом деле. Правда. Горькая, болезненная правда.

Последние три года я была не той, кем себя считала. Все было ложью. Вся моя жизнь, моя личность, мои принципы, держась за которые, я ломала себя, переступала через собственные чувства и эмоции. Потому что была уверена: я поступаю правильно, так надо, ведь я — правильная, хорошая, добропорядочная женщина. Которую воспитывали так, готовили к такой жизни, у которой есть долг и честь.

Ох, черт!

Спрятав лицо в ладонях, я расплакалась, одновременно заливаясь нервным смехом.

Ложь. Фарс. Фальшивые маски. После которых правда стала колючей плетью, обрушившейся на мою спину, и оставляющей кровоточащие следы на нежной, обнаженной белой коже.

…Интересно, а кем… он был? Тот мужчина, который обесчестил меня. От которого я на самом деле забеременела. Кто забавлялся со мной, увидел в моем сердце игрушку, и решил весело провести время? После чего выбросил эту игрушку: сломанную, безжизненную, согласную на то, чтобы ее стерли, лишив всех красок.

Как случилось так, что я доверилась такому мужчине?

А еще… неужели когда я узнала правду о нем, мне было НАСТОЛЬКО больно, что я согласилась на предложение отца отдать все воспоминания о своем любовнике, чтобы выйти замуж за Браяна Рейнера, который был в три раза старше меня?

Проклятье, что же тогда вообще произошло?.. И в самом ли деле я хочу это знать? Возможно, раз эти воспоминания были настолько травмирующими для меня, мне сейчас лучше всего будет отпустить их? Не искать тот кулон, не лезть не в свое дело, не стремиться вернуть то, от чего сама же в слезах отказалась. Ведь даже если я найду кулон, и верну себе память… ЧТО мне это вообще принесет, кроме невыносимой боли? И правда, зачем мне знать, кем был тот мужчина, от которого я в действительности родила Вильяма? Зачем открывать старые раны? Снова переживать худшее, что было со мной в моей жизни? Возвращать то, что я искренне пожелала навсегда забыть?

Да чтоб желать ТАКОГО, нужно быть сумасшедшей!

Нет, однозначно, я… я не хочу! Не хочу вспоминать! С меня хватит и того, что я переживаю сейчас. Что терзает меня. Тем более что мои воспоминания о бывшем любовнике однозначно не являются тем, что поможет выйти на убийцу Браяна. Разве что тот самый любовник и решил убить моего мужа… Хотя это тоже наверняка нет. Ведь если со мной просто поиграли и разбили сердце, то мужчине, который сделал все это со мной, совершенно нет дела до того, как я живу дальше, за кого вышла замуж (и вышла ли вообще после того, как меня обесчестили). Да и жива ли в принципе его бывшая любовница? Или покончила с собой, не выдержав позора и боли разбитого сердца.

Так что да, думать, будто такому мерзавцу будет настолько небезразлично то, что я состою в браке с другим, что он возьмет и убьет моего мужа — это слишком самонадеянно с моей стороны.

Тогда… как мне быть дальше? Как будет правильно поступить?

Ощущая, что безнадежно запуталась, я просто продолжала неподвижно сидеть в кресле, спрятав лицо в своих дрожащих ладонях. Пока, наконец, не поняла, что немного успокоилась и, кажется, потихоньку свыклась со всем тем, что узнала. По крайней мере, достаточно, чтобы уже не хотеть постоянно отчаянно кричать, пребывая на грани обморока.

Записи. Там, в кабинете, осталось еще пять камней с записями воспоминаний Браяна. И мне оставалось лишь молить богов о том, чтобы уж в них речь шла о чем-то, что вообще никак не касается меня. Каких-нибудь подковерных делишках покойного супруга. Но не обо мне и том, что мне пришлось пережить.

Тем не менее, что бы ни было записано на тех камнях, я должна просмотреть их. Один за другим. И как можно скорее, потому что если там в самом деле могут быть зацепки, указывающие на убийцу, их лучше узнать пораньше.

Когда я, поднявшись, вернулась в кабинет Браяна несколько часов спустя, меня ждал сюрприз: Дориан Бладблек, оставшийся там, когда я убежала, все еще находился на месте. Судя по всему — сидел все это время за моим рабочим столом и изучал бумаги покойного хозяина замка.

— Нашли что-нибудь интересное? — едко поинтересовалась я, недовольная тем, что он занимался подобным без моего присутствия. Хоть служебное положение ему подобное и позволяло, это в любом случае чертовски злило!

— Не особо, — признался Дориан, откладывая бумаги в сторону. И готова поклясться, он врет! Что-то для себя интересное этот мерзавец однозначно откопал, однако делиться со мной информацией не собирается.

— В таком случае, предлагаю продолжить, — заявила я. И, сделав глубокий вдох, не дожидаясь Дориана, открыла тайник с Мнемозисом. В котором на меня все так же смотрели драгоценные камни, пять из которых все еще таили неизвестные мне записи воспоминаний.

— Да, продолжаем, — кивнул Черный герцог, вставляя в слот…

Верно, именно его: первый из двух сапфиров. Тех самых, которые он в прошлый раз решил отложить, поставив для просмотра запись на рубине.

То есть, можно предположить, что либо он решил, все же, перестать темнить и в самом деле просматривать со мной записи вне зависимости от того, что на них может быть записано…

Либо воспоминания на изумрудах, согласно его предположениям, более нежелательны для моего уха, чем записи на сапфирах.

Тем временем хрустальный шар Мнемозиса заполнил синий туман. И сквозь него я увидела проступившую картинку:

Снова кабинет Браяна. Снова — ночь.

…И снова — тот самый загадочный Терри, которого мой муж очевидно нанимал в качестве частного мага-детектива.

— Нет… Это ошибка! Ты, вероятно, просто ошибся, — нервно бормотал Браян, тяжело дыша. — Не подумай, ты отличный профессионал, и уже не раз это доказывал… но на этот раз ты ошибся!

— Никакой ошибки, лорд Рейнер, — печально вздохнул тот. — Сожалею, но похоже, мисс Лафейсон…

— Она не могла! Она любила меня! В самом деле любила! — отчаянно закричал мужчина, со всей силы ударив кулаком в стену.

— Увы, лорд Рейнер, — покачал головой Терри. — Сожалею, но… то проклятие, которое было наложено на вас в момент ее смерти, очевидно было не случайным всплеском, а осознанным, целенаправленным заклинанием. Которое она успела наложить, используя саму себя как человеческую жертву, которую ваш отец, сам того не желая, принес, стремясь защитить вас от этой женщины. К сожалению, мы уже никогда не выясним, что же именно он знал, но… одно очевидно: когда у Лии не получилось родить от вас ребенка, тем самым организовав для своего культа «легкий путь», она решила пойти по «сложному пути». И для начала сделать так, чтобы вы уже наверняка не оставили прямых наследников. К сожалению то, что вы были ее любовником, более того — зачали в ней ребенка, облегчило для нее эту задачу. Как видим, проклятие получилось мощным, стойким, максимально эффективным. За всю жизнь вам так и не удалось от него избавиться… и увы, боюсь, что так и не удастся.

— Погоди-погоди, ты хочешь сказать, что она готова умышленно… ценой своей жизни…

— Вы, видимо, слишком мало знаете о культовых фанатиках и их психологии, — тяжко вздохнул детектив. — Эти люди полностью, без остатка преданы идеям своего культа. И ради этих идей готовы буквально на все. Даже собственная жизнь, и жизни самых близких людей, кажутся им ничего не значащими. Поэтому они не просто без раздумий готовы пожертвовать своими жизнями ради этих идей, но еще и будут рады сделать это. Чтобы «их маленькие жизни послужили великим идеям».

— Какое-то безумие.

— Соглашусь с вами, мой лорд, — кивнул Терри. — Культовые фанатики в самом деле безумны. Особенно это касается фанатиков-ведьм, искренне верующих в то, что их сила дана им именно для того, чтобы они приблизили главную цель, к которой идет культ. Могу лишь выразить вам свои соболезнования из-за того, что вы с этим столкнулись.

— Но для чего тогда ей было… делать меня бесплодным? — выпалил Браян, сжав кулаки.

— А сами не догадываетесь? — хмыкнул детектив.

— Не может быть. Неужели…

— Верно, лорд Рейнер, — печально констатировал он. — Я первым делом проверил эту теорию, когда выяснил правду о Лие. И да, все именно так: ни один культ не достигает значительных результатов, если не имеет в своих рядах богатых и влиятельных господ, готовых использовать все свое состояние и связи ради достижения цели того, во что фанатично верят. И чем безумнее идеи культа, тем опаснее, когда такие покровители у него появляются. Особенно когда эти фанатично верующие покровители — те, кто находится от ключа на расстоянии вытянутой руки, и лишь тонкое стекло не позволяет им ухватиться за эту цель сию же секунду.

— То есть, ты хочешь сказать…

— Именно, — кивнул Терри. — Ваши кузены. Адольф Сквирлет, сын старшей сестры вашего отца. А так же Роберт и Деймонд Рейнеры, сыновья дяди вашего отца, младшего брата вашего дедушки. Все трое — не просто среди верхушки культа, но и, скорее всего, являются его лидерами. Правда, есть еще некая загадочная персона, именующая себя верховной жрицей: женщина неизвестного возраста, скрывающая свою личность, и даже на культовые ритуалы являющаяся, полностью покрытая белыми вуалями. Но мне так и не удалось выяснить, в самом ли деле она стоит во главе культа Древнего, или же является лишь марионеткой ваших кузенов. Однако в том, что они там большие шишки, сомнений никаких. Как и в том, что все трое… мягко говоря, КРАЙНЕ ЗАИНТЕРЕСОВАНЫ в том, чтобы один из них стал следующим хозяином замка Рейнеров. И если вы так и не оставите прямых потомков…

— То мои кузены становятся главными претендентами на наследие рода, — выпалил Браян. — Адольф Сквирлет — по праву ближайшего кровного родства. А Роберт Рейнер — по праву старшего сына в семейной ветке, которая идет по ближайшему ко мне предку мужского пола.

— А это значит, что фактически… Либо вы решите, кто из них унаследует титул и замок, указав наследника в своем завещании, либо это дело будет рассмотрено королевским судом после вашей смерти, если такового документа на момент вашей смерти составлено не будет. Вот только с учетом того, что все трое — в одной лодке и желают одного и того же…

— То кого бы из них я ни назвал наследником, это будет равнозначной катастрофой! — выдохнул Браян, сжимая кулаки. — Потому что НИКТО не должен добраться до той дряни в подземельях Винзерхолла. А уж тем более — фанатики, которые…

— Хотят эту дрянь освободить, чтобы получить могущество Древнего, — закончил Терри, сосредоточенно глядя на своего покровителя.

— Вот только в таком случае я в тупике! Потому что при всем желании не смогу оставить того самого прямого потомка, — горько расхохотался Браян после короткой паузы…

А затем запись оборвалась, и сапфировый туман в хрустальном шаре растаял.

Признаюсь, перед началом просмотра записи я готовила себя ко многому. Буквально к чему угодно…

Вот только НЕ К ТАКОМУ! Не к тому, что в подвалах моего замка, похоже… спрятано НЕЧТО! Какая-то опасная сущность, которую, судя по всему, там запечатали предки моего покойного мужа. А некие ударившиеся в странный культ родственнички, возжелавшие «мирового господства» теперь… жаждут эту дрянь выпустить на свободу в надежде получить какое-то невиданное могущество?

— Вы знали? — проговорила я после длительной паузы, наконец обретя дар речи. — Знали. Знали о том… что в подвалах… И именно поэтому вы сейчас здесь!..

— Вы переоцениваете мою осведомленность, Скарлет, — холодно оборвал Дориан Бладблек. — Скажем так, мне в самом деле было кое-что известно. И именно по этой причине дело об убийстве вашего мужа имеет такой высокий приоритет. Но чтобы не раскрывать вам государственной тайны, скажу одно: я в самом деле узнал из этой записи очень много для себя нового… и крайне полезного для следствия.

— То есть, вы сейчас прямым текстом говорите мне, что подробных объяснений не будет?

— В том числе, ради вашей же безопасности, — напряженно проговорил Черный герцог. — Думаю, из того, что вы услышали, уже можно понять: речь идет о чем-то нетипичном, экстраординарном, могущественном… и ОЧЕНЬ опасном. А когда речь заходит о таких вещах, действует правило: чем меньше об этом знают другие, тем лучше.

— Вот только один нюанс, лорд Бладблек, — прошипела я, пропаливая его взглядом. — Судя по записи, эта информация УЖЕ в полной мере известна как раз тем, в чьих руках и представляет катастрофическую опасность.

— Тем не менее, я не собираюсь увеличивать эту опасность, рассказывая настолько судьбоносные секреты всем подряд, — заявил он, полностью мой взгляд выдерживая. — И уж тем более не намерен обсуждать подобное с кем бы то ни было, кроме уполномоченных лиц… которых, прошу заметить, в этом замке нет. Более того, для меня было бы желательно и то, чтобы вы более не настаивали на совместном просмотре записей. Думаю, после услышанного только что, это мое пожелание понятно?

— А я хотела бы вам напомнить, что все это так же касается и меня лично, напрямую! Потому что моя жизнь буквально зависит от всех этих тайн. Или вы уже забыли о попытке убить меня на похоронах мужа? Очевидно, я очень сильно кому-то мешаю. И если бы не отослала сына в безопасное место — охота бы шла сейчас в первую очередь и на него. Более того, подозреваю, новых попыток покушения на меня не было как раз из-за того, что чертовы кузены Браяна надеяться получить от меня подсказку касательно того, где искать Вильяма. Ведь если мы оба умрем… уже ничто не будет стоять между теми тремя выродками и наследством Рейнеров. Увы, даже мое завещание, составь я такое, не будет иметь силы, если в живых не останется его официальных признанных потомков. Так что разгадка и сохранение этих тайн напрямую связана с выживанием меня и моего сына. А тот Древний, запертый в подземельях Винзерхолла, напрямую связан с причинами, по которым нас с Вильямом хотят убить. Поэтому повторю свою позицию, лорд Бладблек: в таких обстоятельствах я не желаю быть слепым котенком, и не поступлюсь ни единым своим законным правом получить важную для меня информацию.

— А вы, я смотрю, в самом деле очень упрямая женщина, — прищурился глава королевской внутренней полиции. — Что ж, в таком случае, предлагаю продолжить просмотр, — сдался он и вставил в Мнемозис второй сапфир с записью. Все, что мне оставалось, это устало вздохнуть и направить взгляд на хрустальный шар, затянувшийся синим туманом.

— При всем уважении, мой лорд… но возможно, вы ошибаетесь? — медленно проговорил Терри, нервно сглатывая слюну.

— Если бы, — мрачно буркнул Браян. — Я несколько раз все перепроверил… настолько, насколько это было возможно, не подвергая себя самого лишнему риску, а заодно и не давая этой дряни шанса вырваться на свободу. И ошибки нет.

— Так значит…

— Верно, Терри. Боюсь, защитные заклинания, удерживающие Древнего, дали брешь. Впервые за все века, что он там заточен. Нет-нет, конечно, чары все еще достаточно сильны, чтобы удерживать его. Однако пусть он все еще не способен выбраться из клетки, но уже может… скажем так, слегка высовывать из нее нос. Совсем немного, но даже это может иметь ужасные последствия. Особенно с поправкой на активность культа, который поклоняется ему, мечтая освободить. И что хуже всего, я понятия не имею, как усилить заклинание, восстановить его былую мощь. К сожалению, предки не оставили мне ни единой подсказки, ни одного свитка, чтобы решить эту проблему, найди я достаточно искусного мага подходящей специализации.

— С другой стороны, возможно, все не так плохо? — попытался приободрить Терри. — Ведь эти заклинания держались сотни лет, и за все это время — лишь одна маленькая трещина в исполинской стене. Возможно, все и обойдется.

— Если только мои чертовы кузены не придумают способа заполучить этот замок. Что ж, по крайней мере, с этим дело почти сделано. Скарлет вот-вот родит, и как только ребенок появится на свет, я подпишу завещание и позабочусь, чтобы стряпчий поскорее его зарегистрировал.

— Но все же, одно я не совсем понимаю.

— Что именно?

— Скажите, вместо того, чтобы разводиться и искать в жены забеременевшую непонятно от кого юную аристократку… Не проще было бы, скажем, предложить леди Бьянке родить ребенка от любовника, который внешне бы походил на вас? — нахмурился Терри, скрестив руки на груди. — Ведь она, насколько я понимаю, умоляла вас сохранить брак. И вполне вероятно, пошла бы на это, чтобы избежать позора из-за развода.

— Вот только два нюанса, Терри, — проворчал Браян. — Первый — когда жена, после пятнадцати лет бездетного брака, вдруг беременеет и рожает такого желанного наследника, это выглядит крайне подозрительно, и с большой вероятностью вызовет сомнения в том, что ребенок в самом деле не бастард. Но вот если от этого же самого мужчины сразу после свадьбы забеременеет уже новая жена, вопросов будет меньше. Все просто примут как факт, что бездетной была именно первая жена, а не муж.

— А второй нюанс?

— Все воспоминания Скарлет были удалены с ее же согласия. Страдая из-за разбитого сердца и позора, она добровольно позволила извлечь из ее памяти все, связанное с бесчестьем и личностью настоящего отца ребенка. Что, в свою очередь, обеспечило максимальную эффективность заклинания. Но вот в случае Бьянки… Даже если бы я обратился к услугам того же мага, или нашел бы кого-нибудь, кто может оказать аналогичные деликатные услуги… У Бьянки было бы куда меньше мотивации в самом деле выжечь из своей памяти все «нежелательные подробности». То есть, чистка памяти не была бы стопроцентной. Это угрожало, во-первых тем, что она будет помнить больше, чем следует. А во-вторых — создавало бы риск рецидива, в результате которого оставшиеся воспоминания восстановили бы значительную часть удаленных. Я же не мог позволить себе так рисковать, на кону стоит слишком многое. Так что пускай все это было несправедливо касательно Бьянки, но ставки в этой игре оправдывали даже чью-то поломанную жизнь.

— Довольно жестоко.

— Не стану спорить. Сейчас я могу лишь надеяться на то, что ребенок пойдет в мать и максимально не будет похож на своего настоящего отца. Хотя, конечно, все еще не оставляю надежды на то, что с проклятием возможно справится. Что вдруг… вдруг оно все-таки давало трещину? Вдруг какая-нибудь из моих бывших пассий все-таки от меня понесла? А значит, остается шанс зачать настоящего законного наследника со своей женой. И тогда проблема будет решена сама по себе: у меня будет полноценный наследник, в законности рождения которого уже никто не сможет усомниться.

— А если это будет так? Если проклятье действительно даст трещину, и леди Скарлет родит вам законного наследника от вас… Что тогда, в таком случае, вы будете делать с тем ребенком, которого она уже вот-вот родит, и которого вы официально признаете своим наследником? — нахмурился Терри.

— Думаю, я… решу эту проблему позже, если такая ситуация в самом деле возникнет, — мрачно проговорил Браян, и от этих слов у меня по коже пробежали мурашки. Нет, не мог же он иметь ввиду, что… — В любом случае, для начала я хочу проверить, не безнадежно ли мое положение. И в этом полагаюсь на тебя.

— Будет исполнено, мой лорд. Только вот… скажите, разве вам это самому не показалось подозрительным?

— Что именно?

— То, что когда вы были в настолько затруднительной ситуации, решение буквально само упало вам в руки? И на вас вышел близкий друг некоего мужчины, от которого забеременела благородная девушка, обесчещенная им ради забавы. Причем о беременности леди Скарлет он каким-то образом узнал, несмотря на то, что сей деликатный факт тщательно скрывался, да и о своем положении девушка едва сама успела узнать.

— Не скрою, меня и самого это немало настораживало, — кивнул Браян. — Но обстоятельства складывались так, что этот риск выглядел оправданным, так что я решил на него пойти. И пока проблем не возникало.

— Дай боги, чтобы не возникло и дальше, — угрюмо проворчал Терри, прежде чем запись закончилась, и синий туман в шаре развеялся.

— То есть, если бы ему таки удалось заделать вам собственного ребенка, он бы избавился от того, ради которого собственно и брал вас в жены беременной и со стертой памятью. Каким, я погляжу, замечательным человеком был лорд Рейнер, — сплюнул Дориан, нарушая повисшую тишину.

— Возможно, Браян имел ввиду не это… — пробормотала я, плохо ощущая землю под ногами.

— Нет, Скарлет, мы оба понимаем, что он имел ввиду ИМЕННО ЭТО, — отчеканил мужчина, медленно вынимая камень из слота. — Так что радуйтесь, что проклятье, которым его одарила Лия Лафейсон, оказалось настолько качественным и надежным. Потому что это спасло вашему сыну жизнь.

— Мы… можем продолжить просмотр записей завтра? — проговорила я, и готова была избить саму себя за то, что мой голос так предательски дрожал.

