Михаил Игнатов

Разочарование. Пятый пояс

Глава 1

Шагая через портал в новый Пояс, в новую жизнь и в новое притворство на ближайшие пятьдесят лет, если верить Стражу, я лихорадочно вспоминал, как же звали того, чьё лицо я сейчас использовал?

Я не могу называться Леградом, Даргелом, Римило или Атрием. Все эти имена прозвучали на турнире и их обладателей будут искать. Опять же, если верить Стражу. Только у меня нет оснований ему не верить. Выдумать новое имя? Как-то я уже устал это делать, уже фантазия отказывает, да и зачем, если у лица в маске имя уже существует?

Нужно только вспомнить его. Глава северной стражи. Это я помню, как помню и то, каким въедливым был этот человек, сходу сумевший заметить во мне что-то подозрительное. Как я там посмеялся над ним, прежде чем погрузить его в сон?

Я из очень далёкой секты. Ты даже о ней не слышал… Орзуф?

Ну вот, имя у меня уже есть. Одной заботой меньше.

Я с облегчением сделал ещё шаг, напоминая себе, что я, Орзуф, мужчина лет так тридцати, а значит, и должен вести себя соответствующе. Вот только как? Ладно, разберёмся.

Пока что я мог сказать, что сейчас чувствую себя гораздо старше тридцати. Ещё не старик, но…

Ещё один шаг. Этот Путь отличался от того Пробоя, через который я возвращался в Орден. И от того, каким я попал в Земли Итреи. Там это был неуловимый миг, когда вокруг ничего не было, когда мир словно моргал и менялся за этот миг, там я не видел, что ждёт меня впереди. Здесь вижу, вот, рукой подать до каменной площади, окружённой флагами, только что-то шагаю, шагаю, а всё это ближе не становится.

Я шагнул ещё раз и вот этот шаг словно стал бесконечным, на миг мне показалось, что я завяз в движении, что моя нога опускается уже не миг, не вдох, не день, а неделю. Жуткое ощущение, правда, быстро схлынувшее, словно его и не было только что, и моя нога, наконец, опустилась уже вне портала, вне пустоты, вне ужаса.

— Чего замер? В сторону, ободранный, в сторону! Не занимай проекцию выхода!

Ободранный? Я плотней запахнул халат, закрывая шею от слишком острых глаз, пожал плечами и шагнул в сторону, как мне и советовали, быстро осматриваясь.

Та самая площадь, которую я видел все эти шаги, только на деле всего лишь большая каменная площадка под крытой колоннадой, окружённая по краям разноцветными флагами. Портал обманул меня с размерами, исказил их. Отсюда вниз, уже к настоящей и большой площади, ведёт широкая и длинная лестница, но мне больше интересны люди, которые окружают сияющий голубым Массив пути. Проекция выхода, да? Запомним.

Трое ближе, словно что-то рассматривают в пустоте перед собой и при этом стоят в пределах Массива. Это один из них поторопил меня. За ними, за пределами синего круга Массива, ещё пятеро. И они сейчас двинули ко мне, обходя Массив Пути.

Уже по повадкам и взглядам ясно, кто они. Забавно, конечно, выходит, меня, надевшего маску главы стражи сектантов, встречают стражники… чего? Пути, где появился, города, который раскинулся за колоннадой и площадью? Ну, самое забавное в этом то, что они имперцы. Стражники империи встречают главу стражей сектантов.

Я с трудом задавил ухмылку, что лезла на лицо. Стражники оглядели меня, видимо, чего-то ожидая, затем один из них недовольно буркнул:

— Кому молчим? Ты кто и откуда такой?

О, так вот что им нужно было. Мог бы и догадаться. Я тряхнул головой, пытаясь взбодриться. Всё, Леград. Всё — турнир, Дизир, Гарой, сгоревшее звание шэна остались позади. Начинается новая жизнь и лучше, если ты начнёшь её, не как туповатый молчун. Поэтому я представился, пусть и с трудом вытащил из памяти название, которое мне сообщил Страж.

— Орзуф, из Штормового Плоскогорья.

Страж Границ, кстати, так и остался для меня безымянным. А вот название местности, которую он мне посоветовал, очень примечательное. Это не рядом ли с Морем Итреи находится, случайно? Не приходят ли к ним те же бури от сектантов?

Стражники мой ответ словно пропустили мимо ушей, занятые совсем другим. Левый подозрительно прищурился:

— Выглядишь ты, Орзуф, так, будто только вывалился из сражения, только и успел, что свежий халат накинуть поверх ран. Даже запах крови не смыл.

Я уже оценил глубину силы тех, кто заступил мне путь. Предводители. Все пятеро.

Какая неожиданность, да, Леград? К этому стоит добавить, что все пятеро сильны, куда там Кетоту. И это тоже неудивительно, ведь тюремные Пояса остались позади, я в настоящей Империи, где нет ограничений для Возвышения, где идущему открыты все дороги… Правда, сомневаюсь, что действительность такая слащавая и прекрасная, иначе бы меня тут встречали Властелины Духа или Повелители Стихии.

Кстати, не уверен насчёт этой их силы. Я ведь оцениваю глубину силы от себя. А сейчас я ранен, истощён турниром, и вообще, едва держусь на ногах. В остальном, включая их печати…

— Чего молчишь? Язык проглотил?

Стражники были Предводителями, тем не менее я не стал глубоко ломать спину. Так, коснулся кулаком ладони и неспешно, слегка склонился, не опуская взгляда в землю:

— Вы правы, собратья идущие, было дело, чуток повздорил, но всё это позади.

— Уверен? Не заявится сейчас за тобой десяток жаждущих крови дружков?

— Не стоит беспокоиться, я разрешил все обиды и всё уладил. За мной никто не следует.

Один из стражников, который до этого молчал, хмыкнул:

— Я и вижу, что уладил всё-всё, похоже, дело дошло до сдирания гербов. Новое Поле Битвы, новая жизнь? Тут таких как ты, в неделю — десяток. Иди выбирай.

Поле Битвы, десяток, новая жизнь, гербы, выбирай? Какого дарса?

Тем не менее, я поблагодарил:

— Спасибо за напутствие, собрат.

Уже сделал шаг к лестнице, когда в руках у одного из стражников появилось копьё, которым он преградил мне путь:

— А ну, не торопись, чего это ты правила снова игнорируешь? Имя, откуда, зачем, давай всё как положено.

— Имя я уже называл, Орзнуф, откуда тоже, зачем? — я пожал плечами. — Найти новое место в жизни, как и пожелал мне только что твой собрат-стражник.

— Странно, а мне послышалось, что первый раз ты назвал другое имя.

Я, поминая про себя дарса, спокойно повинился:

— Бывает, устал я, язык еле шевелится. Я — Ор-зуф. Орзуф. Не самое удачное имя, но уж какое дали родители.

— Аха-ха-ха! А ты молодец, смеяться над собой мало кто умеет. Что ж, добро пожаловать в…

Другой, видимо, старший, его перебил, заставив меня досадливо сморщиться про себя.

— Не хвали его зря, Урт. Ты ж видишь, сбежал со Штормового, не помогло его умение смеяться. А ты сам, Орзуф, давай больше по делу говори. Чего умеешь-то, с чем место искать будешь? Я вижу, ты только-только прорвался, таких не очень ценят, но, может, ты хорош с мечом?

Мне было жаль, что я только что не сумел узнать, куда я попал, да и поговорить предпочёл бы с Уртом-весельчаком, но… Разве у меня был выход? Поэтому я честно признался:

— Нет. С мечом я не в ладах. Умею, ну, всего понемногу умею. Немного сражаться, немного следы искать, немного Зверей разделывать.

— И? — недовольно скривился стражник. — Что ещё? Ремеслом владеешь?

— С ним совсем всё плохо, лечить вот немного умею, но лекарем вряд ли меня можно назвать.

— Мда…

Стражники скривились, переглянулись, может, хотели спросить что-то ещё, но тут из-за их спин раздался весёлый голос:

— Так-так-так. Так и знал, что эта заминка неспроста. Семья Ян опять считает себя самой умной? Нехорошо, нехорошо. Ещё и пяти дней не прошло, как ваш глава обещал, что такое не повторится, а вы, простые стражники семьи решили осушить озеро, чтобы поймать одну рыбёшку?

Пусть всё это затягивалось, а мне с каждым вдохом всё сильней и сильней хотелось где-нибудь просто присесть и уложить в голове, что я в новом месте, да и просто отдохнуть, я с интересом вгляделся в поднявшегося на площадку парня.

Лет дарс его знает сколько, но не очень широк в плечах, одежда сидит так, что ни единой лишней складки, на груди здоровенная серая бляха. Выражение лица — недовольное, злое — всё портит. Парень словно меня услышал и рявкнул, поддерживая моё мнение о нём:

— Мы, союзы, имеем право на первое предложение! Неужто семья Ян желает скандала и мы должны таки создать общую стражу у Массива Пути?

— Не стоит нести чушь, Гравен, — огрызнулся один из стражников, тот, что, наверное, старший, его глубина силы была больше, чему у остальных из пятёрки. — Мы делаем обычную запись о вновь прибывшем и ты здесь лишний.

Гравен ухмыльнулся:

— Глупец рассказывает свои сны. Что ты несёшь? Где нефрит? Где бумаги? Почему вы задаёте лишние вопросы, чего вы вообще так тянете?

— Ты что, поднялся нас учить, Гравен? Твоё положение, конечно, высоко, но…

Хотя скрытую угрозу в голосе стражника ощутил даже я, мало что здесь понимающий, парень и глазом не моргнул, тут же заявив:

— Если больше некому, то придётся мне. Или проверим, как высоко ваше положение?

Стражники устало и как-то дружно вздохнули, переглянулись, через миг у них в руках и правда появилась и бумага, и знакомого мне вида нефрит. Ну надо же. Впрочем, можно было догадаться, что всё, чем обладают фракции во Втором поясе, не является чем-то уникальным в остальной Империи.

Хотя бы что делать здесь, я знал. Положил руку на шар, толкнул из себя силу и лишь в последний момент сообразил, что да, передо мной ведь не нефрит Гарой, этот наверняка увидит во мне силу Виостия и цветок Вора Трав.

Но нет, ничего не случилось.

Я, похоже, немного перепутал. Нефрит же лишь берёт отпечаток и сравнивает его с теми, что хранятся в нём. Я уже не на ринге и меня никто не проверяет. Но это даже интересно, а если я израсходую всю силу Виостия, то стану ли для нефрита стражи другим человеком? Наверное, вряд ли, иначе это было бы слишком просто — попросил силы у Властелина, сделал дело, а затем раз — и совершенно другой человек.

— Так.

Ко мне сунулся один из стражников. Не старший и не Урт. Полез оттянуть ворот халата, и мне пришлось перехватить его руку.

— Чё ты напрягся? Дай гляну рану, может, ты тут помереть собираешься. Оно нам надо?

— Не стоит, — я покачал головой. — С ранами я и сам разберусь, я же чуток в этом разбираюсь.

Про себя я добавил. И не только с ранами разберусь. На них-то как раз плевать. Мало ли кто мог меня проткнуть насквозь? А вот то, что у меня на шее отчётливо будет виден переход маски в содранную кожу и он вызовет множество вопросов, вот это да, проблема. Как и жетон магистра Ордена, принадлежность к которому мне нужно скрывать.

Гравен снова нахмурился, невольно помогая мне избавиться от излишнего внимания стражи:

— Вы продолжаете испытывать моё терпение, стражники семьи Ян. Где Нулар?

Позади засияло, бросая на полированный камень под ногами синие блики.

— Ну, чего замер? В сторону! Что вы все сегодня, как первый раз? Откуда только лезете?

— Придержи язык, ничтожество. Будешь мне ещё указывать, что и как делать?

— Э-э-э, простите, старший.

Я обернулся. В середине массива Пути стоял парень, наверное, даже младше меня настоящего, может быть, лет шестнадцать. Отсюда я уже не вижу его силу, зато отлично вижу выражение лица. Наглое, презрительное. Смотрит на всех свысока. Да и одеяние под стать — шёлк такой гладкий, что буквально сияет.

Гравен вдруг хохотнул:

— Аха-ха-ха! Вон, идите его проверяйте и опрашивайте о причинах приезда, можете даже заглянуть, нет ли у него ран и не собирается ли он сегодня помереть.

Старший среди стражников устало огрызнулся:

— Да иди ты, Гравен.

— Пойду, — согласился тот и дёрнул меня за рукав. — Но не один. Пошли, приятель.

Ну, я и пошёл. Я мало что пока понимал в происходящем, но уж точно не хотел оставаться рядом с тем наглым парнем, что появился за мной следом.

Гравен живо сволок меня вниз по лестнице, и я оказался буквально в окружении почти десятка идущих. Парни и две девушки. Все разительно отличаются друг от друга одеяниями — разные цвета, разный крой, совсем не похожий на привычные мне традиционные халаты, которые, между прочим, в Первом поясе, в Морозной Гряде, называли имперским одеянием.

У каждого из тех, кто стоит вокруг меня, на груди висит крупный жетон с гербом. Этот же герб у всех повторяется на плече. Только у Гравена жетон просто серый и ничего на плече нет.

Уже немного понятней становится напутствие Стража.

Меня перестали оглядывать, переглянулись между собой. Двое парней и одна из девушек тут же поморщились и мотнули головой.

— Совсем не наш уровень.

Девушка выразилась гораздо грубей:

— Уже считай — старик, а едва сумел вскарабкаться на этап Предводителя. Союз Трёх Сестёр не нуждается в таких отбросах.

— Ха! — ухмыльнулся один из парней. — Просто Три Сестры заелись.

Девушка вспыхнула, шагнула к нему и прошипела:

— Осмелишься ли ты повторить такое Сёстрам в лицо?

Парень даже не глазом не повёл:

— На это есть мой глава, он и скажет, если захочет.

Напротив, он сделал шаг ей навстречу, оказавшись едва ли не вплотную, едва ли не коснувшись девушки. Навис над ней, пользуясь тем, что выше её на голову и заявил:

— Здесь и сейчас есть только я и ты, чего ты прячешься за спину Трёх, своей силы не хватает?

Она закинула голову и прорычала:

— Да я тебя!

— Не нужно бросаться словами. Что ты меня? Может, я тебя?

— Тупой ублюдок.

— Тана, не испытывай моё терпение. Тебе многое сходит с рук, благодаря твоей силе, твоим успехам в наборе новичков и твоей покровительнице. Но ты замерла на месте, твоё Возвышение не сдвинулось ни на звезду за год, а вот я не стою на месте. Если ты и дальше продолжишь вести себя так, то можешь пожалеть.

— Ах ты!

— Что я? — парень сделал шаг назад и развёл руками. — Честно, в глаза предупреждаю тебя, что твой скверный характер может довести тебя до беды? Цени, а не плюйся ядом.

Я невольно сравнил силу этих двоих. И, честно говоря, парень уже сейчас был опасней девушки. Возможно, глубина его силы была меньше, но вот черноты, смертельной опасности в нём было больше. Впрочем, вокруг меня сейчас вообще не было никого, кого бы я мог победить. Во всяком случае честно, на одной стали и техниках. Так-то на них всех хватало и контрактов и Указов, что делало их передо мной беззащитными. Ну, если снова быть честным, то давало мне шанс на победу.

Сила Неба… Её здесь было много, как и стихии, но всё же сильно меньше, чем я ожидал от Империи. Какой, дарс меня и Стража побери, это Пояс? Ну, явно не Третий. Никогда не поверю, что в столичном Поясе так мало силы. Стихии здесь, кстати, даже меньше, чем на землях Итреи. Ерунда какая-то.

Впрочем, с чего я решил, что меня бы сунули в Третий? Кто прячет бывшего Стража в столичном Поясе? Шестой или Пятый вокруг меня? Где реже бывают Стражи? Вообще-то, они — Стражи Границ, но если вспомнить все обвинения духа Изарда, то не бывают ли Стражи чаще в Первом и Втором, чем в Шестом?

Тем временем Гравен хлопнул в ладоши и радостно заявил:

— Так, ну раз наши старшие товарищи отказались, да и ругаться перестали, так и не порадовав нас схваткой, займёмся делом. Ты что умеешь?

Я не сразу понял, что это он уже спрашивает у меня. Причём спрашивает точно то же самое, насчёт чего ругался со стражей. Я уже раскрыл было рот, но тут припомнил напутствие Стража и пожал плечами:

— А какая разница, старшие? Я не собираюсь присоединяться ни к кому из вас.

— Зря, — скривился один из парней. — Откуда ты такой гордый?

За меня ответил раньше Гравен, неясно каким образом успев это услышать:

— Штормовое Плоскогорье.

— Отлично, значит, лучше многих других понимаешь, как важно стать частью большого и сильного союза. Работая вместе, как единое целое, мы можем добиться гораздо большего, чем поодиночке, — ухмыльнувшись, парень многозначительно добавил. — А ещё ты лучше многих знаешь, как большие и сильные союзы не любят отказа.

Девушка, та, что из Союза Трёх Сестёр, Тана, фыркнула:

— Ты теряешь время, Забеш. Глянь на его рожу, всё по нему же видно. Точно старый бык, который упёрся и не пойдёт дальше. Кольца в носу нет, а без него ты его не сдвинешь с места, быстрей палку о бока сломаешь. Поверь моему опыту.

Парень, который до этого с ней ругался, хмыкнул в полголоса:

— Удивительные знания и опыт для той, кто, вроде как, родилась с духовным камнем в руке. Может быть, я чего-то о тебе не знаю, Тана?

Она опять вспыхнула, фыркнула, но в этот раз сумела удержаться от нового спора. Красивое лицо, достойное Возвышение, но ужасный характер всё портит.

Чего я ещё не могу понять, так это чего они все ко мне прицепились? Тем более, с таким лицом и возрастом, какое у меня сейчас? Я не талант, вроде как, для всех просто приезжий из соседней фракции. Или не очень соседней, если вспомнить, что я воспользовался массивом Пути, а не дорогой, но какая разница.

Вон, тот надменный парень, что появился следом, уже давно скрылся на одной из улиц, но на него бросили лишь короткий взгляд, и всё.

Неужто здесь все принадлежат к тому или другому союзу, а простых вольных нет?

Я фыркнул про себя. Ну да, а Страж, как всегда, ошибся, потому что лично здесь не был уже лет пятьдесят и с тех пор всё изменилось. Смешно же. Хотя, вспоминая проблемы с духом Изардом, которых никто из Стражей не ожидал, не очень и смешно.

Половина из парней, ну и обе девушки, окончательно потеряли ко мне интерес, отошли, снова оказавшись у лестницы, которая вела с возвышения массива Пути. Оно находилось на краю площади, поэтому с трёх сторон я и видел стены зданий, а с четвёртой был спуск на просторную площадь, где меня сейчас и зажали.

И, похоже, совсем не для того, чтобы заставить силой принять их союз. Уговаривали.

— Не буду говорить, что сильней нашего союза нет. Есть. Не буду говорить, что нет никого многочисленней нашего союза. Тоже есть. Но чем мы отличаемся в лучшую сторону от остальных, так это сплочённостью.

Красивую речь испортил хохотом другой парень:

— Ха-ха-ха! Если уж ты решил перебирать самых первых, то почему не хвалишься, что нет и никого, кто драл бы со своих участников больше, среди наших союзов? Или это и есть ваша сплочённость? Отдай старшим половину дохода, а они тебя прикроют от неприятностей? Или не прикроют, если ты обидишь кого сильного.

— Погляди на него, Химо, видно же, что он уже бит жизнью. Он своё место знает, не станет злить никакого старшего.

— Даже случайно? Не слушай его, приятель, выбирай наш союз Двух Братьев и Трёх Флагов. Мы и в казну союза меньше берём, всего треть, и у нас есть три Властелина, поэтому половина забияк наших земель с нами даже не связывается.

— Остальные же только и ждут повода сцепиться с вами.

— И с вами.

Я даже не пытался никуда уйти, пока спорщики увлеклись друг другом. Зачем, если сейчас мне выкладывали то, что скоро придётся узнавать самому?

Пока что всё выглядело так, словно передо мной не гордые Предводители — представители каких-то там больших союзов, каждый из которых возглавляет Властелин Духа, а то и не один, а обычные, задиристые парни.

Честно говоря, им бы больше подошли стены Школы Морозной Гряды, а не площадь города рядом с Полем Битвы. Внешним Полем Битвы, как я думаю. В Шестом или Пятом поясе.

С другой стороны, ну сколько им лет?

Я оглядел спорщиков. Никогда не был в этом силён. Ну, не сильно широкие в плечах, как и Гравен, гладкие лица, словно никогда не видевшие солнца и песка, правильные черты лица, ухоженные волосы и сияющий шёлк халатов, снова точно такие же, как у Гравена. Кхм, что-то я уже не то оцениваю, словно копирую Рейку.

Думаю, лет двадцать самое большое этим спорщикам. Уже, конечно, не ученики Школы для Воинов, но и не так сильно отличаются возрастом от меня, Виликор или Толы. А так же Хахпета и Митая. Знать бы ещё, сколько точно у них звёзд Предводителя, но с этим я тоже не слишком хорош, особенно когда плечи уже даже не получается держать расправленными.

Сильней меня. Сильней Кетота. Слабей старшего Тизиора. Три, четыре звезды? В общем, немного сильней тех двух Предводителей, старших в своих фракциях, которые оказались ничуть не лучше каких-нибудь бандитов из Чёрной пустыни Нулевого круга. Спор же перед моими глазами только разгорался.

— Да с чего ему к вам идти? Вы союз ремесленников, ваши старшие подмяли их под себя и…

— И что?

— Ничего.

— Ха! Да, три четверти наших людей — это ремесленники, зато каждый, кто покупает что-то с клеймом Двух и Трёх, может быть уверен в качестве товара!

— И в его цене, которая с каждым годом всё сильней близится к Небу!

— Вам ли жаловаться на недостаток денег? Кто получает половину от всего, что добывают на Поле Битвы?

— Мы зарабатываем это потом и кровью!

— А мы трудом и упорством!

— Аха-ха-ха! — неожиданно расхохотался, уперев руки в бока, Химо.

Тот, что справа, с гербом в виде кулака стального цвета, расхохотался точно так же:

— Аха-ха-ха!

Химо с усмешкой кивнул:

— А ты выучил вчерашний урок.

— А ты ничего нового придумать не сумел.

— К чему? Как бы я тебя проверил сегодня? В следующий раз тебя удивлю и заставлю страдать заново!

— Аха-ха-ха!

Отсмеявшись, они перевели на меня взгляд:

— Так, ну давай, решай уже, в чей союз ты вступаешь. Ты как, ремеслом владеешь?

Я, уже второй раз за сегодня и здесь честно признался:

— Нет, я в этом обделён Небом.

— Ну, значит всё, — довольно кивнул второй, — он идёт к Железному Кулаку. Молодец, младший, хороший выбор.

Я покачал головой:

— Нет, к вам я тоже не иду.

Парень нахмурился:

— Так, ты чего тут начинаешь? Я ради кого распинался?

Мне показалось, что честно сообщить ему, что ради приятеля из Двух и Трёх, будет плохим ответом, поэтому я сказал другое, воспользовавшись тем, что выгляжу сейчас гораздо старше их:

— Я как-то устал к своим годам от всех этих союзов, поэтому хочу побыть вольным идущим.

Сказал и тут же досадливо прикусил язык. Что, если этого выражения — вольный идущий — в этом Поясе с союзами не используют? Но нет, меня поняли, расплылись в презрительных усмешках:

— Ах, так, значит, хочешь ловить рыбу в мутной воде? А к своим годам успел понять, что такие долго не живут?

Я лишь пожал плечами:

— Значит, на то воля Неба.

Парень нахмурился:

— Мне больно видеть, как ещё один идущий решает выбросить свою жизнь на помойку. Давай так, идёшь к нам, но не в союз, а на испытательный срок внешним учеником. Будешь должен по два выхода в месяц, не больше. От добычи в эти выходы четверть твоя. По рукам?

И снова я спокойно ответил:

— Нет.

— Так… — парень стиснул зубы, теперь уже не весёлый, презрительный или хмурый, а мрачный. — Кажется, надо мной здесь издевается младший. Ты не на того напал, старик.

Я не стал беспокоиться или там с опаской пятиться, искать выход из явно неудачной беседы. Не то чтобы я так уж начал наглеть на новом месте, где ничего не понимал, просто… После только что закончившегося турнира, после криков старейшин Гарой и Болайна все эти угрозы от парня моего возраста, пусть и немного сильней меня, выглядели словно ненастоящими.

Это первое. И я понимал, что могу ошибаться, что вполне могу проиграть, ослабевший после такого числа схваток и ран, если ввяжусь в драку. Даже не то что я могу, а проиграю в любом случае, если он возьмётся за меня хоть чуть всерьёз. Да и вряд ли его приятели останутся стоять в стороне от этого веселья. Хоть они и вовсе ему не приятели.

Просто было ещё и во-вторых. Я, получивший жестокий урок на ринге, сейчас использовал своё восприятие Предводителя. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы видеть происходящее на площади и я давно заметил мужчину своего возраста, своего ненастоящего возраста, который вышел из одного из домов, что окружали площадь и всё это время прислушивался к тому, о чём говорили со мной.

Одежда. Вот что было в нём главное. Одежда, которая подсказывала, что он стражник семьи Ян и рангом прилично выше тех, кто опрашивал меня после выхода из портала.

— Сейчас, старик, — ткнул меня в грудь парень из Железных кого-то или чего-то там, — я тебя проучу и покажу, как ты должен относиться к старшему своего союза. Ты сам напросился.

Всё так же не оборачиваясь, я набрал в грудь воздуха и возмущённо заорал:

— А-а-а! Силой заставляют вступать в союз!

Очень хотелось добавить — помогите — но я удержался. Как удержался и от широкой улыбки. Выкрикнул это и застыл, пытаясь понять — угадал, не угадал? Вон, остальные обернулись, но стоят на месте, только я на них и не рассчитывал.

— Так-так-так!

Я про себя ухмыльнулся. Угадал. Спасибо, безымянный Страж, за подсказку. Был неправ, всё действует несмотря на пятьдесят лет, минувших с твоего прошлого здесь появления. А-ха-ха!

Стражник уже стоял рядом и, судя по кислым рожам парней, ничего хорошего они от разговора с ним не ждали.

— Что тут у нас? Железный Кулак решил нарушить правила? Им стало тесно в нашем городе?

Я слушал начавшийся спор, гадая, что это за место такое странное, которое всё больше напоминает мне город сектантов, ну, тот, в котором я помог Фатии выиграть Сбор Трав. Заодно пытаясь понять, как можно загрести под себя половину торговли или половину добычи на Поле Битвы и при этом всё ещё опасаться стражи города. Значит ли это, что оставшаяся половина принадлежит как раз этой семье Ян? Чем же тогда занимаются остальные союзы города? Что осталось им?

Слушая, не забывал поглядывать по сторонам. Вот ещё один человек прибыл через портал и попал в лапы одной из девушек, ну, той, Тане. Сразу стало понятно, о чём про неё говорили раньше. Действительно, талант. Мне сразу вспомнился аукционный дом и девушка, которая лезла ко мне на стол. Так вот, она этой Тане от союза Трёх Сестёр годилась только в младшие ученицы. И не очень высокий рост, похоже, ей скорее помогал в деле привлечения новых членов союза.

Вот сразу пятеро мужчин, бодро выскочив с боковой улицы, скрылись в портале. Что интересно, на одеяниях у них было три разных герба. Отряд из представителей трёх союзов? Они были Предводители, но пришли пешком. У них нет мечей? В городе запрещены полёты?

Что ещё притягивало мой взгляд, так это небо. Хотя бы потому что я его не видел. Весь горизонт, весь купол неба был затянут хмарью, в которой словно закручивались белые, голубые и чёрные водовороты. Даже солнце, казалось, светило сквозь эту хмарь слабей, чем должно было бы.

Если принять за правду, что это место на Поле Битвы… На Внешнем Поле Битвы, снова поправил я себя…то я вижу купол, который его накрывает? Большой. А ещё весь город находится внутри этого Поля Битвы, а его купол, выходит, просто огромный и явно во много раз более мощный, чем на Поле Битвы Приюта. Может, в нём причина запрета на полёты?

Едва я подумал об этом, как вдалеке в небесах мелькнула чёрточка. Я чуть прищурился, сразу же разглядев подробности. Идущий. Предводитель. На летающем мече. Летит, ничуть не обращая внимания на небо над головой. Но летит далеко, я бы сказал, что за пределами городских стен или же на самых окраинах, если этот город очень велик. А может быть, всё это Поле Битвы — гигантский город и мы находимся на самой его окраине, где могут, не опасаясь нападения сектантов, жить люди?

В уши ворвалось ядовитое шипение:

— Всё, теперь ходи и оглядывайся, понял?

Я поспешил моргнуть и опустить взгляд. На… Как же его имя? Этого, из Кулака. Неизвестного, в общем, потому что он называл своего собеседника по имени, а вот его Химо из Двух Братьев и сколько-то Флагов по имени не называл.

Одарив меня напоследок многообещающей улыбкой, и, главное, отчётливым намерением убить, безымянный из Двух Братьев и Флагов отвернулся и двинул прочь вместе с Химо. Я пожал плечами. Сколько было на моём пути тех, кто хотел меня убить? Десять, сто, тысяча? Много. Да, пока что этот железный сильней меня, но мне бы отдохнуть от турнира, поспать, залечить раны, и я ещё погляжу, так ли уж непроглядна тьма его силы или она на глазах станет прозрачной?

— Ну, чего застыл?

Я отвернулся от уходящих и перевёл взгляд на старшего стражника, или кем он там служит в городе. Это тоже смешно — глава северной стражи сектантов напротив главы… ну пусть будет южной стражи имперцев.

Поймав себя на этой шутке, я на миг даже усомнился, а так ли уж безвредны и никчёмны были те простейшие отвары, которыми я смягчил боль от ран? Одна шутка понятна, две ещё я могу допустить, но раз за разом смеяться над одним и тем же? Мне? Да я вообще не очень смешлив.

Но глава какой-то там стражи уже повёл рукой в сторону тех парней и девушек, что уже потеряли ко мне интерес, заставляя обратить внимание на него.

— Итак, к союзам ты присоединиться не захотел, дошёл черёд и до семьи Ян, которой принадлежит сам город. Думаю, тебе, умудрённому и побитому жизнью, не нужно объяснять, что иногда на устах вербовщиков мёд, а есть приходится гнильё. Союзы могут воображать что угодно, но город принадлежит семье Ян и будет принадлежать в будущем.

Меня уговаривали. Снова. Это было ясно даже несмотря на туман в голове и глупое желание продолжить шутку стражника про мёд, заменив его ядом. Но я справился с собой и коротко повёл подбородком:

— Нет, — спохватившись, приложил кулак к ладони и добавил. — Спасибо за предложение, старший.

К удивлению, он даже бровью не повёл в ответ на отказ.

— Нет, так нет, — махнул мне рукой. — Давай, иди, ищи себе место в жизни. Вольные у нас живут на западной окраине. Нужно было тебе сразу отказываться, рассыпаться в извинениях, да хвалить их союзы, а не заставлять их болтать перед тобой и доводить дело до обиды. Что, слишком гордый, чтобы гнуть спину?

Я лишь снова пожал плечами, даже не подумав согнуться:

— Может быть.

— Зря. Не знаю, как у вас там в Штормовом было дело, говорят, там клан Кунг подмял все союзы, чтобы провернуть свою задумку.

Замолчав, стражник пристально уставился на меня, вынуждая отвечать. Но мой ответ был не менее расплывчат:

— Многое люди врут. Мне больше интересно, чего ожидать здесь, старший.

— Как скажешь, — кивнул стражник. — Здесь им принадлежит многое, и теперь тебе закрыто всё, что под их покровительством. Всех союзов, кстати. Эти двое парни злопамятные, уверен, уговорят и своих приятелей включить тебя в списки нежелательных лиц.

В этот раз я даже улыбки не сумел удержать. Да ладно? История повторяется едва ли не один в один. В Ясене Лир Гарой приказал всем не иметь со мной дела, здесь то же самое сделали эти два парня? Да ещё и закрыли для меня… Что, кстати, закрыли? Лавки, мастерские и отряды найма? Неприятно. Будем надеяться…

Впрочем, надеяться я не стал и спросил прямо:

— А городские?

Стражник ухмыльнулся:

— Ты мне нравишься своей наглостью. Нет, наши заведения для тебя всегда открыты, я люблю прямоту и честность, а то, что передо мной не ломает спину тот, кто лишь чуть слабей, никогда меня и не бесило.

Я хмыкнул и поблагодарил:

— Спасибо, э-э-э?

Он верно понял мои затруднения:

— Нулар. Глава стражи портала и заодно вербовщик семьи Ян.

Теперь я согнулся в приветствии и повторил своё имя, постаравшись на этот раз не ошибиться:

— Спасибо, старший Нулар. Я Орзуф.

Ещё несколько ничего незначащих, но вежливых фраз, и я, наконец, двинулся прочь, отложив в голове ещё один вопрос. Почему у города семья, а у всех остальных союзы? Союзы — это союзы фракций и крупней, чем семья или же союзы банд, как у сектантов и слабей семьи?

Очень странный вопрос, конечно, который мог бы прийти в голову умному человеку? Я ведь в Империи! В… Кстати, я тут уже дарсову кучу времени, но так и не понял, какой же это Пояс. Ладно, кажется, я увлёкся. То, что было простительно сектанту из далёкой-далёкой секты, никак не простительно имперцу в Империи.

Буду называть вещи другими именами. Союзы — это союзы ватаг, семей? Как в Морозной Гряде? Тогда фракция лишь терпит их на своей территории, позволяя им делать чёрную и опасную работу, но забирая своё налогами? Так всё происходящее смотрится гораздо понятней, а все эти гордые заявления о половине добычи и прочем можно считать лишь пустой похвальбой и больше верить именно Нулару из семьи Ян. Мне однажды уже рассказывали про страждущих чуть ли не всех окрестных земель, что спешат на лечение только в их семью.

Я неспешно шёл по улицам, внимательно подмечая, кого и сколько я встречаю на своём пути. Конечно, я могу ошибаться, ведь если быть честным с самим собой, то не так уж и много я знаю о простой жизни. Сколько дней, недель и месяцев из своих шести лет жизни вне Нулевого, я провёл на улицах городов? Немного. Причём большая часть этих недель приходится на Морозную Гряду, во всех других городах — Приюте, Шести Ручьях и Мече я пробыл гораздо меньше. Ещё, правда, сюда можно прибавить несколько дней в городах сектантов, а тот же Ясень и за город не считать.

Но всё же я больше сравнивал то, что видел вокруг, именно с Морозной Грядой. И всё больше и больше находил в них сходство. С небольшой поправкой на Возвышение.

Закалок я здесь видел только детей. Большая часть взрослых всё же была Воинами и Мастерами. Правда, здесь я затруднялся сразу, с ходу сказать, одновременно ли они проходят оба этапа или по отдельности. Количество стихии вокруг, которую я легко ощущал, говорило в пользу одновременного прохождения, но истину можно было понять, только попросив их пройти проверку или использовать техники. Ну, или воспользовавшись печатями ограничений сначала на себе, а затем на них.

Новизна впечатлений, азарт от закончившихся схваток, побед, разговоров и прощания с Орденом, новых встреч после перехода, разговоров на площади всё больше уходили, и на меня всё сильней наваливалась усталость, боль ран, жжение в натруженных Круговоротом меридианах. Да и просто едва зажившая дыра в груди болела так зверски, что если бы я не был уверен в своих лекарских навыках и своём духовном зрении, то мог бы подумать, что вот-вот снова начну истекать кровью.

Срочно нужно было перевести дух.

Я сбавил ход, внимательно поглядывая по сторонам и как можно дальше распространив восприятие Предводителя.

Так выходило гораздо проще сравнивать число сильных идущих. Предводители попадались очень часто, как мне кажется, гораздо чаще, чем сильные Воины в Гряде и даже чаще, чем Мастера в городе Меча.

Я заглядывал в лавки, кружил вокруг столиков, за которыми ели, проникал за окна домов, разглядывая незамысловатый быт жителей города, подмечал тут и там гербы союзов, пытался узнать нужное мне, и… нарвался. Да, это слово времён Школы и Гряды подходило лучше всего к произошедшему.

Этот огромный и высокий дом отличался от других и размером, и отделкой, и числом людей, которые входили и выходили из него.

Я шёл по другой стороне улицы, невольно повернув к нему голову и оглядывая его целиком глазами, в то время как моё восприятие отправилось к нему.

Я одновременно и глядел со стороны и нёсся по ступеням вверх, под широкий навес-веранду, где стояли десятки столиков. За ними сидело множество идущих самых разных возрастов, но ни один из них не расплачивался, и я скользнул дальше, в двери.

Большой зал, полный улыбчивых девиц, которые встречали и провожали гостей. Здесь тоже были столики, отдельные кабинки, играла музыка, журчала вода, текущая в искусных подобиях ручьёв и в фонтанах.

Дальше.

Я скользнул по широкой лестнице на второй этаж, завернул в коридор и вдруг услышал:

— Совсем уже страх потеряли? Подглядывать? У меня? Вон!

По тому я, который скользил внутри здания, словно ударили. Колонной, не меньше. Колонна выдержала, а меня словно расплющило.

Тот я, который получил удар, словно исчез. Вот я вижу здание изнутри, слышу вопль, ощущаю боль и вот меня не стало.

Только боль осталась.

Тот я, что шёл на другой стороне дороги от здания, споткнулся, закашлялся, с изумлением ощутив на губах вкус крови.

Это что, меня ударили по восприятию Предводителя? Властелин, что ли?

Я с опаской поднял взгляд, ожидая, что сейчас из здания выбегут стражники или просто крепкие Предводители, которых послали проучить того, кто подглядывал за господином. Но нет. В здании ничего не изменилось. Всё так же в него неспешно входили гости, всё так же гости его покидали.

Снова закашлявшись, я торопливо прижал ладонь к груди, используя на себе лечение. К счастью, духовное зрение лекаря не подвело и я мгновенно оказался внутри черноты своего тела.

Ох тут ран прибавилось. Такое ощущение, что эта колонна ударила не по моему восприятию, а прямиком по мне самому, прямо в грудь. Даже дыра, которую во мне проделал Кетот, не принесла столько бед.

Справившись с самыми неприятными участками, я вынырнул обратно — так себе идея замирать посреди улицы, считай, кашляя кровью и при этом ожидая ещё одного наказания за любопытство.

Ноги, впрочем, несмотря на лечение, держать лучше не стали. Я, Предводитель, чемпион турнира, в чём совершенно согласен с магистром, сейчас позорно грохнусь на мостовую.

Не надо.

К счастью, буквально за миг до того, как меня вышвырнули, я успел увидеть то, что искал — чем здесь расплачивались. Духовными камнями. Не низшими духовными камнями Второго пояса, какими я платил в Павильоне Алхимии города Тысячи Этажей, а более высокого качества. К счастью, и такие у меня были, хотя и немного.

Не то чтобы я не мог рискнуть и без этого знания, попробовав заплатить ими сразу или дешёвыми духовными камнями Второго пояса, не осколками же, но давать повода заподозрить себя на пустом месте не хотелось. Вместо этого, я на пустом месте вляпался во что-то гораздо более худшее.

На проверку попробовав снова оглядеться восприятием Предводителя, ощутил нарастающую боль в груди и головокружение. Торопливо отказался от усилий восприятия и шагнул в сторону. Влево, туда, где было что-то вроде трактира, с висящим рядом с вывеской именем семьи Ян на шелковом полотнище.

Устало опустился на лавку, с облегчением прислонившись к стене здания и этим давая себе опору, защиту от головокружения.

Дарсова сволочь в этом заведении. Чтоб тебя.

Даже проклятье было каким-то тусклым, уставшим, несерьёзным.

Я с обидой нашёл взглядом вывеску.

Павильон Пяти Удовольствий.

О да, я прям у вас удовольствий огрёб полн…

Я подавился очередным проклятием и с изумлением глядел, как вышедший из Павильона мужчина прижимает к себе раскрасневшуюся девушку. Мало того что прижимает, так ещё и впился в неё поцелуем, а затем, со смехом, засунул духовный камень ей за пазуху. Ну, туда, в низкий вырез халата, точно между холмов груди, которая была ещё больше, чем у Таны, вербовщицы Трёх Сестёр.

Дарсов придурок.

Кажется, до меня дошло, что это за удовольствия и за чем я пытался подглядывать. Поделом мне.

Глава 2

В общем, тот день в новом месте у меня так и не задался. Я, конечно, отсиделся в том трактире на улице, в Запечённом Быке, ещё несколько раз подлечился, изрядно слив и без того небольшой остаток сил, но вот прям, чтобы я начал чувствовать себя лучше — так и не стало.

Я даже раскопал совсем уж древние свои запасы, ещё те, саульские, которые, вроде как, должны помогать в таких случаях. Но то ли случай всё же был другой, то ли ранг их, по большей части воинский, мне сегодняшнему был не более чем примочка, но восприятие Предводителя так и отдавало болью, стоило мне его использовать. И отдаляться от себя я его мог не более чем на пару шагов.

Как лекарь, пусть и могущий лишь штопать дыры и разглаживать шрамы меридианов, я не видел в теле ничего непоправимого. Лечение? Нечего лечить. Покой, отдых. Снять усталость, восстановить силы, а уже потом нужно проверять, что там со мной. К тому же, я такой — любитель подглядывать и подслушивать в неположенном месте — точно не первый и не последний. Уверен, что лекари в городе могут ответить на вопрос, что со мной и посоветовать лечение, если завтра мне не станет лучше.

