Уля Ласка

Найди, если сможешь

Глава 1

Егор Рудов

- Егор Андреевич, я подумала, что так будет лучше.

- Для кого?

- Для вас.

- Ты работаешь здесь меньше трёх месяцев. Считаешь, что уже знаешь всё?

- Нет, но...

- Уволена. Когда я выйду из кабинета, всё должно быть так, как будто тебя здесь никогда не было.

- Егор Андре-е-евич, - начинает сопливо ныть этот высококлассный стрессоустойчивый специалист. Кроме жопы и сисек устойчивости ни на грамм.

- Свободна, - дёргаю я на себя ручку собственного кабинета и с не меньшим наслаждением захлопываю дверь за собой.

- Ну что, "страшная подружка", довольна? Из-за твоей бараньей упертости моя секретарша теперь стала бывшей.

- Здравствуйте, Егор Андреевич, я тоже рада вас видеть. Думаю, минут через десять она поймет, какую услугу я ей оказала.

- Да? Возможно. Она всё равно не тянула. Вопрос, а что тут делаешь ты? Опомнилась и пришла просить денег за спасение моего сына? - показательно тянусь к внутреннему карману пиджака за деньгами.

Ни единого движения. Держится так, словно годами отрабатывала навыки владения собой.

Вот, кто идеально подошёл бы Женьке, чтобы прикрыть тылы, а не эта веровская истеричка. Хотя дерзости и здесь прорва.

- Сколько ты хочешь? - присаживаюсь на край стола, открывая портмоне.

- Вы носите наличкой такую сумму, в которую оцениваете жизнь сына? - профессионально подъебывает она меня, приподнимая свою белобрысую бровь, но сохраняя при этом абсолютную серьезность.

- Тебя больше должно заботить, во сколько я оцениваю твою.

- Ну раз я ещё здесь, значит, у меня всё очень даже неплохо, - ровно и уверено выдает она, героически выдерживая мой взгляд.

Выдерживая, но расширевшиеся зрачки выдают её с головой.

Ей страшно.

И это правильно.

Ко мне не приходят просто так, а поэтому через секунду я нависаю над ней, сжимая беззащитную, нежную кожу шеи.

- Неплохо, Вострикова, это очень относительное понятие. И твоё всё сейчас реально зависит только от того, насколько ты мне интересна и в какой плоскости.

Выдергиваю её из кресла, сдавливая талию обеими руками и слегка приподнимая над полом.

- Я вам не нравлюсь, - произносит слова подобно заклинанию отворота.

- С чего ты взяла? Потому что "страшная"? Брось, я умею вычленять достоинства и концентрироваться на лучшем, - топлю её своим самым похотливым взглядом, и она не выдерживает.

- Егор Андрееевич, отпусти-и-ите! - довольно активно начинает брыкаться наш доктор.

Интересная... Но я уже не в том возрасте, чтобы возиться с детским садом, а здесь огранки на хрен знает сколько времени.

- Что, девочка? Что-то пошло не так? - даже не думаю выпускать её из рук я, наблюдая за тщетными попытками освободиться.

- Я... Я по работе.

- Ты для этого турнула секретаршу? Умно. Но эта вакансия не для тебя, у меня ж тут всё-таки нужные люди. А ты, Вострикова, сожрешь все печеньки, и как я буду смотреть им в глаза.

- Егор Андреевич, хватит, - моментально приходит в себя она.

- Вот и я говорю, хватит, - придаю ускорения, отшвыривая её обратно в кресло, - у тебя тридцать секунд.

Надутые щёки, уязвленное самолюбие, оскорблённое достоинство, но она собирается и, проглотив обиду, сообщает:

- Я согласна на ваше предложение.

- А я тебе что-то предлагал? Девственность-то поди, несмотря на внешность, уже просрала?

- По работе, - повторяет она, игнорируя и эту издевку.

- По какой?

- Медика.

Так, бл*ть... И какого хрена у нас такие перемены?

- Ты не пришла бы сюда, не разузнав хотя бы приблизительно специфику предстоящей работы.

- Я узнала.

- И?

- Я согласна.

- Так, соплячка, а теперь давай серьезно. Ты мне казалась более адекватной девкой, у которой есть точные ориентиры и установки. Мне не нужен работник-розовый пони, который через полчаса после посадки заявит, что передумал, и всё это досадная ошибка.

Хмурый взгляд из-под бровей.

- Вы считаете меня дурой?

- До последнего момента нет, но...

- Вам нужен медик, - внагляк перебивает она меня, - я всё обдумала и согласна, поэтому давайте опустим шоу, где вы будете переспрашивать меня три раза, желая убедиться в истинности моих намерений.

- Ха... - оцениваю я её выдержку и это, сука, заводит...

А давай!

Посмотрим, на сколько хватит твоей дерзости в менее комфортных условиях.

- Вылет сегодня в десять. Не успеешь, хрен тебе, а не работа. С тобой свяжутся в течение часа. Ну и чего ты рассиживаешься? Вперёд, Вострикова, шевели булками. Докажи моим парням, что реально чего-то стоишь.

Ссыт. Я бы на её месте тоже ссал, но даже это она делает вполне достойно.

- Удачи. Пригодится, - бросаю я в ответ на её скромную благодарность, и когда за девчонкой закрывается дверь, набираю Семёныча: - Состав укомплектован. Просрёшь этих людей, убью.

Глава 2

Юля

- Юлия Николаевна.

Подпрыгиваю на месте, не успевая подхватить свой рюкзак, слетевший с плеча.

Зато успевает хмырь, испугавший меня до колик.

Ему неоткуда было появиться!

В подъезде на площадке всего по две квартиры, и прежде чем вставить ключ в замочную скважину, я оглянулась на лестницу, там было пусто.

- Я подержу. Закрывайте дверь, - продолжает, как ни в чем не бывало, мужик, реагируя на мою руку, протянутую за своей собственностью.

Угу, был бы маньяк, наоборот, затолкал бы назад в квартиру. Да и навряд ли знал моё имя.

- Кто вы? - пытаюсь произвести максимально суровое впечатление, не сдвигаясь с места.

- Быстрее, у нас мало времени. Познакомимся по пути.

- КТО ВЫ?

- Теперь ясно, за что Егор с тобой так , - внезапно слишком человечно комментирует мою настойчивость мужчина, опираясь задницей на перила, закидывая мой рюкзак себе на плечо и по-деловому скрещивая руки на груди.

- Как ТАК?

- Скоро узнаешь, - разворачивается он на сто восемьдесят градусов, начиная стремительно спускаться по лестнице. - И первый совет, Юлия Николаевна, не тормози. Там, куда ты собралась, это может стоить жизни, - доносится уже с нижнего этажа.

Бл*яяя...

Я спятила?!!

Нет.

Сойду с ума, если останусь.

С трудом попадаю в паз замка, потому что руки начинает трясти при одном воспоминании, как меня ломало всю прошлую ночь.

Ведь понимала, что нельзя запускать его в себя... Позволять с такой лёгкостью растекаться внутри, заполняя меня собой... Уж кому, как не мне, знать механизм влияния запрещенных веществ.

А ОН такой...

Мой наркотик...

Не устояла...

Опять...

Потому что показалось, что в этот раз всё будет по-другому...

Оно и было... По-другому...

Ярко, невероятно, феерически! С такой степенью блаженства и эйфории, что я исщипала себе все руки и ноги, только чтобы лишний раз убедиться, что не сплю.

А вчера...

Наоборот...

Так хотелось проснуться, чтобы избавиться от убийственной, гадкой боли, которой в очередной раз обеспечила меня моя безжалостная жизнь, но это оказался не сон, а самая что ни на есть сраная реальность.

- На хрен! В жопу! - со злостью засовываю ключ в карман и за десяток секунд слетаю вниз с четвертого этажа, догоняя своего нетипичного конвоира.

По-другому никак.

Я приняла решение.

Мне нужно, выбить себя из этой реальности, чтобы ни мыслей, ни привычных действий.

Шоковая заморозка сердца, души, чувств. Иначе не выжить...

- Готова? - открывается передо мной дверь бронированного внедорожника, словно черная дыра в безвоздушном пространстве.

- Да, - окончательно принимаю я свой выбор, делая шаг в неизвестность.

- Другое дело! С таким настроем твои шансы резко идут вверх, Вострикова! Так держать! - вслед за мной летит рюкзак, и дверь закрывается.

Это же не ошибка?..

А теперь уже похрен! Потому что Вячеслав Михайлович за полчаса нашей поездки загружает меня такой информацией, что даже при всем желании, я не смогу выпутаться из этой навороченной Рудовской паутины.

Медаль Женьке за живучесть! С таким папашей она была необходимостью.

У меня в руках оказывается контракт такого размера, что при всем моем сумасшедшем желании, я не осилила бы его и за день.

- Подписывай. Обратного пути нет, - заботливо подталкивает меня мужчина. - Возьмёшь свой экземпляр, прочитаешь в полете, вот уж где времени будет предостаточно.

Отбрасываю ещё одно трусливо выползшее из норы сомнение и ставлю свою подпись.

- Добро пожаловать в команду, - без особой радости поздравляет меня Вячеслав Михайлович.

Машина останавливается у самого трапа самолёта, и я перевожу взгляд на группу людей, стоящих рядом с ним.

Сердце уходит в пятки, прихватывая с собой все жизенно важные органы.

Вострикова, ты точно спятила!

Глава 3

Два дня назад

Юля

Яйцо, ещё одно - и нет, это не осмотр пациента, а всего лишь омлет.

Поэтому я добавляю сливки, солю, перчу, бросаю щепотку измельчённого мускатного ореха и аккуратно взбиваю всё вилкой в стеклянной миске.

Выливаю на раскалённую сковороду, закрываю крышкой, уменьшаю огонь и чувствую себя невероятно, охренительно, просто бомбически... счастливой.

Из-за обыкновенного завтрака?

Нет.

Из-за того, для кого я его готовлю.

Как там говорят - всё, что нужно для счастья есть у тебя внутри?

Враки.

Моё снаружи!

Сексуально спит в кровати, в которую я планирую вернуться с едой для подпитки наших ослабленных и измотанных за ночь тел.

Встряхиваю головой, чтобы отогнать безумные ночные воспоминания, но звёздочки перед глазами продолжают мерцать, на позволяя до конца вернуться в реальность.

Да и ну её! Сыта ей по горло! Хочу свою сказку! Я её честно заслужила - была хорошей девочкой, последнее время материлась только по поводу, на объедание пироженками у меня тупо не было времени. Да, заслужила!

Тщательно сервирую деревянный столик-поднос - салфетки, тарелки, две чашки кофе, вилки, ножи, маленькая вазочка с цветами, надерганными из большого букета, стоящего в зале…

Боже, я спятила?

Вообще никогда не обращала внимание на такие мелочи, а сейчас я словно одержима духом безумной хозяюшки, у которой всё должно быть по высшему разряду.

Угу… До одури влюбленной хозяюшки…

Разворачиваюсь, чтобы отправиться будить предмет своих воздыханий и…

- Ай! Стёпа! Что ты как чертов вампир! - подпрыгиваю на месте от неожиданности, с трудом удерживая равновесие и пытаясь предотвратить падение столика.

"Вампир" не теряется ловко подхватывает его снизу и, самоуверенно улыбаясь, заявляет:

- Ю-ю-юль, если бы я был вампиром, времени на сон точно не тратил.

- А что делал бы? - неотрывно слежу за тем, как Степан отставляет поднос в сторону, приближается ко мне вплотную, согревая теплом своего только-только проснувшегося тела.

- До бесконечности продолжал бы то, на чём мы с тобой закончили вечера, - руки Стёпы медленно соскальзывают вниз по моим бёдрам, резко ныряют под ягодицы, и через секунду я оказываюсь сидящей на столешнице с самым горячим парнем у себя между ног.

- С этим нужно срочно что-то де-е-елать! - жалобно начинаю стонать я из-за напористых, требовательных ласк Стёпы.

- С чем? - перемещает он свои ладони на мою грудь, и я задыхаюсь от возбуждения, пробивающего меня от макушки до кончиков пальцев.

- С тобой, - выговариваю одними губами. - Хочу тебя в мою бесконечность… - скрещиваю руки у него за шеей, тянусь к губам и получаю то, чего так долго хотела - ощущение полного, абсолютного счастья!

В жопу романтические бредни о двух потерянных половинках.

Но именно рядом со Стёпкой я чувствую себя целой.

Только с ним…

Тело со мной настолько согласно, что прилипает к нему похлеще чем на супер клей.

Не пропустить ни одного ощущения этой бешеной близости, запомнить в мельчайших деталях сильные, умелые прикосновения, отпустить себя и наслаждаться, наслаждаться, наслажда-а-а...

И я исчезаю, безвозвратно растворяясь в страсти запредельного нереального уровня...

Боженька, миленький… Ты так много у меня уже забрал…

Оставь его мне…

Пожалуйста…

***

- Чем сегодня займёмся, сонька? - удерживая за щиколотки, Стёпа вытягивает меня из-под теплого стёганого одеяла.

- Предлагаю остаться дома, - вяло отбрыкиваюсь я, потому что после нашей утренней физической нагрузки, очень кстати было бы вздремнуть до обеда.

- Юльк, ты шутишь? Конец ноября, листья под ногами, дождь, бодрящий холод! Вострикова, я не дам тебе игнорировать эти чудеса природы!

- Стёп, эти чудеса у нас уже месяц! Я ими вдосталь нанаслаждалась, спасибо! - фыркаю, ловко выкручиваюсь из его рук, и вновь заползаю под одеяло.

- Так и знал, что придется выманивать тебя едой, - смеётся он мне в ответ и я чувствую, как прогибается матрас рядом со мной.

С любопытством высовываю нос из своего теплого, мягкого укрытия, и тут же передо мной возникает карточка нового модного ресторана, столик в который не забронировать даже с хорошими связями.

- Ого!

- А я о чём!

- Ну такую красоту последнего месяца осени я оценить точно смогу. Когда идём? - выныриваю из-под одеяла уже на половину.

- Сегодня, - безапелляционно сообщает Степан. - Собира… - не успевает договорить он, отвлекаясь на вызов своего телефона. - Да? Да. Нет. Да, - быстро чеканит короткие слова, а у меня по рукам уже струится неприятный холодок предчувствия.

Работа фельдшером в течении последнего года да и вся моя жизнь приучили воспринимать любую новость с позиции - всё хреново, случилось самое страшное.

Поэтому в случае хороших новостей я просто расслабляюсь, а в случае плохих, получаю извращённое удовлетворение от того, что оказалась права.

Но сейчас мне очень-очень нужно, чтобы все было хорошо!

- Что-то срочное? - мгновенно выбираюсь из кровати, стараясь говорить, как можно более отвлечённо.

- Одно маленькое дело. Но нужно мое личное присутствие в офисе, - возвращается Степан к своему обычному жизнерадостному тону. - Пока будешь собираться, я успею вернуться, - берет он мою талию в кольцо своих рук и в который раз подтверждает, что губы моя самая эрогенная зона.

- Я уже готова, - шепчу я.

- Ну нет, Вострикова, в таком виде я тебя сейчас и к окну не подпущу, какой ресторан?

- Блин, Стёп, мне нужно срочно посмотреть в окно! - хихикаю я и получаю ещё более охренительный поцелуй в наказание.

- Я мигом, - через минуту машет мне из дверей Степан, после чего я включаю сверх скоростной режим приведения себя в порядок.

- Ну мои хорошие, не подведите… - с опаской наступаю я на прозрачное стекло весов и с замиранием сердца вижу ещё минус два килограмма. - О-о-о!

Ну всё, Энджи, если дело так пойдет и дальше, твоя офигенная красная курточка наконец-то на мне застегнется! Да-да-да! И то шикарное темно-зеленое платье, на которое я столько облизывалась, уже можно будет надеть на Новый год.

- Люблю тебя, Стёп, я вовсе не за это, но такой ох*ительный бонус - это же просто пизд*ц! - не сдерживаюсь я от мата, потому что всё ещё не могу отказаться от этого способа выражения своих зашкаливающих чувств. - Фух! Я спокойна. У меня нет избытка положительной энергии. Во мне всего в меру, - начинаю медитировать я, когда уже красивая и полностью собранная, замираю перед зеркалом, внимательно себя осматривая.

Мне никогда не хватало уверенности в себе. Почти всегда приходилось бросать вызов всему миру и доказывать, что могу и достойна.

А сейчас…

Впервые…

Я никому ничего не должна…

Я просто есть, и это настоящее счастье.

Но усидеть дома в ожидании Стёпки оказывается не под силу, поэтому я вызываю такси, покупаю невероятно вкусный тыквенный латте в кафе рядом с офисом его собственной фирмы по организации экстремального отдыха для адреналиновых маньяков и резво дёргаю ручку входной двери.

Я не такая, в моей обычной жизни и так предостаточно этого гормона, а вот Степан Валерьевич Михеев с ним на ты, и исходя из того, что его офис работает даже без выходных, и прямо сейчас в нём не меньше десятка посетителей, то и знакомство очень даже успешно.

Как можно незаметнее проскальзываю мимо группы увлеченно беседующих молодых парней и девчонок, кажется, обсуждающих нюансы предстоящего приключения.

Быстро пересекаю широкий коридор, добираюсь до двери личного кабинета Степана, два раза в неё ударяю и захожу внутрь.

Никого.

А нет - замечаю я знакомый телефон на столе.

Значит, здесь и просто куда-то вышел.

Хих, будет сюрприз!

Принимаю наиболее соблазнительную позу на широком кожаном диване напротив рабочего стола, меняю её ещё пару раз и внезапно вздрагиваю от странного шума.

Это же голос?

Женский.

А ещё точнее женский стон, который доносится со стороны туалета.

Точно, здесь же есть и душ, перевожу я взгляд на стену за которой умело скрыт проход в дополнительное помещение.

Мне бы остаться на месте. Дождаться С-стёпу… но ноги уже сами несут меня туда, где стоны начинают повторяться с завидной периодичностью.

Может она там рожает? А это схватки! Как раз мой профиль! - с гадким предчувствием подкидываю я себе абсурдный вариант, вытесняя наиболее разумное объяснение.

Эффектней было бы, конечно, пнуть дверь ногой, чтобы триумфально застыть на пороге, но я малодушничаю и всего лишь прикладываю к ней ухо.

Рваные всхлипы вперемешку с вздохами, явно сдерживаемые вскрики и…

- Смотри на меня и терпи. Ты сама пришла ко мне.

И... всю мою жизнь рвёт в клочья от любимого... родного голоса...

Глава 4

Степан

- Стёп, пожалуйста, мне нужно тебе кое-что рассказать. Срочно! Я знаю, что ты в городе. Я рядом с твоим офисом, но могу подъехать куда скажешь, - ноет в трубку Оксанка, не позволяя себя прервать.

И это хреново...

Потому что свою часть дела, которое связывало нас вместе, я завершил ещё месяц назад. Поставив жирную точку не только в нём, но и во всей той работе, которой занимался последние шесть лет.

И если первые три года я держался на любопытстве, адреналине и крышесносном драйве, то всё оставшееся время подчищал за собой и другими то, что позволило бы мне уйти оттуда с концами.

И вроде бы даже получилось…

Так какого хрена прошлое вновь лезет ко мне в окно?

Дверь-то я надёжно запер.

- Жди в офисе.

- Попроси кого-нибудь впустить меня к себе. Я не могу сидеть в общем зале. Пожалуйста, Стёпа! - в её голосе начинают проскальзывать истеричные нотки, и я предпочитаю согласиться.

Причин опасаться Роговой в плане порчи имущества у меня нет. Относительно воровства, либо наоборот цели что-то подбросить - камеры мои лучшие друзья, а поэтому она вряд ли рискнёт провернуть нечто подобное.

Хотелось бы вообще её проигнорить, но в данном случае это не выход. Всё из-за той же специфики наших отношений.

Чудовищно не хочется оставлять Юльку, потому что это наши первые выходные, когда можно быть рядом круглосуточно, и именно так я и собирался их провести, но…

Собственноручно тащить её в ту часть моей жизни, которую я уже закрыл? Никогда!

А так как любопытство Востриковой порой не знает границ, лучше держать её от этого, как можно дальше.

А вот ближе к себе - да! Ещё ближе! Чтобы оставить на собственной коже её тепло и запах.

А может нах Оксанку?

Но я с треском отрываюсь от сумасшедше плывущей от меня Востриковой и с жутким дискомфортом в паху доезжаю до своего офиса.

Наследство деда - шикарно расположенное задание, где находилась его юридическая контора.

Когда он умер, родители продали бизнес, а помещение отдали мне, и теперь эта великолепная архитектура, которая сама по себе производит грандиозный эффект, работает на наши экстремальные программы, не оставляя равнодушными даже самых взыскательных клиентов.

Быстро пересекаю офис, успевая получить сочувствующие взгляды по поводу похеренного выходного.

Да ладно! Скорее всего дело пяти минут и я буду опять свободен для праздной, полной наслаждений и отдыха жизни.

Отсутствие Роговой в кабинете озадачивает лишь в первые мгновения, но я тут же подхожу к туалетной комнате, толкаю дверь и оказываюсь с приставленным к моему лбу стволом пистолета.

- Оксан, вообще-то это ты гостья, не борзей! - отвожу её руку я, тщательно вглядываясь в её непривычно бледное, осунувшееся лицо. - У меня мало времени. Рассказывай, что хотела и пока!

- У меня, Стёп, его тоже немного, - со странной одышкой произносит она, откладывает пистолет на раковину, скидывает с себя длинное, чёрное кашемировые пальто и поворачивается ко мне спиной.

- Рогова, ты спятила?!! Какого хера ты делаешь здесь, а не в больнице?!! - во все глаза я пялюсь на рваную рану на задней части бедра, которая видна сквозь продранную ткань её плотно сидящих брюк.

- Мне нельзя в больницу, Стёп… - начинает ныть она.

- Хочешь истечь кровью и сдохнуть у меня? Спасибо за доверие, но я, пожалуй, откажусь.

- Я поеду в больницу! Я договорилась! Просто вынь из меня эту долбанную экспериментальную хрень! Быстрее!

И когда я присаживаюсь, внимательнее разглядывая то, о чем она говорит, понимаю, что да, мне придется это сделать.

Тонкая, длинная сверлообразная пуля, на пару сантиметров торчащая из кровящей раны.

- Оксан, у меня здесь никакого обезболивающего.

- К черту, Стёп! Я потерплю, выкрути из меня эту дрянь, и я сразу же уеду! Клянусь!

- Ага, жизнью, Рогова… Чтобы всё один к одному… Настраивайся! Начнёшь орать, выкину на улицу.

Да уж, профессиональные наборы инструментов у меня распиханы везде, где только можно - дома, у родителей, на даче, здесь в офисе, вот у Юльки, которая упорно сопротивляется переезду ко мне, аргументируя это вросшими корнями на своей жилплощади, ещё пока нет. Не порядок! Хотя теперь-то они мне вроде бы и не нужны… Но... привычка, мать её...

И подспорье как раз в таких случаях, как у нас сейчас.

Достаю из чехла идеальные плоскогубцы, возвращаюсь к Оксанке и приступаю к выкручиванию из её ляжки снаряда под названием RHD-476 - инновационной разработки, за разглашение информации о которой, нам запросто снесут башку. Именно поэтому долбанная Рогова сдерживается и выдает стоны в лучших традициях порнохаба, а не орёт дурниной, как точно бы делала, не будь тут свидетелей. Лишнее внимание в нашем деле опасно... для жизни...

Одергиваю её несколько раз больше для того, чтобы взбодрить и не позволить отключиться.

Выдерживает.

Отбрасываю настоящий смертоносный бур, испачканный в крови в раковину и туда же отправляется инструмент.

- Кто за тобой приедет?

- Водитель у заднего входа. Я дойду сама.

- Угу. Заляпав мне всё вокруг?

- Обижаешь, - она сама затягивает жгут выше раны. - Моё пальто впитает всё, - шлёпает бледными губами и медленно, но вполне сносно доходит до ожидающей её машины.

Помогаю ей забраться на заднее сиденье и провожаю взглядом, скрывающееся за поворотом авто.

Набираю Юлю.

- Солнц, ты меня заждалась. Прости! Чертова работа! Ещё час, и я заберу тебя в сказку.

- Конечно, Стёп, - тихонько шепчет она, в один миг выбивая из меня весь негатив. - Жду тебя. Всегда.

- Моя Ю-ю-юлька…

А теперь зачистка - пространство, одежда, сам я, камеры.

Идеально, но это самая ненавистная часть работы.

И как же хорошо, что я завязал!

Вынимаю телефон из кармана нового костюма, в который только что переоделся.

Гардероб в офисе - это вещь. На все случаи жизни, на такие говеные в том числе.

Снова набираю номер Юли, но не успеваю коснуться пальцем экрана, как меня прерывает входящий.

Входящий, на который я не могу не ответить.

- Степан Валерьевич, приветствую. Рогова сообщила, что вы в курсе её дела, а поскольку она выбыла из него на неопределенный срок по состоянию здоровья. Вы вернётесь и доделаете её работу. Вас ожидают на месте сегодня в девять вечера. Билеты подвезут в ваш офис через шесть минут. У вас час на сборы. Ждём.

Твою ж мать!!!

Глава 5

Юля

Мрачно продолжаю наблюдать за группой людей, не покидая машины.

Нет, ну а кого я ожидала встретить?

Девочек-школьниц? Старичков-пенсионеров?

Угу…

А здесь внезапно оказались взрослые мужики в полном расцвете сил, в хорошей физической форме и с однозначным намерением заработать побольше бабла, не особо терзаясь этической стороной его происхождения.

- Вострикова, хватит медитировать! Только тебя и ждут! - прикрикивает на меня Вячеслав Михайлович. - Поднимай свою задницу и постарайся поменьше ею вертеть. Условия, знаешь ли, будут спартанские, а фамилия Егора для тех, кто лично с ним не знаком, а таких тут большинство, не будет значить ровным счётом ничего. И... - делает он паузу, останавливаясь передо мной, уже выбравшейся из машины, - удачи! Это единственное, что тебе пригодится.

- Спасибо, - я одергиваю куртку, закидываю сумку на плечо и натягиваю на голову капюшон.

Порывы холодного ноябрьского ветра врезаются прямо в лицо и мне приходится придерживать капюшон руками, чтобы его не сорвало.

- Но есть и хорошая новость, Вострикова, там будет тепло, - опускает Вячеслав Михайлович ладонь на моё плечо и мягким толчком придает ускорение в направлении моих новых коллег.

Подхожу к группе из семи человек, стоящих плотным кругом и, судя по лицам, явно раздраженных долгим ожиданием.

- Ха, Борис, гони мою сотню! Это, конечно, не совсем то, на что я рассчитывал, но по общим параметрам совпадает, - самодовольно ржет накаченный лысый мужик, разворачиваясь ко мне всем корпусом и облапывая жадным, сальным взглядом.

- Чего это? Её в группу?! Кем? Или у нас настали хорошие времена и теперь не нужно будет искать шлюх на стороне? Так это… Маловато!

Вся группа разражается громким гоготом.

Мда…

Ну ты же, Вострикова, хотела сменить реальность?

Доброе пожаловать в новую! Тут точно придется переживать о другом.

- Не переживай, будет в самый раз, когда я буду накладывать жгут на твое раненое бедро, скальпель случайно выскользнет из моих рук и воткнется тебе в яйцо.

Смех моментально замолкает.

- Ах да. Только от меня будет зависеть спасу ли я его и насколько аккуратно я это сделаю. Ведь вокруг столько органов, требующих деликатного обращения.

- Мелкая, ты ох*ела?! - с явной угрозой в голосе начинает надвигаться на меня, кажется, самый старший из всех присутствующих. - Попутала нас со своими терпилами пациентами? Так мы быстро объясним, где́ твое место.

- Моё место будет там, где удобнее откачивать тебя после того, как ты траванешься местным пойлом, а до ближайшей больницы будет… А её вообще не будет.

Посылаю сдержанную улыбку умнику, выдерживаю его бешеный взгляд, а затем последовательно перевожу уже свой на членов этой компашки, задержавшись на каждом по паре секунд.

- Вопрос со "шлюхами" и " маловато" закрыт? - вздергиваю бровь так, как научил меня Стёпка, чтобы производить большее впечатление, и сердце мгновенно болезненно сжимается.

Угу, значит, таких перемен мне ещё недостаточно.

- Рада, что мы с вами поняли друг друга, - коротко им киваю, поворачиваюсь на пятках своих туристических ботинок, делаю шаг в сторону самолёта и почти моментально взлетаю в воздух, из-за мощного захвата за шкирку.

- А-а-ай! - возмущённо воплю я, но мой крик почти моментально перекрывает свирепый мужской бас:

- Давлетов! Убрал от девчонки руки!

И меня отпускают, позволяя пружинисто приземлиться на посадочную полосу, прямо как только что прибывший лайнер.

- Вострикова! На борт! Бегом! - не менее грозно звучит приказ уже мне, и я, быстро оглянувшись на здоровенного мужчину в возрасте, припускаю туда, куда мне было велено. Перебираю ногами высокие ступени трапа и в последний раз оглядываюсь на низкое темное небо, с плывущими по нему серыми, дождевыми тучами.

- Вот и мерзни тут, Стёпка, со своей костлявой дурой! - с обидой шмыгаю носом я при очередном порыве ветра. И выдаю самую дебильную выгоду принятого мной решения: - А мне будет тепло!

***

Ой-ёй… Это что на хрен за температура?..

Вдыхаю раскалённый до предела воздух и с отвисшей челюстью осматриваю место нашего прибытия.

Бля…

Кажется, я и правда погорячилась...

И не только я...

Потому что уже через секунду на оба моих плеча со спины ложатся две огромных ручищи.

- Ну что, малышка, уже определилась с выбором? - раздается громкий шепот над моим ухом.

- С выбором чего? - резко присаживаюсь, выдергиваю руки из рукавов куртки, оставляя её в лапищах коллеги и отпрыгиваю от него подальше.

- Не чего, а кого, - поправляет меня уже знакомый Давлетов, самодовольно приподнимая урванный трофей к носу и удовлетворённо его обнюхивая.

У-у-у… Животное!

- Предлагаешь брать не глядя? - подхватываю с раскаленного асфальта свой рюкзак, вешаю на плечо мешком вперёд на манер щита.

- Почему не глядя? - ухмыляется животное, браво поигрывая бровями и делая шаг мне навстречу. - Давай отойдем, и я покажу то, о чем ты так долго мечтала холодными, одинокими ночами.

- Ого… - восторженно округляю глаза, предусмотрительно отступая. - Ты провез через таможню кота?!! Быстрее показывай! Я мечтала о черном пушистике с белым пятнышком на носу. Хочу скорее его увидеть! Что? Нет? - обиженно кривлю губы. - Тогда у тебя нет ничего, что могло бы меня заинтересовать.

Закос под тупенькую блондинку с треском проваливается, потому что последние слова я наполняю таким ехидством, что пробивает даже Давлетова.

Блеск оскорбленного самолюбия в моментально сузившихся глазах, и мужик, отшвырнув мою куртку в сторону, рыком кидается на меня.

Черт! Какой ранимый!

Я уворачиваюсь с линии захвата, выныриваю из-под мощной руки и со всех ног бросаюсь в сторону служебной стоянки аэропорта, в который мы совсем недавно прибыли после четырнадцатичасового перелета, и куда меня и отправил Алексей Семёнович. Тот самый громадный мужчина в возрасте, который одним своим присутствием обеспечил мне абсолютную безопасность в самолёте. В самолёте, но не здесь.

- Стой, сучка! - нагоняет меня изрыгающее непотребства животное.

- Ну, конечно, - пыхчу я себе под нос, набирая скорость и молясь чтобы одна из двух машин впереди ждала именно меня, потому что на марафон в сорокаградусную жару я точно не подписывалась, а поблизости, как на зло, ни души.

- От меня не убежишь! - продолжает морально давить преследователь, и в этот миг дверь одной из машин распахивается и из нее выпрыгивает…

Нет, ну тут-то я точно ждала кого-то посерьёзнее… А может быть всё-таки вторая машина?..

Нет…

Потому что рука встречающего с обычным белым листом взлетает вверх, и я читаю свою фамилию, написанную латиницей.

А-а-а! И что теперь делать?!!

Но мой встречающий всё берёт на себя.

В один миг он сминает лист, отшвыривает его в сторону, отточенным движением закидывает руку за спину и только теперь до меня доходит, что лента перетягивающая его футболку - это ремень от автомата, который он выдергивает из-за спины, снимает с предохранителя и делает предупредительный выстрел в воздух.

Ой-ё…

Останавливаюсь как вкопанная в десятке шагов от худого, невысокого, явно местного парнишки, а он опять удивляет, обращаясь ко мне на чистом русском:

- Чего застыла? - ухмылка сменяется дружелюбной белоснежной улыбкой. - Добро пожаловать в Южную Америку, детка! Запрыгивай в тачку. Не дадим загару испортить такую красоту, - он осматривает меня пристальным взглядом, словно желая убедиться, что я - это я.

Нервно оглядываюсь, чтобы оценить обстановку и ошарашенно замечаю, что Давлетов удирает назад с ещё большей прытью, чем гнался за мной.

- Похоже ты произвел на него неизгладимое впечатление.

- А то, - горделиво задирает нос парнишка. - Но сейчас ещё большее произведет на него мой отец.

- Отец?

- Ага, Алексей Семёнович. Кому как не самому близкому человеку он мог доверить такое сокровище, - сообщает мне он, жестом приглашая в машину.

Когда же я забираюсь на заднее сидение шикарной тачки, парнишка внезапно добавляет:

- Ну вообще-то меня послала мама.

- Зачем? - теряюсь в догадках я.

- Юной белой девушке пока она здесь, дополнительная защита не будет лишней.

- Защита от чего?

- От всего, - хмыкает он, срывая машину с места. - Поэтому первым делом завернем на шаманский рынок.

- Куда?!! - в шоке подпрыгиваю на месте от осознания предложенного мне маршрута.

- Повысим твою квалификацию, доктор Вострикова, - уже вовсю смеётся надо мной он, но его глаза остаются совершенно серьезными, и это здорово напрягает...

- Подожди! - предпринимаю попытку остановить круговерть в голове. - Как тебя зовут?

- О, извини! Из-за этого придурка все знакомство коню под хвост, - со смешком выдает мой водитель и так лихо разворачивает машину на повороте, что я судорожно хватаюсь за ремень безопасности и пристегиваюсь в долю секунды.

- Коту, - с выдохом облегчения поправляю его я.

- Что?

- Коту под хвост.

- А-а-а… Но конь-то покрупнее будет.

- В смысле больше поместится?

- Ну!

- Проехали.

- Нет, нам ещё пятнадцать минут, - ухмыляется этот шутник.

- Ты так и не сказал, как тебя зовут, - я возвращаю его к теме нашего знакомства.

- Пако. Это уменьшительная форма от Франсиско.

- Заня-я-ятно, - тяну я, соображая в какой части и что они уменьшили, чтобы получить этот вариант.

- Да не парься! Это от испанского Pater Comunitatis «отец ордена», так именовали основателя ордена францисканцев Франциска Ассизского.

- Не буду париться, - улыбаюсь ему в ответ, чувствуя, как нервное напряжение и правда отступает. - Пако, а сколько тебе лет?

- А что? Хочешь пойти со мной на свидание? Я согласен! - самоуверенно заявляет он.

- Нет, хочу узнать, можно ли тебе пользоваться оружием, - сбиваю его восторг.

- Мама была права.

- В чем?

- Что ты попала сюда случайно.

- С чего это?

- Если бы ехала сознательно, хоть немного да узнала о местных законах. У нас официально разрешено ношение оружия.

- Даже детям?

- Эй, попрошу без оскорблений. На прошлой неделе мне исполнилось восемнадцать, - важно вздергивает подбородок Пако.

- Поздравляю.

- Спасибо. Так как насчёт свидания?

- Нет, спасибо. Пако, вообще-то твой отец сказал, что меня доставят в группу, с которой я буду работать.

- Доставят. Но позже.

- Не поняла. А ты точно сын Алексея Семёновича?

- А что не похож?

- Пока только хорошим русским.

- Да брось. Я ж вылитый отец!

- В каком месте?

- В его чертовском обаянии. Как думаешь, он сумел заполучить мою мать?

- Пако, не заговаривай мне зубы, - начинаю раздражаться я.

- А вот тебе первый урок, блондинка, никогда ни при каких обстоятельствах не садись в незнакомую машину.

Щелчок блокировки дверей зловеще дополняет голос Пако, ставший внезапно чересчур серьезным.

- Ты шутишь? - ошалело выдыхаю я, но мой взгляд падает на автомат, лежащий на соседнем сиденье, и жуткий холодок проносится по всей поверхности кожи.

- Нет, - хмурится Пако в зеркало заднего вида, приковывая мои глаза и заставляя задержать дыхание.

Я ведь и правда просто села к незнакомцу в машину.

- Да ладно тебе! У тебя не было такого лица даже тогда, когда ты убегала от того идиота, - Пако вновь начинает улыбаться.

- Не люблю закрытые пространства, - все ещё напряжённо цежу я.

- Вот и не попадайся в них. Я серьезно.

- Ты доходчиво объясняешь. Вот ещё бы рассказал, какого черта я делаю здесь с тобой.

- А разве со мной плохо?

Шумно выдыхаю, прожигая его своим взглядом.

- Ок-ок. Рассказываю, - Пако примирительно поднимает обе руки, выпуская руль, но услышав мой возмущенный вскрик, тут же возвращает их на место. - В общем, у отца от нас с мамой нет секретов, поэтому во вчерашнем разговоре он проболтался про дурную девчонку, вляпавшуюся в неприятности.

- Вообще-то, я приехала сюда работать, - корректирую его версию.

- Думаешь есть разница? - подкалывает он меня.

- Надеюсь.

- Зря.

- Отвези меня к моей группе.

- Не могу.

- Почему?

- Мама меня прибьет, если я не сделаю, всё, что она попросила.

- А с чего твоей маме так обо мне переживать?

- Хороший доктор всегда пригодится. Ну и эта, как её… Женская солидарность.

- А отец об этом знает?

- Конечно, - не слишком уверено подтверждает мой "похититель", но спустя пару секунд уточняет: - Вернее узнает. За обедом. Нас ждут.

Перспектива стать причиной семейного скандала совсем не радует, но зато напрочь выбивает все остальные мысли из моей головы. И я вообще перестаю думать о Степке.

- Эй, все ж замечательно! Радушный приём. Ты - наша гостья. По-моему, здорово!

- По-моему, тоже, - соглашаюсь я с ним, и мне сразу же становится легче. - Слушай, а зачем нам конкретно на этот рынок?

- Как зачем? - удивленно переспрашивает Пако. - Прикупить тебе удачу, защитить от смерти и узнать будущее, - и глазом не моргнув сообщает он, мастерски паркуется между двух здоровенных обшарпанных грузовиков, высаживает меня из машины, а у меня отваливается челюсть от одного только вида на длинный ряд пестрых палаток.

Что это, мать вашу, такое?!

- Здесь есть всё, что нужно для ритуала, - ухмыляется Пако, берет меня за руку и тянет в проход между двумя рядами палаток.

- Для какого ритуала? Я не верю во всю эту чушь! - прямо на ходу высказываю свой протест и во все глаза пялюсь на колдовские товары.

- Веришь или не веришь, твое дело. Но это работает! - заявляет вроде бы нормальный парень, на моих глазах превращающийся в средневекового мракобеса.

- Ну-ну, - скептически фыркаю и тут же шарахаюсь от чего-то стукнувшего меня по голове. Притормаживаю, оборачиваюсь и вижу высушенную тушку ягненка, висящего в связке таких же несчастных страдальцев.

- Что такое? - непонимающе уточняет у меня Пако причину остановки, будто мы прогуливаемся по обычному овощному рынку.

- За что они с ними так? - я обвожу взглядом жертв шаманского беспредела и болезненно морщусь.

Все стенки палатки оказываются увешаны высушенными эмбрионами животных, частями тел взрослых особей и тушками самых разных птиц. - Пако, это что… колибри? Но они же должны быть под защитой государства! - с ужасом смотрю на переливающиеся зелено-фиолетовые пёрышки маленьких мумий птичек.

- Не бери в голову, - дёргает меня за собой этот проводник по аду любителя живой природы. - У нас всё идёт в дело. Традиции. Они отдают свои жизни и души, чтобы уберечь людей.

- Что за бред?! Ещё скажи, что отдают добровольно! Пако, я не собираюсь участвовать в этом кошмаре! - взрываюсь я, выдергиваю свою руку из его захвата и останавливаюсь посреди узкого прохода с твердым намерением вернуться в машину.

Пако с натянутой улыбкой оглядывается по сторонам, бросает несколько фраз на испанском людям вокруг, и только тут до меня доходит, что я тут не меньшая экзотика, чем эти бедные животные. Такие места уж точно не включены в туристические маршруты.

- Пожалуйста, не шуми и не привлекай внимания, - Пако вновь протягивает мне руку.

- А мы можем пропустить эту часть знакомства с вашей культурой? - я подхожу к нему ближе, но руку не принимаю.

- Нет. И здесь дело не в тебе. А в тех, кто будет вокруг. Позже все объясню, идём. Эстер не любит, когда опаздывают.

И я иду. Потому что сама подписалась на всё это. Чертов Степка! Ненавижу! Вот даже больше этих живодёров! Нет, их больше! Гады! И для чего?!! Степка хоть для удовольствия. А эти…

- Сюда, - предупреждает меня Пако, и мы резко сворачиваем налево.

Проход становится ещё у́же и в некоторых местах, где вдоль стен стоят ящики, нам приходится протискиваться чуть ли не боком.

- Всё, заходи и молчи. Где будет нужно, я переведу. Все возмущения держи при себе.

Он откидывает плотную мешковину, и мы оказываемся в душном, темном помещении, где сильно воняет жжеными травами.

Через несколько мгновений, когда глаза привыкают к темноте, у дальней стены я различаю что-то наподобие алтаря. Низкий столик, накрытый блестящей красной тканью. На нем несколько плошек с водой и плавающими в них цветами. Металлический поднос с тлеющими огарками свечей и… человеческой череп. Это же просто муляж, да?

Я подхожу к столу, присаживаюсь и внимательнее приглядываюсь.

Черт, нет! Это настоящий череп!

А в следующий миг я просто грохаюсь на задницу.

Нет, не из-за черепа. Я все-таки врач и эта "эстетика" мне знакома. Из-за тихих незнакомых слов, шелестящих позади меня. Вот они реально пугают.

Больше никогда не сунусь ни в одну страну, если не буду хотя бы чуть-чуть знать её язык!

- Это Эстер, - поспешно представляет мне маленькую сгорбленную старушку Пако, одновременно протягивая руку и помогая подняться. - Она колдунья.

Натянуто улыбаюсь и представляюсь в ответ:

- Я Ю…

Но не успеваю я произнести свое имя, как Пако зажимает мне рот рукой.

- Я же сказал - молчи!

- Но... - мычу я.

- Тебе нельзя произносить свое имя, пока ты не защищена. Это хорошо, что Эстер своя.

- Так ты поэтому ни разу не назвал меня по имени?

- А почему же ещё?

Мне в очередной раз хочется выругаться.

Колдунья бросает на меня недобрый взгляд и подталкивает ко мне ногой крохотную табуретку.

- Садись, - переводит для меня Пако и это.

- Спасибо, я догадалась.

Он только фыркает и встает за моей спиной.

Я сажусь и придвигаюсь к Эстер, которая уже заняла свое место у столика.

Мгновение, и она с силой сжимает мое запястье своими длинными узловатыми пальцами. Закрывает глаза и начинает что-то шептать.

Она же просто измеряет пульс.

Что ещё можно делать таким захватом?

Спустя минуту колдунья открывает глаза, чиркает по мне мутным взглядом, сфокусируется на Пако и что-то ему говорит. Он отвечает. Она возмущается. Он оправдывается. Она хмыкает, наконец-то переводит взгляд на меня, и говорит уже что-то мне, после чего одобрительно кивает Пако.

- Она говорит, что ты торопишься. Всегда. Рубишь нити, своей судьбы. Это плохо.

- Я?

- Ну не я же.

Эстер снова что-то говорит. В этот раз ее голос звучит ещё жёстче.

- Ты не права.

- Что? - закашливаюсь я. - В чем это?

- Во всем, - чеканит Пако.

- Информативно, спасибо.

Ещё один диалог между этой парочкой.

- У тебя остался последний шанс.

- Пако, а ты можешь у нее выспросить все полностью, а не мучить меня этими оборвышами. Я понимаю, эти многозначительные паузы очень драматичны, но они начинают меня здорово бесить.

- Последний шанс на нить судьбы. Оборвешь, не увидишь счастья.

- Оптимистично, - фыркаю я. - Благодарю. Это всё, можем идти?

- Нет. Обряд только начинается, - пресекает он мой побег на корню. - Выбирай!

Пако поднимает корзину со стола, ставит ее передо мной, открывает, я заглядываю во внутрь и взвизгиваю от неожиданности.

Глава 6

На дне корзины копошится что-то живое, чёрное и мохнатое.

Я присматриваюсь внимательнее - вроде не крысы, а потом по тупым мордочкам, маленьким ушкам и блестящим черным глазкам идентифицирую самых обыкновенных морских свинок.

- Выбирай! - подгоняет меня Пако.

- Зачем?

- Надо?

- Кому?

- Тебе!

- Мне не надо, - отнекиваюсь я. - Домашний питомец, знаешь ли, здесь не входит в мои планы.

- Не волнуйся, за этим тебе не придется присматривать, - хмыкает он и переходит на открытый шантаж: - Если мы опоздаем к ужину, мама будет в ярости.

Я опять закатываю глаза, но, черт, здесь реально гостья и поэтому, окончательно смирившись, запускаю руку в корзину и достаю первый попавшийся меховой комок.

Маленькая, симпатичная свинка молотит лапками по моей руке и забавно дёргает носиком.

Пако с корзиной отступает мне за спину, а колдунья требовательно сигнализирует опустить свинку на стол.

Подчиняюсь.

Женщина накрывает животное своей ладонью, не позволяя маленькому зверьку ускользнуть, и начинает монотонно что-то бубнить.

- Пако, что она делает? - не удерживаюсь от вопроса я.

- Связывает её с тобой, - едва различимо шепчет он.

- Зачем?

- Чтобы забрала твою неудачу.

- Так она же крошечная! - тихо возмущаюсь я.

- Это не про тело, это по дух, - многозначительно выдает этот умник, а колдунья хватает свинку, встаёт вплотную ко мне и прикоснувшись зверьком к моей макушке, начинает что-то наподобие сухого обтирания.

- Пако, скажи ей пусть прекратит, - сдержанно требую у парня я, но тут же получаю щелчок по носу от грозной бабули.

А свинкой уже вовсю натирают мою грудь, спину, руки и ноги.

Это реально со мной? Я, конечно, хотела сменить обстановку, но не настолько же!

И когда я уже готова вскочить, послать все на хрен и сбежать, колдунья прерывается, поворачивается к столу, откидывает крышку с маленькой картонной коробки, засовывает в неё свинку, тут же закрывает, а затем склоняется и ставит коробку у моих ног.

- Пожалуйста, молчи, - предугадав мою реакцию, шипит Пако.

С силой закусываю губу и терплю дальше. Уж очень люблю, когда вежливо просят.

Колдунья тем временем отматывает шерстяную нить, рвет её на равные части, бросает их друг за другом на пол и вновь что-то бормочет себе под нос.

Минута.

Другая.

Раздражение уходит.

Ну подумаешь, хотят люди заиметь дополнительную уверенность в будущем - их право.

Я верю только в свои силы.

И что-то подсказывает, что в этот раз я их точно переоценила.

С другой стороны, новый опыт никогда не лишний. И на Новый год у Веровых мне точно будет, что рассказать!

Все тело заливает таким невероятным теплом, что я вот-вот начну мурчать.

Дом Веровых не мой дом, но место, где мне всегда рады.

В моем доме теперь пусто…

Степка, ну почему?.. Сердце снова трещит по швам, тоска топит грудь, и я начинаю плакать так, как не плакала уже много лет. Выпуская всю боль, обиды и страхи. Рваные вдохи, мокрые щёки, опухший нос. Медленно открываю и закрываю глаза, чтобы избавиться от остатков слёз и сфокурисовать помутневший взгляд на пламени, горящем в металлической плошке на столе перед Эстер. Поднимаю глаза выше, и мы с ней смотрим друг на друга.

Сейчас она не грозная колдунья - просто женщина, которая прожила очень долгую жизнь и точно знает, что всё проходит.

Пройдет и моё…

Просто нужно терпеть и ждать...

Сдержанно, но очень искренне улыбаюсь и с выдохом киваю ей в знак благодарности.

Она отводит взгляд, присаживается, поднимает все разбросанные на полу нити, собирает их в пучок и швыряет в огонь, горящий в плошке.

Пламя рвется под потолок, по нитям струятся яркие всполохи, сжигая их дотла. А я вижу только глаза Стёпы.

Те, в которые могла смотреть бесконечно.

Резкий окрик колдуньи.

Я вздрагиваю.

- Она говорит, ты жадная, - переводит Пако и скороговоркой продолжает за быстрой речью Эстер. - Никого не хочешь от себя отпускать. Плохо - им тяжело, тебе тяжело. Стараешься для других. Себя забываешь. Не дело. Люби через себя. Сначала сама, другие после.

Колдунья склоняется к моему лицу, заглядывает в глаза и неожиданно тыкает пальцем в лоб.

Три слова.

- ТЫ первая всегда, - покорно переводит Пако.

- Спасибо.

Взмах рукой, говорящий что на меня скорее всего где сядешь, там и слезешь. И все это пустая трата времени.

Но психотерапевтический эффект плача и лицезрения огня никто не отменял, и мое "спасибо" звучит открыто и чисто.

Эстер же достает из своего кармана плетёный браслет, ловким движением руки обвивает его вокруг моего запястья и тщательно закрепляет его каким-то навороченным узлом.

Угу, такой уже точно не развяжешь, только срезать. Ну пусть, это же мой первый сувенир!

И пока я рассматриваю цветастую феньку, у меня из-под ног звучит что-то очень напоминающее проклятье.

- Что такое? - я озабоченно смотрю на колдунью.

- Свинка живая, - расстроенно поясняет мне Пако.

- И?

- Чтобы с тобой здесь было все хорошо, она должна была сдохнуть.

- А-а-а, - тяну, в тайне радуясь за бедного зверька. - Это я переживу.

- Благодаря Эстер, - с преувеличенным уважением произносит Пако и кланяется колдунье.

Следую его примеру.

Эстер прощается и степенно удаляется, Пако кивает в сторону выхода и направляется туда первым, а я быстро присаживаюсь и подхватываю коробку со свинкой.

Мои неудачи - только мои! Именно благодаря им я та, кто есть.

- Справимся, Чернушка, - мгновенно придумываю я имя для своей питомицы. - Можно подумать в первый раз.

- Юля, ты с ума сошла! - в голос орет Пако, с трудом справляясь с управлением машины, когда уже в дороге к нему домой, я достаю свою Чернушку и уточняю у него, чем её можно кормить.

Глава 7

- В дом ты ее не возьмёшь! - Пако резко оборачивается ко мне лицом перед дверью в шикарный белоснежный дом.

- Ну спасибо и на том, что не требуешь оставить Чернушку за забором, - я притворно надуваю губы, потому что уже имею общее представление, как тут обстоят дела с суевериями и предрассудками. А ломиться в этот монастырь со своим уставом действительно невежливо.

- По-хорошему, именно так и нужно было сделать. Но чего уж. Ты наша гостья, - со вздохом комментирует парень мои закидоны, забирает коробку с морской свинкой из моих рук и пристраивает её на высоком мраморном бордюре в тени густых, ярко-зеленых папоротников.

- А её тут никто не сожрёт? - я подозрительно окидываю взглядом территорию очень похожую на джунгли. На дорогие, ухоженные и облагороженные джунгли.

- Собак мы выпускаем после шести. Аллигаторы, обезьяны и птицы к дому не приближаются, - успокаивает меня Пако. - Боятся маминой ауры, - с ехидной улыбкой лыбится он.

- Оу! Оу! - вскрики из дома заставляют нас моментально обернуться, а в проеме двери появляется охренительная женщина. - Я чувствовала, что надо о тебе позаботиться!

Недолго думая, она хватает меня за плечи, прижимает к себе и начинает поочередно целовать мои щеки.

- Мам! - встревает Пако, быстро-быстро о чем-то трещит, но я не понимаю ни слова.

Черт! Мне нужен язык! Срочно!

Я хочу быть в курсе всего, что здесь происходит!

Вот, например, смеха, которым внезапно заливается эта женщина.

По типажу она очень сильно смахивает на Энджи, только в латинской версии - такая же высокая и стройная. Гладкая ровная кожа немного темнее, чем у сына. Красивые глаза, ровный нос и чувственные яркие губы.

Свободная хлопковая блуза, элегантные бриджи и аккуратные кожаные босоножки на невысокой платформе.

Нет, ну я понимаю Алексея Семёновича. Перед такой красотой и сейчас сложно устоять, а двадцать лет назад шансов у него просто не было.

- Эй, Юлья, ты мне нравишься! Но твою проклятую свинью в дом все равно нельзя! - сквозь смех предупреждает меня мама Пако.

Улыбаюсь ей в ответ, примирительно поднимая руки.

- Вы хорошо говорите по-русски, - делаю ей комплимент.

- О нет, это выученные фразы, - приобнимет она меня за плечо и ведёт в дом. - Ты говоришь по-английски? Он простой. Русский сложный. Сражаюсь с ним из-за сына.

- Вы побеждаете, - заверяю её я.

- Ты милая. И светлая. И хорошенькая, - она опять склоняется и целует меня щеку, а затем внезапно серьезно добавляет: - Тебе здесь не место.

- У меня всё хорошо, - заверяю я сердобольную женщину.

- Мам, она упрямая как стадо ослов, - тут же сдает меня Пако.

- Упрямство хорошо, когда направлено в нужную сторону. Но здесь... не та сторона, - со вздохом сообщает она.

- Я справлюсь.

- Конечно. Зря что ли Пако возил тебя к Эстер! Ой, меня зовут Ви́виан. Для тебя просто Ви.

- Очень приятно, Ви. И да, я говорю по-английски.

- Ну слава богу! Терпеть не могу, когда этот умник со своим папашей начинают надо мной смеяться, когда я путаю чёртовы окончания!

- О да, я счастлива, что мне не нужно учить его с нуля. Я бы скорее всего не смогла.

- Смогла бы. Ты же доктор, а значит, зубрилка, - со смешком навешивает мне ярлык Ви.

- Так может я плохой доктор, - фыркаю в ответ.

- Эх, девочка, на Рудова работают только профессионалы. Была бы ты плоха. Тебя бы здесь не было. И это было бы лучше, - опять с сожалением добавляет она. - Ну да ладно. Ты здесь как раз для того, чтобы не налажать.

- Короче говоря, Юля, мама даст тебе краткий инструктаж по выживанию, - со смешком поясняет Пако, входя вслед за нами в просторную светлую гостиную.

- Присаживайся, милая, - указывает Ви на широкий длинный диван, на котором при желании уместилось человек восемь.

Пако плюхается рядом, видимо, не желая, пропустить моё введение в латиноамериканскую жизнь.

Сама хозяйка останавливается у большого кожаного кресла и присаживается на его широкий подлокотник.

- Ну давай предположим, - продолжает она разговор по-английски. - У меня две версии, почему ты оказалась здесь: либо зашкаливающий альтруизм, либо несчастная любовь.

- А почему вы исключили возможное наказание? - оттягиваю я неприятное признание.

- Потому что, милая, это так не работает. Здесь и так повышенные риски. А иметь в отряде человека, который не хочет в нем быть? Здесь нет нянек и нет надсмотрщиков. Здесь каждый сам за себя. И это первое, что ты должна запомнить и никогда не забывать.

- Спасибо, я запомню.

- Мне нравится, что ты умеешь слушать, Юлья. Но важнее, чтобы ты пользовалась услышанным.

- Я постараюсь, - важно киваю, давая понять, что усвоила.

- Не постараюсь. А сделаю!

- Ви, из вас получился бы отличный мотивационный коуч, - хмыкаю я.

- Так она он и есть, - прыскает Пако. - Чего думаешь, я такой умный.

- Моя гордость! - подтверждает его мать. - Но пока никуда не отпущу. Хочу, чтобы мой мальчик был рядом. Успеет ещё и в США и в Россию.

- Ма-а-ам, - страдальчески закатывает глаза Пако, видимо, реагируя на давний спор.

- Да, мой малыш?

- Ну, ма-а-ам! - уже вовсю возмущается этот великовозрастный карапуз.

- Продолжим, милая, - как ни в чем не бывало переключается на меня Ви. - Ты здесь как одинокий цветок на миллион пчёл. Видна издалека. И, поверь мне, многие будут не прочь отведать твой нектар.

- Ви, - смущаюсь я, и внезапно начинаю понимать Пако, - вот уж с этим я точно справлюсь.

Снисходительный смешок мне в ответ.

- Ох девочка, порекомендовала бы я тебе сменить цвет волос, но без толку.

- У меня из-под бейсболки они не видны, - оправдываюсь я.

