Эдем 8

Пролог

— Ваше высокородие! Корабль без флага на горизонте! — раздался голос крылатого матроса, чьей задачей являлась разведка.

На это Триандал Хилиан, адмирал экспедиционного флота ответил лишь слабым кивком. Впрочем, разведчик тут же набрал высоту и продолжил следить за приближающимся судном. Остроухий эльф же долго думал, сейчас на его плечах впервые за долгое время возможно легло первое крайне тяжёлое бремя решающего выбора. Одно неправильно слово может обернуться огромными жертвами.

Но через долгих десять минут последовал второй кивок после чего флагман произвёл шестнадцать выстрелов в небо. Комбинация цветных огней тут же оказалась расшифрована и только после этого капитаны сдерживающего флота начали перестраиваться. Это очень важный момент, ведь послание было получено ещё раньше по теням Кихарисе, однако из-за близкого нахождения к проклятому острову лишь на один вид связи полагаться не разрешалось. Демоны очень хитры и крайне мастерски манипулируют нематериальным миром, который имеет куда большую общую площадь граней с их родиной, в отличии от Ахикриса.

— Ваше высокородие, вы точно уверены в своём решение? — спросил безликий наблюдатель.

— Я принял решение, — твёрдо ответил Триандал. — Мы их пропустим.

Перечить сотруднику Гильдии требует от любого смертного сильной воли во всех планах. Этих верных слуг Этия тренируют чуть ли не с начала их жизни манипулировать окружением как с помощью магии, так и с помощью угроз и простых слов. И обычно им никто не смеет перечить, ведь последствия не заставят себя ждать. Однако в последнее время баланс сил пошатнулся, что и заставило именно адмирала Хилиана принимать окончательное решение в спорном моменте. И он его принял, доверяясь письму Надёжной Сестры, расчётам доверенных аналитиков, своему опыту, мудрости личных советников и просто капитанской интуиции, что порой считается в Атесе главным критерием для принятия решения.

Последние три года, начиная с две тысячи триста седьмого года по единому календарю, проклятый остров находился под тотальной блокадой. Для этого пришлось собирать флот со всех вод. Управлял же всем, как уже можно догадаться, сам Триандал, командующий лично экспедиционным флотом присланным из Атеса, также он являлся и главнокомандующим всех остальных разношёрстных и собранных здесь для выполнения поставленных задач сил Эдема. Ситуация грозилась выйти из-под контроля, Рождённый в Грехе уже почти сошёл с ума, демоны несколько раз совершали вылазки и нападали на гражданские суда.

Раздался дружный залп орудий и магический шторм укутал берег острова. Пока что у Триандала приказ сдерживать демонов и не давать им сбегать из их будущей могилы. Полноценного прорыва ещё не случилось, а к решающему моменту будут подтянуты дополнительные силы, в том числе морского царя и скорее всего епископов. Затем будет переброшен лучший гарнизон, и солдаты станут стеной перед вратами до назначения нового хранителя. Хотя хотелось бы избежать подобного сценария, ведь простые смертные будут подвергаться порче, а лишние потери никого кроме демонов не обрадуют. Но судя по тому, что нового хранителя ещё не привезли… возможно достойный кандидат ещё не готов или… о других сценариях даже думать не хочется, но в эти неспокойные времена всякое может произойти.

Тем временем эскадры немного разошлись и тем самым создали брешь в кольце, позволяя пройти сквозь блокаду крайне странному судно. Костяной корабль с командой мертвецов и чёрными парусами плыл прямо в сторону проклятого острова и не вёл никаких переговоров. Триандал видел это судно впервые, но несколько раз читал о нём в библиотеках и слышал легенды от матросов. Правда во всём этом удалось найти только одно рациональное зерно — корабль в последний раз видели тысячу лет назад и имени капитана никто не знает. Хотя… после прочтения письма Надёжной Сестры, остроухий адмирал кажется начал понимать, что происходит, ведь на острове по секретным данным находится один особый гражданин и его рабыня.

— Может это судно какого-нибудь капитана из Кароса? — спросил молодой адъютант, набирающийся близ адмирала опыта.

— Нет, точно нет, — хмуро ответил эльф, провожая взглядом единственном живого смертного, что стоял на бушприте и смотрел вперёд: лицо скрыто за капюшоном, а балахон не даёт оценить даже телосложение: это может быть эльф, чёрный орк, человек или какой-нибудь лич.

Костяной корабль не остановился даже когда начал царапать днище о рифы. А как только судно окончательно увязло, то сотни скелетов повыпрыгивали наружу и начали тащить его до самой суши. И только когда бушприт оставил позади волны, тогда спрыгнул вниз и смертный в балахоне, направившись казалось бы в одиночку в сторону расщелины.

Долго за ним наблюдали капитаны и другие члены команды, никто не мог оторваться от своих подзорных труб. Почему он не взял скелетов с собой? Всё же несколько сотен мертвецов лучше, чем ничего. И почему он идёт туда один? Самоубийца или сотрудник Гильдии? Скорее всего ни то ни другое.

Под балахоном же скрывался крайне известный смертный, что продолжал идти вперёд и уже ступил на мост. Ни одна из тварей не смела на него напасть, но чем дальше он уходил, тем гуще становились своры демонов, собирающихся в одну большую армию и собирающиеся нанести сокрушительный удар. И лишь перед главным входом в обитель Рождённого в Грехе остановился служитель Эдема в отставке.

— СИР ЛЕЙНСТАЛЬ!!! — подобно грому прогремел голос, что сбил с ног демонов и поток мощи, сняв капюшон, открыл покрытое шрамами смуглое лицо. — ХАЛСУ’АЛУБИ ПРИШЁЛ ГОВОРИТЬ С ТОБОЙ!!!

И в тот же миг мир захлебнулся в ненависти и призрении. С другой стороны моста отварились мощные двери и прямо в проходе появилась тварь, оскорбляющая Творцов одним своим существованием. Мерзкое и изуродованное чудище, которое просто не должно жить, ведь даже своим присутствием оно отравляет мироздание. Любой взглянувший на неё смертный тут же бы обратился в гниль, столь сильно пропитался пороком хранитель.

— Как же низко он пал… — с болью в голосе произнёс Халсу’Алуби, выслушивая гневную тираду с тысячами вполне заслуженных оскорблений в свой адрес.

— ТЫ ВОР!!! ВОР!!! ВОР!!! ВО-О-О-О-О-О-О-О-Р!!! — вопил в своём безумии Рождённый в Грехе, давно потерявший контроль и сам отдавший приказ о нападении на проходящие близ острова суда.

И с его криком ударил огонь бездны из самых глубоких недр. Пламя, что способно уничтожить целую армию укрыло смертного и забрало жизни многих демонов, а эхо пронеслось на километры от острова и даже на некоторых военных кораблях самовоспламенились паруса от резкого возросшей температуры. Но без единой царапины и уж тем более ожога стоял в пучине стихии Халсу’Алуби, сжавший в своей руке копьё.

— Уверен, что не хочешь изменить плана? — раздался голос над ухом.

— Нет. В тот день мы с Зелгиосом ошиблись. И я должен исправить ошибку, либо понести расплату за совершённый грех. Я возьму его на себя, а ты поможешь нашему ученику.

В тот же миг с одним усилием воли пламя преисподней было сжато и рассеяно, после чего последовал стремительный натиск сильнейшего мага огня. Пусть он и находился не в лучшей форме, старые раны ещё не зажили, но заклинания госпожи Тхалнутан помогли избавить разум и тело от боли. И даже в таком плачевном состоянии Халсу’Алуби всё ещё устрашал своих врагов.

Сразу же Рождённый в Грехе был вынужден отступить, не в силах противиться неудержимому натиску командира Огненной Гвардии. А Алгиренда летела всё дальше и дальше, по туннелям, ища своего непутёвого ученика, который в очередной раз вляпался в какие-то проблемы. Вечно с ними так…

В теневом облике хранительница тайн Миоса изучала весь проклятый остров, а тот в свою очередь пытался заглянуть к ней в душу. Отрава преисподней всячески стремилась пробиться сквозь ментальную защиту, но тщетны эти попытки. Ведь мастерство ментальной магии госпожи Тхалутан не знает границ, не будет ошибкой сказать, что в этом она одна из лучших паресисов Эдема. Возможно только архиепископ будет сильнее.

И вдруг тени наткнулись на странный источник энергии, осколок души, чей портрет ввёл холоднокровную наставницу в ступор чего не случалось так давно… На одном из поворотов её встретил странный и такой до боли знакомый силуэт.

— Разлом в той стороне, — указал рукой незнакомец, после чего тут же исчез.

В какой-то момент Алгиренда против воли захотела броситься вслед за уходящим отголоском. Тем более он не убегал, а лишь вернулся обратно в помещение, где концентрировалась вся его сила, которую нельзя перепутать с чем-то другим. Под звуки молота и всплески хара, за запечатанными дверьми, что не в силах взять штурмом даже армия демонов, происходило нечто… непоправимое, прекрасное и в той же мере ужасное. Это нужно было остановить, но вместе с тем в одеяле боли, укрывшем это место, чувствовался ещё один безмолвный крик по ту сторону разлома. И выбор был сделан, правильный выбор.

В преисподней без остановки шла ужасающих масштабов битва. В ней окончательно умирали или отправлялись на перерождение даже высшие демоны, на смену которым приходили другие. Кровавое месиво по всему периметру, выкраденные из других миров души, что сковывались прямо здесь для восстановления сил армий вовремя пыток. Гигантский труп колосса, так и не успевшего вылезти из лавового озера. Через всё это летела тень, всё сильнее чувствуя зов отчаяния.

Запечатанные ворота… даже если разместить перед ними тысячу корабельных орудий и вести обстрел на протяжении года, то вряд ли удастся пробиться сквозь защиту. Грубая сила здесь бессильна, но в каждой двери есть замочная скважина, сквозь которую можно пролезть, если знать как.

И там, в окружении кучи трупов до сих пор сражался Лансемалион Бальмуар. Уставший, вымотанный, с диким взглядом, он активировал новый артефакт, извлечённый из пространственного артефакт, в очередной раз удивляя противников: по всей видимости с собой этот смертный носил целый арсенал, что в целом неудивительно, учитывая, что он второй сын самого Зелигоса Торвандори, бывшего в своё время одним из влиятельнейших и богатейших лариосов всего Эдема. И на игрушки для сыночков денег он никогда не жалел. Только вот… ничто не бесконечно, как и ментальные силы не восстановить артефактами, как раны на теле.

— Признаюсь, ты нас порядком задрал… — несколько устало произнёс Олвол. — Бегаешь, скачешь туда-сюда, но зачем? Всё и так уже предрешено, ты переродишься и будешь мне служить… Или ты реально предпочтёшь сдохнуть? Ты хоть знаешь, что там по ту сторону? Думаешь что-то хорошее? Давай, сдавайся, перерождайся и проживёшь пару лишних тысяч лет, ведь ты вроде не слабак, а значит…

В этот момент лицо янтарноглазого мага исказила гримаса безумия. Обнажённое до предела сознание утопало в круговороте хаоса и в бездну уже вот-вот готов был свалиться и сам аристократ. Трудно было отделять реальность от собственного прошлого и возможного будущего. Душа разрывалась на части Каласией, которая уже обожралась и стала чудовищно сильна, но ей и этого мало.

Именно питающаяся страданиями демоница первой и заметила нечто неладное, пусть и с запозданием. В тенях Кихариса мелькнула ужасно плотная тень, которая в считанные мгновения начала возводить барьеры внутри сознания такой сладкой добычи. Жёстким ударом оборвалась нить, что питала эмоциями вечно голодную тварь, после чего начали отвоёвываться утраченные ранее позиции в попытках собрать рассудок воедино. Жадность привела к неожиданным последствиям, ведь на самом деле Каласия давно могла прихлопнуть янтарноглазого мага. Но как же ей хотелось свести его с ума и подчинить… это и стало роковой ошибкой.

— ОСТОРОЖНО!!! — прокричала жирная тварь, но было уже поздно.

С усмешкой Алгиренда пробилась и на следующий рубеж, вонзив свои когти прямо в разум Сораты. Горделивая дрянь, её огненный скакун изрыгал демоническое пламя, а серп был способен разрубать даже ментальные тела, но как же она слаба перед ментальной атакой. Все эти демоны… столь предсказуемы для мастера разума, столь уязвимы и столь открыты.

— Какая же ты никчёмная, за столько времени даже не смогла убить какого-то смертного отброса. Посмотри на своих союзников… они тоже считают тебя никчёмной, лишь из жалости воздают тебе комплементы… ты и сама это знаешь… ни на что неспособная слабачка… — шептал сладкий голос внутри демоницы, заставив ту промахнуться ударом.

И тут с поводка был спущен и Лансемалион Бальмуар, рванувший навстречу Дар’Гену, решившего поставить последнюю точку из-за внезапно возросшего внутри гнева. Как два зверя человек и демон гнева столкнулись, и никто из них не думал о защите. Трезубец пробил грудь аристократа, а тот в свою очередь сбил с ног крылатого ублюдка, вцепившись голыми руками в его голову.

— Быстрее! — рявкнула материализовавшаяся Алгиренда, чтобы лично прикрыть ученика от огненной атаки Олвола. — Ну что ты там с ним возишься⁈ УБЕЙ ЕГО!!!

Запонка Миос в одной руке и запонка Арос в другой, со всей дури их янтарноглазый маг вдавливал в глазницы верещащего демона, половина головы которого плавилась из-за пагубного влияния света, а череп уже трещал. Харом наполнялся парный артефакт и танец двух противоположностей набирал темп, сокращалось между ними расстояние и вот две противоположности почти сошлись, чтобы в тот же миг взорваться вместе с головой демона.

И ошмётки ещё не успели упасть, как позади взорвались ворота.

— ОЛВОЛ, СЫН ДЕРЬМА!!! ТЕПЕРЬ ЭТО МОЯ КРЕПОСТЬ!!! — проревел огненный гигант и тут же рванул прямо к алчному демону, игнорируя смертную шваль: Алгиренда специально собрала хвост из других тварей, чтобы схлестнуть тех с другими монстрами.

Сразу же сбежала Каласия: она вообще с Олволом договорилась лишь о временном сотрудничестве, поэтому, как только запахло жаренным… ну, демоны, что с них взять. А ворвавшаяся внутрь свора уже оттеснила прошлого хозяина, который лишь успел отдать приказ, после чего трусливо сбежал. Всё же другой высший демон оказался куда сильнее, да и ворота он буквально с одного удара вынес, столь велика его мощь или столь переоценены защитные свойства обороны этого места… Сбежала и Сората, попутно прихватив трезубец Дар’Гена и его душу, для последующего перерождения и мести.

Ещё слабо ориентирующийся Ланс собирался уже устроить мясорубку с другой партией демона, но его тут же буквально схватила за шкирку наставница.

— Нет! Сердце Вулкана! НЕТ!!! — как ребёнок брыкался потерявший своё хладнокровие аристократ, не понимая, что он вот-вот сдохнет.

Такой вот парадокс. Именно невиданное упорство позволило ему так долго продержаться, но оно же сейчас пыталось его убить. Алгиренда же в свою очередь отвечала понимающим молчанием, исцеляя раненное сознание и душу. Ничего другого здесь не поможет, ведь здравомыслие разорванно и требует восстановления, до тех пор никакие слова не угомонят янтарноглазого оглохшего мага.

— НЕ-Е-Е-ЕТ!!! — раздался последний крик аристократа, после чего его затянул разлом, ведущий обратно на остров.

— Эх, вечно так с этими учениками… на секунду отвернёшься и он уже снова пытается самоубиться… — вздохнула наставница и тоже прыгнула вслед за своим непутёвым учеником.

Оставалось надеется, что Халсу’Алуби там не помер. А то этого дурного огненного мага тоже лучше одного не оставлять.

Глава 1

— Какого хрена ты припёрлась вообще⁈ — продолжал возмущаться вышвырнутый из преисподней Ланс.

— Тебя тринадцать лет не было!

— Да хоть тринадцать веков, я ещё не закончил! — рявкнул аристократ, после чего использовал ещё один артефакт исцеления и пошёл в сторону разлома. — Да чтоб тебя…

— Просто так в преисподнюю снова не попадёшь, а разлом подчиняется воле хранителя острова.

— Ты знаешь, как обойти защиту, открывай! — снова разозлённый и всё ещё эмоционально нестабильный ученик обратился к своей наставнице, забыв, что с позиции силы с ней диалог вести не удастся. — Да ты хоть понимаешь, что ты натворила⁈

— Спасла твою жизнь? Ещё и стравила кучу демонов между собой, чтобы выиграть время для нашего отступления. Ладно всё, пойдём или тебя снова против воли нужно вести? — И Алгиренда уже потянулась к янтарноглазому магу, как вдруг аура молний резко оттеснила её в сторону. — Быстро регенерируешь, но знаешь… ты меня уже достал, мелочь неблагодарная. Хочешь сдохнуть здесь? Ну и пожалуйста.

— Если бы ты подождала хотя бы минуту, помогла бы мне напитать силой сердце вулкана из источника, то я был бы тебе благодарен! Но ты всё испортила! — снова прокричал Ланс, после чего в его восстанавливающимся сознании появилась новая деталь. — Где Рождённый в Грехе?

Ответом на вопрос послужил очередной взрыв, который вызвал колоссальные обрушения подземной крепости. Потолок и стены взрывались цепочкой, а пламя рвалось во все стороны. В огне битвы мелькало копьё и сотни проклятых клинков, за которыми и следовали немыслимые разрушения.

— Теперь понимаешь почему нужно уходить? — спокойно спросила Алгиренда, стоящая над упавшим на спину Лансом: ему сильно досталось от разлетающихся осколков, ведь он даже магию молний использовать толком не может из-за нестабильного эмоционального состояния.

Тем временем битва Халсу’Алуби и хранителя проклятого острова продолжалась. Будто разрешая древний и позабытый спор два воина сражались, казалось бы, без жалости. Пороки рвались наружу и тут сжигались в пламени бывшего хозяина песков, расставшегося с титулом, но не с мастерством. В тенях Кихариса огненный змей рвал в клочьях мерзкую многорукую и многоголовую тварь, пока плоть и кровь взрывалась и исцелялась в вихрях хара.

И быстро янтарноглазый маг заметил: почему-то его наставник не сражается в полную силу.

— Слушай, дорогуша, — скрепя зубами и борясь с бьющими изнутри потоками желчи Алгиренда снова попыталась достучаться до своего ученика с использованием мягких методов. — Я понимаю, ты очень возмущён, обижен и всякое такое. Слово ещё наверное дал, но… нужно уходить. Пожалуйста, будь благоразумен.

— Ты хочешь и его бросить? — прошипел Ланс, глаза которого уже буквально вытекли из-за чудовищной температуры, а магическое зрение засбоило из-за буйства в тенях Кихариса.

— Халсу’Алуби самый упёртый баран в этом мире и уступал в этом лишь твоему отцу. Но ты же всегда отличалась большей рациональностью, а значит можешь избежать воздействия этого проклятья. Это не твоя битва, не твоё сражение, кроме того, во всём происходящем нет никакого смысла. Сдохнуть из-за собственной невменяемости за какое-то там прошлое — его выбор. Глупый выбор. Ты же способен ещё начать жить настоящим. Подумай! Нужно ли оно тебе? И прошу тебя, прими правильное решение.

И Ланс вроде был слушал, что говорит его наставница, а вроде бы и снова умирал, потому что старые раны никуда не делись и находится близ битвы двух сильнейших паресисов в таком состоянии крайне тяжко. Какое-то прошлое, какие-то выборы, что она этим хотела сказать? Аристократ уже на последнем издыхании успел лишь снять с себя кровавый перстень, который успел сожрать очень многое, а затем из пространственного артефакта вывалилось и Сердце Вулкана. Сопротивляться более не выходило, и наставница приняла это за согласие, снова схватив за шкирку ученика.

— Твоя наглость не знает границ, ублюдок! — продолжал вопить без остановки Рождённый в Грехе, в душе которого уже нельзя было увидеть даже слабого отпечатка человечности.

Халсу’Алуби же не отвечал и продолжал лишь отбивать шквал атак, а его тень Кихариса, принявшая облик огненного змея, яростно рвала пороки, пытаясь найти в глубинах греха старого друга. Но чем глубже вонзались клыки, тем сильнее становилась боль от понимания, от осознания, от умирающего тела и яда в венах, от обливающегося кровью сердца. Разъярённый же враг принимал отсутствие ответных ударов лишь за слабость и натиск его усиливался.

Ученик уже отступил, а значит собственная смерть уже не будет бессмысленной. Этот факт радовал старого генерала Анхабари, участь которого оказалась выбрана за него. Также поступили и с сиром Лейнсталем, так поступают с каждым, но злит не это, а тот факт, что в живых остаётся ещё так много ублюдков, которым хочется отомстить за ту бойню почти полувековой давности. Жалко оставлять всё самое сладкое Гранииру, но по всей видимости ничего другого и не остаётся.

Алгиренда уже улетела очень далеко. Это чувствовалось, ведь сразу же к мощи Рождённого в Грехе добавилась сила проклятого острова, которая сдерживалась мастерицей разума и мыслей. Она до последнего пыталась переубедить своего старого друга, но Халсу’Алуби уже не мог поступить иначе, ведь в его жизни не осталось ничего кроме чести и мести. Поэтому он и начал идти на дно, так ещё и утягивая за собой других.

Когда-то давно, ещё до того, как познакомились родители Адриона и Граниира, Зелгиос Торвандори закладывал фундамент своей империи. Кровав был этот путь и не счесть голов, сложенных для возвышения тогда ещё неизвестного рода. И уже тогда верный сын Эдема сражался на благо мира, выполняя волю Гильдии и духовенства. С появлением первых звоночков в изменениях личности сира Лейнсталя и был отправлен отряд, чтобы забрать источник силы.

Это был… нет, врать уже не стоит, тогда Халсу’Алуби не считал свой поступок неправильным. Ведь сам факт неповиновения Гильдии и епископам считался чем-то невозможным. В один момент командир Огненной Гвардии просто плюнул на все давнее дружеские связи с сиром Лейнсталем. Он демон и всё тут, нет больше друга, есть только задача. Тем более… стать жертвой во блага мира и есть самая высокая награда… ещё тысячи других отговорок и оправданий после выдумывал себе ставший Хозяином Песков генерал.

И десять одновременных выпадов пронзили тело Халсу’Алуби, намеренно пропустившего удар. Сблизившись до невозможности со своим врагом и другом, он отбросил копьё и вцепился в уродливую плоть обеими руками. Вся ярость солнца и пустыни вырвалась наружу, выжигая материальное и нематериальное на своём пути. Задрожал сам остров и начали обрушаться стены, началось извержение вулкана и обращался в пепел сам хар. Но даже так не удавалось выжечь скопленный за столько времени грех из души, как и не удалось найти хотя бы кусочек незапятнанного участка души, брошенного всеми рыцаря.

Ещё один удар и сильнейший маг огня отлетает в противоположную стену. Рождённый в Грехе обозлился ещё больше, но не более того. Ещё и сражение происходит близ разлома, что наделяет демона фактически безграничной мощью, позволяя исцелять любые раны. Бороться с ним на равных трудно, но Халсу’Алуби даже не пытается. Либо долгожданная смерть, либо…

— Да уж, я до боли наивный, — грустно усмехнулся раненный генерал, понимающий всю нелогичность и абсурдность ситуации.

Но разве можно поступить иначе? Изменить своим принципам и убеждениям? Продать честь взамен на… эту рациональность и логичность, чтобы затем сбежать и всё забыть? Разве личная выгода везде и всегда должна править смертными? Или может быть не прагматичность с цинизмом будут вести детей Творцов вперёд, служа ориентиром для достижения новых горизонтов?

— Опять встаёшь⁈ Упёртый баран, здесь ты и получишь по заслугам!

Можно сбежать, можно цепляться за свою жизнь до последнего вздоха, продавать всё подряд, лишь бы пожить на минуту дольше. Это будет логично, рационально, прагматично, но плевал Халсу’Алуби на всё это. Лучше попытаться исправить свою ошибку и умереть, ведь вероятность успеха стремится к нулю. Но неважно каков шанс, главное не попрать своих идеалов, рядом с которыми страх смерти и прочие инстинкты просто ничто. И пусть смеются наблюдающие за этим циники, вроде Алгиренды, пусть осуждают манипуляторы из Гильдии, намерявшиеся выжить всё до последней капли из своего инструмента. Умереть и гордо поднять голову, радуясь, что за отведённый срок удалось найти нечто, что стало более ценным чем собственная жизнь. Разве не к этому нужно стремится? Или неужто Творцы уготовили своим детям судьбу прагматичных големов, для которых весь мир — таблица с цифрами?

Снова вставала на ноги среди пепелища и прорывающегося в реальный мир ада гордость нации солнца и песка. Невиданное упорство оказалось настолько сильно, что материализовалось в саму реальность и всё громче звучал чужие голоса в момент объединения Ахикриса и Кихариса. Выжигать эту гниль дотла, отрезать один порок за другим, большего сейчас и не нужно. Идти до конца, каким бы он не был, и будь что будет. Главное, что ты считаешь правильным, а не что говорят другие.

Как вдруг в горячке битвы, Халсу’Алуби заметил странное свечение среди пепла. Силуэт незнакомца указывал пальцем себе под ноги, где что-то лежало. Стальные нервы вдруг издали странный звук и почти надорвались, но силой воли был сохранён полный контроль. Однако произошедшее привлекло внимание.

Поэтому сразу же генерал рванул к увиденному призраку прошлого, в надежде поймать его, но тот тут же исчез. Нога же наступила прямо на кровавый перстень, а чуть дальше лежало и потухшее Сердце Вулкана. Намёк был дан. Идея начала зарождаться.

— МОЁ СОКРОВИЩЕ!!! — вдруг завопил Рождённый в Грехе и тут же атаковал снова, но оказался насажан на копьё.

И в этот момент командир Огненной Гвардии решился на самую безумную авантюру в своей жизни. Никаких сомнений и лишь стремление пойти до конца вело вперёд сильнейшего мага огня и прошлого владельца артефакта, что и был выкован в этой кузни. Намёк понятен. Идея получит реализацию.

— ОТДАЙ!!! — верещал демон, что с помощью воженного Сердца Вулкана способен устроить серьёзную бойню в Эдеме.

И вот уже пламя несётся прямо к некогда украденной реликвии. Адский огонь под контролем преисподней рванул со всех сторон, но тут же сделал свой ход и Халсу’Алуби, поднявший перстень, но не для того, чтобы надеть его. Вся титаническая воля обрушилась на кровавый кристалл и тот затрещал, покрылся трещинам и в конечном итоге взорвался, высвобождая всю силу в едином моменте.

В этот день старый генерал сделал то о чём всегда мечтал. В один момент, на сущий миг, когда хар сплетался воедино, он засиял ярче самого солнца. Об этом подвиге будут многое рассказывать, и даже мощь древних драконов померкнут на фоне совершенном безумии. Достигая пика могущества, сгорала собственная плоть и распадалась душа вслед за разрывающимися ардией и эркенхаром, позволяя не только разрушить оболочку проклятого артефакта, но и взять под полный контроль вырвавшийся из него огонь кузни. Толкаемым вперёд упорством, человек вопреки совершал невозможное. А дальше произошло то, что навсегда оставит множество вопросов.

Бессчётное количество потоков огня сошлись в танце, борясь между собой над возможность подчинить Сердце Вулкана. В одиночку Халсу’Алуби боролся с яростью самой преисподней, острова и рождённого в грехе, доказывая свою исключительную силу. Родиться ли когда-нибудь столь сильный паресис на этом свете? Точно не скажешь, но вслед за его мыслями менялись и тени Кихариса, где невероятное упорство вдруг стало предельно чистым и явным, заполняя собой всё.

А затем, к всеобщему удивлению, случился и второй взрыв, но где-то вдали от боя, прямо в кузне, где и происходило нечто необратимое. С громом и буйством всех стихий молот опускался на наковальню и в момент его последнего удара яркая вспышка чистого сияния пронеслась по всем туннелям и раздался громкий крик. Боль, страх, отчаяние и принятие неизбежного, но в то же время в палитре доминировало и чувство невероятного удовлетворения. Эхо чего-то могущественного, кажется, заставило даже время замереть.

И во всём этом воцарившемся безумии сделал рывок Халсу’Алуби, с силой втыкая Сердце Вулкана внутрь изуродованной плоти, пока Рождённый в Грехе пытался понять природу произошедшего. И в тот же миг демон рассмеялся, стал увеличиваться в размерах и расти, пока пламя концентрировалось в одном месте, а землетрясение острова стало создавать колоссальные волны.

А затем раздался третий взрыв, причиной которому стал выход колоссальной мощи вулкана наружу. Выплёскивая в воздух раскалённые потоки лавы, катаклизм тоже достиг своего максимума и глуп будет тот, кто недооценит ярость природы. Корабли переворачивались, ветер срывал мачты, а вода загорались. Патрули крылатых ящеров задыхались в вышедших с извержением лавы газах, но в то же время блокадный флот вёл огонь без остановки, уничтожая всё на поверхности острова, насквозь пропитанного грехом и пороками, что отражалось во всём и везде.

Постепенно бурлящие пламенем реки достигли и расщелины. Все демоны подыхали в миг, из-за этого полчища порочных существ устремились внутрь подземной крепости, где на всех не хватала места и откуда до сих пор пёрли новые партии тварей, а значит приходилось сражаться за право продлить своё грехопадение в пучины пороков. Трупы и останки уже переполняли залы и коридоры, где в зловонном гниение… в нём может родиться даже новый высший демон. Безудержная пелена хаоса уже казалась настолько плотной, что Триандал Хилиан тут же отправил экстренное донесение в сам Эдем, ведь риск катастрофы достиг максимума.

Если разлом откроется и расширится, то даже страшно придумать к каким это последствиям приведёт. Уничтожение блокадного флота станет новым поводом усомниться в стабильности, расширение зоны влияния проклятого острова нарушит морскую логистику, начнутся перебои в поставки еды и рабов, что вызовет недовольство. А недовольный народ худшая из напастей, ведь какой бы властью не обладали короли и императоры, правят они до тех пор, пока этот самый народ не возьмётся за вилы. Не важно из-за чего они это сделают, из-за внезапного понимания их эксплуатации или под напором кукловодов, так или иначе именно они являются источником власти, пусть и глупым, доверчивым и наивным источником.

Поэтому Триандал Хилиан уже трижды успел пожалеть о своём решении пропустить костяной корабль, который до сих пор стоял на берегу и где находилась небольшая зона спокойствия. Не так давно он стал адмиралом и вот первое его самостоятельное решение чрезвычайной важности грозит обернуться катастрофой. Возможно, действительно не стоило слушать Надёжную Сестру, в конце концов она же не глава Гильдии, пусть и её репутация в последнее время сильно выросла.

— Ох, вот бы всё обошлось… — вздохнул эльф, надеясь на благосклонность Этия.

А затем остроухий принялся готовиться к самому худшему из сценариев. Ведь Творец вряд ли спустится на землю и начнёт разгребать дерьмо за своими детьми. Более того, не придут сюда и те, из-за которых всё это и произошло. Поэтому прибираться придётся именно Триандалу Хилиану, вступившему на свой пост в самое неспокойное время.

Глава 2

В разрастающемся повсюду безумии гремели удары небольшого, но могучего молота. Кузница выла от ярости, грех и порок переполнял её потоками хара, однако постепенно гнев сменялся любопытством. Это место создало множество артефактов, многие из которых до сих пор находятся в руках великих и не очень смертных. И кажется амбиции этой рыжей полуэльфийки могут ещё удивить.

Под грозные и чёткие указания незнакомца, Ада наносила один удар за другим, отделяя демонический яд от прекраснейшей сердцевины клинка. Сплав ещё не стал твёрдым и всячески пытался растечься, кроме того, и заключённые в нём магические узоры дрожали и каждую секунду появлялись десятки брешей, которые тут же приходилось заделывать. Свет и тьма менялись местами, пылали чёрным огнём руны на преобразователях хара и уже дрожал сам вулкан. Каждую секунду артефакт требовал всё большего, постепенно принимая финальный вид.

Но вдруг один из фокусировочных кристаллов лопнул в самый неподходящий момент. Тысячи осколков разлетелись и обрушился один из мостов. Эхо взрыва задело одну из стен и внутрь помещений кузни полилась лавовая реки, а в след за ней бежали полчища демонов. Сразу же мягкое сияние встало на место взорвавшейся части одного большого механизма, чтобы стабилизировать подачу энергии. Колоссальной нагрузке подвергался незнакомец, отдающий делу всего себя. Но он не мог успеть везде.

И снова оболочка оружия начала вздуваться, за считанные секунды сплав менял свои агрегатные состояния. Жидкий металл вдруг затвердевал, расходился трещинами и в тот же миг снова растекался в разные стороны. И с каждым вздохом оружия оболочка становилась всё шире, растягиваясь до невозможности и готовясь вот-вот снова взорваться. Ещё одна попытка грозилась стать не только провальной, но и последней, ведь времени в запасе уже нет: Рождённый в Грехе, кажется, окончательно сошёл с ума.

Тогда же молот завис над головой Ады снова, после чего она и приняла решение. Только выкладываясь на полную и идя до конца несмотря на все возможные риски можно достичь заветных вершин. В огненном нимбе сгорели страх и сомнения, оставив лишь самое главное. И молот опустился снова, отрывая кусок собственной души, используя тот, как дополнительную заплатку нестабильного магического узора.

Заделывав новую брешь, сразу же пришлось бороться с другими трещинами. Жадно оружие поглощало всё, что ему давали. Оно уже не только впивалось своими когтями в ментальное тело, не просто пило хар прямо из ардии, но теперь претендовало и на эмоции с памятью. Так и формировалась сущность артефакта, постепенно приобретающего избирательность в своих предпочтениях. В какой-то момент он станет воротить нос от всего «лишнего».

Молот же будет опускаться снова и снова. Едва ментальные и физические раны Ады исцеляются, как сразу же приходится отдавать ещё кусочек себя самой, ведь ничего другого жрать оружие просто не хочет и не может. Кроме того, его и нельзя кормить чем-то другим. Ведь выбор в этой кузни невелик, а если использовать пороки и грех… даже страшно подумать, что будет в таком случае создано.

Как бы ужасно не звучало заявление о кормлении собственной душой и плотью, но всё пока что не так ужасно, как кажется на первый взгляд. Ведь для того, чтобы вызвать необратимые повреждения той же души, нужно не просто вырвать кусочек, а сразу лишить ту способности на самовосстановление. Тоже самое с эмоциями, которые вообще являются следствием, но не первопричиной. В памяти пробуждалось нужное событие, отдавалось на съедение, после чего пустота сразу же восстанавливалась. Это как с паззлом, если убрать одну деталь, то общая картина позволит наблюдателю догадаться какой именно детали не хватает.

Но в какой-то момент приходится уже отдавать две детали за раз… три, четыре… а что будет, когда половина картины уйдёт в артефакт? Кроме того, артефакт не пожирает ни страх, ни сомнения, ни гнев, ему нужно только одно, что и является его развивающейся сердцевиной. И когда самое главное в тебе начинает исчезать, то остальное тут же стремится заполнить собой пустоту. Картина паззла просто меняется, считая, что исчезнувшие детали ей не нужны.

Внезапно сквозь тени Кихариса поплыла направляемая река как воздух необходимого сырья. Секундное удивление, но тут же Ада снова концентрируется на процессе создания артефакта. Неважно откуда вдруг за столько времени в самой преисподней появилось нечто столь сильное, чистое и неподверженное порче. Жадно молот брал в себя этот поток, что позволил снизить воздействие на собственную израненную душу и измотанное сознание. Но где-то ещё глубже, в подсознании, Огненная Бестия чувствовала нечто знакомое в этом потоке и ответ напрашивался сам с собой, ведь перепутать этот привкус просто не с чем.

Ещё один шаг за горизонт возможного. За чертой позади остаётся всё кроме одной цели. Под гнётом усталости трещали кости, но сколько уже сделано? Разве можно остановиться и всё бросить? Лицо почернело от копоти, руки стали багровыми от льющейся без остановки крови, а в лёгких осталась лишь сера и огонь. Но лучше один раз как никогда ярко возгореться, чем вечно тлеть в чужой тени.

И задрожала поверхность острова, будто по ней начали стрелять военный флот. Сколько ещё крови нужно будет отдать молоту? Сколько ещё хара поглотит наковальня? Сетчатка изумрудных глаз выжжена, а отпечаталась на ней появившаяся под невиданными усилиями рукоять будущего оружия. Ада была даже рада, что в этот момент ослепла, ведь в сознании застыл прекраснейший образ ослепительного шедевра. Она действительно способна сделать нечто великолепное, теперь уверенность в этом достигла абсолюта.

Но ещё нужно стабилизировать сердцевину, как и клинок всё ещё мечется между жидким и твёрдым состояниями. Расслабляться рано, наоборот, нужно отдать артефакту ещё больше, чтобы он не стал маленькой и тонкой зубочисткой. И снова молот опускается, а эхо этого удара вызывает колоссальный всплеск хара, что снова расщепил вылезающую из трещин шваль.

Огненная Бестия уже готовилась оторвать только недавно заживший за год кусок души, как снова раздался взрыв. В этот раз тряслась подземная крепость. Сражение гремело совсем рядом и обрушился ещё один мост, задрожали механизмы, но тут же их порывом ветра снова поддержал незнакомец, который в последнее время ничего уже не говорил. Его природа нахождения в этом мире сильно отличалась от Ады, поэтому и силы его почти не восстанавливались.

И всё же мягкий свет с дуновением ветра принёс сквозь коридоры ещё один поток жизненно необходимого сырья. Ещё более чистое чем до этого, оно приходило уже не из разлома, а сразу шло в фокусировочный кристалл. И как же его много… но откуда? Кто его создаёт? Хотя какая разница… сейчас это неважно.

Но этот поток вдохнул второе дыхание в уставший разум и тело. Тёплое и одновременно суровое сияние солнца вдруг родилось в самом сознании, хотя в какой-то момент Ада могла поклясться, что она будто оказалась на центральной площади в Анхабари в полдень. Яркие лучи, кажется, буквально касались кожи, но всё это было лишь отголоском плывущего потока теней Кихариса. Снова сила собиралась в молоте и новые удары постепенно делали невозможное. За все тринадцать лет бесконечных попыток так далеко не удавалось зайти.

Больше, сильнее, прочнее. Клинок затвердевал и принимал окончательные очертания, пока битва гремела прямо рядом. Два жутких монстра сошлись в последней битве, в этом круговороте хара и рождалось то, что нужно оружию. Но в какой-то момент чистый поток оказался осквернён резким всплеском хара. Он проник прямо внутрь клинка и вызвал разрушительные цепные реакции. Ужас сковал сердце Ады.

— Только не так… нет-нет-нет, — отчаянно забегали мысли, наблюдая как с каждой секундой масштабы проблемы увеличиваются.

Мосты обрушались одним за другим, затем раздались взрывы механизма. Битва двух монстров разрушала всю крепость, а вслед за ней доставалось и кузне. Молоту и наковальне, конечно, ничего сделать не удалось, но важно понимать, что огромная доля успеха в создании артефакта зависит от преобразования хара и теней Кихариса в физическое. И механизмы эти крайне хрупкие, резкое эхо магического заклинания может просто сбить калибровку тонко настроенных кристаллов, а в этом случае они вообще взрывались.

Но оставалось совсем чуть-чуть. Оружие уже готово, его сердцевина почти не брыкается, остается лишь окончательно скрепить её с оболочкой. Последний рывок, буквально один удар молота отделяет провал от успеха. И ради этого Ада решила отдать всё, что у неё осталось. Снова ментальное тело и душа подвергаются колоссальной нагрузке, приходится идти по тонкой грани, где один маленький шаг в сторону и тебя встречает смерть, что тоже поставит крест на успехе.

Однако нужно брать как можно больше. И вот молот зависает над головой. Где-то в подсознании мелькнуло отчаяние от отрицаемого осознания. Столь могучему оружию, напитавшемуся за столько времени силы… Даже от сама Огненная Бестия в процессе длительного создания этого артефакта лично отдала куда больше, чем накопила сейчас. Не хватит этих крох, что завершить начатое.

В этот же момент и случилось нечто, что одновременно повлияло на целый ряд различных, но связанных между собой событий. Перед тем как молот опустился, раздался чудовищный взрыв и, кажется, половина крепости тут же исчезла. Демоны рванули потоком со всех сторон и от ярости их сломались тысячетонные ворота кузни. Твари боялись сюда заходить, но ещё сильнее они боялись безумия, что происходит снаружи.

И в этом взрыве на секунду засияла вспышка мягкого света. Сначала она с дуновением ветров расплывалась по всем коридорам, остановив на секунду сражение двух монстров, после чего сошлась в одной точке, в молоте, попутно увлекая за собой бессчётные потоки необходимого сырья. Произошло нечто необратимое, ужасно печальное и грустное, но в то же время великолепное. И тени Кихариса перемешались с Ахикрисом.

Ненадолго, а может и надолго, Ада потеряла сознание, а очнулась лежащей на полу. Все силы куда-то ушли, что неудивительно, ведь пришлось отдать почти всё. Кроме того, по мозгам и телу прилетела отдача от воистину варварского использования крайне тонкого инструмента, которым вообще не стоит трудиться без возведённых и теперь разрушенных механизмов кузни. В результате молот просто разлетелся на тысячи осколков, и даже наковальня оказалась разломана на две части.

Но в центре пьедестала, среди обломка, крови, пепла и безумия сиял прекрасный меч. Песня играла в нём, а едва слышимый голос звал к себе создательницу. Оружие было создано и ради него пришлось заплатить большую цену.

Однако в данный момент Огненная Бестия не могла оценивать масштабы жертвы, сейчас требовалось выжить. Полностью изнеможденная, она едва смогла доползти до своего творения, лежащего в каком-то метре, но судя по трудностям связанных с преодолением этого смешного расстояния, можно провести параллель с путешествием в давно забытые миры.

Но как только рука сжалась на клинке, то сразу же Ада почувствовала, что её силы восстанавливаются. Всё то, что отдавалось в процессе изнурительной ковки, теперь возвращалось и многократном размере. Открылось второе дыхание и уже через секунду ученица смогла встать и сделать первый взмах своего нового меча, являвшегося будто продолжением или отражением своей создательницы.

И тут начали вставать на место мозги. Разум и сознание смогли переключиться на новые задачи, проанализировать произошедшее ранее.

— О нет… — Глаза Огненной Бестии расширились от наконец-то прорвавшегося осознания.

В один момент она рванула в коридор и по пеплу побежала в сторону затихшей битвы, пока всё сильнее разгорался огненный нимб диадемы. Трудно сказать на что она в этот момент рассчитывала, ведь не смотря на новое оружие… до тех монстров, эхо битвы которых уничтожило кузню и возможно почти всю или как минимум половину подземной крепости, ей как до луны пешком — без архиепископа ну никак не справиться. Но не бросать же двух своих наставников.

И когда Огненная Бестия вбежала внутрь помещения с разломом, то обнаружила там крайне пугающую картину. Эхо присутствия Лансемалиона Бальмуара исчезло, а Халсу’Алуби, сильнейший маг огня и один из самых сильнейших паресисов стоял на колене. Вторая его нога опиралась бедро, заканчивающееся уродливым обрубок, в то время как рука полностью отсутствовала по плечо, как и лицо будто кто-то содрал. Кровавый череп, куски расплавленной плоти с застрявшими внутри волосами, торчащие наружу рёбра… Ужасные раны, которые не исцелялись, а значит он отдал все свои силы.

Страх начал брать верх над душой, но тут же вторая рука схватилась за длинную рукоять выкованного меча. Уверенность вернулась и решимость идти до конца переполнила тело, избавив владельца от всего лишнего. Оружие никогда не позволит сдаться. Идеальная совместимость.

Но сражения не случилось, более того от удивления у Ады отвисла челюсть. Из расплавленных магией кучи останков вдруг выбрался рыцарь в сверкающих доспехах. В одной руке он сжимал Сердце Вулкана, а другая уже оказалась протянута к Халсу’Алуби.

— Давно не виделись, друг, — как-то грустно и будто боясь смотреть в глаза произнёс Рождённый в Грехе.

— Рад встрече, сир Лейнсталь, — хрипло произнёс командир Огненной Гвардии, после чего обернулся. — О, Адериин, и ты тоже здесь. С новыми мечом и…

Внезапно поднявшийся и опирающийся на рыцаря генерал замолчал. Взгляд единственного оставшегося глаза скользнул по Огненной Бестии, после чего один из огней навсегда потух. Ада очень испугалась, после чего постаралась понять, что же она сделала не так и в чём причина этого переполненного болью взгляда. Для этого она осмотрела себя, после чего поняла в чём проблема.

Покрытые копотью поножи Литаса молчали, а гул их стал каким-то будто траурным. Били волны лазурного перстня, но тоже тихо, будто стараясь не тревожить чужой покой. Но у ученицы же был и третий артефакт, самый неприметный, который просто спутать с безделушкой. Ещё один перстень с мутной поверхностью, его Лансемалион Бальмуар всегда носил на указательном пальце правой руки. А гладкий камень, окаймлённый металлом… он не напоминал ни алмаз, ни изумруд, ни рубин… будто это и был простой отполированный камень, со временем испачкавшийся и помутневший, из-за чего напоминал хмурое небо. Этот перстень позволял подчинять воздух, но теперь покрылся ужасными трещинами и замолчал, как и исчез незнакомец, который до этого помогал своему новому носителю.

Ада тут же захотела спросить, кому же принадлежал этот артефакт ранее, но вдруг лишилась дара речи, ведь уже знала ответ.

— В этом нет твоей вины, — своим голосом сир Лейнсталь прорезал сами мысли и тем самым немного успокоил свою гостью. — Пойдём, нам нужно подняться на поверхность. Халсу’Алуби нужен целитель и как можно скорее.

И ученица спрятала за спину меч, что стал внезапно в тысячи раз тяжелее. Оружие, выкованного из того, что и играло определяющую роль личности своей создательницы. Шедевр, созданный из материализованного невиданного упорства, что было показано как Лансемалионом Бальмуаром в преисподней тринадцать лет сражающимся с врагом без остановки, так и Халсу’Алуби, наплевавшим на все риски и логику, дав сиру Лейнсталю шанс на борьбу, когда все злые языки твердили о рациональной необходимости замены. И во всём этом помогал незнакомец, неожиданный союзник, тот кто в своём упорстве когда-то превзошёл всех других, повлияв тем самым на всё своё окружение.

Всё это и стало сердцевиной оружия, ради которого пришлось возможно слишком многим.

Глава 3

Никто не мог точно сказать, что случится при использовании Рождённым в Греху Сердца Вулкана. Однако вероятность критического исхода духовенство и Гильдия оценивали как крайне высокую. По этой причине и оказался изъят могущественный артефакт, чтобы потом было легче разбираться с сошедшим с ума хранителем. Однако по всей видимости Халсу’Алуби видел нечто, что ускользнуло от взгляда безликих аналитиков. А может и не видел, а лишь хотел видеть.

Но так или иначе сир Лейнсталь в результате смог очиститься и ещё раз доказать, что не зря его когда-то назначали на этот пост. Возможно, и вовсе тысячу лет назад кто-то ошибся в подсчётах вероятностей, недооценив не такого уж и слабого рыцаря. Когда-нибудь этот вопрос поднимется снова и произойдёт бескомпромиссное разбирательство с виновными, а пока что проклятый остров успокоится на долгие века.

Халсу’Алуби с ужаснейшими ранами тотчас отправился обратно в обитель Алгиренды. Обычное академическое исцеление, которое можно увидеть в храмах здоровья, просто не в состоянии помочь бывшему генералу. Он и так умирает из-за допущенной магической ошибки, а после такого боя последствия саморазрушения станут необратимыми. Возможно, у него уже не хватит сил, чтобы отказаться от физической оболочки и полностью слиться с тенями Кихариса, как это сделала его подруга Тхалнутан. Но всё покажет время.

Немногим лучше было состояние Лансемалиона Бальмуара, но хотя бы традиционные чары на него нормально воздействовали. Кроме того, и адмирал Триандал Хилиан сразу же предоставил своего личного целителя, а также лично сопроводил аристократа до ближайшего порта. За это стоит благодарить отдельно, ведь речь идёт о серьёзном военном эскорте. И этот момент крайне важный, ведь до самого берега флот преследовал морской царь, который ничего не забыл и ждал лишь возможности. Поэтому покровительство адмирала сыграло очень важную роль.

В сознании янтарноглазого мага вернули за сутки до прибытия в ближайший крупный порт, располагающийся на горячих песках Анхабари. До самого города решено было добираться уже с помощью наземного транспорта, чтобы не искушать подводный народ к нападению, которое может случится и на реке Ари. Кроме того… тринадцать лет прошло и очень многое успело измениться. Поэтому Ланс сразу же начал отправлять новые письма, которые дойдут до города раньше его приезда.

Но в тот же день в каюту вошла Ада. Ученица стала ещё сильнее, создала удивительное оружие, она очень постаралась и ни у кого в этом не было даже тени сомнений. В свои фактически пол века она уже добилась крайне высоких высот для такого возраста. Да, ей помогали, в распоряжении имелись знания, инструменты и советники, но большинство бы сдалось ещё когда молот начал выжигать руку дотла. Обычная боль закрыла бы для них путь, если же нет… то дальше их бы сломало общение с Рождённым в Грехе или тринадцать лет фактически полного одиночества. Невиданное упорство, которое она каждый день видела на примере своего наставника доказало свою прочность и укрепилось в множество раз после этих событий.

Вскоре девушка вернула отданные артефакты. Все, кроме одного. И подобно цунами эмоции пронеслись сокрушительным буйствуем по ещё не исцелённой душе аристократа, которому и так досталось после бойни в родном доме, затем левиафан, теперь преисподняя… как тут можно надеется на исцеление? Жизнь не давала даже краткой передышки, засыпая свою куклу бесконечными испытаниями, будто из любопытства она пыталась узнать, где находится предел. И душевные раны загнивали и начинали болеть лишь ещё сильнее.

Нет, аристократ не стал кричать на свою рабыню, потому что после всплеска внутри будто ничего не осталось. Он фактически впал в ступор. Кто во всём виноват? Ада? Рождённый в Грехе? Может быть Этий или ещё кто-нибудь? Самому себе Ланс почти никогда не врал, так что и сейчас понимал, что причинами случившегося стали лишь его собственные ошибки, главная из которых — спешка. Кроме того, можно было оставить артефакты у кого-нибудь другого… может быть у герцога Ле Нобель. Но именно он решил отдать их на сохранение самой доверенной смертной, которая уж точно не предаст. И вот как всё получилось… Впрочем, может оно и к лучшему?

Может и к лучшему, ведь благодаря этому перстню Ада и выжила, так ещё и создала действительно уникальное и в каком-то смысле неповторимое оружие. С ним она сделает очень многое, кроме того, и меч буквально создан из её души, что делает связь крайне прочной. С ростом силы носителя будет расти и мощь оружия. Так что это вложение на несколько веков минимум. И опять же… умри ученица там из-за той же спешки наставника… то всё было бы ещё хуже, ведь второго такого же этиамария в запасе нет, как и времени. И именно этиамарий является ключом к Эдему, а не любой из артефактов.

Только вот… ситуация от этого менее печальной не становится. И вместе с замолчавшем перстнем что-то навсегда замолчало и внутри Ланса, который уже никогда не почувствует родного дуновения ветра и не услышит знакомого голоса во сне.

— Ваше сиятельство! — раздался крайне уверенный и невообразимо настойчивый голос.

Рудольф Гирардус уже успел прибыть из самого Ландоса и даже позволил себе потрясти господина за плечо, намереваясь вернуть того в реальность любой ценой. И довольно жёсткая, даже грубая встряска действительно оказала свой эффект.

— Да?

— Дилижанс уже прибыл, вы в Анхабари, — отчитался командир гвардии, не став при этом акцентировать внимание на днях, которые аристократ провёл в уже давно остановившейся в конечной точке повозке.

Тяжело было начать что-то делать, но это просто необходимо. Через силу и боль, всё ещё с пустым взглядом Лансемалион Бальмуар вышел наружу. Некоторая доля стыда и неловкости осталась внутри, ведь из-за собственной слабости Рудольфу пришлось ехать чуть ли не через весь Эдем. Почему никто другой не вывел хозяина или господина из ступора? Потому что ни у кого не получилось бы, не хватало той самой жёсткости. Да и… неужели кучер должен был вломиться к влиятельному лариосу и начать его трясти? Нет, тот мог лишь ждать. Почётный караул оставленный Триандалом тоже выполнял приказ, который не подразумевал бестактности и грубости. Ада же…

Аристократа посмотрел на старающуюся быть незаметной ученицу. Огненная Бестия даже вздохнуть боялась, а взгляд её не отрывался от пальцев ног. Глупой она не была, так что всё уже поняла, а затем многое накрутила и додумала.

— В этом нет твоей вины, — мертвенным голосом Ланс выдавливал из себя необходимые и правильные слова. — Ты всё сделала правильно…

Искренностью и не пахло, но не из-за того, что янтарноглазый маг вдруг возненавидел своего этиамария. Просто искренность требует эмоций, а в душе сейчас пусто и холодно. Там нет злости и гнева, лишь развивающееся смирение. Такое поведение и должно быть присуще магу молнию, но всё равно всё трактуется со стороны совсем иначе.

— Можно взглянуть? — спросил аристократ, имея ввиду, разумеется, выкованное в разрушенной кузне оружие.

В ответ Ада кивнула и шустро протянула своё творение рукоятью вперёд, будто бы результат тринадцати лет её жизни ей вовсе не нужен и она готова от него отказаться. Глупо, конечно, но такие они смертные, чья жизнь всегда полна абсолютно нелогичных вещей, желаний и поступков. И именно эти моменты отличают жизнь от существования, хотя некоторые считают, что нужно всё превратить в серую массу чётких условий и следствий, где каждый твой шаг будет предсказуем.

Ланс аккуратно взял рукоять довольно длинного меча. Полностью магическое оружие, чья природа в первую очередь связана с Кихарисом. Оно будет меняться в том числе и внешне, подстраиваясь под изменения носителя. Сейчас длина меча немного меньше роста ученицы, длинная рукоять также предназначена для двойного хвата, а клинок слегка изогнут и имеет лишь одно лезвие. Благодаря такой форме рубящие удары будут крайне разрушительны. В основу же оружия легко упорство, которое буквально сочится из неизвестного сплава, собранного воедино из закромов древней кузницы, где в давние времена ковали мечи и копья для сокрушения колоссальных существ.

Чем дольше аристократ вглядывался в чистую поверхность лезвия, тем отчётливее видел всё новые особенности. Таким и должно быть произведение искусства, на которое хочется смотреть вечно. Оружие запечатлело момент величия Халсу’Алуби, сотворившего невозможное, в рукояти виднелось и собственное отражение, что вызывало досаду и новую порцию стыда. А затем… затем в поле зрения оказалась завершающий штрих создания, тот, благодаря чему всё и оказалось собранно воедино.

— Ты его видела? — прямо спросил Ланс не в силах оторвать взгляд от, кажется, мелькающего в отражении призрака на магическом металле.

— Да… и я не…

— Ты, конечно, очень способная ученица, но вряд ли тебе было под силу заставить его сделать что-то против даже остатка воли. В этом мире только трое смертных, способных на подобное… Вернее… было трое… сейчас остался только один, — тяжело вздохнул наставник, чья янтарная радужка вдруг потускнела на пару тонов, а затем меч вернулся в руки создательницы. — И произошедшее лишь доказывает, что ты достойна обладать этим оружием. Поэтому не вини себя за произошедшее. В конце концов все артефакты… это просто магические игрушки и ничего не более.

— Мне жаль, что так получилось… — ответила Ада, которая всё равно понимала и знала, что этот перстень очень многое значил для её хозяина, слишком многое.

И так, постепенно, дело за делом Лансемалион Бальмуар снова втягивался в привычный ритм жизни, отходя от произошедшего на проклятом острове. Расслабляться сейчас нельзя, как и отдых является недозволенной роскошью в таких-то реалиях. И надеется, что проблемы решат сами себя крайне глупо. Надеется в принципе не нужно, нужно вкалывать как проклятый.

Первым делом аристократ решил навестить старую знакомую. Великолепные пирамиды Надии Ишар всё также удивляли своим масштабом, хотя дизайн их существенно изменился и стал более современным. Прямо уж союзницей южанка с аметистовыми глазами никогда не была, лишь ненадолго пути с ней пересеклись и из ситуативного объединения всем удалось получить выгоду, после чего отношения стали нейтральными. Однако сейчас пришлось идти именно к ней, а не к, скажем, собственному партнёру по аренному бизнесу в Анхабари Иадалу Афару.

Гостя хозяйка пирамид встречала как обычно на вершине второй пирамиды. Разместившись на своём золотом троне Надия, стонала под обсидиановой демоницей, которая размеренно двигала тазом с приличным темпом и силой. Смуглые руки Надии яростно сжимали гигантскую грудь, что была куда больше человеческой головы, пальцы выкручивали соски, пока тварь из преисподней пыхтела в наслаждении, но сама почти не касалась хозяйки. Лишь крайне длинный вывалившийся язык иногда касался затвердевших сосков.

В свою очередь южанка ни в чём себе не отказывала, наглядно демонстрируя кто тут хозяин, а кто лишь игрушка. Как только Надии надоедало играться с грудью, то сразу же пальцы впивались в сочную задницу. Пусть кожа и оставалась обсидианового цвета, но самим обсидианом та не стала, мягкость и упругость служили причиной бесконечной зависти для любой из смертных женщин.

И вот похоть начала брать верх над грешным разумом демоницы. Взгляд самой настоящей жительницы той самой преисподней приковывался к аметистовым глазам смертной хозяйки. Извращённое создание находилось сверху и продолжало входить раз за разом, достигая экстаза, но хотелось всё больше и большего. Постепенно руки, начали немного сгибаться и сужаться, их обсидиановая рабыня специально подводила к телу хозяйки. И вот уже пальцы почти коснулись трясущейся от мощных фрикций груди, как тут же Надия дёрнула за цепь.

Скованная ошейником демоница тут же вернулась в прошлую позу, снова широко раздвинула руки и выпрямилась. И вроде бы секс подразумевает крайнюю близость, однако как же далеки они были друг от друга, пусть и демонический сюрприз продолжал входить раз разом. В остальном же тела почти не касались, если не считать хвоста похотливой твари: именно им порождение преисподней работало с чёрного входа, заставляя Надию прикусывать нижнюю губу.

— Грязная мразь! — с презрением произнесла хозяйка пирамид и влепила пощёчину по лицу своей рабыни, что в принципе не оставило даже следа на так-то магическом существе. — Знай своё место!

От этого демоница, кажется, возбудилась лишь сильнее. Экстаз бил из всех щелей, горели алым огнём руны на обсидиановой коже, а взгляд стал воплощением безумия. И в этот момент вдруг Надия сама резко взяла инициативу.

Два тела слетели с трона на нижние ступени. Ноги похотливой твари преисподней согнулись и колени коснулись плеч, теперь уже южанка оказалась сверху и пусть с подвохом была лишь её рабыня, но это нисколько не мешало устроить тотальное доминирование. Впрочем, рабыня против и не была, а лишь ещё сильнее начала захлёбываться в своём определяющем грехе.

Мощные движения уже начали сопровождаться чудовищной громкости хлопками и всплесками. Демоница кончала без остановки, выплёскивая колоссальные объёмы внутрь, но Надия и не собиралась останавливаться, продолжая ускорять темп. И в какой-то момент глаза твари преисподней закатались, а сама та расслабилась, лишившись сил. Трудно сказать, как долго продолжалось это неистовое соитие, но подобное Ланс не то что в первый раз видел, он даже нигде не читал, что тварь преисподней можно до такого довести, ведь их голод считается абсолютно неутолимым.

Впрочем, отдышалась рабыня довольно быстро и через считанные секунды желание ещё большего снова вернулось. Однако жёстко сверкнули глаза Надии, и скованная чарами порождение ада тут же было вынуждено вспомнить своё место через чудовищную боль, куда большую чем сила порока внутри.

— Ху-у-уф… — протянула вставшая на ноги Надия и материализовавшая на своём знойным как солнце Анхабари теле лёгкую одежду, после чего хозяйка пирамид вернулась на свой трон, а её новая рабыня стала подставкой для ног. — И давно вы тут стоите?

— А то ты не знаешь… — немного раздражённо ответил Ланс, заставший финальную часть соития. — Кстати, ты в курсе о рисках клеймения подобных тварей? Статистику по убийствам смотрела?

— Мальчик, я старше тебя в несколько раз. Не нужно меня тут учить, — легко парировала южанка, которая действительно несмотря на свою внешность уже явно жила ну полтора тысячелетия минимум. — К тому же… за мой смертный срок я уже многое перепробовала, острота ощущений притупилась и хочется чего-то нового. Твари же преисподней… да, они опасны, их пороки не знают границ, но… есть в них что-то несравненное… безумное желание похоти, что сводит с ума и позволяет ощутить нечто новое. Ради этой твари отдала жизнь целая сотня матросов и на дно пошёл один военный фрегат, лишь бы взять её живой. Представляешь сколько я отвалила денег ради неё? Так что я буду ей пользоваться на полную.

В доказательство своих слов Надия ещё раз дёрнула за цепь и тем самым разрешила рабыне полизать собственные ноги. И тут же похотливая демоница чуть ли не попыталась их сожрать, полностью погружая все пальцы в рот, пока длинный язык змеёй проходил по всей поверхности ступней. Довольно мерзкое зрелище, во многом из-за безумия в глазах твари преисподней, а не в самом факте лизания ног: всё же нужно учитывать нравы Эдема, где фантазии местного населения заходят куда дальше и удивить кого-то сексом в любых вариациях в принципе почти невозможно.

— Так что, Ланс? Ты же сюда не для нравоучений пришёл? — с улыбкой произнесла Надия, которая уже всё знала.

— Верно. Хочу предложить тебе взаимовыгодное сотрудничество.

Первым делом пришлось ехать в Анхабари из-за одной важной проблемы. Иадал Афар, так называемый друг и бывший союзник. Он вёл дела вместе со своим напарником, но стоило исчезнуть на какие-то тринадцать лет… Нет, этот гад не подмял под себя всё, ведь договоры всё ещё существуют и не потеряли своей силы, потому что смерть аристократа не подтвердилась. Однако засранец начал открывать свои школы в одиночку. А откуда он брал деньги? Правильно, выводил из общего капитала. Себе школы этиамариев забрать не получилось, зато перенаправить ресурс на развитие этих общих школ в своё русло — вполне. Поэтому бизнес Ланса в Анхабари резко начал нести убытки и с этим нужно будет разобраться.

Глава 4

В солнечных лучах сияла Великая Арена Анхабари, где толпа встречала героев, решивших испытать судьбу. Обычно титулы выдаются лично этиамарию, однако иногда он распространяется сразу на группу. Всё же этиамарий это общее название для всех сражающихся на арене, специализаций куда больше. Одни предпочитают дуэли, другие занимаются травлей монстров и пленников. Последнее делается в группе. Также действительно опасных тварей в одиночку крайне трудно одолеть, нужно именно группа охотников. Далее, в случае их успеха, трудно выделить кого-то одного достойного нового титула или даже нескольких. Поэтому просто выдают титул на всю группу. И даже если весь изначальный состав со временем уйдёт на покой, то титул не отбирают, и группа продолжает существовать.