— Думаю, да, — неожиданно кивнул Дориан. — С вас на сегодня достаточно. А впереди еще целых три камня — столько же, сколько мы просмотрели за этот день. К тому же, сейчас уже поздний час. Мне нужно задокументировать все, что я узнал из этих записей, и обработать полученный материал. Причем подготовить два отчета. Первый — со всем по факту, как есть, который буду использовать в расследовании как рабочий. Второй — официальный, который предъявлю при дворе, и в нем не должно быть ничего, дискредитирующего вас и оспаривающего право Вильяма Рейнера на титул, имущество, и особенно — замок своего «отца». Не только ради спасения вас, Скарлет. Но еще и потому, что вскройся правда — кузены вашего покойного мужа получат желаемое. А этого допускать нельзя. Так что идите отдыхайте, я же займусь своей работой.

— Благодарю, лорд Бладблек, — отрешенно проговорила я, закрывая тайник с Мнемозисом. И тут же, не глядя на него, вышла из кабинета, быстрым шагом направившись к себе.

Мне просто… нужно было побыть одной.

Глава 13. Ночные коридоры

Это застало меня врасплох: маленький мячик, выкатившийся словно из ниоткуда просто на центр моей спальни. Я увидела его в отражении своего зеркала, сидя за туалетным столиком, и вздрогнула. Несколько секунд сидела неподвижно, не моргая, и всматривалась в отражение. Изучая пестрый, ярко-красный, расписанный цветами предмет, которому совершенно точно было не место здесь, в моих покоях!

Интересно, это кто-то играет со мной? Или просто надо мной решил подшутить собственный мозг, слишком шокированный всем, что я за сегодня узнала?

Медленно выдохнув, я обернулась…

Мячик в самом деле лежал там, где я видела его в зеркальном отражении.

Нахмурив брови, я сделала несколько шагов вперед и наклонилась, потянувшись к нему рукой… Вот только не успела дотронуться. Потому что он, сам по себе, покатился к двери!

Не понимаю, неужели я сама задела его, но не заметила этого? Или просто сквозняк?

Выпрямившись, я пошла следом за мячиком, и с удивлением обнаружила, что дверь моей комнаты приоткрыта, а странный предмет сам по себе прокатился в ту щель, оставляя мои покои!

Сердце тяжело стучало, дышать стало затруднительно. И все же, я пошла вперед, к двери. Когда же выглянула — обнаружила, что мячик лежит в двух метрах от меня.

Словно ждет.

Да нет, бред какой-то! Не может же какой-то мяч в самом деле меня ЖДАТЬ!..

Но стоило мне сделать лишь пару шагов ему навстречу, как он снова покатился. Вперед, по коридорам. А затем снова замер.

Неужели в самом деле опять ожидал меня?

Нервно засмеявшись от таких дурацких мыслей, я снова двинулась в направлении мяча… и когда приблизилась к нему — он продолжил свое движение. Не сбавляя ход, я направилась за ним, и пока шла — мяч продолжал катиться. Но стоило мне остановиться, и он тоже замирал.

Бред. Это просто какой-то бред! Что за чертовщина вообще здесь происходит? Сколько живу в этом замке — ни разу не происходило ничего подобного.

Задрожав, я едва не развернулась, быстро побежав обратно, к себе. Но по какой-то неведомой причине вместо этого вполне разумного поступка, снова пошла за мячиком. Медленно выстукивая по коридору каблуками черных туфель. Шаг за шагом продвигаясь вперед. Туда, куда меня вела непонятная сила с непонятно какой целью…

Этот звук был совсем тихий и напоминал то ли тонкое, едва уловимое пение, то ли просто свист ветра. А доносился он из темных глубин за поворотом коридора, куда покатился мячик.

Коридора, в конце которого я едва разглядела очертания старой тяжелой двери, немного выхваченные вдалеке слабыми лучами лунного света из отдаленного окна.

Нет, ну вот это мне уже совсем не нравится!

Не только потому, что меня к этой двери привел какой-то непонятный мячик…

Но еще и потому, что я поймала себя на том, что не знаю, куда эта дверь ведет. Да и в принципе ничего об этой двери не знаю.

А теперь смотрю то на нее, то на чертов мячик, подкотившийся прямо к ее порогу.

Ну уж нет, однозначно увольте!

Дрожа мелкой дрожью, я панически сделала пару шагов назад…

— Скарлет? Что вы делаете здесь так поздно? — неожиданно услышала я, и сердце едва не выскочило у меня из груди!

— Лорд Бладблек, неужели никто не говорил вам, что не стоит выскакивать на людей из-за угла?! — выдохнула я, пытаясь возобновить дыхание. Проклятье! Этот чертов Черный герцог буквально налетел на меня со спины, пока я пятилась, не помня себя от страха!

— Я, конечно, прошу прощения, что напугал вас… Вот только мне бы сейчас не пришлось извиняться, а вам быть напуганной, если бы вы в столь поздний час спали в своей постели, а не расхаживали по замку.

— То есть, вы теперь будете рассказывать мне, где и когда я должна ходить В СВОЕМ ЖЕ замке? — возмутилась я, резко развернувшись к нему.

— Я всего лишь даю советы, — протянул мужчина, слегка прищурившись, и нагло перехватил мой взгляд.

— А сами вы что здесь делаете в такое позднее время?

— Засиделся за работой и как раз возвращался из кабинета в гостевую спальню. Так, Скарлет… — коварно протянул он, изучая меня взглядом. — И что же вы на этот раз хотели изучить втайне от меня?

— Ничего! — я возмущенно скрестила руки на груди. — Просто… я не знаю, как это объяснить, но я видела нечто странное.

— Странное?

— Маленький подозрительный мячик, появившийся посреди моей спальни и продолжавший катиться, пока не привел меня сюда… к той двери.

— Двери? — брови Дориана заметно нахмурились. — И что же за этой дверью?

— Понятия не имею.

— Не слишком осмотрительно для хозяйки этого замка.

— Увы, но с тех пор, как я стала единственной полноправной хозяйкой этого замка, прошло не так много времени. И его, увы, оказалось недостаточно, чтобы изучить здесь каждый камень кладки.

Слегка раздраженно фыркнув, Дориан легким движением отодвинул меня в сторону, направившись прямо к заветной двери. Да только когда его рука потянула за ручку, оказалось, что та заперта!

— Как я понимаю, у вас нет ключа?

— Увы, — поморщилась я, подойдя ближе. Сейчас, когда мы были вдвоем, страх немного меня попустил. — Завтра спрошу у нашего ключника. Он служил моему мужу очень много лет, и должен знать все о каждой двери этого замка.

— Будем очень на это надеяться. Потому что меня, как следователя, совершенно не устраивает ни одна закрытая дверь в Винзерхолле, — проговорил Дориан, резко развернувшись ко мне…

Вздрогнув, я инстинктивно отступила на шаг и уперлась спиной в стену. Его взгляд… здесь было совсем темно. Но мои глаза уже достаточно привыкли к этой темноте, чтобы различать черты мужчины, стоящего так близко ко мне. Вместе с пьянящим блеском его темно-красных глаз.

— Вы говорите так, будто я сама только что заперла эту дверь прямо перед вашим носом, — выдохнула я, не в силах справиться с тем, что мой голос предательски выдавал захватившую тело негу.

— Нет, что вы, Скарлет, я ничего подобного не говорил, — хмыкнул Дориан, подступив ко мне вплотную. А затем, коснувшись пальцами моего подбородка, добавил: — Лишь подразумевал, что такая возможность у вас в принципе была.

— Скажите, лорд Бладблек, вы умышленно выводите меня из себя?

— Но ведь ты такая милая, когда выходишь из себя, — ухмыльнулся он, следка обдав своим дыханием мои губы…

И я, сорвавшись, не стала церемониться. Просто впилась в их! Подавшись навстречу горячему мужскому телу, забросила руки ему на плечи, запустила пальцы в черные волосы, и жадно ловила каждое движение губ, каждое скольжение его языка, нагло проскользнувшего в мой рот!

Что ж, теперь сомнений никаких: очевидно, что это… тоже сон. Очередной сон, в котором, после всего пережитого за день нервного напряжения, мой разум решил немного расслабиться. И выбрал для этого… свой способ. Забавно, потому что это многое объясняет: тот странный путеводный мячик, загадочную дверь, к которой он меня привел, ну и конечно случайную встречу с Дорианом Бладблеком посреди этих коридоров! А главное — то, что мы с ним снова безумно целовались, страстно прижимаясь к телам друг друга в каком-то узком темном коридоре.

Да, так и есть. Наверное, все эти сны начались просто из-за нервного напряжения, которое все сильнее накрывало меня. И теперь, непонятно по каким причинам, мой разум решил сбрасывать стресс таким вот образом!

Что ж, я поняла, что это сон, а значит, могу просто проснуться…

Вот только вместо того, чтоб открыть глаза в своей постели, навсегда оборвав это распутное сновидение, я принялась торопливо расстегивать штаны Дориана, просовывая в них руку! И просто застонала, закатив глаза, когда собственными пальцами ощутила… все, что в этих штанах находилось!

— А кому-то, я погляжу, совсем не терпится, — с издевкой ухмыльнулся мужчина, не сумев сдержать возбужденный стон.

— Заткнись и возьми меня, — прорычала я, прикусывая его шею у основания!

Так и есть… именно так… правильно. Это ведь просто сон! Все происходит лишь в моей голове. Не на самом деле. Не с реальным Дорианом Бладблеком где-то в моем замке. Просто фантазия, появившаяся из подсознательного стремления моего мозга справиться со стрессом. Следовательно — об этом сне так же никто и не узнает, если только я сама не сойду с ума настолько, чтобы кому-нибудь об этом рассказать. Более того, если это сон, то и застукать нас слуги тоже не смогут… ну а если смогут, если мне приснится, что нас застукала какая-нибудь припозднившаяся горничная или лакей… То это будет пикантным дополнением сна, которое тоже никак не отразится на реальной жизни! Потому что там, в реальной жизни, этих слуг из моего сна не будет — в лучшем случае их «реальные версии».

А значит, можно не сдерживаться. Не искать оправданий, морали, не пытаться оставаться порядочной женщиной. Ведь, в конце концов, когда-то я, в совершенно реальном мире, отдалась какому-то мерзавцу и забеременела от него. И если даже в том реальном мире моя «порядочность» — наглая и циничная ложь… То что с того, если я немного побуду грязной блудницей в снах? Не думая о том, какого дьявола у меня ТАКИЕ фантазии именно с этим мужчиной, просто давая своему накаленному разуму то, что ему так нужно. И разрывая губы Дориана Бладблека дикими поцелуями, могу забросить свою ножку на его бедро, позволяя ему задрать юбку и овладеть мною! А еще — не сдерживать ни единого громкого стона.

Задыхаясь от собственных возбужденных всхлипов, я судорожно расстегивала жилет и рубаху Дориана, маниакально желая ощутить его торс своими ладонями. И когда это, наконец, случилось, когда я коснулась тренированной мужской груди, ее жар едва меня не испепелил. Хотелось больше. Хотелось изучить мельчайшую ее деталь… мельчайшую деталь тела Дориана. Только вот, ох черт, мы сливались в страсти просто посреди темного коридора! Где не было ни кровати, ни софы. Только пол…

И я, резко схватив мужчину за расстегнутый жилет, уложила его на пол, тут же запрыгивая на него сверху!

Закатив глаза и с трудом хватая ртом воздух, Дориан положил руки мне на бедра и слегка сжал их. Я же не останавливалась, ни на единую секунду. Меня разрывало желанием, которое лишь нарастало с каждой секундой! Оно превращало меня в свою невольную рабыню, лишь исполнявшую приказ, который был только один: еще. ЕЩЕ! Пока я, взорвавшись от наслаждения, не закричала, вгрызаясь ногтями в грудь лежавшего подо мной Дориана! И тут же хищно наклонившись, снова вцепилась в его губы, словно дикая птица в свою пойманную на ночной охоте добычу.

…А в следующий миг распахнула глаза, лежа в своей постели. Тяжело дыша, ощущая стук собственного сердца… и все еще чувствуя дикое, преступное послевкусие: внизу живота и на губах.

Глава 14. Зеленый рубеж

Следующим утром я первым делом решила наведаться к тому самому маленькому темному коридору, куда в моем сне меня привел красный мячик… и где я, о боги, прямо на полу развлекалась с Дорианом в своих фантазиях! Причем стоило мне даже издалека увидеть тот коридор, и меня прошибло холодным потом, по коже пробежали мурашки.

Но нет, это ведь был просто сон, спокойно!

А вот осмотреть ту дверь при свете дня однозначно стоило, так что я, выдохнув, пошла вперед.

Да только меня ждал сюрприз: в реальности той двери там не было.

Я вздрогнула. Итак, какой-то мячик привел меня во сне к несуществующей двери. Неужели все это было просто «прелюдией», чтобы увидеть эротический сон? Ох, черт, я просто скоро сойду с ума, и уже ничто мне не поможет!

Медленно выдохнув, я развернулась и направилась в сторону своего кабинета. И по дороге следовало максимально собраться, чтобы когда увижу Дориана Бладблека — сохранить хоть какое-нибудь подобие самообладания!

— Доброе утро, Скарлет, — бросил Черный герцог, как-то подозрительно на меня посмотрев…

Нет-нет, это всего лишь моя фантазия! Ну я а я просто окончательно сошла с ума и уже воображаю себе невесть что.

— Относительно доброе, лорд Бладблек, — максимально холодно ответила я, медленно выдыхая воздух. А затем, повернувшись в сторону того места, где была ниша, протянула: — Так что, мы продолжаем просмотр записей?

— Пока еще нет, — неожиданно услышала я, и, если честно, порядком удивилась.

— Вот как? И почему же?

— Есть кое-что, что мне бы хотелось обсудить с вами прежде.

— Что именно? — напряженно выдохнула я, почему-то ощущая нахлынувшую волну паники.

Но нет, это все просто тот дурацкий сон, из-за которого у меня теперь паранойя, и спину прошибает холодным потом только лишь от одного взгляда этого невыносимого мужчины!

— Сегодня утром я получил письмо от своего помощника из столицы.

— Письмо?

— С ответом на один из моих запросов, — пояснил Дориан. — Касательно того лакея, от которого леди Бьянка Эдергейл забеременела вскоре после развода с вашим покойным супругом.

— Вы не шутите? — всполошилась я. — То есть, вы хотите сказать, что знаете, где он?

— Верно, знаю, — кивнул мужчина. А затем, тяжко вздохнув, сообщил: — На кладбище.

— То есть? — по спине у меня пробежали мурашки.

— Мой ассистент пробил его по всем государственным базам данных, и выяснилось, что Джон Бит был найден мертвым через две недели после того, как покинул службу у лорда Эдергейла, — сказал Дориан, каждым словом как будто прибивая меня к полу тяжелым мешком. — И думаю, я теперь не слишком вас удивлю, если сообщу, что он был убит.

— Убит? — охнула я, отступив на шаг.

— Ему перерезали глотку и отрезали гениталии, которые засунули ему же в рот вместе с горстью золотых монет… Причем, судя по всему, глотну перерезали уже после всех… прочих манипуляций.

— О боги…

— Да, очень жуткая смерть, — вздохнул Дориан. — И вполне закономерная для лакея, заделавшего ребенка дочери своего хозяина. К тому же, похоже, не от большой любви, а по чьему-то приказу, еще и за деньги. Вот только, увы, Джон уже не сможет рассказать нам, сдал ли он своего нанимателя тому, кто убил его. Что ставит нас в слегка затруднительное положение, потому что по вполне понятным причинам бедняга уже не сможет дать нам показания, на которые я, если честно, очень рассчитывал.

— Проклятье! — выпалила я, сжав кулаки. — Тем не менее, у нас же все еще остается надежда на Терри, того мага-детектива, служившего Браяну. Верно?..

Я запнулась. Потому что лицо Дориана Бладблека в этот момент не понравилось мне еще больше.

— Мы ведь… все еще можем надеяться допросить его, лорд Бладблек? Можем?

— Мне жаль, Скарлет, — наконец вздохнул он, выдержав паузу… и я, не сдержавшись, выругалась так, как леди однозначно не стоит выражаться в приличной компании.

— Это не ошибка?

— Увы, но нет, — покачал головой мужчина.

— И как давно?

— Боюсь, совсем недавно. Если верить сведениям, которые достал мой ассистент, Терри Ллойд был убит менее недели назад. Его нашли в переулке с множественными колющими ранениями брюшной полости, — сказал он, и я, сорвавшись, снова выругалась.

— Нет, серьезно? То есть, кто-то убрал важного свидетеля, как раз когда мы принялись его искать?

— Да, мне это тоже показалось подозрительным, Скарлет, — напряженно проговорил Дориан. — Но уверяю вас, утечки быть не могло. А мой ассистент — проверенный годами надежный человек, которому я доверяю, как себе. И он однозначно не стал бы меня предавать.

— Как вы тогда это объясните?!

— На самом деле у меня имеются три объяснения, — протянул он, прищурившись. — Первое: письмо перехватили и прочитали, прежде чем оно достигло адресата. Второе — кто-то из слуг в вашем замке крыса, подслушавшая наш разговор, несмотря на все наши предосторожности, и передавшая важную информацию тому, на кого работает. И третье — это вы же позаботились о том, чтобы Терри Ллойд не смог дать никаких нежелательных показаний.

— Третий вариант просто возмутителен!

— И все же, я не имею права его исключать, — нагло ухмыльнулся Дориан.

— А мне казалось, мы уже перестали играть в эту игру, в которой изображали, будто вы взаправду подозреваете меня.

— Кто знает, Скарлет, кто знает.

— Вы невыносимы!

— Это моя работа, — хмыкнул мужчина, продолжая смотреть на меня.

— Так что… мы, наконец, закончим с просмотром этих записей? — напряженно выдохнула я, выдержав паузу.

— Не сейчас, — заявил он, снова повергая меня в шок.

— Почему же?

— Потому что в данный момент у меня есть более важные дела.

— И какие же дела могут быть БОЛЕЕ ВАЖНЫМИ, чем изучение весомейших улик? — съязвила я, скрипнув зубами.

— Я не намерен перед вами отчитываться, Скарлет, и не должен этого делать, — надменно фыркнул Черный герцог. — Скажу лишь, что это связано со сведениями, которые я получил от своего ассистента. И да, это в самом деле очень важно и не может подождать, в отличие от записей на камнях, которые никуда не денутся. Поэтому пока что я попрошу вас покинуть кабинет вашего мужа, можете взять с собой бумаги, которые вам необходимы для сегодняшних дел, но не более. Продолжайте работу в своем прежнем кабинете, а этот будет закрыт, и войдем мы сюда завтра вдвоем. Если вы, конечно, не пожелаете отказаться от дальнейшего просмотра камней.

О, так вот в чем дело? Получается, изумруды я в самом деле, по его мнению, просмотреть ни в коем случае не должна? И на этот раз он намерен под любым поводом держать меня подальше от тех камней? Интересно-интересно, что же, все-таки, там такого записал мой покойный супруг?

Стиснув зубы, я заглянула в пару ящиков рабочего стола, чтобы прихватить кое-какие бумаги. И демонстративно задрав нос, вышла из кабинета, запирая его за собой, едва Дориан Бладблек вышел, закрыв за собой дверь.

Итак, он однозначно будет следить за этим местом, и вздумай я тайком сюда пробраться — не даст мне воспользоваться Мнемозисом.

Значит, нужно подумать, как подойти к решению проблемы творчески!

Сделав вид, что ушла в свой старый кабинет, я немного выждала, а затем вернулась в свои покои. Где в шкатулках, среди драгоценных украшений, под двойным дном нашла пузырек сильнейшего снотворного. Без запаха и вкуса, но одной капли достаточно, чтобы усыпить лошадь. Невероятно полезная вещица, которая просто обязана быть в наличии у каждой девушки моего положения! Вместе с… еще кое-какими безделушками!

Посмотрев на часы, я прошла на кухню, как раз когда там было время готовить ужин, и немного побеседовала со своей проверенной служанкой.

— Да, моя госпожа, буде исполнено, — кивнула она.

Я довольно ухмыльнулась. Это снотворное действует не сразу — прежде чем принявший его месте с едой, куда оно подмешано, отключится, пройдет больше часа. Зато спать лорд Бладблек будет настолько крепко, что его не сумеет разбудить даже королевский оркестр в полном составе, решивший исполнить военный марш прямо в его спальне!

Что ж, теперь остается одно: ждать, когда лорду Бладблеку принесут ужин.

Наверное, еще никогда в своей жизни я так нервно не меряла комнату шагами, то и дело поглядывая на часы. Даже когда мне самой принесли ужин четко в оговоренное время — не могла сконцентрироваться на ложке, которую держала в собственной руке.

Через два часа Дориан уже наверняка должен был крепко спать в своей постели… но я все равно решила подождать до поздней ночи — чтобы по своим спальням разошлись слуги. Причем все это время внимательно следила за тем, чтобы нигде даже не присесть, и ни в коем случае не уснуть.

Лишь когда перевалило за полночь, я покинула свои покои, осторожно закрыв за собой дверь, чтобы не издать ни единого лишнего звука. И тихо-тихо, стараясь даже не шуршать подолом платья, направилась в кабинет, когда-то принадлежавший моему покойному супругу. Где заперев за собой дверь, открыла нишу с Мнемозисом.