- Вот и я говорю без толку. Ты сама по себе провокация.

- Я?

- Мелкая, белая, милая.

- Ну не такая уж я и мелкая, - фыркаю я.

- Пфф, я про рост. А твои пухлые формы ещё больший соблазн! И не надо фыркать. Похищение с целью выкупа и не только… у нас, к сожалению, одно из самых популярных преступлений. И поверь мне на слово, запихнуть в багажник тебя и меня - это две большие разницы. Поэтому, милая, смотри в оба глаза.

- Но насколько я поняла в городе отряд будет бывать не так часто.

- Верно. Но когда будет, не расслабляйся.

- Мам, ты ее сейчас так запугаешь…

- Лучше раньше! - не даёт договорить сыну Ви. - Пако после ужина даст тебе кое-какие полезные штучки и телефон. Почувствуешь, что всё хреново - позвонишь.

- Спасибо, Ви, - немного обалдев, благодарю её я и только сейчас понимаю, что подобная забота оказывается вовсе не всем пребывающим сюда на работу.

Хозяйка замечает мое смятение.

- У нас с Алексеем нет секретов друг от друга. Я в курсе всех его дел. Пако - частично. И когда он вчера в подробностях сообщил мне о новичке, я поняла, что не смогу это так оставить. Да, из женской солидарности. Здесь нам приходится нелегко. Из уважения к твоему делу. Я уважаю врачей. И боготворю хороших врачей. Из снисхождения к твоему возрасту и глупости. У тебя, в отличие от местных, не было школы выживания и это просто бесчеловечно швырнуть тебя не просто в воду. В грязную воду… Чтобы ты научилась плавать. Но, - Ви встает, приближается ко мне и садится рядом, - у нас есть и много хорошего, Юлья. И я хочу, милая, чтобы ты это увидела. Ну вот, например, нас с Пако. Мы замечательные. Защита Эстер убережет тебя от злых людей и привлечет хороших.

Ви осторожно касается моего браслета на руке и ласково пожимает руку.

- А сейчас ты можешь рассчитывать на самую прекрасную вещь, которую я могу тебе предложить.

Я зависаю, не представляя, о чем она говорит.

- Душ, глупышка! - Ви заливается смехом, а я радостно вскрикиваю "да" и бросаюсь ее обнимать.

Да-да-да!

- Я не понял. Это что такое? - обрубает мою искреннюю радость громкий вопрос от вдоха в гостиную.

И я знаю, чей он.

- Ми-и-илый, - максимально сексуально растягивает слово Ви, - мы только тебя и ждём. У нас теперь есть свой семейный доктор, правда здорово?

Нет. И это четко видно по раздражённому лицу Алексея Семёновича.

- Вострикова! Ты что творишь?! - гаркает он.

- Я? Собираюсь в душ. Можно?

- В моем доме гости не спрашивают. Они делают, - приобнимает меня за плечи хозяйка. - А тебе, дорогой, - обращается она к Алексею Семёновичу, - тоже не помешает освежиться с дороги.

- И что даже не обнимешь? - обиженно тянет этот медведь.

- Ну не при гостье же, Алексей! - очень реалистично возмущается Ви. - Зато потом обниму тебя всего и везде, - с придыханием выдает она, что даже меня пробирает от возбуждения.

- Мам, ну вот при гостье можно и без этого! - моментально считывает мои ощущения Пако.

- А что такого, мы с Юльей взрослые девочки, - фыркает она и подталкивает меня к широкой лестнице, высеченной из какого-то пористого белого матового камня. - Не принимай всерьез грубость Алексея. При правильном обращении он кроткий как ягненок.

- Верю, - тихо шепчу в ответ, опасаясь, что хозяин может услышать мои слова и со второго этажа. - А вы с мужем всегда жили на две страны? - любопытствую я, когда мы оказываемся в гостевой спальне, и Ви достает для меня из шкафа ванные принадлежности.

- С мужем? О нет. Я не замужем.

- Ой, простите, - спешу я побыстрее сгладить эту неловкость, но Ви меня останавливает.

- Лучший выбор, который я сделала в своей жизни. Алексей сильный, щедрый, справедливый. Относительно, - добавляет она потише уточнение к последней характеристике. - Такой, какой и нужен у нас красивой юной девушке. Глупой я никогда не была, и поэтому сейчас перед тобой женщина, выбравшаяся из нищей глубинки и поднявшая на ноги всю свою многочисленную родню.

- Благодаря Алексею? - слегка сконфуженно спрашиваю я.

- Да, благодаря мужчине, который меня прикрывал. Действовать я всегда умела сама. Эти руки не боятся работы, Юлья. Но работа работе рознь. И желательно выбирать ту, которая будет приносить тебе не только деньги, но и радость. И после неё ты не будешь чувствовать себя выжатым лаймом.

- И это я тоже запомню, Ви, - одобрительно киваю я ей, понимая, что она опять намекает на мой странный выбор.

- Женщинам у нас без мужчины сложно. А я убила сразу двух зайцев - получила и свободу, и мужчину.

- Вы поэтому не поженились?

- О нет, что ты! Это сейчас я могу оценить ценность подобных отношений, а двадцать лет назад я была бы очень за. Проблема в том, что когда мы встретились, Алексей был уже женат. Его старшая дочь моя ровесница. У него четверо детей и восемь внуков. И спустя десяток скандалов, инициатором которых естественно была я, мы пришли к выводу, что проживание на две страны и два дома - идеальный вариант.

- А его жена о вас знает?

- Да. Мы не дружим, нет. Но уже и не ненавидим друг друга. И по-своему счастливы. Равновесие, - разводит в стороны руками Ви. - А теперь быстренько принимай душ и спускайся прямо в халате. Такой комфорт тебе в ближайшее время точно не светит. Так что расслабишься на дорожку.

И я расслабляюсь, нежась под тёплыми струями тропического ливня и гоняя туда-сюда мысли о двух женщинах, довольно удачно поделивших одного мужчину.

Шумно отфыркиваюсь от воды, попавшей в нос из-за того, что я представила Степку, возвращающегося ко мне от той девки.

- Да никогда и ни с кем я не буду делить своего мужчину! - вырывается у меня отчаянный протест.

Поэтому я врубаю абсолютно холодную воду, чтобы хоть как-то снизить бушующий во мне огонь негодования.

Контрастный душ делает свое дело, и в столовую я возвращаюсь почти спокойной.

- Чувствуешь себя как дома, Вострикова? - хмурится Алексей Семёнович. - А вот не порола бы горячку и была бы на самом деле дома.

- И не увидела всего этого?! - я широко распахиваю глаза и показательно обвожу ими все пространство вокруг. - Вы шутите?! Многие за такое приключение выкладывают огромные суммы, а мне, считай, за него еще и заплатят.

- Ну и дурная же ты, - качает головой он. - Посмотрим, что ты скажешь через два месяца к завершению своего контракта.

- Слова благодарности, что ж ещё? - лучезарно улыбаюсь я, потирая руки над уже дымящейся тарелкой с чем-то мясным.

- Молчать, я вижу, ты совсем не умеешь, - тяжко вздыхает хозяин, и внезапно прикрикивает на жену: - Когда, мать вашу, вы уже успели стаскать её к шаману?

- Эй, полегче с моей мамой! - в том же тоне отвечает ему Ви. - Девочке нужна защита! - подмигивает она мне. – И, если в моих силах дать её ей, я это делаю.

- И что Вострикова, ты веришь во всё это мракобесие? - кивает Алексей Семёнович на мой браслет на запястье.

- Ну… Мне нравится ваш дом, ваша семья, если для того, чтобы заполучить похожее требуется немного магии, я точно не против, - растягиваю губы в счастливой улыбке.

- Ну-ну, - скептически мерит он меня взглядом. - Тебе пока лучше мечтать о том, чтобы не подвернуть ногу на тропе и не свалиться с подвесного моста.

- Ну папа, защита от этого прилагается на автомате, - встревает в разговор Пако.

- Всё! Хватит! - прекращает болтовню хозяин, и мы наслаждаемся нереально вкусным ужином.

Вкус тушеных овощей идеально сбалансирован, свежая ароматная зелень добавляет интересные акценты, а нежное куриное мясо просто тает во рту.

Я то и дело перекидываюсь с Ви и Пако одобрительным взглядами, хозяина предусмотрительно игнорирую, чтобы не нарываться, но в середине трапезы, он сам неожиданно подаёт голос.

- Ви, ты что опять покупала этих тварей живыми? - тыкает он вилкой в тарелку, указывая на кусочки мяса. - Вон у тебя одна сбежала, - взгляд хозяина перемещается в сторону двери, и мы все видим вбегающую в неё… Чернушку.

В смысле "этих тварей"? Я медленно опускаю глаза в тарелку, а потом перевожу их на Ви.

- Популярный местный деликатес, - очаровательно комментирует она.

Да вашу ж мать!

Глава 8

- Тут таких сюрпризов, Вострикова, будет немеряно, - вводил меня в курс дела сам Алексей Семёнович, сидя за рулём внедорожника и крайне рассеянно поглядывая на дорогу. - Еда, быт, праздники. Вроде всё обычное, а сунешься глубже и охренеешь так, что мало не покажется. Поэтому, слушай командира и мотай на ус. Если скажет остановиться, остановись. Попрыгать на одной ноге - прыгай. Съесть дерьмо - ешь.

- Хотите сказать, что у вас тут при таких исходниках обходится без произвола и превышения служебных полномочий? - ухмыляюсь я.

- В основном обходится. Знаешь почему? - Алексей Семёнович резко выворачивает руль, объезжая огромную яму посреди дороги, которая стала видна в последний момент.

- Почему? - я подсаживаюсь на сиденье и ещё раз проверяю ремень безопасности.

- Потому что в критический момент превышение могут припомнить. В отряде все замкнуты друг на друге. И эта зависимость позволяет нормально работать. Но…

- Что?

- Ты Вострикова сама по себе вызов. Для членов… - кривая ухмылка, - отряда и уж тем более для всех остальных.

- Слушайте, - громко фыркаю я, - но, если девушка-врач для вас такая проблема, какого хрена вы вообще согласились меня взять?

- Ха! А то ты не знаешь Рудова.

- Но он же не идиот гадить своим же людям.

- Гадить - нет. Испытывать - да.

- Алексей Семёнович, а если меня не примут в этом отряде, могу я просить о переводе? - прощупываю варианты отступления.

- Нет.

- Почему?

- Потому, Вострикова, что это и есть единственный отряд, в котором у тебя будут шансы вписаться.

- В нем есть женщины? - предполагаю я.

- Нет, в нем есть командир, распоряжения которого не обсуждаются. Поэтому засунь свою гордость в задницу и не старайся быть на равных. Ты все равно не вытянешь. Силенок не хватит. А испортить отношения - дело одной минуты, что ты и продемонстрировала перед посадкой в самолёт ещё дома.

- Вы предлагаете мне терпеть откровенное хамство и унижение?

- Я прямым текстом говорю тебе, чтобы не нарывалась.

- Так пусть не лезут.

- Блядь, о чем только думал Егор! - не сдерживается от ругательства мой водитель. - И главное, если что случится, я буду крайним! - с зашкаливающим раздражением цедит он, набирая скорость.

- Не будете. У вас такая чудесная Ви и Пако, не хочу, чтобы они страдали. Я очень постараюсь вписаться. И вообще я душка.

Алексей Семёнович закатывает глаза:

- Постарайся, будь любезна. А Пако ещё получит за то, что не выполнил мою просьбу и не отвез тебя сразу в лагерь. Во всем идёт на поводу у матери!

- Ну это не удивительно, ведь это она всегда с ним рядом, а не вы, - не удерживаюсь я от шпильки.

Косой взгляд.

- Вострикова, ты же понимаешь, что твоя жизнь здесь во многом зависит именно от меня, но все равно продолжаешь дерзить.

- Вы имеете в виду говорить правду?

- Безнадежна… - разочарованно качает он головой. - Продержись хотя бы первую неделю. А дальше посмотрим. Ви намекнула, что не прочь взять тебя в один из своих проектов.

- Проектов? А разве она не домохозяйка? - искренне удивляюсь я.

- Хех, домохозяйка. И домохозяйка. У нее есть передвижной госпиталь. Чисто благотворительная хрень для обслуживания отдаленных и труднодоступных районов. Желающих там работать не то чтобы много.

- Маленькая оплата?

- Трудные условия.

- Труднее, чем те, которые будут сейчас у меня?

- Да.

- А в чем подвох? Какая мне выгода?

- Моральный аспект. Ви считает, что для тебя это важно. А она редко ошибается.

- А как же отчётность перед Рудовым? - с подозрением уточняю я, хотя озвученное предложение уже вовсю начинает циркулировать в моей крови. Почему же Ви сама не рассказала мне об этом?! Это же… Нет, не мечта, но такая заманчивая альтернатива!

- Не будем торопить события. Посмотрим, вообще как пойдет, - Алексей Семёнович завершает разговор, сворачивает на проселочную дорогу, ведущую в гору и мы ещё полчаса ползем по ней под звук скрежещущих под колесами камней.

- Всё.

Дорога заканчивается и переходит в узкую тропу, по обеим сторонам которой возвышаются густые, непролазные заросли.

- И? Что дальше? - я забрасываю рюкзак на плечи, беру коробку с Чернушкой в руки.

Алексей Семёнович протягивает мне конверт.

- Передашь Марату.

- Вы со мной не пойдете? - я скептически оглядываю тропу.

- Издеваешься? Гонять пожилого человека по горам!

- Да по вам особо и не скажешь, - делаю сомнительный комплимент я.

- Это потому, что не перетруждаюсь понапрасну. А у меня дома ещё не обласканная жена.

- Какая? А-а-а... В смысле Ви?

Все ещё резко реагирую я на его семейное положение.

- Ох, Вострикова, договоришься ты!

- Алексей Семёнович, а если на меня кто-то нападёт?

- Заболтаешь, - выдает он со смешком мне в отместку. - Здесь ещё не джунгли, много народа, обезьяны, попугаи, да пауки. Придёшь в лагерь, отряхнешься, а дальше тебе всё расскажут.

- А что насчёт людей?

- Сунешь им свой браслет под нос, у девяносто-девяти процентов вопросы отпадут сами собой.

- А у оставшегося процента?

- А для него Ви дала тебе еще пару аргументов, верно?

- Откуда вы знаете? - удивлённо смотрю на него я, так как сразу же спрятала газовый баллончик и шокер в рюкзак.

- Я знаю всё, что происходит в моем доме и на моей территории.

И Алексей Семёнович на моих глазах превращается из мужа предприимчивой Ви в доверенное лицо Егора Андреевича Рудова и человека, под началом которого трудится огромное количество народа. Непростого народа, в непростом бизнесе.

- Тебя уже ждут, Вострикова. Удачи. И смотри под ноги!

Я получаю последнее напутствие и начинаю свое движение по каменистой тропе вверх.

Чем выше я поднимаюсь, чем тщательнее приходится контролировать свои шаги, поскольку подошвы ботинок то и дело съезжают с выпуклых поверхностей многочисленных камней.

Во многих местах ветки кустарников так и норовят хлестнуть по лицу, а подозрительные крики животных из глубины зарослей точно не похожи на клекот милых попугайчиков.

Бляха-муха! Вот тебе, Вострикова, и экстремальный отдых на природе!

Грудь вновь режет воспоминанием о Степке. Наш первый совместный поход в тайгу - запахи, виды, бесконечный простор, ни одной души вокруг на десятки километров, и моя безумная влюбленность в парня, который с лёгкостью решал все возникающие по пути проблемы. Заботился. Любил.

- Стоять, - раздается негромкое по-испански за моей спиной, и я слышу звук взводимого затвора, а через мгновение из-за густого кустарника впереди появляется ещё одна фигура.

Камуфляжная форма, темно-зеленая балаклава, автомат наизготовку.

Глаза в прорези маски подозрительно сужаются, и мужик удивлённо выдает на чистом русском:

- Них*я се, Семеныч чо не шутил?

Глава 9

- Вы Марат? - я решаю зайти с козырей, потому что ясно вижу, что это не командир.

Неуверенность, болтливость, нарочитое превосходство. И это не те черты, которые помогут завоевать авторитет в подобных условиях.

- Для тебя, крошка, я буду кем угодно, - со смешком выдает стоящий напротив меня мужик.

- Кем угодно не надо. Я предпочитаю определившихся мужчин.

- Ещё лучше. С тобой я уже определился, - он наступает на меня и дуло его автомата упирается мне прямо в подбородок.

Приехали...

Не, ну а почему я вдруг решила, что эти особи будут чем-то отличаться от тех, что были в самолёте.

Общий типаж мужчины готового переться хрен знает куда и рисковать своей жизнью за бабки сомнительного происхождения - вырисовывается довольно четкий. Это Семеныч уже наверху и всем все доказал, а эти только на пути туда и не факт, что доберутся.

- Я за тебя рада. Но мне, чтобы определиться, предстоит ещё провести твой полный медосмотр. Я привыкла опираться на достоверные факты, а не на чувства и первое впечатление, - я аккуратно поднимаю руку и отодвигаю от себя ствол автомата. - Надеюсь, ты меня не разочаруешь? Люблю здоровых мужчин. С ними остаётся шанс не только работать, но и отдыхать.

Мужик, к моему удивлению, не бычится. Одним движением стягивает балаклаву, вполне дружелюбно ухмыляется и выдает:

- Тогда, Вострикова, считай, что приехала на курорт. Придем в лагерь, бросим жребий и посмотрим, у кого из нас сегодня начнется курортный роман.

Бля… Ну нормально же общались!

И следом я теперь уже в сопровождении своего личного конвоя поднимаюсь в гору ещё минут пятнадцать.

Дыхание сбивается на хрен. Маршрут повышенной сложности даёт себя знать. Память подкидывает наставления всех членов семьи Алексея Семёновича о тренировке внимания и координации движений. А ведь это даже не дикая тропа! Коробка с Чернушкой начинает здорово напрягать, потому что все чаще и чаще хочется удерживать баланс при помощи рук.

- Вострикова, хорош, пыхтеть! Возбуждаешь так, что до лагеря не дотерплю, - бросает мне через плечо любитель курортных романов.

- Я могу предложить расслабляющий массаж спины, - громко выдохнув поддерживаю беседу я.

- Прям здесь? - удивлённо приостанавливается он.

- Ну да, поможем друг другу.

- Как?

- Ну как-как? Ты посадишь меня себе на спину и понесешь. Я перестану пыхтеть. Ты расслабишься. Спина при деле.

- Вот все вы бабы такие! - возмущается он. - При первой возможности готовы на шею сесть.

- Эй, попрошу не обобщать! Я как медик точно знаю разницу между спиной и шеей.

- Между остальными частями тела тоже знаешь? - мой собеседник оборачивается с внезапным вызовом и в глазах вспыхивает недобрый огонёк.

- Кончай базар, Сэм. Если она выдохнется раньше, ты реально сам ее попрешь. А в ней точно килограмм семьдесят.

- Что весовой сканер в глазах? - огрызаюсь я на конвоира позади.

- Да, определяю по обхвату задницы перед моими глазами.

- М-м-м… Вечный замыкающий? Сочувствую.

И тут же я получаю шлепок по пятой точке.

- Какого хрена? - резко оборачиваюсь к любителю распускать руки и теряю равновесие.

Мгновение, нога соскальзывает с камня, одной рукой я пытаюсь удержать коробку, второй впечатываюсь в грудь конвоира, и он, чтобы не покатиться вниз по тропе, моментально склоняется вперёд, позволяя мне частично свалиться на себя.

Подъем вверх, и я оказываюсь перекинутой через плечо этого ловкача.

- Отпусти! - визжу я, больше из-за того, что рюкзак на моей спине угрожающе сползает, а в таком подвешенном состоянии я ничего могу с ним сделать, так как держу в руках коробку с Чернушкой.

- Если не хочешь, чтобы мы покатились вниз и переломали себе шеи, перестань дёргаться, - рявкает удерживающий меня умник.

- Отпусти меня, и я прекращу.

- С рюкзаком я ее не допру, - игнорирует он моё требование. - В нем не меньше двадцати килограмм, а на центнер в гору я не подписывался.

- Слабак! - не оставляю я его слова без комментария.

И слышу заливистый смех Сэма.

Но вместо того, чтобы ожидаемо оказаться на земле, этот придурок делает шаг со мной, рюкзаком и Чернушкой на своем плече.

- А-а-а! - уже дурниной начинаю орать я и наконец обретаю, хоть и ненадежную, но почву под ногами.

- Марат, был точно в своем уме, когда на это согласился? - достается мне ещё один презрительный взгляд.

- Я-то откуда знаю? - возвращаю я ему такой же.

Ещё один смешок Сэма, и он делится своим бесценным соображением:

- У меня в лагере есть скотч. Думаю, проблему с её длинным язычком мы без проблем решим.

- Угу, только не забывайте, что у меня-то есть официальное разрешение на доступ к вашим телам. И то, что я решу с ними сделать в какой-то конкретный момент, будет полностью зависеть от моего к вам отношения.

- А как же ваше "не навреди"? - тут же возмущённо реагирует Сэм.

- В экстремальных условиях не считается, - нагло вру я.

- Семеныч что решил отомстить нам за вечеринку у Ви?

- Не исключено. Но решать будет все равно Марат. Отдышалась? Вперед! И выкинь уже на хрен свою коробку! - наезжает на меня замыкающий.

- Не могу.

- Почему?

- В ней все мои проблемы. Вы же не хотите, чтобы они перешли на вас.

- Ты была у шамана? - внезапно обеспокоенно спрашивает Сэм.

- Да.

- Твою ж мать! - он одним прыжком отскакивает вверх по тропе. - Они решили подсунуть нам проклятую! - на полном серьёзе шугается этот взрослый мужик.

Мда… Им бы сюда лучше психиатра. Точно было бы больше пользы...

- И вовсе я не проклятая! - не теряя времени опровергаю голословное обвинение. - Наоборот, защищённая от порчи и неприятностей.

- Я знаю эти коробки, - уверенно продолжает Сэм. - Колдуны закапывают в них нечистые вещи, на которые перекидывают все плохое. Какого хрена ты тащишь ее с собой?

- Мой выбор. Хочу и тащу.

- Но тащишь ты её к нам! - продолжает высказывать свое недовольство он.

- Не переживай. Она компенсируется моей защитой, - я вздергиваю руку вверх и показываю ему свой браслет. - Можешь считать, что я всё такая же, какой сошла с самолёта.

- Хватит. Вы бы своими булками так двигали, как языками, - затыкает нас замыкающий. - Смотри под ноги, Вострикова. Я уже на себе ощутил вес твоих проблем и что-то как-то не хочется повторять.

- Так не провоцируй, - не поворачиваясь, бросаю я ему и возобновляю подъём.

Сумерки только начинают сгущаться, но из-за обилия растительности приходится внимательно всматриваться в землю под ногами. Глазеть по сторонам - это точно не наш случай.

А когда мы наконец выходим на относительно ровную поляну, будто вырубленную мачете в непролазном кустарнике, до меня доходит эпичность грядущего п*здеца.

- Вы живёте здесь постоянно? - я с выпученными глазами осматриваю пространство вокруг.

- О, Рудов расщедрился и теперь в каждом отряде по поварешке? - прилетает вопрос из подвешенного чуть поодаль гамака, и через секунду из него поднимается парень примерно моего возраста.

- Угу, будет следить за твоим питанием, Костян. Что ешь, что пьешь. Все вредное изымать и... съедать за тебя.

Дружный гогот остряков выманивает из высокого камуфляжного тента ещё двух членов отряда: мужчину лет сорока с хмурым, тяжёлым взглядом и бородача неопределенного возраста, на глаза которого, несмотря на отсутствие солнца, натянута черная бейсболка.

- Семеныч еб*нулся, - коротко комментирует мое прибытие первый.

- Будешь спать со мной, - припечатывает второй.

Удерживая коробку одной рукой, я скидываю одну лямку рюкзака, затем перекладываю коробку во вторую руку и аккуратно спускаю рюкзак на землю.

- Я - Юлия Вострикова. Врач вашего отряда на следующие два месяца. Я прочитала контракт и знаю все свои права. Ваши тоже. Вы в праве иметь свои фантазии и мечты, но если они не совпадают с моими, увы, ничем не могу помочь. Хотя… Разрешенные антидепрессанты у меня всегда под рукой, - с ухмылкой добавляю я.

- Они тебе больше не понадобятся, - подкалывает меня бородач. - Я позабочусь, чтобы ты, Юля, была всегда довольна.

- Эй, Насим, самый нуждающийся что ли? - встревает Сэм. - Я обещал Востриковой, что мы все решим по справедливости. Поэтому - жребий!

- Жребий! - подхватывает Костян.

- Какой тебе на хрен жребий, Сэм? - прерываю я этого любителя справедливости. - Мне ведь нужно будет просто снять браслет и все мои проблемы, станут твоими.

Я присаживаюсь, ставлю коробку, которую все это время держала в руках, снимаю с нее крышку под сдавленный ох Сэма и поднимаюсь с уже прижатой Чернушкой к своей груди.

- Это ритуальная свинка? - внезапно осипшим голосом уточняет бородач.

- Вострикова, ты рехнулась... - похоже, окончательно охренев, шепчет Сэм.

- Задолбали! - раздается у меня над ухом злое от замыкающего, и его ручища тянется через моё плечо за бедным животным.

Ну, конечно, так я вам ее и отдам!

Закидываю Чернушку себе за пазуху, совершаю обманный маневр, ухожу в сторону, оцениваю обстановку на предмет хоть какой-то безопасной зоны и под свист и возмущенные вопли позади в одно мгновение оказываюсь на дереве. Одном из двух, к которому привязан гамак.

- Как она туда залезла? - звучит удивлённое с земли.

- Не, ну в экстремальных условиях она не тупит.

- Да тупит она. Залезла, а что дальше? Подумать на несколько шагов вперёд слабо.

- Да она ж как фейковая медсестра из элитной стоматологии, чего с нее взять? Удивительно, что с такой жопой, она вообще туда залезла.

- Небезнадежна.

- Свинку надо закопать в любом случае. Мама Па́ча должна получить свою жертву. Нам гнев богов ни к чему!

- Юля, зачем бегать от судьбы, когда она сама привела тебя ко мне. Сейчас я тебя оттуда сниму и…

Упертый бородач прет напролом.

Вот им, сука, тут реально нечего делать, точно бесятся от безделья.

Я переступаю ногами на ветку, чтобы не дать возможность непрошенному спасателю до меня добраться.

И в этот момент Чернушка предательски цапает меня за бок. От неожиданности я вскрикиваю, ветка подо мной хрустит, я перехватываю руками тонкую ветвь повыше, чтобы удержаться, но это меня не спасает.

Я сваливаюсь вниз, на секунду зависаю, а потом как дикая обезьянка лечу, ухватившись обеими руками за импровизированную лиану.

Точку приземления выбираю не я.

Ага, судьба.

И посадка получается на удивление мягкой.

- Извини, - на автомате бормочу я мужику, которого сбила с ног и оседала почти как жеребца. - Видел же, что ситуация критическая, - я судорожно вытягиваю футболку из-за пояса и вытаскиваю бедную Чернушку. - Не волнуйся, милая, я никому не позволю тебе навредить, - обещаю я свинке и только после этого фокусирую взгляд на своем "жеребце".

- Ой…

- Вижу, вы уже полностью освоились, Юлия Николаевна…

- Ну полностью, не полностью, а общее впечатление уже имею, - пытаясь сползти с незнакомца, я прижимаю к себе морскую свинку и делаю несколько волнообразных движений бедрами.

Безрезультатно...

- Давайте помогу, - сдержанно предлагает мне помощь моя жертва и, не дождавшись согласия, слегка толкает своей рукой мое плечо, заваливает меня на бок, придерживает за вторую руку, на одной силе своего бедра, поднимается на колени, затем на ноги и следом поднимает меня.

Бли-и-ин, вот это тренированность! Я в восхищении оцениваю моторику тела парня.

Ну и его самого. Высокий, загорелый, спортивный, с охеренно красивыми загорелыми плечами и руками. Густые черные волосы, аккуратная щетина, ровные брови и темные, почти черные глаза. Интересный тип.

Если бы я не слышала, что русский его родной язык, могла бы принять за местного. А так…

- Спасибо, - благодарю за впечатляющий подъем. - Вы скорее всего Марат, - выдвигаю я предположение.

- Это у вас интуиция или логика? - едва заметно улыбается он, цепляя меня взглядом и не позволяя отвести глаза.

- Логика. Алексей Семёнович говорил, что при полной комплектации отряд состоит из семи человек. Вы - седьмой.

- Вы уже со всеми познакомились? Отлично. Значит, проверку на коммуникабельность прошли.

- Ну… Я была бы не против официального представления.

Я пробегаю взглядом по внезапно притихшим членам отряда.

Идиллия, мать их!

И что это значит? Что меня просто проверяли или без командира всё опять сведётся к контурам настоящей жопы?

- Да, конечно, - покладисто соглашается Марат. - Вы готовы приступить к исполнению своих обязанностей прямо сейчас?

- А у меня есть выбор? - ставит в тупик меня его вопрос.

- Я о том, что, возможно, у вас появились сомнения.

- И? - продолжаю тупить я.

- Вы можете закатить истерику и попросить о переводе, - Марат внезапно предлагает мне прелюбопытную альтернативу.

- Куда?

- Здесь главное не "куда", а "перевод".

- Нет, - чуя подвох, отказываюсь я.

- Тогда план действий следующий, - непривычно жёстким, громким голосом произносит Марат, обращаясь уже ко всем. - Осмотр, поездка за грузом, возвращение в лагерь, ужин, отбой и завтра в пять первая доставка. Всё понятно?

Безмолвные кивки в ответ.

- Юлия Николаевна, идёмте, - приглашает он меня в тент, и я все ещё прижимая Чернушку к себе, следую за ним.

Огромная палатка, оказывается разделенной на три зоны - бытовая, техническая и спальная. Всё очень аккуратно и структурировано.

Я почему-то больше ожидала увидеть свинарник.

- Давайте договоримся с вами сразу. Ситуация у нас нестандартная и довольно провокационная. Я не привык обсуждать приказы начальства, поэтому вы здесь. Но ради вас никто не будет менять привычный порядок. И именно вам, Юлия Николаевна, придется подстраиваться.

- Можно просто Юля, - ловко вворачиваю в его паузу я.

- Нельзя, - взгляд командира четко сигнализирует, что зря он во все это ввязался, но, глубоко вздохнув, он все же поясняет: - Как раз потому, что вам многим придется поступиться, у вас должно остаться то, что будет отличать вас от них. Поэтому по имени-отчеству и на "вы".

- А вы не думаете, что это усилит неприязнь и отчуждение.

- Вполне. Но это лучше, чем если мне придется объяснять им каждый раз, что вы здесь не для их развлечения. И кстати, если вздумаете скакать по койкам, я сам вышвырну вас из отряда, где-нибудь посреди джунглей. С вашей подготовкой - это смерть.

- Благодарю за предупреждение, - стиснув зубы цежу я, вспоминая прием его подчинённых.

- Не за что, - он словно не улавливает моего ехидства и продолжает. - Вот ваш рабочий планшет. Тут уже введена информация на каждого бойца.

- Бойца? - подозрительно переспрашиваю я.

- Привычка, - внезапно широко улыбается Марат. - На каждого члена отряда. Заполняете. И фиксируете ежедневно. Отнеситесь к заполнению журнала здоровья со всей ответственностью. Если что-то случится из-за вашего недосмотра, вы не расплатитесь с Рудовым до конца своих дней.

- Отнесусь, - эхом повторяю я наставление командира.

- Ну и ваше спальное место, - указывает он на лёгкую сборную двухъярусную кровать, и его рука ложится на верхнюю полку.

- Э-э-э… А можно я буду спать внизу? - прошу я, потому что в ярких красках представляю себе сцену покорения этой вершины.

- Нет.

- Но если кровать сложится, человек внизу будет сильно травмирован. Я, знаете ли, не пушинка.

- Не переживайте, я выживу, а заодно проконтролирую подходы к вашей башне, - любезно обещает мне мой сосед и защитник по койке.

Да чтоб вас всех!

Меньше, чем за минуту командир организует мне приемную - стул, стол и условная перегородка, отделяющая спальную зону.

- Насим, первый! - громко зовёт Марат и в палатку заходит бородач.

Я готовлюсь к очередному прямолинейному подкату, но ничего подобного не происходит. Насим подходит к нам, снимает бейсболку, слегка склоняет голову вновь меня приветствуя и произносит:

- Юлия Николаевна, рад, что наш отряд получил достойного специалиста в вашем лице. Всегда приятно знать, что твою жизнь в случае чего подстрахуют.

- Очень приятно, Насим, - я сдерживаю свое удивление. - Сделаю всё, что от меня зависит.

- Отлично, Юлия Николаевна, приступайте, - ощутимо хлопает меня по плечу Марат. - Четыре минуты на каждого. Я не в счёт.

- Почему? - на автомате интересуюсь я.

- Уже прошел проверку, - сообщает мне он, а я успеваю заметить лёгкую ухмылку, проскользнувшую у Насима.

- Хорошо. Приступаем, - принимаю ответ командира, который уже покидает палатку, сажусь на стул, открываю файл в планшете и быстро его просматриваю.

Ага, Насим. Тридцать два года. Не женат. По анализам абсолютно здоров. Десятый контракт.

Ну все понятно. Новичок в этом отряде только я, поэтому на все мои вопросы по состоянию здоровья я получаю стандартные, ожидаемые ответы.

- Какие-то специфические жалобы? - я вбиваю в файл показания давления, частоты пульса и встаю со стула, чтобы произвести визуальный осмотр, на который у меня осталось две минуты.

- Жалобы? - задумчиво повторяет мой вопрос Насим. - Да, пожалуй. Стресс.

- Какова причина?

- Страх, - коротко отвечает он, стягивает с себя футболку, снимает ботинки, штаны и остаётся передо мной в одних трусах.

Черт, вот это тело… Красотища! И пропадает же в этой дыре. А должно служить на благо женщин!

- Страх чего? - обхожу я Насима сзади и конкретно зависаю, рассматривая его спину и задницу.

- Сна в одиночестве. Я же сразу, как вы приехали, обозначил проблему и вариант ее решения, - фыркает он, не оглядываясь, и напрягает мышцы, чтобы произвести дополнительное впечатление.

- Вон оно что... - тяну я, продолжая глазеть на дармовую красоту. - Так ваша проблема решается намного проще. Видите ли, Насим, последние исследования в этой области доказали, что даже имитация присутствия кого-то рядом действует абсолютно так же, как и живой человек. Поэтому, думаю, сегодня вы уже нормально выспитесь.

- Обещаете? - резко оборачивается он ко мне.

- Гарантирую. Поднимите ступни, у нас осталось тридцать секунд.

- Или вся жизнь, Юля. Моя с тобой, - тембром профессионального бабника шепчет мне Насим, склоняется ниже и заглядывает мне в глаза.

- Осмотр завершен! - отворачиваюсь я от него и выкрикиваю: - Следующий!

- Быстрая? Нравишься, - прилетает мне в затылок, а в палатку заходит мой первый знакомец Сэм.

По данным информационного файла двадцати семилетний Александр. Женат. Четверо детей.

Какой тебе на хрен жребий?!

Анализы в норме, но здорово проигрывают насимовским. Да, семья здорово выматывает. Угу, особенно, когда контракты идут друг за другом. Надеюсь, неизвестная жена Сэма, он оставляет тебя каждый раз не только с новым ребенком, но и с львиной долей своего заработка.

Большого впечатления сам коллега на меня не производит, но производит его зуб мудрости, о котором надо было позаботиться намного раньше.

В файл отправляется пометка об этом, а её причина вон из палатки.

Знакомство с двадцати четырех летним Костей и "замыкающим" тридцатилетним Андреем проходит официально, потому что командир решает полюбопытствовать, как я провожу осмотр.

По всем анализам оба парня оказываются близки к идеалу и не женаты.

Ну и последним я осматриваю сорока четырехлетнего Михаила. Разведен. Двое детей. Тридцать восьмой контракт. Удовлетворительные показатели. И ни одного лишнего слова во время осмотра.

- Вы даёте добро всем членам группы? - уточняет Марат, когда я заканчиваю с Михаилом.

- Да, но у меня есть рекомендации.

- Хорошо, Юлия Николаевна, сообщите их мне после того, как мы сюда вернёмся. Вы и Михаил остаётесь здесь. Он введёт вас в курс дела - покажет лагерь и объяснит, как все здесь работает. Слушайте его очень внимательно.

- Хорошо, - не вижу причин возражать я.

И как только основная часть отряда уходит, Михаил заявляет о том, что не прочь пообщаться:

- Ну что, блондинка, рассказывай какого хрена ты здесь делаешь? И не вздумай врать!

- Меня послали к вам боги, - уверенно отвечаю я, зловеще улыбаясь.

Глава 10

- А им ты чем насолила? - не оставляет мой ответ без комментария Михаил.

- Почему сразу насолила? Может быть, я единственная кому они доверили эту непростую миссию.

- Осложнять нам работу?

- Ну вы же знаете, что рост возможен только через преодоление трудностей. Своего потолка вы, видимо, уже достигли. Время переходить на следующий уровень.

- Вострикова, первый совет, - тяжело вздыхает Михаил, - научись воспринимать большую часть вопросов, которые тебе тут будут задавать, как риторические. Облегчишь жизнь нам, и в первую очередь себе.

- Так вы не задавайте. Мне не на что будет отвечать. А то по столь радушному приему создаётся впечатление, что вы в принципе истосковалась по человеческой речи.

- Мда… Будет сложно.

- Нет. Если вы не будете всё усложнять. Я не о вас конкретно.

- Ты никогда не работала с мужиками?

- Ну как вам сказать.

- Я про настоящих, а не офисных.

- Пфф, это вы про тех, кто оправдывает свое хамство наличием яиц между ног?

- Именно, - неожиданно спокойно соглашается со мной Михаил.

- Нет, - смотрю я ему прямо в глаза, стараясь не отводить взгляд. - Но, думаю, необходимость выполнять общее дело и некоторая зависимость конкретно от меня, умерят их пыл.

- Частично, возможно. Но для того, чтобы здорово испортить тебе жизнь, им хватит и десятой оставшейся доли. Поэтому повторюсь - следи за своим языком.

- Мой язык всегда под контролем.

- Зачем ты сюда приехала? - Михаил подходит ещё ближе, внимательно меня рассматривая.

- Как зачем? За деньгами, - фыркаю я и поворачиваюсь к нему боком, чтобы избежать прямого противостояния.

- Я же сказал, чтобы не врала, - угрожающе цедит он и напирает ещё сильнее.

- Вы хотите услышать что-то конкретное? - завожусь я. - Так скажите, я повторю, и все будут счастливы.

- Все будут счастливы, если ты не будешь врать им в глаза.

- А вы тут все говорите правду?

- Нет. Здесь все умеют хорошо её скрывать или врать. Ты не умеешь. Поэтому даже не пытайся.

- А как же мне тогда совершенствоваться?

- Никак. Огребешь здесь за это так, что мало не покажется.

- Ну ладно-ладно. Игнорировать-то неудобные вопросы можно? - отступаю я.

- А ты попробуй, - бросает Михаил уже на развороте. - Принесло ж дуру на наши головы, - бурчит он себе под нос и проходит в кухонную зону. - Ну что долго тебя ждать? - доносится уже оттуда.

А на что я, собственно, рассчитывала? Вновь задаюсь риторическим вопросом я.

- Слушай внимательно, второй раз я повторять не буду.

- Я училась на медицинском и схватываю всё на лету, - опять оставляю за собой последнее слово, что параллельно позволяет мне включить диктофон на телефоне. Память памятью, но страховка не помешает.

- Готовим по очереди, - игнорирует мой комментарий Михаил. - Теперь нас семеро, раскидываем по дням недели. Три приема пищи. Всё по часам. Меню согласовано сразу на неделю. Но это здесь. Во время доставки - делимся на пополам и чередуемся.

- Это как? - встреваю я. - Семь на два?

Михаил пропускает мой подкол и поясняет:

- Это три на три. У командира в пути другие задачи.

- И сколько обычно занимает доставка?

- От пяти часов до недели.

- Что?.. Здесь есть точки, куда нужно добираться неделю?

И вот тут Михаил начинает смеяться почти как мультяшный злодей, с той только разницей, что делает он это довольно тихо.

- Здесь есть места́, куда можно добираться и три недели. Но это бывает нечасто и не факт, что выпадет на твой контракт. Меня больше интересует твоя физическая подготовка, и вытянешь ли ты хотя бы пятичасовой поход?

В ногах начинает неприятно зудеть, а по спине стекают капельки пота.

- Поход - это же общее название всего пути вне зависимости от того, как мы передвигаемся? - с надеждой уточняю я.

А вот теперь Михаил смеётся легко и радостно, словно собирается подтвердить, что я права.

- Нет, Юлия Николаевна. Поход это восемьдесят процентов пешего хода. Если бы груз можно было доставить только на авто или по воздуху, мы бы на хрен никому были не нужны.

- Я выносливая, - до хруста сжимаю челюсти.

- И подвижная, - неожиданно хвалит меня Михаил. - Но когда помимо рюкзака, на тебе ещё до хрена собственного лишнего веса - это трудно. А при сложном маршруте вообще может быть нереально и очень опасно. А ты должна была прочитать контракт, где черным по белому написано, что в случае невозможности оказать помощь члену отряда, командир в праве этого не делать. Знаешь почему? - Михаил продолжает буравить меня взглядом. - Потому что это поставит под угрозу жизнь остальных и выполнение миссии. Поэтому я ещё раз задам тебе вопрос - как ты здесь оказалась?

Теперь во взгляде мужчины нет вызова и пренебрежения, только желание понять, почему им навесили меня в качестве балласта.

- Решение приехать сюда добровольное. Оно моё.

- Ясно. Значит на выживаемость, - шумно выдыхает Михаил. - Тогда мой второй совет - избавься от свинки.

- Вы верите в эти шаманские бредни?! - взрываюсь, потому что его совет меня здорово задевает.

- Нет. Но я знаю, что её нельзя оставить в лагере на неделю, и ты будешь таскать её везде с собой. А когда она неожиданно отвлечет твое внимание, пострадаешь не только ты, но и мы.

Я тревожно оборачиваюсь на коробку со свинкой.

- Она уже твоя слабость. А ты не можешь позволить здесь себе этой роскоши. У тебя и так полно над чем работать.

- Но это же совет, не приказ?

- Нет. Приказывать здесь может только Марат.

- Отлично. Я все же подожду его приказа.

- Твоё право. Тогда просто будь готова к тому, что ваше расставание может быть не слишком приятным. Моё дело предупредить.

- Я ценю, - с каменным лицом принимаю к сведению его слова. - Что-то ещё?

- Да, последнее. Не доверяй никому.

- Вы о чём? - я от удивления открываю рот.

- Думай, смотри, наблюдай, - загадочно напутствует меня Михаил и следующий час тратит на готовку вперемешку с рассказом о функционировании всех частей нашего лагеря.

К возвращению Марата с отрядом я уже более-менее понимаю, что здесь к чему, но его слова выбивают меня из колеи.

- Планы меняются, - командир обращается ко всем и все взгляды моментально сходятся на нём. - Ужинаем. Два часа на отдых и сборы и доставка в ночь. Четыре часа. Юлия Николаевна, идёмте со мной. Мне нужно проверить вашу физическую форму.

Ой бля-я-я… А может не надо?..

По большому счету мою физическую форму нужно было проверять перед тем, как давать согласие на отправку сюда. Внезапное желание переложить всю ответственность на Егора Андреевича начинает зашкаливать. Степку винить в этом глупо, потому что он то как раз поспособствовал тому, что моя форма значительно улучшилась.

Марат ведёт меня в дальнюю часть лагеря, где Михаил чуть раньше показал мне тренировочную зону. Ничего особенного турник, брусья, полный набор спортивных снарядов. Аэробную нагрузку тут при одном спуске-подъеме огребаешь по самое не хочу. Чего уж говорить о походах.

- Юлия Николаевна, давайте начистоту. Парни рассказали про ваш подъем.

"Надеюсь, без подробностей?" - фыркаю я про себя.

- Выносливость у вас есть. Что не удивительно. Я просмотрел ваш файл. Работа на скорой не совсем то, что можно ожидать от обычной девушки.

- А чего можно ожидать? - с вызовом переспрашиваю я, потому что он наступает на мою больную мозоль. Все всегда знают, что для меня лучше.

- Работу по вашей прямой специализации - неонатологии. Любите детей? Тогда ваше появление здесь ещё более странно, - Марат пристально смотрит на меня, опираясь спиной на турник.

- Люблю экстрим. Этого достаточно? - я вздергиваю бровь, подхожу ближе к командиру и возвращаю ему его взгляд. - И деньги, - решаю добавить для пущей убедительности.

- Если это правда, то проблем не будет. Это как раз то, что вдохновляет большинство из работающих здесь.

- Вас тоже?

- Да.

- На что зарабатываете?

- А вот подобные вопросы, Юлия Николаевна, задавать не рекомендую. В лучшем случае просто пошлют. В худшем… - Марат замолкает, делает шаг ко мне и напрямую давит с высоты своего немаленького роста. - Я не могу гарантировать, что вас в этом случае будут воспринимать как женщину.

- А как кого?

- Человека, нарушившего личные границы.

- Побьют?

- Настоятельно рекомендую не проверять.

- Учту.

- Мне нравятся ваши краткие ответы, - мило улыбается мне Марат, но тут же портит все впечатление: - Сколько раз вы можете подтянуться?

Ну чудесно же общались!

- Из виса лёжа? - с надеждой уточняю я.

Сдержанный смешок.

- Нет, просто из виса, - ухмыляется командир.

- Один, - честно отвечаю я.

- Логично. Лишний вес, нетренированная спина, слабые руки и запястья.

- Я не спортсменка. Я доктор.

- С каких пор хорошая форма мешает профессиональной деятельности? Тем более вашей. Когда от силы ваших рук будет зависеть, сможете ли вы правильно удержать ребенка.

- Так, а вот этого не надо, - я жёстко прерываю Марата. - Мне меньше всего сейчас нужны лекции, касающиеся той моей жизни.

- Хорошо. Давайте возьмём из этой. Меня, как командира, несущего за вас ответственность, заботит, как вы будете справляться со своими обязанностями, если не способны выполнить самые простые нормы.

Скрип моих зубов наверняка слышат и в палатке. Мне нечего ему возразить. На месте командира я высказалась бы ещё жёстче. Но дороги назад у меня нет, поэтому я собираюсь и сдержанно выдаю:

- Да, вы правы, Марат. Мне потребуется некоторое время, чтобы привести себя в форму. Но я обещаю, что в каждом походе выложусь на все сто.

- Принято, - неожиданно легко реагирует на мою речь Марат. - Тогда первое, чем мы с вами займёмся составим программу тренировок. Но вы должны понимать, Юлия Николаевна, что возиться здесь с вами никто не будет.

"Да поняла я, поняла!" - раздражённо думаю я, но вслух нахально сообщаю:

- Обидно. Я так рассчитывала на расслабляющий массаж после похода.

- Не проблема. В городе полно мест, где вы сможете удовлетворить все свои потребности.

- Так уж и все? - криво усмехаюсь я, так как слова Марата звучат слишком двусмысленно.

- Абсолютно, - даже не думает шутить он. - Но в одиночку вам запрещено покидать лагерь. Поэтому заранее договаривайтесь о том, кто из парней составит вам компанию.

- Умеете же вы все испортить.

- Только забота, Юлия Николаевна. А теперь отжимания, столько сколько сможете.

Мгновение, подсечка, я выпрямляю руки, чтобы свалиться с наименьшими повреждениями, но меня ловят у самой земли, заставляя принять требуемое предложение.

- Раз, - начинает счёт Марат, и я понимаю, что от зарядки мне, похоже, теперь не отвертеться.

Да и все бы ничего, но со стороны палатки раздается хоровое "два".

Хреновы зрители!

-Три!

- Двадцать пять! - залетает дружный отсчёт коллег в мои уши, руки подкашиваются, и я обессилено падаю на землю.

Тот же хор разражается одобрительным свистом и улюлюканьем.

Ну хоть не криками презрения, уже хорошо.

- Вставайте, Юлия Николаевна, - не даёт мне отдышаться Марат, склоняется, подхватывает под руку и через мгновение ставит на ноги.

Прячу лицо, чтобы не светить своим помидорным румянцем.

- С руками разобрались. Теперь ноги.

А потом что? Пресс?!

- Не тормозите, Юлия Николаевна. Тут не прощают задержку ужина. У нас строгие правила, садимся за стол все вместе. Поэтому все сейчас ждут только меня и вас.

- Так говорите, что делать, - раздражённо фыркаю я, потому что сама уже хочу есть.

- Ноги на ширину четырех ступней.

Даже не удивляюсь, когда слышу заливистый присвист сбоку. Ну хоть издалека и на том спасибо.

- Не вертикальных ступней, Вострикова, горизонтальных. Шире, - Марат довольно аккуратно, но настойчиво постукивает своим ботинком по-моему, корректируя расстояние между ногами. - Вот, правильно. Теперь присядьте под углом девяносто градусов, но следите, чтобы колени не входили за линию пальцев и, важный момент, спину держите ровной.

На словах все звучит легче легкого. Мне нужно всего лишь присесть.

Я фиксирую спину, сгибаю ноги и понимаю, что это подстава подстав!

Мозг услужливо подсовывает расклад, какие мышцы должны быть задействованы, но это ни черта не помогает. Задница предательски тянет вниз, колени не выдерживают непривычной нагрузки, и мне отчаянно хочется нагнуться вперёд.

- Ну же, Юлия Николаевна. Ниже. Нет, колени не выходят за линию пальцев. Спина ровная! Угол девяносто градусов. Вот это уже ближе. Ниже. Ещё ниже.

- О да, детка! - скандируют мои болельщики.

Я же пытаюсь удержать равновесие, но при соблюдении всех условий держусь секунд пять и падаю назад.

Марат опять меня подхватывает и помогает принять вертикальное положение.

А со стороны "трибуны" в этот раз звучит гул разочарования.

- Плохо, Юлия Николаевна. С руками у вас лучше. Вы сами то как оцениваете ноги?

Я-то? Да они ох*енные!

- Нужно над ними поработать?

- Да, - к счастью, Марат ограничивается коротким ответом и добавляет: - В общем с вами все понятно.

Да неужели? И что?

Но командир не считает нужным поделиться со мной своим ценным выводом, и я плетусь за ним, потирая до сих пор тянущие мышцы рук.

Когда мы заходим в платку, в нос ударяет умопомрачительный запах еды. Вообще-то я присутствовала и даже частично помогала Михаилу готовить, но завершающий аромат тушеного мяса с овощами и незнакомой для меня крупы - бесподобен.

Рот мгновенно наполняется слюной, а все внешние и внутренние раздражители просто исчезают. Мне становится откровенно пофиг, как выглядит моё красное лицо, и какие комментарии отпускают на счёт моей тяжёлой кормы все эти умники.

- Юлия Николаевна, ваше место рядом со мной, - приходит мне на помощь Марат, когда я, помыв руки, захожу в столовую зону.

Ну как же мы без кривых ухмылок. Нет, ну они тут точно одичали. Как какая-то школота. Вот ведь что делает с людьми изолированная жизнь.

Я прохожу мимо уже занявших свои места мужчин. Командир указывает мне ещё раз на раскладной стул, и я занимаю почетное место во главе стола.

- Что ж, Юлия Николаевна, а теперь мы посмотрим, как вы едите.

- Кх-х-х, - я начинаю кашлять от неожиданности. - Вы шутите?

- Нет.

- Командир, вот уж с едой у нее точно нет проблем. Вернее, проблема другая, как бы она нас не объела, - нагло заявляет замыкающий Андрей с противоположного конца стола.

- Не переживайте. Если мне захочется добавки, я найду способ, чтобы это никак вас не коснулось. Я хороший добытчик, вот на ваш счёт у меня теперь серьезное беспокойство.

- Садитесь, - Марат опускает руку мне на плечо, принуждая не только сесть, но и заткнуться. - Ешьте, - командует он, подвигая ко полную тарелку.

Я ещё раз делаю вдох и с наслаждением погружаюсь в еду.

А вот я даже и не помню, когда последний раз я ела, настолько сфокусировавшись на еде. Ужин от Михаила просто шикарен, о чем я сообщаю сразу же, как только вижу дно своей тарелки.

- Не торопитесь, Юлия Николаевна. Вы ещё не пробовали, как готовлю я, - тут же встревает Насим.

- Сомневаюсь.

- Не сомневайся.

- Не сомневайтесь! - с упором на последний слог поправляет Насима Марат.

- Тесь, - признает свое нарушение тот.

- Так что, я правильно ем, или тест завален? - закидываю маленький кусочек хлеба в рот, с аппетитом его прожевывая.

- Вполне. Скорость, концентрация, общее восприятие - все на высоте.

- Что за восприятие?

- Когда смотришь на вас за едой - это не отталкивает.

- Ну спасибо, - усмехаюсь я. - Хоть что-то.

- На самом деле это очень важно. Проживете здесь первые две недели и поймете почему.

- Верю.

- Хорошо. И голосование. Кто за то, чтобы оставить сегодня Юлию Николаевну в лагере? - командир с каменным лицом задаёт вопрос своим подчинённым.

А что так можно?

Руки всех членов отряда взлетают одновременно.

- Кто против? - задает идиотский вопрос Марат, и когда он поднимает руку, до меня доходит, что он не голосовал "за". - Знаете, Юлия Николаевна, что это значит? Что если с вами что-то случится во время доставки, возиться с вами придется только мне. Никто из них вам не поможет.

- Означает ли это, что моя медицинская помощь будет распространяться только на вас?

И я c абсолютно довольной улыбкой обвожу моментально вытянувшиеся лица.

А вы как думали, парни? Играть, так играть. И это я ещё не достала козыри.

- Нет, вы подписали контракт и обязаны оказать помощь каждому в нашем отряде. - Взгляд Марата пробегает по всем его подчинённым и вновь возвращается ко мне. - Но вот качество помощи, которую вы будете оказывать, боюсь, проверить мы не сможем. Это только на вашей совести.

- Почему это не сможем? - возмущается Сэм, ерзая на месте. - А то я не отличу болеутоляющее от слабительного.

- Ну вы меня совсем за школьницу то не держите, - в тон ему хмыкаю я. - Современная фармакология сделала такой огромный шаг вперёд. Слабительное последнее, к чему я прибегну.

- Командир, ты, конечно, извини, но какого хрена ты согласился взять в отряд неуравновешенную, нетренированную маньячку, - замыкающий Андрей требует прямого незамедлительного ответа.

- Хороший вопрос, - Марат складывает руки в замок и упирается в них подбородком. - Дело в том, что к той характеристике, что ты дал, есть ещё одна. Та которую прислали из центра. Так вот Юлия Николаевна Вострикова обладает очень ценными навыками, причем не только в профессиональной, но и в сфере человеческих отношений.

- Это она то?! - подает голос Костя, и с издёвкой смотрит на меня.

- Конечно я. Не обладала бы, может быть, вы и без ужина остались. Вот!

- Так Мишка готовил, чего ты примазываешься? - продолжает неугомонный Костя.

- Я его вдохновляла.

- Эй, Мих, это что же мы съели? Почему сразу не сказал, чем вы тут занимались и чего натрясли в еду, - окончательно расходится Костя.

- Тихо, - Марат лишь немного повышает голос, но все моментально замолкают. - Я рассказал вам об этом не для того, чтобы вы усомнились. А для того, чтобы приняли к сведению. Юлия Николаевна отличный специалист и человек. Поэтому ваша первая задача - наладить общение. Чем мы сейчас и займёмся. Сборы! - Марат озвучивает свой план, и все мужики вокруг вскакивают со своих мест и бросаются врассыпную.

Вот это сила авторитета! А я ещё секунд десять пялюсь им во след.

- Может быть, все-таки лучше оставить меня здесь? - встаю со стула, уточняя решение Марата.

- Вы серьезно? - как-то не по-доброму щурится на меня командир. - А вы готовы взять на себя ответственность удаленно? Если что-то случится в пути, и мы не сможем оказать помощь пострадавшему.

- Но ведь они все проголосовали против?

- И что? Это причина для отказа от работы?

- Нет, но…

- Без всяких "но", Юлия, - Марат внезапно опускает мое отчество, - У вас есть задача. Вы обязаны ее выполнить. Всё. Даже, если все против.

- Хорошо. Вы всё доступно объяснили.

- Я рад, что вы меня услышали. Дело осталось за малым, выполнить нашу задачу. А поэтому идите и собирайтесь. Парни вам помогут.

Ну как бы сказать… Парни скорее мешают. Хотя после окрика Михаила они перестают лезть под руку и наперебой советовать, что взять с собой и как правильно уложить в рюкзак. Но в итоге я справляюсь и довольная собой поднимаюсь на ноги.

- Открывайте, - подходит ко мне Марат.

- Зачем? - удивлённо смотрю на него я.

- В вашем файле было написано, что вы увлекались туризмом.

- Это что за файл такой? Можно мне посмотреть?

- Не отвлекайтесь, Юлия Николаевна. Открывайте.