Вопрос со свободой решается либо деньгами, на которые это свободу можно купить, либо даже в некоторых случаях выдают свободу всей группе. Но дело тут не столько в щедрости, сколько в правилах и традициях Эдема. На титулах легенды и выше выбравшие свободу рабы не нужны. Таким образом их и отсеивают. Но это не означит, что этиамарием становится рабом навсегда, ведь с титулом легенды денег становится очень много и свободу можно выкупить, что порой и случается. Однако вместе со свободой теряется титул легенды и все те, что выше.

И в полдень сегодня на песок вышла как раз одна из претендующих на свободу и титул легенды групп в количестве одиннадцати смертных. Они уже успели отличиться, грозные воины и паресисы находились в рядах лучших этиамариев Иадала Афара, решившего отвоевать себе место на Великой Арене. И сразу же начался проверочный бой, жестокий и бескомпромиссный, чтобы отсеять слабаков. Проводился так называемый тест на вменяемость.

— А вы их хорошо подготовили, — говорил Джал Хаффан, четвёртый сын Торана Хаффана, чей единственный сын когда-то был убит на этой же арене магом огня. — Вы крайне талантливый этириданос.

— Благодарю за похвалу, но дело не в таланте. Просто я никогда не надеюсь на чудо и выкладываюсь на полную, — отвечал Иадал, которому сегодня даже позволили сидеть на верхней трибуне со старшими.

На это Джал ничего не ответил, но как-то недобро сверкнул глазами. Пусть со своим отцом Тораном он никогда и не сравнивался — слишком велика пропасть в мудрости, знаниях и мастерстве — однако именно четвёртый сын сегодня заменял обладателя решающего голоса на Великой Арене. Так что недооценивать ещё и так-то одного из генералов армии Анхабари будет огромной ошибкой: он видел всех насквозь, в том числе и успевшего прогнить Афара, настоящий источник успеха которого знали все.

— Этот гигант довольно перспективный, не так ли? — с улыбкой спросила тоже сидящая на своём заслуженном месте старшей Надия Ишар.

И действительно, гиганта, что сражался сейчас на арене можно было даже спутать с великаном. Да, многие путают гигантов, великанов и колоссов, ведь по большей части эти слова являются синонимами. Однако согласно справочниками по видам колосс — всегда колоссальные существа, населявшие ойкумену Совета во второй эре, когда они же и доминировали: к слову, левиафаны тоже входят в число колоссальных, как и древние драконы технически туда тоже входят, пусть и выделяют их отдельно, как драконов. Великанами же окрестили смертный вид монстров, чей рост почти всегда превышает десять метров. Главное отличие великанов от гигантов и колоссов в том, что они всегда агрессивные вне зависимости от того горные это великаны или ледяные. Всегда кровожадные. Также их интеллект оставляет желать лучшего, строй общества как правило племенной и городов они не строят, предпочитая жить в пещерах. Хотя разговаривать они умеют и язык у них свой есть.

Гигантами же окрестили смертных что внешне и по телосложению куда больше напоминают тех же людей, но большего размера. Те же великаны довольно жилистые, конечности длинные и порой не пропорциональные. Рост же гигантов колеблется в районе четырёх-пяти метров, таким, например был Ярнас Врасаг, полукровкой оказалась Офлея, а это означает что… ну, то что один из её предков оплодотворил человеческую женщину. Конечно, вряд ли тот был пять метров ростом, скорее пониже, ведь четыре-пять метров — усреднённый рост, порой встречаются и трёхметровые, и даже семиметровые, а раз на век можно и двухметрового, и десятиметрового увидеть. В общем суть в том, что гиганты куда ближе к простым смертным видам в отличии от колоссов и великанов.

Так вот этот гигант, действительно был гигантским даже по меркам своего вида. Кроме того, его телосложение, как и у всего его вида в отличии от тех же великанов, было крайне пропорциональным, плюс мощные руки, широкие плечи, прямо гора мышц, которая непонятно как ходит. Сильный паресис, сумевший нивелировать все недостатки высокого роста, он и двигался быстро, и на гравитацию плевал. А ещё он использовал огромный металлический щит, так что за его спиной можно спокойно прятать батарею катапульт.

— Чем вы его кормите? — продолжала задавать вопросы Надия.

— Смесью грианского молока с различными насекомыми. Всё же ему нужно о-о-очень много белка.

— И желудок справляется с такой нагрузкой? Всё же такая гора мышц требует огромного количества энергии.

— Ну он всё же паресис…

— Но с недостаточно развитой ардией для такого размера.

— Верно, поэтому ему действительно приходится есть по десять раз на день.

— И какой процент усвояемости? Всё же белок в пище находится не в чистом виде. А когда калорий становится слишком много…

— К сожаленью таких тонкостей я не знаю, но он не жалуется.

— Не знаете… — кисло повторила Надия, после чего замолчала, начав тыкать ногой свою обнажённую зверюшку из преисподней.

— И раз мы уж разговорились, — Иадал в свою очередь желал продолжить диалог: южанин всё ещё надеялся завести связи или дружбу хоть с кем-то из этого окружения. — Не расскажите, что за испытание вы приготовили моим этиамариям?

Этот вопрос хозяйка пирамид просто проигнорировала, чем вызвала появление гримасы на лице новичка на Великой Арене. Неуважение так и сочилось наружу, да и самого Афара пусть и пригласили на к старшим, но таковым он от этого не стал. За равного этириданоса никто не считал. Но почему вдруг госпожа Ишар начала себя так вести? Ведь именно она и организовала этой бой.

— Ладно, понимаю… всё же это негласные правила Великой Арене…

— Сейчас сами увидите, — ужасно холодным голосом вдруг произнесла Надия, после чего одарила своего собеседника могильным взглядом, будто смотрела на мертвеца.

Дрожь тут же пробила Иадала, а в душе появился страх. Чутьё забило тревогу, а глаза забегали по арене, где его этиамарии одолели полчища чудищ без потерь и теперь купались в лаврах славы. На арену летели монеты, подарки, кто-то даже выкидывал алхимические зелья: это в принципе не запрещалось, но, если узнают о договорняке — придётся отвечать головой. Так что каких-то легендарных артефактов не выкидывали, так, всякую формальную мелочь. И делали это лишь сами зрители, покупая эти самые подарки прямо здесь на арене, переплачивая порой в десятки раз.

— Эти герои явно достойны своего титула! Но станут ли они легендой⁈ Сегодня это решит один из наших лучших этиамариев, заслуженная легенда лично проведёт жестокую проверку! Огненная Бестия! — объявил ведущий, под недоумевающие взгляды толпы.

Кто это такая Огненная Бестия? Многие в первый раз слышали это имя, ведь с последнего её боя прошло тринадцать лет. А с момента её последнего боя в Анхабари ещё больше. Но совсем скоро их сомнения развеется.

В солнечном доспехе вышла на арену Ада, сияя как второе солнце. Огненный нимб украшал её шлем, а за спиной красовался гигантских размеров меч. Гигантский, разумеется, относительно самой воительницы. С некоторым сомнением на неё смотрели одиннадцать противников, которые так-то и по отдельности легко могли претендовать на титул героев, а там уже и титул легенды недалеко. Да, их шансы по отдельности получить заветный титул не так велики, а упор делается на командую работу, которая нивелирует остальные минусы, но скажем… вдвоём или втроём им под силу одолеть некоторых легенд. А командир-гигант так и вовсе в одиночку точно мог бы стать худшим из лучшим, но всё же легендой с официальным титулом. И ладно против них выпустили бы какого-нибудь Оноэля, что тоже считается легендой, но известной легендой и занимающегося позицию лучших из лучших, так напротив же стоит какой-то неизвестный этиамарий, так ещё и… слабого пола.

Но размышления оказались прерваны резким рывком от Ады, которая кажется совсем не переживала о численном превосходстве врагов. В руках её из пламени пространственного артефакта воплотились парные мечи и огненной дугой обойдя стоящего в авангарде гиганта она тут же напала на копейщика.

Резкий ответный выпад, этиамарий явно силён, но недостаточно. Огненная Бестия двигалась куда быстрее, полубоком ушла от тычка, правым мечом тут же разрубила древко, а левым пробила шею, разорвав кольчужный воротник. Грация и накопленное мастерство отражались в каждом, казалось бы простом, но отточенном в жерле кровопролитных тренировках действии.

Тут же второй меч полетел в лучника, но гад оказался не так прост и на реакции успел дёрнуться, получив вместо дыры в черепе рассечённую рану на плече. А затем воительница в миг развернулась к новому противнику, подхватывая ещё не успевшее упасть остриё копья.

Этиамарий буквально протаранил своего противника, но Ада даже не пошатнулась, полностью сохранив равновесие и лишь слегка сдвинувшись с места. Вперёд она выставила правую руку с мечом, после чего ей же мощным рывком опустила щит противника вниз, а левой вонзила остриё копья в голову, пробив и шлем, и подкладку, и койф, и, собственно, сам череп с мозгом.

В этот же момент уже в собственную голову летел удар двуручного меча. Уворачиваться Огненная Бестия не стала и просто немного изменила позу, чтобы клинок угодил по касательной, а дальше на его траектории движения не оказалось собственной руки или ноги. Громко стукнулся клинок о шлем, обтекаемая форма отвела удар, а тот немногий импульс, который так-то мог бы серьёзно навредить простому смертному или даже сломать шею, как минимум оглушить и отвлечь, просто проигнорировался обманчиво хрупкой девушкой.

Мгновенная контратака и оставшийся меч с лязгом пробивает кирасу, но не насквозь. Кроме того, противник ещё жив, ведь из-за формы кирасы остриё, несмотря на силу и скорость немного ушло в сторону и не пробило сердце. Чтобы добить противника, воительница хотела провернуть клинок, но это оказалось просто невозможно сделать даже с учётом уже нечеловеческой силы. Вернее, невозможно достаточно быстро сделать в текущей позе и с недостатком времени.

Ещё один пируэт и Ада уже стоит за спиной серьёзного раненного мечника, который в результате манёвра оказался на пути атаки своего союзника. Огненный нимб же разгорался всё сильнее и напитываясь силой диадема создавала чудовищной мощи ауру, которая уже начала выжигать раненного этиамария, который умрёт не сразу, а чуть позже. Ведь с оставшимся мечом в груди и ожогами всего тела подобные смертные не только теряют боеспособность, но и в принципе долго не живут.

Три трупа, один раненный, а бой только начался. И уже успел развернуться и сократить дистанцию командир одиннадцати. Этого гиганта было решено игнорировать до последнего. Сначала нужно разобраться с мелочью вокруг.

Мощный размашистый удар его щита поднял целую песчаную бурю, закрыв обзор. Так ещё и увернуться от такой атаки крайне тяжело, ведь её площадь чудовищна. Но перегруппировавшись воительница легко пережила эту атаку без последствий. Она подпрыгнула и ногами встретила удар, тем самым использовав свои нижние конечности для плавного перенесения импульса. И этому трюку её, кстати, научила именно Изабелла, объясняя элементарные принципы на доступных примерах. Так, например она рассказывала истории про всякую пьянь, прыгающую с крыш. Из-за того, что их тело расслабленно они не ломают ног и даже вывихов не получают. А вот вполне трезвый человек спрыгнувший с куда меньшей высоты получает переломы, всё из-за того, что мышцы напряжены. В результате ноги становятся жёсткими и ломаются, а у пьяни они уже как амортизаторы работают. Хотя идеально применить эту уловку получилось лишь впервые, видимо контроль собственного тела достиг новой вершины.

Так или иначе Ада от удара улетела. Уже в воздухе своей латной перчатки она отбила арбалетный болт, стрела угодила в наплечник и пробить его не смогла. А затем правая рука сомкнулась на артефактном кнуте. Не всё оружие носилось в пространственном хранилище, всё же быстро его извлечь в час нужды не получится, а ещё не стоит забывать про энергозатраты: не каждый паресис является Лансемалионом Бальмуаром с огромном запасом хара, большинство каждую каплю энергии экономит. Поэтому лучше закрепить и зелья, и свитки, и метательное оружие на доспехе, как и другое снаряжение. А ещё, чем мощнее артефакт, тем более сложен процесс и тем более дорогое пространственное хранилище нужно покупать, если конечно вообще сможешь найти продавца.

И уже прямо в воздухе щёлкнул кнут, огненным шлейфом пронёсшись до арбалетчика на расстоянии аж в целых двадцать метров. И вот четвёртый труп с рассечённым черепом, внутрь которого льётся расплавленный металл, падает на землю, а второй щелчок создаёт мощную вспышку, попутно создавая круг огня, не давая другим паресисам закончить создание какого разрушительного, но очень медленного заклинания.

Одним за другим подыхали противники. Без сомнений и особых проблем Огненная Бестия вырезала этиамариев по одному. Загнать же её в ловушку никак не получалось, ведь двигалась она слишком быстро и слишком непредсказуемо. Кроме того, и создание окружения не приводило ни к какому результату, ведь тут же воительница делала натиск и легко создавала брешь. Уход в глухую оборону тоже ни к чему не привёл, ведь своей магией и кнутом она выжигала противников ещё быстрее. Это была бойня, показательная бойня.

В какой-то момент остался лишь один противник. Тот самый гигант, который обладал удивительной магической защитой благодаря своей крови. Нет, ожоги на нём оставались, но из-за регенерации толку от заклинаний почти не было, особенно на дистанции. А дистанцию приходилось держать, ведь в ближнем бою этот монстр крайне грозен. Кроме того, огромный щит просто не даёт подойти слишком близко. Со спины же этиамарий защитил себя песчаной бурей и дополнительной бронёй.

И тогда Ада начала покрываться огнём полностью. Плотность стихии стала крайне высокой и вот даже силуэт воительницы уже тяжело рассмотреть в пламенном сиянии. Руки же её потянулись к мечу за спиной: это радовало, ведь противник оказался не таким уж и никчёмным, как ожидалось.

Подобно дыханию дракона Огненная Бестия неостановимо рванула прямо в лобовую атаку на опешившего от такой дерзости гиганта. И навстречу её уже мчался гигантский из чистого металла. Чистое безумие, которое должно закончится самоубийством, но в ту же секунду трибуна замолкает от удивления.

Воительница просто насквозь протаранила щит, в котором теперь зияла расплавленная дыра. Меч же её обрушился на ногу гиганта и разрезал броню, прочную кожу, кости и магическую усиленную броню на задней части конечности. И в следующее мгновение оружие также легко разрубает вторую ногу, после чего падающее тело лишается головы.

В пламени битвы осталась стоять лишь сама Ада, в окружении трупов. Не пролив ни капли своей бесценной крови она сняла шлем, открывая лицо зрителю. Затем последовал поклон в сторону главной трибуны, а далее можно и потешить своё самолюбие очередной победой уже перед такими радостными зрителями.

— Прощу прощения перед цветом Анхабари за своё опоздание, — тем временем на трибуне раздался новый голос, заставивший Иадала побелеть.

— Наказанием за эту оплошность вам будет пропуск зрелища, что только что устроил ваш этиамарий, — отнюдь недобродушно, а скорее хищно ответила Надия, боковым взглядом смотря за господином Афаром. — А что это у неё за меч? Где вы его купили? Где достали? Неужели договорились с лучшими мастерами Орта Миос?

— Ох, если я вам расскажу правду, то вы мне не поверите, — улыбнулся Ланс, присаживаясь рядом с Джалом Хаффаном, который ничего не забыл и до сих пор был благодарен за очищение имени своего сына.

— Давно вас не было на нашей арене, но времени вы зря не теряли, — отвечал заместитель своего отца. — Задержитесь у нас?

— Да, задержусь. Нужно будет решить несколько проблем… — со вполне однозначным намёком ответил аристократ, даже не посмотревший на Иадала. — А ещё у меня есть крайне амбициозные желания! Устроить лучший бой в Эдеме за последние сто лет!

— О, аж за целый век, — понимающе кивнул Джал. — Достойная цель, думаю ваш этиамарий вполне сможет потеснить многих наших и не только легенд, а также создать одно из лучших представлений. Что же касается самого лучшего боя за сто лет… там уже и видно будет как дело пойдёт, но перспективы мне нравятся.

Глава 5

— И… и… и… — всхлипывая не через слово, а уже через каждый слог пыталась говорить рабыня, стоящая на коленях перед своим хозяином.

— Говори, дрянь! Каждая секундная на счету! — снова закричал Иадал и в порыве эмоций опять ударил тростью свою живую вещь.

Снова перейдя на откровенный рёв и без того до смерти, напуганная женщина начала просто выть. Она даже не сопротивлялась, ведь от этого её давно отучили. Единственное на что хватало воли — свернуться калачиком и спрятать окровавленное лицо в собственных ладонях. И без того полностью раздавленная, крики и удары совсем не помогали ей взять себя в руки, а наоборот ещё сильнее ухудшали ситуацию, пока отбивали свой ритм часы.

— Говори, — прошипел южанин прямо в лицо своей вещи, жестоко поднятой за волосы.

— Бараки сгорели, кураторы мертвы, — полностью белая от ужаса и трясущаяся как осенний лист в бурю, через силу отвечала рабыня, боясь посмотреть в лицо своего господина.

— Вот же сука… — Тут же Иадал отшвырнул шавку, после чего обратился уже к своему командиру стражи: — Нужно отправить туда отряд!

— Мои смертные ещё не вернулись из пятой и седьмой школ, — тут же ответил не менее напуганный гвардеец.

— ТАК ИДИ ТУДА САМ И РЕШАЙ ПРОБЛЕМУ!!! — завопил во всю глотку Афар, собираясь уже вмазать и командиру, но всё же не ударил: бить бывшего военного немного сложнее чем беззащитную и запуганную до смерти женщину, тот и брыкнуться в ответ может.

— Как прикажете, — без споров ответил матёрый воин и ушёл, не планируя ни возвращаться, ни умирать за этого безумца, судьба которого уже предрешена.

Иадала трясло, ему было впервые по-настоящему страшно, глаз дёргался и, кажется, нарушился ритм ударов в груди. Огромный стресс испытывал организм, измотанный долгим ожиданием. Уже неделю всё идёт по одному месту, тем самым позволяя слегка ощутить всю бездонность грядущего страха и ужаса. Ничего изменить нельзя, всё решено, а борьба только вымотает и высушит тебя перед отправкой на встречу с Творцом.

— Дай сюда! — недовольно рыкнул южанин, вернувшись на свой роскошный не по статусу трон.

И так резко он выхватил принесённую на подносе бутылку, что простая смертная рабыня, не являющаяся паресисом, просто упала со ступенек, вывихнув лодыжку. Хозяин же её сходил с ума всё сильнее. И вряд ли эта выпитая залпом огненная вода сможет решить проблему, ведь он идёт и не хочет разговаривать. Все же временные союзники тут же сменили сторону, понимая на кого нужно делать ставку.

— Господин Афар, — вдруг посреди зала появился личный разведчик.

— Узнали его местоположение? — недовольно пробурчал хозяин, размышляя над ответными контрмерами.

— Он не покидает арендованных апартаментов.

— А этот… как его… Рудольф Гирардус, точно! Где он⁈

— Он… он что-то празднует в одном из ресторанов со своими людьми.

— Что-то празднует? — тихим и крайне зловещим шепотом переспросил Иадал, да так вцепился в свой трон, что на чистом мраморе появились трещины.

— Вроде как он отмечает возвращение своего господина…

— ПРАЗДНУЕТ⁈ — с очередным воплем правый глаз полностью налился кровью из-за лопнувших сосудов. — А КТО ТОГДА УНИЧТОЖАЕТ МОИ ШКОЛЫ⁈ ЭТИЙ ВСЕМОГУЩИЙ⁈ ИЛИ МОЖЕТ ТА РЫЖАЯ ШЛЮХА⁈

— Этиамарий господина Бальмуара также не покидал апартаментов.

— Господина Бальмуара? — кажется в этот момент крышу южанина окончательно снесло.

В один момент Иадал вынес вердикт, а затем приговор. Как и полагает безумцу он не собирался выслушивать обвиняемого, ведь считал, что тут и всё так понятно. Двух мнений быть не может, вина абсолютна и заслуживает скорейшей расправы, по возможности жестокой. Вежливо упомянул другого лариоса? Значит изменник и должен сдохнуть. Всё до предельного просто. Поэтому рука южанина поднялась и мощь шести стихий вырвалась лучом.

Только вот незадача, даже накупив себе дорогих перстней сильным Афар не стал. Более того, перстни то его являлись весьма посредственными артефактами, а при использовании разом — бесполезным мусором. Перемешанные потоки хара вылетели, но с ужасно маленькой скоростью, с погрешностью в точности где-то три метра при расстоянии до цели в метров семь, да и вообще разведчик уже исчез. А если бы не исчез, то вряд ли это заклинание смогло нанести какой-то вред, скорее им под силу испачкать одежду. Ведь если смешать воду и землю, подогреть и освежить воздухом… получится всё равно только грязь. С добавлением света — светящаяся грязь, а с добавлением тьмы — тёмная грязь. Так что толку от такого собственного заклинания просто не было. Зато эти понты сожрали почти весь хар своего владельца и ещё почему-то загорелся рукав дорого фрака.

На самом деле Иадал не всегда был таким. В какой-то момент своего пути он действительно смог стать идеалом для многих. Его стремления окаймляли довольно ментальный прекрасный образ, а поступки характеризовались исключительно как благородные. Всеми силами он хотел стать похожим на Лансемалиона Бальмуара и превзойти его. И по началу это мотивировало, заставляло становиться лучше изо дня в день, но чем дальше заходило безумие подражания, тем становилось хуже.

Гордыня брала верх, собственный вкус исчез, искусственно заменялись черты характера, но из-за отсутствия реальных причин для собственной гордости появлялась гнилая надменность, пока изнутри вызывала необратимое гниение жалость к себе любимому. А как только аристократ исчез, то сразу же слабовольный разум начал искать знамения. Собственная исключительность оказалась оценена как абсолютная, после чего и начался этот дешёвый фарс с покупкой трости, фрака и перстней, будто бы они определяют успех.

Тогда южанин и решил взять всё в свои руки, чтобы продолжить дело союзника, ведь кто если не он? Правда никакого высокого мотива под этим намерением не имелось от слова совсем. Не из доброты или признательности к коллеги началась перестройка общего бизнеса. Лишь из-за чрезмерно возросшего самомнения отдавались безумные приказы, чтобы доказать что-то самому себе и Этию.

В результате, совокупность различных факторов, среди которых как неожиданно резкий рост после союза с Лансемалионом Бальмуаром, так и просто отсутствие достаточно крепкого стрежня, и определило дальнейшую судьбу этого смертного, которому возможно не стоило пытаться лезть так высоко. В любом случае, уже ничего не изменишь. Ведь жизнь… она как игра в тертатон, тут важно не сделать как можно лучше, здесь важно не сделать как можно хуже. К сожаленью этого элементарного принципа многие смертные не понимают и в погоне за высотами, теряют равновесие, обрушиваясь на самое дно: моральное или финансовое уже рассудит судьба.

Тем временем на улице продолжали одна за другой зажигаться школы, о чём Иадала уже даже не информировали. Неизвестные действовали чётко и жёстко, не оставляя никаких шансов, но и не устраивая откровенную резню. Проходила зачистка, в центре внимания которой находились кураторы и все приближённые к непутёвому этириданосу смертные. В какой-то момент городская стража покинула свои посты и в районе дворца Афара. Тогда же и стало понятно — это конец.

Личная охрана уже разбрелась по тем самым школам, командир также ушёл и прогнан умелый разведчик, никого кроме бесполезных рабов внутри не осталось. С взрывом вылетели могучие двери и в тронный зал вошёл огромный чёрный воин в таких же тяжёлых, как и его взгляд, гремящих мощью сотни мужей доспехах. Гигантская секира в его руках поглощала свет, а сам он шёл прямо к последней цели, не взирая на преграды на пути.

— Дурак… — тихо произнёс Иадал и глаза его сверкнули: до последнего южанин считал, что выдуманная собственная исключительность позволит выкрутиться из ситуации.

Но вместо атаки из засады позади палача начали падать изуродованные и разрубленные на части тела наёмных убийц. Хотя вернее будет сказать наёмных головорезов, ведь иначе можно оскорбить гильдию профессиональных ассасинов. Тем временем чёрный орк уже подошёл к мраморному трону, после чего лёгким и хлёстким ударом сломал нос южанину, затем рывком снял перстни, чуть было не оторвав пальцы. Для дополнительной профилактики взмыла в воздух секира, после чего сокрушила спинку трона, пройдя лезвием ровно до плеча южанина.

— Подписывай, — прорычал Гнарг Дурзол, кинув тому в лицо свиток.

Так и делаются дела в Эдеме. Либо ты подписываешь договор и передаёшь своему конкуренту огромную часть бизнеса, либо умираешь. Выбор не велик, но как правило прямо уж всё не изымается и даже банковские счета не трогают. Кроме того, идёт речь о сделке. Да, невыгодной сделке, где цена имущества может отличаться от рыночной в десятки раз, а от реальной в сотни, но всё же сделки. И всё со стороны слепого закона выглядит так, будто очередной лариос просто решил всё продать за бесценок по глупости или от нужды в деньгах… Конечно все всё понимают, более того с позволения старших конкретно в Анхабари всё и делается. Поэтому и стража вовремя отворачивается, когда начинаются разборки за территории. Единственный момент, когда хранители порядка могут вмешаться — попытка лариоса ободрать алетиса или даже кателия. Такой рэкет в Эдеме уже неприемлем и карается со всей жестокостью. Этот принцип ведения дел также является основополагающим моментом стабильности городов-государств: пусть лариосы друг другу грызут глотки и развиваются в беспощадном огне конкуренции, но простых граждан своим чрезмерным влиянием они притеснять не должны.

Некоторое время Иадал сомневался в намерениях своего палача. Но взглянув за спину чёрного орка… там стоял самый ужасный из монстров. Слухи о нём дошли даже до Анхабари. Сведённый с ума смертный, превращённый в безвольную куклу, для которой мир свёлся до одного пути полного исключительно страданий. Отведя взгляд, южанин поставил подпись своей кровью и продал свои школы, а также долю в общих школах с уже бывшим союзником.

— Правильный выбор, — грозно ответил Гнарг и забрал свиток. — Ах… и да… послание от Лансемалиона Бальмуара.

Один кивок от этириданоса Орта Миос и его слуга тут же рванул к трону тенью, после чего вырвал глаз южанина. А затем отчаянный вопль утонул в серии взрывов, превративших роскошный дворец в руины, на реставрацию которых денег уже точно не хватит. Сегодня Иадал Афар получил очень важный урок, но сделал ли он выводы? Навряд ли, ведь люди крайне редко меняются, ещё сложнее им признавать свои ошибки. Но может быть другие на его примере поймут ещё одну элементарную истину. Прежде, чем далеко заплывать, нужно спросить самого себя: а смогу ли я выплыть?

— Кажется я слышал взрыв… — нахмурился один из стражей апартаментов господина Бальмуара.

— Опять? Ну и острый же у тебя слух… — удивился напарник, который вот в полном шлеме вообще ничего не слышал даже с открытым забралом. — Сколько же у этого Иадала школ?

— Говорят он успел открыть более дюжины новых, и ещё в столько же вложил кучу денег, изъятых из общего капитала.

— Всё же ты знаешь, не боишься последствий? — ухмыльнулся гвардеец, доставая самокрутку и спички.

— Да иди ты… — отмахнулся его напарник, который пусть и умел слушать, но слышал лишь то, что позволяют ему слышать, а значит и переживать не о чем.

— Шучу. На, покури, а то ночка долгая будет, — вздохнул гвардеец, которому выпал жребий нести дежурство, пока командир с другими бойцами веселится в центре города: ну ничего, в следующий раз они будут на посту стоять.

Тем временем внутри апартаментов, стоит заметить крайне роскошных и просторных, проходила тренировка Огненной Бестии. Когда-то приходилось спать в таверне, теперь же хватало денег на аренду не то, что элитных покоев, тут имелся личный бассейн, кухня с поваром, спортзал, гигантская гостиная, куда можно пригласить человек тридцать минимум и полноценная арена для поединков. Переделав эту обитель под многокомнатную ночлежку, можно навсегда решить вопрос с бездомными в радиусе четырёх сотен метров. И знаете, это было бы вполне логично, но даже прогресс имеет мало чего общего с логикой, зато у него много общего с образованием излишков и созданием неравенства в обществе, где большинство вкалывает как проклятые и обеспечивает меньшинство своим буквально смертельным трудом вне зависимости от того находится в их руках мотыга или они используют дюжину современных големов. Производишь вроде в разы больше, а всё равно система заставляет пахать от рассвета и до заката, попутно оставляя себе лишь необходимый минимум. И так было всегда, и будет по всей видимости до самого конца. Потому что личная выгода для смертных превыше всего.

— Ещё раз! — скомандовал Лансемалион Бальмуар, наблюдая за процессом и порой давая советы.

Как уже говорилось, главная сила паресиса в первую очередь в магической силе. Они могут серьёзно уступать в мастерстве владения оружием даже простым смертным мастерам, которые посвятили фехтованию тридцать лет жизни. Однако они никогда не проиграют, ведь ардия выводит их реакцию, ловкость, силу и скорость на совершенно иной уровень, которого с помощью мастерства просто так не достигнешь.

В свою очередь аристократ отличался от большинства паресисов тем, что посвятил свою жизнь боевым искусствам всех направлений. Он углубленно изучал в том числе и владение самым различным оружием, однако упор делался на копьях и гибридных посохах. Остальное изучалось поверхностно, для общего понимания. Поэтому чего-то принципиально нового своей ученице он рассказать уже не мог, зато мог нанимать мастеров, что и сделал в этот раз. Два ветерана Огненной Гвардии согласились помочь в обучении и теперь помогали достичь этиамарию новых высот. Ланс же, как один из лучших менторов, проводил работу над ошибками и указывал слабые моменты, которые и закреплялись спаррингами. Может владению меча он и пол века не посвятил, как-то более важные дела находились, но слабые и сильные стороны аристократ легко замечал и указывал на них.

Ещё один обмен ударами. Ученик и новый учитель сражаются не тренировочным инвентарём, а своим родным оружием. Сверкает упорством меч и лучится в огне пламенный клинок южанина. С каждым разом у девушки получается всё лучше, но и по силе она уступает ученику Халсу’Алуби, и в мастерстве тоже наблюдается серьёзная пропасть. В результате мощный удар разрезает бок Ады и тут же её противник отступает назад.

Затем с удивлённым взглядом ветеран Огненной Гвардии отступает и садится рядом с Лансом, чтобы перевести дыхание, пока его напарник, уже передохнувший, снова вступает в тренировочный, но от этого ещё более тяжёлый и жестокий бой.

— Вот значит какая она… эльфийская кровь, — неуверенно произнёс южанин.

— Не в этом дело, — спокойно ответил аристократ, подмечая каждую деталь.

Перед тем как началась следующая дуэль, Ада в момент исцелила все свои раны. Вернее, её меч сделал это. Отнюдь не случайность, а закономерный эффект созданного оружия буквально даровал второе дыхание. Подобно резервному источнику энергии, артефакт собирал в себя силу в обычное время, чтобы поделиться ей в решающий час. Благодаря этому выносливость Огненной Бестии возрастала буквально в разы. За счёт этого запасного ресурса и исцелялись раны.

Но что самое главное, так это ставшее абсолютным упорство. С этим мечом она не остановится никогда и ни перед чем. И Лансемалион Бальмуар с радостью наблюдал за успехами своего этиамария, не понимая при этом огромной проблемы. Да и как он может понять это? Ведь и сам аристократ тот ещё упёртый баран, готовый разбиться головой насмерть о горы, лишь бы не сворачивать со своего пути. Ада же в свою очередь тоже не видела проблемы и наоборот гордилась, что стала больше походить на своего наставника, которого вряд ли можно назвать примером для подражания.

Глава 6

— Это уже четвёртый её противник за неделю! — сквозь энергетические резонаторы отовсюду звучал голос ведущего. — Сдаётся мне господин Бальмуар отнюдь не бахвалился в своих заявлениях!

Тем временем две легенды на Великой Арене разошлись к разным краям для перегруппировки. Но уже сейчас Ланс чётко видел победителя. Огненная Бестия разгадала секрет своего противника и в следующей схватке она его уничтожит. Маг земли же не продемонстрировал гибкости мышления и его тактика боя с самого начала сражения не менялась. Исход предрешен.

— Кажется бой подходит к концу… — не очень довольно пробурчал Джал Хаффан, поглаживая свою бороду: глаз у него тоже намётанный, так что проблему он заметил. — Нам нельзя выбиваться из расписания. Господа этириданосы, вы не будете против если мы слегка затянем бой?

Формальная просьба и формальный ответ от аристократа и его коллеги по цеху, который в то же время являлась и конкурентом. Переживать о Аде смысла нет, она справится в любом случае, сейчас или после ещё одного представления, передохнёт ли полностью её противник тоже значения не имеет. Этот маг земли прочен как кремень и к сожаленью туп как пробка, раз дальше планирует полагаться на одну и ту же тактику в надежде на успех. В свою очередь этириданос-конкурент также ответил согласием, видимо, надеясь, что его боец сможет в суматохе перевернуть ход противостояния.

Переведя дыхание, Огненная Бестия уже снова собиралась броситься на её врага, как вдруг земля задрожала и поднялись решётчатые ворота по всему периметру арены. Десятки великанов выбегали на горячий песок и тут неровные потоки нового мяса в порывах злости устремлялись к двум маленьким смертным, принятых за лёгкую добычу. Ненависть и ярость в маленьких глазах, чудовищная сила и один из монстров уже сдох.

Меч Ады в длину был немного меньше её собственного роста. Кроме того, форма и вес клинка наделял сокрушительной мощью каждый удар, в результате чего рубящие атаки легко превращали противников в фарш. Даже таких громадных противников. Ювелирно и точно подрезались сухожилия, после чего твари падали и добивались.

Одна из тварей попыталась схватить этиамария с огненным нимбом, но не было недостатка и в скорости. Легко Огненная Бестия развернулась и отрубила все пальцы, затем поднырнула под руку и нанесла ещё один удар в локоть, после чего за один пируэт подсекла сразу две ноги. Далее прыжок и меч вонзается в шейные позвонки. С грохотом ещё одна великанья туша падает на землю. Одним за другим воительница разила своих врагов, пробиваясь на другую сторону арены.

А вот её противник предпочёл уйти в глухую оборону для экономии силы. Кроме того, на защите и делалась вся его ставка. Покрытый прочной бронёй, он не атаковал великанов первый, а ждал действия от своего врага. И в момент нападения противник оказывался наиболее уязвим, после чего следовал один решающий удар. И вот земляная пика, вырвавшаяся из-под земли в самый неожиданный момент, уже пронзает грудь. Несмотря на всю свою внешнюю грубость и… возможно тупость, маги земли всё ещё остаются лучшими тактиками. И редко они как маги огня ломятся в лобовую атаку, наоборот, они терпеливы как горы и резки как камнепад. Лучшая защита позволяет им выжидать, а сокрушительная мощь земли способна убить врага сразу же после его единственной оплошности. Нужно лишь дождаться возможности и лучшего случая.

Однако с Огненной Бестией вышло недоразумение. Она почему-то не подставлялась и уходила от всех атак. Кроме того, воительница не боялась навязывать ближний бой и натиск её, мягко говоря, напрягал. Всё больше сил уходило на поддержание защиты, а собственной скорости и реакции не хватало, чтобы подловить противницу. Ничего другого же маг земли не умел, ведь именно совершенствование этого принципа и позволило ему дойти до такого уровня. По всей видимости нужно согласиться с комментатором, который в свою очередь признал слова господина Бальмуара, а тот не так давно на все пески и реки Анхабари заявил о сомнительном уровне навыков, как этириданосов, так и их этиамариев, сделав акцент на бойцах с титулами легенд.

Ещё один великан сделал рывок и подпрыгнул. Глупое животное, оно не понимает, что в воздухе не уклонишься. И пусть маг земли стоял спиной, но тут же хар направился из ардии по в нижние конечности, после чего ушёл в песок. Считанные мгновения и ещё один монстр насажен на гигантский шип из песчаника.

— Вот же… — про себя ругнулся этиамарий, и сразу же развернул платформу под ногами, выставляя вперёд щит.

Огненной дугой Ада уже сократила дистанцию и снова вцепилась в своего врага. Вся покрытая кровью, за ней находилась вереница трупов, а сама она кажется и не устала. И в этот раз её атака наконец-то пробила магическую броню противника. Камень на щите скололся и осыпался в песок, обнажив металлическую поверхность щита, что в тот же миг загорелся пламенем.

Солнечный артефакт, очень умно. В Анхабари они очень дешевы, подогнать их можно почти под любого мага, даже под мага воды, если постараться. В результате паресис получает себе эффективную защиту против большинства этиамариев на местных аренах — против магов огня. И снова маг земли взглянул в глаза воительницы, надеясь увидеть там удивление, но вместо этого сквозь забрало сияли изумрудный свет холодного гнева, а нимб над головой потух, как и клинок более не покрывала дикая стихия.

Страх появился в душе и сразу же, на одни рефлексах или даже скорее инстинктах, противник создал перед собой стену. Что-то произошло, и это пугало этиамария, который не мог расшифровывать реакцию противницы, внезапно похолодевшей и наполнявшийся каким-то ледяным бешенством: ни одной эмоции на лице, но в то же время разум мага земли мечется в ожидании собственной смерти, а тени Кихариса замерли в ожидании чего-то устрашающего.

В свою очередь Ада демонстрировала совершенно иной уровень самоконтроля. Да, она действительно испытывала сейчас целую бурю эмоций. Сияние щита заставило снова вспомнить о давнем пророчестве. Это уже далеко не первый противник, подходящий под видение. Возможно, это не он, а может и он, как знать. Но теперь всё кардинально менялось, ведь перед собой Огненная Бестия отныне будет видеть лишь своего убийцу.

Но это не повод срываться. В конце концов за спиной уже половина века, даже чуть больше. Конечно, многие смертные даже к этому возрасту не могут обуздать свои элементарные слабости. В диких припадках эмоционального безумия они трясутся, не понимая почему их сердце разрывается при уходе «любимой» и почему так обидны те или иные слова. Они в силах понять даже самих себя, что уж говорить про познание мира вокруг. Но Ада не «все» и вместо потворства, она давно выбрала подчинение. И сейчас за ней смотрит её наставник, который показал, как пользоваться инструментами, что выдаются каждому по праву рождения. Поэтому эмоции пусть и лились наружу, но никак не мешали собственному разуму сосредоточиться теперь уже не на бое, а на беспощадном истреблении.

Огонь потух, сознание прочистилось, сразу же удалось воспользоваться плодами такого труда. Маг земли испугался резкого изменения теней Кихариса вокруг своего врага и превентивно создал стену. Огненная Бестия же только после этого сделала свой шаг, обойдя слишком поспешное заклинание и зайдя тем самым в бок врагу.

И снова обрушился её меч на подставленный солнечный щит. Пламя не использовалось, ведь оно будет не эффективно против этого артефакта. Поэтому лучше будет напитать харом физическое тело и собственное оружие, тем самым усилив и первое, и второе. Ещё один мощный удар и в душе врага воцарился ужас: на его щите появился скол.

Удар за ударом, Ада разбивала и камень, и металл. Прочнейшее лезвие даже не тупилось, ведь нематериальная оболочка оружия играла определяющую роль. Даже если вдруг металл покроется трещинами и клинок сломается на тысячи осколков, его можно будет восстановить, в том числе прямо в бою. Главное лишь сохранить сущность меча, которая питается от упорства. Дальше вопрос будет упираться только в количество требуемого хара.

В отчаянии маг земли отвечал резкими атаками, но воительница всегда оставалась на шаг впереди. Вся арена сейчас наблюдала за превосходством охотника над зверем. А именно охотницей Огненная Бестия сейчас и являлась, подчиняя свои эмоции и сохраняя чистоту мысли, в то время как внутри зверя пробудились инстинкты в предвкушении скорейшей смерти. Лихорадочно он пытался что-то изменить, но в его запасе не имелось обширного количества тактик, ведь раньше его метод — заблокируй и контратакуй — работал идеально.

В результате очередной удар окончательно расколол щит, после чего маг земли упал, а остриё клинка застыло прямо перед лицом, лишившегося каменной оболочки. Одной лишь грубой силой были сокрушены его заклятия и стихия. А значит господин Бальмуар точно не бахвалился, эта бестия действительно заслуживает более высокого места.

— Хороший бой, редко встретишь такого опытного этиамария, — довольно почтительно по отношению к своему коллеги произнёс Ланс, несмотря на их краткую перепалку перед боем. — Обычно маги земли в принципе не особо думают. Но тактика контратак, пожалуй, лучше всего раскрывает потенциал их стихии. И раз вы обучили его выдержке, то вы явно разбираетесь в своём ремесле. По крайне мере лучше предыдущих… этиамариев.

Вместе с этим аристократ дал знак своему бойцу и жизнь противника была сохранена. Всё же убивать легенд из прихоти себе дороже, такие рабы буквально являются стратегически важным ресурсом, так ещё и невосполнимым в краткие сроки. Тем временем сидящий рядом Гнарг Дурзол вычеркнул ещё одну строку из своего свитка. Господину Бальмуару требовалось как можно быстрее совершить ряд рывков на пути к Эдему. Тринадцать лет уже потрачены, про события на левиафане никто не забыл. За ним придут и придут скоро. Нужно спешить, пусть спешка на проклятом острове уже и чуть было не обернулась роковой ошибкой…

Но разве есть выбор? На риск необходимо идти. Поэтому на банкете с другими лариосами Ланс открыто заявил о том, что сомневается в навыках своих коллег. Прямое оскорбление и откровенная провокация распространялась на тех этириданосов, которые имели этиамариев-легенд и в чьих заслугах усомнились. Однако делался акцент на рейтинге. Да, у каждого бойца имеется свой рейтинг, ведь арены это всё же бизнес, где зарабатывают огромные деньги. И от рейтинга зависит в том числе доход, а ещё он является одним из косвенных показателей силы.

Ада находится в самом низу, ведь она не так давно взяла свой титул. Кроме того, из-за боя с Оноэлем, где умереть в принципе невозможно, её репутация оценивалась как… «Ну протащили её и Этий с ней». Серьёзных боёв с другими легендами фактически и не было, лишь с парочкой таких же аутсайдеров.

Поэтому требовалось спровоцировать конфликт, где Огненной Бестии позволят отличится. В результате Ланс оценил примерный уровень противников, сделал вброс и вот одним за другим более успешные этириданосы бросают вызов. Серьёзных проблем не наблюдается, ведь в своей провокации аристократ ограничил список этириданосов, на которых эта провокация направлена. Про реальных мастодонтов ремесла ни слова не говорилось. Поэтому сражаться Аде приходиться с более слабыми или почти, но не совсем равными противниками. Ах да, ещё в своём «бахвальстве» янтарноглазый маг пообещал передать две дюжины собственных школ тому, кто одолеет его этиамария. Опять же, при условии, что этот кто-то не из вершины рейтинга, максимум где-нибудь в середине.

К слову, Гнарг Дурзол сидел здесь не только для того, чтобы зачёркивать имена побеждённых этиамариев. Чёрный орк в отличии от Иадала Афара сохранил верность. А ещё за всё то время в Орта Миос он стал вполне себе опытным этириданосом и избавился от многих предрассудков. Воин-простак уже почти превратился в опасного светского льва или хотя бы в львёнка. Ну и в Анхабари именно он останется на некоторое время, чтобы найти замены убитым кураторам. К слову, простых рабов и этиамариев в той резне как правило не трогали, ведь они главный источник дохода. Так что отжатые у бывшего союзника школы не опустели в миг и возобновить производство там удастся меньше чем за год.

— Никаких проблем? — спросил Ланс, заметив, что Гнаргу принесли новое письмо.

— Всё в порядке и всё идёт по плану, — уверенно кивнул чёрный орк. — Вирд занимается обучением нового куратора, который возглавит школу.

— Вирд… знакомое имя…

— Бывший этиамарий, вместе с ещё двенадцатью простыми смертными они одолели виверну. Он единственный выживший.

— Бывший смертный значит… — с сомнением произнёс Ланс.

— Да, он не паресис и уже довольно стар. Однако тридцать пять лет опыта никуда не делись и ему есть чем поделиться с теми, кто зайдёт куда дальше него, но позже.

— Я тебе полностью доверяю, поступай как знаешь.

— Благодарю, это многое для меня значит, — вежливо ответил союзник, который ничего не забыл.

Тем временем на арене проходило откровенное, но от этого не менее интересное шоу. Многие на самом деле не понимают, как можно смотреть постановочные выступления. Ведь там всё не по-настоящему, в чём же интерес? Где искренность? Это же просто актёр, а бой получается не реальный! Ланс более глупого заявления не слышал. В театрах тоже всё постановочное, так и что, пьесы менее интересными теперь становятся? Полный бред, а сама претензия является не более чем личным загоном каждого смертного на подобие того, что розовый — женский цвет. Постановка ещё как может быть очень увлекательной, даже если заранее известен победитель. Ведь важна не столько цель, сколько путь. Для простоты понимания заменить цель на результат, а путь на процесс. Принцип тот же.

— Добрый вечер, достопочтенные и уважаемые лариосы, а также достойный их общества алетис, — на верхнюю трибуну поднялась ещё один этириданос, которого Ланс ждал, хоть и не был уверен, что тот объявится. — Так значит это правда? В Анхабари откуда не возьмись появился новый этиамарий-легенда, который щёлкает как семечки равных себе?

— Не равных, — ухмыльнулся Ланс, который имел на это право.

— И откуда вы такой взялись?

— Тот же вопрос могу задать и я. Двадцать пять лет назад я вас в Анхабари не видел, — протянул Ланс, который всегда сидел на верхней трибуне благодаря связям с госпожой Ишар и родом Хаффан, а вот его собеседник нуждался в дополнительном приглашении. — Ещё один талант за это время появился?

— Да, как вы ушли, к нам через пять лет прибыл очень опытный этириданос из Кароса, — ласково пояснила Надия.

В свою очередь приглашённый гость сильно удивился, ведь этот неизвестный явно обладал уважением верхней трибуне, хотя фактически появился в Анхабари впервые за долгое время. Да и особо известным его не назовёшь, вон, один этиамарий и тот лишь легенда, где-то на дне.

— Значит вы то же не местный, — сделал вывод незнакомый этириданос. — Да, скорее всего так и есть, кожа у вас бледновата. Что же… лишние школы мне не помешают. Обсудим дуэль?

— Да прямо сейчас давайте и проведём, — источая полное превосходство, Ланс лишь безразлично пожал плечами.

— Уверены? — нахмурился соперник, ведь не мог понять в чём дело: то ли это оскорбление такое, то ли шутка. — Вы может меня с кем-то путаете, но мой этиамарий держит середину рейтинга. Он куда сильнее всех побеждённых вашей рабыней…

— Воительницей, — поправил аристократ, чем вызвал одобрительную усмешку Джала.

Дело тут не в привязанности, а в культурном и профессиональном подтексте. Вершиной величия этиамария — сражения в Эдеме под взором Этия. Да, до последнего они будут оставаться рабами, однако достойными Творца будут лишь лучшие воины, не рабы. Поэтому в первую очередь этиамарий должен стать воином, ну или воительницей. И таким образом заявлялось о намерениях и будущих планах.

А что касается обсуждаемого боя… то Гнарг Дурзол просто зачеркнёт ещё одну строку, после чего Ланс отправит прошение о внеплановом повышении рейтинга своего этиамария. Всё пройдёт как по маслу, более того, Аду до конца месяца даже не заставят использовать своё секретное оружие. Все последующие противники также падут, да и оружие их будет куда более примитивным, хоть и хорошим для своей ниши. Ну а выше лезть уже будет лишним. Всё же время поджимает, но не настолько.

Глава 7

В Анхабари Лансемалион Бальмуар надолго не задержался, ведь особого смысла в этом не было. Заявив о своём возвращении и проведя серию успешных боёв, он закрепил репутацию этиамария, после чего оставил дела Гнаргу. Чёрный орк наверняка разберётся со всем и без чужой помощи, так что переживать о нём не стоит. В конце концов у Дурзола для этого уже предостаточно опыта и цинизма за столько-то времени у руля бизнеса в Орта Миос.

Аристократ же отправился прямиком в Сарос. В ближайшее время нужно будет возвращаться в Эдем. Для этого Аде нужно не только поднапрячься, но ещё набраться опыта, мастерства и знаний в борьбе с достойными противниками, а в довесок ко всему получить рекомендации. Формально, для выступления на аренах сердца мира достаточно одержать две легендарные победы на двух разных Великих Аренах. На практике же это лишь минимум и тест на вменяемость, ничего более. В результате, этиамарии с такими заслугами действительно попадают в Эдем, но нового титула взять не могут и вообще их путь не ладится, потому что там и так желающих пробиться повыше всегда хватает, а владельцы тех самых арен постоянно воротят носом, выбирая лишь сливки.

И даже сейчас, когда ситуация с этиамариями на рынке несколько нестабильная, стандарты отбора всё равно высоки, пусть и везде индивидуальны. Хотя нужно также заметить, что проблемы с товаром для арен возникли только на нижних уровнях бизнеса. Ведь если вспомнить, то даже Ада с другими героями массово прошла набор на титул легенды, как и многие другие, которые уже умерли, не задержавшись на вершине из-за не очень точной проверки. Из-за этого героев существенно стало меньше, а легенд и выше осталось всё также в достаточном количестве. В свою очередь качество отбора упало и на чемпионов, чтобы восполнить потери героев и так далее… Проще говоря, этиамарии с титула легенды и ниже стали дохнуть чаще обычного, чтобы в самом сердце Эдема вообще ничего не изменилось, несмотря на общее положение дел в мире.

В любом случае, прежде чем отправляться в самое опасное место творения Этия, Ланс планировал провести десяток-другой, а может и сотню боёв в Саросе и других городах. На это уйдут года, на протяжении которых также будет создаваться ещё и экономический фундамент. Ведь денег понадобится много и очень много. Как воздух необходима финансовая подушка. Бизнес в Ландосе, Анхабари и Орта Миос не потянет всех будущих затрат, даже если он продолжит развиваться с теми же темпами, что маловероятно. Ведь ускорять рост более нельзя, нужно вкладывать капитал в защиту, что уменьшит доход и сожрёт кучу денег. Потому что как только аристократ сделает шаг в сердце Эдема, так сразу же его попытаются сожрать. И будет очень неловко, если после всего сделанного создаваемая «империя» рухнет при первом контакте с другим лариосом из Эдема. А чтобы догнать брата… Род Торвандори считался одним из сильнейших во всех планах родов, к ним за советом и рекомендациями приходили почти все. Сейчас эта тенденция по слухам продолжается, вероятнее всего Адрион становится только сильнее с каждым днём. Впрочем, союзники в Эдеме тоже имеются. Как минимум один. В теории что-то должно получится, наверное…

Так, полный сомнений и неуверенности, Лансемалион Бальмуар покинул свой дилижанс и отправился прогуляться в гордом одиночестве. Рудольф Гирардус займётся всякими формальными делами, подпишет сделки по покупке мелких кланов, пока Ада проведёт переговоры с Великой Ареной от имени хозяина. Нигде личного присутствия не требуется.

— Две тысячи семьдесят третий год пятой эры, начало осени, — произнёс вслух аристократ, сжимая в руках нераспечатанное письмо.

Снова взгляд остекленел и разум уплыл в прошлое. Казалось, это было так давно, но в то же время будто вчера. Разбитый, раненный, с ядом Харии в венах, с новым именем второй сын Зелгиоса Торвандори нашёл юную наивную девушку у границ ветров, Лунар тогда ещё и ходить не научился, а Халсу’Алуби продолжал править песками и солнцем в ожидании скорого краха иллюзий. Теперь же Аде уже стукнул пятьдесят шестой год, Лунар закончил обучение в магической академии и живёт нормальной полноценной жизнью, старый генерал заплатил за ещё один старый долг и по всей видимости на ноги более никогда не встанет, и уже не Граниир, а Лансемалион потерял два мощнейших артефакта, на приобретение которых род Торвандори потратил долгие века.

А ещё в том же году пришлось впервые за долгое время спать в таверне. «Золотой окунь» действительно был уникальным местом, такие самородки в Эдеме трудно найти. Ведь выстроенное системой общество или наоборот выстроенная обществом система сделала так, что в центре внимания всегда находится борьба и превосходство. В мире животных причиной схожему принципу служит выживание, здесь же лишь безумная грызня за вырабатываемые излишки.

В результате на свиданиях молодые пары не спрашивают о любимом блюде, цвете, не интересуются хобби и даже внешность уходит на второй план. Прежде всего нужно выяснить благополучие семьи, финансовый потенциал и репутационные перспективы. И даже дети, которые по идеи не должны ничего понимать и просто играть… даже они уже начинаются выбирать себе друзей по выгоде. На этом фоне таверна, где классовая и видовая грызня каким-то образом затихали, становилась особенной.

— Чего стоите? — внезапно раздался хриплый голос седой зверолюдки в шляпе, давно заметившей гостя и позвавшей того через открытое на первом этаже окно. — Заходите.

Тут же Ланс пришёл в себя, после чего вошёл внутрь. «Золотой окунь» кажется ни капли не изменился, всё та же мебель, такое же меню и тот же запах. Но всё же это было уже другое место, ведь поменялось самое главное — смертные, что здесь работали и отдыхали. Хотя время сейчас раннее и клиенты пока что не пришли. Лишь один старик сидел в углу и играл на губной гармошке для какого-то странного ребёнка не похожего на человека или зверолюда.

— Крили! — громко прокричала зверолюдка, в сторону кухни, где была открыта дверь. — Одно фирменное блюдо!

Тем временем сама женщина в преклонном возрасте принесла напитки и тоже уселась за столик, напротив гостя. Потрёпанная временем и очень уставшая, она достала трубку и закурила. Её аристократ всё никак не мог вспомнить. Может быть какая-то подруга Вульфа? Или же новая работница, нанятая за прошедшее время? Нет, конечно же нет, осознание уже прорывается наружу. И оно настолько же неприятно, насколько неотвратимо.

— Лулу, кажется? — спросил Ланс.

— Почти, — хмыкнула зверолюдка и выпустила изо рта дым. — Лили.

— Да, точно, прошу прощения.

— Не переживайте об этом. Легко спутать, да и мы толком не были знакомы.

— А где остальные работницы? Кажется же ещё Лулу была, и Зайчиха.

— На Лулу запал один из наших постояльцев, после чего она ушла жить к нему. Через пять лет они даже поженились, что сделало её свободной. Зайчиха тоже нашла свою лужайку, а затем ещё одну и другую… В какой-то момент время взяло своё, Великий Предок в них захотел покоя, а там уже и денег удалось отложить, чтобы и ей гражданство купить, — флегматично рассказывала Лили, покуривая трубку, но вот к столику подошла Крили, амфибия. — О, храни тебя Этий, дорогая. Иди отдохни и прими ванну, твоей коже это пойдёт на пользу.

— Спасибо, — смущённо ответила молодая девушка и поклонилась, после чего убежала в угол комнаты, где сидели старик и ребёнок, там она что-то сказала своему сыну и далее уже убежала на второй этаж в ванну: помниться долго пришлось биться за проведение водопровода в это здание.

— Без них, конечно, тяжело, но Крили очень старается, — продолжала говорить зверолюдка. — Они прибыли сюда три года назад. Их маленькую бухту уничтожили демоны, почти всех убили. Так ещё и в море их беда ждала. Какая-то бродячая свора напала. Хорошо хоть рядом проплывали корсары, хотя они не особо спешили. Возможно, и вовсе брали на живца, чтобы пленить одну из тварей, а затем продать где-нибудь в Анхабари. С тех пор она здесь и живёт… пришла голодная, вымотанная, так ещё и ребёнком на руках… Ходила по домам и просила приюта, но никому нет дела до чужих проблем, своих и так с головой хватает… А у вас что нового?

— Всё по-старому, — тяжело ответил Ланс, понимая, что не сможет уместить всё произошедшее в одну беседу.

А затем нависла пауза. Аристократ не знал, что сказать и поэтому просто ел золотого окуня, слушая игру на губной гармошке. Постепенно начали приходить постояльцы. Таверна оживала и появлялись другие новые работники, полные эмоций и с горящими глазами, всё также носящие закрытую одежду с высокими воротниками, что даже не скажешь есть ли у этого смертного клеймо.

— А Ада к нам заглянет? — с некоторой долей мертворождённой надежды спросила Лили. — Помню она когда-то приезжала…

— В этом году вряд ли, у неё очень плотный график. Тренируется без остановок.

— И без выходных, — подтвердил Ланс, откладывая столовые приборы.

— Таков выбранный для неё путь. Выбранный вами путь, — осуждение прямо так и звучало в голосе зверолюдки.

Разговор явно не клеился и снова воцарилось молчание. А на столе всё также продолжало лежать запечатанное письмо. Много времени прошло, вот уже и ночь ложиться на улочке. Кругом веселье и играет музыка. Всё, как и тогда, за исключением одного важного момента. И наконец-то терпение у Лили кончилось, после чего она снова заговорила:

— Знаете, вы, маги, такие сильные и так долго живёте… Для вас мы лишь страница из жизни, а порой и вовсе только короткое предложение. Поэтому вам и не хочется заводить с нами дружбы. Оно и понятно, дракону же плевать на муравья. Но знаете, наша жизнь в принципе короткая, и уже вы по отношению к нам можете быть целой главой, аркой или и вовсе всем. Многие смертные даже боготворят архимагов, идеальных, мудрых, решающих все проблемы. Берут с них пример и восхищаются своими героями. В каком-то смысле, вы что-то вроде богов для нас. По крайне мере мы одинаково безуспешно пытаемся привлечь ваше внимание. В свою очередь вы всегда заняты чем-то куда более важным…

Лили замолчала и снова набила трубку табаком. Пальцы её жёлтые, лицо морщинистое, гладкая шёрстка поредела, глаза стали тусклыми и нет уже более той резвости, с которой она бегала между столиками. Время беспощадно, оно не обойдёт стороной никого.

— Он всегда с досадой вспоминал о том, что так и не смог с вами расплатиться, — уже не только осуждение читалось в голосе зверолюдки, но и неприкрытая обида. — Вы так много для него сделали, стали для него личным ангелом-хранителем. Он этого не забыл и всегда считал вас своим другом, предвкушая тот день, когда вы всё-таки сдержите слово и навестите его. Но… время это же самое ценное что у нас есть? Именно оно определяет ценность чего-то. Оно же является главным критерием дружбы, которая требует много времени. Мы уделяем всего себя второй половинке, карьере… количество часов, затрачиваемых на что-то, и определяет роль чего-то в нашей жизни. Вульф понимал, что у вас куча дел. Наверняка на ваших плечах находятся судьбы миллионов, вы же лариос, хранитель стабильности… И он никогда не обижался на вас, всё понимал. Понимал и ждал. Только вот лично я не могу понять одного момента… Неужели за почти сорок лет у вас не нашлось хотя бы одного свободного дня, чтобы съездить в Сарос? Неужели даже этой крохи он не заслужил? А письма… последние тринадцать лет у вас даже не стало хватать времени, чтобы лично написать? Думали, глупый зверолюд ничего не поймёт и не заметит? Так вот нет, он всё сразу понял и это его сильно ранило. Вашему рабу нужно было лучше подделывать стратегию игры в тертатон.

После этих слов Лили встала и ушла в кабинет, где раньше работал Вульф. Ланс же немного посидел и вышел на улицу, всё также сжимая в руках последнее письмо.

Жизнь мага может быть очень длинной: десятки и более веков. Поэтому очень важно не заводить связей с простыми смертными, ведь стоит привязаться и вот уже расставания оказываются весьма болезными. И если ещё физическое и ментальное тела развиваются, то вот с эмоциональным контролем и личностным развитием дело обстоит куда сложнее. Этому тоже нужно учиться, но для этого миры не приготовили учебников или свитков. В лучшем случае найдётся очередной разводила, который под видом «секретных» знаний продаст тебе полную чушь. Обучение, где приходится собирать все грабли лично. Потому что лишь столкнувшись с этим лично, ты выносишь какой-то урок.

Однако у этого момента есть и обратная сторона. Даже если ты не привяжешься, то возможно привяжутся к тебе. Ведь, как и сказала Лили, с их стороны всё иначе. Не хочется проводить параллель с домашними питомцами, но нужно также отчётливо понимать, что даже если тебе плевать на собственные страдания, то прежде, чем заводить дружбу с простым смертным просто подумай: а хватит ли в твоей насыщенной магической жизни времени на него? Постоянные тренировки, погоня за мечтой, совершенствование и изучение заклинаний порой на сотни веков полной концентрации, даже спасение мира — всё это лишь оправдания. Ланс вот не смог найти времени, откладывал на потом, а затем бац и тринадцать лет просто съедены момент. Только сейчас подвернулся случай и… чьё-то время уже подошло к концу. В этот раз паззл не сложился.

То же самое сейчас испытывает и Ада. Время уже начало поедать старых знакомых, но она об этом не думает. Ей просто некогда. Конечно, аристократ мог бы напомнить и даже настоять на том, чтобы она сходила в таверну, чтобы поговорить с Лили, которая тоже уже далеко не молодая и время её подходит к концу. Но… чем раньше будет проведён урок, тем лучше. Ведь даже если она вспомнит… то выделенный один час её жизни за двадцать лет — ничто. Хотя возможно это ничто может быть всем со стороны других.

Трудно сказать. Ведь Лансемалион Бальмуар за всю свою жизнь тоже научился далеко не всему. И всех тайн мира он не знает, как и правильной жизни научить он не в силах, потому что и сам не научился. Такая она жизнь, никогда простой не бывает. Нужно закаляться и терпеть, пока судьба будет терзать тебя испытаниями. Именно поэтому Зелгиос взрастил в себе невиданное упорство, как главные критерий успеха. Затем стальная выдержка начала появляться и в его сыновьях. Отец растил их сильными, хотя под конец его жизни начинало казаться, что он о чём-то жалеет. Возможно, он предвидел будущие события и сожалел о том, что не смог достаточно много времени уделить своим детям.

Тем временем начался дождь и только капли отбивали свой загадочный ритм в тусклом мерцании звёзд. В какой-то момент аристократ снова задумался: быть может, он делает что-то неправильно? Сомнения и неуверенность появились лишь на секунду, но тут же они оказались загнаны внутрь. А всплывшие в сознании воспоминания утонули в выпитом лекарстве, что убивало эмоции и позволяло мыслить здраво, рационально, логично и… наверное правильно.

А может и нет. Сколько смертных столько и мнений, каждое на чём-то основывается, каждое имеет право на существование. И, как и все другие, Лансемалион Бальмуар полностью уверен, что поступает верно. Он вернётся в Эдем любой ценой и насильно обнажит все ложные убеждения своего брата, заставив того искренне раскаяться, признать ошибку или… Настолько далеко в будущее аристократ не заглядывал.

Глава 8

— Выглядите очень… уставшим, — многозначительно прорычал зверолюд-лев, когда рядом с ним сел человек.

— Ничего не успеваю, — честно признался Лансемалион Бальмуар, опоздавший даже на очень важный бой, к которому пришлось пробиваться целый год несмотря на связи, деньги и мастерство этиамария.