Главное — отдохнуть. Потому что сегодня искать лекаря я просто не в силах.

Даже ароматное мясо, которое я заказал, обложенное зеленью и поданное с тремя соусами не лезет в горло. Этот день был слишком длинен для меня. Что ввергало в уныние, так это то, что солнце, похоже, здесь только недавно встало и день только начинался. Бесконечный какой-то день.

Я плавно толкнул духовную силу к слуге, молодому Воину, который суетился в другом конце зала, смахивая крошки со стола после посетителей. Это вышло легко и даже не отдало болью, что я отметил и запомнил. Новый опыт, как-никак: использование духовной силы ушибленным Властелином, не меньше.

Слуга прикосновение почувствовал, сразу понял, кто его зовёт, с улыбкой подскочил ко мне и тут же широко распахнул глаза, засуетился:

— Господину не понравилось мясо? Что-то не так? Передержали, сухое?

— Нет, — я махнул рукой. — Что-то пропал аппетит. Сколько с меня?

— Господин, — он скорбно вскинул руки, — как мы можем брать деньги за то, к чему вы даже не притронулись?

Я заметил:

— Но и другому гостю вы его уже отдать не можете. Я взял еду, и я её оплачу.

Слуга выпрямился, вдох, может быть, два о чём-то напряжённо думал, затем осторожно выдохнул:

— Шестнадцать духовных камней, господин, будет достаточно.

Цена гораздо меньше, чем я ожидал. А ведь как пахнет. Это точно не полная цена за такое блюдо.

Я опустил ладонь на кисет, положил на стол шестнадцать камней.

Слуга с поклоном смахнул их, тут же затараторил:

— Господин, надеюсь, это происшествие не бросит тень на наше почтенное заведение. Обязательно ждём вас здесь снова и постараемся в следующий раз удивить. Главное, приходите сюда с хорошим настроением и с хорошим аппетитом. Наше заведение славится на весь город.

— Конечно, я ещё сюда приду, — легко соврал я. Выложил на стол ещё один камень. — Где переночевать? Ближайшее место.

— Так вот, — слуга мотнул головой, указывая на другую сторону дороги. — Но дороговато, господин, сразу предупреждаю.

Меня передёрнуло при одном взгляде в ту сторону, на Павильон Пяти Удовольствий.

— Нет, спасибо, — с кривой улыбкой выдавил я из себя. — Подешевле.

— Тогда на Зелёной, гостиница Седого, там ещё знак висит Двух и Трёх.

Я вздохнул ещё раз:

— И для того, кто не сильно ладит со всеми этими союзами.

— О! — слуга окинул меня странным взглядом и осторожно произнёс. — Я вас понял, господин, но это сложней и я советовал бы всё же выбрать подороже и подальше.

Я прикинул свои силы, остаток камней Древних, цену за ночь в месте подороже, снова свои силы и покачал головой:

— Нет. Ближайшее.

— Ну, моё дело предупредить, господин, — пожал слуга плечами. — Приют Шести Бродяг. Квартал Седых Лис, улица Раух.

Что-то я сегодня слишком много вздыхаю:

— Ты на пальцах покажи, куда сворачивать. Или проводи ещё за один камень.

Я катнул по столу этот самый камень. Что-то у меня уже и голова не соображает, хоть записывай его объяснения поворотов, чтобы не забыть.

— На пальцах? — слуга кхекнул, скользнул по мне странным взглядом. — Кхм, господин, вы издалека? Давайте я просто поставлю вам отметку на карте.

Пусть я чувствовал себя не очень хорошо, но тот удар мозги отшиб мне не до конца. Не заметил бы удивления и даже подозрения во взгляде слуги только слепой. Я чуть развёл руками и честно признался:

— Вообще-то да, издалека. Только от портала, так что даже карты города у меня нет, — почти наобум бросил. — Сколько с меня вместе с ней?

— Ну, — слуга едва заметно облизал губы. — Десять, господин, — я потёр бровь, пытаясь сообразить, дорого это или нет за одну метку и карту. Слуга тут же выдохнул. — Хорошо, семь.

Я, наконец, сообразил, с улыбкой предложил:

— Шесть.

Выложил на стол ещё пять, катнул и тут же прижал ладонью, продолжая глядеть на слугу.

Тот словно невзначай оглянулся, склонился над столом, делая вид, будто то ли смахивает со стола, то ли выслушивает мой заказ, негромко шепнул:

— Идёт. Жетон, господин.

Вот этого я совершенно точно не ожидал, я-то думал, речь шла об обычной карте, но тоже промедлил только крошечный, едва уловимый миг, который мне понадобился, чтобы понять, какой такой жетон.

Сунув руку за пазуху, нащупал нужный шнурок и выпростал жетон шэна наружу. Не думаю, что простой слуга, пусть и в Шестом поясе, сумеет обнаружить в нём скрытые записи о шэне предателе.

Так и вышло. Слуга лишь на пару вдохов сжал чёрный камень в кулаке, а затем выпрямился, потянулся к духовным камням, но замер, обнаружив, что я не убрал руку.

— Господин?

Что господин? Для меня тут всё в новинку, дай проверить, всё ли вышло так, как нужно.

Всё. Раздел карты пополнился и теперь я не только видел перед собой карту и метку гостиницы, которую мне назвал слуга, но и яркую точку, которая, видимо, показывала меня. Интересно, такого во Втором поясе, даже на карте Стража, не было.

Я кивнул и позволил слуге смахнуть камни тряпкой. Раз, и их словно и не было никогда. Слуга расплылся в улыбке и повторил:

— Господин, помните, мы всегда будем рады видеть вас у нас ещё и порадовать лучшими своими блюдами.

Я хмыкнул. Не думаю, что вид Удовольствий напротив мне будет приятен, так что нет, можете ждать меня в гости долго, очень долго. Молча встал.

Слуга тут же сделал шаг в сторону и тихо добавил:

— Господин, когда увидите Приют Шести Бродяг, то всё же подумайте над тем, чтобы выбрать место подальше или подороже.

То, что совет был не лишён смысла, я понял сразу, как увидел этот самый Приют. Серый, мрачный и какой-то неухоженный. Но к этому времени усталость, головная боль и желание рухнуть и забыться дошли до такой степени, что меня не смутили ни обшарпанность здания, ни грязь, ни тяжёлые и подозрительные взгляды тех, кто нашёлся на первом этаже.

Я ввалился в зал, едва понял, что мне не собираются уступать дорогу, выплеснул из себя духовную силу, с трудом удержавшись от того, чтобы не добавить к ней стихии, шагнул сквозь резко замолчавшую и раздавшуюся в стороны толпу и буркнул мужику на той стороне засаленной стойки:

— Комнату на ночь, — спохватившись, втянул часть силы, чтобы не давить на него, и поправился. — Нет, на две ночи. Еды не нужно, беспокоить не нужно. Быстрей.

Тот, освобождённый, расправил плечи, внимательно меня оглядел, хмыкнул и вытащил откуда-то снизу тяжёлый ключ из чёрного металла. Прихлопнул его к деревянной столешнице:

— Двадцать.

Сил на то, чтобы многозначительно молчать, торговаться, как я это сделал недавно в Быке, уже не было. Совсем не было. Я просто вывалил камни на липкую от грязи стойку и, пока он глазел на них, буквально выдернул ключ из-под его ладони.

— Куда идти?

С трудом оторвавшись от блеска камней, он ткнул грязным пальцем.

— На лестницу, вон туда.

Я, пусть и превозмогая боль, качнул головой. Ох, много я заплатил, явно много.

— Третий этаж, налево, дверь номер двадцать шесть.

Шёл я, отчётливо слыша за спиной шепотки:

— Это кто такой наглый?

— Первый раз вижу.

— Может, его прощупать?

— Как бы он тебя не прощупал, это же Предводитель.

— Уверен? Одет он бедновато, да и духовной силы маловато выплеснул.

— Более чем, если бы ты хотя бы раз в неделю рожу мыл, вернее, глаза, то тоже бы заметил, что не в одной одежде дело.

— Ладно. Утром вернётся Гнеор, разберётся с этим залётным.

Невольно я покачал головой. Это точно какой-то высокий Пояс? Это точно Внешнее Поле Битвы, где Империя сражается с сектантами? Что-то я такой бандитской забегаловки не припомню даже у сектантов, у них, в городе Жуков, и то приличней себя вели, хотя и попробовали обнести ночью.

Там я решил проблему сна просто и незатейливо — с помощью Флага Призрака. И трупа. Боюсь, здесь я не могу себе всего этого позволить, а ничего даже близко схожего и позволенного имперцу, у меня просто нет.

Или есть?

Несмотря на боль, что пронзала виски, я ухмыльнулся.

В комнате, за закрытой дверью первым на свет появился флаг Звёздного Прибоя. Для этих мест наверняка слабая и никчёмная штука, уровня какого-нибудь не очень старательного подмастерья. Но я буду считать её лишь защитой от случайного дурака.

Купол защиты с трудом, но влез в комнату. Иногда мне очень не хватает возможности хотя бы в самой малости изменять вложенные во Флаги формации, поэтому приходится обходиться тем, что есть.

Зато следующим, главным и надёжным слоем защиты лёг мой Указ.

Очень хорошо, что без дополнительного усилия мои большие печати на меня просто не действуют. Будь это иначе, я бы давно умер, ещё от муравьёв в Первом поясе.

Сон. Тысяча вдохов.

Эту печать я растянул ровно так, как мне это было нужно. Где-то она погрузилась в стену, к двери подступила вплотную, а у окна так и вовсе выглянула далеко наружу. Того, кто попытается в него залезть, ждёт очень неприятный подарок.

Если только он не умеет летать.

Спохватившись, я постарался ослабить, приказать, повлиять на свою печать так, чтобы она не усыпила никого в комнатах подо мной. Судя по тому, что я ощутил после изменения, кого-то я уже зацепил и только что освободил ото сна.

Но сил переживать об этом у меня уже просто не оставалось. Это был слишком длинный день, который очень тяжело мне дался. Потом, я буду решать все проблемы потом.

Всё, на что меня хватило — влить в себя ещё десяток лечебных техник и рухнуть на кровать, а не на пол. Меня даже не смутил неприятный запах, который издавала подушка. К дарсу эти мелочи.

Проснулся я сам. Открыл глаза и долго глядел в потолок. Пыльный и с паутиной. Но меня и это не смущало. Голова не болела, раны, похоже, тоже зажили и не беспокоили, даже непонятная слабость от духовного удара в Павильоне Пяти Удовольствий исчезла без следа, а моё собственное восприятие Предводителя снова действовало и не думало подводить.

Правда, я, наученный горьким опытом, даже не пытался заглядывать далеко от себя и своей комнаты. Не хватало наткнуться на ещё одного недовольного Властелина.

Довольно с меня того, что в комнате нет спящих тел, дверь на месте, дыр в защитной формации нет, в коридоре спокойствие и тишина, только снизу, с первого этажа невнятно доносится гул голосов.

Потянувшись, я сел на кровати и первым делом занялся жетоном, внимательно изучая карту города. То, что она есть — уже хорошо. Плохо то, что она не такая уж и подробная, на что я не обратил внимания вчера. Так, основные, самые широкие улицы и границы очерчены, ни одного мелкого переулка я не вижу, а ведь вчера не раз мимо них проходил.

Ещё хуже то, что за пределами города слуга вообще ничего не добавил. Пустота. Если я на Внешнем Поле Битвы и на горизонте видны стены этого Поля, то значит, за стенами города точно что-то есть.

Осталось выяснить до конца что там, где я и что со всем этим делать.

И для начала стоит придумать то, кто я, вообще, есть. Имя есть, лицо есть, а кроме? Что я должен скрывать, как и просил Страж, а что могу показывать? Вчера я и так болтал слишком много. По уму, конечно же, нужно скрыть своё новое оружие, подарок Виликор. Это единственная примета, которая может связать Предводителя Римило из Ордена и Орзуфа из Штормового Плоскогорья.

Очень не хочется так поступать и снова лишаться оружия, но другого выхода нет. Кто мне виноват, что давным-давно по совету Гранитного Генерала я выбрал себе такую приметную штуку, как Молот Монстров? Нет чтобы обходиться простым, неприметным копьём, каких девяносто из ста.

Чем мне заменить его здесь и сейчас, если придётся? У меня же ничего не осталось, кроме кинжала с Сосудом Духа, даже меч разлетелся осколками на Арене.

Значит, первым делом мне нужен кузнец и начертатель. И это тоже след, по которому меня можно отыскать. Если будут искать. Но для кузнеца и начертателя нужны ещё и деньги.

Нужно жильё, потому как подозреваю, в гостиницах жить дороже, чем снимать дом. Опыт Морозной Гряды всё ещё со мной. Да и тренироваться и Возвышаться удобней без посторонних глаз и не в каморке.

Итак. Я тот, кому в ближайшие дни, а может быть, и недели нельзя показывать оружие, но нужно достать деньги. Что там мне говорили на площади про выходы и обязанности перед городом и семьёй Ян? Я не могу зарабатывать ремеслом, вряд ли получу много денег за свои вещи, явно слишком простые по меркам этого места.

Разве что продать вещи болотных Предводителей и два их летающих меча. Это мысль.

Но эта мысль не отменяет необходимости выбрать что-то…

Лекарь. Я ведь представился слабым лекарем и вполне могу подзаработать этим. С тех пор как я называл себя лекарем перед Лиром Гароем, я неплохо продвинулся на этой стезе. Не знаю требований к местным лекарям этапа Предводителя, но всегда можно повторить байку про то, что только шагнул за границу этапа и не знаю ничего из лечебных духовных техник. Вот, умею только это, в подмастерья сгожусь, дайте кому-нибудь прирастить ногу и заплатите мне, а то уже есть не на что.

Нет, последнее точно лишнее, тогда заплатят половину.

В общем, всё повторяется. Буду лекарем, который не особо силён, не особо знает, с какой стороны браться за меч, но при этом может в случае крайней нужды швырнуть в сектанта Штормовое Копье или заплести его Кровавыми Плетями. Вроде неплохой план.

Вниз я спустился уже более уверенный в том, что и как буду делать. Осталась малость. Найти того, кто расскажет мне про этот город, подскажет, где здесь требуются лекари, причём не у союзов, возьмёт с меня недорого и при этом будет держать язык за зубами.

Место казалось мне подходящим для того, чтобы отыскать болтливого пьянчугу или одного из всезнающих мальчишек на улице, но всё пошло немного не так, как мне хотелось.

Для начала я заметил, что на меня косятся. Кое-кто из редких посетителей, все без исключения слуги и тот тип, что выдал мне ключи в прошлый раз.

Я толкнул ему их обратно, они скользнули по всё такой же жирной стойке прямо ему в руки, коротко поблагодарил:

— Спасибо за гостеприимство.

Мужик кивнул, прихлопнул ключ и неожиданно сказал:

— Только добавить бы нужно за лишнюю ночь, старший.

Я прищурился, обдумывая услышанное. Это что, я проспал три дня? Молча выложил ещё десять камней:

— Заспался, да. Пожалуй, и поем у тебя.

Поем, а заодно и присмотрюсь, нет ли в зале желающего осушить кувшин-другой вина. Один такой пьянчуга мне немало рассказал про Поле Битвы в Приюте. Пахнет тут правда, но потерплю. От меня сейчас пахнет как бы не хуже, чем от здешнего пола.

Мужик за стойкой чуть подался ко мне:

— Старший, так, может, пока я готовлю, сядете вон туда, к окну? Там вам компанию составить хотят, со вчерашнего ждут, — и уже другим тоном, без тени уважения, добавил. — Не отказывайся, приятель, тебе уважение проявили.

Вот это было неприятно. Я уже толкнул в сторону мужика силу, но замер и вместо этого выпустил из себя восприятие Предводителя. Если он называл меня старшим, но при этом совершенно не боялся моего гнева…

Зал сразу же предстал передо мной во всей своей неухоженности и суете. Я словно завис посреди зала, видя и свою спину, и всех, кто сидел позади меня. У окна нашёлся только один посетитель.

Очень запоминающийся. Рыжий. Последний раз, если мне не изменяет память, я видел такой цвет волос давным-давно, ещё в бытность свою чемпионом Нулевого. Ярим, если я верно помню, так звали того наглого парня с широкими браслетами на руках. Неприятный тип. Этот же… Поглядим.

Словно услышав мои мысли, он перевёл взгляд, теперь смотря почти точно на меня, на меня несуществующего, висящего посреди зала выше роста человека. Случайно наши взгляды встретиться не могли, это исключено.

Значит… Предводитель. Вот что означает его глубина силы. Пусть не очень впечатляющая, пусть не очень опасная, но он явно был на таком же этапе как и я и при этом умел больше моего. Это уже стоило запомнить и не поддаваться первому впечатлению его обманной слабости.

Я кивнул мужику за стойкой:

— Ну, раз ждут, то чего бы и не составить?

Ухмыльнулся и всё же толкнул свою силу дальше, обрушил её ему на плечи, ударил в грудь, отшвыривая от себя. Процедил:

— Младший.

Развернулся и шагнул прочь от стойки к окну.

Оказался там в четыре шага, негромко спросил:

— Говорят, ждал?

Не дожидаясь ответа, сел напротив.

Рыжий коротко кивнул:

— Ждал. И вчера, и сегодня. Меня зовут Алрос.

— Я Орзуф.

Этим я и ограничился, замолчав и откинувшись на спинку широкой скамьи. О чём говорить я не знал, не расспрашивать же этого Алроса о жизни тут? Так, ещё раз проверил озеро его силы, прикинул сколько же над ним печатей. Два, три десятка?

Алрос тоже явно не желал болтать попусту, сразу перейдя к делу:

— Я тобой заинтересовался, мне Камени рассказала о твоём приходе. Идущий, который едва появился в городе, сразу поссорился с Двумя и Тремя, наступил на хвост Трём и так далее. Они уже успели тебя в списки внести, так что теперь тебе только к семье Ян, к вольным или… — он ухмыльнулся. — Раз ты сюда пришёл, то ясно, что выбрал. Давай рассказывай, что можешь предложить?

Разговор почему-то свернул совсем не туда, куда я рассчитывал. За те краткие вдохи, что я шёл к столу, я много чего успел обдумать в голове, но вот этого вопроса — что можешь предложить — я совершенно не ожидал.

Алрос нахмурился, явно недовольный тишиной, и всё, что мне оставалось сделать — это откровенно признаться:

— Совершенно не понял, что я должен тебе предложить? — спохватившись, что это прозвучало грубо, спросил. — Тебе, может, лекарь нужен?

— Ты чего? — Алрос поджал губы, с гневом выдохнул. — Ты что, за мой счёт решил развлечься? Тебе жизнь не дорога?

Я поспешно вскинул руки:

— Погоди-погоди! Что ты горячишься? Я первый раз в вашем городе, и не знаю ваших порядков. Чем я тебя обидел?

Алрос откинулся на лавке, катнул по скулам желваки:

— Ты устроил скандал перед порталом, нагрубил всем сильнейшим союзам, затем пришёл в главное место сбора теневиков и теперь говоришь, что не искал со мной встречи?

— Так и есть.

— Выходит, я, который вчера просидел тут целый день, просто дурак и мне нужен лекарь?

Теперь уже я, нет, не катал по скулам желваки, но молчал, выигрывая себе время на размышление. Да и к брови невольно потянулся, едва успел остановить руку на середине пути. Привычка, которая снова и очень не вовремя вылезла.

Этот Алрос буквально не оставляет мне выхода. Любой мой ответ будет выглядеть как обида. Что, дарс его побери, происходит?

И всё же я попытался:

— Конечно, нет, уважаемый Алрос, произошло недопонимание…

— Засунь своё недопонимание, знаешь куда? — оскалился тот и хлопнул ладонью по столу. — Давай ещё раз. С союзами ты поссорился, со стражей Ян отказался работать, пришёл сюда, я почтил тебя своим вниманием, потратил на тебя своё время. Значит, ты будешь работать с теневиками. Ещё раз — что ты можешь мне предложить? В чём ты хорош?

На этот раз руку я останавливать не стал. Потёр бровь, ощущая, как неожиданно вернулась головная боль. Что, дарс побери, происходит? Этот Алрос начинает меня раздражать. Я отбросил показную вежливость:

— Алрос, у тебя плохо со слухом? Могу и правда помочь с лечением. Я пришёл сюда только переночевать и…

Он перебил меня:

— Лекарь? — скривил губы. — Да ладно? Но допустим это так, лекарь. Тогда скажу, что ты неожиданный гость, обычно к нам приходят крепкие и смелые ребята, но не боись, я и тебе найду место. Случаи разные…

Теперь уже я хлопнул ладонью по столу:

— Нет!

— Что нет?

Я неверяще скользнул по нему взглядом. Он что, притворяется? Что может значить моё «нет»? Только то, что я не буду работать с теневиками. Хватит и того, что однажды я уже с ними связался. Хватит того, что однажды Лейла расплачивалась за мою жадность. Знаю я, какие дела они ведут. Тот же Тёмный свои делишки не иначе через них проворачивал, да и про Глаза теневиков, которые прислали убийц на Арену города Меча отлично помнил.

Чеканя слова, разжевал всё:

— Я пришёл сюда переночевать и только. Я тебя не звал. Я не искал с тобой встречи. Что тебе неясно?

— Неясно, откуда ты такой тупой пришёл. Я услышал о твоих трудностях, сам пришёл к тебе поговорить, предложил выход, а ты меня оскорбляешь.

Головная боль только усилилась. Я молча встал и шагнул прочь. Это лучше, чем прибить Алроса на месте.

Успел сделать только два шага, как в спину ударило:

— Куда?! Эй, трактирщик, гляди, у тебя тут гость уходит, не заплатив за ночлег, ещё и тебя с ног сбил. Это что делается посреди дня?

Трактирщик встрепенулся, тоже гаркнул:

— А ну, стой!

Я действительно остановился, смерил взглядом трактирщика:

— Ты уверен, что я тебе не заплатил?

Со спины снова раздался голос Алроса:

— Конечно, уверен. Три ночи в лучших комнатах, доставка еды из Логова Вепря, услуги цветочных девушек.

Трактирщик кивнул:

— Шесть тысяч и ещё триста сорок духовных камней.

Я покачал головой. Ох, Алрос, зря ты это начал. Ты думаешь, что я со всеми поссорился, за меня некому заступиться, и ты можешь заглянуть ко мне в карман?

Зря.

Нашли кого пытаться ограбить.

Я выплеснул из себя духовную силу, придавил трактирщика:

— Ещё раз спрошу. Уверен, что я тебе хоть что-то должен?

Он, хрипя, всё равно нашёл в себе силы возразить:

— Ув-вер-рен!

Я оскалился, готовясь отправить в него печать, но тут грохнула дверь и заорали:

— Все замерли! Стража города!

Я позабыл о трактирщике, крутнулся, оглядываясь, с запозданием вспомнив, что можно было просто увидеть весь зал восприятием Предводителя.

Стража. Во всяком случае десяток идущих, одетых точно так же, как вчерашние, вернее, позапозавчерашние стражники семьи Ян у портала на площади. Одно я мог сказать точно — двое из них Предводители немалой силы, чья вода темна и опасна.

Один из них, тот что со светлыми, короткими, растрепанными волосами, чуть небритый, шагнул вперёд, с любопытством протянул:

— Так, что здесь у вас?

Пока всё ещё заикающийся трактирщик повторял сказку про мой загул в этом грязном клоповнике на шесть тысяч духовных камней, я думал, что делать.

Конечно, поверить в то, что стража появилась так вовремя сама по себе, я не мог. Её вызвали. Причём заранее, но в точно просчитанное время. Как бы она даже не ждала за дверями криков. Будет мне на будущее урок — заглядывать в чужие комнаты, конечно, не нужно, но вот забывать выглянуть на улицу восприятием Предводителя — нельзя.

Сейчас вопрос лишь в том, настоящая ли стража или лишь притворяется. Ещё более важный вопрос в том, как мне вести себя с ними.

Я могу их всех убить, даже невзирая на их силу. Но это точно не выход. Я, дарс меня побери, даже не знаю, где выход из города. Ладно. Достану меч, взлечу и сбегу. Но что дальше? Ничего хорошего. Это тебе не встреча на болотах с Воинами, которых и искать никто не будет. И даже с Предводителями мне тогда повезло несказанно.

Я могу их всех… Бросив ещё один взгляд на старших стражи, я довольно кивнул при виде их печатей. Я могу их всех подчинить Указами. Они прикусят языки, расскажут мне, что тут они задумали, кто здесь кому и сколько отстёгивает, а затем… Может, конечно, повторят путь Кирта и Гавала, а может, и нет. Но они сами выбрали этот путь.

Хмыкнув, я потянулся первым к Алросу, отправляя к нему дух, касаясь одной из его печатей и тут же отдёрнул мысль, когда меня ужалило жаром защитного амулета.

Ох… Такое ощущение, что я молнию попытался сжать в кулаке. Это явно не поделка уровня Мастера.

Уже острожный потянулся к стражникам и у всех, у всех, дарс меня побери, ощутил защиту такого же качества.

Это плохо. Это очень плохо. Ты в другом Поясе, Леград, здесь, наверное, можно наткнуться на артефакты, которые создали даже Повелители Стихии. Плохой выход с Указами. Не попробовав, я не могу быть уверен в том, что справлюсь даже с одним артефактом. Может, мне, конечно, хватило бы и одного, старшего среди стражников, но что-то мне рисковать уже не хочется. Не тогда, когда я окружён и ничего не понимаю в здешней жизни.

— Так, ясно, — тем временем кивнул этот самый старший стражник и перевёл взгляд на меня. — Ты что скажешь? Будешь отрицать и настаивать на вызове дознавателя города?

Слово дознаватель звучало тоже не очень приятно. Это артефакты Истины, самое меньшее, а может быть, и мастер Указов или его ученик. Вокруг не Второй пояс, Леград, помни об этом. Ты теперь совсем не самый сильный, самый быстрый и самый хитрый здесь. Здесь улицы полны Предводителей, а кое-где развлекаются даже Властелины.

Поэтому я улыбнулся:

— И да, и нет, старший.

— Хо! — хмыкнул тот. — Это уже прям интересно.

Что самое примечательное, он даже не взглянул на Алроса, который так и сидел молча всё это время за столом в углу. Даже не обратился к нему мыслеречью. Может, они и не связаны? Да, конечно, уже прям верю.

Я развёл руками, стараясь выглядеть печально, честно и устало:

— Старший, я, конечно, должен денег, но бежать не заплатив не собирался. Я лишь недоволен ценой. Я просил просто еду, а не из Вепря, да и девушек заказывал попроще, — понизив голос, доверительно шепнул. — И, поверьте, старший, они были под стать вот этому заведению, а никак не цветочному Павильону. По-хорошему это мне за них должны доплатить.

— Аха-ха-ха! — стражник повернул голову к стойке. — А ну-ка, повтори, сколько ты насчитал ему?

Трактирщик процедил сквозь зубы:

— Шесть тысяч триста сорок, старший.

Стражника согнуло от хохота. Поглядывая на него, похохатывать начали и подчинённые. Только второй Предводитель даже не улыбнулся, глаза его были холодны.

Отсмеявшись, стражник смахнул выступившие слёзы и негромко произнёс:

— Так.

Замолчал, оглядывая меня. Замолчал для всех, кроме меня.

— Алрос, ты уже совсем зарвался. Глянь на него. Откуда у него столько камней?

— Это наши с ним дела, Хурт, он меня обидел, пусть платит, пусть выворачивает кисет до дна и валит отсюда.

— Не, теневик, на этот раз ты увлёкся.

— Не увлёкся. Это тот, что три дня назад поссорился на площади со всеми союзами. Никто за него не вступится.

— Насчёт всех ты погорячился. С семьей он не ссорился.

— И что?

— И ничего. Меня о нём предупредил старший Нулар. Какие ещё у тебя могут быть с ним дела, не ври мне тут.

— И что? — упрямо повторил Алрос. Недовольно спросил. — Семья берёт его под свою защиту или у семьи на него планы?

— Не. Ничего не знаю. Насчёт этого старший Нулар мне ничего не говорил. Давай, требуй с него сотен шесть, и расходимся.

— Тысяча гораздо лучше сотни, Хурт.

— Нет. Я же вижу, он всё понял, предложил снизить цену, а не принялся правды добиваться. Понимающий. Не дери десять шкур на пустом месте. Глянь, как глазами сверкает — явно попробует удрать, если ты будешь настаивать.

— Для того тебя и позвал.

— Заканчивай, Алрос. Сотня и спокойный день гораздо лучше, чем тысяча, драка, а потом до вечера отчитываться старшему Нулару. Моё спокойствие не стоит тысячи.

— Бери половину его кисета.

Я с интересом ждал ответа стражника, Хурта. То, что он тянул с ним, ясно говорило, что сомневается.

— Нет. Планы не планы, но у меня тоже голова на плечах есть. Нулар на пустом месте не стал бы заводить этот разговор. Это тоже того не стоит.

В общем, из этой грязной дыры я вышел, практически лишившись духовных камней. Казалось бы, у меня их должно было оставаться очень и очень немало, но большая их часть — это духовные камни Второго пояса, а изрядное количество нужных вот здесь, в этом Поясе, я использовал во время турнира. Вроде и две же пригоршни всего, — но запасы неожиданно показали дно. Я и шесть сотен с трудом наскрёб.

Алрос, чем дольше я выискивал в кисете последний десяток камней, тем шире улыбался.

Напоследок отправил ко мне мыслеречь:

— Умник, когда к ночи будешь искать, где же устроиться на ночлег, то помни — даже не смей открывать двери гостиниц, если не готов на коленях просить у меня прощения.

Я ухмыльнулся и представил, как вонзаю ему в средоточие Коготь:

— В твоих мечтах.

Алрос побледнел и остался за дверями трактира.

На улице же со мной заговорил старший стражи, имя которого я теперь знал, но не мог к нему так обратиться, чтобы не выдать себя.

Хурт жестом пригласил меня шагать рядом с ним, лениво заметил мыслеречью:

— Алрос сказал, что ты поссорился со всеми, но это не так. Семье Ян всегда нужны свежие идущие, а старший Нулар остался о тебе самого лучшего мнения. Если надумаешь присоединиться к семье Ян, то мы всегда ждём тебя.

— Спасибо, старший, — я не поленился согнуть спину, всё же он был явно Предводителем третьей, а то и четвёртой звезды. — Я уже объяснял старшему Нулару, что устал от служения, но… Я благодарен вам за помощь сегодня. Если я надумаю, то какие условия предлагает ваша семья?

Спустя время горения малой палочки я получил ответ не только на этот вопрос, но и на множество других вещей, о которых даже не спрашивал. Стражник Хурт оказался очень и очень словоохотлив, если это выражение подходит для мыслеречи. Правда, мне пришлось обойти с ними, наверное, с десяток кварталов, но оно того стоило.

Для начала я хотя бы узнал, что семья Ян — это фракция, и узнал разницу между фракциями и союзами в этом Поясе. Пятом, между прочим. Если кратко, то фракция это те, у кого есть контроль хотя бы над одним узлом Путей и его окрестностей. Именно так. Грубо говоря, нужно было владеть порталом и создать вокруг него безопасную зону, что бы это ни значило. Все эти союзы не имели ключей от портала и потому не обладали правом именоваться фракцией, несмотря на все свои хвалебные рассказы о числе магазинов, лавок и мастерских.

Слушая всё это, я не мог не вспомнить, что, уходя из Второго пояса, забыл не только спросить, куда иду, но и напомнить Стражу об одной вещи. О перстне дракона.

Когда я перешёл сюда, то, конечно же, мне было не до того, чтобы доставать его и проверять, могу ли я управлять порталом, через который появился. Теперь же меня мучил вопрос, что это за ключ от портала, которым владели фракции, и может ли мой перстень оказаться таким ключом? Или же он гораздо круче, чем этот ключ?

Проверить я это тоже не мог. Пока не мог. Три дня слишком мало, чтобы воспоминания обо мне у союзов на площади потускнели. Да и что я скажу им всем, а особенно страже портала, когда туда приду? Простите, а можно походить рядом?

Как я понял, на возвышение с порталом поднимались только стража семьи Ян, те, кто управляли переходом и сами переходящие.

Ни одним из них я не был, поэтому мог подняться туда разве что невидимкой, но сомневаюсь, что там нет защиты от подобных умников. Всё же я в Пятом поясе и здесь есть вещи, которых я даже представить себе не могу. Наверное. Вернее, наверняка.

Присоединиться же к фракции, владеющей городом, и стать тем же стражником… Я не мог.

И дело не только в том, что Страж Границ приказал мне этого не делать. Я уже не Страж, я изгнан, а мой герб Феникса выгорел, обуглился, что мне теперь до их приказов?

Дело скорее в том, что союзы и фракции враждовали между собой. И да, здесь был не Второй пояс, где вся вражда могла протекать лишь в строгих рамках схваток на границах. Нет, здесь не было надзирающих Стражей и Гарой. Теперь-то я отлично понял угрозу — ходи и оглядывайся.

В общем, моё сравнение с ватагами в Морозной Гряде оказалось как нельзя верней. На улицах города стража ещё соблюдала порядок, а вот за его пределами, на Поле Битвы… Да, там нужно было оглядываться. Впрочем, мне не привыкать, а Прозрение меня редко подводит.

Печальней было то, что и между фракциями не было правил. Украсть рецепты новых пилюль, подослать убийц к гению артефактов, рвануть нестабильное ядро Зверя у портала…

Да, чем больше я слушал рассказы стражника, тем больше понимал уверенность Шандри в том, что Ущелье Стихий уничтожили с помощью силы, которой не место во Втором. Да, для силы, которой не место во Втором, уничтожение ресурсов чужой фракции — дело вполне себе обычное.

Дарсовы придурки. Я невольно закусил губу. Шестой пояс полон сектантов, вокруг Внешнее Поле Битвы Пятого пояса, куда сектанты тоже успели протянуть руки, а идущие Империи пытаются друг друга уничтожить.

Как и сектанты. Только поэтому, наверное, они и не сумели ещё полностью забрать себе Шестой пояс и серьёзно взяться за Пятый.

Я…

Я был разочарован. Не такой я представлял себе Империю. Честно говоря, в тюремных Поясах всё было как-то более правильно.

И я не говорю о том, что это было более привычно мне. Я отлично помню, как попал из Нулевого в Первый и многому удивлялся. Например, запрету называть Монстров Монстрами, а только Зверями и прочему.

Но ведь если старую Империю уничтожили сектанты, если они нападают на нас, на новую Поднебесную Империю, то ведь правильно было бы сосредоточиться на сражениях с ними, а не друг с другом?

— Если бы я это всё говорил вслух, как какой-нибудь Мастер, то уже бы охрип. Пора бы тебе что-нибудь ответить, Орзуф.

Я торопливо приложил кулак к ладони:

— Старший, простите. Я очень увлёкся вашим рассказом, у вас явно талант рассказчика. Но я вынужден отказаться.

— Повторю — твоё Штормовое Плоскогорье очень далеко от нас. Простой проверки будет достаточно.

— Благодарю, старший, но я действительно хочу немного побыть вольным идущим, — вовремя вспомнив, как выгляжу, добавил. — Как в юности.

Хурт хмыкнул:

— Да уж. Клан Кунг с каждым годом теряет последователей. Они слишком упёртые и жёсткие. Они не видят, что смертями и своей бескомпромиссностью лишь отворачивают от себя людей. Семья Ян не такая, да и жизнь у нас тут другая. Если тебе нужно время, чтобы прийти к нам, то я, как один из Ян, конечно же, дам тебе это время.

Вот этого я совершенно не понял, поэтому ограничился лишь тем, что опустил голову и поблагодарил.

Причина же моего уже второго отказа, была не эта самая простая проверка, схожая с проверкой Гарой, а то, что следовало после неё. Клятва верности фракции и Указ. Указ от их мастера Указов, который будет стараться избавиться от любых попыток союзов навредить семье Ян.

И я как-то сомневался, что во-первых, мастер Указов не определит во мне такого же как он сам, а во-вторых, что не заметит, как изменится вскорости его печать. Не буду же я ходить с Указом верности семьи Ян?

Да и вообще, с чего бы я должен, вообще, к кому-то присоединяться? Я вольный идущий, и всё тут.

К вечеру я уже не был так в этом уверен и понял, о чём мне намекал теневик Алрос.

Все гостиницы этого города принадлежали либо союзам, либо… теневикам. Последнее понять было очень просто — на вывеске нет знака союза, зато старший в ней прямо спрашивает, готов ли я выполнить условие старшего Алроса.

После десятого такого предложения я был зол настолько, что готов был согласиться, дождаться самого Алроса и подчинить его Указом. Почти готов.

Останавливало меня только то, что эти теневики лишь название. Судя по тому, что я видел утром, они лишь часть силы города. Трудно поверить, что у союза Двух и Трёх есть гостиницы в городе, а у фракции, что городом управляет, таких нет.

Не знаю уж, зачем всё это так сделано, какой в этом смысл, но…

Влезать в их дела, подчиняя себе одного из их старших на этапе Предводителя… Опасно. Алрос явно кому-то подчиняется, тот подчиняется ещё кому-то и новость обо мне рано или поздно вызовет у кого-то вопросы. Мол, Алрос добился своего, наглый новичок поклонился ему и получил приют, но почему же никто не заставляет его работать с полной отдачей? Где он вообще работает? Лекарь? Кому он лечил раны? Эй, его вообще кто-нибудь видел?

Нет, не хочу я лезть во всё это. Мои Указы не для того, чтобы разбрасываться ими во все стороны. Мне будут служить без них или не будут служить никак.

Конечно, я и правда мог бы пойти с Алросом тем же путём, каким пошёл с Киртом и Гавалом — сначала подчинение Указом, затем помощь с Возвышением, получение его доверия, а затем освобождение. Не зря же я задумался об этом?

Мешало лишь несколько вещей. Я сомневался, что доверие между нами вообще возможно, а главное, что я мог предложить ему для Возвышения? Смешно. Над ним нет запретов о Возвышении, а я, вообще, чужой в городе. Количество разлитой вокруг силы и стихии слишком мало, чтобы позволить возвыситься даже до пятой звезды.

Мысль о том, что именно Алрос, скованный верностью мне, может многое рассказать о Возвышении в Пятом поясе, я гнал от себя прочь.

Просто потому, что уже успел вспомнить, как это было в Морозной Гряде. Места Силы. Места, где концентрация силы Неба была выше, чем обычно. Наверняка так же устроено и тут.

Что Алрос мне мог бы предложить? Заполучить себе такое место, перевернув вверх дном весь мир теневиков? Украсть его у одного из союзов?

Первое меня совершенно не привлекало, а вот второе… Можно будет об этом подумать. Да и справлюсь я с этим сам, без чьих-либо советов и приказов.

Но для начала нужно найти себе ночлег. Или переночевать на улице? В одном из закоулков города, да под амулетом и защитной формацией… Ну, слишком уж надеяться на вещи Второго пояса здесь, в Пятом не стоит, но от простых случайных прохожих это точно меня скроет.

Я скользнул с широкой, гудящей людьми улицы в один из узких и тёмных переулков. Здесь даже воздух был спёртым, под стать запашку от меня, словно тесно прижавшиеся друг к другу стены домов стиснули даже ветер, зажав его в каменной хватке.

Слишком узко, чтобы устраиваться здесь на ночлег. Наверняка кто-то наступит на меня.

Но проулок вывел меня совсем в другую часть города. Мало красок, мало людей, мало вывесок, мало этажей. То, что нужно и не нужен никакой закоулок.

Я неспешно двинулся дальше, уже другим взглядом оглядывая окружающее, выбирая теперь крышу, на которой меня никто не побеспокоит. Пользовался я при этом восприятием Предводителя, но не смел заглядывать в дома и лавки. Ну его. Не хватало мне ещё раз нарваться.

— Алхимическая мастерская Фиолетовый Папоротник ищет работника для измельчения ингредиентов. Оплата щедрая, жильё и питание предоставляем. Возможна оплата зельями лавки вместо камней.

Я невольно хмыкнул, услышав это первый раз. До этого я даже не знал, что в городе вот так могут завлекать к себе на работу. Неужто здесь нет привычных Домов Найма?

Свернул на голос, который снова, тускло, безразлично, хрипло, словно в сотый раз, монотонно повторил то же самое, да ещё и прибавил сверху.

— Ищем работника для измельчения ингредиентов. Только для Мастеров, Воинам не беспокоить. Оплата щедрая, жильё и питание предоставляем. Тому, кто приступит к работе прямо сейчас, двойная оплата.

Я остановился, оглядел кричащего.

Не показалось. Унылая и безразличная рожа. Стоит, прислонившись к левому столбу навеса над воротами, на людей, которые проходят мимо, даже не глядит.

Я же отметил две вещи — эти самые ворота и навес точь-в-точь как в городах Древних, а рядом с названием лавки, которое написано на деревянной табличке, висит шёлковое полотнище с именем Ян.

Интересно.

— Оплата щедрая, лечение за счёт лавки, работа день через день для восстановления.

Один из прохожих, уже начавший седеть мужчина, невысокий, узкий в плечах, вдруг остановился рядом со мной:

— Даже не думай.

— О чём?

— Вот об этом, — прохожий махнул рукой в сторону унылого глашатая. — Здоровье того не стоит.

Я помедлил, катая его слова в голове, а затем склонился перед прохожим, прижимая кулак к ладони:

— Уважаемый, я мало что понял. Объясните.