С неохотой присаживаюсь, подчиняясь, и расстегиваю замок рюкзака.

- Ну что ж, - вздыхает командир. - Вы почти все сделали правильно. Пара вещей, которые можно поменять местами, а так идеально.

Меня тут же окутывает теплом похвалы, но ненадолго. Потому что следом глушит воспоминанием о том, кто меня всему этому научил. Ты просто чудовищный гад, Степка! И не потому, что я неблагодарная тварь. А потому что ты дурак и мне до сих пор очень и очень больно!

Но погрузиться в ещё бо́льшие страдания мне опять не даёт командир, подгоняя на выход.

- Держитесь строго за мной, Юлия Николаевна. Мне важно, чтобы на всем протяжении нашего пути, я мог дотянуться до вас вытянутой рукой.

- Вы повторяете это уже третий раз. Я не тупая, но меня есть другой вопрос? Можно? - я строю милое личико. С ним мне никто никогда не отказывал.

- Можно, но один, - любезно соглашается Марат.

- Почему мы, мать его, идем в этот поход ночью?

- Вы бы поаккуратнее с его матерью, Юлия Николаевна. Здесь верят в богов.

- Догадываюсь. Но про ночь то ответите?

- Да. Ночью легче. Во всем - температура, насекомые и животные, да те же люди.

- А что с людьми?

- Их тоже меньше, - смеётся Марат и подпихивает меня на выход.

А вот дальше начинается форменный кошмар.

Я ни черта не вижу в темноте, и спуск вниз к машине обнажает все мои слабости.

Но Марат упорно продолжает настаивать на моем участии.

Поездка в машине проходит замечательно, в основном, потому что командир посадил меня рядом с собой в кабину. А остальных пятерых в кузов.

- Марат, а как вы решаете, кто будет сидеть здесь с вами? - завистливо оглядываю я кабину внедорожника.

- Никак. Все всегда ездят сзади.

- Почему?

- Потому что компания хорошая.

- Так и чего вы тогда посадили меня с собой? Остановите, я пересяду в кузов.

- Место в кузове нужно заслужить. Не торопитесь.

- Вот оно как…

- Если этот поход пройдет гладко, ваш рейтинг увеличится.

- Черт, чувствую себя на корпоративный вечеринке по достигаторству.

- А вы на ней и есть, - усмехается Марат. - Желаю вам удачи.

- Спасибо, - с ответной усмешкой благодарю его я.

Он останавливает машину. Мы выходим. Я оглядываюсь вокруг и в свете яркой луны вижу настоящую гору.

- Нам же не туда? - с надеждой уточняю я.

- Туда, Юлия Николаевна. Ваш первый подъем.

Ох, мамочки… Вот это я попала…

Глава 11

- Что, Юлия Николаевна, впечатляет? - мягко интересуется подошедший к нам с Маратом Насим.

- Да не то слово. Особенно в ночи и вместе с предстоящим заданием вообще бомбически.

- Скоро привыкните. Это по началу бодрит. А потом становится таким же обыденным, как смотаться в магазин за продуктами, - успокаивает меня он, совсем не по-дружески касаясь моей спины рукой.

Немного отступаю, четко определяя близость наших отношений, и тут же получаю снисходительную усмешку в ответ.

- Кстати о продуктах, - присоединяется к нам Михаил, опускает на землю огромный рюкзак и уточняет: - Стол завтра на Костяне. На завтрак продуктов хватит, а потом нужно пополнить запасы. Чья там очередь? - окидывает он взглядом остальных мужчин. - Возьмёте с собой Вострикову. Вам, Юлия Николаевна, будет полезно взглянуть что здесь и как.

- Спасибо, Михаил. Шопинг моя вторая страсть.

- Благодарю, Юлия Николаевна, за высокую оценку. Приятно быть на первом месте, - не упускает возможности встрять Насим, вызывая одобрительные смешки.

- Увы. На первом месте у меня работа, но… Вы знаете, как можно совместить. И имейте в виду, мне чем сложнее случай, тем интереснее, - игриво подмигиваю ему я, а парни вокруг взрываются хохотом.

Но этот упрямый красавец-баран и не думает сдавать своих позиций, он резко шагает ко мне, склоняет голову к моему лицу и с лёгкой угрозой в голосе выдает:

- Я тебя понял.

- Вас, - поправляет Насима Марат, моментально появившийся рядом.

- Вас, - соглашается с поправкой упрямец.

- Покидать лагерь Юлии Николаевне можно только с моего разрешения. Всё услышали?

- Да, - парни покорно подтверждают слова командира.

- Все готовы?

- Готовы! Да! - звучит со всех сторон, и через мгновение я отказываюсь в центре сомкнувшегося круга.

- Отлично. Время! - раздается приказ над моей головой и круг вновь рассыпается.

Всё члены отряда разбирают огромные рюкзаки, надевают на плечи, фиксируя дополнительными ремнями на груди и выстраиваются в ровную шеренгу перед командиром.

Я повторяю те же действия, с той разницей, что моя ноша в четыре раза меньше. Но даже в таких условиях мой медицинский "чемоданчик" весит столько, что я с опаской думаю, что станет с моей спиной через пару часов.

Марат проходит вдоль шеренги, останавливается передо мной, окидывает взглядом с ног до головы и сообщает:

- Вострикова за мой, Сэм следом, Андрей - замыкающий.

Ха! А Андрюха то по жизни в конце. Вместо Сэма я предпочла бы, чтобы за мной шел Михаил, но спасибо, что не Насим. А то бы моя задница полыхала всю дорогу. А так чуток подыматься и норм.

- За мной, - ещё одна команда Марата, и мы выдвигаемся.

Первые полчаса пути все очень похоже на мой первый подъем в лагерь и даже легче, потому что тропа по которой мы поднимаемся оказывается не крутой и отлично расчищенной, и утоптанной. Кустарник не такой высокий, и поэтому лунный свет помогает мне с интересом разглядывать все вокруг. Если абстрагироваться от того, зачем я здесь, то все действительно похоже на обычный туристический поход. Приключение, которое обещал организовать мне Стёпка.

На хрен ты мне не сдался! Начинаю злиться я, потому что этот лгун опять пробирается в мои мысли и портит безвозвратно портит моё почти благостное настроение.

- Стоп, - едва слышно произносит приказ Марат, но я, погруженная в свои мысли, улавливаю смысл слов слишком поздно и на полном ходу врезаюсь в командира.

Нет, не врезаюсь, потому что он блокирует меня, выставляя руку вперёд и одним пружинным движением перенаправляет по инерции вбок, где я останавливаюсь уже сама.

- Вострикова, мечтать будете, когда вернёмся. А сейчас предельная концентрация. Ясно?

- Да.

Марат одной рукой перемещает меня в прежнюю позицию.

- Переход на другую тропу, - озвучивает он точно только для меня. - Прикрываешь левой рукой, согнутой в локте лицо, правую используешь для баланса, стараешься чувствовать землю под ногами. Почва здесь более глинистая и сырая, поэтому поскользнуться очень легко. Держитесь за мной. Удачи! - последнее пожелание предназначено уже всем.

Марат разворачивается на девяносто градусов и ныряет… в кусты!

- Эй, Вострикова, не тормози! - подталкивает меня в спину Сэм. - Упустишь командира, опоздаем, нарушим срок доставки! - начинает нагнетать он, и я делаю шаг плотную зелёную неизвестность, из которой то и дело раздаются зловещие крики местной фауны.

Ну я же хотела полное погружение - вот оно…

- Марат! - мне еле удаётся окликнуть командира, потому что ветви и листва лезут прямо в лицо, а его мелькающий силуэт время от времени извещает из виду. - Я ни черта не вижу! Можно мне фонарь?

- Нет. Хотите вернуться в лагерь искусанная москитами?

- А как тогда? - недоуменно вопрошаю я.

- Слух, зрение, осязание и интуиция. Подключайте всё. И запомните, каждая остановка даже по одной минуте может сорвать всю доставку.

- Но если я подключу все это, то буду ползти как черепаха.

- Поправку на черепашье движение я уже внёс в наш сегодняшний маршрут.

- Какой вы предусмотрительный.

- Вострикова хватит трындеть! Вперёд! - прилетает недовольное от Сэма, который, видимо, выражает общую мысль о моей подготовке

Ну вперёд так вперёд!

А вот теперь у меня в голове не остаётся ни одной ненужной мысли. Всё они брошены на то, чтобы отслеживать наше перемещение.

Земля под ногами бесит неимоверно, но я следую за своим командиром!

Десять минут жести природы, которая словно ополчилась против меня, и мы внезапно выходим на тропу.

Тропу, идущую вдоль крутого обрыва с мелкой речушкой внизу.

- Все? - уточняет количество присутствующих Марат, удовлетворенно кивает и опять обращается ко мне: - У вас, насколько я помню, все в порядке с высотой, Юлия Николаевна?

- Не жалуюсь, - без лишней выпендрежности отвечаю я.

- Замечательно. Тогда пойдете так же за мной.

Марат берет меня за плечи и поворачивает чуть левее.

- Самое время вспомнить уроки физкультуры и бревно.

- Ох, ни хрена себе! - вырывается у меня, когда я замечаю, на что указывает командир - на длинное, узкое бревно, переброшенное с одного на другой край обрыва.

Он серьезно?! Быть мне лепёшкой...

Проблема ещё и в том. Что это десятиметровый переход мне нужно совершить под пристальными взглядами всего отряда.

А это только увеличит мою нервозность.

- Упростим задачу. Снимайте рюкзак, - Марат отдает мне команду и протягивает руку.

Подчиняюсь, проделывая эту небыструю процедуру.

- Правильно, командир, если свалится, то хоть набор медика останется с нами, - подаёт голос хренов замыкающий.

Этот Андрей, точно травмированный на голову.

- Но вы в этом случае его к набору не подпускайте, - бросаю я его коллегам. - При такой ярко-выраженной несдержанности, не уверена, что он останется целым в его руках. Добыть и уничтожить, верно, Андрей? - от души подъебываю его я, но не слышу привычных смешков.

Мою шутку наоборот сопровождает гробовая тишина.

Что наступила на больную мозоль? Я протягиваю рюкзак Марату и по ходу дела пробегаю по лицам мужчин.

Вот прямо массовое осуждение.

Да пошли вы в задницу! То есть ему хамить можно, а мне нет. Ну так не на ту напали!

Разворачиваюсь, чтобы смело ступить на бревно, но меня тут же тормозит очередное предупреждение командира:

- Вострикова, я разрешения не давал. Ждите. Андрей, не дай, пожалуйста, Юлии Николаевне оказаться правой, - с абсолютно серьезным лицом Марат протягивает замыкающему мой рюкзак.

Да-да, ещё громче поскрипи зубами! С удовольствием съезжу с тобой в местную стоматологическую клинику. Очень интересно, что здесь и как.

- Вперёд, - следует приказ, и Андрей со своим огромным рюкзаком на спине и с моим уже надетым спереди на грудь ступает на бревно.

И оно… покачивается!

Они больные?! То есть его даже не прокопали?!

Я инстинктивно дергаюсь вперёд, но Марат хватает меня за руку.

- Смотрите и учитесь, - жёстко осаживает он мой пыл и оставляет рядом с собой.

И я как завороженная наблюдаю за осторожным переходом Андрея по бревну.

К его середине мне становится понятно, что небольшое равномерное покачивание дерева из стороны в сторону, как раз и позволяет довольно комфортно перемещаться по бревну с большим весом.

Ещё несколько напряжённых мгновений и замыкающий победно ступает на твердую землю.

Я с облегчением выдыхаю.

- Похвальное, Юлия Николаевна, переживание за свой груз, но жизнь человека всё же в приоритете, - возвращает мне мою долю сарказма Марат.

Не могу назвать это справедливым решением, но для условного сохранения равновесия сойдёт. В конце концов с каждым из своего отряда он знаком дольше, чем со мной.

- Я учту.

Марат кивает в ответ и внезапно отдает приказ к переходу все остальным.

И мне предоставляется возможность ещё четыре раза понаблюдать за совершенно разными стратегиями.

Шаг, скорость, общее положение тела. Но пока не попробуешь, не узнаешь.

- Кто, на ваш взгляд, прошел легче всех?

- Андрей.

- Почему?

- Дополнительный вес?

- Да, а ещё отсутствие видимости впереди. Взгляд не всегда удается отвести. А тут естественная преграда, чтобы не смотреть под ноги. Но у вас её не будет. Поэтому смотрите вперёд, держите равновесие и старайтесь чувствовать поверхность.

Легко сказать…

В моих туристических ботинках удобно ходить по камням, но совершенно неудобно передвигаться по такому узкому пути.

Но ведь парни смогли. Смогу и я.

Нет не смогу! Орет мой мозг, как только я ступаю на корявую поверхность высохшей коры, а взгляд мгновенно опускается вниз, оценивая приличную высоту до речки внизу.

Не смотреть вниз!

Я задираю голову повыше, перевожу взгляд на луну и темное ночное небо вокруг неё.

Опять теряюсь и бревно сразу же предательски покачивается. Ничего-ничего. Нужно просто смотреть прямо, а равновесие я держу мастерски, научилась ещё тогда, когда перешла на двенадцати сантиметровые шпильки, пытаясь привлечь своей адской женственностью внимание Верова. Иван Сергеевич не оценил мои усилия, а вот навык устойчивости остался.

Моя задумка пройти по бревну лёгким прогулочным шагом катится ко всем чертям. На третьем шаге я выбрасываю руки в стороны, чтобы помогать себе держать баланс.

Подбадривающий свист не заставляет себя ждать. Хотя может совсем и не он, но мне нравится так думать, и вторую часть пути я плетусь как черепаха, тщательно проверяя то одной, то другой подошвой ботинка, куда делаю следующий шаг.

И вот когда до конца бревна остаётся пара шагов, оно внезапно покачивается и уходит у меня из-под ног.

Взмах руками, потеря равновесия…

- Стоять! - две команды спереди и сзади, но Андрей, в отличие от Марата, который остался на той стороне, успевает раньше.

Он делает шаг ко мне, хватает за кофту и резко дергает на себя, заставляя сделать недостающие шаги.

Ступни приземляются на землю.

Адреналин шурует в кровь в таком количестве, что я слабо различаю речь вокруг, зато надсадные удары сердца идеально.

- Это же какой дурой надо быть, Вострикова?! Шаг за шагом! Какого хрена ты начала частить в конце?! - высказывает мне свои претензии замыкающий.

- Ну что ж, Юлия Николаевна, с первым вас переходом, - в противовес наезду Андрея, спокойно поздравляет меня Марат. - У вас минута.

Передо мной опускают мой рюкзак, и мы продолжаем наш путь.

К счастью, подобных сюрпризов по пути больше не встречается. Хотя мне хватает и рыхлой, рассыпчатой почвы под ногами и все сильнее и сильнее увеличивающегося подъёма. На исходе полутора часов я понимаю, что никаких четырех часов просто не выдержу. Ступни горят от постоянного напряжения, ноги начинают дрожать, лицо пульсирует от непривычной нагрузки, а по спине то и дело скатываются капли пота.

Объяснение командира о том, что днём из-за высокой температуры, такой переход может быть вообще нереален подтвержден.

Ну вот во что я вписалась?!

- Марат, - выдерживаю я ещё двадцать минут и сдаюсь. - Я больше не могу.

- Не понял, - он лишь слегка поворачивает ко мне лицо, но даже и не думает останавливаться. - Вы же идете.

- Да, но больше не могу.

Я останавливаюсь и будто повисаю в каком-то горящем коконе.

- Никаких остановок. За мной, - безжалостно командует он, а в мой рюкзак прилетает толчок Сэма и его же шепот.

- Ещё десять минут.

Десять. Хорошо. На десять я ещё наскребу своих сил, но потом вам меня не сдвинуть. Как мантру бурчу я себе под нос и иду, иду, иду.

- Эй!

Внезапный громкий крик заставляет отпрянуть, и я впечатываюсь все в того же Сэма. А перед нами с трёх сторон появляются воинственно настроенные мужики.

Да пофиг. Лишь бы дали посидеть.

Но посидеть мне не удаётся, потому что один из незнакомцев моментально выхватывает меня взглядом из отряда и задаёт вопрос Марату:

- Кто это?

Мне хватает моих небольших познаний в испанском, чтобы перевести его слова, а тем временем ствол его оружия, которое он держит наперевес, указывает на меня.

Марат не заставляет себя долго ждать и отвечает, но из всех слов я узнаю только "доктор".

С языком тут нужно срочно что-то делать. Вариант, что все вокруг меня будут разговаривать, а я как дурочка стоять и не понимать ни слова, мне не подходит. Нужно внести это в список приоритетных задач.

- Привал, - обращается ко всем нам командир, и я с облегчением выдыхаю.

Парни снимают свои рюкзаки, передавая их хозяевам положения. В результате я оказываюсь единственной с прежней ношей.

- Вострикова, привал в этот раз не для вас, - опережает мои действия Марат, приближаясь и подхватывая рюкзак, который я пытаюсь снять.

- Почему? - таращусь на командира во все глаза.

- Потому что для вас есть ещё одно задание.

- Выполню всё, что захотите, только если никуда не нужно будет идти, - выдвигаю я ему своё условие.

- Нужно, но я помогу.

- Понесете меня? - с ухмылкой продолжаю выделываться я, просто потому что сильно устала.

- Если понадобится, да.

- Щедрое предложение, - фыркаю, но до меня доходит, что Марату, кажется, вообще не до шуток. - Я готова, - поспешно соглашаюсь и вижу, как его отпускает.

Не уж то думал, что я совсем тупая?

- Командир, приказ? - рядом появляется Михаил.

- Я уже сказал, привал.

- Время?

- На два часа.

- Принято.

- Вперед, Вострикова, - Марат закидывает себе на плечо мой рюкзак и, как настоящий джентльмен, уступает мне дорогу.

И мы, оставив свой отряд позади, следуем за незнакомцами.

Ноги по-прежнему гудят. Но без груза за спиной идти намного легче.

- Юлия Николаевна, им нужна ваша консультация и помощь. Здесь, поверьте мне, умеют быть благодарными.

- Верю, но за заведомо провальный случай я не возьмусь.

- Никто и не настаивает. Сделаете ровно столько, сколько сможете.

Ещё десять минут в пути, и мы добираемся до лагеря, который очень сильно смахивает на наш.

Тот мужик, который тыкал в меня дулом, подходит ближе и разражается длинной, ни хрена непонятной речью.

- Пойдешь одна. Сделаешь, что попросят, - кратко переводит мне командир.

- Почему без вас? - вскидываюсь я.

- Лишние глаза и уши им не к чему.

Марат передает мой рюкзак главному, который махнув рукой, приглашает следовать за собой.

Мои ноги все ещё дрожат, поэтому единственным желанием остается возможность наконец-то присесть. И мне ее предоставляют, когда мы заходим в небольшую палатку, служащую кухней.

Мой сопровождающий выкрикивает имя "Силла", и через мгновение перед нами появляется худенькая, зашуганная девушка.

Мужик бесцеремонно хватает её за подбородок. Выворачивает голову так, чтобы на лицо упал тусклый свет единственной лампы в палатке, и я вижу огромную воспаленную рану, идущую от виска к подбородку.

- Мне нужно, - говорю я по-английски в надежде, что меня поймут, но для подстраховки протягиваю обе руки к моему рюкзаку.

Мужик опускает его на землю, отступая и позволяя мне заняться своим делом.

На стол передо мной отправляется большая стерильная салфетка, антисептик, бинт и мазь. Я так же достаю из рюкзака специальный фонарь на голову, тут же надеваю его и включаю свет.

Девушка мгновенно жмурится и отступает, но спустя несколько мгновений привыкает и делает шаг назад. Я аккуратно промываю рану. Особой боли быть не должно, но из глаз девушки безостановочно текут слёзы.

Если бы я была дома и в достаточной степени владела языком, мой первый вопрос был бы - где она получила свою травму? Но ни одно из этих условий не совпадает, и мне приходится заниматься чисто механической работой.

- Ты говоришь по-испански? - интересуется по-английски сопровождающий меня мужик.

- Нет, но собираюсь учить.

- Ты в нашей стране, и могла бы позаботиться об этом заранее.

- Лучше поздно, чем никогда, верно? - криво улыбаюсь ему я.

- Всё хорошо вовремя, - осаживает меня он.

- Да. Можно мне воды, пожалуйста. Чувствую, самое время освежиться.

- Как закончишь, Силла тебе даст, - грубо отшивает он меня, отходит в сторону и начинает что-то высказывать двум занимающимся мытьём посуды женщинам.

- Ты говоришь по-английски? - шепотом интересуюсь я у девушки.

Она отрицательно машет головой.

Тогда я молниеносно достаю из рюкзака блокнот и ручку, всовываю их в руки девушки и полностью загораживаю её от нашего надсмотрщика.

Мазь, бинт, фиксация. Из-за загноения раны, я добавляю Силле антибиотики.

Вырываю из блокнота лист, как раз в тот момент, когда мужчина замечает его в руках у Силлы. И складываю на его глазах отличный конверт для лекарств.

Выпиваю свой стакан воды, желаю всего хорошего и выхожу из лагеря к Марату.

- Со всем справились?

- Если вы про лечение телесных повреждений от побоев, да. Я справилась.

- Вот и славно.

- И это все? - взрываюсь от возмущения я.

- Это стопроцентно монастырь, Юлия Николаевна, куда не следует лезть со своим уставом. Это другой мир. И чем раньше вы примите его правила, тем легче вам будет смириться с действительностью.

- С чего вы взяли, что я буду мириться с такой действительностью? - стиснув зубы, выдаю я Марату.

- Не знаю. Надеялся, что вы умнее, чем показались мне на первый взгляд, - абсолютно спокойным голосом хамит он мне в ответ.

- Простите, что разочаровала, - я фыркаю ему в лицо, игнорирую его руку протянутую за моим рюкзаком и закидываю его на плечо.

- Ничего страшного. Вам, Юлия Николаевна, видимо нужны эти жизненные уроки. Получайте свои шишки. Пока вы не ставите под угрозу безопасность отряда, я могу позволить вам их набивать. У вас есть какие-то конкретные соображения по возмутившей вас ситуации?

- Да, - даже не думаю смущаться я. - Я видела, что вы знакомы с этими людьми. Они зависят от вас. Значит, у вас есть на них определенное влияние. И вы можете им воспользоваться.

- С чего вы взяли, что мы можем на них влиять? Мы зависим от них в той же степени, что и они от нас, - оборачивается ко мне Марат, на секунду приостанавливаясь.

- Ну как же? Вы сказали, что они умеют быть благодарными. Это же личное одолжение, верно?

- Ха, у вас хороший слух и память, Юлия Николаевна.

- Угу, схватываю на лету.

- Только не то, что надо.

- Что мне надо, я пока ещё решаю сама.

- Скажите честно, причина вашего здесь появления - это то, что Рудов развел вас на слабо?

- С чего вы взяли?

- Ни для кого не секрет, что вас выбрал он сам. А с вашей жизненной позицией, Юлия Николаевна, вами очень легко манипулировать. Вы попались в его ловушку?

- Нет. Наоборот, он помог мне.

- Шутите?

- Вы же приняли меня в отряд.

- Рудову не отказывают.

- Считаете, что он саботирует свой собственный бизнес?

- Нет. На Егора это точно не похоже.

- Но вы, Марат, умело перевели тему. Я хочу знать, на какую благодарность я могу рассчитывать за оказанную помощь.

- Деньги.

- Не интересуют.

- А что вас интересует, Юлия Николаевна? - тормозит он, разворачивается и нависает надо мной так, что мне приходится полностью откинуть голову назад.

- Возможность отвезти девушку в больницу и нормально её обследовать, - без запинки выдаю я.

- Зачем? - голос Марата становится тише, и это здорово напрягает.

- Я должна убедиться, что у нее нет сотрясения и вообще…

- Что вообще?

- Оказать ей максимальную поддержку.

- Юль, ты реально дура? Или просто проверяешь моё терпение?

- Ого… Как-то оно у вас быстро закончилось, - поражаюсь я его молниеносному переключению.

- Ещё нет, но твоя наивность очень способствует.

- Знаете, Марат, моя наивность помогает мне делать такие вещи, от которых многие отказываются сразу же. А я делаю. Да, приложив больше усилий. Да, в чем-то рискуя. Да, не надеясь на удачу. Но я беру и делаю. И если есть, хоть один шанс. Я не отступаю.

Кажется, командир становится ещё больше и заполняет собой все пространство вокруг.

- Я посмотрю, что можно сделать, Юлия Николаевна, - неожиданно он говорит так, как будто мгновение назад, все было прекрасно и замечательно.

Это что за херня? Он меня проверяет?

Весь обратный путь до места, где отряд расположился на привал, я гоняю тревожные мысли.

Нет, я не дура и знаю, что все очень сложно, но это не значит, что надо закрывать глаза на откровенную несправедливость и делать вид, что ничего не происходит.

- Хэй! Ну что, Гонсалес заценил нашего доктора? - встречает нас Костя, попивая, какой-то дымящийся напиток из жестяной кружки.

- Ещё как, - делится впечатлением Марат. - Юлия Николаевна произвела неизгладимое впечатление.

- Плохо, - мрачно констатирует Михаил.

- Ничего, у меня ещё будет шанс подправить это впечатление, - с усмешкой выдаю я и ловлю на себе взгляды, явно говорящие, что с головой у меня точно не в порядке.

Да плевать! Ненавижу козлов, распускающих руки!

Глава 12

И вот теперь я наконец-то получаю возможность присесть, с удовольствием вытянуть гудящие ноги, упереть локти в бедра и опустить на ладони голову.

- Юлия Николаевна, - но моё окружение и не думает оставлять меня в покое, - неужели у вас есть универсальное противоядие? - бьет меня наотмашь своим вопросом Насим.

Поднимаю голову, устало машу ей из стороны в сторону.

- Тогда я был бы более осмотрителен в выборе места для отдыха. Бревно, через которое проходит тропа ядовитых муравьев, то ещё удовольствие.

Мне удается сдержать ругательство, но слетаю я с насиженного места со скоростью света естественно под довольное ржание моих коллег.

- Ничего, скоро привыкните, - Михаил протягивает мне кружку с напитком и указывает на освобожденный специально для меня пухлый рюкзак. - Ни сидеть, ни стоять, ни лежать там, где до вас может добраться местная живность. Её тут с лихвой, только успевай уворачиваться. Но когда привыкните, будете проверять все автоматически.

- И много тут живности?

Ещё один залп откровенного мужского гогота.

- Много, Вострикова. И вместе с контрактом вам должны были вручить и справочник по флоре и фауне, - внезапно выкатывает мне претензию Марат.

- Вручили, - не считаю нужным оправдываться я. - И в самое ближайшее время я его изучу.

- Потрудитесь, пожалуйста. А то может быть действительно неловко, если лечить придется не вам нас, а нам вас, - продолжает стебать меня командир.

- Не переживайте. Такого удовольствия я вам не доставлю, - фыркаю я и отпиваю из кружки крепкий, терпкий горячий напиток.

- Но осмотр-то никто не отменял, - как-то слишком двусмысленно выдает Насим.

- Какой осмотр? - удивляюсь я. - Сегодня я все занесла в файл.

- Так ведь осмотр проходит и до доставки, и после. А после, Юлия Николаевна, - посмеивается нахальный Костик, - вы тоже подлежите осмотру.

Губы парня растягиваются в блаженной улыбке, из-за чего мне хочется съездить ему по морде ещё больше.

- Не проблема. Самоосмотр тоже никто не отменял.

- Отменял, - опять подаёт голос командир.

- Кто?

- Я, - сообщает мне он, но, заметив мой бешеный взгляд, уточняет: - Здесь, Юлия Николаевна, это необходимость. И лучше обнаружить притащенную на себе живность сразу, чем спустя некоторое время бороться с катастрофическими последствиями ее воздействия.

- Хорошо. Уговорили. Но я же могу сама выбрать того, кто будет меня осматривать?

А вот после этого моего заявления вокруг внезапно воцаряется тишина.

- Отлично, - я не дожидаюсь ответа и победным взглядом обвожу каждого из присутствующих.

- Об этом мы поговорим тогда, когда вернёмся в лагерь, - размыто высказывается Марат. - У вас ещё десять минут, и мы выдвигаемся.

- Но вы же сказали, что привал два часа. У нас есть ещё сорок пять минут, - возмущаюсь я такому наглому нарушению ранее озвученного.

- Нет. Этого привала вообще не должно быть. Я сделал его специально ради вас, Вострикова. И сейчас я вижу, что вам вполне хватит сил, чтобы добраться в лагерь побыстрее. У нас у всех был сложный день, - в голосе Марата звучит явная издёвка. - Будет правильно, если он завершится поскорее. Поэтому - восемь минут, и мы выдвигаемся в обратный путь. И заметьте, Юлия Николаевна, четыре часа - это ход туда и обратно. Ваше присутствие накинуло нам ещё полтора. Время, которое нам никто не оплатит. Так что, вы перед нами в долгу.

- Ха... - охреневаю я от навешиваемого долга. - У вас в порядке вещей вот так вот считаться?

- Нет. Это чтобы вы более трезво оценивали ситуацию.

- Да трезвее уже некуда, - фыркаю в ответ, допиваю напиток и поднимаюсь на ноги. - Я готова.

- У вас ещё есть шесть минут.

- Нет, спасибо. Слишком дорого. Боюсь не смогу рассчитаться, - я бросаю на Марата презрительный взгляд, подхожу к своему рюкзаку и закидываю его на плечо.

- Рюкзак отдадите Сэму, - прилетает мне в спину приказ командира.

- С чего это? - оборачиваюсь я к нему.

- Вострикова, вы собираетесь обсуждать мои решения?

Интонация голоса Марата не меняется, но по коже все же пробегают мурашки.

Я не успеваю ничего ответить, а рядом уже оказывается Сэм, мягко сдергивает с моего плеча рюкзак и едва различимым шепотом предупреждает: "Просто заткнись".

Да ладно... Марат же вполне адекватен. Или нет?..

Проверять адекватность командира прямо сейчас у меня нет ни сил ни желания. Поэтому я криво улыбаюсь Сэму, возвращаюсь к своему импровизированному креслу, сажусь и до меня только сейчас доходит, насколько сложным может оказаться путь назад.

Ха… А когда и что у меня было легко?

Вот кому-то везёт, а мне всё только через труд и преодоление… Да и с "всё" я тоже загнула… Ни одно из моих самых сокровенных желаний не исполнилось на все сто. Да и пофиг!

Злость и раздражение на саму себя активизируют скрытые резервы организма, и я, вдохнув терпкий воздух тропиков, отрываю взгляд от земли.

Отряд собирается. Марат отдает команды, не обращая на меня внимания, и только когда проходят озвученные им минуты, он останавливается передо мной, протягивает руку и держит её до тех пор, пока я её не принимаю.

И я принимаю, потому что без этой помощи, кажется, вообще не смогу подняться.

- Порядок передвижения меняется, - сообщает мне командир. - Мы идём последними. Перед тобой Андрей, я после тебя.

- О, а Андрей не будет против? - хмыкаю я.

- Относительно чего? - Марат делает вид, что не понимает мой подкол про "замыкающего".

- Относительно позиции при передвижении.

- Все члены отряда универсальны и взаимозаменяемы. Вы, Юлия Николаевна, конечно, исключение. Но обещаю, что если останетесь с нами, то станете такой же.

Он замолкает, а мне до одури хочется хлестнуть его ответом, как мокрым тяжёлым полотенцем, но я сдерживаюсь.

Я сделаю это позже. Когда буду твердо стоять на ногах и у меня будет достаточно сил, чтобы удержать это "полотенце".

Поэтому я смиренно глотаю его обещание и ловлю на себе разочарованные взгляды коллег.

Хотелось цирка? А вот хрен вам!

На сегодня представление окончено. Но не окончен поход.

И уже через минуту мы выдвигаемся.

На своих планах на лёгкий обратный путь я ставлю крест.

Да, я иду налегке в противовес тому, как мы сюда добирались, но по ощущениям мне будто бы накинули ещё двадцать килограмм сверху.

И то, что мы идём не в гору, а спускаемся с нее, ничуть не облегчает задачи.

Мне приходится с утроенным вниманием смотреть себе под ноги, чтобы не споткнуться, не сбить, идущего передо мной Андрея и прихватить с собой весь остальной отряд.

Внезапно решение командира идти последним становится гениальным.

- Вострикова, - он обращается ко мне, словно чувствуя мои мысли о нём, - стоять!

Я останавливаюсь и без огонька показываю язык обернувшемуся Андрею. Уворачиваюсь от его испепеляющего взгляда и перевожу взгляд на Марата.

- Ваша левая нога, Юлия Николаевна, заваливается налево. Вы натерли ступню?

- Нет.

- Тогда что?

- Ничего.

- То есть вы всегда так ходите?

- Да, - подтверждаю я.

- Значит, с этим нужно срочно работать.

- Зачем? Со мной все в порядке.

- За тем. Неправильное распределение нагрузки на ноги приводит к быстрой утомляемости. И вы никогда не сможете передвигаться эффективно.

- Не поспоришь.

- Вот и не спорьте.

- Я и не спорю. Но у меня есть вопрос, - выгадываю я для себя еще минутку передышки. - Когда мы дойдем до реки и бревна?

- Никогда.

- Но…

- Мы возвращаемся по другому маршруту.

- То есть… - до меня медленно доходит смысл сказанного. - Вовсе необязательно было идти так?

- Необязательно, - подтверждает Марат.

- Так какого хрена, вы потащили меня опасным маршрутом?

- Чтобы вы, Юлия Николаевна, смогли дойти, - снисходительно отвечает он. - На чем вы сейчас концентрируетесь в первую очередь?

- На крутизне склона, чтобы не покатится вниз.

- И? Какой вывод?

- Я бы не вытянула этот маршрут.

- Вы опять вернули мне веру в вас, Вострикова.

- А вы её теряли?

- Уже несколько раз.

- Пфф… Ну что ж, рада представить вам свою многогранную натуру. И, заметьте, мне ещё есть что вам показать.

- Вот как раз и покажете мне себя во время осмотра. Передохнули? Вперёд! - он не даёт мне отреагировать на свои первые слова, вынуждая продолжить движение.

И теперь все мои мысли вертятся только вокруг этого долбанного осмотра.

Я врач. И для меня это более чем привычно. Но… Чертовы комплексы по поводу собственного несовершенства глушат доводы рассудка и троллят душу гадкими вбросами.

Ой, да в жопу! Я сюда не на конкурс красоты приехала! Переживет моё несовершенство, не сломается.

Но было бы, конечно, в миллион раз круче, если бы я была идеальной. Вот как Энджи... Угу... И Степка был бы как Женька. И папа был бы жив, как у них... Егор тот ещё козёл, но за сына порвет любого. А Иван Сергеевич...

Я судорожно выдыхаю и резко встряхиваю головой, понимая, что своими мыслями забрела в запретную зону. И мне здесь не место.

- Вострикова! Под ноги смотри! - предупредительно выкрикивает Андрей, и я в последний момент перескакиваю через заросшую густой листвой канаву.

- Спасибо.

- Лучшая благодарность, Юлия Николаевна, твои целые кости, - огрызается он, уступает мне дорогу, раздвигает кусты, и я вываливаюсь на дорогу.

Дыхание вновь перехватывает, но теперь от облегчения. Потому что мы вернулись на ту же стоянку, где оставили нашу машину, только с другой стороны.

Боже, неужели я сделала это?

Я прошла свой первый маршрут!

И эту мою радость не омрачает ни утомительная поездка на машине, ни ещё один долбанный подъем в наш лагерь, ни быстрый осмотр всех моих коллег.

А вот когда мы с Маратом остаёмся в моей временной смотровой наедине, настроение резко падает из-за его подгоняющего меня комментария:

- Учитывая, Юлия Николаевна, что мы с вами не на свидании, мне же не нужно вас уговаривать?

- А вы попробуйте, - выдаю я ему ответ в том же духе и демонстративно складываю руки на груди.

Лампа, закреплённая на толстом шнуре под потолком палатки, освещает Марата со спины, и я не вижу его глаз. Зато вижу резко очерченные мышцы шеи и рук, которые здорово меня напрягают. Он как дикий зверь готовый к прыжку, аккумулирует силу, чтобы выпустить её в самый подходящий момент. В какой?

Я инстинктивно отступаю, касаюсь спиной грубого плотного полотна тента. И куда дальше?

Никуда. Дернись я в любом направлении, результат будет одинаковым.

Он перехватит меня раньше, чем я успею пикнуть.

Поэтому мне остаётся только судорожно сглотнуть и замереть на месте.

- Правильное решение, Юлия Николаевна, - неожиданно одобрительно выдает командир и в два шага оказывается передо мной.

Он запросто вторгается в мою зону комфорта, херит все правила приличий, и я практически упираюсь своим носом в его грудь.

Единственное, что мне остаётся - поднять голову.

И я ее поднимаю, цепляя на лицо свое само безразличное выражение.

Но что-то явно идёт не так, потому что в ответ Марат жжет меня своим взглядом, в прямом смысле заставляя дымиться.

Ну да, осталось только закашляться, и картина моего отступления будет полной.

- Сегодня был трудный день, верно? - Марат переходит на шёпот.

Я не отвечаю, потому что всё и так написано на моем лице.

- И он был трудным не только у вас, но и у нас. У меня, - продолжает командир, гипнотизируя меня звуками, срывающимся с его губ.

Шепот растворяется в воздухе, а я бесстыже рассматриваю его лицо, оказавшееся во внезапной близости.

Широкий, резко очерченный подбородок, покрытый аккуратно подстриженной щетиной. Интересно, он стрижет ее сам или успевает ещё заскакивать к барберу между доставками. Ноздри на ровном, аккуратном носе равномерно расширяются, выдавая полное спокойствие своего хозяина. Ни у одного из мужчин в моем окружении нет такого идеального носа. Что, Степка? Поди многое бы отдал за такой взамен своей горбинки и перелома. При этом воспоминании кровь закипает, обжигая стенки сосудов и болезненно отзываясь во всем теле. Я перевожу свой взгляд на глаза Марата. Небольшие, темные, с короткими, ровными и очень густыми ресницами. Здесь не подразнишь, что как у девчонки. Вот так и должно быть у настоящих мужиков!

А не вся эта невнятная, слащавая красота.

Я зло выдыхаю накопившееся напряжение, и оно прямиком приходится в губы Марата.

- Ну и чего ты пыхтишь? - вздергивает он темную, широкую бровь, скорее всего списывая мою реакцию на обычное упрямство и женскую истерику.

- Устала. Хочу спать, - безразличным шепотом отвечаю ему я и предпринимаю попытку выбраться из дискомфортного положения, но ничего не выходит.

Командир давит, специально демонстрируя мне, кто тут главный. И я реально жалею о своем вызове, брошенном ему минуту назад, но отступать поздно. Этот наш разговор нужно довести до конца.

- Ты знаешь, что нужно делать.

Знаю, но внутреннее сопротивление настолько сильно, что скрежет моих зубов выступает шикарным звуковым сопровождением нашего противостояния.

- Серьезно? - Марат склоняет голову вбок, позволяя свету от лампы ударить мне в лицо и вынуждая зажмуриться. - Хочешь продолжить развлекать парней? Рассчитываешь на публику? Расчет в принципе верный, но не дальновидный. Максимум через неделю тебе это надоест, а они будут требовать продолжения, специально провоцируя тебя на него. И вот тогда придет настоящее понимание и сожаление о том, что вовремя не остановилась.

- А чего это ВЫ мне начали тыкать? - я мрачно предъявляю претензию командиру и одним движением стягиваю свою футболку.

Вообще-то под футболкой у меня ещё топ, потом спортивный лифчик и только потом то, на что в первую очередь обращают внимание все смотрящие на меня мужики. Сиськи у меня зачётные... Да... Но в том то и дело, что их я могу осмотреть и сама, а Марату придется показывать то, над чем мне ещё трудиться и трудиться.

- Считай, что сейчас мы разговариваем не как босс и подчинённая.

- Не вижу логики, - тихо фыркаю я, сдергиваю топ и отвожу плечи так, чтобы показать свою грудь в самом выгодном свете.

Не, ну в спортивном лифчике как не выгнись, а секса особого не выйдет. Я скептически осматриваю надёжно упакованную грудь, и поскольку Марат не интересуется почему, я продолжаю свою мысль:

- Всё, что вы сейчас от меня требуете - это и есть подчинение.

- Да, - неожиданно легко соглашается он. - Но я могу делать это по-разному.

- Это как?

- Вежливо попросить или просто приказать.

- Во втором случае без "пожалуйста"?

- И уговоров, требующих до хрена времени. Если ты не ценишь своё, то не обесценивай чужое. - Марат по-прежнему шепчет, то теперь от этого шёпота разит такой жестью и холодом, что по моей коже пробегают мурашки, а в носу начинает пощипывать от обиды.

Я разворачиваюсь к нему спиной, и резко стягиваю штаны до колен.

Ни слова, ни одного постороннего звука, который бы мог выразить оценку Марата.

Я облегчённо выдыхаю. И как раз в этот момент на мою шею опускается тяжёлая, прохладная рука.

Да что он себе позволяет?!

Я молниеносно сгибаюсь вперёд, чтобы своей пятой точкой отпихнуть охреневшего урода, подхватываю штаны, чтобы не свалиться, запутавшись в штанинах, дергаюсь в сторону и беспомощно повисаю в воздухе.

Рука Марата каменным кольцом стискивает мою талию, не позволяя сбежать и лишая опоры под ногами.

И плевать ему на мои лишние килограммы! Спустя несколько секунд я оцениваю безуспешность своих попыток освободиться.

Командир ни то что не сдвигается с места, он перемещает меня в горизонтальное положение, и я зависаю ни в силах обрести опору, чтобы оттолкнуться.

Зато мой рот все ещё открыт. И когда я резко набираю воздух в легкие, чтобы огласить все окрестности своим криком протеста, Марат возвращает меня в вертикальное положение, опускает на землю, перехватывает второй рукой поверх плеч и груди и шепчет мне на ухо:

- Заорешь и оставшийся контракт над тобой будет стебаться весь отряд.

- Да мне плевать! Убери от меня свои загребущие руки!

Вообще-то по идее я должна была орать во весь голос. Я умею. Правда. Но шепот Марата сбивает мне все настройки, и я не кричу, а тихо, хоть и выразительно, шиплю свои требования.

- А мне не плевать, - он тут же отбривает мою претензию, разжимает свой громадный кулак перед моим носом, и я на чистых инстинктах уже сама вжимаюсь в его грудь спиной.

А все потому, что на раскрытой ладони командира вижу маленькую жёлтую лягушку. Невероятно похожую на одну из самых ядовитых особей, обитающих в этой местности.

- Марат, ты спятил?!! - взвизгиваю я, но он моментально зажимает мне рот своей второй рукой.

- Не кричи, - продолжает шепотом. - Не будешь шуметь? - интересуется так, будто у меня тут реально есть право голоса.

Киваю, подтверждая, но как только он убирает руку, я высказываю ему всё, что думаю:

- Ты идиот?!! Это же ядовитая лягушка! К ней вообще нельзя прикасаться! И у меня нет противоядия! Ты просто умрёшь…

И только тут до меня доходит весь ужас ситуации. Ведь он снял её с меня… Бляха муха! Это ж надо было так вляпаться. Перед глазами проносится отчёт Егору Андреевичу: она не только не оказала помощь нуждающемуся, но и померла сама… Блять!..

- Нет.

- Что нет? - истерично вздрагиваю я.

- Не умру, - Марат говорит так, что я невольно ему верю, или очень-очень хочу поверить.

- Ну, значит, умру я, - обречённо подтверждаю я. - У меня то точно нет иммунитета к этим тварям.

- Не умрёшь.

- Почему?

- Потому что твоя морская свинка примет твою судьбу на себя.

- Что? - взрывается мой мозг от услышанного.

- Над тобой провели ритуал. Это защита.

- А почему не умрёшь ты? - задаю я ему встречный вопрос, параллельно сканируя свой организм на появление признаков сбоя в нервной системе и параличе дыхательной.

- Потому что я командир. Мне нельзя.

- А что, так можно? - фыркаю, глядя на него, как на сумасшедшего.

- А почему нет? - задувает он мне в ухо свой ответ и закрывает лягушку в своем кулаке.

- Она не ядовитая? - мне удается взять себя в руки.

Теплое дыхание от усмешки опаляет мою шею.

- Ты поэтому сказал, что парни будут надо мной стебаться?

- У тебя, Юля, очень избирательная внимательность и очень запоздалая. Здесь такое не прокатит.

- Отпусти меня, - устало выдыхаю я.

И он отпускает. Но как...

Сильная рука ослабляет захват, а потом медленно, но с довольно ощутимым нажимом скользит вверх по моей груди, поднимается к шее, останавливается на несколько мгновений и смещается к плечу, нежно касаясь кожи подушечками пальцев.

Серьёзно?! И что это такое? Типа другим нельзя, а тебе что ли можно?

Разворачиваюсь к этому хреновому соблазнителю лицом, ожидая увидеть нечто вроде победной ухмылки, но... ничего.

Предельно серьезное лицо.

- У тебя три дня, чтобы изучить информацию. Здесь это реально вопрос жизни и смерти. Сегодня тебе повезло просто потому, что в нашей местности нет муравьев, съедая которых, эта малютка превращается в самого опасного монстра.

- Как она на меня попала? Мы же все время были в пути.

- Кусты, ветви деревьев. Здесь не обязательно валяться на земле, чтобы нацеплять на себя всякое.

- И что из нас всех, она свалилась именно на меня?

- Только у тебя с собой проклятая свинка. Избавься от неё, и посмотрим, что с твоей удачей будет после.

Количество адреналина в крови резко подскакивает.

- Ну уж неудачей это точно не назовешь. Я же жива!

Подхватываю с раскладного стула футболку и молниеносно натягиваю её на себя.

- Я свободна?

- Нет.

- Что ещё?

- Волосы.

- Я все время была в бейсболке!

- Нет. Ты сняла её, когда ушла в лагерь.

Закатываю глаза.

- Ты всегда такой дотошный?

- А ты нет? - он метко бьёт, намекая на мой профессионализм.

Пытаюсь испепелить командира взглядом, но он явно пропитан чем-то противопожарным, поэтому приходится смириться и подставить ему свою лохматую шевелюру для осмотра.

- Хоть тут повезло, - выдает Марат.

- В чем это?

- Удачный цвет. Была бы брюнеткой, побрил бы не спрашивая.

Я возмущённо встряхиваю головой, но Марат её удерживает и неожиданно проводит по волосам так, что боль сковывает мое сердце.

- Я шучу, - моментально ретируется командир, чувствуя перемену в моем настроении и принимая её на свой счёт. - Привыкай. По-другому никак. Да, порой грубо, но как есть.

- Лучше так, - поднимаю я на него мрачный взгляд, - чем мягко, а потом по подлому за спиной.

- Личное?

- Общественное. Из наблюдений.

- Для общественного, слишком много обиды в глазах, Вострикова. Но пусть пока будет так.

- Теперь всё?

- Да.

- Можно мне в душ?

- Да. Знаешь какой расчет на человека?

- Да, Михаил мне показал все ещё днём.

- Хорошо, - удовлетворённо окидывает меня взглядом Марат и оставляет наконец в покое.

Покой, конечно, выходит странным. Чересчур бодрящим на мой вкус, потому что несмотря на плюс двадцать восемь в ночи, вода температуры воздуха, оказывается вовсе не теплой.

- Вот ведь! - тихо ругаюсь я, закрывая клапан походного душа, работающего от ёмкости для сбора осадков. - Хочешь принять теплый душ, принимай после обеда и в самую жару, - вспоминаю я детские дачные приключения. Время, когда в моей жизни все было ещё хорошо. А потом что-то пошло не так... - Все это глупости. Просто череда гадких случайностей. Не переживай, Чернушка, - подхожу я к коробке с мирно спящей свинкой, - я не верю во всю эту хрень.

И в этом долгом, почти бесконечном дне мне предстоит преодолеть ещё одно заключительное препятствие.

Залезть на чертову двухъярусную кровать...

Бесшумно и практически в полной темноте я подхожу к коварной конструкции без единого намека на лесенку.

Нет, конечно, я могу на неё залезть, весь вопрос как.

Ну как-как? Как бегемотик на молоденькое деревце...

Да и пофиг! Сам виноват! - мстительно посылаю Марату свое проклятье, ставлю ногу на его кровать со стороны ног, упираю локоть уже в свою кровать, поднимаю ногу вбок, чтобы закинуть ее туда же и терплю неудачу - моя нога не поднимается настолько высоко.

Это кровати для балерин что ли?

Повторяю попытку покорения.

Безуспешно.

А если подтянуться на руках?

- Не-е-ет... - с разочарованием выдыхаю, потому свою попу руками я сейчас не вытяну. Здесь одно из двух - либо сильные руки, либо маленькая попа. А у меня опять комбо неудачницы.

Горестно прекращаю попытки и, чтобы обдумать дальнейшие действия, присаживаюсь на нижнюю кровать.

- Нет, Вострикова, вместе мы спать не будем, - без малейшей сонливости в голосе сообщает мне наш командир.

- Вам понравилось меня осматривать? Хотите, чтобы я нахваталась всякого с земли?

- Нет, - поднимается на кровати Марат, и его лицо оказывается всего лишь в нескольких сантиметрах от меня. - Хочу, чтобы вы ставили себе задачу и выполняли её.

- Поможете?

- Сегодня, да.

Через секунду я оказываюсь на руках Марата, и он просто закидывает меня на второй ярус.

- А как же завтра?

- А завтра, - приближается он ко мне, - вы осмотрите кровать внимательно, и вам опять будет стыдно. Но, - переходит он на шёпот, - ты справишься и останешься в моем отряде. Я не отдам тебя Ви, - слегка шокирует Марат, а потом подаётся вперёд и на одно бесконечное мгновение касается моих губ...

Глава 13

Два месяца спустя

- Ну что же вы, Степан Валерьевич?! Вот что значит - молодо, зелено. А ведь могли расстаться друзьями… Вышвырнуть бы вас с вашими выкрутасами.

- Вперёд, - я не свожу глаз со своего куратора, который вот уже пять минут юлит, не желая подписывать документ. - Попробуйте.

Он поднимает взгляд. Пустота. Если бы не смысл его слов, я бы никогда не догадался, что он в бешенстве. А он в бешенстве. Документ, лежащий перед ним, должен обеспечить мне полную свободу. Никаких долгов и обязательств. Последняя точка в моей многолетней работе на этих людей.

- Думаете вы так умны? - Он кивает на лист, где указаны условия передачи мной информации по последнему делу в обмен на обещание вычеркнуть меня из списков организации. - Вы всё ещё здесь только из моего личного уважения к вашему покойному деду, царствие ему небесное.

Он врёт. Я здесь, потому что верно разыграл карты, смоделировал нужную мне ситуацию и подстраховался со всех сторон. Я не оставил ему выбора, и он выполнит все мои требования. Поломается, но выполнит.

- Пусть так. Меня интересует только результат.

- Степан, а не жалко?

- Чего?

- Бросать дело, в котором тебе почти нет равных? А лет через пять их не будет вообще.

Он знает, что этот разговор бесполезен. Как раз потому, что я реально хорош. Но правила есть правила, и он последовательно идёт по пунктам брошюры с рекомендациями по действиям с проблемными сотрудниками.

- На это время у меня совсем другие планы, - вполне искренне улыбаюсь ему я. - Хочу заняться их реализацией прямо сейчас.

- Ну что-о-о ж… - тянет он и с неохотой, но все же ставит свою подпись на документе. - Надеюсь, вы об этом не пожалеете и не… заскучаете, - бросает он мне снисходительную ухмылку.

- Об этом не беспокойтесь, - я возвращаю её ему и по спине пробегает дрожь предвкушения.

Заберу Юльку к себе, покажу ей весь мир и начнем строить свой…

***

- Верова, где хренова Вострикова?!

Нет, вообще-то изначально я хотел поздороваться, узнать, как дела, семья, но с каждым гудком вызова моя выдержка испарялась, и по итогу получилось то, что получилось.

- Это Юлька-то хренова?! Сам ты Степка мудак! Она была такая счастливая, а ты опять всё испортил! Иди в жопу, Михеев! Там тебе самое место!

Ну Энджи - это Энджи…

- Я уже там побывал. Её там нет. Давай другие координаты.

- Зачем? Чтобы опять сделать ей больно?!

- Энджи, она не открыла ни одно моё сообщение. Я все ей объяснил.

- Значит, Стёпа, ей уже не нужны были твои объяснения, вот и всё!

- Просто скажи, где она.

- А я так хотела, чтобы у вас все было хорошо, - с такой тоской в голосе вздыхает она, что мне становится не по себе.

- У нас всё будет, Эндж. Я…

- Хрен! - перебивает, взрываясь она. - Уже не будет, - добавляет с мстительными нотками в голосе.

- Ну это не тебе решать, Верова, - отвечаю ей в тон.

- Ясен пень, не мне, - презрительно фыркает Энджи. - Юля сама все и решила. У неё новые, счастливые отношения! Так то, Стёпа, проебал ты свое счастье!

- Верова, а у тебя опять мат через мат?

- Нет, но ситуация располагает. Вот только-только все наладится, и, на тебе, очередной пиздец…

- Вот поэтому и не усугубляй.

- Некуда уже усугу… блять…

- Где она?

- Я не знаю.

- Почему?

- Откуда я знаю?! Она прислала всего одно письмо. На почту. В соцсетях её нет. Написала, что как вернётся, все расскажет. Ну и про любовь…

- Что по любовь?

- Что-что? Что влюбилась.

- Перешли мне письмо.

- Стёп, а не охренел ли ты?

- Нет. Мне нужно с ней поговорить, Эндж.

- Раньше надо было…

- Энджи?

- Только для того, чтобы ты не стоял рядом с ней тенью.

- Спасибо, - игнорирую я ее ремарку, завершаю звонок, открываю уже пересланное письмо, пробегаю по нему глазами и до хруста сжимаю телефон.

Вострикова, какого хрена происходит?

Но моей судьбе этого оказывается недостаточно. На экране телефона высвечивается номер человека, который не появляется в моей жизни по пустякам.

- Привет, тетя Регина, за что такая честь? - я пробую искусственно снизить важность звонка, но мне прилетает по полной.

- Степан, мать твою, Валерьевич, объясни-ка мне, что у вас произошло с Юлей?

- А у нас что-то произошло? - я пользуюсь техникой, которой она меня сама и научила лет десять назад.

- Степан, извини, но у меня нет настроения, поэтому давай быстро и по существу. Почему она уехала?

Хотел бы я знать! Потому что при всей Юлькиной импульсивности, в последний момент она всегда находила в себе силы остановиться и трезво пораскинуть мозгами. А вот эта херня с абсолютным игнором всех моих посланий - это не Вострикова. И это напрягает ещё больше.

- У меня появилась срочная работа.

- И? - нетерпеливо подгоняет меня Регина.

- И мне пришлось уехать.

Она молчит, и я знаю почему. Госпожа Са́тина не любит ругаться и сейчас, скорее всего, подбирает вариант помягче, чтобы охарактеризовать мой поступок.

- Но ты же поговорил с ней и все объяснил?

- Объяснил.

- И что она?

- Проигнорировала моё сообщение.

- Стёп, ты издеваешься? Какое сообщение?!

- Регин, во фразе "срочная работа" слово "срочная" определяющее.

Раздраженное фырканье мне прямо в ухо.

- То есть вы расстались?

Регина всегда задаёт правильные вопросы - потрясающий навык вести беседу так, чтобы получать максимальное количество информации за минимальное время.

- Нет, - опровергаю неприемлемый домысел я.

- А кажется, что да.

- Думаешь, в нашем случае не прокатит - отпусти, если твое, то вернётся, а если нет, то никогда твоим и не было.

- Самые идиотские слова, которые я когда-либо слышала! - ещё более раздражённо реагирует Регина. - Это для пассивных дураков, которым лень даже пальцем о палец ударить, чтобы сохранить свое счастье.

Довольно ухмыляюсь, потому что она слово в слово повторяет слова моего деда, которые он сказал мне, когда мы вместе читали Маркеса.

- Ты знаешь, где она? - спрашиваю, надеясь на удачу.

- Нет. Но она возвращается двадцать-седьмого. Стёп… Работа будет всегда. А человек, рядом с которым искришь, может больше никогда не встретиться.

- Двадцать-седьмого я свободен.

- Хорошо. Позвоню, проверю.

Регина завершает наш разговор, а спустя три дня скидывает мне информацию по Юлькиному рейсу из Южной Америки.

Да собственно ее местонахождение я выяснил сразу же после нашего разговора с Региной. Письмо, пересланное Энджи, дало представление о том, куда свинтила Вострикова. А вот зачем именно туда - нет.

Но через несколько минут, эта беглянка ответит на все мои вопросы, а сейчас я, воспользовавшись своими связями в сфере туризма, сижу в ВИП зоне прибытия и наблюдаю за контингентом, прибывшим одним рейсом с Юлей. И чем больше людей проходит мимо меня, тем сильнее нарастает моё беспокойство.

Что я ожидал увидеть?