И аристократ не лукавил, даже не преувеличивал. Время утекало сквозь пальцы, а график разрывался на части. Нужно было успеть везде, про сон снова пришлось забыть. Тренировки с Адой, затем многочасовые переговоры с потенциальными союзниками из клана «Яростная поступь», заключение договоров и снова тренировки, затем успеть посетить открытие новых школ, где нужно проверить успехи нанятого персонала. В запасе тем временем остаётся тридцать восемь лет. К этому времени нужно не просто в Эдем вернуться, но ещё и занять там своё заслуженное место, пусть даже в аутсайдерах. Если не успеть к две тысячи триста пятидесятому году, то можно уже будет не успеть вообще.

Как уже говорилось, вершиной мастерства этириданоса считается не просто приезд в Эдем. Раз, в неопределённый срок, архиепископ выбирает лучших рабов со всего творения Этия. Неважно в какой сфере, от горничных до личных целителей, с первых времён Творец ждал в своих чертогах лучших из лучших смертных, которые смогут скрасить его бренное существование. Эта традиция продолжается до сих пор и в ней участвуют в том числе этиамарии.

В процессе отбора будет выбран один, может два, но вряд ли более лучших воинов арен, что окажутся достойные последнего обряда. И даже если этириданос сможет пробиться просто до уровня потенциального кандидата, то этого уже хватит чтобы давать выступления в райском саду пред ликом богов Совета или просто на лучших аренах сердца мира. Все стремятся к этой вершине, способной принести колоссальную прибыль, так ещё и прикоснуться к настоящему бессмертию. К этому стремился и Зелгиос Торвандори, а теперь очевидно стремится и новый глава рода Адрион. И чтобы добиться желаемого и заставить принять ошибки, Лансу недостаточно будет просто явиться в Эдем и сказать: «Ну здравствуй, брат». Нужно будет заставить себя слушать и уважать. Это в свою очередь возможно лишь в случае, когда Адрион сочтёт своего брата за равного. И в мире тотальной конкуренции, где честь и мораль мало чего значат, только сила, пусть даже она будет черпаться из наивных фантазий, является определяющим фактором всего. И доказательством силы будет как раз будет участие в отборе. Без этого Адрион даже говорить не станет.

Вообще, изначально Ланс планировал играть в долгую. Да, отборы проходят крайне редко. Порой раз в тысячу лет, а порой и в две тысячи. Хотя иногда архиепископом проводит отбор каждый век. Всё зависит от ряда условий, начиная с того в какой сфере выбирается раб и насколько много кандидатов. В две тысячи тридцать пятидесятом годе изначально планировалось отобрать вне очереди уже признанных этиамариев. Приглашение получат те, кто уже себя зарекомендовал. Далее, через век, может быть дольше, ведь сам процесс отбора тоже занимает прилично времени, начнутся проводиться испытания, в том числе общие. Даже те, кто не получил приглашения заранее, могут пробиться, если докажут свою силу под взором Этия. Вот где-то к этому моменту аристократ планировал заявиться в Эдем, оценить обстановку, может быть поучаствовать, затем уйти и уже на следующий отбор сделать ставку. За такой срок получилось бы и в Эдеме закрепится, и создать по-настоящему твёрдым фундамент империи, возможно и баланс сил к этому времени существенно бы поменялся.

Но в запасе нет тысячелетий. Как только ситуация в Эдеме стабилизируется, а она стабилизуется, как и всегда, то начнут убирать и заменять неудобные детали механизма системы. Сейчас за Лансом никто не приходит, потому что остались и более непредсказуемые смертные, которые стоят впереди в очереди. Но когда они кончатся, то дойдёт черёд и до аристократа. В этом сомнений нет, как и в том, что процесс этот в лучшем случае займёт век-другой, но явно не тысячелетие. Ведь после событий на левиафане, духовенство стало лишь сильнее, а их враг — потерял очень много позиций. В общем… выходит весьма скверная ситуация и всё катится в бездну.

— Да уж, время… кроме него у нас ничего и нет, — согласился Эльд Блостов, жизнь которого с последней встречи на границе Орта Миос тоже сильно изменилась. — Но могу вас обрадовать, я собрал все подписи. Остался только Вейт Фламнуд.

— Он согласится?

— Разумеется, — уверенно ответил зверолюд-лев, пока на арене набирал обороты крайне жестокий бой двух монстров, один из которых уже принял облик Великого Предка, а вторым являлась Ада. — Просто он немного обиделся на вас. Всё же в «Вой» он вложил все свои силы. Он уже несколько раз даже успел пожалеть о том, что согласился на продажу. Тут даже дело не в деньгах, а в привязанности. Но в конце концов он примет правильное решение, ведь он один из лучших финансистов Сароса. Эмоции над ним не властны.

— Хорошо если так.

— Не сомневайтесь.

Не сомневайтесь. На самом деле очень хороший совет, да и звучит всё логично. Но из-за напряжения и спешки, Лансемалион Бальмуар снова начал сомневаться во всём подряд. Кроме того, и Эллинеш осталась в Ландосе, а фактически только она капала на мозги, но в то же время помогала не перетрудиться. Теперь же навязчивые желания начали брать верх, хочется всё взять всё под личный контроль, благо хоть лекарства как-то помогают и позволяют избавиться от эмоций, а в психическом холоде тухнут и прочие расстройства, не мешая играть свою роль в своей пьесе. Но становится всё тяжелее, собственный хребет трещит и только Этию известно, хватит ли его хотя бы на следующие тридцать восемь лет.

По приезду в Сарос аристократ первым делом решил скупить мелкие и не очень кланы. Одним из них, например стал клан «Вой». Полностью перекупленный, он перешёл под контроль Ланса, затем пришлось провести переговоры с равноправными членами и устроить перестройку с чёткой иерархией. В результате многие ушли, но в то же время многие и остались, став частью, растущей империи Бальмуаров. В их число вошёл Эльд Блостов, бывший защитник рода, который ещё два десятка лет назад решил покинуть свой пост и начал заниматься аренным бизнесом: всё же этот лев действительно умелый воин, так что свою нишу он нашёл. Также старые знакомые вроде Лузглига Логута, нетопыря с сетью производств в широкой алхимии, и Тесгуса Онда, катросийца с сетью борделей, согласились на новые условия и полностью перешли на новую систему управления. Выкуплены оказались и две таверны Вульфа, но они продолжали существовать сами по себе, без вмешательства извне.

— А ведь когда-то ваша воительница едва смогла одолеть пять простых смертных отбросов на одной из грязнейших арен Сароса, — вспомнил Эльд Блостов, наблюдая за крайне жестоким и безумным сражением. — Теперь же она сражается с лучшей легендой Великой Арены Сароса. Хотя… звучит это пусть и пафосно, но на деле все действительно лучшие легенды просто уезжают в другие земли, где крутятся куда большие деньги. В результате Зверь является лучшим лишь из оставшихся. Но всё же это тоже достойный уровень. Думаете она победит?

Тем временем очередной удар гигантского, шестиметрового монстра отбросил как куклу Огненную Бестию до ближайшей стены. С лязгом слетела часть пластин крайне дорого артефактного доспеха, на секунду ослаб огненный нимб над головой, а сама Ада не сразу поднялась на выгнутые под неестественный углом ноги. Но засияли тени Кихариса и в вихре хара сверкнул сжимаемый рукой меч, после чего раны начали постепенно исцелятся. Бой продолжился, и дикая ярость Великого Предка снова столкнулась с огнём и металлом.

— У неё есть секретное оружие. Так что я не думаю, я знаю, что она победит, — хоть здесь Ланс мог говорить без каких-либо сомнений. — Да и… зверолюды выживают в мирах смертных исключительно за счёт того, что Великие Предки говорят во всех их видах. Однако на аренах того же Эдема их уже не так много. Потому что потенциал паресиса человека куда выше, чем зверолюда. Поэтому в дуэлях они уступают, но вот в сражениях армий, против одного архимага такого могут выставить уже, скажем, пять таких Зверей. Всё же количество тоже решает.

— Такое ощущение, что весь мой вид сейчас оскорбили.

— Нет, просто факт. Без обид.

— В принципе, если наш лучший воин будет использовать лучшие артефакты…

— Архимаг из вида людей тоже может использовать лучшие артефакты. Если, конечно, эльфы их продадут. К слову, об эльфах, ситуация с ними по отношению к людям, такая же как с людьми по отношению к зверолюдам. Тоже нужно пять наших архимагов на одного эльфийского. Это на аренах Эдема тоже видно, людей там очень мало.

— А разве лучшим бойцом не считается этиамарий по имени Неохарим?

— Так он и не человек, а прямой потомок неасилор. У современных эльфов и людей общего больше, чем у современных людей и неасилор, пусть последние и являются нашими предками. Очень далёкими предками. Да и не только нашими.

— Понятно.

Тем временем Ада юлой кружилась в бесконечных пируэтах вокруг своего врага. Зверь атаковал своими гигантскими лапами во все стороны и атаки его поднимали целые ураганы. Порой он слегка задевал воительницу и выбивал ту из равновесия, иногда когти прямо попадали, после чего снова приходилось взмывать в воздух против воли. В результате куда более тяжёлая благодаря ардии и крайне плотным мышцам девушка всё равно как тряпичная кукла отлетала до стены арены. Всё же зверолюд тоже весил очень и очень много, как и тело его обладало чудовищной плотностью, ведь он также являлся не магом, но паресисом, что влияло на его физическую оболочку.

Очередной удар откинул Огненную Бестию снова, попутно сбив с её головы шлем: удар оказался настолько мощный, что порвались прочные ремни и заклёпки. Да, многие артефактные доспехи зачастую соединяли буквально намертво и не только заклёпками, ведь обычные ремешки, как в смертной немагической броне, рвались будь здоров. В дуэли же, благодаря чудовищной реакции паресисов, подрезать ударом ремни кирасы — раз плюнуть. За спиной хоть из размещай, всё равно подрежут, так лучше прятать их под пластинами, заклёпки же после удара тоже отлетают быстро, даже если простой смертный бьёт, что уж говорить про мага. Поэтому часто использовались самые радикальные методы крепления, а без оруженосца личного и порой кузнеца уже действительно трудно будет облачится в броню. Поэтому многие доспехи требуют привязки к пространственному артефакту, ведь они буквально литые и надеть их ручками никак не получится.

На такие дорогие игрушки денег у Ады пока что не было, как и её хозяин считал нецелесообразным использование столь дорогих артефактов при текущем уровне. Впрочем, имелось кое-что получше, намного лучше. Сплюнув кровь с собственными зубами, Огненная Бестия резко вскочила и ушла рывком в сторону, нанеся ещё один удар Зверю, который тоже уже весь покрылся ранами. При этом регенерация его засбоила. Значит пора наносить финальный удар.

Пока противник отходил от контузии, Огненная Бестия переместилась в центр арены, продолжая напитывать свою диадему харом. Эркенхар уже пробудился и благодаря ему энергозатраты по управлению потоками теней Кихариса уменьшились, позволяя использовать заклинание куда эффективнее, чем раньше. Выжигалась ужасно прочная шкура, вызывая ещё больший гнев монстра, достигшего грани безумия.

Большой, сильный, яростный, он всё также был подвержен главной слабости своего вида. Почуяв кровь, ощутив мнимую уязвимость хрупкой воительницы, лишив её шлема и обозлённый из-за ожогов, он уже видел свою победу. В свою очередь Ада видела свою судьбу и смерть от сверкающего противника. Зверь не сверкал. Она не умрёт здесь.

В полной уверенности она бездвижно стояла перед совершающим рывок врагом. Каждый шаг легко читался, а стратегия противодействия уже имелась. В последний момент зверолюд собирался уже нанести удар с разгона, но земля предала его. Жестокая стихия резко сковала ноги, а из-за собственного веса Зверя, он продолжил двигаться вперёд, ломая конечности.

В этот же момент из песка вырвались потоки стихии и замедлили движение когтей, под которые уже нырнула Ада. Три удара понадобилось, чтобы отделить руку по локоть. Первые два прорезали очень прочную шкуру, третий ювелирно прошёл по суставу, даже каким-то чудом, не стукнувшись о кости. Затем последовало добивание. Зверь не сдавался и лишь когда вторая кисть оказалась отделена, а встать он просто физически не мог, то инстинкт самосохранения всё же прорвался сквозь пелену безумия.

— Вот про это я и говорил, — подытожил Ланс, который рассчитывал, что поножи Литаса его этиамарий покажет ещё в Анхабари, но там как-то не заладилось с сильными противниками: не удалось договориться с другими этириданосами. — Ну, на этом мои дела в Саросе заканчиваются. Осталось лишь дождаться ответа от Вейта.

— Не переживайте, он определённо точно согласится. В конце концов, вы же ему пообещали связи с Орта Миос с Бронзобородами.

На это аристократ ответил кивком и направился сразу же под трибуны, к своему этиамарию. Целитель уже вовсю отрабатывал уплаченную сумму. Лучшее лечение, ни одного шрама не останется, зубы уже отрасли, более того, целитель школы Ароса ещё и поможет более быстрому восстановлению после перенапряжения. Ментальные каналы, как и мышцы растут быстрее, если их тренировать и пропускать через больше энергии. Как и мышцы они способны надрываться, поэтому процедуры скорейшего восстановления не только помогут вернуть в идеально состояние, но они ещё лучше закрепят результат тренировки, которым бой на арене также является.

— Молодец, всё сделала на отлично, — произнёс Ланс, тоже оценивая состояние своей воительницы, что целителю очень не нравилось. — Давай сюда диадему.

Старенький артефакт, стоил он прилично, хотя шедевром не являлся от слова совсем. Однако его простота открывала невиданный потенциал. Фактически, диадема просто преобразует хар и упрощает его использование и ничего более. Таким образом она будет приносить пользу как неофиту, так и архимагу. Однако артефакт можно и доработать, что наставник и делает вечерами, подгоняя столь опасное украшение под свою ученицу.

Ну и, наверное, нужно уделить немного времени поножам Литаса. Как так получилось, что вдруг Ада научилась пользоваться артефактом, который на проклятом острове пытался её убить. Плюс она же училась пользоваться лазурным перстнем, так почему же не продолжить тренировки с ним? На самом деле всё просто. После приобретения нового меча Огненная Бестия поменялась. Став более упорной, укрепилась предрасположенность к стихии земли, в результате тренировки с поножами Литаса пошли куда быстрее. Тренировок же в свою очередь хватало, потому что с возвращения из преисподней прошло так-то больше двух лет. Достаточный для обучения срок, особенно когда вкалываешь как проклятый.

В принципе ничего интересного за этот срок и не произошло. Жизнь мага вообще штука довольно скучная и полная рутины. Это только в незамысловатых книгах за один месяц или даже неделю проделывают путь от никчёмного отброса до бога. На деле же любому магу приходится заниматься нереальными скучными на протяжении долгих лет, одни модификации ментального тела только чего стоят. Буквально приходится сидеть, испытывать боль, изменять форму ардии и эркенхара, и так без перерыва на протяжении долгих лет. Ада занимается этим буквально с первых уроков, тратя по минимум четыре часа в сутки. Аналогично с другими уроками. Так что и рассказывать толком не о чем.

В общем, с поножами Литаса всё прошло хорошо. Хотелось бы, конечно, чтобы Огненная Бестия ещё научилась пользоваться и лазурным перстнем, но по всей видимости с этим придётся подождать. Стихия воды и упорство не совсем смежные вещи, плюс поножи Литаса будут противиться чужому присутствию, да и огненная стихия никуда не делась. Конечно, Аде не нужно овладевать разной магией, лишь научиться пользоваться артефактом, это проще чем подчинить две стихии, намного проще, но всё ещё крайне тяжело.

Кроме того… даже Ланс подчинил себе шесть артефактов не совсем самостоятельно. В этом ему как раз и помогал самый неприметный перстень, который объединял разные артефакты между собой. И по всей видимости о широкой универсальности Ады придётся забыть, ведь того перстня более нет. Как же иначе собрать воедино такую мощь… янтарноглазый маг и сам не знает. Но зато есть клинок из невиданного упорства, вокруг которого можно будет собрать другой набор, может быть не столь универсальный, но не менее полезный. Например, поножи Литаса совсем не брыкаются.

Так что планы есть, а значит есть над чем трудиться. Возможно, и удастся добраться до Эдема за оставшиеся тридцать восемь лет. По крайней мере в силах аристократа сделать всё возможное ради достижения этой цели, а дальше пусть Этий уже решает вопросы, которые от его слуг не зависят.

Глава 9

Надолго в Саросе Ланс не задержался и после победы Ады над Зверем почти сразу же отправился в Ландос. Там его уже ждал относительно процветающий бизнес. Всё же здесь остался и Синрив, и Рудольф Гирардус, и Эллинеш. Вместе они не только решали проблемы, но и раскрывали потенциал имеющихся ресурсов.

Арены на полные производственные рельсы ставил белоснежный ирбис, всё же он и у прошлого хозяина на эту роль готовился, а после Атеса практического опыта ему хватало. С вопросами требующих решительного слова разбирался уже командир гвардии, который так-то и рабом никогда не был, полноценный свободный гражданин, с военным образованием и внушительным влиянием: такой человек легко найдёт общий язык не только со стражами порядка, но и сумеет попасть в высшее общество, ведь к гвардейцам всегда почётно относится, также их командиры являются чуть ли не ближайшими к главе рода смертными, что позволяет им не только говорить от их имени, но ещё и позволяет рассчитывать на аналогичное обращение. Ну и Эллинеш в довесок, с подвешенным языком и красноречием все деликатные моменты тоже решает. Плюс не стоит забывать про герцога Ле Нобель, который так или иначе присматривал за вещами своего отсутствующего друга.

Именно Ландос должен стать главным плацдармом для возвращения в Эдем. Всё же здесь самые лучшие условия. Покровительство герцога не позволит развязать по-настоящему сильный конфликт, а значит здесь Лансемалиона Бальмуара не раздавят в один момент. Даже если Адрион или другие противники найдут способ добраться до короля, то всё равно это ничего не даст, потому что король против герцога не пойдёт. Будет патовая ситуация, которая аристократа вполне устраивает.

В Анхабари также Адрион власти не имеет. Огненная Гвардия может и распущена, однако её состав теперь сидит на всех других постах. И они первого сына Зелгиоса никогда особо не любили, как, собственно, и Халсу’Алуби ещё не мёртв, а он тоже знает всю правду. Своевольничать на землях песка и солнца не получится.

Аналогичная ситуация обстоит и с Орта Миос. И без того довольно закрытые территории, где кому-то неместному пробиться просто практически невозможно. Тотальная монополия на любой бизнес тёмных эльфов и гномов закрывает пути для других видов. Да, Гнарг Дурзол открывает там школы, но не нужно думать, что он когда-нибудь сможет соперничать с тем же родом Нар’Авидов. Ему просто не позволят дорасти до такого уровня. И речь не только о Киране, но и других эльфа, даже соперниках, которые очень быстро умеют объединятся при появлении общего противника. Поэтому бизнес в Орта Миос также находится под покровительством и Адрион не сможет лично заявится и начать творить безумие. Вернее сможет, ведь нет ничего невозможного, однако последствия не заставят того ждать. И вряд ли оно того будет стоить. Придётся действовать через третьи лица, что не позволит обрушить всю мощь экономического монстра рода Торвандори.

Из порта Атес весь бизнес перенесён. Сарос же… прямо скажем, это самый маленький город и самые нищие земли, на которые всем по большей части плевать. Они находятся далеко, развивать что-то там по большей части невыгодно. И если до выкупленных там предприятий доберутся мастодонты вроде опять же Адриона или других лариосов Эдема, то скорее всего всё остальное уже просто уничтожено, а Лансемалион Бальмуар кормит червей.

— Впрочем, недооценивать Сарос не стоит. Его географическое положение, а также экономическое положение с законами могут позволить создать прочный тыл, — вслух рассуждал аристократ, сидя за столиком в одном из ресторанов Ландоса. — Ты отправишься туда и подомнёшь под нас широкие производства этиамариев. Зверолюды любят устраивать резню среди всякой мелочи на аренах, границы ветров Этия там тоже близко… Откроешь мелкие арены, ориентированные на исключительно массовость. Обучение по неделе на раба, максимум месяц и сразу на мясо. Также наймёшь охотников, возможно из числа отличившихся рабов. Пусть этот шанс мотивирует этиамариев и даёт мнимую надежду, что, пережив хотя бы один-другой бой они смогут превратится из смертника в патрульного границы мира.

— Я могу попробовать и на Великую Арену товар поставлять, — предложил сидящий напротив Синрив, который закончил свой отчёт и теперь выслушивал дальнейшие планы.

— Нет, бизнес Великой Арены в Саросе самый малый и уже полностью поделенный. Любая попытка изменить баланс сил будет в клыки принята кланом Яростной Поступи. С ним на конфликт выходить нельзя. Наоборот, ты должен будешь с ними подружиться, поставляя это самое мясо для их лучших бойцов. Плюс ты зверолюд, тебе будет легче найти с ними общий язык. Займи свою нишу, объедини мелочь, увеличь производство мяса и прибыль Великой Арены, после этого ты станешь их выгодным союзником.

Беседа длилась долго, но в конце концов Синрив получил все указания и отправился выполнять поставленные перед ним задачи в Сарос. Лансемалион Бальмуар же останется в Ландосе, где продолжит начатое своим подчинённым дело. Ну а пока что нужно ещё отправить ряд указаний других смертным. Всё же в маленькой империи уже довольно много разных управленцев, имена которых не имеют особого значения, однако именно на их хребте держится разрастающуюся финансовая машина. И им требуется давать советы, попутно следя за их профессиональным ростом.

— Господин Бальмуар, — внезапно, после тридцати семи минут с ухода Синрива, к столику подошла почти не одетая работница ресторана.

Чистокровная эльфийка, но не совсем понятно какой расы. Да, эльф — тоже вид, раса — тёмный эльф, морской эльф или лесной, а также ещё сотни других различных ответвлений, живущих в разных мирах. Благодаря общему виду они в принципе могли друг с другом размножаться, но из-за необъятности ойкумены Совета и трудности чёткой классификации иногда находятся представители, которые даже в рамках одного вида или даже расы не могут размножаться: пример опять же человек и человек-сильный-паресис. И при этом если в контексте зверолюдов всё понятно — там что не раса, то отдельный Великий Предок, который может быть львом или птицей, даже внешне понятно, что общего потомства у таких особей быть не может — то вот расы эльфов друг от друга внешне мало чем отличались. Схожее телосложение, порой другой цвет кожи, форма ушей и цвет глаз — ничего критичного. Но вот уже ментальные тела вообще даже сравнивать порой не получалось. Ну и ментальные тела в оставлении потомства тоже играют огромную роль, особенно у смертных, которые с рождения являются полноценными паресисами.

— Вы просили принести вам разогретое лекарство, как только наступит полночь, — ласково, как и полагается рабыне, произнесла работница, выгибаясь над столиком перед клиентом.

Изящное тело, не стеснённое лишней одеждой, грациозно эльфийка буквально чуть ли не легла на столик. Обеими ручками она через весь стол поставила лекарство, попутно сжимая свои сочные груди и всячески пытаясь завлечь посетителя на нечто более интересное, чем просто ужин, что в принципе неудивительно, ведь от этого напрямую зависит как доход заведения, так и её личный доход. И на самом деле ей вполне удалось заинтересовать Лансемалиона Бальмуара, который отложил перьевую ручку и начал спокойно выпивать снадобье.

— Почему ты фиолетовая? — прямо спросил аристократ, который на самом деле не помнил ни одного упоминания о таких эльфах, хотя ойкумена Совета действительно огромна и всё узнать о ней просто невозможно. — Ты точно эльфийка?

— Конечно, — честно призналась рабыня, которая уже залезла на столик и начала ползти к клиенту, вынужденного спрятать все письменные принадлежности в пространственный артефакт, чтобы ничего не запачкалось. — Вот, можете потрогать мои ушки, они совсем не накладные. Кожа тоже не покрашена, как и линз я не ношу.

— Действительно, — согласился Ланс, пристально вглядываясь в сияющие ярко-голубым огнём глаза, а затем, поправив рабское платье, он заглянул и в другие места. — На тон темнее…

— А фиолетовая я, потому что родом из довольно далёкого мира. — Эльфийка уже приблизилась максимально близко и уселась на коленки клиента, лицом к оному, начав играться с воротником фрака, попутно лаская и шею. — Маленькая и тихая планета, где никогда не было войн. Хотя мы всегда являлись частью Совета и вроде как участвовали в Священной Войне, но ни одной стрелы не было выпущено, да и враги к нам не пришли. Сами мы к ним тоже не пошли. А там уже и всё закончилось…

— Продолжай, — Лансу действительно было интересно, да и лекарство уже начало действовать, так что лишние эмоции начали уходить, позволяя расслабиться, пусть и влечение тоже несколько притуплялось.

— Наше солнце, родная звезда, сильно отличается от звезды, что греет Эдем, — рабыня аккуратно обняла клиента за шею и её тёплые губы теперь касались мочки уха, а затвердевшие соски чувствовались даже сквозь одежду. — Мягкий, но слабый и тусклый свет, вечные сумерки и высокая концентрация сумеречной руды в недрах планеты. Вся флора в результате приобретает фиолетовые оттенки, а фауна уже подстраивается. С такой кожей нам легче прятаться и выживать.

— Ты говорила о мирном мире. От кого вы там прячетесь?

— Верно, мирный мир, такая вот тавтология… войн нет, но жизнь всегда будет борьбой. Хотя мы никогда не охотились ради излишков и нашли общий язык даже с хищниками. В результате в конфликтах… как-то не было нужды что ли… у нас просто никто не думал о том, а как бы заполучить ещё больше, — переходя на шепот рассказывала девушка, томно дыша совсем рядом. — Если охотник убивал зверя, то приносил тушу и делился со всеми. Кожа, когти, жилы, даже кровь — всё использовалось на полную, чтобы ничего не пропало зря. Мы брали лишь столько, сколько необходимо для выживания. Наверное, поэтому войны и обошли нас стороной… ведь не было причин ссориться между собой, а население мира из-за этих принципов крайне маленькое и особо не растёт, так что вербовочный пункт не поставишь, как и производства не наладишь, ведь рук просто не хватит, особенно с учётом нежелания местных что-то менять. Зачем нам эти фабрики и заводы? И так нормально живём.

— Прямо утопия… — мечтательно протянул Ланс, не веря, что где-то может существовать такой мир, но приятно было утонуть в прекрасно пахнущих волосах лицом и умом в наивных фантазиях.

— Для кого как… водопровода, печей и прочих промышленных чудес у нас нет. Как и духов, и наркотиков, борделей, классов и рангов, мечей и всё тех же войн… но уверена многим гражданам Эдема мой мир покажется адом.

Эльфийка улыбнулась и уже хотела поцеловать своего клиента, который, кажется, достаточно раскрепостился после разговора, как вдруг неожиданно сзади появилась демоница.

— Хватит занудствовать, а то наш аристократ кажется сейчас совсем уснёт, — осудительно произнесла ещё одна рабыня, которая не стала тратить время на прелюдии и сразу же прижалась алой и горячей грудь к щеке аристократа, собираясь забрать его всего к себе. — Вам нравятся дьяволицы с рожками?

— Тебя сюда никто не звал, иди займись чем-нибудь другим! — тут же мягкость и доброта исчезли из эльфийки, доход которой попытались забрать.

— Ой, да брось, тебя одной ему точно не хватит. Да и… ты ему не понравилась. Уже сидишь тут столько времени, а он даже тебя не полапал, в отличии от меня… — с этими словами рогатая чертовка схватила руку клиента и настойчиво разместила её между своих бёдер. — Ох, какой настырный! Можешь засунуть их глубже.

Двигаясь самостоятельно и крайне ловко, рабыня уже принялась наигранно постанывать, чем ещё сильнее раздражала эльфийку, смирившую свою коллегу взглядом полного и невероятого осуждения: никакого профессионального этикета!

— Ты не демон, — уверено произнёс Ланс, которого рожками, хвостом и алой кожей не обманешь, особенно после недавного посещения преисподней.

— Вот видишь, — обращаясь к эльфийке продолжала говорить чертовка. — Сильный маг, сразу меня раскусил. Как бы третью не пришлось звать. Но знаете… я пусть и настоящая демоница, но тоже знаю толк в похоти.

На самом деле после событий на проклятом острове и прорыве некоторых тварей, интерес к демонам существенно вырос. На рынке начали продавать грешных тварей, очень опасных, но таких притягательных. В своих безумных порывах лариосы платили чудовищные суммы, чтобы ощутить нечто новое. Ну и под шумок подсуетился мелкий бизнес, который начал просто переодевать своих обычных шлюх под демониц, попутно романтизируя образы.

— А ну подвинься, — дерзко и крайне нагло чертовка уселась между аристократом и эльфийкой, скинув последнюю под стол. — У вас очень холодные руки, вы, наверное, маг молний? У них вечно с давлением проблемы… Но ничего, я вас согрею и… вот, скушайте волшебную конфетку.

В очередной раз доказывая, что даже шлюхам Эдема образование крайне важно, демоница достала вкусную сладость, которое действительно нормализировало давление. И про магов молний она не врала, холодные руки и ноги для них типичная проблема. Ну а далее она доказала свою честность, плотно прижавшись своей горячей грудью к лицу. Может эта рабыня и не демоница, но девушка явно что-то выпила, чтобы разогреться в самом прямо смысле этого слова.

— Одну ручку сюда, а вторую сюда… — чертовка поправила ручки, спрятав одну в самоё тёплое место.

Вторая же устроилась на упругой попке, пока тело демоницы нагревалось всё сильнее. Своей грудью она утыкалась в лицо, а затем откуда-то достала бутылку и принялась обливать себя. Огненная вода стекала ручьями по сочной груди, достигая сосков и попадая затем в рот клиента, который расслаблялся всё больше и с его лица уходила усталость.

Под столом во всю трудилась и эльфийка, смиренно принявшая позу на коленях. Однако намерений отличиться у неё не побивалось, поэтому девушка активно работала и ртом, подключая свой длинный язык. Слюни лились рекой, а сама рабыня чуть ли не давилась, беря лишь небольшие передышки, на момент которых подключалась нежная грудь.

Но полноценно расслабиться так и не получилось, ведь вдруг неожиданно в ресторан вошли гвардейцы аж самого герцога Рейнальда Ле Нобель. Без лишних церемоний они дошли до столика аристократа, откуда рабыни тут же сбежали, едва заметив хорошо известный герб.

— Господин Бальмуар! — громко и чётко, как полагает офицеру, говорил воин в сверкающей броне. — В город прибыла Милария Этианелис, первая гофмейстрина Айрада Этианелис, почётная хранительница мудрости королевской семьи Ландоса, а также советница по делам мирским Рейнальда ле Нобель, обладательница титула Милосердной и заведующая казной благотворительного фонда Этия, дающего развлечения всем от бедняков до императоров! И она просит аудиенции с вами. Мой господин Рейнальд ле Нобель также просил передать, что вам настоятельно рекомендуется не откладывать визит и явиться в дворец семейства Ле Нобель прямо сейчас в нашем почётном сопровождении. Карета ждёт!

Вот так пришлось отложить намечающуюся оргию, но Лансемалион Бальмуар особо не расстроился: лекарство уже начало набирать обороты, и в конечном итоге оно убило вообще все эмоции, в том числе влечение, которое также существует как раз благодаря этим самым вечно мешающим делать правильный выбор эмоциям. Так что продолжить веселье вряд ли бы удалось, даже если бы сюда не прибыли гвардейцы с очередными неотложными делами.

Краткая(на самом деле не очень краткая) справка для общего ознакомления

ГОФМЕЙСТЕРИНА — (нем. Hofmeisterine). Старшая над придворными фрейлинами (фрейлин уже сами гуглите).

Гофмейстерины и обер-гофмейстерины — как правило, дамы, занимавшие одноимённые придворные должности и заведовавшие придворным дамским штатом и канцеляриями императриц и великих княгинь. Одной из их обязанностей было представление императрицам дам, явившихся на аудиенцию. С 1880-х гг. этих званий никто не имел, а соответствующие должности исполняли лица из числа статс-дам, а при дворах великих княгинь — даже дамы, вообще не имевшие придворных званий. Гофмейстерины, статс-дамы и камер-фрейлины имели общий титул — Ваше Высокопревосходительство.

Придворные женские звания (чины) были введены императором Петром I. Прежний теремной штат царицы, состоявший из боярынь, мамушек, кормилиц, постельниц и т. д. был упразднён. Новые звания имели немецкие корни, но на их учреждение повлияло и устройство французского двора, который император наблюдал самолично. Де-факто новые звания являлись женскими чинами, но де-юре не были представлены ни в первой, ни в последующих редакциях Табели о рангах как таблице, то есть не сопоставлялись с чинами лиц мужского пола.

Иерархия придворных чинов женского пола в сопоставлении с жёнами высших чиновников и военных была представлена в текстовом виде в п. 10 указа, которым была учреждена Табель о рангах. Наивысшее положение занимала «обер-гофмейстерина у Ея Величества»; действительные статс-дамы (то есть «действительно обретающиеся в чинах своих») следовали за жёнами действительных тайных советников, действительные камер-девицы приравнены к жёнам президентов от коллегий, гоф-дамы — к жёнам бригадиров, гоф-девицы — к жёнам полковников.

В дальнейшем сложилась следующая иерархия женских придворных чинов.

Обер-гофмейстерина. Первое назначение — В. М. Арсеньева, 1727.

Гофмейстерина. Первое назначение — А. И. Бестужева-Рюмина, 1748.

Статс-дама. Первое назначение — М. Я. Строганова, назначена Петром I.

Камер-фрейлина (камер-девица). Первое назначение — Трот-Фон-Трейден, 1730.

Фрейлина. Первое назначение — в 1744 году.

Павел I своим указом от 30 декабря 1796 года поставил во главе придворного женского штата обер-гофмейстерину, в распоряжении которой находились гофмейстерина, 12 статс-дам и 12 фрейлин. В дальнейшем количество фрейлин постоянно возрастало. Так, в 1826 году насчитывалось уже 104 фрейлины.

Ну и как вы понимаете, слово гоф мейстер ина это не калька с игры престолов, как и само слово мейстер оказывается куда старше и родом из Германии. На всякий случай также поясню, что приведённая выше справка не означает, что действия цикла проходят где-то в Российской Империи или чего-то вроде того, как и написание книги на русском языке не означает, что все герои — русские. Скорее всего, ты, мой дорогой читатель, и так это всё понимаешь, но всё же я лучше превентивно напишу об этом на всякий случай, а то разные личности на сайте обитают. Многие даже не знают, что эльфы так-то к нам прямиком из скандинавской мифологии пожаловали, как и гномы (альвы и дварфы), а потом предъявляют авторам что-то вроде «эльфов придумали в варкрафте, а ты их украл» или чего ещё похуже. Так что стараюсь пояснять даже на первый взгляд самые простые моменты.

Глава 10

Говорят, семья Ле Нобель даже богаче, чем королевский род. Трудно сказать сколько в подобных слухах правды, однако поместье Рейнальда напоминало собой шедевр архитектурной мысли. Одновременно крайняя практичность слилась с невиданной роскошью, вызывая удивления любого из гостей. С одной стороны это и крепость, способная остановить армию знамён от горизонта до горизонта, а с другой за мягким бархатом и пурпурным шёлком скрыта воинская суровость. Ещё и мебель здесь расположена таким образом, что взгляд теряется и не позволяет точно оценить все трудности, с которыми придётся столкнуться потенциальным захватчикам. Какой ширины этот коридор? Это просто трофейные вымпелы или же за ними скрывается поворот? А какой толщины стены, какие из них несущие? Может ли среди этих ящиков скрываться тайных проход или из бездны, казалось бы, складского хлама за гостями наблюдают боевые големы? На эти вопросы придётся отвечать лишь в момент захвата, рассеивая иллюзии, хотя даже тогда декорации продолжат отвлекать нападающих, ну а сейчас они просто делают обитель семьи Ле Нобель уютной и тёплой, пусть и в некоторых моментах слегка захламлённой.

Ланс прибыл почти сразу же и теперь пребывал в томительном ожидании Миларии, которая, разумеется, не могла прийти первой или хотя бы вовремя: статус всё же не позволяет. Так что оставалось сидеть в одиночестве, разглядывая украшения переговорного зала. И изучив почти всё своим цепким взглядом, аристократ пришёл к выводу, что композиция не закончена. Чего-то не хватало, пустота зияла как в тенях Кихариса среди множества магических узоров, так и в Ахикрисе.

— Недавно проводили ремонт? — поинтересовался Лансемалион Бальмуар у приставленного к нему раба.

— Верно, ваше сиятельство, — покладисто и чрезмерно вежливо отвечала живая вещь, играющая роль дворецкого. — Одна из работ известнейшего мастера ещё не готова, но к концу века мы ожидаем получение копии.

— Копии? — удивился янтарноглазый маг. — Это сколько же тогда стоит оригинал, если сам герцог Ле Нобель вынужден покупать копию? Нет, куда важнее имя мастера, способно создать шедевр и оставить его недоступным второму человеку Ландоса. Хотя можете не говорить, кажется, я знаю кто это…

По всей видимости речь идёт о Густаве, чьи произведения искусства находятся в руках самых влиятельных и богатых лариосов всего Эдема. И по всей видимости мастер так и не отказался от создания апофеоза своего гения. Творение, что поможет ему превзойти самого себя и достичь собственной вершины перед уходом на давно заслуженный покой. Эту величающую идею он хотел реализовать ещё при жизни Зелгиоса, который щедро спонсировал своего друга. И по всей видимости Густав продолжил свой труд, намереваясь выполнить все поставленные в первую очередь именно перед самим собой цели.

— Хотелось бы лично посмотреть на конечный результат… — не совсем мечтательно, скорее именно расчётливо произнёс находящийся под действием лекарств Лансемалион Бальмуар.

Да, только расчёт, холодный и прагматичный. Сейчас в сознании застыли стремящиеся аж к объективности аргументы, благодаря отрешению от эмоций, удавалось полностью непредвзято смотреть на себя со стороны. Отсюда и чёткое понимание своих желаний, а также осознание, что под лекарствами находится всю жизнь не выйдет. А значит в будущем испытываемое восхищение при лицезрении величайшего творения Густова может оказать положительный эффект на трудоспособность. Поэтому такое желание, на первый взгляд берущее начало из высоких чувств, на самом деле действительно являлось лишь холодным расчётом. Таким образом в отличии от большинства, аристократ отчётливо понимал, что он такой же скот.

А значит остаётся лишь взять на себя ещё и роль пастуха, манипулируя поощрениями и наказаниями опять же для самого себя. Звучит просто, на деле требуется колоссальная воля и выдержка, чтобы не сделать поблажек, к которым тебя всегда будут толкать инстинкты. Ведь сколько не развивай ментальное тело, сколь сильным ты не будешь становиться, но от гормонов не избавишься, ведь несмотря на свой вред в контексте принятия рациональный и выгодных в долгосрочной перспективе решений, они всё ещё являются неотъемлемой частью организма. Так что с ними не нужно бороться, с ними нужно научиться жить.

— Так значит это правда, — тем временем позади раздался до боли знакомый голос и в переговорный зал вошла Милария Этианелис собственной прекрасной персоной.

Первая гофмейстерина главы рода Этианелис, Айрада Этианелис, любимейшая племянница, которой доверили крайне важную роль в большой игре. Титул её буквально говорил о крайней вовлечённости в жизнь семьи и пусть формально власти она не имела, однако её влияние и власть находились у вершины, рядом с её дядей. В своём роскошном и пышном платье, она величаво проплыла по залу, махая артефактным веером.

Сам же род Этианелис, как, наверное, можно догадаться из названия, является крайне древним и носит в себе частичку самого Этия: буквально первые три буквы, что, конечно, следствие, а не причина. Конечно, с первых времён многое произошло и вряд ли основатели рода, и тот же Айрад хотя бы хоть сколько-то похожи друг на друга внешне, ведь по данным в их родовой присутствуют даже драконы. Да, те самые древние драконы. Вы спросите: каким образом они… ну, древние драконы там размером чуть ли не с города, а человек или те же неасилор ростом около двух метров.

На самом деле всё просто. Нахождение в родовом древе ещё не означает, что все ветви являются прямыми и кровными родственниками. Просто в какой-то момент, когда те или иные виды начали вымирать, то на смену им назначались новые смертные, может и не совсем с точки зрения генетики родственники, однако очень близкие по духу, что важнее. И пусть кровь первых основателей скорее всего уже давно утекла, но принципы, традиции, амбиции и идеалы до сих пор живут в новых членах рода, как и фамилия Этианелис по сей день звучит гордо.

В свою очередь, род Этианелис является также крайне влиятельным и сильным, что уже является причиной, а не следствием. Точной оценки возможностей этой семьи, живущей разумеется в сердце мира, никто дать не может. Во многом из-за того, что они почти никогда не участвовали в конфликтах лариосов напрямую, максимум косвенно поддерживали различные стороны для поддержания хрупкого баланса. Однако нет никаких сомнений, что это один из сильнейших родов всего Эдема, возможно даже сильнейший.

Далее можно вернуться к роду Торвандори. Как уже говорилось, Зелгиос не родился в сердце мира. Отец Граниира родился в Ландосе, в простой, неприметной, ничего не решающей семьи лариосов. Своими зубами он выгрыз себе лестницу к сердцу мира. И когда он добрался до цели, то стало необходимо заботиться об удержании захваченных позиций. В этом огромную роль играют наследники, которых нужно выгодно обвенчать. И за более чем шесть веков жизни для второго сына, разумеется, нашли невесту.

— Я думала, что ты мёртв, — ещё не веря своим глазам произнесла Милария, присаживаясь напротив и попутно сложив веер.

— Разве мы знакомы, госпожа?

— Серьёзно? — теперь помолвленная, как оказалось не вдова, не верила уже своим ушам. — Ты вообще в своём уме такое говорить?

— Категорически не понимаю о чём речь, — продолжал гнуть свою линию Ланс, не собираясь давать формального, но очень важного признания о своей истинной личности, о которой знают чуть ли не все, но закрывают глаза как раз из-за формальностей.

— Ты эту дурость брось. Я же тебе не враг! Или ты уже забыл всё что между нами было?

— Категорически. Не. Понимаю. О. Чём. Вы. Говорите.

Такой дешёвый фарс, неужели она считает его за наивного зелёного юнца? Что там вообще между ними было? Договорной союз, выгодный обеими сторонам? Ну так этот союз сдох вместе с Гранииром Торвандори. Теперь есть только Лансемалион Бальмуар, которого по всей видимости снова пытаются развести. Потому что явно Милария Этианелис не из-за давних воспоминаний вдруг решила сюда явиться. Хотя на самом деле имелись и хорошие, даже приятные воспоминания, но это уже дело далёкого прошлого, которое не должно мешать развиваться определённому аристократом собственному будущему.

— Ладно, спорить не буду, но меня очень обижают твои слова, — действительно обидчиво произнесла бедная, с юридической точки зрения не совсем вдова.

Но вот с моральной точки зрения вдовой её назвать уже можно. Более того, она себя ей и считала, либо хотела считать, добавляя убедительности играемому образу. Но сколько губки не надувай — янтарноглазого мага этим не обманешь. Никогда не доверяй женским слезам, особенно если эта женщина первая гофмейстерина главы рода Этианелис. И не стоит обманываться дарованным ей титулом Милосердной, зазеваешься и она тебя сожрёт. В таких смертных вообще ни капли искренности нет! И если ты не видишь скрытого мотива это вовсе не означает отсутствие оного, это означает что ты слеп и ноги твои уже в капкане.

Однако в любом случае сдаваться Лансемалион Бальмуар не собирался, пусть и немного переживал об этом внезапном визите.

— Зачем ты приехала? — прямо спросил аристократ, радуясь, что выпил лекарство перед этой встречи, иначе бы воспоминания снова обнажились и тогда бы эмоции существенно увеличили вероятность появления новой ошибки.

— Спросить в силе ли наша помолвка, — с ухмылкой ответила Милария, раскрыв свой веер и начав им махать, а затем она решила перестать играть, ведь уже поняла тщетность своих попыток, поэтому оставалось лишь перейти к делу. — О тебе уже знаю все в сердце мира.

— И?

— Что за глупый вопрос? — а вот раздражённость в голосе вдовы оказалась вполне искренней. — Выступления твоего этиамария привлекли слишком много внимания. Тобой заинтересовались. Адрион уже собрал совет по этому вопросу и думает, что с тобой делать. Он тебя убьёт.

— Почему все вы говорите о моём брате так, будто знаете его лучше меня? — сухо и без эмоций спросил Ланс, который слышал нечто подобное уже не впервые.

— Потому что по всей видимости своего брата не знаешь только ты! — жёстко ответила первая гофмейстерина, которая как-то внезапно взбесилась и почему-то тоже вполне искренне, если верить теням Кихариса, а им верить конечно не стоит, но ведь и янтарные глаза очень цепкие: может она действительно слегка переживает? — Покинь Ландос, пока сюда не прибыли головорезы Адриона. Спрячься где-нибудь в Саросе и не высовывай нос, иначе…

— Что иначе? — прищурился Лансемалион Бальмуар, даже сквозь психическую глухость которого вдруг пробилась пока что лёгкая, однако быстро растущая злость. — Что иначе, Милария? Он меня убьёт? Даже если так… по-твоему, я боюсь смерти? Или может быть я когда-нибудь её боялся? Я вернусь в Эдем любой ценой.

— Твои действия грозят стабильности, глупец! Подумай о последствиях!

— Да плевать мне на последствия! — тут же сорвался на крик аристократ. — Срать я хотел на тебя, на твой род, на епископов и лариосов! Я сделаю то, что должен и остановит меня только могила! А если хотите меня убить, то пожалуйста! Пробуйте! Но видит Этий, я сделаю всё, что вставшие на моём пути враги захлебнулись в крови! Так и передай своим союзникам, соперникам, да всем в сердце Эдема! Мелочиться не стану!

— Неужели ты действительно сошёл с ума? — теперь уже ужасно спокойно с непередаваемой грустью в голосе говорила Милария. — Тебе не достичь своей цели. Это невозможно. Просто невозможно. У тебя ничего не получится ни сейчас, ни потом, никогда. И в своей погоне ты лишь потеряешь всё немногое, что у тебя осталось. Если на это плевать, то хоть о гражданах Эдема подумай. Сколько жизней унесёт лишь эхо твоих действий? А если гражданская война начнётся? Скажи мне, стоит ли оно того?

— Стоит ли оно того? — эмоции уже выходили из-под контроля и заискрили молнии, проходящие по всему телу и вызывающие непреднамеренные сокращения мышц. — Стоит ли оно того⁈ Представь, что всю твою семью убьют, уничтожат, растопчут достижения и подотрутся всем, что тебе дорого… в один момент ты лишишься всего и останешься стоять на пепелище, пока по щекам будут литься кровавы слёзы. Раненная и такая слабая, неспособная даже с колоссальной магической силой ничего изменить. Чувство вины будет разъедать твою душу изо дня в день, ты будешь засыпать, сожалея что не погиб там же. Ненависть, гнев, обида, злость, жалость… сердце будет постоянно обливаться кровью, но ты справишься, выдержишь. А что потом? Что ты будешь делать? Переедешь в Сарос и начнёшь новую жизнь? Будешь молиться, что за тобой не придут и вся жизнь превратиться в постоянные оглядывания и сожаления о не сделанном? Просто всё забудешь и простишь? Такое не прощают, Милария, не прощают и не забывают. Если у меня и был когда-то выбор, то сделан он давно. И сворачивать с пути уже поздно.

— Вот как… — разочарованно произнесла первая гофмейстерина главы рода Этианелис, после чего встала со своего места. — Надеюсь твои эмоции поутихнут, и мы вернёмся к этому разговору ещё раз, сделав его более продуктивным. Однако предупрежу тебя ещё раз. Если не остановишься сейчас, Адрион тебя раздавит прямо здесь в Ландосе.

— Пусть попробует.

Глава 11

«Если бы мы могли найти вне нас готовый „смысл жизни“, он все-таки нас не удовлетворил бы, не был бы смыслом нашей жизни, оправданием нашего собственного существа. Смысл нашей жизни должен быть в нас, мы сами своею жизнью должны являть его.»

– Никола́й Ону́фриевич Ло́сский, русский мыслитель, представитель русской религиозной философии, один из основателей направления интуитивизма в философии.

Для чего Творцы создали смертных? В чём смысл их жизни?

Этот вопрос задают себе все от мала до велика. Не важно статный ли ты архимаг, познавший тысячи тайн мироздания за десятки веков своей жизни, или же просто обычный школьник, внезапно достигнувший крайней точки и познавший всю прелесть личного кризиса, когда мир насильно заставляет тебя снять свои приятные розовые очки. Так или иначе, в любой момент жизни смертный способен задать один единственный вопрос, на который никто и никогда не найдёт однозначного ответа. Зачем?

Поиск смысла жизни плотно связан с поиском первоначала. По крайне мере в процессе можно задавать бесконечные «почему?» и «зачем?», при этом совершенно не приближаясь к желаемой цели после каждого полученного ответа. Банальный пример с Творцами, они создали все миры, а кто создал их? Предположим, их создали Творцы 2.0, кто тогда создал уже этих Творцов 2.0? Некоторые более смышлёные смертные могут зациклить этот вопрос и заявить, что Творцы создали сами себя, но тогда опять же вопрос. А в чём существует этот цикл? Что его окружает? Тот самый момент, между ничем и всем, в чём он существует? И вот уже цикл начинается расти в стороны, создавая лишь ещё больше вопросов.

Аналогичная, но, наверное, несколько более приземлённая тенденция наблюдается и со смертными с их смыслами жизни. Почему приземлённая? Потому что зачастую их смыслы жизни далеки от высоких идеалов, всё куда прозаичнее. Более того их смыслы жизни зачастую навязаны извне, поэтому конкретно их первоначало отследить не так уж и сложно. Героическое служение стране, патриотизм, навязанные обществу идеалы, политический конструкт, иногда инстинкт, чувство долга или любой из грехов — всё довольно примитивно. И такие обычные шаблоны очень выручают, помогая заполнять пустоту. Смертные в свою очередь любезно перестают задавать вопросы.

В результате некоторые смыслы жизни становится вполне познаваемым, каждый смертный может подчинить свою жизнь этому идеалу, мечте, детской наивной глупости, не важно чему, ведь в данной удобной концепции именно твоя жизнь является определяющей точкой отсчёта. Проще говоря, смыслом всей моей жизни является это, потому что я так считаю и точка. Примитивная форма, которая начинает рушиться, если продолжить задавать вопросы «зачем» и «почему». Почему именно твоя семья должна являться смыслом твоей жизни? Она важнее всего человечества или может важнее даже всех миров смертных? Зачем тебе умирать за свою страну? Неужели политический конструкт является для тебя всем? И самое главное, почему именно твой смысл жизни является единственным правильным, ради чего ты готов отдать всё? Почему не это, почему не другое? Почему ты так уверен? А уверен ли? Не боишься перед самой смертью осознать, что просрал свою жизнь? И знаете, учитывая альтернативы в лице бездны отчаяния от бессмысленной своего бренного существования, ответ «потому что мне так захотелось, и точка» уже не выглядит таким уж глупым.

Однако, в результате такого выбора подобный фундамент становится крайне хрупким, а учитывая тот факт, что большинству плевать на изучение вечных вопросов и вообще философы считаются бесполезными дармоедами, как и вся их наука — не наука, ведь по мнению общества наукой является только создание нового голема или теле-кристалла. Самому же обществу и вовсе не нужна истина, им нужны лишь элементы их личного конструктора, неважно подходит ли та или иная деталь, главное заполнить пустоту.

И как же быть смертным, которые стремятся найти ответы и не хотят довольствоваться примитивными шаблонами? Не хочется посвящать всю свою жизнь стремлению основанном на животных инстинктах или на навязанных обществом целей? Можешь поискать шаблон немного посложнее. Вон, Лансемалион Бальмуар поставил выше всего принципы, тоже самое, но чуточку сложнее. Насколько этот смысл жизни важнее, скажем, вечной забыты о своей пятой точки? Решаешь только ты, ведь никто не знает, как правильно жить. Возможно наоборот быть животным — истинный смысл жизни. А может и нет. В этом и суть, что никто не знает. Извечный вопрос, которым можно лишь задаваться, находя подтверждения и опровержения, и чем больше ответов ты находишь, тем более прочным становится твой фундамент, который не посыплется в критический момент от какого-нибудь вопроса извне вроде «А ты в курсе, что патриотизм выдумали правители, чтобы эффективней управлять поддаными?». И возможно удастся умереть спокойно не о чём не жалея, хотя эта же возможность открыта и самым деревянным дуракам, которые не будут думать и, следовательно, тоже живут себе вполне спокойно.

В результате у каждого свой правильный и разный смысл жизни. Сам создаёшь ценности, сам отвечаешь себе на вопрос об их важности. Они могут быть выше желание плотно пожрать и потрахаться, а могут и не быть. Можешь считать своим истинным способом самореализации постоянно примыкание, а можешь гнуть свою линию. И по всей видимости смысл жизни это не что-то, что дали нам Творцы. Ведь их Законы вполне объективны, а смысл же жизни никогда таковым не станет. А может и станет, откуда нам знать. Но по крайне мере можно с уверенностью заявить — путь к этой истине полон разрывающих душу неопределённостей, что способны свести с ума смертного, желающего достигнуть столь недостижимой объективности. Ведь достижение объективности (не нужно путать с непредвзятостью, совершенно разные слова) будет означать становление одним из Творцом, идеальным и упорядоченным, как математическое уравнение. Ну а пока что остаётся находиться между сверхглупцом и сверхчеловеком и страдать.

Ада часто задавалась вечными вопросами. Даже сейчас, стоя над поверженным противником, она пыталась понять: достойны ли её цели всех этих жертв? Жизнь от одной победы до другой, бесконечные тренировки, чтобы подготовить тело и разум к ещё более жестоким тренировкам. Победы, победы и ещё раз победы, они уже не радуют столь же сильно, а принимаются как данность. И чем дальше она заходила, тем больше возникало вопросов. Ведь… по всей видимости она так и умрёт, здесь на песке, развлекая толпу, служа чужим интересам и живя… по всей видимостью даже не своей жизнью. Это угнетало.

И иногда, когда получалось отдохнуть и посетить Хранителя музея, чему в расписании за последние семнадцать лет места не находилось вообще, Огненная Бестия размышляла над своим смыслом жизни? Может быть есть альтернатива? Да уж, хуже всего на середине пути понять, что идёшь не туда… И после приобретения нового меча, вопросы начали звучать чаще обычного, будто бы из-за появления невиданного упорство мироздание начало резко восполнять нарушившийся баланс, что сопровождалось сомнениями. Сомнениями, которые так или иначе слишком малы и тонут во все поглощающей решимости. Ведь поздно уже сворачивать, после всего сделанного. По всей видимости придётся остаться заложником старых целей, принятых поспешно и под воздействием внешних факторов.

— Храни меня Этий, сколько же в ней силы… — с ужасом прошептал Синрив, сидящий рядом с аристократом. — Она рвёт в клочья всех своих соперников, не взирая ни на раны, ни на усталость. Каждый раз кажется, что вот-вот и её предел явит себя, как нечто просто отодвигает его ещё дальше.

Лансемалион Бальмуар же гордо сидел на своём месте и радовался величию Огненной Бестии. Три года прошло с момента беседы с Миларией Этианелис, которая ещё шесть месяцев оставалась в Ландосе, но так и не смогла переубедить своего суженного. Янтарноглазый маг не слушал её и ничего не боялся, как таран двигаясь вперёд, снося всё на своём пути. Капитал преумножался, силы росли, пускались корни на родине собственного отца и самоуверенность постепенно замутнила взор, в свою очередь спешка не давала возможности сбавить темп. Хотя нужно быть честным, аристократ откровенно увлёкся и забылся в свои порывах. Амбиции же росли и приблизился в упор тот день, когда слишком гигантский кусок встанет поперёк горла.

— Кто-то ещё желает попытать удачу? — переполненный чувством превосходства спросил Ланс.

В этот раз его вопрос уже обращался к самым лучшим этириданосам Ландоса. Конечно, лучшие их легенды не смогут прямо сейчас выступить, ведь их график уже забит на год вперёд. На это и делается расчёт: Ада просто не встретится с лучшими, хотя даже с некоторыми из них она уже способна сразиться может быть даже относительно на равных или почти, но какие-то шансы определённо есть может быть и не равные даже пятидесяти процентов, но раз в год же и палка стреляет — как то такой можно охарактеризовать её текущий уровень. Те же, что ниже по силе одним за другим повергаются, пусть и порой с некоторым трудом. И кажется… кажется аристократ начал себя чувствовать в своей тарелке, как раньше, в Эдеме, где его этиамарии выковывали победы для рода Торвандори. Может быть, и без своей семьи он что-то может? Империя растёт, мастерство признаётся и вот уже скоро можно будет поехать в Эдем.

К несчастью, Эдем приехал к аристократу раньше.

— Да, я бы хотел попробовать, — прогремел голос, тут же сразившись Лансемалиона Бальмуара. — Я как раз недавно натренировал нового этиамария и хотел бы посмотреть, что он из себя представляет в бою.

Делсираан Венхидор, негласный амбассадор Гильдии и один из тех, кто являлся виновником событий у левиафана, а также теперь хранитель запретных тайн и ходячий мертвец. Он не прятался, не боялся, не испытывал отчаяния, которое свело с ума некоторых других далеко не слабых смертных, оказавшихся в ненужном месте в ненужное время. Эльф спокойно занял место на верхней трибуне, с улыбкой сверля взглядом своего бывшего ученика, который в свою очередь не на шутку испугался.

Мозг лихорадочно работал, эмоции брали верх, даже взгляд слегка забегал. Почему Делсираан здесь? Что-то явно было упущено. Ужас, боль, понимание, ошибка, слова бывшей суженой, предупреждение, игнорирование. Необходимость перегруппироваться, отступить, осмыслить, затем лишь действовать. Слишком быстрое развитие вызвало ответные действия. Адрион заметил успехи, решил провести проверку, но не убить. Иначе бы он явился лично с Неохаримом и поставил жирную точку. Нет, брат остаётся в Эдеме и ждёт. Однако он наверняка хочет, чтобы ожидание к чему-то привело. Поэтому послал Делсираана на разведку боем, чтобы посмотреть, чему младший братец научился. Да, всё так и есть.

— Знаете, у меня появились неотложные дела. Да и при всей моей самоуверенности… вы же из Эдема. А это пока что не мой уровень, — уже вставая, произнёс Ланс, как вдруг открылись ворота на другой стороне арены.

— Да будет вам. Мой этиамарий там ни разу не выступал! Он фактически новичок, пусть и силён. Давайте посмотрим на что он способен, а я вам должен останусь? — лукаво улыбнулся эльф, задавая риторический вопрос, ведь решение уже принято.

— К тому же мы оплатим все возможные издержки в пятикратном размере, — добавил решающий голос Великой Арены Ландоса, к которому до этого подошёл один из рабов и что-то сказал. — Всё же ажиотаж сейчас огромный, прерывать бой будет глупо. Вы же не откажете, господин Бальмуар?

Ловушка. Просчёт. Глупость. Отказ станет причиной потери репутации, также ответные действия от Великой Арены станут причиной убытков собственного бизнеса. На восстановление этого ущерба придётся потратить года… Но всё ещё такой вариант самый приемлемый. Бой неизвестному противнику давать ни в коем случае нельзя. Только вот… от аристократа уже ничего не зависело.

— Отлично! Хотите сделать ставочку? — предложил весёлый Делсираан, ведь Огненная Бестия уже дала ответ и согласилась, бой начался, а его прерывание более невозможно: барьер просто не опустят.

Ада увидела нового противника, бросившего вызов и недолго думая вступила в противостояние. Она даже не подозревала о происходящим сейчас на трибуне. Думала, что это рядовой противник, один из тех легенд, которых она уже переросла. В свою очередь враг вышел в покрытом рунами балахоне, что позволяло скрыть снаряжение. Многие этиамарии использовали такую уловку, разумеется, если только известность бойца не шла впереди него семимильными шагами. И Лансемалиону Бальмуару оставалось лишь наблюдать за неизбежной расправой.

Резкий пламенный рывок, огненной дугой воительница сокращает дистанцию и тут же наносит крайне осторожную атаку. В любой ситуации сначала требуется проверить на что способен враг, даже если ты уверен в своей победе на сто процентов. И именно это спасло девушку от мгновенной смерти.

Молниеносное парирование в последний момент и последующая контратака обрушилась на Огненную Бестию, заставляя ту сразу же сократить дистанцию и отступить. В следующее же мгновение инициатива оказалась утрачена и уже враг начал свой натиск, не давая далеко уйти. Поцелованный Звёздами, сверкающий мечник сбросил сгоревший балахон, демонстрируя красоту своего доспеха и мастерство владение оружием, кометой он рванул вперёд и вряд ли что-то могло его остановить.

В считанные мгновения Ада уже была вынуждена уйти в глухую оборону. Её противник находился просто на совершенно ином уровне. При этом на арене до этого его никто не видел, ведь все списки лучших этиамариев уже изучены. Его мастерство фехтования вскрывало оборону как консервный нож банку: дерзко, мощно, с чудовищным лязгом и ужасными ранами. И здесь невероятное упорство ни капли не помогало, а наоборот лишь мешало. Ведь упорство, тем более настолько сильное, является обоюдоострым клинком. Нужно было сразу сдаться, но под удивлённые взоры собственного наставника, зрителя, противника, наставника противника, всей трибуны, воительница продолжала неравный бой.

Одним за другим всплывали воспоминания, многие из которых забылись, но теперь снова появились в сознании. Пропущенный удар, яркая вспышка, рана на плече, кровь хлыщет во все стороны. С грустью враг продолжает песнь своего клинка, не понимая почему она продолжает бороться.

Очередная атака создала мощнейшую вспышку хара и яркий свет, сошёлся с пламенем и камнем, отбрасывая Огненную Бестию на сотню метров. После этого Поцелованный Звёздами остановился, ведь ему не давали приказа убить заведомого слабейшего этиамария прямо здесь и сейчас. Проходила проверка, которая должна закончится капитуляцией, но… воительница не собирается сдаваться, хотя сомнения в ней усилились, появился страх, а руки пробивала дрожь, которая тут же гасилась рукоятью меча.

— Твою же… — прошипел Лансемалион Бальмуар, да так сильно сжал свои кулаки, что сломал пальцы. — Просто сдайся…

Невиданное упорство двигало вперёд аристократа на протяжении всей его жизни, таким же был отец, таким же он вырастил Адриона. Только Зелгиос под конец жизни сумел побороть эту слабость, как и его первый сын пошёл дальше, а вот янтарноглазый маг… он оставался всё тем же. Хотя и ситуация у него всё же иная, кто бы на его месте смог отвернуться и уйти, после всего сотворённого братом? Забыть и жить дальше, ожидая убийц? Нет, после бойни упертость внутри Граниира лишь укрепилась, кроме неё ничего и не осталось. Но что хуже всего, он только сейчас понял, насколько сокрушительны могут быть последствия этой уязвимости, которую от своего наставника впитала Ада, и которую научили побеждать, но не научили проигрывать. Последнее же куда важнее, ведь любая жизнь, даже жизнь великих полна поражений.

Прижигая раны на бедре и шее, Огненная Бестия вдруг сконцентрировалась и начала собирать вокруг себя хар, пользуясь тем, что ближний бой почему-то не продолжился. Неуверенность в собственной силе после столь сильной встряске росла. Дыхание участилось, эмоции рождались внутри и сильно мешали. Питаясь силами из своего меча, ученица Бальмуара в результате решила достать своей единственный козырь и создать мощнейшее заклинание. Тени Кихариса сошли с ума и само небо загорелось, солнце же стало чёрным. Так и называлось заклинание, изучаемое половину жизни, но так и не изученное до конца. Чёрное Солнце, которое видит сторонний наблюдатель на различным расстоянии.