Тот хмыкнул:

— Они сорвали куш на последнем аукционе, да только он им в горле застрял. Приглашают Мастеров, конечно, да только, даже если ты на пике силы, не сможешь защититься полностью и всё равно отравишься.

— Они, вроде, обещают лечение.

Прохожий ухмыльнулся лишь сильней:

— И за месяц сменили уже десятка полтора работников. Пусть сам управляющий и толчёт, — махнул на меня рукой. — Некогда мне тут тебя уговаривать, я совет дал, совесть моя перед Небом чиста. Хочешь отравиться сразу всеми стихиями — вперёд, иди, становись калекой.

Прохожий двинулся дальше, что-то невнятно бормоча себе под нос, а я же с ухмылкой перевёл взгляд на вход в лавку. Да ладно? Неужели это то, о чём я думаю?

Так с улыбкой я и шагнул навстречу глашатаю от лавки.

— Ищем работника…

Перебил его:

— Нашли.

Глашатай несколько раз моргнул, оглядывая меня, облегчённо вздохнул и отлепился от столба:

— Ну раз нашли, тогда пошли, покажу тебя старшему, он тебя и проверит.

— Хозяину лавки?

— Не, он занят сейчас, да и жирно тебе будет с ним видеться.

Моя ухмылка стала только шире. Жирно? Это говоришь мне ты, всего лишь Мастер? Ты что, тоже не можешь оценить моё Возвышение? Вроде, у стражников с этим проблем не было. Нужно всё же помыться. Срочно. Проверит? Интересно на что? Впрочем, мне важней, чтобы он не оказался связан с теневиками, потому что спать под крышей приятней, чем под открытым небом.

Глава 3

— Держи сегодняшнюю работу, Орзуф.

Я даже не поднял руки, чтобы принять небольшой мешок, что протянул мне заместитель хозяина лавки или, как его чаще называют, управляющий. Спокойно и, как всегда, напомнил:

— Взвесьте, уважаемый.

Он недовольно засопел, но с его второй звездой он не дождётся, чтобы я называл его старшим. Хотя любит он это, очень любит.

Рванул завязки, высыпал на стол содержимое: три ядра размером с орех, пучок травы, ярко-синий камень с кулак величиной и какую-то серую, невзрачную ракушку. По очереди принялся кидать их на весы, колдовать над мерными гирьками и ловить равновесие, закончив, двинул ко мне листок, где столбиком было выписано, что и сколько весит и до какого размера нужно все это измельчать.

Ну что же, цифры совпадают. Я кивнул, напомнил:

— Алхимия.

Управляющий едва ли не швырнул на стол пять фиалов с разным, тускло светящимся содержимым. Стихиальные зелья, противоядия к тому, что выдано мне сегодня для работы.

Я сгрёб всё обратно в мешок, не разделяя фиалы и ингредиенты, двинул прочь, спиной ощущая злой взгляд. А нечего было на второй день обвинять меня в утаивании крошек ядра Изумрудного Гладкокожего Змея. Возможно, с Мастером, которым он меня считал тогда, это бы и удалось, но то, что я Предводитель, оказалось для пройдохи неприятным сюрпризом.

Да и плевать на него. Как верно заметил тот добрый человек на улице — пусть сам толчёт, если такой умный. Он не хотел, в отличие от меня. На том и разрешили наш спор. Он признал, что ошибся во взвешивании, я согласился продолжать растирать ядра. Только теперь за двойную цену, благо свидетелей нашей стычки не было. Ну а то, что вышел во двор чуть помятый, так может, споткнулся.

Я, правда, уже даже ждал, что либо сейчас, либо с утра ещё раз увижусь с Хуртом, но нет, ошибся.

Но это было ещё пять дней назад. Сейчас мой путь вёл из комнаты управляющего в подвал. Длинная лестница, что вела мимо стражи глубоко под землю, к толстой каменной двери, которая надёжно перекрывала вход.

Перед ней я разложил на столе всё, что мне вручил управляющий, решая, с чего начну первым. Пожалуй, с травы. Небесные травы самые слабенькие.

За эти дни я уже отлично понял, кто такой управляющий, но сегодня он превзошёл сам себя. Ни кисета, ни шкатулки для хранения небесной травы на месте не оказалось. Он что, считает, что я засуну их себе в кисет?

Обойдётся.

Взял пучок травы, толкнул тяжёлую даже для меня дверь, тщательно закрыл её за собой, следя, чтобы она зашла в пазы до конца.

Когда-то давно, в другом месте, в другом городе и в другом Поясе, я занимался чем-то похожим — под руководством старика Фимрама толок ингредиенты для его алхимии. Это была первая причина, по которой я шагнул в тот день на голос. Все эти ступки, тёрки, колотушки, ножи — для меня знакомы. Вторая же причина…

Я сверился с бумагой от управляющего. Если проще и своими словами, то крупно нарезать.

Шагнул вдоль полок, выбирая доску и нож. Вообще-то, все мои предшественники перед работой надевали особый артефакт на шею, толстые перчатки из кожи какого-то местного Зверя, фартук и прочее.

Мог так поступить и я, но мне всё это совершенно не нужно. Всё это совершенно лишнее для того, чем я здесь на самом деле занимаюсь.

Подровнял пучок, чтобы стебли лежали один к одному, ровно и аккуратно, неспешно опустил нож лезвием на доску, нажал.

Хруп.

Зелень сочно хрупнула, а место среза вспыхнуло истекающей из травы силой. Силой и стихией.

Я торопливо заработал ножом, сдвигая зелень и стараясь, чтобы куски были одинакового размера.

Хруп, хруп, хруп.

Только успевай убирать пальцы.

Готово.

Быстро шагнул прочь от стола, над которым вспухало облако ясно видимой мной силы. Не потому, что это было опасно, а потому, что это было красиво. Жаль, я не видел в этом облаке стихии дерева, хотя прекрасно знал, что она там есть, не может не быть, иначе эту траву измельчил бы любой подмастерье алхимика.

Стихия, чистая, сильная, которой в небесной траве было достаточно, чтобы убить Воина, отравить Мастера или навредить слабому Предводителю.

Позволил себе любоваться вдох. Дольше это уже потеря времени и лишние траты.

Позвал.

Змеи.

Мои змеи воды, выходите.

Я тоже окутался облаком стихии, туманом, в котором плавали десятки моих змеев, облаком, которое столкнулось с истекающей из небесной травы силой и поглотило его, заключая в себе и не позволяя рассеяться по подвалу, коснуться его стен.

Ещё чего.

Да, я слабый Предводитель, которых в этом Поясе с избытком. Но у меня есть один маленький секрет.

Пожирайте. Пожирайте её, мои змеи.

Они услышали мой приказ, рванули вперёд, распахивая пасти и вгрызаясь в облако чужой стихии.

Двадцать вдохов и облако силы небесной травы исчезло, лишь едва заметно сочились ею срезы, с каждым вдохом всё меньше и меньше.

Я недовольно поморщился. Что такое? Неужто запасы управляющего показывают дно? Или, может, в прошлые дни он пытался проучить меня, выставляя самые опасные запасы ингредиентов?

Почему так мало стихии сегодня?

Сегодня у меня должен был быть отличный день, день, когда я стану Предводителем второй звезды, управляющий, не смей меня разочаровывать.

Я приказал лишним змеям исчезнуть, расплыться водой, вернуться обратно в стихийное средоточие, и они сумели заполнить его лишь на четверть.

Маловато будет. Может, нужно дать управляющему надежду? Работать сегодня помедленней и в конце дня сделать вид, что мне плохо, что я уже не могу сопротивляться ядам? Может, тогда он решит завтра выдать что-то посильней и заставить-таки просить у него помощи?

Нужно над этим подумать.

Пока же я сел там, где и стоял, прикрыл глаза, погружаясь в себя и сливая запас стихии туда же, куда сливал его утром перед посещением управляющего. В очередной узел.

Спустя триста вдохов я выдохнул, ощущая, как саднит меридиан, по которому я провёл столько стихии и так быстро, буквально запихивая её в узел. Ничего, это не страшно, не для меня.

Поднявшись, сгрёб ножом порезанную траву в чашу. Она ещё истекала силой и стихией со срезов, но всё слабей и слабей. Пожирать это — только время тратить и заставлять траву вянуть.

Оказавшись за дверью, я хлопнул рукой по артефакту вызова, дождался, когда ко мне спустится один из работников лавки, и сунул ему миску. Трава сейчас же пойдёт в дело, а у меня ещё впереди много работы. Упрвляющий теперь мне «доверяет», сам не взвешивает готовое, зато мстит по мелочи.

— Ох!

Парень, который был старше меня настоящего, может быть, года на три-четыре, сглотнул, глядя на крупно, как и требовалось, нарезанные листья и стебли, поднял на меня ошарашенный взгляд:

— Так это, я ещё не прогрел атанор и колбы. И мастер мой ещё не пришёл. Что же вы так быстро, старший?

— Не мои проблемы. Управляющий работу дал, я сделал. Забирай.

Парень закрутил головой:

— Так это, а где шкатулка для трав, старший?

Я развёл руками:

— Не было. Забирай давай.

— Так это, я же руки пожгу, а трава повянет.

Парень, конечно, был ни в чём не виноват, но мне какое до этого дело? Я так и сказал:

— А мне какое дело? Я пришёл, нож на месте, пестики на месте, — спохватившись, добавил, — фартук и перчатки на месте. Кто должен был сюда шкатулки и кисеты принести? Точно не я.

Жаль всё же, что за травой сюда спустился не управляющий. Наверное, не хочет снова помяться.

— Так это, я принесу?

— Вешай давай, — напомнил я ему, а затем хмыкнул, соглашаясь, — а затем бегом за шкатулкой.

Парень просиял, словно я действительно мог сыпануть ему, всего лишь слабому Мастеру, это в руки, быстро шагнул к весам:

— Да, сейчас, старший.

Едва парень скатился по лестнице обратно, я перевернул миску и скомандовал:

— Накрывай, пока не траванулся.

— Ох!

Парень торопливо закрыл тяжёлую квадратную шкатулку. Всё тот же камень Древних, из которого сложен и подвал. Наверное.

А я уже закрыл за собой дверь, сжимая в руке синее ядро размером с орех.

Трава — это хорошо, но она отдаёт стихию быстро и немного. Ядра, вот что по-настоящему опасно. Для других.

Но всё же, перед тем, как первый раз занести для удара тяжёлый стальной пестик, я тщательно оглядел меридианы рук. Всё же они были погружены в чужую стихию, пока я резал небесную траву и могли быть… Нет, без повреждений. Змеи воды с радостью и без моего приказа пожрали всё, что проникло в моё тело. Значит, эта трава точно начального уровня ранга Предводителя. Ничего, что могло бы повредить мне.

Ядро же… Проверим.

Я ухмыльнулся и высоко поднял пестик. Удар.

Ядро даже не треснуло.

Удар. Ещё раз и ещё раз. Ещё раз!

Под стальным пестиком хрупнуло и меня отшвырнуло прочь от ступки. Плохо, что я не отпустил рукоять пестика, хорошо, что не заехал им себе по зубам.

Там, где я только что стоял, вспухло огромное облако силы и стихии. Последней оказалось так много, что я отчётливо видел ярко-красные нити, которые беспорядочно мелькали, словно закрученные ураганом.

Управляющий, а ты меня сегодня радуешь. Зря я о тебе плохое думал.

Огонь. Из синего ядра, которое я посчитал ядром Зверя стихии Воды. Много мне ещё нужно узнать о Пятом поясе и его обитателях.

Взгромоздившись на ноги, я помотал головой, прогоняя из неё муть и торопливо шагнул навстречу чужой стихии. Нужно спешить, пока этот выплеск не впитался в камни. Не знаю уж, куда всё это девается из него, да и плевать, главное, что не достаётся мне, и это плохо.

Сияние моей духовной защиты промялось под давлением огня, что выплеснулось из синего ядра, но я лишь ухмыльнулся в предвкушении и отдал команду змеям.

Вперёд!

Вторую звезду Предводителя я сегодня всё же получил. Получил даже сверху и с избытком, а сегодняшняя работа ещё даже не закончена. Та самая невзрачная ракушка ещё ждёт меня и моего пестика.

Подмастерье, которому я передавал уже перемолотые до нужной фракции ядра, с каждым разом глядел на меня всё тяжелее и тяжелее. Сегодня и впрямь, обещал себе, что потяну время, а сам спешу так, как не спешил ни разу за прошедший день. Это всё азарт, который играет жаром в крови и словно толкает — быстрей, быстрей, быстрей.

Самое время остановиться, хотя жар в крови сейчас полыхнул с новой силой. Но я всё же разумный человек, задуманное на сегодня получил с избытком, о котором и мечтать не мог, пора бы подумать и о другом, что мне нужно, что я замышлял на завтра, и для чего этот камень подвала вокруг меня отлично подойдёт.

За все эти дни никто и никогда не беспокоил меня в этом подвале, пока закрыта дверь. Только в самый первый день, когда дважды проверили — стою ли я на ногах, жив ли ещё. Управляющий лично, между прочим. Так что, можно не беспокоиться.

Ещё несколько мгновений я любовался узором открытых стихийных узлов, а затем открыл глаза, уходя духовным зрением из тела. Коснулся кисета, отыскивая нужный мне свиток. Не то чтобы я вдруг позабыл то, что когда-то уже выучил — путь стихии по меридианам, степень их наполнения, темп движения и ухищрения при проведении через узлы. Нет. Я лишь хотел освежить в памяти то, на что когда-то бросил лишь мимолётный взгляд.

Описание техники, которую я получил от старшего Тизиора.

Суть Стихии.

Дистанционная техника

Ранг духовный, качество высокое, созвездие: первое, бесстихийное

Условие: двенадцать узлов…

Вливаемая в меридианы стихия и духовная сила переплавляются, проявляя свою суть и обретая единую форму. Чем лучше основа стихии идущего, тем лучше проявляется суть стихии.

Первое созвездие: двенадцать узлов духовных меридианов и двенадцать узлов стихийных меридианов.

И снова, как и всегда, я с досадой отметил расплывчатость и образность формулировок. Мне бы суть, самую суть техники, а не вот это — чем лучше, тем лучше…

Я оборвал недовольные мысли, выкинул их из головы и поднял перед собой ладонь, тут же вспомнив ещё одну вещь.

Повезло, что эта техника одновременно использует и стихию, и духовную силу, и что для неё нужны оба средоточия. Иначе Тёмный в подземелье уничтожил бы меня именно этой техникой, которой я бы тогда ничего не сумел противопоставить. Убежать в том состоянии от его змей?

Невозможно.

Но это в прошлом.

В прошлом теперь многое.

Я теперь один, я теперь не могу рассчитывать на подарки хорошо относящихся ко мне Стражей или духов городов Древних. Теперь в деле получения силы, которой будет достаточно для того, чтобы увидеться с семьёй, я должен рассчитывать только на себя.

Дела сейчас обстоят даже хуже, чем раньше. Раньше я знал, что клан Мадов не любит Стражей и мне нужна была сила, достаточная, чтобы преодолеть их нелюбовь и заставить себя выслушать, а не спустить с лестницы, даже если это не лестница, а вход в их город.

Теперь я не Страж…

В который раз мотнул головой, усмиряя эти слова в голове, эти воспоминания, эти чувства, заставляя себя примириться со всем этим, хотя слова клятвы Стражей всё равно звучали в моих ушах и всё так же ранили меня. Судьба, которая не случилась. Виликор и Фатия мне что-то пытались рассказывать о судьбе, но все эти умствования почти не отложились в голове. Не важно. Жизнь, которой не будет.

Теперь я не Страж, нелюбви Мадов ко мне не будет, зато будет ненависть самих Стражей.

Я всё равно не удержался, обернулся, вернее, вывернул голову, чтобы увидеть пространство за спиной. Использовал трюк, который освоил за эти дни. Мысленно приказал — представиться как Страж.

В воздухе медленно проявился герб Стражей. Всё такой же чёрный, обугленный.

Жалкий.

Страж-предатель.

Может, конечно, Мады и рады будут встретить такого, принять, чтобы колоть мной глаза Стражам, но рады ли будут такой встрече сами Стражи, когда я попытаюсь пройти в Третий пояс, чтобы побродить по землям Мадов в поисках нужного города?

Значит, мне нужна сила, которой хватит, чтобы впечатлить всех Стражей и заставить их молча глядеть на мой… Герб?

Не стоит обманывать хотя бы себя.

Клеймо.

Это чёрное, обугленное клеймо предателя, похожее на то, какие ставят на быков.

Сумею ли я, вообще, получить столько силы, чтобы заставить молчать Стражей Границ? Есть ли в Империи кто-то, кто стоит ближе, чем они, к трону Императора Рама Вилора?

Насколько я успел узнать — нет.

Конечно, теперь я не отрицаю, что талант у меня есть. Но хватит ли моего таланта для того, чтобы встать выше их?

Проще, как мне кажется, получить столько и таких сил, чтобы я мог скрыть это клеймо.

Смена жетона-обучалки, жетона-ополченца ничего не даёт. Это я уже проверил. Другой жетон, который я надеваю на себя, оставляя первый в нескольких сотнях шагов от себя — не обладает и половиной возможностей старого, но представление Стражем выдаёт без запинок — всё тот же обугл… Всё то же обугленное клеймо.

Это записано не в жетоне, это клеймо я ношу с собой. Для того чтобы сделать такой вывод, хватает и ума собирателя камней из Нулевого.

Возможно, оно в чём-то похоже на те клейма, которые я сам ставлю на души идущих — на печати Указов. Возможно, когда я освою силу Предводителя, узнаю тайны Властелина Духа, то сумею разобраться и с этим обугленным клеймом.

Во всяком случае, у меня есть на это надежда.

Поэтому уже скоро я отдам первый долг городу и семье Ян — выйду за его стены и отправлюсь на Поле Битвы зарабатывать деньги. Как и в городе Морозная Гряда здесь есть библиотека, открытая для всех, у кого есть достаточно духовных камней.

Пока же…

Я толкнул силу и стихию в меридианы, наполняя сдвоенное созвездие и одновременно смотря на эти потоки изнутри и со стороны.

Красиво.

Это было красиво и сложно, как я и думал.

Но уже через три вдоха перед моей ладонью соткался змей воды. Крупный, раза в четыре крупней, чем те, что я создавал из стихии без техники.

Соткался и не сорвался в полёт, как можно было бы ожидать, а скользнул вокруг меня, извиваясь и скручивая длинное тело в кольца.

Забавно.

Помедлив, я толкнул в его сторону мысль:

— К потолку.

Змей тут же взмыл ввысь, вывернувшись в последний момент и едва не стесав пузо о камень.

А если так?

— Ударь в потолок.

Змей, распахнув пасть, словно шипя от ярости, рванул вверх, и исчез, оставив на камне медленно угасающую синюю кляксу-звёздочку.

Интересно. Техники, которые могут сами преследовать противника, мне известны давно, хотя в моём наборе техник, которым я пользуюсь, их и нет. Но это совсем другое. Зато теперь точно ясно, что в своём павильоне старший Тизиор действительно меня скорее проверял, потому как понятно — его птицы сути стихии могли бы попадать в меня гораздо чаще.

Отложим эту деталь и продолжим проверки техники дальше.

Через тыся… спустя время горения двух, а то и трёх средних палочек я знал, что увеличить размер змея сути стихии я не могу. Не могу создать их больше одного. Он исчезает спустя некоторое время после того, как я перестаю вливать в технику силу, но это время всегда немного отличается и, похоже, зависит от того, как много было влито стихии или как качественно и одновременно проведены обе составляющие техники.

Понять бы ещё, как далеко я шагнул к познанию техники Сути, но с этим мне больше поможет жетон и его скала над лесом, которая, к счастью, не зависит от того, Страж я или клеймённый предательством Страж.

Если я что и хотел, так это освоить все свои новые техники так, как это могу только я. Без использования обращения и без последовательного наполнения созвездий. Как Властелин. Но для того чтобы так делать, технику я должен хотя бы познать. Хотя бы.

Потому что некоторые из техник, что я уже познал, я до сих пор не могу использовать таким образом. Чего-то мне в них не хватает. Например, я не могу так использовать Панцирь высоких созвездий.

Да и вообще, мне нужно ещё шесть узлов для того, чтобы начать использовать первое стихийное созвездие набора Роака. И это мне еще повезло, что Суть Стихии так удачно совпала с созвездием Поступи. На остальные же мне нужно еще больше времени и еще больше узлов. И время это нужно тратить. Без этого я как-то не хочу выходить за стены города. И дело не в сектантах, совсем не в сектантах, к сожалению.

Ладно, раковина, где ты там? Уже вечер близится, как бы там управляющий от радости, что уморил меня, не напился.

Её не хватило. Конечно же. Иначе и быть не могло. Если бы в ней нашлось столько стихии, чтобы открыть сразу тринадцатый, четырнадцатый и пятнадцатый узлы, то эта стихия всё равно пропала бы зря, впитавшись в стены подвала. Я-то, пусть и в чём-то талант, не могу впитывать и пожирать стихию с такой скоростью и не могу её с такой скоростью тратить на открытие узлов. Открытие узлов — это не использование мощных техник, когда за несколько вдохов можно слить едва ли не треть запаса. Даже моего запаса.

Но если со вторым, с открытием узлов я ничего сделать не могу, то с первым у меня есть мысль.

Круговорот. Он ведь по большей части эффективен только для втягивания в себя силы Неба. Нити стихии это, скорее побочный эффект.

Чем больше я над этим думал, тем больше склонялся к мысли, что должен быть и Круговорот для стихии. Беда лишь в том, что Круговорот — это Форма, в ней сила циркулирует по меридианам. Для того чтобы циркулировать стихию, нужно эти самые меридианы и узлы на них открыть, да.

Не Предводителю второй звезды, в общем, осваивать Круговорот стихии, для этого нужно хотя бы получить такое же Возвышение, какое я получил в Морозной Гряде, прежде чем пошёл в поместье Тразадо покупать Форму.

Ах да, ещё одна малость. Нужно узнать, существует ли этот Круговорот стихии на самом деле. И задавать вопрос в лоб я не могу. Выходец из Штормового Плоскогорья, да в моём возрасте, должен знать подобные вещи.

Библиотека и ещё раз библиотека.

Был, правда, ещё один способ, но им я пользоваться не собирался. Не хотел.

Хотя способ простой — побеседовать с любым местным. Хотя бы с тем подмастерьем, что должен по моему вызову прийти за мелким, похожим на невесомую пыль, порошком из раковины. Помучить его расспросами с утра до поздней ночи, а затем запретить рассказывать об этой беседе. Один Указ, и дело с концом.

Но я так делать не буду. Да, я Страж-предатель, я имперец из далёкой секты, ученик с сотней имён и лиц, но так я поступать не буду.

Но видимо, в моём взгляде что-то от намерения так поступить осталось, потому как подмастерье порошок принял, взвесил, но косил на меня взглядом, а вверх по лестнице, скорее, убежал, чем ушёл, перескакивая через две ступеньки. Ещё чуть, как мне кажется, и он бы воспользовался техниками.

Нет, я и раньше обращал внимание, что образ, который я сейчас носил — мрачный и взгляд у меня в нём получается тяжёлый, но не до такой же степени? Может, у парня особая чувствительность в Прозрении? Хотя, откуда Прозрение у того, кто днями просиживает за атанором в алхимической мастерской? Они тут все словно слепые, пока не ткнёшь их своим Возвышением, даже не замечают, что я всех мог бы убить, даже не используя и четверти своих сил.

И только поднявшись наверх, в ещё залитый солнцем двор, я понял, что дело было вовсе не во мне.

В пяти шагах от меня стоял крупный, тяжёлый телом мужчина, лет сорока. Вдох он оглядывал меня, а затем… Богато одетый в изукрашенный узором халат он неожиданно склонился передо мной в приветствии:

— Рад познакомиться, собрат Орзуф.

Возвышение его было приличным, но вот силы за ним не было — прозрачная глубина. Зато были десятки печатей Указов, облаком поднимающихся над его головой.

Восприятие Предводителя уже ширилось вокруг меня, заставляя видеть двор словно сразу с нескольких мест. Я и склонившийся передо мной незнакомец. Ни малейшей опасности, зато десятки любопытных глаз во всех щелях и окнах, словно вся алхимическая мастерская побросала свои дела и глазела только на нас. Хотя, почему словно? Похоже, так оно и есть.

Спустя миг я тоже согнул спину и приложил кулак к ладони:

— И я рад приветствовать тебя, собрат…

Мужчина выпрямился и подсказал:

— Пиатрий.

Хм-м. В общем, это хозяин этой самой мастерской, который все эти дни был занят открытием какого-то нового дела. И тот, кто сегодня уже наверняка встретился с обиженным на меня управляющим.

Я улыбнулся:

— Рад приветствовать, — помедлив, добавил, — господин Пиатрий.

Он хохотнул:

— Аха-ха-ха! Не нужно смущать меня, собрат Орзуф, такими словами. Ну какой из меня господин тебе? Произошло недопонимание, которое я хочу развеять за чашкой хорошего чая. У меня есть отличный чай, и его уже должны были заварить. Прошу, собрат Орзуф.

Жест, которым он вытянул руку к проходу во внутренний, малый двор мастерской, был более чем ясен.

Я не колебался. Ничего не ясно, так почему же не пойти туда, где тебе всё объяснят?

Чай, а я в этом всё же немного понимал, спасибо временам в Академии, был и правда чудесен. Правда, думаю основная заслуга в этом — качество трав Пятого пояса, которые были в него добавлены. Есть всё же разница, где растёт небесное растение и как богата силой земля вокруг него, травы в подвале тому свидетели.

Этот чай явно был заварен именно для меня — на языке оставалось приятное послевкусие. Крепкий ветер в лицо, свежесть и горечь моря. Не представляю даже, как слуге удалось подобное угадать.

Впечатлённый, я сказал правду:

— Великолепный напиток, собрат Пиатрий. Я поражён.

Он довольно кивнул:

— Хорошо. Позволь ещё раз извиниться, собрат Орзуф, но половина жизни уже позади, а столько ещё предстоит сделать, поэтому я не буду ходить вокруг, скажу прямо как оно есть.

— И я буду очень рад этому, — думаю, Пиатрий замолчал именно для того, чтобы я либо поддержал его, либо начал говорить об облаках в небе и прочей ерунде. Но я тоже сказал правду. — Я тоже очень ценю время.

Он поставил чашку и сцепил пальцы, медленно, но твёрдо произнёс:

— Произошла ошибка, собрат. И я прошу у тебя за неё прощения. Я оставил дела мастерской на помощника, но он неплохой алхимик, ещё более хорошо управляется с остальными мастерами, ворует в меру, что тоже очень важно, но при этом он плохо воспринимает внешний мир, слишком уж зациклен на мире алхимии и алхимиков.

Пока мне было совершенно ничего не ясно, поэтому я продолжал пить чай и наслаждаться его терпкой горечью.

— Когда слуга привёл тебя к нему, собрат Орзуф, то он даже не сумел верно оценить твоё Возвышение, посчитав сильным, но даже не пиковым Мастером. Одним из тех доходяг-вольных, которые не пришлись к месту в семье Ян или в одном из союзов и перебиваются случайными делами. И так и продолжил считать даже после вашей ссоры, ведь алхимиков не так уж и сложно обидеть. Наши достоинства не в том, чтобы… Э, думаю, ты понял, о чём я, собрат Орзуф.

Это было возможно. Хотя бы становилось ясно, почему он каждый раз так злился, когда я не именовал его старшим.

— К сожалению, я всегда считал, что его ум компенсирует его недостатки, но в этот раз он словно ослеп. Ни одному Мастеру, даже пиковому, не хватило бы зелий противоядий, которые он выдавал. Их предел обычно два, самое большее три дня работы в неделю. Остальное обычно перерабатывал именно он. Работать же каждый день может только Предводитель, и в день вашей ссоры ты должен был сказать ему это прямо, собрат.

Я лишь пожал плечами, потому что мне казалось, что именно это и сделал. Прямо надавил на него и объяснил, что я Предводитель. Что управляющий наплёл о той ссоре? Или сам Пиатрий юлит и плетёт вокруг меня что-то?

Убедившись, что я молчу, тот снова вздохнул:

— Собрат Орзуф, я ещё раз прошу прощения, за ошибки и недостойное поведение моего помощника. То, что ты получал до этого, это, конечно, смешно. Плата, разумеется, будет соответствовать твоему Возвышению и вкладу в работу, за прошедшие дни плата тоже будет пересчитана, — взгляд Пиатрия изменился. — Или ты хочешь, чтобы я наказал его?

Я равнодушно покачал головой:

— Нет, не хочу. Мне даже в голову не пришло, что он не понял моего Возвышения.

— Отлично! — Пиатрий подхватил чайник, наполнил опустевшие чашки и вдруг сверкнул быстрым, острым взглядом из-под бровей. — С утра, когда я начал разбираться с этим делом, я навёл справки. Доволен ли ты жильём, собрат Орзуф?

Эти его слова я совершенно не понял, в желании выиграть время подобрал рукав халата, ухватил чашку и сделал глоток, не ощущая прежнего удовольствия. Что, дарс его побери, значил его взгляд и вопрос?

— Спасибо, собрат Пиатрий. Я всем доволен.

Он кивнул:

— Собрат привычен обходиться малым. Я впечатлён. Слышал, что собрат так же немного владеет лекарским делом?

Я снова глотнул чая. Это, выходит, справки он навёл обо мне? Ну и до меня дошёл всё же вопрос про жильё. Да, я соблазнился этой работой именно потому, что не хотел ночевать на крыше какого-нибудь дома и полученная комната на внешнем дворе меня вполне устроила.

Теперь кивнул я:

— Да, владею. За свою жизнь я попадал в разные переделки и выучил несколько лечебных техник.

— Самая сильная из них это?

Я прикинул, стоит ли скрывать это, решил, что нет и честно ответил:

— Воды Итреи. Сто семь…

Он продолжил за меня:

— Семьдесят шесть узлов. Неплохая техника для лечения ран и, наверное, не единственная. Теперь ясно, почему собрат Орзуф так хорош в своей работе и справляется с отравлением. Я впечатлён.

Я чуть улыбнулся. Пусть считает так, за меня объяснив всё это. Всё же я перебрал со скоростью работы, перебрал. Но действуй я иначе, то и не взял бы сегодня двенадцатый узел. Вот взял и хорош. Пожалуй, и впрямь, необходимо сделать вид, что это для меня не так уж и легко.

Поставив чашку, я сказал:

— Раз уж разговор зашёл об этом, то я прошу собрата Пиатрия дать мне два дня отдыха. Признаюсь, увлёкся, работал больше, чем мог себе позволить, теперь нужно заняться собой и подлечиться.

Сердце и недооткрытые узлы болели от этих слов, но я найду чем заняться. Мне кажется, так будет правильно. Я, в конце концов, обычный, такой же как все, Предводитель. Не надо мной впечатляться и наводить справки дальше, пытаясь выяснить, что в Штормовых Плоскогорьях известно о таком необычном собрате.

Пиатрий кивнул:

— Конечно, собрат. Знаешь, раз уж зашёл разговор о лечении, то хочу быть с тобой честным до конца.

И снова замолчал, словно приглашая меня ответить ему. Что может быть проще улыбки и благодарности? Они подходят для любого разговора.

— Спасибо, собрат Пиатрий.

И этого хватило. Он нагнулся ближе ко мне, доверительно шепнул:

— Собрат Орзуф, моя мастерская не может похвастаться какими-то редкими рецептами или невероятным качеством зелий, хотя вот сейчас, перехватив на аукционе эту партию ингредиентов, я и попытаюсь что-то изменить.

— К сожалению, у меня нет таланта алхимии, поэтому могу лишь пожелать тебе удачи, собрат.

— Спасибо, собрат Орзуф, — кивнул Пиатрий, — но удача — это случай, полагаться нужно на руки мастеров и качество атаноров, а в них я последние три года… — запнувшись, он улыбнулся и покачал головой. — Увлёкся. Всё же моя семья уже четыре поколения держит эту мастерскую в городе. Прости, собрат.

— Ничего-ничего, я очень мало знаю о городе, вернее, вообще ничего не знаю, поэтому мне очень интересен твой рассказ, собрат Пиатрий.

— Ох, — он подался вперёд и широко улыбнулся, — зря ты это сказал, собрат Орзуф. Теперь я расскажу тебе всё и попрошу об услуге.

Слово услуга неприятно резануло меня, но в этот раз Пиатрий не дал мне возможности вставить и слова. Выпрямившись, он с азартом принялся рассказывать:

— Любой мечтает, чтобы его дело развивалось, а его имя становилось всё более известным. К сожалению, ресурсы одной, да ещё и не самой большой семьи — ограничены. Мой прадед получил счастливую возможность в одном из выходов на Поле Битвы, не упустил её и не стал перепродавать на аукционе, а поговорил с семьёй Ян, заручился их одобрением и сам основал эту лавку, пустив в ход и духовные камни, и рецепты. И всё было неплохо, но ещё при моём отце в городе основались союзы. И, конечно, проблемы принёс союз Двух Братьев и Трёх Флагов.

Я отпил чая. Это всё понятно. Одной лавке и мастерской сложно соревноваться с двадцатью или сколько там мастерских у этого союза ремесленников?

— Сначала они давили нас ценами, двадцать лет подряд продавая всё на пять процентов дешевле, а затем и их ассортимент стал шире, чем у нас. В таких делах имя и репутация уже не играют роли. Толку от имени, если я не могу предложить покупателю искомый им товар? Пусть семья Ян правит городом вечно…

Чайник, из которого я доливал, едва не дрогнул в моих руках, так неожиданно его славословие напомнило сектантское пожелание четырёхсот лет жизни старейшинам. Совпадение. Это, как его, лесть. Да, наверняка это просто похожая в выражении лесть.

— …без их поддержки уже отец бы закрыл мастерскую. Последнюю попытку улучшить дела предпринял я — вложился в атаноры, истратил немало духовных камней на аукционах, скупая рецепты и ингредиенты. Но…

Пиатрий, наконец-то, замолчал, со вздохом отпил из чашки. Но и я молчал, да и что бы я мог сейчас сказать? Мне оставалось ждать, когда же он доберётся до сути и услуги. И услугу эту я точно буду ему оказывать не за просто так.

— Но у меня ничего не вышло. Рецепт, который мне предоставила семья Ян…

Я про себя усмехнулся. Так ты его купил на аукционе или же тебе его просто подарили? Или не просто подарили?

— …пользовался успехом лишь пять месяцев, а затем Два и Три тоже заполучили его. Я понял, что эта гонка может быть вечной и нужно что-то делать. Я долго думал, как спасти свою семью от разорения и знаешь, что придумал, собрат Орзуф?

Я совершенно честно признался:

— Нет, не знаю. Я всегда был одиночкой и не представляю, что делать с огромной мастерской. Разориться?

— Аха-ха-ха! — хлопнул себя по коленям Пиатрий. Покачал пальцем. — Насчёт огромной ты, конечно, мне льстишь, собрат Орзуф, но это приятно, спасибо тебе. Мастерская у меня и правда не самая маленькая, да и прадед удачно договорился с семьёй Ян, выкупив для её постройки отличное место. Один подвал чего стоит.

Не удержавшись, я поинтересовался:

— А для чего он служил у Древних?

Но Пиатрий лишь отмахнулся:

— Да кто же его знает? Я у деда не спрашивал. Я говорю, что я придумал — спасти меня от разорения в будущем может только новое дело, в котором мне не придётся толкаться с союзом, дело, в котором я буду впереди их, — снова подавшись над столом, Пиатрий выдохнул. — Лекарское дело. Лечебница, где вольные могут получить помощь буквально даром.

Я уже было раскрыл рот, чтобы узнать, как бесплатная помощь может спасти от разорения, но смолчал. Потому как понял, как. Если кто-то будет платить сверху за всё это дело. Семья Ян. Она слишком часто упоминалась раньше, чтобы и сейчас обойтись без неё.

Но когда Пиатрий вдохнул и продолжил свою речь, мне пришлось срочно поднимать чашку и скрыть за ней свою довольную улыбку. Угадал.

— И вот как раз вчера у меня был разговор с благодетелем из семьи Ян. И он удивлялся, что я так бездарно использую твои таланты, собрат Орзуф. Вчера мне было стыдно, собрат Орзуф, а сегодня я предлагаю тебе сменить работу. Ты уже знаешь неплохую технику и одного этого достаточно, чтобы получить у меня работу в моём новом лекарском павильоне. Там и плата больше, и можно купить новые лекарские техники. Да что там купить! — всплеснул руками Пиатрий. — Я просто дам тебе одну земную технику на выбор, в знак извинений за слепоту моего заместителя. А ещё одной расплачусь за твою помощь в мастерской. Вот это будет достойной твоего ранга платой.

Я невольно вздохнул. Эх, старик Фимрам, как удивительно пригождается твоя наука. Уже и злости на тебя давно во мне нет, скоро и благодарить начну. Сколько раз твои техники спасали жизнь мне и людям вокруг меня? А теперь я ещё и лекарским делом зарабатывать начну.

Правда, есть одна тонкость. Не так уж мне и нужны эти деньги и техники. Деньги я могу заработать и другим способом, как бы не быстрей и больше. Например, искательством. Мне что было главное? Получить жильё. Я его получил, да ещё вдобавок получил сверху и место, где можно возвышаться. А с этим не так всё просто. В городе, как и в Морозной Гряде, нельзя использовать Круговорот, а без него я восстанавливаю силы довольно медленно. Если только рядом нет таких чудесных ядер и трав.

В прошлом у меня были удобные случаи, чтобы получить зелье Древних, которое бы увеличивало мой талант восстановления сил, но я всегда отказывался от него ради другого, ведь Круговорот решал все мои проблемы. Меридианы? Меридианы я мог лечить.

Сейчас же я снова в городе. В нём есть площадки для медитации, вернее, башни для медитации, где можно за заслуги перед союзами или семьёй Ян покупать время Возвышения. У меня просто заслуг этих ещё нет. За пределами города запрет на Круговорот отсутствует, но там свои сложности. Начиная от более низкого фона силы Неба и стихии, заканчивая тем, что там Круговорот может приманить не только Зверей. И не сектантов. М-да.

Так что мне нет смысла безропотно соглашаться на это предложение. Я в мастерской на самом деле получаю гораздо больше и удивлён, что за это место не дерутся другие Предводители города. Возможно, я чего-то не понимаю, а, возможно, та буря с молниями что-то во мне изменила.

И пусть я не понимаю сути, но просто так уходить отсюда? Ни за что. Да и соглашаться сразу и на его условия нельзя. Сегодня я достаточно отдохнул для того, чтобы торговаться.

Поэтому я откинулся на спинку кресла, в котором сидел и улыбнулся:

— Собрат Пиатрий, буду откровенным. Я много чего умею делать, но всё умею делать лишь по чуть-чуть, — развёл руками. — На уровне подмастерья, если тебе угодно.

— Да, я понимаю. Воды Итреи.

Я кивнул и предложил:

— Поэтому не стоит ожидать от меня много в одном, но стоит ожидать небольшой помощи во всём. Собрат, давай я два дня буду заниматься ингредиентами для алхимической мастерской, два дня лечить, а два дня отдыхать?

— Скорее, два дня мастерская, два дня отдыхать и лечиться от стихийного отравления, а после два дня работать в лечебнице.

— Да, верно.

— Только ты забыл, собрат Орзуф, о плате выходами на Поле.

Я недовольно скривился. Конечно, забыл. Потому что во Втором поясе не было никакой платы и не было таких выходов. Всё же мне нужно, нужно узнавать больше о жизни в Пятом поясе, а не торчать с утра до вечера в подвале, поглощая стихии и тренируя техники. Когда бы только всё успеть?

К счастью, Пиатрий вместо меня дал объяснение моей оплошности:

— Я тебя даже понимаю, сам, когда стал Предводителем, пару раз забывал, что теперь не могу сидеть в городе и обходиться налогом камнями. Надеюсь, и эта глупая традиция ещё при моей жизни уйдёт в прошлое. Каждый должен заниматься своим делом. Если я управляю алхимической мастерской, то что мне делать на Поле Битвы? Лишь зря трачу деньги на свой отряд, будь всё это проклято. Давай так, собрат Орзуф. Эти же дни ты выдержал? Предлагаю пять дней подвал, два дня свободных на лечение меридианов, затем неделя лечебница и неделя выхода для семьи Ян. Со свободными неделями решим отдельно. И пока договоримся на три месяца работы с ингридиентами. Как тебе такое предложение, собрат?

Думал я недолго:

— Согласен.

Пиатрий расплылся в улыбке:

— Отлично, отлично, собрат Орзуф. Мы только собираемся открыться и в первые дни будет очень и очень много работы. Поэтому, собрат Орзуф, предлагаю тебе сразу отдать долг семьи Ян и стать свободным на ближайшие два месяца.

И снова я кивнул:

— Согласен. Но пока не услышал цены моей работы. Или ты думаешь, собрат, и дальше платить свитками за каждую неделю работы?

Пиатрию чай пошёл не в то горло. Откашлявшись, он улыбнулся, но улыбка его была тусклой.

— Собрат, Орзуф, ты верно шутишь?

А вот моя улыбка была широкой и сияющей. Поглядим, сколько я сумею выжать из него.