Нет, не группу врачей, возвращающихся после череды конференций. Я исключил это в первый же день, когда самостоятельно занялся поиском Востриковой. Поездка по обмену так же отправилась в корзину, как несостоятельная. Ни одного цифрового следа. Но так не бывает. Поэтому сейчас я ждал возвращения группы волонтеров-медиков, отработавших свои контракты в частных миссиях, но... это не медики.

Моё предположение о сопровождающей охранной группе рассыпается на глазах. Все эти люди имеют непосредственное отношение к военной службе.

Вострикова, и что ты забыла среди этих мордоворотов?

Я продолжаю теряться в догадках, отсчитывая количество прибывших и неотрывно наблюдая за входом в зал. Когда основной поток иссякает, а Юля так и не появляется, я набираю номер своего знакомого, способного прояснить ситуацию.

- Кир, она до сих пор не вышла.

- Секунду, Стёп, сейчас проверю, но это спец рейс, они освобождены от таможенного досмотра, но регистрацию по прибытию пройти обязаны. С этим здесь строго.

- Хорошо. Жду. Спасибо.

Неточные данные от Регины? Если неточные у нее, значит, это единственные имеющиеся в наличии. Других просто не существует.

Я поднимаюсь с кресла, зажимаю телефон между плечом и щекой и направляюсь к служащему, закрывающему проход прилёта.

- Простите, а пассажиры этого рейса уже все покинули борт?

- Да.

- Точно?

- У вас какие-то проблемы? - исподлобья разглядывает меня служащий, его рука рефлекторно опускается на рацию, а в телефоне раздается голос Кира.

- Стёп, она прошла регистрацию и была на борту до первого приземления, когда они забирали ещё одну группу пассажиров.

- Понял. Спасибо. Сбросишь инфо по этой точке.

- Сделаю. Пока.

- Прошу прощения, - обращаюсь я к служащему, - небольшая путаница с датой прибытия.

- А номер рейса совпал? - его глаза сужаются.

- Нет. Чертовы менеджеры!

- Поэтому хочешь сделать хорошо, сделай сам, - наконец-то расслабляется он.

- На будущее учту, - благодарю я его за совет, покидаю ВИП зал и внимательно вглядываюсь в сообщение от Кира. Мексика.

Вострикова, не насмотрелась что ли за два месяца достопримечательностей? Без меня? Не порядок. Будем исправлять.

Я трачу ещё три дня на выяснение всех деталей этой чертовой головоломки, и в итоге выясняю, на кого подрядилась работать Юлька.

На Егора, мать его, Андреевича Рудова...

И это не просто бред - это его крайняя степень проявления!

Мои сомнения в адекватности Востриковой в момент принятия этого решения разгораются с новой силой.

Юль, ну это же не может быть только из-за моего отъезда. Или может?..

Или… её могли к этому подтолкнуть. Заставить? Зачем?

Эта последняя мысль сверлом ввинчивается в мозг и больше не отпускает.

В своей неофициальной работе я всегда был максимально аккуратен. Мои родные были не то что не в курсе, они понятия не имели об этой параллельной занятости. Агентство туристического экстрима было надёжным прикрытием. Частные группы ещё попробуй отследи, а об индивидуальном сопровождении в путешествии на край света вообще может никто не знать. Конфиденциальность - одно из преимуществ этого бизнеса.

Что касается второй заинтересованной во мне стороны. Все рабочие моменты были прописаны в моем договоре. Именно поэтому я не мог проигнорировать последнее задание.

Все остальное неудачное стечение обстоятельств, когда у меня даже не осталось времени, чтобы заехать домой и ещё два чертовых месяца провести в полной изоляции.

Но факт остаётся фактом. Юля сорвалась с места на следующий день после моего отъезда, бросив работу и учебу, сославшись на семейные обстоятельства.

Вострикова, когда это ты успела обзавестись семьёй в Южной Америке?

Ладно… Разберемся.

- Макс, я скинул тебе маршрут. Забронируй рейс и оформи как можно скорее.

- Насколько скоро, Степан Валерьевич?

- Максимально.

- Понял, перезвоню.

- Жду, - завершаю я разговор с моим лучшим оператором и на автомате делаю ещё один вызов: - Паш, привет! - Привычное действие, когда нужно выдохнуть и поставить мозги на место. - Ты здесь?

- А ты? - с усмешкой зеркалит он мой вопрос. У нас обоих работа, не позволяющая сидеть на месте, хоть и не имеющая ничего общего.

- Думаешь, я стал бы звонить тебе под Новый год, чтобы выдернуть куда подальше от семьи?

- А хрен тебя знает, Михеев, - хмыкает он. - Исходя из последних событий, ты можешь быть хоть у черта на куличках. Пока только эта версия оправдывает тебя в моих глазах. Да и то, если занесло тебя туда не по доброй воли. А, ну ещё и потеря памяти. Давно пришел в себя?

- Мне нравится твоя версия, - принимаю я эту завуалированную поддержку от друга. - Три дня назад.

- И чего тормозишь? Три дня вспоминал мой номер? Адрес, надеюсь тоже вспомнил?

- Вспомнил, через час буду.

- Смотри, не сверни куда-нибудь не туда по пути. За этот год, Степка, ты уже исчерпал лимит своих исчезновений. Не гневи судьбу!

- Да я его совсем исчерпал.

- Не зарекайся, - смеётся он и отсоединяется.

Благодаря его напутствию неожиданности в дороге обходят меня стороной, зато я натыкаюсь на одну большую, когда подхожу к квартире Павла Верова и обнаруживаю на пороге не хозяина, а его жену.

- Свет, привет! Ты такая… красивая, - оцениваю я ее изрядно увеличившийся живот.

- Привет, Степ! Это комплимент из культуры народа, где любят женщин попышнее? - расплывается в улыбке она и начинает реально светиться.

- Нет, по моему внутреннему измерителю красоты, - абсолютно искренне подтверждаю свои слова я.

- Эй, давай-ка с результатами своих измерений поаккуратнее.

Пашка появляется позади Светы, моментально притягивает ее к себе и обнимает с какой-то запредельной нежностью.

- Учту, что лишний раз их лучше не озвучивать.

- Ну вот, а я рассчитывала раскрутить Степу ещё на парочку комплиментов. Мне сейчас полезно для повышения самооценки.

- Я сам тебе её повышу, - переходит Пашка все нормы приличий, разыгрывая передо мной чуть ли не прелюдию из домашнего порно. И я бы поржал, если бы знал его хуже. Но он мой лучший друг. И все эти чувства реально его. А что ещё удивительнее, Света, совершенно не стесняясь, их принимает. Принимает искренне и с таким удовольствием, что я начинаю чувствовать себя здесь лишним.

Не лишним был бы рядом с Юлей. Как планировал чуть ли не два месяца. Вернуться утром, застать её ещё спящей, подойти к кровати, понаблюдать, как едва заметно приподнимается одеяло от ее дыхания, присесть рядом, разглядывая и узнавая любимые черты лица, потом не выдержать и поцеловать так, чтобы проснулась и поцеловала уже в ответ сама, а дальше…

- Кх-х-х, - с осуждением одергивает меня Пашка, явно осознав свою ошибку. - Свет, нам нужно обсудить со Степой кое-что по работе.

- Это по той, которой так возмущена Энджи? Обсуждайте, конечно, потому что мне честно поднадоело выслушивать истории про ненасытного мартовского кошака, - испепеляет она меня своими зелёными глазами. - Приготовлю вам валерь… чаю.

- Меня уже осудили на вашем семейном совете? - я перевожу взгляд на Пашу, когда Света уходит вглубь квартиры, а мы направляемся в его кабинет.

- А ты думал, Энджи такое спустит?

- Тебе досталось первому?

- Как самому приближенному и не хрена не знающему.

- Черт, извини, - я вспоминаю, что Пашка действительно был не в курсе, что у нас с Юлей все опять закрутилось.

- Ну я, если честно, думал, что Энджи опять приняла желаемое за действительное.

- В смысле?

- Ну встретились, ну вспомнили, как оно было и опять разошлись.

- Хм... А что заставило передумать?

- Не что, а кто. Света. Она подтвердила слова Энджи, что у вас там прям искрило. Ну а что я тебя не знаю, когда искрит. И от кого... И знаю, что просто так ты бы ее не отпустил. Работа?

- Угу... - подтверждаю я его предположение.

- Ты уже видел ее письмо?

- Да, Энджи, показала.

- Что будешь делать?

Откидываюсь на кресло, вытягиваю руки на подлокотниках и отстукиваю пальцами бодрый марш.

- Возвращать, - выдаю единственный приемлемый для меня вариант.

Глава 14

- Тё-о-опка! - бежит ко мне навстречу человек, который рад видеть меня всегда.

Для подстраховки этой искренней любви я всё-таки прячу за спиной машинку в игрушечный гараж моего младшего брата - традиционный ритуал возвращения в родительский дом после долгого отсутствия.

Но в этот раз что-то идёт не так. Потому что взгляд Емельяна, вместо того, чтобы сконцентрироваться в районе моих рук, блуждает по бокам от меня, словно что-то выискивая.

Но он быстро проясняет ситуацию своим следующим звонким вопросом:

- А где Юла?

Угу, смягчать "л" он все ещё не научился, как и вопросы, которые предпочитает задавать в лоб.

- На работе, Ель, она же доктор, - я присаживаюсь на корточки, вынимая подарок из-за спины, в надежде переключить внимание брата.

Но он с удивительной упертостью игнорирует яркую коробку, хмурит брови и, нервно засунув обе руки в карманы штанов, не просто спрашивает, бросает мне обвинение:

- Ты её обидел, и она к нам болше не пьийдет?

- Так, а в дом-то мне войти можно для начала?

- Не, нейзя, - на полном серьёзе сообщает Емельян, не сдвигаясь с места.

- Еля, дай Степе зайти, раздеться, а потом уже будете вести свои мужские разговоры, - появляется на горизонте мама.

- Юла не пьишла, - тут же жалуется Елька, вновь бросает на меня гневный взгляд и развернувшись уматывает из прихожей.

- Неожиданно, - я поднимаюсь, расстёгиваю пальто и жду хоть каких-то пояснений от мамы.

- Вот и для меня было неожиданно, что на детской тренировке по айкидо я узнаю такие любопытные новости.

Мама опирается на стену, слегка склоняет голову вбок и пришпиливает меня взглядом своих серых глаз. Не осуждает, нет. Вот уж кто до последнего будет в меня верить, но услышать мою версию ей явно не терпится.

Несложный расчет позволяет предположить, что единственным источником информации в подобном ключе и пересекающаяся с мамой в детской спортивной студии может быть Энджи. С другой стороны, Энджи даже в свои самые сложные времена не была настолько отмороженной, чтобы втягивать в подобное родителей. А сейчас, когда все более-менее наладилось и подавно. Но других вариантов у меня просто нет.

- И кто же у нас источник? - я вешаю пальто на вешалку и полностью поворачиваюсь к маме.

- Мой? Емельян.

- А кто его? - Я не сразу врубаюсь в расклад, но спустя несколько мгновений до меня доходит: - Близнецы?

- Угу. Вот знаешь, Степ, разница с Елькой у них чуть меньше года, но мозги там работают на каких-то невероятных оборотах.

- Поделишься деталями?

- Ты не торопишься?

- У меня рейс в три утра. После вас заеду домой и сразу в аэропорт.

- Значит немного есть, - грустно улыбается мама и приглашает за собой в гостиную. - Накормить тебя успею? - вежливо уточняет она степень моей оголодалости.

- Успеешь.

- Ну хоть что-то из материнского долга выполню.

- Ты выполнила давным-давно. Родила меня, мам.

- Ну да, отец так и шутит, что ты, начиная с роддома, уже был самостоятелен.

- Вот, почувствуйте разницу, - фыркаю я.

- Чувствуем и наслаждаемся, - смеётся мама. - Ты же даже потискать себя не давал.

- Мам, я ж не кот.

- Кот, кстати, тоже не давал.

- Зато у отца до недавнего времени не было конкурентов.

- Скоро опять не будет. Елька уже входит в фазу "не надо меня обнимать, я большой". Но со страхами пока приходит. Вот как с последним. В общем пару недель назад, подбегает ко мне во время тренировки и начинает меня расспрашивать, где ты и где Юля.

- И что?

- Что? Стандартный ответ, что работаете. А он мне вот эту красоту, что вы расстались. А началось все очень банально. Тренер рассказывал им о технике безопасности и травмах, которые можно получить. А Емельян встрял с тем, что девушка его брата доктор и всех вылечит.

- И?

- И тут ему прилетело, что никакая она уже не девушка брата. Поэтому лечить Юля будет теперь только близнецов, потому что она лучшая подруга их мамы. А Степа - козёл. Что скажешь? - мама сосредоточенно всматривается в мои глаза, словно это ей поможет определить вру я или нет. Не поможет. Я делаю это виртуозно. Но у меня есть собственные правила, которые я никогда не нарушаю. Я не обманываю близких. Промолчать? Да. Дать заведомо ложную информацию - никогда.

- Сомневаешься во мне? - наигранно возмущаюсь я.

- Нет. Но не исключаю, что ты можешь ошибаться.

- В чём?

- В оценке ценности отношений.

- А почему я? Может это Юля.

- Может, но в её случае это могло произойти только по объективным причинам.

- Это по каким?

- Ты ее действительно чем-то обидел.

- А она меня не могла?

- Юля-то? Недоверием? Возможно. Но, Степ, давай будем честны, твой образ жизни и твоя жизненная позиция по многим вопросам не располагает к откровенности. И если ты - мой сын, и я знаю тебя почти двадцать-пять лет, то у Юли не было столько времени. Зато были твои отъезды, ну и все остальное.

- Спасибо, что не детализируешь остальное.

- Степ, я люблю тебя. И ты не представляешь, как мне хочется влезть в твою жизнь и сказать, как будет правильно. Но я держусь. Потому что это правильно для меня. Свой выбор ты делаешь сам. Я поддержу тебя в любом случае, но совет дам. Не теряй времени. Сейчас тебе может казаться, что все можно исправить позже, вернуться к тем же чувствам, начать все заново. Нет. Даже, если что-то вернётся, оно будет другим.

- Мам, а чего так мрачно?

- Чтобы произвести большее впечатление, - фыркает она.

- Я оценил. Честно. Спасибо.

- Койда Юла пьийдет? - слышу я от двери.

- Скоро, Ель. Съезжу за ней и привезу.

***

- Это ж блондинка с сиськами! Конечно, знаю. Тут все её знают. Но если не хочешь сломанных ребер и не досчитаться зубов, просто забудь. Это женщина не для тебя! - С зашкаливающей уверенностью отвечает мне хозяин кабака после одного взгляда, брошенного на фото Юльки.

Ну что ж, женщина не для меня, пора нам с тобой наконец-то увидеться.

Глава 15

Неделю назад

Юля

- Я ему не доверяю! - Сэм страшно пучит глаза, наблюдая из кресла за манипуляциями стоматолога.

- Тебе и не нужно. Я все проверила за тебя. Сантьяго отличный специалист. Лучший! А кроме того, он согласился на наше обезболивающее.

- А вот это может быть и зря, - недовольно сопит Сэм. - Я вовсе не прочь проверить их народные средства.

- А я нет. Предпочитаю не рисковать с неизвестной побочкой.

- Вы, Юлия Николаевна, как всегда - ни себе, ни людям. Должен же я получить хоть какое-то удовольствие за то, что лишусь зуба!

- Так подарок от Зубной феи.

- Какой? - заинтересованно вскидывается он.

- Отсутствие воспаления, Сэм! Стриптиз и бухло, извини, здесь не предусмотрено, - ухмыляюсь я и отхожу от кресла, повинуясь взгляду доктора.

- А жаль, - горестно вздыхает Сэм, а я вижу, как напрягаются его руки, со всей силы сжимающие подлокотники кресла. - Ненавижу зубных, - цедит сквозь зубы он, реагируя на приближение Сантьяго.

- Откройте рот, - просит вежливо доктор по-испански.

Это простые слова, и я уверена, что Сэм знает перевод, но как упрямый осёл еще крепче сжимает челюсти.

Сантьяго, крепкий мужчина лет сорока с коротким ёжиком темных жёстких волос и уверенным волевым подбородком, поворачивается ко мне и без единого слова взглядом указывает на дверь.

Намек я понимаю сразу. Пока есть зритель, "актёр" будет играть до конца, а у доктора за дверью живая очередь, которая точно не оценит долгую задержку.

- Сэм, я подожду тебя снаружи.

- Нет. Андрюха подойдёт через пятнадцать минут. Жди тут, - напоминает он мне правило - не оставаться одной вне лагеря.

- Я и так тут. Просто за дверью. Твои страдания невыносимы.

- Да неужели? А не вы ли говорили, что я сам виноват и заслужил их?

- Одно другому не мешает, - ловко выкручиваюсь я, одобрительно киваю доктору и выметаюсь за дверь, попадая в душную, небольшую приемную без кондиционера.

Бросаю сдержанную улыбку страдальцам в очереди, прохожу мимо них и выхожу на улицу, попадая в огороженный двор отделяющий частный стоматологический кабинет от улицы. Здесь никого нет, и я с удовольствием облокачиваюсь на невысокий кованый забор, увитый плющом. Нос тут же улавливает насыщенный аромат цветов с ближайшего кустарника, я прикрываю глаза и проваливаюсь в блаженную нирвану единения с природой.

Дома это удавалось крайне редко, и ведь не то чтобы там не было таких чудесных мест. Были. Но здесь они на каждом шагу.

И мне здесь хорошо. Невероятно.

- Вострикова, ты так блаженно улыбаешься, потому что наконец-то избавилась от Сэма?

С неохотой приоткрываю один глаз, отслеживая приближение Андрея.

- Угу.

- Не вынесла его фееричного выступления?

- Я решила ретироваться до его начала. Поэтому надеюсь, все пройдет по ускоренной программе.

- Хорошо бы, - подходит ко мне Андрей, по привычке осматриваясь по сторонам. - Не хочу торчать на жаре.

- А давай охладимся? - хитро закидываю удочку я.

- Хочешь наесть свою попу обратно? - как обычно хамит он.

- Ой с такой нагрузкой, даже если захочу, не получится. Так что не жмись и купи мне самый большой стакан фруктового льда.

- Обойдешься. Возьму тебе воду без газа, - фыркает Андрей, быстро перебегает улицу и направляется к магазину, где работает девушка, по которой он сходит с ума.

Именно поэтому я получаю свой фруктовый лёд с завидной регулярностью.

Насчёт вреда фигуре. Он может быть и хотел бы мне навредить, но шансы равны нулю. Ежедневная утренняя тренировка и частые доставки пробудили во мне даже те мышцы, о которых я не имела не малейшего представления. Минус одиннадцать килограмм. Висящая старая одежда и секси обновки, которые запрещены приказом командира для выхода в город. Лёгкость, гибкость, комфорт - охранительное ощущения себя же в своем обновленном теле. И просто запредельная степень сексуальной неудовлетворённости…

А все из-за чертова Марата!

За тот первый и единственный поцелуй на ночь, он получил от меня удар в нос. Подозреваю, пропустил он его специально, чтобы потом использовать как аргумент в наших многочисленных стычках по поводу моих попыток найти себе кого-то из местных для приятного времяпрепровождения.

И я бы даже забила, если бы он сам с поразительным упорством не искушал своей силой, уверенностью, мощью и охренительным обаянием, заставляя порой вертеться в кровати и мечтать прицельно свалиться на него сверху.

- Юлья, привет! - я поворачиваю голову на незнакомый окрик. - Иди сюда, нужна твоя помощь, - зовёт меня парень, в котором я узнаю кузена Сильвы. Неделю назад по просьбе хозяина бара, в который мы захаживаем раз в неделю, я помогла девушке с новорожденным малышом. Марат разрешил. Проводником был этот самый парень. Я не запомнила его имени. Было не до этого. И вот сейчас он опять здесь с просьбой о помощи.

Резко открываюсь от забора, выхожу из двора стоматолога, перехожу дорогу, огибая машину, в которой сидит парень, с другой стороны.

- Привет! Что случилось? - заговариваю по-испански в надежде, что смогу все понять и не случилось ничего страшного.

- Нам опять нужна твоя помощь! - повторяет он. - Садись в машину. Сильва попросила тебя привезти.

- Что случилось? - повторяю я, выпрямляясь и начиная выискивать глазами Андрея.

- Что-то с ребенком. Я не знаю точно. Нужно ехать быстрее! Садись!

- Сейчас я не могу. Мне нужно предупредить своих людей, - нервно отвечаю я, напрягаясь от того, что не получаю необходимой информации. - Мы приедем сами, - обещаю я, отступаю от машины, чтобы побежать к уже появившемуся в дверях магазина Андрею.

- Нет. Сейчас! А то будет поздно! - взрывается кузен Сильвы, распахивает дверь, а в следующее мгновение я получаю сильный удар под колени, и резкий толчок в спину.

- Андре-е-ей! - во всё горло ору я, одновременно пытаясь увернуться от того, чтобы меня не запихнули в машину. Но этих тварей оказывается трое! Один запрыгивает в машину с другой стороны и хватает меня за руки, затаскивая в салон, второй дёргает за ноги, лишая меня опоры, а сраный кузен перегибается через сиденье с куском скотча, чтобы заклеить мне рот.

- Убью! Твари! - ору я уже на испанском, брыкаясь так, чтобы нанести ублюдкам, как можно больше увечий, не позволить второму уроду впихнуть меня полностью в машину и уже на уровне ультразвука опять верещу: - Андре-е-ей!!!

Реакция следует почти сразу.

Выстрел.

Рядом.

Чей?!!

Но у меня нет времени гадать, потому что следуют ещё два выстрела, один из которых приходится в лобовое стекло. Машина заполняется матом, включая мой собственный. Мотор ревет изо всех сил, а я с ужасом понимаю - у меня всего несколько секунд, чтобы освободиться.

Я справлюсь!

Резко подаюсь вперёд, наваливаясь на опешившего от неожиданности мужика. Эх! Вот тут бы пришлись, кстати, мои сброшенные килограммы, но внезапность делает свое дело, и даже то, что он продолжает удерживать меня за руки, не мешает, вывернуться и засадить ему локтем прямо в нос.

Есть!

Козлина хватается за расквашенный рубильник, выпуская мои руки, а я, перевернувшись на спину, сгибаю ноги и отпихиваю ими второго ублюдка, подпирающего меня сзади.

Он оказывается крепким боровом и все так же загораживает мне выход, но машина срывается с места, и я не упускаю свой шанс.

Прыжок.

Приземление на дорогу с упором на руки.

Уход вправо от загребущих лапищ урода, его "тупая дура!" и его же удивленный, спертый вопль от удара по затылку здоровенным декоративным гномом.

Я оборачиваюсь и вижу, как машина на бешеной скорости исчезает за ближайшим поворотом.

Вот трусы! Не раздумывая, бросили подельника!

- Юлия Николаевна! Ну и какого хера?! А ещё доктор… С вами зуб спокойно не вырвешь… - начинает с претензий Сэм, но постепенно успокаивается и присаживается над свалившимся без сознания похитителем-неудачником. Гнома он ставит рядом и машинально гладит его по бетонному колпаку.

- Где Андрей?! - я судорожно верчу головой по сторонам. Взгляд цепляет прозрачный стакан и яркую лужу вокруг него прямо на дороге. Мой уже бывший фруктовый лед… - Где он?! - нервно повторяю вопрос, ещё не до конца принимая произошедшее.

- Да не дёргайтесь, - уже совершенно обычным голосом успокаивает меня Сэм. - Вон, отчитывается, - он указывает на противоположную сторону дороги, и я только теперь замечаю Андрея, стоящего возле дерева с телефоном, прижатым к уху одной рукой, и с пистолетом в другой.

- Перед кем отчитывается? - продолжаю тормозить я, но облегченно выдыхаю, убедившись, что никто их нас не пострадал.

- А у нас полно командиров? - пренебрежительно фыркает Сэм.

Воображение быстро рисует, на что может быть похож разбор этого моего полета Маратом.

- Бля-я-ядь… - мат вырывается сам собой. - Но ведь это не наша проблема, верно?

- А чья? - Сэм поднимает глаза, с любопытством ожидая моей версии.

- Что значит чья? Этих идиотов!

Я со злостью пинаю лежащую у моих ног тушу и тут же сажусь рядом, вспомнив о своем долге независимо от обстоятельств.

Череп у борова оказывается крепким, и когда я возвращаю его голову в прежнее положение после осмотра, он уже приходит в себя, морщась и часто моргая.

- Его нужно отвезти в больницу, Сэм.

- Угу, а ещё накормить, напоить и спать уложить. Юлия Николаевна, вы своё дело сделали, в руки ублюдков не попали. Дальше уже не ваша забота.

- Да, но прежде чем сдать его полиции, все равно нужно завернуть в больницу.

- Это мне нужно в больницу. У меня во рту, между прочим, открытая рана, а этот обойдется! - возмущённо огрызается Сэм, сплевывает слюну в траву, показывает потерпевшему кулак, заставляя того оставаться в прежнем положении.

- А по тебе и не скажешь, - я удивлённо рассматриваю лицо Сэма. - Думала, вы ничего не успели.

- Угу, не успели. Сижу я, значит, в кресле с щипцами во рту, и тут ваш вопль, Юлия Николаевна. Ну стоматолог тоже быстро сориентировался и ускорился. Ему не привыкать. Это только вы тут непуганая.

Я вздрагиваю из-за удара, который Сэм неожиданно наносит в плечо дернувшемуся было борову.

- Хочешь жить, лежи смирно! - предупреждает он по-испански.

- Тебе, Вострикова, этот совет тоже не помешал бы, - подходит к нам раздраженный до предела Андрей. - Тебе вообще не следовало сюда приезжать! - грубо добавляет он.

И когда я, недолго думая, собираюсь ответить ему в том же духе, на дороге появляется черный внедорожник, который через несколько секунд равняется с нами.

Мгновенное торможение.

Открывшаяся дверь.

Два крепких парня вальяжно вываливаются наружу. Но Андрей с Сэмом не проявляют ни малейшего беспокойства, словно на сто процентов уверены, чего ожидать от гостей.

Парни подхватывают потерпевшего с земли и резво заталкивают в машину и, не проронив ни слова, уезжают.

- Что происходит?! Кто они?! - в истерике взвизгиваю я.

- Коллеги болванов, которые решили тебя похитить, - сообщает мне Андрей.

- И?! - я просто не верю происходящему.

- Что "и"?

- Почему вы позволили им его забрать?

- Попробуй догадаться.

Но мне уже не нужно этого делать, потому что на смену уехавшей машины, подъезжает следующая.

Ошибиться здесь невозможно… Это машина Марата.

И то, каким взглядом награждает меня командир, обещает мне настоящий пиздец...

- Я быстро сбегаю за фруктовым льдом? - ни с того ни с сего заявляю я и получаю в ответ три испепеляющих взгляда.

Марат не отвечает. Он выдерживает приличную паузу. Я уже прекрасно изучила все его способы воздействия на подчинённых. Все эти взгляды, движения, модуляции голоса. Но это знание, к сожалению, не избавляет меня от естественной реакции. Да, мне дискомфортно, стыдно и даже немного страшно.

- Соберете всех наших и прямиком в лагерь. Начнут возмущаться, - Марат переводит взгляд на Андрея, - скажешь, что я приеду за ними сам.

Вот ведь дерьмо!

До меня только сейчас доходит, что из-за этого инцидента, выходной похерен у всех. И если Сэм с Андреем изначально были подвязаны на меня, то Михаил, Насим и Костя уже точно ушли в отрыв выходного дня.

Они мне этого не простят.

- Марат, - я придаю голосу максимальный оттенок покорности и уважения, на который только способна, - может быть не стоит дергать парней? Ведь всё обошлось. Если они даже забрали своего подельника, все разрешилось полюбовно, да?

Я мило улыбаюсь и даже пытаюсь похлопать ресницами. Ну ведь у Энджи же получается! У той же Ви!

А у меня опять провал!

- Полюбовно?.. - глаза Марата сужаются, затем закрываются, грудная клетка вздымается, и он рявкает так, что у нас троих закладывает уши: - Быстро в машину!

Нет, я не самоубийца, чтобы мельтешить перед глазами у разъяренного быка, поэтому, сочувственно кивнув парням, забираюсь на заднее сиденье и замолкаю.

Таким агрессивным командира я ещё не видела. А видела я его разным. Стычек и недопониманий у нас было достаточно особенно в первый месяц, и вот когда мы все более-менее притерлись…

Марат бросает ещё несколько жёстких наставлений парням, возвращается и срывает машину в противоположную от лагеря сторону.

Куда?.. Он же сказал им немедленно возвращаться. А я?..

- Вострикова, ты бы так на улице вертела головой. Больше пользы бы было, - с изрядной долей презрения комментирует мою нервозность командир.

Плотно сжимаю губы, чтобы промолчать, но взгляд Марата не просто провоцирует, он откровенно бросает вызов.

- На улице все случилось спонтанно. А сейчас у меня есть повод волноваться.

- Это какой?

- Отряд собирается в лагере, но мы туда не едем. Тогда куда?

- То есть, - командир хмурит брови, а его рука на руле напрягается так, что мне становятся видны вздувшиеся под кожей вены, - болтовня с незнакомыми мужиками на улице, несмотря на запрет, тебя не беспокоила. Но мои действия ты рассматриваешь как угрозу?

- Не передёргивайте! - начинаю злиться я. - Я говорила с одним человеком, и он не был незнакомцем. Он был тем, с кем ВЫ отпустили меня в прошлый раз!

- Вострикова, у тебя язык без костей. Ты сама сейчас представляешь, в чем меня обвиняешь?

- При чем тут вы?! Я о том, что перенесла доверие с вас на него.

- А четвертый пункт правил ты зубрила для кого?!

Для кого, для кого?! Хрен его знает! Потому что он черным по белому сообщал, что членам отряда запрещено общаться с местными один на один.

Нарушали ли они этот пункт? Да.

Но отдача, конечно же, прилетела только мне.

- Я не отрицаю свою вину. Но это могло произойти с каждым из нас, - я судорожно облизываю пересохшие от волнения губы.

- Не могло! - грубо отметает мои оправдания Марат, резко сворачивает на обочину, останавливает машину, глушит мотор и оборачивается ко мне. - Потому что только у тебя, Вострикова, есть эта запредельная степень доверия, граничащая с идиотизмом! И даже когда чувствуешь опасность, все равно лезешь вперёд! Неделя, Вострикова. Тебе нужно было продержаться ещё неделю! И я отправил бы тебя назад, сбросив с себя чертову ответственность за твою жизнь.

- Ну извините, - цежу я, почти не разжимая зубов и чувствуя, как внутри все горит от жуткой обиды. Обузой я была только первую неделю, пока привыкала к непосильным физическим нагрузкам. Потом выполняла все обязанности наравне с остальными членами отряда. Так что не такая уж и ужасная ответственность!

- Куда мне прилепить твои извинения?

- Я могу компенсировать.

- Что?.. - меняется в лице Марат.

- Избавлю вас от груза и выплачу неустойку за последнюю доставку.

- Вострикова, ты что несёшь?

- Конструктивное решение озвученной вами проблемы.

- Хочешь стать ещё большей?

- Но это ж не для вас.

- А для кого?

- Предложение Ви все ещё в силе.

- Вострикова, - рука Марата проскальзывает между сиденьями, он цепляет мою футболку и рывком притягивает к себе, - ты моя проблема. И никаких Ви между нами не будет.

- А кто будет? - фыркая, отворачиваюсь я.

- Никто. Знаешь почему?

- Почему?

- Потому что мечтал о такой как ты херову тучу лет. И тут ты со своей Чернушкой.

- Хочешь ещё один удар в нос? - сиплым голосом произношу я, стараясь не провалиться в темную бездну глаз Марата.

- Нет, хочу твои проблемы себе. Решать их и жить. С тобой, Юль.

Глава 16

Слух глушит подскочившим давлением, сердце бьется на максималках, волна жара заливает всё тело.

Он это серьезно?..

Вот так сразу все проблемы?

А точно все?

Или только те, которые успел идентифицировать?

Предложил бы просто потрахаться, я бы поняла, а так…

- Вострикова, ты непозволительно долго думаешь, - произносит с упрёком Марат. - Это при том, что я дал тебе два месяца.

- Дал на что? - пытаюсь сглотнуть свое оцепенение, но выходит херово.

- На то, чтобы привыкла и подпустила.

Он опять притягивает меня за футболку, и мы оказываемся лицом к лицу.

- А, так это поэтому ты дал парням приказ, отгонять от меня всех местных?

Нет, ну отличное же время, чтобы предъявить претензию.

- А ты хотела, чтобы то, что случилось сегодня, происходило каждый выходной?

- Чего это? - возмущаюсь я и пытаюсь отстраниться, но Марат лишь усиливает захват.

- Того, что ты, Юля, не умеешь держать дистанцию.

- С тобой же смогла, - раздражённо фыркаю я.

Смешок, щекотка которого растекается по моим губам и вслед за ним самоуверенная улыбка Марата.

- Потому что я это позволил.

- Ах вон оно как… А мог не позволить? - я задираю подбородок, демонстрируя свою сомнительную независимость.

- Мог.

- И что изменилось?

- Ты, Вострикова. Избавилась от большей части мусора в голове и стала ещё прекраснее.

Последние слова он произносит так, что рой бабочек начинает бешено кружить у меня в животе.

- Теперь мы на равных.

- Ты выгоняешь меня из отряда?

- Да.

- Но…

Я не успеваю возмутиться. Потому что Марат преодолевает оставшееся расстояние между нами и затыкает меня поцелуем.

Охуительно убедительным поцелуем.

Из тех самых, которые лишают воли и мозгов.

Напор, отступление, ещё больший напор, и я теряюсь в пространстве. Руки сами хватают его за рубашку, с силой цепляясь за ткань, чтобы удержаться, не потерять последний ориентир.

Но Марат с каждым мгновением усложняет мне задачу. Прикосновения губ, скольжение языка, дыхание, которое соединяется с моим и требует полного синхрона. Кровь вскипает, нервная система переходит на автопилот. А я успеваю только равно вдыхать воздух между короткими передышками, которые он мне оставляет.

И только когда рука Марата внезапно оказывается у меня между ног, сознание возвращается.

- Так значит, хочешь все мои проблемы? - отталкиваю я его руку и тут же ловлю губами разочарованный стон.

Я прошла хорошую школу, командир...

- Сомневаешься? - Марат делает глубокий вдох, затем медленно выдыхает, и уже через секунду он полностью собран.

Он то собран, а я все ещё дрожащее желе, отчаянно пытающееся принять приличную форму.

- Хм, ну как тебе сказать? - отвожу взгляд в сторону, чтобы не выдать свои истинные чувства.

Не сомневаюсь. А от этого становится и радостно и страшно одновременно.

В моем окружении к словам мужчин можно относится очень по-разному.

Вот, например, слово Верова Ивана Сергеевича не равно слову нашего заведующего отделением. Это два разных слова. И если в первом случае можно сразу же расслабиться, то во втором оно может вообще ничего не значить. Слово Стёпы?.. Помимо воли передо мной всплывает ненавистный образ. Он всегда был очень аккуратен со словами… Очень. Что даже не прикопаться.

И вот сейчас признание от Марата. В котором я не просто не сомневаюсь. Я ему верю. И совершенно не представляю, что делать.

- Говори честно. Врать ты так и не научилась, - с ухмылкой поясняет Марат.

Ну а чего ему не ухмыляться? Он то для себя уже все решил. А я вот нифига.

- Честно? Целуешься ты охуенно. А к чему все это было, я так и не поняла.

- Вострикова… - заводит глаза Марат. - Настолько честной быть необязательно.

- Ну извини, у меня нет регулировки в процентах, поэтому всегда выдаю сотню.

- Я уже понял. За это и нравишься, - он опять приближается ко мне, темный взгляд переходит в режим соблазнения, заставляя дернуться назад и отсесть ближе к двери.

- Так ты ответишь? - напоминаю о главном.

- Отвечу. Но не здесь.

- Нет здесь! - настаиваю я. - Вот тебе, Марат, проблема - решай.

- Это - не проблема. Проблема это ты, Вострикова. Моя!

- Уже не твоя. Ты же меня выгнал из отряда.

- Тем более моя! - смеётся он мне в ответ, садится за руль и продолжает прерванный путь, игнорируя мои возмущения.

Через пятнадцать минут пути мы останавливается перед высоким белым забором, а спустя минуту перед таким же белым домом, утопающем в зелени, цветах и очень напоминающем виллу Ви.

- Это твой дом? Хочешь, чтобы я тут жила?

- Нет, - обламывает мне крутую перспективу Марат. - Это дом моего друга, и ты здесь до отъезда домой в понедельник.

- Что?! - отвисает моя челюсть. - Отъезд не входит в мои планы.

- А так? - в руке Марата появляется маленькая ювелирная коробочка. Щелчок. Она открывается, и я во все глаза пялюсь на настоящее помоловочное кольцо. - Ты выйдешь за меня, Юлия Николаевна Вострикова? - протягивает мне его он.

- Кх-х-х, - единственное на что меня хватает.

Глава 17

Я попала в чертов мексиканский сериал?

И что мне полагается делать по сценарию? С радостью взвизгнуть и броситься Марату на шею? Или без единого слова развернуться, гордо задрать нос и удалиться, сексуально покачивая бедрами?

Но, к счастью, я не актриса, поэтому просто складываю руки на груди и жду объяснений.

Марат старательно прячет улыбку, но выходит у него хреново. А вот мне совсем не до смеха, потому что если вся эта сцена с похищением была розыгрышем…

- Я понял, Юль, ты не будешь упрощать мне жизнь. Но я должен был попытаться.

- Упрощать?! - я задыхаюсь от возмущения. - Все ваши приказы, командир, я всегда понимала с первого раза. Сейчас не понимаю ни хрена.

- Может быть, потому что приказы - моя работа, а такие предложения я не делал ни разу в жизни?

По спине пробегают мурашки, ладони моментально увлажняются, в груди теплеет, а ещё внезапно проклевывается сраное чувство вины. Ну да, это я в мельчайших подробностях знаю, как нужно просить у меня руку и сердце. А если он делает это в впервые?

- Неудавшееся похищение тоже часть предложения? - требую пояснения самой мутной части нашей сегодняшней истории.

Марат резко мрачнеет, одним движением пальцев закрывает коробочку с кольцом, засовывает её обратно в карман.

- Так. Ясно, - жёстко чеканит командир, приближается ко мне, без предупреждения хватает меня за руку и тянет за собой внутрь дома.

- А мне не ясно! - вполне успешно сопротивляюсь я, притормаживая его стремительное движение своими крутыми тяжёлыми ботинками. - И вообще, если мой контракт прерван, тогда в качестве кого я здесь нахожусь?!

Мгновение и я отказываюсь вдавленной в стену крайне раздраженным Маратом.

Ой, а я всегда думала, что с выдержкой у него получше.

- Ты, Вострикова, находишься здесь в качестве девушки, перевернувшей мою жизнь с ног на голову. Причем так, - он склоняет голову и смотрит мне прямо в глаза, - что я подал заявление об увольнении. Следующий контракт заключительный.

- Зачем? - шепчу я от осознания вмиг взлетевших ставок.

- Чтобы не упустить свой шанс на нормальную жизнь. - Марат почти касается своими губами моих губ и добавляет: - С тобой.

- Со мной? - охреневаю я от такой лестной оценки. - Нормальную жиз…

Хочу предупредить его, что "нормальную" это не совсем про меня, но моему бывшему командиру, похоже на это плевать.

Он просто сгребает меня в охапку, целует. Проверенный, не дающий сбоев приём. Он действует так же как на задании, четко обозначает свою позицию, намерения и шаг за шагом продвигается вперед к своей конечной цели. И его приоритетная цель сейчас я.

Я?

- Позволь мне доказать тебе… - Марат словно чувствует моё смятение, останавливается и ждёт.

- Что доказать?

- Что ты создана для меня.

- А ты? - пытаюсь скрыть нервную дрожь в голосе.

- Не проверишь, не узнаешь.

На хрен! Не хочу ничего узнавать! Хочу просто нормально потрахаться!

Я возбуждённо выдыхаю, вышвыриваю из головы все мысли, жадно облизываю губы и принимаюсь стягивать с Марата всё, что мешало мне нормально рассмотреть его эти чёртовы два месяца.

- Вострикова, ты что делаешь?! - он неожиданно перехватывает мои руки.

- Как что? Проверяю.

- Но я не у тебя на осмотре.

- Ну почти, просто цель у нас с тобой сегодня другая.

- Вот именно, - он так и не освобождает мои руки.

- Так в чем дело? - нетерпеливо пыхчу я.

- В том, что после доставок перед тем, как залезть на свою проклятую кровать, ты смотрела на меня совсем другими глазами.

- Чего это она проклятая? - игнорирую я главный посыл вопроса.

- Потому что слишком прочная. Я так и не дождался, что ты с неё свалишься, и я смогу приютить тебя у себя.

- Так ты специально её раскачивал?!

- Тренировка вестибулярного аппарата никогда не лишняя.

- Офигеть!

- Все для тебя, Юль.

- Угу, особенно сегодня.

- Иногда так бывает, - голос Марата становится глуше, его руки поднимаются выше, обнимая меня теперь больше по-дружески. - Но зато все сразу становится на свои места.

- У тебя встало?

- Ещё как! - усмехается он. - Как подумал, что могу тебя больше не увидеть, сразу расставил все приоритеты.

- И за кольцом даже успел?

- Нет. Кольцо я купил две недели назад. После того, как увидел, как ты осматривала малышку на рынке. Хочу, чтобы у моих детей была такая мать. Ты, Юль.

В носу начинает щипать, ком в горле не заставляет себя долго ждать, глаза увлажняются.

Девчушка чуть старше трёх лет, с запущенной гнойной раной на ножке. Я случайно выхватила ее в толпе по хромоте и не смогла пройти мимо. Мне понадобилось больше получаса, чтобы успокоить ребенка, до одури боящегося врачей. Донести до его матери, что я от нее хочу и заставить ее поклясться, что она выполнит все мои рекомендации. Это было сложно. И я была невероятно благодарна Марату, что он меня поддержал. А оказывается не только поддержал…

- С этого и надо было начинать, - поднимаю я на него взгляд, а следом прижимаюсь к его груди.

- Теперь буду знать.

- Угу, девушки оценят.

- Вострикова, твой язык! - он подхватывает меня на руки и направляется в глубину дома.

- Что?.. - сдерживаю улыбку я.

- Надо над ним серьезно поработать. Немедленно.

Поцелуй.

Ещё один.

Марат опускается на широкий диван и уже не оставляет мне шанса передумать.

Плавные, уверенные прикосновения, жажда в глазах и желание обладания, тихие, но невероятно возбуждающие слова делают свое дело, и я поддаюсь магии близости.

Вдыхаю и выдыхаю в надежде, что это может перерасти в нечто большее - честное и искреннее. Без обмана и фальши. С движением в одном направлении и любви без оглядки на прошлое.

Я так хочу.

И плавлюсь от того, как хочет меня Марат - властно и одновременно нежно, со все нарастающим темпом и готовностью моего организма наконец-то избавиться от накопившегося напряжения.

Я. Чистый. Лист.

Да, со всё ещё проступающими набросками несбывшегося прошлого. С горечью приходится это признать. Но у меня есть все шансы его стереть.

По-о-полностью.

- Да-да-да!..

***

- Я продлю контракт и остаюсь с тобой, - едва отдышавшись от убойного оргазма заявляю Марату я.

- Нет.

- Что нет?

- Ты останешься здесь до понедельника и улетишь домой. Я приеду через два месяца.

- А что я буду делать два месяца без тебя?

- Ждать?

- Зачем, если я могу быть здесь с тобой?

- Затем, Юль, чтобы я мог нормально работать.

- А ты работаешь ненормально?

- Ну учитывая, что девяносто процентов моих мыслей занимает то, как и в каких позах я тебя хочу, то да.

- А что занимает оставшиеся десять? - вздергиваю брови я.

- Как мне это осуществить.

- Так ты вообще не думаешь о работе?!

- Из-за тебя вредительница.

- Ну конечно. Я вообще ни сном ни духом.

- А задницей вертела с первых минут в лагере.

- Ничего подобного!

- Тебе показать?

- А ты что снимал?

- Я? Нет. Увидел запись у Насима. Сам удивляюсь, как его не прибил.

- Ну если я буду отвлекать тебя в отряде, то я могу провести эти два месяца у Ви. Она опять звала меня к себе госпиталь.

- Нет.

- Почему?

- Потому что опасно.

- Опаснее чем в отряде? Вот как сегодня?

- Сегодня, Юль, напрямую связано с твоей профессией.

- Кому-то так сильно потребовался доктор?

- Да. Причем в единоличное пользование. Позже я все выясню и накажу ублюдков, но мне нужно быть уверенным, что ты в полной безопасности.

- Я буду. Рядом с тобой.

- У тебя какие-то неприятности дома? Ты боишься возвращаться?

- Нет, - я чересчур активно машу головой.

- Врешь!

Вру. Потому что теперь ещё больше боюсь встречи со Степой…

Глава 18

- Но попрощаться с парнями все же хотелось бы, - я продолжаю гнуть свою линию несмотря на то, что Марат уже дважды ответил мне отказом.

- Нет.

- Но на пять минут заскочить в бар. Они же будут там сегодня.

- Будут. А кроме них ещё пятьдесят человек. И я не готов рисковать ни ими, ни тобой.

- Хорошо, - отступаю я. - Дай тогда твой телефон. Запишу им прощальное видео, раз на связь тоже нельзя выходить.

Марат закрывает багажник, подходит ко мне, обнимает за талию, приподнимает, отрывая мои ноги от земли, и тихо спрашивает:

- А мне запишешь?

- Зачем? - улыбаюсь я, наслаждаясь этой внезапной близостью. - Тебе я устрою приватную прощальную вечеринку.

- Это само собой, - с несокрушимой уверенностью подтверждает Марат мое обещание. - А я хочу видео. Только для меня.

Он склоняет голову ниже, прикасается носом к моей щеке, делает глубокой вдох.

- Ты пахнешь мятой, - шепчет Марат и, не позволяя прокомментировать, жадно целует, словно запах мяты - его личный афродизиак.

Мои губы искрит от требовательных, властных прикосновений, разум моментально уступает место инстинктам, и я подчиняюсь, полностью отдаваясь во власть его желания.

И это так охренительно ново…

Он берет и ведёт.

Я даю ему то, что он хочет, чувствую то, что чувствует он, становлюсь той, какой нужна ему.

И кайфую от этой дикой первобытной простоты.

- Уговорил, - со всё ещё заплетающимся языком после такого напора обещаю я. - Будет тебе видео. Вот прямо сейчас и сниму.

- Юль, - дыхание Марата ничуть не уступает моему. - Не представляешь, как я хочу остаться.

Его руки сползают с моей талии на задницу, которая может ещё и не орех, но определенно уже на пути к нему.

Марат обхватывает мои ягодицы, вдавливает меня в свои бедра, и я сочувственно поджимаю губы.

- У тебя совсем нет времени? Даже пять минут?

- Хочешь, чтобы я вообще похерил свой график? - он грозно сводит брови, явно осуждая мне экспресс предложение.

- А ты можешь? - я ехидно вздергиваю бровь, получаю ощутимый шлепок по попе и, Марат освобождает меня из своих рук.

- Я буду к девяти. Загорай. Плавай. Ешь. Отдыхай! И да, не забудь про видео.

- Будет сделано, мой командир, - я с сожалением отступаю назад, освобождая дорогу машине, машу на прощание рукой и смотрю, как быстро закрывается толстое, монолитное полотно ворот.

Мне безумно хочется последовать совету Марата - ни о чем не думать, отбросить все тревоги, доверится ему и наслаждаться моим последним днем здесь по полной программе.

Два прошедших месяца - невероятный опыт, который завершается вообще чем-то невообразимым.

Что будет дальше?

А хрен его знает!

Коробочка с кольцом все ещё у Марата, потому что мне нужно время.

И он мне его даёт.

Но, оберегая меня, не даёт ответы на вопросы, которые я должна знать.

- Так, Вострикова, у тебя шесть часов, чтобы все выяснить, со спокойной душой уехать домой и попытаться не сбрендить в ожидании Марата.

Бабочки не просто порхают у меня в животе. У них там какое-то грандиозное шоу.

Семья, дом, дети…

У меня никогда не было этой четкой схемы.

А теперь есть! И я должна знать, какую цену Марат за меня платит!

Я забегаю в огромную, просторную спальню, которую отдали в моё полное распоряжение, достаю из шкафа свой рюкзак, раскрываю его, просовываю руку внутрь, дотягиваюсь до дна, нащупываю пальцами "собачку" потайной молнии, расстегиваю её и вытаскиваю "запасной" телефон.

Он не пригодился мне во время работы, а сейчас поможет, на что я очень надеюсь, всё прояснить.

- Привет!

- Юлья? Живая?! - чересчур обеспокоенно интересуется Пако.

- Да. А не должна? - я подскакиваю к туалетному столику и с тревогой заглядываю в коробку с морской свинкой. - С Чернушкой тоже все хорошо, - с облегчением выдыхаю я.

В ответ мне прилетает смачное ругательство.

- Ничего подобного! - возражаю я. - Это дар небес, который я получила благодаря тебе. И мы с даром хотим тебя отблагодарить!

Глава 19

- То есть вся эта безопасность и система охраны полная фигня?

Мы с Пако сидим у бассейна, он потягивает коктейль из бокала с цветастым зонтиком и пялится на мои голые, загоревшие ноги. Да, я довольно сильно отличаюсь от той себя, какой он меня увидел в первый день прибытия.

Но сейчас все моё внимание сосредоточено на том, что ему потребовалось всего десять минут, чтобы проникнуть на "отлично" защищённую территорию.

- Охрана нормальная, - комментирует Пако мою претензию и шумно втягивает ярко-красный ледяной напиток через полосатую трубочку. - Даже, можно сказать, достойная, - уточняет он. - Просто я знаю, как ее обойти.

- Откуда ты это знаешь? - не унимаюсь я.

- Ты же помнишь, кто мои родители?

- Помню. И что? Это же спец навыки по проникновению! И спец средства! Пако, тебя растили так, чтобы ты мог защититься от терминатора?

- Ага, и возглавить восстание, - ржет он, а его взгляд отрывается от моих ног, поднимается выше и переключается на сиськи.

- Хватит пялиться на меня, как озабоченный подросток!

- Ну ты странная. Я ж такой и есть. Какие претензии?

- Пако, у нас не свидание, а важная встреча.

- Одно другому не мешает, - со смешком выдает он. - Ты отлично поработала. Да… И сильно отощала.

- Ещё скажи, что раньше было лучше, - фыркаю я.

- Ты всегда красивая, - в лучших традициях женского угодника отвечает Пако, но по глазам видно, что он не в восторге от уменьшения объема некоторых частей моего тела.

Зато я, да!

- Ладно, к делу, - перехожу я к главному интересующему меня вопросу. - Ты сказал, что частично в курсе того, что произошло. Я хочу знать, что!

- Все хотят, - Пако отставляет бокал, спускает ноги с шезлонга, опирается локтями на колени, склоняется вперед, и я замечаю внезапную тревогу в его глазах. - В общем, все было прекрасно. Мама, конечно, очень ждала, когда ты сдашься и сбежишь из отряда, но не дождалась. Я даже сам подумал напроситься к Марату поработать, - хитро лыбиться парень. - Интересно ж, на тебя посмотреть в непривычной среде обитания. Тем более слухов ходило до обидного мало. Ваши парни трепались о чем угодно, но только не о тебе.

- А что такого? Обычный договор между членами отряда.

- Ха, ну конечно. Друг про друга они чего только не разбалтывают.

- Тогда запрет?

- Он самый.

- От Марата?

- От кого ж ещё. О нём самом тоже, кстати, не болтают. А это, как понимаешь, о многом говорит. Отец же не зря отправил тебя именно к нему и не прогадал.

- За что я ему очень благодарна.

- Зато мама теперь пилит при каждом удобном случае.

Игнорирую это уточнение. Ви, конечно, прекрасная женщина и поработать на неё мне было бы очень интересно, но я искренне рада, что все обернулись именно так.

- Пако, но ты сказал, что всё БЫЛО хорошо, - возвращаю я его к актуальной теме. - Что-то изменилось?

- Да.

- Что?

- Происшествие с тобой. Официальная версия - похищение с целью наживы.

- А что бывают похищения без подобной цели?

- Цели бывают разные. В твоём случае похищение было заказным. За тебя обещали конкретную сумму. Ну и якобы ты нужна была как специалист.

- Почему якобы?

- Потому что ничто не мешало им использовать тебя в ЛЮБОМ качестве двадцать четыре на семь, - зло цедит Пако и продолжает: - Но поскольку похищение не удалось, и к тому же вы узнали похитителей, все решилось полюбовно.

- А можно об этом подробнее?

- А ты действительно хочешь это знать?

- Хочу.

- А что тебе на это ответил тебе Марат?

Я недовольно морщу нос.

Пако ухмыляется.

- Меньше знаешь, крепче спишь, - рисуется он знанием культурного бэкграунда. - В общем привычная схема. С людьми, которых ты знаешь, проще договориться. Уберешь этих, придут новые, и что там будет с ними ещё вопрос.

- То есть, все банды известны?

- Угу.

- А наказание? Я, конечно, охренела, что Сэм с Андреем отдали без вопросов похитителя, но я думала, что это только чтобы избежать обострения конфликта. И не устроить там настоящую перестрелку.

- И поэтому в том числе. Наказание… - внезапно мнется Пако. - Скажем так, они теперь будет должны.

- Кому?

- Отряду. Командиру. Юля, здесь практически все дела строятся на договорённостях. И на верху оказывается тот, кто умеет делать это лучше всего.

- Марат?

- Один из лучших. К его чести, он делает это чисто.

- Чисто?

- Это без подробностей, Юля. Давай так. Его тут уважают все. Его мнение имеет вес и авторитет. И вот такие вот долги в том числе очень помогают сохранять баланс.

- Ясно, но зачем ты тогда выделил, что это официальная версия?

- Внимательная, - улыбается Пако, выкидывает зонтик из бокала и залпом допивает остаток коктейля. - Потому что есть ещё одна.

В груди начинает неприятно щекотать, кончики пальцев покалывает, а задница реагирует моментальным напряжением.

- Какая? - подгоняю я безбожно затягивающего паузу Пако.

- Месть.

- Кому?

- Тебе.

- За что?! - шокировано требую ответ я.

- За то, что оставила при себе Чернушку, - на полном серьёзе выдает Пако.

- Ты издеваешься? - смотрю на него как на умалишенного и обиженно добавляю: - Ну если правда из-за неё, то вы точно дебилы.

- А вот нефиг переть против традиций, - продолжает поучать меня Пако, но я уже вижу, что он меня троллит.

- Пако, у меня сейчас нет настроения шутить на эту тему, - грозно предупреждаю его я.

- Ну почему шутить? Наш мир настолько разнообразен, что ничего нельзя исключать.

- Пако! - повышаю я голос.

- Когда ты злишься, Юля, ты тоже красивая.

- Пако!!!

- Ну ладно, ладно. Сейчас все расскажу. Стал бы я ехать в такую даль, если бы мне нечего было рассказать.

- Ну а кто тебя знает? Может посмотреть на меня такую красивую? - подъебываю его я.

Но лицо Пако опять становится серьезным.

- И для этого в том числе, - он внезапно так заинтересованно пялится на меня, что мне становится неудобно.

- Перестань! - шиплю на него я.

- Чего это вдруг? Никто не запретит мне показывать свои чувства.

- Пако!

- Ну хорошо, Юль, у меня ещё есть время. Вот через десять лет твои требования снизятся, я тебя найду.

- Договорились, - закатываю глаза я. - А пока расскажи мне, кто и за что собрался мне мстить.

Пако опять растягивается на шезлонге, некоторое время словно собирается с мыслями, а потом сообщает:

- Пару недель назад кое-что произошло.

- Что? - сердце замирает в оцепенении, почему-то ожидая услышать что-то не очень хорошее про Марата.

- Почти полностью уничтожили одну из местных группировок. Что-то около тридцати человек.

- Э-э-э… Две недели назад? - я малодушно выдыхаю, но сразу же начинаю судорожно перебирать в памяти хоть какие-то намеки на нечто подобное. Нет, совершенно чисто. - Ты не ошибся с датой?

- Ты ничего об этом не слышала? - совсем не удивляется Пако.

- Нет. Погоди, может быть пару дней назад? - я пытаюсь обнаружить причину подобного информационного вакуума.

- Нет, Юля, недель.

- Но я вела вполне активную жизнь. Мы сидели в барах, ходили в магазин и на рынок.

- Значит, Марат позаботился о твоем спокойствии.

- Зачем? Пако, хватит загадок, говори всё как есть, - я требую подробностей и заметно нервничаю.

- Не перебивай, и я всё расскажу.

- Все, молчу. Пожалуйста, продолжай.

- В общем, врагов тут у всех предостаточно. И когда происходит подобная херня, найти концы бывает очень сложно. Но не в этом случае. Нападавшие известны. Не местные. С юга.

- И какое отношение к этому имею я?

- Прямое.

Пако произносит название города, а у меня глаза лезут на лоб. Потому что это тот самый город, откуда родом Силла. Та девушка с раной на лице, которой я оказала медицинскую помощь в мой первый день в отряде по просьбе Марата.