Половина нижних трибун заметила затмение, вторая же не заметила ничего, ведь если подняться достаточно высоко, то радиус заклинания кончается и очевидно, ни один паресис не способен заставить спутник двигаться быстрее, чтобы в нужный момент создать затмение. Это лишь последствие изменений теней Кихариса, иллюзия, что создаётся в процессе начертания узоров. Хотя лучшие маги огня способный погрузить в заклинание целое королевство или страну, что может стать причиной огромных исторических дыр и массовым заблуждением, но Ада же и всей арены покрыть не смогла. Уже являлось удивительным чудом, что она сумела его использовать, ведь требовалось ещё лет пятьдесят до доведения заклинания ума. Лансемалион Бальмуар же печально закрыл глаза, разрываясь от бешенства изнутри: если её не убьёт противник, то она умрёт от последствий своей магической ошибки. Это конец.

В этот момент Поцелованный Звёздами сильно удивился, как и многие другие знающие зрители. Огненной Бестии и ста лет не было. Заклинание же начало разрывать тени Кихариса, причиняя ущерб ментальному телу противника, который в этот момент решил, что шутки кончились и лишний раз рисковать здесь не стоит. Тут оказывается и сдохнуть можно. И затем вырвалась чудовищная мощь, а все зрители увидели настоящий звездопад.

Одним за другим лучи звёздного сияния разрезали пелену и само чёрное солнце. Полностью развитое ментальное тело и идеальный контроль эркенхара. До такого уровня ученице Бальмуара придётся идти сотни лет. Пелена огненного заклинания в миг померкла, а из-за этой встречной магической атаки Ада и допустила ошибку, узоры подобно натянутым до предела стальным тросам порвались и жёстко ударили по ментальным каналам, вследствие чего надорвалась ардия, не выдержав напряжения. Собственное сердце перестало биться, а враг уже сделал рывок, собираясь закончить всё здесь и сейчас. Всё же какой-то мнимый шанс у Ады имелся, но только если её противник ошибётся.

Последний поток хара вернулся в тело, рана исцелилась и первый удар воительница парировала, после чего её взгляд замер. Событие в точь-точь из видений в Сердце Пустыни. Собственная судьба пришла в самый неожиданный момент, ударив исподтишка в спину. И никакое упорство здесь не помогло. Смирение стало переполнять душу и лишь сжимаемый в руках меч не позволял принять неизбежное.

Ещё одно парирование и Поцелованный Звёздами легко наносит новый удар, уходя от ответа и прорезая живот насквозь, даже слегка стукаясь остриём о позвоночник. В следующий момент Ада пытается контратаковать, пусть тело уже и слушается плохо из-за ужасной раны и задетых нервов. Вот-вот её меч должен найти цель, как вдруг свет ускользает снова и лихой тычок прилетает уже в глаз. Забрало трескается и вот уже зияет алая воронка.

Ослеплённая с левой стороны, воительница пытается действовать на упреждение, но враг читает её как открытую книгу, предсказывая каждое движение. Ещё один момент, чтобы сдаться, но невиданное упорство заставляет продолжать борьбу, удар в пустоту и вот в воздух взмывает права рука вместе с мечом, который более не напитает силой носителя. Хлёсткий удар разрезает оба бедра, и алая кровь хлыщет из артерий единым потоком, испаряясь от прикосновений к собственному раскалённому диадемой доспеху. При этом раны уже не заживают, ведь разрублены ментальные каналы: это и убило физическую регенерацию.

Смерть застывает прямо перед Огненной Бестией. Всё, как и говорило Сердце Пустыни. От судьбы не уйдёшь. Но в последний момент рождается решимость, взращённая за всё обучение, бой не закончен, пока ты способен сражаться. Всё то, что вложил в неё Лансемалион Бальмуар вырвалось наружу, одновременно показывая величие, и предсказывая дальнейшую судьбу, которую не изменить. Удалось прочитать следующее движение Поцелованного Звёздами, и вот левая рука выхватывает из пространственного артефакта ритуальный кинжал…

Удар приходится прямо в цель, после чего лезвие соскальзывает с поверхности шлема, а сияющий мечник прознает грудь на сквозь, после чего с рывком выдёргивает даже не затупившийся меч, заходит в спину и ещё одним ударом оставляет ужасную рану от плеча до поясницы, обнажая позвоночник и ломая один их них.

Бой закончился быстро и ещё одна легенда пала настолько же неожиданно, насколько же взлетела. Не помог ни выкованный в самом аду меч, ни поножи Литаса, ни диадема. Но на верхней трибуне никто этому особо не удивился, кроме разве что Синрива. Для Великой Арены это была лишь ещё одна жертва, ведь всегда находится рыба покрупнее.

— Господин Бальмуар! — резко вскочил белоснежный ирбис, вслед за своим господином, пытаясь того поддержать.

Все с ужасом наблюдали как холоднокровный аристократ просто вышел из себя. Невообразимое бешенство, причину которому знали лишь немногие, лично знакомые с родом Торвандори. Остальные же не могли понять происходящего. А ненависть и ярость всё росла, пока с песка убирали бездыханное тело.

Делсираан даже схватился за рукоять своего оружия, ожидая что его бывший ученик сошёл с ума и прямо сейчас бросится на него. Но вдруг дыхание Ланса стало прерывистым, и он схватился за грудь, а вокруг заискрили молнии. Затем случилось то, что уже удивило вообще всех. Янтарноглазый маг пошатнулся.

— Господин Бальмуар… — испуганно произнёс Синрив, который никогда не видел своего господина в таком состоянии.

— Всё в порядке, — рыкнул ошалевший Ланс, у которого только что забрали слишком многое: и пусть эмоциональное состояние явно не позволяло дать какой-либо бой, но рот закрываться не хотел. — А ты… я позабочусь о том, чтобы ты сдох максимально мучительно. Ты будешь страдать так, как не страдал ещё никто. Я заберу у тебя всё, что тебе дорого, и когда у тебя перехватит дыхание от горечи боли… тогда я заберу твою жизнь.

От заявленного на ноги поднялся представитель короля, после чего вскочил и приближённый герцога. Но что-то изменить уже было невозможно. Лансемалион Бальмуар своими словами подписал если не смертный приговор для себя, то утвердил скорую кровавую бойню, в которой утонет Ландос. И никакой Рейнальд Ле Нобель не сможет спасти аристократа, ведь стабильность Эдема стоит превыше, как и благополучие Ландоса.

Но аристократу плевать. Его и так немногое держит в этом мире, и раз путешествие в Эдем теперь откладывается на неопределённый срок… ну и Этий с ним. Хотя бы этого урода Делсираана на тот свет забрать ещё времени хватает.

Глава 12

2320 год пятой эры по единому календарю.

Пять лет прошло после неожиданного приезда Делсираана Венхидора в Ландос. Сразу же после этого негласный амбассадор Гильдии провёл проверку своего бывшего ученика, однако непреднамеренно запустил цепь непредсказуемых событий. Согласно подготовленному Адриону плану, никто не собирался убивать единственного конкурентноспособного этиамария Лансемалиона Бальмуара. Но судьба распорядилась иначе, ведь невозможно было предсказать ряд факторов.

Роль сыграло приобретение Огненной Бестией нового оружия, созданного на проклятом острове. Первый сын Зелгиоса знал об упорстве, с которым тренируется новый боец брата, однако о достижении абсолютной формы он знать не мог, как и в слухи об уничтожении сразу двух перстней он пока что не верил. Этого не смог предсказать и Делсираан. В результате всё могло обернуться ещё куда более худшими последствиями, если бы Поцелованный Звёздами проиграл.

Однако выданный из теневого запаса раб победил. Хотя также никто не знал о том, что рабыня Бальмуара уже приступила к изучению Чёрного Солнца. Ещё одна непредсказуемая переменная, которая могла привести к чему угодно, ведь в ней напрямую замешан никак иначе Халсу’Алуби собственной персоной, будь то передача тайных знаний или возможно и личное обучение. Именно поэтому Поцелованного Звёздами в результате никто не наказал, ведь он был в своём праве выложиться на полную.

И сам Лансемалион также не смог предсказать неожиданно появления гостей из Эдема. Слишком долго они находились далеко и не мешали, из-за этого родилось наивное убеждение, что никто и не придёт. А ведь Милария Этианелис предупреждала, прямо говорила о скорых ответных действиях. Ведь после столь быстрого роста игнорировать нового этириданоса Эдема Адрион просто не мог. Ну и в принципе где-то в подсознании аристократ понимал, что скоро что-то случится и возможно соперники действительно явятся в Ландос, но он ожидал их лет… через десять, двадцать, но не так быстро.

В результате всех этих ошибок, желаемого не получил никто. Бальмуар уже пять лет ведёт жёсткое противостояние с Делсирааном, что сопровождается нарастающей нестабильностью в Ландосе. Королевскую власть аристократ не слушает, духовенство и Гильдия в первый день нагло посланы на все четыре стороны, лишь герцог Рейнальд ле Нобель имеет какие-то рычаги давления, но отнюдь не финансовые, скорее просто дружеские и не всегда действенные, ведь конфликт перешёл в дело принципа, кто-то должен покинуть Ландос вперёд ногами. Оставшись без билета в Эдем, Ланс буквально лишился всего, и как всем известно, нет ничего страшнее чем смертный, которому нечего терять. Хотя… терять ещё было что. Всегда есть что терять, просто глупцы порой этого не видят до самого последнего момента.

Не менее раздосадован оказался и Адрион, который сильно разочаровался из-за своей оплошности. Ему действительно хотелось бы посмотреть, как возможно через пять или десять веков Огненная Бестия сразится с одним из его этиамариев. У неё был потенциал, который теперь навсегда утрачен. Постепенно, анализируя последствия своих действий, первый сын Зелгиоса также узнал о плачевной ситуации своего брата. О той стороне, которая связана с левиафаном, и является смертным приговором. Времени не осталось и возможно Граниир так и не успеет явиться в Эдем. Это печально, но вполне ожидаемо.

И вот прошли пять долгих лет, на протяжении которых Лансемалион Бальмуар готовился к своему плану по полному истреблению. Всё внимание, которое было ранее сконцентрировано на других целях, теперь оказалось приковано к банальной жажде мести или справедливости, тут уж как посмотреть. Ничего другого просто не осталось, к тому же и Делсираан сразу же не уехал из Ландоса, он остался и всячески мешал развиваться, продолжая так называемую проверку, хотя не стоит исключать и вариант, где бывшему наставнику просто нравится измываться над бывшим учеником, доказывая своё превосходство. В какой-то момент ситуация накалилась до предела. Ландос готовился взорваться в чрезмерно выросшем противостоянии, куда оказались втянуты влиятельные лариосы и очень огромные ресурсы. Не ровен часть и ещё до одной междоусобной войны дело дойдёт.

Ночь опустилась на улицы, необычайно тихо стало в западной части города, где под шум редких капель бежали извергающие пламя кони. Граждане боялись выходить на прогулке в такое время, да и в таком-то районе. Здесь то и дело случались стычки, а в последнее время их количество существенно возросло. Оказаться же между молотом и наковальней никто не хочет, даже если шанс крайне мал. Лучше уж дома лишний раз посидеть, пока всё не уляжется. И лишь на полной скорости с лязгом летел металлический дилижанс, весом в несколько тонн. Чуть поодаль двигались силы сопровождения, пока закрывались все ставни.

Ланс сидел рядом с кучером, вертя в руках шприц с лекарством. Хотелось использовать ещё одну дозу, однако у использования алхимических препаратов всегда есть последствия. И в данном случае речь не столько о каком-то вреде, скорее наоборот. Физическое и ментальное тела янтарноглазого мага слишком развитые, ущерба они не получат, даже яд Харии удалось побороть без особых долгосрочных последствий. Однако с каждой новой дозой увеличивалась толерантность. Слишком сильный организм вырабатывал защиту для инородного вещества, в результате с каждым разом приходилось повышать концентрацию и дозу. Однажды лекарство перестанет действовать, а более мощных средств уже и не найдёшь. Поэтому лучше оставлять его на особые случаи, когда потребуется вся личная магическая сила.

Шприц отправился в рунический контейнер, после чего переместился уже в пространственный артефакт. В этот же момент остановился и дилижанс, прямо напротив трёхэтажного особняка, отделённого от городских домов трёхметровым каменным забором. Кучер ждал лишь команды от своего господина, пока остальные дилижансы остановились ещё раньше, либо проехали вперёд и свернули за угол.

Взбудораженная стража сразу заподозрила нечто неладное. Собрался отряд воинов и направился прямиком к остановившемуся металлическому дилижансу с огненными конями. Они даже обнажили оружие, готовясь к худшему. Они догадывались, что будет дальше, однако не было полной уверенности в подозрениях, поэтому превентивный огонь по незнакомцам они не открыли, это стало ошибкой.

Как только стражи выбежали на центр улицы и уже начали приказывать уехать отсюда сейчас же, тогда же Ланс и кивнул. Кучер в один миг рванул на себя рычаг, после чего раздался громкий лязг. Двери дилижанса отвалились, показались пылающие огнём дула, а затем раздался взрыв. В одно мгновение огненная картечь разорвала стражников, а в особняк полетели снаряды, выпущенные с помощью пневматических орудий, закреплённых с другой стороны дилижанса.

Далее началось настоящее безумие. Отряды под руководством Рудольфа Гигардуса ворвались внутрь с чёрного входа, едва отработал первый залп. Алхимический огонь взрывался и распространялся всё быстрее, продолжал стрелять пневматический стреломёт, пробивающий насквозь даже сорок сантиметров бетона, сохраняя при этом энергию для пробития ещё и стальной кирасы толщиной в три-четыре миллиметра, чего более чем хватает, особенно если снаряд прилетит в бок, где сталь у брони как правило ещё более тонкая в отличии от нагрудной части.

Затем с дилижанса спрыгнул Ланс, сразу же нанося удар своим тесаком. Оружие прилетело прямо в висок подбежавшему стражнику, который находился вне радиуса поражения орудий. Его шлем жалобно проскрежетал, после чего лезвие пробило череп и остановилось.

Резкий рывок и мерзким хлюпаньем тесак уже вырвался на свободу, оставляя глубокую зияющую рану в изуродованном черепе. Сразу же аристократ перехватил руку второго противника, после чего оружие мясника со свистом обрушилось на плечо, между наплечником и шеей, пробив кольчужный воротник, а затем проделав долгий путь до рёбер, как консервный нож легко вскрывая и доспех, и внутренности.

Откинув труп ногой, Ланс не стал смахивать кровь и направился внутрь здания. Гирардус опытный воин и его гвардейцы сражаются далеко не в первый раз, снаряжение их также весьма качественно, однако помощь им не помешает. Лишние потери сейчас не нужны, ведь в противостоянии с Делсирааном каждый смертный бесценен.

Ещё один залп и двери вылетают внутрь особняка, после чего в помещение входит уже сам янтарноглазый маг. Быстрая оценка обстановки. Многие противники после обстрела выжили, однако хватало раненных, как и общая организация в пожаре хаоса существенно снизилась. Без организации же всегда начинается истребление, главное лишь не дать врагу опомниться. Вцепился в глотку — так не отпускай, пока добыча не сдохнет. Элементарное правило.

Воин с алебардой в момент второго залпа едва не упал, а как только на пороге появился враг, то тот сразу же решил сделать рывок и проткнуть напавшего. В этот же момент занёс свой двуручный топор паресис справа, плюс ещё три арбалетчика на втором уровне особняка, в центре зала стоит боевой голем с закреплённым на спине резонатором хара. Ну и конечно командир, гордо вставший прямо перед самим аристократом.

Без долгих размышлений Ланс тут же нанёс простой и крайне предсказуемый удар сверху вниз, обрушая свой тесак на командира. Тот подставил свой меч в блоке и показал почему мечом не стоит блокировать атаки. Меч вообще оружие крайне хрупкое, что не удар то зазубрина, а затем трещина и вот уже клинок в дребезги разлетается. И пусть в руках командира находилось оружие из магического сплава, но в прочности с тесаком меч явно соперничать не мог. Ещё один труп.

Враги же по флангам тоже сдохли в тот же миг. Магию аристократ не использовал, ведь без лекарства из-за текущего состояния можно легко выйти из себя, после чего совершить магическую ошибку и бездарно сдохнуть при зачистке этого сброда. Глупая будет смерть, так что лучше пока что трудиться руками. Тем более с прикрытием справились союзные стрелки, нашпиговавшие металлом тушки врагов. Могучие арбалеты с металлическими плечами разгоняли болты до безумной прочности и даже покрытый камнем паресис не пережил обстрела. Тело же командира послужило отличным щитом от уже арбалетчиков врага, а после труп послужил ещё раз, но уже снарядом, который отправился на второй этаж и сбил с ног одного из защитников особняка.

В этот же момент голем собирался рвануть к янтарноглазому магу. Резонатор на спине загудел, искажая потоки хара и, следовательно, усложняя использовании магии. Вообще, всё ещё можно использовать шприц, пусть даже частичную дозу. Её хватит, чтобы за одно заклинание разобраться с целью, ведь эти резонаторы… они хороши против паресисов, но не против паресисов-архимагов, у которых слабых мест как таковых просто нет. Да и без магии, Ланс вполне может одолеть голема, пусть и придётся немного потанцевать.

Но неожиданно на первом этаже отворилась дверь и в главный зал вбежал окровавленный Рудольф. Тридцать четыре года прошло с той междоусобной войны, за этот срок теперь уже командир гвардии обзавёлся не только крайне дорогим снаряжением, но и многому научился у Алентины, которая имела предрасположенность к той же стихии. В результате обычный человек становился всё опаснее и пусть его мастерство подчинения теней Кихариса не могло противиться гулу резонатора, однако главным оружием Гирардуса являлась не магия и не меч.

Без страха в глазах командир гвардии помчался прямо вперёд к так-то четырёхметровому голему, способному смять латника в лепёшку вместе с его лошадью, щитом, рунами, чарами и верой в Этия. Лихой удар нёсся столь же быстро как бык, но юркий человек скользнул вниз и ушёл за спину, после чего тут же вонзил крюк в резонатор, а затем продолжил бежать дальше и разорвал дистанцию, уже на ходу начиная свистеть во все лёгкие. И где-то снаружи раздалось ржание лошадей, рванувших с места и утянув за собой цепь, крюк и повалив голема.

Выведенные при помощи магии и алхимии лошади, ставшие настоящими монстрами, они потянули голема с чудовищной скоростью, впечатав того в стену. И пока творение артефактологов поднималось на ноги, его уже начали гасить длинным древковым оружием, попутно подкидывая вакуумных кристаллов.

— Зачистка завершена, — устало произнёс подошедший Рудольф. — Мы потеряли семерых. Шестеро из них новобранцы.

Может быть, операция и прошла за считанные минуты, однако важно понимать об интенсивности происходящего. Ведь парерисы двигаются быстрее и бьют сильнее за счёт отнюдь не бесконечных ресурсов. А командир гвардии всегда вкалывал больше других, ведя за собой воинов и буквально разрываясь на всех направлениях, что сильно выматывало, но и позволяло достигать лучших результатов. Нужно будет отправить его в тыл, хотя… замену-то ему не найдёшь, а времени нет.

— Предайте их огню прямо здесь и передохните. У вас есть девять минут. Затем вы должны быть готовы к выезду, — Ланс отчеканил следующий приказ, после чего гвардейцы принялись исполнять волю господина.

Хотелось бы со всеми почестями похоронить может быть и новобранцев, но всё ещё собственных смертных, принёсших настоящую присягу. Однако времени не хватает даже на это. График плотный, тела либо оставляешь здесь, либо хотя бы придаёшь огню, что в данный момент и делалось при помощи магии: сжечь тело на обычном костре крайне тяжело, как и превратить в пепел, без магии считай никак. Впрочем, вряд ли кто-то из гвардейцев будет против такой судьбы, ведь всё прописано в этом контракте, а деньги, которые могли бы уйти на полноценные похороны пойдут их семьям, друзьям, любому, кто указан в собственно договоре. Плюс в Эдеме в принципе распространена кремация, тратить место на кладбища очень дорого, только лариосы себе мавзолеи строят, а остальные родственников по баночкам фасуют. К тому же подобное отношение, со сжиганием прямо на поле боя, является вполне нормальной практикой для этой профессии, ведь порой на службе от тебя и тела может не остаться, буквально, как вон с теми стражами, словившими в упор огненную картечь. Просто огненное месиво…

— Вернее даже пепел… — пробурчал вышедший наружу Лансемалион Бальмуар, где кучер спокойно ходил по спалённым останкам и менял раскалённые стволы на новые, попутно заряжая баллоны с воздухом и разговаривая с лошадьми, которые ему вполне отвечали, пусть и говорить не умели: всё же животное магическое, что позволяет ему использовать тени Кихариса для передачи сигналов, таких же примитивных, но в отличии от всяких урчаний, ржаний, лая и мяуканья, уже пригодных для полноценной почти точной расшифровки так называемыми разумными смертными.

— Лансемалион Бальмуар, ваши действия вызывают крайнюю обеспокоенность, — внезапно раздался знакомый мужской голос.

— Вы уверен в своих решениях? — вслед вторил и женский голос.

— Чью сторону вы примите? — не собираясь отвечать, аристократ тут же задал свой вопрос, обращая взгляд к крышам домов, откуда за происходящим наблюдали близнецы Дельдамионы.

— Мы не ищем конфликта.

— Мы за стабильность.

— Я вас услышал, — кивнул Ланс, прекрасно чувствуя и видя подтекст сказанного.

— Но кажется совсем не поняли.

— Или что ещё хуже многое додумали сами.

— Не нужно заговаривать мне зубы, во второй раз этот трюк на сработает. Я знаю какие решения вы продвигаете! Поэтому скажу лишь одно. Встанете на моём пути ещё раз — я вас убью.

И с этими словами Ланс поднял в воздух материализовавшийся посох, из которого в небо рванула не очень сильная, но быстрая и громкая молния, взорвавшаяся в небесах тысячью искр. Сигнал был дан, логистический центр только что разрушен. Лишь одну ночь продлится кровавая битва, предвестник долгой и затяжной войны. Назовут её «Ночь алого хрусталя», ведь сегодня в одно мгновение будут уничтожены фабрики по производству редких артефактов из алого хрусталя. Бизнесом же владеет, как можно догадаться, Делсираан, а также ещё ряд его союзников, включая самого Адриона, чья доля, впрочем, низкая, так что он возможно и не заметит этого мелкого удара. Однако последствия напрямую коснутся как бывшего наставника, так и другую чернь, которая наконец-то начала определяться со стороной.

Война началась, и она будет беспощадной, пусть скорее всего и короткой.

Глава 13

Стараясь не дышать, вообще не издавать никаких звуков, словно тени гвардейцы под личным командованием Лансемалиона Бальмуара ползли во мраке промышленных труб. Монструозная фабрика на окраине Ландоса пожирала чудовищное количество воды, которую использовали как для цехов широкой алхимии, так и для банального, зато крайне дешёвого, пусть и примитивного охлаждения. А то что от обжигающего пара в процессе температура внутри помещений начинает зашкаливать… ну подохнет ещё десяток рабов, это дешевле чем внедрять то же масляное охлаждение или, Этий упаси, более продвинутые технологии.

Однако недавно кто-то совершил подрыв водохранилища, в результате вода на фабрику не поступает. И по всей видимости враг счёл саботаж за попытку приостановить производство, однако ещё одной потенциальной угрозы в этом не усмотрел. Впрочем, так даже лучше для аристократа, который уже начал ползти вверх, к поверхности.

В какой-то момент стали слышны явные и отчётливые звуки сражения. Рудольф Гирардус уже начал операцию и ведёт бой. К слову о бое, не нужно думать о том, что это сражение сродни какой-нибудь битве двух армий. Вовсе нет. Участвуют едва ли не пара сотен смертных, действующих малыми группами по всей гигантской территории фабрики. Под землёй, в цехах, в рабских жилищах — они везде, но это не армия, как и сражения являются по большей части стычками, ведь никто не стал собираться в одном месте для какого-то строевого противостояния.

Затем магическим зрением Ланс оценил обстановку и пришёл к выводу, что они уже на втором этаже. Вообще, магическим зрением пользоваться в таких местах затруднительно, для большинства паресисов и вовсе невозможно. Всё из-за опять же оборудования, оно не только гудит в прямом смысле, однако и выделяет хар, ведь большинство машин — создания артефактологов, поэтому они сильно меняют тени Кихариса. В результате шанс что-то увидеть через другой мир примерно равен шансу что-то услышать своими родными ушами: крайне низок, если ты не архимаг. А к слову Бальмуар в своём прошлом действительно получил официальную грамоту о получении высшего титула в магии, правда в сфере теоретической рунологии… но всё ещё.

К слову, о рунах, здесь наложение магических символов тоже пригодилось. Более того, на них и строился весь план, ведь как-то нужно выбираться из труб, которые идут прямиком в систему охлаждения. А там фильтры всякие, да и место крайне опасное, ещё что-нибудь взорвётся… Поэтому выбраться решено было на втором этаже, в логистическом узле, где вода проходила формальную очистку от крупных объектов. И, разумеется, проход себе будет проделан не кирками.

Руны Ланс начал чертить заранее, после чего слегка пополз вверх, продолжая наносить рисунок. В конечном итоге символы стали простираться на длину равную длине цепи из ползущих вверх гвардейцев. В свою очередь смертные стражи… скажем прямо, они переживали и даже боялись того, что произойдёт дальше, пусть и всецело доверяли своему господину. А затем раздался мощный взрыв.

Вообще, в замкнутом пространстве взрывы заканчиваются очень плохо для тех, кто находится в этом замкнутом пространстве. Труба технически очень длинная, однако это тоже замкнутое пространство и если ударная волна пойдёт в неё, то существенная сила не успеет рассеется в две стороны и скорее всего переломает кости бедняжкам внутри и разорвёт трубы клочья. Однако в рунологии у аристократа не только теории, но и практики хватает, так что взрыв оказался направленным, разорвал трубу и вынес стену, после чего прямо в сердце обороны вырвался вооруженный отряд.

— Действуем максимально жёстко. Никакой пощады, никаких сомнений. О последствиях не думайте, — в последний раз повторил Ланс, чётко давая понять своим смертным, чтобы они не рисковали жизнями и при малейшей опасности выкладывались на всю, даже если на пути станет раб или рабочий, который в свою очередь может быть в том числе свободным гражданином.

Но как говориться… цель оправдывает средства? Паре десятков гражданских придётся стать жертвой, тут ничего не поделаешь. Вообще за такое можно и по шапке потом получить, но… достать Ланса сейчас можно лишь с помощью короля, а это невозможно, потому что герцог не позволит. Либо с помощью Гильдии, а она слаба и к ответу в момент призвать не сможет. А когда всё уляжется и придётся давать пояснения, то вероятнее всего аристократу на это уже будет плевать. Такой вот циничный подход, но ничего не поделаешь. Такая она война между лариосами. А аристократ во вторую очередь лариос. Кто он в первую очередь? Человек конечно же, простой смертный, неидеальный, понимающий, что эмпатию и настоящее сострадание можно испытывать лишь к знакомым, но не к безликим работникам этой фабрики. Жалко, конечно, но свою цель он ставил выше случайных жертв. И как обычный человек свою совесть он успокаивал тем, что это именно случайные жертвы, намеренно свободных граждан он не трогает, а рабы… их тоже на самом деле немного жалко, как и жалко свиней, отправляемых на убой.

Не прошло и секунды, как началась кровавая баня. Сколько не говори про тяжесть жизни рабов, однако именно на их горбах держится экономика. Главное же в противостоянии высшего общества — лишить соперника дохода. Поэтому рабов всегда убивают в первую очередь, пользуясь правом свободы, ведь с точки зрения законодательства большинства земель и вод жизнь раба приравнивается к вещи. Проще говоря, убив грузчика-раба, прямо на глазах у стражи, ты получишь просто мелкий штраф по административной статье, как если бы порвал пальто другому гражданину. И с учётом крайне скачущей стоимости живого товара, сравнение с пальто ничуть не гиперболизация, а реальный факт. Порой жизнь раба и меньше стоит, а если речь идёт о всяких каменоломнях… там могут и штраф не дать, а так, хулиганство притянуть максимум, ну или государственную измену: тут как уж повезёт, но скорее всего стражи выберут первое, если конечно твоя смерть не сделает Эдем стабильнее.

В результате этого гвардейцы первым делом начали рубить выживших рабов, переходя из цеха в цех. Они тоже не сомневались, ведь таковы правила игры. Если они не сделают этого — сделает их враг, тогда придётся пожинать плоды поражения. Так или иначе кровь будет лится, единственное что остаётся — победить. Всё просто, хоть и конечно мерзко.

Рабочих же гвардейцы старались не трогать, а отличать рабов от рабочих получалось без особых усилий: всё же клеймо у раба обязано быть на видном месте и открытым. Граждане же носят более закрытую одежду, даже если на дворе лето. Это тоже в какой-то мере традиция, носить открытые вещи считается постыдным для алетисов и кателиев. Для лариосов же… ну, им всё можно, да и с рабом их почти точно никто и никогда не перепутает. Ну вот оденется Надия Ишар как рабыня, даже клеймо себе нанесёт, но как бы… она сидит на троне, в гигантских пирамидах, как тут её за раба можно счесть?

После чистки персонала уже началось планомерное уничтожение оборудования, которое обычно не трогают, всё же целью лариосов является не обескровить друг друга и дружно сдохнуть из-за вмешательства третьей стороны, а продемонстрировать силу и выявить в процессе конкуренции сильнейшего, но без тактик выжженой земли. Для этого и существует правила, на которых лично Лансемалиону Бальмуару уже глубоко плевать. Здесь и камня на камне не останется и сугубо амбивалентно, то есть насрать, что это ударит по экономике Ландоса, абсолютное безразличие испытывает аристократ и по поводу опасений возможного гнева лариосов, чей бизнес был прямо или косвенно связан с этой фабрикой. Как бешенный пёс аристократ сорвался и впился в глотку, а значит выхода из этой ситуации может быть теперь лишь два.

— ГРАНИИР!!! — раздался вопль Делсираана снаружи. — ВЫХОДИ НА ДУЭЛЬ И ХВАТИТ ОТ МЕНЯ БЕГАТЬ!!! ИЛИ, КЛЯНУСЬ ЭТИЕМ, Я ПРИБЬЮ ТВОЕГО КОМАНДИРА СТРАЖИ!!!

Где-то в трёх сотнях метров от разрушаемого цеха стоял эльф, который никак не мог прижать своего ученика вследствие чего решил изменить подход и взять пленника. Хороший ход, на это Ланс и рассчитывал, предсказав самый вероятный исход этой операции и, что самое главное, подготовив жёсткий ответ. Но сначала нужно подождать.

Да, с холодным расчётом аристократ не спешил тут же бежать к Рудольфу, а ждал. Таким образом он рисковал жизнью своей ценной фигуры в этой партии, однако вероятность того, что сейчас бывший наставник убьёт своего пленника — крайне мала. Он будет ждать до последнего, ведь это единственный рычаг давления, и на самом деле, как уже было сказано, вполне достойный рычаг, ведь жизнь командира гвардии действительно довольно ценная.

Засиял руны на наручах. Сигнал получен. Был ли он перехвачен врагом? Возможно. Будет ли он расшифрован в одно мгновение? Точно нет, ведь для шифра используется не какая-то роторная система и уж точно не алгоритм примитивного сдвига. Более того, этот шифр вообще для постороннего расшифровать невозможно. Просто не-воз-мож-но. Потому что он основан не на объективной формуле, как большинство армейский шифров, а на личных событиях, что происходили за эти десятки лет внутри гвардии, то есть на субъективном и тотально предвзятом. И слово меч в результате может означать буквально что угодно, например… абсурдную нелепость, когда один из гвардейцев потерял в бордели своё оружие. Контекст же этого события — шутка, личное событие, известное лишь внутри узкого круга. Кроме того, этот шифр ещё и динамический, он постоянно меняется, ну и владеют им также только связные и доверенные лица, а не вся гвардия и не только гвардия, ведь в число доверенных лиц входит ещё и Гнарг Дурзол, который тоже использует ту же методику, но уже с помощью другого шифра, ведь события между ним и Лансом уже иные. Таким образом даже вскрыв шифр между Лансом и Рудольфом, если последнего, конечно, удастся взять живым и выпытать все ответы, остальная информация остаётся защищённой. В каком-то смысле это вершина шифрования, однако широкого употребления этот метод всё же не нашёл. Слишком сложно его внедрить, слишком ограничен словарный запас, слишком узок круг лиц для применения. Поэтому для функционирования той же армии, где отправитель, связной, и получатель вообще друг друга в лицо могут не знать… ну, очевидно этот метод не очень подходит, вернее, совсем не подходит.

И как только был получен сигнал, то сразу же аристократ в буквально молниеносном прыжке сократил дистанцию до своего бывшего наставника, намереваясь пробить тому голову своим копьём. В свою очередь Делсираан снова продемонстрировал идеальную защиту, в последний момент развернувшись и подставив свой гигантский щит. Всё же какой-то сигнал он заметил, поэтому напрягся до максимума, ожидая чего угодно.

— Нападаешь со спины? Где же твоя доблесть⁈ — совсем неискренне произнёс эльф, скорее издеваясь, нежели пытаясь воззвать к выдуманной генералами для рядовых доблести.

Рудольф сразу же воспользовался ситуацией и в благородства играть не стал. Кувырок и бегство, командир гвардии понимал, что будет лишь мешаться и лучше найти себе применение в другом месте. В том числе за это аристократ его сильно ценил, ведь без преувеличения в сознании Гирардуса не появилось ни угрызений глупой совести, ни сожалений об этом бегстве. Как настоящий солдат, он выполнял задачу и думал лишь о своей максимальной эффективности, отодвигая лишние заскоки на самый дальний план. Но в то же время, он являлся и крайне благородным человеком, а не рациональным и логичным ублюдком, который в холодном расчёте назовёт цену всему даже своей матери и принципам. Поэтому ценность его поступка в двойне высока, ведь он грамотное проводит черту, не впадая ни в одну из крайностей. Возможно, у него Ланс даже мог бы чему-то научиться, но к сожаленью времена и события к этому не располагают.

— Где артефакты⁈ Где рвение⁈ Где твоя молниеносная прыть⁈ — с удивлением и уже с вполне искренним раздражением спрашивал Делсираан, перестав использовать щит и орудуя лишь булавой в продолжающейся битве.

Поножи Литаса всё ещё защищали всё тело, лазурный перстень не только исцелял раны и улучшал кровообращение, но ещё и распределял хар по физическому телу, запонки Арос и Миос тоже никуда не делись. Однако исчез кровавый перстень, что своим гневом сокрушал любую оборону и позволял защититься от самой страшной стихии, пламени преисподней. Утерян и перстень с мутной поверхностью, из-за которого теперь магией воздуха не воспользуешься, так ещё и артефакты не так хорошо попадают в ноты общей композиции. Молнии же подводят своего укротителя всё чаще.

— Да что с тобой не так⁈ — разочарованно рявкнул Делсираан и размашистый удар его булавы сбил с ног ученика, который ещё на левиафане давал серьёзный бой, а тут… такое разочарование.

В свою очередь Ланса начинало трясти от бешенство. Невероятную ярость он испытывал от одного взгляда на бывшего наставника, который задаёт такие мерзкие вопросы. Будто бы и сам не понимает, а этот снисходительный тон… Хотелось бы посмотреть, как этот остроухий ублюдок поведёт себя, если ему придётся пройти через всё тоже самое. Гнев рос, и не было более перстня, что смог взять в себя часть этих эмоций, попутно превратив их в силу. Зато имелся шприц…

Однако всё же несмотря на эмоции, чистоту разума Лансемалион Бальмуар пока что сохранял. Он позволил себя отбросить, таким образом разорвал дистанцию и ещё раз убедил своего надменного наставника в том, что всё идёт по его плану. И вот сверкнула игла… можно было ввести лекарство заранее, однако каждая секунда эффекта на счету. Кроме того, нужно учитывать вероятности и думать на множество шагов вперёд. Какие вероятности? Какие шаги? Делсираан тут же рванул к ученику, как только заметил волнения в тенях Кихариса, вызванные использованием пространственного артефакта.

— Не так быстро! — ухмыльнулся эльф, который своим ударом сломал ученику руку, вследствие чего шприц улетел, но в отличии от костей не сломался: всё же не из простого стекла он изготовлен, крайне прочный материал для крайне дорого творения алхимиков.

В этот же момент на лице Ланса появился победный оскал. Инженерные машины, переносные скорпионы, метательные орудия, для натяжения которых приходится использовать сложные рычажные механизмы и силу десятков простых смертных, что делает использование оружие пригодным лишь для выдающихся паресисов, а лучше группы паресисов. Подразделения уже на позициях, взяли цель и ждали лишь удобного момента, коим момент со шприцом и стал.

Введение лекарство заранее не позволило бы осуществить этот отвлекающий манёвр, пришлось бы потратить также и лекарство, эффект которого не бесконечен и нужно оставить что-то для последнего сражения, кроме того, не факт, что удалось бы победить даже с лекарством, ведь Делсираан очень неплохо давал бой на левиафане, когда ещё имелись все артефакты в полном в составе. Нет, победу здесь нужно достигать тактикой, а не дуэлью.

Одним за другим не стрелы, а полноценные копья из зачарованного металла, взмыли в воздух. Они двигались настолько быстро, что преодолевали скорость звука, но не скорость теней Кихариса. Трещинами пошёл фундамент зданий фабрики, столь мощной оказалась отдача в процессе выправления металлических плеч чудовищной мощи машин. И вот первый снаряд угодил в плечо дёрнувшегося благодаря чутью Делсираану, второе копьё эльф заблокировал щитом, третий гвардейский расчёт прицельно попал прямо в бедро, пользуясь фланговым расположением. Орудия стреляли со всех сторон, в то время как щит может быть лишь с одной. Кроме того, никуда не делся и Лансемалион Бальмуар, который может и не мог драться во всю силу, но здесь проходила не дуэль. Здесь происходила победа.

Встав на ноги Ланс, поймал брошенную гвардейцем маску с фильтром. Ядовитый туман уже плыл по земле, а все подразделения перегруппировывались, подходя к месту финальной битвы в этом театре боевых действий. Они не вступали в ближний бой, лишь натягивали тетиву арбалетов и луков, после чего стрелы и болты печально стукались о броню, изредка находя щель и нанося небольшие, но явно неприятные раны. И только Делсираан дёрнулся в сторону одного из отрядов, как копьё тут же угодило под колено, а бойцы разбежались в разные стороны, как и сам Ланс снова отошёл, не собираясь постоянно находится слишком близко к бывшему наставнику, а лишь держа того на дистанции от своих смертных и от себя. Эльф представляет угрозу лишь в ближнем бою.

— До сих пор полагаешься лишь на личную силу, — усмехнулся Ланс, наблюдая за травлей своего бывшего наставника.

— Вроде бы у меня здесь была охрана, — тоже усмешкой ответил Делсираан, в голову которого прилетел ещё один болт, но шлем снова не пробил: нужно ждать пока в голову прилетит одно из копий более крупных машин. — Что же… такого грязного хода от тебя я не ожидал. Но поражение признаю.

После этого булава эльфа взмыла к небесам, застыла над головой и со всей титанической мощью опустилась на землю, вызвав землетрясение. Половина бойцов попадала, один инженерный отряд даже вышел из строя из-за обрушения крыши цеха, столь сильно оказалось эхо. Однако Делсираан решил не продолжать бой, хотя видит Этий, возможно он и смог бы победить.

Но бывший наставник решил отступить. В конце концов намерений сражаться до последнего у него не было. В Ландосе он преследовал лишь одну цель, которую уже выполнил. Десять лет Венхидор провёл на этих землях, сражаясь со своим учеником и проверяя того. И по всей видимости встряска после того боя на Великой Арене пошла брату Адриона на пользу. С таким рвением и злость в душе… возможно он сможет прогрызть себе иной путь в Эдем. По крайне мере второй сын Зелгиоса, кажется, начал по-настоящему втягиваться в большие игры, где кровь должна литься без остановки.

Преследования же не будет, ведь это слишком опасно, плюс слишком много путей отхода, так что придётся ещё и разделиться. Нет, оно того не стоит.

— Теперь вы успокоитесь? — Едва Делсираан исчез в пробитой дыре, за которой скрывались трубы, как на поле боя вышла сотрудница Гильдии. Надёжная Сестра собственной персоной решила посетить аристократа, пустившегося во все тяжкие. Она приходила не в первый раз. — После этого поражения господин Венхидор вернётся в Эдем. Вы вытеснили его из Ландоса. Добились желаемого. Время думать о стабильности.

— Вы передадите мне эту фабрику? — прямо спросил Ланс, доставав сигнальный посох, ведь уже знал ответ.

Надёжная Сестра ничего не ответила, новый сигнал получила фабрика. Скорее всего эти территории перейдут косвенным союзникам Делсираана, которые не начнут прямого противостояния, однако будут всячески вставлять палки в колёса при любом удобном случае. Также в число интересантов входят и близнецы Дельдамионы, которые уже, кажется, определились со стороной.

— Поэтому фабрика превратится в руины, на восстановление которых придётся потратить чудовищные суммы, — произнёс Лансемалион Бальмуар, наблюдая за поочередными взрывами в цехах.

— Не боитесь последствий? — без каких-либо эмоций спросила Надёжная Сестра, продолжая выполнять свой долг перед этим миром. — Когда всё закончится вам понадобится покровитель. Иначе…

— Оставьте свои речи для других, — усмехнулся аристократ, после чего повернулся спиной к сотруднице Гильдии и отправился к дилижансам у края территорий промышленной зоны.

Искать дружбы у Гильдии бессмысленно. Однако во всём этом конфликте имелся ещё один неочевидный интересант. Духовенство, оно молча наблюдало, иногда посылало священников, чтобы переубедить Ланса, но всё это лишь фарс. Это Ланс понял относительно недавно, когда смог посмотреть в будущее на несколько шагов вперёд. Ведь своими действиями и жаждой мести, янтарноглазый маг завёл себя в полную задницу. И выходом может стать лишь один ход, на который и рассчитывает этот интересант.

Какой? Конечно же всё то же духовенство, чуть выше об этом чуть ли не прямо было сказано. Ведь теперь остаётся либо смиренно ждать смерти, либо встать на колени и добровольно надеть на себя ошейник культа Этия. Впрочем, на встречу с епископами Ланс пойдёт не как раб. За ошейник он выставит свои ультиматумы, наконец-то узнав сколько стоит его собственная жизнь.

Глава 14

Чёрно-белая тварь ползла вдоль границы мира. Попав в новый мир совсем недавно, зверь боялся и лишь начинал изучать новую местность, новые запахи, новые звуки и новый привкус хара. Четыре конечности, сгибаются как у кузнечика, очень тощее тело, однако это лишь иллюзия. Да, габариты относительно небольшие, но на деле монстр просто жилистый и сухой, что аж рёбра видны. Так что он не голодает, не истощён, просто такая физиология, вполне обычная для его вида.

Главным оружием являются когти, клыки и рога. Голова крайне вытянутая, пасть способна перекусить шею даже медведю, а рога элегантные, почти прямые, как два копья смотрят вперёд. И при всём этом… тварь остаётся трусливой, что видно по теням Кихариса. Должно быть в своём мире это существо находилось где-то в самом низу пищевой цепочки. Ещё в глаза бросается чёрно-белый окрас, который наверняка неплохо маскирует в горной местности, следовательно в скорости и ловкости у монстра проблем быть не должно.

Со всей этой и другой информацией уже можно начинать схватку и побеждать. И необязательно знать о названии вида, ведь преимущества и плюсы уже выяснены в процессе анализа. Арбалет заряжен и нацелен на ничего неподозревающую цель. Выстрел и с пронзительным свистом магический болт врезается прямо в заднюю конечность, после чего наконечник раскрывается внутри.

Сразу же проснулась трусливая натура и чудище попыталось сбежать. Но сверкнули узоры в тенях Кихариса и паресис, уже отбросивший свой арбалет, резко схватился, казалось бы, за воздух, после чего потянул на себя пустоту и лишь после этого замерцал незримый стихийный трос. Рывок и прямо в прыжке с воем монстр падает обратно на землю, но болт не вырвался из плоти, хоть и причинил ужасную боль, когда раскрытый наконечник изменил своё положение внутри мягких тканей бедра.

Сразу же после этого тварь поняла, что убежать не выйдет. И тут же инстинкты изменили шаблон поведения на максимально агрессивный. Загнанный в угол, боящийся, но оставленный без выбора. Зверю оставалось лишь броситься на врага, что он и сделал.

Охотник уже подготовил копьё и просто ждал. Уже предсказав каждое движение паресис наблюдал за тварью. Превосходство интеллекта позволяло смертным одолевать даже колоссов, конечно, времена Великих уже канули и в лету, а их потомки существенно измельчали, да и колоссы уже считаются чуть ли не мифом… но всё ещё продолжалась борьба за выживание уже с новыми противниками. И борьба эта требовала постоянного развития. Новое оружие, новые тактики, новые тренировки — всё, чтобы воздвигнуть слабого смертного на вершину пищевой цепочки.

Но вдруг уверенность твари возросла в несколько раз, а рука охотника дрогнула. Зверь увидел страх, а паресис не смог от него избавиться. Всё сделано правильно, стратегия продумана и успех на стороне разумного смертного, однако вопреки всему пробуждается инстинкт. В сознании всплывает вопрос: а что, если… и дальше можно перечислять до бесконечности. Сомнения, неуверенность, предположения худшего — главные враги в любой борьбе.

В результате тварь совершила прыжок, а дрогнувшая рука направила копьё не в глотку. Остриё вонзилось слегка правее и вместо смертельной раны, зверь получил просто серьёзную рану, попутно придавив паресиса к земле и сломав древко оружия. Рога чуть было не угодили в лицо, когти били по броне, а от страха охотник будто оказался парализован. С большим трудом, во многом из-за того же страха и желания жить, с не менее диким и ошалевшим взглядом разумный смертный начал бить ногой по мягкому брюху, а затем уже догадался достать кинжал.

Удар, удар, удар… кровь льётся рекой, лязгает под когтями металл, стонет и ревёт в ужасе монстр, почти не дышит паресис, который забыл, как пользоваться лёгкими. Один точный удар в артерию мог бы закончить эту борьбу, но сконцентрироваться не получалось и десятки атак кинжалом наносились и наносились, пока остриё случайно не попало в слабое место, утонув по рукоять в плоти. Через считанные мгновения монстр ослаб и обмяк, после чего умер.

Ада в свою очередь аккуратно выползла из-под туши и пыталась отдышаться. Сердце колотилось так, будто… даже сравнить не с чем, разве что с первым её сражением. Не на арене, а у всё тех же границ мира, с дворнягой. Кромешный ужас, который более не должен был испытываться, но судьба распорядилась иначе.

Переведя дыхание, Поцелованная Огнём ещё немного посидела, с пустым взглядом глядя на линию серого тумана. Разочарование и досада не покидали сознание, а каждая новая битва только укрепляла понимание собственной никчёмности. Но пора было возвращаться в Сарос, но перед этим нужно разделать тушу.

Орудуя лишь одной рукой, охотница принялась разбирать свою добычу на части. Мясо останется здесь, всё равно ночевать придётся на границе мира, а до города оно уже начнёт портиться. Конечно, можно засолить, но таскать с собой соль… Это того не стоило, пусть полноценные и настоящие охотники занимаются поставкой дичи. У Ады же даже тяглового животного нет, так что для неё это не выгодно.

Поэтому вырезала девушка лишь лично для себя самые лучшие кусочки мяса, но это будет сделано позже. Сначала нужно вырезать сердце, печень и другие внутренние органы. На всё места не хватит, ведь для переноски внутренностей используются особые контейнеры. Но ничего страшного. Рога, когти, зубы, шкура — эта добыча в особых условиях перевозки не требуется, поэтому отправится…

— Хм… шкура много места займёт и весить будет тоже нормально так… — прикинула Поцелованная Огнём, после чего подошла к своей поняге и положила её спинкой на землю, после чего достала тросы.

Удобнее будет не нести понягу на своём горбу, а положить её как импровизированные сани на землю и так уже тащить до Сароса. Тем более эти земли по большей части имеют равнинный ландшафт, холмов нет, даже трава толком особо не растёт, кустарников очень мало, хотя ближе к городу начинается полноценная саванна, как и в некоторых местах присутствуют редколесья и порой сосновые боры, пусть и занимают они незначительную часть территории Сароса.

Погрузив всё добро, Ада открепила от поняги, ставшей импровизированными санями, свой меч и закрепила ножны за спиной. Затем уже она принялась покидать территории границы мира. Пройти пришлось несколько километров и когда на горизонте не было уже ни намёка на наличие ветров Этия, то девушка прошла ещё два километра и только затем устроила краткий привал. Техника безопасности написана кровью, не счесть глупцов, что ежегодно умирают не от гостей из других миров, а тот непредсказуемых движений аномалии.

— Хуф… — тяжело выдохнула Поцелованная, после чего принялась снимать свою новую броню, более подвижную и подходящую для охоты, нежели для дуэлей или сражений с разумными врагами.

Впрочем, зверь всё равно сумел оставить раны. Поэтому из поняги оказалась изъята магическая горелка, работающая на огненных кристаллах и харе владельца, над ней охотница закрепила свой кинжал. Тем временем рванная рана обрабатывалась обеззараживающим бальзамом, как только шипение затихло, то раскалиться успело и лезвие, коим и прижглась рана. Конечно, она бы и так зажила со временем, но паресисы вполне могли себе позволить и прижигание, как быстрое исцеление. А вот обычные смертные использовали такой трюк в самых крайних случаях, ведь зачастую прижигание может обернуться для них лишь ещё большими проблемами, которые не перевесят весьма сомнительную пользу.

И, наверное, можно теперь перейти к главному. Как так всё получилось? Почему Ада на граничных территориях Сароса? Почему она сражается с монстром копьём, а не своим мечом? Зачем использовать горелку, если она маг огня? И почему она вообще жива?

Начать, наверное, стоит с последнего. Ответ прост. Жива, потому что не умерла. Почему не умерла? Потому что противник, находящийся на совершенном ином уровне развития, не планировал убивать свою соперницу. Да, он действовал жёстко, решительно и радикально, но последний удар не пронзил сердце, а ушёл чуть выше, повредив плечеголовый ствол, дугу аорты, лёгочную вену и… вообще список большой, ведь лезвие так или иначе насквозь грудь пробило. При чём речь о лезвии меча, это не игла какая-то. Таким образом ставилась жирная точка в противостоянии, ведь противница потеряла боеспособность, однако ещё один удар пришёлся уже в спину, как красивое завершение. Однако, этот последний удар мог, например, голову отсечь, если бы Поцелованный звёздами реально хотел бы убить противника.

Вообще, с такими ранами обычные смертные, разумеется, в любом случае не живут. Более того, даже доставать Аду пришлось чуть ли не с того света. Ведь с такими повреждениями кровь выливалась чуть ли не литрами, но сердце продолжало биться и пусть тому же мозгу не хватало кислорода из-за нарушения снабжения крови, но тени Кихариса компенсировали нужды физического тела благодаря хару, который и является главным ресурсом паресиса. Ведь вся эта сила, скорость, ловкость и даже улучшение когнитивных способностей не из воздуха берётся. И ардия оставалось целой, как и само сердце.

Ситуацию не улучшали также и другие раны. Например, отрубленная рука. При чём речь не об отрубленной кисти, не культи по локоть, буквально всей руки не хватает. Так ещё и правой. И что самое печальное, так это характер ран, ведь сражался Поцелованный Звёздами магическим оружием. Поэтому отрубив правую руку, он нанёс критический урон ментальному телу и все энергоканалы, находящиеся в этой области в результате отмерли. Тоже самое касается глаза, а также области ардии. Самая ардия может и целая, но это лишь генератор, продуктивность которого из-за уничтожения критически важных энергоканалов сократилась в несколько раз. Кроме того, как писалось выше, главный источник энергии — хар. Когда его поток прерывается, то укреплённое за столько времени физическое или даже ментальное тело уже не может само себя обеспечивать и идёт обратный процесс, разрушение. Буквально смерть, простые физические процессы уже не могут функционировать без хара. Поэтому многие миры, где хар не столь концентрирован из-за слабого соприкосновения Ахикриса и Кихариса, являются запретными для чрезмерно сильных архимагов, а вот куда более слабые паресисы чувствуют себя там прекрасно, как и простые неодарённые смертные.

В результате Огненную Бестию к жизни то вернули, но спасение это отягощалось всем ранее перечисленным и ещё тремя вагонами проблем. С такими увечьями… Ада понимала, что навсегда потеряла огромный потенциал. И даже после реабилитации, которая длилась целых три года, не удалось решить основных проблем. Это понимал и Лансемалион Бальмуар, который перестал проводить тренировки и выпускать на арену своего лучшего этиамария-калеку. Более того, всё больше его внимания концентрировалось на других вещах, как противостояние с Делсирааном и поиск нового лучшего этиамария, что займёт место неудавшегося эксперимента. Путь совершенства, стремление к самой высокой вершине, мечты об исключительности и яркий огонь противостояния с судьбой… как всё это было наивно и глупо.

Это воительница поняла, а на третий год она просто ушла, взяв с собой свой меч и другие личные вещи. Ещё и кровь хозяина прихватила, на всякий случай. Хозяин же всё понял, судя по тому, что на хвосте не сидят охотники за головами. К тому же здесь не может быть речи о бегстве, как о бегстве рабыни от хозяина, ведь личных денег у Ады давно хватает на покупку гражданства. Но этого она не делает, потому что всё несколько сложнее.

Стыд, обманутые ожидания близких, а Лансемалиона Бальмуара она действительно считала близким человеком, ведь он с ней находится большую часть её жизни, учит, наставляет, помогает как советом и пониманием, долг жизни тоже не уплачен. Да, со всего этого он получает выгоду, но такой он этот мир. Да и эксплуатацией это разве можно назвать? Если бы он хотел выжимать из своих живых вещей деньги, то есть более эффективные способы. А взять даже тот случай с Офлеей и Некой, ничего не мешало ему заломить десятикратную цену, скрыть настоящую прибыль с боёв, повесить ошейник на шею своего второго лучшего этиамария, а затем слить того в самых жестоких боях под конец. Но он так не поступил, возможно из-за того, что таким образом он получил колоссальное расположение других рабов, ведь слухи быстро расползлись, однако… если продолжать так мыслить и везде искать скрытый умысел, то можно обнаружить что добрых смертных вообще не существует, ведь даже храбрые герои спасают несчастных не из-за доброты, а из-за того, что сами выбрали эту участь и это их осознанное решение, приносящее удовлетворение и повышающее чувство собственной значимости. Целители, проводящие бессонные ночи над пациентами, борцы с огнём, бегущие прямо в адское пламя для спасения чужой жизни, и учитель, остающийся после уроков с ребёнком из проблемной семьи… все они тоже получаются делают это ради зарплаты? Может и так, но лично Ада хотела видеть нечто другое и видела, потому что иначе мир становится слишком тёмным и жить в нём вообще не хочется.

Сверху свинцовым одеялом ложились неуверенность, сомнения и страх. Даже если все раны вдруг исцелятся, то как быть с психическим состоянием? Она ведь никогда не проигрывала, успех за успехом ждали Огненную Бестию, бьющую все рекорды развития. Живой пример для всех других этиамариев, она даже в школы приходила и все равнялись на неё… и такой позор. Стыдно было смотреть в глаза наставникам, ведь там застыла убийственная жалость.

А при каждом сражении, даже сейчас с этим слабым монстром, воительница не может отогнать мысль: а вдруг она снова проиграет? Эта мысль разрезала разум калённой сталью. Да, наверняка Лансемалион Бальмуар не продал бы и не выгнал своего бывшего лучшего этиамария, но воительнице было просто тяжело находиться там в Ландосе, в тех же декорациях: они её угнетали, а одна мысль о том, что ей до конца жизни придётся прокладывать закрытый для неё навеки путь другим более идеальным смертным… как они будут возвышаться и делать то, что ей оказалось не под силу… Весь привычный мир в один миг не рухнул и не ушёл из-под ног, он разлетелся в дребезги под бьющий по ушам минорный мотив.

Множество других мыслей тоже не покидали Аду, которая разбито путешествовала по миру, надеясь, что мироздание даст ответы и поможет решить проблему. Но чем дольше длилось странствие — тем хуже становилось и тем сильнее укреплялось убеждение в том, что всё это было одной сплошной ошибкой. Сожаления об утерянном будущем сменялись сожалениями о собственном выживании и обратно. Как хотелось бы посетить Эдем и может быть не стать лучшей, но хотя бы посетить Райский Сад и увидеть тех самых богов, что управляют Советом и хранят миры от зла. Развлечь их и показать, что собственное упорство, доблесть, рвение… они достойны их внимания и что даже простой смертный может стать чем-то большим…

Аенора там явно не будет, но возможно кто-то из светлого пантеона навестит это место или кто-то кто знаком с Владыкой Света, а может там есть и более достойные высшие существа. Наверняка есть, ойкумена всё же велика. Но раз судьба решила всё это забрать, то зачем было оставлять собственную жизнь? Лучше умереть в лучах своего величия, на пике сил, чем продолжать жизнь калеки, которая будет не в силах превзойти себя и останется навсегда лишь тенью. Зачем? Чтобы страдать? Чтобы Этий посмотрел на эту пьесу и развеял свою скуку? Неужели настолько жесток Творец этого мира или же Он, наоборот, покинул эти места, когда увидел во что начали превращать Рай его дети?

Так Ада и сидела где-то с час, пролетевший за одно мгновение. Резко встрепыхнувшись, словно выйдя из транса, охотница снова поднялась, оставив сгоревшее мясо и забрав горелку, после чего потянула свою добычу в Сарос. Все документы при себе, так что со стражей проблем не было и не будет. Хоть один маленький плюс, который всё равно меркнет по сравнению с грядущим будущем, сорвавшимся в бездонную пропасть боли, которая будет утягивать лишь ниже и ниже, пока ты будешь продолжать бессмысленную борьбу, отдавая последнее в противостоянии с неизбежным. Неужели это и значит быть смертным?

Глава 15

— Ваши деньги, — прокряхтел старик, после чего переложил с весов маленькие, тонкие и блестящие пластинки в мешочек и протянул охотнице.

— Благодарю, — ответила Ада и ушла из магазина.

Вообще, на большинстве монет и иных платёжных средств, пусть даже не круглой форме, почти всегда писался номинал. Ключевое слово «почти». К тому же по Эдему ходят самые разные монеты, разного возраста и из разных металлов. Потому что иногда могут случается «засуха» в шахтах и в туманных подземных ходах находят из года в год лишь залежи угля, а золота, серебра и меди — не находят. Никто не может предсказать, что принесёт аномалия Этия, как и ждать чуда не очень рационально, поэтому иногда в оборот вводят новые относительно временные монеты из… порой даже стали, свинца, никеля, алюминия, платины, палладия, цинка и список куда шире, чем может казаться на первый взгляд. Плюс стоимость монеты, конечно, привязана к драгоценному металлу, однако не стоит забывать и про важность чеканки. Монетных дворов в Эдеме много, порой даже по несколько на одни земли, принадлежат они лариосам, а итоговая стоимость монеты зависит ещё и от силы конкретной семьи, а также от силы семьи на внешних рынках.

В результате на монете набьют одно отношение к стандарту Этия, а через век-другой монета выйдет из употребления вместе с упадком семьи. Ну или просто отношение к стандарту Этия изменится, а оно изменится, всегда меняется. И если ещё с монетами из золота или с золотом в составе можно посчитать, скажем, устно по рекомендациям банка то вот некоторые старые и не очень медяки проще переплавлять и взвешивать. Плюс никто, как правило, не заставляет смертных использовать те или иные монеты, в ходу как драгоценные камни, так и просто цену могут называть в граммах того или иного металла. Переплавлять монеты тоже никто не запрещает, хотя в большинстве случаев это невыгодно, ведь с чеканкой, как правило, любая монета дороже стоит, однако если речь о старых и порченных медяках, то лучше плавить. А дальше ты уже можешь отложить этот металл, а потом, когда уже прижмёт жизнь, отправишься в любой из банков, которые сотрудничают с монетными дворами, и там уже почти к один к одному можешь конвертировать своё чистое золото в те или иные монеты. Ключевое слово опять же «почти», потому что тебе придётся оплачивать все издержки из-за чего брать монеты одной семьи, плавить и идти чеканить у более сильной семьи — почти всегда невыгодно. Ключевое слово опять «почти», потому что экономические кризисы Эдем стороной не обходят и случаются стабильно, порой по несколько раз на век. Но как правило ситуация стабильна и планы на завтрашний день составлять можно.

Однако если в ближайшее время деньги тебе не нужны, то лучше хранить свои накопления и уж тем более свой капитал не в монетах, а в драгоценном металле или драгоценном камне или магических артефактах. Потому что стоимость монет колеблется крайне сильно и крайне часто по меркам паресисов, и две одних и тех же по весу золотых монеты от одного и того же лариоса в результате могут иметь совершенно разное отношение к стандарту Этия, особенно если кто-то из них решил уничтожить конкурента и побеждает, ведь стоимость чеканки обусловлена не просто громким именем, хотя это тоже влияет, но ещё и экономикой, которая стоит за монетным двором и соответственно той или иной семьёй. И если семья падает в огонь борьбы, то стоимость их монеты начинает стремится к стоимости металла и даже ниже, ведь все понимают, что монеты придётся плавить и возможно их вообще перестанут принимать в банках. Плавка же не так проста, ведь важно понимать, что те же золотые монеты как правило не из чистого золота, серебра или меди.

Всё это сплавы, потому что монета из чистого золота, даже пусть весом в четыре грамма, это так-то уже очень большое отношение к стандарту Этия и многие продавцы тебе сдачу не найдут. Поэтому в быту используются медяки или серебряники, которые тоже сплавы. Золото же нужно для крупных сделок и в чистом виде используется крайне редко. Плюс платёжеспособность чеканки всегда падает, а стоимость металла всегда растёт. Поэтому долгосрочные вклады тоже делают в чистом металле, а не в монетах. Ну если только речь не об монетах семьи Этианелис, у этих всё стабильно идёт вверх на протяжении десятков веков. Так что в их монетах тоже вклады вполне выгодно делать. До последнего времени ещё и монеты семей Ландоса считались стабильными, но из-за конфликта лариосов инфляция резко подскочила.

В свою очередь Ада заработанное тратить тут же не собиралась. Более того, её повседневными расходы крайне малые, поэтому большую часть заработанного она сразу понесла в банк. Далее часть положила на свой счёт, ещё часть отправила анонимным платежом на счёт хозяина. Без лишних слов банкир всё сделал и взял фиксированную сумму за перевод. С учётом того, что охотница сначала где-то с месяц работает, после берёт оплату и идёт в банк, а не бегает делать переводы каждые сутки фиксированная оплата за перевод ей более выгодна. Хотя при более мелких суммах лучше брать процентный.

Зачем Поцелованная Огнём делала эти переводы? Ведь Лансемалиону Бальмуару явно не нужны эти сущие медяки, у него целая империя растёт. А если верить слухам, то он вроде уже начал побеждать Делсираана. Говорят, что он скоро объявит открытое противостояние, войну и начнётся крупнейшая за последние два века бойня в Ландосе. В любом случае, эти скромные суммы не играют для него никакой роли.