Обычно я и ел там же, где ночевал — в небольшой комнатке на первом этаже внешнего двора мастерской. Обычно, но не сегодня. Пиатрий лично расплатился со мной за сегодняшний день работы, за прошлые, вручил свиток и два стихиальных зелья для Предводителя, просил подождать, пока горит малая палочка и для меня готовят гостевую спальню на внутреннем дворе. Я покивал, сделал круг вдоль алхимических каморок, а затем ноги сами понесли меня прочь со двора.

В голове крутились десятки вопросов и пришёл я в себя, уже сидя в харчевне. Единственной, которую знал в городе. Той самой, напротив Зала Пяти Удовольствий, куда я обещал вернуться и хотел с этим обмануть.

На миг меня передёрнуло от воспоминаний, но я так и остался сидеть и с каким-то мрачным отвращением глядеть на тех, кто поднимался и, конечно же, спускался по лестнице Зала.

— Старший, — рядом со мной согнулся в глубоком поклоне слуга. Тот же самый, между прочим. — Счастлив снова приветствовать вас в нашем заведении. Я обещал вас удивить в прошлый раз, может быть, желаете отдельное меню для Предводителей? Всё будет приготовлено из мяса Зверей достойных вашего Возвышения. Каждое блюдо даст вам приток сил и вашей стихии. После него, как говорится, вы в Возвышении получите двойную выгоду за половину времени.

Я поднял брови, оглядывая спину слуги. В прошлый раз меня он так не встречал и такое меню не предлагал. Видимо, тогда — после турнира, оглушённый ударом в Зале Пяти Удовольствий — я Предводителем не выглядел. Но предложение было очень интересным. О возможности пополнять стихию за счёт еды я даже не думал, а ведь должен был. Работал же я когда-то на ферме Плава, которая продавала мясо для квартала Сорока Семей.

При воспоминании о том, какое именно мясо там нужно было есть, меня чуть помутило, но лишь на миг. Я повёл рукой:

— Желаю.

Слуга выпрямился, негромко спросил:

— Какая стихия у этого старшего, вода?

Я не стал скрывать, ведь моя цветная прядь была всё так же видна всем:

— Верно.

— Благодарю, старший, — кивнул слуга. — Тогда я могу предложить вам рагу из вырезки Болотного Рауда, Ситцевого Усатого Карпа на углях из Голубого Сандала или отваренного в пяти небесных травах Бычьего Рака.

Интересно. Мясо я какое только не ел, рыбу тоже часто брал, но вот Рака… Явно это не та тварь, с которой я когда-то сцепился возле Жемчужины сектанта, но такого я точно ещё не ел. Не в силах устоять перед любопытством, я выбрал:

— Бычьего Рака.

— Одну малую палочку, может быть, немногим дольше, старший и я принесу его. Что-то ещё? Освежиться?

Слуга уже убежал, а я вернулся к размышлениям о недавнем разговоре. Интересно, этот человек из семьи Ян это не Хурт или Нулар? Довольно подозрительно, что семья Ян продолжает так участвовать в моей судьбе. Может, они, вообще, следят за каждым моим шагом, и тогда отряд в гостинице тоже появился не просто так и не просто так оказался на моей стороне?

Возможно, они не поверили, что я пришёл из Штормового Плоскогорья?

Я снова скривился. Я об этом месте ничего не знаю. Совершенно ничего. И вижу только один выход из этого своего незнания.

Вопросы. Много-много вопросов и ответы на них. Правдивые и настолько полные, насколько это только возможно.

И конечно же, никто потом ничего об этом рассказать не должен.

В общем, если бы Пиатрий не сказал мне выйти на Поле Битвы, то мне самому было бы нужно туда идти. Одно дело допросить ни в чём не виноватого мальчишку в таверне и приказать ему молчать об этом, совсем другое там, за стенами города.

Но, вообще, конечно, забавно, как они это говорят. Выйти из города на Поле Битвы. Как ни мало я узнал об этом месте, но достаточно для того, чтобы знать — Поле Битвы это всё вокруг, что лежит под защитной формацией. Этот город тоже Поле Битвы — его небольшой участок. По большому счёту я сейчас сижу на Поле Битвы, просто в безопасной его зоне, где невозможны искажения и появление врагов. Внутри. К стенам города, конечно же, кто только ни приходит. Но не сектанты, да, не сектанты.

— Старший, позвольте мне.

Слуга дождался, когда я уберу руки со стола и опустил передо мной здоровенное блюдо, на котором лежал под стать ему Рак. Длиной в половину моей руки, не меньше.

Красный, здоровый, обложенный зеленью, исходящий парком и уставившийся на меня орехами чёрных выпученных глаз.

Я несколько раз моргнул, сообразив, что зря погнался за невиданным до этого блюдом. Мясо оно и есть мясо, тем более в рагу, рыба она и есть рыба, а вот как есть это? Что у него, вообще, съедобно?

Осторожно огляделся. Как назло, вокруг было мало людей и такого не ел никто. Не Предводители, соблазнившиеся особым меню.

Слуга верно понял мои затруднения. Явно я не первый такой собиратель камней, который растерялся, как в этих клешнях, усах и панцире искать съедобное. Наклонился ко мне и негромко произнёс:

— Старший, его нужно взять одной рукой за спину, вот, — палец слуги чиркнул в воздухе над тварью, — ниже этого сегмента панциря. Поднять перед собой вертикально. Другой рукой ухватить за голову и скрутить её, оторвать от тела.

Прости, приятель, и не гляди на меня так своими выпученными глазами. Ты — еда.

Я медленно, давая слуге время поправить меня, сделал так, как он сказал. Хлюпнуло, и башка Рака осталась в правой руке. В нос ударила волна аромата, от которого потекла слюна. Он был острый, манящий, и я вдруг спохватился — а хватит ли мне духовных камней оплатить эту непростую еду для Предводителя даже после щедрого сегодняшнего извинения от Пиатрия.

Но, ухватил руками, нужно платить.

Ладно. Я вроде достаточно выжал из Пиатрия, к тому же у меня есть ещё куча нерастраченных местных зелий. Решу проблему так или иначе, а сейчас нужно наслаждаться такой манящей едой.

— Отхлебните сок из его панциря, старший.

Ох! Вкуснотища. Мало того что вкусно, но я отчётливо ощущал тонкие, едва уловимые, но уловимые же, синие нити, которые я всосал вместе с соком мёртвого Зверя.

Глава 4

Денег мне в тот день хватило, хотя и пришлось потратить почти всё, что я сумел выжать из Пиатрия, но это того стоило. Пришлось признать, что из всех запасов еды в моём кисете нет ничего, что было бы настолько вкусно и при этом восполняло запас стихии. Хотя и хранились у меня блюда из мяса Зверей этапа Мастера, но не были они настолько же вкусными.

Что уж говорить про вкус Стихиальных зелий, которые, разумеется, давали больше стихии, чем это блюдо, — это всё же зелья, алхимия, которая и не должна приносить удовольствие. В отличии от еды.

В общем, я теперь отлично понимал и то, почему это место слуга называл известным в городе и то, почему за свою еду они берут такие деньги.

А ведь я ещё не пробовал здешнего мяса и рыбы. Из того, особого меню для Предводителей. Чтобы их все перепробовать, нужно всё же зарабатывать чуть больше денег, чем я уже получаю в подвале алхимической мастерской и буду получать в лечебнице. Но я обязательно попробую все эти блюда.

И это ещё хорошо, что мне не нужно покупать себе техники. Мой набор Роака вполне себе будет поддерживать меня на всём этапе Предводителя. Подарок от Клатира в очередной раз доказал свою бесценность.

Но это не отменяет того, что мне нужно не только вкусно есть, но и покупать броню, артефакты и зелья.

Глупо Предводителю пользоваться артефактами и зельями для Мастеров. Польза не та.

Впрочем, Пиатрий сам в разговоре дал мне подсказку, где можно заработать деньги. Аукцион. Аукцион семьи Ян.

Лишние подозрения? Какие? Орзуф, что пришёл из другого Пояса, вполне мог иметь у себя запасы на чёрный день в виде вещей. Но даже этого риска можно избежать.

Маска, которую я продолжал носить, она ведь была улучшена Фатией и могла хранить в себе несколько обликов. Мне даже не нужно стирать один из старых, она могла хранить в себе ещё несколько. Просто раньше они мне не были нужны и пустовали, а вот сейчас окажутся в самый раз.

Подумав, я решил создать себе ещё более старый, чем Орзуф, образ. Конечно, в этом были недостатки. Например, в любом из других образов мне не нужно было скрывать руки, а вот у старика, которым я хочу притвориться, должны быть и руки под стать — огрубевшие, высохшие, в пятнах старости. Но не парнем же мне идти на аукцион? Мне кажется, это вызовет гораздо больше вопросов, чем перчатки на руках. Хотя можно и представиться учеником, которому поручили продажу, но мне идея создать в череде моих лиц старое, нравилась всё больше и больше.

С одной стороны, я пытался представить себе, как выглядел бы в старости, с другой стороны, эта старость почему-то упрямо походила на старость кожевника Газила в позабытой всеми богами деревне Нулевого, а не на старость Предводителя, каким я уже был.

Я невольно задумался, а откуда вообще на землях бывшей столицы Империи Сынов Неба появилась эта присказка про богов? Не зря же мне сделали когда-то замечание о ней, это ведь явно сектантская поговорка, но сколько себя помню, мама то и дело её упоминала. Да и не она одна.

Каким образом в Нулевой попали сектанты? Могли ли они попасть туда в те времена, когда Империя Сынов Неба уже рухнула, а Поднебесную Империю Рам Вилор ещё не создал? И если да, то почему их не убили потом? Или убили, но остались живы их дети и внуки, которые так и пронесли эту поговорку через три сотни лет?

На чашу странностей можно положить и те вопросы, которые когда-то давно задавали люди Ордена Морозной Гряды, что встречали нас в Школе. Большая их часть вполне обычны — зарастали ли раны на глазах, чувствовал ли, где найти воду, чувствовал ли, что тебе врали, усыплял ли словом — вопросы, чтобы выявить таланты идущего. Но часть из них — проклинал ли в сердцах и проклятие сбывалось, оживали ли мёртвые животные — это ещё что за таланты?

Я как-то не встречал таких на землях Империи. Если первое ещё можно отнести к Указам или чему-то подобному, то второе… Второе как-то нехорошо напоминает кровавых марионеток и всё такое прочее, к этому близкое. Зачем их задавали в Ордене Первого пояса? И почему только там? Почему только выходцам из Нулевого?

Одни вопросы, на которые мне не получить ответа. Может быть, Стражи знают что-то об этом, но где они и где теперь я, Страж-предатель?

Создание нового лица потребовало от меня целого дня. Очень, очень медленно, особенно если сравнивать с тем, как быстро, словно от них это не требовало усилий, создавали мне новые лица Фатия и старший Тизиор. Невольно порадуешься, что вообще оказался способен создать новый образ с моей проблемой работы с артефактами.

Из зеркала на меня глядел сухой старик со скорбно опущенными уголками рта, с резкими, глубокими морщинами, которые избороздили его лоб и щёки. В общем — Газил, если бы ему скинуть чуть лет и добавить чуть Возвышения, чтобы не рассыпался на ходу, а никак не постаревший Леград или мой постаревший отец. Удивительный результат, который отлично показывал, насколько я плох в деле создания лживых лиц. И не только в деле работы с маской.

Тёмные, блестящие силой волосы над этим морщинистым лбом смотрелись… Ненастоящими.

М-да, тут одними перчатками не обойдёшься. Глупость выбора лица становилась всё очевидней, но я упрямо поджал губы, что на новом лице выглядело вполне к месту, и закопался в кисет в поисках нужной вещи.

Не шляпы, нет. Накидки с капюшоном, которая сумеет скрыть проблемные места.

Нашёл. И вот так, с наглухо запахнутым воротом, который скрыл шею, с капюшоном, который спрятал волосы и бросил тень на лицо, с просторным кроем, который исказил фигуру, я, наконец, остался доволен.

Из алхимической мастерской вышел я, средних лет Орзуф, а к аукционному дому семьи Ян пришёл старик в уже чуть запылённых одеяниях.

Как здесь всё устроено, я уже выяснил, даже заглядывал вчера, поэтому сейчас почти уверенно свернул налево, к небольшим залам, где за тяжёлыми шторами идущие сдавали добычу.

Оценщик устало, навскакивавшись за день, поднялся, приветствовал меня:

— Старший, добро пожаловать в аукционный дом семьи Ян.

Ну а что он ещё мог сказать? Прийти сюда Мастером было слишком глупо. Мастера — это основа идущих этих земель, но это основа, которая добывает еду, выполняет приказы, разбивает лагеря, несёт охрану. Сила этих земель — это Предводители. Предводителем я сюда и пришёл, не ограничивая себя в Возвышении.

У этого оценщика явно глаз набит, потому как половина моих новых знакомых даже не понимает, что я Предводитель. Оплётка из духовной силы и стихии по-прежнему окружает каждый мой меридиан, выставляя меня в чужих глазах слабей, скрывая мои силы.

Последние дни я много над этим думал, вспоминая свою бытность Воином и последствия, к которым привела тогда схожая оплётка духовной силы на меридианах Воина. Сейчас я в такой же ситуации — я открываю стихийные узлы и покрываю меридианы стихией, уменьшая поглощение телом стихии.

Это могло снова навредить мне.

С другой стороны, у меня был подготовительный этап Мастера, когда я день за днём пропитывал тело стихией и возвышался, обуздывая способность непрерывного использования техник.

Я мог ошибаться, полагаясь на это и сохраняя стихийную оплётку на этом этапе Возвышения. С другой стороны, если в моём теле появится проблема, я знаю её причину и тут же всё исправлю.

К тому же если сегодня я получу духовные камни, то первое, что сделаю, это отправлюсь в библиотеку города, искать знания.

Или не первое. Камни получит старик, а Орзуф будет тратить их? Если кто-то из семьи Ян действительно приглядывает за мной, то его насторожат траты, на которые у меня…

Э нет. Остановил я сам себя. Это та же самая проблема и у неё то же самое решение.

У Орзуфа ещё со времён Штормового Плоскогорья могут быть запасы денег. Он лишь притворялся, что теневики ограбили его буквально до последнего камня. Иногда я слишком много думаю вместо того, чтобы действовать.

Я ответил оценщику таким же приветствием идущих, неспешно опустился, раз в двадцатый напомнив себе, что я, хоть и Предводитель, уже старик. Нужно вести себя так же, как вёл себя, к примеру, Шандри. Не кряхтеть, как старик Газил, не причитать, что вступило в спину, но двигаться без лишних резких движений и поменьше.

Оценщик положил руку на горящий красным артефакт по правую сторону от себя, и я ощутил, как стиснуло, сдавило моё восприятие, не давая ему, даже если бы я захотел, вырваться дальше, чем на шаг из тела.

Конечно же, я захотел и несколько вдохов пытался преодолеть сопротивление артефакта, который должен был уберечь сделку в этой комнате от любопытных глаз, слуха и восприятия всех, включая Предводителей.

Не сумел справиться, хотя слышал, что пиковые Предводители могут преодолевать действие вот этих, аукционных, слабых артефактов в общем зале. Как бы много я ни умел, но я ещё не пиковый Предводитель.

Всё так же молча я принялся выкладывать на огромный и тяжёлый деревянный стол, который разделял меня и оценщика, то, что хотел продать.

Два меча Предводителей, которые пытались убить меня после болот. Их же вещи — зелья, остатки принадлежностей для начертания, немного оружия, немного артефактов. В целом — почти всё содержимое того кисета, что отдавал перед турниром послушнику Ордена и ещё кое-что сверху.

Конечно, на аукционах продают чаще уникальные вещи, за право обладания, которыми идущие города будут сражаться друг с другом количеством духовных камней, которые они готовы потерять. Но проводятся и другие аукционы — те, где собираются меньше людей, где торгуют партиями в десятки, сотни и тысячи штук дешёвых товаров. Мои вещи пойдут туда, на торги для купцов и управляющих мастерских и союзов. Ну, кроме, конечно, летающих мечей. Это всё же — не самый дешёвый товар даже для Пятого пояса.

И нет, я не выложил ни одной вещи, полученной у сектантов. Это не лучшее место, чтобы сбыть подобное. К сожалению, и моему разочарованию. Долго им ещё занимать место в моём кисете.

Порядок цен я представлял, умением торговаться, как Гавал — не обладал, хотя иногда и мог устроить что-то похожее, но главное, я не горел желанием напрягаться ради лишней сотни камней, поэтому молча кивнул, соглашаясь на цену, которую дал мне оценщик и уже через сотню вдохов сгрёб духовные камни со стола.

Отодвинул штору в сторону, выходя и давая понять другим, что этот оценщик освободился, двинул дальше. В зал, где я мог выбрать товар.

На самом деле здесь, как и в городе Шести Ручьёв, где я и купил когда-то свою маску, аукционный дом семьи Ян — это нечто большее. Это огромное торжище, где с утра до вечера продают и покупают тысячи вещей. Здесь проходят и аукционы с вещами для Властелинов, куда допускают только глав союзов, и здесь есть залы, где любой Воин может купить себе меч по плечу.

С небольшой наценкой от обычного рынка или мастерской, зато, кроме меча, здесь можно купить и сотню других вещей, подходящих тебе по силе.

Можно, конечно, просто пойти в нужную тебе лавку в городе или на рынок, и купить там, дешевле. Но ни в одном другом месте города, даже в главной лавке союза Двух и Трёх нельзя найти такой выбор. Как по мне — небольшая наценка стоит того времени, которое я здесь сохраню. На библиотеку больше останется.

Спустя тысячу вдохов я уже не был так в этом уверен.

На деле всё оказалось даже проще, чем я слышал.

Ещё один огромный зал с прозрачным потолком, весь пол здесь был расчерчен дорожками и квадратами, в которых стояли десятки людей и делали на первый взгляд странное — водили перед собой руками, то и дело разрывая тишину возгласами. Довольными или раздражёнными.

Ещё одно отличие высокого Пояса от тюремного, ещё одно место, где в полной мере можно было оценить наследие Древних.

С таким я уже имел дело в Торговом Павильоне города Тысячи Этажей. Но там этим можно было пользоваться лишь по очереди, здесь же зал вмещал в себя три сотни человек, и все они одновременно могли искать вещи в огромных запасах аукциона семьи Ян.

Правда, здесь не было никакой помощи, никакого духа, который бы помогал с поисками и отвечал бы на вопросы. Из того, что я знал, таких духов-помощников можно было найти только в городах Древних.

Здесь же перед каждым, кто вставал в очерченную на полу клетку, открывался видимый только ему список. И в нём уже приходилось искать самому, благо он был разбит на сотни разделов, которые облегчали эти поиски.

Мне для начала нужен был раздел оружия, копий с нанесёнными начертаниями. Но я не сумел отказать себе в удовольствии покопаться в остальных разделах, прикидывая цены и проверяя, заодно, сильно ли меня обманули с платой за летающие мечи.

Навскидку понять этого не получилось. Цены на эти мечи очень уж сильно разнились. Во всяком случае, семья Ян получила с меня заработок самое меньшее в две с половиной сотни духовных камней. Как я и ожидал.

Когда же спустя тысячу вдохов я сумел отыскать среди сотен копий с начертанием то, что нужно именно мне, то понял, что семья Ян сегодня и вовсе отпустит меня отсюда таким же бедным, каким я и пришёл сюда.

Я нашёл два копья с начертанием Сосуда Духа. И стоило каждое из них дороже, чем оба проданных летающих меча.

Любое другое копьё такого же ранга с любым другим начертанием стоило в разы дешевле. Даже если он было всего лишь среднего качества.

Я выругался себе под нос, внезапно поняв, что за возгласы сам постоянно слышу. Это стон кошелька, который пустеет за одну покупку.

Разве это справедливо? Судя по приписке, которая нашлась под описанием оружия, оно лежит на складах семьи уже больше года и за это время его никто так и не купил. Разве не должен такой залежалый, никому не нужный товар продаваться за половину цены?

С другой стороны, копья явно есть не требуют, лежат себе и лежат, занимают не так уж и много места, а покупатель рано или поздно найдётся.

Меня даже одолело искушение отказаться от покупки, пойти по мастерским, купить копьё самому, затем обратиться к начертателю и заказать его работу дешевле.

Остановило меня только то, что одно дело сделать рутинную покупку обычному покупателю среди сотен посетителей аукционного дома. Молча, быстро, не обращая на себя внимания.

И совсем другое день за днём ходить по всем мастерским города и искать начертателя, который знает Сосуд Духа. Сотни людей станут свидетелями того, как один приезжий ищет редкое начертание. И это при том что почти все кузнецы и начертатели принадлежат союзу Двух и Трёх, а значит, путь в их мастерские мне закрыт.

Я вздохнул. Легко пришли, легко ушли. И протянул руку, сжимая кулак на нужной мне строчке.

Она тут же сжалась в линию, словно втянулась в мой кулак, замерцала там тусклой серебристой звёздочкой.

Так, не разжимая пальцев, я двинул сначала к дорожке, которая вела мимо рядов ищущих, затем к одному из десяти распорядителей, что стояли на другом конце зала. Они заберут эту звёздочку, которую сейчас вижу только я и они, заберут мои духовные камни, зато пошлют слугу искать это копьё.

Спустя ещё тысячу вдохов я оказался на улице, с сожалением понимая, что на библиотеку мне сегодня денег не хватит.

Жаль, очень жаль.

Я теперь сам по себе, подарков от духов и Стражей больше не будет, силу нужно добывать самому, а в деле добычи силы лучше всего пригодятся знания.

Но делать нечего и нечего терять ещё один день впустую. Последний из дня отдыха. Пожалуй, положенный мне выход на Поле Битвы, тот, что я хотел сделать завтра, лучше сделать прямо сейчас.

Время у меня есть, оружие теперь тоже есть. Но оно останется на крайний случай.

Глянув на солнце, я ускорил шаг, времени оставалось маловато.

От аукциона отошёл безымянный старик, затерявшись в переулках, к воротам города пришёл Орзуф. Летать в пределах города могли только старшие союзов и семьи, так что остальным приходилось ходить ногами. У ворот я в очередной раз получил напоминание, что Хурт тоже не так прост, как мне показалось в первый раз.

Он ведь не просто стражник или даже командир отряда. Он один из Ян, пусть и считается в семье одним из младших, и в семье он занимается самыми разными делами. Сегодня вот — следит за порядком на воротах и составляет отряды на выход. Какое удачное совпадение. Нет, неудачное.

Увидев меня, он расплылся в улыбке:

— Отлично, отлично. Я как раз мучился, выпускать или не выпускать отряд новичков, а теперь усилю Лаю тобой и вздохну спокойно. Ты же не против немного помочь городу сверх положенного?

Я буквально вдох помедлил оглядываясь.

Вообще-то, я хотел выйти один, в крайнем случае приткнуться к какому-нибудь мелкому отряду, а если вся эта толпа за спиной Хурта и есть мой будущий отряд, то он совсем не мелкий. Но ухудшать отношения с семьёй Ян мне совершенно не хочется. Не тогда, когда я ещё не получил и сотой части знаний и возможностей, которые давал этот город.

Поэтому я кивнул:

— Разумеется, помогу, старший Хурт.

Но не мне одному не понравилось происходящее.

— Усилить? — женщина где-то возраста мамы, вернее, возраста меня-Орзуфа, прищурилась, глядя на меня. — Кто он такой, старший Хурт? Я не помню его.

— Он недавно в городе.

— Погодите.

Она нахмурилась, сразу став старше выглядеть, покосилась на парней, что гомонили у стены слева от неё и глазели на нас, перешла на мыслеречь:

— Это тот, что рассорился с союзами?

— Да, он.

— Я не вижу в нём особой силы, огонёк его силы едва тлеет, да и слухи ходили, будто он прямо сказал, что не из тех, кто сражается. Будь иначе, он бы и не сбежал с Плоскогорья.

— Сбежал или нет, это ещё спорный вопрос. Клан Кунг теряет всех. И тех, кто сражается, и тех, кто творит. Как неважно и то, что он не самый сильный боец. Главное то, что у него полно опыта. Не всякий идущий доживает до его лет.

— Спорный вопрос, старший. Толку мне будет от его опыта? У меня его у самой на троих, кому бы отсыпать и забыть.

Хурт отрезал:

— Хватит спорить о том, что я уже решил.

Женщина поджала губы:

— Простите, старший, я забылась.

Уже вслух, не подозревая, что я всё слышал, Хурт сказал, поведя рукой:

— Старшая твоего отряда — Лая.

Я вежливо приложил кулак к ладони:

— Рад познакомиться, Лая, — спохватившись, что я забылся, что, вообще-то, Лая Предводитель и лишь чуть слабей Хурта, а здесь и сейчас, после подслушанного, это прозвучало так, словно я претендую на старшинство в отряде, добавил. — Рад, что ты старшая сегодня.

Она фыркнула:

— Рад он. Да ты первый раз меня видишь. И не заливай, что обо мне слышал и, тем более, что слышал что-то хорошее.

Хурт хохотнул:

— Да, Лая покрыта иголками, но ты привыкнешь.

Лая тут же предрекла мне другую судьбу:

— Или отравишься моим ядом и сбежишь в другой отряд. У тебя ведь есть опыт.

Я пожал плечами:

— Мой опыт здесь ничего не значит, буду перенимать твой.

— П-ф! — она снова фыркнула. — Неудивительно, что ты до сих пор один. Льстить женщине ты не умеешь. Я так-то, моложе тебя.

Я улыбнулся. Это вряд ли, очень вряд ли. Но смолчал.

Хурт покрутил головой, с улыбкой разглядывая меня и Лаю, но мы так и молчали, поэтому он хлопнул в ладоши:

— Решено. Лая старшая, Орзуф с ней. В её отряде ещё идут Мирак и Агиш.

Пока он называл имена моих будущих товарищей по выходу, я оглядывал представленных, оценивая глубину их силы. Предводители начальных звёзд, слабей Лаи. Вряд ли выше второй-третьей звезды. Что касается их опасности… На этом я усмехнулся. Сумел бы я так легко определить их силу, если бы её вода не была так прозрачна?

Я могу убить любого из этих троих. Быстро. И никто из них ничего не сумеет мне противопоставить ни в первые мгновения, ни потом.

Но они хотя бы Предводители, в отличие от ещё полутора десятка парней и мужчин, которых Хурт и не подумал называть по именам. Мастера. Рабочая сила, которая позволяет осмотреть на Поле Битвы больше территории. И те, кто больше всего рискуют на Поле Битвы. Но такова жизнь здесь.

Лая тоже оглядела их, меня, скривилась и махнула рукой:

— Выдвигаемся.

Мы вышли из ворот вслед за ней. Не знаю как она или остальные двое, но я отчётливо ощущал на своей спине взгляд. Интересно только, чей. Хурта из семьи Ян или же кого-то другого? Но я не обернулся.

Мы отошли от ворот буквально две сотни шагов, когда Лая шагнула в сторону, остановила наш небольшой отряд, развернулась и громко сказала:

— Так! Слушаем сюда. Поля Битвы появились в тот день, когда…

— Старшая Лая, да знаем мы всё это, мне дед…

Выплеск силы, отчётливо мне видимый серебристой, туманной рекой, взметнулся выше человеческого роста, метнулся вперёд, расходясь передо мной и двумя другими Предводителями, но безжалостно обрушиваясь на остальных. Говорливому досталось больше всех. То, как я неделю назад ударил трактирщика, что был слишком нагл со мной, показалось бы ему нежной лаской в сравнении с тем, что получил этот парень.

Его сбило с ног, отшвырнуло, смяло, потащило прочь, одновременно вбивая в землю. Когда он остановился, то после него осталась рытвина, какую оставляет в песке мотыга.

Остальных придавило к земле, выжимая из них хрипы и крики изумления и боли.

Три вдоха и давление Лаи схлынуло. Хотел бы я сказать, что без следа, но говорун валялся на земле изломанной куклой, а из его рта текла кровь.

Лая спокойно заметила:

— Перестаралась, — повернув ко мне голову, спросила. — Что стоишь? Ты же лекарь.

Я хмыкнул и поинтересовался:

— А наказание уже закончилось? Его можно лечить?

— Нет, не закончилось, — прищурилась Лая. — Но, чтобы продолжить, мне нужно, чтобы он хотя бы слышал меня.

Пожав плечами, я шагнул к говоруну. На ходу напомнил себе, что я слабый лекарь и должен использовать обращения.

Поэтому осматривать его духовным зрением не стал. Он Мастер, довольно крепкий. А то, что пострадал, так виновата неожиданность и его слабость. Держал бы боевую медитацию, глядишь, и успел бы хотя бы сжаться и толкнуть Покров. Слабак.

Хотя выплеск был очень сильный, чувствовалась умелая рука. Может быть, гнев Лаи отразился на нём так же, как и гнев Властелина в Удовольствиях на мне. И поэтому…

Я задавил в себе любопытство и желание оглядеть картину внутри. Я у себя-то ничего не заметил, что я сумею обнаружить здесь? Тем более, у Лаи не то Возвышение, чтобы дать нужный мне эффект.

Понадобилось три лечебных техники и немного простейшего средства в виде воды из фляги, чтобы несчастный говорун застонал и открыл глаза.

Лая тут же рявкнула:

— Встать! Встать, младший!

Говорун непонимающе хлопнул глазами, я поспешно отстранился, и на него тут же обрушилась ещё одна волна силы. Слабей, всего лишь придавившая его к земле. Но ему и этого хватило, чтобы захрипеть и выпучить глаза.

Вдох, и Лая втянула в себя силу, снова гаркнула:

— Встать, младший!

И он вскочил, утвердился на дрожащих ногах, качаясь из стороны в сторону и со страхом пуча глаза на Лаю.

Она медленно кивнула и принялась тяжело ронять слова:

— Меня называют Бессердечной Сукой, которая заботится лишь о себе. С этим я никогда не спорила. Рассказывают истории про тех, кого я бросила, спасая свою жизнь. И я всегда соглашаюсь, что бывало и такое. Но никто и никогда не может сказать, что я что-то скрываю об опасности выхода, обманываю с добычей или веду отряд в неизвестность. Мне плевать, что и как тебе рассказывал дед, отец, брат или девка, которую ты снял на первые свои деньги. Город платит мне за то, чтобы я передала соплякам свои знания, а я работаю честно, а не делаю вид, что учу, как другие. Поэтому ты будешь слушать то, что я рассказываю тебе. А если ещё раз перебьёшь меня, то я сломаю тебе руки и вышвырну из отряда. И мне, Бессердечной Суке будет плевать, в ста шагах от города это сделать или в неделе пути от него. Ты меня услышал, младший?

— Ус-кгх-кха-кха! — говорун закашлялся, со второй попытки выдавил из себя. — Услышал, старшая.

Лая кивнула и невозмутимо продолжила:

— Поля Битвы появились в тот день, когда рухнула империя Древних, которую они называли Империей Сынов Неба. Больше их в Шестом поясе, меньше в Пятом. Возникли они вокруг городов Древних, вокруг дворцов сильнейших из них, их уединённых поместий и прочих мест, где нашлось, кому сопротивляться. Сектанты в тот день сломали Массивы Путей Империи и хлынули огромной армией, уничтожая всё, до чего могли дотянуться. За день до этого Император созвал все кланы Империи в столицу. — Лая скривила губы. — Там они и погибли в огне, который превратил в пепел и людей, и саму столицу, и даже скалы, на которых она стояла, невзирая на их Возвышение, крепость и толщину защитных барьеров. Города, где не нашлось в тот день достаточно сильных защитников — пали почти мгновенно, не продержавшись и одного дня. В одном из таких городов мы сейчас и живём.

Если двое остальных Предводителей явно витали мыслями где-то далеко, лишь терпеливо пережидая историю, которую наверняка слышали десятки, если не сотни раз, то я лишь делал скучающее лицо, на самом деле жадно впитывая каждое слово Лаи.

Это я удачно вышел, спасибо Хурту.

Не важно, что часть этого я и так уже знал из оговорок Стражей, обрывков разговоров, услышанных на улицах города семьи Ян. Сейчас мне рассказывали всё это цельной историей, ничего не скрывая и ничего не замалчивая. Пусть все эти парни, которые застыли под взглядом Лаи, всё это тоже знают с детства и страдают. Я-то не знал!

Продолжая слушать рассказ, я пообещал себе, что позже ещё раз осмотрю говоруна, проверю его раны всерьёз. Он, можно считать, расплатился с Лаей за знания вместо меня.

— Там же, где защита оказалась достаточно крепка, а защитники достаточно сильны и многочисленны, сектанты завязли. Но их победа была лишь вопросом времени. Ведь их старшие уцелели, а старшие Империи обратились в прах. Но тут друг за другом случилось несколько вещей. Сначала сработал посмертный Указ Императора и уничтожил всех сектантов, кто оставался на территории Альянса. Выжили там лишь их старшие. Боги и старейшины сект. Войска же их лишились подкреплений.

В этом моменте я был с ней не согласен. Основа силы это как раз старшие. Вернее, не так. Основа — это, конечно, младшие, которые словно фундамент держат на себе стены секты или клана. Но когда идёт битва, то гораздо важней то, сколько у тебя старших.

— Но и боги сектантов не рискнули оставаться там, где ещё бушевал посмертный Указ Императора. Они начали переходить в Империю, и тогда последние её защитники поняли, что теперь они точно проиграют. Поэтому они сломали Массивы Путей, сломали формации защиты городов и своих земель, желая выиграть время и разделаться с сектантами по частям. Возможно…

Я невольно прищурился, обратив внимание, что впервые Лая говорила, предполагая, до этого момента рассказывая так, словно была свидетелем и не сомневалась в своих словах. Но не теперь.

— Возможно, что тогда они ещё не знали, что Император пал вместе со всеми кланами. Возможно, что это был жест отчаяния, единственная возможность продолжить сопротивление. Возможно, они узнали, что от Указа Императора погибли те, кто нашёл способ сломать Массивы Пути и барьеры Империи. Но теперь огромные пространства нашего и Шестого поясов накрыты отдельными барьерами, которые до сих пор не сумели сломать ни сектанты, ни мы, потомки слабейших в Империи Сынов Неба. Помните, что прошло уже почти четыре сотни лет с тех времён, сменилось несколько поколений, но Поля Битвы до сих пор полны запретов, всё ещё работают ловушки, мастерские Древних всё ещё создают големов, которые не различают потомков имперцев и потомков сектантов, всё ещё полны опасностей места сражений внутри Полей Битвы. И всё так же много здесь богатств.

Я невольно скривил губы. Ну, конечно. Кто бы сомневался в этом.

— Вы новички, это ваш первый выход. Семья Ян обязала меня и других старших познакомить вас с Полем Битвы, научить себя вести на нём. Но не думайте, что мы будем спасать вас, если вы по своей глупости вляпаетесь в беду. Для первого выхода мы идём в довольно бедные земли, где не будут под ногами валяться духовные камни или артефакты ранга Повелителя Стихии. Но там и меньше опасности. Эти земли уже много лет выделены семьёй Ян для вольных. Но рядом находятся земли поиска сразу трёх союзов, а границу участков никто не размечал шёлковой лентой. Попадая в подобное место всегда оглядывайтесь почаще, а если начнётся спор из-за добычи, то трезво оценивайте свои силы и помните, что вы пока вольные и за вами никто не стоит. Стоит ли ваша жизнь горсти духовных камней или пучка небесной травы?

Моя ухмылка стала горькой. Да, именно так. Ни слова о сражениях с сектантами, о возвращении себе утраченных земель и прочем. Добыча, деньги, жизнь. И опасность не от сектантов, а от таких же идущих Империи, которые принадлежат к другому союзу и легко могут убить тебя, если об этом никто не узнает.

Лая рассказывала и рассказывала, я всё так же жадно слушал, наконец, слыша не обрывки деталей, а цельный рассказ, опыта в котором было столько, что я бы и за неделю в библиотеке города не получил.

Последние защитники Империи словно вырвали из территории Поясов и системы Путей огромные куски, накрыв их барьерами, очень схожими, по сути, с барьерами Поясов. И внутри поделили всё это ещё на десятки кусков, создав постоянно меняющиеся лабиринты, каждый из которых получил название Поля Битвы. Возможно, когда-то внутри и кипели битвы защитников Империи, их големов, их формаций против сектантов, но сейчас такое происходило только в Шестом поясе. Там, где сектанты жили уже три с лишним сотни лет.

Здесь же, в Пятом, никого не интересовали сектанты. Всех интересовала только добыча. Одни части лабиринтов Полей Битвы были лишены силы Неба, словно там были куски пустошей Нулевого, другие были наполнены ей до предела. На первых почти ничего не росло, не жило и не происходило. Но стоило участкам сдвинуться, появиться силе в иссушенных землях, как и там оживали формации и Массивы Древних, появлялись големы, начинали расти небесные травы. И напротив, там, откуда сила уходила, всё начинало замирать и увядать.

Появляться там, где сила била через край, было опасно даже для Властелинов. И пройти туда было сложно, и сила Неба и стихии на пути туда так причудливо изменялись, что кое-где нельзя было летать, ни на мечах, ни с помощью только своей силы, где-то попытка втянуть в себя силу или использовать технику разрывала меридианы и тело идущего в клочья.

Поэтому самыми лучшими для добычи участками считались именно те, откуда избыточная сила уже ушла или те, куда она только-только пришла, открывая тайны Древних.

Иногда там, в кажущихся пустыми землях, можно было отыскать подвалы мастерских или хранилища, которые разом превращали нашедшего в богача. И желанную цель для других.

Затронула Лая и ключи. Вернее, Ключи, о которых я слышал ещё на лекциях в Академии Ордена Меча. Последние защитники Империи оторвали от Путей Империи Массивы переходов, положив в центре каждого артефакт, который изменял их работу, закрывая к ним путь и делая их центром кусков вечно меняющегося лабиринта Полей Битвы.

Можно было отыскать путь к ним, преодолеть все преграды, сломать все барьеры и уничтожить всех защитников и заполучить такой Ключ, подчинив его себе. Под силу это было только сильным фракциям, которые могли позволить себе год за годом тратить на это ресурсы, и были достаточно сильны, чтобы отправить на это дело Властелинов или даже Повелителей Стихии.

Тот же город семьи Ян был создан именно так. Найден вход на Поле Битвы. Затем потрачено десять лет на поиск пути к одному из Массивов Пути. Изничтожены тысячи големов, расплодившихся Зверей, пробиты десятки барьеров, подчинён Ключ, что бы это ни значило. И именно Ключ позволил вновь вернуть Массив Пути в общую сеть Путей Империи.

Хорошее дело, не спорю. Только снова ни слова о сектантах.

Неудивительно, что Поля Битвы так неласково встречали гостей. Мы для них ничем не лучше сектантов. Мы для них тоже чужие, которые пришли просто за землёй, за местами для медитаций, за травами, за духовными камнями, за их вещами.

В городе Ян не появлялись те, кто налогом уходил из тюремных Поясов. Мастера и Предводители, которых забирали из Первого и Второго поясов, появлялись в Шестом поясе, где и проходили до сих пор сражения с сектантами. На почти таких же Полях Битвы.

В городе Ян же были тысячи, если не десятки тысяч Мастеров, сотни Предводителей. Но все они предпочитали рисковать жизнью за стенами города в сварах за добычу, а не отправиться сражаться с сектантами в Шестой.

Теперь я хотя бы окончательно сумел сложить в голове кусочки из разговоров людей и Хурта.

Клан Кунг, фракция, которая владела многими городами в Шестом, которая год за годом продолжала биться с сектантами, пытаясь вернуть земли Шестого пояса. Там, на Поле Битвы этого клана, его идущие сражались за Ключи с сектантами, а не со своими собратьями.

Штормовое Плоскогорье, место, из которого я вроде бы пришёл. Пришёл, устав от этих сражений с сектантами и устав рисковать жизнью за что-то непонятное. Хотя по мне, рисковать жизнью здесь, сцепившись с каким-нибудь союзом Трёх Сестёр из-за богатой находки, ещё более непонятно.

Хотя… Мне ли к этому привыкать? Я уже был искателем, уже попадал между жерновов внутренних споров Ордена Морозной Гряды, когда собратья по Ордену не могли решить, как им жить дальше и убивали друг друга.

Да и попытку идущего из Ста Озёр уничтожить весь город Морозная Гряда тоже отлично помню.

А если уж глядеть глубже, и быть честней, то нужно посчитать, сколько я убил идущих Империи и сектантов. Кого я убил больше?

И если бы не случилось у меня в жизни путешествия в земли Итреи, то не убил ли я имперцев больше, чем сектантов, которых ещё найди в тюремных Поясах?

А если бы не было Бедствия? Сколько бы у меня было на счету сектантов? Один?

Очень, очень много для того, кто убил сотни идущих империи.

Чем мы, вообще, занимаемся в своей жизни? За что мы рвём друг другу глотки?

И я тоже хорош, не всегда я убивал только потому, что защищался.

Нужно быть честным до конца.

За что убил в первый раз?

За «не такой» взгляд? За слова? За намерение, которое возможно никогда…

Я стиснул зубы, ломая, кроша эту глупую, безумную мысль. Да, конечно, Паурит лишь решил пошутить и никогда бы не тронул маму. И той ночью он, конечно же, не лапал её.

Некоторые люди заслуживают смерти. Убить некоторых это справедливо. Это делает мир под Небом чище.

И хватит думать о глупостях. Хватит сомневаться в том, как я поступал. Эдак на пустом месте можно заполучить себе Преграду. Мне только этого не хватало ко всему, что со мной произошло. И так теперь в деле воссоединения семьи появилось слишком много проблем. Мне и так теперь придётся одному искать любую возможность стать сильней.

И снова я оборвал себя.

Не любую. Совсем не любую.