- Силла, - озвучиваю я свою догадку.

- Она.

- А ты откуда про нее знаешь?

- Из отчёта Марата.

- Это он! Он позаботился о том, чтобы близкие Силлы узнали о ней. Я сама попросила его!

- Угу.

- Она жива?

- Да.

- То есть уничтожили группу, чтобы освободить девушку?

- Скорее уничтожили группу, чтобы отомстить за похищение девушки. И ты была единственной чужачкой, после которой пришли проблемы. Чужачкой со свинкой.

- Не смешно!

- Я не смеюсь.

- Но если вся группа была уничтожена - кто мстит?

- Хороший вопрос. Этим сейчас занимаются.

- Вот почему Марат меня здесь запер и настаивает на том, чтобы я вернулась домой.

- А что про возвращение думаешь сама?

Я… не хочу возвращаться. Во-первых, из-за Марата. Хочу быть с ним рядом и пережить всю остроту чувств своей влюбленности. Во-вторых, из-за Степы. Я ещё не готова к встрече с ним. Совсем.

- Пако, а я могу остаться?

- Можешь, почему нет? Вопрос в том, насколько это будет комфортно тебе и людям вокруг.

- А что с людьми вокруг?

- Повышенная опасность, ты же отказываешься избавляться от Чернушки.

- А ты мастер шантажа, - недовольно фыркаю я.

- Обращайся, - преувеличенно дружелюбно отвечает Пако.

- Ладно, с побочными издержками своей доброты я разбираюсь всю жизнь. Мне не привыкать. Спасибо, Пако, что приехал и рассказал.

- Да не за что. Мама хотела забрать тебя к себе, но даже она признала, что уехать домой - для тебя сейчас лучшее решение.

- Наверное, - частично мирюсь с обстоятельствами я и решаю удовлетворить любопытство по ещё одному вопросу: - Пако, а как все отреагировали на последний контракт Марата?

- На что?.. - во все глаза таращится на меня парень, словно услышал об этом впервые...

Глава 20

- Ну… - иду на попятную я, понимая, что, кажется, сболтнула лишнее. - На то, как он провел этот контракт, - на ходу корректирую информацию и уточняю: - Как, например, мастерски адаптировал меня в отряде. Помог освободить Силлу.

- Этому счастливчику всегда везёт с женщинами, - с ухмылкой комментирует мои слова Пако. - Марат вообще удачливый хрен. Не то чтобы не заслуженно, он реально крут. Но…

Мне не нравится куда сворачивает наш разговор. Все должно быть совсем не так! Пако должен подтвердить, что следующий контракт Марата будет заключительным. Им всем конечно же очень жаль отпускать такого профессионала, но они уважают его желание остепениться после стольких лет совместной работы.

- Что "но"? - спрашиваю, совершенно забыв скрыть свою чрезмерную заинтересованность.

Но Пако, к счастью, не обращает на неё внимания.

- Я о том, что иногда кажется, что он продал душу дьяволу.

- Пако, ты опять за своё? Ну какому дьяволу? Я понимаю, что травить такие байки намного забавнее, чем признать, что у человека просто есть офигенный дар аналитика.

- Одно другому не мешает, - упрямится этот осёл.

- Ещё как мешает!

- Ты не понимаешь. У него не простое везение. Он будто бы заговорен.

- Так чему ты удивляешься? Его наверняка кто-то сразу по прибытию тоже потащил на шаманский рынок.

- Это не то.

- А что?

- Ты не поймёшь! - отмахивается от меня Пако.

- Это потому что я женщина? - пытаюсь пристыдить парня я.

- Это потому что ты не местная. А у нас эта чуйка в крови.

- И что же ты чуешь?

- Что мне надо валить, - внезапно спохватывается Пако.

Он моментально соскакивает с шезлонга.

- Юль, счастливого пути!

Пако обхватывает мои плечи, прижимает к себе, целует в щеку и, подмигнув на прощание, убирается так же как и пришёл - через высоченный кирпичный забор.

Как обезьянка.

Память мгновенно подбрасывает воспоминание со Степкой.

Мы вместе на скалодроме, и он, не щадя себя, учит меня подниматься по вот такой же стене. Тогда у меня толком ничего не вышло. Интересно, выйдет сейчас?

Я подхожу к забору, очень внимательно его осматриваю.

Вот если схватиться за этот выступ. Я протягиваю руку и цепляю его пальцами. А ногу поставить сюда. И опять зацепиться рукой, но уже выше и немного левее.

Да, так!

- Далеко собралась? - слышу неожиданное из-за спины и спрыгиваю, тут же попадая в широко расставленные объятия Марата. - Я прямо почувствовал, что заскучала без меня.

Становится жутко стыдно.

Ведь я провернула нашу встречу с Пако за спиной Марата. Мужчины, который сводит меня с ума прямо сейчас, покрывая шею чувственными поцелуями.

- Марат, - хрипло начинаю я. - Мне нужно тебе кое-что сказать.

- Давай после, - разворачивает он меня к себе и целует в губы.

Я задыхаюсь от интенсивности ощущений. А Марат и не думает тормозить.

Пуговица на моих шортиках уже расстегнута. Я слышу звук молнии, а следом теплые большие руки сжимают мои ягодицы так, что внутри начинает искрить.

- Мара-а-ат, у меня тут был парень...

- Что?!

- Не в том смысле...

- А в каком?

Марат словно увеличивается в размере и грозно нависает надо мной.

- В информационном.

- И без дела оставлять тебя тоже было не нужно, - вздыхает он, притягивает меня к себе. - Ну и кто же удовлетворил твой инфоголод?

- Пако, - сдаю я своего "дилера", будучи полностью уверенной, что его уже и так засекли. Марат не собирался возвращаться так рано...

- Хм... Подрастающее поколение наступает на пятки. Как ты вышла с ним на связь?

- Марат, прости, это было глупо. Я должна была в первую очередь поговорить об этом с тобой.

- Знаешь, Вострикова, - рука Марата ложится на мою щёку, а большой палец нежно её поглаживает, - я ведь не просто глазел на тебя эти два месяца. Я за тобой наблюдал. И могу точно сказать, если ты пошла на подобный шаг - выхода у тебя точно не было.

- Спасибо, - плавлюсь от счастья я. - Не представляешь, как мне это важно! Ви в самом начале дала мне телефон для связи на крайний случай.

- И он настал?

- Угу. Спасибо тебе за Силлу.

- А мне-то за что?

- Это ты нашел её родных. Как и обещал.

- Он рассказал тебе всё?

- Да.

- Я не хотел, чтобы ты знала цену этого спасения. А ещё больше его последствия.

- Ты о попытке моего похищения?

- Да.

- Даже зная это всё, я ни капельки не жалею.

- И я. Что забрал тебя себе.

По телу опять несется эликсир счастья, и я сама ловлю губы Марата, чтобы подтвердить, что я - его, но моё чёртово беспокойство берет верх...

- Ты ещё никому не сказал, что уходишь? - почти сразу прерываюсь и задаю терзающий меня вопрос.

- Нет. Зачем?

- Ну как обычно, - растерянно улыбаюсь я. - Что-то вроде - предупредить за две недели до ухода.

- Вот за две и предупрежу, - искренне смеётся он. - Не переживай, коллектив не останется без руководства. Я уже нашел, кто займет моё место. Ну точнее, кого я порекомендую. И "механизм" продолжит свою работу без единой заминки.

- Это хорошо. А то я бы на месте Савельича занервничала.

- Он и занервничал. Причем так, что, как видишь, дальше инфа никуда не пошла. А у него в семье, да не поделиться подобным. Ви это ему ещё припомнит.

- А может она и знает, это же Пако не в курсе.

- Ты тоже купилась на отношения мама-сын?

- В смысле? - уточняю, не совсем понимая, о чем говорит Марат.

- Об иерархии в этом семействе, - его взгляд становится запредельно интригующим.

- А что с ним не так?

- Савельич растит Пако, как полноценную замену себе. А учитывая, что у его сына куча преимуществ в виде "прописки" и прочих ништяков, он по всем показателям превзойдет отца. Да и сейчас уже превосходит. У него только один недостаток.

- Возраст?

- Он. Но, к счастью, это быстро проходит, - с небольшой долей грусти усмехается Марат.

- Никогда бы не подумала. Я действительно думала, что там "царь горы" Ви.

- В этом и смысл. Здесь есть свои сложности. Тебя вот задело совсем чуть-чуть и по касательной. А кому-то приходится вариться в этом всю жизнь, раз за разом доказывая свое на неё право.

- Ты запланировал свой уход ещё до меня? - отвожу глаза и немного нервно провожу пальцами по его размеренно вздымающийся груди.

Глава 21

- Юль, я запланировал это в день, когда подписал свой первый контракт, - Марат прижимает меня к себе ещё сильнее, заставляя ловить его слова губами. - Никто в здравом уме не подпишется на эту работу с удовольствием. Причин может быть множество, начиная от денег, в первую очередь из-за них, и заканчивая людьми, за которых несёшь ответственность. Я заработал достаточно. И каждый раз, когда мог просто уйти, меня останавливали именно они, жизни людей, которые во многом зависели от меня.

- А что изменилось? Ведь люди никуда не делись, - смотрю я в глаза Марата и изо всех сил стараюсь удержаться, чтобы не утонуть в их густом, горьком шоколаде.

- Нет, они остались. Но у меня появилась новая цель. Жизнь с тобой, Юль. Я хочу её. И тебя. Для них я сделал всё, что мог. Теперь время для нас.

Его фразы, как острые, быстрые стрелы попадают точно в цель. Четко, метко, не оставляя даже доли сомнений, что так все и будет. В моем теле не остаётся ни одного места, где не пронеслись бы мурашки. Голова кружится, сердце колотится, а между ног становится горячо и влажно.

- Ещё раз прости меня за Пако, - я повторяю свое извинение, потому что хочу, чтобы между нами не осталось недосказанностей.

- Прощаю. И запоминаю, что ты, Вострикова, настолько любознательна, что хочешь получать информационный максимум, - улыбка Марата растягивается во весь рот.

- Ну-у-у… Максимум я хочу получать во всем, - склоняю голову и слежу за его мимикой из-под ресниц.

Мягкая ухмылка, прищуренные глаза, а через мгновение Марат подхватывает меня на руки, разбегается, тормозит перед самым бассейном и бросает меня в воду.

Это что ещё такое?!!

Решил, что нужно охладить мой пыл?

И призвать к умеренности в желаниях?

Выныриваю из чистой, голубой воды у самого бортика и упираюсь взглядом в сильные, мощные ноги. Поднимаю глаза выше.

Раздевание на "десять секунд" прошло успешно.

Я все ещё не укладываюсь.

Но мне и не надо.

Марат присаживается, опирается рукой о плитку и без единого брызга спрыгивает в бассейн. Теперь моя одежда его забота.

- Хочешь максимум, Юль? Получишь…

В один миг я оказываюсь зажатой между стенкой бассейна и раскаленным телом. Шорты с меня стягивают вместе с трусиками, топик улетает куда-то на газон вместе с бюстиком.

- Готова?

- К чему? - захлебываюсь желанием я.

- Разделить моё дыхание.

Поцелуй. Долгий и страстный. Я с силой втягиваю носом воздух, чтобы не задохнуться, и Марат крепко обхватив мою талию, утягивает меня под воду.

В первую секунду шок. Затем страх. А следом его дыхание в меня.

Теперь оно наше.

Одно на двоих.

Ни одного звука.

Никого кроме нас.

И наша абсолютная близость.

Лёгкие вспыхивают от недостатка кислорода, но мне все равно.

Не все равно Марату, который отталкивается от дна и возвращает нас опять на поверхность.

Мой судорожный вдох.

И сразу ещё один поцелуй, но уже совершенно другой - короткий, жадный, зовущий.

Цепляюсь пальцами за широкие плечи, обвиваю ногами бедра Марата и чувствую тот самый максимум, который одним точным движением даёт почувствовать себя всего. И я опять обнуляюсь. Хочу новые эмоции, новую жизнь, новую любовь. И Марат толчок за толчком приближает меня к ним.

- Ещё-ещё-ещё. Хочу твой максимум, - срывающимся голосом шепчу я ему в ухо, и почти сразу же захлебываюсь в бешеной, необузданной волне оргазма.

***

- Юля, - смеётся Марат, натягивая мне козырек бейсболки на глаза, - если ты ещё раз спросишь меня о том, точно ли я договорился с таможней насчёт твоей свиньи, я оставлю Чернушку себе.

- Вот ещё! - искренне возмущаюсь я. - Хочешь присвоить себе мои проблемы? Даже не думай!

- Они уже мои, Вострикова. Целиком и полностью. Такие сладкие, аппетитные проблемы. Ни с кем не поделюсь и никому не отдам, - Марат бесстыдно тискает меня за задницу, но как только со стороны зала ожидания раздаются шаги, моментально убирает от меня свои загребущие руки. - Все запомнила? - командирским тоном требует он ответ на незаданный вопрос.

- Конечно. Сделаю всё, как вы сказали.

- Как прилетишь сразу мне напиши. Я буду ждать, Юль.

- А я тебя.

Только не плакать! Мне нельзя! Тут будет куча людей, которым точно не нужно видеть мои красные глаза и опухший нос.

- Эй, это два месяца - вообще ни о чём.

Марат резко перехватывает меня за спину, прикрывает собой от уже зашедших в эту зону людей и целует мои и так истерзанные за последние два дня губы. Но я хочу ещё! Без дурацкого перерыва в целых два месяца!

- Всё, Вострикова! Вперёд! - разворачивает меня к себе спиной командир и придает ускорения мягким, но ощутимым шлепком по заднице.

Бли-и-ин... Хочу остаться!

Но ноги, подчиняясь приказу, сами ведут меня в зону посадки.

Стараюсь не смотреть на моих попутчиков, но это сложно. Почти все они выглядят так, как будто хорошенько поддали накануне. Да так оно и есть. И это разительно отличается от того, какими бодрыми они летели сюда. И ещё один момент. Они меня игнорируют. Как только я останавливаю на ком-то взгляд, он тотчас отводит свой.

Ха, это что же за чудеса? Уже все знают про Чернушку, или Марат провел свой отдельный инструктаж.

Да похрен! Так ещё лучше.

Спокойно прохожу на борт. Засовываю свой рюкзак на полку, ставлю сумку-переноску с морской свинкой у себя в ногах, прослушиваю сообщение капитана о нашем путешествии и промежуточных посадках и погружаюсь в неглубокую дрёму.

Но минут через двадцать после начала полета открываю глаза и начинаю сосредоточенно прислушиваться к разговору через пару кресел за моей спиной.

И он, черт возьми, всё меняет!

Глава 22

- Алексей Семенович, здравствуйте. - Нервничаю, перекладываю телефон от одного уха к другому и чуть его не роняю. - Понимаю, что действую не по правилам, но… Я хочу продлить контракт ещё на один срок.

Нетерпеливо и раздражённо вслушиваюсь в тишину. Наконец на том конце раздается шумный вздох и мне прилетает:

- Вострикова, я не буду спрашивать, откуда у тебя мой прямой номер, - угрюмо прорыкивает отец Пако. - Но ты, мать твою, должна быть в воздухе!

- Ну так не постоянно же. С посадками, нужно же дать крыльям отдохнуть, - пытаюсь пошутить я.

Но Алексей Семенович явно не разделяет моего позитивного настроя и из трубки звучит запредельно грозное "где ты?!!"

Даю детали, тысячу раз извиняюсь за необдуманное решение с отлётом и, самое главное, прошу разрешения вернуться сегодня же.

- Сколько до вылета? - все так же мрачно уточняет он.

- Полчаса, - я бросаю взгляд на часы, потом поднимаю глаза и осматриваю новых людей, присоединившихся к нам во время этой пересадки.

- Жди.

- Чего?

- Снятия, Вострикова! - бьёт в моё ухо его бас и звонок прерывается.

- Так, Чернушка, у нас с тобой всё будет замечательно. Потому что никакая ты у меня не проблемная. Ты свинка на удачу! - я поднимаю переноску на уровень глаз и болтаю со своей питомицей, успокаивая больше себя, чем её.

- Вострикова! - на плечо мне ложится здоровенная ручища, когда в зоне контроля остаётся всего несколько человек.

- Да, - оборачиваюсь я на высокого мужчину в форме работника аэропорта.

- За мной, - не утруждает он себя задачей что-то мне объяснить, и я покорно следую за ним. В одном из помещений получаю временное разрешение, подписанное Алексеем Семеновичем и обратный билет на обычный гражданский рейс.

- А мой багаж?

- Сделает круг и вернётся. Багажный отсек уже закрыт.

- Хорошо, - покладисто соглашаюсь я.

Все самое необходимое у меня с собой. А одежда, всякие женские штучки и куча сувениров не вещи первой необходимости.

Я шатаюсь ещё два часа в ожидании рейса, борясь с желанием позвонить Марату и удивить его своим возвращением.

Да, он конечно может возмутиться. Но ведь есть существенная разница между девушкой, ждущей тебя дома или ею же рядом?

Я уже доказала, что могу справляться с поставленными задачами ничуть не хуже мужчин. Да, кое-что до сих пор мне даётся сложнее, но это мой выбор, и в нём я буду рядом с тем, с кем хочу связать свою жизнь.

Марат поймет и примет мое решение. Тем более теперь, когда ни мне, ни парням в отряде, ни самому Марату ничего не грозит.

В самолёте я досконально изучаю всю информацию, которую мне удалось найти и скачать, пока я ждала обратный рейс.

Подслушанный мной до этого разговор лишь частично заполнил пробел в понимании ситуации. Но мне хватило и его, чтобы понять, что всё разрешилось. Разрешилось хорошо в том числе для нас.

Активирую переводчик и читаю большую статью, посвященную разбору взаимоотношений двух противоборствующих группировок.

Вражда началась хрен знает сколько лет назад. И длилась с переменным успехом то для одной, то для другой стороны. В моменты обострений прилетало всем вокруг без разбора. Местная полиция на первых порах пытались урегулировать конфликт, но в итоге её представители плюнули на это дело и предпочли не вмешиваться. И вот внезапно свершилось.

В разговоре мужчины сравнивали операцию, которую полиция провела два дня назад с похожей операцией трехмесячной давности. Но тогда все прошло крайне неудачно и пришлось разбираться самостоятельно. А вот сейчас совсем другое дело. Собеседники пришли к выводу, что всё дело в том, что тогда пострадали чужаки, то есть люди, работающие на Рудова. И власти спустили все на тормозах. В этот же раз дело касалось местных. Участники и заказчики массовой расправы должны были быть непременно найдены. Чтобы иллюзия безнаказанности не поглотила все вокруг.

И их нашли и арестовали. Всех. Даже тех, кого упоминал Марат, когда объяснял мне, почему я должна уехать.

Пробегаю взглядом ещё одну статью.

"Глава клана отомстил за семью, или кара небес настигла убийц?

Рассматриваю фото ниже.

Семья из шести человек - отец, мать, четверо детей: два парня подростка, сидящие впереди, малышка на руках у матери и девушка, стоящая под руку с отцом.

Сердце останавливается, потому что я узнаю в ней Силлу. А дальше читаю трагическую историю её семьи. Когда глава семейства был в отъезде, на виллу напали. Вся семья была убита. А Силла пропала. Её местонахождение оставалось неизвестным долгое время и вот…

Откладываю телефон. Меня во всю бьёт дрожь. От ужаса произошедшего в общем, и от грустной радости, что точка наконец-то поставлена, и к этому причастны и мы с Маратом.

Самолёт приземляется. Я беспрепятственно покидаю борт, вызываю такси и добираюсь до подножия горы, на короткой расположен наш лагерь.

Уже привычный подъем, и я ступаю на территорию, которая стала почти родной. Опускаю клетку с Чернушкой возле кустов в тени. Прокрадываюсь на звук, доносящийся с кухни и...

- Вострикова, твою ж мать! Ты что тут делаешь?!

- Да, Миша, это я! - расплываюсь в искренней улыбке, вытягиваю руки вверх и делаю полный оборот вокруг своей оси.

- Ты не подчинилась приказу? - не разделяет моей радости он, крайне напряжённо меня разглядывая.

- Какому приказу? Мой контракт завершился. Я должна была покинуть лагерь.

- Так какого хрена ты тут делаешь? - с ещё большим напором наезжает он на меня.

- Вот этого, - сую я ему под нос подтверждение на перезаключение контракта, подписанное Алексеем Семеновичем.

Михаил и не думает верить мне на слово. Он резко выдергивает лист из моей руки и внимательно его изучает.

А я тем временем оглядываюсь по сторонам, отмечая уже такие привычные детали и пытаясь определить, где сейчас может быть весь остальной отряд.

- Так, с этим все понятно, - Михаил возвращает мне лист. - Но после попытки твоего похищения Марат сказал, что наилучшим вариантом будет отправить тебя восвояси.

- Так и было. Но он принял это решение раньше, а события двух последних дней в корне изменили ситуацию.

- То есть ты вернулась, предварительно не уведомив об этом командира?

Вопрос звучит грубо и с явным обвинением. Моя радость от возвращения вмиг сменяется мрачным раздражением.

- Думаю, командир не будет против возвращения медика для укомплектации отряда. Тем более теперь, когда моё присутствие никого не ставит под удар.

Михаил молчит, но по его плотно сжатым кулакам и бешено ходящим желвакам я понимаю, что мой ответ ему не нравится.

Да насрать! Выходит, до этого он просто терпел в ожидании, что через два месяца я свалю навсегда. А тут такой нежданчик. Ничего, потерпишь, Миша, ещё два и твоя мечта осуществится в полном объеме.

- Вострикова, дам один совет: разворачивайся и дуй к Ви. Отработаешь контракт у неё. Семеныч всегда идёт навстречу жене, а та возьмёт тебя к себе с руками и ногами.

- Спасибо за совет, Миш, - холодно благодарю его я, закрывая тему. - Где парни?

- Уехали полчаса назад. Доставка три дня.

- Чёрт…

- А вы их не встретили по пути?

- Нет, я приехала с другой стороны. Сразу из аэропорта.

- С кем?

- На такси.

- Шикуешь, Вострикова.

- Ну надо же куда-то тратить честно заработанные здесь миллионы, - огрызаюсь я, понимая, что с таким настроем Михаила сидеть вместе в лагере три дня будет очень и очень непросто.

Хотя может и наоборот - смирится с моим возвращением и, когда Марат вернётся, у нас уже будет полное взаимопонимание. Я поворачиваюсь, планируя разобрать рюкзак, но мне в спину доносится:

- Вострикова, стой.

- Что?

- Ты знаешь этот маршрут. Если поторопишься сможешь их нагнать.

Резко оборачиваюсь и едва успеваю поймать ключи от машины.

- Оставишь её на стоянке рядом. Я чуть позже сегодня заберу. Твой рабочий рюкзак в палатке.

- Они не взяли его с собой?

- Мы, Вострикова, как-то справлялись без медика и до тебя. Но раз уж положено.

Я не дослушиваю и собираюсь на максимальной скорости, так же быстро спускаюсь с горы, частично наплевав на безопасность, спринтерски добегаю до места, где стоит запасная машина отряда и показываю мастерство водителя формулы один, добираясь до места чуть ли не в два раза быстрее.

От предвкушения скорой встречи с Маратом у меня вырастают крылья. Ну и что, что мы расстались сегодня утром? Расстались с осознанием того, что надолго. И сокращение этого срока можно назвать самым настоящим чудом!

Да, я витаю в облаках, но глаза уже привычно отмечают, как тропа меняет наклон, ноги сами выбирают удобный хоть и ускоренный темп. Если я правильно рассчитала время, то я нагоню отряд на промежуточном привале через два часа. Первая четверть этого маршрута лёгкая и безопасная, поэтому я просто собираюсь и выдаю максимум, на который способна. А когда всего через час четко различаю мужские голоса впереди, то не верю своим ушам. Во время перехода парни почти никогда не переговариваются. Правило. А сейчас решили пораньше передохну́ть? Или что-то случилось и им может пригодиться моя помощь?!

Я разгоняюсь и на всей скорости вылетаю на маленькую полянку.

Свои!

Насим, Костя, Сэм.

- Юля?! - смотрит на меня Марат так, будто видит перед собой мираж, но через мгновение оказывается рядом, подхватывает, приподнимая меня на уровень своих светящихся радостью глаз. - Ты сумасшедшая! Ты знаешь?!

- Угу. Зато рядом с тобой, - не собираюсь отрицать очевидное я и задыхаюсь от такого желанного поцелуя. Теперь вместе!

Глава 23

- Юлия Николаевна, ну вы даёте! - присвистывает Сэм после моего рассказа о возвращении.

Мы всё ещё сидим на той же полянке, на которой я застала отряд. Все взгляды направлены на меня. Я на коленях у Марата, а его руки сомкнуты в надёжный замо́к на моей талии. Моя спина плотно прижата к его груди, и его теплое дыхание то и дело касается моего затылка.

Вообще-то всё это немного смущает. Да кого я обманываю? Офигеть, как смущает!

Честно? Я представляла нашу встречу намного сдержаннее и официальнее. И даже была готова получить втык, за свое самовольство. Но Марат… Он повел себя так, как будто уже сообщил всем о своих намерениях и наших совместных планах.

А как же работа и субординация?

Я обвожу парней взглядом - любопытство и интерес. У Насима ещё и снисходительная ухмылка.

Ну теперь-то Марат точно очертил границы взаимоотношений в отряде. Поэтому многочисленные шутки и подколы, которыми они щедро меня осыпали - в прошлом.

А что в будущем?

С работой проблем не будет. А вне её?

Все члены отряда обязаны находится в лагере постоянно. Никаких ночёвок вне без особого разрешения. Все свободные вечера отряд тоже старался держаться вместе.

А как теперь?

Вот зачем Марат все усложнил? Напряжённо выдыхаю, теряясь в догадках. А вдруг он специально сделал так, чтобы было веское обоснование не оставлять меня в отряде?

- О чем задумалась? - Марат словно чувствует моё беспокойство и параллельно командует парням: - Привал окончен. Выдвигаемся через пять минут.

Все наскоро поднимаются.

- Прости, что приняла решение, не посоветовавшись с тобой. Но…

- Не извиняйся. У тебя было всего два варианта, и ты выбрала тот… который со мной.

- Я не могла по-другому. Я бы просто сдохла там без тебя.

- Нет, ты бы выжила. Я хорошо тебя натренировал, - посмеивается он, удерживая и не выпуская меня из рук. - Но с тобой здесь - мечта…

И опять поцелуй - стремительный, жадный, заставляющий думать только об одном, чтобы чертова доставка завершилась, и мы остались одни.

- Ты оставишь меня в отряде? - шепчу я свой вопрос, как только Марат отрывается от моих губ.

- Вострикова, кто ж так нагло требует оплаты после одного поцелуя?

- А после какого можно?

- Не знаю, надо проверить. Как почувствую, что достаточно, дам знать, - с ухмылкой поясняет этот наглец, но спустя мгновение добавляет: - Тебя уже принял Семеныч. Кто я такой, чтобы оспаривать приказ начальства.

- Значит, остаюсь? - с зашкаливающей радостью уточняю я.

И ещё один поцелуй мне в ответ.

А дальше я проваливаюсь в счастье.

Марат, я, природа. Все лишние ловко отправлены моим воображением за пределы нашей с ним реальности. Туда же летит и цель нашего похода. Пройдет совсем немного времени и мне не нужно будет это представлять. Такая жизнь станет нашим настоящим.

Вот если бы ещё не москиты! Ну, к счастью, этих гаденышей дома не будет.

На следующем привале, я с радостью вытягиваю ноги с приятно гудящими мышцами. Тренировки дома ни в коем случае нельзя бросать. Да Марат мне и не даст. Хихикаю про себя и любуюсь его профилем при свете луны. Он по-деловому быстро даёт негромкие указания парням, а я решаю все же нанести защиту от москитов. Лицо и шея в крапинку не лучший макияж для моего триумфального возвращения.

Минуту роюсь в рюкзаке в панике, что не переложила репеллент. Вот взяла бы свой рабочий рюкзак и не дергалась. Но он на три с половиной килограмма тяжелее моего. А этот маршрут один из самых лёгких, и я взяла с собой только самое необходимое.

- Ну же! Ты точно должен быть здесь! - обшариваю боковые карманы. - Блин! - опять не то.

Моя рука нащупывает продолговатый предмет, но это оказывается увесистый керамический цилиндр - сувенир, весь исписанный заговорами на удачу. Подарок Марата, чтобы компенсировать то, что я тащу домой Чернушку.

У нас теперь и без тебя всё будет хорошо, провожу пальцами по его шершавой поверхности и взгляд тут же выхватывает в кармане тюбик с репеллентом.

А может и нужен. Довольно улыбаюсь и защищаюсь от мелких превратностей судьбы уже научно подтвержденным средством.

- Готова? - подходит сзади Марат.

- Все. Теперь я полностью защищена.

- А ты не нанесла его сразу? - удивляется он.

- Нет. Мне нужно было догнать вас. Каждая секунда была на счету.

- Юля, ты нравишься мне все больше и больше. Только вот куда уже?

Он нежно гладит ладонью мою щёку так, что хочется замурчать в ответ от нежности.

- Помнишь, сейчас самый долгий переход до конечной точки маршрута. Если устанешь, говори.

- Со мной все в порядке.

- Нет. Ты встала в пять часов утра, плюс все эти перелеты и гонки. Мне не нужен твой подвиг. Мне нужна ты.

- Хорошо. Как устану, скажу, - расплываюсь я горячей лужицей.

- Вот так-то лучше, Вострикова.

Короткий, но от этого не менее чувственный поцелуй мне для стимуляции.

А-а-а, как же классно!

А вот к концу четвертого часа нашего перехода, уже не так.

Приходится контролировать дыхание, чтобы не сбиться и не начать задыхаться. Поэтому я не сразу реагирую на шум впереди. А когда торможу и отрываю глаза от земли, понимаю, что что-то не так. И в следующий миг Марат отдает приказ занятия оборонительной позиции.

Зачем?!

Адреналин подскакивает.

Я остаюсь там же, где и стояла. Вся оборона вырастает вокруг меня, полностью закрывая мне обзор.

Поэтому я могу только слышать, что происходит.

Дикие животные?

Как бы не так.

Мы опять сталкиваемся с самым опасным созданием на Земле - человеком…

То что встреча не запланирована, становится ясно с самого начала. Я до сих пор не понимаю беглой речи местных, но отдельные слова - да.

"Теперь это наша земля", "нарушение", "плати" и много-много мата. При этом Марат говорит жёстко, но спокойно, а его оппонент, конкретно истерит.

Быстрее бы он заткнулся! Несдержанная тварь, как ему вообще позволили вести переговоры?

Но всю серьезность происходящего я понимаю только тогда, когда воздух вокруг режет автоматная очередь.

Взвизгиваю. Но всё остаётся по-прежнему, и я фигею с выдержки наших парней.

- Кто там? - звучит понятный мне вопрос, а следом опять слишком быстрая речь, которую я не могу разобрать.

Опять тишина, и парни передо мной расступаются.

Ох, блядь…

Да, здесь только договариваться. Я оцениваю вооруженную толпу в человек двадцать окружившую нас.

- Удвоишь сумму. Она в залог, - тыкает в меня пальцем истеричный урод.

- Нет, - моментально отрезает Марат. - Любой из моих людей кроме нее.

- Нет, - ехидно усмехается тот. - За ней ты точно вернёшься.

- Нет, - повторяет Марат.

Бля-я-ядь… Силы слишком неравны. Они убьют нас всех!

- Я останусь сам.

- Нет, - выдает ещё один протест ублюдок. - Ты выполнишь. Они нет.

Марат поворачивается ко мне, и я киваю, понимая, что иначе не выжить.

А я хочу жить! С ним! Долго и счастливо!

- Три дня. Тебе хватит. Мои деньги. Твоя территория и… девка, - мерзко цедит оборзевшая тварь.

Марат делает шаг ко мне. Парни отступают.

- Юль, склоняется он к моему уху. Я вернусь. Заберу тебя и разнесу здесь все на хрен. Они ничего тебе не сделают. Им нужны деньги. Ради них они здесь. Ты гарантия. Справишься?

- Да, - кратко отвечаю я и пытаюсь сдержать слезы бешенства, обиды и несправедливости от того, что мы сейчас ничего не можем противопоставить эти уродам.

- Я быстро, - Марат проводит рукой по моему плечу и поворачивается к вымогателю. - Я вернусь через три дня. Если ты ей навредишь. Я убью всех вас, ваших родных, ваших друзей. Я предупредил.

- Пошли, красотка! Побудешь нашей гостьей, - подходит ко мне главарь банды, бесцеремонно хватает за руку и толкает вперёд по тропе.

Пытаюсь поймать взгляд Марата, но ублюдки оттесняют меня.

Спокойно, Юлька! Ты же помнишь, Марат чертов счастливчик! Он все решит. Нужно просто подождать! Да.

И я жду. Час в пути с тяжёлыми мыслями выматывает сильнее, чем весь предыдущий переход. Почувствуй разницу, Вострикова. Одно дело с крыльями за спиной, другое с камнем на шее. С остервенением отбиваюсь от мыслей про расплату.

Вся моя жизнь, сука, как иллюстрация к этому блядскому явлению.

Самые лучшие родители и детство - смерть. Бабушка - настоящая подруга и наставник - смерть. Степка… Лучше б смерть - зло думаю я, мгновенно пугаясь своих слов и состояния, в которое сама себя загнала. Нет-нет-нет! Пусть будет жив, здоров и счастлив! Искренне шепчу я. И именно мысль про Степу помогает мне остановить бред о расплате. У нас у всех всё будет хорошо!

- Стоять! - хватает меня за куртку один из ублюдков-конвоиров, когда мы оказываемся в крошечной горной деревушке. - Отдай! - дёргает он лямку моего рюкзака, срывая его с плеча.

- Добро пожаловать в зал ожидания! - подходит главарь, и его слова сопровождаются дружным гоготом. - Покажите ей ее апартаменты.

Меня хватают под руки два амбала, тащат куда-то за маленький кривой забор. Один из них склоняется, откидывает деревянную крышку и меня толкают в обычную яму.

Спасибо тренировкам!

Я группируюсь в падении и приземляюсь без особых повреждений на дно глубокой узкой земляной ямы.

Грязь под руками чавкает. Затхлый сырой запах моментально заполняет лёгкие. Я поднимаю голову вверх и успеваю оценить высоту в больше чем два метра, прежде чем крышка закрывается.

- Да чтоб на вас, твари, все наши с Чернушкой проблемы! - в отчаянии выкрикиваю и ударяю кулаком в грязную чавкающую стену.

Глава 24

Степан

Если тебе нужны последние городские новости, то бар, где преимущественное большинство составляют местные - самое оно.

Поэтому первое что я сделал по прибытию, это завернул в одно из популярных мест в городе и провел там не менее двух часов, прежде чем подошёл к бармену с конкретным вопросом.

Юлька в разговорах не упоминалась. Что уже радовало. Так ка все они крутились вокруг разборок местных мафиозных группировок. Частично между собой, частично с полицией, частично с чужаками. О последних говорилось немного и в основном в контексте событий, произошедших около трёх месяцев назад.

Да, Вострикова, с выбором "подходящего" момента ты тоже не прогадала. Прямо в эпицентр.

Осталось выяснить, в какой, зачем, и популярно объяснить, почему оно тебе на хрен не нужно. А я знаю, что нужно.

Усмехаюсь на предупреждение бармена о том, что мой интерес к "блондинке с сиськами", может мне дорого стоить.

Однозначно, дорого. Но она того сто́ит.

- Мне порекомендовали её, как хорошего медика. Сказали, что может проконсультировать.

Взгляд бармена моментально становится говорящим - стакан после меня точно обдадут кипятком, стул продезинфицируют.

Спешу рассеять его беспокойство:

- Травмировал колено при восхождении. Плохо восстанавливается. Хочу поскорее привести в порядок.

- А кто тебе о ней сказал?

Упор на кто, сразу же даёт понять, что моя легенда его не устраивает.

Но здесь мне даже не нужно ничего придумывать. Называю имя парня, с которым веду дела в этом регионе уже больше восьми лет. Сначала, когда приезжал туристом сам, позже уже как хозяин экстрим-агентства.

- Турист? - презрительно и с некоторым удивлением фыркает мужик.

Я ждал эту реакцию. Не то чтобы бы меня можно было принять за местного. Но испанский я плотно учил в тот период своей жизни, когда любые знания поглощались мной как не в себя. Плюс бешеный интерес к материку, где все было необычным и новым, и как результат отличный разговорный косящий под местный.

- Путешественник, - поправляю я его, давая прочувствовать разницу в значении.

- Иди к обычному доктору, путешественник, - не оставляет меня без совета бармен и с пренебрежением швыряет на стойку визитку местной клиники.

- Спасибо, - сдержанно его благодарю и беру ещё одну порцию выпивки.

Бармен, выполняет мой заказ и просит помощника его подменить.

Ну что ж, если я правильно просчитал ситуацию на выходе меня встретят.

Вклиниваюсь в разговор соседей, обсуждающих ставки на спорт, пересказываю то, что успел изучить специально для подобной беседы по дороге сюда, и получаю их одобрительное "эксперт".

С людьми легко в любой точке земного шара, если правильно выбрать тему.

Бармен тем временем держит меня на прицеле и, когда я приподнимаюсь, моментально предлагает мне дополнительную порцию за счёт заведения, как новому гостю.

Успокаиваю его, что никуда не спешу и отлучаюсь в туалет.

Юльк, это что же на тебя за херова реакция? Ну работаешь ты на Рудова и что? Какое до этого дело местным? Или тут уже все и всё настолько повязаны?

По тому, что по возвращении бармен забывает о своем предложении, я понимаю, что мне пора.

Расплачиваюсь, благодарю за гостеприимство, выхожу на улицу.

Сумерки романтично подсвечены многочисленными гирляндами.

Вострикова, вот где ты шастаешь, теряя наше драгоценное время?

О том, с кем, я предпочитаю сейчас не думать.

Пробираюсь мимо пластиковых столиков. Ни одного свободного места. Тротуар вдоль дороги тоже пущен в дело, поэтому я сразу оказываюсь на проезжей части и яркий свет фар бьёт мне прямо в лицо.

Ну хорошо хоть не от несущейся на меня машины.

Водитель добавляет драйва в свое световое шоу, от души мне сигналя.

Почему мне?

Потому что по эту сторону густой живой изгороди я один.

Оглядываюсь по сторонам, указываю на себя, повторно уточняя, что им нужен именно я.

Двойной сигнал.

Ну что ж посмотрим, кого послали меня проверить.

Адреналин бодрит, но я предпочел бы квест без Юлькиного участия.

Выхожу из слепящих лучей фар, быстро моргаю, позволяя глазам немного привыкнуть и упираюсь взглядом в место водителя.

Ха…

- Ну-у-у… Я бы на ее месте тоже немного пострадала. Но... совсем чуть-чуть, - меня оценивают прямо в лоб.

Хорошее начало разговора.

Тем более, что женщина за рулём говорит по-русски, хоть и с приличным акцентом. К тому же, даже если она напряжена, то ничем себя не выдает. А ирония в её словах ещё больше смягчает первое впечатление и даёт понять, что с Юлей они чуть больше, чем просто знакомые.

- Буду благодарен за координаты, где я смогу искупить свою вину, - из вежливости отвечаю ей по-испански.

- Ммм… А ты ещё и умный, - её бровь приподнимается в чётком, выверенном движении. - Тогда даже странно, что налажал.

- У всех бывают промахи, - я мягко улыбаюсь, подхожу поближе, чтобы лучше её рассмотреть.

Красивая, уверенная, дерзкая. Для этих мест чтобы с такой внешностью вести себя подобным образом, нужно иметь хороший тыл или крышу, а ещё лучше и то, и другое. Хотя иногда встречаются исключения.

- Я - Ви, - женщина протягивает мне изящную руку через окно.

- Степан, - представляюсь я, и мы скрепляем наше знакомство крепким, почти мужским рукопожатием.

- Садись в машину, Степан. Хочу задать тебе несколько вопросов. Чтобы решить, стоит ли Юлье вообще знать о твоём приезде.

Ви умело повышает свою значимость в моих глазах.

Обхожу машину, закидываю рюкзак на заднее сиденье, сажусь рядом.

- Степан, а почему ты сразу не приехал за ней? - Ви выдвигает претензию так же резко, как и срывает машину с места. - Думал, подожмет хвост, как сучка, и вернётся к тебе сама?

- Юля, как сучка? - я слегка охреневаю и повторяю уничижительный эпитет, чтобы одернуть мою собеседницу. - Ви, ты точно её знаешь? Или мы говорим о разных людях?

Она раздражённо фыркает.

- Мне достаточно одного взгляда на девушку, чтобы понять, какие у нее проблемы. Её проблема - ты, Степан, - безапелляционно заявляет она.

- Возможно, - сливаюсь с открытого противостояния. - Поэтому я здесь.

- Зачем?

- Всё исправить.

- Зачем? - упрямо повторяет она.

У меня есть, что ответить на этот вопрос. Но точно не ей, не здесь и не сейчас.

- Чтобы всё было правильно.

- Ха, - Ви раздосадовано встряхивает головой, отбрасывая пряди длинных волос с лица. - Ты такой же как и все мужчины. Общие фразы, ничего конкретного.

- Хочешь конкретное? Я приехал за Юлей и никуда без нее не уеду.

- Ну-ну… - Ви снисходительно усмехается. - Как понадобится работа, обращайся. У меня всегда нехватка крепких, мужских рук.

Машина сворачивает направо с центральной дороги, проезжает метров двести и останавливается.

- Приехали, - объявляет Ви, глушит мотор, выходит из машины.

Следую ее примеру, тянусь за своим рюкзаком и моментально реагирую блоком на движение руки в отражении стекла.

Захват, поворот, рывок.

И прижатая к двери машины её хозяйка с шокером наизготовку в руке.

- И что конкретно из моих ответов тебе не понравилось? - перехватываю её вторую руку, плотнее прижимая ее плечо своим локтем.

А дальше ещё больше хренею от того, как она пытается освободиться, пошагово следуя технике, которой обучают в закрытых военных спец группах. И если бы у меня не было такого же опыта и дополнительной массы тела, она бы освободилась.

- Дьявольское отродье! Змеиный выкидыш! - Ви от души сыплет на меня подходящими, на ее взгляд, именами. Но делает это по камерному тихо, словно опасаясь повысить голос и разбудить кого-то поблизости.

- Мам, а отец предупреждал, что у тебя не будет шансов, если противник больше и… опытнее тебя, - слышу я абсолютно чистую русскую речь сбоку из-за здоровенного ствола дерева.

- Ты бы лучше помог, чем поучать мать! - а вот теперь Ви огрызается в полную силу своих лёгких.

- Ну не. Во-первых, он больше. Во-вторых, он и правда её парень.

- Русский парень с идеальным испанским? - раздражённо шипит Ви.

- Значит, у меня тоже есть шансы. У Юли точно пунктик на нашем языке, - от дерева отделяется темный силуэт, который при ближайшем рассмотрении оказывается совсем молодым парнем. - Привет, Степан. Я - Пако, - он, широко улыбнувшись, подходит ближе. - Извини, у тебя такая активная жизнь, что я, изучая её, немного задержался. А мама решила подстраховаться.

- Ну и как изучил?

Не вижу в парне угрозы, а поэтому аккуратно ослабляю захват и мягко отпускаю Ви, предварительно лишив её шокера.

- А то! Кайф! Хочу забронировать у тебя тур в Азию.

- Пока не разберёшься с учебой, никакой Азии! - Ви одергивает сына и все с той же неприязнью смотрит на меня. - Где я ошиблась?

- Я увидел тебя отражении, - снисходительно комментирую ее промах. - В салоне у тебя были бы все шансы.

- Дьявол! - раздосадовано бросает она. - Путешественник, значит… Ну-ну… - подходит к сыну, протягивает за чем-то руку, тот вынимает из одного из многочисленных карманов штанов телефон и отдает матери.

- А ты правда был во всех тех отмеченных на карте местах или это, чтобы просто впечатлить клиентов?

- Был, - подтверждаю я информацию с сайта агентства, где выступаю в роли не только хозяина, но и его лица.

- Вот это я понимаю работа! - завистливо тянет Пако.

- Ну ладно, Степан, - отлипает от экрана Ви. - Извиняться не буду. Я знаю точно, что каждый мужчина в этом мире заслужил свой удар шокером. А ты ещё его и избежал.

- И я? - возмущённо встревает Пако.

Ви на секунду задумывается.

- Твой ещё впереди. А у нас со Степаном впереди серьезный разговор.

- А что было до этого? - хмыкаю я.

- Как что? Дружеское приветствие, - закатывает она глаза, бросает ключи от машины сыну и, направляясь пешком к мощному забору, добавляет: - Жду вас через полчаса к ужину.

- Повезло. Ты ей понравился, - комментирует слова матери Пако, когда она уходит подальше.

- Это понравился? - поднимаю я руку с шокером.

- За забором куча охраны. Если бы она реально хотела от тебя отделаться, ей всего лишь нужно было повысить голос.

- Тогда мне действительно повезло, - отдаю должное логичному объяснению. - Пако, а ты знаешь, где сейчас Юля? - забрасываю я вопрос на удачу.

- Да, - лаконично отвечает он и сразу же добавляет: - Не только знаю, но и отвезу тебя к ней. Поехали.

- А мы успеем за полчаса? - удивляюсь простоте решения вопроса.

- Конечно, нет, - фыркает он. - Или хочешь сначала поесть?

- Нет, обойдусь, - отвечаю ему в тон и наспех сажусь в машину.

- Мама не объективна, - Пако все же решает пояснить явный игнор приглашения матери, когда мы отъезжаем от его особняка. - У нее свой интерес. И если Юля сама вернулась во второй раз, то для мамы это знак.

- Знак судьбы - это серьезно, - с лёгкой иронией подкалываю его я.

- Я не просто просмотрел твою биографию, Степан, - неожиданно серьезно и по-взрослому говорит парень. - Ч её изучил. Ты почти два года прожил здесь. И не можешь не знать, какое тут отношение к подобному.

Он прав, и моя ирония больше связана с тем, чтобы загасить собственную тревогу. Потому как экстрим туров и собственной жизни - это одно, а невозможность повлиять на ситуацию, в которую попала Юлька хоть условно и по моей вине, совсем другое.

- Согласен, - беру свои слова обратно. - Давно здесь не был.

- Тебе быстро напомнят.

- Пако, а какое отношение вы с матерью имеете к группам Рудова?

- А ты не знаешь?

- С Ви мы познакомились меньше часа назад у бара. Кроме того, что она знает Юлю, я не ничего больше не знаю.

- Но знаешь про того, на кого Юля работает, - подозрительно косится на меня парень.

- Тесные дружеские связи.

- Какие? - совсем как мать, продолжает выяснять он.

- Я знаком с сыном Егора Андреевича.

Если не упоминать при каких обстоятельствах случилось наше знакомство и в случае, если Энджи сменит свой гнев на милость, то я даже смогу называться другом семьи.

- А с каких пор он в курсе дел отца? - одним этим вопросом Пако рушит мою легенду и заодно демонстрирует свою немалую осведомленность. - Ладно. Неважно, - снимает он свой вопрос, не получив моего моментального ответа. - Из того, что я увидел, мне и так понятно, что квалификация у тебя покруче, чем даже у профи экстремального туризма. Вернее, она другая. И знаешь ты явно больше.

- Частично, - не вижу смысла отнекиваться я.

- Хорошо, - принимает он мой ответ и продолжает: - Мой отец руководит этим подразделением. А у нас очень даже приветствуется семейственность. Так что…

- Пако. У Юли закончился контракт, - решаю я форсировать наш разговор. - Вернуться она могла только с разрешения твоего отца?

- Да. Оно у нее было. В группах недобор. Глупо отказываться от хороших работников.

- То есть у нее новый контракт?

- Заявка на продление. Она ещё не подписала доки.

- Почему?

- Предположу, что сразу окунулась в работу.

- То есть, я могу забрать ее прямо сейчас?

- Не можешь. Ты должен её забрать.

Озадаченно смотрю на парня. Последняя фраза стопроцентно соответствует моим интересам, но звучит так, как будто Юлька здесь всех уже достала.

- Я не в этом смысле, - правильно оценивает мою реакцию Пако. - Наоборот она мне очень нравится. Она классная, но слишком добрая и… наивная.

- Это плохо? - уточняю для приличия я, хотя в общем понимаю, к чему он клонит.

- Нет. Поэтому ей и нужно уехать.

- А Ви? Ты упомянул про её интерес.

- У нее проект по оказанию медицинской помощи в труднодоступных районах. Туда трудно найти людей. Зато подхватить на выходе из другого в самый раз.

- Почему она не забрала Юлю сразу. Я уверен, что она бы не отказалась.

- Отец не настолько смел, чтобы похерить личный приказ Рудова. А сейчас никто не ожидал, что она захочет остаться. Но эта работа ей тоже не подойдёт. Я видел людей, которые держаться долго. У них совсем другой характер. Юля просто сгорит. Не хочу ей этого.

- Ясно, - я более-менее вникаю в местный расклад и решаюсь на главный вопрос: - Пако, а ты в курсе её отношений?

- Каких? - не облегчает он мне задачу.

- Личных.

- Я не в курсе, - нейтрально сообщает он, но почти тут же подкидывает дровишек в топку моих домыслов: - В группе семь человек. Все, кроме нее мужчины. Все, с кем она контактирует вне работы - мужчины. Но так, чтобы напоказ - нет. Я бы знал. Все бы знали.

- Я понял.

Пако смотрит на часы, сворачивает на придорожную стоянку и останавливается.

- Куда дальше? - окидываю я горный пейзаж в свете луны.

- Остаешься здесь. Группа хорошо охраняет свою территорию и чужие им рядом не нужны, поэтому ждёшь.

- Сколько?

- Минут двадцать. Если меня не будет сорок, нажмешь тревожную кнопку под сиденьем, - ржет он. - Подъедут сразу все, и скажут, что делать дальше.

Не смешно, но я криво улыбаюсь и выхожу из машины, провожая взглядом Пако, резво бегущего к зарослям вдоль дороги и ныряющего в их обильную зелень.

У меня остаётся время, чтобы ещё раз прокрутить в голове предстоящий разговор.

Первым делом узнать хренову причину Юлькиного игнора! Почему она не прочла моё сообщение. Хотя бы из любопытства! Оно всегда было ее слабостью.

А дальше?..

План с тем, чтобы просто закинуть её себе на плечо и увезти отсюда на хрен, к сожалению, не прокатит. Никакого принуждения, никогда. Она может подчинится, да. Ненадолго. Но отдача будет такой, что мало не покажется.

В гневе Вострикова так же безудержна, как и в радости.

Все внутри скручивает от осознания, как сильно я соскучился. По улыбке. По голосу. По запаху. По чувственности, о которой даже не подозревал, пока она не стала моей. По общению, которое никогда не надоедает, а наоборот подсаживает на себя, как наркотик, и требует делиться всеми своими мыслями и впечатлениями, а потом с невыносимой жаждой ждать её собственных и впитывать-впитывать-впитывать.

Когда мы расстались в первый раз. Меня ломало полгода. Нет, вру… Через полгода просто исчезло маниакальное желание хватать телефон после просмотра классного фильма или незамедлительно отправлять ей фотки охеренного заката, чтобы разделить свое счастье.

Ломка при упоминании Юльки кем-то из знакомых всегда оставалась со мной. Поэтому, когда ее соседка позвонила мне по старой памяти и попросила помощи с проблемной квартирой, я похерил сон после восьмичасового перелета, вернулся и вернул её.

А потом вывернулся наизнанку, чтобы поставить точку в своей параллельной жизни, но немного, сука, на дотянул.

За что сейчас, похоже, и расплачиваюсь.

Ничего.

Как говорил дед, пока ты жив, нет ничего невозможного.

Достаю телефон, смотрю на смеющуюся Юльку на заставке.

- Мы умеем и говорить, и слушать, Юль. Пришло время этим воспользоваться.

Отмечаю, что до первого озвученного Пако срока остаётся пара минут. А ведь он не шутил про тревожную кнопку. В их реалиях - необходимость.

Всматриваюсь в темные заросли, прорисовывая появление Юли. Ничего не выходит. Как будто мозг противится моей воле, намекая, что всё уже никогда не будет как прежде.

Черт, я бы сейчас лучше сиганул в двадцатиметровый водопад, чем испытывать этот адреналиновый расколбас.

Движение. Фокусирую взгляд и разочарованно выдыхаю.

Пако возвращается. Но возвращается один. И возвращается бегом.

- Что? - бросаю я ему ещё метров за десять.

Не отвечает, движением головы указывая, чтобы я садился в машину.

А когда мы оба закрываем двери, Пако одной рукой дёргает планшет из подставки на передней панели, а второй сует мне в руку какой-то мягкий, теплый комок.

- Держи.

- Что это? - я во все глаза таращусь на живую морскую свинку.

- Проблемы твоей Юли.

- Что?..

- Вот и мне интересно, что… Найди, куда ее запихнуть. Юля не простит, если она потеряется или сдохнет. Хотя… - он на миг поднимает глаза от планшета, в котором только что судорожно что-то набирал. - Нет, не простит. Короб для льда! Сзади, - облегчает он мне задачу, указывая направление поиска тары для Юлькиного питомца.

И когда тот обретает временное пристанище, я задаю закономерный вопрос:

- Ты собрался шантажировать ее свинкой?

- Да.

- Да?

- Дай мне минуту, - предупредительно поднимает руку он, и я замолкаю, наблюдая за настройкой Пако приложения по геолокации. - Так… Какая-то хуета… - он приближает карту и начинает заметно нервничать.

- Минута прошла, - подгоняю его я.

- Официально Юля не появилась в лагере после возвращения. Группа в сокращённом составе ушла в тот же день. Один человек в отгуле. Второй дежурит в лагере. Группа ещё не вернулась, но задержка не критическая.

Подкатывающие неприятности царапают иглами спину.

- То есть, Юля пропала? - сжимаю кулаки, чувствуя нарастающее бешенство. - И что значит официально? Есть ещё и неофициально?

Пальцы Пако стискивают планшет так, что он начинает хрустеть.

- Дежурный сказал, что она не появлялась в лагере. Но время ее прибытия и отбытия группы частично пересекаются. Юля могла встретить их по пути и продолжить путь вместе с группой.

- После перелета сразу же идти в трёхдневный поход? - произвожу несложные расчеты я. - Она бы не выдержала.

- Выдержала, - уверенно констатирует Пако. - И это вполне жизнеспособная версия. Меня напрягают две вещи. Чернушка, Юля забирала её с собой, - он оборачивается на заднее сиденье со свинкой в коробе. - Она не могла сама появится в лагере. Дежурный соврал мне в лицо. И... данные о местонахождении Юли.

- Где она?

- В двух днях хода отсюда. Она не возвращается с группой…

Глава 25

Юля

Из любого места можно сделать конфетку, внутри тебя есть все, что тебе нужно…

Мои мысли все больше и больше подходят на горячечный бред. Хотя жизненные показатели в норме, несмотря на дерьмовые обстоятельства и условия моего содержания.

Все познается в сравнении?

Да.

Но, сука, так жестоко я ещё не попадала. Мышцы сводит судорогой. До одури хочется сделать хотя бы пару шагов туда-сюда, но у меня нет места даже для них.

В жизни я видела много дерьма, но видеть его со стороны, и быть непосредственным участником, разные вещи.

Поднимаю и опускаю руки, вращаю кистями, разминаю пальцы. Делаю несколько приседаний.

Меня немного отпускает. Дыхание выравнивается. И я уже не обращаю внимания на густой, навязчивый запах сырой земли. Это первые два дня я не могла отделаться от ощущения, что вот-вот придет кто-то из этих ублюдков и закопает меня заживо.

Сегодня, видимо, настала стадия принятия. Скотское отношение и словесные оскорбления уже не задевают. Не бьют, не насилуют и на том спасибо…

Мне всего лишь нужно дождаться Марата. Он все решит. Потому что Пако прав, он лучший! И осталось совсем немного.

Приседаю на целлофановый пакет, который примостила на небольшом земляном выступе. В нем мне в первый день скинули объедки со стола. Объедки оказались несъедобными. Это при том, что я не привереда. А вот пакет спасает мою жопу от промокания уже две ночи подряд. Так что даже в такой жопе, мне есть за что поблагодарить Вселенную.

И за куртку! И за пакетик карамелек и пачку жвачки в её кармане. Надеюсь, при освобождении моё свежее дыхание забьет все остальные запахи, которыми я пропиталась.

Засовываю руки в карманы куртки, подтягиваю колени к груди и в позе нахохлившегося воробья разрешаю себе отключиться от реальности и немного помечтать.

Своё освобождение и разборки Марата с начальством я предусмотрительно пропускаю. Пусть всё случится для нас наилучшим образом - отпускаю я мыслеформу в эфир.

Можно начать мечтать сразу с дома!

Моего.

Вот ведь! Это же фантазия! Почему бы не представить квартиру Марата.

Но даже в этом я оказываюсь неизменно там, где мне хорошо и удобно.