Что ж, момент истины.

Медленно выдохнув, я взяла первый из изумрудов с записями и вставила его в слот. Хрустальный шар тут же заполонил густой зеленый дым, в котором уже через минуту проклюнулись первые очертания изображения из старых воспоминаний Браяна Рейнера.

— Добрый вечер, лорд Рейнер, — соблазнительно протянула эффектная зеленоглазая блондинка в роскошном платье…

И хоть я всего пару раз бывала при дворе — сразу узнала ее, потому что ЭТУ женщину невозможно забыть, даже увидев ее раз мельком, краем глаза.

Жанна Пуэйсон, фаворитка короля, и самая влиятельная женщина королевства. Та, кто имела непозволительно большое влияние на главу государства. Причем нет, отнюдь не была даже единственной женщиной, с которой он спал (за исключением супруги, с которой время от времени делал новых наследников). Вот только всех остальных любовниц королю она подбирала сама, строго приглядываясь к каждой из юный прелестниц. Дабы наверняка убедиться, что та не опасна и не сумеет стать для короля чем-то большим, нежели мимолетным увлечением на несколько жарких ночей, и не получит при этом на него малейшего влияния.

Эта женщина была загадкой. Никто достоверно не знал, кто она на самом деле и откуда пришла. Не было известно достоверно даже ее настоящего имени. Ходили слухи, что она — аристократка из далекой провинции, которая сбежала от своего жестокого мужа, и пленив сердце короля, стала его пассией. Его величество Августин Кирлерион пожаловал ей титул маркизы, официально присвоил ей то имя, под которым ее нынче знал свет, подарил доходные земли и замок, одаривал щедрейшими подарками.

И она… в самом деле стоила всех этих даров. Потому что каждая ее черта, каждый жест, каждая улыбка были совершенны. Чистая красота, грация, обаяние и сплошное великолепие. Поэтому ни у кого не было сомнений в том, как и почему король сошел по ней с ума. Ведь любой мужчина прекрасно понимал его величество, стоило им лишь раз взглянуть на Жанну Пуэйсон.

— Рад встрече, маркиза, — улыбнулся Браян, целуя ей руку. И по его голосу я сразу поняла, что он в самом деле крайне рад этой встрече.

— Взаимно, лорд Рейнер, — кивнула она, кокетливо стрельнув лучистыми глазами.

— Чем могу быть вам полезен?

— Дело весьма деликатное, поэтому предлагаю пройти в чайную для личной беседы, — проговорила девушка, излучая чистое обаяние. — Но скажу заранее, что вы в самом деле можете быть мне очень полезны. И если окажете мне услугу, о которой я прошу, моей признательности не будет границ, — добавила она, пошевелив плечами так, чтобы пышная грудь в декольте слегка колыхнулась, не оставляя иного выбора, кроме как приковать к ней взгляд… что я, собственно, и увидела в хрустальном шаре Мнемозиса.

И, казалось бы, мне-то не привыкать! Тем не менее, было все равно слегка неприятно наблюдать за тем, как мой муж, пусть и навязанный, рассматривает грудь другой женщины.

Войдя в чайную, Жанна закрыла за ними дверь и прошла вглубь комнаты.

— Итак, что же вы хотели со мной приватно обсудить? — поинтересовался Браян, внимательно изучая взглядом женщину, рядом с которой стоял.

— Это касается одной моей маленькой прихоти, — улыбнулась она, соблазнительно прикусив нижнюю губу. — Понимаете, не так давно я узнала, что у вас может иметься в распоряжении одна вещица, которую я очень давно ищу.

— Вещица?

— Старый серебряный губок с такой интересной гравировкой… солнце и луна, кошки, цветы… А еще три небольших изумруда, вокруг которых такая гравировка, что они в ней — радужка глаза. Я так давно охочусь за этим кубком, просто невероятно его жажду… — прошептала она, взяв Браяна за руку… которую тут же положила прямо на свою грудь! И с удовольствием отметила, как его пальцы на ней сжались, высказывая очевидную… заинтересованность «дальнейшим продолжением разговора».

— И вы хотите…

— Чтобы вы любезно преподнесли этот кубок мне в подарок, — улыбнулась маркиза. А затем, с соблазнительной улыбкой, прошептала ему на ухо: — В память о той незабываемой ночи, которой я вас одарю.

— Вот только одна проблема, моя леди, — протянул Браян, и его голос, черт возьми, совершенно явно выказывал откровенное желание! — Боюсь, его величество не будет в восторге от нашего… взаимного обмена.

— Что вы, — звонко рассмеялась Жанна, прижимаясь к нему своим вертким телом. — Мы с его величеством снисходительно относимся к развлечениям друг друга. Так что у нас с вами нет совершенно никакого повода отказываться от нашей маленькой сделки, — добавила она, прикусив зубами его ухо…

После чего Браян, словно сорвавшись с цепи, подхватил ее, усаживая на ближайшую тумбу. И… да, верно: далее, пока запись не оборвалась из-за закончившегося на камне места, я наблюдала за тем, как мой покойный супруг активно развлекался с фавориткой короля!

Прошло несколько минут, на протяжении которых я округлившимися глазами смотрела на опустевший хрустальный шар, прежде чем достать из слота камень… который захотелось швырнуть об стену! Но я, все же сдержавшись, положила его на место.

Проклятье! Нет, я, конечно, понимаю, что Браян всегда был… крайне слаб на женщин. Да что там, буквально бегал за каждой юбкой, которая его привлекала, и даже не волновался о том, будет ли слышно мне аж в моих покоях, как он там громко забавляется со своими любовницами. Тем не менее, почему-то сейчас у меня многократно возросло желание сходить на могилу этого кобелины, чтобы плюнуть на надгробье. Потому что мне казалось, для человека его-то положения категорически недопустимо позволять похоти напрочь останавливать работу мозга!

Черт… нет, конечно, возможно это я сейчас кажусь себе такой умной и просвещенной, стоя здесь и сейчас. После его загадочного убийства и узнав о каком-то Древнем в подвалах этого замка, которого кузены Браяна очень мечтают выпустить на волю. Вот только, наверное, любого человека, имеющего хоть немного здравого смысла, как минимум насторожило бы, предложи ему какая-нибудь крайне влиятельная благородная дама свое тело в обмен на «какую-то старинную чашу»!

…Любого, но не Браяна Рейнера! Которого сначала обвела вокруг пальца и прокляла ведьма-горничная, а затем… затем черт его еще знает кто добивался от него невесть чего, раздвигая перед ним ноги!

Тем не менее, похоже, со временем мой покойный муж, все-таки, начал понемногу догадываться, что с этой сделкой сделал что-то не совсем то. Ведь в итоге записал их с маркизой Пуэйсон разговор на камень. Причем, что примечательно, именно на изумруд, а не на бриллиант, который «сохранил бы ему в максимально реалистичном виде» воспоминание о том, как ему отдалась самая желанная женщина королевства. То есть, целью записи было не столько создать для себя «приятное зрелище для одиноких вечеров», сколько сохранить именно эту информацию о сделке, в результате которой фаворитка короля получила тот самый старинный серебряный кубок.

В таком случае, что на других двух камнях? Тоже что-то, связанное с Жанной Пуэйсон? Или с тем кубком?

Желая поскорее это узнать, я вставила в слот следующий изумруд и направила внимательный взгляд на хрустальный шар, снова заполнившийся зеленым туманом.

То, что я увидела, не на шутку меня удивило. Потому что это снова была Жанна Пуэйсон… Вот только шла она явно не по коридорам королевского дворца.

Винзерхолл. Это, вне всяких сомнений, был именно Винзерхолл.

Но… когда фаворитка короля успела посетить родовой замок Рейнеров?

Кулаки сжались сами по себе. Мысли путались.

Несколько секунд Браян и Жанна, держа в руке масляную лампу, молча шли по ночным коридорам. Пока мой покойный супруг, внезапно не остановившись, поочередно нажал на три камня кладки. Еще немного — и фрагмент стены отодвинулся в сторону, открывая потайной ход! О котором я, к слову, до сих пор ничего не знала.

Обменявшись взглядами с Браяном, женщина вошла в коридор. Он же, последовав за ней, закрыл проход. Еще минута, и вот они уже оказались в небольшой, но хорошо обставленной комнате с единственным окном с видом на лес и горы.

— Не беспокойтесь, — заверил Браян, заметив, что ее взгляд остановился как раз на окне. — Внешне оно замаскировано таким образом, что смотрящие на него по ту сторону будут видеть лишь пустую стену замка.

— И никто кроме тебя… точно не знает об этой комнате? — переспросила Жанна, и тут меня передернуло: даже я, официальная жена лорда Рейнера, до самой смерти Браяна не обращалась к нему «ты». В то время, как сам он, к слову, все еще держал это крайне почтительное «вы».

— Ни одна душа… кроме вас теперь, естественно, — улыбнулся он, подойдя ближе к ней. — Это — тайна Рейнеров, переходящая из поколения в поколение, и известная лишь хозяину замка.

— И леди Рейнер так же не знает о ней?

— Конечно же нет, — цинично, даже слегка презрительно фыркнул мужчина. — Я передам этот секрет только Вильяму лично, когда он достаточно подрастет. Но никак не Скарлет.

— Ах, какое облегчение, — вздохнула Жанна, томно прижавшись к нему. — Ты даже не представляешь, какое это наслаждение — иметь место, где можно ненадолго исчезнуть.

— Если честно, то я в самом деле не совсем представляю, да и не понимаю, всю эту ситуацию, — проговорил Браян, скользя рукой по стройной спине маркизы. — Сначала я получаю от вас то странное письмо, в котором вы просите о приватном визите на несколько дней, который любой ценой нужно сохранить в тайне. А затем в самом деле приезжаете ко мне в замок, чтобы спрятаться в потаенной комнате. Причем, как я понимаю, король не в курсе… всего этого?

— Конечно не в курсе, о чем ты? — охнула женщина, горько засмеявшись.

— Так для чего все это, Жанна? — выпалил Браян, серьезно глядя в ее большие лучистые глаза.

— А разве ты сам не догадываешься? — вздохнула она, нежно проведя ладонью по его щеке. — Иногда это становиться слишком утомительно — быть птичкой в золотой клетке его величества. Под постоянным присмотром, постоянным контролем. И порой тебе хочется отдохнуть, просто побыть вместе с мужчиной, который тебе небезразличен. Наедине, без посторонних глаз, без надзора. Всего несколько дней… а затем я уйду. Вернусь в свою золотую клетку, полную змеиного яда, и продолжу играть свою роль на краю пропасти. Но сейчас я просто хочу немного покоя. Несколько дней наедине с тобой, быть твоей горячей безропотной рабыней в этой маленькой тесной комнатке, где никто в целом мире не будет даже догадываться о том, что я здесь, в твоей абсолютной власти, — горячо прошептала женщина, просунув руку в его штаны…

А затем следующие несколько минут я снова наблюдала сцену страстного соития своего покойного супруга с официальной фавориткой короля!

И опять после завершения записи надолго выпала из реальности, просто шокировано моргая и глядя на опустевший хрустальный шар широко распахнутыми глазами.

Выходит, Браян… не переспал с той женщиной разок, принимая «плату» за тот серебряный кубок. Он продолжал с ней отношения! Продолжал согревать постель фаворитки короля, самой желанной, влиятельной и опасной женщины королевства. Был с ней настолько близок, что она обращалась к нему на «ты». И что самое главное… Совершенно точно — уже после нашей свадьбы, после рождения Вильяма, эта женщина как минимум один раз тайно останавливалась в Винзерхолле, несколько дней прячась в тайной комнате.

А уж если, в отличие от Браяна, подумать немного и головой, а не только тем, что в штанах… напрашивался пугающий вывод: пока она пребывала здесь, то очевидно, занималась не только тем, что была его «горячей безропотной рабыней»!

Так чем же могла заниматься здесь маркиза Пуэйсон? И не связано ли это часом с тем, что Браян обсуждал с Терри начавшие ослабевать заклинания, которые должны были бы сдерживать запертого в подземельях Винзерхолла некоего Древнего?

Что же касается той тайной комнаты, где она пряталась, где они кувыркались втайне от меня… то ее однозначно нужно найти. И этим я в обязательном порядке займусь, первым же делом. Но…

Но сначала нужно просмотреть последнюю запись. Последний камень: большой изумруд, поблескивающий на бархате в свете масляной лампы. В котором я уже теперь даже боюсь представить, ЧТО могу увидеть.

Дрожа, я решительно заменила камень в слоте — быстро, резко, не позволяя появиться даже тени колебания. Так, словно разом срывала засохший бинт с раны. И сжав кулаки, направила взгляд на зеленый дым, который, словно концентрированный яд, заклубился в хрустальном шаре, проявляя…

Кто бы мог подумать, снова лицо маркизы Пуэйсон! Причем на этот раз стояла она не где-то там, а прямо в покоях Браяна! За окном же сверкали звезды и сияла бледная луна, окрашенная изумрудом в зеленый цвет.

Но больше всего меня удивило даже не то, что она была здесь.

А то, что она, как бы невзначай, достала из ящика комода цепочку с кулоном в виде розы из граната!

— Какая чудесная вещица, — с интересом протянула она… и разочарованно надула губки, когда мужчина довольно быстро выхватил украшение из ее рук и спрятал в карман.

— У меня с ней связаны сентиментальные воспоминания, — бросил он, выходя в соседнюю комнату.

Оглядываясь, не пойдет ли женщина за ним, Браян быстро открыл с помощью своего перстня тайник в стене, куда спрятал кулон. А затем, закрыв его, вернулся обратно в спальню… Где обнаружил королевскую фаворитку прямо на своей постели, в соблазнительной позе, еще и с порядком приподнятой юбкой роскошного платья — так, чтобы обнажить стройные ноги по самые бедра!

— Так чем обязан такому внезапному визиту? Еще и прямо в мои покои, а не… в нашу комнату?

— К сожалению, у меня не было времени, — вздохнула Жанна, жестом изящного пальчика подманивая его к себе. — Боюсь, долгое время мы с тобой не сможем видеться, так что эта ночь — своего рода прощание. По крайней мере, на долгое время.

— Что же случилось? Его величество… узнал о наших встречах и недоволен?

— Нет-нет, с этим никаких проблем, — заверила она, и затащив его в постель, перевернула на спину, тут же сев сверху. — Просто есть определенные обстоятельства, которые мне лучше тебе не раскрывать. Скажу лишь, что тайно вырвалась к тебе на одну ночь, пробралась через секретный ход в твои покои, и еще до рассвета уеду, прежде чем меня заметит хоть одна живая душа. Так что не советую терять ни единой минуты, — страстно прошептала она ему в губы.

Признаюсь, я уже была уверена, что сейчас просто вытяну изумруд из слота, положу его на место и уйду, закрыв тайник. Потому что было тошно вот уже в третий раз смотреть на то, как мой покойный супруг кувыркается с этой дамой. Мои пальцы даже потянулись к камню…

Как вдруг я услышала, что Браян зашипел, одернув руку от бедра Жанны!

— Черт! Что там у тебя?

…И поднес к глазам ладонь, на которой выступила капелька крови от маленького укола.

— Наверное, какая-нибудь булавка расстегнулась, не обращай внимания, любимый. Я хочу твоей страсти, а остальное не важно! — горячо выдохнула Жанна, отбрасывая в сторону свой расшнурованный корсет.

Меня же с этой минуты уже совершенно не волновало то, что я наблюдаю за былым адюльтером своего покойного супруга.

Ладонь.

Причиной смерти Браяна стал яд, который ввели в его тело через укол на ладони.

Так значит…

Задрожав, я зажала рот рукой и отступила на пару шагов, прислонившись к ближайшей стене.

Не может быть. Это… это была она! Жанна Пуэйсон, фаворитка короля.

Так значит, она не просто хотела от моего мужа какой-то кубок.

Эта женщина не просто еще и втерлась к нему в доверие, чтобы получить доступ к чему-то в стенах Винзерхолла.

Она еще иубила Браяна, как только он, судя по всему, перестал быть ей полезен, а возможно даже начал мешать.

Вероятно после того, как она ушла той ночью, он начал о чем-то наконец-то догадываться и оставил в кабинете три записи на изумрудах, связанные с ее персоной.

Причем пусть меня сию же секунду ударит раскатом грома, если она действовала сама, а не в сговоре с королем.

И тогда выходит, что в таком случае…

Дрожа, я смотрела на хрустальный шар, уже без тени зеленого тумана. Секунду, вторую. А затем трясущимися руками достала из слота изумруд, положила его на место и закрыла тайник, со всех ног бросившись к выходу из кабинета, а далее — по коридорам, к своим покоям. Потому что ОН ни в коем случае не должен увидеть меня здесь, даже предположить, будто сегодня ночью я тайно увидела эти три записи!

Да, верно, теперь все складывалось, от начала и до конца. Его приезд сюда. Навязчивое желание повесить на меня убийство Браяна. Тайны, недомолвки. Попытки отговорить от просмотра записей, и особенно — этих трех последних изумрудов.

Именно. Дориан Бладблек, глава королевской внутренней полиции, приехал сюда не для того, чтобы расследовать убийство Браяна Рейнера и найти преступника.

А для того, чтобы замести следы, которые могли бы указать на настоящего убийцу — короля и его фаворитку, а так же причины, по которым они могли хотеть его смерти. После чего благополучно повесить это убийство на меня — молодую вдову, так кстати унаследовавшую все, вместе со своим сыном! И это значит, что если я хочу выжить, то обязана максимально опасаться его.

Черного герцога.

Своего смертного врага.

Глава 15. Роковое наваждение

Эта дверь снова была перед моими глазами. Та самая, которой не существовало в реальности, за пределами моего безумного сна, в котором я отдавалась Дориану прямо на полу замковых коридоров.

И теперь я снова стояла здесь, в этом коридоре, перед той самой дверью, которая опять была здесь, в шаге от меня. Не помню, как пришла сюда. Не помню, почему… лишь один факт: я стояла перед этой дверью и смотрела прямо на нее.

Но что самое главное, стоило мне толкнуть ее замерзшей ладонью — и она открылась. Тихо, медленно, с протяжным скрипом. И за ней, в тусклом свете масляной лампы, в непроглядную тьму ныряли старинные, крутые каменные ступени. А из этой темноты, словно дразнясь, снова прозвучал тот самый звук — похожий на отдаленный, приглушенный ребяческий смех. Который на этот раз был немного более четким — словно одна из преград, которые стояли на его пути, исчезла.

Сглотнув, я медленно вдохнула и ступила шаг вперед, на первую из старых ступеней. А затем на следующую, и еще одну, и еще. Осторожно, словно настороженный лесной зверек, спускаясь вниз и приглядываясь к тому, что же ждет меня в этой темноте. Не хищник ли часом, жаждущий атаковать и вгрызться зубами в мое хрупкое тело, перекусывая меня пополам?

Еще шажок, после него — еще один, и нога, занесенная для следующего шага…

Как вдруг до моих ушей донесся резкий стук! Даже не знаю, откуда именно — откуда-то сверху? От входа, оставленного позади? Или, может, отовсюду?

Но где бы ни был его источник, я просто встрепенулась и в считанные секунды взлетела вверх по лестнице, быстро запирая за собой дверь. И едва захлопнула ее за собой — мне показалось, я слышу слабый стук по ту сторону. Словно что-то совсем небольшое врезалось в дверь, мчавшись за мной по пятам и не успев затормозить. Я же…

Я дрожала, и лишь сильнее подперла дверь своим плечом, в последнюю очередь собираясь снова ее открывать!

— Скарлет, — внезапно услышала я…

И проснулась, распахнув глаза в собственной постели.

Сон, все это было просто сном.

Только вот… насколько этот сон был ПРОСТЫМ?

Тяжело дыша, я приподнялась и приложила ладонь к виску. Цепкое, жуткое наваждение никак не отпускало. При этом за окном, сквозь тяжелые шторы, уже пробивались яркие солнечные лучи.

Не слишком ли позднее время для ночных кошмаров?

Выдохнув, я встала с кровати и вызвала горничную, чтобы помогла мне одеться. У меня сегодня было достаточно дел.

Как и ожидалось, когда я пришла к Дориану с вопросом о завершении просмотра камней Мнемозиса, он предсказуемо заявил, что все еще слишком занят и пока у него нет на это времени. На что я демонстративно фыркнула, бросив пару колких фраз, и ушла… мысленно планируя то, чем теперь займусь в действительности. Пока Черный герцог будет максимум приглядывать за кабинетом Браяна, чтобы я часом не попробовала сама туда проскочить незаметно для него. Что я, безусловно, сегодня обязательно пару раз сделаю, чтобы сбить его со следа и он думал, будто я до сих пор не просматривала последние записи и хочу провернуть это тайно от него.

Но это будет позже. А пока я собиралась сделать две крайне важные вещи.

Первая — отыскать ту самую секретную комнату, куда Браян отводил Жанну, и изучить ее.