Никогда я не буду убивать за силу. Никогда не посчитаю, что я более достоин силы, чем другие.

Если я что-то заполучу первым, то это моё. Если же я где-то опоздаю, то либо смирюсь, либо предложу равноценную плату за возможность.

Это мой путь, это мой выбор.

Правда, сложновато ему следовать, когда ты всего лишь лекарь в большом отряде новичков, которые идут в давно известные и уже раз десять обысканные места.

Ничего. Я ведь и есть один из новичков. Удачный день, всё сложилось гораздо лучше, чем я планировал. Пройдусь в отряде Лаи, пригляжусь, узнаю, каковы правила на этом Поле Битвы, как много здесь повторяется из тех Полей Битвы, которые остались у меня в прошлом. А уже потом можно будет и поговорить с кем-то из семьи Ян, что я могу и в одиночку отдавать налог выхо…

Я покачал головой.

Подумать только. Ещё недавно для меня налог это была плата идущими для сражений с сектантами. А теперь налог — это по большому счёту всего лишь добыча с Поля Битвы, часть которой нужно сдать городу и семье Ян, а остальное оставить себе.

Какое разочарование.

Глава 5

Мирак стремительно опустился с неба, ловко остановил меч буквально в шаге от Лаи и тут же спрыгнул с него.

Мгновение и меч уже исчез в кисете, не тратя зря ни крупицы силы.

Я уважительно качнул головой, подмечая и это. Как по мне — крепкие ватажники. Немногословные, опытные, которые лишний раз пройдут ногами, чем будут тратить силы на полёт. Мне оставалось лишь запоминать тот опыт, который они вкладывали в каждое своё движение. Опыт долгих лет жизни здесь, на Внешнем Поле Биты. Жаль только, что это Поле не Великое.

Теперь я качал головой, давя в себе усмешку, не давая ей проступить на губах. Как забавно то, что на землях Итреи я был имперцем из далёкой-далёкой секты, а здесь, на землях семьи Ян ощущаю себя сектантом из далёкого-далёкого Ордена.

Главное, держать всё это в себе. Когда-то давно я выдал себя и своё происхождение, сказав «хорошая мена», теперь могу сделать это с Полем Битвы, неверно его назвав. Великим их, похоже, называют лишь сектанты, да и то, только тогда, когда сражаются там с имперцами. Во всяком случае, так называют их сектанты одной небольшой и скудной земли, названной в честь великой целительницы.

В который раз напомнил себе поискать карты Пятого и Шестого пояса. Очень уж мне хотелось знать, где находятся земли Итреи, Штормовое Плоскогорье и то Великое Поле Битвы, сияние которого я много недель видел на той стороне моря, которое так много мне дало.

Пока же мне стоит продолжить делать то, что я делаю в последние дни — перенимать опыт и поведение тех, кто давно живёт и зарабатывает на этом Поле Битвы. Я ведь тоже выдаю себя за одного из таких людей.

Мирак уже принялся чертить мечом на земле:

— Вот здесь стена сектора неожиданно загибается. Справа воздушные потоки, я попытался залететь в них — усиливаются, швыряет очень неприятно.

Лая молча ткнула правей, и Мирак с явным и неожиданным для меня удовольствием сообщил:

— Зона запрета.

Я прищурился и про себя продолжил — зона запрета полётов. Одно из тех мест, где искажения сил так необычны, что отказывают способности летать. И встречаются они здесь чаще, чем я думал, и чаще, чем следовало из рассказов Лаи, из того, что она передавала новичкам. Однако всегда ли новичкам говорят всю правду? Всегда ли на них нужно вываливать всё?

Лая недоверчиво переспросила:

— Здесь? Ты уверен?

Улыбка Мирака стала только шире:

— Как в том, что храплю, если выпью разом два кувшина вина из алых слив. Я не стал доводить до падения, и только.

— Подумать только, — Лая хмыкнула. — Похоже, сектор готовится сместиться.

Мирак кивнул:

— Я бы сказал, что осталось не больше недели, — поднял брови и предложил. — Можно попробовать продать это Ян.

— Нет, лишняя потеря времени, — отмахнулась Лая. — Здесь самое меньшее отряды Бороды и Жадного Нюхача. Они не глупей нас, опыта им тоже хватает, а вышли раньше нас на два и три дня. Они тоже успели понять всё, сумеют и продать это раньше. Наверняка уже успели. Лучше заняться тем, что точно можно сорвать первыми. Мы-то ведь не безрукий Борода и не осторожный без меры Нюхач.

Мирак поднял бровь, косясь на Мастеров отряда:

— С ними?

— Зато не придётся ломать голову, в какую задницу загнать их, чтобы прочувствовали на шкуре, как достаются духовные камни.

— Не убедила. Проблемы с Ян того не стоят.

— По самому краю, Мирак. По самому-самому, там, где ещё ничего не успело толком наполниться силой.

Я даже понимал, о чём она говорит, хотя слова про задницу и шкуру настораживали, но они относились к новичкам, которым меня здесь никто не считал. Да и я, скорее, встал бы на сторону Лаи. Действительно, сколько можно ковыряться в этой пустынной земле в поисках скудных трав?

Лая оглянулась, приказала, повысив голос:

— Привал. Пока горит малая свеча, можете пожевать, отдохнуть, привести себя в порядок.

Один из парней, что всё это время держали оружие обнажённым, стоя в двух десятках шагах от нас, буркнул:

— Что успеешь за это время? Смех, а не отдых.

Но буркнул он это негромко, себе под нос. Может, пара соседей его услышала, и только. Но это только если говорить про его ранг Возвышения. Я, Лая и Мирак — Предводители.

Предводителем был и Агиш, который стоял всего в пяти шагах от болтуна.

Мгновение и он уже стоит вплотную к нему, почти ласково сообщает:

— Сопляк. Если я прикажу, то ты за это время поспать успеешь. Хочешь, проверим?

Парень вздрогнул, поспешно и глубоко склонился:

— Нет, старший Агиш. Простите, старший.

Агиш растянул губы в том, что считал улыбкой:

— Отдыхайте. Отдыхайте, я сказал.

Парни, со злостью косясь на своего болтуна, расселись кругом, спинами к друг другу, так, чтобы видеть всё вокруг и принялись кто пить, кто жевать что-то, но большая часть принялась медитировать, ощутимо оттягивая на себя течение силы Неба в этом месте.

Скудноватое, должен отметить, но при этом всё же повыше, чем в городе, хотя там жили тысячи идущих, что буквально высасывали силу Неба. Но город всё же это совсем непростая штука, у которой есть не только стены, но и всевозможные формации сбора силы Неба и стихии.

Вообще, местность за пределами города была словно лоскутной. Это слово лучше всего описывало то, как выглядело и ощущалось Внешнее Поле Битвы. Куски леса то и дело резко сменялись скудными пустошами, где росла лишь клочковатая рыжая трава или скальными языками, на которых не росло ничего, кроме серых лишайников.

Что оставалось неизменным — так это линия гор по левую руку. Они поднимались тремя уступами. Первые были ярко зелёными и самыми низкими, вторые повыше и с серыми верхушками, третьи же возвышались над ними белыми пиками, вокруг которых клубились облака, то и дело скрывая их из вида, словно там, у горизонта, ничего и нет, кроме неба.

Очень красиво, очень напоминает Братьев Морозной Гряды.

Внезапно жутко захотелось отыскать Небесных Исполинов, пройтись под их сенью, полежать под ними, чтобы кроны шумели над головой, послушать ветер, который путается в их ветвях.

Когда я последний раз взлетал, оглядывая окрестности в свой черёд, то видел справа здоровое пятно очень высокого леса. Но деревья там явно были не Исполинами. Больше того, то направление, та часть Поля Битвы находится за барьером сектора и принадлежит союзам. Мы, часть из которых работали на семью Ян, часть были вольными идущими, а один так и вовсе был для союзов нежеланным гостем, податься туда даже и не думали.

Зато замышляли другое. Вряд ли это слышали остальные. Даже я, Предводитель второй звезды с трудом сейчас слышал разговор Лаи и Мирака, улавливая лишь обрывки.

— …сюда не стоит… ещё бесплодней. Это да, после… травинки не отыщешь… Опасно… Обойти… Последний раз оно открывалось лет двадцать назад, ещё при… Риск… Тогда…

Наконец они явно пришли к чему-то, потому как кивнули друг другу, а через вдох Лая подняла глаза от песка, коротко приказала:

— Выдвигаемся.

Мирак снова вскочил на меч и спиралью поднялся вверх. Один из нас всегда висел наверху, являясь глазами отряда.

Мы же выстроились так, как и ходили все эти дни. Агиш ушёл налево, я занял место, которое делил с Мираком, направо, прикрывая более слабых идущих с той стороны.

Впереди, задавая направление, шагала Лая.

Мы, Предводители, вели и охраняли тех, кто делал грязную работу, собирая нашу основную добычу в эти дни.

Наша короткая и тощая цепь просеивала очередной лоскут Поля Битвы в поисках Небесных трав.

И если раньше я, бывало, пользовался для этого дела Поиском, который на самом деле предназначалось вовсе не для трав, то теперь это было мне не нужно.

Да, я тоже многому научился за эти несколько дней, подсматривая за другими, осторожно, чтобы не выдать своего невежества, расспрашивая Лаю и её напарников, да и просто шевеля мозгами и осваивая то, что имел.

Я, как и положено Предводителю, использовал своё восприятие Предводителя.

Оно оказалось пригодным не только для того, чтобы видеть окружающее со стороны или заглядывать за двери и стены домов, но и для того, чтобы улавливать движения силы и стихии вокруг.

У остальных, уверен, были свои образы, но я, если сосредотачивался на этом поиске, ощущал силу вокруг себя словно волнующуюся поверхность озера или реки. Рябь, медленное движение, волны. Небесные же травы ощущались на нём словно инородные углубления, которых не могло быть на поверхности воды. Неглубокие, размером и глубиной с миску, вдавленности в этой поверхности воды. Гораздо реже как горбинки на этой поверхности.

Я ощущал травы, но ни разу не давал подсказки парням, которые и работали лопатками и ножами, собирая их.

Почему? Потому что их ни разу не давали ни Лая, ни Мирак, ни Агиш.

И что-то мне подсказывало, что не делали они этого вовсе не из желания передавать опыт другим, а потому, что ничего не ощущали.

Молчал и я.

Хотя бы потому что эти травы и рядом не лежали с теми, которыми я занимался в подвале мастерской.

Слабая, очень дешёвая добыча, делить которую ещё и на Предводителей — зарабатывать сущие гроши на выходе.

Я немного представлял цены на простые травы, которые мы эти дни добывали, успев удачно полистать этот раздел на аукционе. И честно говоря, предполагал, что в алхимической мастерской заработал больше, чем будет моя доля с этого выхода.

Поэтому почти все парни, которые сейчас шли с нами, во второй свой выход, ну или через пару выходов, откажутся выходить с Предводителями, и никто не будет их заставлять. Это первый выход семья Ян, да и все союзы обязывают делать со старшими. А затем… Затем всё в ваших руках. Хотите — идите в одиночку, хотите — сбивайте свой отряд, договаривайтесь о доле с каким-нибудь знакомым или не очень Предводителем, хотите — присоединяйтесь, наконец, к какому-нибудь союзу.

Семья Ян? Она тоже не страдала. Каждый, кто выходил из ворот её города на поиски, обязан отдать четверть от добычи, остальное же по большей части тоже рано или поздно оседало на их аукционе. Если уж не в виде трав и потрохов, то алхимическими зельями и прочими готовыми изделиями.

Невольно я покосился на другой край нашей цепи. Там Агиш только что едва не наступил на небесное растение.

Можно, конечно, было бы убеждать себя, что моё восприятие Предводителя острей, чему у него, несмотря на его более высокое Возвышение. Можно. Но не настолько же!

И это даже не десятое растение с утра. Так что выходило — мне тоже нет особого смысла следующий раз выходить из города с отрядом Лаи или, вообще, с отрядом. Вольный искатель. Я сейчас получил словно второй шанс, шанс добрать той жизни, которой жил в Морозной Гряде и которую потерял после сделки с теневиками и их нападения.

Я улыбнулся, а затем так и замер с улыбкой, потому что впереди появилось что-то новое, что-то, чего я ещё не ощущал за эти дни.

Не провал, а словно медленный водоворот, который искажал поверхность силы вокруг. Водоворот, который то втягивал в себя силу, то, напротив, сочился ей.

Что-то очень интересное, что я не могу упустить и должен буду подсказать Лае об этом месте, даже если она…

Не прошла, почуяла, подняла руку и толкнула ко всем мысль:

— Замерли все, — чуть промедлив добавила. — Здесь что-то есть.

Первым делом она проверила пространство впереди на ловушку. Самым простым, примитивным способом, каким бы могли это сделать даже охотники в Нулевом. Зачерпнула в горсть песка и швырнула вперёд.

Ничего не произошло, лишь в моём восприятии водоворот силы в трёх шагах от Лаи дёрнулся и ускорился.

Я подумал и промолчал. Опасности я не ощущал.

В восприятии Предводителя я отчётливо видел, несмотря на то, что сейчас Лая стояла ко мне спиной, как она облизала губы. Отчётливо слышал, как она едва шевельнула губами шепча вслух:

— Неужто вот так сразу и куш? Как-то Небо подозрительно ласково ко мне сегодня. Может, кто из новичков приглянулся?

Уже громче, напрягая горло, чтобы её точно было слышно, она приказала:

— Сбились в ядро, приготовились.

Мирак так и кружился над нами, видимый отсюда Воинам лишь чёрточкой, которую можно заслонить даже ногтем большого пальца. А вот парни-Мастера шустро сбились в плотный строй, перед которым встал Агиш, а я оказался позади. Хорошо хоть не внутри их строя, как сначала требовала Лая.

Сама она выхватила из кисета флаг, вбила его в песок. Тот тут же зашевелился у неё под ногами, пополз в стороны, медленно, неспешно, но неотвратимо.

Шевелился он и у нас под ногами. Мы неспешно, словно нехотя опускались вниз, оказавшись в растущем на глазах овраге, а вернее, в круглой и глубокой чаше, центр которой располагался под флагом Лаи.

Песка здесь оказалось, наверное, с мой рост, а то и больше. Под ним нашёлся грубый, словно изъеденный тысячами древоточцев камень. Возможно, даже мостовая улицы. Улицы города Древних.

И развалина, которая торчала обломанными клыками стен перед нами.

Лая достала меч, осторожно шагнула вперёд, и в этот момент песок между остатками стен взметнулся фонтаном, выпуская из себя серую фигуру.

Голем с сияющими зелёным глазами.

Мало похожий на те совершенные статуи, к которым я привык в городах Древних — грязный, покрытый тысячами царапин, в жалких лохмотьях, которые едва его прикрывали, безволосый, он продолжал делать то, ради чего его создали четыре сотни лет назад — защищать своих давно мёртвых хозяев и их жилище.

Словно мало было глаз из драгоценного камня, он на ходу, продолжая осыпаться песком с плеч и головы, выращивал себе клинки из рук.

Ну, во всяком случае, именно так выглядело это для меня, со стороны.

Парни передо мной охнули, дёрнулись, закрывая вид. Но я успел увидеть, как Лая шагнула вперёд, навстречу голему-стражу, а спустя миг восприятие Предводителя представило мне эту схватку во всём своём великолепии.

Голем был хорош. Быстр, опасен, смертоносен. То, что он не использовал техник, совершенно не мешало ему наседать на Лаю. Вихрь каких-то лезвий, которым она встретила его первый рывок, рассыпался на его теле безобидными искрами.

Предводитель, напомнил я себе. Этот голем наверняка тоже этапа Предводителя, раз Лая не снесла его первым же ударом.

Именно поэтому он так быстр. Именно поэтому он так отлично защищён от техник.

На миг меня охватил азарт. Восприятие Предводителя рывком увеличилось вдвое, накрывая и то место, откуда выкопался голем и пространство за остатками стен. Давайте ещё врагов, давайте ещё пятерых-шестерых големов, чтобы они навалились на нас и мне тоже достался один проверить, насколько он хорош.

Но никто не спешил выскакивать из-под песка и выполнять мою прихоть. Лая же удачно сделала выпад, всадив меч в левое плечо голема, через три вдоха выпустила из ладони что-то бесформенное, алое, что вонзилось в то же место и вспыхнуло, выжигая в големе дыру.

Один из парней восторженно ахнул:

— Суть! Видали? — потребовал он ответа от остальных, словно они вдруг лишились глаз. — Видали?

Я нахмурился. Это Суть Стихии? Кажется, там были лапы и пасть, торчавшие из бесформенного комка. Верно ли я понимаю, что такой странный вид техника получила из-за того, что у Лаи невысокого качества эта самая основа, про которую говорилось в технике?

И тогда выходит, что в подвале стихии ингредиентов Лаю бы просто саму сожрали?

Да нет. Она же Предводитель. Я Воинов своего отряда учил сопротивляться стихиям и, между прочим, не впустую учил, так что Лая бы точно осталась жива. Но и разница между моими змеями или птицами старшего Тизиора и вот этим бесформенно алым, что использовала Лая, несомненна.

Голем отыгрался за потерю руки, достал Лаю, заставив молодых идущих испуганно охнуть. Они словно забыли, что, вообще-то, в нашем отряде Предводитель не единственный, но уже через десять вдохов Лая снесла голему голову, заставив уже меня тяжело вздохнуть.

От зависти.

Вот ведь, ещё десяти дней не прошло с турнира, на котором я, вроде как, до отвала наелся схватками, а мне уже завидно, что Лая вот сражается, плетёт вязь обманных движений, испытывает себя на прочность с сильным противником, а я тут изображаю из себя лекаря, которого нужно беречь, защищать и не пускать в драку.

Скука.

Хорошо хоть доверили подниматься в воздух. И хорошо ещё, что Лая ничего не требовала рассказывать или объяснять, удовлетворяясь тем, что я просто выискивал оттуда других идущих. Возможно, не доверяла. Возможно, считала меня лишним в их сработанной тройке.

Меч Лаи исчез в кисете, вперёд шагнул Агиш. Склонился с узким кинжалом над головой голема, начав выковыривать из его глазниц камни.

Я же застыл на месте, внезапно сообразив, что за небольшие, размером с орех, идеально правильные ядра я несколько раз дробил в подвале. Какие к дарсу ядра? Это были глаза големов.

Это… Это было неправильно. Древние защитники не заслуживали подобного отношения, но кто я такой, чтобы влезать в подобные вещи и рассказывать, как поступать правильно?

Да и на самом деле, чем големы лучше Зверей или людей? Тем, что верны отданным им сотни лет назад приказам? Бездушные творения, которые считают нас за врагов.

Впрочем, мы враги и есть. Я с кривой ухмылкой проследил, как Агиш принялся долбить себе техниками под ноги, ломая вход в подвал, что все эти сотни лет со времён разрушения Империи Древних скрывался под песком.

— Эй, Орзуф, всё закончилось, — щелкнула пальцами Лая, заставляя меня отвлечься от Агиша. Принялась стягивать с себя разрубленный наруч и перчатку. — Займись моей раной.

Я хмыкнул про себя. Спасибо, что разрешила, Лая.

Но к делу отнёсся ответственно. Не просто отправил в неё сильную лечебную технику, а сначала разодрал рукав окончательно, обнажая рану полностью, остановил кровь с помощью Пальца Нимиры, затем использовал духовное зрение, чтобы осмотреть саму суть раны и проверить, нет ли чего лишнего в её теле, того, что могло бы причинять вред: стихии, густого тумана повреждений, обычного яда и прочего.

Лишний туман нашёлся, заставив меня напрячься, но он оказался никак не связан с тем, что я намеревался лечить сейчас. Рана сейчас была чистой. Големы даже в Пятом поясе не использовали стихийный яд. Во всяком случае этот голем.

Я вынырнул из тела Лаи, промыл рану из фляги, как и советовала когда-то давным-давно Рейка, неспешно и тщательно создал обращение и закрыл рану за два применения. Ну как закрыл, она начала рубцеваться, на глазах покрылась сизой плёнкой. Дальше уже тело справится и без моей помощи, нужно только дать ему время, я достаточно подстегнул его лечением.

Лая дёрнула на себя руку:

— Долго ещё будешь пялиться?

Я разжал пальцы и повинился:

— Прости, — не став добавлять «старшая». Границы моей вежливости мы установили ещё в первый день. — Пока всё, вечером нужно будет повторить, тогда же рана и закроется окончательно.

Она коротко и безразлично кивнула отворачиваясь. С этим согласен, рана совсем невелика. Так, лишь повод использовать лекаря, которого навязали ей на выходе. С усмешкой напомнил себе, что ей, вообще, много кого навязали в этом выходе, не иначе за какие-то грехи или же пообещав списать за один выход сразу несколько. Другой причины, по которой она и её напарники возятся со всеми нами-новичками, я не вижу. Ну или деньги. Плата от семьи Ян за обучение.

Вот я сейчас в который раз понимаю, что действовать в отряде — не моё. Во всяком случае, я ещё могу смириться, когда я старший и сильнейший в отряде. Когда я вёл за собой учеников Ордена на Поле Битвы Небесного Меча, я едва ли не наслаждался тем, какие тренировки придумывал. Они на глазах становились сильней и это и есть то, что старший должен делать для своих младших. Теперь, когда это всё давно позади, можно ведь откровенно себе в этом признаться?

Мне нравились те дни. Меня грело то восхищение, что горело в глазах учеников Школы, мне было приятно, что я передаю им свой опыт, свои знания, что я делаю их сильней, что теперь они сумеют выжить там, где раньше бы непременно погибли.

Но сейчас… Суть выходов я понял, спасибо рассказам Леи в первые дни. Уровень тех, с кем нужно здесь сражаться — тоже оценил. Мне бы ещё достать подробную карту окрестностей города, где указаны все эти территории союзов и их вотчины.

В который раз сравнил происходящее с временами Морозной Гряды. Те же леса вокруг города, в которых куча ватаг поделила земли и строго следит, чтобы никто не зарился на их добычу. Черепахи занимаются болотами, Удавы реками, Волки своим, Тигры своим. Но если уж случится тебе встретиться с Тиграми на узкой тропинке, если не стоит в это время за твоей спиной десяток товарищей-ватажников, а кто-то из Семей пообещал за твою голову кровавиков…

Берегись тогда, а лучше беги.

Ну, если только у тебя нет достаточно сил, чтобы и в одиночку постоять за себя.

Вокруг, разумеется, не Морозная Гряда. Это Пятый пояс, а моя вторая звезда Предводителя — это едва ли не самое дно Возвышения…

— Живей, живей.

Агиш принялся загонять парней под землю во вскрытое подземелье, тем самым вовремя напомнив мне, что самоуничижением заниматься вредно. Здесь на выходах полно Мастеров. И ничего, справляются, выживают. Правда, под охраной Предводителей, но это лишь то, что вижу я сам.

Я, в ещё более далёкие времена Нулевого, выходил на охоту в пустоши и более слабым, чем охотники деревни и ничего, возвращался живым. Уверен, здесь есть и ловкачи-смельчаки Мастера, которые выходят за стены города в одиночку.

Я под землю не пошёл. Это не мои обязанности — обшаривать жилища Древних в поисках того, что можно утащить и продать. Моё дело в этом выходе только лечить.

Вниз снова пошёл только Агиш. Лая в этот раз осталась здесь, наверху. Я с ней, Мирак всё так же кружил над нами, с высоты приглядывая за окрестностями и теми, кому жадность могла затмить разум и заставить напасть на нас. Второй голем оказался последним защитником, задеть Лаю не сумел, а с ловушками, я так думаю, сейчас Агиш начнёт показывать глубину задницы новичкам. Если что, и понадобится помощь лекаря, то меня сразу позовут.

Нужно, обязательно нужно дальше ходить одному. Да, у меня нет опыта Лаи и её напарников. Я многого ещё тут не знаю, но научусь, узнаю. На своей шкуре всё это узнаешь гораздо быстрей. В конце концов, на одного у меня будет гораздо больше добычи. Даже если я не буду выковыривать глаза из големов. А я не буду.

Вспомнил вдруг, сколько стихии извергалось из таких зелёных кругляшах, которые выковырял из глазниц голема Агиш, замотал головой. Нет, не буду, всё равно не буду.

Найденное подземелье оказалось неожиданно большим. Туда потом ушёл и Мирак, спустившись с неба, но даже так они там провозились до вечера. Лагерь мы разбили буквально в пяти шагах от груды камней, в которую за это время превратился голем. Скоро и вовсе станет песком.

Лая подкинула в костёр целый чурбачок, который достала из кисета, неожиданно спросила:

— Первая добыча. Как ощущения?

Спросила, конечно, не у меня.

Один из парней, тот, что посмелей и не так боялся Лаю, хмыкнул:

— Невероятные, старшая. Я уж думал, что мы так и вернёмся пустыми, это ведь плохая примета, а тут!

Парень счастливо выдохнул и замолчал, Лая самодовольно хохотнула:

— Чтобы со мной, да пустыми? Не бывало такого. Ты ещё скажи, что мы ни одной небесной травы не нашли.

— Ой, старшая, ну вы же меня поняли, — отмахнулся парень. — Это же другое. Траву все принесут, а чтобы прям добыча от Древних в первый же раз — это же примета к богатым выходам на всю жизнь.

Лая покрутила головой:

— Ох, восторженные сопляки. Каждый раз одно и то же. И уверена, каждый из вас думает сейчас о том, чтобы скрыть часть добычи, сдать городу Ян по возвращении меньше, чем есть.

— Нет, старшая, — загомонили парни, косясь друг на друга. — Ну вы чего, старшая? Мы и не думали.

— Да-да, я так и поняла. Сама же такой не была, конечно, и три сотни таких же не прошли через мои руки раньше вас, — покачала Лая головой. — Дам вам ещё один совет.

Какой-то смельчак подскочил и с жаром принялся доказывать:

— Старшая, да не будем мы ничего утаивать от города. Правда.

Под взглядом Лаи смельчак сник, замолчал, и тогда она продолжила:

— Дам совет — знайте меру. Утаивайте немного. Город у нас на самом деле не так уж велик и не зря всё чаще называется просто по имени семьи Ян. Торговцы все друг друга знают, аукцион один. Мелочь проскочит по учётным книгам и никого не заинтересует. Но если вы утаите много, то вам может повезти раз, другой, третий, но однажды к вам придёт один из семьи Ян и спросит — как так вышло, что вы налога городу заплатили на сто камней, а сами потратили уже тысячу.

— Теневики…

Негромко пробормотал один из парней и тут же захохотал Мирак:

— Аха-ха-ха! — вытерев слёзы, заявил. — И впрямь, каждый раз одно и то же. Я открою тебе страшную тайну, младший. Лет так сто назад теневики действительно могли бы принять у тебя товар, и никто бы об этом не узнал. Но дело даже не в том, что ты-то эти деньги всё равно потратил бы и вызвал вопросы у наблюдательных людей, а в том, что сто лет назад семья Ян пришла к теневикам и поставила одного из своей семьи старшим над ними.

— Первый раз слышу такое, — буркнул недовольно парень.

Через вдох свалился с камня, на котором сидел, сипя, с трудом выдавил:

— Старший, старший.

— Так-то лучше, — без злобы заметил Мирак, втягивая в себя силу. — Уважение к старшим — одна из добродетелей, не забывай об этом. Ты мне спину не прикрывал, я тебе разрешения на вольность не давал, так что не забывай о вежливости, младший.

К таким разговорам по вечерам я уже давно привык, поэтому даже глазом не повёл, когда услышал мыслеречь, которая мне не предназначалась.

— Ну уж, застращал сопляков, Мирак.

— Так, вроде, у нас с тобой давно заведено, Агиш, — если сопляки, то приходится мне их стращать, если соплячки, то ты у нас вьёшься вокруг них, словно тебе штаны давят. И стращаешься вечно не тем. Слава Небу, в этот раз одни парни.

— А ты не завидуй, у тебя просто не выходит с ними так легко, вот ты и бесишься.

— Я предпочитаю женщин, которые знают, чего они хотят в жизни, а не соплячек, которые лезут на Поле Битвы.

— Ох, а Лая-то знает?

— А думаешь, нет?

— Не понял, это ты на что намекаешь? Что уже?

— Придурок. На то, что она давно уже не та восторженная девчонка, что решилась стать искательницей, а не продолжить дело отца.

— А не…

— А ты только одним местом и думаешь.

Парень тем временем поднялся, поклонился:

— Простите, старший, — но тут же упрямо добавил. — Однако не слышал ничего такого про теневиков. Над их заведениями не висит полотнище семьи Ян, старший.

— Так они и тогда не вешали, а теперь уж сто лет прошло, глава теневиков уже и не совсем Ян теперь. Но лучше бы тебе поверить мне, — хмыкнул Мирак, — и не пытаться хитрить. Да, теневики не возьмут с тебя четверть налогом. Выйдет где-то одна шестая с их ценой. Но поверь, просто поверь опыту старшего, младший — однажды эти духовные камни станут у тебя в горле.

Парень помедлил и приложил кулак к ладони:

— Понял, спасибо за мудрость, старший.

А между тем мысленный разговор продолжался.

— Да и зачем сбивать цену у скупщика, верно?

— Сбить? Эти сопляки? Им ещё года четыре учиться, сил набираться и ума, прежде чем они сумеют нам что-то там сбить. И то, не стал бы я на это ставить.

— Это верно. А если окрепнут, то сами узнают, где у теневиков платить налог Ян.

— И сразу глаза откроются, — съязвил Мирак.

— Это ты себя вспоминаешь?

Мыслеречь взорвалась хохотом, который слышали только трое.

Я же мысленно кивнул. Как я и думал. И то, что случилось со мной в той забегаловке-ночлежке, и приход Хурта — теперь стало более ясно.

Когда я начну выходить сам, в одиночку, то мне, пожалуй, тоже стоит задуматься, чтобы…

Хотя о чём тут думать? С теневиками и этим, как его, Алросом я уже испортил отношения и на поклон к нему не пойду. Обойдётся.

Уж лучше я заплачу немного больше, но буду иметь дело с теми, кто мне не угрожал, а скорее помог. Долг-то мой за еду и женщин стал меньше?

Это воспоминание меня развеселило. Мгновение я с усмешкой наблюдал за беззвучно хохочущими идущими по ту сторону костра, представляя, как бы они себя повели, добавь я к их мыслехохоту свой. Наверняка это бы выглядело забавно.

Но я не стал так делать, вместо этого повернул голову к Лае и спросил, толкнув к ней мыслеречь, будучи на этот раз предельно вежлив:

— Старшая, вот этот шрам на кисти, ты не хочешь его убрать?

Она равнодушно пожала плечами:

— К чему?

— Из того, что я увидел, когда осматривал тебя, думаю, он сковывает движения пальцев, это должно быть мешает при некоторых движениях твоего стиля меча.

Лая подняла руку к лицу, несколько раз сжала кулак и сообщила:

— Память о тех временах, когда я была наивной соплячкой, у меня было много гонора, но мало опыта, сил и денег. Вляпалась, залилась алхимией из того, что было, чтобы пальцы не отвалились, потом три месяца пахала лишь на то, чтобы вовремя оплачивать вывод яда, но время для полного лечения уже было упущено.

Потеряв интерес, Лая отвернулась, видимо, считая, что всё уже сказано. Но я, глядя на её фигуру, вспоминал Виликор и неожиданно понял, что они, в общем-то, похожи. Обе холодны, показывают миру лишь маску, а не себя, обеих жизнь не щадила. Я не знаю о Лае почти ничего, но и крохотных обмолвок в только что сказанном достаточно, чтобы кое-что понять. Неожиданно даже для самого себя я толкнул к ней мысль:

— Упущено? Я так не думаю, старшая. Подойди, я погляжу.

— Обойдусь.

— Всё равно нужно будет использовать лечение ещё раз с сегодняшней раной. Ведь теперь ты старшая отряда и у тебя есть даже свой лекарь в подчинении, а не только алхимия.

Лая снова сжала пальцы в кулак и отрезала:

— Я Предводитель, эта мелочь заживёт и сама.

— Старшая, неужели это так страшно, лечиться?

Она ожгла меня взглядом, а затем поднялась и шагнула ко мне. Опустившись рядом, обдала тонким запахом каких-то трав, протянула мне руку, заставив Агиша подавиться словами, а через миг восторженно прошептать:

— Пхап… А это чего там происходит, Мирак?

— Не пялься, а то Лая тебе нос на бок свернёт.

— Мне? За что? Скорее этому сопляку. И ты.

— Обоим. Не пялься, говорю.

Я не просто выбросил их мыслеречь из головы, а словно заслонился от неё, выстроил ограду между собой и болтунами, пытаясь сделать их тише.

Не хватало мне ещё всё время лечения слушать их глупости.

Неожиданно получилось. Голоса исчезли, словно им кляпы вставило, и уже в тишине я напомнил Лае:

— Старшая, я погружусь в твое тело духовным взглядом, прошу не мешать мне и не тревожить, чтобы не навредить мне.

— Ты такой слабый лекарь, но всё равно думаешь помочь мне? — фыркнула Лая.

Но я уже не слушал её, уже провалился вглубь её тела.

Вот проблема, вот туман, который я заметил раньше. Старая сильная рана, которую, как я теперь знал, плохо и медленно лечили. Исток проблемы ясен, чётко виден — яд, я так предполагаю, что стихийный, проник в тело, в меридианы, разрушил их, вместе с плотью, что их окружала.

Я скользнул туда-сюда вдоль меридианов, проследил несколько самых повреждённых мест, которые и должны были сковывать мышцы кисти и предплечья, мешать подвижности пальцев.

По сути, всё ясно, вопрос лишь в том, сколько я себе могу позволить?

Точно не всё. Лая похожа на Виликор, но, разумеется, Лая не Виликор. Между нами ещё не скоро появится доверие, и появится ли оно вообще, если я собираюсь в будущем выходить из города один?

Больше того, достаточно, что я уже так выделился с переработкой ядер и трав, что вызвал подозрения у Пиатрия. Не нужно добавлять к этому ещё и странные лекарские способности. Если не справились другие, то как такой слабый лекарь, и это решила сама Лая, справится с тем, что не удалось другим?

И всё же, кое-что я, конечно, сделаю.

Самое сложное оказалось контролировать своё тело, следить за тем, чтобы применять Воды Итреи с обращениями. Гораздо легче было не частить с ними, и вовремя останавливаться, словно для меня это тяжело.

Сам же я потихоньку двигался от одного повреждённого участка к другому.

В трактате о меридианах, что оставил мне Фимрам в качестве то ли извинений, то ли откупа за мою семью, я читал нравоучение, которое очень подходило к сегодняшней проблеме.

Передо мной лежали меридианы Мастера и Предводителя, для стихии и духовной силы. Повреждены они были одним ядом, но если в одном случае я видел повреждение долин, то в другом случае это были повреждения пиков. Теперь я, кстати, понял, как выглядят описанные в трактате опустошение жизни и осыпающиеся вершины. Кое-что в этих пространных описаниях и иносказаниях оказалось вполне уместно и просто, нужно только было вживую это увидеть. Или получить помощь учителя, который на примерах дал бы пояснения к разделам трактата.

Жаль только, что при виде средоточий и меридианов Эраста и старшего Тизиора я ничего не сумел понять. Возможно, потому, что их раны были сложны для того трактата и его читателей. И, разумеется, для меня.

Сейчас же я неспешно проливал силу, то сжимая её в узкий ручей, то разливая широкой водой, которые питали иссушенные долины, то превращая в основу, которая скрепляла разрушающуюся плоть. Густой туман отступал, редел, а следом за ним следовал и я, довольный.

Так я прошёлся по всем самым повреждённым местам плоти, подлечил два самых пострадавших меридиана, где явно были дополнительные проблемы с проведением силы и, довольный, отступил окончательно. Уверен, они и на мышцы оказывали действие.

Открыл глаза, поражённо хмыкнул.

Рассвет, если я всё верно понимаю.

Потянулся, разминая тело и сообщил требовательно глядящей на меня Лае:

— Что смог, сделал, старшая. Такой сложный случай у меня впервые, но сделал всё, что мог.

Она буркнула:

— Шрамы на месте.

Нахмурившись, я опустил взгляд. На месте. Странно, вроде тут, у поверхности, я вливал силы и техник больше всего. Неуверенно предположил:

— Может, нужно время на то, чтобы тело нарастило новую плоть?

Фыркнул Мирак, в голос, не скрываясь:

— Нужно? Ох, ты и лекарь.

Лая осадила его:

— Зря язвишь. Пальцы сгибаются без боли. Не хочешь проверить, стала ли сильней моя рука?

Мирак покачал головой и буркнул:

— Нет, не хочу.

Все последующие три дня я то и дело ловил на себе странные взгляды Лаи и Мирака. Но вот беда — ничего не слышал. Могли бы и поговорить между собой обо мне мыслеречью, но нет. Болтали они о чём угодно, но только не обо мне.

Я же продолжал впитывать их опыт, подмечать мелочи, которые мне через пару месяцев должны пригодиться. Появилась у меня и карта окрестностей города — едва ли не за спасибо мне влил её в жетон один из парней-Мастеров. Просто когда я залечивая ему разорванный Зверем бок, упомянул о том, что у меня её нет, и вот — теперь есть.

Так что теперь я более-менее понимал, как выглядит это Внешнее Поле Битвы и где мы ищем добычу.

На самой окраине, это я понимал и раньше. Но теперь знал, где буду искать её сам. Довольно далеко от этого места, в более спорном и богатом месте. Там, где уже нет лоскутов, песков и истощённой, словно высушенной земли, а лежат сплошные леса. Не Небесные Исполины, к сожалению, но довольно густые, а по левую руку в дымке будут видны вершины местных гор. Уже знаю, что это будет выглядеть очень красиво.

Заработали мы здесь, кстати, очень прилично. Удачно подвернулось это смещение стен лабиринта, а Лая и её напарники отлично понимали, где и что стоит искать, отыскивая поместья и Зверей буквально на ровном месте.

Я же даже сделал себе отметки о том, что нужно проверить.

Например, я так и не услышал в рассказах Лаи о том, что сигналы Поля Битвы можно вызвать самому, убивая големов одного за другим. Хотя о бедствиях, именно так, о бедствиях, которые предрекали светящиеся шары в небесах, парням она напоминала довольно часто. Но в основном проверяя, хорошо ли они помнят, о чём предупреждают эти сигналы и какие способы есть спастись от таких бедствий.

Со способами было не густо. Либо бежать, либо прятаться, либо постараться добраться до ближайшей безопасной зоны.

С ними было ещё одно отличие от Полей Битвы Второго пояса. Нет, там тоже находились места, целые кварталы, где не была обозначена опасность, где не встречалось врагов. Но чаще это были кварталы возле внешних стен, глубже это были поместья, где уже давно не возрождались защитники или не появлялись логова Зверей.

Можно было ещё вспомнить тот купол, под который заманивали своих жертв братья Юрлем и Юрвей и где они, вместе со своим старшим Хатием стали моими подневольными слугами.

Здесь же такие места могли быть везде. У края Поля Битвы, в глубине, в чаще, на склоне горы, на развалинах поместий. Чаще всего это большое уцелевшее здание, в котором никогда не появлялось големов и ловушек, и где можно было спастись от почти всех бедствий Поля Битвы. Парни то и дело, подначенные Мираком или Агишем, вспоминали, кто и от какой беды спасся из их знакомых в таких местах.

Познавательно. Я даже отметил про себя, что это Поле Битвы очень огромное и здесь явно не получится шагать от поместья к поместью, быстро убивая големов одного за другим. Впрочем, это было справедливо только для тех мест, о которых знали и рассказывали те, кто меня окружал — идущие не самого высокого ранга, не самой высокой силы. Кто-то ведь становился причиной появления шаров над Полем Битвы, кто-то ведь вызывал бедствия Внешнего Поля Битвы, от которых в ужасе бежало большинство идущих земель Ян? Может быть, это были идущие самой семьи Ян, может быть, отряды союзов, которые потрошили богатые места. К примеру, ещё один город.

Узнаю ещё.

Мы уже возвращались, подошли довольно близко к городу, пески давно сменились обычной землёй и травой, лишь чуть тронутой желтизной, когда я ощутил знакомое и уже даже чуть подзабытое — холод стали между лопаток.

Немного замедлился, так чтобы видеть Агиша, который шёл слева и позади.

Ничего необычного. У него всё такое же скучающее выражение лица. Главное же, что я не слышал ничего необычного в разговорах этих троих между собой и уж точно не слышал, чтобы они что-то замышляли с помощью мыслеречи.

Не они.

Тогда… Кто?

Ответ я получил довольно скоро.

Первым забурчал Мирак, стоило ему пройти всего сотню шагов:

— Лая, что-то тут не то.

Она кивнула, мы резко начали забирать левей, Агиш, чья очередь была парить в небе, заметил это, закружил над нами, рисуя всё большие круги, но всё это не помогло.

Не прошло и ста вдохов, как Лая остановилась, медленно повела головой, а затем громко сказала в пустоту:

— Давайте без этих игр. Кто вы и что вам нужно? Я сопровождаю в их первом выходе слабых идущих по поручению семьи Ян. Вы должны знать, что семья Ян не оставит нападение на нас безнаказанным.

И ей неожиданно ответили:

— Приятно видеть, как опыт и чутьё возмещают силу. Мне говорили про тебя, Лая, только лестное, хваля твой ум и хватку. Надеюсь, и в моём деле твой ум окажется на высоте.