Мы заходим в квартиру. Я протягиваю руку, стряхиваю снег с его темных волос, показываю, куда он может повесить куртку, поставить ботинки и достаю ему пару тапок.

Степкиных…

Черт!

Они ведь по-прежнему дома…

Вот уж при отъезде мне точно было не до них! Оправдываюсь я сама перед собой и лихо стираю эти кадры из своей фантазии.

Мы проходим с Маратом в гостиную, я рассказываю ему о том, как долго здесь живу и иногда мне кажется, что эта квартира живой организм. Марат улыбается берет меня за руку, обнимает, целует, а дальше… Да, надо будет извиниться за это перед моим диваном.

Вот оказывается, как нужно было согреваться ночью.

Я задираю голову, вглядываясь в наступающие сумерки.

Нафиг! Так я опять начну сходить с ума, прислушиваясь ко всем звукам наверху.

И я с ещё большим воодушевлением возвращаюсь в фантазию.

Кухня, ванная, спальня… Все попытки добавить в мою горячую фантазию сюжет или хотя бы разнообразить ее диалогами терпят крах. И даже наша с Маратом свадьба ограничивается моим и его согласием, бурной первой брачной ночью в охренительно дорогом отеле и короткой надписью "жили они долго и счастливо" в конце…

- Эй, лови привет от наших свиней!

Вздрагиваю, когда передо мной шлепается пакет с "едой".

- Хорошо поешь, потому что если твой командир не появится через три часа. Тебе понадобится много сил, чтобы обслужить нас всех, - ржет мерзкий урод и, видимо, для убедительности стягивает штаны и трясет своим хозяйством, даже с риском свалиться ко мне в яму.

Живым бы он уже отсюда не выбрался.

Однажды со Степкой мы обсуждали тему жизни и смерти, и он очень удивлялся, как во мне может сочетаться бесконечная любовь к людям и почти такая же ненависть. Человеческая жизнь священна - это закон. Но это не значит, что из него нет исключений. Вот, например, для таких тварей.

Я игнорирую глумящегося ублюдка и раскрываю пакет. Деревенские свиньи, на удивление, оказываются щедрее и гуманнее своих хозяев. Мне достается несколько недогрызенных кукурузин и даже изрядно помятая, но целая хикама.

Силы мне реально понадобятся, поэтому я не затягиваю с трапезой, а чтобы отвлечься от нервозности последних часов ожидания, опять принимаюсь мечтать и опять… буксую.

Я подставляю нас Маратом во все типичные ситуации моей жизни и не могу смоделировать его поведения.

Хотя нет, вот тут могу. Я удовлетворённо хмыкаю, наблюдая за сценой нападения на нас хулиганов. И за тем, как мастерски Марат раскидывает их, даже не позволив ко мне приблизиться.

Сердце начинает стучать сильнее, когда я вспоминаю, как он говорил о детях. Что я покорила его тогда, когда он увидел, как я к ним отношусь. Но за все два месяца, я ни разу не видела его рядом с ними. Сэма - да, но у того и опыт ого-го. Мишу, пару раз. И даже Андрея. Какие-то незначительные ситуации, но я их помню. А с Маратом нет. Да ну, скорее всего я просто не обращала внимания.

Но гадкий мозг набрав разгон по этой теме и не думает тормозить, подкидывая мне воспоминания про Степку.

В горле сразу же встаёт ком, и я с трудом глотаю уже пережеванные кукурузные зёрна.

Энджи познакомила нас специально. Мы никогда не обсуждали мою влюбленность в её отца… Но подруга не была слепой, а мое восхищение Иваном Сергеевичем было слишком явным. При этом мои шансы равнялись нулю. Именно поэтому Энджи отвела Степе, близкому другу её брата, почетную роль клина.

Почему ему?

Потому что Степан находил общий язык со всеми.

Когда я увидела его в первый раз, подумала - самовлюблённый красавчик-мажор. А потом он со мной заговорил… Заговорил обо мне.

Вечером, когда он проводил меня до дома и рассказал о предстоящем походе, инициатором которого так же была Энджи, меня трясло всю ночь. Я нашла о Стёпке всё, что смогла, скачала все его фотки, проверила всех его друзей и… подруг.

Их было дофига!

И они все были такими же активными, интересными и охренительными!

Но он почему-то выбрал меня… И стал моим первым мужчиной…

Резко вздыхаю, прихожу в себя и вижу, что даже не заметила, как разломала кукурузный початок на сотню мелких кусочков и втоптала их в землю ногами.

Пусть будет загадка для этих придурков, чем я тут занималась.

Опять поднимаю взгляд на тусклую сине-серую дыру над головой.

Сколько ещё?

Час? Полтора?

Пытаюсь переключится на что-то другое, но хрена. Я опять возвращаюсь к Стёпке. К моим первым отношениям, которые перевернули весь мой привычный, выверенный мир. Внесли охренительную спонтанность и такую невероятную лёгкость, которую я не испытывала никогда в жизни. Тогда я, кажется, даже дышала по-другому. За один вдох наполняясь кислородом настолько, что теряла весь свой лишний вес. Время вместе было сказкой.

А вот без…

Встаю и начинаю переминаться с ноги на ногу, вымешивая ногами землю и пытаясь стряхнуть назойливых мурашек, бегающих по всему телу.

На "без" были объективные причины - моя учеба и работа, работа Стёпы, когда туры были настолько спонтанными, что мы даже не успевали посидеть на дорожку… Или путешествия, когда он звал меня с собой, а я не могла освободиться. Но в соцсетях мне были доступны фотки тех, кто мог…

Активных, свободных, стройных, длинноногих…

Я не соответствовала и не вытягивала…

Да, это я спровоцировала скандал, когда получила предельно ясный ответ, что он не готов менять свою жизнь по одному щелчку моих пальцев.

А я тогда не знала, что мне делать с моей…

И вот когда спустя столько времени я поняла, в чем была неправа, а он заверил меня, что взял свою рабочую активность под контроль, выяснилось, что с нерабочей активностью у него все по-прежнему зашибись…

Изо всех сил размахиваюсь и запускаю хикаму в земляную стенку ямы, из-за чего мне в лицо прилетают смачные ошмётки грязи.

Да какого хрена я вообще начала о нем думать?

Ах да… Марат и дети…

Я мрачно соплю, утираясь рукавом куртки.

Степка и дети…

В груди всё сжимается, когда я вспоминаю Ельку и то, с каким терпением, трепетом и выдержкой Степан присматривал за своим младшим братом. Вот как Иван Сергеевич за своими…

Да и плевать!

Мы с Маратом справимся ещё лучше!

- Что заждалась своего командира? Посторонись! - прилетает сверху, и я еле успеваю увернуться от лёгкой алюминиевой лестницы, впечатавшейся в землю прямо передо мной. - Пошевеливайся!

Что?... Всё?!!

С меня как рукой снимает всю усталость, взбираюсь по лестнице в один миг и наконец-то вдыхаю свежий воздух. А в следующее мгновение на моем запястье чуть ниже браслета-оберега защелкивается наручник.

Я инстинктивно дёргаю рукой, а в ответ получаю удар под колени и падаю.

Козлина защелкивает второй наручник на своей руке, а следом хватает меня за волосы, тянет за них так, чтобы заставить поднять лицо и посмотреть на него.

- Твой командир не пришел. Думаю, ты понимаешь, что это значит, - скалится он, а потом неожиданно спрашивает: - Где рюкзак?

- Какой? - не сразу въезжаю я.

- Твой, тупица!

- Мой?

- Да, твой! - урод ещё раз злобно дёргает меня за волосы.

- Забрали, - огрызаюсь я.

- Кто?!!

- Откуда я знаю! Вы все на одно лицо…

Я в последний момент успеваю выставить руку, чтобы блокировать увесистую затрещину, и сжимаю зубы, чтобы не завыть от боли.

- Ах ты шлюха! - шипит мужик взбешённый моим сопротивлением. - Ну ничего, скоро ты все отработаешь, сучка! Кто забрал рюкзак?! - орет он мне в ухо, а потом склоняется ещё ниже и уже тише с подлой ехидцей добавляет: - Я могу скинуть тебя в яму так, что ты не сдохнешь сразу, а будешь долго-долго гнить там заживо.

- Я тоже могу так сделать, - неожиданно доносится из-за спины этой твари, а я… не верю своим ушам.

Глава 26

Степан

- Рано.

- Они же все ушли, - шепчет Пако, нетерпеливо пружиня на низком старте.

- Это они. А ты смотри направо. Видишь, мужик.

- Но оттуда не виден вход.

- Вход нет. Зато видна вон та часть дороги. И ты не сможешь ни свернуть, ни обойти этот отрезок. Ему не нужно даже поворачиваться.

- Но это секунда. А я ничем от них не отличаюсь, - продолжает настаивать на незамедлительной вылазке Пако.

- Отличаешься. Они все намного крупнее. А силуэта будет достаточно, чтобы просто тебя окликнуть. Или не тебя.

- Я бы рискнул.

- А я нет.

- Но риск - это то, чем ты занимаешься! - словно разочаровавшись, возмущается парень.

- Именно. Занимаюсь. И могу трезво оценить риски. Сейчас мы ждём, - я добавляю в голос больше жести, чтобы Пако серьезнее отнесся к моему предупреждению.

За день перехода я неплохо его узнал. Причем больший интерес у меня вызвала его скрытая сторона. Он был намного серьезнее, жёстче и старше, чем показывал окружающим. У меня не было причин не верить тому, что разыграла передо мной эта семейка. Я встречал людей, чье поведение в семье вообще не соотносилось с поведением в жизни. Здесь, похоже, так же.

Для матери Пако оставил короткое послание, половину которого заняла просьба позаботится о "проклятой" свинке Юли. Никакой просьбы о помощи, подкреплении, никаких координат. И только одна короткая фраза для меня - "так надёжнее".

Расклад сил на этой чертовой территории так и остался для меня загадкой. Пако озвучил официальную версию, которую я и так уже знал, но добавил в неё одно "незначительное" дополнение. Весь последний замес произошел с лёгкой руки чересчур активной Востриковой.

И ещё…

Перед самым завершением контракта, была предотвращена попытка её похищения…

Мне потребовалось минут десять, чтобы хотя бы частично принять то, что после всего этого дерьма, Юлька сошла с рейса и вернулась в эту милую, дружелюбную среду…

Для этого у нее должен был быть очень мощный стимул…

- Но если они вернутся, то мы вообще не сможем поверить этот дом, - опять не выдерживает Пако.

- Сможем, но позже.

- Время уходит. Я бы давным-давно уже все сделал! - он с досадой тормошит свои волосы.

- Сделал и даже сбежал, если бы тебя засекли. Но у нас другая задача Пако. Ты должен зайти и выйти так, чтобы тебя не заметили. Вот как… сейчас! Вперёд! - отдаю команду я, и мы проскальзываем мимо камышового забора, перебегаем через двор и расходимся в два разных входа самого большого дома в этой деревушке.

Двухчасовое наблюдение за местом, куда указала метка геолокации Юли, не дало результата. Здесь все было очень и очень спокойно.

Мысль о том, что уже поздно, я задавил в корне. Пако, почувствовав мой настрой, привел чертовски жизнеутверждающие аргументы. Здесь слишком много мест, где можно избавиться от трупа. Никто в здравом уме не оставил бы его в деревне. Здесь не убивают людей, если на них можно хоть что-то заработать. А на мой вопрос о том, что браслет, в который был вмонтирован датчик слежения, могли просто сорвать и выкинуть. Он с усмешкой привел не менее весомый аргумент: "Чтобы местный снял чужой шаманский амулет? Степан, ты реально у нас давно не был".

Эта деревушка вообще была бы пасторальным местечком, если бы не неприлично большое количество вооруженных мужчин.

Места, по которому можно с уверенностью сказать, что тут кого-то удерживают, здесь тоже нет.. Поэтому проверку дома, где обитает эта шобла, мы вывели в приоритет.

Медленно захожу в дверь, успевая краем глаза заметить, как то же самое делает Пако во второй части дома.

Главное, чтобы не торопился. Мне самому потребовалось почти пять лет, чтобы прокачать в себе эту выдержку. Он ещё плохо умеет ждать. Но советы слушает и принимает. Уже хорошо.

Двигаюсь глубже в дом. В проходной гостиной стоит большой стол с остатками ужина. Верхняя одежда разбросана по стульям. Пара автоматов приставлены к стене. В первые секунды я решаю оставить всё, как есть. Но здравый смысл подсказывает, что мы так или иначе себя обнаружим. А значит, с оружием у нас будет больше шансов за себя постоять.

Закидываю оба автомата на плечо, и моментально отступаю в узкую нишу между гостиной и следующим помещением, из которого доносится шум.

- Дорис, дай что-нибудь поржать! - раздражённо требует мужской голос.

- Вы же все съели! - скрипуче отвечает ему немолодая женщина. - Совсем ничего не осталось.

- А это что?

- Так оставила свиньям.

- Пойдет. Съедобное, так не хрен воротить морду, - со смешком продолжает тот.

Недолгая возня, и мужик проходит мимо меня с небольшим пакетом в руке.

Хороший, мать его, знак!

Слежу, как он покидает гостиную. Выбираюсь из ниши и в пару прыжков пересекаю комнату, реагируя на приближающиеся шаги.

Хре́ново оружие! - ругаюсь про себя, когда приклад одного из автоматов задевает косяк. Но, к счастью, звук удара игнорируют с обеих сторон.

Мужик выходит из дома. Я жду у двери, выбирая наиболее подходящий момент, чтобы пойти за ним. Пригибаюсь, планируя быстро перебежать двор и…

Несколько человек появляются с другой стороны, вынуждая меня на ходу сменить направление и дёрнуть к сараю, где мы договорились встретиться с Пако.

Дерьмово то, что из этой точки двора дорога, по которой ушёл мужик, не видна.

Зато видно, как помешавшие мне козлы полностью перекрывают выход Пако, столпившись у входа в дом и обсуждая какую-то бытовую хрень.

Когда спустя двадцать минут возвращается мой мужик, они все ещё трындят, делясь мнением о погоде на следующий месяц. Но вот тут я впервые слышу хоть что-то полезное. Они чего-то ждут. И до этого чего-то осталось меньше трёх часов.

Ещё десять минут ожидания.

Эй, мужики, вам реально нечем заняться?! - мысленно подгоняю их я.

Мне пофиг. Я подожду столько, сколько нужно. А вот Пако может занервничать.

Трёп опять скатывается в обсуждение бытовых дел, и только через двадцать минут они выдыхаются и решают зайти в дом. В ту его часть, где сейчас находится Пако.

Так, парень, я надеюсь, у тебя есть опыт игр в прятки?

Напряжённо вслушиваюсь в звуки в доме. Обычный гул голосов без повышенных тонов.

Бросаю взгляд на часы, засекая новый отсчёт.

Пять.

Десять.

Пятнадцать минут.

Сумерки сгущаются.

Нам однозначно на руку.

Дверь в первой части дома открывается и женщина с большим блюдом, накрытым полотенцем, пересекает двор и заходит во вторую его часть.

А спустя минуту едва успеваю заметить темный силуэт, отделившийся от двери, и вот Пако наконец-то присаживается рядом со мной.

- Я чуть не сдох там от скуки!

- Главное - не сдох. Остальное не важно, - по-дружески поддерживаю его я.

- Юля здесь, - с абсолютной уверенностью в голосе произносит он и достает из-под толстовки скомканный, полупустой рюкзак.

- Он её?

- Угу, - кивает Пако в ответ. - Вот, - он приподнимает рюкзак и показывает на брелок, подвешенный на собачку замка на внешнем кармане.

Сердце пропускает удар. Я его узнаю. Подарок Юлиной бабушки. Чаша со змеёй - символ медицины, отлитый из серебра на заказ. Личный Юлькин артефакт, в силу которого она искренне верит.

- Да, её, - подтверждаю вслух я.

- Но больше ничего. Хотя они трепались, как бабы, - зло цедит Пако.

- Если Юля здесь больше двух дней, то о ней уже наговорились. И она жива, - говорю я больше для себя, чем для него. - Я видел мужика, который относил кому-то еду.

- Куда?! - моментально встряхивается Пако.

- Не смог отследить, мне помешали. Но он отсутствовал около двадцати минут. Это точно в пределах деревни. Но не рядом.

- Даже в такой глуши бывают правительственные рейды. Редко, но на своей территории провокационные вещи лучше не держать. Что будем делать?

- Они чего-то ждут, - я бросаю взгляд на часы и резко отвлекаюсь на шум голосов в доме. Разговор переходит на повышенные тона. Нам не слышна четкая речь, но интонации дают понять, что что-то идёт не так.

- Есть! - вижу я своего мужика, поспешно выходящего из дома. В свете тусклой лампочки над порогом я замечаю отблеск чего-то круглого в его руке. Пако тоже реагирует и почти моментально определяет предмет:

- Наручники!

- Держи, - даю ему в руки один из автоматов. - Даже не сомневаюсь, что ты умеешь этим пользоваться. Я за ним. Ты прикрываешь. Если Юля в нормальном состоянии, забираем её и уходим сразу. Если нет…

Я до скрежета зубов не хочу озвучивать это дерьмо, но нам необходимо точно продумать все варианты.

- Если нет, то мне потребуется время, чтобы расчистить обратный путь.

Видно, что Пако хренеет, но не комментирует. И на том спасибо…

Мужик тем временем прихватывает с собой лестницу, лежащую вдоль забора, и намного быстрее, чем в первый раз выметается со двора.

Не отстаю и через несколько минут вижу, как он заходит в сад заброшенного домишки, пробирается сквозь заросший кустарник и выходит на относительно расчищенный участок заброшенного огорода. Лестница летит в траву. Мужик наклоняется и начинает с кем-то разговаривать.

Желание подбежать, вырубить мудака просто невыносимо, но я стойко жду, пока он грубо швыряет лестницу в яму и задерживаю дыхание, когда из нее появляется…

Юлька?

Нет…

Или да?..

Сердце барабанит в ребра, легкие нагнетают воздух, пальцы рук сводит дрожью нетерпения.

Я всматриваюсь в мелкую девчонку и узнаю… только цвет волос.

Сколько они её тут держали, что она так отощала?..

И вообще…

Из ступора меня выводит подлый удар ублюдка.

Я знаю, что делать.

Снимаю автомат с плеча.

Подхожу к нему сзади.

И делаю то, что он только что озвучил сам.

Бью прикладом в затылок.

Достаю ключ из кармана урода, моментально снимаю наручник с тонкого запястья и защёлкиваю на его второй руке.

Мой рюкзак.

Скотч.

Заклеиваю козлине рот.

Резким движением вынимаю лестницу из ямы.

Закидываю её в заросли.

И одним пинком ноги сбрасываю тушу туда, где ей самое место.

Оборачиваюсь.

Это она…

Юля…

Но… другая…

Она все так же стоит на коленях и смотрит на меня, как на какого-то демона из ада.

- Ты что тут делаешь? - вышептывает она самый дурацкий вопрос из всех.

- Вышел прогуляться перед сном, - отвечаю ей в том же духе, потому что мой мозг по-прежнему в шоке. - А ты?

- А у меня спа. Принимаю грязевые ванны, - мстит она мне, вытягивает испачканные руки вперёд, но неожиданно всхлипывает, и у меня напрочь сносит крышу.

Я вздергиваю её с колен и как сумасшедший ощупываю на предмет повреждений.

- Как ты?! Руки, ноги?! Ты можешь идти?!

Поднимаюсь руками к лицу, удерживаю его ладонями, ещё до конца не осознавая, что я её нашел, и внезапно ловлю пальцами слезы, стекающие по её щекам.

- Что?! Что не так?! - как одержимый пытаюсь выяснить, чем могу помочь прямо сейчас.

- П-почему не пришел М-марат? - всхлипывает Юля, отвечая мне на вопрос, который я предпочитал игнорировать до этого самого момента.

В моем пазле все сходится.

В условиях практически закрытой группы без широкой огласки могла существовать одна единственная связь. Связь подчинённой и… главы этой самой группы.

Востриковой и… хренова Марата…

Мощная, осязаемая волна ревности накрывает с головой.

Я все ещё не знаю, почему Юлька сюда сбежала.

Но знаю, почему вернулась. Потому что этот козел не поставил точку в своем служебном романе.

- Наверное, мы добрались быстрее, - закрываю её вопрос я, все ещё чувствуя сюрреалистичность происходящего.

Башку рвет от на части от вороха предположений, но я справляюсь.

Мы со всем разберемся позже.

- Юль, надо уходить. Быстро.

Но она в отличие от меня зависает, застревая в какой-то промежуточной зоне.

- Но срок вышел… Он не мог не успеть… - с надрывом в голосе шепчет она.

Если бы это был обычный поход, я бы даже дал ей порефлексировать, но не сейчас.

Крепко сжимаю ее плечи, толкаю перед собой, внимательно наблюдая за движениями и облегчённо выдыхаю. Повреждений и травм нет, а значит, мы легко свалим из этой дырищи.

Сложно будет потом, но хоть без угрозы для жизни.

Юля все ещё тормозит, поэтому я меняю стратегию, хватаю её за руку и тащу за собой на манер пяточка.

Угу, пяточка, отощавшего до неузнаваемости.

- Стёп, подожди! - взвизгивает пятачок по пути, вынуждая меня меня остановиться.

И мне бы стиснуть ее в объятьях, поцеловать, надышаться, сказать, что все это какая-то огромная идиотская ошибка, но мы все исправим…

- Стёп… Марат… Он же сюда придёт.

В первый момент я не верю своим ушам. Юлька никогда не была дурой и всегда трезво оценивала степень собственной безопасности. Но хрен его знает, что с ней здесь делали эти два месяца. Не говоря уже об отсидке в яме.

- Юль, он профессионал. Он справится, - опять встряхиваю ее я.

- Но он не будет знать, что меня здесь нет, - она продолжает упрямо топить за своего командира.

И в этом вся Вострикова, с лёгкостью швыряющая свою жизнь разменной монетой за жизни других. И за это я её тоже люблю! Но, сука, так ещё и не успел научить ценить себя так же, как и других.

- Он справится, - повторяю я, и мы оба вздрагиваем от пулеметной очереди совсем недалеко от нас. - Блядь! Быстро! - хватаю я Юльку за шкирку, как и надо было сделать с самого начала и резко ухожу влево.

Мы с Пако спланировали уход, поэтому если он не накосячит, все получится даже при таком дерьмовом раскладе.

Один кустарник сменяется другим. Позади раздается ещё несколько автоматных очередей. Если стреляют, значит есть в кого. Хороший знак. В ловкости Пако я не сомневаюсь.

- Это парни! Они вернулись! - с радостью в голосе выдает мне Юлька прямо на бегу, но, к счастью, не вырывается и не пытается бежать их спасать.

- Нет. Это Пако. И чем дальше мы сейчас уйдем, тем больше шансов всем остаться в живых.

Вот с этого и нужно было начинать!

Упоминание парня придает Юльке такого ускорения, что мы уже через полчаса оказываемся в небольшой горной расщелине, которую присмотрели с Пако заранее.

Идеальное место, где можно укрыться и передохну́ть особенно в ночи.

Пако должен был оставить нам фору минимум в десять минут. По моим прикидкам этого было очень мало, но Юля неожиданно продемонстрировала такую охеренную физическую форму, что Пако нам ещё придется и подождать.

Снимаю с плеча свой рюкзак и автомат, опускаю на камни, но так и не выпускаю руку Юли из своей.

Одно движение и я мягко прижимаю её к себе.

- Нам нужно поговорить.

- О чём?

- О нас.

- Нас больше нет.

- Ты решила это сама?

- Нет.

- А кто?

- Ты, Стёпа. Это решил ты! Но я не хочу об этом говорить! - она нервно дёргается, пытаясь вырваться.

А я опять не могу ее узнать. Она прилично потеряла в весе, но в ней появилась такая сила, что мне приходится приложить дополнительное усилие, чтобы не выпустить из её рук.

Кто эта девчонка, и куда она дела мою Юльку?

- Прости, Юль. Но тебе придется, - я склоняюсь к её уху, дурею от её близости и тепла, инстинктивно тянусь к губам и…

Получаю в ответ настоящий укус!

- Эй! Вострикова! Никаких больше джунглей! Ты тут совсем одичала.

- Я?! Да я…

- Стоп, - вовремя спохватываюсь, понимая, что это провальное развитие разговора. - Ответь мне на один вопрос, почему в день моего отъезда, ты не прочитала ни одного моего сообщения?

Я вижу, как она борется с желанием просто меня послать, но здравый смысл всё-таки побеждает.

- А зачем? Я увидела всё, что мне было нужно.

- Что. Ты. Увидела?

Глава 27

Юля

Они что чем-то посыпали кукурузу?!

Потому что появление Стёпки тянет на очень реалистичную галлюцинацию.

Откуда он тут вообще взялся?!

А где Марат? Это он должен был меня освободить! С ним что-то случилось?!

Ожидание и накопившийся страх бьют по нервам, пробивая меня на слезы.

Чёрт! Ну не сейчас же! Сейчас нужно выяснить, что происходит.

И только когда Степа несколько раз повторяет, что Марат справится сам, а совсем близко начинают стрелять, я более-менее прихожу в себя.

Упоминание Пако заставляет ещё больше собраться. Значит, о том что случилось, уже известно всем. Но тогда тем более не понятно, что делает здесь Стёпа.

Но я бегу за ним автоматически восстанавливая в памяти зазубренные правила скорого передвижения ночью в горной местности.

Ещё два месяца назад я бы не смогла преодолеть и пятой части этого пути. Скорее всего споткнулась бы на первой кочке и покатилась кубарем вниз. Это был сложный путь, но я его прошла. И не собираюсь останавливаться и сейчас.

Когда же Стёпа тормозит, и мы забираемся в неприметную расщелину, чтобы дождаться Пако, передо мной встаёт проблема, на которую до этого я хотела просто забить.

Объяснение со Степаном…

Вот зачем?!

Почему нельзя сделать вид, что мы уже всё выяснили, и не ковыряться в этой куче дерьма?

И ладно бы он просто говорил. Но этот гад пускает в ход всё свое чёртово обаяние. Да с таким напором, что я захлебываюсь от интенсивности чувств, но именно они и сдирают подсохшую корку с раны, которую он собственноручно оставил на моем сердце.

Вот тебе! - кусаю я его вместо поцелуя и получаю такую волну возмущения и негодования, будто бы он вообще ничего не понимает.

- Что. Ты. Увидела? - Стёпка требует ответа на мою последнюю попытку слиться с обсуждения его измены.

- Что ты очень активный парень.

- Так. Стой! Это мы уже проходили в прошлый раз, - он не даёт мне договорить, притягивая к себе ещё ближе. - Вострикова, я менял свою жизнь не для того, чтобы ты из-за своих надуманных проблем, снова попыталась из нее сбежать.

Что?!! Я задыхаюсь от его наглости.

- Каких надуманных, Стёпа?! Ты был со мной утром, а в обед уже трахал другую! - взрываюсь я и не могу остановиться, вываливая то, что миллион раз уже прокрутила в своей голове: - Понимаю, разнообразие в сексе, наверное, такое же крутое, как в еде. Но мне на хер не сдалась роль твоего завтрака, Михеев! - я изо всех сил ударяю его кулаком в грудь, заново переживая то унижение и боль, которые испытала в тот день. - И я бы сказала тебе это тогда же. Но ты, видимо обожрался, - зло шиплю я, - и выкинул меня из своего меню.

Сердце тарабанит как сумасшедшее, уши закладывает от давления при одном воспоминании того кошмара.

Да, я хотела высказать ему все прямо в лицо! Поэтому после его бесстыжего звонка и обещания вернуться через час заблокировала все наши виртуальные контакты.

Но я ждала, что он придет! Час, два, три, всю ночь… Утром стало понятно, что если останусь в одном с ним городе, то просто сдохну.

В девять часов утра победа в схватке с секретаршей Егора Андреевича Рудова осталась за мной.

А полчаса спустя заявился он сам и пусть и со скрипом, но одобрил мое решение.

- Отпусти меня! - я с ещё большим напором рвусь из рук Стёпки. - Теперь у меня все хорошо! Я люблю другого и выхожу замуж! Я достойна быть не только твоим сраным завтраком!

Но он, вместо того чтобы оттолкнуть меня после этих слов, накрывает мою голову своей ладонью, прижимает её к своей груди и не отпускает.

Из-за чего срабатывает хренов условный рефлекс - весь бешеный ураган эмоций, циркулирующий в моей крови, с рыданиями вырывается наружу.

И льется... Льется... Льется…

- Эу! Да живой, я живой! - внезапно раздается сбоку. - Я то, думаю, чего торопиться. Дам вам время после долгой разлуки. А вы?!

- Пако! - резко вдыхаю, быстро вытираю глаза рукой и, пользуясь тем, что Степка ослабил хватку, вырываюсь и от души обнимаю Пако. - Ты цел?

- Да что со мной сделается? - улыбается он. - А как ты? Чего такая грязная? - вглядывается он в моё лицо в слабом лунном свете.

- Посидел бы три дня в яме, посмотрела бы я на тебя, чистюля! - возмущаюсь я.

- Три дня и такая бодрая?! Считай, наша земля тебя приняла.

- Да уж спасибо за такое гостеприимство!

- Всегда пожалуйста! - усмехается он.

- Тут случайно нет вашей воды, которая бы приняла меня на чуть-чуть? - я отлипаю от него. - А то слез мне как-то маловато, - тру друг об друга ладони, ощущая на них внезапную липкую влажность. Подношу одну руку к лицу, рассматривая пальцы. Это что повышенная вязкость моих слёз, или?..

- Пако, ты ранен?! - я улавливаю разницу цвета на пальцах, а со стороны Стёпы моментально вспыхивает узкий луч света фонарика. - Пако, да твою ж мать! - таращусь я на кровавое пятно на рукаве его толстовки. - Ты бы ещё полночи изображал, что у тебя все в порядке! Стёп, быстро помоги ему её снять! Блядь… - смотрю я на свои грязнющие руки. - Надеюсь, вы догадались прихватить аптечку?

- Мы сделали лучше, Юль, - продолжает Пако, как будто не случилось ничего серьезного. - Мы нашли твой рюкзак, - указывает он на камни левее, прежде чем Степка, заставляет его сесть и поднять раненную руку.

Содержимое моего рюкзака здорово подчистили, но, к счастью, я нахожу всё необходимое для перевязки и даже одноразовые перчатки, а к ещё большему счастью, рана Пако оказывается единственной и поверхностной.

- Почему началась стрельба? - задаёт вопрос Стёпа, пока я вожусь с бинтом.

- Пять человек решили присоединиться к твоему мужику.

- Они очень торопились? Если нет, у тебя было время предупредить меня, и мы бы ушли тихо.

Лицо Пако становится непроницаемым.

- Я не знал, в каком состоянии Юля. Поэтому принял решение задержать их подольше. А так как ты не появился рядом, у меня уже не было сомнений, что она с тобой. Я максимально их отвлёк. Некоторое время они будут думать, что мы идём на северо-запад.

- Но ведь возвращение отсюда и идёт в том направлении? - задаю логичный вопрос я, немного знакомая с картой местных маршрутов.

- Это, Юля, смотря, куда возвращаться, - морщится Пако, когда я затягиваю повязку.

- А куда мы возвращаемся?

- На юг. Маршрут посложнее, но он реален.

- Пако. А что с моим отрядом? - с внезапной дрожью в руках спрашиваю я.

- Не знаю.

- Почему?

- Потому что никто о твоей пропаже не отчитался.

- Не понимаю.

- Вот и я не понимаю. Что у вас произошло?

И только сейчас до меня доходит, что Марат мог попытаться решить всё своими силами, не вводя руководство в курс дела. Нарушение? Да. Но, возможно, так было бы быстрее или надёжнее. Или ещё по миллиону причин. Но что-то пошло не так…

- Ты видел Марата? - уточняю я.

- Нет, когда мы со Степаном выдвинулись, отряд ещё не вернулся в лагерь.

- А как вы тогда узнали обо мне? - удивлено таращусь на Пако, а следом поворачиваюсь к Степе: - И что здесь забыл ты?

Глава 28

Степан

Пока Юлька возится с Пако я продолжаю переваривать всё то, что она на меня вывалила.

Такие обвинения надо бы записывать на диктофон, чтобы поковыряться в деталях. Но главное я уловил. Я должен был трахнуть кого-то после нее, но раньше, чем оставил ей кучу посланий о своем отъезде. И в эту идеальную, на Юлькин взгляд картинку, идеально вписывается моя последняя встреча с чертовой Роговой. Блядь, Оксанка, как ты умудряешься гадить так, что отмывать после тебя вечность!

Перебираю в уме варианты. Юлька же сказала, что сама все видела? Что? Как Оксанка полудохлая выходила от меня через черный ход? Но этого мало для обвинения. Я сказал ей о срочной встрече. Обвинить меня в измене из-за обычной ревности? Да нет же. В этом случае Юлька бы точно не рыдала, адски злилась, да. Если бы она пришла и увидела нас в туалете. Вопросов не были бы вообще. Она бы нахрен больше беспокоилась о том, не маньяк ли я убийца.

Ладно, теперь я хоть знаю, в чем моя "вина".

Ага, и чем мне отомстили…

"Люблю другого и выхожу замуж".

Это вот за этого самого Марата? Командира отряда, который работает по контрактам?! Ну да, в отличие от меня у него это "официальная" работа, которую Юлька теперь знает изнутри. И ее конечно не будет смущать его отсутствие дома. А тут он вообще ведёт монашеский образ жизни, да?

Моё закипающее раздражение начинает мешать трезвой оценке ситуации.

Так, с буйными фантазиями и обидами Востриковой я разберусь. А вот Марат, оставивший в залог свою невесту и опоздавший к сроку её выкупа, вызывает беспокойство посерьёзнее.

- Юль, я ж как собака. Один раз понюхал, теперь найду тебя везде, - стебется Пако, стараясь разрядить обстановку и отвечая на вопрос, как мы ее нашли.

- Пако, прекрати! Я спрашиваю серьезно! - сдержанно, но гневно одергивает его Юля.

- Юль, ну ты сама подумай. Кто бы без подстраховки отпустил тебя в джунгли? Ну не то что бы тебя… - поправляется он. - Девушку, отправленную сюда по распоряжению самого Рудова.

- На мне маячок?

- Да.

- Где? - похлопывает она себя по карманам куртки, но потом прекращает, задумывается на секунду и хватается за запястье. - Браслет? Но он же с рынка! Это обычная кожа, бусины и нитки.

- И высокотехнологичный девайс отслеживания.

- Подожди… Но выходит, когда я была на вилле, ты тоже знал, где я? Да. Так зачем ты ждал моего звонка, чтобы попрощаться? Ты и так мог туда приехать.

- Откуда ж я знал, что ты хочешь прощаться?

- Пако!

- Но если меня можно отследить, значит, нам нужно просто подождать, и Марат с отрядом нас здесь найдут.

- Нет. У них нет доступа к этой информации.

- Что значит, нет?

- То и значит.

- Почему?

У Юльки в голосе появляются требовательные ноты, а вот Пако занимает явную оборонительную позицию.

- У нас шесть часов на отдых, - вмешиваюсь я, чувствуя, что разговор сворачивает не в то русло. - Ешь и пей, - сую я Юльке в руки бутылку с водой и набор из сухпайка. - Пако, нужно обговорить дальнейший маршрут и внести поправки с учётом твоей руки.

- Стёпа, а давай ты не будешь влазить в наш с Пако разговор?

- Юля, дай ему прийти в себя, и сама спокойно поешь.

- Я не буду спокойно есть, пока не пойму, что происходит.

- Хорошо. Я тебе отвечу. Я никого не трахал. Поэтому ты не могла это видеть. Я закрывал долг по своей прежней работе, потому что оттуда нельзя было уйти по-другому. Поэтому приехал за тобой сюда, как только смог. И я приехал сюда за тобой, Юля. Я не знаю, почему ты собралась замуж за человека, с которым знакома два месяца. Ты кроссовки выбираешь дольше. Но я знаю, Юль, что если мы разберемся во всей этой херне, у нас будет шанс всё вернуть.

Юлька молчит и смотрит на меня выпучив глаза, зато не теряется Пако:

- Круто. Только я что-то не понял, а за кого ты собралась замуж?

Я не спускаю с Востриковой глаз. В такой ситуации выбор ее дальнейших действий непредсказуем. Я, например, могу получить бутылкой в лоб, а Пако спокойный ответ на свой вопрос.

Ожидание затягивается. Многое сейчас отдал бы, чтобы узнать, о чем она думает.

Наконец Юля отмирает, шумно вздыхает, отвинчивает пробку на бутылке с водой, с жадностью прикладывается к ее горлышку и выпивает почти половину.

Затем завинчивает крышку обратно и ставит бутылку рядом со своим рюкзаком.

- Посвети, пожалуйста, - отстраненно обращается она ко мне.

Выполняю её просьбу.

Она поднимает рюкзак на колени и принимается в нем рыться.

- Не понимаю, - задумчиво делится Юля какими-то своими выводами.

- Чего? - подаёт голос Пако, вместе со мной следящий за ее действиями.

- Это же не вы выгребли содержимое?

- Нет. Ты чего?! Я нашел его в доме в углу за дверью. Он уже был полупустой.

- Вот я и не понимаю. Этот мужик, который пришел за мной, спрашивал о нем так, словно они у меня его и не отбирали.

- Ты хочешь сказать, что они засомневались в его наличии? - уточняет Пако.

- Именно. Ты его забрал. А он им понадобился. Причем тот, кто в нем порылся, не признался в этом. Ведь он бы точно знал, что рюкзак не может быть у меня.

- У них столько народа. Может конкретно этого человека не было, когда он им понадобился.

- У тебя там было что-то ценное? - присоединюсь я к их обсуждению.

Хмурится, поджимает губы, но всё-таки произносит:

- Паспорт. Кошелек, но там была мелочь. Телефон. Спальный мешок. Из лекарств обезболивающее, шприцы.

- В телефоне была какая-то ценная информация?

- Нет. Он был отключен. Здесь это и бесполезно, и запрещено, - голосом профессионального наемника сообщает мне она.

- А что осталось?

- На, поизучай, - протягивает рюкзак мне.

- Давай я, - перехватывает Пако его на полпути. - Мне как раз нужно что-нибудь поперебирать, чтобы успокоиться.

- Тебе надо поспать, - забираю у него предмет для пристального изучения. - Юль, тебе тоже. Возьмёшь мой спальник.

- Я так. Мне не привыкать, - упрямо бубнит она.

- Возьмёшь мой спальник, - повторяю с небольшим нажимом. - Ты, конечно, теперь полегче, но тащить тебя, если начнёшь клевать носом днём, все равно будет тяжело.

- Не переживай, не придется, - фыркает Юлька-вредина, но все же встаёт, подходит к моему рюкзаку и достает из него спальник.

А я в свою очередь приступаю к исследованию содержимого уже её рюкзака.

- Юль, почему такая комплектация? Пако сказал, это был поход на три дня. Зачем столько ненужных вещей?

- Это не рюкзак для походов. Это мой личный. Он легче. Мне было важно быстрее догнать отряд. Я переложила в него только самое необходимое.

- Но не выложила лишнее.

- Стёп, я не в твоём туре.

- Теперь в моём.

Я прощупываю ещё раз все стыки, молнии и стенки рюкзака на предмет потайных отделений. В свое время я прослушал целый курс по этой теме. Но в нашем случае, все чисто.

Юля помогает Пако развернуть его спальник, и они вдвоем ловко организуют себе место для сна, немного растащив крупные камни. Причем в основном этим занимается Юля, демонстрируя достойную физическую форму. Здесь я спорить не буду, режим и нагрузка её новой работы сделали своё дело.

Дома на зал её хватало не больше, чем на две недели. Я контролировал только рабочую нагрузку и сон, с которым до того, как мы опять съехались у Юльки был полный п*здец. Ну что ж, Вострикова, хочешь дисциплину по полной? Будет.

А пока спи.

Но быстро вырубается только Пако.

И пока я досконально изучаю карты этой местности на его планшете, Юля никак не может уснуть.

- Вставай. Поговорим, - тихо предлагаю ей я .

Минута раздумья, и она решается - выбирается из спальника, обувается, подходит ко мне.

Хрупкая, несмотря на обретенную силу и ловкость.

- Идём, - беру её за руку и тяну за собой в дальнюю часть расщелины, чтобы не потревожить нашими голосами Пако.

И как только мы останавливаемся, Юля начинает первой:

- Ты никогда мне не врал. Не договаривал. Да. Я помню, что во всех этих случаях у тебя были веские основания. Тогда зачем ты делаешь это сейчас?

- Что? - чувствую, что она заходит на второй круг, но позволяю ей это сделать.

- Врешь.

- Когда мне было шестнадцать, один из бывших клиентов деда связался со мной и предложил любопытную подработку. Я мог отказаться. Но она полностью удовлетворяла моим интересам - крайне экстремальные условия выполнения с очень хорошей оплатой. Но если честно, я бы взялся за нее и бесплатно.

- Степ, какое это имеет отношение к тому, что произошло два месяца назад? - нервно перебивает меня Юля, переминаясь с ноги на ногу и поеживаясь от порыва ветра.

Чёрт! Если я когда-нибудь и планировал рассказать ей эту историю, то точно не в такой обстановке. Но что имеем. А ведь сейчас она даже обнять себя не даст, пусть и только для того, чтобы согреться.

- Прямое отношение, Юль.

- Хорошо, - раздражённо соглашается. - Только давай быстрее!

- Подойди поближе.

- Нет.

- Ладно. В общем я отлично справился, и подобную работу мне стали подкидывать регулярно.

- Стёп, - она тут же перебивает опять. - Давай, пожалуйста, без вот этой вот завуалированной херни. Ты же сам обвиняешь меня в чересчур буйной фантазии. Не оставляй мне шанса понять тебя неправильно, - она упрямо выдвигает подбородок и демонстративно складывает руки на груди. - Что конкретно ты делал?

- Работал на государство. - Юля страдальчески заводит глаза. - Но так, чтобы никаких следов и связи.

- Михеев, ты издеваешься? То есть, хочешь сказать, что занимался шпионажем?

- Ну… да.

Юля остаётся в той же позе, но начинает нервно, почти незаметно пошатываться.

- В шестнадцать... Шпионом… Да ты нереально крут!

- Юль, дела бывают разные. Дед по своей юридической практике контактировал кое с кем из этой среды. А у меня к тому моменту было идеальное прикрытие и необходимые навыки.

- Какие?

- Приехать куда-то с туристическим визитом. К тому времени у меня и так уже была приличная туристическая история. Попасть на частную охраняемую территорию. Узнать все что нужно и покинуть место незамеченным.

- Что узнать?

- Информацию, месторасположение, местонахождение.

- То есть ты действовал как вор?

- Это не совсем верное определение. Задача всегда состояла в том, чтобы никто не заметил, что количество владеющих информацией увеличилось. Но по сути… Да.

- И ты на это согласился?!

- Давай так, если бы тогда у меня был опыт и знания, которыми я владею сейчас - нет. Но тогда это выглядело охерительно! И, заметь, аргумент посильной помощи государству был не на последнем месте.

- Но это все равно шпионаж!

- Да. Он. И когда я поближе познакомился с его изнанкой, все оказалось намного грязнее и циничнее, чем виделось мне в юности. К тому же там нельзя было просто написать заявление об уходе и предупредить начальство за две недели. Поэтому когда я принял решение уйти, мне понадобилось время.

- Стёп, ты же понимаешь, что это звучит как сюр? Ты как будто пересказываешь мне дешёвый боевик и хочешь, чтобы я в него поверила?! И вообще, даже если и так, какое это имеет отношение к той девке у тебя в офисе? Это ты так незаметно вытягивал из нее информацию? Или использовал её как передатчик?

Выпад, резкий захват и я притягиваю Юльку к себе, прижимая ее спину к своей груди.

- Хватит специально себя накручивать. Сначала дослушай меня и смотри сюда.

Первые несколько секунд она сопротивляется, но в итоге успокаивается и упирается взглядом в экран моего телефона с видеозаписью Оксанки в тот злополучный день.

Да, это обратная сторона той моей работы. По протоколу я обязан уничтожать все данные, имеющие отношение к делам, в которых участвую. Никаких фото, видео и аудиозаписей. Но на практике именно это позже может не только сохранить репутацию, но и спасти жизнь. Я страховался. Всегда.

- Что это? - ошарашенно смотрит Юля на пулевое ранение Оксанки и мои руки, орудующие в кадре и снятые на телефон, который я установил на раковине.

- То, чем я занимался, когда по твоей версии кого-то трахал.

Я нажимаю на перечеркнутый значок звука. Из динамика раздаются спертые стоны Роговой и мой тихий мат.

Блядь, да вообще не похоже на секс! Ну не в моем исполнении точно!

- Михеев, что это, мать твою?! - охреневает Юлька, посмотрев видео ещё с десяток секунд.

- Пуля, которую я выворачивал из ее бедра.

- Да ты ещё и хирург?! - дёргается она, пытаясь повернуться и посмотреть на меня. Удерживаю в прежнем положении, потому что так она лучше усваивает услышанное.

- Нет, не хирург. У меня только курс оказания первой медицинской помощи и самообразование, с которым, кстати, ты мне очень помогла. Просто приказ не оставлять улики ни при каких обстоятельствах, позволяет действовать без требуемой квалификации.

- Боже, Стёпка…

Нет, я не надеялся, что она как девочка-подросток, помешанная на подобной теме, с визгом восторга бросится мне на шею. Но и демонизировать меня точно не надо.

- Это было заключительное дело. После нашего первого расставания я понял, что ты, Вострикова, даешь мне больше адреналина и драйва, чем эта работа, - сильнее сжимаю руку, вынуждая её прижаться ко мне сильнее, склоняю голову и целую её в щеку. - И чтобы прийти к тебе снова, я должен был с ней разобраться. Я разобрался, Юль.

- Разобрался?! Тогда какого черта, все это произошло? Почему ты не вернулся через час, как обещал? Я ждала тебя до утра!

- Ты приехала ко мне в офис?

- Да! И я слышала все эти стоны за дверью.

- Почему не зашла?

- Иди в жопу, Михеев! Чтобы потом у меня перед глазами стояли ваши голые задницы?!

- Ну, как видишь, перед глазами у тебя стояло бы немного другое.

- Ты не вернулся! - не желает отступать она.

- А ты отключила телефон. И не просмотрела ни одно моё сообщение. Вот, читай, - я открываю мессенджер с сообщением, которое отправил сразу после звонка куратора и приказа немедленно подменить Рогову по причине ее недееспособности и моей непосредственной вовлечённости в это дело.

- Не думаю, что если бы я это прочла, что-то сильно изменилось, - огрызается Юля.

- А это? - показываю ей ещё пять сообщений, из которых становится понятно, что это не просто моя прихоть сорваться в тур на неопределенное время.

- Учитывая, что я слышала. Это тоже.

- И так же побежала бы к Рудову?

- Не знаю, - честно признается она. - Как и тебя, Стёпа.

- Что? Юль, ты шутишь?

- Нет. Ты девять лет жил параллельной жизнью. Да ещё такой… эм-м-м…

- Да, и я стер эту параллель. Не только ради тебя, но и ради себя, потому что почувствовал, что цель очень часто не оправдывает средства. Я пришел к этому сам, и мне нечего стыдиться. Во всем остальном я всегда с тобой был предельно честен.

- Ок. Значит, для меня это просто слишком.

Я знаю Юлю слишком хорошо. И сейчас ей нужно время, чтобы все осмыслить, но отступает она так, что это больше похоже на вызов.

Что ж мне с тобой делать, Вострикова? По-хорошему, запихнуть бы в спальник, забраться туда следом и успокоить так, чтобы в голове осталась одна единственная мысль - есть только мы.

Но тут Пако, полные горы какой-то нечисти, долбанный командир и камни под жопой… Поэтому придется идти в обход и дать Юле ещё подумать.

- Для тебя слишком моя работа, с которой я завязал? Странно… Юль, я бы это понял, если бы просто вернулся домой, где ты оставалась все это время. Но сейчас…

- А что сейчас?

- А сейчас у тебя опыт службы в очень сомнительной группировке. И если, заключая контракт, ты об этом не знала и должна была его отработать, чтобы не платить гигантскую неустойку, то твое в неё возвращение… Оно уже идейное? Просто если то, чем занимался я, для тебя слишком, то почему то, чем занималась последние два месяца ты - это норм?

Она дёргается слишком сильно, и я ее отпускаю.

Разворачивается, сверкает глазами.

- Если бы ты был со мной честен, ничего бы этого не случилось.

- Согласен и признаю свою вину. Но, Юль, у меня ещё вопрос. Мне было шестнадцать, когда я попал в этот водоворот и потребовалась полных три года, чтобы позже из него выбраться. А Марат… Он трудится здесь по зову души или как? Всё-таки до должности командира нужно дослужиться.

- Стё-е-еп, - с угрозой тянет она моё имя и предупреждающе поднимает руку. - Ты не хрена о нем не знаешь.

- А ты, Юль, знаешь?

Глава 29

Юля

- Всё, что мне нужно! - в крайней степени раздражения отвечаю Стёпке я.

- Ясно. Спасибо. Иди спать. Завтра сложный переход.

Спать?!

Я трещу по швам от негодования.

То есть это и есть итог нашего разговора?

Степан, значит, у нас белый и пушистый, я - дура, а Марат вообще непонятно кто.

Хочется заорать в голос от всего того хаоса, что заполнил мою голову и не даёт не просто мыслить, выстроить обычную логическую цепочку.

Зато Михееву понятно всё!

Например, что я истеричка-параноик, раздувшая проблему из ничего, свалившая из-за неё хрен знает куда, и здесь я тоже умудрилась вляпаться в очередное дерьмо.

Пф-ф-ф…

Поднимаю руки в стороны и размахиваю ими до тех пор, пока не спускаю все напряжение. На отжимания и приседания у меня тупо нет сил.

Возвращаюсь, осторожно переступая с камня на камень. Не хватало сейчас ещё навернуться и добавить к своей чумазости ещё и синяков. Я насильно отвлекаю себя бытовыми мыслями, чтобы не захлебнуться во всех остальных.

Всё потом.

Пусть только с Маратом и парнями всё будет в порядке!

Подхожу к спальнику, снимаю ботинки, ныряю в навороченный Степкин мешок и… вырубаюсь.

Просыпаюсь я от тихой размеренной речи. Сначала пугаюсь, потому что она на испанском, но быстро узнаю знакомые голоса. Пако и Стёпы. Чего это они? Вежливость гостя по отношению к принимающей стороне? Но для Пако русский почти родной.

Прислушиваюсь. Словарного запаса мне хватает процентов на двадцать услышанного, но даже из этой части, я понимаю, что речь ведётся о текущем положении дел между местными.

Стёпа с присущей ему активностью бомбит Пако вопросами, тот отвечает, иногда резво, иногда буксуя, а в некоторых случаях обходится вообще отмазкой "понятия не имею".

Что, Михеев, никак не можешь избавиться от рабочей привычки? Все и везде нужно вызнать? Весь в покойного деда и подругу семьи Регину.

Она даже умудрилась дозвониться мне сюда… Переживает, поди, за Стёпку. Интересно, а она в курсе, чем занимался её любимчик?

Отвлекаюсь от своих размышлений из-за внезапной смены тона беседы парней. В голосе Пако, к моему огромному удивлению, слышится грубость. При этом Стёпа откровенно его провоцирует.

Блин! Я всё прослушала, но обижать Пако не позволю!

- Эй, - подаю признаки жизни я. - Ну и что вы тут устроили с утра пораньше?

Потягиваюсь и с неохотой выбираюсь и теплого кокона и неприветливые утренние сумерки.

- Тестировали на какую интонацию среагируешь, - Пако оборачивается ко мне и лучезарно улыбается. - Нам пора. Если пошевелимся, через три часа сможем нормально умыться.

- А… Мы не вернемся проверить деревню? Вдруг наши уже добрались? - задаю вопрос, который интересует меня больше всего.

- Нет, слишком большой риск. Чтобы выбраться отсюда по маршруту, который предложил Пако, нужно полтора дня. Столько же сколько и до вашего лагеря. Просто прибудем мы в другое место, - поясняет со знанием дела Стёпа.

- И там нас заберут, - добавляет Пако.

- Но, Пако, маячок же все ещё на мне, то есть все в курсе, где я.

- Отец в курсе, да. Если Марат вышел с ним на связь, то и он.

- Хорошо, - запасаюсь я терпением и мы, наскоро собравшись, выступаем в уже привычный для меня поход. То, чем я занималась два последних месяца.

Из нас троих получается вполне достойный отряд, и я с гордостью задираю нос, когда ловлю на себе увиденные взгляды Стёпы.

Посмотрел бы он на меня в первые две недели. Да собственно такую он меня обычно и видел, подбирая для наших совместных путешествий самые лёгкие туры. А ведь насколько выносливей я теперь стала. Даже после рабочего дня можно будет ходить тусить не в состоянии зомби. Поэтому чтобы не говорил Стёпка про моральную сторону этой работы, а свой профит я получила вовсе не в денежном виде. Хотя и в нем тоже. Пойдет на благотворительность! - решаю я и слышу оклик Пако.

- Как и обещал! Три часа и наша вода, Юля, для тебя!

Я поднимаюсь по довольно крутой тропинке к нему и замираю от восторга, уставившись на ровную, синюю гладь горного озера.

- Какое красивое… - шепчу я.

- И холодное, - заранее извиняется Пако.

- Пофиг! - выкрикиваю я и сбегаю к самому берегу, скидываю рюкзак, присаживаюсь и окунаю обе руки в невероятно прозрачную воду. - Ау! - выдергиваю их обратно, - потому что она оказывается обжигающе ледяной.

- Умоешь лицо, окунешь ступни, помоешь руки. Все остальное оботрешь полотенцем, - раздается позади голос Стёпы и тут я не перечу.

Навык мыться качественно и быстро мною тоже приобретен здесь же. Во-первых, потому что когда кроме тебя ещё шесть человек ждут очередь в душ, приходится с этим как-то считаться. Во-вторых, количество воды, рассчитанное на каждого было не то чтобы бесконечным.

Снимаю всю одежду, оставаясь в спортивном белье - мягкий черный лифчик и удобные шортики. Их бы тоже не помешало поменять, но в запасном комплекте, видимо, остро нуждались уроды-шантажисты. Поэтому я просто следую советам Степы погружаясь в очистительную медитацию.

Вода действует как самый настоящий энергетик. Я буквально чувствую, как набираюсь силы и бодрости. А когда довожу до конца свой ритуал, мне на плечи ложится мягкая ткань.

- Спасибо, - благодарю я Стёпу за полотенце из его набора инновационных штучек. - Не за что. Вытирайся хорошо. Ты стала такой маленькой. Быстро замёрзнешь, - хрипло произносит он, а в следующую секунду притягивает меня к себе, обнимает и целует в губы. Долго, жадно, так, как целовал всегда, когда возвращался из путешествий.

И моя жизнь делится на пополам.

Потому что я помню все это с ним, и помню то, что было с Маратом, и я не ни хрена не понимаю, как всё уравновесить.

Стёпа чувствует мою дрожь, останавливается, шумно дышит и словно через силу шепчет мне в губы:

- Извини, я забываю, что это только для меня, как будто мы не виделись неделю, а у тебя тут прошла целая жизнь. Но я хочу нашу жизнь назад.

- Стёп, её нет, - дрожу я еще сильнее, несмотря на теплое полотенце и его объятья. - Прости, что изменила нашу жизнь без тебя. Так вышло…

- Юль, но условия поменялись. Я не предавал тебя.

- Да, Стёп, это сделала я. Не специально. По-дурости.

- Я тоже налажал с этой работой. Давай сойдёмся на том, что мы квиты, забудем эту херню и будем жить дальше.

Чувствую, как все мои внутренности перемалывает от невыносимого напряжения.

- Пожалуйста, давай пока просто выберемся отсюда.

- Хорошо, Юля, - соглашается Стёпа, мягко касаясь губами моей щеки. - Но запомни, чтобы он тебе не предложил, я сделаю всё, чтобы дать тебе больше.

Что?!! Охреневаю я от его слов. Что предложил?!!

Но прежде чем вывалить на Стёпку очередную дозу своего возмущения, я, к счастью, торможу, задумываюсь и… Блядь, неужели я, наконец-то, научилась это делать?!

Потому что при повторной прокрутке этих же слов, до меня доходит, что речь точно не о материальных благах.

И сразу же вместо бешенства меня заливает жгучим, запредельным стыдом.

Ну заче-е-ем он так?.. Нет чтобы хорошенько меня обматерить и послать на хуй за всё, что я натворила. А он…

- Слушайте, ну кто ж так сушится? Вы прям как туристы-новички, - возникает рядом с нами Пако. - Нужно активнее растираться, - показывает он что делать на себе. - И массаж, и результат.

- Пако! - гаркает на него Стёпа.

- Ой, а я что не вовремя? Вы бы, блин, хоть табличку вешали, - ржет тот, не испытывая ни капли раскаяния. - Нехорошая облачность, - тут же серьезно добавляет он. - Нужно идти быстрее.

- Пять минут, - бросает ему Стёпа, принимаясь меня реально растирать.

- Давай я сама.

- Сомневаешься, что не справлюсь за пять минут? - вопросительно взлетает его бровь.