Вторая — найти в покоях мужа тайник, в котором он спрятал кулон с гранатовой розой. И… нет, пока я все еще не готова была надеть его и разом вернуть себе воспоминания, от которых сама же почему-то в слезах отказалась. Но для начала, я должна как минимум его отыскать и держать при себе, чтобы сделать это, когда буду готова. А делать, увы, придется — теперь я в этом не сомневалась. Потому что опасность, нависшая надо мной, оказалась намного больше, чем я изначально представляла. И если есть малейшая вероятность, что среди тех извлеченных воспоминаний есть хоть какая-нибудь зацепка, любая ниточка, которая поможет мне сейчас выстоять и выжить — я обязана сжать кулаки и ухватиться за нее. Пусть даже в комплекте с этой ниточкой и будет идти невыносимая боль.

Поэтому сейчас я быстрым шагом направлялась к тому месту, которое узнала на записи воспоминаний Браяна в самом ее начале.

Да, так и есть, коридор, на который я подумала, оказался именно тем самым местом, где начиналась запись. И мне не составило труда отыскать именно тот фрагмент стены, у которого мой покойный супруг остановился, чтобы нажать на нужные камни кладки. Присмотревшись к которым, я отыскала их взглядом и нажала в том самом порядке, в котором это делал Браян. И точно так же, как у него, после этого послышались щелчки, с которыми секретный проход в темный коридор открылся.

Закрыв его за собой изнутри, я направилась вперед, и вскоре оказалась там, в той самой комнате. Где мне понадобилось около минуты, чтобы совладать с гневом и обидой от понимания того, насколько же супруг меня не уважал. Но нет, страдать из-за уязвленного самолюбия буду позже! Сейчас нужно заняться делом.

Выдохнув, я начала быстро и тщательно осматривать комнату. При этом максимально стараясь класть на свои места все предметы, к которым прикасалась. Чтобы приди сюда, например, Дориан Бладблек, а то и сама Жанна Пуэйсон — у них не возникло бы малейшей мысли о том, что в этой комнате кто-то недавно побывал.

И… увы, но да! Я потратила невесть сколько времени на этот обыск, даже прислушивалась к перстню тут и там в надежде найти тайные печати, которые бы на него среагировали. Да только результата не получила. Чем бы фаворитка короля не занималась в Винзерхолле, что бы ни делала в этой комнате — она не оставила по себе никаких следов. Даже малейших. Поэтому все, что мне оставалось — разочарованно вздохнуть и вернуться обратно. Утешаясь тем, что теперь я, по крайней мере, знаю об этой комнате. Следовательно — в курсе, где эту женщину можно будет искать, появись у меня подозрения на то, что она опять может быть в этом замке, пробираясь сюда по тайным ходам, которые ей любезно показал Браян, чтоб ему в могиле вертеться, Рейнер!

Закрыв за собой тайный вход после возвращения, я позволила себе несколько минут подышать свежим воздухом у окна. А затем, собравшись, отправилась на вторую важную миссию…

В покои Браяна. Те самые, которые пустовали с того дня, как тело моего мужа отнесли в морг, а затем — на кладбище. К счастью, Дориан Бладблек уже закончил любые обыски в его апартаментах, так что вероятность встретить его там была минимальна. Ну а свое собственное пребывание в них я всегда могу объяснить тяжкими думами молодой вдовы, которой просто НУЖНО было немного побыть в спальне покойного супруга.

Тем не менее, я все равно внимательно оглядывалась по сторонам, не желая, чтоб кто-нибудь из слуг заметил меня.

И вот я оказалась здесь. В покоях мужа. Где практически не бывала, пока он был жив.

Секунда, глубокий вздох — и я направилась в спальню, а оттуда прошла в ту самую комнату, где на записи Браян прятал кулон в тайник. Момент истины — и когда я поднесла перстень к тому же фрагменту на стене, что и в воспроизведенном ночью воспоминании, печать в самом деле проявилась. И стоило мне приложить к ней перстень, тайник открылся прямо передо мной.

Там лежало не так уж много вещей — все то же, что я успела заметить на записи. Что еще раз подтверждало: спрятав кулон, Браян более не открывал тайник, чтобы еще что-нибудь туда положить либо наоборот — забрать.

И кулон в самом деле находился там.

Мое стертое прошлое. Мои болезненные воспоминания. И разгадка того, кто же — настоящий отец Вильяма.

Надеть. Я должна буду его надеть, и только после этого извлеченные воспоминания вернуться ко мне. От простого прикосновения ничего не случиться.

Тем не менее, я все равно боялась сделать это. Боялась прикоснуться к вместилищу моих слез, позора и бесчестия, моего разбитого сердца, облитого кровью. Когда же, наконец, взяла его — нахлынуло безумно странное ощущение: словно держишь в собственной руке нож, который должен быть вонзен в твое сердце.

И все же, воспоминания в самом деле не нахлынули от простого прикосновения.

С горечью сжав кулон в руке, я спрятала его в потаенных карманах под юбками платья и уже собиралась покинуть покои Браяна… но тут взгляд упал на постель.

Ту самую, где мой покойный супруг забавлялся со своими любовницами. До меня. Во времена, когда его женой была леди Бьянка. После нашей с ним свадьбы. И до самой последней ночи, когда здесь же лежала Жанна Пуэйсон, пришедшая за его жизнью.

Медленно дыша, я подошла к кровати и коснулась ладонью идеально выглаженного покрывала, которое прислуга постелила здесь, начисто перестелив постель после того, как их господина унесли в морг, а следователи осмотрели место, где был найден покойник. Возможно, это просто какой-то мазохизм, но я, не отводя взгляда от покрывала, легла на эту постель, положив голову на подушку.

Странное чувство. Как будто эта постель колет меня тысячами кинжалов.

Стиснув зубы, я встала на ноги, расправила слегка потревоженные покрывала и быстро вышла из покоев мужа. После чего, стараясь вернуть самообладание, направилась вначале в свой старый кабинет, где надежно спрятала кулон. А затем — в свои покои. Время было уже позднее, и хоть я пропустила ужин, есть пока не хотелось. Возможно, немного позже позову служанку и попрошу принести мне чего-нибудь, но не сейчас. Сейчас хотелось просто побыть одной и подумать.

…Да только с последним меня ждало разочарование! Потому что войдя к себе, я с удивлением обнаружила в своих покоях…

Дориана Бладблека!

Проклятье… а он как вообще здесь оказался?

— Могу я поинтересоваться, что вы делаете в моей спальне, лорд Бладблек? — напряженно протянула я, сердито сверкнув глазами.

— Провожу расследование, — нахально заявил он. — И в его рамках мне потребовалось кое-что здесь осмотреть.

— Да неужели? — съязвила я, уже собираясь громко возмущаться обыском моих покоев без моего участия, и даже предупреждения… как вдруг запнулась, потому что меня осенило: ну конечно! Это ведь…

Просто очередной сон! Вероятно, я заснула там, в спальне Браяна, на его постели, и теперь мой разум, перегруженный всем, случившимся за последние сутки, снова подсовывает мне свой излюбленный способ «снять стресс».

И я не знаю, что на меня нашло. Не понимаю, почему все предохранители в моем мозге просто сорвало. Но одного этого понимания хватило, чтобы не задумываясь, буквально подлететь к Дориану, и жадно наброситься на его губы, запуская пальцы в черные волосы!

— Скарлет? — охнул он, прижимаясь ко мне в ответ и обхватывая меня своими сильными руками.

— Отлично, обыск в моей спальне — так полноценный обыск ВСЕГО, лорд Бладблек. В том числе и меня. С раздеванием догола, чтобы я часом ничего не утаила от вас под одеждой, — горячо прошептала я, буквально швыряя его на свою кровать!

На секунду глаза Дориана округлились. Но уже через секунду, когда я села сверху на него и принялась страстно целовать, от удивления не осталось и следа. Вместо него взгляд Черного герцога полностью затуманило пьянящее желание, с которым он принялся скользить руками по моему телу, и конечно же — ловко расшнуровывать черный вдовий корсет. Он моментально завелся — я четко ощущала это сквозь свое белье, прижимаясь к нему бедрами, прикрытыми длинной черной юбкой. Это ощущение, это его желание так сильно дразнили меня, что я, закусывая губу, принялась медленно двигать бедрами, заводя его еще сильнее, при этом оставляя на нем штаны, которые мешали сию же секунду овладеть мной.

Да, сейчас, в полностью осознанном сне, совершенно не было причины это отрицать: жажда этого мужчины сделала меня зависимой от этих снов, от этих фантазий, в которых я позволяла себе выплескивать постыдные желания к тому, кого подсознательно хотела, кто привлекал меня как мужчина… но при этом там, в реальном мире, был для меня опасным врагом, к которому не следовало приближаться. Который собирался меня погубить. Безумное, ненормальное, больное притяжение, которое подавлялось наяву здравым смыслом и катастрофически нуждалось в том, чтобы дать ему выход хотя бы во сне. Ощущать его губы, его руки, все его гибкое тело — возле меня, на мне, во мне… Я просто нуждалась в этом. С того самого дня, как он появился здесь, в Винзерхолле. С первого моего желания дать ему пощечину. Он просто притягивал меня, необъяснимо и непреодолимо.

Поэтому сейчас, извиваясь под ним полностью обнаженная, я просто стонала, безраздельно отдаваясь своим запретным желаниям и ныряя, словно в бездну, в преступное наслаждение.

* * *

Это было… странно. Не похоже на предыдущие сны.

Прошло уже около десяти минут после того, как мы с Дорианом, изможденные, рухнули на измятую кровать, и мужчина, прижав меня к себе, накрыл мое бледное тело одеялом. Я все еще лежала рядом с ним, медленно вдыхая запах его кожи. И все еще касалась крепкой груди своими ладонями.

— Забавно, — хмыкнула я, невесомо щекоча губами его шею. — А все мои предыдущие сны заканчивались сразу после того, как ты доводил меня до пика наслаждения… а то и вовсе прежде, чем овладевал мною.

— Сны? — сипло выдохнул Дориан, и в тот же миг его тело подозрительно напряглось. — Это те, которые, если в обратном порядке… В коридорах замка, в кабинете возле Мнемозиса при твоей попытке тайно просмотреть записи на сапфирах, а еще — страстные поцелуи в карете по дороге к Эдергейлам, и… То есть, хочешь сказать, что это снилось нам обоим, а не только мне одному?

…И в этот момент я, широко распахнув глаза, резко села в постели, прикрывая грудь одеялом.

— Секундочку! — выдохнула я, ощущая, как меня начинает бить крупкой дрожью. — Это ведь сейчас… сейчас тоже сон!..

— Поначалу, когда ты набросилась на меня, мне тоже так показалось, — признался Дориан, медленно поднимаясь на локтях, и посмотрел на меня: — Но теперь я, если честно, уже не особо в этом уверен.

О боги… нет-нет, не может быть! Я все еще сплю, однозначно, все еще сплю! И эти слова Черного герцога — лишь игры моего воображения, которое все это время подсознательно боялось, что однажды я, перепутав сны с реальностью, на самом деле пересплю с этим мужчиной.

Но ведь не может же ЭТО быть правдой! В самом деле не может! Так ведь?

— Скарлет?

Тяжело дыша, я сползла с кровати, и полностью закутавшись в одеяло, выбежала из комнаты. На ходу хватая халат, который торопливо завязала вместо одеяла в соседней комнате, прежде чем Дориан, встав, догнал меня. Хотя казалось бы, как глупо — прикрывать свое тело перед ним после того, как он уже НАСТОЛЬКО детально рассмотрел буквально ВСЕ!

— Прости, если бы я понял, что это не сон, то не стал бы вот так, пользуясь положением… — заговорил он, коснувшись моего плеча.

Вскрикнув, я отпрянула и, всхлипывая, зажала рот ладонью.

Нет-нет, это неправда, просто неправда!

— Не трогай меня! — вскрикнула я, кусая губы.

Какие глупые возмущенные крики после того, как сама же набросилась на него, швырнула на кровать…

— Если ЭТО не сон… то какого черта ты делал в моей спальне?!

— В самом деле проводил обыск, — тяжко вздохнул мужчина, виновато потупив взор. — У меня возникли кое-какие подозрения, которые я решил проверить. А тут вошла ты, поцеловала меня, и я решил, что просто снова заснул и вижу очередной сон с твоим участием. И да, говорю сразу: я тоже понятия не имел, что эти сны, как я понимаю, были «совместными сновидениями», а не просто моими фантазиями о женщине, к которой меня безумно тянуло, несмотря на все… прочие обстоятельства, — выпалил он, сжав кулаки и отведя взор.

Я закусила губу так сильно, что мне показалось, сейчас выступит кровь… но нет, к счастью, обошлось без этого.

Не может быть. Я просто не могу в это поверить!

— Как такое вообще возможно? — снова всхлипнула я, прислоняясь к стене, и закрыла лицо рукой.

— Не знаю, Скарлет, — покачал головой он. — Я тоже, признаюсь, ранее не слышал о том, чтобы два человека одновременно видели один и тот же сон, в котором бы реально взаимодействовали. Но похоже, что по какой-то причине…

— Я не об этом, черт тебя побери! — сорвалась я. — А о том, как вообще возможно… чтобы я… с ТОБОЙ… Чтобы мерзавец вроде тебя позабавился со мной!..

— Для меня это не было «просто забавой», Скарлет, — внезапно резко выдохнул Дориан, неожиданно схватив меня за руку. И я, совершенно инстинктивно, посмотрела ему в глаза, которые сверкали решительным блеском. — Никогда не было.

…Как вдруг по моим ушам ударил он: тихий, звонкий, озорной ребяческий смех. Звучавший словно отовсюду, и как будто отбиваемый многократным эхо. Причем по лицу Черного герцога я совершенно точно поняла, что он тоже его услышал.

— Что это еще за…

— Понятия не имею, но мне это не нравится, — напряженно проговорил он. Причем не просто не выпуская моей руки, но еще и крепко ее сжав.

— В самом деле? — холодно прошипела я, вырвав руку. — А я вот, если честно, не верю в это. В то, что ты вот совсем никакого ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЕШЬ обо всем, что здесь происходит! Что те кошмарные сны для тебя такая уж невероятная загадка…

— А мне почему-то казалось, что для нас обоих эти сны не были «кошмарными», — перебил Дориан, сцепившись со мной взглядом. — Уж прости, но я могу понять, когда женщина, с которой я близок, в самом деле хочет этого.

…Не сдержавшись, я дала ему пощечину. Снова. И опустошенная, разрыдалась, рухнув на стоявшую рядом софу.

— Оставь меня, слышишь? — прошептала я сквозь слезы. Он потянулся ко мне рукой, но я тут же ударила по ней ладонью, не позволяя прикоснуться к моему плечу даже кончиком пальца. — Уйди. Я не хочу тебя видеть. И… подавись своими изумрудами с записями. Утром я открою тайник и уйду из кабинета. После этого приходи и смотри их сам. Когда закончишь — я вернусь в кабинет и закрою тайник, пришлешь мне отчет о том, что там увидишь. Только сделай все это так, чтобы даже не попадаться мне на глаза. И если… если в результате своего «расследования» в самом деле захочешь повесить на меня убийство мужа и отправить на эшафот — будь добр, по крайней мере, сделать это так, чтобы мы с тобой больше никогда не пересекались. Чтобы я даже краем глаза, даже мельком не видела твоего лица, не слышала твоего голоса. И уж тем более — чтобы не чувствовала, как ты прикасаешься ко мне.

— У тебя есть полное право мне не верить… но я в самом деле не собираюсь вешать на тебя убийство Браяна Рейнера, — тяжко вздохнул Дориан, сжав кулаки. — Особенно после того… что узнал, находясь здесь. Поэтому… Скарлет, нам нужно поговорить. Серьезно поговорить. И после того, что… только что случилось… я понимаю, что этот разговор в самом деле катастрофически необходим. Нам обоим. Так что дай мне знать, когда будешь к нему готова.

А затем он в самом деле ушел. Быстро одевшись, покинул мои покои, закрыв за собой дверь. Я же еще долго неподвижно сидела на софе, закрывая лицо руками.

Проклятье, что же я наделала?

Глава 16. Засекреченная боль

Войдя в свой «временный» кабинет ближе к вечеру — через пару часов после того, как закрыла тайник с Мнемозисом в кабинете Браяна — я обнаружила на своем рабочем столе письмо от Дориана Бладблека. С отчетом о его просмотре трех изумрудов. И прочитав его, ухмыльнулась с болезненно-горьким цинизмом.

Как я и думала, он соврал.

Вернее, «недоговорил». Очень многое недоговорил.

В его отчете говорилось, что на камнях были записаны воспоминания лорда Рейнера о его романе с одной знатной придворной дамой, имени которой он мне назвать не может, дабы не дискредитировать ее. И о том, что Браян делал этой даме некий дорогой подарок. Собственно, все: ни о том, что это была фаворитка короля, ни о том, что это она же его убила, ни о ее тайных визитах в Винзерхолл, ни о загадочном кубке, подаренном в обмен на жаркую ночь… Ни о прочих «незначительных деталях».

Скрипнув зубами, я смяла письмо и швырнула его в камин. Что ж, могу поздравить Дориана Бладблека с тем, что он получил свое! А меня — с тем, что я сумела скрыть от него свою осведомленность. Подумать только! Еще недавно сочла бы безумцем того, кто сказал бы мне, что от серьезных проблем меня может спасти подобное стечение обстоятельств, которое удастся использовать для прикрытия и якобы как веский повод отказаться от просмотра записей воспоминаний, которые от меня так стремились утаить.

И все же, основная моя проблема все еще не решена: задание Дориана Бладблека — не только замести следы королевской фаворитки, но еще и сделать из меня козла отпущения. Об этом забывать однозначно не стоит. А значит, мне нужно думать над своими дальнейшими действиями. И, для начала…

Для начала вернуть себе воспоминания, от которых отказалась. Надеясь на то, что в них будет что-то, способное мне помочь. Малейшая зацепка, от надежды на которую я не имею права отмахиваться.

Поэтому морально подготовившись, я достала кулон с гранатовой розой. И четко понимая, что горько пожалею об этом, надела его на свою тонкую шею…

* * *

— Добрый вечер. Леди Скарлет Риверлесс, верно? — улыбнулся Черный герцог, целуя мою руку посреди бального зала королевского дворца.

Играла музыка, яркий свет свечей осветлял роскошный зал, словно лучи полуденного солнца. А множество богато разодетых пар если не танцевали на паркете, то вели светские беседы с бокалами вина.

— Да, верно, лорд…

— Дориан Бладблек, к вашим услугам, — отрекомендовался он. — Не окажете ли мне честь, подарив танец?

— С огромным удовольствием, — смущенно улыбнулась а. А уже через минуту закружилась, прижимаясь к нему всем телом. И ох, как же голова пошла кругом! От его прикосновений, его улыбки, пьянящего взгляда глаз цвета красного вина.

Когда танец закончился, он взял меня за руку, и не говоря ни единого слова, увлек за собой в сад. Где нежно горели фонари, уютно освещая аллеи и извивистые дорожки.

— Насколько я понимаю, сегодня — ваш дебют в свете? — уточнил мужчина, ведя меня под руку.

— Верно. До этого я много раз бывала в столице, хоть и жила в отцовском поместье в провинции. Однако прошлые визиты проходили без посещения официальных мероприятий.

— Должно быть, вы там умирали от тоски, — вздохнул он, игриво подмигнув.

Я зарделась.

— А вы, я смотрю, знаток скуки?

— Увы, с моей работой не соскучишься.

— Вот как? И чем же вы занимаетесь?

— Несу службу во внутренней королевской полиции. И надеюсь уже в скором времени ее возглавить.

— Надо же! — наигранно охнула я, глядя на него из-под пышных ресниц. — Так значит, к моей персоне проявляет интерес сам будущий глава королевской внутренней полиции? Скажите, офицер, мне следует беспокоиться, — игриво добавила я, сама удивляясь, откуда во мне внезапно взялось столько кокетства.

— Кто знает, юная леди, кто знает, — ухмыльнулся он, резко развернувшись. И теперь, стоя напротив меня, внезапно прижался ко мне всем телом!

— Так что, я арестована? — улыбнулась я, не сводя с него зачарованного взгляда.

— Возможно, — прошептал Дориан, коснувшись ладонью моей нежной щеки.

Совершенно точно: помня предостережения матери, я не выпила сегодня ни единой капли вина. Вот только сейчас, в этот момент, ощущала себя абсолютно пьяной! Этот взгляд, этот голос. Тепло его тела. Каждый жест. Я как будто тонула в омуте, пребывая во власти абсолютного сладкого дурмана.

— Тогда предлагаю в обязательном порядке обсудить мое обвинение при нашей следующей встрече, — хихикнула я, обдав дыханием его губы.

А в следующий миг, выскользнув, словно горная река, скрылась за поворотом тропинки, окруженной деревьями и высокими кустарниками! Откуда, быстро застучав каблуками по брусчатке, помчала обратно ко входу в бальный зал.

…При этом просто не в силах спрятать озорную улыбку, игравшую на моих губах!

В следующий раз я увидела его два дня спустя. Когда он пришел с визитом в наш столичный дом. Официально — хотел переговорить по какому-то вопросу с моим отцом. Вот только ни за что не поверю, будто офицер на руководящих посадах во внутренней полиции пришел сюда, не зная, что родителей сейчас нет дома! И единственная, кто встретиться ему, когда лакей откроет дверь — это их лишь недавно отпраздновавшая совершеннолетие дочь.