Голос мне был знаком, спустя десять вдохов, когда в полусотне шагов от нас медленно проступили из воздуха два десятка фигур, я даже вспомнил, нет, не имя, но лицо говорившего.

Один из тех двух парней, что оттачивали передо мной заманивание в свои союзы.

Надо же, и не нужно ходить оглядываться — пришли лицом к лицу. Правда, сначала воспользовались формацией маскировки, но это мелочи.

Парни вокруг меня зашептались, стараясь делать это незаметно, опускали руки на пояса, ближе к кисетам, озирались. Это они молодцы, действительно, кто сказал, что за спиной у нас больше никого нет и что вот эти впереди показались не нарочно?

А ведь это всё из-за меня. Не думаю, что здесь союзы вот так встречают возвращающихся с выходов и требуют свою долю. Так не делали даже Тигры, которых презирали ватажники Гряды.

Лая уважительно склонилась и, в отличие от меня, имя она помнила, вернее, знала:

— Старший Дамзор, восходящая звезда союза Железного Кулака и тот, кому пророчат стать одним из прямых учеников его главы. Как вы хотите проверить мой ум?

Дамзор довольно кивнул:

— Я помню правила и помню про первый выход. Но у меня дело к тому, кто свой первый выход сделал давным-давно. Что скажешь, Лая?

Она помедлила. Стояла тишина. Даже мыслеречью никто не пользовался. Дамзор, тот, что советовал мне при расставании оглядываться, снова сказал сейчас всё, что хотел и ждал ответа. Я медленно потянул руку к поясу. Сбежать от Предводителей на своих двоих? Смешно.

Лая кивнула:

— Хорошо, он ваш.

Через мгновение от меня шарахнулись парни, с которыми я прожил у одного костра неделю. Мирак тоже шагнул левей. Только Лая осталась на одном месте и даже не повернулась ко мне.

Зато сталь между лопаток налилась холодом, а земля под ногами потеплела уже даже подзабытым предупреждением боевой медитации.

Я едва успел отпрыгнуть, уходя от первой стальной цепи, что вырвалась из-под земли. Толкнул в меридианы силу, потратив время на то, чтобы с опозданием, но создать обращение.

Ногу ободрало, раздирая штанину, но я успел уйти Поступью, вырваться из центра техники.

Вдох, и я проскользнув между последних цепей, швырнул перед собой летающий меч и прыгнул уже на него.

В спину ударило, но опасность была не так велика, и я даже не стал уворачиваться, тратя на это время, принял на Покров.

— Стоять!

Да, уже спрыгиваю с меча, Дамзор.

Влево, пропуская ещё один удар мимо себя.

Вправо.

Вн… От этого не уйти, если не хочу потерять уже набранную высоту и скорость.

Пришлось снова принимать удар кулак к кулаку. Вернее, кулак к спине. Хорошо хоть техника пришлась не ниже.

В жилах уже кипел азарт, и я, рискуя свалиться или грохнуться вместе с мечом, всё же обернулся.

Бывшие товарищи по выходу замерли, сбившись в кучу за спиной Мирака. Лая так и стояла на месте спиной ко мне, и только Дамзор и его люди сорвались с места, на ходу доставая из кисета огромные мечи и вовсе не для того, чтобы ими махать и сражаться.

Это летающие мечи.

Предводители. Они все Предводители. Все два десятка.

Я в очередной раз напомнил себе суровую правду.

Пятый пояс, Леград. Это Пятый пояс.

Глава 6

Ещё одна суровая правда состояла в том, что это Дамзор мог выйти за стены города, ждать меня и без затей пытаться убить или, самое меньше, избить и покалечить.

Он — восходящая звезда союза Железного Кулака и тот, кому пророчат стать одним из прямых учеников его главы, вербовщик союза, можно сказать — лицо союза перед всеми новичками города.

Я же — старый и побитый жизнью Орзуф, который бежал в Пятый пояс в поисках приюта. Я Орзуф, который в городе Ян — никто.

В голове раздался злой голос Дамзора:

— Вздумал бежать? Глупец, остановись и прими свою судьбу, прими наказание за свою наглость.

Я кивнул. Да, сейчас, остановлюсь и приму. Жди.

Я, возможно, могу растянуть преследователей, завести их в зону, где полёт невозможен, подначить Дамзора, напирая на трусость, заставить его выйти против меня, а затем убить, не так уж он и силён, но что дальше? Союз Железного Кулака не спустит этого. Какой-то бродяга убил восходящую звезду союза? Это же плевок в лицо.

— Сражайся, трус!

Кто тут ещё трус? Я могу убить его один на один, но никак не тогда, когда у него почти два десятка помощников моего ранга силы.

И это ещё в лучшем случае. Пятьдесят шагов слишком далеко, чтобы я сумел оценить их силу. Может быть, он попросил пойти с собой старшего товарища по союзу? Позвал поглядеть, как он проучит наглеца? Откуда их, вообще, набежало столько, им заняться в их Кулаке нечем, что ли?

Снова обернулся, уже уверенней.

Нет. Впереди всех мчится Дамзор, никто не сумел его опередить. Значит, он самый сильный среди них, либо же, если там есть старший, он не собирается делать за него грязную работу. Нужно бежать, сейчас мне главное не сильно сдавать набранный в первые вдохи отрыв. Сомневаюсь, что у всех преследователей такие же большие средоточия, как у меня.

Ох, как колет между лопаток.

Какое ещё проучить? При «проучить» Прозрение так себя не ведёт. Убить меня хотят, безо всяких шуток.

Я скрипнул зубами и выругался. Как унизительно. Меня хотят убить, я же не могу убить в ответ. Даже если случится чудо, и мы останемся один на один. Я. Не. Могу. Его. Убить.

Бесит.

Город мне ещё нужен. Я могу найти силу и место для медитации на Поле Битвы. Но пока что всё, что мне встречалось в выходе с отрядом Лаи — было хуже подвала и ингредиентов Пиатрия.

— Ублюдок! Остановись! Я разорву тебя на части!

Почему злюсь я, понятно, но что это ты так злишься, Дамзор? Неужели уже сомневаешься, что догонишь?

Обернулся ещё раз, оценивая расстояние.

А ведь и верно. Расстояние не только не стало меньше, оно даже увеличилось. Неужто у тебя такой ужасный летающий меч, Дамзор? Ты же восходящая звезда своего союза, Дамзор.

Я расплылся в улыбке. Старший Тизиор, снова спасибо вам огромное за ваше творение. Когда меня не ловят в ловушку всякие мастера Массивов, я, оказывается, очень и очень быстрый, даже в Пятом поясе. Во всяком случае, сейчас из двадцати одного меча мой самый быстрый.

Да, я не могу сейчас убить Дамзора, но я могу его унизить.

Для этого нужно сбежать от него и вернуться в город первым, оставив его в дураках.

Всего лишь.

На моей стороне более быстрый летающий меч, амулет невидимости и возможность спрятать своё Возвышение.

На их стороне число и все неизвестные мне способы поиска. Это ведь Пятый пояс, Леград. Тут твоя чаша поиска может быть у каждого первого.

Не попробую — не узнаю.

Я старательно вливал силу и стихию в меч, пытаясь выжать из него всю возможную скорость.

Если у этих умников позади нет хитростей, то они в любом случае отстанут.

Я вызвал перед собой карту. Как вовремя я её получил. Мысль о том, что можно завести преследователей туда, где мечи не летают — слишком уж безрассудна, глупо лишаться своего самого большого преимущества, но вот завести погоню туда, где их мечи станут летать ещё хуже — почему нет?

Как там рассказывал Мирак? Очень неприятно швыряют воздушные потоки? Я умею летать, когда мне мешают, спасибо дарсовому Ортию за науку, а вы?

Сейчас вокруг — довольно узкая кишка стен Поля Битвы, по которой меня гонят от города. Пожалуй, полтысячи вдохов лёта в одну сторону, столько же в другую, неудивительно, что Дамзор ждал меня на её выходе — самое удобное место. Додумался бы о засаде чуть раньше, попытался бы бежать к городу, а не от него.

Но приходится крутиться с тем, что есть. Скоро впереди барьеры лабиринта Поля Битвы резко расширяются. Мы там как раз отрядом по краю прошли в своих поисках. Нужно лететь туда и искать возможность затаиться на каком-нибудь клочке леса. Кто из преследователей заметит Закалку?

И не думай, Дамзор, что я забуду это бегство. То, что ты не встретил меня в городе, тоже многое говорит о настоящей силе семьи Ян и союзов. Убить меня в городе ты не решился.

Имя Лаи я гнал из головы.

Что-то у меня не складывается с ватажниками. С Мириотом не срослось, но там, с высоты прожитых лет, я хотя бы могу признать, что была и моя вина. Но здесь… Обидно.

Неужели я ждал, что Лая, Мирак и Агиш заступятся за меня и ввяжутся в драку, из которой не смогут выйти победителями? Рискнут Мастерами, которых вывели познакомить с Полем Битвы?

Наверное, да, ждал.

Поэтому, когда по левую руку и впереди на горизонте начали бить молнии, я без раздумий довернул меч, направляя свой полёт к ним. Плевать на зоны искажения и план с лесом. Молнии это именно то, что нужно мне сейчас. Мне очень нужна парочка молний, чтобы прочистить голову.

О том, что это, вообще-то, тоже молнии Пятого пояса, я вспомнил, уже когда летел сквозь падающий с неба дождь, то и дело пробивая телом низкие облака.

Вспомнил и тут же отмахнулся от этих мыслей.

Не страшно. Я справился с молниями Шестого пояса, да не простыми, а молниями опасной бури земель Итреи, которые, между прочим, прилетали откуда-то с Великого Поля Битвы.

Впрочем, бьющая в лицо холодная вода, порывы ветра и первые молнии быстро выбили из меня лишние мысли, оставив только полёт, фиолетовые вспышки вокруг, бьющий по ушам гром и наслаждение.

От пяти молний я увернулся. Или, правильней и честней будет сказать, что под пять молний я не успел поднырнуть?

Неважно.

Шестая молния была моей, раскрасившей мир во все оттенки фиолетового.

Сначала я зарычал от восторга, затем от разочарования.

Мало. Этого было очень мало. Мне почти не пришлось напрягаться, чтобы защититься от чужой стихии.

Ещё, мне нужно ещё! Больше! Сильней!

И я вскинул голову, выглядывая себе кусок тучи помрачней и потяжелей, то место грозы, в которой больше всего силы.

Вон туда!

Следующая молния, в которую я влетел, уже не ослепила меня. Я успел оценить и её красоту и красоту фиолетовых всполохов, которые словно бахромой украсили меч под моими ногами.

На мгновение я испугался, что он сейчас сломается и я рухну вниз, но нет, творение старшего Тизиора не хуже меня пережило этот удар, лишь сталь по самому краю приобрела едва заметный сизый оттенок, и я снова рванул к молниям.

Когда я вспомнил о своих преследователях, то не то что не сумел отыскать в буйстве стихии ни одного из них, но даже не помнил, где и когда последний раз их видел. Кажется, это было ещё до того, как я увидел грозу.

С этой высоты хорошо просматривались приметные горы по правую руку и я быстро понял, где нахожусь, но так и не нашёл и следа погони.

Кажется, вышло даже лучше, чем я ожидал. А если так, то не вернуться ли мне обратно в город по тому же отрезку лабиринта Поля Битвы, по которому я попал сюда? Через то самое место, где меня ждал Дамзор?

Вот такой наглости он точно не ожидает.

Правда, от мыслей об этом меня отвлекла ударившая невдалеке молния и я снова нырнул в тяжёлые и низкие облака.

Кстати, зря, потому как давно понял, что это совсем не те молнии — в них не было ни нужного буйства стихии, ни хоть какой-то опасности для меня, за всё время я не сумел набрать даже на один узел. За всё время, это с удара первой молнии и до самого конца, до момента, когда окончательно пропало очарование этой грозы и этих туч.

Вернее, если уж быть честным, очарование закончилось в момент, когда я на полном ходу, закручивая спираль в поисках новой молнии, ощутил тёплый ветер опасности. Едва-едва успел сбросить ход, а иначе сыпаться бы мне вниз вместе с мечом и зажимать разбитый нос — передо мной высился невидимый барьер стены Поля Битвы. Гроза вынесла меня к самому краю огромного круглого расширения лабиринта.

К самому-самому краю, и если ветер, тучи и молнии свободно проходили через него, то я и меч — этого сделать не могли.

И тут я вспомнил про перстни.

Даже не считал, сколько вдохов я потратил на попытки. У самой земли, высоко в небе, перстни с пантерой, перстень с драконом, прикоснуться, ударить, потребовать, обратиться мысленно, с помощью жетона, и всё остальное, что только пришло мне в голову.

Ничего.

Сначала разочарование вспыхнуло так сильно, что я был готов вмазать в эту барьерную стену чем-то мощным, ну, насколько мощным мог бы быть удар Предводителя второй звезды. Скорее всего, это была бы Суть Стихии.

Но я сдержался. Глупо.

Вдвойне глупо было даже проверять перстни. С пантерой у меня их несколько, это уже говорит о том, что они не редки. Если бы они, добытые во Втором поясе, предназначенные для прохождения на их Поля Битвы, были бы способны воздействовать на барьеры Внешних Полей Битвы Пятого пояса, то…

То их бы никогда не позволили оставить во Втором поясе. Стражи бы изъяли их ещё десятки, если не сотни лет назад, и с их помощью Рам Вилор вернул бы Внешние Поля Битвы под власть возрождённой им империи.

Даже если подумать головой, не поддаваться эмоциям «а вдруг», то клан, которому когда-то принадлежали города Второго пояса, клан, который делал для своих гостей перстни с пантерами, мог и вовсе не иметь земель в Пятом, бедном Поясе.

С драконом всё, конечно, не так. Дракон — это герб старой, павшей империи Древних. Он явно могущественней, но его возможности лежат в управлении Путями, а не стенами-барьерами, созданными защитниками Империи.

И воспоминания о защитниках, барьерах Поля Битвы и том, что я сейчас, вообще-то, лечу по внутри одного из них, причём тому, который всё это время потихоньку смещается, готовясь изменить этот участок лабиринта, снова отвлекли меня от возвращения в город.

Я спустился к самой земле, холодной, грязной, пропитанной влагой ещё не закончившегося дождя и медленно полетел над ней, пытаясь отыскать что-нибудь достойное. Сам, как обычный искатель, правда, искатель Пятого пояса.

Уже через сотню вдохов понял, что для того, чтобы успеть рассмотреть все детали, нужно лететь едва ли не так же медленно, как идёт человек, а это тратит сил как бы не больше, чем обычный, неспешный полёт, так какой смысл?

Поэтому я приземлился и дальше двинул ногами. Всех преимуществ от того, что я Предводитель и умею летать — оглядел окрестности с высоты и могу сбежать по небу, если что.

Словно в награду за мои разочарования, уже через тысячу вдохов я отыскал первую небесную траву, а затем они пошли так густо, что стало окончательно ясно — я первый искатель, который оказался здесь, на земле, с которой сдвинулся барьер. Вот именно тут, может быть, сотню лет никого не было, поэтому-то и трав здесь так много, среди них много вызревших, набравших силы и явно очень недешёвых.

Ещё в Морозной Гряде, ещё в её Школе, Мир, один из моих соучеников, мой товарищ, рассказывал историю своего Возвышения, где упоминались редкие травы. Небесные травы на то и небесные травы, что они не просто поглощают силу Неба, собирая её в себе, но и идут по пути Возвышения, пусть и очень отличного от путей Возвышения людей или Зверей. У каждой, даже слабой травы есть шанс поглотить достаточно, чтобы шагнуть на следующий этап, стать из какого-нибудь обыденного Солнечного Репейника редким Дымчатым Солнечным Репейником или Солнечным Репейником с фиолетовым стеблем, который даже не имеет отдельного названия, но идёт совсем по другой цене и на совсем другие зелья.

Здесь этих редких видов трав были… Целые поляны.

В буквальном смысле. Здесь были целые поляны в пять-десять шагов ширины, где все травы возвысились в свои редкие версии. У части из них я не знал даже названий, но отчётливо видел отличия от известных мне трав и понимал, что всё это нужно собирать и как можно быстрей, пока рядом не появились соперники.

Мне не хватало ещё с кем-то объясняться о том, почему этот слабак ворует их травы. Жадность словно лишает людей разума.

Я же видел и гораздо больше сокровищ, к тому же не так сильно, как остальные идущие, нуждался в деньгах. Техники у меня есть, оружие есть, крыша над головой и работа, которая меня возвышает, есть. Что ещё мне нужно? Разве что немного помедитировать и выпустить своих змеев воды. Некоторые из полян очень даже неплохо сочились чужими мне стихиями. Их самих я не видел, но не зря же неделю просидел в подвале алхимической мастерской?

Так я и шёл от поляны к поляне, от леска к леску, через пятна пустоши и камней, впрочем, и там иногда находя настоящие сокровища. Когда…

В животе неожиданно потянуло, заурчало, и я вспомнил, что уже, наверное, два или даже три дня ничего не ел.

Пришлось располагаться прямо возле очередной поляны трав, на которой я выкопал три четверти самых старых, оставив остальные расти и цвести дальше. Не уверен, что это спасет их, когда здесь появятся еще искатели, но я привык поступать именно так.

Полез в свои запасы и подумал, что, пожалуй, мне нужно ещё еды. И не просто набить живот, как сейчас, а снова сходить в тот трактир и наплевать на Павильон Удовольствий напротив. А можно сходить и не только туда, в конце концов, можно сравнить, как готовят и в других местах города Ян. Вот то, например, место, откуда теневики пытались заставить меня оплатить еду. Бык или кто там? Если там так дорого, то это ведь значит, что и вкусно, что там тоже готовят особые блюда для Предводителей.

И кстати, со многими из небесных трав, которые я принесу в город.

Я даже жевать перестал, мысленно окинул взглядом свою добычу, решая, не оставить ли себе часть для готовки.

Но быстро вспомнил, сколько времени потратил на то, чтобы научиться правильно заваривать чай и заваривать его вкусно.

Нет, с готовкой всё гораздо сложней. Я умею готовить, но простые, неприхотливые блюда. Не уверен, что сейчас я с таким же удовольствием, как в детстве, съел бы тушёного с мясным корнем квыргала. Тратить время и учиться тому, с какими травами готовить того Рака, которого я съел? Нет уж. Я помню, как слуга рассказывал, как важно не переварить его, чтобы не уничтожить вкус и сохранить в нём стихию. Если он даже наполовину преувеличил сложность, то у меня всё равно нет ни времени, ни желания тратиться на готовку.

В общем, дальше я отбирал себе только те травы, которые неплохо бы смотрелись в моих чайных отварах, и всё.

А потом наткнулся на первое поместье. Да, развалины, да зияющие проломы окон и дверей, да, трава по колено, колючая и неприветливая, но это было первое поместье, которое я отыскал сам в Пятом поясе, и это было первое здесь поместье, где никто не говорил мне держаться позади и не лезть вперёд.

В общем, к городу Ян я вернулся только через девять дней и совсем с другой стороны, пройдя и пролетя по краю земель союза Трёх Сестёр.

На воротах сообщил своё имя стражнику, тот безразлично кивнул, плюнул на пальцы и принялся листать толстенную, потрёпанную книженцию.

Листал-листал, затем вдруг замер, поднял на меня взгляд и переспросил:

— Орзуф? Который лекарь, вышел с Лаей и не вернулся?

Я поправил его:

— Вернулся же, стою перед тобой.

— Ага, — кивнул стражник. — Вижу, — о чём-то задумался, разглядывая меня, а затем протянул. — Ну, это, проходи.

— Куда, — уточнил я.

Уточнил, потому как знал, что сейчас нужно отдавать городу и семье Ян их часть добытого, но не знал, где это происходит.

— Туда, — ткнул пальцем стражник и так зыркнул на напарника, что даже меня проняло.

Напарник же, который до этого отирал стену, лениво перебрасывая из руки в руку небольшой кинжал, подорвался, спрятал нож в кисет и выпрямился, всем видом изображая, как он бодр и полон сил.

Странно, конечно, но мне какое дело до их службы? Главное, чтобы не побежали к Дамзору докладывать. Вдруг в семье Ян мало платят?

Стоило мне толкнуть указанную дверь, как я сразу понял, что да — это оно. Скупка она и есть скупка, что у семьи, владеющей городом в Пятом поясе, что у ватажника Волков, которые владеют только собой. И неважно, что сейчас у меня не скупают травы, а берут с меня налог.

Оглядев выложенные мной травы, скупщик покачал головой:

— Неплохо, неплохо. Первый раз тебя вижу, так что неплохо вдвойне.

Я смолчал, лишь чуть улыбнулся. Толку мне от его похвалы?

Но когда он начал пересчитывать пучки, явно откладывая каждый четвёртый, я мягко поправил его:

— Не нужно. Это всё и есть доля семьи Ян.

Скупщик замер, поднял на меня взгляд:

— А как говоришь, тебя зовут, собрат?

— Орзуф.

— А что, Орзуф, думаешь делать со своей частью? — издалека зашёл скупщик. — У тебя ведь не только травы, верно?

К чему он ведёт, я знал, поэтому так с улыбкой и кивнул, сразу согласившись:

— Мне бы жетон.

Он просиял, а через миг уже ловко толкнул между трав небольшой, размером с четверть ладони, круглый и плоский красный жетон на котором зелёным было написано «Ян».

Жетон для аукциона, который давал скидку на покупку вещей и давал чуть большую цену на товар, что ты сдавал. Каждый цвет означал свою скидку и у меня была сейчас самая небольшая, первая из заслуг перед семьёй Ян.

Раньше я думал продать свою часть через Лаю, у которой было очень много заслуг перед семьёй Ян и городом и которой жетон давал чуть ли не четверть добавочной цены при продаже. Но это было раньше. Теперь всё сам. Вернее, травы у меня и без того есть кому продать, причём безо всякого аукционного дома Ян и по очень хорошей цене. Но с остальным Пиатрий мне помочь не мог.

Или мог, нужно просто его спросить об этом. Хотя нет, не стоит лезть к нему с мелочами и травами, я справлюсь с этим и сам. А для крупного у меня есть безымянный старик.

Я тут думал, пока шёл к городу. Да, конечно, Ян легко отследит, у кого в городе появились лишние деньги и кто тратит больше, чем сдал городу. Но в моём случае ведь продавать и тратить будет не Орзуф, а безымянный старик. Духовные камни будут приходить и уходить в пустоту. Да и даже это мне пока совершенно не нужно — не так уж и много я добыл в этот раз. Поместье оказалось пустым, безо всяких подземелий, статуй с вложенными техниками, тайного сада, оружия Древних и прочего, что обычно добывали в таких местах. Хитрость с безымянным стариком я оставлю на будущее, когда сумею добыть что-то действительно ценное, что Орзуфу может только повредить.

Голем же и его драгоценные глаза пусть лежат там, где он и пал, последний защитник поместья. Надеюсь, что нескоро там окажется ещё один идущий и останки голема уже будут выглядеть грудой пыли камня, никому не интересной. Что-то я с каждым прожитым годом получаю всё больше и больше странных привычек, которые сложно объяснить другим.

Казалось бы — убить этого самого голема, который уже почти четыре сотни лет защищает поместье — мне справедливость позволяет, как и обобрать поместье, которое он защищает, а вот собрать с его тела трофеи — нет. Или, может быть, я собрал бы что угодно, кроме глаз, которые так напоминают мне духов Изарда и Маорса?

И почему, вообще, у големов Второго пояса нет такого трофея? Почему их глаза тускнеют и трескаются, как обычный камень? Пока вся известная мне разница — это место и их Возвышение.

Если говорить другими словами — их качество. Уверен, у мастера артефактов таких глупых вопросов бы не возникло.

Я в этом совершенно ничего не понимаю, но, честно говоря, во время схватки Лаи с големом я не заметил ничего особенного. Да, сильный голем, да, сумел ранить Лаю, но это, скорее, её ошибка. Так для чего же у них на ранге Предводителя появляется такое большое хранилище стихии? Возможно, это предназначено для сражения с Призраками? Нужно бы в следующий выход проверить эту мысль и достать, наконец, Флаг Призрака. Нужно ему догонять меня по силе.

В алхимической лавке меня впечатлили глаза Пиатрия, которые он на меня выпучил:

— А? А? А-а?

Это было очень забавно, но совершенно не несло смысла. Вернее, мне оставалось лишь догадываться о причинах такого удивления.

— Не ожидал, что я вернусь, собрат? Неужели эти наглецы из Кулаков рассказывали, будто догнали меня?

— Э-э-э, нет.

— Рассказывали, будто нагнали на меня такого страха, что я больше сюда не вернусь?

Это было бы выходом, не жди меня в городе Ян столько хороших ингредиентов, знаний и еды. Но я пока ещё не был готов всё это бросить. Разумеется, Кулаки и лично Дамзор этого так не оставят, в следующий раз всё будет опасней, но в следующий раз, через две недели, уверен, и я буду уже сильней. А ещё я буду один.

И горе тем, кто решит снова меня подловить.

На этих размышлениях я одёрнул себя. Пятый пояс, Леград, Пятый пояс, многие здесь тебе не по зубам. Но слабым Предводителям, Предводителям с Указами и контрактами, лучше не пытаться гнаться за мной, я могу их смертельно удивить.

— Нет, что ты, Орзуф. Прости моё удивление, видно, мне нужно больше верить Нулару. Ты и впрямь скрываешь в себе больше, чем видится на первый взгляд.

Я нахмурился и переспросил:

— Нулар?

Но Пиатрий словно оглох:

— Я сделал выводы. Моя осторожность едва не заставила меня потерять счастливую возможность. Но в этот раз я точно всё сделаю правильно.

— Ладно, — я хмыкнул, оставив вопрос в Нуларом. Я вспомнил кто это — вербовщик семьи Ян у портала. Спросил другое. — И как же это — правильно?

Пиатрий нагнулся ко мне:

— В лечебнице пока утрясают мелочи, заманивают людей, приучают их, что теперь появилось ещё одно место для лечения. Там не так уж и нужна твоя помощь сейчас. Я предлагаю сосредоточиться на алхимических ингредиентах. Отложим мелочи, с которыми справится и управляющий, Орзуф, я прошу тебя заняться действительно дорогими вещами. Месяц назад я взял заказ.

Пиатрий замолчал, повёл рукой, приглашая меня присесть за стол, собственноручно налил мне чая и только потом со вздохом продолжил:

— Буду откровенным с тобой, Орзуф, я поддался жадности, переоценил свои силы. Я взял аванс, взял ингредиенты, но две мои попытки подступиться к созданию зелья потерпели неудачу. И вот — теперь в моей мастерской появился ты. Я сразу должен был понять, что к чему, но осторожничал и не доверял. Теперь этого не будет.

Я слушал с лёгкой, ничего не выражающей улыбкой на губах. Отпивал чай и пытался вычленить суть из всех словоизлияний Пиатрия. Выходило, что он до сих пор жадничал. Если речь идёт об ингредиенте, с которым ты не можешь совладать, то обратись за помощью. К тем же Ян. Но нет, тебе проще мучаться в подвале самому или надеяться на то, что там справлюсь я.

Оно мне нужно?

Я отпил ещё глоток и спокойно вставил, едва Пиатрий сделал вдох:

— За отдельную плату.

Пиатрий похолодел взглядом и уже другим тоном выдохнул:

— Сколько?

Я, немного уже понимая после недели разговоров у костров, как тут всё это делается, поэтому потребовал:

— Хочу увидеть контракт.

Пиатрий улыбался, но я отчётливо слышал скрип зубов. Тем не менее на столике появился чёрный свиток контракта.

Я раскатал его, скользнул взглядом по строкам.

Я, Пиатрий, обязуюсь изготовить День Шестого Рассвета из предоставленных ингредиентов. В срок… качеством не слабее обсидиана…

Я, Аранви, обязуюсь оплатить сразу десять тысяч духовных камней высокого качества авансом, предоставить все нужные ингредиенты, а также выплатить при получении зелья Шестого Рассвета качества обсидиана оставшуюся плату в девяносто тысяч духовных камней высокого качества.

Разжав пальцы, я позволил свитку скататься и поднял взгляд на Пиатрий. Тот сидел, всё так же сжав губы и глядя на меня исподлобья. Тяжёлый взгляд. Даже не ожидал, что он так жаден, всё же это не такая уж и великая сумма. Платы за зелье на шесть дней загула с женщинами и едой у теневиков не хватит.

Спокойно озвучил обычную в таком деле плату, правда, для алхимика, а не подмастерья на измельчении:

— Десять процентов.

Пиатрию понадобилось шесть вдохов, чтобы растянуть губы в пустой, неживой улыбке и кивнуть:

— Согласен.

Ничего, не всё же ему на мне деньги делать.

В подвал мы спустились вдвоём. Под всё таким же тяжёлым взглядом Пиатрия я напялил фартук, натянул перчатки, даже влил в себя протянутое им зелье защиты от стихий.

Пиатрий выставил на стол тяжёлую и уже привычную мне шкатулку, строго предупредил:

— Нужно нарезать на девять частей, стараясь, чтобы они были как можно более одинакового веса. Не толщины, не размера, а веса, ясно? Веса!

Я кивнул, и только потом он достал свой ингредиент.

Первое, что меня удивило — это то, что достал он его не из кисета, как остальное, а из кольца, на которое я раньше не обращал внимания.

Второе — это как полыхнуло силой в этот момент. Казалось, что на ладони Пиатрия сияет стальным, неописуемым светом яркий Светоч.

Третье — как резво сбросил Пиатрий этот светоч с ладони и отскочил прочь, к двери.

— Пока горит большая свеча. Я буду ждать, пока горит большая свеча — после этого я спущусь за тобой. Надеюсь, ты не подведёшь меня, Орзуф, и мне не придётся этого делать.

Слова ещё не затихли в воздухе, а Пиатрий уже захлопнул за собой дверь в подвал.

Я даже не глянул в ту сторону, целиком сосредоточившись на том, что лежало на столе.

Нет, это не Светоч и даже не шар, как показалось мне в первый миг. Это обманывает меня моя способность видеть проявление силы. Только в этот раз силы здесь столько, что она слепит.

Не только слепит, но и заполняет подвал. Светоч на глазах расширялся, словно распухал, создавая вокруг себя ещё одну сферу, более тусклую, но гораздо более большую.

А если здесь столько силы, то сколько же стихии?

Какая ещё большая свеча, Пиатрий? Дай мне побыть с этой штукой здесь пару дней.

Но я тут же одёрнул себя. Глаза уже вполне свыклись с сиянием силы и я уже видел, что лежит на столе.

Вытянутой формы сизая штука, больше всего напоминающая селезёнку или ещё что-то из потрохов.

А потроха никогда не славились тем, что могут долго храниться. Свежесть она быстро уходит, а сколько раз эту штуку уже доставали из кисетов и колец, пытаясь накрошить? Видно, что один кусок даже сумели отрезать, потому-то, кстати, и эта штука так сильно истекает силой — нарушена оболочка.

Ладно, переживу. Обойдусь и большой свечой, что отмеряет время. Это не так уж и мало.

Шагнул ближе, окружил себя змеями воды, сделал ещё шаг и с изумлением увидел, как самые дальние змеи расплылись на ленты, истаивая без следа и оставляя вместо себя пустоту, словно сферу моей стихийной защиты откусили или обрезали.

Это что, чужая стихия так сильна, что пожирает она, а не её? Или мои змеи всё ещё тупые-тупые?

Я чуть наклонил голову и приказал.

Пожирайте!

С тем же результатом.

Первых змей словно пожрали самих, распустив на ленты.

Повинуясь мне, змеи отскочили, закружились вплотную ко мне, слипаясь друг с другом и становясь всё больше и больше.

Пять огромных змей распахнули свои пасти и рванули вперёд спустя десять вдохов.

Четыре из них пали в схватке с чужой стихией, пятая же не только осталась цела, но отыграла мне шаг и снова выгнула сферу защиты, возвращая ей идеальную форму. Но равноценен ли был обмен?

Точно нет.

Но это лишь пока. Лишь пока. Мерная свеча у Пиатрия только начала гореть.

Я предвкушающе оскалился, не хуже своего змея воды. Эта схватка только начинается. Молнии здесь никудышные, а вот потроха у тварей — ого-го. Если это кусок от Зверя Предводителя, пусть даже и пикового, то мне предстоит ещё длинный путь. Но пусть даже я опустошу сегодня стихийное средоточие, если его удастся обменять на новый уровень познания стихии — оно того стоит. Больше того — это даже очень дёшево.

Вышло даже лучше. Почти всю свою стихию я потратил, делая шаг за шагом. Думаю, если бы я делал это быстро, пытаясь лишь защищаться, то мне хватило бы её запаса дойти до стола и нарезать железу. Но мне ведь нужно было больше.

Я, наконец, ухватил нож и сделал первый разрез. Крохотный, лишь намечая для себя линию разреза, которая отсечёт первый из девяти кусков.

Полыхнуло, заставив меня прищуриться, а следом и дёрнуться от боли.

Змей, что плавал передо мной — истекал голубым дымом из разрубленного бока. По моей же щеке…

Я мазнул свободной рукой — текла кровь. Похоже, передо мной железа Зверя, который познал стихию Стали. Уверен, если бы я мог видеть чужую стихию напрямую или примени этот Зверь технику Сути, то я бы видел летающие мечи. Крохотные, острые, безжалостные мечи.

Удивительную пилюлю, конечно, кто-то заказал. И название у неё такое же удивительное, не отражающее того, что нужно кинуть в атанор, чтобы её сварить. Назвали бы лучше Облаком Безжалостной Стали или Десятью Осколками Меча.

Осторожно, уже представляя, чего ожидать, сделал второй надрез.

Перчатки лопнули, словно рассечённые десятками невидимых лезвий, нож жалобно зазвенел и распался на две половины.

Ничего, здесь он не один.

Я стряхнул бесполезные перчатки, быстро ухватил с дальней полки сразу шесть пар, всё, что там было и вывалил их рядом с железой.

Третий разрез я наметил, сжимая нож голыми руками.

Кровь человека, конечно, совершенно лишняя в алхимии, если только это не пилюля сектантов, но невидимые лезвия не сумели глубоко вспороть моё тело Предводителя, а Воды Итреи остановили кровь раньше, чем она успела сорваться вниз.

Когда я делал первые надрезы, намечая будущие ломти, то я уже был на равных с ядом стихии стали. За следующие две тысячи вдохов, стоя с ножом в руке и прислушиваясь, не раздаются ли шаги на лестнице, мои змеи осилили и поглощение.

Нужно признаться, удержаться от соблазна было сложно. Не так уж и много стихии на самом деле выпускала из себя эта железа, тем более что часть всё равно я не успевал перехватить и она впитывалась в камень подвала. Впитывалась совершенно бесполезно для меня. Впустую.

Поэтому удержаться от того, чтобы не выцедить стихию из самих ломтей железы — было сложно. Не знаю, правда, отразилось бы это на внешнем виде ломтей, но уж точно сделало бы их хуже, ухудшило бы их свойства. Одно дело пилюля, созданная из первосортных ингредиентов высшего качества, другое дело из опустошённых, высосанных жадным проходимцем.

Словно наказывая себя за одни только мысли о подобном, я спрятал их в шкатулку ещё тогда, когда они щедро истекали стихией.

Судя по тому, что Пиатрий за мной ещё не спустился, время ещё не вышло, а делать здесь уже нечего.

Окинув напоследок иссечённый стол, превратившиеся в груду лохмотьев перчатки и осколки ножей, я отвернулся, толкнул дверь и неспешно принялся подниматься, размышляя, чем заняться дальше. Погрузиться в жетон и оттачивать техники или же заняться переделкой одной из техник под себя? Или сегодня заняться сражениями? Можно снова поставить против себя сразу два десятка Пр…

Я замер, не успев опустить ногу на очередную ступень. Да и разговор сам с собой прекратил, сосредоточившись на настоящем мире и том, что доносилось до моих ушей. Вернее, не до них, но тут уж я не знаю, чем я слышу мыслеречь. Возвышением? Душой, что стремится к Небу?

Неважно на самом деле, хотя и нужно поискать обо всём этом книги в библиотеке. Но потом.

— Моё терпение на исходе.

— И это странно. Я сразу оговорил время, которое необходимо подождать. Оно ещё не истекло.

Этот голос я знал. Пиатрий. Но кто первый? Он кажется мне знакомым, а много ли людей я знаю в этом городе?

Алрос? Дамзор? Агиш? Нет, точно не они.

— Это ты проводишь время с пользой, я же трачу его впустую.

— Так займитесь своими делами, вернётесь к вечеру, тогда и поговорите с моим работником.

— Ты не обнаглел ли, Пиатрий?

— Я? Вы сказали мне, что он поможет мне, а теперь, когда он действительно помогает, это я вдруг решил всё переиграть и отобрать его у себя же? Так делаются дела? Таково слово Ян?

— Придержи язык, Пиатрий. Он должен был всего лишь решить твою проблему с выходами, освободив тебе…

— А я нашёл ему гораздо более лучшее применение, старший, в то время как вы почему-то хотите лишить меня всего. Даже того, о чём мы договаривались изначально.

— Я? Это смешно, Пиатрий. Я, как и ты, лишь выполняю приказ старших.

— Пусть так. Но вы же должны понимать, что в такой спешке нет ни мал…

— Ты словно не знаешь, как старшие не любят ждать. Сам-то любишь слушать оправдания своих мастеров, будто зелье можно сделать и с утра, ничего страшного в том, что они сейчас пьянствуют нет?

Мыслеречь смолкла. Словно там, наверху, над моей головой перешли к обычным словам, замолчали, прожигая другу друга недовольными взглядами или просто отошли за пределы моей необычной способности.

Но кое-что я успел понять, как и вспомнить второй голос. Действительно, не так уж много я знаю людей в городе Ян и ещё меньше из них тех, кто сами Ян.

Я, наконец, опустил ногу на ступеньку, завершая шаг и неспешно двинулся наверх.

Всё же верным было моё второе предположение. Ни Пиатрий, ни Нулар, не ушли, не ругались вслух, а молча стояли друг напротив друга, словно им уже не нужны были слова.

При виде меня Пиатрий расплылся в улыбке, подскочил, выхватил шкатулку и на миг приоткрыл её. Крохотная щель, не больше волоса. Но этого хватило, чтобы по нему стегнуло стихией стали, оставляя на щеке и носу царапины. Впрочем, от этого улыбка Пиатрия стала лишь шире.

— Отлично, отлично!

В руку мне тут же ткнулся кисет.

— Вот как доваривались: камни, лечебные зелья, твоя доля от контракта. Ох, тебе бы привести себя в порядок, смыть кровь с лица, но у меня гость, Орзуф. Гость, которому я не могу отказать. Вот, — жест Пиатрия был более чем красноречив, если, конечно, считать меня полным дураком, который ослеп и не видит Нулара, — Старший Нулар очень хочет с тобой поговорить, я оставляю вас одних, а сам в мастерскую, пора и мне поработать.

Пиатрий отступил, развернулся, торопливо шагая по дорожке прочь от меня, но в голове раздался его голос:

— Орзуф, прислушайся к моему совету. Ян, конечно, заплатят тебе много, много больше, чем смогу заплатить я. Но стоит ли риск этих денег? С тобой мою лавку алхимии ждут отличные времена, подумай об этом. Ещё три-четыре таких зелья и мы ещё поглядим, чья слава лучшего алхимика будет греметь на аукционе.

Я смолчал, потому что ответа явно не требовалось, бросил кисет в свой и перевёл взгляд на Нулара.

Он по-хозяйски повёл рукой, указывая на беседку чуть дальше. Ту самую, где Пиатрий уже дважды сидел со мной.

Но если Пиатрий поил чаем, вёл беседы, что-то предлагал, то Нулар начал очень странно.

— За тобой отправилось двадцать Предводителей, и все они вернулись обратно в город. Как-то слабо верится в то, что ты, Орзуф, готов прощать всех, кто поднимает на тебя меч.

Я удивлённо переспросил:

— Что я слышу, старший? Стражник семьи Ян недоволен тем, что я никого не убил?

Он сморщился, откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок:

— Терпеть подобное не люблю. Давай будем откровенными.

Он явно ждал моего ответа, поэтому едва я понял, что молчание затягивается, кивнул:

— Согласен, старший.

— Ты пришёл из Штормового. Явно скрываясь. Ты прятал раны, солгал о своём имени, скрыл своё Возвышение и продолжаешь его скрывать.

— Я не…

Нулар расцепил пальцы и поднял одну руку, останавливая меня.

— Не стоит. Я лично оценил тебя в тот день, да и сейчас совсем не слеп. Тогда ты был ранен, истощён, но опасен. Сейчас ты опасен вчетверо больше, а я совсем не мальчик для битья. Да и факты говорят сами за себя — ты был готов убить Алроса, когда вмешалась стража, ты слишком легко управляешься в подвале у Пиатрия. Первая звезда Предводителя? Это даже не смешно.

Я съязвил:

— Властелин Духа?

Но Нулар заставил меня поперхнуться ухмылкой:

— Как скажешь. Хотя я бы в споре поставил на верхние звёзды Предводителя. Седьмую, её порог, — помедлил, не сводя с меня глаз. Хмыкнул. — Всё равно не хочешь признаваться? Ну, твоя воля. Вернёмся к моему делу. Всё сложилось даже лучше, чем я ожидал, Дамзор притащил с собой ещё и десяток парней из других союзов, чтобы на их глазах втоптать тебя в землю. А ты должен был втоптать их самих, опустив союз Железного Кулака на землю. С чего ты сдержался?