- Нет. Работы тут теперь точно меньше, чем раньше, - хмыкаю я.

- Да, а у меня из-за этого острое, непроходящее желание тебя накормить.

- Ну извини. Зато я теперь не ною, когда долго хожу, - с гордостью озвучиваю один из главных плюсов потери веса.

- Ты в отличной форме, Юль, - неожиданно тепло хвалит меня Стёпа. А следом приблизившись к моему уху, добавляет каким-то запредельно сексуальным голосом: - Теперь ты точно не отвертишься от позы наездницы. - И сразу же громко: - Одевайся!

И я остаюсь одна с ещё большим хаосом в сознании.

Ладно, судя по нашему маршруту, у меня будет ещё до хрена времени все это обдумать.

Я натягиваю штаны и футболку, обуваюсь оборачиваюсь к озеру и понимаю, что мне реально лучше, будто вода смыла с меня весь негатив и подпитала своей целебной силой. Глубоко вдыхаю невероятно чистый, свежий воздух и обещаю себе сделать всё, чтобы дорогие мне люди были счастливы.

***

- Ты хочешь сказать, что по нему кто-то ходит? - Стёпа критически осматривает ветхий верёвочный мост, соединяющий дорогу между двумя отвесными скалами.

- Ну да, - подтверждает свои слова Пако. - Если он не рабочий, то вот здесь завязывают узел, - указывает он на верёвку, привязанную к вбитому прямо в скалу крюку.

- Первый раз о таком слышу, - продолжает сомневаться Стёпа. - К тому же, кто завяжет этот узел, если переходящий свалится с него раньше?

- Я пойду первым и докажу вам, что он нормальный, - и не думает отступать Пако.

- Ну да, а потом я буду отдуваться за тебя перед Ви. Ищи дурака!

- А ты знаком с Ви? - с любопытством встреваю я.

- Имел честь.

- Скажи, она классная?!

- Юля, она чуть не вырубила его шокером. Так что не факт, что Степан разделяет твой восторг.

- Ну почему же? Она реально классная. Но не в тот момент, когда ты ее провинившийся сын, - в тон ему отвечает Стёпа.

- Да ладно! Если я свалюсь туда, - Пако подходит к краю обрыва, что заставляет мою задницу сжаться от страха, - то мне точно будет пофиг.

- Вот-вот, я о том же. Тебе пофиг, а нам отдуваться. Здесь есть другой путь?

- Нет.

- Почему ты на предупредил заранее?

- Не думал, что это проблема.

- Юль, - зовёт меня Стёпа, и я подхожу ближе. - Скажи мне, что наравне со всеми своими достижениями за эти два месяца ты перестала бояться высоты.

- Ну вообще-то я не то чтобы ее боялась, - выворачиваю шею так, чтобы видеть обрыв только краем глаза. - Но координация у меня точно улучшилась, поэтому я могу просто не смотреть вниз.

- Ты ходила по таким?

- Нет.

- Хорошо. Страхуйся, - обращается Стёпа к Пако. Добровольцев больше нет.

- Я могу, если… - подаю голос я.

- Вострикова, молчи и не зли меня, - рыкает он на меня.

И мы вместе наблюдаем за подготовкой Пако к переходу.

Он крепит страховочный трос к поясу, цепляет его за тот же крюк, что держит мост и ступает на верёвочное основание, придерживаясь за боковые шнуры, служащие перилами.

С самого начала становится ясно, что веревки реально старые. Звуки, которые они издают пугают даже больше, чем сама высота - кряхтение, скрипы, дребезжание.

- Почему они его не заменят?

- Потому что рабочий же. Вот как только свалится кто-то важный, так сразу и заменят.

- Ой, Пако! - вскрикиваю я, от неожиданного провиса веревки и слышу его ругань по-испански.

- Вот так и определяется родной язык, - хмыкает Стёпка.

- Ну что ты! Он же упадёт!

- Не должен. Но я бы предпочел, чтобы мост стал непригоден сразу же как он выберется на ту сторону.

- А что тогда будем делать мы? - ошалело смотрю на него.

- Останемся вдвоем. У меня на тебя очень большие планы.

Закатываю глаза, с через мгновение перевожу их на Пако, продолжая пристально следить за его передвижением. Он справляется и довольно быстро добирается до середины моста, а вот вторая часть даётся ему сложнее.

- Почему он так тормозит? - с тревогой интересуюсь у Стёпы я.

- За счёт провиса подъем сложнее и нет дополнительной опоры.

- Я все равно смогу, - тут же отвечаю на его скептический взгляд.

- Конечно сможешь, Юль. В случае чего я подстрахую, - он смотрит на меня так, что сердце опять замирает.

Боже, Стёп, не мучай меня… Зато на это раз безумные мысли наоборот отвлекают.

Пако успешно выбирается на скалу, отстегивает страховку и бросает ее вниз. Стёпа быстро вытягивает трос и крепит его мне на пояс.

- Представь себе, что ты в веревочном парке. Про "не смотреть вниз" ты знаешь. Главное, здесь держать баланс. Веревка не очень хорошо натянута в этом основная сложность. Тебя может начать мотылять. Просто пережидай эти моменты и иди дальше. Давай!

И как только я ступаю на не такой уж толстый трос моста, я понимаю, о чем говорил Стёпа. Это, сука, не идеально натянутая прямая. Это сраная трясущаяся дуга! По которой я иду шаг за шагом, цепляюсь за боковые тросы и держу взгляд строго по прямой.

Четверть.

Треть.

Половина.

Я молодец.

Ещё четверть и…

- Бля-я-я! - ору я, потому что левый канат, выступающий в роли перил, рвется, и я в последний момент успеваю перехватиться за правый, но ноги сразу же уходят вперёд и я замираю в позе уверенной диагонали.

С обеих стороны обрыва доносится отборный мат.

- Со мной все в порядке, - ору я, стараясь успокоить больше себя, чем парней.

Вдох, выдох.

- Используй обычные приставные шаги, - прилетает мне совет Стёпы. - Главное не выпячивай попку, а то меня уже будет не остановить.

- Михеев, ты достал! - огрызаюсь я, но следую его дельному совету, напрягаю все тело и довольно успешно начинаю преодолевать последний отрезок пути. И вот тут я сталкиваюсь с проблемой. Лишившись одной боковой опоры, мост провисает ещё сильнее и подъем чудовищно усложняется.

- Стой и жди меня, - слышу я окрик Стёпы и только спустя пару секунд до меня доходит, что у него нет страховки.

- Стёпка! Не смей! - воплю я и в ужасе наблюдаю как он, будто наплевав на все законы физики, приближается ко мне.

Натяжение и треск каната под ногами усиливается.

- Привет, красавица. - Добирается до меня Степан. - Лучше места для первого свидания и не придумать, верно?

- Да, особенно, если на нем же и помереть, - не столь оптимистично и с дрожью в голосе оцениваю я наши шансы.

- Вот ещё! Я твердо намерен назначить тебе второе. А поэтому…

Он отпускает одну руку, склоняется к нижнему тросу и хватает его рядом с моей ступней.

- Будешь использовать мои кулаки как опору для того, чтобы подниматься вверх.

- Почему кулаки? - удивляюсь я, и в этот самый момент он отпускает оставшийся боковой трос и повисает на том, на котором я стою ногами.

И вот тут я впервые смотрю вниз.

Голова начинает кружиться, к горлу подступает тошнота, дыхание перехватывает. Но у меня под ногами болтается Стёпка, и я в долю секунды прихожу в себя.

Он перемещает свои руки все дальше и дальше по тросу, благодаря чему я поднимаюсь уже почти по вертикально висящему мосту.

Не будь этой охренительной поддержки, на силе только своих рук , я бы просто не вылезла. На последнем полуметре меня за шкирку цепляет Пако, а ещё через двадцать секунд рядом со мной, распластанной на земле, опускается Стёпка.

- Ну вот, Юля, твоя мечта осуществилась.

- Какая? - тяжело выдыхаю я.

- Теперь мост точно поменяют. Как ты и хотела, - со смешком выдает Стёпа.

- Ну за такое, Юля, тебя причислят тебя к лику святых, - стебется Пако.

- Не надо, спасибо. Как-нибудь уж обойдусь.

- Кто ж тебя спрашивать будет? - опускается он на землю и тоже растягивается рядом с нами с явным облегчением.

Но как оказывается, рано. Потому что со стороны тропинки внезапно раздается громкий звук передергиваемого затвора, а ещё через мгновение незнакомый голос уверенно по-испански кому-то сообщает:

- Точно! Это же она. Спасительница Джулия!

Кто? Это я что ли?!

- О, Юль. Кажется, это к тебе, - подтверждает мои опасения Пако .

Глава 30

Юля

- Храни тебя бог, Джулия! - медленно, но целеустремленно ковыляет ко мне древняя старушка, правнука которой я помогала выхаживать два дня, и сегодня ему наконец-то стало легче.

Иду ей навстречу, чтобы не заставлять её обходить лужи, ещё не высохшие после двухдневного ливня.

Она тепло меня обнимает, гладит по плечам и рукам. А я еле сдерживаю слезы, потому что вспоминаю свою бабушку, которая вот так же за меня переживала.

- С Маркосом всё будет хорошо, - обнимаю её в ответ и в который раз понимаю, что свою профессию я все же выбрала по зову сердца. А в такие моменты особенно остро чувствую, что всё не зря. И жизнь продолжается в том числе благодаря и моим усилиям.

- Ты добрая и светлая девочка, - проводит женщина сухими морщинистыми пальцами по моим щекам. - Пусть весь твой путь будет таким же светлым, - улыбается она мне. - И только хорошие люди будут вокруг, - её взгляд уходит в сторону дома Силлы, где нас разместили сразу же, как привели в деревню.

- Спасибо! - искренне благодарю её я.

- И семью. Семью тебе хорошую, Джулия. За мужем дело не станет, - хитро щурит она водянистые, выцветшие, но очень теплые глаза. - А для деток будешь лучшей мамой. Раз за чужими так смотришь, и своих вырастишь в любви.

Она ещё раз крепко меня обнимает и вручает мне связку ароматной пастилы из местных фруктов. Каждая пластинка которой скручена в трубочку, а все вместе они перевязаны тесьмой с ярко-красным орнаментом.

Ещё несколько добрых слов и мы прощаемся. Потому что завтра рано утром уходим из этого места, где и так задержались на три дня из-за непогоды и размытых дорог.

Как сказал Пако, боги, которые явно за мной здесь присматривают, привели нас сюда. А если точнее в родную деревню Силлы, той самой девушки, которой я помогла в свою первую доставку, и из-за мести отца, которой меня зацепило повторно. Оказывается полиция распространила моё фото, как одного из свидетелей по этому делу. И тут теперь меня знали не только со слов девушки, но и в лицо. Поэтому мужчины, патрулирующие окрестности, с первого взгляда установили мою личность.

Нас проводили в деревню, радушно встретили и оставили дожидаться улучшения погоды. А я, чтобы не бездельничать всё это время, занялась своим любимым делом и совершила подворовой обход и осмотр жителей с жалобами на здоровье.

Похлопываю себя по карману куртки, где лежит список необходимых медикаментов. Сразу же как вернемся, мне нужно будет встретиться с Ви и договорится о том, чтобы сюда всё доставили.

Подхожу к нашему временному дому, присаживаюсь на высокий деревянный табурет между дровницей и бочкой для сбора воды, подношу к носу связку пастилы, вдыхаю аромат, даже не пытаясь угадать состав, и наслаждаюсь умиротворяющей вечерней тишиной.

Но мысли снова и снова возвращаются к моей главной проблеме, и чтобы ее решить, мне нужно поговорить с Маратом.

Меня опять отшвыривает в тот день, когда достаточно было просто открыть дверь в кабинете Стёпы…

С другой стороны… Смогла бы я так легко принять то, чем занимался Степан, не будь у меня нынешнего опыта.

Категоричность в вопросах морали? Да, это моё! Заверните две…

И вот я сама вляпалась туда, где моралью не пахнет. А я задвинула ее подальше, сконцентрировавшись на приятном. На порядке, дисциплине, поддержке.

Ведь Марат не просто так меня зацепил. Сила, ум, рассудительность. Последовательность и беспрецедентная уверенность в себе.

А ещё в нем есть то, за что в свое время я влюбилась в Ивана Сергеевича, почему позже полюбила Стёпу.

Выдержка и терпение.

Марат не пропустил ни одной из моих тренировок, ни разу не повысил на меня голос. И то, как я изменилась - это полностью его заслуга.

А ещё… Жизнь, которую он мне пообещал, не звучала, как сказка. Потому что я была уверена, он запросто сделает ее реальностью. Как уже сделал меня.

Нервно откусываю краешек пастилы и начинаю быстро его пережевывать, не ощущая вкуса.

Со Стёпой мы не строили планы… Мы просто жили и наслаждались жизнью. Мне нужно было закончить учебу. Ему, как выяснилось, расквитаться с работой.

А Марат обрисовал мне четкий план.

- Юль, ты решила не заходить в дом, чтобы не делиться? - с каким-то детским умилением смотрит на меня Стёпка.

- Чем? - слежу за направлением его глаз и с ужасом вижу, что точно сгрызла четверть связки пастилы. - Блин, ну как так-то? - в ужасе оцениваю я свой пищевой беспредел.

- Задумалась? - безошибочно определяет причину Стёпа.

- Угу, - соглашаюсь я. - Забери. А то ещё придется перенести завтрашние планы из-за моей внезапной любви к сортиру.

- Ешь, - почему-то ржет он, но тут же поясняет. - Мне здесь нравится. И нравится видеть тебя такой счастливой. Знаешь, когда ты работаешь, вокруг тебя даже аура меняется на целебную. Хочется постоять рядом, полечиться на халяву.

- Ой, было бы тебе что лечить, Стёп.

- Сердце, - в момент придвигается он ко мне. - Ему хреново без тебя. Очень. Поэтому, хоть так.

Шаг назад и он уже за чертой моей зоны комфорта.

- Стёп…

- Извини. Больше не буду. Я чего вышел, - как ни в чем не бывало продолжает он. - Хотел поделиться с тобой кое-какими соображениями. Ты как? Хочешь приобщиться к моему расследованию? Или предпочтешь остаться в блаженном неведении, - тоном змея-искусителя соблазняет меня Степан.

- Ты о чём? - озадаченно уточняю я.

- О всем этом бизнесе Рудова и о… Пако.

- Ты хочешь обсуждать его, когда он сидит тут за стеной?

- Он сейчас занят. Вообще-то меня практически вытолкали на твои поиски и намекнули, что я должен быть активнее, если хочу заполучить тебя в жёны.

- Они, наверное, имели в виду что-то другое, - фыркаю я.

- Да? Это что ли? - он опять оказывается рядом, но теперь подхватывает меня на руки и накрывает мои губы своими в жестком, требовательном поцелуе.

- Стё-ё-ёп, - шепчу я задыхаясь.

- Блядь, Вострикова, ну какого хрена ты такая сладкая?

- Это пастила, - отбрыкиваюсь от него я, и на одном дыхании выдаю ему то, о чем много думала: - Стёп, понимаешь, я и так чувствую себя хреново перед тобой. И не хочу чувствовать себя так же гадко перед Маратом. Мне нужно с ним поговорить.

Он возвращает меня обратно на табурет.

- Значит, про Пако?

- Если он в твоём расследовании окажется главным злодеем, то лучше не надо, - предупреждаю Стёпу и все ещё с трудом пытаюсь отдышаться от его поцелуя.

- Ну как тебе сказать… - крайне подозрительно тянет он.

- Вообще мне уже говорили, что он немного больше чем просто сын Алексея Семёновича и Ви, - брякаю, не подумав я.

- Кто говорил? - моментально настораживается Стёпа.

- Ну… парни…

- В твоем отряде?

- Ну… если честно я уже не помню, где это слышала, - поспешно отмазываюсь, не желая заострять внимание на Марате. - Может быть кто-то болтал в баре.

- Если бы о нем болтали в баре, я бы о нем тоже услышал.

- Может ты был не в том баре.

- Ну да. В любом случае для таких разговоров есть все основания. Я делаю выводы только на тех, которые узнал и сопоставил сам. Пако нужно было попасть именно сюда. И именно с тобой.

- Не поняла.

- Когда он определил твои координаты. Он не сообщил их больше никому. И предложил действовать самостоятельно.

- Почему? - искренне удивляюсь я.

- Хороший вопрос, - разделяет он моё удивление.

- Согласен. Очень любопытно, почему, - внезапно присоединяется к нашей беседе... Пако.

На лице парня не отражается ни беспокойства, ни возмущения, что мы обсуждаем его за его же спиной. Он спускается с крыльца, подходит к нам и, посмотрев сначала на Степу, а потом на меня предлагает:

- Может зайдем в дом. Становится прохладно. И там точно есть, чем это запить, - кивает он на мою изрядно подъеденную пастилу, - а в следующее мгновение резко выбрасывает руку вперёд, от чего я испуганно дергаюсь, мой табурет начинает падать назад, к счастью, Стёпа ловит меня за рукав, возвращая в исходное положение, а второй рукой перехватывает руку Пако.

- Да вы чего?! - возмущается последний. - Всего то хотел попробовать. Не думал, Юля, что ты такая жадная! - Он пучит глаза так, что мне реально становится стыдно. - Но парней ты себе выбирать умеешь, - недовольно смотрит на все ещё удерживающего его Стёпу. - Экстремальный туризм, я так понимаю, не единственный вид твоей деятельности.

- Единственный. - Стёпа всё-таки отпускает его руку.

- Да? Значит, показалось, - с ухмылкой добавляет Пако. - Ну так что, пойдем в дом? Или я теперь настолько под подозрением, что вы со мной и под одной крышей не захотите оставаться?

- Пако, ну что ты такое говоришь?! - одергиваю его я.

Зато Степан на полном серьёзе спрашивает:

- А нам стоит настолько беспокоиться?

Ухмылка Пако ему в ответ.

- Нет, поэтому пошли в дом. Силла обещала Юле мокочинчи. Он уже готов.

Я моментально хватаюсь за это предложение, чтобы разрядить обстановку.

- Ради этого напитка из сушеных персиков я готова отложить всё на потом. Пошли, - спрыгиваю с табурета, хватаю Стёпу под локоть и тяну в дом.

- Вострикова, а может хватит на сегодня сладкого? - косится он на меня.

- Ну нет, Пако же сказал, никакого раскрытия тайн не предвидится. Поэтому надо срочно чем-то компенсировать моё разочарование.

- А, тогда хорошо. Будет хоть опять за что у тебя подержаться.

Резко заезжаю ему локотком под ребра. Не сильно, но чувствительно. Свою форму я точно терять не собираюсь. Но отказаться от дегустации напитка, который расхваливали местные, просто не могу. Тем более когда при входе в дом, нос сразу же улавливает нежный аромат персика и корицы.

Мы рассаживаемся в отведенной нам комнате на подушки вокруг невысокого столика, и Силла, очаровательно улыбаясь, разносит чашки с фруктовым напитком. Благодарю девушку и радуюсь, что шрам от раны на ее лице уже почти незаметен. Парни недолго болтают с ней о планах на завтра, и она, пожелав нам хорошего вечера, уходит.

В комнате устанавливается тишина.

Каждый из нас понимает, что поговорить и выяснить все недопонимания - необходимость. Но мой страх связан с тем, что после этого разговора, всё может измениться. Измениться не в лучшую сторону. И тот образ Пако, который я создала в своей голове и просто обожаю, будет безжалостно разбит.

У Стёпы таких страхов нет, поэтому он прерывает молчание первым.

- Почему мы здесь? - задает Степан первый вопрос и сосредоточенно ждёт ответ.

- Хотел показать Юле, как ее ценят люди, которым она помогла.

- И? - требует продолжения ответа Стёпа.

- Что "и"?

- Что здесь нужно лично тебе?

- Власти, Степан. И контроля, - неожиданно жёстко и предельно серьезно отвечает Пако.

Ох не хрена себе...

При этом Пако смотрит не на Стёпу, на меня. Словно от того, как я отреагирую, будет зависеть то, что он скажет дальше.

Я же чувствую себя актрисой массовки, случайно оказавшейся на незнакомой съемочной площадке. И я понятия не имею, какую роль мне отвели.

Ещё какое-то время Пако не спускает с меня глаз, но затем его взгляд смягчается, он расслабляется, поднимает стакан со стола и делает глоток мокочинчи.

- Мне только восемнадцать, - начинает он. - Два раза меня уже пытались убить, и пять раз похитить. Одна из попыток похищения удалась. Я месяц просидел в такой же яме, как и ты, Юля. Тогда мне было девять.

Мой живот скручивает от нервного спазма, а по ногам и рукам бегут жуткие, неприятные мурашки.

- Можно было бы сказать, что это исключение, и многое определяла специфика работы моих родителей. Но на самом деле очень опосредованно. А если быть до конца честным, то она меня как раз защищала.

- Сочувствую, - искренне произносит Стёпа. - Хочешь обзавестись своей собственной защитой?

Пако печально улыбается.

- Это не так-то просто. Но в перспективе - да. Отец не вечный. К тому же он всего лишь занимает должность, с которой его могут запросто сместить.

- Да ладно. Столько лет успешной работы. Рудов не дурак, чтобы менять отлаженный механизм, - делится своими соображениями Стёпа.

- В том-то и дело, что он начал сбоить. У нас всегда было неспокойно. Просто бывают времена затишья и обострения. Долгое затишье плохо для этого бизнеса. Но и в беспределе трудно вести дела. Так вот равновесие в последнее время здорово пошатнулось. Уничтожение нескольких отрядов три месяца назад - было открытым вызовом отцу.

- Или Рудову?

- Рудову, скорее намеком, что отец засиделся и его работа уже не так эффективна.

- Но разве с этим делом не разобрались? Ведь были найдены люди, которые ответили за утечку информации по маршрутам доставок, - влезаю я, хотя имею очень смутное представление об этом.

- Разобрались. Но хвост остался такой, что до сих пор расхлебываем.

- Тот инцидент каким-то образом отразился на всем регионе? - уточняет Стёпа.

- Да. Это тоже наша специфика. По сути, каждый населенный пункт — это отдельная группировка. Централизованной помощи ждать не приходится, а желающие поживиться за счёт слабых и неспособных дать отпор есть всегда. Поэтому защита своей территории и жизни своих людей выходит на первый план.

- Но в таком случае они наоборот должны быть заинтересованы в бесперебойных доставках.

- Да. Когда ты точно знаешь, что сосед может дать тебе достойный отпор, желание беспокоить его понапрасну возникает реже.

- И в чем проблема? - продолжает допытываться Стёпа.

- В том, что в последнее время число столкновений между группировками резко возросло.

- Причины?

- Пока ничего конкретного. Но мы занимаемся этим.

- У отца мало людей?

- У отца мало людей, которым можно доверять.

- И он готов рисковать тобой?

- Отсидка в яме многому меня научила. Теперь меня не так просто поймать.

- Зачем тебе нужно было сюда?

- В деле, которое закрыла полиция, было несколько спорных вопросов. Нужно были получить на них ответы из первых уст.

- И ты их получил?

- Да.

- Из-за их отношения к Юле?

- В том числе. Когда у людей хорошее настроение, они больше склонны к общению даже на неприятные темы.

- И какая у тебя задача?

- Обойти все группировки и составить полное представление о происходящем.

- И насколько задача выполнена?

- Процентов на шестьдесят. Ещё двадцать - дело времени. Поскольку у меня теперь есть рекомендации отсюда. Но на самом деле, - Пако опускает глаза в пол, - большинство людей хочет просто мирно жить. Вот как здесь.

- А что с оставшимися двадцатью? - Стёпа не игнорирует подсчет процентов.

- Там уже другой разговор. Да и не разговор вовсе, - в глазах Пако вспыхивает пламя ненависти.

- Удачи, - желает ему Стёпа, но почему-то добавляет: - Не отцу. Тебе.

- Спасибо, - благодарит его тот с грустной улыбкой.

- Пако, это Марат сообщил им о том, где удерживают Силлу? - внезапно решает уточнить Стёпа.

- Конечно, - опережаю я Пако. - Я сама попросила его об этом!

Но Стёпа не обращает внимания на мои слова и опять спрашивает у Пако:

- Он же не мог не знать, к чему это приведет?

- Ты о чём? - не верю своим ушам я. - Нужно было оставить её у тех уродов?!

- Я уверен, что человек с его опытом, мог уладить это, не вызывая прямого столкновения группировок.

- Официально, не он, - отвечает Пако.

- А неофициально? - продолжает допытываться Стёпа.

- Информация поступила от анонимного источника.

- А каким образом тогда сюда приплели Юльку?

- Со слов Силлы. Она сама предположила, благодаря чьей помощи её освободили.

- Ясно, - наконец-то удовлетворяется его ответом Стёпа. - И что теперь?

- Что? - невозмутимо переспрашивает Пако.

- Дальше?

- А… Вернёмся, узнаем последние новости. Меня интересует, почему Михаил сказал, что Юля не возвращалась в лагерь.

- Пако, но ты же знаешь, что он пошел на нарушение, позволив мне самостоятельно догонять отряд. И скорее всего не хотел подставлять ни себя ни… Марата, - делюсь своими предположениями я.

- Меня интересует не твоя, а его версия.

Я смущаюсь так же, как и в первый раз, когда рассказала им об этом. Но тогда удалось сразу же перевести акцент на Чернушку, которую Пако прихватил с собой в качестве доказательства и оставил её под опеку Ви.

- Я просто предположила. Это было бы логично.

- Если это логично, - скептически комментирует мои слова Стёпка, - то боюсь предположить, как в отряде вообще решаются все проблемы.

- Ой всё! - вскипаю я. - Вернемся и все узнаем. Пойду ещё подышу свежим воздухом.

Я поднимаюсь и выхожу из комнаты, не только из-за последнего поднятого вопроса. Из-за всей нашей беседы и того, что рассказал Пако. Так или иначе я соприкасалась с этим миром и видела, как живут здесь люди. Но выделяла только хорошее, а про плохое старалась не думать. Но и не игнорировала и помогала так, как могла. Все мои докторские визиты, о которых договаривался Марат, я совершала с мыслью о пользе, которую приношу людям. И я хотела остаться. Нет, не продлевать контракт, а поработать с Ви. Но меня чуть не похитили, и внезапно всё завертелось с Маратом. Возвращение в отряд было логичным. Я хотела провести с ним вместе его последний контракт.

- Джулия.

Я оборачиваюсь на голос Силлы.

- Да, Силла?

- Хотела ещё раз сказать тебе спасибо. Ты спасла меня. Хоть и очень рисковала, - девушка обнимает меня с такой теплотой, что я не могу не ответить ей тем же.

- Я рада, Силла, что у тебя всё хорошо.

- Да, - улыбается она, но видно, хочет сказать что-то ещё.

- Я тебя слушаю. У тебя есть вопросы? Спрашивай, не стесняйся, - ловлю я момент, чтобы отвлечься от своих мыслей и попрактиковаться в испанском.

- Ты служишь в отряде Марата? - неожиданно интересуется она.

- Да.

- Будь, пожалуйста, очень осторожна, - делает Силла странное предупреждение и, услышав приближающиеся шаги, с извинением гладит меня по плечу и поспешно уходит.

А ее сменяет Пако. Без Стёпы.

- Разочарована?

- Чем? - не понимаю его намека.

- Нашим разговором.

- Ещё чего! Просто я даже представить не могла, чем тебе приходится заниматься. Пако, блин, ты же ещё подросток!

- Но-но! Здесь я уже мужчина в полном расцвете сил.

- Ну да, - со вздохом соглашаюсь я. - Пако… Но ведь у Алексея Семёновича скорее всего была и есть стопроцентная возможность увезти тебя отсюда.

- Есть, - подтверждает он. - Но я не могу уехать.

- Почему? - теряюсь в предположениях я.

- Здесь вся моя семья и моя… земля.

- Но здесь постоянная угроза, а ты такой молодой.

- Да, именно поэтому у меня есть шанс всё это изменить. Как говорит мама - только молодость и дурость оправдывают подобную мечту. И у меня есть и то, и другое, - легко улыбается он.

А у меня наворачиваются слезы.

- Хочу, чтобы у тебя все получилось!

- О-о-о… Это благословение от Джулии-спасительницы? - присвистывает Пако.

- Да, но не гневи богов и будь хорошим парнем.

- А я и так хороший! - приосанивается он.

- А это мы узнаем, когда я увижу Чернушку - живой и невредимой.

- Эй! Не хочу зависеть от проклятой свинки!

- Уверена, ей с Ви очень хорошо.

- А вот у меня нет такой уверенности, - в голосе Пако проскальзывают ноты сомнения.

- Иди сюда, поделюсь своей, - во весь рот улыбаюсь я и обнимаю его от всей души. Потому что понимаю, что это может быть наше последнее общение в неформальной обстановке.

Именно так и оказывается.

Мы уходим из деревни рано утром и добираемся до пункта назначения к шести часам вечера.

- Держись около меня, - настаивает Стёпа на подходе к бару, возле которого нас должны подобрать.

Но через мгновение я уже не могу исполнить его просьбу. Потому что из машин с парковки вываливаются мужики в гражданском, подбегают к нам, оттесняя друг от друга.

Но ни Пако, ни Стёпа не проявляют беспокойства, а когда открывается дверь ещё одной машины, то отпускает и меня.

А зря...

Глава 31

Степан

Когда мы подходим к бару и начинается ожидаемая движуха. Пако спокоен, Юлька растерянна, я сосредоточен на встречающих.

Учитывая то, что рассказал про сложившуюся здесь обстановку Пако, ждать можно чего угодно. А поэтому, я хоть и позволяю немного оттеснить себя от Юли, но держусь на таком расстоянии, чтобы, в случае чего, её можно было быстро выдернуть из этой толчеи.

Несмотря на гражданскую одежду в окруживших нас мужиках видна военная выправка. К тому же они слабо походят на местных. И всё становится окончательно понятно, когда из одной из машин выходит представительный мужчина в возрасте.

Не то чтобы между ним и Пако было сильное сходство. Всё-таки горячая кровь Ви взяла своё, но характерные черты сразу же бросаются в глаза - лоб, линия роста волос, брови и широкие, четко очерченные скулы.

Алексей Семенович решил встретить сына и нерадивую подчинённую лично. И сейчас он с крайне недовольным лицом направляется к… нет, не сыну, к Юльке.

- Живая?! - рявкает он, останавливаясь перед ней и осматривая с ног до головы. - Решила, Вострикова, мне под Новый год нервы помотать? Чтобы следующий был такой же бодрый? Спасибо, но откажусь, - всё это он произносит предельно агрессивным тоном, а через мгновение на руках Юли защелкиваются наручники.

- Отец, - дёргается в её сторону Пако.

- С тобой, - одним взглядом останавливает его Алексей Семенович, - мы поговорим позже. - Увезите его! - отдает он приказ своим подчинённым.

- Ты шутишь?! - взрывается Пако.

- Нет, - мрачно отвечает он сыну, а потом переводит взгляд на меня: - Ты кто такой?

Ха… А у Ви есть нехилые такие секреты от мужа…

- Он мой жених! Он приехал за мной! - выкрикивает Юля.

- Так это от него ты сюда сбежала? - ещё подозрительнее щурится Алексей Семенович. - Его тоже в машину, - отдано он приказ своим людям.

- На каком основании? - отступаю я назад, не позволяя этим мордоворотам меня блокировать.

- Это моя территория, мне не нужны основания, - слегка удивлённо поясняет мужчина.

- Территория чего? Все мои документы в полном порядке. У нет прав меня задерживать. Как и Юлию. Она не подписывала контракт. Разрешение на продление не имеет силы контракта. Поэтому её задержание так же неправомерно.

- А ты ещё и её адвокат? - раздражённо ухмыляется Алексей Семенович.

- Нет. Но думаю, Егору Андреевичу будет любопытно послушать мой рассказ о работе его детища изнутри.

- Ну-у-у… - задумчиво тянет он, - до него ты можешь просто не добраться, - добавляет с угрозой, и два мужика по бокам бросаются на меня с конкретной задачей.

Ох уж эти местные царьки…

Три точных, выверенных удара по болевым точкам, и к моим ногам падает сначала один мужик, а за ним и второй.

Притом я успеваю выхватить у второго пистолет и направляю прямо на Пако.

- Я не идиот, Алексей Семенович, и понимаю, что в заведомо проигрышном положении. Но думаю, вам меньше всего сейчас нужно ещё одно разбирательство к тем двум, что у вас уже есть.

Я не слышу скрипа его зубов, но выражение лица отца Пако говорит само за себя.

- Хорошо, жених. Тогда сопроводишь свою невесту. Нам нужно опросить её как раз по одному из упомянутых тобой разбирательств.

- Наручники. Снимите их, - выдвигаю я свое требование и только тут замечаю, как колотит Юлю.

Как только ее освобождают, я сжимаю ее ладонь в своей.

- Расслабься. Я знаю, что делаю, - притягиваю её к себе и шепчу на ухо, пока нас ведут к машине. - Все будет хорошо.

Она ничего не отвечает, только сильнее сжимает мою руку и отводит взгляд, словно боясь посмотреть мне в глаза.

И с этим мы тоже разберемся.

Пако забирают в другую машину, даже не дав нам возможности попрощаться.

А минут через десять от начала пути, машина с ним вообще сходит с нашего маршрута. Ещё через тридцать мы, похоже, въезжаем в ворота двухэтажного задания, укреплённого на манер зоны.

Нас сопровождают по длинным, извилистым коридорам.

Время от времени я бросаю Юле подбадривающие фразы. Она грустно улыбается, но ей не хватает сил, чтобы сбросить проклятое оцепенение.

А мне сейчас хочется все изменить - долбанный маршрут с обещанием Пако, что все будет в порядке, мрачные стены этого бункера, и всех этих людей, которых по определению не должно быть в нашей с Юлькой жизни.

Куда как лучше сейчас смотрелся бы песчаный пляж, уютное бунгало и мы в нем только вдвоём.

Но нам достается тяжёлая дверь, помещение типа переговорной и пара незнакомых людей за столом. Когда мы входим, один из них поднимается.

И мне не нужно его представлять, потому что по моментально участившемуся пульсу Юли, я уже точно знаю, кто это.

Глава 32

Юля

Алексей Семенович выходит из машины и сверлит меня таким гневным, холодным взглядом, что весь позитив от нашего возвращения испаряется в долю секунды.

Нет, ну а на что я рассчитывала? Что он будет благодарить меня за безрассудную выходку своего сына? Да, у Пако была своя собственная задача, но что-то незаметно, чтобы отец сильно радовался выполненной миссии.

Когда же Алексей Семенович переносит свою неприязнь на Степу, я не выдерживаю и выдаю достаточно веское обоснование! Ну и что, что между нами всё сложно. И, возможно, называться моим женихом - это последнее, что Стёпка сейчас хочет. Но это веский довод, чтобы ввязаться, быть здесь и не попасть под раздачу!

А дальше я с удивлением наблюдаю, как Стёпа отстаивает не только свои, но и мои права. Да, он делает это на грани. Не уверена, что Рудов вообще захочет что-то слушать, но с меня снимают чёртовы наручники!

Стёпа моментально берет меня за руку, а я не могу нормально смотреть ему в глаза, потому что готова провалиться под землю. Ничего бы этого не случилось, включи я вовремя мозги. Но что есть, то есть… Текущая ситуация вообще с трудом укладывается в голове.

Зато Стёпа не теряется и даже в ней находит, чем меня поддержать. Если бы не его рука, крепко сжимающая мои пальцы и отвлеченные, ничего не значащие комментарии, моей выдержке давным-давно бы пришел конец. И я держусь, благодаря ему.

Мрачное здание, куда нас привозят, не добавляет позитивных мыслей, но когда мы проходим по длинным коридорам и заходим в большой, просторный кабинет, моё дыхание перехватывает, но я сразу же выдыхаю с облегчением!

Марат!

Живой!

Всё в порядке!

Камень падает с души с таким грохотом, что я на секунду глохну.

- Юлия Николаевна, рад что вы целы, - предельно нейтральным тоном произносит он. - Понимаю, что возвращение было сложным, но нам необходимо узнать все детали произошедшего.

- Да, конечно, - хоть и оторопело, но соглашаюсь я.

- Вы? - Марат переводит взгляд с меня на Стёпу, сохраняя все ту же нейтральность.

- Михеев Степан Валерьевич, - представляется он. - Юлия Николаевна Вострикова - моя невеста. Я приехал за ней, чтобы забрать домой.

Мне не нужно смотреться в зеркало, чтобы понять, что щеки стали пунцовыми. Я на мгновение поднимаю глаза на Марата, но с удивлением отмечаю, что он по-прежнему спокоен.

- Будьте добры ваши документы, Степан Валерьевич. Сеньор Моралес - представитель округа полиции, подключен к нашему внутреннему расследованию по этому делу, - Марат указывает на мужчину, сидящего за столом.

Стёпа кивает, снимает с плеча мой и свой рюкзаки, которые нам оставили после проверки на входе, и прежде чем достать документы обращается к сеньору Моралесу с вопросом по визовому режиму по-испански.

И вот тут я замечаю, как резко меняется в лице Марат. Брови мгновенно сдвигаются к переносице, а подбородок выходит вперёд.

- Марат, - отвлекаю я его от разговора.

- Да? - неохотно переводит он на меня взгляд.

- Могу я узнать, что случилось с отрядом, и почему он задержался?

Я намеренно не обращаюсь к Марату, как к его главе, но все равно получаю вспышку недовольства в его глазах.

- Можете, но позже, - опять холодно отвечает он. - А сейчас ваш паспорт, - требует он.

Зависаю.

- Дело в том… что у меня его нет.

- Почему?

- Его забрали люди, которые меня удерживали.

- Он отсутствовал среди вещей, которые там обнаружили.

- То есть вы всё-таки пришли за мной?

- Отряд пришел за вами, как и было запланировано. Если бы не преступная инициативность ваших друзей, можно было бы избежать лишних жертв.

- Что?.. Каких жертв?.. - спрашиваю, пугаясь, что кто-то из наших парней погиб.

- Нет, - коротко отвечает Марат и возвращается к прежнему вопросу: - Паспорт, Юлия Николаевна, - он смотрит на меня в упор, затем резко переводит глаза вверх в сторону двери и возвращает взгляд опять ко мне. - Если он утерян, мы должны это зафиксировать, чтобы восстановить документ. Что кроме паспорта пропало ещё?

- Телефон, кошелек, спальник… - начинаю перечислять я потери.

- Покажите, оставшееся содержимое.

Я смотрю на Стёпу, всё ещё беседующего со вторым мужчиной, поднимаю рюкзак с пола, расстегиваю основное отделение и вываливаю все, что там есть, на стол.

Можно было сделать это аккуратнее, но меня начинает бесить, как официально и скупо Марат отвечает на мои вопросы. Да, скорее всего он намекнул мне на камеру, но не думаю, что пара лишних предложений, что с парнями всё порядке, что-то нарушит.

- Это всё, что осталось. Как видите, паспорта здесь нет, - провожу я руками над небольшой кучей.

- Хорошо, - удовлетворённо кивает Марат. - Можете всё убрать.

- Марат, нам нужно поговорить, - нетерпеливо прошу я, когда он поспешно обходит стол, проходит мимо меня и направляется к двери.

- Присаживайтесь, Юлия Николаевна, - притормаживает он. - Сначала у вас снимут показания. Все остальное потом, - поясняет Марат и выходит из комнаты.

Вот и поговорили… Ну да ладно, главное, что все живы! Опять облегчённо вздыхаю я.

Сеньор Моралес тем временем завершает разговор со Стёпой, извиняется, забирает его документы и тоже нас покидает.

- О чем вы говорили? - с любопытством интересуюсь я, закидывая в рюкзак последние вещи.

- О том, что на нас могут навесить шестнадцать трупов, - буднично сообщает мне Стёпа.

- Ч-что?.. Каких? - у меня перехватывает горло.

- Вот и мне интересно, каких. Но конкретно сейчас это даёт им право задержать нас настолько, насколько нужно.

- Но… - я не знаю, что ответить, потому что ситуация ухудшается на глазах.

- Но нам это не подходит, - в противовес мне не теряет самообладания Стёпа.

Он подхватывает со стола мой рюкзак, помогает наделать мне его на плечи. То же самое делает со своим.

- Нас опросили и отпустили, - выдает он мне свою версию. - Идёшь прямо за мной. Не отстаешь. Если проходит мимо - никакого зрительного контакта. Поняла?

- Да, но…

- Сейчас без "но", Юль, - перебивает он, предлагая просто довериться. - Выйдем, я объясню.

А через мгновение о оказывается около двери, проводит на уровне ручки каким-то металлическим предметом, напоминающим зажигалку и замок открывается.

Степан открывает дверь, смотрит в коридор и тихо командует:

- За мной!

Мой мозг взрывается сотней вариантов выхода из этой ситуации, но я глушу их все и делаю шаг за Степой. Ему пришлось влезть в это из-за меня. И если он считает, что так будет лучше. Но они ведь забрали его документы! А мои почему-то так и не обнаружили…

Стёпа так уверенно рассекает пространство, будто является работником этой организации. Ни одной остановки, но единого сомнения, куда сворачивать дальше. Ещё одна дверь, с которой он проворачивает фокус со странным ключом. Пара работников, которые проходят мимо, не обращая на нас особого внимания, и мы выходим в холл. Остановка. Здесь же проходная! Чёрт! Тут точно нужен пропуск!

- Когда мы подойдем к турникету, показательно скинешь мою руку с плеча и скажешь что-то типа, "отпусти, я могу идти сама". Дерзко, громко.

- Хорошо, - соглашаюсь я, а внутри всё замирает.

Я понятия не имею, как это может сработать.

Но оно срабатывает! Правда, Стёпа предварительно прикладывает к сканирующему устройству какую-то карту.

Лаконичное представление для охранника за стеклом, его сочувствующий взгляд Степану, и мы выходим на улицу. Ещё двадцать шагов до выхода со двора, автоматическое открытие двери.

- Сейчас идём к той тёмно-синей машине, обходим её с обратной стороны и быстро ныряем в проход между домами. Дальше бегом за мной.

Сможешь?

- Да.

- Молодец, Юлька. Я все никак не мог подобрать себе нормального напарника, а он оказывается всегда был рядом.

- Ага, с трясущимися поджилками и в непроходящем шоке, - максимально точно описываю свое нынешнее состояние.

- Непременные составляющие хорошего побега, - ухмыляется Степка, но ему не удается полностью скрыть своё напряжение.

Я на несколько секунд впадаю в панику, поддавшись шальной мысли, что всё это ошибка и нужно было просто дождаться, когда компетентные люди во всем разберутся. Но память услужливо подбрасывает слова Марата о "преступной инициативности". Он уже навесил ярлык. И это до боли не похоже на того командира, с которым я была два месяца рядом. С другой стороны таких проблем у нас тоже не было.

- Не отставай! - отдает команду Стёпа и резко уходит в сторону. Бросаюсь за ним, стараясь реально не отставать, но… Чёрт! Он берет такой разгон, что только сейчас до меня доходит, что не держи он меня в горах за руку и тупо не тащи за собой, я бы хрен установила тот рекорд.

Дома сменяют друг друга.

Один переулок.

Второй.

Третий.

И с каждым последующим мой рюкзак становится все тяжелее.

Жар начинает палить лёгкие изнутри. Мышцы сдаются под непосильной нагрузкой после целого дня перехода. И я безбожно замедляюсь.

Степа оборачивается. Я мотаю головой, сдаваясь, и перехожу с бега на быстрый шаг.

Он останавливается осматривается по сторонам и дождавшись, когда я подхожу к нему, сворачивает в узкий переулок, вдоль стены, огораживающей один из домов. Ещё один поворот и мы оказываемся в небольшом, заросшем внутреннем дворике между нескольких домов.

Степа снимает рюкзак, достает из его бокового кармана телефон и делает звонок. При этом, он стягивает рюкзак с меня, пристраивает его рядом со своим, сам опирается на кирпичную стену дома, а меня притягивает к себе, легко приобнимая за плечи и касаясь свободной рукой моей головы.

Следующие десять минут я слушаю испанскую речь и спокойные, размеренные удары его сердца.

Все это вместе успокаивает, и внезапно мне становится все равно, что творится вокруг. Могу вот так вот простоять хоть сотню лет. Потому что это один из вариантов моего личного рая.

Но у Стёпы, кажется, совсем другие планы:

- Всё отлично. Через неделю у тебя будет паспорт. Быстрее никак. Хренов Новый год. И это называется почти не отмечают.

- Стёп, а у тебя? Они же забрали его у тебя.

- Вострикова, кто ж даёт незнакомым людям настоящие документы?

- Я, - расстроенно шепчу, утыкаясь носом ему в грудь.

- Не проблема. За документы у нас буду отвечать я, - усмехается он, резко склоняет голову и целует так, что земля уходит из-под ног.

Глава 33

Степан

Вот так… Ещё, ещё и ещё.

Целую Юльку и наконец-то чувствую, как её отпускает. Она опять становится похожа на ту себя, которую я оставил дома два месяца назад.

Нет, не полностью, но набирающее обороты желание сметает гребаное чувство неуверенности, растерянность и вину, позволяя действовать на чистых инстинктах.

Еле сдерживаюсь, чтобы прямо здесь не выбить собой из нее херова Марата. Думал, что у тебя, мудила, будет шанс поговорить с ней без свидетелей?

Хрен!

- Стё-о-оп, - Юля жадно втягивает в себя воздух, облизывает губы после поцелуя и, похоже, готовится что-то спросить, но я целую её опять и не могу остановиться. Напитываюсь ей как целительным эликсиром, который возвращает смысл в мою жизнь.

Торможу свои руки только тогда, когда на автомате начинаю стягивать с нее штаны.

- Бо-о-оже, - разочарованно стонет Юлька. - Ты это специально? Мстишь мне?! - звенит её голос, а тащусь от знакомых дерзких интонаций.

- Угу, мщу, - задираю голову вверх, искоса наблюдая, как искрят её глаза.

- И что у тебя ещё входит в месть? Прожить неделю в городе без крыши над головой? Легко! Мне теперь можно писать в резюме - без проблем сплю в горах, в джунглях, в… ямах. Скоро добавлю и городские трущобы.

- Юль, - цепляю пальцами ее подбородок, вынуждая посмотреть мне в глаза. - Скоро все закончится. Я обещаю.

- Не уверена, - нервно поджимает губы она, но тут же поправляется: - Но мы справимся. Ты так точно здесь вообще не причём.

- И ты тоже, - моментально улавливаю основную причину её переживаний. - Если твой козел-командир решил скинуть на тебя свой просчет, это только его проблема.

Шумно сопит в ответ, но не комментирует.

Хорошо, упрямица. У нас есть ещё немного времени. Но потом ты расскажешь мне всё.

Я подхватываю с земли оба рюкзака и поворачиваюсь в ту сторону, откуда мы пришли.

- А мы отсюда уходим?

- А ты хочешь заночевать прямо здесь?

- Кусты слева полностью закрывают отсюда обзор, из окон того дома, тоже ничего не будет видно. Проблема только в том, что двор не сквозной, поэтому если перекроют этот подход…

- Вострикова, - перебиваю я её, потому что хренею от того, как она на полном серьёзе анализирует местность, - ты меня специально провоцируешь?

- Чем? - не понимает она.

- Тем, что реализуешь мою тайную сексуальную фантазию.

- Спать под открытым небом?

- Ну спать мы точно будем.

- Михеев, нас тут ищут, а ты об этом?!

- С тобой, я всегда об этом, - быстро подаюсь вперёд и успеваю зацепить своими губами ее губы, до того, как она уворачивается.

- Знаешь, это не совсем тот экстрим, который заводит, - отступает она, чтобы я не смог зацепить ее снова.

- Это потому что тебе нужно расслабиться и полностью довериться мне.

Она ухмыляется, фыркает, но следует за мной к перекрестку, где на обочине уже припаркован черный джип.

- Кто это? - Юля моментально подбирается.

- Никто. Посильная помощь от туристического сообщества.

- Туристического?

- А что тебя смущает? Обычное вип-обслуживание.

- И без лишних вопросов?

- Без них, - заговорчески подмигиваю я ей, и мы поспешно усаживаемся в машину.

- Стёп…

- Что?..

- Мне не нравится, что у тебя из-за ме…

- Остановись, Юль, - стопарю её чрезмерную совестливость. - Мне важно, чтобы с тобой было все хорошо. Но я не собираюсь жертвовать собой, чтобы рядом с тобой нарисовался ещё какой-нибудь Марат. Не дождешься.

- Стёп!

- И не надейся!

Юлька сдергивает с головы бейсболку и несколько раз шлепает меня ею по плечу. Зато ее боевой настрой сразу же поднимается.

Двадцать минут в пути, и мы подъезжаем к небольшому гостевому дому с гаражом, куда я сразу же загоняю машину.

- Нас здесь не найдут?

- Не должны. Выдержишь пять дней взаперти?

- Давай я не буду отвечать. А то боюсь, что это ещё одна твоя фантазия.

- Так и есть! - с энтузиазмом подтверждаю я.

Она закатывает глаза, выпрыгивает из машины и проходит в дом через внутреннюю дверь.

- Уличные ставни, их можно открыть?

- Те которые выходят во внутренний двор завтра утром. Внешние оставим как есть.

- Хорошо.

Юля быстро пробегает по всем помещениям и довольно, улыбаясь возвращается в маленькую, но вполне симпатичную гостиную, где я разбираю рюкзак.

- А вип-обслуживание реально на уровне! Тут даже ванна есть! - Юля в восхищении делится впечатлениями.

- А вода-то для нее есть? - подкалываю я её.

- Конечно! Я сразу проверила! Кайффф!! - подпрыгивает она от радости и, уже вылетая из гостиной, бросает: - Я мыться!

Сажусь на широкий удобный кожаный диван. Беру телефон, ещё раз проверяю все стыковки. Первым делом уезжаем отсюда на хрен, а дома окончательно закрываем этот кусок нашей жизни. Сразу прикидываю, с кем придется связаться и чем расплатиться. Не проблема. У меня есть и то, и другое. Главное, чтобы не влез Рудов. Но если это чисто местные разборки, то дальше этого круга они и не выйдут. А Юлька вообще здесь случайно. Ещё бы понять, что от нее нужно было долбанному Марату.

Воскрешаю в памяти их встречу. У него всё по уставу. А вот она ждала другого. Чего?

Да чего бы она не ждала, это уже в прошлом!

Сердце заводится, набирая обороты. Кровь мощным приливом несётся по венам, очищая тело и мозг от сковывающих заторов.

Откладываю телефон. Снимаю куртку. Стягиваю футболку. Скидываю ботинки. Расстегиваю ремень и снимаю джинсы.

Вхожу в ванную.

В нашей жизни теперь точно нет места никому кроме нас.

Сдвигаю дверь душа и обнаруживаю Юльку всю с ног до головы в ароматной цветочной пене.

- Ай! Степка! - взвизгивает она, когда я хватаю её за талию, подсаживаю к себе на бедра, сразу же смещая ладони под ее ягодицы. - Ты что?! Я же мыльная!

- Да мне похер, - прижимаю к себе, смахивая пену щекой с её груди, резко разворачиваюсь и подставляю ее под мощную струю, бьющую из лейки душа. - Ты моя вся и всегда! Блин, Вострикова, только вот где твоя грудь?!

Смотрю я на торчащие от возбуждения соски на груди раза полтора меньше, чем тогда, когда я видел ее в последний раз.

Юля гневно дёргает головой и мне в лицо прилетает смачный шмат пены.

- Там же, Стёпа, где моя жопа и бока. И именно благодаря их отсутствию ты так бодро держишь меня на себе, - выступает она с защитной речью.

- Вообще-то я и раньше спокойно держал тебя так. Это ты начинала с меня слазить под предлогом, что слишком тяжёлая. А когда ты что-то решишь, хрен тебя удержишь. Но не сейчас! - плотнее стискиваю руки на её моментальную попытку освободиться. - Потому что, Вострикова, с весом уменьшился и твой авторитет, - ухмыляюсь я и впиваюсь по очереди в её дразнящие соски. На что она откидывается, заставляя грудь подпрыгнуть, окончательно вырубить мой мозг и перейти в режим оголодавшего зверя.

Пара секунд, чтобы смыть с Юльки пену, ещё минута на поцелуй, выворачивающий наизнанку всю душу. Ее холопок по крану, вырубающий воду, как совершенно лишнюю.

Мой член, дуреющий от ее тепла и влаги.

Бедра Юли, обвитые вокруг меня и позволяющие почувствовать нашу охеренную близость.

Я держусь до последнего растягивая невыносимую пытку и дожидаясь момента, когда Юля сама, задержав дыхание, насаживается на меня с плохо сдерживаемым вскриком наслаждения.

И всё…

Наша сумасшедшая гонка, в которой я забываю дышать, а стоны Юли следуют друг за другом без перерыва, заканчивается вспышкой такой силы, что я сползаю спиной по стеклу душевой на пол, но Юльку так и не выпускаю из рук.

- Детка, определение марш-броска с тобой обрело совершенно новый смысл.

Она не отрывает голову от моего плеча, только поднимает взгляд.

- Согласна на замену вечерней пробежки.

- А почему только вечерней? Как насчёт утренней и пробежки в обед?

- Хочешь, чтобы от моих сисек вообще ничего не осталось? - с блаженной улыбкой распластывается она на мне. - Хотя… пофиг на сиськи. Мне нравится твоя система тренировок.

Накрываю её грудь ладонями, слегка сжимая соски, и заставляя инстинктивно сжать бедра.

- Предлагаешь ночной марафон? - елозит она по мне, целенаправленно задевая все заинтересованные части тела.

- А ты не против?

- Если я засну на тебе, просто доделаешь все сам, - хихикает она и моментально подскакивает, потому что даже здесь в ванной мы слышим настойчивый звонок в дверь.

- Кто это? - Юля с бешеной тревогой во взгляде наспех вытирается полотенцем.

- Сейчас проверим, - как можно спокойнее говорю я, но ничего кроме мата на языке больше нет.

Неизвестный продолжает трезвонить в дверь, как будто абсолютно уверен, что здесь кто-то есть.

А когда я беру телефон в руки и открываю программу внешнего видеонаблюдения, сразу становится понятна настойчивость незваного гостя.

- Мы можем проигнорировать.

- Нет! - вскидывается Юля. - Смотри, это же переноска!

Глава 34

Юля

Я нахожусь промежуточном состоянии между парением на седьмом небе после ох*енного секса и рвущей меня паникой из-за стоящей за дверью Вивьен.

- Стёп, как она нас нашла?! - подпрыгиваю на месте, стараясь побыстрее натянуть штаны.

- Сейчас узнаем.

Он, в отличие от меня, совершенно спокоен. И действует так, будто это всего лишь соседка зашла одолжить соль.

- А если она не одна? - продолжаю паниковать я.

- Не думаю.

- Почему?

- В этом деле у них у всех свои интересы. И в чём я уже на сто процентов уверен, они не совпадают.

Стёпа подходит к двери, вводит код на панели управления, дверь открывается.

- Моя девочка! Рада, что ты цела! - Ви, не дожидаясь приглашения, врывается в дом как ураган, поднимает переноску на уровень груди и торжественно вручает ее мне.

- Извини, Юлья, не могу больше держать у себя это сокровище. Руки всё тянутся придушить её и проверить избавит ли это тебя и всех нас от проблем. Хотя… - она пристально смотрит на мои влажные волосы, потом переводит взгляд на Стёпу. - Вы неплохо держитесь. Особенно вместе, - хитро усмехается она. - Чудесный дом. Я ненадолго. Но не откажусь выпить чего-нибудь покрепче.

- Ты за рулём? - спрашивает её Стёпа.

- Юлья! - округляет глаза Ви. - Он у тебя всегда такой зануда?

- Не всегда. Но в этом я его полностью поддерживаю.

- Эй, я как будто в родительский дом приехала. Ещё начните мне высказывать, что я не оправдала ваших ожиданий.

- Не переживай, мои ты уже оправдала, - я опускаю переноску на пол, достаю мою маленькую Чернушкуи нежно прижимаю её в груди. - Прости, лапочка, скоро все эти переезды закончатся и у тебя наконец-то будет жизнь без стрессов.

- Кто бы мне пообещал такое, осталась бы без уговоров!

- Для того, чтобы самой быть этим стрессом?

- Ай, Степан, я бы приняла такое замечание от кого угодно, но от тебя?! Серьезно?!

- А что со мной не так? - искренне недоумевает Стёпа.

- Что?! Ты, дорогой, оставил мне достаточно времени изучить твою жизнь, когда потащил Пако в горы без дополнительной поддержки.

- Это он тебе так сказал? - мрачно уточняет Стёпа.

Ви раздражённо поджимает губы.

- Вот растишь вас растишь, а потом, мама, не лезь не в своё дело. Какое не своё?! Мой ребенок и есть мое дело! - возмущённо выдает она, игнорируя его вопрос. - Вот ты, Степан, так же хамишь своей матери?

Стёпа снисходительно фыркает.

- Думаю, Ви, вы бы с ней нашли общие темы для разговора.

- Ай-яй! Юлья, девочка моя, а может ну его?!