— Прошу за мной, лорд Бладблек, — кивнула я, всеми силами стараясь сдержать при слугах игривую улыбку и волнительный блеск в глазах. — Отец должен скоро вернуться. Пока же могу ли я предложить вам чаю?

— С огромным удовольствием, леди Риверлесс, — галантно кивнул Дориан, поцеловав мою руку.

Без лишних слов служанка помчала готовить чай, и принесла поднос с чашками, заварником и печеньем буквально через минуту после того, как мы прошли в чайную, где обустроились в креслах за изящным деревянным резным столиком.

— Если честно, не ожидала увидеть вас здесь, лорд Бладблек, — проговорила я, когда за удалившейся служанкой закрылась дверь. Проводив ее взглядом, я на миг заколебалась, а затем все же перевела взгляд на Черного герцога…

И в ту же секунду поняла, что пропала.

Сердце… оно колотилось слишком быстро. Сейчас мы с ним были вдвоем, наедине, в небольшой уютной чайной. И боюсь, то, как тяжело мне было сейчас вдыхать воздух, с потрохами выдавало ему мое волнение!

— Почему же, Скарлет? — тихо проговорил он своим бархатистым голосом, который буквально ласкал мои уши. А затем, с издевкой ухмыльнувшись, добавил: — По какой причине вы решили, будто у меня не может быть никаких дел к вашему отцу?

— Разве у моего отца какие-нибудь проблемы с законом… офицер? — добавила я, сама поражаясь тому, как откровенно кокетничаю каждым словом, каждой ноткой голоса, каждым движением своего тела. — Раз вы так внезапно нагрянули с визитом, предварительно о нем не предупредив.

— Что вы, — хмыкнул мужчина, и когда он подался вперед, в мою сторону, чтобы налить себе чаю, мое сердце вздрогнуло. — Всего лишь пара вопросов, которые мне срочно понадобилось с ним решить, пока он в столице, — продолжал Дориан, и ставя заварник, как бы невзначай задел рукой мою лежавшую на столешнице ладонь…

Ощутив, как она при этом вздрогнула, на миг замер, а затем снова прикоснулся к ней. Еще миг — и его рука медленно накрыла мою.

— То есть, хотите сказать, у меня нет ни единого повода для беспокойства? — тихо выдохнула я, просто млея от его взгляда, с которым он скользил своими теплыми пальцами по моей руке.

— А вот этого я не говорил, — прошептал мужчина, беря меня за руку…

В следующую секунду все произошло, словно в тумане.

Легкое движение, с которым Дориан едва ощутимо потянул меня на себя. И я, будто маленькое перышко, подхваченное порывом ветра, в мгновение ока сорвалась с места, оказавшись у него на коленях!

Целовала.

Прижимаясь к нему. Обвивая руками его шею. Задыхаясь.

Я целовала его.

И дрожа, едва ли не теряя сознание от пьянящего головокружения, ловила каждое движение губ Дориана, вначале жарко отвечавшего на мой поцелуй… а затем и перехватившего инициативу! Крепко прижимавшего меня к себе. Скользившего руками по моей спине. Касавшегося ладонями шеи, щек, ключиц.

Я просто теряла голову. Безнадежно. С концами. Настолько, что даже не находила в себе сил удивляться собственному безрассудству. Ведь всю свою жизнь я была хорошей, послушной юной леди, которая воспитывалась в строгости, вела себя согласно этикету.

Вот только теперь, стоило просто попасть в плен глаз этого мужчины, и все полетело в тартарары! Я просто сходила с ума от страсти, которая переполняла меня и била ключом.

Кто знает, чем бы это закончилось — настолько мой разум был затуманен. Возможно, я бы даже отдалась ему просто здесь, в чайной, напрочь позабыв о том, что могу привлечь внимание слуг, если застону вдруг слишком громко… Но внезапно послышался громкий стук, с которым закрылась тяжелая входная дверь! А затем, вздрогнув, замерла, выпустив губы Дориана, прислушалась и в самом деле услышала долетавшие с первого этажа звуки шагов и громкий голос отца!

Проклятье, а ведь если бы чайная не находилась просто над прихожей — кто знает, услышала ли бы я настолько вовремя, что родители вернулись? Или же узнала бы об этом как раз в тот момент, как разъяренный отец, войдя в чайную, набросился бы на мужчину, страстно целующего его дочь?

Запаниковав, я пересела обратно в свое кресло и принялась быстро дышать, понимая, что физически не смогу вовремя согнать со щек румянец! Что уж говорить о раскрасневшихся губах.

К счастью Дориан, вероятно, тоже это понимая, встал со своего кресла и торопливо направился к двери комнаты. Таким образом вышел к отцу навстречу, как раз когда тот открыл ее.

— Лорд Бладблек, не ожидал увидеть вас сегодня, — услышала я голос отца, и чтобы создать какую-нибудь иллюзию «занятости», взяла со столика чашку чая, которую поднесла к губам (надеясь, что хотя бы красноту губ смогу, в случае чего, объяснить тем, что пила слишком горячий чай).

— Сам, если честно, изначально это не планировал, но обстоятельства слегка изменились, — как ни в чем не бывало, заговорил Дориан. И полностью поглощая внимание отца, чтобы тот вдруг не стал рассматривать меня, ушел вместе с ним в направлении кабинета.

Подождав немного, я осторожно выглянула из комнаты, а затем прошла к себе. Лишь закрывшись в комнате, вздохнула с облегчением…

И позволила себе, закусив губу, тихонько застонать от сладострастных воспоминаний про свой первый поцелуй, всего несколько минут назад захвативший меня пламенем страсти!

После этого мы с Дорианом виделись почти каждый день. На прогулке в парке. Во время приема. На выставке цветов в городском саду… И каждый раз Черному герцогу удавалось хоть ненадолго увлечь меня в безлюдное место, где я снова и снова могла таять от наслаждения на его губах. Вот только все равно не удавалось насытиться этими поцелуями! Мне было мало. Каждый раз я не хотела отпускать эти губы, не хотела ускользать из его объятий, терять ощущение тепла крепкого тела, прижимавшего меня к себе. Словно крошки, которые одна за одну кидаешь голубю: ровно столько, чтобы он не умер с голоду, но совсем не достаточно для того, чтобы бедная птичка насытилась, утолив тот самый терзающий ее голод.

Я просто бездумно нырнула в этот водоворот, не просто не зная, куда он меня приведет… но даже не задумываясь об этом. Тонула, упиваясь своим сладким маленьким порочным секретом.

А потом случился вечер, который изменил все.

— Это что… шутка? — возмущенно выдохнула я, и кажется, отец сам был в шоке с того, как я гневно стукнула кулаком по его рабочему столу в домашнем кабинете.

— С какой стати этому быть шуткой? — нахмурился он, пристально глядя на меня. И видимо не узнавая во мне свою, как правило, покорную, послушную дочь, которой я всегда была… прежде, чем тайно вкусила вкус губ Дориана Бладблека.

— С такой, что этому лорду Винстону сорок девять лет, он весит как средних размеров слон, а еще он надменный заносчивый придира. Какого рожна я должна выходить за НЕГО замуж?!

— Мне казалось, это очевидно, Скарлет, — напряженно протянул отец, медленно встав из-за стола, и скрестил со мной взгляды. Причем явно был растерян, когда я не потупила взор. — Это очень выгодный брак, и вступить в него — твой долг как дочери аристократического дома.

— Ни за что! Слышишь, отец? — выпалила я, сжимая кулаки. — Делай что хочешь, но ты не заставишь меня выйти за этого борова!

— Внимательно подбирай выражения, Скарлет!

— О, уверяю тебя, отец, я подбираю их максимально тщательно! — хмыкнула я, вздернув нос. — Прости, если у тебя были планы повыгоднее меня продать неважно кому. Но так уж вышло, что я живой человек, с чувствами которого тебе не помешает хоть немного считаться. Поэтому нет, я не выйду ни за лорда Винстона, ни за мерзкого сынишку лорда Чарлера, ни за умирающего от сифилиса сера Борджера!

— Это гадкие слухи, у сера Борджера нет…

— Ох, умоляю! Можно хотя бы в домашнем кабинете без этих «официальных версий», о ложности которых знают все, вплоть до последней собаки на придворной псарне? — фыркнула я, скрестив руки на груди.

— Твое поведение переступает всякую черту, — строго прошипел отец. — Будь благодарна за то, что я проявляю великодушие, и позволяю тебе самой выбрать между этими тремя кандидатами. Среди которых лорд Винстон — самая желанная для меня кандидатура, и я буду тебе крайне признателен, если ты выберешь именно его. Но если нет — я приму твой выбор вне зависимости от того, падет он на юного наследника Чарлеров, либо на сера Борджера.

— Мой ВЫБОР не падет ни на одного из них. Точка.

— Ты выйдешь за одного из них. Точка, — заявил отец, теперь уже сам стукнув кулаком по столу. — Это не обсуждается. Времени, чтобы выбрать одного из них, у тебя до утра, а после я отправлю твоему жениху письмо с поздравлениями, в котором сообщу, что мы приняли его заманчивое предложение.

— Этого не будет! Слышишь?! — закричала я, и уже захлопнув за собой дверь отцовского кабинета…

Расплакалась.

Но даже не думая останавливаться и тихо реветь — прибавила ходу, в считанные минуты подбежала к входной двери и выпорхнула из дома на столичные вечерние улицы.

Понятия не имею, сколько бродила по ним — я просто потеряла счет времени. Лишь в один единственный момент замерла.

Когда увидела прямо перед собой Дориана.

— Юной леди не стоит ходить одной по столице, еще и в такой поздний час, — тихо проговорил он, ласково касаясь моей щеки.

— Ты сейчас в самом деле стоишь передо мной, или мне просто мерещиться? — прошептала я, не сводя с него глаз, которые (я только сейчас это поняла) все еще были влажными.

— Не мерещиться.

— И каким же образом ты так вовремя оказался здесь?

— А ты думала, я не приставлю никого поглядывать за домом девушки, которая мне небезразлична, чтобы мне сразу же донесли, случись возле ее дома что-нибудь подозрительное? Например — внезапный побег этой девушки куда глаза глядят?

Промолчав, я опустила взгляд.

— Скарлет, что случилось?

— Можешь отвести меня… куда-нибудь? Где меня никто не увидит? Например — к тебе домой? А уже там поговорим.

— Твоя правда, лучше нам не торчать посреди улицы невесть сколько, — кивнул Дориан, и взяв меня за руку, быстро провел к неприметной улочке, возле которой стояла карета. Укрывшись в ее темном уютном чреве, я тут же прижалась к Черному герцогу, давшему кучеру приказ трогаться к его дому.

Всю дорогу я сидела в его объятиях, наслаждаясь их теплом. А когда карета остановилась — вместе с Дорианом быстрым шагом прошла внутрь особняка, где к нам (вероятно, по заранее отданному распоряжению) не вышел никто из слуг. Оглядываясь по сторонам, мужчина быстро провел меня на второй этаж, где мы уединились в одной из комнат.

— Так что случилось?

— Отец собрался выдать меня замуж, — выпалила я, сжав кулаки. — И заявил, что до утра я должна выбрать между хрякоподобным лордом Винстоном, гадким сынком лорда Чарлера и страдающим от сифилиса сером Борджером.

Судя по выражению лица Дориана, его эта новость так же не обрадовала.

— Этого не будет. Слышишь? — прошипел он, сжимая кулаки.

— Знаю. Я не позволю, — немного безумно улыбнулась я…

И тут же порвалась ему навстречу! Всем телом. Прижимаясь к нему, забрасывая руки на сильные плечи, и снова ныряя в сладостную бездну его губ.

— Скарлет? — охнул Дориан с протяжным стоном, ощутив, как моя рука проскользнула под его рубаху.

— Возьми меня, сейчас же, — горячо прошептала я в его губы. И наслаждаясь дурманом в его темно-красных глазах. — Я уже давно этого хочу.

— Это неразумно, — пробормотал Дориан, в то время как я уже торопливо расстегивала его штаны.

— А мне плевать на «разумность»! — заявила я, касаясь губами шеи под его ухом. — Мне надоело быть «хорошей, послушной девочкой» — живим мертвецом, холодной куклой без сердца, отцовской разменной монетой. Я хочу быть испорченной, падшей, скомпрометированной. Такой, которую не выйдет продать какому-нибудь престарелому баклану ради личной выгоды на роль «статусной молодой жены». Ни за что, слышишь? Я хочу отдать себя, особенно впервые, тому мужчине, от которого без ума. Которого хочу сама. Поэтому немедленно отнеси меня в свою спальню, положи на кровать и возьми. Я уже давно не ребенок, я сама могу принимать решения. И я решила, Дориан, — шепнула я, просовывая руку в его белье…

Взрыв. Резкий, безумный, неконтролируемый, и такой горячий! Губы на моих губах. Глаза, полностью заволоченные пеленой густого тумана. Руки, ловко избавляющие меня от одежды — деталь за деталью. Пока я, в одном только исподнем, не оказалась спиной на большой мягкой кровати, к которой меня страстно прижимало горячее мужское тело! Тело, которое я и сама успешно избавляла от одежды, так что теперь наслаждалась тем, как обнаженная кожа Дориана Бладблека соединялась с моей кожей.

Мне говорили, что первый раз с мужчиной — это всегда очень больно и с большим количеством крови. Вот только… то ли со мной было что-то не так, то ли я просто была слишком сильно возбуждена. Но боли я практически не почувствовала. Лишь чистое наслаждение от того, что, наконец, принадлежу ему. Полностью.

Утром я проснулась в его объятиях. Совершенно без одежды, лишь накрытая одеялом.

— Прости, я должен был сдержаться, — прошептал Дориан, виновато глядя мне в глаза, и перебирая пальцами длинные гранатовые волосы.

— Тебе не за что извиняться. Я сама этого хотела. И я ни о чем не жалею, — шепнула я в ответ, и потянувшись, коснулась губами его губ.

— Я люблю тебя, — выдохнул он.

Те самые слова, от которых по моему телу пробежала мелкая, искристая дрожь.

— И я люблю тебя, — ответила я, ощущая, как он крепко сжимает мою руку.

— Послушай… Мне нужно поговорить с твоим отцом сегодня вечером. Обещаю, что не позволю выдать тебя замуж против воли. Но прежде я должен буду… кое-что уладить, провести пару встреч, чтобы все наверняка получилось. До того пообещай не делать глупостей. Просто вернись домой и подожди меня. Хорошо?

Я не хотела возвращаться домой. Не хотела покидать его объятий.

И все же, глубоко вдохнув, кивнула.

А вскоре в самом деле вернулась домой. Где отец, бледный как мел, встретил меня чуть ли не на пороге.

— Надо же, а я уже собирался ехать к дому лорда Бладблека, чтобы поинтересоваться, в самом ли деле моя дочь, как мне донесли, была замечена прошлым вечером в его компании, — строго процедил он, едва провел меня в свой кабинет и закрыл за нами дверь.

— Это не важно, отец, — холодно проговорила я, глядя на него. — Давай просто сойдемся на том, что я не выйду замуж ни за одну из трех ранее озвученных тобой кандидатур.

— Похоже, в самом деле не выйдешь, — прорычал отец. — Слухи разлетаются, словно лесной пожар, Скарлет. И двое из этих кандидатур сегодня утром уже сами поспешили отозвать свои брачные предложения. Не исключено, что к вечеру сер Борджер, проспавшись после своих ночных процедур, тоже захочет взять с них пример.

— Вот и славно. Рада, что ситуация разрешилась сама по себе, — съязвила я, и тут же увидела, как побагровело лицо отца.

— Мы с тобой поговорим позже, Скарлет. Но да, пока что ты добилась своего: я не буду некоторое время поднимать вопрос твоего замужества. Как минимум потому, что сейчас, после твоей выходки, вряд ли найду подходящую партию. Вернемся к нему немного позже. А пока можешь идти.

На его лице так и читалось: «Скажи, что все эти слухи — неправда. Что тебе хватило ума не делать ЭТОГО». Но я не стала говорить отцу вообще ничего. Просто вышла из его кабинета и направилась в свою комнату.

В которой, наконец, позволила себе устало рухнуть в кресло и закрыть глаза. А еще — задрожать.

Я в самом деле ждала, что Дориан придет сегодня вечером на обещанный разговор с моим отцом… вот только он так и не пришел. Вместо этого я получила единственное письмо, в котором было лишь несколько строк:

«Король внезапно приказал мне отправляться в срочную далекую поездку. Прости, Скарлет, мне очень жаль. Клянусь, как только я вернусь — встречусь с твоим отцом и серьезно с ним поговорю. Неважно, будет он на тот момент в столице, или уже вернется в свои владения. Если все сложится удачно — к тому моменту я уже буду главой королевской внутренней полиции, и тогда у него точно не останется никаких аргументом. Просто… дождись меня».

Уже через день отец сообщил, что мы возвращаемся, и мне ничего не оставалось, кроме как сжать губы, покидая столицу.

А через три недели отец вошел в мою комнату и строго прошипел:

— Твоя горничная сообщила, что ты все еще не просила принести тебе гигиенические салфетки. Хотя, согласно ее подсчетам, они должны были понадобиться еще на прошлой неделе.

Я не ответила. Лишь сжала кулаки…

И ощутила пощечину!

Тем же вечером меня осмотрел врач, служивший в замке, и подтвердил, что я беременна.

Тогда я получила от отца еще одну пощечину. В ответ на которую сообщила, что покончу с собой, если он только попробует насильно избавить меня от этого ребенка.

Следующую неделю мы с ним не разговаривали…

А потом он вызвал меня в свой кабинет. Где на столе я увидела прибор, которого раньше не замечала в нашем доме.

Мнемозис.

— Мне его одолжил… один человек, — проговорил отец, жестом приглашая меня сесть на стул напротив хрустального шара. — Он встретился со мной, и искренне раскаиваясь в своей причастности к инциденту, решил, что ты должна кое-что узнать, — осторожно вздохнул он, вставляя в слот средних размеров сапфир.

Хрустальный шар тут же наполнил синий туман, в котором вскоре проявилось лицо Дориана Бладблека.

— Говорю тебе, эти приехавшие в столицу на дебют провинциальные девицы все одинаковые, — хохотнул он, попивая вино из хрустального бокала. — Воспитываются папочками в строгости, все такие хорошие, правильные, воспитанные неприступные цветочки… Вот только стоит с ними немного поработать, и они уже наивно отдаются первому встречному, который правильно поманит пальчиком.

— Дориан, ты слишком самоуверен, — хмыкнул в ответ мужчина, с воспоминаний которого делалась запись.

— Вот увидишь, неделя, максимум две, и эта малышка будет подо мной стонать, с разбегу прыгнув в мою постель.

— Ставлю пять золотых, что у тебя ничего не выйдет.

— Принято, — ухмыльнулся Дориан, и залпом допив вино, двинулся вперед

К тому месту, где стояла я. Как раз в тот момент, когда увидела его впервые. Впервые услышала его голос. И приняла то приглашение на танец.

Запись оборвалась, синий туман в хрустальном шаре развеялся. Я же так и сидела, неподвижно глядя на него.

Пять золотых.

Так значит, вот какова была моя цена? Пять золотых.

Собственное лицо ощущалось, словно каменная маска, по которой текли слезы. Мир словно провалился в черную попасть. А все, что осталось от меня, это один пульсирующий комок острой боли, который разрывал меня на части с каждым вдохом.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, Скарлет, — словно издалека, долетел до меня голос отца, положившего на мое плечо руку, которая как будто весила целую тонну. — Пойми, дочка, ты... просто цеплялась не за того человека. Но к твоему счастью, для тебя ещё не всё потеряно.

— О чем ты? — отрешённо поговорила я.

— Есть один благородный лорд, который согласен взять тебя в жены просто вот так, в твоём... непростом положении. Он обещает быть тебе надёжными мужем, который позаботиться о тебе. И станет отцом твоему ребенку, признав его за своего. А то, что лорд Бладблек обесчестил тебя, и я, и твой муж будем официально называть «просто подлыми слухами». Вот только есть один нюанс.

— Какой ещё нюанс?

— Ты должна будешь... согласиться на одну деликатную процедуру. Чтобы обезопасить его. Но не волнуйся, дорогая. Эта процедура пойдет на пользу и тебе. Потому что избавит тебя от боли.

Я вошла в лазарет отцовского дома, где все должно было произойти. Здесь не находилось никого из тех, кто обычно в нем работал. Лишь я... И мужчина средних лет, в руках которого был саквояж. Как раз при мое мне он поставил его на стол и начал извлекать пробирки с зельями, артефакты, различные предметы. Среди которых и кулон в виде розы из граната.