Однако этот момент важен для самой Ады. Таким образом она успокаивает свою совесть. Всё же воительница фактически сбежала, а в неё столько сил и времени вложено. Да и банально за свою жизнь нужно как-то расплачиваться. Нужно не столько самому аристократу, сколько рабыне, которая считает себя должной. Кто-то, конечно, вообще здесь проблемы не видит, выкупи себя и всё, стать гражданкой! Однако охотница не считала, что долг спасённой жизни можно оплатить монетами. Это может казаться смешным, но с другой стороны… она же не лариос, который в живых смертных видит лишь живые вещи с конкретным ценником. Поэтому эти переводы являлись лишь тем немногим, чем может сейчас отплачивать девушка, но не тем, чем можно расплатиться полностью. Ведь это вопрос не конкретной суммы, а скорее уже принципа, требующего чего-то равноценного.

Зачем вообще Ада приехала именно в Сарос, а не скажем в Анхабари? Ну, тому есть как всегда целый комплекс причин, которые вместе и являются ответом на вопрос, но не по отдельности.

После банка Поцелованная Огнём отправилась в один из книжных магазинов, где её уже ждал заказанный свиток. На него ушли почти все последние наличные деньги, лишь относительно небольшая сумма ещё тяготила кошель. Далее девушка отправилась в ещё один магазинчик, где уже потратила остатки, в основном на еду и всякую мелочь. Последней точкой пути стало кладбище.

Как уже говорилось, в Эдеме популярна кремация. Однако существуют и полноценные кладбища, только выглядят они немного иначе. Выделенный единожды участок более никогда не растёт вширь, новые зоны выкапываются под землёй. В результате получаются целые подземные многоуровневые лабиринты. Место быстро кончается, стоимость постоянно растёт вместе с населением, сдаются квадратные метры в аренду, гробы стоят друг на друге, а когда аренда перестаёт оплачиваться… останки кремируют и относят в общие хранилища, где урна будет стоять до прихода культа Этия, служащие которому проведут последний обряд с оставленными всеми и потерявших последнюю связь Ахикрисом смертными отголосками души, если конечно эти отголоски остались, чаще это просто формальность, а может и нет. В любом случае важно понимать ещё один момент, когда перестаёт платиться аренда, это не всегда означает, что семья забыла своих предков, скорее… семья уже не тянет аренду и возможно семьи уже просто и нет.

В результате Ада шла сквозь заброшенные стеллажи. Гробы здесь покоились зачастую прямо друг на друге, всё же полноценный участок позволить себе может далеко не каждый. К тому же, многие понимают, что если он, зажиточный алетис, выкупит себе большой участок, тогда ещё десяток мест не смогут выкупить кателии. А похоронить близких нужно всем. Негласное правило и тоже своего рода традиция Эдема, где смертные стараются не брать больше, чем нужно хотя бы в этом вопросе.

Этот же принцип поддерживает и духовенство, вечно критикуя лариосов за родовые склепы. Однако, что ты этим богатеям сделаешь? Они полноценный столб стабильности, как и духовенство, и Гильдия. Хоть на владельцев кладбищ удалось повлиять и то хорошо. Ведь после просрочки аренды владелец кладбища не имеет права сразу же выбросить останки. Он обязан кремировать останки и то только после тридцати лет с момента непогашенной просрочки, а затем ещё семьдесят лет хранить урну у себя в ожидании родственников. Довольно жёсткое правило, но владельцы кладбище всё равно огромные деньги получают и не спешат продавать свой бизнес даже при таких условиях, где ты целый век не можешь никого убрать со своей территории. Да, именно своей, почти все кладбища принадлежат частным лицам.

Двигаясь по узким коридорам, Ада довольно быстро нашла нужный гроб, после чего начала располагаться прямо на полу. В узких коридорах не хватало места даже для стула, как и отдельное место со столиком и сидячими местами никто не делал. Смертные же посещали своих близких по очереди, чтобы не толпиться, ведь места действительно очень мало. Толпой не встанешь, так ещё и другие посетители здесь есть.

Далее Поцелованная Огнём принялась расставлять благовония. В первый раз она принесла с собой лишь один набор, сейчас же взяла целую связку и некоторые инструменты. Гроб, к которому пришла девушка и так был чистым, но те, что по соседству выглядели очень печально.

— У вас теперь новый сосед… надеюсь, вы подружились, — тихо, себе под нос говорила воительница, орудуя тряпкой.

Места в этом кладбище закончились давно. Новые трупы появляются лишь когда кого-то уносят на кремацию. Но видит Этий, в этот коридор ходят уже очень немногие смертные, в то время как остальные гробы печально лежат под слоем грязи. Грустно как-то, так что в этот раз Ада решила сама немного почистить соседей, которые в ближайшее десятилетие тоже скорее всего отправятся на кремацию, и тоже кто-то заменит. Кто-то спросит зачем это делать? На самом деле сам факт возможности такого вопроса печалит ещё больше, а тех, кто этот вопрос задал можно даже пожалеть.

Затем уже охотница достала свиток и приняла читать вслух, попутно подмечая некоторые детали. Вряд ли, конечно, это имеет смысл, но каждый борется с одиночеством своими способами. А побеседовать с кем-то у Поцелованной Огнём как-то и желания особого не было, ведь придётся заводить новых друзей со всеми последствиями. Случайным же смертным душу не изольёшь. Зато вот на кладбище тебя всегда выслушают.

Свиток оказался коротким, но содержимое девушка перечитала ещё несколько раз, вдумываясь в каждое написанное слово. Может быть, именно здесь сокрыт ответ на самый важный вопрос. Хотя по всей видимости никаких тайн автор здесь не откроет. Да и где-то в подсознании свербит навязчивое понимание тщетности всех этих попыток найти ответ в свитках и книгах. Ведь некоторые ответы нужно искать самому, и никто тебе в этом не поможет.

— Вот значит кто её ещё посещает, — вдруг раздался тихий, но довольно громкий в кромешной тишине голос.

Ада встрепыхнулась, ведь даже не заметила ещё одной гостьи, что ещё раз подтверждало факт потери сил из-за травмы. Магические зрение сбоило из-за нарушения энергосвязи и пройдёт ещё много времени, прежде чем удастся вернуться на тот же уровень. В свою очередь Офлея спокойно подошла к гробу и расположила чуть выше таблички небольшой букет из подземных цветов, способных жить и светится даже в кромешной тьме. Гордая северянка ни капли не изменилась с того дня, всё такая же гордая, уверенная и сильная.

— Последнее десятилетие явно не задалось? — с усмешкой произнесла тоже воительница, но с голубыми как небо глазами: на неё в своё время Огненная Бестия даже старалась равняться.

— Ага… — хмуро ответила Поцелованная Огнём, отвлекаясь от чтения. — Мои соболезнования.

— Да ладно. Никто не живёт вечно, — резонно заметила Офлея, обладающая не только физической силой. — Все умрём.

— Вы же вроде планировали переезжать в Орта Миос? В горы.

— Да, но там что-то холодновато слишком. Так что мы ограничились временной поездкой, а после вернулись обратно в Сарос.

— Могла бы кремировать и отправится жить туда.

— Могла бы, но она же всегда боялась огня… Пусть пока отдохнёт здесь, а там уже видно будет. Мне всё равно спешить некуда, — ответила Офлея и замолчала.

Нека всё же была довольно молодой, даже младше Ады, пусть и ненамного. Однако её время подошло даже раньше Вульфа, который тоже покоится здесь тремя уровнями ниже. Только вот долго хвостатая художница не прожила, ведь за те года у прошлого хозяина-садиста пришлось многим заплатить. Уже в тридцать кошечка полностью поседела, а там последствия стресса начали постепенно проявляться одним за другим. Чудо что она протянула так долго.

— Можешь пойти обратно к Лансемалиону Бальмуару и выступать на арене в постановочных боях. Риска для жизни не будет, с твоей-то силой, а денег там платят прилично. Плюс это не рабство, ты же свободная гражданка, так что можешь заключить контракт… — предложила Ада, чтобы совсем уже не сидеть в тишине.

— Нет. Я никогда не вернусь на арену. Лучше уж на каменоломне буду дальше за медяки пахать, чем это… — сурово произнесла Офлея, не забывшая своё обещание и своими действиями доказывающая, что выбор есть всегда и никто не мешает тебе впахивать руками, а не идти в бордель, чтобы торговать телом и честью, но ноги раздвинуть всё же проще, чем гнуть горб. — А что за свиток?

— Сочинения одного из мыслителей, что придерживался традиции атомизма.

— Интересное чтиво?

— Это не художественная литература, чтобы быть интересном в том плане, о котором ты думаешь.

— Тогда что этот свиток дал тебе после прочтения?

— К сожаленью нечего, но я надеюсь, что когда-нибудь найду нужный.

— Так сходи к Хранителю, у него же там целые библиотеки.

— Знала бы сколько я времени там уже провела… К тому же у него даже близко не полная коллекция всех знаний всего мира. Так что он мне даёт наводки и потенциальные источники возможных ответов, а я вот… ищу труды по магазинам, как одна из его горгулий.

— А потом отдаёшь прочитанное в коллекцию?

— Конечно. Не продавать же это добро. Возможно, кто-то после меня посетит музей и найдёт в этом свитке ответ на волнующий его вопрос.

— Ага, где-то через тысячу лет, потому что за последние тридцать лет кроме Неки в этот музей никто не ходил, — заметила Офлея, после чего вздохнула. — Ладно, если вдруг захочешь бросить всю эту дурость, то я могу договориться и будем вместе на стройке пахать. Ты с одной рукой и глазом тоже пригодишься, не переживай. Да и в конце концов, не вечно же жить чужими желаниями, не так ли? Лансемалион Бальмуар наверняка и без тебя справится, а ты уже достаточно отдала на милость его амбициям.

— Он спас меня от смерти и дал всё, что я сейчас имею.

— Чтобы воспользоваться.

— И всё равно спас. И тебе тоже помогал. И Неке. И Вульфу. И вперёд его ведут не амбиции, а принципы, что исключает существование циничного расчёта как единственного объяснения всех его действий.

— Может и так, — безразлично пожала плечами Офлея, которая понимала, что в споре победить не сможет с учётом начитанности своей рыжей подруги. — В любом случае выбор же тебе делать. Так что поступай как посчитаешь нужным.

— Было бы всё так просто… — Ада поднялась на ноги, собираясь покинуть кладбище. — Узнать, что ты лично считаешь нужным и правильным, тоже порой требует невероятных усилий.

Глава 16

Палящее солнце беспощадно обжигало каждого гостя. Ветер поднимал вихри песков, ослепляя слабых и заставляя сворачивать с их пути. Любая армия, пришедшая с мечом в Анхабари, обречена быть погребённой под золотым покрывалом. Воины в латах будут корчится от жары, варясь в собственных стальных панцирях, а их скакуны попадают без сил, так и не достигнув оазиса. Говорят, даже первые вампиры были выходцами из южных народов. Несчастные изгнанники, вынужденные начать пить кровь собратьев, чтобы выжить. Даже спустя целые эры они до сих пор ненавидят солнце.

Для Ады же это далеко не первое путешествие. Дюна за дюной, бархан за барханом, она ходила по пескам Анхабари, избегая поселений и явно не собираясь отправляться в одноименный город. Долго она искала желаемое, даже советы случайных путников не помогали, ведь пустыня будто обернулась против мага огня, заставляя того ходить кругами в, казалось бы, нескончаемом блуждании.

Но несмотря на раны, охотница всё ещё оставалась куда более сильной чем любой из простых смертных. Даже с одной рукой она стояла на множество ступеней выше большинства диких тварей, а её выносливость позволяла обходиться без еды и воды целые месяцы. Хотя и первое, и второе можно найти даже в, казалось бы, безжизненных песках, если знать как.

И наконец-то после длительного плутания под взором золотого диска Поцелованная Огнём всё же нашла то самое ущелье. Невообразимая вонь ударила в ноздри ещё за десяток километров, ведь сюда на дно до сих пор сбрасывали останки рабов. Века будут гнить и плавиться тела под взором застывшего жёлтого диска, а среди костей продолжат пировать различные падальщики. Ужасное место, в очередной раз напоминающее, что из себя на самом деле представляет Эдем.

Найдя относительно проходимую тропу, Ада принялась аккуратно спускаться всё ниже и ниже. Иногда она спрыгивала с высокой высоты, иногда использовала инструменты, чтобы преодолеть сплошные скалы. Ущелье всё же крайне глубокое, а ещё до ужаса раскалённое, даже перчатки не спасают и собственные пальцы обожглись. Но постепенно удавалось приблизиться к своей цели. Ещё одно сплошное препятствие, но кажется вон по той трещине в скале, толщиной в пару сантиметров, можно будет проползти, а там уже кажется прямой путь до дна.

— Брысь! — резко рявкнула девушка, уже нависнув на своей руке над отвесной пропастью. — Кыш!

Но стервятник не слушал, продолжая подлетать всё ближе, а в какой момент он в наглую сел на голову и принялся клевать странного однорукого смертного. Охотница же не помогла схватить наглого, но ещё и довольно умного падальщика, который продолжал пользоваться затруднительным положением своей добычи. Когда попытки выклевать лицо не увенчались успехом, то он сразу же начал атаковать единственную руку, надеясь, что мясо упадёт на дно и сдохнет, тем самым устроив пир. Давно в ущелье не было свежатины.

Прильнув в упор к скале, Поцелованная Огнём закрыла лицо, однако защитить свою руку она не могла. Раз за разом клюв вонзался в пальцы, разрывая перчатку, а затем уже и плоть. Повреждались сухожилья, в какой-то момент ситуация стала критической. Страх стал настолько сильным, что в один момент охотницу резко прорвало. Вот-вот пальцы сами разомкнуться, так зачем продолжать прятать лицо и защищаться?

В результате рука, что держала тело и помогала сохранять равновесие, отпустила трещину в скале и рванула прямо к шее стервятника. В свою очередь на одних ногах в вертикальном положении девушка не устояла и сначала покачнулась, а затем отклонилась назад и полетела со скалы на дно ущелье, не сумев удержаться. Падать пришлось недолго, всё же максимальная скорость падения достигается как правило за десять-двенадцать секунд и на пике равняется примерно пятьдесят пять метров в секунду: примерно, потому что всё зависит от плотности воздуха, площади и плотности смертного и ускорения свободно падающего объекта, которое также отличается от планеты к планете, пусть заселённые миры ойкумены Совета и похожи между собой, так что эти цифры варьируются в крайне узком диапазоне. Для паресисов, которые как правило и являются главными путешественниками по мирам, разница эта крайне несущественна. Для простых смертных… большинство видов тоже быстро адаптируется, однако обостряются хронические проблемы, например со спиной или лёгкими из-за иномирных воздуха и силы гравитации соответственно. Ведь даже разница в пару процентов тоже серьёзно сказывается на слабых телах.

— Вот же срань… — прокряхтела упавшая на дно Ада.

В руке всё ещё сжималась сломанная шея стервятника, голова немного кружилась, а ноги сильно побелели. Вообще, кое-как удалось сгруппироваться, но высота всё же приличная, да и паресисы из-за плотности своего тела достигают пиковой скорости куда быстрее. Без трещин в собственном скелете явно не обошлось, а ещё на дне очень много вонючих костей, которые, разумеется, вонзились в плоть. Приземление мягким явно не назовёшь, хотя падание в останки всё ещё более мягкое, чем на каменное дно ущелья.

Отпустив тушку падальщика, охотница принялась вытаскивать из своего тела вонзившиеся кости. А ведь можно было бы и огнём тварь спугнуть или даже зажарить. Но эмоции в критические момент снова взяли верх, стало так страшно, а вдруг эта гадина клювом в последний глаз угодит? Лучше прижаться лицом к скале… Глупо, конечно, но ничего с собой сделать не получалось. Уходя в глухую оборону, девушка в конечном итоге как правило не умирала, ведь всё ещё оставалась довольно крепкой и сильной, однако последствия не радовали. Особенно когда можно было вместо глухой обороны выбрать яростную атаку, которая бы сразу поставила точку. Однако сомнения убивали решительность, делая ещё хуже.

Последняя кость извлечена из тела, кровотечение почти сразу остановилось, хрустнула лодыжка и вывих вправлен, а затем совсем рядом раздаётся мерзкий хруст. Тощий шакал уже поедал стервятника, грозно поглядывая на смертную. И как только глаза зверя соприкоснулись с изумрудными, то сразу же хищник совершил прыжок. В последний момент Ада едва успела схватится за одну из костей и вонзить в ухо монстру. Сердце колотилось словно бешенное, грозясь вырваться из груди. Парадоксально, но страх, который одновременно и убивал Аду, мешая мыслить рационально и здраво, в то же время спасал её же, ведь достигнув пика ужаса тело будто начинало двигаться само. Хотя с такими темпами можно и от инфаркта умереть, что не сражение, так обязательно колоссальный стресс, даже с такими вот представителями самого низа пищевой цепочки. Смешно и грустно.

Дальнейший путь уже по дну ущелья прошёл без особых происшествий и в какой-то момент показался знакомый проход. Старый храм ни капли не изменился за все минувшие года. Кажется, даже ни одна пылинка со своего места не сдвинулась. А в дыре виднелось всё то же подземное озеро, занимающее большую часть затопленного зала. И разбавлял пасторальную картину всё тот же Убба, спокойно сидящий у берега с удочкой. Монстр его более не беспокоил, а ещё и рыбы здесь стало водиться куда больше.

Внушительных габаритов огр опустил ноги прямо в воду и иногда покачивал головой в такт, играющей лишь в его голове музыке. Но вот настоящую идиллию нарушило плавное движение поплавка, ещё одно, а затем третье, уже куда более резкое, после чего рыбак потянул свой инструмент, подсекая рыбу. Но кажется кто-то не рассчитал свою физическую силу, крючок разорвал рот рыбе, и та в результате сорвалась, отделавшись лишь небольшой ранкой.

— Во дела… — протянул Убба, почесав свой затылок, после чего начал размеренно насаживать на крючок последнего мясного жука, которые не смотря на свой пугающий уродливый вид сами по себе тоже довольно вкусные, после приготовления разумеется.

Ада ещё некоторое время сидела на краю дыры сверху, не решаясь ни спустится, ни окликнуть старого знакомого, у которого в жизни всё вполне хорошо. Беды обходят это волшебное место стороной, сиди и рыбачь, затем готовь уху и иногда посещай фермы жуков. Никто сюда не придёт, никто не будет указывать как правильно жить, не перед кем ты не обязан. Не будет рядом вечно кричащих смертных, твоё неловкое слово не послужит поводом для обиды. И по глуповатому лицу Уббы можно было подумать, что он по-настоящему счастлив, в отличии от свободных от счастья граждан Эдема.

Поэтому Поцелованная Огнём и не спускалась. Не хотелось тревожить огра своим проблемами. Только вот не задача, мир Этия населён сотнями миллионов смертных, но пойти просто больше не к кому.

— Ада! — через какое-то время Убба сам поднял голову и не заметить сидящую там девушку он, очевидно, не мог. — Привет!

Лучезарная улыбка, будто как маленький ребёнок он радовался любым гостям, а махал рукой настолько быстро, что кажется мог создать ураган. Невинная простота, подобно поведение вызывало у любого наблюдателя ответную улыбку, столь искренне были эти простые и всё же крайне редкие эмоции. Хотя в то же время в душе начинала свербеть жалость, ведь этот смертный явно не способен на обман, предательство, ложь. Однако не слишком ли это надменно? Испытывать жалость к тому, кто не способен предавать, лгать и обманывать? Может жалости заслуживает кто-то другой?

— Привет! — натянув улыбку, ответила Ада, тоже махая рукой в ответ. — У тебя, кажется, снова клюёт!

Тут же Убба спохватился и схватился обеими руками за свою удочку, в этот раз его движения были уже плавнее и не такими резкими. Выждав лучший момент, он снова подсёк и радостно засмеялся, когда в его руке оказалась рыбка, которая отправилась в ведро из хитиновых пластин к другим трофеям.

— Спускайся! Сегодня будет уха по новому рецепту! — прокричал огр, подхватывая ведро и отправляясь в туннель, ведущий к жилищу: кажется, он ни капли не сомневался, что гостья пойдёт за ним.

Ада в свою очередь печально вздохнула, после чего бросила рюкзак на вторую незатопленную половину зала, после чего сама уже спрыгнула в воду. Освежившись, она выбралась на берег, после чего повысила температуру тела и усилила свою ауру. Даже с такой слабой, бытовой магией приходилось осторожничать, ведь из-за разрушения инфраструктуры ментального тела перенапряжение могло случится на любом из участков, а затем вызывать неконтролируемое саморазрушение. Но вроде всё прошло без последствий и паресис заживо не сгорел.

— Убба! Не начинай готовить без меня! Я кое-что принесла! — довольно громко прокричала Поцелованная Огнём, подбирая оставшийся сухим рюкзак и направляясь к туннелю.

Идеальной памятью девушка не обладала, так что наизусть расположений ходов здесь не помнила. Впрочем, заблудиться здесь также не представлялось возможным, даже без учёта наличия магического зрения: слишком яркие запахи давали ясно понять, где находится жилище хозяина. Кроме того, и лабиринтом эти туннели не являлись, хотя кажется появилось несколько новых поворотов, являющихся собственноручно вырытыми складами для навозного топлива, желе из насекомых и даже для красивых камешков: речь не о бриллиантах, а о действительно простых камешках странной формы, должно быть хобби такое.

— Убба разделать рыбу, но не готовить! — произнёс огр, едва гостья вошла в его обитель: ещё он успел одеться.

К слову, быт хозяина этих пещер несколько изменился. В помещениях стало чище, сам он тоже грязью не зарастал, как и посуду мыл. Ада читала книги о всяких немытых лордов в замках, которые никогда не мылись и порой намеренно унижались летописцами других земель по этому поводу. И, разумеется, всегда опускался главный момент — рыцари действительно часто не мылись, и не моются до сих пор, но не из-за того, что они ведут себя как животное, а из-за того, что при осаде воду лучше оставить про запас и не мыться, да и в целом с водопроводами в замках всегда имеются проблемы. Дело тут не в знаниях, не в манерах, а просто в доступности воды. Летописцы же часто перевирают историю как им только угодно, стараясь выставить кого-то определённого в максимально ужасном свете.

И вот как только Уббе открылся источник к воде, так сразу же дела пошли в гору и немытый огр стал вполне себе чистоплотным. Потому что быть чистым нравится практически всем, ведь от этого зависит собственное здоровье. А все эти сказки про немытых рыцарей, смердящих зеленокожих и вонючих зверолюдах чистой воды попытка развязать межвидовую неприязнь с целью получения выгоды с опусканием и изменением первопричины. Да и вообще, вонь зверолюдов и других видов — буквально их естественный запах, который порой подаётся как нечто ненормальное для оправдания войны в очередном королевстве людей, но не суть.

— Так, у меня тут специи и пряности разные… — Ада принялась доставать из рюкзака различные баночки. — Честно говоря, готовить я толком не умею, но на глаз по вкусу думаю добавить получится.

В целом, через час долгого труда удалось приготовить нечто вполне съедобное. Рыба, конечно, обладала своим «особым» привкусом подземных вод, да и в целом на второе пришлось использовать всё тех же мясных жуков, а для гарнира — странные водоросли, но в целом получилось недурно и даже съедобно. Убба отправился делиться потрохами с своим скотом, прирученными жуками. А как он вернулся то и уха уже приготовилась.

Практически молча гостья и хозяин кушали щедро приправленную пищу, Поцелованная Огнём раз за разом добавляя ещё больше пряностей и специй в свою порцию. Никто ничего не говорил, кажется, огру вполне комфортно было сидеть так в полной тишине, его радовал сам факт того, что кто-то к нему пришёл. Всё же одиночество в равной степени и дар, и проклятье. И когда уже первое и второе было съедено, а браться за десерт из желе насекомых Ада твёрдо и решительно отказалась, то стало понятно: ждать больше нельзя.

— Ещё одну порцию ухи? — предложил Убба, уже направившийся к своему котлу.

— Убба, у меня к тебе есть вопрос… — начала говорить гостья, явившаяся сюда не из скуки.

— Слушаю, — и без того не слезающая с лица улыбка хозяина стала ещё шире и лучезарнее.

— В чём твой секрет? Почему ты такой счастливый?

После этого вопроса улыбка с лица огра начала медленно сползать, а взгляд его прояснялся всё сильнее, становясь полным тоски.

— Почему я такой счастливый? — изменился и тон Уббы, будто бы власть над телом взяла другая личность, погребённая где-то глубоко-глубоко в сознании. — На самом деле ответ прост. После всей той жестокости и после всего того зла, что причинил мне реальный мир я решил забиться в самую тёмную нору, где меня не достанут. Из-за страха я больше никогда не покидаю это место, жру жуков, пью вонючую застоявшуюся воду и десятилетия провожу в одиночестве, медленно сходя с ума. Мне страшно выбраться отсюда, мне больно даже представлять, что я покину свою пещеру. Немыслимой силы ужас мешает мне покинуть выбранную зону комфорта, в которой я стагнирую и разлагаюсь. Я никогда больше не увижу своих друзей, родных, свой дом, ни даже солнечный свет, ведь страх внутри меня слишком силён, а сломанный однажды стержень внутри меня не придаст более уверенности в самом себе. И в такой ситуации я могу лишь смириться, заставить себя улыбаться и как можно дальше отогнать причиняющие боль мысли, попутно осознавая, что однажды я забуду о реальности полностью, ведь буду уже просто не в силах вернуться из выдуманных иллюзий, расставания с которыми уже сейчас чрезмерно болезненно. Вот он секрет моего счастья. Но тебе он не пригодится. Надеюсь, что не пригодится и что ты не поселишься в такой же гадкой пещере.

Через мгновение Убба ещё раз дёрнулся и, кажется, вспомнил, что он собирался зачерпнуть ещё ухи из котла. Это он и сделал. Со всё той же лучезарной улыбкой.

Глава 17

Прекрасная картина застыла за защитным стеклом. Подлинный оригинал пейзажа неизвестных миров, для создания которого художник буквально жертвовал свою кровь, разбавляя краски неизвестными оттенками. Метр на пятьдесят, такого размера творения обычно вешают в квартирах алетисов, а вот залы лариосов украшают чудовищных размеров гобелены длиной и высотой закрывающих стены. Однако не счесть правителей, желавших и желающих заполучить этот уникальных шедевр в свою коллекцию.

Но пока что произведение искусства хранится в музее, куда непрошенным гостям вход заказан. Раньше Ада не совсем понимала, насколько Хранитель силён и не видела той колоссальной власти в его руках, однако теперь пришло осознание. Может по этому голему так и не скажешь, но он вполне может одним словом изменить привычные очертания политической жизни Эдема, если захочет. Да и за артефактами к нему приходят как сотрудники Гильдии, так и культисты Этия. При чём приходят с просьбой, прося, а не требуя. В Орта Миос же защитные механизмы так и вовсе остановили бездну. Как знать, может где-то в тайных залах, и целая армия боевых машин находится на самый крайний случай. Хотя этого никто и никогда не узнает, ведь причиной для использования этой силы может являться лишь мировая угроза.

Со вздохом Поцелованная Огнём отвернулась и направилась прочь из зала. Сразу на выходе в коридор её ждала горгулья с тележкой, в которой перевозились свитки и древние рукописные фолианты. Вместе с помощницей девушка отправилась в свой рабочий кабинет, чтобы попытать удачу снова.

Лист за листом, метр пергамента за метром, слово, предложение, абзац и открывается очередной том. Почти всё записано без какой-либо магии, на первый взгляд простые тексты, но в то же время они уже спасли множество жизней. В них находятся бесконечные ответы на бесконечные вопросы, только вот чего-то необходимого новому читателю там снова не нашлось. Должно быть снова попались не те книги.

— Я распечатал ещё одно хранилище, прибудет новая тележка, но придётся подождать, — раздался скрипучий голос Хранителя, устроивший кабинет для своей ученицы прямо в общей библиотеке, где происходила сортировка знаний.

— Спасибо, — тихо ответила Ада, сворачивая ещё один свиток, на котором теперь светилась яркими чернилами комбинация пометок.

На протяжении всего пути голем всегда был рядом и помогал. Однако не исчезало из его взгляда сожаление. Да, книги, картины, пьесы и множество других произведений искусства хранят множество тайн и ответов. Для кого-то очередная композиция будет посредственной и скучной, другому же она откроет глаза и вдохнёт новое дыхание. Кроме того, все настоящие авторы как правило вкладывают всё, что они имеют в свои произведения начиная от накопленного за жизнь опыта и заканчивая выводами, сделанными на основе этого опыта. Некоторые, конечно, занимаются удовлетворением спроса, этакий фастфуд от мира искусства, который не даст ничего полезного, но поможет убить время, но их в счёт брать не стоит. В любом случае на прочтение книги уйдёт… часа два? Три? Не суть важно, ведь эти несколько часов меркнут в сравнении с временем, что придётся потратить на личную беседу с автором для получения такого же эффекта. А с многими ещё и поговорить просто не выйдет, ведь они уже ушли дальше.

Ада изучала всё, как рукописи малоизвестных писателей, так и либретто общепризнанных авторов реквиемов. Кто-то имел звание архимага, а кто-то будто случайно попал в библиотеку музея. Однако не было сомнений, что и там, и здесь хранятся те самые ключики от заветных дверей, что у каждого смертного всегда разные. Где-то наверняка скрыт и ключ к собственной двери, нужно только найти его, продолжать искать, среди бессчётного числа других ключей, которыми многие владеют и в тоже время прячут из-за неуверенности в себе, боясь что за сказанное полетят в лицо камни.

— Горгульи привезут телегу не сразу, — дополнительно и уже более настойчиво произнёс Хранитель, кладя руку на плечо замершей гостьи.

Пусть внутри голема и существовала лишь тень собственной личности, а с учётом прошедшего времени… это уже совершенно другой набор знаний, опыта, убеждений, условных реакций и рефлексов, полностью иная личность. Но всё ещё он был способен испытывать эмоции и сострадание, в частности жалость. Ведь своего ответа девушка в книгах и картинах не найдёт.

— Сходи в таверну, освежись, отдохни, немного развейся и расслабься, чтобы потом вернуться и с большей эффективностью продолжить трудиться, — посоветовал Хранитель, после чего протянул бумажку с адресом. — Сходи сюда.

Ада лишь кивнула, не желая спорить и не имея на это лишних морально-волевых сил. К тому же свежим воздухом подышать никогда не ошибка. И вот уже девушка идёт по солнечным улицам Анхабари, размышляя о том, что нужно ещё денег раздобыть. В принципе есть уже проверенный способ, а именно арены. От имени хозяина организовать пару боёв, после чего можно будет выкупить ещё несколько редких экземпляров из частных коллекций. Ну или хотя бы купить билет на частные выставки, хотя рабыню туда не пустят из-за статуса. Можно выкупить гражданство, но… радикально действовать Поцелованная Огнём не спешила, несмотря на свой нрав, пусть и слегка затухший. Лучше тысячу раз подумать и один раз сделать. Гражданство выкупить всегда получится, однако это закроет и путь в Эдем. Попасть в самое прекрасное место, судя по рассказам, в сам Рай… на это имеются шансы лишь в качестве этиамария. Свою империю девушка явно не создаст, как и лариосом вряд ли станет.

И опять же чувство долга никуда не уходит. Что если у Лансемалиона Бальмуара какие-то другие планы, а она покупкой гражданства всё испортит? Нельзя же такие решения в одиночку принимать, это как минимум некрасиво. Да и хозяин тоже всегда интересовался желаниями своих рабов, никогда не заставляя торговать телом после боёв, а предлагали за это сумасшедшие суммы, вырастающие после каждой победы и каждого титула. Не веди себя он так, то, конечно, можно было бы и не принимать во внимание его мнение. Однако аристократ вёл себя уважительно, тем самым заслуживая и уважение в свою сторону.

— Эй, смотри куда идёшь! — рявкнул отшатнувшийся от столкновения с девушкой гражданин.

— Извините, — тихо пробурчала Ада, продолжая идти вперёд.

Она даже и не заметила, что не смогла с кем-то разминуться в толпе. А это столкновение… мужчина весил килограмм семьдесят, как пушинка считай… даже для однорукого, но ещё сильного паресиса. Хотя сам свободный так не считал, гордо подняв голову он смирил рабыню презрительно осудительным взглядом и поправив свою одежду продолжил идти по своим делам.

Так много смертных, все куда-то спешат, такие разные и одинаковые лица. Поцелованная Огнём скользящим взглядом смотрела на них, теряясь в догадках: о чём они думают? Что их тревожит? Какие у них причины переживания? Работа, семья, встреча с друзьями, снова всё идёт по кругу. Молодые бегают по развлекательным заведениям, живя лишь сегодняшним днём и в принципе о чём-то не задумываются. Но их родители недалеко ушли, просто рутина сменила ветер в голове, на месте мятежности появилось смирение и новые вопросы. Как бы заработать денег, ещё больше денег, чтобы хватило на аренду, на еду, может быть на отдых, а ещё что-то нужно отложить. Всегда нужно откладывать, монетку за монетку, экономя на этом и на том, ведь неизвестно когда-то муж лишится работы, а кто-то из родственников умрёт, добавляя тем самым к расходам ещё и аренду усыпальницы. Хорошо поживём потом… когда-нибудь, ну или хотя бы получится шанс своим потомкам добраться до достойной жизни. Ведь получится?

А задумывается ли кто-то из них о чём-то… более великом? О своём предназначении? О смысле жизни как таковом? Волнуют ли их попрания древних учений, падающих ниц вместе с развитием технологий? Как диктат Совета влияет на ойкумену Совета и какой эффект оказывает противостояние так называемых Богов с Четырьмя? Кто их них прав? А существует ли для них, этих простых смертных, мораль или уже суровые реалии насквозь пропитали их цинизмом и холодным расчётом, которым начинают кормить новые поколения одновременно с материнским молоком? Скорее всего правильным будет второй вариант, ведь как уже говорил Лансемалион Бальмуар, стремление к высокому невозможно без удовлетворения первичных потребностей.

Некогда им предаваться философии, ведь нужно как-то прожить ещё один месяц. Но возможно в этом причина? Ведь если так посмотреть, куда они будут тратить деньги? На всякую незначительную ерунду. Многие так и вовсе даже в таких суровых реалиях не поняли, что жить нужно по средствам. Так почему порой весь их доход уходит на одну лишь еду, в результате чего не получается ничего откладывать? Быть может, если бы они нашли время немного подумать и поразмышлять, поговорить самим с собой перед зеркалом, то они бы смогли дойти до некоторых элементарных истин? А там уже они осознанно спланируют бюджет и установят чёткие рамки доходов? Возможно, они и вовсе поймут, что дорогое платье стоимостью в тринадцать твоих зарплат — глупая трата денег и совершенно ничтожная мотивация, созданная потребительской системой, которая высасывает тебя досуха, эксплуатируя и убивая?

Но что самое грустное… так это то, что Ада с трудом могла разглядеть живых смертных в этой толпе. Вроде они улыбаются, смеются, грустят и по некоторым щекам текут слёзы, только всё равно не похоже, что они живут, скорее просто существуют внутри ограниченного списка условий из инстинктов и заскоков, ограниченных циклом «работа-дом». Выдерни любого из толпы, попробуй поговорить, сможешь ли ты услышать что-то интересное? Как скоро истории начнут повторяться? И что самое грустное, так это то, что они этого сами не поймут никогда, ведь они разучились задавать вопросы и совсем забыли, что значит жить, возможно и вовсе они этого никогда не знали, ведь кто им расскажет или хотя бы покажет на своём примере, когда те же лариосы занимаются тем же, но в больших масштабах? Впрочем, раз они ничего не меняют, значит их вполне всё устраивает, ведь в конце концов выбор у них есть, и они его делают изо дня в день, выбирая простой путь.

Так Ада и дошла до таверны, где с пустым взглядом заняла место. Размышления терзали собственный разум, вызывая стресс и самый настоящий ужас. Страшно ведь подумать о том, что ты можешь стать таким же. Или может ты уже являлся таким всю свою жизнь и лишь сейчас в голове что-то щёлкнуло, заставив ржавые шестерёнки двигаться. Но как скоро механизм засбоит, и ты вновь на всё плюнешь? Ведь куда проще не обращать внимания на проблему, чем бросать ей вызов. Особенно когда вызов этот требует огромных жертв и усилий, ведь даже от простого взгляда в лицо правды может неслабо так двинуться рассудком от осознания критической ошибочности выстроенной за десятилетия системы мировоззрения, в истинности которой тебе убеждали все, начиная с родителей и заканчивая государством. Думать страшно, но лично Поцелованной Огнём было ещё страшнее не думать, пусть и процесс этот не давал успокоения, лёгкости, счастья… наоборот, всё становилось лишь сквернее из-за расширяющегося радиуса обзора, в котором оказывается всё больше гнили и мерзости, полностью пропитавшей и тебя. Масштаб проблемы рос вместе с прояснением взгляда, грозясь придавить слабого и всё равно бесконечного глупого смертного.

Может быть… может быть всё это полная чушь? Ведь действительно, кто сказал, что смертные должны стремится куда-то вперёд. Может быть лучше остановиться, пока не стало хуже? Или и вовсе направление выбрано неправильно и нам следует стремится в сторону животных? От этого сознания пока что только проблем больше становится. Войны, лицемерие, ложь, злоба, ненависть, даже грёбанная депрессия и прочие психологические загоны — причиной всему этому как раз осознанная часть нашего мозга, которая сама себя накручивает и заставляет падать на самое дно. Да, кому-то удаётся использовать мозг во благо, но на одного такого приходится бессчётное количество тех, кто падает в бездну. Стоит оно того? Что-то не похоже.

Тем временем у соседних столиков проходила самая настоящая пьянка. Турнир выпивки, где соревновались разные виды смертных. Под смех и шутки лился алкоголь, а обильное количество закуски не только жиром замедлит всасывание спирта, но ещё и станет причиной болезней поджелудочной, умножит нагрузку на печень, а также забьёт сортир, ведь всем этим многие уже блюют, не успевая даже толком переварить.

Но им весело, они улыбаются и вполне искреннее. Вот оно счастье? Просто бухать и жрать, наслаждаясь мимолётной минутой отдыха? Высоких идеалов на горизонте не наблюдается, значит… значит остаётся жить лишь для себя, как… хочется сказать, как животное, но не хочется обижать братьев наших меньших, которые в человечности превзошли «разумных». Особенно если речь идёт о стадных животных.

Многие и выбирают этот путь, такой заманчивый и самый простой. Зачем всё усложнять? Живи для себя и в ус не дуй. Но видимо Ада ещё большая эгоистка, чем этот сброд, ведь она считала свою жизнь более ценной. Как можно тратить её на такую ерунду? Это же настолько примитивно. А если ты уж хочешь наслаждения и экстаза… разве алкоголь и мясо могут перебить вкус победы при взятии новой вершины? Не обязательно становиться героем и спасителем мира, есть куча иных способов раскрыться, сияя как никогда несильно, и затем с гордостью посмотреть в своё отражение. Это чувство несоизмеримо сильнее любых наркотиков, но, чтобы это понять, нужно сначала попробовать почему-то запретный для многих плод. Хотя почему «почему-то»? Ответ на поверхности. Большинство просто этого не делает, предпочитая выбирать опять же самый простой и лёгкий путь, а для принятия долгосрочных решений с огромной пользой, за счёт маленькой жертвы в начале… слишком сложно, слишком безволен скот.

— Здравствуй, Поцелованная Огнём. Смотрю, Солнце снова привело тебя в горячие пески, — раздался скрипящий и знакомый голос.

— Здравствуй, Хранитель мудрости и тайн нации вечного огня и золотого песка. Да, я снова здесь, — ответила Ада, не подняв взгляда и продолжая изучать поверхность стола.

— Перемены всегда тяжелы, особенно когда появляется нужда в радикальных изменениях. Однако я за всю свою жизнь не видел чего-то более достойного, чем достижение смертным крайне точки, — произнёс появившийся из неоткуда Проводник. — Ты явилась сюда случайно?

— Нет, Хранитель дал адрес. Но кажется я уже была здесь…

Да, действительно, память может и неидеальная, но когда-то именно здесь Огненная Бестия впервые встретилась с Нуму, устроив представление для местных зевак. Здесь же зачастую проходили и другие встречи, на которых южанин пытался разорить собеседницу на покупках новых бутылок. Как же давно это было.

— Многое прошлое, многое идёт и многому предстоит пройти. Ты ищешь ответы, а значит когда-нибудь их найдёшь. Будут они стоить всего этого труда? Принесут ли они покой или станут причиной духовной смерти? Даже мудрое солнце и вечные пески не дадут ответа. Но они могут дать совет, — челюсть Проводника дёрнулась, будто он улыбнулся, хотя с учётом отсутствия плоти улыбку вряд ли возможно увидеть, да и вообще ткань полностью закрывает хранителя мудрости песков и солнца: только пустые глаза видны. — Ты помнишь, что это не обычная таверна? Как и те алкаши совсем не те, кем кажутся на первый взгляд. У отца Лансемалиона Бальмуара был брат, о котором никто не хочет вспоминать из-за трагичного пути. Однако как я уже говорил, он тоже очень достойный человек. И пусть злыми кознями Теобальд предан анафеме, но истину не уничтожить. Сходи к вдове и поговори с ней.

Глава 18

Великая и кристально чистая река Ари, лазурная кровь в золотых венах Анхабари, дарующее жизнь благословление Творца. Ада шла вдоль неё от города и смотрела по сторонам, в который раз удивляясь количеству смертных на квадратный метр. Как же тесен этот мир и как же он трещин по швам от обилия новых голов, прибывающих естественным или аномальным путями.

Как уже говорилось, Эдем населяют сотни миллионов, несмотря на его скромный размер. Так что плотность населения сравнительно высокая, особенно в городах и близ них. В Анхабари же царствовала жара и песок, что заставляло селиться народ лишь близ источников воды в отличии от Ландоса, где смертные расселяются довольно равномерно по всей территории благодаря обилию озёр и мелких рек. Поэтому многие и становились кочевниками, селясь на как бы не диких территориях, но как бы там, где и пустынные рейдеры порой могут в дверь постучать, и просто очередная буря укроет тебя бархатным одеялом на несколько метров вместе с домом.

Так что населённых пунктов вне города в Анхабари было меньше, чем на других землях, за исключением разве что Орта Миос, хотя там немного иная ситуация. В любом случае, здесь же можно наблюдать и тот самый хребет творения Этия, о котором все знают, но как-то редко замечают в повседневной жизни: в центре внимания же лариосы всякие, арены, бордели, хлеб и зрелища. Алетисы, честные трудящиеся, основа экономики и процветания стабильного Эдема, средний класс и самый распространённый статус среди всех граждан. Даже кателии и лариосы вместе не составят половину населения мира ни в какие времена, потому что хребтом могут быть только алетисы.

Также многие алетисы являются землевладельцами, но не грозными рыцарями в замках, а теми, кто в тяжёлые времена тоже берётся за инструменты. Да и не только в тяжёлые, если быть честным. Участки их малы, порой на них трудится меньше десятка рабов, купленных для упрощения своей жизни. Однако никто не ставит порой крайне грязных алетисов в один ряд с кателиями или не дай Этий рабами, пусть и руки покрыты такими же плотными мозолями.

Кроме того, алетисы не являются какими-то крестьянами, земля полностью им принадлежит. Да, приходится платить налог, но его платят все. Труд также тяжек, это тебе не летописи строчить, но, с другой стороны, а кому живётся просто? Тем более земледелие не такое уж и простое, как может показаться на первый взгляд. Вырастить горох, огурцы, лук и чеснок — с этим справляются и рабы, коих массово сгоняют на участки. Уже сложнее приходится с редкими сортами винограда, как и растёт он в садах и теплицах. Профессиональных знаний и умений требуют редкие магические растения, с которыми возятся уже лично землевладельцы, получая с этого достойную прибыль. Так что порой прибыль их куда выше среднего среди других алетисов.

И нищими такие алетисы никогда не были, а если вдруг наступали тяжёлые времена, то из-под удара их сразу же старались вывести лариосы, существующие как раз для выполнения этой цели. Например, подписывались новые торговые соглашения, потоки производства временно уходили во внутренний рынок, где всё те же лариосы, накопившие золото, заполняли свои склады товарами, чтобы не упала цена и уровень жизни алетисов, таким образом искусственно поддерживая спрос и уровень экономики. Своеобразное временное решение, пока вступают в силу и начинают набирать обороты остальные указы, чтобы подстроиться под новыми реалии и не сломать своего хребта.

Землевладельцы занимали территории по обе стороны Ари на всей её длине. Только около устья с противоположного берега, который со стороны границы мира, стояли грозные форты и укреплённые военные фабрики из-за стратегической важности местности: всё же и аномалия несёт опасности, да и торговые пути нужно защищать. Поэтому там находились военные городки, а иногда, когда по неизвестным причинам аномалия вдруг начинала слегка отступать, могли даже заставлять граждан эвакуироваться на другой берег до тех пор пока аномалия не угомонится и не отступит назад, после чего экономика Анхабари снова начнёт стремится к первому месту.

Как только все территории вдоль Ари оказались заселены, население начало расти уже вширь. Плодородные поля распространяются до горизонта и дальше. Как? Перпендикулярно. А если серьёзно, то всё благодаря развитому орошению. Для этого даже не используется магия, ведь хватает и более древних, но надёжных и крайне дешёвых способов. Гигантские машины из дерева располагаются вдоль реки и работают они на ручной тяге, доставляя воду в каналы. Иногда используются воздушные мешки, наносы, тоже ручные.

Никаких големов, никаких артефактов, лишь вереница рабов на цепи ходит по кругу. Обеспечением полей водой занимается отдельный алетис, услуги которого оплачиваются также алетисами, только уже теми, которые получают эту воду. Имеются и принадлежащие городу земли и поля, они занимаются существенный процент от общей площади плодородных территорий, а их существование обуславливается стратегической важностью производства еды.

При чём стратегической важностью для всего мира, ведь вся еда будет отправляться в самые разные земли, например в Гра’Мотар, где земля совсем неплодородная, как и само местное население: орки, гоблины, огры и прочие — не особо сильны в земледелии. Поэтому алетисов не только защищают, но и контролируют, не позволяя образовать синдикаты и картели, с вытекающей монополизацией рынка и всевозможными спекуляциями с ценами, а также радикальными методами ведения конкурентного бизнеса.

Ада много раз читала о размахе полей и их важности для Эдема, однако своими глазами видела всё впервые, поэтому даже несколько удивилась. Километр за километром идёшь, а вокруг тебя нескончаемые колосья, которые в какой-то момент становится сложно отличить от песчаного покрывала. А сколько зелени… тут же и сады, и теплицы, и пальмы, и апельсины, а сколько фруктов продают кругом и какие они все яркие, сочные, сладки и цветные! В какой-то момент даже забываешь, что находишься в сердце пустыни, зато забыть о нахождении в Эдеме не получается.

То и дело в поле зрения находился упавший без сил раб. Они крутили механизмы круглые сутки без остановки, наполняя водохранилища как для орошения, так и для прочих бытовых нужд. Иногда прямо рядом с примитивными водяными колёсами могли находится и латунные трубы, жадно засасывающие воду за счёт комбинации воздушных и водяных кристаллов, однако подобные технологии являлись редкостью в этом месте, а нуждались в них лишь ремесленники, например, алхимики, которые прямо здесь строили небольшую лабораторию, покупали всё сырьё и производили боевые стимуляторы, духи, лекарства и всё что связано с алхимией. Такой контраст в уровне технологий немного забавлял или пугал, но подобное является нормой как для Эдема, так и для ойкумены Совета в принципе, где передовые творения технического прогресса доступны узкому кругу лиц, в частности, паресисам.

Если раб падал, то волей случая решалась его судьба. Одного хлестнут плетью и заставят встать, затем ещё раз и ещё раз, пока тот уже не поднимется. И пока мёртвое тело будут выносить на ферму, чтобы покормить тех же свиней, второму упавшему разрешат передохнуть и позволят притронутся к жидкой похлёбке, набраться сил и затем снова продолжить работать. Почему так? Потому что отношение к рабам зависит лишь от цены этих рабов на рынке. Если цена обвалится, то могут и кормить перестать, выжимая всё из живых вещей. Если цена повышается, то становится невыгодно экономить на их содержании, лучше уже раз в день кормить или даже два раза, позволяя ещё и поспать часов шесть-восемь, чем каждый раз покупать новых.

Так Ада и шла, расспрашивая граждан о своей цели. Царские поля, они находились где-то здесь, судя по словам смертных уже совсем близко. Фактически к ним девушка и должна уже выйти, отойдя от Ари на несколько километров вглубь континента. Только вот не видно что-то этих Царских полей, а в какой-то момент на горизонте появились дюны, говорящие о конце плодородных территорий.

— Неужели я их пропустила? — спросила себя Поцелованная Огнём, пытаясь взглядом найти нужное место, которое по логике должно сильно выделяться, но… тщетны попытки.

Вокруг находились всё те же поля пшеницы, самой обычной, вернее… не прямо уж самой простой, ведь нужно понимать, что история Эдема крайне длинная. Как и в целом ойкумены Совета. В сельском хозяйстве дикие растения не используются, а паресисы с помощью алхимии и магии всячески стараются не только создать новых боевых скакунов для катафрактариев, но и про разведение новых культур не забывают. Так что эта пшеница уж точно и давно не является обычной, в отличии от трудящихся среди неё смертных.

При чём трудящихся косами… Хотя ещё десяток километров назад можно было видеть уборочных големов, но на краю располагаются самые бедные алетисы, которые не могут себе позволить такой роскоши. Жилища тоже бедные, фактически это даже не дома и не избы, а… палатки какие-то, да в лучшем случае хлипкие постройки с каркасом из веры в Этия, обмазанного засохшей грязью. Однако всё же стоит учитывать и тот факт, что Анхабари это не горы Орта Миос, где температура порой даже трёхзначная с минусом впереди, так ещё и ветер горные пики срывает. Здесь же круглый год тепло и бури обходят эти территории стороной благодаря патрулям магов песка. Так что вполне нормально и так живётся, а в каменных домах нужды особой нет. Хотя бедность всё ещё на лицо, как не крути и с какой стороны не смотри.

— Кого-то ищите? — позади раздался ещё не сломавшийся голос юноши, который остановился рядом со своего телегой с соломой.

— Я ищу Вдову… — неуверенно ответила девушка, понимая, насколько расплывчато звучит этот ответ, однако настоящей фамилии и имени Вдова не использует.

— Вдов у нас много… и сирот. Недавно летающие монстры прорвались и добрались до поселений кочевников по ту сторону Ари. Бурей воспользовались, а отряды на крылатых ящеров не успели всех перехватить, как инженерные отряды с разведкой сплоховали. Выжившие до сих пор ходят и просят крова. Постепенно все находят местечки, у нас тоже несколько осталось.

— Вдова была в прошлом лариосом.

— Лариосом? — удивлённо переспросил юноша, брови которого поднялись. — Вы её найдёте. Ну а пока что… скоро ночь. Остановитесь у нас, отдохните. Не стесняйтесь.

И юноша, даже скорее хотелось сказать мальчик, собрался с силами и снова потащил свою телегу с соломой по протоптанной дороге. Поцелованная Огнём же немного постояла и направилась вслед за местным тружеником. К слову, долго идти не пришлось, вскоре показалась группа смертных, активно строящая новое здание.

С радостью они встретили своего соседа, помощника, друга, сына, брата… Солома из телеги в миг отправилась к глине, где активно перемешивалась. Затем прямо так, руками, каждый брал этот строительный материал и вносил свой вклад. Иногда добавлялась вода, иногда известняк, главное получить однородную массу. И судя по тому, что солома не прямо измельчалась, а нарезалась длинными стеблями используется глиномятный метод строительства. Подобное можно было увидеть и на других землях, у зверолюдов тех же, правда там вместо соломы использовались сучья, но смысл тот же палки и говн… кхм, известь и глина. Всё просто, правда прочность и надёжность оставляет желать лучшего по понятным причинам: при пожаре из-за перепада температур всё в миг трескается и обрушается, со временем стены высыхают и гниют, что тоже не хорошо. Но ничего, как сломается так отремонтируют. А с учётом низких трудозатрат так вообще идеальный вариант в текущих реалиях.

Удивительно, но факт. Меньше чем за неделю оказались построены новые жилища для всех беженцев. Для многих городских жителей подобное кажется чем-то невозможным. Что многоквартирный дом Ландоса строится годами, что алетис за городом себе домик строит десятилетиями, а тут за неделю и аж несколько группой явно не профессиональных строителей. Ну, во-первых, опять же нужно учитывать качество, во-вторых, строили буквально всем небольшим поселением. В том же Ландосе в деревнях даже куда более сложные избы за пару дней тоже строят, буквально за неделю перед свадьбой, чтобы молодожёнам, где жить было. Потому что десять человек на лесопилке, ещё с пол дюжины на подхвате, и человек двадцать по бревну принесут и всё, изба готова. А алетис для себя домик строит в одиночку.

Помощь Ады не требовалась, как и стояла рядышком она недолго, ведь всё шло к завершению. Последняя телега с соломой нужна для финальной порции этого глиномятного строительного материала для уплотнения крыши. Всё же в Анхабари дожди тоже порой идут, а протекают глиномятные здания также будь здоров, так что верхний слой всегда утолщался.

— Готово! — произнесла руководящая всем женщина, весьма подтянутого телосложения. — Но пусть ещё подсохнет слегка, завтра лишнюю мебель соберём и будете заселятся.

Со слезами на глазах что-то начала всех благодарить молодая девушка, которая также находилась здесь с самого утра. Даже её дедушка, одноногий старик, ковылял, кряхктел, но помогал. Такая взаимовыручка удивляла и грела душу, служа контрастом на фоне бездушного и циничного города, где Ада чаще видела удары в спину, чем протянутую кому-то руку. Говорят тяжёлые времена рождают сильных смертных. В деревнях всегда живётся тяжело, однако многие забывают, что тяжёлые времена ещё и заставляют смертных сплачиваться, пусть конечно и не всех. Проблемы начинаются с появлением излишков.

— А ты… — руководящая всем женщина указала на Поцелованную Огнём. — Иди за мной.

Где-то в подсознании рыжеволосая девушка уже всё понимала, однако всё равно не могла принять происходящее. Как-то всё… не так, как должно быть. Или, наоборот, так? Но с расспросами пришлось подождать до жилища, такого же бедного и жалкого, в которое и пригласили гостью. Спокойно хозяйка поставила две чашки, поставила завариваться горячий чай, а сама ушла в угол, разделась и встала в бадью.

— УХ! — вздрогнула женщина, после чего быстро себя вымыла и затем оделась во второй комплект заранее приготовленной одежды.

— Это Царские Поля? — дождавшись, пока хозяйка сядет за стол и нальёт чай, сходу спросила Ада.

— Да, а тебя что-то удивляет? — последовали спокойные ответ и вопрос.

— Я ожидала увидеть что-то более… царское. Дворец и лариоса, управляющего самыми процветающими территориями… Или хотя бы просто дворец среди рабский ям, где смешивается кровь и песок… Но когда я увидела эти поля на горизонте, мне показалось что это очередные рабские плантации, — шокировано выдала Поцелованная Огнём, попутно и сама удивляясь тому, что ляпнула и как оскорбила только что всех местных граждан.

— Нет ничего более рабского, чем роскошь и нега, и ничего более царственного, чем труд, — всё также спокойно ответила женщина, которую слова ни капли не задели. — Ты знаешь, как появились эти поля? Очень давно сюда из Ландоса пришёл один из величайших полководцев. С армией он пересёк Ари, спеша на помощь к границе земель. Битва оказалась выиграна, но многие пострадали из-за прорывов на флангах. Так ещё и полчища Свободного устроили восстания, резню, бойню… Тогда он и сказал эти слова, после сражения вернув свой сверкающий меч в ножны и взявшись за лопату, принявшись копать канал. Созданный прецедент уязвил гордость многих, очень многих, заставив и их присоединится к восстановлению территорий, принадлежавших в основном кателиям, даже не алетисам. А затем он остался здесь жить, хотя и вынужден был часто возвращаться в Ландос. Царские Поля, дворцов здесь никогда не было. Его дело продолжили его сыновья и дочери, внуки и внучки. Сюда иногда приезжает и семья Хаффан, хотя об этом не рассказывается простому народу. Общественность не поймёт, враги почувствуют слабость, да и не для пиара всё это делается. Просто в роскоши очень легко забыть, кто ты есть на самом деле и чего на самом деле стоят шёлковые гобелены и золотые доспехи.

— Так значит ты Вдова?

— А ты Адериин, Огненная Бестия, Поцелованная Огнём, этиамарий Лансемалиона Бальмуара, верная посетительница музея и помощница Хранителя, спасительница единственного сына Джала Хаффана, четвёртого сына Торана Хаффана, ставшего главнокомандующим войск в Анхабари из-за нестабильной ситуации в раскалывающем на части мире… Позорно проигравшая бой этиамарию Делсираана Венхидора из-за чего начался первый виток возрождённого конфликта между двумя наследниками Зелгиоса, уже устроивших первую бойню «Багрового Хрусталя». Правда, один из них уже публично отказался от всех притязаний, так что непонятно о чём он вообще думает и что планирует, — Вдова выдала ещё один фактически монолог, после чего сделала глоток чая и посмотрела прямо на свою гостью. — Зачем ты ко мне пришла?

— Я… я… я не знаю… — честно ответила Ада, чем впервые за долгое время вызвала удивление хозяйки, навсегда поселившийся после бойни в Эдеме здесь, в Царских Полях своего деда.

Глава 19

Слегка выставить ногу вперёд, расстояние между ступнями где-то сантиметров сорок. Спина прямая, никуда наклоняться не нужно. Правой рукой держишь рукоятку, слегка согнув руку. Левую ладонь размещается на почти коне древка, крепко и уверенно сжимаешь пальцы, рука согнута в локте и уже не слегка. Пяткой инструмента касаешься земли, остриё понятно немного вверх. Работаешь всем корпусом, а не только руками. После этих нехитрых действий можно начинать косить траву.

Этим Ада и занималась, прямо как в прошлой жизни, разве что декорации существенно поменялись во всех планах. Говорят, труд облагораживает смертного… может оно конечно и так, как знать. Но вот то, что он оказывает медитативное воздействие это уж точно. Шаг и взмах, шаг и взмах, зелёная трав ложится, а заточенная коса продолжает сверкать в лучах солнца и звёзд.

На поле девушка проводила очень много времени, порой круглые сутки, ведь нужда во сне и еде несколько отпала с ростом силы. Все размышления уходили на второй план, хотелось лишь пройти ещё сотню метров до горизонта, чтобы усталость навалилась неподъёмным грузом и позволила без сил упасть на кровать, провалившись в объятия Нейры, которая с жалостью избавит тебя от сновидений или хотя бы кошмары отгонит. Хотя вряд ли она имеет здесь власть, скорее всего дело только в усталости и изнемождении физического тела.

Кроме того, тяжкий ручной труд позволил вспомнить, что значит быть смертным. За своими книгами в музее Ада действительно начала забывать кое-что очень важное. Она не следующая ступень эволюции, лишь одарённое даром к магии смертное животное со всеми вытекающими. Набор условий из наказаний и поощрений. Как только ты перестаёшь бороться и начинаешь утопать в роскоши и достатке, начинается разложение, ведь поощрять тебя становится просто не за что. Раньше об этом Поцелованная Огнём не задумывалась, ведь тренировалась круглые сутки, теперь же… если ещё в Саросе она ходила на охоту, то в Анхабари надолго пришлось поселиться в библиотеки музея из-за чего гормональный фон изменился.

Почему девушка косила именно обычную зеленую траву? Потому что так или иначе территории плодородных земель растут постоянно вместе с развитием системы орошения. Процесс этот крайне долгий и очень трудоёмкий, ведь буквально приходится превращать безжизненную пустыню в зелёную долину. Недостаточно просто вырыть каналы, нужно что-то делать с самой почвой. Долгие года тяжкого труда алхимиков и магов земли жертвуются во благо этой цели, чтобы рост производства не отставал, а лучше обгонял рост населения.

В какой-то момент на обновлённой почве, сменившей золотое покрывало, начинает расти трава, однако садить какие-то культуры ещё рано. Нужно убедиться, что в почве достаточно минералов для тех или иных растений. Кроме того, используются и дорогие артефактные машины, буквально меняющие даже климат, а за ними нужно следить тоже годами, прежде чем всё будет откалибровано, настроено и после чего можно уже подписать разрешении об осваивании алетисами этих территорий. Так что пока что здесь растёт только трава, которой кормят скот или просто сжигают, чтобы часть ресурса вернулось обратно в землю с пеплом. А там… когда-нибудь даже здесь зазвенят золотые колосья, лишь бы усердия хватило.

— И нет ничего невозможного для тех, кто пытается, — вдруг после очередного взмаха косы прозвучал голос, заставивший поднять Аду голову от земли.

Так как паресис обладал куда большей силой, то и доверили ему куда большую задачу. Огромный участок, казалось бы, без конца и края, оказался вполне конечным. И вот лицом к лицу Поцелованная Огнём теперь стояла с Вдовой, которая делала тоже самое, охватывая соседнюю зону. А чуть дальше у горизонта шли и другие алетисы, у которых может денег на покупку и содержания не хватает, но зато руки и ноги на месте почти у всех. И там, где паресисы не могли разорваться на части и успеть, простые смертные как раз всегда заполняли бреши.

— Ведь судьба всех зависит от реализации каждого, — произнесла внучка основателя Царских Полей. — Он это часто это повторял. Пойдём домой, пора отдыхать.

— Ты знала Лансемалиона Бальмуара? — спросила Ада, тоже закидывая косу на плечо и направляясь вслед за возможно обладательницей тех самых ответов.

— Да, конечно. Правда его тогда знали под настоящим именем. Граниир Торвандори, второй сын Зелгиоса Торвандори. Племянник моего дражайшего муженька… — пояснила Вдова, как-то совсем недобро хмыкнув в конце, ясно давая понять своё отношение к мужу.

— Что тогда произошло? — Поцелованная Огнём продолжила задавать вопросы.

— А ты ещё не знаешь? Кажется уже весь мир об этом говорит, особенно после конца затишья конфликта, который никуда не ушёл, лишь на время принял иную форму.

— Как-то… не спрашивала. Не хотела лезть в личные дела.

— Хорошая черта для рабыни. Наверное, — пожав плечами ответила женщина без имени и фамилии, зато с весьма богатой историей. — Бойня произошла в Эдеме. Прямо в самом его сердце, в две тысяче двести семьдесят третьем году по единому календарю. В крови тогда захлебнулись многие известные рода.

— В том числе и твоя семья?

— Да, ведь как говорил мой дед… как это там… Я предпочитаю жить короткой жизнь славы, чем длинной тьмой. Старый дурак, как и мой отец. Зачем вообще было туда лезть?

— Неужели твой род, несомненно, великий, исчез так быстро?

— Большие империи растут долго, а рушатся всегда в миг, как карточные домики. Я пыталась их образумить, но… куда там… Решили поиграть в большие игры, проиграли.