Я изумлённо спросил:

— А с чего я должен был не сдерживаться?

Нулар скривился:

— Давай так. Ты пришёл скрываясь, постоянно оглядываясь на портал и зыркая по сторонам, словно боялся, что тебя прямо здесь начнут хватать, но при этом вёл себя вызывающе и сходу, на моих глазах оскорбил два слабых союза, ты даже косился всё это время на меня, проверяя, не ушёл ли я, слышу ли всё. Разве ты не хотел, чтобы я и семья Ян обратили на тебя внимание? Я обратил, поговорил со старшими, мы готовы тебе помочь. Если ты поможешь семье Ян, то мы забудем, что к нам пришёл кто-то из Штормового. Был взрослый мужчина оттуда, а в бумагах он превратится в юношу из какого-нибудь задрипанного городка Пятого или Четвёртого.

Я невольно покачал головой. Ну да. Давайте ещё в юношу из Второго, чтобы меня точно потеряли, вернее, нашли.

Впрочем, я немного стал понимать, чего от меня хотят. Хотят чужими руками унизить союзы. Неясно только, с чего они решили, что Орзуф из Штормового будет убивать этих сопляков. Да и то, что Нулар так упорно считает, что я скрываю своё Возвышение — тоже неприятно удивляет. Обычно у меня проблема как раз с тем, что меня принимают за слабака, а тут — гляди-ка. Где я и где седьмая звезда Предводителя? Это лестно, но только для дурака.

За городом ловят наглецы из Железного Кулака, в городе предлагают странные вещи хмурые люди из семьи Ян.

И куда мне деваться? Вздохнув, спросил:

— А помочь семье Ян — это как?

Нулар поморщился, ответил в этот раз не вслух, а мыслеречью:

— Вот хочешь прямо-прямо? Хорошо. В следующий выход все прихлебалы союза Железного Кулака должны остаться на Поле Битвы.

Я так же спросил мыслеречью:

— И Дамзор?

— Ты поэтому сбежал из Штормовых? Потому что не знаешь меры? — Нулар прищурился и покачал головой. — Не думаю, иначе этот разговор бы и не понадобился. На что ты намекаешь?

Я? Намекаю?

В раздражении потёр бровь. Этот разговор с самого начала ломает мне голову, она уже болит от попыток понять происходящее. Больше всего мне хотелось, чтобы меня оставили в покое и дали и дальше возвышаться в подвале. Как бы это сказать, но так, чтобы уже семья Ян не обиделась? Иначе меня отсюда просто вышвырнут. В лучшем случае. В худшем же повторятся события Вора Трав, только на этот раз ловить Орзуфа будут всем городом и всеми союзами при управлении семьи Ян.

Внезапно вспомнилось прощание Пиатрия, и я сказал:

— На то, что я до сих пор не услышал, какова будет цена моей услуги.

В конце концов, в следующий раз я действительно хотел убить всех тех, кто решил прийти за моей жизнью. Если это повторится, то с чего я должен и дальше терпеть? Тем более что у меня будет молчаливое одобрение семьи Ян за спиной. Видимо, кроме жизни Дамзора.

Нулар хмуро напомнил:

— Я уже огласил её — тайна твоего прихода в город.

Я покачал головой:

— Если бы портал контролировала только семья Ян, это ещё можно было бы считать платой. Но у вас площадь полна вербовщиков от союзов. Что толку замазывать моё имя в книгах, если достаточно спросить у них и они с радостью расскажут, как всё было?

Нулар поджал губы, недовольно буркнул:

— Что ты хочешь?

Я лишь развёл руками:

— Я же не знаю, насколько сильно вам надоели союзы, — подумав, отбросил вежливость. Седьмая звезда я или нет? — Предлагай, Нулар.

Улыбку я спрятал, не дав даже её тени появиться на лице. Я просто не знал, что просить, потому что, конечно, теперь знал, сколько стоят простые травы, сколько получают алхимики и прочее. Но сколько и чего можно просить за найм на убийство, если уж говорить прямо?

Пусть сами предлагают.

— Чего ты хочешь? Камни? Артефактное оружие? Доспехи?

Я уже почти кивнул, как вдруг в очередной раз вспомнил, что, вообще-то, вокруг меня Пятый пояс. Если даже во Втором убить тайно одного из не самой сильной фракции было не так-то просто — ведь прилетел мстить за своего третьего сына Рейна Итеф Самим, то могу ли я наивно считать, что глава Кулаков не узнает, кто убил его людей? Тем более что мне, вроде как, убивать Дамзора нельзя. А узнав, смирится ли с тем, что его так унизили на глазах всех союзов города?

Это Нулар может считать, что я скрываю свою седьмую звезду Предводителя, но я-то знаю правду о себе. Да и поможет ли мне эта седьмая звезда, когда за меня возьмётся Властелин Духа?

Поэтому я всё же кивнул, но озвучил свои мысли:

— Неплохо. Уже неплохо. Но как-то маловато, если на другой чаше лежит гнев главы Кулаков.

Нулар скривился:

— Техники? Доступ к закрытым разделам библиотеки города Ян?

Мгновение я думал, а затем широко ухмыльнулся:

— Я хочу это всё и немного сверху.

Нулар выплеснул из себя силу, правда, сразу же втянул её обратно, раньше даже, чем она меня коснулась, но спросил совсем грубо:

— А не треснешь от жадности?

Но я уже горел, в жилах кипела от азарта кровь. Всякое у меня бывало, но выдавал ли я себя за более сильного, чем был?

— Не попробуем, не узнаем, верно?

Глава 7

Не то чтобы жадность так уж сильно затмила мне разум в тот день, нет. Чем больше я думал над предложением Нулара, тем больше понимал, что оно гнилое. Совсем гнилое, в духе Виргла, которого я так когда-то ненавидел.

Разве не могли Ян сами устроить смерти в союзах? Могли. Поле Битвы, даже если на нём нет сектантов — вовсе не безопасное место. Лая достаточно долго вбивала в голову новичкам список опасностей, от части которых могли не спастись даже Властелины Духа. Но что-то не устраивают Ян таких смертей, не грызут Звери таланты союзов, не пропадают они в ловушках Древних.

Могло ли в голову Дамзору сама по себе прийти чудесная мысль взять на слабого Предводителя первой звезды, каким он меня считал, двадцать помощников и свидетелей? Могло, почему не могло, но что-то не верится в такую удачу, как выразился Нулар.

Вот убью я всех, кроме Дамзора, прибежит он обратно, жалобно выкрикивая моё имя. Заступится ли семья Ян за меня, признает ли мои действия лишь защитой? Один ведь против двадцати, чудо, что вообще выжил. Может, и заступится, приструнив союз Кулака, может, последние сто лет семья Ян только об этом и мечтает, как заступиться за Леграда. Но стоит ли в это верить и на это надеяться?

Гнилое дело, очень гнилое.

И я собирался сделать так, чтобы семья Ян сама попробовала на вкус эту гнилую штуку. Не знаю ещё, как я это точно сделаю, не знаю, что вообще сумею сделать против такой силы, может, и ничего.

Но…

Вы, главное, дайте мне сейчас всего и побольше, я всем этим воспользуюсь, буду очень благодарен. А вот встреча с Кулаками… Ну, выходить я должен не каждый месяц, если уж на то пошло, время потянуть я сумею. А и когда выйду — Поле Битвы большое, не встретились, бывает. В следующий-то раз никто не будет знать, вернусь я через семь или восемь дней? Я назло всем этим Ян и Кулакам проведу там месяц, чтобы на полгода освободиться от этого их налога. Поглядим на их рожи, когда я снова пропаду на бескрайних просторах Поля Битвы.

К тому же, кто знает, сколько у меня будет звёзд, когда вернусь? Не седьмая, конечно, но уж точно не третья.

Пусть ничего похожего на ту железу стихии Стали Пиатрий больше не приносил, я брал числом. Подумать только, Пиатрий платил мне за то, что я возвышался на его ингредиентах. И возвышался неплохо. Учитывая те травы, которые я сам собрал на выходе, и эффект от поглощения их стихий, я уверенно шёл к четвёртой звезде Предводителя.

Удивительно быстро шёл, на самом деле. Правда, уже становился заметен эффект замедления Возвышения. Всё же каждый новый узел требовал всё больше и больше стихии и упорства для своего раскрытия, а я не мог Возвышаться в подвале непрерывно.

Хотел, но не мог. Даже был готов подтвердить выдумку Ян о том, что я скрываю свою силу и Возвышение, но у Пиатрия просто не было столько высокоранговых ингредиентов на переработку. Поэтому пришлось выполнять прежний уговор — пять дней подвала, два дня, вроде как, на лечение самого себя, а теперь неделя лечения других.

Правда, под такое дело Пиатрий, то ли под впечатлением от удачно порубленной железы, то ли пытаясь удержать меня у себя и перебить условия Ян, выдал ещё техник. Наивно, конечно, ведь его запасы в любом случае в десятки, а то и сотни раз меньше, чем запасы семьи Ян, уже десятки лет владеющей целым городом на Поле Битвы, но что было, то было. Я получил лечебные техники — здесь и сейчас, а не туманные обещания Ян, — я получил здоровенный павильон в его лекарском доме, помощника и своих первых пациентов.

Как же всё-таки странно повернулась жизнь.

Сейчас я скользил над меридианами парня, лет двадцати, может быть, чуть старше, изгоняя из них стихийный яд. При этом я пользовался не Небесной Рекой, вымывая этот яд, не Жемчужиной, собирая и ограждая его, не Рассветной Лазурью, которую я уже выучил, нет.

Я использовал своих змеев стихии воды.

Я, дарс меня побери, пытался даже лекарское дело превратить в возможность своего Возвышения.

Честно говоря, получалось так себе.

Сначала долго не выходило вызвать в чужом теле, где я находился только духовным зрением, свою стихию.

Я справился с этим, по сути, повторно отравив очередного страдающего от яда. Да, он страдал от раны и яда, а я добавил ещё, замаскировав этот миг под использование техники.

Тот мужик, на котором я первый раз опробовал это, вскрикнул в этот момент, дёрнулся, но я лишь строго напомнил ему, что когда я погружусь в него духовным зрением, чтобы не вздумал орать и дёргаться, иначе помешает мне, я случайно дёрну ему сердечные меридианы, и он помрёт. Теперь говорю это всем. Строго и безразлично.

Да, это, как оказалось, говорило о слабости лекаря, но мне-то что?

Я и есть слабый лекарь. Никудышный, если честно. Особенно в те моменты, когда пожираю яд внутри пациентов.

Кажется, всё.

Я скользнул вдоль меридиана ещё раз. Затем отдалился, оглядывая темноту тела и туман ран в поисках красных проблесков стихии огня, которая его и отравила. Ничего. Только тут и там синие искры. И это не только следы Стихиального противоядия. Но это потом.

Мгновение и я уже вне тела парня. Моргнул, беззвучно, мыслью позвал своего змея.

Ко мне. Возвращайся ко мне.

Парень застонал, зашипел сквозь зубы, но, надо отдать ему должное, не попытался отдёрнуть руку, которую только что ожёг мой змей, не использовал покров или духовную защиту, хотя находились и такие умники. Кое-кто даже чувствовал от меня угрозу, когда я начинал своё «лечение».

Змей вернулся в меня толстый, отожравшийся раза в три, а то и в четыре. Слёзы, конечно, в сравнении с тем, сколько нужно влить в тридцать седьмой узел.

Мгновение, и я снова внутри парня. Теперь в темноте тела добавились ещё и огромные синие кляксы там, где змей, спеша на мой зов, не вписывался в изгибы меридиана.

Лечу и тут же калечу. Но с этим я быстро и легко справился, проливая туман ран обычными лечебными техниками. На этот раз Лазурью, нужно же её тренировать?

И вот я снова в своём теле. Отпустил ладонь парня, довольно кивнул:

— Яд вывел, тело подлечил.

Парень скривился, принялся рассматривать тыльную сторону ладони, где вышел, раня его, мой змей воды. Недовольно буркнул:

— Очень долго.

Я уже заучено, точь-в-точь как и объяснял Пиатрий, ответил:

— Павильон лечения Пиатрия приносит свои извинения за наши малые силы и умения. Вы можете воспользоваться в следующий раз услугами более опытного и дорогого лекаря.

— Нет, спасибо, — недовольно отрезал парень. — И на тебя-то денег с трудом наскрёб.

А вот это он зря. Один раз я могу сделать вид, что не заметил, но наглеть-то зачем? Я выплеснул из тела силу напомнив:

— На вас, старший.

Парень закряхтел, с трудом удержал спину, пытаясь не поклониться мне в пояс:

— Простите, старший.

Всё с ним понятно. Тоже из тех, которые не видят моих сил и считают, что про Предводителя над моим павильоном написано лишь для того, чтобы содрать с них побольше денег.

Я и лечу таких всего три дня, а уже устал от них. Чуть иначе сжал духовную силу, отталкивая его прочь, безразлично уронил:

— Свободен, — повернувшись к своему молчаливому и безучастному помощнику, приказал. — Пусть заходит следующий. Скажешь, этот будет последний, потом я пойду в башню медитаций восстанавливать силы.

— Хорошо, старший.

Тот разговор с Нуларом пошёл мне на пользу. Наверное, Пиатрий и сам уже не рад, что намекнул мне, будто нужно просить большую плату. Стоило мне расстаться с Нуларом, как я нашёл счастливого, улыбающегося Пиатрия и, честно говоря, стёр эту довольную улыбку с его лица, выбив из него плату за свою работу в его лекарском доме не только духовными камнями.

В конце концов, никто не знает, какого размера мои средоточия. Я трачу на лечение столько же, сколько идущий с обычным размером средоточия и на этом достаточно. И пусть Пиатрий восполняет мне эту потерю, потому как даже лекари должны идти по пути Возвышения, а не раз за разом сливать свои запасы на больных.

Ну, как должны идти, никому они ничего не должны, могут. Если хотят. Я хотел. Поэтому настоял на том, что Пиатрий оплачивал мне восстановление в одной из башен медитации, принадлежащей семье Ян.

Жаль, правда, что в них так же нельзя было использовать Круговорот, а без него… Без него я успевал восполнить лишь вдвое от потраченного.

Никогда я так не страдал от своего низкого таланта в восстановлении сил. Нет, вру, страдал. Раньше, давно. Но никогда я не страдал от этого так сильно.

Сидеть буквально в центре огромного вихря силы и стихии и ощущать, как ты впитываешь лишь жалкие крохи… Обидно.

Мысли, что с этим можно сделать — были. Другое дело, что я пока не знал цены.

Но сегодня узнаю.

В комнате медитации тихо, едва слышно ударил звук гонга.

Время. Истекло.

Я открыл глаза, поднялся и шагнул к двери, на ходу оправляя халат.

Вперёд, меня ждёт аукционный дом.

И снова мне не нужен был сам аукцион, для начала стоило проверить, нет ли зелий Древних в обычных списках.

Пятый пояс. Это Пятый пояс.

Зелья Древних нашлись. Покупай хоть сейчас. Если хватит духовных камней.

Мне, конечно, не хватало, но я ещё и добытые в выходе травы не продал, даже не поговорил о них с Пиатрием, а это не дело. Ладно, вечером, а пока…

В конце концов, почему нет? Я Орзуф из Шестого пояса, из клана, который сражается с сектантами. Кому, как не мне в этом городе Ян можно продать немного сектантских вещей?

Так ничего не выбрав в списке, не поймав в кулак ни одной строчки, я вернулся в предыдущий зал, к оценщикам.

Закрыл за собой дверь, шагнул вперёд.

Несколько вдохов оценщик глядел на меня, а я глядел на оценщика.

Затем я медленно проговорил:

— Знаешь, давно завалялись трофеи с сектантов. Интересует?

Оценщик заморгал, переспросил:

— С сектантов, господин? — я лишь молча кивнул, и оценщик повёл рукой. — Прошу, господин, аукционный дом Ян готов принять любой товар.

Но выкладывал я всё равно с умом. Никаких жетонов, которые могут рассказать любому, у кого есть глаза, откуда пришли эти трофеи. Ничего, где были нанесены знаки сект. Но и без того нашлось немало барахла, которое я взял трофеем в доме мастера Указов секты Жуков и подобрал на площади.

Оценщик то и дело сверялся с книгами, внимательно оглядывал мечи, а когда дело дошло до пилюль, то и вовсе вызвал себе в помощь ещё одного человека, видимо, алхимика.

Тот пришёл не с пустыми руками. На столе появились весы, пилочки, склянки. Я привык, что обычно качество зелья или пилюли оценивали по густоте и силе аромата, но здесь этим дело не ограничивалось. То и дело оценщик стачивал крошку от пилюли и едва ли не пробовал её на вкус, затем растворял в очередной склянке, глядел на просвет и совершал прочие странные на первый взгляд вещи.

Из приятного было то, что сумма духовных камней, предназначенных для оплаты мне, всё росла и росла.

И всё равно не хватало для Малого Дыхания Тела.

Но теперь я хотя бы видел, что мне нужны будут лишь ещё два выхода. Или же один, но двойной. Две недели собирания трав, а если удачно найду поместье Древних с добычей, то и в неделю уложусь.

Невольно на моё лицо вылезла кривая усмешка. Да, Леград, а если будешь выковыривать глаза големов защитников, то тем более в неделю уложишься. Вот потому в городе Ян день за днём сотни идущих лезут на Поле Битвы и рыщут там в поисках следов Древних. Причина проста — деньги. Духовные камни, которые можно выручить за эту добычу.

— Господин, — прищурился оценщик пилюль, — вы чем-то недовольны? Уверяю вас, что аукционный дом семьи Ян дорожит репутацией, и я ни с одной пилюлей не обманул вас. Позже вы можете получить выписки с торгов, где будут указаны цены каждой проданной пилюли, — мгновение и оценщик шагнул к краю стола, опустил руку на лежавший там артефакт. — Если переводить на наши ранги, то ваши пилюли относятся лишь к янтарному рангу. Вот эти три штуки, — оценщик указал на пилюли, которые особенно долго обнюхивал и взвешивал, — оникс, не более. Клянусь.

Артефакт выпустил из себя волну зелёного света, которая на миг словно обволокла фигуру оценщика.

Я поспешил сделать свою улыбку более человеческой и приятной:

— Ни на вдох не сомневался в честности аукциона Ян. Я задумался о том, что слишком долго таскал с собой это барахло, нужно было избавиться от него давным-давно.

Оценщик пожал плечами и попытался меня утешить:

— Думаю, этот довольно редкий у нас товар уйдёт по более высокой цене, чем там, где вы его добыли, господин.

— Твоя правда, — я кивнул и коротко подвёл итог. — Это всё, что я бы хотел продать с помощью вашего аукциона.

— Аукционного дома, господин, — мягко поправил меня первый оценщик. — На сам аукцион попадут лишь два меча и один из флагов.

— Как скажешь.

Это довольно удачно даже, что они решили, будто я подозреваю обман и воспользовались артефактом. Я-то в это время потихоньку разбирался с их контрактами и Указами, пытаясь добавить свою проверку на правду. Это, наверное, подозрительно, когда оценщиков не подозревают в обмане. Но пока я лишь уверился, что могу сломать защитный амулет, а вот обойти его так и не придумал способа.

Жаль, что в записях мастеров Указов нет советов по преодоление таких амулетов, в библиотеке города такого не найдёшь, а в библиотеке Ян не поищешь, да и не зовут меня пока туда.

Уже подходя к алхимической мастерской, я вдруг задумался, что вот я не ношу над собой пустых Указов для хранения запаса души. Не ношу, чтобы не попасться случайно на глаза местным мастерам Указов, которые сразу поймут, кто перед ними. По этой причине я вообще не ношу над собой лишних печатей. Несколько штук, которые лишь изображают давно выполненные контакты и не более. Какой в них запас? Никудышний.

В общем, я выгляжу со стороны для глаз мастера Указов как обычный вольный, который всю свою жизнь не сильно лез в дела союзов и фракций, никому ничего не должен и вообще неподозрительный тип.

Это, конечно, хорошо, но не слишком ли я смело ковырялся сегодня с оценщиками? В своём ли я уме? Если и есть формации и Массивы, которые сообщают о таких действиях, то где им стоять, как не в таких местах, как аукцион и оценщики? Где ещё мастера Указов могут применить свои силы для обмана?

Пожалуй, нужно заканчивать с такими тренировками внутри города. Я ещё слишком мало знаю о Пятом поясе. Вот выйду за город, на Поле Битвы и там, я думаю, семья Ян обеспечит меня тренировками.

От слуги, что пытался предложить мне ужин, я отмахнулся, погруженный в свои мысли. Закрылся в своих комнатах, принялся медитировать, тратя две трети стихии на раскрытие узлов.

Честно говоря, можно было бы тратить и три четверти или даже больше. Пусть я и получил третью звезду, но ещё не так много у меня техник, на которые я могу тратить стихию. Суть Стихии и Поступь Роака. Если вдруг на меня нападут, то четверти моего средоточия хватит, чтобы либо победить, либо сбежать, либо проиграть.

Но привычка есть привычка. Треть запаса неприкосновенна на ночь. К счастью, в жетоне можно заниматься тысячи вдохов, там ведь на самом деле не расходуется ни духовная сила, ни стихия.

Я закрыл глаза в своей комнате, а открыл их на утёсе, под которым шелестел лес, вдохнул свежий вечерний воздух, напоенный запахами хвои и цветов, а затем вбил рядом с собой Флаг Призрака.

Едва он сгустился рядом со мной, подчиняясь моему мысленному призыву, приказал уже вслух:

— Музыкантка.

Тут же крупный широкоплечий мужчина начал истаивать, становясь уже в плечах, ниже ростом, меняя лицо.

Всё это я уже видел не раз. Но подмечал и изменения — теперь Призрак менял эти две формы быстрей, да и девушка, которой он становился, если и становилась светлей, прозрачней, то лишь ненамного.

Выходило, что она тоже стала сильней за эти месяцы. Интересное наблюдение. Понять бы ещё с чем оно связано. С тем, что я часто вызываю её, с тем, что она много играет, с тем, что основной, мой Призрак поделился с ней силами или же в том, что она сама по себе стала сильней, перехватывая власть Флага?

Последняя мысль была мне неприятна. Я ещё помнил, как Призрак едва не вырвался из-под моей власти, как раз тогда, когда в нём преобладала душа девушки, к счастью, не этой.

В общем, за этим тоже нужно приглядеть и проверить. Тогда, когда я буду уверен, что свидетелей не будет.

Пока же я привычно приказал:

— Быстрое, жёсткое, с рваным ритмом.

В общем то, что обычно я и просил для своих ночных тренировок.

Девушка поймала брошенный ей цинь, быстро подтянула струны и опустила на них пальцы.

Что ещё каждый раз заставляло меня завидовать, так это то, что каждый раз мелодия была другой. Я подозревал, что она вообще не играла какие-то заученные мелодии, а каждый раз создавала новую, уникальную, в то время как я с трудом долбился со второй.

Но время циня в моих руках придёт позже. Пока же…

Я шевельнул ногами, делая первый шаг.

Поступь Роака

Техника движения

Ранг: духовный, Качество: высокое, Созвездие: полное, стихия Вода

Условие: Открытый узел…

Шаги Роака могут помочь хозяину преследовать его жертву днями, могут сотрясать землю своей поступью, а могут и мчать своего хозяина наперегонки с ветром.

Первое созвездие духовной энергии.

Семнадцать узлов.

Первое созвездие стихии.

Пятнадцать узлов.

Техника, которая может давать в разных созвездиях три совершенно разных результата. К сожалению, пока мне был доступен только первый из них.

Преследование жертвы днями.

На деле же ничего особенного. Ну, кроме того, что скорость третьего созвездия духовной энергии даже рядом не лежала со скоростью первого созвездия стихии.

Я стал в два раза быстрей. Самое меньшее в два раза.

Сложно оценить, насколько точно. Никогда до этого я не замерял во вдохах, за сколько пробегаю, к примеру, от края до края своего утёса.

На миг я задумался, а не проверить ли сейчас, но жаль было потраченного времени, и я выбросил эту мысль из головы.

Ещё жаль было того, что описание техники в очередной раз вводило в заблуждение.

Можно было подумать, что теперь Поступь почти не будет требовать сил, но куда там. Созвездие исправно поглощало влитую в них силу и требовало ещё и ещё.

В общем, Шаги Роака, конечно, могут помочь хозяину преследовать его жертву днями, но лишь в том случае, если у хозяина большое средоточие. Как у меня.

Оставалось надеяться, что со вторым и третьим созвездием ожидания будут больше соответствовать действительности.

Сотрясать землю — это, вероятно, добавочный эффект для сражения, а мчаться наперегонки с ветром — это разменивать влитую силу на скорость. Но проверить это я смогу нескоро.

Развиваться нужно гармонично. Можно, конечно, упереться и открывать последовательно все тридцать пять узлов только для Поступи, но набор Роака силён именно своим единством, и сейчас я открываю узлы для Когтя. Тоже пятнадцать, но уже совсем других.

Три сотни Поступей Роака выполнены. Я буквально истоптал всю верхушку утёса под ритм мелодии циня.

Пора было переходить к следующему этапу тренировки.

Мысленный приказ и напротив меня появляется сразу три копии убитого Бера, главы банды Горных Медведей.

Глаза всех троих вспыхивают ненавистью и они срываются мне навстречу.

Удар первого Бера пропустить над головой, скользнуть Поступью влево, заслоняясь вторым Бером от третьего. Подпрыгнуть, оберегая ноги, скользнуть вправо, влево.

Третий Бер скалит огромные клыки, ныряет мне в ноги, пытаясь схватить и повалить. Я прыгаю навстречу, только сильней, выше, чтобы…

Ловушка. Простейшая ловушка, в которую я влетел раньше, чем уловил жар опасности.

Да, мои противники лишь тени самих себя, жалкие подделки, но это не делает их ни слабыми, ни глупыми. Вот же — сумели спрятать истинные намерения в череде обманных движений, действуют сообща.

Меня сшибло тушей первого Бера, снесло в сторону, обожгло болью от распарывающих моё тело когтей. Но я уже извернулся, уже коснулся Бера ногой, используя Опору, выворачиваясь, а через миг наполнил и Поступь.

Цинь зазвенел, застонал, словно у него порвалась струна.

Бер полетел в одну сторону, я, разбрызгивая кровь из ран, в другую, удар второго Бера, который должен был снести мне голову, пришёлся в пустоту.

Я приземлился, крутнулся на месте в тот краткий миг, когда непрерывно используемая Поступь ещё не успела толкнуть моё тело в новом шаге, задал направление и рванул обратно к Берам.

Рванул всё так же безоружным, не используя ни меч, ни Молот, ни Коготь.

Сейчас тренировка только на Поступь, только на движение.

И то, что меня так легко задели в самом начале тренировки, для меня означает лишь ещё три повторения схватки сверху. Как наказание.

А цинь гремел, звенел и ярился.

Злился и я.

Какая это по счёту тренировка движения? Двухсотая? Время в жетоне тянется очень медленно, выгодно размениваясь с настоящим временем, эта ночь уже не первая. Так где же результат? Где познание Поступи?

А его не было. Причём я уже сталкивался с таким, я уже знал, что познать техники в жетоне невозможно, но считал, что теперь всё будет по-другому. А почему я так считал? Да потому что в городе Жуков сумел в жетоне использовать совмещённую технику. Использовать одному, поэтому…

А что поэтому? Поэтому я посчитал, что всё изменилось? Что теперь не времена Приюта, что я вырос, стал сильней и сильней стал мой жетон?

Вот я вижу, что это не так. Что в Приюте я не мог познать техники в жетоне, что в городе Ян я не могу этого сделать, хотя пытаюсь уже вторую ночь.

Мгновение, короткий жест, и рвущиеся ко мне Предводители исчезли. Я опустил взгляд на пыльный камень под ногами и задумался.

Что, если я ошибался? Что, если жетон ничуть не изменился, не улучшился, не открыл мне новых возможностей, а совмещённая техника в жетоне получилась лишь потому, что так могли делать Древние и вложили это в свои обучалки, одну из которых я называю своим жетоном?

Музыкантка мягко закончила мелодию, заставив её стихнуть едва уловимыми раскатами и переборами, встала, с поклоном протянула мне цинь обратно, зная, что после схваток я всегда играю сам, разучивая новую мелодию.

Но схватки не окончены, и я не спешил принимать цинь.

Какая интересная мысль. Возможно, кстати, что причина моих неудач в освоении новых мелодий циня тоже лежит в этом. Жетон может помочь лишь на начальных порах любого навыка и умения, а вот вершины нужно познавать самому и по-настоящему, тратя на это многие дни.

Цинь я так и не принял, музыкантка так и играла всю мою тренировку в жетоне, а едва солнце поднялось над городом Ян, как я двинул во двор. Теперь я жил во внутреннем дворе, за алхимической лавкой и знал, что Пиатрий, пусть и увлечён мастерской и лекарским домом, не забывает и о Возвышении.

Едва всходило солнце, как он выходит сюда, под развесистую катальпу и медитирует, раскрывая узлы. Ну, или пытается проломить первую преграду, в которую упёрся. Таких тонкостей я, разумеется, не знаю.

— О, собрат Орзуф, ты решил присоединиться ко мне или же у тебя ко мне дело?

Сразу всё понял многоопытный Пиатрий. Я улыбнулся и приветствовал его:

— Доброе утро, — тут же признался. — Прости, собрат, но это действительно дело. На Поле я наткнулся на поляну редких трав и хотел бы сбыть их через тебя.

— Я не против, — отмахнулся тот, — это обычное дело для тех, кто работает на меня. Бывает, даже троюродных племянников приводят, просят принять их травы. Многим, конечно, я отказываю, но ты не многие, собрат Орзуф.

— Спасибо, собрат Пиатрий.

— Но ты же простишь меня, если я поручу тебя рукам моего приказчика? Сам я давно не слежу за ценами на большую часть ингредиентов, а он теперь не посмеет обмануть тебя.

— Конечно, собрат Пиатрий, я не буду отвлекать тебя от медитации.

А вот приказчика пришлось будить, и радости ему это не добавило, но мне какое дело до его страданий? Я просто выкладывал ему на стол травы, связанные в пучки, они их взвешивал, записывал именования и говорил цену.

Чаще всего я просто кивал и выкладывал следующую, хотя трижды с ценой на редкие травы не согласился, и приказчик хмуро обещал решить этот вопрос с самим Пиатрием.

Всё прошло быстро, гораздо быстрей, чем я ожидал. Видно, выволочка пошла на пользу приказчику, но теперь у меня оказалось свободное время.

Моя работа в лекарском доме Пиатрия начинается с обеда, когда схлынет первый и самой большой поток страждущих с простыми бедами, которые лечатся за осколки духовных камней.

И до обеда я решил провести время с пользой. Еда. Я уже несколько дней в городе Ян, а до сих пор перебиваюсь чем-то на бегу. И это что-то не идёт ни в какое сравнение с едой из Запечённого Быка. Вернее, с Раком в этой харчевни.

Сегодня я твёрдо собирался узнать, сравнимо ли по вкусу с ним мясо из особого меню для Предводителей.

Едва я вошёл, как рядом со мной оказался всё тот же слуга, с поклоном указал на столик возле окна. Я хмуро глянул на громаду Павильона, что возвышалась напротив, но затем усмехнулся и шагнул именно туда. Смешно же, из-за такой мелочи портить себе настроение, не возле кухни же мне садиться?

— Особое меню, старший?

Я кивнул, но даже брать его в руки не стал, коротко сообщил:

— То мясо из него.

— Понял, — кротко кивнул слуга, — сейчас же прикажу повару начать его готовить.

Я проследил спину слуги. Это что, намёк на то, что оно будет готово не скоро? Что сложного приготовить блюдо заранее и поместить на хранение в кисет? Или это намёк на то, что у них всё только свежайшее? Возможно. Да мне какая разница? У меня есть время даже если они сейчас побегут убивать этого Зверя.

Я чуть пожал плечами и уже отворачивался, когда взгляд буквально споткнулся на фигуре, что сидела ко мне боком в глубине зала. Человек как раз шевельнулся, делая свой заказ, чуть повернулся, и плащ, который струился на пол с его плеч, расправился, немного раскрывая свой рисунок.

Серебро на чёрном.

Я опомнился, отвернулся, глядя вроде в окно, но выпустил восприятие Предводителя и скользнул им в центр харчевни, оказываясь ровно за спиной заинтересовавшего меня человека.

Если сейчас мне что и хотелось, так это дополнительных рук у восприятия, чтобы расправить складки плаща у этого старика.

Но чего нет, того нет, а использовать духовную силу, которую все примут за нападение? Я всё же не семизвёздный Предводитель и тем более не Властелин Духа.

Пришлось ждать больше двадцати вдохов, прежде чем старик шевельнулся, и снова шевельнулся его плащ.

Я стиснул зубы. Не показалось.

Серебро на чёрном. Строгий и простой серебряный цзянь. Герб Ордена Небесного Меча.

Я скользнул восприятием Предводителя, оглядывая старика со всех сторон.

Возможно, и не старик. Да, совершенно седой, но по лицу он как раз на границе той поры, когда мужчина превращается в старика, возможно, чуть дальше. Возможно, и седина его не от возраста, а была с ним с рождения, как белый волос у Виликор. Я не вижу на голове старика, в его бороде и бровях ни единого тёмного волоса, что уже говорит о многом.

Или не о многом. Я невольно, в своём теле, поднял руку, прихватывая свою седую прядь и пропуская её сквозь пальцы.

Ладно, седой, значит, седой.

Седой сидел достаточно близко, чтобы все мои таланты работали в полную мощь.

Ни единой печати. Ни сейчас, ни в прошлом. Свободный от всех обязательств.

Силён. Очень силён. Я вижу перед собой лишь чёрную, непроглядную гладь озера его силы. При всех своих уловках сомневаюсь, что сумею убить его, даже если нападу внезапно, со спины, ударяя Когтём в…

Седой вдруг обернулся, заставляя меня вышвырнуть из головы глупые мысли. Дарсов придурок, совсем ополоумел со своими тренировками. Очнись, вокруг не жетон, а этот седой не рассудительный Шандри и не желчный весельчак Ловер.

Хорошо, что я так и глядел в окно, я — это имею в виду тело. Конечно, Предводитель понимает, что глядеть можно и не глазами, да и обдумывать нападение можно стоя и спиной к противнику, но внешне всё выглядело вполне благопристойно — я сижу, скучаю, глазею на лестницу Павильона и его девушек, жду своего заказа.

Если бы не одно «но».

Седой глядел на мою спину лишь миг, а затем перевёл взгляд точно туда, откуда я наблюдал за ним восприятием Предводителя. Усмехнулся мне в «глаза» и только после этого отвернулся.

Я выругался про себя. Дарсов придурок, умничаю тут про Предводителей. Как можно было забыть, что даже средней силы Предводитель уже может ощущать не только внимание восприятия, но и понимать, откуда оно на него направлено? Я так быстро забыл Алроса-теневика?

Выждав с полсотни вдохов, я шевельнулся, скользнул взглядом по спине седого и поднял руку, привлекая внимание слуги.

А он меня не заметил.

Спустя миг я толкнул слабый, узкий, поднятый выше голов людей поток духовной силы, словно подул в сторону слуги, одновременно послав ему мысль:

— Эй! Подойди.

Он обернулся, с улыбкой скользнул ко мне через весь зал.

— Старший?

Я всё так же мыслью спросил:

— Вон тот седой…

Вовремя вспомнил, что я как бы должен скрывать, что знаком с Орденом. Хотя может ли Орзуф этого не знать? Тем не менее я ни разу не слышал про Ордена. Союзы, семьи, кланы, фракции то и дело упоминались в разговорах у костра, но про Ордена не говорили ни разу. Поэтому я всё же сказал по-другому.

— …в плаще. Кто он? Первый раз вижу такой герб в городе Ян.

Слуга замялся, склонился ниже, к самому моему уху:

— Старший, простите, но мы не обсуждаем клиентов.

Я выложил на стол с десяток духовных камней:

— Прошлый раз ты неплохо помог мне с ночлегом и картой.

— Старший, простите меня, но нет. Таковы наши правила, простите, старший. Обратитесь лучше в Павильон Пяти Удовольствий.

Я невольно глянул в окно, на лестницу, на девушек, что встречали своих гостей у входа.

— Туда? Почему туда? Они обсуждают своих клиентов?

— Кхм, господин, вы меня неправильно поняли. Это ведь Павильон Пяти Удовольствий, старший. Еда, алкоголь, женщины, музыка и разумеется слухи. Любые слухи. Там вы можете задавать любые вопросы и найти все ответы, старший. Не у нас, старший.

Слуга явно нервничал, у него на лбу выступила испарина. Нелегко, конечно, отказывать Предводителю, когда ты всего лишь Мастер первых звёзд.

Я махнул рукой, отпуская слугу и задумчиво уставился на возвышающийся на той стороне улицы Павильон. Пять этажей. По этажу на каждое удовольствие? На одном только едят, на другом только пьют, на третьем только…

Кхм.

Меня тогда приложило на втором, хотя на первом я свободно облетел столики, за которыми ели и пили. Да и кто в здравом уме будет заниматься этим на глазах у всех? Причём на глазах у всех, кто только заглянул в Павильон.

Да и выбора у меня особого нет. Друзей я за эти дни завести не успел, а те, кто могли бы стать моими приятелями, собратьями по выходам на Поле Битвы, пожертвовали мной ради других.

Проще, наверное, и правда, преодолеть свою неприязнь и воспоминания о своей ране и сходить в Павильон. Слухи, говоришь?

Я мельком глянул на седого и снова принялся глядеть на лестницу Павильона в ожидании своего мяса.

Откровенно говоря, оно было даже вкусней Рака. Сложно, конечно, сравнивать вкус двух вкусных, но немного разных вещей, но я для себя выбрал. Мясо, которое мне подали, сверху было покрыто ароматной корочкой, внутри же оказалось мягким, нежным, истекающим соком, а какие пять соусов принесли к нему, как каждый из них оттенял вкус то острым, то сладким, то кислым!

Это было великолепно, но сейчас меня ждало менее приятное дело.

Вздохнув, я пересёк улицу и решительно сделал ещё один шаг, поднимаясь на первую ступеньку.

Наверху меня с поклоном встретила улыбающаяся светловолосая девица. Мастер. Крепкий Мастер средних звёзд. Удивительно. И при этом её халат немного короче, чем я привык, к тому же она, словно и не идущая, не носит под ним штанов. Кхм. Тут половина ног видна, как я не заметил этого подни…

— Господин, приветствую вас в Павильоне Пяти Удовольствий, — я быстро поднял взгляд и коротко кивнул в ответ на приветствие, она лишь шире улыбнулась. — Я вижу, вы впервые у нас. У нас вы можете насладиться едой, вином, цветами, музыкой и разговорами. Что вы предпочитаете сегодня?

В озвученном мне списке не было ни слухов, ни женщин, но не зря ведь кое-какие заведения называют Цветочными Павильонами?

Помедлив, я выбрал:

— Разговоры и музыка.

Ну а почему нет? Я ведь буквально недавно, перед самым рассветом размышлял, что именно жетон ограничивает моё разучивание новой мелодии. Тратить время в настоящем мире на цинь я всё же пожадничал, вместо этого полночи тренируясь в жетоне с составными техниками и добившись с ними немалых успехов, но сейчас, раз уж я уже трачу время, почему нет?

— Господин, следуйте за мной, пожалуйста.

Я послушно шагнул за девушкой, отмечая, как на её место у дверей бесшумной тенью скользнула другая. Отметил краем глаза, держа восприятие Предводителя при себе. На всякий случай.

Всё это я уже видел. В прошлый раз. Столики, лёгкие полупрозрачные перегородки, журчание ручьёв, которые кое-где текли по полу, гул разговоров. Разве что сейчас к этому добавилось едва слышное пение флейты где-то на другом конце зала.

Не дойдя до лестницы девушка обернулась:

— У господина есть особые желания?

Я непонимающе хлопнул глазами.

Она лишь улыбнулась и защебетала:

— Вы желаете встретиться с ценителем, с другом, играть для чистого цветка, желаете взойти на пагоду или?..

Я моргнул ещё раз.

О чём она вообще говорит? Какой ещё ценитель, какой ещё друг? Взойти это точно значит идти по лестнице. Нет уж, спасибо. У меня и так то и дело пробегала дрожь от воспоминаний и казалось, вот-вот я услышу тот самый голос.

Что, опять ты? Как посмел?!

Поэтому я покачал головой:

— Нет, не желаю. Только то, о чём я сказал. Слухи и музыка.

— Кхм, я поняла, господин, тогда прошу за мной.

И она шагнула в сторону от лестницы, рукой указывая мне путь. И нет, никто не орал, не бил по мне, а уголок за перегородками из ткани и дерева, оказался очень даже уютным: мягкий диванчик, множество подушек, низкий столик с фруктами, какое-то невысокое, толстое деревце со странной, словно серебристой листвой. Я, при всём своём знакомстве с травами нескольких Поясов и одного Круга, не мог сказать, что это за дерево.

— Господин, какой инструмент вы хотите слушать в высоком зале?

Слушать? Вообще, я хотел играть сам, но раз тут таковы правила, я выбрал:

— Цинь.

— Отличный выбор, господин, — кивнула девушка, — что может звучать лучше шёлка в высоком зале?

Я снова ощутил, как у меня болит голова. Ещё никогда я так сильно не ощущал себя собирателем камней и дерьма из забытого богами клочка пустошей в Нулевом, как сегодня и сейчас.