— Не беспокойтесь, вы ничего не почувствуете и не вспомните, — поговорил он с успокаивающей улыбкой. — После того, как вы дадите магическое согласие и наденете кулон, я начну процедуру извлечения фрагментов памяти, каждый из которых вы будете самостоятельно мне передавать. Главное, не забывайте: принципиально важно, чтобы вы отдали совершенно все воспоминания, так или иначе связанные с этим человеком. Тогда вы получите максимально качественный и максимально надежный результат, который будет гарантировать, что рецидива не случиться. Следовательно — и боль, которую вам причинили, больше никогда не вернется. Когда я закончу, вы останетесь без сознания на некоторое время, за которое я проведу так же процедуру восстановления девственности. А проснетесь вы, уже ничего не помня обо всем пережитом кошмаре, — вздохнул он и, изображая участие, заботливо положил мне руку на плечо.

Я же лишь дрожала.

А потом на мою шею недели кулон в виде грантовой розы, и перед глазами все заволокло черной пеленой...

* * *

Тяжело дыша, я с трудом открыла глаза и поняла две вещи.

Первая — я лежала на полу возле своего рабочего стола.

Вторая — рядом со мной, положив мою голову себе на колени, сидел Дориан Бладблек.

Едва я осознала это, меня затрясло, словно в лихорадке. Губы дрожали, по щекам текли слезы, а в горле застрял дикий, отчаянный крик.

— Скарлет… — сипло прошептал он, и я поняла, что его взгляд замер на кулоне в виде гранатовой розы.

Я не могла пошевелиться. Не могла выдавить из себя ни единого слова — просто потому, что грудь словно что-то сковало, не позволяя мне даже выдыхать воздух, так необходимый, чтобы издать из своей глотки хоть какой-нибудь звук, хоть какое-нибудь подобие связной речи.

— Ты… теперь помнишь? — дрожащим голосом спросил он. Краем сознания я ощутила его руку, сжимавшую мою…

Словно обожженная этим прикосновением, я вырвала свою ладонь.

— Лучше бы и дальше не помнила, — слабо проговорила я, понимая, что мой голос захлебывается в собственных рыданиях.

Хотелось со всей силы яростно закричать на него, чтобы убирался. Раз и навсегда. Вот только душившие меня слезы не позволяли сделать этого. Все, на что меня хватило — это разбито прошептать:

— Я тебя ненавижу.

— Послушай, я сам… не знаю всего до конца! — сбиваясь, заговорил он. — Но… нам нужно поговорить, понимаешь? Что бы ни случилось, ты должна знать, что я… я в самом деле любил тебя! И все еще люблю, слышишь? Ты…

— Заткнись, сволочь, — всхлипнула я, и набравшись сил, приподнялась, слабым жестом отталкивая его от себя. — Я знаю ВСЕ.

— Скарлет?

— Пари, — сквозь зубы прошипела я. — Мне показали запись на Мнемозисе. Ту самую, которую сделал из своих воспоминаний твой дружок, с которым ты поспорил на меня! Поспорил, что «через неделю, максимум две, я буду под тобой стонать, с разбегу прыгнув в твою постель».

В мгновение ока Дориан побледнел, как мел. Его зрачки расширились, губы, исказившись, дрожали, дыхание стало резким, прерывистым.

— Нам… нам нужно поговорить…

— Нам не о чем разговаривать! — завизжала я, с размаху отвесив ему пощечину.

Уже которую на моей памяти?

Заливаясь слезами, я встала на ноги и, опираясь на стол, отошла на несколько шагов.

— Прекрати это, слышишь? Хочешь убить меня — убей. Хочешь подвести под эшафот, повесив на меня убийство Браяна — вперед. Покончи со всем поскорее. Просто умоляю, прекрати. Все это. Хватит глумиться. Неужели тебе ВСЕ ЕЩЕ недостаточно? Ты ведь уже выиграл свои пять золотых, верно? Так может, хотя бы сейчас пора остановиться?

— Скарлет, послушай меня внимательно, — напряженно проговорил Дориан неровным голосом. — Я понимаю, как все это выглядит. Но… послушай, я действительно тебя люблю. Всегда любил. Поэтому я не успокоюсь, пока мы не поговорим. Пока хотя бы сейчас ты не выслушаешь меня, раз уж ТОГДА нас такой возможности лишили.

Я ничего не сказала. Лишь, шатаясь, вышла из кабинета. И закрыв за собой дверь, за которой остался Дориан Бладблек — словно вихрь, помчала в свои покои. Где не хотела ничего, кроме одного: упасть лицом на пол и долго, отчаянно рыдать.

Глава 17. Правду, и ничего кроме правды

К счастью, следующие несколько дней Дориан не искал со мной встречи, в самом деле оставив меня в покое. Лишь пару раз просил доступ к тайнику с Мнемозисом, и я, не желая обмениваться с ним даже словом, давала ему этот доступ точно так же, как в прошлый раз.

Увы, но все хорошее рано или поздно заканчивается!

— Скарлет, послушай, нам в самом деле нужно поговорить, — услышала я, направляясь в сторону своих покоев. И услышав этот голос, замерла, сжав кулаки. — В бывшем кабинете Браяна Рейнера. Через десять минут.

Он больше ничего не сказал. Я услышала, лишь как по коридору отдаляются его шаги. И понимала, что мне лучше продолжить идти дальше, к своим покоям, где принять ванную и уснуть.

Увы, но вместо этого я, выдохнув, в самом деле направилась в сторону кабинета Браяна. И войдя в него, села в кресло за рабочим столом.

Проклятье, почему я сюда пришла? Почему не проигнорировала эти его слова? Ведь… разговоры не имеют смысла, мне уже известно достаточно.

Запись на камнях Мнемозиса невозможно подделать. Даже скорректировать. Когда ты вставляешь пустой камень в слот и взаимодействуешь с прибором, он считывает из твоей памяти все именно так, как ты это увидел и услышал. Без возможности обмануть прибор и изменить малейшие детали. Все, что тебе под силу, это отказать прибору в доступе и заблокировать, но тогда он не считает вообще ничего. А вырезать из записи даже малейшие фрагменты невозможно.

То есть, все, что я видела на записях — чистейшая правда. Именно то, что происходило. Как в случае с воспоминаниями Браяна, так и в случае того камня с воспоминаниями дружка Дориана, с которым он поспорил на пять золотых, что обесчестит меня максимум за две недели.

Поэтому у меня нет надежды на то, что отец как-то подделал ту запись, желая меня сломать и снова превратить в свою послушную безжизненную марионетку. ЭТО в самом деле происходило.

А значит, мне не о чем разговаривать с Дорианом Бладблеком.

И все же, я сейчас сидела здесь. А он вошел в кабинет, тихо закрыв за собой дверь.

— Я рад, что ты пришла, — тихо сказал мужчина, на чье лицо мне было физически больно смотреть. И все же, я не отводила взгляда.

— Сама не знаю, зачем. Просто быстрее говори, что хотел, и покончим с этим. Раз и навсегда.

— Для начала, открой тайник с Мнемозисом.

— Опять? — я нахмурилась. — Мог бы снова просто попросить меня в письме открыть его, не пересекаясь со мной, как ты это делал раньше.

— Нет, на этот раз ты должна просмотреть одну запись, — заявил Дориан, продемонстрировав мне бриллиант, крепко зажатый в его руке.

— Хорошо, — напряженно выдохнула я после короткой паузы. Увы, но прошлый опыт просмотра записей Мнемозиса оставил мне слишком глубокие раны, чтобы я ожидала от этих чертовых камней хоть чего-нибудь хорошего.

Тем не менее, я встала из-за стола и открыла тайник. А затем замерла возле прибора, внимательно глядя на хрустальный шар. В котором заклубился белоснежный туман, когда Черный герцог вставил камень в слот.

Хоть я и не была частой гостьей в королевском дворце, но практически сразу узнала его характерные интерьеры. Пусть даже это был интерьер рабочего кабинета, в котором Дориан Бладблек торопливо и откровенно нервно собирал документы, поэтому не сразу заметил высокого светловолосого мужчину, вошедшего в него.

— Натаниель? Не ожидал увидеть тебя сегодня, — немного мрачно бросил Дориан, продолжая свои сборы.

— Да вот решил забежать на минутку, — хмыкнул вошедший красавчик. — Слышал, король срочно отправляет тебя в Эдезию с важной миссией?

— Верно. Там кто-то зверски убил лорда Кердора и всех, кто находился той ночью в его поместье, вплоть до дворового пса, — скрипнул зубами Дориан. — Его величество приказал сию же секунду выдвигаться. Если распутаю это дело (а я его распутаю) — вернусь уже формально главой внутренней полиции.

— Не могу тебя не поздравить, — хмыкнул Натаниэль, фривольно сев в кресло напротив рабочего стола.

— Поздравишь, когда вернусь с раскрытым делом и повышением.

— Нет-нет, с этим, конечно, тогда и поздравлю, — захохотал красавчик, запуская руку в карман. А затем с подлой улыбкой добавил: — Сейчас я тебя пришел поздравить кое с чем другим. Браво!

…И положил на стол пять золотых монет.

Замерев на месте, Дориан выпустил папку, которую секунду назад держал в руках, и та с грохотом упала на пол. Казалось, мужчина даже не дышал.

— Признаюсь, я в тебя не верил, — продолжал Натаниэль с сальной улыбкой. — Но оказалось, что ты!..

— Ты ошибаешься, я не выигрывал никакое пари, — прошипел Дориан, резко швырнув на стол, поверх монет дружка, вынутые из внутреннего кармана пять золотых. — Засчитывай мне проигрыш и забудь об этом.

— То есть? — нахмурился тот. — Ты ведь поимел ее. И судя по твоему лицу, слухи не врут, — подленько добавил красавчик.

— А теперь слушай меня внимательно, — выпалил Черный герцог, с хищным взглядом опираясь двумя руками на столешницу. — Еще раз: я не выигрывал никакое пари! Во-первых, я в самом деле люблю Скарлет. Во-вторых… Увы, по приказу короля, уже через пять минут я обязан садиться в карету. Но когда вернусь, то собираюсь просить у лорда Риверлесса ее руки. И главе королевской внутренней полиции он уже наверняка не откажет. Тебя же настоятельно прошу забыть о каких угодно идиотских пари. Надеюсь, мы поняли друг друга, Натаниэль?

— Надо же, — раздраженно хмыкнул красавчик. — Как ты, однако, ловко переобулся и облачился в белое. Вот только, дорогой друг, один нюанс, — подло фыркнул он. — Мы оба знаем, что пари было. Это — твое прошлое, от которого тебе никуда не деться. Твоя темная тайна, которую ты не сумеешь скрыть от нее, как бы ни старался, рассказывая здесь о своей «великой и чистой пламенной любви» к той, кого хвалился соблазнить за пару недель в споре на пять золотых. Ведь именно это твоя сущность, дружище!

— Только вот почему-то эта «моя сущность» всегда проявлялась только в твоей компании, — прорычал Дориан Бладблек, стиснув зубы. — Как-то я раньше не обращал внимания на такую «незначительную деталь», но сейчас, прокручивая в памяти все те мерзкие делишки, я понимаю, что делал их в твоей компании и исключительно по твоей инициативе.

— И теперь Черный герцог сетует на то, что дурную славу приобрел, исключительно ведясь на поводу у своего старого друга, который, мерзавец такой, ловко тобой манипулировал? — ядовито рассмеялся Натаниэль, глядя на него с легким безумием. — Так не выйдет, дружище. Понимаешь? Так ЭТО не работает.

— А мне плевать, — отчеканил Дориан. — Еще раз: да, я в самом деле люблю Скарлет. Да, я был с ней не из-за какого-то дурацкого, мерзкого пари. И да, вернувшись с этой поездки, обязательно на ней женюсь. Что самое главное — не позволю ни одной сволочи навредить ей. Любой ценой защищу и сделаю счастливой. Надеюсь, я понятно изъясняюсь? Что ж, если мы прояснили этот вопрос, то спешу попрощаться. Мне уже пора, — процедил мужчина, бросив взгляд на карманные часы. И схватив саквояж, резвым шагом вышел из комнаты.

А запись воспоминания тем временем оборвалась, и белый туман в хрустальном шаре растаял.

— То есть, ты сейчас пытаешься сказать мне, будто?.. — медленно проговорила я, сжимая кулаки.

— Да, верно, — услышала я голос мужчины, который, стоя возле меня на коленях, отчаянно обнимал мои ноги, прижимаясь лицом к черным вдовьим юбкам. — Я не думал ни о каком проклятом пари с того самого момента, как впервые посмотрел в твои глаза. Как услышал твой голос. Взял тебя за руку и повел в танец. Я… в самом деле был пленен, зачарован тобой. Твоя улыбка, твой смех, каждое твое слово сводили меня с ума. Я полностью утонул, растворился в тебе, и мог думать лишь о том, как ты мне дорога. Как важна. Ты стала моим наваждением, моим смыслом. Стоило мне ощутить твой поцелуй, и я стал твоим рабом. Мне больше не нужны были другие женщины, и если бы мне нужно было ради тебя пожертвовать всем, даже собственной жизнью, я бы не задумываясь сделал это. Я решительно был намерен изменить свою жизнь. И я… действительно собирался просить твоей руки, как только вернусь, получив звание главы королевской внутренней полиции. Вот только… — задыхаясь, Дориан проглотил комок в горле. — Вот только вернувшись, узнал, что ты уже вышла замуж. А твой новоиспеченный муж, Браян Рейнер, огородил тебя каменной стеной, четко дав понять, что не позволит мне приблизиться к тебе. Причем намекнул, что ты вышла за него по доброй воле и без какого-либо сопротивления. Что подтвердили мои люди, которые стали свидетелями твоей свадьбы. После этого… все следующие три года я был словно неживой.

— А потом моего мужа убили, и ты приехал сюда, чтобы?.. — отрешенно прошептала я, понимая, что мое тело бьет лихорадкой.

— Вначале я думал, что ты врешь мне в лицо, — проговорил Дориан, не прекращая прижиматься к юбкам моего платья. — Притворяешься, что не знаешь меня… цинично заявляя, что муж стал твоим первым мужчиной, и никого другого у тебя никогда не было. Но потом понял, что ты… в самом деле не помнишь. И едва не сошел с ума от отчаяния. Не представлял, что происходит… пока не увидел запись на рубине. После которой понял, что тебя у меня отобрали.

— Ты сам «отобрал» меня у себя, — холодно выговорила я, сжав кулаки. — Когда заключил со своим дружком то мерзкое пари.

— Знаю, — ответил Дориан, и тут я увидела, что по его щекам текут слезы. — И до конца своих дней себе этого не прощу. Не прощу того, кем был раньше, до встречи с тобой. И с какими намерениями тогда подошел к тебе. Но от тех намерений, как и от прошлого меня, не осталось ничего, едва мы встретились взглядами. Я понимаю, что после той боли, которую причинил тебе, у меня нет права просить прощения. Но я готов сделать что угодно, положить жизнь на то, чтобы искупить свою вину. Потому что ты очень дорога мне, Скарлет. И если я уверен в этом мире хоть в чем-то, так это в том, что люблю тебя.

— Ты говоришь о возможности или невозможности прощения, — отчеканила я, сделав глубокий вдох. И высвободившись, отошла на несколько шагов, бросив на него строгий взгляд. — Вот только у меня сейчас нет повода даже верить твоим словам.

— В таком случае, я расскажу тебе все, — медленно выдохнув, проговорил Черный герцог. И поднявшись на ноги, посмотрел мне прямо в глаза. — Причину, по которой меня в действительности прислали сюда, в Винзерхолл. Все, что знаю и что узнал здесь. А так же что мне приказано было сделать… и чего я ни за что не сделаю.

Повисла пауза, на протяжении которой я напряженно слушала, как в моих висках раздаются гулкие удары пульса.

— Что ж, я внимательно тебя слушаю, — проговорила я, садясь в кресло за рабочим столом.

Не только для того, чтобы выглядеть внушительно.

А еще и потому, что просто было трудно продолжать стоять на ногах.

— Для начала, имя убийцы Браяна Рейнера было известно мне с самого начала. Потому что именно от этого человека я узнал о том, что лорд Винзерхолла мертв. Причем сказано мне это было именно словами: «Этой ночью я убила Браяна Рейнера».

— И убийца моего мужа — это?..

— Жанна Пуэйсон, фаворитка его величества.

На моем лице застыло искреннее удивление. Но не из-за названного Дорианом имени, которое и так было мне уже давно известно.

А из-за того, что он сказал правду. Подтвердил то, что я сама втайне от него узнала, просмотрев камни из Мнемозиса.

Но значит ли это, что я в самом деле могу верить всем остальным его словам?

— Скажу сразу, что мне неизвестно, насколько глубоко в это дело вовлечен сам король, — тем временем продолжал Дориан, внимательно глядя на меня. — Как минимум, он обо всем знает, и, как всегда, не возражает против любых «развлечений» своей фаворитки. Но я понятия не имею, был ли он тем, кто отдал приказ о ликвидации Браяна Рейнера. Так же, как не знаю, в самом ли деле он был заинтересован в его смерти, или же это нужно было лишь маркизе Пуэйсон, а король просто позволил ей делать все, что она пожелает. В конце концов, у этой женщины на него просто колоссальное влияние. Тем не менее, мне точно известно три вещи: Жанна Пуэйсон убила Браяна Рейнера, уколов его в постели отравленной иглой; у них был продолжительный роман; в самом начале этого романа он подарил ей один предмет, предположительно древний артефакт. При этом после первой же ночи он попал под ее влияние и часто исполнял прихоти той женщины. В том числе она часто «гостила» в Винзерхолле с непонятной целью, прячась в тайной комнате, которую он ей показал вместе с секретными проходами в замок.

— Я смотрю, она через постель крутила всем высшим светом?

— На счет всего не знаю, — признался Дориан. — Но у нее в самом деле множество любовников, благодаря которым она часто получает желаемое, и держит, как сеть пауков, где только можно.

— Понятно. Что еще? — напряженно спросила я.

— Еще отправляя меня сюда, маркиза Пуэйсон приказала сделать две вещи. Первая — убедиться, что в Винзерхолле не осталось никаких следов, которые могли бы вывести на нее, вздумай вдруг какой заинтересованный проныра копать поглубже. Вторая — найти козла отпущения, на которого повесить убийство. Причем она прямым текстом сказала, что именно ты — вдова, унаследовавшая все в результате трагической смерти мужа — и будешь идеальной кандидаткой на эту самую роль козла отпущения.

— Спасибо, что озвучил то, что мне и так было давно понятно, — я скрипнула зубами.

— То, что я получил такой приказ, еще не значит, будто я собирался его исполнять! — сорвавшись, Дориан немного повысил голос. — Я лишь немного изобразил «на публику», будто в самом деле копаю под тебя. На случай, чтоб шпионам Жанны было что ей доносить. Но что бы там себе не надумала эта женщина, я в любом случае не собирался подвергать тебя опасности и уж тем более — шить тебе обвинения, по которым тебя бы повесили!

— Сделаю вид, что верю тебе. Что еще? — выдохнула я, выждав еще одну паузу.

— Еще я кое-что знаю о том существе, которое Браян Рейнер называл «Древним». Немногое мне было известно до приезда сюда. Кое-что удалось выяснить уже здесь, в Винзерхолле.

— И что же это за дрянь?

— Если я все правильно понимаю, то некое забытое божество. Темное божество. В былые времена снискать его милость было непросто, но те, кому это удавалось, получали завидное могущество благодаря его покровительству. Но вот все остальные… Скажем так, в безопасности себя не мог чувствовать практически никто. Древний был озорным божеством. Любителем жестоко пошалить, обмануть, поводить за нос исключительно ради своего развлечения. И, как правило, его только больше веселили крики и слезы десятков, сотен людей, которые в муках умирали, став жертвами его очередного «розыгрыша».

— То есть, предки Браяна заперли где-то в подземельях своего замка ТАКУЮ тварь? — ужаснулась я, широко распахнув глаза.

— Судя по всему, — кивнул Дориан. — Как им это удалось и какими заклинаниями они его сдерживали все это время — я понятия не имею.

— Но в том, что сейчас эти заклинания дали трещину, прямая заслуга маркизы Пуэйсон?

— Похоже на то. Насколько я понимаю, она прельстилась тем могуществом, которое могут получить приспешники Древнего, и уже много лет планомерно работает над тем, чтобы его освободить.

— То есть, ей мало было серьезного влияния на самого короля и огромной власти, которую она заполучила в свои руки, раз решила поиграть с древними опасными силами?

— Скажу даже больше, — мрачно вздохнул Черный герцог. — Не исключено, что влияние на короля и все могущество, которое у нее есть сейчас, Жанна Пуэйсон получила именно благодаря тому, что снюхалась с этим божеством. Все же, ее туманное прошлое вызывает множество вопросов. Так же, как и то, что его величество настолько одержим этой женщиной.

— И маркиза, насколько я понимаю, причастна к тому культу, членами которого так же являются те самые кузены Браяна, которые унаследуют Винзерхолл в случае нашей с Вильямом смерти?

— Скорее всего. Возможно даже, что она та самая скрывающаяся за вуалями женщина. И еще раз нет, я не настолько безумец, чтобы быть на стороне тех, кто намерен освободить ЭТО. Более того, искренне надеюсь, что маркиза Пуэйсон не в курсе того, что я раскопал про Древнего и ее к нему причастность. Потому что иначе я тоже стану для нее прямой мишенью. Пока что я делаю все, чтобы не вызвать у нее подозрений, и изображаю послушного пса короны, на которую у нее абсолютное влияние.