— И кто же оказался настолько силён? У вас же и союзники имелись…

— Кто-кто… Адрион Торвандори, первый сын Зелгиоса Торвандори. Устроил бойню, перебил всю свою семью, после чего остальной сброд почувствовал запах крови, а оказалось маленький львёнок с зубками дракона. Он всё спланировал, каждый последующий его ход как очередной гвоздь в крышку гроба. Никакого милосердия, все кто хоть рыпнулся в сторону его семьи по какой-либо из причин жестоко и методично истреблялись. Одним за другим враги падали ниц, а затем начали умирать и его, так называемые союзники, которые лишь ждали момента, чтобы повесить поводок на обескровленную семью Торвандори. Адрион оказался сущим монстром, ещё хуже, чем его отец в первое тысячелетие. В результате большая часть тех, кто участвовал в тех событиях… мертва или пропала без вести.

— И после всего этого… ты просто ушла сюда? Когда враги убили твоего отца, деда, мужа… полностью уничтожили семью и возможно явятся за твоей головой… ты просто косишь здесь траву?

— А что я должна делать? С косой наперевес побежать в Эдем, чтобы… отомстить? В моём возрасте подобное поведение, знаешь, слишком мелочно.

— Чтобы восстановить справедливость?

— Ада, о какой справедливости мы вообще можем говорить? Или, по-твоему, Адрион просто кукухой поехал и решил узурпировать и так принадлежавший ему титул главы рода? У него же даже конкурентов на это место не было!

— У него же брат… два брата.

— Граниир оставался и остаётся лишь верным псом, которому нужно ставить цель. Я никогда в жизни не видела более неамбициозного в плане власти человека. Да и посмотри, что он творит! Тебе это кажется гениальным? Быть может и так, в сравнении с каким-нибудь тавернщником из Сароса. В масштабе Эдема — он сущий дилетант, вынужденный полагаться на оставшиеся связи. Адриона же растили как стратега. Даже в окружении врагов он не то, что выжил, он всех переиграл, показав миру кто тут лучший игрок. А что касается этого ублюдка Лунара… Вот тебе и причина всего происходящего. Род Торвандори отравили и заразу нужно было вырезать. Если бы эта дрянь каким-то образом дорвалась до власти… Это было бы ещё хуже.

— Как ты можешь такое говорить, — не веря своим ушам тихо произнесла Поцелованная Огнём. — Ты хоть раз вообще видела Лунара? Как можно говорить подобно хоть о ком-то… Тем более он же… ребёнок фактически. На момент событий ему даже года не исполнилось! Он не сделал ничего плохого.

— Наивности тебе не занимать. Порой сам факт рождения уже является достаточной виной.

— И тем не менее Лунара не убили, хотя могли.

— Это аукнется, но уже для всего Эдема и чуть позже. Всё же матёрости Адриону не хватило. Кишка тонка.

— Даже Адрион не убил брата, так какое право ты имеешь говорить нечто подобное?

— Что значит «даже»? У семьи Торвандори на этот момент всегда пунктик стоял, что являлось единственной их слабостью. Более того, ты подумай. Твой хозяин отказался от имени, Адрион уходить добровольно не захочет, как и уничтожать семью вместе с ним не вариант, потому что Граниир слишком сентиментальный, да и роль рода Торвандори в Эдеме слишком высока для ещё одной делёжке: много лариосов и так уже червей кормит, кому доверишь опусташённые владения? Тем временем Лансемалион Бальмуар уже устраивает бойню с Делсирааном, обидевшись, что его этиамария покалечили и в Эдем теперь в ближайшее время не попадёшь. Так… как скоро он объявит Лунара истинным наследником, что одновременно и отомстить, и спасти семью?

— Этого никогда не будет.

— Почему? — со снисходительно улыбкой спросила вдова. — Потому что братика любит и не хочет втягивать того в бойню? Ну да, это весомый аргумент. Был весомым, до тех событий в Атесе и закрытием последний двери в Эдем. Ты уже давно в этом мире, должна хорошо понимать, что пасть низко может каждый, вопрос только в том, что именно его к этому толкнёт. Ведь даже принципы легко продаются. Всё продаётся. Да и если не использовать все возможности, даже думать о победе не стоит, таковы правила игры. Кроме того, а кто взрастил и поддержал Адриона? Он, конечно, гений, но не настолько же, чтобы всему сердцу мира устроить диктат. В свою очередь… куда уже побежал Граниир просить помощь, который также в одиночку ничего из себя не представляет? И главный наводящий вопрос, вся эта бойня в Эдеме является причиной или следствием?

— Эти вопросы требуют долгих размышлений и учитывания ряда факторов, поэтому ответа сходу я дать не могу. Однако существуют незыблемые догмы, которые являются определяющими для поступков… для моего наставника уж точно. Он никогда не воспользуется Лунаром.

— Почему? Скажи мне, Ада, почему ты так в этом уверена?

— Потому что я его знаю! Он не такой!

— Уверена? Ты же даже не в курсе, что он так-то помолвлен. А скольких этиамариев он потерял в своих экспериментах? Ты даже не представляешь, насколько кровавой ценой добывались все знания, затем применённые на тебе. А ведь у него даже своё научное исследование условных рефлексов есть. Догадайся с одного раза, кто являлся подопытными. Подсказка: не собаки. А может ты знаешь его любимую пьесу? Любимый цвет, напиток? Что ты о нём вообще знаешь, девочка?

— Я знаю, что хорошие поступки не перекрывают плохих, как и плохие не перекрывают хороших. В прошлом и я наделала много глупостей. Однако важно то, кем я, ты и он являемся сейчас. И прожив десятилетия рядом с ним я имею правду утверждать, что знаю то, кем мой наставник является сейчас. Тем же кем он был раньше… пусть будет проклят глупец, живущий прошлым.

— Ха, а ты явно много читаешь и думаешь.

— Что позволяет мне достигать истины.

— Или более эффективно убеждать себя в правильно выбранного для личного удобства мировоззрения. Обратная сторона есть у всего, даже у эрудиции.

— Так если я неправильно пользуюсь этим инструментом, то приведи объективные аргументы.

— Объективные? Всё что касается мировоззрения всегда будет субъективным.

— Тогда к чему ты всё это начала?

— К тому, что тебе пора снять розовые очки и понять одну простую вещь. Никто неидеален. И твой наставник, неидеален вдвойне. Он такой же человек, как и любой другой с кучей проблем, которые к тому же он не решает, а откладывает. И он часто ошибается, часто делает глупости и даже несмотря на свою предрасположенность к молниям и хладнокровность… тоже подвергается воздействию эмоций. И это его в конечном итоге убьёт, а под завалами разрушения погибнут очень многие, — продолжала настойчиво и жёстко говорить Вдова, по всей видимости пережившая всё это лично. — Но ты почему-то продолжаешь его идеализировать и берёшь с него пример. Как маленький ребёнок, ты видишь в нём и солнце, и звёзды. В результате вместо понимания, ты приходишь к оправданиям. Баранья упертость не слабость, а сила характера. Хладнокровность не боязнь собственных чувств, а многовековая выдержка. Постоянное запирание в кабинете не развивающийся аутизм, ОКР и прочие заскоки из-за воздействия колоссального стресса, а трудолюбие. Даже когда он долбится наркотой, чтобы снять напряжение, ты видишь в этом рациональный подход и эффективное повышение результативности на долгой дистанции, но не проблему.

— Ты утрируешь и намеренно гиперболизируешь факты для убеждения самой себя и меня в правильности твоей точки зрения. Кроме того, не нужно проецировать на меня свои проблемы. Это ты цитируешь своего деда даже спустя столько времени. Не нужно думать, что моё отношение к моему наставнику схожее.

— Как об стенку горох…

После этого разговор как-то затух и идти пришлось в тишине. В принципе какая-то часть сказанного доходила до Ады, но и принять всё как данное она же не могла по понятным причинам. Так что продолжала спорить, чем явно не радовала свою собеседницу, которую тоже можно понять, если немножечко постараться поставить себя на её место. В любом случае в молчании удалось дойти до самых домов, где уже Поцелованная Огнём решила задать последний вопрос:

— Ты его любила?

— Мужа? Теобальд не был плохим человеком, но… он много пил, много гулял, много играл в карты, много и многих подводил. Однако я давала второй и третий шансы раз за разом, ведь понимала, почему он так себя ведёт. Как ты уже видишь, не всё так гладко в семейных отношениях Торвандори. Ему было тяжело, а рядом никого не было, ведь у Зелгиоса так много дел, нужно империю строить… куда там в проблемы своей крови вникать, великие вершины же на горизонте маячат. И пусть наш брак ковался лишь с точки зрения выгоды, но привязанность всё равно появляется. За долгие века я к нему определённо точно привыкла и… наверное любила. И когда я узнала, что его убили на том празднике… ненависть переполнила моё сердце, как и сейчас лишь тяжкий труд позволяет мне унять невообразимую злость. Хотя я никогда не желала войны, потому что понимала, что ради этой бойни придётся жертвовать всем, а победы любой ценой мне нужно. Зато моему деду оказалось нужно. Пусть Теобальд и был непутёвым родственничком, но его убийство — вызов уже всей семьи. Дело принципа, да? Многие лариосы это часто повторяют, но твой хозяин чаще других. И тебя это всё равно ни капли не смущает, как и проблемы ты не видишь… — протянула Вдова, приставляя косу к стене своего дома. — Извини, я не знаю, как тебе ещё объяснить суть. Других слов у меня для тебя нет и по всей видимости, мы с тобой слишком разные, чтобы друг друга услышать.

Резонное и мудрое замечание, ведь Ада действительно не могла понять, как можно после всего пережитого… уйти на эти Царские Поля, отказаться не от мести, а действительно справедливости, забыть прошлое и просто работать в поле, делая вид, что ничего не произошло и никто не забрал у тебя всё. Это в рыжеволосой голове никак не укладывалось, особенно учитывая доминантно-агрессивную манеру подачи Вдовы.

— Но знаешь, кажется, я знаю того, кто поможет приоткрыть для тебя завесу тайны. А возможно и нет… но попытаться явно стоит?

Так Поцелованная Огнём и покинула Царские Поля не получив ответов, но с кусочком пергамента, на котором углём написано послание, а снизу красовалась алая подпись Вдовы. И всё же время проведённое здесь оказало некоторый эффект.

Всё стало ещё запутаннее и сложнее.

Глава 20

— Не может быть… — страж ничего не понимал, так что решил позвать напарника. — Эй, глянь. Это мне солнце голову напекло что ли?

Второй почётный гвардеец с поднятым забралом нахмурился, подошёл, нахмурился ещё сильнее, взял бумагу и артефакт. Провёл раз, руна загорелась, провёл второй раз, та же руна загорелась снова, всё повторилось и в третий раз.

— Проверь своим, — посоветовал первый страж.

Второй почётный гвардеец кивнул, достал свой артефакт и провёл все те же операции для получения того же результата.

— Получается… всё верно.

— И нам её нужно пропустить? — не веря в происходящее, спросил первый страж. — Обычно подобное происходит… иначе…

— Получается нужно, — ответил и пожал плечами второй. — Есть закон, есть правила, есть традиции. Против них идти мы не можем. Проходите.

— Но она же рабыня… — в след Поцелованной Огнём прошептал свободный смертный.

Ада же поднималась по ступенькам всё выше, направляясь к особым вип-зонам, где отдыхал узкий круг лиц Анхабари. Эти места даже менее доступны, чем главная трибуна, ведь на главную трибуну могут пригласить из уважения или из-за формальности. К гостям в этих местах можно попасть на встречу лишь по личному приглашению клиента или по прямо уж особым случаям. Если гражданин не захочет, даже главу рода Хаффан к нему не пропустят. Однако по всей видимости Вдова как раз являлась старым другом этого самого гостя, к которому и шла на встречу девушка, ещё не понимая зачем.

— Да-а-а… бери глубже… — стоило только перейти за руническую линию, как уши пронзил отвратный стон.

Но Поцелованная Огнём не смутилась, а просто остановилась, не проходя под аркой, ведущей на личную трибуну. Стоя в тени, она молча слушала хлюпающие звуки, сменяющиеся то стонами, то хрипами. В какой-то момент, казалось, что кто-то вот-вот задохнётся, подавившись чем-то явно большим. А может и не большим, возможно крохотным, но хорошая наложница сделает так, что её хозяин никогда в себе не усомнится. Симулировать же рабынь для плотских утех учат с первых дней их обучения, что и логично. Всё же после стольких клиентов или пусть даже клиент будет один, но всё равно очень скоро чувства притупляются, и никакая искренность долго не живёт, как и похоть. И вот уже секс становится рутиной похлеще чем работа на стройке. Если же говорить о паресисах, живущих куда дольше… тут даже ролевые игры не помогают. И вот уже в своих экспериментах даже архимаги заходят слишком далеко. Это не позволяет ни на секунду забыть, что на самом деле из себя представляет Эдем.

Вскоре раздался особо долгий стон, чем-то напоминающий рык, после чего всё затихло. Отсчитав ещё пятнадцать минут, Ада наконец-то вошла на трибуну, где не было ни намёка, ни следа чего-то не очень приличного и интимного. Более того, вполне себе достойного вида темнокожий лариос с задумчивым видом сидел на кресле, глядя на игральную доску перед ним. Напротив же него расположился раб, молодой юноша: под лёгким макияжем он фактически не отличим от девушки, которую боги не одарили большой грудью. Хотя чего-то всё же не отнимешь.

В любом случае, Поцелованную Огнём не смутило даже это. Конечно, в её деревне за такое могли и… ну, всякое сделать. Эдем же в этом плане куда более раскрепощён или развращён. В любом случае, Ада после стольких лет в этом месте уже не считала влечение к противоположном полу чем-то постыдным. Более того, это в каком-то смысле можно назвать и естественным. Существуют же виды животных, представители которых тоже интересует тот же пол. Зачем? Первый и очевидный ответ напрашивается сам собой: такое намеренное и естественное отклонение от нормы способствует контролированию популяции. Некоторые виды так и вовсе способны менять свой пол, другие вообще являются гермафродитами и могут оставлять потомством в одиночку.

Это всё к тому, что вешать бирку и ненавидеть кого-то из-за такой мелочи… это уровень детей, тыкающих пальцем в полноватого ровесника и кричащих: «Жирный, жирный, как мул пассажирный». Мир же штука очень большая и разнообразная. Более того, лично девушку волновали в смертных совершенно другие моменты. Честность, добропорядочность, верность, искренность — эти и многие другие черты определяют уровень «достойности» смертного, а не то на кого у него встаёт или от кого он течёт. А с кем он там отдыхает — его личная жизнь. И казалось бы, простая истина уже давно сформулирована: «не лезь в чужой храм со своими уставом». Однако почему-то и те, и другие, и очень многие никак этого не поймут, ведь понимать в принципе не хотят. Они как раз хотят вешать бирки и самоутверждаться за счёт не таких как большинство. Подобное, крайне примитивное поведение несколько угнетает, особенно учитывая то, какой длинный путь уже прошли смертные.

Хотя, наверное, не стоит их за это винить, они такие какие есть, далеко неидеальные. И то, что Ада обладает большей сдержанностью по большей части заслуга воли случая, согласно которому удалось попасть в другой мир и встретить достойного наставника. Любой бы на её начал мыслить также. По этой и другим причинам девушка особенной себя не считала уже давно.

— Чем могу помочь? — не оборачиваясь спросил лариос, передвигая одну из фигур на доске.

— Меня послала к вам Вдова с Царских Полей.

— Вдова значит… — нахмурился южанин, но не из-за услышанного, а из-за хода своего раба, который обернётся неожиданной вилкой через два хода. — Ну раз так, то скорее всего тебе нужен не я.

— Как это не к вам?

— Ну как так! — разочаровано воскликнул рабовладелец, в страстях ударяя по столу.

— Подумайте ещё хозяин, — с улыбкой предложила его живая вещь. — У вас есть один очень хороший ход…

— Хватит подсказывать! Сам найду! И не вздумай поддаваться как в прошлый раз!

— Как скажете хозяин, — теперь уже раб откровенно усмехнулся. — Раз вы хотите снова проиграть…

— А что касается тебя, Поцелованная Огнём… — протянул лариос, после чего указал на центр арен, где шёл бой. — Такие как ты обычно к нему приходят, а не ко мне. Как закончит, подлови его на выходе. А я вряд ли тебе чем-то помогу.

Удивлённая Ада перевела взгляд на поле боя, где против полчищ нежити спокойно сражался Оноэль, воин света с сверкающим мечом и белоснежными крыльями, щитом он отражал смертельные атаки, при этом крайне редко используя клинок. И всё равно никто не мог противостоять столь могучему существу, ведь, как и народы неасилор, прозванные ангелами смертные также являлись крайне древним видом. Наравне с народом раалориан они являлись первыми детьми Ароса, что сказывалось на их предрасположенности к стихии света.

Однако даже по меркам своего вида этот этиамарий являлся сущим монстром, чудищем, переходящим все возможные и невозможные грани нормальности. Ни один из последователей Миоса не мог с ним сражаться на равных и ни один из сражающихся в массовке рабов не мог умереть, ведь любые раны исцелялись от одного присутствия настоящей легенды. Более того, то что он вытворял с прогнившими душами тёмных полчищ… отравленные некромантами отголоски не просто освобождались, они очищались до кристального блеска и в пляшущем хороводе покидали этот мир, не испытывая более боли.

Подобное мастерство считалось недостижимым, даже паладины Ландоса, борющиеся со тьмой как правило не достигают подобного уровня. Да, они тоже могут освобождать души и снимать чары Миоса, однако всё равно боль отголосков никуда не уходит, что выливается в эхо бесконечных страданий, пока растворяется остаточная сущность нежити.

— Ого… смотрите хозяин! — вдруг закричал раб.

И лариос вынужден был отвлечься от размышлений над следующим ходом. Хоровод душ начал собираться в столб света. Лёгкое золотистое сияние, казалось бы, материализовалось, как прекрасный цветок Оноэль расцветал всё сильнее. И от бьющего во все стороны хара вдруг начало меняться само мироздание. Кровавый песок, кучи трупов, пот и боль в сердцах выживших — всё исчезало. На месте поле боя, прямо среди песка, вдруг начинали расти цветы, всасывающие кровь и дающие начало чему-то новому, рождённому из сегодняшних лишений. Прекрасное, божественное чудо, истинная магия жизни, она что-то меняла в каждом из зрителей, которым вдруг стало плевать на кровожадность и жестокость, ведь они увидели нечто более зрелищное и неповторимое.

А затем ангел спустился на землю. Со ступней его исчезла броня, голыми ногами он аккуратно ступил на расцветший сад, в котором на ноги поднимались даже этиамарии, получившие удар в сердце. Как и все предыдущие сражения с участием Оноэля, это тоже закончилось без потерь для живых. Более того, каждый воин после этой встречи станет может и чуточку, но сильнее, ведь полное исцеление убрало старые шрамы и вылечило все, пусть даже ещё зарождающиеся болезни.

— Я никогда не видел более сильного этиамария, — ошеломлённо прошептал лариос, являющийся владельцем известной во всём Эдеме легенды. — Порой мне кажется, что он бы смог стать лучшим и сражаться в самом сердце нашего мира, пред ликом богов и самого Творца. Райский сад принял бы этой самородок без каких-либо сомнений.

Однако этот путь для ангела закрылся в тот день, когда он воспротивился воле своего прошлого хозяина. Да, он стал легендой, самой настоящей, однако после такой выходки в сердце Эдема не попасть. Лишь полное подчинение должен выражать раб, что будет приглашён в главный город этого мира. Этого же требует и Этий от тех, кто хочет стать достойным хотя бы чуточки его внимания, что уж говорить про признание. И три последних титула после легенды: привлекший внимания Этия, достойный Этия, избранник Этия — это ничто иное как отбор перед финальным отбором, где архиепископ скажет своё слово.

— Но ему это не нужно, — заметил раб, кидая золотку монетку на песок, вдруг ставший плодородной землёй.

— Не нужно, — согласился лариос, который на самом деле особо не думал об упущенной выгоде, ведь так или иначе этиамарий приносил огромный доход.

Ада в свою очередь быстро откланялась и побежала вниз, чтобы перехватить ангела под ареной. Вот он шанс получить ответы. Ведь Оноэль даже старше Лансемалиона Бальмуара! Наверняка воин света обладает необъятной мудростью, которая и сделала его тем, кем он является. Оставалось надеется, что ей он поделится, при открыв одну из вечных тайн.

Глава 21

Ада впервые за долгое время снова тренировалась. Вместе с ней на одной арене обливались потом и другие этиамарии, число которых явно переваливало за сотню. Каждый из этих смертных являлся паресисом, да, возможно, не каждый из них обладает особо развитым магическим телом, однако заклинания какие-то знают, пусть и примитивные. Это делает их серьёзной силой и позволяет с крайне высокой вероятностью достигнуть как минимум титула ветерана.

Со всей этой группой тренировался и Оноэль, как оказалось являющийся наставником для многих. К ангелу приходили не только этириданосы со своими рабами, но и многие маги света, в частности паладины Ароса и служители солнца. Но сегодня случилось нечто совсем уж невообразимое. За советом явился сам епископ, без брезгливости ступивший прямо на кровавый песок арены.

Один из влиятельнейших смертных не требовал личной аудиенции, а будто как со старым другом о чём-то беседовал с рабом. Также несколько разрывал привычный шаблон тот факт, что как раз епископ находился в цепях. Буквально кандалы на руках и ногах, которые гремят и лязгают, хотя вроде они порваны. В любом случае это по всей видимости это какой-то артефакт, внешним обликом которого обманываться не стоит.

— Мне нужен спарринг, — вдруг к сидящей в медитативной позе Аде подошёл один из рабов.

— Я занята.

— Если ты с одной рукой это ещё не значит, что ты можешь отдыхать на песке арены. Это значит что тебе нужно тренировать в два раза больше других, дабы их нагнать! — жёстко произнёс этиамарий, явно собирающийся провести спарринг. — Вставай!

И едва он дёрнулся, как сразу же единственная рука девушки сжалась на стареньком, но надёжном материализовавшимся полуторнике. Поцелованная Огнём продолжала сидеть в той же позе с закрытым глазом, однако это не помешало ей сделать резкий выпад. Воин среагировал в последний момент и прикрылся своим щитом, о который стукнулось лезвие. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки плюс длина полуторного меча, он в какой-то момент посчитал, что находится в безопасности. Но в тот же миг растворился меч, а ногу обвил щёлкнувший кнут. Рывок и раб уже лежит на спине.

— Не мешай, — ещё раз повторила Ада, пряча артефактное оружие.

Сбив спесь с одного из тренирующихся, воительница продолжила медитацию. После поражения оставалось множество проблем, на фоне которых отсутствие руки и глаза являются сущей мелочью даже вместе. И если с проблемами внутри души разобраться не получается, потому что нет необходимого знания, то вот с дырой рядом с ардией что-то сделать можно. Постепенно, по чуть-чуть, один виток за другим, восстанавливаются каналы. Вернее, вырастают заново, собираясь в узор из хара. Где-то лет через пятьдесят с такими темпами удастся вернуться в прежнюю форму. Наверное… по крайне мере в это хочется верить. Потом можно будет думать и о восстановлении руки и глаза, если, конечно, будет не слишком поздно. Потому что старые раны исцеляются хуже свежих. Впрочем, без руки и глаза вполне можно жить, а с дырой рядом с ардией — нет. Так что тут выбор тут не велик и всё внимание нужно концентрировать на одной самой важной цели.

Но вдруг глаз Ады раскрылся, чем сильно удивил поднимающегося на ноги этиамария, который осудительно с некоторой обидой смотрел на девушку. В один миг сидящая в позе лотоса воительница отпрыгнула в сторону, ещё в воздухе щёлкнув кнутом на упреждение. Ослепительный свет, затем до ушей доносится звук, после чего следует продолжение.

Без каких-либо предупреждений Оноэль вдруг решил напасть на Поцелованную Огнём, сразу же после окончания беседы с епископом. Меч его двигался… ладно, не быстрее света, но быстрее звука уж точно, что сопровождалось громкими хлопками, вызванными ударными волнами при преодолении звукового барьера.

И пусть девушка выкладывалась на полную, демонстрируя максимум своей скорости и ловкости, однако все на песке арене видели, что ангел не сражается серьёзно. Тем не менее одни взмахи его щита заставляют существенно напрягаться Аду. И дело тут не столько в физических явлениях, сколько в магическом эхе, ведь движения щита буквально меняют потоки хара и тени Кихариса. А если вдруг солнечный металл столкнётся с воительницей… то тут уже легко она не отделается точно.

— В каждом смертном скрыт потенциал. Большинство умирают так и не найдя способа, желания, возможности засиять, — произнёс Оноэль, медленным и грозным шагом надвигаясь к рыжеволосой полуэльфийке. — Ты большинство?

Ноги ангела слегка сгибаются, после чего следует рывок со взмахом могучих крыльев. В такие моменты многие смертные, даже знакомые с физикой, готовы поклясться, что этиамарий двигается также быстро как свет. Это конечно по большей части самовнушение и игра воображения, ведь так действительно кажется со стороны.

Мощный поток воздуха, созданный взмахом, снова заставляет пошатнутся стоящих вблизи тренирующихся рабов, в лучах Палящего Солнца застывает на миг волшебный металл, ставший на миг вторым золотым диском. Разрушительное сияние и жар чувствуются даже за сотни метров, а остриё меча уже опускается всё ниже и ниже.

И если до этого Ада уклонялась и отступала, благодаря чёткому понимаю, что Оноэль никогда не убивает… то сейчас страх взял вверх, столь грозно выглядел ангел. Хотя большинство зрителей всё ещё понимали, чем это закончится и что девушке ничего не угрожает. Только в том-то и дело, что она не большинство. Она испугалась и в какой-то момент поверила, что белокрылый воин света её убьёт.

Ужас заставил ноги подкосится, отчаянье разворовало душу и убило остаточную решимость, лишь пробудившиеся инстинкты оставались сомнительными союзниками. Благодаря желанию жить и всё тому же страху смерти, единственная рука рванула за спину к последнему шансу. Выкованное в жерле вулкана на проклятом острове оружие вылетело из ножен и…

Через секунду собственное творение упало прямо в песок, едва не сломав кисть. В миг, ставший слишком тяжёлым меч просто выпал из руки, сражаться им не представлялось возможным. Может быть двойным хватом ещё что-то путное бы вышло… А так вслед за оружием подломились и колени, собственное оружие настолько сильно увлекло воительницу вниз, что она едва успела выставить руку вперёд, но всё равно согнулся даже локоть и лоб стукнулся в песок.

— Сдаюсь… — дрожащим голосом произнесла Поцелованная Огнём.

Всё тело содрогалось, по нему потоком лился пот. Самый настоящий истинный ужас охватил сердце и душу, разум просто вышел из-под контроля. Образы одним за другим приходили, застывая перед взором. Сердце Пустыни, смерть, семья, смерть, боль, смерть, страх, смерть, разочарование, смерть… все опасения и слабости лезли наружу, забирая себе всё то, от чего их ранее отгородили. Не было ни уверенности в себе, не осталось ни страсти, ни веры в избранность, меркло даже чувство долга, разбитая и униженная Адериин… она могла теперь лишь встать на колени и молить о пощаде, что наносило ещё большие раны.

И сияющий солнцем меч опустился, создав ударную волну, которая сбила с ног некоторых слабейших этиамариев. Но лезвие не коснулось плоти, клинок решил вернуться в ножны, а плеча девушки коснулась рука ангела, помогающего подняться. С сожалением он смотрел в изумрудный глаз, пока сияние вокруг создавало солнечный круг.

— Я не смогу исцелить твои раны, — с сожалением произнёс Оноэль.

Слишком много времени прошло, да и сам ангел не целитель. Он воин света. Всю свою жизнь слуга Ароса посвятил борьбе с порождениями Миоса и лишь в Эдеме понял, что есть и другой путь. Но даже за всё это время, совершенствуя магию исцеления, ангел не смог добиться чего-то особенного, хотя всё ещё благодаря чудовищной силе нивелировался недостаток навыка и знаний.

Ада же в свою очередь получила ещё одну рану. Жалость… она резала душу похлеще страха. Это заметил и Оноэль, который явно не хотел навредить, но порой даже самое искреннее сочувствие и сопереживание трактуется смертными совершенно не так как следует.

— Пойдём прогуляемся, — предложил ангел и повёл за собой воительницу, неспособную даже своим оружием сражаться.

И летящая теперь с ещё большим ускорением в бездну девушка пошла за носителем неизвестной мудрости. Слёзы не текли, на них не хватало сил, всё уходило на неравное противостояние с пониманием собственной ничтожности и слабости. Стыд становился настолько сильным, что взгляд выше пальцев собственных ног теперь не поднимался. Всё становилось настолько плохо, что переезд к Уббе уже не кажется плохой альтернативой, ведь там тебе и место, позорище недостойное внимания.

Вскоре Оноэль остановился на одном из мостов, коими так гордится Анхабари. Красивое место, солнечный диск медленно тонет в Ари, яркие рыбки прыгают над сияющей водой, звонко смеются и поют русалки, а корабли с парусами всех цветов уже начинают поджигать огни. Нужно только поднять глаза и посмотреть, не препятствовать, лишь позволить прекрасному наполнить тебя, но порой даже это становится невыполнимой задачей.

— Ты уже никогда не станешь прежней, — вдруг произнёс глядящий вдаль ангел и слова его подобно грому звучали в разуме Ады.

— Не станешь… не станешь… не станешь… — эхом в голосе звучали смертельные слова.

Они повторялись и повторялись, раз за разом растворяя последние надежды. Спасательная соломинка просто сгорела и становилась пеплом, обрекая Поцелованную Огнём на незавидную участь. Но, наверное, в этом и заключается эта мудрость? Бесконечная жестокость, что должна стать милосердием?

— Но это же не обязательно конец, не так ли? — продолжал говорить ангел. — Понимаю, тебе тяжело, когда-то через подобное прошёл и я. Поэтому я хочу, чтобы ты продолжила посещать наши тренировки. Всё же скоро важное выступление на Великой Арене. Ты пригодишься. Тебе есть место в новой пьесе, в новой роли.

Да, Оноэль абсолютно прав. Это не конец. Даже на самом дне существует жизнь. В трущобах ублюдки роются в останках монстров после бурь. Наркоманы слёзно молят на улицах о монетке, чтобы купить новую дозу. Спившиеся алкаши продолжают жить и тратить все деньги на алкоголь. Мусор вполне может жить.

И такова новая участь Ады. Ей просто нужно смириться, принять это как данное. Всё, руки нет, глаза нет, уничтоживший кольцо Лансемалиона Бальмуара меч лучше сдать в музей, а самой выступать в качестве массовки на аренах, чтобы сводить концы с концами. Это её предел. И чем быстрее придёт осознание этого, тем быстрее станет легче. Нужно знать своё место и не забывать его. Никакой ангел тебе здесь не поможет, он может только испытывать жалость к такой никчёмности. Вон она мудрость. Отрицаемая, неприятная, но необходимая как воздух мудрость.

И Оноэль действительно испытывал в том числе жалость. Также белокрылый воин света обладал этой для кого-то загадочной и столь же важной мудростью. У него присутствовало и понимание, что в такой ситуации есть лишь один правильный выход. За это знание он отдал очень много, из-за чего на протяжении всей его жизни в Эдеме неподъёмная тяжесть давила на плечи и жестоко клонила к земле, отражаясь скрытой за светом бездонной усталостью.

И эту мудрость придётся познать Аде, ведь вторым вариантом становится глупая смерть.

Глава 22

Великая Арена Анхабари с неслыханным рёвом встречала выходящих на горячий песок рабов. Масштаб празднования поражал и угрожал стать самым дорогим мероприятием за последние два века! Здесь собрали огромное количество воинов, но сильнее всего поражала сила каждого отдельного этиамария. Любой из рабов являлся паресисом, это не просто какое-то мясо, а вполне себе умелые бойцы, из которых в других мирах могли бы сформировать элитные отряды. Стоимость их измерялась в десятках золотых, однако здесь они служили порой лишь разовым развлечением.

— На трибуне ни одного свободного места! — удивлённо воскликнул один из союзников Ады.

И действительно, Великая Арена надрывалась от обилия посетителей, пришлось не только сократить площадь вип зон, но и поднять в небо дополнительные платформы. Там же теперь расположился цвет нации, те самые старшие, чью трибуну на время переделали под тесные общие места. Для особого события пригласили даже артистов, не каких-то народных певцов, а артистов в широком смысле слова, деятелей искусства: художники, скульпторы, музыканты, а вот актёров оказалось довольно мало. Рядом с ними восседали и летописцы, готовые запечатлеть каждый момент в истинности его величия.

Ведь сегодня годовщина одного величайшего события, ровно пол века по единому календарю с уничтожения угрозы бездны и героической гибели Первого Защитника Эдема. И Анхабари помнил какой ценой далась это победа, кто приложил к нему руку, как были зарыты давние обиды по жёсткому и решительному велению того, чьё имя уже запрещено вспоминать. Именно по его воли проложен теперь путь от Орта Миос к главному оазису Анхабари. Торговля и процветания заменили давнюю вражду, а те, кто мешали это сделать… правды никто не узнает, так пусть они станут героями, которыми можно гордиться.

— Ужас опустился на улицы кластеров подземного города! Истинная тьма пришла за горожанами, прорвав Око Миоса! И лишь храбрые защитники, в миг окружённые сильнейшими чарами продолжали неравную борьбу, не смея отступить и пробиваясь к древним механизмам…

В один миг песок начал становится песчаником, появлялись новые здания и этиамарии, отыгрывающие разные роли, оказались в лабиринте узких и не очень улочек Орта Миос. Чёрная пелена затмила даже солнце, чтобы зритель мог по-настоящему проникнуться происходящим и ощутить, будто он сам находится в столь давнем событии.

И сразу же перед Адой с союзниками появились враги. Они не имели ничего общего с бездной, с тем беспросветным и всепоглощающим ужасом бездонной пустоты. Просто особые монстры чернокнижников, вон даже обычная нежить виднеется, будто бы сражаться приходится с какими-то некромантами… Хотя большинство зрителей не видели того, что было в Орта Миос. И слава Этию, что не видели.

Для этого сражения Поцелованная Огнём выбрала свой магический кнут. Огненная дуга тут же сделала спираль над головой, после чего с резким рывком и звонким щелчком артефакт испустил волны пламени. Нежить погибала, распадаясь на части и становясь пеплом, а тьма отступала, позволяя отряду проходить дальше и дальше, от механизма к механизму. Всё больше света становилось на арене, но вскоре начала проливаться первая кровь.

— Чем ближе храбрые гвардейцы подходили к источнику бедствия, тем сильнее становилось противостояние… Многие в тот день оказались окружены, лишившись возможности отступить назад. Великий Враг обладал разумом, действовал спланировано и методично, словно палач, выполняющий свою работу.

И очередная пелена исчезла, позволил пройти по улице дальше, хотя оставалось ещё множество иных проходов, скрытых чёрной магией. Тем временем где-то впереди сражались другие отряды. И вот начались первые серьёзные проблемы, всё же разница в силах этиамариев была велика. Ада пыталась помогать по мере сил, но твари Миоса выскакивали из разных углов, намеренно ударяя в слабые звенья. Многие получали серьёзные раны, начали раздаваться первые крики мучительных агоний. После чего одна из башен разлетелась на части, погребая под собой десяток воинов и дюжины тварей.

— Пустотная Гидра готова была ввергнуть в небытие весь мир! — продолжал кричать рассказчик, завораживая детей и взрослых, сидящих на трибунах.

— Заряжайте арбалеты, — отдал приказ негласный командир отряда. — По команде залп. Раз… два… сейчас!

Голова монстра уже должна была вот-вот уничтожить отряд, но в последний момент святые болты ослепили чудище и та ударилась головой в землю в десятке метрах от рабов. Остальные этиамарии тут же рванули в бой, алебардами цепляя чудище, пока воины с топорами наносили рубящие удары. Кто-то накидывал цепи, другие использовали алхимический огонь, опять же стреляли и лучники с арбалетчиками, кнут Ады отгонял других тварей. Навалившись толпой рабы уверенно забили до смерти голову гидры, но через мгновение с флангов появились ещё две таких же, затем три и четыре.

Хаос начал воцарятся в рядах защитников, их теснили и разбивали на маленькие группы. Приходилось полагаться лишь на себя, слабые снова умирали в неравном противостоянии. Всё чаще приходилось отступать, на пересеченье улочек случались встречи с другим отрядами, за которыми следовали настолько же огромные группы врагов. В какой-то момент этиамарии сами того не понимая достигли центра, где из огромной дыры выросла самая большая голова.

— Когда в крови захлёбывались армии Орта Миос, последние силы терял Валдор Роул, застыл механизм Небесного Колодца и затихли молитвы в десятках кластеров… Тогда вопреки всему, наплевав на здравый смысл и советы Гильдии в бой ринулся Первый Защитник Эдема, не в силах более ждать подкрепления и смотреть на страдания брошенных!

И с этими словами вся Великая Арена задрожала. Десятки опытных магов огня поднимали огромную песчаную плиту, на которой стояла легенда, достойная играть роль Ярнаса Врасага. Никого не смутили белые крылья, ведь героя Эдема тоже легко было счесть за ангела. И вступив в бой Оноэль сразу же отрубил основную голову гидры, после чего ещё десяток новых извивающихся тварей рванули на бешенной скорости к небесам, сбивая спасителя в небе.

— Враг всего живого явился, чтобы вынести неутешительный вердикт, а после исполнить приговор. И ни один из смертных не способен его победить. Это понял и Первый Защитник. Но он был не один! Небесный колодец — вот спасение! Этого часа ждали и готовились!

— Помогите мне, храбрые сыновья и дочери Эдема, — попросил ангел, чей голос пронёсся по всей арене подобно грому, пусть и не являлся криком.

И в следующий миг могучие руки воина света сжались на цепях, уходящих буквально в землю. Воссоздать колосса мастера Великой Арены просто не могли, тут места банально не хватит. Поэтому для демонстрации упорности и колоссальной борьбы ангел буквально доставал из-под земли гигантскую статую-механизм, который пытались обрушить головы гидры.

Этиамарии сначала просто били врагов, затем становились в фаланги, прикрывая белокрылого спасителя щитами, но в какой-то момент любые построения рушились и приходилось заграждать спину Первого Защитника собственными телами. Одним за другим падали ниц рабы, поглощаемые тьмой и исчезающие из поля зрения товарищей. Не столь много своих сил Оноэль тратил на этот фарс с механизмом, сколько приходилось отдавать хара на исцеление союзников, с которыми организаторы обходились крайне жестко и беспощадно. Кроме того, в какой-то момент засияло око колосса. Это тоже магия Оноэля, красивая, зрелищна, не столь неэффективная, сколько необходимая по сценарию для поддержания уровня пафоса.

И что-то происходило не так. Ада начинала замечать, что происходящее вокруг набирает обороты. Слишком мало добралось до центра этиамариев. Конечно, неизвестно сколько ещё сражается вдали от центрального места действий, но вряд ли их стоит ждать. Врагов же буквально бесчисленные полчища. Огромная нагрузка ложилась на ангела, он с ней не справлялся, ведь не мог кем-то пожертвовать. Организаторы же… бой то постановочный, но это не значит, что выживут все. Более того, здесь для масштабности придётся идти на жертвы.

В свою очередь заскоки Оноэля — это только его заскоки, которые не разделяются ареной. А ещё летописцы… как их много, зачем их позвали? Нет, это событие конечно выдающееся, но это не какое-то историческое событие. Бои на арене являются в первую очередь развлечением. В лучшем случае понадобится одна сухая строчка в учебнике истории, чтобы отразить новый рекорд количества зрителей. Не более. Для этого не нужно приходить лично известным мастерам пера.

— Валдор Роул, обладатель дара Миоса и сильнейший тёмный маг, без страха он ринулся навстречу своей смерти. Но Враг самих Богов встречал главу Орта Миос! Тело распадалось, силы подходили к концу… Первый Защитник открывает Небесный Колодец, но Валдор обязан закрыть клетку! Иначе ничего не получится и город будет обречён… Но разве кто-то услышит зов о помощи?

И в этот момент ещё одна пелена, разделяющая до этого поле боя, исчезла, открыв новую группу этиамариев у механизма. Полностью окруженные и разбитые, куча тел и актёр в роли главы города на последнем издыхании отбивается от сразу двух голов. Сильный паресис, тоже легенда Великой Арены, пусть и не такой сильный как Оноэль. Путь к нему преграждала стена монстров.

Переглянувшись, этимарии из группы Ады тут же ринулись вперёд, поняв замысел сценаристов. Кто-то принимал удар чудищ и падал в лужу собственной крови, кому-то отрывало руки и ноги, сломанные мечи взлетали до небес, щиты крушились в щепки, чтобы хотя бы один из десяти мог нанести свой удар и пробиться дальше. Так показывалась история, где опустились многие моменты в угоду правильности, рациональности и выгоды. Даже Гильдию не показали, как и в реальности все простые смертные стражи уже погибли к этому моменту, однако нельзя же об этом прямо заявить. Эдему нужны герои, эти герои в действительности есть, но пусть они умрут более славной смертью: хотя бы на страницах истории, в таких вот пьесах. Как и Валдор Роул обязан стать национальным героем, а не делить славу с каким-то неизвестным помощником.

И вот одна из голов рванула прямо к Аде. Удар хлыста, полное безразличие твари, как тряпичная кукла девушка летит до ближайшей стены и оседает на землю. Раны не исцеляются, всё тело болит, желания продолжать бой нет… постепенно приходит понимание. Бой то постановочный, середину можно переписать, но концовку — нет. А какая концовка была у Орта Миос? Валдор Роул, Первый Защитник, все гарнизоны внутреннего круга… они же все погибли. Вот значит, как всё закончится?

— Неужели ты, Оноэль, подписал всем нам смертный приговор? — тихо прошептала Ада, пока кровь стекала по лбу, носу, подбородку и затем капала вниз. — Или ты и сам не знал об этом? Нет… ты не мог не знать… Неужели надеялся, снова всех спасти? Что-то у организаторов на этот счёт совсем другие планы…

Чем сильнее становилось сопротивление ангела, тем больше тварей посылали организаторы, которые не могли позволить, чтобы их пьеса закончилась как в какой-то сказке. Сценарий не такой, как и идея. Массовка сдохнет, главные актёры получат критические раны и для зрителя умрут, а там их откачают лучшие целители. Это касается и Оноэля, которого заставят выложиться на полную, но сдохнуть просто так ему не позволят. Он слишком ценен для арен, слишком нравится зрителю, так что его судьба определена.

— Выбор раба всегда не велик… вот значит какое оно… смирение… — горько усмехнулась Поцелованная Огнём, наконец-то понимая в какой же заднице находится ангел: даже умереть уже нельзя. — Смирение…

Последний самый сладкий вдох, после чего единственный глаз закрывается. Другие этиамарии ещё сражаются, они верят в Оноэля, получают смертельные раны и сердца их перестают биться. Союзники всё видят, но отрицают происходящее, продолжая бороться. Все прошлые бои ангела заканчивались без потерь, значит и этот закончится. Иначе быть не может. Некоторые тела же перестают исчезать, организатор специально их не убирает, чтобы трупов побольше было и новые поколения помнили, какой ценой добывалась победа. Тем временем некоторые твари Миоса уже начинаются копаться во внутренностях павших, вытаскивая кишки и внутренние органы… И чем меньше становится живых, тем ближе последние этиамарии оказываются к этому смирению.

Последние же мысли Ады проходили через круговорот бесконечной боли. Столько сделано, столько пота и крови пролилось, большую часть своей жизни она отдавала во славу заведомо недостижимой цели, живя только глупой мечтой. Можно же было заняться чем-то другим, свернуть с этого пути к краху. Ещё и этот меч… девушка уже не могла отрицать и находить себе оправдания.

На Проклятом Острове она потеряла не просто артефакт, а перстень, принадлежавший раньше сильному магу воздуха, им же и созданный. Зелгиос Торвандори пользовался этим им в молодости, всё же очевидно… И этот отпечаток души, единственное что после трагедии оставалось у Лансемалиона Бальмуара, такого же упорного, как и его отец, как и Халсу’Алуби, как и этот меч. Меч, потенциал которого могла раскрыть только Ада, ради которого принесена эта жертва и который теперь является просто безделушкой, ведь в чужих руках толку от него не так много, а в своих…

— Неудивительно, что он как с цепи сорвался… — от бессилия всхлипнула Ада. — Терять-то нечего уже…

И в этот момент что-то сломалось внутри девушки, печально и со звоном разлетелось в дребезги. Последствия подобного оказались настолько разрушительными, что меч за спиной потяжелел в сотни раз и даже в сидячем положении он давил на воительницу, чтобы как минимум заставить её лечь или сломать спину.

— Никчёмный мусор… жалкое отребье… — собственный голос уже звучал в сознании, добивая фактически самого себя. — Ты ничего не стоишь. Ничего. Твоя жизнь пустой звук, ошибка, недоразумение, случайность, что обязана была оборваться ещё в Саросе, а то и при попадании в этот мир.

В какой-то момент внутренняя поломка привела к тому, что в сознании что-то переклинило. Оказавшись в кромешном хаосе собственного круговорота мыслей и эмоций, Ада вдруг неожиданно для себя разорвала ремень ножен, после чего поднялась на ноги. Раз собственная жизнь ничего не значит, то чего боятся? Всё равно же сдохнешь, так встань хотя бы напоследок.

Ковыляя прямо к центральной улице, Поцелованная Огнём вдруг начала воспламеняться как факел. Нежить от неё отпрыгивала, в ужасе отшатывались союзники, с помощью Творца каким-то образом держащие фактически отсутствующую на этом участке оборону. Группа Валдора ещё сражалась, Оноэль держал с помощью глаза колосса значительный участок линии соприкосновения с противником, но в некоторых местах существовали значительные бреши.

В одну из таких и встала Ада, вернее упала, потому что ноги более не слушались. Ардия работала на износ, поглощая весь хар, который должен идти по каналам, но значительная часть его выливается во внешний контур, ведь дыра над верхней ардией никуда не исчезла. Из-за этого нагрузка на других каналах дестабилизируется, начинается процесс сравнимый с внутренним кровотечением, но всё же часть попадает куда нужно. Хар теперь находится везде, а на эти каналы плевать, как и на последствия. Нужно лишь давать искру, стихия дальше сама разберётся.

Огонь становится всё сильнее, кожа начинает плавиться, глаза вытекать, но пламя закрывает всю улицу, позволяя союзникам перегруппироваться. И эти твари… эти монстры боятся огня, ведь они не из бездны, они просто порождения Миоса, обычная нежить из подвалов некромантов и прочих чернокнижников. В какой-то момент начинает гореть уже сама ардия, эркнехар не выдерживает объёмов, начинаются лопаться сосуды в мозгу, в остальном теле кровь просто сворачивается из-за чудовищной температуры.

Ну и Этий с ним. Раз собственная жизнь ничего не стоит, то и отдавать её не жалко. Возможно, кто-то другой выживет, если… хотя нет, Валдор уже пал со своими защитниками, а Оноэль окружён. Это конец, даже поднасрать организатором не вышло. Столь никчёмен собственный вклад.

И когда ардия в последний раз выделила хар, то Ада наконец-то почувствовала полное спокойствие и удивительное спокойствие. Теперь уже ничего неважно. Ты достиг дна и можешь ничего больше не сделать. Однако… что-то не так, почему-то вместо небытия, появляется мягкое сияние. Оно становится всё ближе и сильнее, а тяга уйти дальше исчезает. Что-то явно не даёт покинуть мир. Более того, это что-то возвращает душу обратно с перепутья, в Ахикрис.

Внезапно Ада открывает свой восстановившийся глаз и видит, как нескончаемый поток огня бьёт с самих небес. Пламя перемешивается со светом и проходит прямо над головой. Яркое сияние не слепит, обжигающая стихия не оставляет ран… Оно просто уходит всё дальше и дальше, уничтожая лишь полчища монстров.

Бессчётные огоньки вдруг загораются прямо над полем боя. Тела, что разорваны на части… они восстанавливаются из чистого сияния, а души возвращаются обратно в тела. И в чистом истинном Аросе шествует уже отпустивший цепи Оноэль, останавливаясь перед рыжеволосой девушкой.

— Сегодня многие бросили вызов сами себе. Все эти смертные… — ангел провёл рукой, указывая на ничего не понимающих и почему-то живых этиамариев. — Кто-то из них боялся боя, кто-то сомневался в собственных силах из-за отсутствия магических успехов, другие не могли довериться ближнему, чтобы тот прикрыл спину… Перед ликом жнецов они побороли эти слабости в себе, поняв кто они есть. Опустившись на самое дно, где не остаётся ничего, даже желания жить, они смогли продемонстрировать удивительную чистоту своих душ зрителю. Самая великая красота… думаю… если Этий и вправду не покинул свой мир, он может гордиться увиденным, наблюдая за эти дивным зрелищем.

Постепенно поток огня ослабел и исчез, после чего начала слабеть и аура света, уменьшая свои границы. На песок с краю арены упал без чувств маг огня, тоже легенда, который отошёл от сценария и продемонстрировал пик своего мастерства, не задев огнём ни одного из союзников, пусть и надорвавшись.

А зрители всё ещё находились в шоке, летописцы исписывали десятки метров магических пергаментов, чтобы запечатлеть происходящее. Их не столько волновал маг огня, сколько чудовищной силы магия света: её нужно расшифровать и внедрить в военные школы, госпитали, поставить на службу. Актёры всех мастей также не моргая, отпечатывали каждый магический узор, но уже другой стороны теней Кихариса. Ведь перед ликом смерти каждый из этих паресисов действительно стал чистым, как кристалл.

— Лишь избавив себя от всего, мы можем открыться чему-то новому… Так говорил Ахимал, чьи писания я начал понимать только сейчас, да и то лишь частично… — продолжал говорить ангел, пока на границе его сияния бегали целители, без возможности подойти ближе. — Извини, я не могу исцелить твоего глаза и твоей руки, даже с дырой над ардией не помогу… Всё же рана уже слишком старая, слишком зарубцевавшаяся. Однако это не невозможно, просто здесь нужен другой подход… более длительный. А сейчас поднимись!

И Ада вскочила, не в силах сопротивляться чудовищной воли. Сразу же кулак ангела ударил в грудь, чем заставил девушку замереть и внемлить каждому следующему слову.

— Ты взглянула в лицо жнеца! Достигла самого дна, осознав неприятную истину! После этого страх смерти более не властен над тобой! Ты поняла, что твоя жизнь ничего не стоит! Это действительно так! Твои прошлые цели ничтожны и не имеют смысла! Всё это ты уже потеряла! Так пусть оно и сгинет навеки в бездне, время дать начало чему-то другому! Нет руки⁈ Найди гномов, что выкуют тебе новый протез! Нет глаза⁈ Значит время перестать смотреть на физические оболочки! Исчезли стремления⁈ Так сама создай новую причину! Не жди пока кто-то другой тебе всё объяснит и укажет путь! Смирись! Смирись и позволь из образовавшейся пустоты родиться чему-то новому! Каждый из этих рабов смог это сделать! И я не вижу ни одной причины, почему тебе это не под силу!

И в этот момент рука ангела вдруг ослабла, а сам он пошатнулся. Свет ослаб настолько, что Ада смогла увидеть его лицо, ни один из увиденных смертных не обладал более прекрасными чертами. Даже как-то не сразу удалось заметить, что у него тоже отсутствует глаз.

Поцелованная Огнём не понимала, что происходит. Она попыталась поддержать своего спасителя, но вдруг его рука просто растворилась в золотистом сиянии. Магическим зрением воительница видела, что всё ментальное тело ангела превращено в фарш из энергоканалов, важнейших узлов, ардиии и эркенхара. Хар просто уходил сразу во внешний мир без остановки, такова цена за колоссальное перенапряжение. Но… Оноэль даже не пытался остановить процесс и исцелить себя, хотя все окружающие этиамарии уже буквально воскрешены. Целители же до сих пор не могут пройти сквозь барьер, пока организаторы о чём-то яростно спорят.

— Надеюсь этот мир стал чуточку лучше после меня и моим поступки послужат для кого-то примером. Но за столько веков… я устал… просто устал… — ангел произнёс последние слова растворившись в Аросе прямо на глазах всей Великой Арены, так и не дав ни одному из целителей подойти.

Глава 23

— Вы точно уверены в своём решении?

— Я уже подписал все бумаги.

— Их можно отозвать…

— Я не буду менять решения! Всё, прочь! — с криком лариос махнул рукой, давая команду своим бравым гвардейцам. — Надоели, задолбали, ни минуты покоя!

— Ну, ваше решение несколько… не устроило почти всех, — вежливо подметил личный раб, наблюдающий за переговорами с очередным послом.

— А не насрать ли мне на мнение других?

— Смотря кого вы подразумеваете под словом «другие», — философски заметил клеймённый смертный.

— Расставляй фигуры, в этот раз я сотру с твоего самодовольного лица эту улыбку.

— Как прикажете…

Раб достал доску для тертатона и принялся расставлять фигуры. Тем временем его хозяин отправился из гостиной в другое помещение своей скромной обители. Небольшой особнячок, всего лишь четыре этажа и двадцать пять комнат, без учёта винного погреба и жилищ рабов. Даже не дворец, всё действительно очень скромно.

С ухода Оноэля поменялось… совсем немногое. Можно даже сказать, что не произошло ровным счётом ничего, особенно если говорить о произошедшем в масштабе хотя бы города. Однако у конкретно этого чернокожего лариоса появилось несколько проблем. Всё же ангел являлся его живой вещью. Требовалось многое уладить, например, как быть с компенсациями? Он умер или что это было? С такими случаями в Эдем каждый день не сталкиваются. Впрочем, этот вопрос ещё удалось решить. Этириданос просто отказался от компенсаций от Великой Арены. Собственный покой всё же бесценен, а денег и так хватает.

Однако далее ребром встал другой вопрос. Оноэль как бы не то умер, не то ушёл, не то преисполнился в своём сознании и слился с Аросом, но тут неприятный момент ещё и в том, что вещи исчезли вместе с ним. А это артефакты, взятые в лизинг: аренду с правом дальнейшего выкупа. Плюс страховка артефактов. Также на некоторые вещи свой глаз давно положили паладины Ландоса из культа Ароса. Вроде как епископ их попускает и не позволяет использовать радикальные методы, но они же… паладины, самые радикальные фанатики. Меча и щита не досталось, тут уж ничего не поделаешь, но вот загадочный кристалл… на него они свои ручки хотят наложить и их не волнует то, что владелец раба никаких обещаний не давал, тем более договоров. Реликвия Ароса и точка! В свою очередь Оноэль вполне конкретно и при всех дал своё слово, но кого это волнует? На самом деле довольно многих.

— Ну что тут у нас? — чернокожий лариос вошёл в одну из своих комнат, временно переделанных под хирургическое отделение.

— Прижился как родной… — тихо пробурчал целитель, внимательно изучающий сквозь десятки линз новый глаз Поцелованной Огнём.

— Отлично. Ну и что? Ты… видишь что-то необычное? Чувствуешь… не знаю, внутренний голос прошлого владельца? Как вообще самочувствие?

— Эм… всё вроде хорошо… — неуверенно ответила Ада. — Ничего странного не чувствую.

— Нужно время чтобы обжить и обкатать артефакт. Хотя Оноэль же маг света? Не думаю, что стоит ждать каких-то чудес. Хотя мы всё ещё не знаем природы этого кристалла. Он же зарегистрирован?

— Конечно! Где-то у меня должна быть копия от прошлого владельца. Если конечно… Твою же… А оно там в пыль не превратилось за столько веков⁈ — воскликнул лариос хлопнул себя по лбу и убежал решать новую проблему, ведь пломбы хранилища проверялись в последний раз более ста лет назад.

— В принципе, я сделал всё, что мог, — закончил свой труд и целитель. — Постарайтесь не напрягаться, пейте лекарства, вот я вам список составил. Они также помогут вам за тридцать лет минимизировать большинство симптомов вашей травмы верхней ардии.

— Спасибо, — всё ещё как-то неуверенно ответила девушка.

А затем воительницу отпустили восвояси. Она не совсем понимала, как всё так получилось, но вроде стало… немного легче? Боль сменилась пустотой, а пустота не вызывает плохих эмоций, размышлений, самобичевания. Это просто пустота, которая вызывает дискомфорт одним своим существованием, но не причиняет такого вреда как изначально негативные эмоции, если конечно пустота не всеобъемлющая. В любом случае нужно эту пустоту чем-то заполнить в ближайшее время.

Так что, закинув меч за спину, Поцелованная Огнём направилась к новой кратковременной цели. Что делать дальше совершенно непонятно, но слова Оноэля многое изменили внутри. И отсутствие лишнего действительно должно будет позволить родиться чему-то новому. Только нужно понять, что именно должно заполнить эту пустоту, нужно определиться и разобраться, что-то решить. Решить самостоятельно без оглядки на чужие желания и ожидания, не возвращаясь к мешающему и тянущему вниз прошлому.

Но процесс этих размышлений довольно долгий, ведь нельзя же сразу бросаться в первую подвернувшуюся крайность. Нужно обдумать, всё решить, отделить что-то собственное от чего-то вложенного другими. Иначе можно повторить ошибку и сделать ещё один глупый виток, потеряв ещё десятки или даже века лет своей и ничьей более жизни. Конечно, формально рабы над своей жизнь не властны, но деньги если что имеются. Впрочем, спешить Ада не собиралась.

К тому же несмотря на избавление от чувства вины, воительница всё ещё не избавилась от чувства долга. Да и нужно ли избавляться? С этим ещё предстоит разобраться. Благо хоть удалось отделить своё от чужих ожиданий. Сейчас со стороны подобное даже… казалось каким-то глупым? Ведь попасть в Эдем мечта Лансемалиона Бальмуара. Его этиамарий сделал всё возможное? Да, сделал. Не получилось? Не получилось. Но так уж бывает, не судьба значит. Как можно винить себя за то, что ты не являешься идеальным и не смог стать лучшим во всём мире?

Как жаль, что для этого осознания пришлось буквально умереть. Впрочем, полноценной смертью подобное не назовёшь, скорее произошла длительная клиническая смерть. Души же не сразу уходят дальше, кроме того, их можно и поймать, что как раз и продемонстрировал Оноэль, ввергнув многих в шок. Не то чтобы это какая-то прямо уж редкая и древняя техника, но всё равно где и когда он ей обучился? Если в Эдеме, а по всей видимости это приобретённый уже в новой жизни навык, то возникает очень большая проблема уровня стратегической безопасности всего мира. Потому что навык этот уровня архимагов и даже выше. Такому случайно не обучаются.

Впрочем, пусть с этим Гильдия разбирается. Хотя и у неё сейчас дел хватает. Так что могут пройти и десятки лет, прежде чем чьи-то руки дотянутся до этого случая. Ох… как бы за этот глаз не пришлось головой отвечать. Впрочем, один из епископов, тот который в цепях навещал Оноэля, свою позицию уже заявил. Так что может всё как-нибудь пройдёт мимо?

В любом случае это проблемы будущей Ады. Сегодняшняя Ада направляется в Гра’Мотар, куда ей посоветовал сходить всё тот же ангел. Земли чёрных орков, они граничат с Анхабари и обладают схожими климатическими условиями. Солнце тоже палит как бешенное, только вместо песка как правило просто пустоши. Хотя некоторые территории иногда и золотое покрывало накрывает. Ведь климат штука динамическая, Орта Миос по реке может спустить свои ледяные баржи и понизить температуру, Анхабари тоже может по желанию соседей дать волю пескам. Тут уж как высшая аристократия договориться между собой.

Также важный акцент делается на том, что это земли именно чёрных орков. Никакой ксенофобии, просто биология. Как и то, что белокожих людей в этой местности тоже почти нет, как и остроухих любителей морских бризов, есть некоторые представители других видов, но суть в том, что климат тут жаркий и сухой. Плодородной земли практически нет, зато есть множество фабрик, кузниц и даже несколько современных конвейерных производств при использовании големов.

Неба здесь почти никогда не видно из-за чёрных облаков. Впрочем, оркам живётся здесь вполне комфортно они к такому привыкли, но тут уже дело не в биологическом виде, а в адаптации. Так уж получилось, что Гра’Мотар Эдем напичкал грязными производствам. Так-то в естественной среде обитания чёрные орки свои земли, как правило, до такого не доводят. Тем более в других местах места больше и возможностей. В творении же Этия крайне тесно, из-за чего концентрация фабрик на квадратный километр зашкаливает. Отсюда высокий уровень загрязнения и чёрная почва из-за обилия угольных карьеров и использования этого угля повсеместно.

Как, наверное, можно догадаться, чёрные орки довольно сильны. Также все знают о их культах воинов, именно воинов, не охотников или солдат, а воинов. Они любят сражаться, чтят всякие кодексы чести, не нарушают слова и отличаются высокой дисциплинированностью. Ну и любому хорошему воину нужно что? Во-первых, достойный враг, во-вторых, оружие и броня. Из-за нужды в последнем местное население как раз и не воротит нос, не устраивает бунты, ведь здесь располагается обширное количество кузен. А мастера-кузнецы чёрного племени не уступают даже гномьим или эльфийским кузнецам, хотя имеются свои слабые и сильные стороны. А вот в чём у чёрных орков почти нет конкурентов, так это в строительстве. Строят быстро и на всю эру. Может быть местами прагматизм берёт верх и на фоне эльфийских дворцов буквально идеальной формы кубы, пирамиды и параллелепипеды смотрятся несколько… м-м-м… не то чтобы убого, просто на любителя минимализма. Так же красок здесь не особо много, здания в принципе не красят. В результате всё серое и чёрное.

А ещё в некоторых местах за один вдох можно лишится года жизни, а то и целого десятка, где-нибудь в самых «грязных» цехах даже архимаг века жизни может лишиться и сдохнуть прямо на месте. Догадайтесь с трёх раз кто там работает? Там настолько грязно, что рабовладельцам приходится выдавать своим живым вещам какую-то защитную одежду и противогазы! Представляете? Приходится заботиться об одноразовом ресурсе, ведь иначе он вообще ничего не делает. Впрочем, всё равно лариосы экономят как могут, так что живут здесь работники ровно столько, сколько нужно для эффективной, рациональной и логичной окупаемости.

В принципе, любителям той самой рациональной, эффективной, добавим ещё и прагматичной логике, наверное, здесь очень понравится. Даже любой социальный элемент этих земель состоит из набора простейших уравнений. Не выплатил долг — даже алетисов на органы разбирают: всё по однозначному и логичному договору. Не оправдал ожидание работодателя и из-за болезни пропустил рабочий день? Тебя тут же увольняют, ведь на место есть куча желающих, которые не болеют или делают вид, что не болеют. Потому что рационально тебя заменить. Льготы? Зачем? Кто не работает, тот не ест, всё честно и логично. Никого, кроме рабов, разумеется, силой не держат. Возмущаешься? Ты не эффективен и что? Правильно! Ты уволен.

Сумеют ли эти юные любители-прагматики-циники здесь выжить? Понравится им здесь жить? Конечно же нет. Сразу же они вспомнят, как порой прекрасно почитать книжку с красивой историей, а не эти справочники по работе. Очнётся чувство прекрасного и станет понятно, насколько же ценны зелёные зоны, пусть даже на них можно построить храм здоровья, столовую, завод. И вдруг станет очевидно и наглядно понятно, что эта самая рациональность, эффективность, прагматичность в принципе чужда смертным. Мы же не големы, мы живые, конечно все по-разному проводим золотую середину, но только зелёные юноши, не переросшие подростковый максимализм будут на полном серьёзе утверждать что-то вроде: «А давайте вместо всех баров/борделей/музеев построим больше заводов, чтобы прогресс быстрее пошёл. А всех деятелей искусства либо в учёных переделываемы, либо в шахты, зачем они нужны?». Важность чувства прекрасного в этом месте обостряется в противовес смиренному местному населению.