- Ви… - с угрозой в голосе Стёпа переходит в режим собственника, моментально оказываясь между ней и мной, - у тебя к нам, - выделяет он последнее слово, - что-то важное? Или ты хочешь просто поболтать о сложностях материнства?

- Важное, - не тормозит Ви, но слегка обиженно добавляет: - Что-то в последнее время у всех стало совсем плохо с чувством юмора.

- Ну так раньше и встречали без шокера, - не оставляет её ремарку без внимания Стёпа.

- Тебе, дорогой, повезло, что не захватил тех времён, когда могли встретить дулом в затылок.

- А давайте пройдем в гостиную и поговорим о важном, - вклиниваюсь я и, подхватив Ви под локоть, утаскиваю её с собой.

Через десять минут мы окончательно устраиваемся друг напротив друга с безалкогольными напитками. При этом Стёпа определяет мне место на диване таким образом, что с лёгкостью контролирует нашу зрительную связь с Ви. Блин! А я бы даже и не подумала, что так можно!

Поэтому когда общие вопросы по текущей ситуации заканчиваются, и он переходит на частные, я не сразу вижу реакцию Ви! А мне надо! Потому что Стёпа задает вопрос про Марата!

- Если бы Марат хотел занять место моего мужа, он мог это сделать уже давным-давно. У него для этого есть все необходимое - опыт, уважение людей и то, чего уже точно нет у Алексея - активности, свойственной молодости.

- Зато она есть у Пако.

- Степан, Пако - мальчишка, которому ещё расти и расти, чтобы заполучить, хотя бы десятую часть этого.

- Да? А мне показалось, что с ним говорят на равных.

- Кто?

Я специально подаюсь вперёд, чтобы из-за плеча Стёпки увидеть лицо Ви.

Теперь в нем нет ни снисхождения, ни игривости. Предельно сосредоточенное выражение, говорящее о том, что время ни к чему не обязывающей болтовни закончилось и за свои слова придется отвечать.

- Отец Силлы. Это то, что я видел лично.

- Ну было бы странно, если бы там к нему отнеслись без уважения. Тем более когда он пришел вместе с Юлей.

- Ему хватило ума прийти вместе с ней. Что мешает в других случаях делать то же? У всех есть свои потребности и боли, которые можно закрыть. В большинстве случаев он же действует не от лица отца.

- А от чьего? - с вызовом спрашивает Ви.

- От твоего, - и глазом не моргнув, отвечает Стёпа. - А это значит, обещание медицинской поддержки и снабжение медикаментами.

- И что в этом такого?

- Ничего кроме лояльности. Вопрос в том - в чем и к кому? К тебе, к твоему мужу, к Пако. При этом не забывай, что и к Марату тоже. Это ведь это через него несчастный отец узнал, где удерживают его дочь.

- Степан, я не понимаю, зачем ты противопоставляешь интересы моей семьи интересам Марата.

- Нет, Ви, не семьи, каждого из вас.

- О чем ты говоришь? У нас у всех один интерес.

- Какой?

И вот тут и я, и Ви понимаем, что Стёпа загнал её в ловушку.

Если Алексей Семенович действует только в рамках собственной работы, Ви занимается решением частных вопросов, то Пако, аккумулируя родительские связи, выстраивает сеть уже под себя.

- Хочешь сказать, что сын проворачивает что-то за нашими спинами?

- Я хочу сказать, Ви, что пора раздвигать рамки и рассматривать этот вопрос уже с учётом нового активного участника, - Стёпа неожиданно встаёт: - Принесу ещё сок, - поясняет он и уходит на кухню.

- Дьявол! А он хорош, - провожает его взглядом Ви. - Ну, спрашивай!

- Что? - вздрагиваю я от внезапного вопроса.

- То, для чего он оставил тебя наедине со мной. Поверь, этот парень ни черта не делает просто так. И рада я только потому, что он, кажется, по-настоящему тебя любит.

Первые секунды после ее слов я ошалело хлопаю глазами, но вопрос вырывается сам собой.

- Марат… Он сделал мне предложение руки и сердца, сказал, что отработает последний контракт, уволится, и мы сразу же поженимся, когда он приедет ко мне. Ви, он, кажется, был искренне рад, когда я догнала отряд. Но когда мы вернулись… Он вел себя так, как будто между нами ничего не было.

- Как интересно… - тянет удивлённо Ви, а потом возмущенно вопрошает: - А как же Степан?

- Ви, - смущаюсь я, начиная ерзать на диване, - это дурная история, но всё уже разрешилось.

- Вы вместе?

- Теперь да.

- Но когда ты увиделась с Маратом ещё нет?

- Я должна была с ним объясниться.

- Ну так может и к лучшему?

- Он не собирался увольняться, верно?

- Я не знаю, милая, - сочувственно произносит Ви. - И я не могу со стопроцентной уверенностью сказать, что Марат тебя обманул. В жизни бывает всякое. Но он очень непростой человек - скрытный, хитрый, честолюбивый. Это не умаляет его достоинств. Но…

- Что?

- Все случилось после неудачной попытки твоего похищения?

- Да.

- А что ты планировала делать до этого после завершения контракта? Продлить контракт?

- Нет.

- Вернуться домой?

- Нет.

- А что?

- Хотела поработать на тебя.

- Вот как? А почему не хотела остаться в отряде?

- Физически было тяжело, но это не главное. Главное … бессмысленность. Когда Марат находил мне пациентов, я чувствовала, что оживаю.

- То есть сорванное похищение и его предложение убедили тебя вернуться?

- И его условие, что я должна уехать домой и дожидаться его там.

- Хм… Может быть, он действительно беспокоился за тебя… Видишь ли… - Ви неуверенно мнется, что совсем на неё не похоже.

- Говори, как есть! - настаиваю я.

- Последней у него была параллельная связь.

- Что?

- У него было две женщины, работавших по контрактам так же как и ты. Просто их контракты не пересекались. Одна приезжала, другая уезжала.

- О-о-о. Удобно, чего уж… - хренею я от такого откровения. - И что же случилось? Они встретились, и что-то пошло не так?

- Почти. Они обе попали в ту переделку с нападением на отряды. Одна только вернулась, вторая должна была улететь тем же вечером.

- Они погибли? - мне вмиг становится стыдно за тон, которым я задала предыдущий вопрос.

- Да.

- И что Марат?

- А что Марат, это ты была с ним рядом два месяца, не я.

- Ну да. Ладно, - отмахиваюсь от шокирующей инфы, оставляя её осмысление на потом и задаю более насущный вопрос: - Ви, скажи честно, наш побег со Стёпой доставит вам много проблем?

- Не переживай. Степан знает, что делает, - неожиданно подмигивает она мне. - Результаты внутреннего расследования лучше ждать на свободе, чем за решеткой. А лучше вообще забыть, как дурной сон. Пако в любом случае ничего не грозит. А о том, чтобы Степан не светился в деле, я позабочусь. Хочу, чтобы у вас, дорогая, всё было хорошо!

Она встаёт, призывая меня сделать то же самое, и крепко обнимает.

- Степан, - зовёт Ви, и он почти сразу заходит в гостиную. - Когда твоя девушка любит закатывать рукава на куртке, не забывай их проверять.

Ви поднимает мою куртку, лежащую на кресле, засовывает пальцы в заворот рукава и вытаскивает оттуда мой шаманский браслет, который Пако перед нашим возвращением в город срезал с моей руки, забрал себе, но, видимо, где-то на последнем отрезке пути успел опять мне его подсунуть.

- Зато это избавило меня от массы ненужных действий, чтобы вас обнаружить и попрощаться, - виновато улыбается Ви. - Удачного возвращения домой! И, Степан, будь мужчиной, разделайся побыстрее с её свиньёй!

- Тебе тоже удачи, Ви, - выпускает он её из дома, закрывает дверь и успевает поймать меня до того, как я предпринимаю попытку свалить в туалет.

- Юль, нам в любом случае нужно об этом поговорить.

- О чём? - прикидываюсь, что ничего не понимаю.

- О Марате.

- Ты подслушал мой разговор с Ви?

- Да.

Не нахожу, что ему ответить и расслабленно шлепаюсь на диван.

Он опускается рядом, перетягивая меня на свое бедро так, чтобы смотреть мне в глаза.

- Что он тебе пообещал?

- Стёп, ну что-что? Обычный набор женской мечты, - фыркаю я.

- Давай точнее, - не отстанет от меня он.

- Дом - полную чашу, настоящую семью, детей, кошку, собаку, рассветы, закаты. Ну в общем, всё для меня.

- И все?! - Степка таращится так, как будто меня развели по полной.

- Ну видишь ли, Стёпа… - раздражаюсь я. - За два месяца он осуществил мою мечту похудеть. И мне подумалось - вау - два месяца - дом, ещё два - семья, - следующие два - дети и так далее. Мужик сказал, мужик сделал!

- В смысле, всё сделал за тебя? - подъебывает меня он.

- Ну почему сразу всё? Я же не отказываюсь принимать посильное участие, - обиженно выпячиваю я губу.

- Отлично.

- Что отлично?

- Если не отказываешься, то начнем реализовывать.

- Что?

- Наш план.

- Степ, ты о чем?

- Обо всём. Согласуем наши графики работы. Хочешь попробовать не работать? Можешь попробовать, - вовсю лыбится он. - Хочу посмотреть, насколько тебя хватит. Но больше приползать с работы без сил, я тебе не позволю.

Тренировки - выберешь, что больше нравится. Пропуск только с заменой на секс.

Дом. Переедем ко мне. И это не потому, что моя территория и мне так удобно, а потому что я хочу, чтобы мой дом стал твоим, Вострикова! И не хмурься, я знаю, как ты любишь свою квартиру, но в ней реально мало места для кошки с собакой, не говоря уже о детях.

Кстати, о детях.

Глаза Стёпки подергивает поволокой желания. Он подхватывает мою левую ногу, перекидывает через своё второе бедро и усаживает поверх себя.

- Два месяца, говоришь, и дети? Согласен. У меня ещё свежи воспоминания от младенчества Ельки. Мама так вообще будет счастлива. На крайний случай нянь никто не отменял. Это я к тому, что роды как раз придутся на завершение твоей учебы.

- Стёп! Остановись! - нервно хихикаю я, потому что он так резво лезет мне под футболку, будто и в самом деле уже всё решил. - А ты не хочешь сначала сделать мне предложение? - щипаю я его за бок, в попытке привести в чувства.

- Сейчас нет.

- Нифига себе, Михеев! То есть ребенка можно и сейчас, а жениться, нет?

- Да, женщина. Потому что я так решил, - он всё-таки стягивает с меня футболку и ощутимо прикусывает грудь.

- Что?! - взрываюсь я, начиная его отпихивать.

- То, - смеётся он, на раз блокируя все мои попытки с него слезть. - Но на самом деле, у меня на это есть серьезные причины.

- Какие ещё причины?!

- Ты начнёшь дёргаться, что эта чудесная новость отвлечет внимание от подготовки к свадьбе твоей лучшей подруги. Она, как опытная, тут же захочет тебе помочь. А я, Вострикова, тебя знаю. Ты непременно будешь во всем сомневаться, нервничать, сравнивать. А потом вообще передумаешь выходить замуж. На хер, на хер! - ещё громче смеётся он.

- Ничего подобного! - протестую я с красными щеками, потому что описанный Стёпой вариант развития событий вполне себе реален.

- Поэтому я немного подожду и позову тебя замуж, как только у Энджи всё пройдёт. Ты же хочешь только свою сказку?

- Хочу, - расплываюсь в глупой улыбке я, а все моё тело растекается безвольным слаймом.

- Так, что у нас ещё осталось? - не останавливается Стёпа. - Кошка? Как насчёт русской голубой? Честно? Я нифига в них не понимаю, но мама обсуждала эту породу с Региной. Вроде там все отлично. Собака?

- Стёп, притормози, - трусь своей щекой об его шею, по ходу кончив ментально уже раз пять. - Хочу отдышаться, - закусываю губу, обвиваю его шею руками, целую в губы. - Почему ты раньше не говорил мне ничего такого?

- Думал, тебе нравится спонтанность.

- Она мне нравится… Но кто же знал, конкретика так заводит!

- Правда? Тогда сейчас я возьму тебя здесь, в спальне сделаю куни и отбой, - совершенно бесстыдно озвучивает он свои ближайшие планы.

- Эй, я не сказала, что отказываюсь от спонтанности! - стекаю по Стёпе вниз, жадно облизывая губы и начиная расстёгивать ремень на его джинсах.

- Никуда больше не отпущу, - подаётся он ко мне, цепляя за волосы и нежно притягивая мое лицо к своему.

- Не отпускай, - шепчу и тону в нашей обновленной запредельной страсти.

***

- Михеев Степан Валерьевич? - движется нам наперерез на выходе из аэропорта здоровенный мужик, за которым следуют ещё двое мужчин.

- Да, - подтверждает его слова Стёпа, одновременно задвигая меня к себе за спину.

- Служба охраны Рудова Егора Андреевича. Юлия Николаевна, - смотрит он точно на меня через плечо Стёпы, - вас отвезут домой прямо сейчас, - кивает он на своих сопровождающих. - Вы уже подписывали договор о неразглашении. Степан Валерьевич, сделает это сейчас в офисе господина Рудова. После этого вопросов к вам у нас больше не будет.

- Хорошо, - соглашается Стёпа. - Но мы поедем вместе.

- Нет, - охранник отказывает в просьбе, но все же поясняет: - Пропуск выписан только на Степана Валерьевича. Приказ доставить Юлию Николаевну домой так же отдан. Мы не можем нарушать предписанный порядок. Давайте, все быстро решим и разойдемся.

Стёпа молчит секунд двадцать.

- Хорошо. Юль, - оборачивается и склоняется ко мне он. - Вызови такси пока будешь ехать. Сразу как выйдешь из машины, садись в такси и отправляйся в мой офис. Я заберу тебя оттуда. Всё, - он мягко касается губами моей щеки и отступает.

Я с трудом перевариваю сказанное. Это что ещё за хрень? Вроде же все в порядке.

Но я подчиняюсь. Забиваю все данные в приложение и, когда машина подъезжает к моему дому, я уже вижу призывно зовущие меня фары такси.

Блин, ну вот какого хрена куда-то тащиться, если я могу уже через пару минут принять душ, после долгого изматывающего перелета. Заказать, что-нибудь вкусное в доставке и встретить Степу свежей и гостеприимной хозяюшкой.

Угу, и получить за то, что не выполнила его просьбу. С другой стороны, я могу сделать почти то же самое и в его офисе. Заодно вытравить из памяти неприятные воспоминания, заменив их новыми. Да! Мне всего лишь нужно захватить чистую одежду!

Вопрос десятиминутного ожидания я улаживаю напрямую с водителем, захожу в подъезд, взбегаю на свой этаж.

А-а-а!!! Как же легко! Теперь я как пушинка! Радуюсь бонусам потери веса как ребенок!

Открываю дверь, аккуратно ставлю на столик в прихожей переноску, скидываю на пол рюкзак, куртку, стягиваю ботинки, прямиком направляюсь в спальню за сменной одеждой, включаю свет и… взвизгиваю от испуга!

Глава 35

- Марат?! - отскакиваю я назад, впечатываюсь в дверь шкафа и во все глаза таращусь на мужчину, стоящего у окна за моей кроватью. - Ты тут откуда?

Моргаю несколько раз, пугаясь, что у меня что-то с головой. Или… это сон?!

Нет, не сон - ладони, в которые я вонзаю свои ногти, отзываются вполне реальной болью.

- Привет, Юль, - он улыбается, огибает кровать и…

Я быстро выметаюсь из узкого прохода между кроватью и шкафом. Ощущение, что я запросто могу оказаться в ловушке, просто зашкаливает.

- Прости, что напугал. Ты одна? - уточняет Марат, и его лицо на миг теряет приветливое выражение. Глаза пристально сканируют пространство за моей спиной.

- Да, - подтверждаю я и судорожно соображаю, с чего же начать объяснение.

- Хорошо. Потому что в нашу последнюю встречу вокруг было слишком много народа.

- Да и встреча была, мягко скажем, жёсткая, - нервно усмехаюсь я, инстинктивно отступая назад к выходу из квартиры.

- И за это тоже меня прости. Но ситуация была критической.

- Правда? - останавливаюсь в коридоре перед входом в зал. - Это поэтому на Пако со Стёпой решили повесить шестнадцать трупов? - предъявляю ему я.

- Ну, во-первых, - Марат делает сразу несколько шагов ко мне, вмиг оказываясь рядом, - не повесить, а выяснить подробности, которые повлекли за собой подобное. А, во-вторых, ваш побег здорово затормозил дело, которое могло решиться намного быстрее, - он поднимает руку, касается моих волос, скользит по ним пальцами, а следом дотрагивается до щеки.

Резко отступаю.

- Марат… - и опять буксую…

Чёрт! Мне просто нужно сказать ему, что между нами ничего не может быть.

- Юль, ну что ты? Это же я, - в отличие от меня он не тормозит, моментально обхватывает руками талию, притискивает к себе и пытается поцеловать.

- Бля! Марат, стой! - с визгом пытаюсь вырваться из его захвата, затем шумно выдыхаю и, уже взяв себя в руки, прикрываю глаза и спокойно произношу: - Наши отношения… Это была ошибка. Прости!

- Не понял. Какая ошибка? - замирает он. - Юля, что случилось?! Ты же вернулась ко мне даже с того хренова рейса! Нам же было так хорошо, детка!

- Марат! - выставляю вперёд руки, потому что он опять сдавливает меня в объятьях, словно пытаясь выдавить бред, который я несу. - Давай, мы присядем, и я все тебе объясню.

- Что? Что не хочешь быть со мной? - его глаза вмиг темнеют. - Что хотела развести меня на чувства? Просто развлечься?

- Что?.. меня корежит от его предположения. - Конечно нет!

- Хорошо. Извини, - успокаивается он, так же быстро, как только что предъявил мне обвинения. Убирает руки, отпуская меня. - Я не был готов к такому повороту.

- Марат, это все моя вина, - нервно прикрываю ладонями лицо. - Я собиралась тебе позвонить и все объяснить. Но раз ты приехал сам, так даже лучше, - проскальзываю мимо него вдоль по коридору, направляясь в кухню.

Чай! Ромашковый чай сейчас как нельзя кстати! И для меня, и для него.

Блин, тут бы не помешала влажная уборка. Осматриваюсь я по сторонам, отвлекаясь вихря мыслей в голове.

Включаю воду в кране, собираясь наполнить чайник, и только тут до меня доходит.

- Марат, а как ты сюда вошёл? - оборачиваюсь и не застаю его на кухне.

Он за мной не пошёл?

- Марат, - зову его ещё раз. - Я завариваю чай, идём сюда.

Бля… У меня же такси! Спохватываюсь я. Ой, просто отменю поездку. С этим делом точно нужно разобраться как можно скорее и больше к нему не возвращаться.

Включаю чайник. Достаю чашки, банку с чаем и выхожу из кухни за своим временным телефоном, который оставила в кармане куртки и Маратом, который не пожелал пройти со мной на кухню. Нет, я могу понять его состояние, но…

- Что… случилось?..

Я упираюсь взглядом в выпотрошенный прямо на пол прихожей мой рюкзак. Но это не всё… Марат сидит перед ним и держит в руках разбитый пополам сувенир. Тот самый продолговатый цилиндр с древними письменами на удачу.

Блядь, ну что за детский сад?.. Это что месть? Типа разбитого зеркала? Ну так у меня вон уже есть Чернушка. Я с тревогой бросаю взгляд на столик с переноской позади Марата. Но мозг вопит, что я пропустила что-то важное!

Что?.. Возвращаю взгляд назад.

Вещи. Расколотый сувенир. И руки Марата в… перчатках… В сраных медицинских перчатках…

Он поднимает на меня глаза и теперь в них нет ни раздражения, ни досады.

Только… ненависть…

При этом его губы растягиваются в злой усмешке.

- Вострикова, - он медленно поднимается, - ты не представляешь, куда ты влезла. Я дал тебе шанс просто свалить. Но ты умудрилась похерить всё, что можно. Но даже после этого у тебя оставалась возможность уйти тихо и мирно. Но не теперь.

- Марат, что за хероту ты несёшь?.. - бью в ему лоб тупым вопросом и с ужасом понимаю, что мне, кажется, пиздец…

- Где оригинал?! - с рыком бросается он на меня.

Я уворачиваюсь, дергаюсь в сторону ванной, распахиваю дверь, проскальзываю внутрь, тяну её на себя и не успеваю совсем чуть-чуть, чтобы защелкнуть замок.

Мощный рывок и моя рука просто не удерживает ручку.

- Ты реально думаешь, что можешь от меня сбежать? Дура!

Марат заполняет собой сразу половину ванной, тянет ко мне руку и успевает блокировать мой удар увесистой стеклянной свечой. Но секундная заминка даёт мне фору! Я вмиг ныряю ему под руку, по ходу ударяя его ногой в голень и отпихивая на раковину. Изо всех сил захлопываю дверь ванной, слыша громкий удар позади и кидаюсь на выход.

Блядь! На хрена я закрыла входную дверь!

Я на скорости врезаюсь в нее и с ужасом обнаруживаю, что в замке нет ключа.

- А-а-а!!! Помоги-и-и… - во весь голос верещу я, пока гадские руки не сминают меня и не затыкают рот.

- Ты идиотка! Это тебе не поможет.

С силой дёргаю головой и впиваюсь зубами ему в пальцы.

- Сука! - в бешенстве выкрикивает он, бьёт меня в скулу так, что свет меркнет.

Бля-я-ядь, вот же тва…

- Вострикова! - резкий окрик.

С трудом разлепляю глаза и понимаю, что это ни черта не кошмарный сон. Это блядская реальность! И хренов Марат, сидящий передо мной.

Сама я сижу на полу на кухне с вытянутыми вперёд ногами и рукой, прикованной к батарее наручниками…

Ну прекрасно, блядь, чо…

При этом я ощущаю, как в мой затылок дует холодный уличный ветер.

- Начнёшь орать, и я выкину тебя в окно, - предупреждает меня этот маньяк.

- Ты бы хоть предупреждал заранее, что такой ранимый. Я б ещё сто раз подумала связываться с тобой или нет.

- Раз язвишь, Вострикова, значит соображаешь. Это хорошо. У меня мало времени и от тебя мне нужен один единственный ответ - где мой сувенир?

У меня перед носом опять оказывается разбитый цилиндр.

- Ты больной? Это он и есть!

В следующее мгновение меня пронзает острая боль, потому что Марат хватает меня за волосы и от души прикладывает об батарею.

Сука…

- Это, Вострикова, НЕ ОН.

- Я не знаю, что за ОН тебе нужен, - огрызаюсь, стараясь не расплакаться. - Но это то, что ты засунул мне в чемодан.

- Хорошо. Тогда почему он оказался у тебя в рюкзаке?

- Потому что я, как дура, поверила в его силу! Захотела вернуться и подстраховаться, чтобы все прошло гладко!

- Дальше, - Марат, грубо меня встряхнув, требует продолжения рассказа.

- Что дальше? Он валялся у меня в рюкзаке все это время. Ты сам видел его, когда просил показать содержимое на допросе.

- Кто после этого имел доступ к твоему рюкзаку?

- Никто.

- А Михеев?

- На хрена ему мой рюкзак? - как можно более безразлично выдаю я, потому совсем не хочу, чтобы этот урод лез и к Стёпке.

- Где он? Вы же вернулись вместе?!

- Он не трогал мой рюкзак! - зло огрызаюсь я.

- А вот сейчас мы это проверим, а заодно то, что он испытывает к тебе на самом деле.

Марат выпускает мои волосы из своей руки, на которой все так же надета перчатка и достает из кармана своей куртки мой телефон…

МОЙ телефон!

- Тех, кому ты меня оставил, убили вы? Шестнадцать трупов? - холодная волна липкого страха стекает по моей спине.

- Нет, только тринадцать, - совершенно обыденно отвечает он мне, параллельно листая список номеров в телефоне. - Троих пристрелил Пако. Твой Михеев не замарался, а жаль. Судя по тому, что решил присвоить чужое, он та ещё крыса.

- Да о чем ты говоришь?! Что чужое?

- Если ты не прикидываешься и реально ничего не знаешь, так даже лучше. Умрёшь, как святая. И твоя смерть останется на его совести.

- Что, блядь? Ты собираешься меня убить?

- Я же сказал. Провезла бы мой груз с первого раза в багаже, и жила бы себе дальше. Я же не знал, что ты обычная шлюха, которая идёт с тем, кто поманит. Через два месяца ты бы обо мне и не вспомнила. Но… тебе оказалось мало приключений на похудевшую задницу. Мало того, что ты запорола мне доставку! Ты ещё, сука, и спиздила товар!

- Ты не собирался меня выкупать, да? Если бы эта хрень прилетела с моим багажом. Я была бы тебе больше не нужна. Но она не прибыла. Эти люди в деревне, они работали на тебя? Они знали, что нужно искать! Вот почему тот козел, который меня охранял спрашивал про рюкзак.

- Они стали свидетелями срыва поставки. Ты причиной, а вот твой Михеев, похоже настоящей занозой в заднице. Но я умею доставать тех, кто мне мешает.

- Твои женщины, которые погибли три месяца назад. Им нужна была замена? И ты выбрал меня?

- Одноразовая, Вострикова! Но ты умудрилась запороть и её! Не просто запороть, но и подставить меня. А я не прощаю таких выходок.

Он нажимает на вызов в телефоне. Затем внезапно отстегивает меня от батареи и, схватив за воротник, вздергивает вверх и заваливает спиной на подоконник…

Вся верхняя часть моего тела оказывается за окном.

Но это ещё не всё! Второй рукой Марат направляет на меня камеру телефона и начинает снимать.

- Слушай внимательно! Если через полчаса у меня не будет того, что ты украл. То мозги твоей подружки освежат снежок под ее окном. Понял? Полчаса!

- А зачем так долго? - звучит голос сбоку с внешней стороны окна.

И через мгновение нога Стёпы врезается Марату в грудь, а его рука ловит меня в тот самый момент, когда верхняя часть моего тела перевешивает нижнюю.

Рывок и Стёпа заталкивает меня в кухню, отшвыривая сразу в угол. Отстегивает крепление альпинистского снаряжения и прыгает на Марата сверху, не позволяя тому подняться.

- Стёпа! У него пистолет! - ору я, замечая мелькнувший ствол, кидаюсь вслед за ним и успеваю вцепиться в запястье так, чтобы отвести ствол в сторону.

Выстрел.

Ещё один.

Все пули уходят вбок, пока Стёпа пытается вырубить Марата, а я лежу на его чёртовой руке, не позволяя ей сдвинуться с места.

Ну вот за что нам эта зрения?!

Внезапный порыв ветра бьёт прямо в лицо. Не из окна, со стороны прихожей, а в следующее мгновение резкое движение перед глазами, глухой удар и прекращение сопротивления подо мной.

Глубоко вдыхаю, но помимо облегчения чувствую смутно знакомый аромат тяжелого дорогого парфюма.

- Белобрысая, блядь! Кто б мне раньше сказал, что ты такая проблемная.

Хочу выматериться.

Громко. Зло.

А ещё разрыдаться.

Но хрен!

Точно не сейчас, когда в мою маленькую, уютную квартиру набился не пойми кто!

Пока мужик, огревший Марата тяжёлой резиновой дубинкой, переворачивает его на живот и застёгивает наручники за спиной, Стёпа подхватывает меня под руки, помогает подняться, но сразу же выступает вперёд, блокируя ко мне доступ.

Что совсем не мешает нашему главному самозванному гостю пялиться на меня в упор и продолжать хамить.

- Что, Вострикова, поняла, что с щеками тебе было лучше и решила вернуть их нетрадиционным способом? - глаза Егора Андреевича скользят по моему лицу, брезгливо оценивая отек от удара Марата.

- Да, - преодолевая боль, растягиваю губы в фальшивой улыбке. - Хотите помочь со второй щекой для симметрии?

- Воздержусь, - с раздражением цедит он и переводит взгляд на Стёпу. - Какого хера ты влез в операцию моих людей?! - на этот раз в его голосе звучит неприкрытая угроза.

- Вы хотите поговорить о некомпетентности ваших людей? - ничуть не тушуясь, в тон ему отвечает Стёпа. - Марат уже был в квартире, когда ты пришла, так? - оборачивается он ко мне.

- Да, - вздрагиваю я, вспоминая момент, когда обнаружила того в спальне.

- Он не оставил бы её в живых. Ему на хрен не сдался такой свидетель! - на глазах свирепеет Стёпа.

- Чушь! - рявкает Рудов. - Он должен был забрать свой товар! И его бы взяли с поличным на выходе.

- На каком выходе, если по сводкам ваших же людей он не входил?!

- Михеев, блядь! То что ты по пути ко мне вырубил охрану и влез в их систему, не делает тебя всезнающим. А кроме того, ты не твой дед, поэтому поумерь гонор!

- Дед бы не стал с вами даже говорить, - с презрением отшивает его Стёпа.

- Егор Андреевич, - влезает в их перепалку мужик, который возился с Маратом, а я с удивлением узнаю Андрея! - Марат ждал их обоих, - он протягивает Рудову две странные ампулы.

- Сука… - едва различимо произносит Стёпка, зато я не молчу и в полный голос задаю свой вопрос, потому что ни разу не встречала ничего подобного среди лекарственных препаратов.

- Что это?

Взгляд Рудова воспламеняется.

- Вострикова, хочешь, чтобы я довел до конца его план?

Он молниеносно убирает ампулы во внутренний карман пальто.

- Заберите его, - отдает приказ он, и из моей прихожей на его зов появляются ещё двое. - Свяжись с Натальей, - Рудов переключается на Андрея. - Она была права насчёт недостающего звена. Это оно, - Егор Андреевич с ненавистью отвешивает удар ботинком Марату.

Андрей кивает, а потом мельком смотрит на меня и... подмигивает.

Ну да, ну да... Вот он уж точно делал всё, чтобы в отряде я ни с кем не сближалась... Но гребаное похищение всё испортило.

Спустя полминуты мы остаёмся на кухне одни. Ну в смысле как одни. Егор Андреевич все с той же брезгливостью осматривает мою кухню.

Ой, вот только не надо! Не больно то твой золотой унитаз на каждом этаже сделал Женьку счастливым. Зато я знаю, кто сделал!

Я достойно выдерживаю очередной его оценочный взгляд.

- Михеев, закрой окно, - продолжает командовать Рудов, явно попутав нас со своими людьми.

- Егор Андреевич, вы не у себя дома. Будьте, пожалуйста, повежливее! - одергиваю его я.

Испепеляющий взгляд мне в ответ, и он с кривой усмешкой обращается к Степе:

- Хочешь сказать, что полез в мои дела только ради неё?

А ради чего ещё? Я непонимающе перевожу взгляд с одного на другого.

- Именно, - подтверждает Стёпа. - И я хочу, чтобы о Юле не упоминалось ни в одном вашем отчёте.

- А не жирно, Михеев? Что ты, что Рыжая слишком много о себе думаете.

- Мы не только думаем, но и немало на себя берём, - уверено заявляет Степан, засовывает руку в карман своей куртки, достает оттуда мой совершенно целый сувенир и с размаха швыряет его Егору Андреевичу.

Тот ловит, молча подходит к кухонному шкафу, выдвигает ящик со столовыми приборами, удовлетворено находит требуемое - молоток для отбивных, тут же оборачивает злополучный цилиндр кухонным полотенцем и от души по нему бьёт.

Затем Рудов откладывает молоток. Разворачивает полотенце, и я теряю челюсть от удивления.

Из полой капсулы внутри цилиндра высыпается целая россыпь сверкающих камней.

- Ненавижу тварей, проворачивающих дела за мой счёт! - зло цедит Егор Андреевич.

- Я тоже, - так же зло выдает Стёпа. - Но я забуду, про то, как вы использовали Юлю. А вы… про неё.

- Ха… А дед тебе не говорил, что такая категоричность не на пользу делам?

- Делам с вами? Нет, спасибо.

- Ну как знаешь, Степан. Но послушай мой совет, брось Вострикову на хрен. Нервы целей будут.

- Что?! - взрываюсь я от его очередного хамства.

- Меня не интересуют ваши нервы, Егор Андреевич, - усмехается Стёпа, обхватывает меня за плечи, обнимает и очень осторожно касается губами подбитой щеки. - Люблю тебя, Юлька.

- И я тебя, Стёп, - поворачиваюсь к нему, прижимаюсь, растворяясь в таком долгожданном счастье. - Насчёт нервов не беспокойся, - тут же обещаю ему. - Я же супер-доктор. Все подпорченные нервы обязательно вылечу, но только тебе. Моему. Любимому.

В спину летит ещё какая-то гадость, но нам уже всё равно.

Мы друг друга нашли...

Эпилог 1

- Ты же просила, чем-нибудь тебя отвлечь, - шепчет мне на ухо Стёпа, навалившись сверху и удерживая так, что я не могу даже пошевелиться. Зато может он.

Никакой большой амплитуды. Никаких резких движений. Только плавное, ритмичное скольжение туда-обратно. Жар, нагнетающий напряжение внизу живота, и стоны, которые все сложнее сдерживать.

- Вообще-то… - сглатываю последний слог из-за своих рваных вдохов, - я имела в виду… о чем-нибудь… пого… ворить…

- Это не поможет, - так самоуверенно заявляет Стёпа, что надо бы возмутиться, но меня окончательно сминает под его напором, и я, наплевав на всё, просто себя отпускаю.

Мысли испаряются, тело теряет очертания, голос закручивается в спираль, вырываясь из горла, освобождая лёгкие от лишнего воздуха и позволяя заполнить их теплой, искрящей патокой наслаждения.

Но Стёпа не оставляет меня без внимания, ловит меня где-то между небом и землёй, тянет за собой и в тысячный раз выводит туда, куда мне и надо - в нашу охренительно прекрасную близость. Сонастроив меня и себя не только физически, но и ментально.

- Ты прав… Как всегда… - я дотягиваюсь губами до его тыльной стороны ладони, предварительно прижав её своей щекой к подушке, и щекочу ими чувствительное место между его указательным и средним пальцами.

- Но ты всегда настаиваешь на доказательствах, - фыркает Стёпа, выпуская меня из-под себя и отбирая свою руку из моего плена.

- Да, я очень сомневающаяся натура. Ничего не поделать. Только доказывать, доказывать и доказывать, - довольно потягиваюсь на кровати

Он расплывается в улыбке искусителя:

- Хочешь, ещё что-нибудь докажу или всё-таки спустишься за своей посылкой?

- Что?! Ее привезли?! - я вмиг слетаю с кровати.

- Я умею ускорять время.

- О да! И растягивать моё удовольствие! Стёп, обожаю тебя! - подскакиваю к нему, обвиваю руками его шею, впиваюсь в самые сексуальные губы на свете и, когда внезапно он пытается меня удержать, ловко отпрыгиваю на безопасное расстояние. - Ты что?! Нужно же все проверить!

На безумной скорости я выбегаю из квартиры, спускаюсь на лифте на первый этаж в холл и трепетно прижимаю к себе посылку с моим ушитым платьем на свадьбу Энджи.

Над лифом все равно пришлось чуточку поколдовать. Похудение, такое похудение.

***

- Юль, если ты не выйдешь через две минуты, мы опоздаем! Но у меня есть отличное решение: ты пойдешь так, как успела собраться. Всё! - твердо предупреждает меня Стёпа, а я судорожно наношу последние штрихи в свой праздничный макияж.

Вот так.

Да!

Отступаю от зеркала на пару шагов.

И ещё поправить вот этот локон.

- Я сказал всё! - Стёпа распахивает дверь в спальню и не заходит, затормозив на пороге.

- Всё! Я готова!

Успеваю пшикнуть лаком на непослушную кудряшку и разворачиваюсь к нему лицом.

- Слушай, а давай пропустим основную церемонию? - он делает шаг ко мне с хищным блеском в глазах.

- Нет-нет-нет! Стёпка! Все о чём ты сейчас думаешь, мы оставим на потом!

- Почему?

- Потому что лучшая подруга выходит замуж только один раз в жизни! А для тебя, так уж и быть, я надену это платье, когда попросишь.

Я снова бросаю взгляд на свое отражение в зеркале.

Моя мечта - белое платье без рукавов, с лифом, офигенно обтягивающим грудь, с двумя тонкими разрезами, подчеркивающими талию, и струящаяся юбка-полуклеш.

Ничего лишнего и в то же время невероятно сексуально.

Подтверждение чего я вижу в глазах у Стёпы.

- Ловлю на слове! Тогда, когда попрошу, - хитро улыбается он, хватает меня за руку и несётся до машины так, что я опять чувствую себя пятачком, но самым-самым влюбленным и счастливым.

***

- Юль, ну и что ты натворила? - с укором в голосе отчитывает меня Иван Сергеевич, но в его глазах я вижу и резвящихся бесенят и искреннее восхищение.

- А я то тут причём? - наигранно отпираюсь я. - Это всё любовь, - встряхиваю волосами и улыбаюсь во весь рот.

- Любовь - это прекрасно, - в ответ мне улыбается он. - Но внуки уже несколько раз поинтересовались, есть ли легальный способ избавиться от Степана.

- Так, а я не поняла, почему это они интересуются у вас, - выискиваю я глазами в праздничной толпе близнецов. - Как Свете, так сразу в лоб предложение встречаться, а тут какие подковерные интриги.

- Так стесняются же. Выглядишь, Юль, ослепительно.

- Спасибо, Иван Сергеевич, - шаркаю я носочком своей босоножки по плитке и визжу в душе от восторга, потому что только что осуществила ещё одну свою мечту. Мне хотелось такого комплимента. Комплимента от Верова. А теперь можно двигаться дальше.

И я двигаюсь к светящейся от любви Энджи и такому счастливому Жене, что даже в трёх метрах от них уже знатно коротит.

- Юль, подружка, ты такая… - с восторгом в голосе обнимает меня Энджи. - Если б не Женька, я бы сама на тебе женилась.

- Верова, ты чо такая жадная? Всех под себя подгрести готова, - ревниво оттягивает меня к себе Стёпа.

- Ну теперь, Михеев, я не только Верова, но и Рудова, и хватит меня на всех. А вот потянешь ли ты мою Юлю, вопрос пока открыт, - играет бровями Энджи. - Кстати, Юль, Петя и Федя тут интересовались…

- Я в курсе, Энджи, чем они интересовались, - перебиваю её я. - Нос ещё не дорос, - закрываю провокационную тему.

- Ой за их носы не переживай. Оглянуться не успеешь, как дорастут.

- Я тебя услышал, Рудова-Верова, - сдается Степка.

- Вот так-то лучше! - довольно улыбается Энджи. - Мой букет уже готов! - подмигивает она мне. - С прицельными бросками у меня все отлично!

Реально отлично!

Я сжимаю букет невесты в своих руках, прощаясь с молодожёнами, которые прямо отсюда отправляются в свадебное путешествие.

Обнимаю и целую Энджи, желаю шикарного медового месяца Жене.

- Спасибо, Юль! Слушай, чуть не забыл, - он запускает руку в карман пиджака и достает плоскую маленькую коробочку. - Был у отца, он просил передать.

- Мне?

- Да.

- Э-э-э… - озадаченно смотрю на неё я.

- Понятия не имею, но он сейчас вполне адекватен.

Женя опускает её на мою ладонь и прощается уже со Стёпой.

***

- Что это? - Стёпа подсаживается дома ко мне на диван, где я растянулась, погрузившись во все потрясающие впечатления прошедшего дня.

- Привет от Егора Андреевича. Передал через Женю.

- Ого. Ну я тут даже гадать не возьмусь. А почему не открываешь?

- Боюсь.

- Ой, Юльк, ты врач. Даже если он засушил свои экскременты и передал тебе их срез. Больше просто сюда не поместится. Думаю, ты переживешь.

- Это да, - ржу, живописно представляя подобную картину, открываю коробочку и обнаруживаю сложенный вчетверо лист.

- Так, Вострикова, это что ещё за любовная переписка? - вздергивает бровь Стёпа.

- Не знаю, но очень надеюсь, что Егор Андреевич не любит маньячить в свободное время.

- Пусть только попробует. Читай! - подгоняет меня мой защитник, и я, плотно прижавшись щекой к его плечу, разворачиваю лист.

"Жизнь моего сына бесценна. Но я ценю тех, кто это понимает".

- Был разговор? - выдвигает предположение Стёпа.

- Угу, думал тогда, что я пришла требовать вознаграждение за спасение Женьки.

- Несмотря ни на что, чувствует себя обязанным.

Я вдавливаю крошечную кнопку на боковой панели коробочки и вторая крышечка открывается.

- Неплохо так... обязанным… - добавляет Стёпа, рассматривая вместе со мной золотую цепочку с подвеской из трёх уже знакомых нам бриллиантов.

Эпилог 2

- А небо тут совсем другое, - выдает свое заключение Пако, растянувшись во весь свой заметно увеличившийся за год рост. - И звёзды…

- Ну вообще-то ты в другом полушарии. Было бы странно, если бы они не отличались, - поучает его Стёпа, присаживаясь рядом на наш здоровенный каримат, расстеленный рядом с палатками для ночёвки.

- Я не об этом. Я об ощущениях. Как будто в другом мире. И знакомо, и незнакомо одновременно.

- Пако, у нас ещё целая неделя этого неба, - перекатываюсь я на бок. - Насмотришься! А я требую свою законную плату за твой азиатский тур! Большую часть маршрута я построила сама!

- Стёп, ты должен на ней скорее жениться! И сразу увидишь разницу!

- Какую ещё разницу? - чую подвох я.

- Сразу станешь спокойной и занятой, - ржет Пако. - А там дети…

- Пако, ты ее нифига не знаешь, - подмигивает мне Стёпка. - Дети - это же компания, с которой можно зажигать ещё круче. Так что о покое можно точно забыть!

- Тогда я сразу забиваю место в этой компании!

- Эй, мужчина в полном расцвете сил, может уже о своей подумаешь? Так и быть, будем дружить семьями, - хихикаю я и мстительно добавляю: - Но только после того, как всё мне расскажешь!

- Ну вот зачем, Юля, тебе забивать голову всяким говном?

- Чтобы знать, куда больше никогда не лезть и почему.

- Она не отстанет, Пако, - Стёпа отпускается на бок рядом со мной, тянет за плечо, позволяя удобнее на себя завалиться.

Ой, вот всю жизнь бы так и пролежала… Я ловлю настоящий дзен, но тут же распахиваю глаза:

- Не отстану!

- Ну ладно-ладно, хотя я не любитель страшных историй у костра.

- На будущее учтём, - обещаю ему я и с любопытством развешиваю уши.

- В общем, эта история началась ещё три года назад. В местной довольно крупной группировке сразу несколько человек решили побороться за власть. В итоге её глава был убит, но ни одному из претендентов не удалось занять его место. Группировка раздробилась на несколько мелких банд. Для бизнеса это было хреново, поскольку все они имели к друг другу претензии. И как раз в это время Марат и начал работать на их территории.

- Оценил что к чему и решил влиться? - подкидывает свой вариант к рассказу Пако Стёпа.

- Не просто влиться. А замкнуть всю эту цепочку на себе.

- Ну губа у него не дура.

- Совсем. Все главари банд были уничтожены в течение года. Их сменили более лояльные члены, но и их выбили через год, вновь сменив уже совсем на чужих людей. Об объединении речь не шла. Принцип разделяй и властвуй работал во всей красе. Прикрываясь бизнесом Рудова, Марат строил свою сеть маршрутов и доставок.

- Но как ему это удалось?

- Кто-то его недооценивал и не принимал в расчет, кто-то наоборот верил ему и в то, чего на самом деле не было и в помине, - Пако мельком бросает сочувственный взгляд на меня. - Он отлично отыгрывал свою роль, а там где что-то срывалось и шло не так, просто подчищал концы. В этих случаях он не церемонился. И ещё…

- Что? - подгоняю его я, потому что он медлит, а я понимаю, что хочу побыстрее дослушать эту историю и закрыть ее для себя навсегда.

- Марат был осторожен, очень редко кому доверял и большинство грязной работы выполнял сам. Либо он сразу же избавлялся от тех, кто выполнил её для него.

- Почему он не метил на место твоего отца?

- Оно ему было не нужно, все идеально вписывалось в те условия, которые сложились за последние десять лет. К тому же Марат мастерски поработал над разобщённостью местных. Знаете, я реально охренел , когда услышал, как легко можно стравить людей, которые совсем недавно не имели друг к другу никаких претензий. Хотите пример?

Я тяжело вздыхаю и киваю в знак согласия.

- История Силлы. Люди из его группировки похитили девушку специально. Он лично привез ее главе одной из банд. Она не видела Марата, только слышала. Поэтому когда узнала, с чей подачи её освободили и услышала его голос, все равно засомневалась и побоялась оклеветать.

- То есть он использовал меня с самого первого дня? Но зачем? - теряюсь в догадках я.

- Члены этой банды начали требовать от Марата большую долю от транспортировки через свою территорию. Пришло время с ними разобраться.

- Чужими руками и с достаточным обоснованием, - поясняет мне Стёпа. - Я тоже обратил внимание, как чисто это было сделано. Слишком чисто для спонтанной мести. Теперь ясно, чей был сценарий.

- Пако, а что же тогда произошло с людьми из отряда Рудова? За месяц до моего приезда. И эти женщины, с которыми Марат… - тушуюсь я.

- Случайность, которая предопределила будущее. За день до этого происшествия была очень хреновая погода. Рейс прибыл к нам, а вот обратно задерживался на двое суток.

И те самые женщины-перевозчицы Марата столкнулись впервые за три года. Что между ними произошло неизвестно, потому что на следующий день, в течение доставок были убиты не только они, но и все свидетели из отрядов, присутствовавшие в тот вечер при их разборках.

Когда прибыла группа экспертов, вычислили только тех, кто сливал информацию по маршрутам. Но главное звено отсутствовало. Были версии, что заинтересованные могут быть как внутри организации, так и снаружи.

- Андрей? Его включили в группу Марата специально?

- Да, но он и раньше работал по линии внутренней службы безопасности. Поэтому его появление не вызвало вопросов, тем более при распределении людей после большой потери личного состава. Твое, Юль, появление вызвало больше вопросов.

- Ну да… И развел он меня как лохушку.

- Эй, у тебя есть оправдание. Твое неустойчивое психическое состояние на то момент, - щелкает меня по носу Степан.

- Ещё лучше, - фыркаю я. - А парни?

- В курсе дел Марата был только Михаил. Остальные были просто лояльны к отлучкам или дополнительным задачам от командира. Но если тебе будет от этого легче, Михаил был реально расстроен, что ты вернулась.

- Он уже знал, что у меня будут проблемы. Пако, а если бы я не вынула сувенир из чемодана, и они забрали бы его в аэропорту, за мной никто бы не пришёл?

- Но ты же его забрала, - ловко съезжает он с гадкой темы. - Кстати, вернулся то он за тобой с парнями, но не дал местным даже объясниться. Ликвидировал их сам. Парни, конечно, охренели, но он разыграл это, как месть за любимую женщину.

- Фух… - выдыхаю я. - А ты знаешь, что с ним сейчас?

- Обратно его не вернули. Рудов отшил отца с формулировкой "теперь это не ваше дело". Но я бы на его месте, отдал его тем, кому он остался должен.

- А что ты сейчас делаешь на своем, Пако? - любопытствует Стёпа.

- Продолжаю выстраивать связи. Если боги будут милостивы, то не исключено, что поставки Рудова можно будет существенно сократить. Так что я честно заслужил своё путешествие в Азию.

- Вот теперь да, - подтверждаю я, в уме отпечатывая на папке с этим делом жирный оттиск "закрыто".

А потом мы пьем охренительно вкусный чай и опять сравниваем небо двух полушарий.

***

- Доброе утро, солнц! Ты чего так рано встала? - подходит ко мне Стёпа, заставляет приподняться на камне, садится на мое место сам и усаживает меня к себе на колени.

- Не хочу терять время. Смотри какая красота! - показываю ему на первые лучи восходящего солнца, а следом на долину, расстилающуюся перед нами и покрытую густым, молочным туманом. - Я раньше не понимала, что значит, есть воздух ложкой. А сейчас я это делаю. С тобой, Стёп! - в восторге жмурюсь я.

- Юль, про время согласен. А ещё хочу проверить изменишься ли ты, как обещает Пако.

И Стёпа поднимает передо мной руку с зажатым между пальцами кольцом. А в следующий миг край солнца показывается над горизонтом и попадает точно в камни на кольце, начиная играть в их гранях.

- Юля, ты выйдешь за меня замуж? - прижимается он ко мне своей щекой и нежно целует в ухо.

- Стёп, - я внимательно присматриваюсь к камням на кольце и теряю дар речи, - это что, те самые?

- Егор Андреевич, не смог мне отказать. Но я честно за них заплатил.

- Сколько?

- Юль, мне нужна жена, а не бухгалтер, - он покровительственно прикусывает мое ухо.

- Блин… А я хотела совмещать!

- Нет.

- Ну ладно... Уговорил, - улыбаюсь я и ловко проскальзываю пальцем в потрясающее кольцо.

- Ну вот, совсем другое дело! Поздравляю! - присоединяется к нам только-только проснувшийся Пако. - Ну и с детьми не затягивайте, - входит он в роль пожилой родственницы.

Я хитро хихикаю и слезаю с коленей Стёпы.

- Да мы и не собираемся, - с улыбкой во весь рот поворачиваюсь к нему, приподнимаю толстовку и показываю мой кругленький пятимесячный животик. - Боги, Пако, очень хорошо тебя слышат! - показываю ему язык и опять возвращаюсь к любимому: - Да, Стёп, с тобой я согласна на всё!

- Юлька моя...

Эпилог 3

- Степан Валерьевич, с возвращением. От всего коллектива поздравляем вас с успешной сделкой и со сроками её заключения, - с восхищением делится впечатлениями мой помощник в агентстве, собирая в папку все подписанные мной документы.

- Спасибо, пришлось поторопиться, - я поднимаюсь из кресла, включаю телефон и вижу, что мои сообщения Юле так и остались без ответа.

- Ваш личный рекорд, - довольно продолжает помощник. - Сегодня же начинаем работать по этим направлениям. Запросов накопилось на год вперёд.

- Отлично. В понедельник присоединюсь.

- Хороших выходных!

- Хорошо поработать! - желаю в ответ и на два с половиной дня отрезаю себя от всех рабочих дел, чтобы погрузиться в семейные.

Завожу машину, выруливаю со стоянки у офиса и связываюсь с тем, кто может прояснить ситуацию на данный момент:

- Мам, привет! Я прилетел. Что тут у вас творится? Юля не отвечает уже пятый час.

- Стёп, ну она же предупреждала, что как только освободится, так сразу и выйдет на связь.

- Ну ладно-ладно, - соглашаюсь я, вспоминая, что сам безвылазно провел рядом с Юлькой семнадцать часов. И ни секунды об этом не пожалел. Пусть и достаточно иллюзорная уверенность, что держишь руку на пульсе, подарила ни с чем не сравнимые ощущения заботы о своей женщине.

- Так что ждём тебя здесь. Как раз пока пока доедешь, может Юля уже и освободится.

- Хорошо. Скоро буду, - подтверждаю самый логичный план действий и получаю неожиданный дополнительный удар сердца. Из телефона долетает фоновый шум, среди которого я слышу слово, на которое с недавних пор реагирую с однозначным ускорением работы сердечной мышцы.

- Ета папа?.. Папа пиехай?..

- Да, - подтверждает догадку мама, но тут же наставительно предупреждает: - Он сейчас за рулём, поэтому мы не будем его отвлекать. Он скоро приедет.

- Кайда?

- Скоро.

- Скойо?

- Да.

- А кайда?! - заходит на второй круг вопросов сын, и я отключаюсь сам, потому что мозг заливает такой убойной дозой умиления, что дорога расплывается в туманное, нечёткое пятно. А у меня слишком много планов на эту жизнь, чтобы ей рисковать.

Усмехаюсь, вспоминая, чем занимался раньше, когда не было ни одного крючка, который бы притормозил, задержал. Сейчас у меня их два, но чувствую я себя свободнее и увереннее, чем было в той жизни без них…

Прежде чем позвонить в двери родительской квартиры, ещё раз проверяю телефон. Ничего.

На самом деле, пофиг сколько времени это займет, главное, чтобы всё было в порядке. Отпускаю позитивный посыл в эфир, звоню в дверь, прохожу в квартиру и ловлю в раскрытые объятья материализовавшийся смысл моей жизни.

- Папа, я тебя ждай. Мы игьяи с бабой и Ейей. Мама сказая, что ты пьиедешь и меня забиешь, - Ванюшка лезет в кармашек своей рубашки, достает конфету и начинает ее разворачивать. - Воть, ета тебе.

- Иван, я же сказала не засовывать ее туда. Она же растаяла! - закатывает глаза мама.

- Она вкусьная. Ешь, - сын шустро цепляет маленькими пальчиками поплывший шоколад и запихивает его мне в рот, а потом с довольным личиком облизывает пальцы один за другим. - Чисьтя, - через десять секунд демонстрирует он отличный результат своей бабуле.

- Хорошо, а где конфета для мамы? - подозрительно косится она на внука, потому что на его рубашке есть только один карман, и он уже пуст.

- Здеся. - Сын хватается за мою шею одной рукой, изгибается в спине и тычет второй рукой в задний карман штанишек.

Можно было обойтись и без указания. Конфета и сама четко обозначила своё местонахождение.

Мама качает головой, ухмыляется и обнадёживает:

- Можешь не переживать о трудных временах, этот ребенок вас и прокормит, и позаботится. Сегодня в магазине он озвучил всё, что мы с Емельяном должны купить к твоему приезду. Пакет на кухне. Стёп! Где я допустила ошибку в вашем с Елькой воспитании? Я тоже хочу так! - посмеивается она, отправляясь за сменными штанами для внука.

- Это, мам, нам подарок богов. Прямая связь, - целую я сына в сладкую щёчку. - Правда, Вань?

- Дя, - кивает тот, утыкается мне носом в шею и уточняет: - Тепей к маме?

- Да.

***

- Нет! Ждите меня на улице! Здесь и так народу как на вокзале! Стёп, я серьёзно. Завтра поедем в гости там и пообщаетесь. Всё, уже выхожу.

И пока мы с сыном ждём Юльку, он рассказывает, с кем планирует играть завтра в доме у Ивана Сергеевича на празднике, устроенном для детей в честь рождения дочек-близняшек Энджи и Жени.

- Так, Вань, я запутался. А кто мама Левы?

- Игина.

- Регина?

- Дя.

- Ага, понятно. А кто папа Оли?

- Богьдян.

- А кто Оля Лёве?

- Систя.

- А Лева Оле?

- Бьят.

- Так, а кто тебе Емельян?

- Ейка - дядя, тока маенький, - смеётся он и показывает пальчиками соответствующий размер.

- Ну все, с родственными связями у тебя полный порядок, - делаю заключение я и открываю дверь подбегающей к машине Юле.

- Фух, устала!

Она садится на сиденье рядом со мной, подаётся вперёд, отвечает на мой быстрый поцелуй, успевает шепнуть "соскучилась", забрасывает сумку на заднее сиденье, здоровается с сыном, сидящим в автокресле, принимает от него конфету, которую на этот раз он всю дорогу вертел в руках, тут же ее съедает, говорит, что это самое вкусное, что она ела в жизни. На что Ваня обещает добыть у бабули для нас их ещё.

- Ну как? - интересуюсь я главным событием дня.

- Все хорошо, немножечко пришлось поднапрячься. Но ты же знаешь Энджи, она справилась на ура. Женька, конечно, был немного в шоке.

- Ха, ну могу его понять.

- Не можешь. Два ребенка это всё-таки не один. Я и сама понервничала, но… Стёп! Они такие лапочки! Маленькие, хорошенькие.

- Юль, ты так говоришь про всех своих маленьких пациентов.

- Ну нет, те просто хорошенькие, а это же свои-и-и.

- Согласен, - посмеиваюсь я. - Свои всегда лучшие.

- Вот, Стёп, и я тут подумала… - стреляет в меня глазами Юлька. - Хочу тоже девочку. Вань, - оборачивается она к сыну, - а хочешь сестрёнку?

- Как Оя у Йовы? - серьезно уточняет сын.

- Да.

- Хочу!

- Ну значит, решено. Стёп, ты как?

- Он тожа хочеть! - отвечает за меня Ванюшка.

- Похоже, у меня нет выбора, - развожу руками я.

- Уже нет, - подмигивает мне Юля и вручает лист, который достала до этого из сумки.

- Ты шутишь? - смотрю я на результат УЗИ и чувствую, как запредельная доза адреналина шурует мне в кровь.

- Нет, не шучу, - закусывает она губу и машет головой, прижимаясь к моему плечу.

- А если будет мальчик? - притягиваю ещё ближе к себе и заглядываю в счастливые Юлькины глаза.

- Я приму любой дар богов. Тем более тот, Стёпа, который передают через тебя, - добавляет шепотом моя жена.

- Это не от них. Это от меня, - целую я ее так, чтобы уж точно доказать, что никакой я не посредник.

- Ну воть, Чейнушка, скойо у нас буить систенка. Научу её тебя коймить.

Конец

Content

Уля Ласка
Найди, если сможешь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Эпилог 1

Эпилог 2

Эпилог 3