— И еще один вопрос, — прищурилась я, глядя прямо на него. — Ты причастен к убийству Терри Ллойда?

— Напрямую нет. Но вероятно, в том, что его решили ликвидировать, в самом деле моя вина, — тяжко вздохнул он. — Тот человек был для маркизы максимально нежелательным свидетелем. И, увы, у нее, конечно же, есть прямой доступ к любым материалом этого дела, так что она, без сомнений, читала и читает все письма, которые я отправлял своему ассистенту.

— Великолепно, — я скрипнула зубами. — Даже добавить нечего.

— Увы, но я в своем положении так же заложник ситуации, — Дориан мрачно покивал головой. — Если Жанна не будет получать в моих отчетах хоть какие-нибудь «кости», то быстро что-то заподозрит, и тогда конец и мне, и тебе, и вообще всему.

— Скверно.

— Не то слово. И надеюсь, ты понимаешь, насколько я рискую, рассказывая все тебе.

— Понимаю.

— Поэтому, пожалуйста, пойми и то, что я не стал бы этого делать… если бы в самом деле не любил тебя. И больше всего на свете не мечтал бы о твоем доверии. О шансе искупить свою вину перед тобой, — прошептал Дориан, и подойдя ближе, хотел взять меня за руку, но не решился.

— Сейчас я не готова об этом говорить. Вообще, — холодно отрезала я, вставая из-за стола. — Увидимся позже, лорд Бладблек. Возможно.

Не глядя ему в глаза, я развернулась и ушла прочь из кабинета.

Глава 18. В свете луны

Я не ожидала увидеть его этим вечером. Все же, несколько дней после того нашего разговора он снова не показывался мне на глаза. Вероятно, понимал, что мне нужно побыть в одиночестве, и что я просто не готова с ним видеться. Слышать его голос.

Что мне просто нужно подумать.

А сегодня ночью я, стоя на террасе и глядя на полную луну, внезапно услышала за своей спиной шаги, которые сразу узнала. И не оборачиваясь, зажмурилась, сжимая кулаки.

— Сегодня красивая ночь, — сказал Дориан в полушаге от меня. А секунду спустя я ощутила на плечах его камзол.

Теплый.

Сбросить бы его с плеч, демонстративно швырнуть куда подальше — с террасы, и накричать на этого мерзавца…

Но его тепло магическим образом захватило меня, просто не позволяя этого сделать.

— Я готов дать тебе столько времени подумать в одиночестве, сколько нужно, — вздохнул мужчина, не отходя ни на шаг. — Вот только мне кажется, что три года — и без того немалый срок.

— Неужели ты думаешь, что все ЭТО работает ВОТ ТАК просто? — с горечью прошептала я, инстинктивно схватившись дрожащими пальцами за ткань камзола. — Что после твоего поступка достаточно одних лишь извинений? И я радостно засияю с мыслью: «О, так на тот момент, как я отдалась ему, он уже не думал о том пари? Отлично, теперь все прекрасно, никаких проблем!». Так, по твоему мнению, это должно было быть, Дориан? — говорила и говорила я, срываясь на всхлипы.

— Мне кажется, все в моей жизни в принципе должно было бы быть НЕ ТАК, начиная с момента выбора лучшего друга, — мрачно бросил мужчина.

— Ты о том… Натаниэле, с которым поспорил на меня?

— О нем, — кивнул он. — Мы встретились с ним в Королевской академии. У него была чертовская харизма, а у меня — острый ум. Начав работать в паре, став друг другу союзниками, мы добились немалых успехов. В том числе оказались на руководящих должностях в королевской внутренней полиции. И я, ослепленный нашими успехами, просто не замечал, что закадычный дружок лепит из меня настоящего мерзавца: под стать себе. Такого, с которым будет комфортно проворачивать какие угодно гадкие делишки и авантюры, потому что «напарник» не то что не возразит, а будет точно так же заинтересован во всей этой дряни. В результате мне не пришлось долго ждать, пока за мной закрепится дурная репутация. Причем, как мне кажется… Со временем мое продвижение по карьерной лестнице заметно пошло в отрыв, потому что в отличие от него, я был на многое способен на деле, в то время как главным достоинством Натаниэля было умение красиво расправлять хвост. И чем больше я поднимался в званиях, оставляя его позади, тем чаще «дорогой друг» втягивал меня во всякую мерзость. В результате за мной все сильнее закреплялась репутация, при которой ни один отец при памяти не подпустил бы ко мне свою дочь, и уж тем более не дал бы согласие на брак, вздумай я попросить у него ее руки. По крайней мере, это касалось жителей столицы — моя слава «дурного мужчины», все же, не была настолько громкой, чтобы о ней судачили в каждой таверне по всему королевству. Поэтому к аристократкам, приехавшим из провинций в столицу (например, на дебют) я все еще мог подступиться.

— В том числе и ко мне.

— Я в самом деле сожалею о том, кем был, — проговорил Дориан, и мне показалось, я вижу, как с силой сжимаются его кулаки. — После той истории я с концами разорвал все контакты с Натаниэлем. Что, к слову, отразилось и на его собственной карьере, потому что у него больше не было меня: «умного дружка», который мог подсобить тут да там, создавая иллюзию того, что и сам он на что-то способен. В результате этот индюк, в силу своей бесполезности, сильно накосячил, и как результат, был переведен в далекую провинцию. Где, насколько мне доносили, сначала спился, а затем умер, нарвавшись на пьяную драку. Но перед этим он, как выяснилось, успел принести твоему отцу камень с записью Мнемозиса, чтобы ты узнала о том пари, и я потерял тебя. Похоже, это был его «прощальный подарок» по нашей «дружбе».

— И если бы не это… если бы Натаниэль не одолжил моему отцу Мнемозис, вручив тот камень с записью… То я бы так и не узнала о том пари? — выпалила я. — Ты бы продолжил скрывать это от меня до конца моих дней?

— Если бы не это, то ты, скорее всего, дождалась бы меня, а не позволила стереть себе память и выдать тебя за Браяна Рейнера, — тяжело дыша, прошептал Дориан. — Тогда я бы, вернувшись главой королевской внутренней полиции, сумел бы убедить твоего отца выдать тебя за меня. И мы были бы все это время вместе, вдвоем, счастливы. Наш ребенок родился бы под именем своего настоящего отца, и все эти два года я мог бы быть ему отцом. Но вместо этого я… я до сих пор даже ни разу не видел его, — проговорил он сквозь ком в горле.

— Но при этом ты бы все равно не рассказал мне о том пари?

— Да, я понимаю, что скрывать от тебя все и дальше было бы нечестно и гадко. Но… что бы это знание дало тебе, кроме боли? — выдохнул мужчина неровным голосом. — Ведь никто не в силах изменить прошлое. Если бы я мог отмотать время хотя бы на пять минут назад, то после первого танца с тобой вернулся бы на эти пять минут, чтобы послать Натаниэля к черту с его гадким пари, и прошел бы приглашать тебя на танец просто потому, что очарован тобой. И уж тем более, я не способен вырезать из своего прошлого то, кем я был. То, во что меня превратил мой «друг», у которого я, как последний слепой, наивный осел, годами шел на поводу. Поэтому я лишь надеюсь исправить настоящее. Ради будущего.

— Погоди, ты что же… веришь, будто у нас все еще есть БУДУЩЕЕ? — задыхаясь, всхлипнула я…

А миг спустя задрожала, ощутив, как Дориан прижался ко мне со спины всем телом и обнял.

— Скажи, что разлюбила меня, Скарлет, — горячо прошептал он мне на ухо, скользя рукой по шее вверх, к нежной щеке. — Скажи, что больше не испытываешь ко мне ничего, кроме ненависти и отвращения. Что в тебе не осталось даже капли былых чувств. И тогда я… в самом деле навсегда исчезну из твоей жизни, как только сумею обеспечить безопасность тебе и нашему сыну. Просто скажи это. Скажи, что не любишь меня.

— В том то и проблема, Дориан, — выдохнула я, ощущая, как его пальцы касаются слез, побежавших по моим щекам. — Я… все еще люблю тебя. До беспамятства люблю. И поэтому мне больно.

Я сама сделала это. Сама повернула голову, ловя его губы, и коснулась ладонью его гладко выбритой щеки.

Почему.

Почему я все равно не могу не таять от наслаждения на этих губах?

— Я исправлю это, клянусь, — сипло проговорил он, едва я разомкнула поцелуй. — Сделаю что угодно, чтобы искупить свою вину перед тобой. Ты моя жизнь, Скарлет, мое сердце. Поэтому я буду ждать, хоть целую вечность, в надежде на то, что ты сможешь меня простить. И костьми полягу, но залечу твои раны.

Глава 19. Незваные гости

— А теперь скажи мне честно: ты знал об этом, Дориан? — строго сказала я, устремив на него колючий взгляд.

— Клянусь, что не имел ни малейшего понятия, — ответил мужчина, глядя мне в глаза.

— Но если… если кузены Брайана, Адольф Сквирлет, Роберт и Деймонд Рейнеры… если они среди верхушки того же культа Древнего, соответственно — заодно с Жанной Пуэйсон, и унаследовать Винзерхолл было, да и вероятно до сих пор является частью их плана…

— Вот именно, — кивнул Дориан, придержав меня под руку. К счастью, сейчас мы были одни в моем кабинете, поэтому никто не мог увидеть этого. — Очевидно, они едут сюда по указанию маркизы.

— Проклятье, — прошипела я, сжав кулаки.

Что делать?

Меньше часа назад мне доставили письмо от этих троих. В котором они сообщали, что обстоятельства сложились для них неожиданным образом, и в результате внезапного изменения планов они будут проезжать неподалеку. И находясь в непростой дороге уже несколько суток, любезно просят меня, вдову своего покойного кузена и мать их формально племянника, принять их в Винзерхолле на одну ночь. Чтобы они отдохнули, прежде чем на следующий день отправляться дальше.

Меня трясло. Эти трое очевидно опасны — не только лично для меня и Вильяма, но и, вероятно, для всего мира, учитывая их намерение освободить Древнего. И из соображений безопасности мне лучше отправить им навстречу письмо с отказом в гостеприимстве. Если же они его проигнорируют и все равно приедут — не просто не открывать замковые врата, а и вообще не опускать перед ними подъемный мост!

Теоретически, чисто формально, я как законная владелица Винзерхолла, имела право так поступить. Однако у этого решения были бы последствия. И не только репутационные! Ведь у меня никогда не было прямого конфликта с кузенами покойного мужчины, так что не имелось и личной причины поступать так грубо. Соответственно, сделай я так — и это, по меньшей мере, вызвало бы немало подозрений на тему: «Не узнала ли порой леди Рейнер лишнего? То ли от своего покойного мужа лично, то ли найдя какие-то оставленные им материалы, благодаря которым теперь знает о Древнем и планах кузенов по отношению к нему? А может даже и о маркизе Пуэйсон».

И тогда я окажусь в еще большей опасности. Ибо, как я помнила из записей, благодаря моему покойному мужу Жанна знала тайные ходы, по которым можно пробраться внутрь замка. Соответственно, ее приспешники, очевидно, тоже были о них хорошо информированы. Мне же, в отличие от нее, Брайан эти ходы не показал. В результате… если его кузены действительно захотят попасть в Винзерхолл, они это сделают. При этом уже будут иметь серьезные подозрения относительно того, что я могу знать больше, чем должна знать. Соответственно, и станут действовать сразу жестко.

Если же изобразить сдержанное гостеприимство, есть шанс обвести их вокруг пальца.

Вот только... а действительно ли я могу доверять во всей этой истории Дориану Бладблеку — своему бывшему любовнику, который когда-то решил соблазнить меня ради пари? Ведь если окажется, что он просто очень искусно обманывал меня, и в действительности работает на маркизу… я попаду в опасную ловушку.

— Что интересно, — продолжал Дориан, пока я сходила с ума в своих размышлениях. — Если они направляются сюда осуществлять свой план, то я, находясь здесь, очевидно этому плану как минимум не мешаю. Более того, возможно даже как-то в него вписан. И в таком случае…

— В таком случае? — вздрогнула я.

— Если они захотят меня как-то задействовать, мне будет гораздо проще пустить их план по ветру.

— Это при условии, что они действительно планируют тебя задействовать.

— И при условии, что маркиза действительно не догадывается, что я мог ее предать ради женщины, о моей «интрижке» с которой три года назад болтала половина столицы, — мрачно проскрежетал зубами Дориан. — Однако… к счастью для нас, у меня тогда была репутация ужасного человека, поэтому никто не сомневался в том, что я только поиграл с тобой и бросил. И убеждены, что ты в действительности ничего для меня не значила.

— Никто, кроме одного человека, — напомнила я, нахмурив брови. — Ты уверен, что твой бывший дружок не разболтал никому о вашем разговоре?

— Натаниэль? Вполне мог разболтать… если бы не одно «но», — задумался мужчина. — Рассказывать о том нашем разговоре значило бы для него самостоятельно топтаться по собственной гордости. Ведь я, его «полезный дружок», которого он считал своей марионеткой, которая сделает что угодно, стоит ему только щелкнуть пальцами… Я фактически послал его к черту ради девушки, которая была для него абсолютно пустым местом. Так что признать публично, что потерял власть надо мной из-за тебя, значило бы сделать из себя посмешище. Соответственно, думаю, он был едва ли не больше всех заинтересован в том, чтобы никто не узнал о моих истинных чувствах к тебе. К тому же, на эту версию играет то, что он одолжил твоему отцу свой Мнемозис с камнем, на который записал воспоминание о нашей паре. Конечно, я не исключаю вероятности того, что он где-то проболтался, эти слухи дошли до Жанны Пуэйсон, поэтому на самом деле ей все известно, соответственно — я не расслабляюсь. И все же мы, думаю, имеем неплохие шансы.

— Надеюсь, Дориан, — вздохнула я, покачав головой.

Когда их карета остановилась в замковом дворе, лил обильный ночной дождь, капли которого время от времени освещали вспышки молний. А удары грома были такими мощными, что казалось даже странным то, что они своими волнами не разбрасывают капли во все стороны.

— Мои поздравления, леди Рейнер, — галантно проговорил Адольф Сквирлет, войдя в гостиную, где я ждала непрошеных гостей. Без вежливой улыбки — к счастью, черное вдовье платье позволяло здороваться без улыбки, не нарушая этикет.

— Добрый вечер, лорд Сквирлет, лорды Рейнеры, — сдержанно кивнула я в ответ. — Хоть вы и сообщили о своем визите так неожиданно, но прислуга успела подготовить для вас комнаты и горячие ванны, чтобы вы могли как следует отдохнуть с дороги. Через два часа приглашаю вас присоединиться ко мне за ужином.

Последнего я сама, как несложно догадаться, категорически не желала. Однако проклятый этикет заставлял хозяйку дома поужинать со своими гостями, даже если вообще их не звала.

— С большим удовольствием, — поклонился Адольф, и вместе с кузенами последовал за слугами, которые понесли их чемоданы в отведенные для них гостевые комнаты.

Когда эти два часа прошли, все трое собрались в столовой, где я пригласила их к столу. Как только все сели, слуги вынесли первые блюда и налили вина.

— Кстати, я слышал, здесь сейчас находится лорд Дориан Бладблек? — протянул Роберт Рейнер, беря вилку. — Разве он не присоединится к нам?

— Нет, лорд Бладблек, по привычке, приказывает слугам принести ужин в свою комнату, — сдержанно ответила я. — В конце концов, он здесь, потому что того требуют служебные обязанности и приказ Его величества, а не по собственному желанию. И уж тем более не как мой гость. Так что у нас нет никакой причины ужинать вместе.

— Вы правы, — вежливо улыбнулся Деймонд Рейнер, отпивая вина.

Интересно, а он этим вопросом не прощупывал ли часом почву относительно того, не стали ли мы с Дорианом «настолько близки», чтобы ужинать вместе? Или, по крайней мере, чтобы я звала его на ужин с неожиданными гостями?

Ужин прошел в атмосфере, которую трудно назвать непринужденной и общительной. Что не удивительно! Ведь даже если забыть о причастности кузенов Брайана к культу Древнего и их мутных мотивах… Мы с этими тремя раньше не то что никогда не были близкими друзьями. Не то что виделись только дважды — на нашей свадьбе с Браяном и когда зачитывали завещание. А еще, собственно, имели на этом зачитывании завещания максимально неприятный обмен напряженными взглядами, когда стряпчий сообщил, кому же переходит Винзерхолл со всем имуществом, а кому не достается абсолютно ничего.

— Спасибо за прекрасный ужин, леди Рейнер, — улыбнулся Адольф, доев десерт. — А теперь прошу простить, но мы с кузенами очень устали с дороги, и хотели бы как следует выспаться, прежде чем завтра продолжать свой путь.

— Конечно, была очень рада вашей компании, — формально соврала я. — Хороших снов и хорошо отдохнуть. И счастливой вам завтра дороги.

Простившись с гостями, я направилась к себе.

Ночь обещала быть долгой. Ведь пока эти трое здесь, ни я, ни Дориан не собирались сомкнуть глаз.

Понимая, что дверь «дорогих гостей» должна быть под постоянным наблюдением, чтобы они часом никуда не отправились незаметно посреди ночи, я расположила всех в комнатах рядом. В самом конце глухого коридора. Так, чтобы вздумай кто из них куда-нибудь пойти — ему непременно пришлось бы пройти мимо двери комнаты, где притаился Черный герцог. Который, соответственно, должен был караулить всю ночь, прислушиваясь к малейшему шороху из коридоров.

Искренне надеясь, что кузенам Брайана, чтобы освободить Древнего, все же нужно спускаться в подземелье замка, и сделать этого прямо из своих комнат они не смогут, я вошла в свои покои…

И едва захлопнула дверь — услышала тихий голос, одновременно с которым моей шеи коснулось острие холодного кинжала!

— Ни звука, дорогая.

Я знал этот голос. Боюсь, мне никогда не удастся забыть его, даже если бы я этого больше всего пожелала.

Голос, который я слышала на записях воспоминаний моего покойного мужа.

Голос женщины, предлагавшей ему свое тело в обмен на старинный серебряный кубок, а затем отдававшейся ему в одной из комнат дворца.

Голос женщины, соблазнявшей его в тайной комнате Винзерхолла, которую он ей показал.

Голос женщины, уколовшей его ядовитой иглой, когда спала с ним в его собственной спальне.

И медленно обернувшись, я действительно увидела ее.

Жанну Пуэйсон. Королевскую фаворитку.

Даже здесь, в полутемной комнате, было видно, что она очень красива. И этой красоты ничуть не умаляло то, что она сейчас была одета не в роскошные платья и украшения из редких драгоценностей тонкой ювелирной работы, а в обычный дорожный брючный костюм. Волосы же, вместо изысканной прически, просто собраны в тугой хвост на затылке.

Но что хуже всего для меня, в ее глазах я совершенно не двусмысленно прочла: она поняла, что я узнала ее. Более того, очевидно поняла и то, что это не то самое «узнавание» человека, которого ты видела раз в жизни, и то мельком.

Нет, это узнавание женщины, о чьем романе с твоим покойным мужем тебе прекрасно известно.

— Добрый вечер, дорогая. Рада, что вы хорошо чувствуете себя, — цинично улыбнулась Жанна, продолжая держать меня на острие кинжала, сверкавшего во вспышках молний, пробивавшихся сквозь стекла больших незашторенных окон.

— Что здесь происходит? — растерянно выдохнула я, просто не зная, что делать, как быть.

Комната, где притаился Дориан, далеко отсюда. И даже если предположить, что он действительно на моей стороне, а не работает на эту женщину… даже если я закричу, зовя его на помощь, он меня вряд ли услышит. А если бы и услышал, то не успел бы даже выйти из комнаты, прежде чем клинок королевской фаворитки уже проткнул бы меня насквозь!

Проклятье, неужели… неужели она пробралась в замок по тому самому неизвестному мне тайному ходу, пока кузены Брайана отвлекали мое внимание за ужином?

— Умоляю, Скарлет, играть в девочку, которая ничего не знает и не понимает, не имеет смысла, — захохотала Жанна.

Захохотала так, как обычно это делают озорные дети.

И что самое жуткое, мне показалось, будто не так давно я уже слышала этот смех.

— Что вы хотите от меня? — дрожа, прошептала я.

— Для начала — немного прогуляться, — хмыкнула женщина, взглядом указывая мне направление.

Изо всех сил сдерживая дрожь, я открыла дверь своих покоев и вышла в коридор. Что ж, по крайней мере, прямо в моей спальне не было ни одного тайного хода, который Брайан показал бы этой вертихвостке! Выходить нам пришлось прямо через дверь. А потом еще некоторое время тихо идти по коридорам, пока мы не оказались…

У места, которое я видела в своем сне. Того самого, где мы с Дорианом страстно занимались любовью прямо на полу.

Места, где в том сне находилась та загадочная дверь, которой в реальности не было.

— А теперь, дорогая, мне понадобится ваша помощь, — улыбнулась женщина, указывая на один из камней в кладке коридора. Находившийся в самом центре места, на котором должна быть несуществующая дверь. — Приложите сюда свой перстень, который остался вам от мужа.