И таких смертных, которые мечтают о прогрессе чуть ли не любой ценой, на самом деле в Эдеме, да и не только, очень много. Почему они не переезжают в Гра’Мотар или другой аналог в ином мире? Непонятно. Вернее понятно, потому что только в теории подобные идеи… ладно, даже в теории они звучат очень бредово и по-детски. Везде нужен баланс, везде нужен диалог, везде нужен компромисс. Буквально везде как в государственном аппарате, так и внутри самого себя. Метания к крайностям же ни к чему хорошему не приводит.

Однако в то же время местное население Гра’Мотара в большинстве своём мыслит именно что радикально. Нет, потребности в высоком у них тоже присутствуют. Как и художественная литература здесь продаётся вместе с различными предметами необязательно дорогой роскоши. Однако в общем плане… скорее всего вы не сможете обсудить с кем-то из местных новое направление в акеронском театре. Вас посмотрят, как на дурака, если предложите прогуляться по побережью и послушать море. Более того, проведение досуга здесь тоже сильно упрощено, в случае борделей буквально до «пришёл, всунул, высунул, ушёл».

Довольно депрессивные земли, где ещё и умереть на дуэли чести является вполне нормальным. Война и стройка. Наверное, как-то так и можно описать Гра’Мотар.

Куда конкретно пошла Ада? Знала ли она куда первым делом обратиться? Да. Если тебе что-то нужно и ты думаешь, что это что-то где-то в Гра’Мотаре, то идёшь ты всегда строго в одно место. В Кузню.

И тут нужно выделить момент. Сама Кузня стара как мир, метафорично, разумеется, но она реально очень древняя. И название происходит ещё из первых языков. А там произношение и написание, знаете ли, не обладают спектром всех возможных эпитетов и красивых словесных конструкций как в межвидовом языке. Поэтому название можно вполне перевести как кузня, кузнец, кузнечный молот, созидание, а притянуть дальше можно и много других близких по значению слов, аналогов которых в первых языках просто нет, потому что тех же фабрик тогда не было.

Само же место связано с Кузнецом, которому в Эдеме поклоняются как Богу с большой буквы. В принципе богом он и является, только старшим: это те, кто как правило не состоят в Совете, живут с основания мироздания, не могут изменить своей судьбы, по ногам и рукам скованы Законом, а также плюют на Совет в принципе, не признавая их особой власти, ведь там уже давно слишком много младших богов, бывших смертных, которым и десяти тысяч лет нет. Тот же Аенор, стал аж Владыкой Света, в первом круге состоит, но он же… молодой. Кузнецу же буквально… даже сложно оценить сколько лет, но речь как минимум о сотнях тысячах, миллионах. И как такое существо как Кузнец может что-то обсуждать с, ладно, не Аенором, а с другими божествами низших кругов, которые недалеко ушли от смертных? Правильно никак.

Но не суть. Кузня является центром Гра’Мотаром и является не столько буквально кузней, сколько огромным комплексом разного рода построек. Здесь куют мечи, делают кирпичи, изготавливают их алхимических реагентов особые ткани и особую тетиву для тех же луков. Производятся как артефакты достойные этиамариев, сражающихся под взором Этия, так и просто лопаты в чудовищных объёмах для потребностей всего Эдема. Упор делается на соотношение цены к качеству. Лучше больше и дешевле, чем вот эта серебряная эльфийская лопата, которая сломается через сутки пользования или раньше. Только остроухие могли додуматься до серебряных лопат, неудивительно что с Гра’Мотаром у Акерона натянутые отношения. Пусть даже это лопата для сада жены влиятельного лариоса, но всё равно… ну как можно тратить серебро на лопату из чьей-то дурной прихоти? За такое в Гра’Мотаре убивают на месте. Хуже только кузнечные молоты из золота.

Ещё отдельно стоит заметить, что Кузня реально очень большая и является транснациональным достоянием, хотя никто из местных с этим не согласится. Однако здесь используется гномье оборудование, сами гномы здесь также работают, эльфы тоже приезжают и заключают контракты. Если нужно построить что-то разряда «ух, хочу такое, чтобы соседи просто умерли от зависти или про попытки меня убить», то как правило речь идёт не только о деликатной работе, но и о монструозности, колоссальности, о величии. Для этого нужно много рук, много ресурсов — это у чёрный орков в принципе есть. С остальным же помогают специалисты со всего Эдема. Подобный подход наблюдается во всех землях, ведь тот же Орта Миос не держится на только гномах или только эльфах. Зверолюды… ну, там на самом деле не понятно, на чём держатся земли, но на той территории самое большое разнообразие видов. Анхабари тоже как бы населяют не только маги огня. Так хотел Этий, хотел видеть краски везде и всегда, ведь по отдельности каждый вид ужасно неполноценен, убог и скучен. Так что не стоит забывать, что гармоничное сосуществование тоже легко в основу Эдема, как и рабство.

Поэтому Ада была уверена, что найдёт здесь, где купить себе протез для утерянной руки. При чём протез будет самого высокого качества, ведь здесь лучшие чародеи эльфийской расы, лучшие архитекторы Гра’Мотара, мастера магических металлов гномы и, если будет нужно даже драконоиды найдутся, чтобы наложить руны на позабытых языках.

И лопаты тоже здесь хорошие.

Глава 24

— Очень интересная история, просто слов нет. Он действительно, как вы говорите превратился в золотистый свет и исчез?

С невиданным любопытством продолжал расспросы Граммор Баргор, не делая перерывов на протяжении вот уже пятого часа. Чёрный орк, носящий деловой костюм особого покроя, подходящего под весьма коренастое телосложение. Мощные руки, как и у всех представителей его расы, однако как же ловко он ими управлялся, хоть эльфийскую арфу давай. Без сомнений этот смертный являлся одним из величайших архитекторов Кузни и не счесть проектов, что до сих пор радуют глаз в различных землях и даже водах Эдема.

— Да, всё так, — подтвердила Ада, возвращая свою чашку с чаем на блюдце.

— Чудеса, да и только! — скорее именно удивлённо, нежели недоверчиво воскликнул Граммор. — Хотя и остальная ваша история не менее захватывающая. Даже не знаю как на это реагировать.

Последние слова архитектор произнёс уже хмуро и сурово. Поцелованная Огнём решила рассказать всё, что касалось её проблемы, начиная с того как и почему отправилась в «свободное» странствие, заканчивая своими желаниями и личными размышлениями. Является ли странностью подобная откровенность? Ведь с Граммором она не знакома: довольно опасно открывать душу незнакомцу лариосу, который способен с помощью этой информации воспользоваться тобой. Что же, подобному поведению есть причина. У всего есть причина, если хватает упорства не выкрикнуть в эмоциях «дурак!» и разобраться.

Гра’Мотар место, как уже было сказано, довольно особенное. Смертные здесь, даже приезжие, в большинстве своём не только прагматичны, но и столь же прямолинейны. Они не любят ложь, им не нравится полуправда, они призирают лицемерие. Кроме того, дураков здесь тоже нет, как и этот чёрный орк обладает огромным опытом и мудростью. Его глаза буквально смотрят сквозь собеседницу и подмечают каждую мелочь от не так дёрнувшихся скул до лёгкого сомнения в глазах. Попытаться ему соврать — проявить неуважение и поставить крест на дальнейшим отношении как с ним, так и с его окружением. В свою очередь искренность и открытость уже оценены.

— Да что тут говорить! Она сбежала от хозяина! Сдать её страже и всё тут! — недовольно пробурчал драконоид, сидящий в углу зала и одновременно читающий сразу три фолианта.

— Оттис, ты разве не слышал, что она говорила? — терпеливо, элегантно подняв брови, спросил орк, подмечая тем самым невнимательность коллеги. — Лансемалион Бальмуар не подал заявления о пропажи. Раб с точки закона беглым не считается. А теперь представь, что случится если кто-то что-то сделает с его собственностью без разрешения?

— Она выкрала кровь.

— Претензии нет, Оттис. Претензии нет, — терпения надолго не хватило и теперь в голосе орка звучала усталость, педантичная натура не переносила таких оплошностей от коллег.

Но ничего поделать Граммор не мог, ведь Оттис Провидец являлся опытнейшим рунологом, пусть и весьма раздражительным, порой хаотичным, но конечная эффективность перевешивает эти качества. Главное лишь направить его в нужное русло.

— Так значит тебе нужен протез? — повторил архитектор, тоже отставляя чашку с чаем и попутно движением руки воплощая на своём лице монокль, через который теперь изучалось ментальное тело потенциального клиента. — И не просто протез, а как ты выразилась: лучший протез, достойный избранника Этий?

Элегантные манеры, педантичность в труде, теперь стала отчётливо видна и лёгкая надменность, даже высокомерие. Избранник Этий, Граммор специально так сказал, делая акцент на своём знании первого языка. Этия, Этии, Этию — всё это уже межвидовая адаптация, ведь слово Этий не имеет ни пола, ни рода и вообще не склоняется. Аналогичная с Кузней ситуация, Этий пусть и является именем Творца, однако это же слово означает например развлечения и ряд других слов, которые не имеют аналогов, но которые нужно с чем-то ассоциировать. Конечно, правильнее будет говорить ветра Этий, избранник Этий и не склонять второе слово, однако как же оно негармонично звучит в межвидовом языке, просто ужас! Поэтому подобная дотошность уместна на лекциях профессора истории, в духовенстве, но не в разговорном стиле на межвидовом языке! Это выглядит как чистой воды выпендрёж, вызванный как раз той самой педантичностью орка.

— Да. Мне нужен самый лучший протез, чтобы он был лучше, чем моя рука, — уверенно повторила Ада, ни капли не смущаясь. — С динамическим магическим рисунком, универсальностью и идеальной подгонкой по ментальное тело.

— Запрос понятен и предельно ясен. Но как платить будешь? Ты же не думаешь, что я как Оноэль тут же всё сделаю по одной твоей просьбе?

— Я это понимаю, уточнять это нет нужды. Оноэль один из немногих, кто считает помощь любому как нечто само собой разумеющееся. Очень грустно, что вы до сих пор не можете поверить в мой рассказ, пытаясь найти скрытый мотив ангела или ошибку. Хотя я бы, и сама в это не поверила. Также я совсем не понимаю, почему этот артефакт в результате оказался у меня. Однако у меня нет сомнений, что я рано или поздно это выясню.

— Вера — удел слабых. Она мне нужна, — спокойно заметил Граммор, сделав ещё один жест рукой и убрав свой монокль в пространственный артефакт. — Надеюсь у вас всё получится, и вы найдёте время поделиться со мной этой историей. Мне действительно интересно, чем это закончится и правдивы ли мои догадки насчёт епископа. Его тесные связи с Оноэлем известны, к тому же и Проводник явно не просто так решил вас направить по нужному ему пути.

— Нужному мне пути. В любом случае, я обязательно поделюсь концом этой истории, может быть не лично, но хотя бы письмом. На это счёт можете не переживать.

— А что касается протеза. Я могу сделать артефакт достойный самого Творца…

— Этий всемогущий, чё ты несёшь, Чёрный? — Оттис снова не сдержался, от чего одна из рунических цепочек на одной из граней цикличного манипулятора хара загорелась и потухла. — Дерьмо…

— Не выражайся! Чистота обязана находиться как в разуме, так и речи!

— Перестану «выражаться», как только ты перестанешь вести себя как напыщенный индюк. Артефакт достойный самого Творца он создать собрался! Может ещё скажешь, что Кузнец тебе в подмётки не годится?

— Мне довелось изучать одно из творений Кузнеца в его серую бытность. Есть над чем трудиться…

— Совсем уже чайник кипит, да?

— Но это факт! Конечно, до истинного созидания мне ещё нужно подрасти, однако даже на данном уровне своего мастерства я мог бы избежать некоторых ошибок Кузнеца…

— Кипит.

— Не кипит, — всё сдержанно отвечал Граммор, маскируя свой гнев. — Впрочем, объясню тебе как всё есть на самом деле чуть позже, если ты, конечно, уважительно меня попросишь и извинишься. А что касается вас, Адериин, то меня больше всего интересует оплата.

— Деньги есть.

— Но хватит ли их на нечто, что хотя бы отдалённо походит на ваши отнюдь не скромные запросы?

— Кхм… можем договориться.

— В долг не трудимся, сами понимаете, спрос на наши услуги огромен, как и очередь забита на десятилетия вперёд. Кроме того, артефакты уровня избранников Этия создаются из крайне редких материалов, измерение цены которых даже в золоте весьма затруднительно.

— Однако вы всё ещё продолжаете вести диалог. Значит на что-то рассчитываете.

— Этот меч за вашей спиной. Слухи о нём ходят уже давно, ещё с вашего первого появления с новым оружием. Однако вы им не пользовались в последних сражениях. Я догадываюсь о причинах. Раз оружие вам более подвластно, то можете обменять его… может и не на лучший протез, но на хороший, с которым не стыдно будет сражаться даже в сердце мира.

— Также вы прекрасно знаете, что это условие я сочту неприемлемым. И для создания иллюзии прихода к компромиссу, вы заведомо выдвигаете подобное требование, чтобы затем скрыть ультиматум за якобы снисходительным понижением изначального запроса.

— Да, теперь вижу, Лансемалион Бальмуар является самым настоящим наставником и слухи не врут.

— А вот слухи о Гра’Мотаре подводят.

— Ничего личного, просто бизнес, — улыбнулся архитектор, ещё как способный на ложь, несмотря на все эти традиции родных земель. — Хотя ради справедливости попрошу заметить, что не стал юлить и отпираться, сразу признав свои истинные намерения.

— Раз меч вы изначально не планировали забирать, то есть другое предложение.

— Именно! Три… два… — пауза разрастается всё сильнее, в какой-то момент педантичный орк понимает, что изначальный сценарий не сошёлся стыками, после чего начинает прямо кулаком колотить стол, да так, что всё помещение затряслось.

— Что происходит⁈ — почти сразу же после начала землетрясения в зал влетает вся перепачканная эльфийка, сжимающая в своей мощной руке кузнечный молот. — Граммор, ты с ума сошёл⁈

— Ты как раз вовремя, Эна! — воскликнул чёрный архитектор, после чего спокойно, будто всё и шло по его плану, наполнил свою чашку чаем. — Объясни свой план в двух словах.

— А сам не можешь? Я так-то занята была… — нахмурилась остроухая жительница лесов из довольно известной семьи Ривран, проживающей в Акероне. — Впрочем… ладно, всё равно уже пришла. Так значит, ты Огненная Бестия?

Довольно высокая остроухая внешне молодая девушка, но из-за взгляда хочется сказать скорее женщина. Она против воли оторвалась от своего тяжкого труда, однако не стала закатывать скандал в силу отходчивости своего характера. Также телосложение у этой эльфийки довольное крепкое, даже грубое, коренастое, совершенно не элегантное, как у других представителей её вида. Кроме того, всё её лицо покрыто сажей, грязью, ожогами… Лесная эльфийка трудящаяся в кузне, такое даже в Эдеме редко можно увидеть.

— Да, — с кивком ответила Ада, после чего взяла наполненную чашку с чаем. — Спасибо.

— Пожалуйста, — спокойно и мелодично, будто только что не пытался сломать стол, ответил чёрный орк, отставив чайник.

— Арены мне нравятся, и я часто их посещаю, — продолжила говорить Эна Ривран, кинув покрытый сажей молот прямо на чистый ковёр, чем чуть не вызвала микроинсульт архитектора. — У тебя уже есть титул легенды. Кроме того, в Анхабари, в Ландосе и в Саросе ты победила многих легенд местных Великих Арен. Так что сражаться ты явно умеешь. Однако затем травма и вся эта печальная история. В результате о тебе забыли, а сама ты… явно не на пике сил.

— Я не слаба.

— Но бой в Анхабари, с исчезновением Оноэля, сейчас является главной обсуждаемой темой. Этот инфоповод даже понизил уровень напряжения соперничеством внутри Ги…

— Эна, — вдруг серьёзно произнёс Граммор, не отводя взгляда от своей чашки, от которой шёл пар.

— Ладно, не суть важно. Главное, что инфоповод есть, внимание смертных сейчас только на этом и сконцентрировано. А значит нужно извлекать пользу. Каким образом? Таким, что именно тебе почему-то отдали этот кристалл и ты тоже в центре внимания, — произнесла эльфийка, указывая на свой левый глаз. — Представляешь сколько денег можно на этом заработать? Тебя обучили счёту? Так что план прост. Ты выступаешь с нашими прототипами, пиаришь нас на Великой Арене, попутно мы ещё делаем кучу ставок, ведь твоя известность здесь равна почти нулю. Сколько там прошло с твоего поражения? Десять лет где-то. Половина поколения людей считай, все уже давно про тебя забыли. Так что дополнительно срубим денег на лохах, затем приумножаем капитал на пиаре, ведь как только все поймут кто эта рыжая эльфийка, ты демонстрируешь свой новый глазик и инфоповод получает второе дыхание.

— А взамен вы создадите мне лучший протез? — спросила Ада, которая сделала глоток чая и явно не собиралась делать акцент на том, что она не умеет пользоваться этим кристаллом.

— Зависит от дохода. Чем больше денег выручим, тем лучше твой протез. Всё просто.

— Хм… давайте обсудим конкретные детали.

В принципе план Аду вполне устроил, всё же вариантов немного. Да, в процессе возникло несколько неудобных и крайне спорных моментов. В частности, момент с доходом, договора с этиамарием никто не заключал, всё будет подписываться кровью Лансемалиона Бальмуара. А это противозаконно, хотя команду архитектора подобная мелочь не волновала. Аристократа они не боялись, на личные чувства рабыни вообще плевать. Главное приумножить капитал. В любом случае всё это ещё пол беды, куда больше девушку волновал мизерный процент от валовой прибыли всей авантюры.

Нет, процент сам по себе на самом деле вполне нормальный, однако проблема в потенциальной прибыли. Полученной доли на самый лучший протез достойный самого Творца вообще никак не хватит. Однако Граммор тут же нашёл гениальное решение. Хитрый жук всё продумал и читал свою клиентку как открытую книгу.

— Заложи свой меч, — пожав плечами невинно предложил архитектор, попивая третью чашку чая. — Ты же не собираешься проигрывать?

— Я не дура.

В результате долгих переговоров был составлен немного иной договор. Меч как бы в итоге закладывался, однако с одним важным условием. В долг передавались деньги, монеты, где уникальное оружие является как бы залогом. Таким образом в случаи поражения и проигрыша на ставках даже всех взятых Адой в долг денег, Лансемалион Бальмуар может выкупить свою вещь за внушительную сумму, в которой будет учитываться упущенная выгода из-за неуплаты долга.

И из-за последнего пункта на самом деле выходит не особо честным, но это единственный компромисс, на который согласился пойти архитектор. Упущенная прибыль даже за пару дней может быть оценена в два раза превышающей изначальную сумму, переданную в долг. Потому что экономические показатели у этого лариоса крайне высоки, судебная практика также доказывает, что решение в таких случаях принимается не в пользу должника.

Таким образом Граммор делал себе подушку безопасности на случай, если этиамарий где-то не справится, а значит этиамарий проиграет не только свою ставку, но и ставку своего партнёра. И получается прибыль Ада будет получать только со своих ставок, а вот риски на себя берёт уже со всех ставок, включая партнёрские. Хотя риски берёт на себя в любом случае Лансемалиона Бальмуар, пусть того и не знает. Однако, с другой стороны, удалось компенсировать этот ужасно нечестный момент отдельными пунктами на случай победы. Технически, если Ада не будет проигрывать, то при возвращении долга учитывается только инфляция.

В любом случае всё происходящее уже является той ещё подлянкой для хозяина. Кроме того архитектор чётко понимал все детали происходящего, как настоящий капиталист он выжимал из клиента всё до последней капли. Поэтому платить, может и не очень явно, но косвенно, приходится и за срочность, и за риски возможных проблем с законом, и за потенциальное вмешательство Бальмуара, и за сохранение тайны, и за всё-всё. Это рабыня в принципе понимала, но как бы… ну а как иначе-то? Да и сумма, конечно, большая, но судя по слухам, Делсираана Венхидора буквально выгнали из Ландоса смердящими тряпками, что намекает на успех аристократа в его войне. К тому же в конечном итоге Ада ведь не собирается сбегать, она собирается вернуться, как решит свои проблемы.

Да, она собирается вернуть долг. Может быть каким-то другим способом, без этих самоубийственных планов по возвращению в Эдем и боёв на арене, но всё же вернуть, пусть даже придётся как Офлее пойти на стройку. Так что помыслы чисты, как и совесть. Конечно, некрасиво оценивать такие риски в одиночку без учитывания мнения Лансемалиона Бальмуара. Это печально. С этой печальностью Ада мудро и несколько эгоистично смирилась. Хорошая штука, смирение.

Глава 25

— А эта рыжая воительница не так проста! — воскликнул ведущий, после чего дёрнул за рычаг, обновляя табло тотализатора.

Одним за другим сменялись поля со ставками. Зрители ставили на всё и без остановки. В данный момент продлевались ставки по окончанию раунда, кто-то давал ещё минуту, другие аж пять минут. А вот ставки на исход боя уже не принимались. Иногда появлялись новые доски с магической проекцией надписей, которые загоралась разными цветами и любой смертной мог изучить новое предложение. Например, кто-то поставил сто серебряных на то, что рыжая умрёт от удара в голову. Его ставка горела ярко, а через считанные секунды кто-то поставил десять момент в противовес. Затем баланс корректировался, ведь вступали всё новые участники.

Как работает тотализатор? Всё просто. Есть пари, есть участники. Участники ставят на различные исходы, после чего кто-то выигрывает и между ними делятся деньги тех, кто проиграл. Процент выигрыша равен проценту твоей ставки от общей суммы ставок победителей. Сам же тотализатор живёт за счёт процента с организации. И именно ставки являлись первой частью плана архитектора и его команды.

С яростным боевым кличем чёрный орк снова ринулся в бой, заранее делая замах своим гигантским двуручным тесаком. И снова вопреки ожидают зрителя хрупкая девушка не отступила, а принялась парировать атаки своим двуручным мечом. С громом и молниями сталкивались клинки, вены вздувались на чёрном теле, огнём покрывались рыжие волосы, но с каждым новым ударом становился всё лучше виден победитель.

Отскочив от очередного удара Ада бросила взгляд на табло. Там напротив её прозвища находилось не очень внушительное число, лишь её личная ставка, да и то небольшая. Остальные же предпочли поставить на более известного на этой Великой Арене этиамария. Однако пока что реальные суммы вносить рано. Чтобы получить максимально прибыль в тотализаторе недостаточно просто поставить всё на победу и победить, ведь выигрыш зависит от того, сколько денег поставят против тебя.

Тем временем противник уже заметил, как воительница смотрит совершенно не в ту сторону. Сразу последовало новое наступление, и в этот раз чёрный орк собирался заканчивать, вложив все силы в скорость и силу атаки, предназначенной для единственного вертикального разреза. Однажды таким ударом этот воин разрубил целого великана на две ровные половинки. Но Огненная Бестия не великан и не великанша, к тому же у неё, разумеется, на этой бой имелись свои планы.

Жёсткий блок в ответ, в этот раз тесак не просто оставил скол на металле, а сломал полуторник, после чего грубый клинок орка продолжил движение и оторвал левую руку, вернее временный протез. В свою очередь Ада легко рассталась с этими мелочами, выхватив кинжал и воткнув достаточно узкое лезвие прямо в шею орка. Труп грузно упал в пыль лицом, пока зритель разочарованно матерился. Столь резкое движение оказалось возможно как раз по той причине, что протез весьма дешёвый и без особых проблем сразу отвалился. Поэтому баланса воительница не потеряла.

В этот же момент началась новая фаза ставок. Противников стало в два раза меньше, новую сетку ведущий уже показал. Стремительно росло число напротив нового врага Ады, пока моргал таймер. В последний момент вдруг число напротив Огненной Бестии выросло в десять раз, а затем ещё в три раза.

— Вот же… — нахмурилась воительница, заметив, что число повысилось два раза.

По всей видимости кто-то что-то понял и теперь с ним придётся делить выигрыш. Но большая часть толпы повелась на уловку. И только когда таймер уже подходил к концу начали раздаваться удивительные возгласы: простые смертные начали замечать внезапно увеличившуюся сумму тотализатора. Обычно так разбрасываются деньгами лариосы и начинают они делать ставки под конец дня на самый интересных и непредсказуемых боях, хотя общая сумма тотализатора ещё слишком низкая, возможно это какой-то зажиточный алетис решил поставить на кон свою квартирку. В последний момент ставка на противника тоже вскочила: всё же коэффициент стал таким сладким, а рыжая-то без руки и меча. Всё же в ставках главное грамотно лавировать и соотносить свою ставку с рисками, а не всегда ставить максимум на самый вероятный исход. В тотализаторе с такой тактикой ты только разоришься.

Тем временем Ада посмотрела на восточную часть Великой Арены, где находилась искусственная возвышенность. Там на краю уже стоял самый настоящий представитель гигантов, трёхметровый монстр использующий цестусы, боевые перчатки, чем-то напоминающие кастеты, но являющиеся именно перчатками. По всей видимости он ещё и маг земли, ведь брони на нём нет. Значит он умеет её быстро создавать, а этим обычно пользуются именно маги земли, чья стихия практически всегда буквально под ногами и не требует для использования столько же хара как например конденсация или кристаллизация воды паресисами одарёнными благословлением другой стихией. Огонь и воздух же удары как правило не держат, так что их покрытие полноценной бронёй считать нельзя.

В следующий миг как-то странно дёрнулась рыжая воительница и словно из катапульты вылетел вперёд гигант, стремящийся в сокрушительном натиске к своей целей. Но вдруг огненная дуга пролетела над полем боя, и магический кнут сомкнулся на шее слишком прямолинейного противника, после чего резким рывком одной руки обманчиво хрупкая девушка впечатала мага земли рылом в его родную стихию. Жутко затрещали кости, зубы гиганта полетели в разные стороны, кровь из его носа растекалась по песку.

В миг появился с десяток новых табло с новыми пари на самые разные суммы. Коэффициенты казались безумными, кто-то ставил на нечто совершенно невозможное, ставки уже чуть ли не к один к сорока. Но в следующий миг воительница легко разбивает ногой летящий в неё булыжник, после его подходит в упор и начинает душить контуженного противника. Тот брыкается, пытается через тени Кихариса пробить оборону бестии, пока накаченное физическое тело терпит крах. В результате бой заканчивается сдачей, удушающим приёмом, меньше чем за минуту, без использования режущего или колющего оружия, с выживанием обоих этиамариев.

Ставки делали временные партнёры Ады, которые управляли в том числе её деньгами. Конечно, на этом фарсе зарабатывались сущие медяки с учётом изначального плана, но медяк золотой бережёт. Это только первый этап плана. К тому же в ход ещё не шёл весь капитал, толпа лишь разогревалась, на большие ставки втягивались самые азартные личности, а лариосы с любопытством наблюдали за внезапно ожившим тотализатором.

В этот момент появляется новое табло, но с уже чужой ставкой. Огненная Бестия не забьёт голыми руками следующего противника. Очередное странное дёргание, после чего партнёры вносят ответную ставку, затем ещё одну и вторую в противовес новым. Каждая сторона достигала допустимой по их расчёту суммы и коэффициента риска. Азарта добавлял и тот факт, что будущий противник всё ещё не известен, ведь Ада закончила бой до формирования новой сетки. Кроме того, не нужно забывать, что среди зрителей находились и те, кто всё понял и теперь буквально делал ставки не для победы, а чтобы заставить этиамария сделать что-то конкретное.

Как только имя врага стало известно, то сразу же закрылись ставки на эти табло: ведущий сам контролировал уровень честности тотализатора, однако поступал, по совести. Всё же от уровня доверия зрителя прибыль Великой Арены зависит напрямую. Так что особо хитрые, выжидающие последнего момента глупцы обломались. Хотя иногда даже на Великой Арене случались весьма курьёзные случаи, вызывающие волны скандалов и смещение ведущих, организаторов и даже владельцев, вынужденных под всесторонним давлением продать свою долю более подходящим смертным. Иногда эти «курьёзные случаи» создавались намеренно для пиара тех или иных этиамариев, порой в дело вмешивался смертный фактор.

Но стоило одной ставке заморозиться, как прямо во время боя появилось новое табло, один в один такое же. Те же условия, но новая сумма от лариоса, который сидел где-то на главной трибуне и ухмыляется. Как вдруг неожиданно следует ответная ставка, куда более меньшая, однако всё же крупная ставка. Почему так? Потому что противник теперь известен, и эта информация существенно всё изменила.

Ада же тем временем уходила кувырком в сторону, пропуская над головой яростного монстра. Летающая тварь магического происхождения, физическая оболочка напоминала человеческий позвоночник, заканчивающийся костяной пастью из восьми жвал и голубой жемчужины по центру. Местами виднеется некое подобие чёрных мышц, находящихся под костным пластинами, они же охватывают главный источник энергии — жемчужину. В целом спереди тварь напоминает паука, а если смотреть через розовую призму и в профиль — цветок некроманта.

В целом тварь довольно опасная даже для паресисов. Магическая природа существа обуславливает инстинктивное владение харом, а способность летать даёт огромную подвижность. Жвала же крайне длинные и острые, легко проткнут латника в стальном панцире. Единственное уязвимое место — жемчужина. В её Огненная Бестия и решила ударить.

Новый заход, а девушка приняла стойку и не двигается. На полной скорости чудище врезается в смертную, но не может её сдвинуть. Четыре жвала попали точно в цель, ещё четыре сомкнулись позади, образуя клетку. Но воительница не собирается пытаться выбраться, удар кулаком пришёлся по жалобно затрещавшей жемчужине.

В следующее мгновение Ада хватает верхнее жвало правой рукой, после чего одним движением опускает монстра вниз. С мерзким клёкотом, под лязг разрываемой брони этиамария магическое существо падает ниц. Вместе с ним начинают шевелиться жвала внутри собственной плоти, ещё сильнее разрывая кожу и доспех. Жемчужина же разгорается харом всё сильнее, пытаясь навредить ментальному телу своей добычи.

Затем следует мощный удар ноги, второй, третий. Нещадно девушка била и била, пока в разные стороны летела собственная кровь из-за резких движений жвал. Но в какой-то момент жемчужина разлеталась в дребезги. Скелет твари тут же начал трескаться, без криков с каменным лицом воительница переломала жвала и затем выдернула из своего тела последние осколки, после чего тут же запекла раны огнём.

— Лёгкие деньги! — победно воскликнула девушка, махая толпе, уже начавшей кидать какие-то монетки.

Одним за другим уничтожались противники, выигрывались неплохие деньги. Иногда не удавалось сделать всё идеально и некоторые ставки проигрывались. Порой поражения оказывались специально подстроенными, чтобы создать необходимые иллюзии и привлечь ещё больше игроков. Так или иначе монеты текли рекой, наполняя карманы воительницы и её партнёров, но пока что идёт лишь разогрев. Выступать на арене в подобных тотализаторах придётся ещё долго, а весь пик плана придётся к моменту закрепления своей репутации и уже в боях против других известных и не очень легенд. Основная же сумма на оплату протеза будет зарабатываться совершенно не на тотализаторе.

— Да что же это происходит! Просто какое-то безумие! Такие ставки и на таком бое! — взбудоражено вопил ведущий, пока лариосы начали уже идти на принцип, где важно не столько заработать денег на пари, сколько доказать какие-то принципиальные моменты: некоторые смертные здесь лучше проиграют другим некоторым смертным, продолжая делать даже самые безумные ставки. — Посмотрите на это табло! С ума сойти! Этот этиамарий явно силён, пусть и видимо опустился чуть ниже в рейтингах из-за своих увечий! Но, Этий Великий, разве она сможет аннигилировать всех оставшихся противников разом⁈ Да и это табло… оно немного некорректное и мешает другим заключенным пари…

Ведущий дождался мнения главной трибуны, после чего радостного отменил остальные табло и прямо в реальном времени сценарий поменялся в угоду не большинству, а богатому меньшинству. Впрочем, Великая Арена вернула все ставки по техническим причинам и выдала щедрую компенсацию. Ведь табло с аннигиляцией только что утроило общий бюджет тотализатор за все предыдущие бои. К тому же и зритель оказался не против смены сценария.

И последние противники уже окружили Аду, которая с некоторым сожалением смотрела на своих врагов, понимая, что их судьба предрешена. Сражался ли ты подобно Оноэлью с честью и милосердием или же выносил жестокие вердикты, уничтожая слабую кровь во имя Миоса… всё это неважно, ведь аннигилированы будут все. Буквально аннигилированы.

Противники ещё только побежали вперёд, а Огненная Бестия уже достала пять посохов из-за спины. Они находились в пяти маленький тубусах, меньше локтя в диаметре и в длине. В следующих миг они по очереди оказались вонзены в землю по кругу самой воительницы, после чего начали раздвигаться, образуя магический рисунок и защитную стену из потоков энергии. И когда враги уже подбежали фактически в упор, весь хар рванул в свою суперпозицию.

Ада против желания упала на колени, чуть было их не сломав. Из-за радикальных изменений в тенях Кихариса засбоил даже закон гравитации, после чего оболочки посохов разлетелись в щепки, нашпиговывая осколками всех смертных, кроме девушки. А затем заряженный магический сплав в моменте видоизменил их ментальные тела, буквально взорвав главные энергоканалы, ардии и эркенхары. Физические тела же из-за столь радикального вмешательства буквально оказались аннигилированы. Даже кровавых пятен не осталось, только пыль, пепел и пар.

Затем стиснувшая зубы Огненная Бестия достала другой артефакт, уже более простой. С помощью него рабыня создала проекцию знака производителя. На трибуне уже во всю хвалили своё новое изобретение архитектор, рунолог и кузнец. Эна Ривран продвигала свои идеи среди остроухих и схожих по духу смертных, элегантный педант вовсю хвастался прорывным методом проведения магистралей внутри артефактах, а драконоид Оттис насмехался над своими конкурентами, откровенно злорадствуя, что он в результате оказался прав.

Ада же покрасовалась немного и поспешила убраться под арену, где тут же снова упала на колени, выплёскивая через рот, ноздри и уши хлыщущую кровь. Прототип оказался… прототипом. Пробный вариант, который показывает потенциал изобретения, но всё ещё имеет огромное количество проблем. Первая проблема — это магическая отдача, даже Ада, являющаяся так-то довольно сильным магом куда выше среднего чуть сама не аннигилировалась. Вторая проблема — даже если удастся решить проблему с отдачей, пользоваться этим артефактом смогут только архимаги с огромным запасом хара. Третья проблема — хорошо работает игрушка только на противников, которых потенциальный владелец-архимаг этого артефакта сможет и сам без проблем убить другими способами. Четвёртая проблема — цена. В результате получаем сомнительное и крайне дорогое удовольствие для узкого круга лиц, которые в приобретении вообще не заинтересованы.

— Тише-тише, не двигайтесь… — раздражительно бурчал целитель. — Терпите!

Маг света первым делом начал изучать спектр повреждений, скрупулёзно записывая каждую деталь. И только потом он принялся исцелять раны. Всё же на одних ставках денег не поднимешь, так что приходится не только продвигать опасные прототипы, однако и служить буквально подопытной мышкой. У Эдема оружия много, догадайтесь, где и на ком армия их тестирует? На рабах, в том числе на аренах.

— Ничего, не сахарная, не растаю, — ответила Ада, смиренно принимающая свою новую роль.

Даже маленькой доли обиды или грусти не появилось внутри как раньше. Лишь полное смирение, этот мир давно прогнил и здесь всем на всё плевать. Даже тебе на свою новую роль подопытной мышки. Будешь лежать и терпеть боль, потому что кому-то важнее собрать статистику, чем тебя лечить. А то что тебе это нравится или не нравится… кто не понял — повторим. Всем плевать. Так не трать на нытьё своё драгоценное время, бери во внимание лишь то, что возможно изменить твоим усилием.

Глава 26

Стоя на месте, не дыша и полностью сконцентрировавшись, Ада снова сражалась на Великой Арене Гра’Моттара. Прошло уже несколько месяцев, за это время популярность Огненной Бестии среди местных значительно возросла. До сих пор обсуждалось и сражение в Анхабари, где Оноэль подарил свой глаз якобы случайному этиамарию. Не утихали споры, плодились всё новые теории, каждый день в тавернах кто-то выдвигал очередное личное предположение граничащее одновременно с откровенным безумием и просто не имеющего ничего общего с реальностью мнением. Кто-то называл рыжую воительницу обманщицей и что артефакт её не настоящий, другие нарекли девушку преемницей ангела и чуть ли не воплощением одной из форм Ароса, попутно пророча ей великие свершения.

Пару раз и сама Ада серьёзно задумывалась над всем этим. А вдруг Оноэль действительно хотел, чтобы она стала его заменой? Может это… судьба? С одной стороны, становится больно на душе, что ангел дал тебе силу, которую ты используешь, прямо скажем, ради своих личных и не особо высоких целей. С другой, с чего бы это нужно становиться чужой копией и продолжать чужое дело? Ни о чём с Оноэлем воительница не договаривалась, он сам принял решение, при чём не попросив наследницу артефакта о чём-то перед своей смертью. Да и эти все пророчества, судьбы и предназначения… от них рыжая полуэльфийка устала, доказывать кому-то что-то тоже не собирается, пусть этим занимаются пятнадцатилетние барышни и недалеко от них ушедшие смертные.

Тем временем хар между двумя этиамариями на поле боя сгущался всё сильнее, вызывая явную рябь в воздухе и самопроизвольное проявления сил стихий. Жестокая битва происходила на совершенно ином уровне, в тенях Кихариса паресисы рвали друг друга в клочья, но пока что не могли нанести достаточно серьёзных ран.

И вдруг громкий хлопок как в момент преодоления звукового барьера, после этого в земле появляется хаотично расширяющийся разлом, преимущественно устремляясь резкими рывками прямо к погружённой в себя Огненной Бестии. Однако даже будучи в подобие транса, она следила и за физическими проявлениями, сознание разделилось, отправились команды физическому телу. Контратака в Ахикрисе превратилась в уклонение и затем выстрел из одноразового жезла, творения команды архитектора. Звуковая волна ударила прямо в чёрного орка, разорвав тому барабанные перепонки, попутно пронзив тень Кихариса тысячей неосязаемых нитей. После этого этиамариии снова замерли, продолжая истинную магическую дуэль.

Мысли и эмоции, в тенях Кихариса они поворачивались к паресисам лишь одной из своих граней, принимая вполне знакомые образы. Наставница Изабелла любила сравнивать эти дуэли с математикой. Каждый объект от кровати до человека — набор уравнений. Все эти уравнения плывут единой рекой по тени Кихариса, а ты выхватываешь константы, меняешь знаки перед переменными, но как правило не создаёшь ничего нового. Ты лишь как маленький ребёнок играешь в конструктор, в результате чего все твои техники превращаются в знакомые образы. Кракены, драконы, волки с головами львов, колоссы, смутные образы с нужной тебе внутри формулой, чтобы пробить замок, крепость, просто стену, возведённую противником.

И на самом деле для эффективности важно не только иметь хорошее воображение и обладать сильным разумом, но и познать Ахикрис. Ведь эти техники тоже состоят из множества граней, на многие из них даже сильнейшие паресисы, сами боги Совета из числа младших влиять не в силах. Но чем лучше ты подчиняешь себе известные грани, тем больше шансов, что конечная фигура выйдет похожей на изначальную задумку. Ведь если ты уже поставил пять граней запланированного куба, то шестая уже как-то иначе не разместится и будет неподконтрольной, но предсказуемой. Хотя на практике всё куда сложнее, ведь строятся вовсе не простейшие кубы.

Только сейчас Ада начала понимать, насколько же Лансемалион был прав. Любому архимагу нужно быть разносторонней личностью. Недостаточно просто выучить всё что связано с твоей стихией, нужно познать эмоции, природу разума и физиологию собственного тела. Нужно подчинить инстинкты, поставить речь и даже научиться манерам, ведь если ты всего этого не сможешь, то архимагом вероятнее всего просто не станешь. Как ты можешь разделять множество, казалось бы, единых и одинаковых потоков хара, если не властен над своим словарным потоком?

Всё это доказывал и чёрный орк, истинный воин, но не варвар и не безмозглый глупец. Легенда Гра’Моттара, решившая бросить вызов и доказать свою силу, либо достойно проиграть и дать возможность Аде подняться на когда-то потерянное место в рейтинге. Это первое настоящее испытание спустя долгое время.

Однако в процессе борьбы, Огненная Бестия нагло пользовалось колоссальным преимуществом. Подарок Оноэля наконец-то начал являть свой потенциал, пусть и скрывался кристалл за повязкой. Невероятно могучий артефакт выявлял закономерности и находил место для каждой атаки врага в единой симфонии войны. Музыка мироздания, она всегда играет с помощью множества инструментов: бьющегося сердца, лихорадочно работающего мозга и танцующих вовсе не в хаосе эмоций. Гармония и общая картина уравнения, враг становился предсказуемее, благодаря расшифровке ритма и такта.

Конечно, артефакт является лишь инструментом. В руках простого смертного он ничего стоить не будет, как и в руках необученного парериса. Однако Аду уже этому обучали, поэтому она понимала, что нужно делать и имела все шансы освоить новые возможности. Раз за разом открывался новый функционал, всё больше применений находилось Оку Смирения: именно так девушка решила назвать своё новое оружие. И чем дольше у неё находился подарок Оноэля, тем отчётливее становилось осознание: за кристаллом придут и его точно заберут. Такие вещи могут находиться во власти рабов лишь пока это выгодно духовенству, Гильдии или высшей аристократии, что правит городам.

Поэтому к Оку Смирения Огненная Бестия не собиралась привыкать. Использовать и тренироваться, но делать упор на те знания, что останутся и после артефакта. Лучше понять механизм артефакта, перенять часть его функций и взять затем их воплощение на себя. Да, это будет очень сложно, скорее это даже невозможно. Это как попытаться перенять у меча режущие удары для ладони. Однако можно хотя бы натренировать кисть и руку. Во всём и всегда необходимо искать возможности, так девушка и поступает.

В какой-то момент магическая дуэль начала достигать пика. Как правило подобные противостояния ничем особо не заканчиваются, потому что защиту возводить намного проще и она намного эффективнее. Таким образом при относительных равной силе ситуация становится патовой. Если же сражаются слабые паресисы, то возможно у них и вовсе не хватит мастерства и знаний, чтобы пробиться через естественные и природные барьеры ментальных тел.

Однако так или иначе с помощью боя в тенях Кихариса можно вымотать противника своими нападениям. Можно его отвлечь, потихоньку грызть и рвать оборону, причиняя может не критические раны, но всё же серьёзные. Если же оба паресиса в себе уверены и полагаются на атаку, то в процессе битвы кто-то может критически ошибиться и не успеть уйти в оборону, тогда бой закончится сразу.

Ситуация на данный момент проходила по второму сценарию, хотя враг этого ещё не понимал и бросал в сражение новые потоки хара, не видя в этой партии ловушки через четыре хода. Ада тоже поддавала огню, при чём уже буквально, ведь за тенями Кихариса начал меняться и Ахикрис. Происходило это произвольно, и вот уже поднялся каменный хребет и волной помчался прямо к девушке, а на встречу ему полетела огненная дуга.

Две стихии столкнулись, но природа этого столкновения в первую очередь магическая. В Кихарисе узоры огня прошли глубже, прямо во внутрь проекции скалы и испепелили рисунок, в результате чего каменный хребет рассыпался в песок, а дуга полетела дальше, но куда-то в сторону и затем исчезла. Да, Лансемалион Бальмуар бы смог эту дугу и в орка направить, но у Ады не хватало силы сознания, чтобы успеть везде. Ведь противостояние представляло собой игру в тертатон, только все фигуры ходят одновременно.

И в какой-то момент распланированный бой начинается превращаться в месиво, где становится невозможно ориентироваться. Всё происходит крайне быстро, оба паресиса ошибаются, но не видят ошибок друг друга. В результате в сражении побеждает не тот, кто сделал всё идеально, а тот, кто меньше совершил критических ошибок.

И этим кем-то стала Огненная Бестия, послав всю свою мощь по одному направлению. Клином потоки энергии врезались в защиту, проделав брешь, пока узоры чёрного орка оставались распределены равномерно, не успевая не там, не здесь, пусть и царапая оборону с нескольких направлений. После этого обмена атаками, девушка первой полностью вернулась в своё тело и помчалась к оглушенному и дезориентированному врагу. Маленькая брешь, возникшая в результате ментальной атаки, не стала причиной мгновенной смерти противника, но существенно повлияла на его боеспособность.

Засверкали парные молоты, круша броню врага. Чёрный орк отбивался, но собственный рассудок его подвёл, плюс по шлему прилетает стабильно. Инициативу он перехватить так и не смог, так что фактически поражение его наступило ещё после магической дуэли. Но технически сдался противник, когда ему переломали руки и ноги, повалив на кровавый песок.

— Очередная победа! Когда же её кто-нибудь остановит⁈ — снова кричал ведущий, пока звенели счётчики тотализатора.

Зрители яростно спорили в чём же секрет? Кто-то знал чуть больше других и говорил, что это одна из легенд, которая где-то пропадала долгое время и тренировалась. Другие видели причину в дорогих артефактах команды архитектора, ведь на поле боя Ада демонстрировала только хорошие стороны прототипов, да и вообще всё внимание концентрировалось не на поднятие своего рейтинга, а на продвижение своих партнёров. Некоторые видели мастерство и сноровку.

И пока на арену выезжали монструозные машины, центр Великой Арены начал подниматься для финального боя. Величественные столпы из камня устремлялись к небесам. Самый большой находился по центру, где стояла победительница, уже разложившая рунические кольца и соединив их рисунком.

— Ох, вот бы меня это не убило… — вздохнула Огненная Бестия и активировала ещё один составной артефакт.

На удивление всё прошло без особых последствий. Силы восстанавливались быстро и без взрыва ардии. Хотя стоит ли разработка такого дорого артефакта с такой, прямо скажем, неидеальной эффективностью, которую приходится компенсировать огромным энергозапасом… Ну, если в пару тысяч раз удастся удешевить производство, то может в армии и начнут эти штуки покупать.

А вот монструозные машины, чудеса инженерной и магической мыслей уже открыли огонь. Новая модель противовоздушной обороны, которая тестировалась на гарпиях, летающих химерах, парочке мантикор и ещё сотен различных видов от птиц астерий до магов воздуха из числа людей. Целей для мастеров осады хватало с лихвой, всё небо плотно закрыли летающие существа. И все они разрывались залпами, двухоболочечные снаряды, состоящие из вакуумного артефакта и множества шипов. Взрыв кристалла воздуха обычно уничтожает и любую оболочку, однако в данном случае создатели запарились и смогли сделать так, чтобы артефактные иглы сохранились. В результате на чудовищной скорости осколки добивали всё, что не разорвалось из-за перепада давления во время вакуумного взрыва, после чего загорались руны и осколки вызывали череду цепных молний прямо изнутри плоти. И самое интересное, даже птицы астер, созданные из молний, может и не получали магического урона, однако становились идеальным проводником в результате чего всё вокруг них умирало в приличном радиусе, если одна из игл попадала в птичку. Довольно убойное оружие, особенно если враг летает кучно, чего в реальности конечно не бывает, так что с учётом стоимость… вряд ли приживётся в армии. Хотя как знать, всё зависит от решения генералов, которым и будут впариваться предложения о финансировании перспективных и не очень проектов.

В центре всего этого безумия стояла Ада, уже залечившая раны и щёлкающая своим магическим кнутом, создавая вихри огня. Машины в центр не стреляли, однако некоторое мясо в ужасе мчалось к центру. Например, маги воздуха, которые не могли летать, чаще они парили, что вынуждало приземляться. А земля ниже столбов уже превратилась в зыбучие пески, так что спасением стали поднявшиеся колонны.

Всех их Огненная Бестия убивала, но в какой-то момент где-то внизу, прячась за столпами, на дикой скорости летела тварь в чёрной броне. Ещё один этиамарий-легенда, это сразу стало понятно, ведь в Кихарисе появилась огромная тень. В следующее мгновение враг достиг самой большой колонны и резко вспорхнул на крыльях вверх.

В своих руках крылатая воительница сжимала глефу с единственным прямым и двухклинковым лезвием, равным по длине рукояти. Таким образом оружие выполняло как роль меча, так и копья. Несомненно дорогостоящий артефакт уже воткнулся в полую колонну, разрушая её, пока тварь поднималась всё выше.

Ада в последний момент перепрыгнула на другой столп, не дожидаясь пока колонна разрушится полностью, тем более за глефой противницы тянулась пелена тьмы, а эхо удара так и вовсе способно нанести чудовищные раны. Однако сделав прыжок Огненная Бестия допустила оплошность, неверно оценив скорость врага.

Мелькнула чёрная вспышка и крылатая воительница за один удар сердца подлетела в упор. Теперь никаких сомнений нет, это точно этиамарий. Почему? Потому что броня выполняет исключительно декоративную роль. Хорошо защищены только локти, да голени. Живот открыт, грудь прикрыта бронелифчиком, вместо нормального шлема остроконечная корона. Есть ещё плащ и пояс с низким подолом, но это тоже лишь для создания красивых тянущихся шлейфов во время полёта. Даже на таком уровне некоторые этириданосы предпочитают заработать больше денег, рискуя жизнью своего легендарного, но вовсе не незаменимого товара.

В принципе в этот момент Ада приготовилась получить удар. Скорости хватило лишь на то, чтобы превентивно склонить голову и прикрыть шею рукой. Однако ошибку допустила не только Огненная Бестия. Крылатая воительница вместо удара решила забрать висящий за спиной меч, намереваясь тем самым лишить противницу сильнейшего оружия.

Сразу же после этого валькирия разорвала дистанцию, полоснув своей глефой наотмашь и оставив лишь царапину на нагруднике. Рыжая полуэльфийка же про себя только усмехнулась, попутно прямо в полёте щёлкнув кнутом, после чего огненная духа обвилась вокруг голубой лодыжки… это не демоница, не представительница видов Миоса, трудно сказать к какому виду принадлежит эта разумная тварь одного из Творцов. Впрочем, какая разница кого убивать? Не так ли?

Манёвренность крылатой воительницы вдруг куда-то исчезла, она не только не смогла быстро спрятаться за колонами, но ещё и не смогла увернуться от кнута. В результате уже приземлившаяся на следующую колонну Ада твёрдо встала на ноги и начала тянуть свой кнут на себя, меняя траекторию полёта своей добычи. Грохот, кажется, перекрыл даже стрельбу орудий, своим телом эта, судя по словам ведущего, Валькирия пробивала тонны камня: как карточных домик складывались столпы, обломки которых начинали тонуть в зыбучих песках.

В какой-то момент Огненная Бестия начала разгораться как факел, усилилось жжение кнута. Бедная противница уже выкинула дурной и невероятно тяжёлый меч, поднялась чуть выше, но отвязаться не могла. Подлететь же ближе невозможно, ведь там жар вообще невыносим. Отстреливаясь чёрными молниями, крылатая воительница с каждым новым кругом постепенно сгорала.

В какой-то момент валькирии не оставалось ничего другого кроме как глефой отрубить свою же ногу. Только после этого наконец-то удалось разорвать дистанцию, но отлетела она слишком далеко от центра и из-за этого попала выстрел артефактной машины, снаряды которой очерчивали невидимую границу для сражения внутри Великой Арены, чья площадь всё же огромна и поэтому слишком далеко от столпов отлетать нельзя.

Очередной манёвр, крылья подбиты, снова щёлкает огненный кнут и связывает теперь вторую ногу.

— Бесполётная зона, птичка, — хмыкнув произнесла уже перебравшаяся на следующий столп Ада, сократив дистанцию и снова щёлкнув своим кнутом.

Валькирия ещё попыталась резко рвануть сторону, но Око Смирение легко предсказало чужое намерение. Рывок на себя, враг падает прямо к ногам и пытается снова уйти, но латная перчатка схватила крыло. Ногой Огненная Бестия упёрлась в хребет добычи, после чего одним движением с мерзким хрустом оторвалась главная гордость противницы. Но чтобы та сдалась, пришлось оторвать ещё и второе крыло. И в этот момент рыжеволосая девушка вдруг замерла, наблюдая за ревущей в мучительной агонии крылатой воительницей, лишённой навсегда своих крыльев. Нечто в душе врага оборвалось из-за чего вырвавшийся из груди вопль смог парализовать даже опытного этиамария, убившего многих невинных. В этот же миг бездонного отчаяния открылась душа, в которую одним глазом против воли взглянула победительница, держащая в руках чужие крылья, вырванные с мясом.

Так и проходили десятки месяцев, на протяжении которых этиамарий Лансемалиона Бальмуара снова вливалась в привычный ритм жизни. И с каждой новой победой она не только получала всё больше денег, но и понимала одну крайне важную вещь… Ломая кости и вырывая челюсти, заживо испепеляя врагов, стоя по шею в крови, Ада вдруг начала замечать нечто очень странное, что без остановки днём и ночью терзало разум.

До этого Аду учили лишь видеть своего врага, но без постоянных лекций наставника внезапно пришло озарение. Каждый из этих этиамариев… он же… смертный. Не враг и не монстр, просто слабый смертный, загнанный в ловушку из обстоятельств и с клеймом на теле. И подарок ангела… артефакт Оноэля позволял не просто видеть сквозь тени Кихариса и вылавливать мысли из круговорота хаоса.

Он вдруг позволил увидеть нечто глубоко спрятанное и личное. Об этой возможности Огненная Бестия даже не догадывалась, но, когда оторвала второе крыло Валькирии… в мучительной боли, обожжённая и лишённая ещё и ноги, она ревела так жутко, будто у неё забрали сам смысл жизни. Она поняла, что больше уже не полетает даже если ей, сохранят жизнь. Магическая защита спала и вдруг открылась душа. Желания, мечты, стремления… всё это Око Смирения выделяло против воли носителя.

Валькирия, которая никогда не желала становиться воительницей, но выбора ей не оставили. Ничего не оставалось кроме как убивать и убивать врагов. Её тоже обрабатывали, готовили, внушали правильные идеи и делали удобную вещь. Конечно, она, несомненно, убила бы Аду, не проявила бы ни жалости, ни сострадания, ведь этот мир делал всё, чтобы смертные боролись и убивали друг друга.

Только вот, невероятно жалко звучит это оправдание. И с каждым новым днём использования «подарка» Оноэля природа артефакта раскрывалась всё более явно. Каждый убит воин или воительница, Око Смирения смотрело сквозь оправдания и перед собой Огненная Бестия видела уже не других этиамариев, а бывшего офицера армии Эдема, отправившегося на пенсию и вынужденного продать себя ради, чтобы ещё раз одержать победу над врагом. Следующий противник, грозный амбал с двумя топорами, вырывающий хребты и пьющий кровь поверженных… он тоже здесь лишь ради спасения своей сестры, попавшей с ним в мир и использующейся лариосом как поводок для манипуляций.

Кто-то хочет жить, кто-то вернуться домой, а кто-то уже решил, что для него наступила пора последнего сражения. Тысячи причин не убивать теперь маячили прямо перед глазами и игнорировать их было нельзя. За кровожадными масками и обстоятельствами теперь приходилось видеть, что вот этот эльф никогда не лгал и всегда протягивал руку другим. Жизнь другого полна нескончаемых мучений, но и в кромешной тьме он не опустился на дно. Даже это на первый взгляд зверьё… его лишь заставили стать таким.

И с каждой новой победой, всё сложнее становилось снова поднимать меч. Вот он секрет Оноэля, который против своей воли всегда видел большего другого и вынужден был жить с неприятной правдой. Самое малое что он мог сделать, так это не убивать своих врагов. Окончательно осознав это… Ада вдруг поняла, что больше не может сражаться и продолжать убивать других этиамариев, в которых теперь из-за Ока Смирения она видит лишь простых смертных. Да сгорит в синем пламени Эдем и все эти Великие Арены, пусть будет трижды проклят Райский Сад и желание стать сильнейшей. Слишком высока стала цена… вернее не стала, она всегда была такой, просто в силу собственной глупости и незрелости были потрачены десятилетия.

Но так или иначе, после этого Огненная Бестия твёрдо решила, что больше не будет выступать на аренах. Ошибкой было заключать договор с архитектором. Прошлого уже не изменить, однако сейчас главное не сделать ещё более гадким будущее.

И неважно какая будет реакция хозяина по возвращению. Плевать. Пусть даёт возможность отплатить долг иным способом, либо забирает спасённую жизнь. Ведь от легенды до избранницы Этия пролегает океан крови, в котором если не утонешь сам, то утопишь собственными руками не просто каких-то преступников, а настоящих легенд, может быть, не таких хороших как Оноэль, но всё ещё легенд, достойных и великих, настоящих воинов на потеху толпе.

Нет, так продолжаться больше не может.

Глава 27

В крови начал тонуть Ландос. Неизвестный ранее граф Бальмуар за краткие сроки сколотил союз, найдя поддержку среди местной высшей аристократии. Кроме того, из-за его действий оказались остановлены все междоусобные войны и нарушены планы по созданию новых локальных конфликтов. Пока средняя прослойка лариосов с ужасом наблюдала за появлением нового игрока, мелкие феодалы становились под знамёна Лансемалиона, чьи стремительно возрастающие амбиции заставили бояться даже королевский двор.

Ночь алого хрусталя должна была стать последней каплей. Все мыслимые немыслимые границы пройдены, короля требовали вмешаться. И он вмешался, чем ошарашил большинство. Бездействие, попустительство, тишина и стабильность. В один миг всё затухло, потому что не хватило воли дать жёсткий отпор на самоуправство какого-то графа-наглеца. Все пророчили раскол и развал Ландоса, но внезапно взор голодных псов под предводительством ещё более голодного дракона оказался обращён на Акерон.

Тогда стало понятно, что верхушка власти просто поделила зоны влияния. Договорняк между сильными, что вызвало недовольство среди слабых, но герцог жёстко и однозначно поддержал короля после чего репрессии стали причиной бесследного исчезновения многих семей мелких лариосов. Ландос останется стабильным и единым любой ценой. В каком-то смысле янтарноглазый маг даже оказал услугу королевскому двору, позволив выявить «неудобные» кадры.

А затем Лансемалион Бальмуар отправился прямиком в утончённый Акерон. Делсираан должен сдохнуть и он сдохнет, где бы этот засранец не прятался. А всё что будет захватываться в процессе будет разрушено или отдано новым союзникам. Ученику и наставнику в Эдеме слишком тесно, кто-то должен отправится на встречу к Творцам. Это должны понять все, но кто-то ещё пытался мешать, вставляя палки в колёса разгорающемуся конфликту. Наивные глупцы, они в большинстве своём принимали сторону Делсираана, обращались к Гильдии, не понимая, что правила игры уже поменялись. Наступает время хаоса. Кроме того, многие упускали из поля зрения один важный момент: остроухого Венхидора уже продали, его имя в чёрном списке десяти случайных свидетелей произошедшего на левиафане. Духовенству выгодна его смерть, высшая аристократия против культа Этия не пойдёт, у Гильдии и так проблем хватает. Он оставлен на съедение.

Весь окровавленный аристократ приземлился перед воротами акеронского дворца-крепости. Именно здесь прятался за юбкой своей троюродный сестры Делсираан Венхидор, загнанный в угол и скорее всего уже готовый принять свою смерть. Его выходка стала последней каплей, хотя с другой стороны… всё к этому шло. Судьба эльфа предрешена, а имя палача определено его действиями. В свою очередь у Ланса имелся лишь один шанс вернуться в Эдем и попытаться выполнить свою цель. Так что второй сын Зелгиоса Торвандори следовал намеченному сценарию, пойдя на сделку с самим дьяволом. Ничего другого не оставалось.

К точке сбора постепенно подходили такие же окровавленные гвардейцы. Многие из них приносили с собой дары. Отрубленные головы, руки, ноги, пальцы… куски тел с помощью инженерных машин бросали через стену, на которой уже стояли остроухие защитники, надеявшиеся, что стража явится на зов с подкреплениями давних друзей и союзников. С первого дня появления этого безумца в Акероне началась бойня. При этом главы доминионов в большинстве своём либо бездействуют, либо прячутся. Полностью децентрализированная система дала сбой, хотя некоторые грани переходить некому не позволят. Эльфиский город оказался неожиданно слаб и беззащитен.

Впрочем, Лансемалион Бальмуар точно всё рассчитал и знал, что делает. В том числе поэтому под не такую уж и высокую стену уже подгоняли пленников. Семьи лариосов, старые друзья, драгоценная эльфийская кровь. Может это заставит Делсираана выйти и умереть? Навряд ли. Как и помощи этому клану, состоящему из нескольких семей, ждать не стоит. Два года с первой пролитой в Акероне крови прошло. Методично истребилось вся гадость, которая теоретически может помешать. Также и союзники, включая герцога Ле Нобель, который открыто порицал чуть ли не каждое действие своего старого друга, но в тайне через третьи лица продолжал оказывать помощь, ведь, как и сам аристократ, он понимал кто вернёт стабильность в этот хаос. Победитель уже известен, если ты не дурак. К сожаленью дураков в Эдеме, как оказалось, чуть ли не половина. Активных дураков почти четверть.

— Лансемалион Бальмуар! Именем Гильдии! Остановитесь! — вдруг прямо на улице появился безликий служитель Этия.

Он будто зачитывал приговор, перечислял все преступления, требовал сложить оружие и сдаться. Гильдия устала. Гильдия не может терпеть. Гильдия будет вынуждена принять радикальные меры… Гильдия так слаба и никчёмна, что может лишь говорить. Это смешило аристократа, да и не только его. Раньше бы сюда сразу карающую длань Этио Апотелос прислали, которая бы сначала привела приговор в исполнение, а затем бы уже зачитала его вслух, чтобы другим не повадно было. Но правила игры действительно поменялись.

— Но если вы склоните колени… — продолжал говорить сотрудник, но вдруг он резко дёрнулся и замолчал, издав странный хрип.

А затем Рудольф Гирардус подошёл в упор и ударом своего двуручного молота разбил тело сотрудника Этио Симулос. Замороженный изнутри смертный разлетелся словно хрусталь, при этом ни одной капли крови не пролилось, только алые кристаллы вдребезги разлетелись при падении на землю.

— Настало новое время, — сурово произнёс командир гвардии, напоследок решив разнести вторым ударом и уцелевшую голову: а то мало ли выживет гад, всё же слабаков в Гильдии нет и дорогих игрушек для неожиданных фокусов у них хватает.

Новое время… да, оно наступило. Эдем ждут изменения, серьёзные и радикальные, как всегда незаметные для простого народа. Творения Этия останется стабильным, но не исключено, что весь состав Гильдии заменят. В свою очередь духовенство победит, в этом сомнений нет. И даже если оно вдруг начнёт проигрывать, то секретными козырями их карманы явно забиты побольше Гильдии. А как они лихо заманили в свою ловушку Лансемалиона Бальмуара… нет сомнений, именно они всё и подстроили, буквально заставив явиться и встать на колени, затем милосердно согласившись на все условия. Впрочем, и три ответных ультиматума-просьбы они тоже выполнили, жаль только большего выторговать не удалось… Интересно, скольких ещё они посадили на поводок? Может быть даже Адрион…

— БЕЗУМЦЫ!!! ВЫ ЧТО СДЕЛАЛИ!!! — закричал командир защитников, который, кажется, начал седеть прямо на глазах, после демонстративного убийства сотрудника Гильдии: хотя может и не сотрудника, точно сказать никто не может, однако все же всё понимают.

— Сдайте Делсираана Венхидора! Или следующими мучительно умрут они! — повторил свои требования аристократ.

Но как и в случае со всеми письмами… ответом стало молчание. Что же, детей убивать никто не станет, но сирот станет явно больше. Потому что это война, жестокая и бескомпромиссная. Все, кто способен серьёзно навредить, должны умереть. Просто обязаны, иначе никак. Именно серьёзно навредить, так-то и ребёнок может что-то выкинуть. Однако Лансемалиона Бальмуара интересует лишь лишения врага боеспособности. Убить главных финансистов, держателей крупных пакетов ценных бумаг, командиров гвардий.

А если, например идёт вторжение в бизнес, где руководитель лишь никчёмная кукла… достаточно просто сжечь производство. Разумеется, всем даётся выбор, если владельцы готовы переписать всё имущество, то никто убиваться не будет. А если нет… придётся даже цепочку из наследников проредить. Когда-то также делал и Зелгиос, тоже устроивший в своё время серьёзную перестройку иерархии власти в Эдеме. Зато творения Этия стало куда сильнее, ведь в процессе выявились слабые звенья, которые затем быстро заменили. Конкуренция двигатель прогресса. Жестокая и кровавая конкуренция двигатель ещё более быстрого и аморального, зато рационального прогресса.

— Упорные… очень, — недовольно произнёс Рудольф после очередной мучительной казни пленника прямо на глазах защитников дворца. — Видимо, Делсираан для них куда ценнее.

— Скорее всего. Последних не убивай, просто изувечь, — дал команду Ланс. — Пусть живут и служат наглядным примером другим.

Гвардейцы без замедлений исполнили приказ. Некоторые из них служат с появления Гирардуса и формирования личной гвардии, более того, они участвовали и в той междоусобной войне, так что знают, что такое необходимая жестокость. Других нанимали позже в разных уголках Эдема, тренировали, повышали и вот они в главном отряде, который действует вместе с графом Бальмуаром. Эти смертные ещё более суровые и мрачные, ведь участвовали не в войнах, а в соперничестве лариосов.

И это соперничество, знаете, куда более кровавое чем любая из войн. В результате пленным бедолагам смертным отрубали пальцы, затем руки по кисть, кому-то по локоть, у кого-то ноги отрывали, при чём именно отрывали, а не отрубали. Глаза ножами тоже выковыривали, отрезали уши и языки, вырезали на спинах клейма, но не убивали и даже оказывали первую помощь, чтобы никто кровью не истёк. Это является нормой для Эдема, твои конкуренты не должны учуять слабость, они должны бояться. Если ты этого не понимаешь, то сам будешь сидеть на месте пленных.

Затем ещё некоторое время Ланс стоял, ждал и дождался, но не сдачи дворца: всё же даже эти утончённые эльфийские гвардейцы мало чем отличаются от того же Гирардуса, они не сдадутся. Раздался взрыв и стены дворца обрушились. Городская канализация и внешняя оборона уничтожена подрывом, несколько кварталов останутся без воды. Вот это, кстати, уже красная линия, за которую с аристократа взяли обязательство всё восстановить за свой счёт. Впрочем, сущая мелочь, эта задача будет скинута на мелких союзников, между которыми будут поделены оставшиеся после боя руины.

Первым в атаку ринулся Рудольф, сразу же после взрыва он закрыл брешь ледяной стеной с помощью лазурного перстня. Алентина его многому научилась за что уже получила награду и скорее всего вот-вот осуществит свою мечту, вопреки даже собственным желаниям. Хорошо быть союзником графа Бальмуара, а вот врагом — плохо.

Как только гвардейцы сократили дистанцию, то сразу же ледяная стена взорвалась тысячей осколков внутрь. Начался суровый бой внутри и к кровавому пиру присоединился сам Бальмуар, предварительно приняв лекарство, небольшую, но крайне важную дозу. И едва алхимическая жидкость попала в организм, как сразу же сердце перестало болеть, начав ритмично биться, на душе стало легче и даже разум прочистился. Тяжёлые времена наступили, но ничего, они всегда заканчиваются. Всё заканчивается.

Весь ад оказался ослеплён светом. Магия Ароса слилась со стихией молнией, объединяясь в сферу сиятельной смерти. Подобно ореолу заклинание украшало грозного создателя, пока электрические дуги вылетали копьями к врагам, не давая шанса ни увернуться, ни выжить. Обугленные тела падали одним за другим, а сильнейшие противники просто мучались немногим дольше, пока их броня накаливалась, заставляя плоть плавиться ещё быстрее.

— КОНТРАТАКУЕМ!!! — раздался вопль вражеского офицера гвардии, который действительно решил резко вклиниться в слабое место атакующего противника.

Но Лансемалиона Бальмуар лениво переместился, встав прямо на против даже не отделения, а целого взвода остроухих. Высшая кровь, они по праву рождения уже куда сильнее большинства других видов, но толку от этого дара, если он оборачивается надменным высокомерием для тебя, а для твоих соперников — стимулом рвать задницу и становится ещё лучше?

Впрочем, офицер смог удивить аристократа. Выстрелившую молнию он поглотил и заземлил с помощью магического доспеха. Чудеса да и только, но это лишь привело к тому, что в руке паресиса с бледно-янтарными глазами материализовался тесак. Вообще, лучше всего он управляется с копьями и посохами, однако здесь же происходит не бой, не дуэль, это даже не война, а так… бойня. Кровавая мясорубка и ничего более, значит и относится к этому нужно соответствующе.

Грубое оружие двигалось подобно молнии и благодаря своему весу прорубало даже кирасы и латы, отправляя в воздух конечности и головы. А если вдруг доспех выдерживал удар, то оставалась такая вмятина, что становилось сразу понятно — внутренние органы превратились в кашу. Но почти всегда лезвие тесака угождало в сочленения, так что скорость атак поражала, как и их эффективность.

— Рассредоточитесь. Рудольф, захвати сокровищницу, — отдал приказ Ланс лениво стряхивая ошмётки с лезвия оружия.

— МОЙ УЧЕНИК!!! — но вот явился и виновник происходящего с криком выходя из главных покоев. — Не даёшь отдохнуть старику, а⁈

Аристократ ничего не ответил. Под лекарствами он прибывал на пике своих сил, полностью холодный, сконцентрированный, как в те тёплые времена, когда семейные узы казались прочнее нитей, проведённых Творцами между мирами. Никакой злости, ненависти, лишь поставленная цель, которая будет выполнена в лучшем виде. По этим же причинам происходящее не может являться местью, ведь никаких гнилых эмоций в подтексте.

Ланс не ринулся тут же в бой, хотя Делсираан на это явно рассчитывал. Вместо этого прямо через брешь в стене выстрел сделало мощное оружие, разнеся в щепки первый щит эльфа. Сразу же в руке бывшего наставника появилось новое вооружение, но раздались и новые залпы, превращающие дворец в решето. Кроме того, на потолке уже размещались переносные инженерные машины. Здесь уже всё простреливается, никакой дуэли не будет.

Едва ублюдок Венхидор попытался сделать рывок куда-то в сторону, так сразу же молнией скользнул мимо его бывший ученик, нанося удар тесака в колено. Крови не пролилось, но кости затрещали. И не мудрено, от силы удара оружие вдруг сломалось. Ничего страшного, просто пора достать копьё.

— И сразу отошёл, боишься, что ли? Зелгиос вот не боялся. Даже когда в окружении трупов стоял! Пока кусочки его жены стекали с невинного тела чудом выжившего Лунаре, он всё равно не боялся и сражался.

Но в ответ лишь молчание. Провокация с позором провалилась. Лекарство оказалось крайне эффективным, даже сам аристократ вдруг удивился, что слова не вызвали припадка. Хотя что-то где-то в глубине оказалось задето. Но это мелочь, которая не выйдет из-под контроля рационального разума. Правда и за это приходится платить свою цену, пусть пока последствия токсичных зелий и не дают о себе знать.

А вот орудия союзников не молчали, делая один выстрел за другим. Тяжёлые болты, напоминающее копья, вонзались в латы, артефактные машины взрывали меняющиеся, но не бесконечные щиты. Ядовитый дым от брошенных колб проникал в лёгкие, шлем покрылся пламенной жидкость, кровь застывала в венах ног, даже земля дрожала. И Делсираан ничего не мог сделать, в отличии от Халсу’Алуби, этого остроухого никто и никогда не называл человеком-армией. Хотя Венхидор и не человек, но суть не в этом.

В какой-то момент бывший наставник упал на колени под шквалом атак. Сразу же рядом появился и Ланс, но не для того, чтобы лично забрать жизнь. И не для того, чтобы сэкономить снаряды своих инженеров.

Завис тесак и тут же попытка контратаки от гадкого эльфа. Но булава вдруг сталкивается с появившейся стеной земли, после чего полностью поглощается стихией. Один из офицеров, которому доверили поножи Литоса, медленно, но уверенно выворачивал и ломал руку, вырывая артефакт из рук врага. Затем аккуратно начал вскрывать броню противника и аристократ.

Пространственный артефакт тоже будет забран, возможно перед смертью Делсираан успеет всё уничтожить, возможно ему помешают заклятия Миоса… В любом случае, хотя бы булаву и последний щит уже точно удалось забрать. Даже повреждённые эти артефакты многого стоят, как и комплект брони. Аккуратно, по сочленениям, удар за ударом, нанося как можно меньше повреждений всему доспеху. Собственная сокровищница будет пополнена на славу.

А бывший наставник… Он уже мёртв, его сознания оказалось разрушено техниками Алгиренды, которые Ланс сразу же использовал, не собираясь о чём-то ещё говорить. Всё равно никакой ценной информации Венхидор не расскажет, а вторгаться в его мозг всё равно придётся. Правда чего-то ценного там найти не удастся, всё же предварительно пришлось превратить сознание в руины, ведь иначе этот эльф мог бы что-то выкинуть. Всё же он обладает огромной волей.

А вот чем он давно не обладал, как выяснилось, так это желанием жить. Несмотря на своё поведение, события на левиафане его тоже навсегда изменили. Фактически это уже живой труп, лишь ожидающий своего конца. По неизвестным причинам он почему-то в отличии от большинства продолжал создавать иллюзию жизни, будто отрицал произошедшее. В каком-то смысле и Лансемалион Бальмуар такой же.

В каком? Да в прямом. Ведь и аристократу теперь не имеет никакого смысла строить далекоидущие планы, ведь жизнь оборвётся раньше. И он это чувствовал. Конец близок, и точка невозврата пройдена вместе с убийством представителя высшей аристократии Акерона и сердца Эдема.

Глава 28

— Интересно-интересно… — покачивая головой повторял архитектор. — Одна история изумительней другой. Но контракт-то уже подписан.

— Я понимаю. Может договоримся? — не очень уверенно предложила Ада.

— А давай нацепим на неё золотой доспех и дадим каких-нибудь артефактов магии света, типа она тоже ангел там, — встрял в разговор драконоид. — Как Оноэль тоже будет сражаться и воскрешать всех подряд.

— Оттис, ты кажешься в бесконечность раз умнее, когда молчишь, — сдержанно ответил чёрный орк, элегантно берясь за чашку с чаем.

— Ты что, дурак, на ноль сейчас поделил?

— Да.

— В неопределённость раз умнее, тогда уж хотя бы! А вообще такое деление смысла не имеет. А если хочешь получить бесконечность, то дели на число стремящееся к нулю, гений! — в свою очередь Провидца сам факт оскорбления не особо и задел, в отличии от кое чего другого.

— Это шутка, а её комический эффект в том, что ты обделён интеллектом. Извини, думал ты сможешь это понять и без объяснений.

— Шутка — дерьмо.

— В любом случае, она не маг света, — продолжил говорить архитектор. — И не хватит у неё сил показать что-то на уровне Оноэля с артефактами или без.

— Да, не хватит, — согласилась Ада. — Возможно стоит рассмотреть бои с нежитью или выступления с големами…

— Ага, значит нежить у нас не живая, убивать смертных плохо, но големов вполне можно. Это же другое, — снова начал возмущаться драконоид, которому видимо слишком скучно было накладывать руны.

— Вообще-то да, нежить не живая и это действительное другое, — снисходительно заметил чёрный орк, поправляя золотой монокль и обращая взгляд в сторону своего напарника. — Ты что, пьяный?

— Я?

— Ты.

— Что я?

— Пьяный?

— Кто?

— Всё, моё терпение подходит к концу, — вздохнул чёрный орк, после чего достал из-под стола огромный двуручный молот. — Сейчас будем тебя лечить.

— Ладно-ладно, молчу и не мешаю! Всё. Извини, — примирительно драконоид поднял руки и его слова прозвучали вполне искренно.

— Извинения приняты, — архитектор в свою очередь слегка успокоился и всё же сел, но молот теперь стоял рядом с диваном на видном месте, оказывая устрашающий эффект на партнёра, которого порой слишком сильно заносит на поворотах. — Так значит… контракт уже подписан. Големы и нежить — это конечно хорошо, но… понимаешь, живое мясо же дешевле. Намного дешевле. Это сказывается на организации боёв и конечной прибыли. Поэтому твоё предложение является непредвидимыми рисками. С другой стороны, мы уже заработали довольно прилично, поэтому можно покрыть издержки твоей доли и если…

Чёрный орк уже достал журнал и вслух начал всё подсчитывать, рисуя и зачёркивая нули, строя новые таблицы и скорее всего жёстко обманывая своего партнёра. Впрочем, Аду деньги особо не волновали, как и приобретение новой руки. Так что она вполне готова была отдать всё заработанное лишь бы закрыть по глупости подписанный на имя аристократа контракт. Кто же знал, что Око Смирения такую подлянку выкинет? Как можно было предвидеть, что подписывания бумаг чужой кровью может обернуться проблемами? Этого же невозможно предсказать. Впрочем, так даже лучше. Хуже было бы, если бы это осознание пришло в момент, когда ничего изменить или даже исправить не получится.

— Ну и если ты согласна отдать свой магический кнут и диадему, то в принципе… — архитектор уже начал подводить итог, как вдруг в комнату ворвалась Эна Ривран.

Двери с грохотом распахнулись, языки пламени тут же рванули за кузнецом и сожрали алый ковёр, опалили мраморные стены, эльфийка, кашляя сразу же закрыла проход своими покрытыми копотью руками, после чего вытерла лицо о выхваченную из-под чайного столика скатерть.

— Ух, ну и жарища же… — довольно произнесла девушка и бросила теперь не белый акеронский шёлк на диван рядом с чёрным орком, у которого кажется случился инсульт от вопиющего варварства безграничного масштаба. — Я закончила изготавливать протез. Всё просто отлично. А вы тут чё? Граммор, сраный ты капиталист, опять бедный пролетариат эксплуатируешь? Столько прототипов проверили уже, пойди навстречу хоть раз в жизни!

— Не эксплуатация, а попытка держать наш общий бизнес наплаву с учётом множества имеющихся рисков, за которые отвечаю головой именно…

— Да-да, ещё не забудь уточнить про свои попытки выйти на очередную сверхприбыль за чужой счёт, — эльфийка выхватила журнал, после чего закатила глаза, едва изучив часть содержимого. — Ладно, Ада, не переживай, можешь считать, что ты всё уже отработала. Протез я также уже сделала, нужно только калибровку закончить и зарядить его. Для этого мне нужно съездить домой. В принципе можешь поехать со мной, дело это не особо долгое. А там наши пути уже разойдутся. Погнали.

С этими словами Эна Ривран бросила журнал и отправилась ко входу, где открыла двери в коридор и остановилась, ожидая что Огненная Бестия тоже встанет и последует за ней. И действительно, кто бы на месте девушки не подпрыгнул бы от счастья и не побежал вслед за святой во плоти? В миг все проблемы лишились, какая же добрая эта лесная эльфийка, прямо и хочется заявить, что она настоящий маг природы и жизни, правда почему-то в огненной кузне работает. Так что заявление получится скорее метафорическим, однако… какая разница, да?

Но воительница продолжала сидеть, а её родной глаз стремительно становился всё шире и шире. Око Смирения увидело очень многое, в частности явную ложь, чередующуюся с весьма умелой актёрской игрой и лицемерием. Затем забило в барабаны чутьё, тревога воцарилась в душе, явная опасность начала исходить от этих смертных. Всё происходящее не более чем спектакль, цель которого неясна.

Тут же сверкнул глаз чёрного орка, который сквозь монокль всё увидел: каждую мысль и каждое неприкрытое намерение застигнутой врасплох рабыни. Сразу же после этого Ада поняла, что её осознание оказалось замеченным. Рука потянулась за оружием, но в то же мгновение все силы просто одномоментно покинули девушку, оставив ту один на один с чужой магией.

— М-да, всё же не зря Оттис наложил руны, — недовольно протянула Эна Ривран, попутно пытаясь понять, где была допущена ошибка и кто из её союзников слишком переигрывал в процессе спектакля.

— И не зря мы послушали нашего архитектора, — добавил драконоид, которому по большей части плевать на всю эту мирскую суету: ему сказали — он сразу же делает, разве что побурчит немного.

— Это было довольно очевидно, всё же у неё артефакт Оноэля, — ответил предсказавший этот вариант событий Граммор, уже вставший со своего места, чтобы сковать по рукам и по ногам потерявшую сознание рабыню.

Обычно после этого все истории похищенных девиц в Эдеме и не только заканчиваются плюс-минус одним и тем же. Знаете, тела паресисов сильно отличаются от тел обычных смертных, органы их более ценны. Дело не столько в донорстве, сколько в том, что насыщенное харом сердце какого-нибудь архимага сродни сердцу какого-нибудь магического животного: очень хорошее сырьё для зелий и артефактов. Продажа органов не очень-то законна, особенно когда дело касается чужого имущества или не дай Этий жизни гражданина, но в принципе… в Эдеме есть и те, кто на этом зарабатывает, несмотря на все сложности, связанные с Гильдией и стражами порядка.

Но Ада же особенная, она отличается от других тем, что её хозяин не просто очень сильный и опасный аристократ, а аристократ, который перешёл дорогу многим другим не менее сильным и опасным аристократам. И как только точка невозврата оказалась пройдена, то сразу же в несколько раз возрос интерес к имуществу Лансемалиона Бальмуара. И если бизнес в Анхабари или в Орта Миос находился в окружении союзников или конкурентов собственных конкурентов, то вот сбежавшая рабыня оказалась тут же поймана, ведь находилась на чужой территории в момент явного объявления войны.

Трудно сказать по каким причинам янтарноглазый маг этого не предусмотрел. Возможно ему просто плевать на испорченную вещь, и он уже нашёл ей замену. Или быть может гвардейцы просто не успели из-за того, что их перехватили куда раньше. Есть и другие варианты, ведь не стоит забывать кто главный противник Лансемалиона Бальмуара.

Но убивать Огненную Бестию не стали. Несколькими часами позже она пришла в себя. При этом её никто не изнасиловал, даже синяков никаких нет, как и кандалов. А лежала она на вполне себе мягком диване в роскошной гостиной, но есть нюанс. Комната эта заперта и выбраться из неё не получится даже при помощи батареи инженерных машин. Фактически это золотая клетка, что перечёркивает любые удобства.

— О, вы очнулись, — вдруг раздался голос неизвестного. — Так, тише-тише, пытаться меня убить точно не стоит. Также попрошу не двигаться, я провожу обследование.

На всякий случай целитель использовал шоковый кристалл, после чего рабыня потеряла контроль над телом, но не сознанием. Впрочем, магию использовать у неё также не получалось из-за активных рун по всему периметру помещения. Маг же достал жутковатые приборы, аккуратно подцепил и поднял веки, а затем поднёс к Оку Смирения резонирующий кристалл для сбора бесценной или не очень информации.

— Угу, угу… — бурчал целитель, наблюдая как на зачарованном пергаменте проявляются узоры. — Значит это точно око Оноэля. Мощный артефакт. Раритет, возможно, ещё и естественного происхождения… почему только собор Ландоса ещё не забрал его?

Затем все приборы были убраны. Некоторое время и учёный, и целитель, и паресис, одним словом, человек-оркестр или просто архимаг заполнял отчёты, после чего оставил свитки на столе и покинул гостиную, ничего не сказав своему пациенту. Ещё через пол часа вернулся контроль над телом, а там через ещё пятнадцать минут вошёл в комнату и виновник всего происходящего.

— Арвин Ривран, думаю ты меня знаешь, — произнёс разодетый в пёстрый пурпурный наряд эльф с роскошной шевелюрой и крайне длинными ушами, после чего он присел напротив рабыни и начал копаться в отчётах.

Ада его действительно знала, как и многие граждане Эдема. Представитель высшей аристократии аж самого сердца мира, а не каких-то отдельных земель. Хотя его дочь вот в Гра’Мотаре обосновалась уверенно, да и в Акероне свои дворцы имеются, но не суть, в первую очередь все выделят тот факт, что этот остроухий сумел закрепиться в центре творения Этия.

Глава рода Ривран, который является ещё и отцом для Эны Ривран, что и позволило так легко подобраться к Аде и застать ту врасплох. Именно Арвин и станет одним из прямых противников Лансемалиона Бальмуара, который хочет попасть в Эдем, а для этого придётся кого-то убрать. В свою очередь эти кто-то являются аутсайдерами высшей аристократии, потому что легче все забрать место у, сюрприз, слабейшего.

Это очевидно, поэтому традиционно находящиеся в самом низу иерархии лариосы объединяются, чтобы проверить новичка. В свою очередь средние и высшие звенья дворянства в конкуренцию не вмешиваются и лишь наблюдают, после чего уже решают кого поддержать. В конечном итоге если гость Эдема проиграет, то значит такова воля Этия, если победит, то значит произошла замена кадров на более перспективные. Так в Эдем когда-то попал Зелгиос, но важно понимать, что тогда не было столь явного раскола между духовенством и Гильдией. Теперь же этот процесс имеет явный политический подтекст.

— Главный этиамарий Лансемалиона Бальмуара и так далеко от его владений. Можно даже подумать, что сын Зелгиоса ошибся, хотя скорее уж ему просто плевать… — с лёгкой долей возможно и вовсе наигранного удивления говорил лесной эльф, изучая заполненные целителем свитки. — Око Оноэля… развитое, пусть и покалеченное ментальное тело… нестандартная архитектура магических узоров будто бы Халсу’Алуби согласился приложить к ним руку… уникальный меч с неизвестным потенциалом, который до сих пор источает лёгкую вонь преисподней… сомнений быть не может, это уж точно.

— Вы меня убьёте?

— Признаться, мой партнёр Окус Флокс так и собирался сделать, чтобы уменьшить вероятность успеха авантюры Граниира. Но затем меня лично попросил об услуге Адрион Торвандори… Ему невероятно сильно хочется, чтобы ты осталась жива и цела, чтобы его Неохарим лично тебя убил на Великой Арене. Это, в свою очередь, должно показать, что именно первый сын Зелгиоса является лучшим этириданосом и достойным преемником, а не сам Граниир. Хотя может дело и не в этом. Семейку Торвандори мало кто понимает, у них там свои личные заскоки на тему семьи, как, впрочем, и у каждого рода. Хотя если бы мой ребёнок попытался или хотя бы задумался о том, чтобы меня убить… впрочем, неважно.

— А зачем вы меня похитили?

— Ты знаешь, что происходит в мире? Хозяин тебе рассказывал? По слухам, ты вполне походишь на роль его приближённого раба, с которым он делиться чуть большим, чем с другими, — спросил лесной эльф и прищурившись начал изучать лицо собеседницы, читая слишком молодую по меркам паресисов девушку словно открытую книгу. — Нет, не делится.

— Я знаю, что его настоящее имя Граниир Торвандори. И что у него конфликт с братом-предателем.

— Это уже весь Эдем знает, при чём большинство резко перестало делать вид будто ничего не понимает и прямо уже называет Лансемалиона по настоящему имени, что ведёт к обострению конфликта. Намеренность этих действий не вызывает никаких сомнений, кому-то крайне выгодно, чтобы пожарище не затухало. Но кому и зачем? Да, ты рабыня, так что тебе, наверное, плевать на судьбу мира и что в нём происходит, главное, чтобы миска со жратвой была полна. Но может быть ты задумывалась, что происходит вне твоей золотой клетки? Может ты даже размышляла над этим? Ты же посещаешь музей, может Хранитель какие-то умные мысли в твою голову вложил? Нет?

— Порой надменность мешает лариосам мыслить рационально и из-за своего положения они недооценивают на первый взгляд никчёмных и слабых кателиев или рабов, что оборачивается ужасной бедой в будущем. Это же касается и тысячелетних архимагов с их отношением к молодым.

— Забавно. Так значит я тебя недооценил, и ты знаешь, что происходит в нашем мире? — иронично переспросил Арвин, но в ответ ожидаемо получил лишь молчание. — Я так и думал. А мир сейчас в опасности. Огромная угроза нависла над творением Этия. Глава Гильдии эту угрозу видит, но большинство не хочет его слышать. Более того, некоторые считают его сумасшедшим и бояться его действий. Нонсенс.

— И что именно угрожает миру?

— Точно мы не знаем. Это как раз всё и усложняет. Однако именно сейчас крайне необходимо начать готовиться. Иначе потом будет поздно. Первые нотки уже звучат, глава Гильдии всё ближе к раскрытию тайны уже бы всё раскрыл, если бы духовенство помогло чуть-чуть. Но именно сейчас нужно увеличивать оборонный бюджет в несколько раз, сейчас нужно затягивать пояса и забивать запасами склады. Нужно готовить смертных к неприятной правде. И крайне важно добиться единства, а не устраивать новую конкурентную войну, чтобы поменять кадры в сердце Эдема! Не на это должны уходить наши ресурсы! Понимаешь?

— М-м-м… наверное? Но я тут при чём?

— При том, что твоя задача доставить моё послание Гранииру. Я хочу мира и достижения компромисса, который как хар нам необходим в столь сложный час. Надеюсь, он меня услышит. Через три часа прибудет конвой, который сопроводит тебя до твоего хозяина… — подвёл итог Арвин Ривран, после чего уже собирался уйти. — Ах, чуть не забыл. Твой контракт с Граммором можешь считать выполненным. Он закрыт. Протез свой ты тоже получишь. А то твоё поражение в битве с Неохаримом будет слишком позорным.

— Я не буду больше сражаться на аренах.

— Это тоже вариант, — ответил эльф и безразлично пожал плечами. — Хотя кто-то назовёт это трусостью.

После этого Арвин ушёл, оставив рабыню в одиночестве и в сомнениях. Око Смирения никто не забрал, а сам остроухий ни разу не соврал, не слукавил и говорил довольно искреннее. На это и был сделан расчёт личной беседы, чтобы вместе с письмом к Лансемалиону вернулась его рабыня, которая подтвердит каждое слово лично.

Возможно, это на что-то повлияет, но глава рода Ривран в это не особо верил, готовясь к самому худшему.

Тайны Эдема

Самый незаметный и хитрый смертный в Эдеме, способный обмануть даже многих богов обмана. И это не бахвальство, ведь даже посланный по его душу Убийца искренне считает, что выполнил заказ: из-за этого на скрытной душе бывает грустно, но нельзя было поступить иначе, пришлось всех обмануть, времена сейчас такие. Никто не знает имени той Тени, ведь нет ни одного документа с ним и никогда не было. Лишь миллионы ярлыков, что берутся на время и тут же меняются. Благодаря ему Глава Гильдии многое сделал, в том числе добрался до секретов левиафана.

Однако все труды пошли прахом. Никто из получивших часть тайн мира не захотел ими делиться, получив так называемое проклятье души, что убило любую волю, даже волю к жизни. Сколько их не расспрашивай — всё бессмысленно. Что-то им мешало, нечто неподвластное простому разумению, а затем по их души приходили ассасины или предатели из Этио Апотелос.

— Грязная сука, Надёжная Сестра, вообще ни разу не надёжная, — раздосадовано и в полном отчаянии выкрикнул шпион, лазутчик, ваш друг, слуга или господи, кто угодно, даже о поле ничего с уверенностью сказать нельзя, но будем звать его или её Тенью.

В кромешной тьме бедняга уже не знал, что делать. Ситуация выходила из-под контроля, глава Гильдии не справляется, его теснят предатели и духовенство. Дело не в настоящей измене, просто… просто они слишком привыкли к стабильности и покою. Они не хотят видеть правду. Но теперь, после последнего задания… его удалось выполнить, но нужно вернуться в Эдем, а это невозможно. Ландос внезапно решил принять чёткую позицию и тотальный контроль установило духовенство, жёсткой рукой внезапно вмешался сам архиепископ и его слуга в цепях перевернул всю партию.

А после недавнего ограбления храма Этия Тенью… по городу рыщут враги. Они ищут и уже сидят на самом хвосте. Покинуть Ландос не получится, как и добраться до Эдема. А судя по скорости вскрытия убежищ вражеской разведкой…

— Скоро доберутся и до меня…

Он или она не боялся или не боялась за свою жизнь, нет. Скорее страх вызван тем, что вскрытые тайны умрут вместе с гибелью разума. Ведь после дерзкой и, казалось бы, невозможной авантюры удалось получить информацию, способную изменить всё. Объединяя её с другими сведениями, уже вырисовывалось нечто столь ужасное, что словами не объяснить. Сама стабильность… нет, весь Эдем под угрозой, всего масштаба которой даже глава Гильдии не видит, пусть и предчувствует беду. Мир ждёт ужасная беда, которая унесёт жизни сотен миллионов или даже больше, возможно весь мир сгорит! Но духовенство слепо! Оно не слушает главу Гильдии! Неужели они не понимают, что существование мира важнее существования стабильности? Почему они так слепы?

— Долбанные фанатики! — снова отчаянно вскрикнула Тень, от безысходности ударяя кулаком по своему рабочему столу.

Но есть шанс. Маловероятный, но шанс. Возможность, отчаянная попытка всё предотвратить. Возможность, которую не видит даже глава Гильдии в силу нехватки этой важной и пока что недоставленной информации. И шанс этот рождается тоже из тайны, только не всего Эдема, а личной тайны Тени. И по всей видимости других вариантов не осталось. Лансемалиона Бальмуара спустили с цепи, как только погибнет Делсираан, то сразу же весь мир получит сигнал и начнётся безумие, как вестник рока перед крахом великой империи. Высшая аристократия сразу же сцепится, она не сможет договориться, а архиепископ как обычно занят чем-то более важным. Баланс нарушится, столпы стабильности осыплются прахом и рухнут на головы ничего не понимающих граждан. А значит…

— Решено. Мне нужно это сделать любой ценой. Нельзя бездействовать. Времени нет.

Страшно, но не за жизнь, а из-за огромной вероятности провала. Ведь если не получится, то избежать конца Эдема вероятно не удастся. Нет, глава Гильдии величайший смертный, которого накрывает лишь тень архиепископа, но… он же не всесильный Творец. Этот мир на очередном за очередным историчным поворотом ждёт само Мировое Пламя.

И это не красивая метафора, сами эти смертные уничтожат всё, обвестив о конце и о начале! Конечно, нельзя точно сказать возгорятся ли из искры мирового пожарища, но даже если последствия будут минимальны… Всё равно слишком многие умрут. Пусть даже не сотни миллионов, а скажем… тысяча. Тысяча смертей, не так много. А теперь представьте, что это тысяча сотрудников Гильдии, на плечах которой держится вся эта стабильность. Даже одна смерть может уничтожить всё, если это будет архиепископ или глава Гильдии. Может конечно и не уничтожить, но только безумец будет играть в столь рискованную игру с неизвестными, но крайне ужасными последствиями!

В какой-то момент Тень подумала:

— Может… может стоить написать ему… оставить послание?

— Нет, — отвечал внутренний голос. — Не нужно отсвечивать лишний раз.

— Он может помочь.

— Или убить. Не ужели мы стали забывать кто он?

— Вроде же друг, благодаря ему и живы.

— Ситуативный союзник, возможно его уже переубедили.

— И всё же единственный кому удалось довериться.

— Так давай не будем пытаться в этом разочароваться.

— Думаешь, он предаст?

— Он так и не дал ответа главе Гильдии. Да и… тебя не предам только я, потому что я и есть ты.

— Разве тебе никогда не хотелось, чтобы мы перестали быть одни?

— Мне хочется, чтобы не перестали быть мы.

— Жизнь одна.

— И у него она тоже одна, пусть не знает.

Являлось ли Тень поехавшей, сумасшедшей или душевнобольной? Каждый паресис подобной силы уже с точки зрения простых смертных — болен. Архимаги в процессе своего развития начинают разделять сознание для выведения способности «многозадачность» на совершенно иной уровень. И эти кусочки довольно автономны. Кроме того, даже простые смертные говорят со своим внутреннем голосом, разве нет? Поговорить с собой, взять всё личное и субъективное в одну кучу, а затем позволить освободившемуся месту дать непредвзятую оценку. Это удобно. Это полезно. Этим нужно пользоваться.

— Я не схожу с ума, просто консультируюсь с умнейшем смертным. С собой.

— Однако как же это забавно. Консультируешься, но делаешь всё по-своему.

— Извини.

— Да ладно. Бывает.

Тень усмехнулась, после чего оставила послание, взяла кипу документов, как украденных, так и собственноручно составленных. Ведь кое-что выкрасть не удалось, зато получилось прочитать и узнать, создать копии и спрятать их: может быть чужие ищейки не заметят одну из них. Осталось использовать иллюзии, сменить личность и облик, после чего отправиться в рискованный путь по поверхности.

Обычная стража не представляет угрозы, но стены смотрят за тобой. Предатели из Этио Апотелос, крайне опасные священники из культа Этия, просто нанятые изменниками-лариосами наёмники, готовые за деньги продать даже мать и самого Творца. Нужно быть осторожным всегда и везде, максимально сливаться с местность, не привлекать внимания, быть лишь тенью и не отсвечивать ни словом, ни действием.

Тише, будь тише, ведь стены уже не только смотрят, но уже и, кажется, дышат, на вдохе грозясь сковать тебя. Наказание за покушение на секреты Этия не заставит себя ждать, оно может обрушиться с вон той крыши градом огненных заклинаний. Возможно, и Творец пытается найти тебя прямо сейчас, чтобы помешать. А возможно единственная причина почему ты ещё существуешь — как раз Его милосердное благословление. В любом случае, поддерживает ли Он культ с Его именем или нет, если попасться в руки дознавателей, то крики твои никогда уже не услышат. Ведь Гильдия никогда не знала всех тайн, даже планы помещений соборов оказались неверными, что уж говорить про их отчёты об инвентаризации.

Как же тяжело всё знать. Как ломит от ответственности плечи. И как же страшно вдруг стало выполнять свою работу. Никогда в жизни Тень так не волновалась. Такое ощущение, что даже звёзды уже всё увидели и всё услышали. Сам ночь вот-вот вскроет все твои намерения и тайны, после чего…

Ничего так и не случится. Вскоре покажется главный собор Ландоса. Двери его открыты круглосуточно. Скорбящие матери и вдовы приходят сюда в любое время, чтобы помолиться за тех, кто ушёл и не вернётся. И несмотря на всю эту войну… именно культ Этия помогает и заставляет жить дальше бедных смертных, вдруг потерявших своё место в этом мире. Это огромный труд и колоссальный вклад, но хорошие поступки не перекрывают плохих, как и наоборот плохие поступки не перекрывают хороших. К тому же послушники не причастны ко всему происходящему. Вряд ли каждый культист знает все тайны.

— Здравствуйте, меня зовут Шиада. Я хочу вам помочь, — так добро и мягко произнесла внезапно появившаяся на пороге смертная.

— Мне нужно попасть к епископу.

— У него очень много дел. Давайте вы мне расскажите вашу проблему, а там мы попытаемся её решить. Возможно, удастся разобраться в проблеме и без помощи епископа. Но если нет, то мы вместе составим прошение, и епископ обязательно его получит, — ласково и даже уже нежно говорила сатиресса, как вдруг посетитель неизвестного пола и вида схватил её за руку.

— Мне нужен именно епископ собора Ландоса. Прямо сейчас. Только он может мне помочь, умоляю… — отчаянность даже играть не пришлось, всё сказанное звучало крайне искренне, потребовалось лишь дать небольшую свободу собственным эмоциям.

Шиада в свою очередь опешила от такого, впав в ступор. Никогда в жизни она не слышала голоса на столько переполненного страхом и безысходностью. Из-за каких-то странных чар не удавалось никак оценить гостя или гостью, ничего не получалось сказать о возрасте, но этот смертный явился за помощью сюда, цепляясь за последнюю нить к чему-то большему чем банальное спасение для себя. И нет никаких причин отказывать. Этий помогает всем свои детям, вне зависимости от пола, возраста и вида. Даже если они не молятся ему, а просто живут в его мире. Даже если они рабы. Даже если помощь эта означает милосердную смерть.

— Пойдёмте за мной, — выйдя из ступора произнесла Шиада и улыбнулась, взяв посетительницу за удивительно лёгкую руку.

Тень уже начала готовиться к худшему, но вроде всё обошлось. Это хорошо, ведь пробраться сквозь защиту собора по-грязному не так уж и просто, поэтому использовались все варианты, в том числе этот, простой и банальный, но раз в год работает и он. В самом крайнем случае можно пробиться до епископа даже с боем, лишь бы получить минутный разговор любой ценой.

— Так, епископ у себя… — неуверенно произнесла сатиресса перед гигантскими дверьми: происходящее явно не являлось стандартной процедурой, как и реакции главного служителя Этия в Ландосе предсказать невозможно. — Сейчас я его предупрежу и…

— Пусть входит, а ты Шиада отдохни, — внезапно раздался голос смертного, чья сила куда больше всей королевской семьи Ландоса. — Даже сильным магам нужен сон.

Удивлённая служительница Этия кивнула прямо перед закрытой дверью, после чего ушла. А вот Тень уже толкнула дверь и вошла внутрь, где и увидела его.

— Рад видеть тебя здоровой и живой, — произнёс епископ, сидящий за столом и смотрящий прямо на свою гостью. — Я знал, что слухи снова врут.

Белоснежная ряса, капюшон, маска из грубого железа. Никакой роскоши, даже ноги босые и грязные. Истинный фанатик, всецело преданный Идее и готовый отдать ради неё всё. Добавьте к этому чудовищную магическую силу, многовековой возраст, наставника в лице архиепископа, множество испытаний, в которых закалялось мастерство и получите того, кто способен практически на всё. В большинстве империй ойкумены Совета нет и одного такого смертного, а в крохотном Эдеме собралось удивительно много столь сильных слуг, начиная со всех епископов и заканчивая тем же главой Гильдии с некоторыми его помощниками. Только этой ценой и удавалось сохранять творения Этия в неизменном виде.

— Я принесла это… — сразу же Тень скользнула к столу, начав раскладывать свитки, книги, заполненные листы.

— Как много… Кажется эти записи из самого Эдема! Из хранилищ главного собора, неужели ты и туда смогла проникнуть?

— В том числе. Но я работала не одна, многие мне помогали. В том числе глава Гильдии. Однако почти всех уже поймали. Но прежде, чем ты вызовешь стражу, прошу послушай! Не всё так просто! Ты не знаешь всего! Миру грозит опасность, кромешный ужас и возвращение Свободного! Это слова с древних скрижалей! Он берёт силу из наших раздоров. Это выражается как в буквально смысле, ведь раздор плохо сказывается на экономике и, следовательно, силе армии, так и в метафизическом смысле. Заклятия наложенные Этием на главного слугу своего главного соперника-Творца могут выйти из-под контроля! И тогда даже сам всесильный архиепископ…

— Как интересно… — на самом деле не особо искреннее произнёс епископ, не бросивший даже взгляда на все эти листы, книги, свитки.

— Ну пожалуйста, умоляю, выслушай меня.

— Я слушаю тебя. Слушаю и всё понимаю.

— Значит ты вызовешь стражу? Пусть даже так, но пожалуйста, прочитай всё что я принесла! Знания…

— Я не вызову стражу.

— Не вызовешь? Но почему? — Тень уже совсем запуталась.

— Путь до ранга епископа долог. В процессе мы отдаём имена, отказываемся от старой семьи и от создания новой. Эмоции и собственные желания уходят на второй план, лишь служение Этию ведёт нас, — начал говорить епископ, решивший подняться на ноги: он уже начал обходить стол: загремели цепи на его руках и ногах. — Я вот даже кандалы ношу. Будто какая-то хитрая метафора, да? На деле это просто сильный артефакт Ароса, который позволил мне победить даже пустотную гидру в Орта Миос. Хотя настоящая сила конечно же не в этих игрушках… да и… знаешь, нам же не стирают память. Я до сих пор помню свою детство, юность, зрелость… всё до начала пути. И никогда этого не забуду. Тебя тоже.

— Брат… — вдруг тень превратилась во вполне обычную девушку, развеяв магию и иллюзию, она обняла своего самого близкого смертного. — Мне… мне было очень тяжело. Никто не понимал меня. Все только и пытаются как-то воспользоваться, навесить поводок или убить, чтобы не мешалась в уравнении… я так… так долго пряталась и искать. За целую тысячу лет только один…

— Тише-тише… — ласково прошептал епископ, поглаживая сестру по голове своей грубой рукой. — Знаешь, в какой-то момент я даже думал вернуться домой. Мне казалось, что я не подхожу на эту роль. С этой проблемой, почти приняв решение, я пришёл сначала к архиепископу и рассказал ему всё как есть. О том, что не могу ничего не забыть и как меня тянет к матери, к отцу, к тебе… слишком многое связывало меня с прошлой жизнью. Поэтому сейчас мне хочется подольше побыть с тобой.

— Брат?

— Тогда он рассмеялся, сказав, что это абсолютно нормально. Не нужно ничего забывать. Нет никакой «прошлой жизни». Прошлое — это не слабость, как и любовь не запрещена в культе Этия. Наоборот, именно эта сила даёт возможность выковать достойного смертного. Это один из этапов нашего пути.

— Отпусти меня…

— Через сто двенадцать лет всю нашу семью перебили конкуренты. Я хотел отправиться туда, но… не отправился.

— Брат, мне больно!

— В тот день я осознал, что на самом деле куда сильнее, чем думаю. Никто кроме меня не смог бы справиться лучше. Испытания заканчивались, я сражался даже в преисподней, помогая на первых порах новому хранителю проклятого острова… Нужно было что-то, что меня закалит ещё сильнее, ведь ничто другое не брало… — Тень уже ничего не говорила, лишь хрипела в судорогах под редкий звон покачивающихся цепей. — Я никогда тебя не забуду. Но я должен это сделать. Тебе не стоило сюда лезть, нужно было спрятаться и подождать. Всё бы закончилось! И всё закончится. Всё закончится хорошо. Правда. Можешь не переживать, миру ничего не угрожает. Эдем существует с первых времён и будет существовать дальше, не меняясь. Таким он был, таким будет, таким и останется. Исчез Творец, меняются Владыки, уходят на перерождения старшие боги, меняются эры, и даже лидеры Совета уходят и приходят, а Эдем продолжает существовать. И я бы хотел, чтобы и ты жила в нём… жила счастливо и долго, однако ты… ты слишком талантлива раз смогла копнуть так глубоко. И эта информация может всё испортить, ведь нет ничего хуже глупца, уверенного в своей правоте. Так пусть лучше умрут десятки тысяч, чем миллионы. Прости меня, если сможешь.

Тень ничего не ответила, потому что шея уже сломана, в лёгких нет воздуха, а ментальная проекция в тенях Кихариса разорвана влиянием цепей. В кромешной тишине умер ещё один носитель тайн Эдема. Епископ же… он действительно сожалел, он готов был отдать свою жизнь и умереть вместо сестры, но… это не будет иметь никакого смысла. Это ничего не изменит и лишь обернётся смертями миллионов, а может и миллиардов.

Повелительница Судеб уже нарисовала свою картину. Каждый следующий ход известен заранее. Технический эндшпиль партии тертатона, здесь нет места новый фокусам и неожиданностям, лишь последние ходы перед предсказуемым концом, поэтому он и называется техническим. Всё кончено. Ничего не изменится. Ведь играют не дураки, которые могут что-то проморгать, а профессионалы большой игры. Чуда не случится. Единственное что было в силах епископа — убить сестру собственными руками, не позволив другим касаться самого дорого и теперь утраченного навеки.

Последние формальное, но необходимое испытание, сложность которого как раз в том, что каждый из епископов отнюдь не бесчувственный псих, такие по карьерной лестнице не продвигаются. Намеренно выбираются те смертные, которые, наоборот, сильнее других ценят своих близки. Ведь именно этот пункт сделает жертву необычайно ценной и позволит закалить того, кто сохранит Эдем в сражении с любой угрозой, будь то всепоглощающий ужас бездны или безумие всей преисподней.

Хотя, настоящим испытанием убийство сестры для епископа не стало. Это лишь печальная формальность, никто не сомневался, что именно так он и поступит, собственноручно вынеся приговор, не вызвав стражи. Так и умерла тайна, пока где-то далеко-далеко, под дорогами Ландоса засияли руны. Конечный адресат получил сообщение и может он не являлся родным братом для тени, но зато помог подстроить её смерть. А ещё этот смертный не епископ: он не является ни сотрудником Гильдии, ни культистом Этия… Однако он довольно силён и крайне опасен, пусть и остаётся в большей степени простым смертным, который наверняка теперь выкинет какую-нибудь глупость, как это когда-то сделал Зелгиос Торвандори, делает Лансемалион Бальмуар и сделают ещё многие другие смертные, получившие силу, но не ставшие от этого ближе к Творцам.

Зеленый луг

Прекраснейший из лугов распростёрся от горизонта до горизонта. Почва здесь настолько плодородна, что урожай можно собирать по несколько раз на месяц. Местные деревья старше большинства эльфийских родов и прочнее мечей генералов, а цветы… цветы везде и запах их сведёт с ума любого парфюмера, буквально, ведь тот потеряет рассудок из-за осознания никчёмности всех своих творений.

— Здравствуй, Итас, как у тебя дела? Не скучаешь? — спросил неизвестный или неизвестная, подходя к существу отдалённо напоминающего жеребёнка, но без хвоста и с плоской мордой, с кожей из камня и удивительно добрыми глазами.

И сразу же зверь уткнулся носом в ногу своего друга или подруги. Прошло не так много времени, но казалось, что целая вечность. Если сильно любишь, то можешь заскучать и за секунду.

— Ну извини, сам понимаешь, дела… — отвечал незнакомец или незнакомка, поглаживая по голове тоже своего друга. — Как там Ка’Ум? Опять задирает Вьюгу? Эх… вечно он с Хаэмом цепляется. Разные они, да?

Итас согласно фыркнул, после чего улёгся на колени севшего на землю друга или подруги. И взгляд зверя оказался направлен вдаль, где-то там далеко-далеко началась буря. Ветра Этия сходили с ума снова, но ещё не так сильно, как при возвращениях Свободного. Снова воплощение стихии земли фыркнуло.

— О, нет, отдыхай пока что. В следующий раз брать тебя с собой не буду… — Вдруг Итас начал уже не тереться, а попытался боднуть из обиды. — Ой, да брось. Тем более и других наших друзей я брать тоже не буду.

Раздался пронзительный клёкот и на плечо спикировал огненный орёл, начавший что-то яростно рассказывать.

— А ты попробуй полностью его выслушать. Хаэм настолько же силён и мудр, как и ты. Только терпеливее, поэтому чаще побеждает.

Как же от этих слов возмутился Ка’Ум. Чуть ли в бешенство не впал! Вот-вот казалось, что орёл начнёт кусаться, серьёзно.

Так некто и сидел или сидела со своими друзьями, изредка обсуждая погоду, новую флору и фауну на этом зелёном лугу, в том числе и прошлые вторжения. Скоро случится новое пришествие Свободного, которое сильно изменит вечно воюющий и конфликтующий Эдем. Несмотря на такой маленький размер, крови там порой проливается больше, чем во многих мирах с многомиллиардным населением. И ведь живут в такой тесноте, но всё равной от века в век возгорается такая лютая ненависть, что аж целые города-государства начинают войны, пока Гильдия и духовенство смотрит, наблюдая чтобы всё находилось под контролем, в стабильности. Так лицемерно… вроде как это необходимость за отсутствием альтернативы, но выглядит всё как оправдание собственной слабости и никчёмности. Разве не так?

Вдруг сквозь травку проползла змея, обившись вокруг лодыжки. Её имени Эдем не знает, ведь Свободный редко берёт её с собой. Она больше говорить любить, чем топтать глупцов.

— Думаешь? — отвечал на шипение её друг или подруга. — Мне кажется даже будь у них эти плодородные луга, то они бы лишь развязали новую войну для установления контроля. Не решило бы это и проблемы перенаселения, ведь эльфы может ещё и могут жить в относительной гармонии с миром, то вот люди, гномы, зверолюды, афмибии и другие плодятся и берут всё, не давая взамен ничего. Не решит это и проблем с голодом, ведь сразу же найдутся те, кто захочет заработать и присвоить. Возможно, мир и вовсе утонет в невиданной бойне, если все города-государства объявят друг другу войны. Хотя… не все. Орта Миос в драку не вступит. Просто будет продавать оружие всем сторонам, затягивая конфликт и добивая сверхприбыли на чужом горе. Так глядишь и Эдем превратится из «стабильного» мира в мир вечной войны. Иронично, что и эта война будет тоже вполне стабильной. Да и… зачем мне это надо? Пусть лучше ветра Этия и дальше их окружают.

Спор со змеёй продолжился и длился он долго, затем своё слово захотел сказать каждый из друзей. Всё это он или она выслушал или выслушала, но решение не изменилось. Следующая дата вторжения определена, в этот раз рациональнее будет оставить всю накопленную силу себе, а не распылять могущественно среди своего зверинца. А эти луга… пусть они остаются по ту сторону Эдема. Смертные живущие там явно не заслуживают этого дара, и разве есть хотя бы одна причина, чтобы протянуть им руку? Они её оттяпают по плечо, испортят и извратят любые дары, после чего плюнут тебе в лицо и продолжат гнить в собственном невежестве, вызванном желанием говорить и кричать, но не слушать и понимать.

Так может все их беды вполне заслужены? Трудно сказать, пусть Творцы их судят. Но наблюдая за всем происходящим… он или она видел или видела куда больше причин не протягивать руку. Это печально, но это действительность.

Эпилог

— Как успехи?

Но палач ничего не ответил своему господину, лишь протянул свиток. Немой и глухой главный дознаватель, кому-то покажется что он не пригоден для своей роли, однако как же он хорошо считывал ментальные тела. К тому же у него имелись помощники для пыток, которые записывались в том числе и все крики, случайные фразы, просто сумасшедший бред. Отдельно стоит упоминать и наличие профессионального целителя, способного даже воскрешать смертных. Поэтому ни один пленник не умрёт раньше времени, это главное правило при любых пытках.

Однако даже спустя столько лет в темницах рода Торвандори мастера успехов не достигли. Мерзкий гоблин в начале быстро сошёл с ума, разум его крайне нестабильный из-за наркотиков и кучи психических расстройств, в результате всё это приводило к хаосу в тенях Кихарисе: не удавалось выдернуть из пучины безумия что-то рациональное. Теперь же Орлойд всё чаще молчал.

На самом деле узнать некоторую информацию получилось. Детство, жизненный путь, злобные мечты и даже глубинное покаяние в некоторых самых ужасных поступках. Но Адриону нужно было нечто другое. Глава Гильдии также рассчитывает на успех изучения мозга алчного наёмника, однако не хватает мастерства и знаний. Пожалуй, здесь только Алгиренда может помочь, однако эта стервозная наставница всегда больше импонировала второму сыну Зелгиоса. И несмотря на успехи первенца в искусстве интриг, где играть приходилось чужими судьбами, жизнями, разумами… кажется эти черты, присущие так же и демонице, но они, наоборот, вызывали у мерзкой гадины лишь большую ненависть, призрение и даже гнев. Наверное, из-за того, что больше всего в жизни она разочаровалась в самой себе, в тайне завидуя и своим друзьям, прямолинейным и честным ученикам…

В любом случае, сторону Алгиренда приняла, как и тот же Делсираан, уже отошедший в мир иной. Бедолага, но этот эльф никогда не нравился Адриону, как и любые другие остроухие. Высшая кровь… с ними в своё время отец сильно намучился. И даже когда род Торвандори укрепился, стал могущественнее и крупнее, то всё равно эти гады продолжали высокомерно взирать на человеков. Да, в Эдеме тесно и терпимость прививается с возрастом, но не для того, чтобы всем дружно взяться за ручки и уничтожить навсегда ксенофобию. Нет, это делается лишь для того, чтобы научиться извлекать выгоду из ситуативных союзников. Но в тайне все друг друга призирают, мечтают, чтобы очередной Великий споткнулся и упал, даже если этот Великий является их другом.

Это грустно, но к этому Адрион привык, как в своё время сумел адаптироваться к невменяемому поведению Алгиренды, что позволило получить все нужные знания и даже больше. В обучении, как и в больших играх просто важно понимать неписанные правила и нюансы, традиции и законы, уметь закрывать глаза на некоторые моменты и не питать лишних иллюзий. Зелгиос всё это как раз понимал, а также использовал это понимание на практике реализуя свои амбиции и цели. Он бы стал величайшим из людей за всю историю Эдема, если бы не проклятые враги, пробравшиеся в самое сердце рода как буквально, так и метафорически. Благо хоть что-то удалось спасти, а затем и восстановить многое утраченное.

— Что же… успехов нет… — произнёс аристократ, возвращая свиток своему палачу. — Непростая работёнка, да? Но ты сделал всё что мог, так что не переживай. Подготовь этого ублюдка к перевозке. Сам знаешь кто заинтересовался его персоной и ждать от меня результатов больше не может. Хочет сам попробовать и попытать счастье. Этий ему в помощь.

Главный дознаватель кивнул и отправился отдавать распоряжение своим помощникам. Скоро Орлойд отправится в Гильдию, где его ждёт ещё более ужасная участь. Это на самом деле радовало Адриона, ведь этот алчный наёмник та ещё гадина и заслужил самые страшные муки. Да, с ним пришлось иметь дело, потому что обстоятельства вынудили. По приказу своего заказчика эта мразь убивала собственных друзей и близких, и своей вины аристократ не отрицал. Однако всё равно ненавидел всех и каждого, кто был причастен к той бойне. Поэтому большинство уже мертвы, а остатки будут истреблены к концу тысячелетия точно.

Разобравшись с пленником, глава рода Торвандори отправился в свою прекрасную гостиную из мрамора и золота. Многие помещения дворца проектировались в разных и самых неожиданных стилях, под каждое настроение имелась своя гостиная, ванна, приёмная и рабочий кабинет. Довольно роскошно, но так лишь кажется на первый взгляд. В распределении финансов Адрион придерживался ещё заложенных отцом принципом. Никаких тайных знаний, просто на каждую мелочь существовал предел в проценте от чистого дохода. Или доля процента.

И в дворец вложены сущие медяки в сравнении с всеобщим капиталом империи, хотя эти сущие медяки покажутся местной высшей аристократии какого-нибудь Сароса золотыми горами. Что неудивительно, ведь земли зверолюдов самые бедные, а в сердце мира свозятся все блага и концентрируется основной капитал, пока остальные территории выполняют в той или иной степени роли сырьевого придатка. И несмотря на всю мнимую независимость, даже Ландос и Акерон являются лишь приятным дополнением для центра Эдема. Жёсткая централизация во всей красе, а достигается она с помощью духовенства, в частности архиепископа, который одной своей волей способен уничтожить все мир. Или не способен, но с даже миллионными армиями в одиночку справится… скорее всего… никто не проверял как бы.

— Интересно, что же за тайну открыл Орлойд… — задумался Адрион, присаживаясь за чистый стол: сегодня выходной, можно и о всяком лишнем подумать, пока одна из рабынь играет на арфе.

А вскоре две молодых девочки накрыли стол и начали носить самые разные блюда. Да, именно девочки, совсем дети. С рождаемостью в Эдем крайне жёстко, даже граждане вынуждены просить об этой чести. С одной стороны, это хорошо влияет на качество жизни детей, ведь родителей именно что вынуждают и заставляют относиться к воспитанию как к долгу и с огромной ответственностью. Поэтому в домах милосердия брошенных детишек почти нет, за исключением сирот: несчастные случаи никто не отменял, как и солдаты умирают стабильно. Но даже им быстро находят новый кров где-нибудь у дальних родственников за сотни километров. Кроме того… многие паресисы же сталкиваются с проблемой бесплодности, вызванной радикальными изменениями их физических оболочек. И не считается чем-то позорным дать свою фамилию ребёнку, который вполне станет своим. Более того, именно эти дети потом и не бросают своих стариков на произвол старости, что довольно иронично и печально.

Но вернёмся к другой стороне вопроса рождаемости. Самый настоящий контроль популяции, его трудно оправдать, как, впрочем, и желание плодиться и поглощать всё больше ресурсов словно какой-то вирус. В любом случае, контроль популяции — это жестоко, часто нечестно, определённо точно противоестественно, но необходимо. Однако если с детьми граждан всё понятно, то как обстоит вопрос с детьми рабов? На самом деле все знают про селекцию, здесь тоже уровень жизни у вещей хороший. Есть ещё официальные загоны мяса, где рабов селят без разбора. В результате они спариваются и рождают потомство, которое будет работать в шахтах или на плантациях. Иногда создают более лучшие условия для спаривания, например рабам выносят брагу, которой они упиваются. Таким образом лариосы достигают максимума эффективности и рациональности, лавируя между ценами на рабов и ценами на содержание рабов. Ведь порой бывает действительно выгоднее вскормить потомство раба, чем ждать пока закончится «засуха» у границы мира.

Кроме того, нужно понимать, что детская смертность даже несмотря на крайне высокий уровень магической и не только медицины довольно высокая. И даже лучшие целители разводят руками, когда ребёнок какого-нибудь лариоса просто умирает из-за чудовищной болезни, вызывающей некроз печени, а ведь из-за этого большинство лекарств становится просто неприменимым из-за токсичности. В таком случае нужна пересадка, ведь даже воскрешение… оно лишь возвращает душу обратно в тело, убирает большинство симптомов и ран, но не всегда первопричину, которой может являться и тот же рак. Проблемы такого уровня крайне трудно излечить, так что многие лариосы спонсируют загоны для рабов, ведь туда в случае чего можно ворваться, изучить всех младенцев, выбрать подходящего и снова сыграть в бога, решив кому стоит жить, а кому придётся умереть. Чего не сделаешь ради своего ребёнка, да? Сколько чужих младенцев можно отдать за своего? Такой неприятный вопрос, который за одно мгновение окрасит в чёрный все радуги собственного мировоззрения выстроенного по принципу удобства, а не правды или хотя бы рациональности. Остаётся только и радоваться, что обстоятельства не заставят на него ответить.

Ладно, тут тоже в принципе всё понятно, но всё равно остаётся один крайне важный вопрос. Куда исчезают дети дурных граждан и куда деются дети личных рабов этих граждан? За ними приходит стража, зачастую в сопровождении культистов Этия, после чего дальнейшую судьбу незаконно рождённых отследить практически невозможно. Для многих это является ужасной тайной, которая уже обросла столькими мифами, что служит отличными напоминанием любому дураку и помогает предотвратить подобные инциденты лучше любых штрафов. Добавляем бесплатную раздачу контрацептивов всех видов и расцветок для молодёжи и получаем весьма низкий процент нежеланной беременности. Низкий, но не нулевой.

И на самом деле Адрион давно уже знает правду, как и многие другие лариосы из высшей аристократии. Это не такая уж и тайна, особенно для тех, кто хорошо разбирается в магии и знает какой источник хара является самым чистым и самым объёмным. Души смертных, которые забирают к себе все высшие существа, в том числе боги Совета. За счёт молитв они получают силу, также частичка внутренних сил каждого последователя помогает им стать ещё могущественнее, а в конце души своих служителей они также забирают. Там эти души очищаются до самого основания, а процесс этой расчистки сродни полураспаду, только расщепляются не молекулы, а эмоции, память, характер и личность — всё, что образуется вокруг души в момент её рождения.

Поэтому практика исследования душ самая перспективная и самая ужасная. На принципах манипулирования душ так-то построенная вся некромантия, например. А как заряжаются энергощиты? С помощью генераторов? Да, иногда. Но чаще собирают кучу архимагов, которые как раз и выступают в роли этих генераторов. Сама идея вытащить то, что конвертирует хар из паресиса и засунуть его в автономный артефакт существует буквально с первых времён. И любая сила в ойкумене Совета держится именно на манипуляциях с душами начиная с просто смертной империи и заканчивая богами. Разняться лишь масштабы и способности.

В свою очередь за независимость всегда приходится платить и всегда кровью. И Эдем тоже делает это с самых первых времён, ведь архиепископ и просто епископы по силе давно сродни богам. Души же младенцев же крайне чисты и с ними можно сделать всё что угодно начиная от создания артефакта и заканчивая созданием батарейки. При этом количество младенцев не зависит от богатств природных ресурсов. Неприятная правда, но… тут, наверное, стоит уточнить, что в любом случае души большинства смертных в ойкумене Совета пройдут через третье лицо после чего уже сольются с Творцами или чем там ещё. Забирают, кстати, не только рождённых или не успевших родиться младенцев, но и тех детей, которых удавалось каким-то образом скрывать.

Туда хотели забрать и Лунара, но Адрион не настолько сильно ненавидел своего так или иначе кровного брата, пусть и только по отцовской линии. Это слишком жестоко, слишком неправильно. Достаточно лишь убрать его подальше от собственных глаз и забыть про его существование, что аристократ и сделал.

Что же касается второго брата… Граниир, кажется, наконец-то начал втягиваться в большую игру. Это текущий глава рода Торвандори предвидел. Лансемалион Бальмуар уже больше не цепной пёсик на поводке отца, это очень хорошо, это означает рост и доказывает, что братик способен на нечто большее, чем на исполнение роли ведомого.

Почему Адрион до сих пор не вмешивается? Потому что уже видит, как всё закончится. Каждый следующий ход Граниира известен, всё предрешено, но не судьбой, а холодным расчётом. Да и судьбы как таковой не существует, даже Повелительница Судеб не видит будущего, просто для неё мы, простые смертные и даже боги, сродни букашкам… такие же предсказуемые и слабые. Всё закончится, как только Граниир войдёт в Эдем. Будет разыгран последний гамбит и… на самом деле есть два исхода. Брат всё поймёт или брат умрёт: есть конечно ещё множество других вариантов с вероятность уровня «всех убьёт метеорит», но их опустим. И все свои фигуры Адрион уже расставил так, чтобы увеличить вероятность первого исхода. Но и ко второму нужно быть готовым… хотя бы морально.

— Приятного аппетита! — произнесла девочка, поставив новое блюдо перед своим хозяином.

Ах и да… эти два ребёнка. На количество душ в жертву Этия существуют квоты. Иногда они перевыполняются, а жертвы же растут и портятся, обрастая мешающим при ритуалах жизненным опытом. Для разных целей нужны разные души, так что лишних младенцев или в храмах служить оставляют, или порой даже раздают доверенным лицам в кругах высшей аристократии. В свою очередь лариосы получают к себе потенциальные инструменты, которые при правильном подходе станут им вторыми детьми, которыми можно будет пожертвовать в очередной большой игре, избежав смерти истинных наследников.

≡=Конец восьмой книги≡=

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/227259

Content

Эдем 8

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Краткая(на самом деле не очень краткая) справка для общего ознакомления

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Тайны Эдема

Зеленый луг

Эпилог