Минуточку… не может быть! Проклятье, неужели?

Печать заклинания никак не проявляла себя, пока кольцо не оказалось в считанных сантиметрах от нее. Только тогда она засияла слабыми очертаниями. И когда я приложила его к ней, кладка прямо на моих глазах превратилась в ту самую дверь из моего сна!

— Потяните за ручку, будьте добры, — подмигнула Жанна, нажав на кинжал, все так же прижатый к моей шее. Совсем немного, но достаточно, чтобы я почувствовала укол, а кончиком лезвия скользнула капля моей крови.

Я понимала, что этого делать не следует. Что все это однозначно плохо кончится. Однако глубоко дыша, все равно сделала это, и дверь отворилась. Ведь если она меня сейчас убьет, то не факт, что это сорвет ее планы. Возможно, эта женщина знает способ все равно осуществить задуманное, даже если проткнет мне горло! Но если я не буду спешить умирать, возможно, смогу как-то ей помешать.

Утешаясь этими мыслями, я выполнила приказ ее пугающего взгляда и начала медленно спускаться по лестнице, освещенной только масляной лампой, которую сжимала в руке. Жанна же не отставала от меня, продолжая держать кинжал у моего горла.

Шаг за шагом, мы сначала добрались до уровня первого этажа, а потом… потом оказались в подземельях. Я четко почувствовала это: когда стало гораздо холоднее, когда воздух приобрел особую тяжелую влажность и запахи. Но что пугало меня больше всего…

Мне было известно о двух уровнях подземелья Винзерхолла. Первый — который использовался в качестве складов и для хранения продуктов. Второй — к которому доступ не имел почти никто из работавших в замке слуг. Темные, жуткие помещения, среди которых и темницы, где закрывали задержанных, и пыточные, где их допрашивали. Они были пусты, но если лорд кого-то арестовывал в пределах своего замка, этого человека бросали сюда. И говорят, в старые времена многие заключенные встретили в этих темницах свой конец.

Однако по-настоящему жутко мне стало, когда я четко осознала: никаких сомнений, мы спустились еще глубже. Значительно ниже второго уровня подземелий. Это был даже не третий и не четвёртый. Нет, если примерно предположить «на глаз», то сейчас мы спустились туда, где должен быть, по меньшей мере, пятый уровень подземелья. И только тогда эта темная лестница закончилась тяжелой металлической дверью, украшенной вычурным жутким символом.

— Прекрасно, — фанатично прошептала Жанна, глядя на дверь с едва сдерживаемым нетерпением. — А теперь… — выдохнула она, дрожа от волнения. — Сначала, дорогая, приложите свое кольцо к центру символа, дальше — к дверной ручке. А потом проверни ее, чтобы щелкнула трижды, и откройте дверь. И да, будьте добры, не заставляйте меня ждать, — надменно добавила она, еще раз слегка надавив острием кинжала на кожу моей шеи.

Перед глазами у меня все расплывалось от волнения. Дышать было тяжело, и затхлый воздух едва пробивался в мои легкие. Казалось, я вот-вот потеряю сознание, когда моя рука, словно принадлежа вообще кому-то другому, выполняла все, что приказала королевская фаворитка. И когда она закончила, когда дверь послушно отворилась, я прочла на лице этой женщины то самое выражение триумфа, которое бывает, когда ты до последнего боишься, что что-то пойдет не так, не сработает, не получится… но в конце концов получаешь именно тот результат, которого так хотел.

— Удивительно, — выдохнула она, затаив дыхание.

— Так я уже могу идти? — с надеждой пробормотала я.

Хоть и понимала, что бесполезно на это надеяться!

— Какое еще «идти», дорогая? — расхохоталась женщина. — Впереди самое важное!

— Разве главное, что я должна сделать — это не открыть дверь? — растерялась я, против воли проходя за Жанной внутрь большого темного зала, в центре которого лежала каменная плита с тем же символом по центру.

— О нет, это была только часть, — лукаво усмехнулась она. — А главное у вас все еще впереди, моя дорогая жертвенная овечка, которую старательно и тщательно выкармливали ради этого мгновения.

— То есть? — выдохнула я, и тут увидела, что вслед за нами в зал сквозь ту же дверь вошли и они: трое кузенов Брайана, одетые в темно-синие балахоны с капюшонами.

Балахоны, где на груди был тот же символ, нарисованный белым.

— То есть, я готовила вас к этому очень давно и очень долго, — протянула Жанна, в то время как двое из мужчин схватили меня за руки и силком потащили к плите, заставляя лечь на нее спиной! Где закрепили мои руки и ноги цепями и кандалами, тянущимися от пола.

— Я не понимаю…

— Ты подходила мне, Скарлет, — озорно засмеялась Жанна, тем временем мужчины начали зажигать свечи вокруг нас. — Один из твоих предков был причастен к заключению Древнего, и в тебе, как в одной из его потомков, проявились нужные мне особенности крови. Ты, конечно, не была единственной возможной жертвой, но я увидела возможность сделать это с тобой, когда ты прибыла в столицу. Итак, я начала свою маленькую игру, чтобы вывести в тебе нужную формулу.

— То есть? — растерянно выдохнула я, широко открыв глаза. Да что она несет?!

— Для начала, мы позаботились о том, чтобы у Брайана Рейнера точно не было собственных детей, — заговорила Жанна, внимательно меня рассматривая. Но, очевидно, наслаждаясь моей реакцией на каждое свое слово. — И когда он узнал, что Адольф, Роберт и Деймонд причастны к культу Древнего, мы решили использовать это в свою пользу, и побудить его выдать за своего законного наследника бастарда, рожденного его женой. Однако этой женой не могла стать его первая жена — она нам, к сожалению, не подходила. Эта роль должна была принадлежать тебе, следовательно, пришлось повозиться. И для начала, один из моих людей пустил в дело свою марионетку, подтолкнув ее обесчестить тебя. Я же заменила противозачаточный артефакт Дориана Бладблека на фальшивку. А затем немного подтасовала карты, чтобы вы оба оказались в одной постели именно той ночью, когда у тебя, согласно моей магической проверке твоего тела, был самый высокий шанс забеременеть.

— То есть, эти три предложения моей помолвки…

— Именно, это я устроила все так, чтобы в тот день твой отец получил предложения от трех таких выгодных для него гипотетических зятей, от которых у молодой девушки, горячо влюбленной в столичного красавца, волосы встали бы дыбом, — расхохоталась женщина. — К сожалению, кое-что пошло не по плану, и тот мужчина действительно в тебя влюбился. Но я ради перестраховки вовремя избавилась от него: устроила все так, чтобы король приказал ему немедленно отправляться в срочную рабочую поездку, которая светила серьезным повышением. Как оказалось, не зря, потому что он уже, как мне сообщили, собирался бежать просить твоей руки у твоего отца. А выйди ты за него замуж — это бы все испортило! К счастью, уже после первой ночи ты забеременела от него, поэтому мне не пришлось искать, в чью бы еще кровать тебя уложить. Оставалось только вручить тебя будущему мужу. И тогда мой дорогой друг Натаниэль встретился с Брайаном Рейнером, словно невзначай рассказав ему о такой удобной для его ситуации невесте. А потом посетил имение твоего отца вместе с Мнемозисом и камнем, на который записал свое воспоминание. После этого вопрос твоей помолвки был решен за считанные дни. Ты же, ничего не помня, отправилась в новую светлую супружескую жизнь, длившуюся почти три года. За это время мы, конечно, укрепляли лорда Рейнера во мнении, что ты и твой ребенок ему катастрофически необходимы, чтобы уберечь мир от Древнего. Сначала ударили по нему известием о том, что его бывшая жена, так и не подарившая ему наследника за пятнадцать лет, успешно родила от другого, как только он с ней развелся. А потом добили напрасной надеждой, когда бывшая любовница уверяла, будто беременна от него… но как только ее ребенок родился, стало очевидно, что она лгала, соответственно ему опять не удалось оплодотворить женщину. Так что ты оставалась в этом замке, ожидая этого дня. Я тем временем продолжала готовить все для ритуала. Сошлась с Брайаном Рейнером. Очаровала его, чтобы он не задумываясь выполнял мои «маленькие женские прихоти». Получила от него все желаемое, и наконец убила, когда пришло время переходить к следующему этапу.

— Следующему этапу?

— Мне нужно было, чтобы к моменту жертвоприношения ты была не просто новой единственной правительницей Винзерхолла. Ты должна быть еще и беременна, — зловеще улыбнулась Жанна. — Собственно, не только ты, но и твой нерожденный ребенок является жертвой, которая освободит Древнего, разрушив все печати.

— Постой, ребенок?! — побледнела я, почувствовав, как замерло сердце.

— Верно, дорогая, — лукаво улыбнулась женщина. — Делу невероятно помогло то, как легко ты беременеешь от этого мужчины, если не пользуешься противозачаточным артефактом… или если незаметно заменить его противозачаточный артефакт на поддельный. И поскольку ты была тогда в него безумно влюблена, именно Дориан Бладблек был главной кандидатурой на эту роль. Ведь именно у него было больше всего шансов оказаться с тобой в одной постели как можно скорее. Даже несмотря на то, что ты находилась в статусе вдовы, которая во-первых должна была, согласно этикету, ходить в трауре, а не развлекаться с первым встречным. Во-вторых, чьего мужа загадочно убили, а значит, просто обязана подозревать всех вокруг, боясь, что кто угодно может навредить ей. Для укрепления этой уверенности мы даже устроили маленькое покушение на тебя во время похорон, от которого герой твоего сердца тебя, не задумываясь, спас! — засмеялась Жанна, пока мужчины рисовали на полу разные жуткие символы.

— И поэтому…

— Да, — кивнула королевская фаворитка. — Его величество, слушаясь моего шепота, отправил официально — «расследовать убийство Брайана Рейнера», а на самом деле — просто заметать за мной следы, именно твоего бывшего любовника. Конечно, не говоря ему, что у тебя стерли все воспоминания о нем. Ну а дальше вас просто подталкивали в нужном направлении.

— Значит, эти наши совместные сны…

— Вы видели их благодаря силе Древнего. Который, к сожалению, не мог вырваться, однако способен был влиять на ваши сновидения, — сказала Жанна, вертя в руках кинжал. — В конце концов вы, сперва отдавшись страсти во снах, впоследствии оказались в постели и наяву, не отличая снов от реальности. И когда я убедилась, что ты снова беременна от него, начала действовать. Теперь... Через минуту они закончат приготовления, — хмыкнула фаворитка, указав взглядом на мужчин, которые дочеривали символы на полу. — И тогда Древний наконец будет освобожден из его вековой тюрьмы!

— Но ведь это безумие! — отчаянно закричала я, понимая, насколько бессмысленно взывать к голосу разума фанатиков, проделавших такую работу ради своей цели. Конечно, люди, настолько одержимые своей идеей, однозначно не передумают после лихорадочной речи о том, что их замысел не приведет ни к чему хорошему. Но я все равно не могла не говорить. — Разве вы не понимаете? Древний — это злое божество! И он будет мучить не только всех других людей… неужели вы действительно надеетесь, действительно верите, действительно абсолютно убеждены, что он будет благосклонен к вам после того, как вы освободите его? А не наоборот — ради забавы и вас самих убьет, едва получив свободу?

— Понимаешь, дорогая, — зловеще засмеялась Жанна. — Мне не нужна благосклонность Древнего. И я делаю все это не для того, чтобы ее получить.

— А ради чего тогда?

— Потому что я и есть Древний! — заявила женщина, и в этот момент меня словно пронзило ледяным холодом. — Это тело — просто мой аватар. Красивая девушка, обладавшая в своей крови особой силой, которая так и не пробудилась. Она жила в одном из провинциальных отдаленных городков королевства. Была совсем юная, но жизнь оказалась к ней жестока. Сначала ее отец скончался. Потом, когда мать вышла замуж за нового мужа, бедняжка все время терпела издевательства, находя утешение только в своем любимом. Однако когда умерла и мать — отчим изнасиловал ее, а любимый бросил, как только она рассказала ему об этом, придя к нему в слезах. Бедняжка, рыдая, побежала топиться. И когда она уже была в толще воды, когда душа покинула ее тело, этим телом овладел я! К счастью для меня еще оставались люди, которые продолжали мне поклоняться, и их молитвы, их фанатичная вера, давали мне силы. Выплыв на берег, я начал активно действовать, связавшись со своим культом. Конечно, это не было моим полноценным телом. Я до сих пор сидел здесь, внизу, в каменной тюрьме, находящейся под этой печатью. Однако я получил возможность управлять этим телом, словно своей куклой, поддерживая в нем процессы жизнедеятельности, чтобы оно оставалось теплым и не начинало гнить. А все, что было под силу, это легкое внушение, чтобы иметь влияние на сознание людей. Поэтому я решил воспользоваться этой способностью и отправился в столицу. Где очаровав короля, получил титул, состояние и самое важное — доступ к миллиону нитей, используя которые, начал воплощать план своего освобождения. Который теперь, наконец, будет завершен! — радостно произнес Древний, занося кинжал над моим животом!

Я хотела зажмуриться. Хотела не смотреть на то, как будут обрывать мою жизнь. Но не могла, просто оцепенела. Поэтому продолжала широко открытыми глазами наблюдать за стремительно понесшимся вниз клинком навстречу моей мягкой, беззащитной плоти…

Вдруг рука, сжимавшая этот кинжал, отделилась от тела и упала на пол неподалеку от меня! Но прежде чем металл лезвия ударился о камень, даже прежде чем долетели до пола капли крови из страшной раны, Дориан Бладблек, неожиданно выскочивший из темноты, одним взмахом меча снес Жанне голову и ударом ноги отбросил ее тело в сторону!

— Проклятье, как ты выбрался? Мы же позаботились о том, чтобы ты остался в своей комнате! — заорал Адольф, в последний момент достав меч, которым едва успел перехватить удар Дориана, направленный на него.

— А кто сказал, что я действительно сидел в той комнате, куда вы запустили свой ядовитый газ? — с издевкой улыбнулся Дориан, перехватывая удар меча Роберта, который вместе с братом пошел на него в атаку.

— Итак, ты… — прошипел Деймонд, чья атака также была молниеносно отбита.

— Именно, притаился у входа, пока вы тут болтали, — хохотнул Черный герцог, делая новый выпад… и всех троих разбросала волна мощного заклинания! — И как только убедился, что тело Жанны Пуэйсон — обычное человеческое, просто аватар, лишенный особых свойств, а значит, его можно убить — больше не стал тратить время попусту. Вдобавок, думаю, после того, как со смертью маркизы ее чары спадут с короля, он уже будет не так упорен в вопросах, касающихся ее персоны и тех решений, к которым она его принуждала, влияя на сознание.

Заскрипев зубами, кузены Брайана не стали ждать, пока Дориан перебьет их одного за другим. Они атаковали его. Жестко, быстро, смертоносно. Однако ни один их удар не достигал цели! Дориану было непросто, однозначно непросто — все трое были искусными фехтовальщиками. А колдовать, одновременно сражаясь мечом, очевидно было очень сложно. Но мужчина не сдавался, даже на мгновение не позволял одержать преимущество в поединке. И вот наконец Роберт, защипев, упал на колено, держась за раненое плечо! Между тем Деймонд пошел в атаку, надеясь сыграть на том, что противник расслабился после первой маленькой победы… Но сам попал в ловушку, и через мгновение уже упал на пол в предсмертных конвульсиях!

— Ах ты!.. — закричал Роберт, вскакивая на ноги, несмотря на рану. Но чуда не произошло, в считанные секунды он уже присоединился к своему младшему брату.

— Не надейся, что я сдамся, — прошипел Адольф, парируя удар… и нанеся Дориану колотую рану в левое плечо! — Ты убил только аватар Древнего, но сам он до сих пор здесь, под этой плитой. И как только я прикончу тебя, смогу завершить ритуал и освободить его, принеся в жертву твою потаскуху!

— Поэтому этого никогда не произойдет, пес. Ибо я никому, ни при каких обстоятельствах, не позволю навредить ей, — выпалил Дориан, одним ударом снеся ему голову!

Казалось, я просто не могу дышать. Дрожь — сильная, как в лихорадке. Моя голова кружилась, меня тошнило, хотелось кричать, убежать отсюда… но я не могла. Прикованная цепями к холодному, сырому каменному полу, я только лежала на месте, не сводя взгляда с Черного герцога, который приблизился ко мне, даже несмотря на свое окровавленное плечо.

Встав на колени, он быстро начал освобождать меня от оков с помощью ключа, которого нашел в кармане одного из мужчин. Минута, еще одна…

И я почувствовала, как он, так же дрожа, прижал меня к себе. Изо всех сил.

— Я люблю тебя, Скарлет, — лихорадочно прошептал Дориан. — Люблю. Люблю. Люблю. Люблю.

Я же ничего не отвечала. Лишь раз за разом целовала соленые губы, которые снова и снова шептали мне это единственное слово.

Эпилог

Нетрудно догадаться, что в высшем свете немало перешептывалось о том, что вдова лорда Рейнера снова вышла замуж, не дожидаясь официального завершения траура по своему покойному мужу. Однако женщинам, к счастью, не было запрещено законом вступать в новый брак, пока не закончится траур. Да и такие прецеденты время от времени случались при разных обстоятельствах. Так что и я, и Дориан просто послали к чертям этикет, и пошли в городской храм. Где тихо, без шума, с минимальным количеством гостей в качестве свидетелей, провели свадебную церемонию, и наконец произошло то, что должно было случиться еще три года назад: я стала леди Бладблек.

В результате наш второй сын родился в браке и стал официальным наследником своего отца.

К сожалению, с Вильямом было сложнее. Ни я, ни Дориан не собирались скрывать от мальчика, кто его настоящий отец. Однако официально…

Официально он должен был оставаться Вильямом Рейнером, наследником Винзерхолла. Ведь в подземельях замка до сих пор оставался заперт Древний, а у него должен был быть надежный хранитель. И хоть трое кузенов Брайана, точно причастных к культу Древнего, умерли и больше не могли претендовать на это наследство, но никто не мог быть уверен, что другой ближайший родственник покойного лорда Рейнера, который стал бы следующим в очереди на наследство, тоже не является приверженцем древнего злого божества.

Поэтому согласно договоренности, которую Брайан имел с моим отцом, наш первый с Дорианом сын официально оставался «сыном» лорда Рейнера. И когда он достигнет совершеннолетия, вернется в Винзерхолл как его правитель. Но пока…

Пока малыш Вилл был с нами в столице, в имении Бладблеков, и играл со своим младшим братиком, который в будущем унаследует это имение. И хоть над нами с Дорианом тяготели страшные тайны, мы были вместе.

Как и предполагал Черный герцог, после гибели Жанны Пуэйсон, чье тело было лишь аватаром Древнего, с короля спали чары, насланные на него злым божеством. И когда Дориан пришел к нему с отчетом, тот уже находился в процессе активного переосмысления действительности разумом, который больше не был затуманен. В результате объяснения главы королевской внутренней полиции не вызвали у него гнева из-за убийства бывшей любовницы. Зато хорошенько все прояснили… за что Дориана щедро награждили. Конечно, никто так и не узнает, за что же он получил орден, ведь все это дело оставалось строгой государственной тайной. Во-первых, потому, что Древний до сих пор представлял угрозу, поэтому о нем никто не должен был узнать. Во-вторых, потому что король банально не желал разглашать, что им долгие годы, с помощью волшебства и постели, манипулировало древнее божество.

Так же не составило труда объяснить внезапное исчезновение фаворитки. Те, кто были ею очарованы, больше не были подвержены влиянию Древнего на их сознание, так что лишь обрадовались, узнав через придворные сплетни, что якобы «фаворитка с королем поссорились и он отослал ее туда, откуда приехала». А поскольку никто не знал, откуда она приехала, то и проверять не стал. Да и сейчас такого желания в принципе ни у кого уже не было.

В моей же жизни, наконец-то, настали такие желанные мир и покой. Мне больше не нужно было притворятся той, кем я не являюсь. Ломать себя. Стирать собственные воспоминания и чувства, скрываясь от боли, и заставлять собственные руки каждое утро надевать на лицо идеальную в своей фальшивости маску, под которой лицо хотело кричать и проливать слезы.

Сброшенная маска была разбита, я наконец могла искренне улыбаться.

Потому что теперь была по-настоящему счастлива и любима самым невероятным в мире мужчиной!

КОНЕЦ

Content

Хелена Хайд. Вдова и Черный герцог

Глава 1. Первая подозреваемая

Глава 2. Траурное платье

Глава 3. Свет масляной лампы

Глава 4. Письма

Глава 5. Цена любовницы

Глава 6. Дальняя поездка

Глава 7. Возвращенная жена

Глава 8. Темный лес

Глава 9. Застывшие воспоминания

Глава 10. Не делись секретами

Глава 11. Алая тайна

Глава 12. Синяя клетка

Глава 13. Ночные коридоры

Глава 14. Зеленый рубеж

Глава 15. Роковое наваждение

Глава 16. Засекреченная боль

Глава 17. Правду, и ничего кроме правды

Глава 18. В свете луны

Глава 19. Незваные гости

Эпилог