Взойти на пагоду, играть для чистого цветка, высокий зал, звучащий шёлк. Что, дарс меня побери, всё это значит? Ну, с цветком ещё более-менее понятно, а вот…

Словно насмехаясь надо мной, откуда-то слева, из-за перегородок раздался пьяный голос:

— Конечно же, бамбук! Нет ничего лучше бамбука в высоком зале! А лучше высокого зала может быть только берег воды!

Девушка мягко улыбнулась:

— Господин, не обращайте внимания, в нашем Павильоне все гости уважают друг друга и мы не допускаем ссор. Если вы хотите уединения, то воспользуйтесь Пологом Тишины, а сейчас я прошу вас немного подождать и насладиться вкусом фруктов.

Её жест не оставлял сомнений, о чём она говорит. Об артефакте на краю столика. Беда в том, что она ушла, а я так и не сумел его использовать. На обычное вливание в него силы он не реагировал. М-да. Ещё одно унижение бесталантному собирателю камней. Почему нельзя было использовать тот же принцип, что и с обычными артефактами и флагами формаций? Неужто…

Невольно я задумался, а сталкивался ли я хоть раз в Пятом поясе с артефактом или формацией? Использовал ли хоть раз местное изделие? Что, если они даже выполнены по-другому и я, со своим полным неумением познавать вещи, окажусь тут беспомощным?

Ну, эту проблему проверить просто. Достаточно лишь получить пару трофеев или купить что-то дешёвое в аукционном доме.

Отметив это дело на будущее, я решил не терять время зря и достал цинь. Всё же я пришёл сюда не только слушать, а жду я уже слишком долго.

Тронул струны, отмечая те, что звучали неверно, подтянул и для проверки самого себя заиграл Полёт Ворона. Свою единственную мелодию, которую выучил полностью и в которой был уверен.

Вышло отлично. Ничуть не хуже, чем раньше, в Академии. Значит, упражнения с цинем в жетоне уж точно поддерживают навык игры.

А вот со второй мелодией было всё так же плохо. И это понимал не только я.

Слева снова заорали:

— О Небо! Парень, хватит осквернять этот прекрасный вечер своей игрой! Имей совесть и мучай цинь в уединении. Я пришёл сюда не страдать, а наслаждаться! Служанка! Служанка!

Я опустил ладонь на струны, гася их вибрации. Он, конечно, прав, что я могу ему мешать, но что значит вечер? Солнце встало не больше средней палочки назад.

В мой уголок скользнула девушка с цинем в руках. Поклонилась:

— Здравствуйте, господин. Простите меня за опоздание, разрешите воспользоваться Пологом.

Не дожидаясь моего разрешения, девушка скользнула к столику и коснулась артефакта.

Звуки Павильона словно обрубило. Они исчезли в одно мгновение. Девушка же, скрывая, облегчённо вздохнула и спросила:

— Господин, пока вы отдыхаете, позвольте сыграть мне, желаете какую-то определённую мелодию?

Отдыхаю? Неужто и она не в силах выносить мою игру? Не может же это быть настолько плохо?

— М-м-м, ты слышала ту, что я играл? — о чём я спрашиваю, конечно, слышала. — Сыграй её.

— Мне она незнакома, господин, поэтому простите меня, но я могу лишь повторить по памяти.

Девушка на несколько вдохов оставила свой цинь, скользнула к ручейку, что протекал у края перегородки, ополоснула руки, вытерла их одним из полотенцев, которых я не заметил до этого, и только потом села передо мной, скрестив ноги и устроив сверху инструмент. Штаны она носила, в отличии от девушек у входа.

Что сказать? Это было окончательное унижение. Она сыграла по памяти незнакомую ей мелодию лучше, чем играл её я, потративший на разучивание несколько уроков ещё в Академии и с тех пор успевший сыграть её пару десятков раз.

Как по мне, она играла ничуть не хуже моей музыкантки, части Призрака.

Мне ничего не оставалось, как невзначай, словно лениво убрать свой цинь и похвалить девушку:

— Прекрасно. Играй ещё. А когда я могу узнать слухи?

— Старший, спрашивайте, я с радостью отвечу вам на все ваши вопросы.

Теперь она играла что-то лёгкое, быстрое, едва касаясь струн ногтями, её руки буквально летали над цинем. Но я привык слушать что-то более подходящее для битвы. Впрочем, сейчас и не битва.

— Сегодня я встретил в городе седого мужчину с небольшой аккуратной бородой. Он седой весь, полностью: волос, брови, борода. Он носил плащ поверх халата, на плаще, на чёрном фоне был серебром изображён цзянь. Мне интересно что это за символ.

Она ответила почти без промедления и не прекращая играть:

— Это герб Ордена Небесного Меча, господин.

— Никогда не слышал о нём.

Соврал я, лишь в последний момент спохватившись, что сделал это зря. Кто знает, какими талантами обладает эта девушка помимо игры на цине и хорошей памяти.

— Расскажи о нём.

— Около ста лет назад это был очень сильный Орден. Говорят, что он входил в число десяти самых могущественных фракций империи. Они были близки к императору, его генералы спланировали последнюю великую битву с сектантами.

Совсем уж дураком я не был и сразу сумел сопоставить несколько вещей. Уточнил:

— Эта та, что случилась пятьдесят лет назад?

— Верно, господин. Великая победа и великое поражение. Орден Небесного Меча не оправдал надежд императора, подвёл его, не сумев в той битве уберечь наследника, великого Ралера. Они не смогли спасти даже его тела, поэтому были распущены и с тех пор такого Ордена нет в империи.

— Но герб он носит, — заметил я.

— Дело в том, господин, что в Орденах воспитывают с малых лет, вкладывая в сердце и душу верность Ордену. Небесного Меча давно нет, но выжившие продолжают носить его герб и сражаться с сектантами. Говорят, но здесь я не могу ручаться, что они надеются вымолить прощение у императора.

— Получится?

— Не думаю, господин. Слишком дорого заплатила империя и император за ту битву. Сколько должно пройти лет, чтобы отец забыл о смерти сына?

Я уже хотел было спросить, что с другими его детьми, но прикусил язык. Не знать про Орден Небесного Меча — это одно, но не знать, сколько детей у императора — это совсем другое. Из какой дыры нужно вылезти, чтобы не знать такого в Пятом поясе?

— А сколько этих орденцев? Где они живут?

— Не знаю, господин. Думаю их мало, это единственный орденец в городе за всё время, что я живу здесь. Они из тех, что сражаются с сектантами, не желая жить мирной жизнью, поэтому, думаю, живут в Шестом поясе, где-нибудь в Штормовом Плоскогорье или Нефритовых Лугах.

Я прикусил язык. Отлично, Орзуф. Будем надеяться, то никто не узнает, как житель Штормового Плоскогорья выспрашивал, где на его Плоскогорье живут орденцы Небесного Меча.

В общем, из Павильона я вышел, изрядно обедневший, но много узнавший об императоре, последней великой битве, орденцах и прочем. Поэтому шёл к лечебнице погруженный в размышления, сворачивая раз за разом и не следя за дорогой, а затем за очередным поворотом буквально споткнулся взглядом о человека, что стоял впереди, лениво прислонившись к стене дома со сложенными на груди руками, и глядел точно на меня.

Стоило мне сбиться с шага, как голос в голове словно окатил меня ледяной водой.

— Не хочешь рассказать, кто был твоим учителем?

Глава 8

Я замер. Кто же это у меня в голове? Конечно же, тот, кто пялится на меня, всё так же сложив руки на груди.

Седой.

Все остальные на улице шли по своим делам. Только мы замерли, как столбы, уставившись друг на друга. Не много вариантов того, кто заговорил со мной, верно? Не на чердаки же мне заглядывать в поисках хозяина голоса?

Я пожал плечами и толкнул мысль в сторону седого:

— Я учился у многих, но никого не могу назвать своим учителем.

— Ну, малец, кто тебя так напугал, что ты скрываешь имя учителя?

Малец?

Я несколько раз моргнул, укладывая это обращение в голове. Я в маске Орзуфа, на вид мне больше тридцати, уже отросшая седая прядь свешивается с виска. Да, седой седее меня, старше, но не настолько же, чтобы называть меня мальцом. Такого себе даже Стражи не позволяли, хотя я представал перед ними в своём истинном обличии, а всем им было далеко за сто лет. Он бы ещё мылышом меня назвал и игрушку дал.

Покачав головой, я отвернулся и двинулся прочь. Мальцу пора идти в лечебницу, другой дорогой, и тренироваться. Нет у меня учителя, всё сам, всё сам.

Но седой был упрям.

— Малец, почему ты не носишь знака Ордена? Не успел пройти посвящение в служителя и до сих пор послушник? Или твоего учителя убили и ты бежал и скрываешься?

Всё это очень подозрительно. Страж говорил мне скрываться. Я Орзуф, из Штормового, уставший от схваток в клане Кунг и бежавший в более спокойные места. Откуда взялся этот седой, почему встретился на моём пути и почему считает, что я из Ордена? Ладно он сам: гербовая накидка, словно он послушник Морозной Гряды, белый халат управителя…

Я оборвал сам себя. Да какая мне разница кто он? У мальца дел полно.

Но седой не отставал, надоедливо жужжал в голове своей мыслеречью, и я сделал то, что делал во время лечения Лаи — словно отгородился от него стеной, заглушил его мыслеречь.

Сработало. Дальше я шёл, наслаждаясь тишиной в голове и привычным гамом улиц полуденного города.

Недолго.

Сначала у меня в голове зазвенело, словно на цине лопнула одна из струн, отдавшись болью в висках, а затем снова раздался голос седого:

— Удивительно. Возвышение невысокое, но при этом способен провернуть такой трюк. Ты полон сюрпризов, малец, но это не сработает против меня.

Я, хмуро морща лоб, попытался понять, почему. Разница в Возвышении? Это очевидно. Но сколько нужно звёзд разницы, чтобы ощутить стену тишины вокруг меня и сломать её?

Возвышение седого, вернее, непроглядную тьму озера его силы я помнил. Много нужно звёзд.

Вздохнув, добавил в свою речь немного вежливости и полуправды, напоминая себе, что седой может быть из тех, что ощущают ложь:

— Старший, я не очень понимаю, о чём вы. Я впервые увидел такой плащ, как у вас, только сегодня, пошёл искать слухи о таких, как вы, и у меня не было учителя, правда.

Ответом мне стал смех:

— Я мог бы спросить тебя, малец, про то, когда ты впервые увидел такой герб, как у меня, но не буду. Вместо этого я скажу тебе своё имя. Я — Аранви.

Я закатил глаза, пользуясь тем, что седой не видит моего лица. Умный и, похоже, и впрямь ощущает ложь. Что мне должно сказать твоё имя, седой? Я из Второго пояса, я, вообще, не знаю никого из остатков Ордена, который живёт на Полях Битвы Шестого. А и знал бы, что дальше? Мне нужно скрываться от Стражи, становиться сильней, и уж точно это не получится сделать среди тех, кого уже больше полусотни лет не любят в Империи. Другое дело, если бы в ваших союзниках были те же Мады, тогда…

Погодите-ка. Аранви?

Я даже невольно сбавил шаг. Я знал это имя. Удивительно, но знал. Это тот человек, что заказал редкое зелье у Пиантрия. Человек, что заказал редкое зелье, считай, у семьи Ян.

Осознав это, я растянул губы в злой усмешке, от которой шарахнулся встречный прохожий, прижимаясь к стене дома и буквально обтирая её спиной, чтобы обойти меня.

Согнав эту злую усмешку, я едко буркнул:

— Что мне должно сказать ваше имя, старший? Я не послушник и не служитель вашего Ордена.

И попробуй теперь отыскать в моих словах ложь, седой, что имеет дела с семьёй Ян.

Несколько вдохов было тихо, и я лишь ускорил шаг, торопясь добраться до лечебницы, но тут сзади меня обдало тёплым ветром, заставило прыгнуть вперёд, лихорадочно наполняя меридианы силой.

Не успел, волна духовной силы настигла меня раньше, сбила, сбросила на землю, придавила к ней. Прохожие так и вовсе шарахнулись в стороны с испуганными криками.

Седой уже был рядом, уже стоял в трёх шагах от меня.

Я медленно выпрямился, противостоя давлению его силы и кляня его про себя на все лады.

Сражаться против такой силы не самое умное решение. Указов над ним нет. Я, по сути, беспомощен. Да и нужно ли мне сражаться, если уж на то пошло?

Я протянул вслух, стараясь вложить в свой вопрос всё недоумение, какое только мог:

— Старший?

Он ответил так же вслух:

— Что старший? Если я старший, так будь со мной вежлив так, как подобает, младший. Где это видано, чтобы младший разговаривал на бегу, спиной к старшему и цедил слова с таким небрежением? Кто из нас двоих тут малец?

Я широко раскрыл глаза и поспешил согнуться, вбивая кулак в ладонь:

— Ох, старший, этот младший виноват перед вами. Прошу простить этого младшего за его грубость. Этот младший торопился в лечебницу, где работает, позабыл о простой вежливости.

Седой недовольно процедил вслух:

— Какой ты… скользкий и бесформенный. Смотреть противно.

Но тут же мыслеречью продолжил:

— Кто был твоим учителем и наставником? Галум? Он был мастером менять обличия.

— Старший, я снова не понимаю вас, — мгновение я помедлил, подбирая слова и пытаясь уйти ото лжи. — У меня не было наставника из вашего Ордена, поэ…

Он оборвал меня:

— Хватит юлить, словно тебя допрашивает вилорец. Полёт Ворона — это первая мелодия, которую мы даём послушникам. Этой традиции уже сотни лет, ни один другой Орден не использует этой мелодии.

Я похолодел. Да что же у меня так глупо всегда получается? В Первом поясе я попался на выражении «хорошая мена» и числе дыр в стенах после применения браслетов сектантов, теперь в Пятом меня выдала игра на цине. И нужно же было мне играть в ожидании девушки Павильона? Впрочем, старик же ведь как-то услышал её, а значит, заподозрил что-то ещё в харчевне, иначе зачем бы он пошёл за мной?

Хотя… Ответ о том, зачем он мог пойти в Павильон удовольствий после еды, очень прост. За бабами и даром что седой. Что-то мне очень не везёт.

И ответить я ему не могу и не хочу. Он слишком подозрительный. Заказывает зелье у семьи Ян, отирается рядом, требует ответа, словно я ему должен. Неужто, если бы я был настоящим послушником Ордена, который решил уйти из Ордена, то должен был бы рассказывать о своём прошлом каждому орденцу?

Не хватало мне ещё одной дыры в том прошлом, которое я всем выдаю за правду.

Едва сдерживая злость, но держа на лице извиняющуюся улыбку, я ответил:

— Старший, этой, как и нескольким другим мелодиям меня научил старик Ертий. Вы знаете его? Он был сильным Мастером, но я никогда не видел у него плаща, как у вас, — уже осмелев, я снова сказал ещё одну чистую правду. — Да и такого герба он никогда на моей памяти не носил, а учил он меня почти год.

Конечно, не носил. Зачем носить герб на своих землях, зачем носить герб на одеждах в Академии, над которой развевается огромное полотнище с этим самым гербом?

Седой нахмурился:

— Что же ты так плетёшь свои ответы, малец, что всё сильней хочется вытрясти из тебя правду?

Обстоятельства, кстати говоря, вполне подходящие для того, чтобы это сделать — улица буквально обезлюдела. Мало того что седой всё ещё давил на меня своей силой, не особо сдерживаясь и не стараясь быть нежным, так и сами жители не дураки, видят двух застывших Предводителей и понимают, чем это может закончиться.

Но я не успел даже определиться, как мне ответить, как всё изменилось.

Сверху упал ещё один идущий. Предводитель, наверное, спрыгнул с летающего меча. Лицо мне незнакомо, это не Нулар и не Хурт, но всё равно стражник семьи Ян. Я так думаю.

Он приземлился чуть в стороне от нас. Сейчас мы втроём образовали треугольник. Я и седой у левой стороны улицы, стражник у правой.

Не торопясь, стражник оправил халат, оглядел нас и довольно кивнул:

— Не сражаетесь, уже хорошо. Однако, старший Аранви, я бы хотел попросить вас убрать давление силы.

Седой недовольно огрызнулся:

— Если хотел, то проси.

Стражник криво усмехнулся, но послушно произнёс:

— Старший, я прошу вас убрать давление силы.

Мгновение и седой втягивает в себя силу, позволяя мне, наконец, расправить плечи с облегчением. Силён. Не дух Изард, конечно, но силён. И ведь видно было, что давит слегка, зная свою силу, сознавая, что может легко сломить меня. Правда, попытайся он это сделать, то был бы неприятно удивлён, всё же он не Изард, далеко не Изард.

Стражник Ян тем временем донимал седого:

— Этот младший обокрал вас?

— Нет.

— Оскорбил?

— Нет.

— Обманул?

Седой скривился и пробурчал:

— У нас с ним личный вопрос. Я заметил, как ужасно он играет на цине, и предложил ему помощь в обучении.

Стражник Ян склонил голову к плечу и изумлённо переспросил:

— Что?

Седой послушно повторил:

— Я заметил, как ужасно…

Стражник поднял ладонь:

— Старший Аранви.

Седой замолчал ухмыляясь.

Стражник знакомым мне жестом потёр лоб, использовал мыслеречь:

— Старший Аранви, я понимаю ваше желание не сообщать мне истинной причины ссоры. Но прошу помнить, что семья Ян не одобряет разбоя на улицах. Жители нашего города должны быть уверены в том, что их не коснутся ссоры союзов.

— Я не состою в союзе.

— Но вы поняли меня, старший. Если ваши разногласия так велики, то решите их за стенами города, как все.

Я вздохнул про себя. Ну отлично, да. Не смирите свой нрав, старший, не давайте решим всё мирно, а идите, старший, за город, там и убейте этого младшего. Мне Кулаков мало было? Этот стражник Ян, вообще, за кого? Он, вообще, знает, что у меня договорённость с Нуларом?

А может, и знает. Может, он тоже считает, что я седьмая звезда и разница в силе между мной и седым не так уж и велика. Что, не бывало в моей жизни схваток, в которых я убивал более сильных противников?

Вот только оно мне нужно? У меня нет разногласий с седым, у меня нет седьмой звезды. Поэтому я вмешался в мысленный разговор этих двоих, вслух сказав:

— Уважаемый стражник семьи Ян, я Орзуф, работаю в алхимической мастерской и лекарском доме уважаемого Пиатрия. Меня уже ждут больные и я не хочу учиться играть на цине. Если позволите, уважаемый стражник, то я покину вас и отправлюсь в лекарский дом уважаемого Пиатрия.

Седой хмыкнул и сделал шаг назад:

— Ну и зря. Если первую мелодию ты играешь вполне сносно, то за вторую тебе нужно надавать по рукам. Видно, что учитель не успел тебе много передать. Беги, только прими совет — не играй больше так открыто. Не у одного меня хороший слух и память.

Намёк был более чем ясен. Что же, удачно, что всё так сложилось и он отступил. Я снова согнул спину в приветствии идущих:

— Старший, спасибо за ваш мудрый совет. Мне жаль этого недопонимая и я постараюсь, чтобы оно больше не повторилось.

Уходя, я видел восприятием Предводителя, как провожает меня взглядом седой.

Всю оставшуюся дорогу до лекарского дома я терзался вопросом — правильно ли поступил? Обычно, когда что-то случается, а моё тело и разум действуют словно сами по себе, я всегда принимаю удачные решения и говорю правильные слова. Но верно ли я поступил в этот раз? Правильно ли то, что я упорно стоял на своём и отрицал связь с Орденом?

Если ему это было так интересно, то, может, стоит придумать историю про какого-нибудь орденца, который учил меня год? Того же старика Ертия, раз уж я назвал его имя? Рассказать, как он учил меня музыке, пересказать несколько уроков Ксилима о сектах и добродетелях идущих?

Нет. Не стоит. Любая попытка как-то изменить мою сказку про Орзуфа из Штормового может сделать только хуже. Сейчас Нулар что-то себе придумал и составил насчёт меня план. Я уже, вроде как, почти придумал, как обмануть его ожидания и оставить ни с чем. Но стоит появиться слухам о том, что я ещё и орденец, что мной интересуется седой Аранви, как намерения даже не Нулара, а его старших из семьи могут измениться. Как в лучшую, так и в худшую сторону. И это не считая того, что это удивительная встреча всё равно может быть проверкой от самой семьи Ян.

Неудачно, конечно, получилось с этим Полётом Ворона. Кто же знал, что его разучивают только в Ордене Небесного Меча? Если это, конечно, правда.

И расспрашивал я об Ордене неудачно. На Павильоне Пяти Удовольствий не было знака ни одного союза, значит, он принадлежит семье Ян. Не донесли ли уже Нулару о моих странных, для того, кто прожил чуть ли не сорок лет в Шестом поясе, вопросах? Не Нулар ли, вообще, прислал этого седого?

Я потёр бровь, пытаясь избавиться от внезапной головной боли.

Как-то в этот раз притворяться сложно, слишком много я не знаю об империи. В сектах мне помогала Фатия, где бы найти помощника здесь?

Мысль о том, что где угодно, кто угодно, что любой, чуть ниже меня Возвышением, может стать моим долговым слугой и верно подсказывать мне всё, чего я не понимаю, я старательно гнал. А мысль о том, что любой Предводитель сможет делать это незаметно для всех, подсказывая мыслеречью, я гнал вдвойне старательно. Нет, то, что я уже взял третью звезду Предводителя и большая часть стражников, лавочников и прочих попадающихся мне на пути Предводителей теперь ограждена от меня лишь амулетами, тоже ничего не изменит.

Мне будут служить либо по своей воле, либо не будут служить вовсе. Я давно это решил. Ещё под стенами Приюта, когда давал выбор Кирту, Гавалу и их людям.

Но амулетов защиты от Указов прикупить мне нужно. Разных. Они тут отличаются не только качеством, но и методами изготовления. Это, конечно, не амулеты защиты от ударов и техник, но мне нужно быть готовым ко всему.

Стоило мне толкнуть дверь лекарского дома, как я столкнулся с управляющим. Правда, это совсем другой человек, не тот, что управляет в отсутствие Пиатрия алхимической мастерской. Этот ниже, старше, улыбчивей и суетней.

Вот и сейчас, при виде меня он всплеснул руками:

— Старший! Ну где же вы пропадаете? К вам сегодня уже очередь.

Ну, это неплохо для Пиатрия. Неужто и впрямь, слухи о том, что лечат настоящие Предводители, так действуют? Или это действуют слухи о цене на лечение?

Сколько бы Пиатрий ни рассказывал, что его семейное дело само по себе, но то и дело проговаривался по мелочам, да и вот этот момент, с ценами. Он же лечит в убыток себе. Я вчера прикидывал, пока не было пациентов, что он тратит на нас, лекарей, где-то втрое больше, чем выручает с больных. Плата, время в башнях медитации, зелья. А ведь ещё затраты на постройку самого здания, налоги Ян и прочее.

За счёт чего он может позволить себе так работать в убыток? За счёт накоплений и дохода от алхимической мастерской? Сомневаюсь. А вот если всё оплачивает семья Ян — это совсем другое дело.

Но это не моё дело. Вернее, это мне совершенно безразлично. У Пиатрия своё дело с Ян, у меня своё. А у меня с Пиатрием своё — лечить.

Этим я и занялся. И если первый пациент был самым обычным, то уже второй, вернее, вторая, меня сильно удивила.

Она прикрыла дверь, огляделась, низко поклонилась, а затем без лишних слов спустила с плеч халат, едва ли не обнажаясь передо мной. Ткнула пальцем в верх груди, где бугрился белёсый шрам.

— Вот, с-старший. С-сведите. Мне сказали, что вы можете убирать шрамы. Вы правда Предводитель?

Мой помощник резко осадил её:

— Разумеется, Предводитель! Ты думаешь, лекарский дом Пиатрия наполнен лжецами?!

Я же чуть откинулся назад размышляя. Сказали. В этом городе, в этом Поясе сказать такое мог только один человек. Лая.

— Д-да, простите меня, — согнулась в поклоне ещё раз женщина.

Я мельком оценил её силы, когда она вошла ко мне. Так, Мастер средних звёзд, но с совершенно прозрачной водой силы. Она точно не из тех, что берут в руки оружие.

Женщина сглотнула под моим взглядом:

— Н-ну так что, старший? Сколько возьмёте за… за ш-шрам?

Мой помощник словно ждал этого вопроса:

— Плату назначает управляющий лечебным домом. Она зависит от времени и количества потраченных сил и зелий. Наш лекарь-Предводитель постарается решить ваш вопрос, а цена будет известна по результатам всех его усилий. Но ниже наших цен ты не найдёшь нигде в городе, только в лекарском доме Пиатрия любому горожанину доступны услуги лекарей этапа Предводителя!

Я про себя добавил, что пятерых Предводителей. Очень и очень затратное дело, но, видимо, Ян решили, что оно того будет стоить. В будущем.

Женщина поджала губы, тряхнула головой, заставив волосы рассыпаться по обнажённым плечам:

— Л-ладно. Но вы обещаете, что сведёте, старший?

Я мягко ответил:

— Мне для начала нужно поглядеть рану, как я могу обещать что-то вслепую?

— Да, смотрите.

Женщина шагнула ближе, склонилась ко мне, позволяя увидеть шрам вблизи. Ну и не только его. С таким, кхм, богатством, не уверен, что её мужчина, вообще, обращает внимание на этот шрам. Куда уж тут этой, как её, вербовщице союза Трёх Сестёр.

Я потянул женщину вниз, заставляя сесть передо мной в позу медитации.

— Изнутри, — принялся привычно объяснять, — я должен оглядеть рану изнутри. Я не очень сильный лекарь, поэтому, когда воспользуюсь духовным взглядом лекаря, меня нельзя тревожить: говорить со мной, отстраняться, толкать, использовать техники и прочее. Это навредит мне, — впрочем, я уже знал, что это не сильно заботит тех, кто приходит сюда и даже не верит, что я Предводитель, но у меня был ещё один довод. Безотказный. — А ещё во много раз поднимет цену на лечение. Тебе придётся заплатить за всех, кого я сегодня не успею вылечить из-за тебя.

Женщина вздрогнула, оглянулась на дверь и судорожно кивнула:

— Я п-поняла, старший.

Чего она заикается, кстати? Так переживает от страха не суметь заплатить или всегда такая? Я взял её ладонь и зажал в своих, готовясь нырнуть в неё духовным взором лекаря.

Буду надеяться, что вняла, обычно угроза того, что платить придётся вдесятеро больше, действовала на всех — не очень уж и богатые приходили лечиться сюда. Ещё я подозревал и даже намеревался как-то проверить, что, даже если меня потревожить, таких ужасных последствий больше не будет. Я всё же прилично вырос по силе. И как простой идущий, и как лекарь.

Итак, шрам. Не очень-то похоже на последствия яда. Меридианы и само тело не несут на себе характерных повреждений, каких я нагляделся уже достаточно. Нет, точно, здесь не было ни обычного яда, ни стихийного. Я бы сказал, что когда женщина была ещё юна, а её Возвышение было очень низким, то эту рану нанесли обычной сталью. Другой вопрос, почему у Мастера, каким она стала сейчас, этот шрам не исчез?

Возможно, но только возможно, что я сейчас я вижу перед собой полную противоположность своему телу, идущему за душой? Об этом говорит и туман в других частях тела — другие раны, которые она получила за свою жизнь и их последствия, чересчур сильные для Мастера, пусть и слабого. Или она сильный Воин? Хоть проверяй, может ли она выполнять техники непрерывно.

За этими мыслями я пролетел, внимательно оглядывая, всё тело женщины. Всё же я в этом месте не только за деньгами, но и за опытом.

Но вот лечил я только то, что просили.

Женщина с недоверием переспросила, позабыв о своём заикании:

— Старший, точно всё?

Жест, которым она указывала на шрам, был более чем красноречив.

Я согласился:

— Да, шрам на месте, — поднял палец в нравоучительном жесте. — Пока на месте. По-ка. Думаю, три-четыре дня и он рассосётся. Есть способ сделать это быстрей, если хочешь. Я сейчас срежу шрам, обнажив непострадавшую плоть, и заживлю рану, воспользовавшись лекарскими техниками и зельем.

Мой помощник торопливо сказал:

— Это всё будет считаться отдельно! Как второй сеанс лечения.

Я кивнул и добавил:

— Ну и это будет больно. Зелье пересилит технику Касание Забвения и…

Женщина содрогнулась и торопливо воскликнула:

— Нет, нет, старший! Не надо! Четыре дня это очень быстро.

Я с улыбкой глядел в спину поспешно уходящей женщины. Мой помощник укоризненно покачал головой:

— Старший, это было жестоко.

Я фыркнул:

— Кто бы говорил, это я то и дело напоминал ей о цене? И вообще, жестоко было бы обмануть её, я же сказал ей только правду, шрам рассосётся, там даже яда не было. Лучше зови следующего.

Дверь внезапно открылась сама, без приглашения. Мой помощник, строго следящий, чтобы всё было по правилам, раздражённо рыкнул:

— Кто разрешал вх…

И подавился словами.

— П-простите, господин.

Пиатрий зыркнул в его сторону:

— Ну-ка, оставил нас. Живо.

Но передо мной Пиатрий уселся, сияя широкой улыбкой. Такой широкой, что она больше напоминала оскал голодного зверя, а у него должны были болеть щёки от усилия.

— Собрат Орзуф, мне тут сообщили, что к тебе выстроилась целая очередь тех, кто жаждет избавиться от шрамов.

Я равнодушно признался:

— Я пока видел только одну.

— О, поверь мне, собрат, за дверью их много, — потёр руки в знакомом жесте Пиатрий. — Наверное, сегодня в ближайшем Цветочном Павильоне пустовато.

Я на миг нахмурился, кляня себя. Мог бы и сам додуматься. Где проще всего заполучить странные шрамы? На выходах в опасные места Поля Битвы. Но если ты слабая женщина, которая поднимается к Небу только за счёт зелий? Неприятное знание о том, кого мне нужно лечить. Теперь невольно буду коситься. Надеюсь, больше шрамов на груди сегодня не будет. И вообще не будет.

Пиатрий наклонился ко мне, внимательно вглядываясь, в голове раздалась его осторожная мыслеречь:

— Собрат Орзуф, скажи мне, что тебя не поджимает время, что ты не решил сбежать из города и по-быстрому собрать денег с доверчивых цветков.

Что-то я сомневаюсь, что с их работой они остаются доверчивы в таком возрасте, но вот то, что даже Пиатрий подозревает, что я хочу обмануть Ян — ни к чему хорошему не приведёт.

— Собрат Пиатрий, откуда такие мысли, я ведь даже не получаю с них платы! Ты же помнишь, что я в прошлый раз пробыл на выходе дольше, чем должен был? — дождавшись его короткого кивка, я довольно хмыкнул. — Во-от. Поэтому и очередной пропущу. Неделя в лечебнице, затем на пять дней в твою мастерскую, два дня буду лечить себя, а затем снова сюда, лечить других. Это уже считай, месяц пройдёт, прежде чем я двинусь к воротам города.

— Всего три недели, а главные ворота города — это портал, но ты не ответил на главный вопрос, собрат Орзуф.

— Вот оно как… — я откинулся назад, с интересом спросил. — Может, чтобы убедиться, используешь артефакт Истины? А может, ты и не для себя интересуешься? Неужто твои благодетели не могут спросить сами?

— Я веду с ними дела, но до уровня мальчика на побегушках ещё не упал и, надеюсь, никогда не упаду. Я говорю с тобой, как собрат с собратом. Ты действительно умеешь сводить застарелые шрамы после стихийных ядов?

Хотелось засмеяться. А я и не заметил, когда это мы с Пиатрием стали так близки? Собрат с собратом. Хорошо ещё, не просит назвать себя братом. Но во многом он прав, он справедливо ведёт со мной дела, я должен отплатить ему тем же. Хотя бы за подвал.

— Я пару раз пробовал раньше и у меня получалось, да и сейчас слухи эти поползли не на пустом месте. Я помог в выходе одной идущей, её зовут Лая, и у неё была старая рана, которая мешала управляться с мечом. Больше некому было в вашем городе рассказать, что я могу убирать шрамы.

Пиатрий вновь расплылся в улыбке:

— Отлично, отлично, тот день, когда ты вошёл в мою мастерскую, собрат Орзуф, стал счастливым днём, — Пиатрий наклонился мне ещё сильней, так сильно, что я уже боялся, что он свалится, впечатавшись носом в стол между нами. Мыслеречь его стала больше похоже на шёпот. — Но это ведь очень глубинное воздействие на саму суть тела, на меридианы и узлы, верно?

Я не видел смысла отрицать очевидное любому лекарю. Пусть Пиатрий и алхимик, но явно очень хорошо разбирается и в лекарском деле. Во всяком случае в основах, которые нужны были ему, чтобы, вообще, создать свой лекарский дом. Поэтому я лишь молча кивнул.

— А что со следующим этапом, собрат Орзуф, ты можешь убирать шрамы на меридианах?

— Нет, собрат Пиатрий, не могу и никогда не смогу, — без малейшего промедления солгал я.

Пусть я то и дело ощущаю себя слишком глупым в этом их Пятом поясе, многого не понимая, но то, что помощь, которую я оказываю себе и оказал Виликор, никто больше не оказывает, я отчётливо осознавал. И неважно, Второй пояс вокруг или Пятый. Даже Виликор, родившая в Третьем, ни о чём подобном не помнила.

Я достаточно хорошо осмотрел тело Лаи, чтобы понять — она, Предводитель, не исправила последствий срыва техник, сражений и ядов, которые оставили шрамы на её меридианах. А что к этому привело — нехватка ли это денег или, вообще, отсутствие возможности сделать — уже не так важно в этом деле.

Хотя по поведению Пиатрия ясно — сама возможность существует. Есть такие лекари. Но нет, Пиатрий, это не я. Не нужно мне таких проблем. Это золотая клетка почище, чем для мастера Указов.

— Жаль, очень жаль, — со вздохом протянул Пиатрий и тут же спросил. — А чем ты, вообще, стираешь шрамы? Что за техника способна на такое?

Не поверил. Ну и ладно.

— Техника? Здесь важна не техника, а упорство и осторожность, — расплывчато ответил я и тут же сам поинтересовался. — Собрат Пиатрий, а ты владеешь духовным взглядом лекаря?

— Я алхимик, — напомнил мне он. — Иначе был бы лекарем.

— Жаль. Я бы тогда показал всё на примере. Но в общем, дело в том, что нужно оценить суть раны, отыскать то, что удерживает тело от исцеления, затем я оцениваю повреждения по трактату «От основания до Неба», определяя что именно повреждено, земные или небесные узлы, узлы расщелин или рек, затем уже начинаю лечение Водами Итреи, преобразуя их согласно необходимости. Младшим узлам я отмеряю одно, старшим другое, леча тело вокруг них, особенно сосредотачиваюсь на средоточиях…

Сбившись, я почесал бровь и признал вслух:

— Плохо подобрал слово, непонятно прозвучало. Наверное, лучше сказать…

Пиатрий перебил меня:

— Не нужно. Я понял суть. Кропотливая работа, которая требует опыта и сосредоточенности. Ещё и сил расходует изрядно, верно?

Я согласился и честно ответил:

— На один повреждённый участок тела я могу использовать и двадцать, и тридцать Вод Итреи.

— А с теми техниками, что ты получил от меня, не пробовал?

И снова не очень хороший вопрос. Я учу техники во много раз быстрей, чем другие идущие. Это один из моих талантов. Но может ли за пару недель Орзуф, слабый лекарь и никудышный идущий выучить их? Конечно, нет.

— Прости, собрат Пиатрий, но я ещё не сумел выучить их все, только одну.

— А сколько осталось повторений в свитках?

— Рассветную я потратил полностью, у остальных использовал либо по одному, либо по два прочтения на них, только чтобы наметить путь тренировок, так что осталось ещё достаточно.

— Хм, — Пиатрий заметил просчёт в моём рассказе. — Ты не спешишь разучивать их, да ещё и чередуешь зачем-то.

Но я не поддался и возразил:

— Я знаю свои пределы. Сначала память свитка должна улечься во мне, иначе я только впустую потрачу твою плату, собрат Пиатрий.

Он прищурился, явно что-то обдумывая, а затем сказал то, чего я от него и не ожидал:

— Не думай об этом, собрат Орзуф. Помнишь, мы с тобой говорили о том, что я пытаюсь создать дело, в котором Два Брата и Три Флага не сумеют мне мешать? Скажу честно — застарелые раны после стихийных ядов в нашем городе стоит убрать очень и очень недёшево, многие желающие не могут платить столько. Но не тогда, когда ты работаешь в моём лекарском доме, верно, собрат Орзуф?

Я осторожно согласился:

— Пока всё верно.

— С этого дня к тебе будет идти только особая очередь. О цене и плате не беспокойся, — повёл он рукой, словно останавливая мой вопрос, хотя и не думал ничего об этом спрашивать. — Взамен я лишь прошу сосредоточиться тебя на освоении новых техник, они должны позволить тебе большее. Держи, собрат.

Передо мной легли два свитка. Я чуть потянул один из них, чтобы убедиться. Так и есть. Точная копия того свитка, что я уже получал от него. Хоть продавай на аукционе, хотя ясно, что этого делать как раз нельзя. Лучше бы…

Я вздохнул и отпустил края свитка, позволяя ему скататься.

— Ах, собрат Пиатрий. Это бесполезно. Всё равно, что лить из двух вёдер в узкий кувшин. Я хорошо знаю свой предел, лишь зря испорчу свитки. Быть может, ты лучше поможешь мне по-другому, собрат?

Я даже толкнул свитки обратно, показывая, что не возьму их.

Пиатрий дёрнул щекой. Недоволен, это понятно, но всё же голос его был спокоен и ровен:

— И чем же я могу тебе помочь?

— Как чем, собрат Пиатрий? — удивился я. — Талант. У меня плохой талант. Нужно исправлять основу, чтобы я сумел пробиться дальше.

— И что ты хочешь? Возвышалки?

Я покачал головой. Возвышалки я не хочу, твой подвал меня вполне устраивает.

— У меня очень плохой талант восстановления сил, собрат Пиатрий. Я пользуюсь башней медитации, где ты благосклонно купил мне место, и буквально плачу от обиды, осознавая, что впустую трачу такой дар.

— Зелье Древних, — поджал губы Пиатрий. — Дыхание Тела. Это очень недешёвая штука.

— Да, — согласился я. — Цену я знаю.

— Ты меня решил по миру пустить? Сначала десять процентов с контракта получил, теперь я же должен тебе и зелье купить?

— Неплохие деньги, но не хватате?

— Не хватает?

Я молча пожал плечами, к чему повторять очевидное? Мы глядели друг на друга вдохов двадцать, пока Пиатрий медленно не кивнул:

— Хорошо. Мы заключим контракт. Месяц ты будешь лечить по-прежнему, а я проверять, не возвращаются ли шрамы у цветков, затем месяц ты будешь лечить уже более уважаемых людей, а если и с ними не возникнет проблем, то ты обязуешься отработать у меня в лекарском доме год и платой будет тебе это зелье.

Сроки звучали очень интересно. В любом другом случае я бы не заподозрил ничего плохого, но ведь Пиатрий отлично знал, что Ян от меня что-то нужно, да и об истории с засадой на меня у ворот города слышал. Всё это значит что? Что Ян я могу водить за нос не дольше двух месяцев, так? Потом я должен настучать по голове союзу Кулака и стать Ян ненужным, даже опасным.

В общем, мне это не подходит.

— Мне это не подходит. Я ведь не только немного лекарь, но и немного собиратель трав и прочее. Я всё умею понемногу, а тут у вас вокруг города довольно богатые места. Я сам за три-четыре месяца накоплю на Малое Дыхание Тела.

— Что-то же не накопил? — поддел Пиатрий.

— Да всё как-то другое нужно было, к Предводителю рвался, летать хотел.

Пиатрий задумчиво хмыкнул:

— Покупал Эссенции?

— Нет, не покупал, — снова честно ответил я.

— Ладно, — вновь и очень тяжело вздохнул Пиатрий. — Сократим вполовину. За полгода работы, — предупреждая моё возражение, Пиатрий намекнул. — А то, что соберёшь сам, то и потратишь сам. На ту же Эссенцию Воды.

Я отметил в памяти поискать про Эссенцию и зачем она, и поправил Пиатрия:

— А Дыхание Тела сразу.

На этот раз он стиснул зубы не скрываясь, попытался придавить меня взглядом, хорошо ещё, что без давления силы, спросил:

— А что, если нет?

Я удивился:

— Как что? Я всё так же буду слабым, всё так же буду медленно восстанавливать силы, сколько я там потратил на эту женщину? — на миг глянул в себя, перевёл в запасы обычного идущего, чуть приукрасил и огласил. — Вот, ещё троих сегодня приму и всё, пойду в башню медитации зря тратить твои деньги, собрат Пиатрий.

Мгновение мне казалось, что он так и сделает. Всё же даже четыре дорогих пациента за день могут быть очень неплохими деньгами и я сейчас не про тех, что сидят за дверью, но Пиатрий сделал над собой усилие и медленно кивнул:

— Хорошо, зелье сразу. Завтра будет тебе зелье. Но сначала контракт.

Честно говоря, после такого договора мне даже не хотелось идти в башню медитации. Ведь и правда, едва ли не впустую трачу там время, хоть из города выскакивай, чтобы за его пределами использовать Круговорот. Но, во-первых, долго — летать мне в городе нельзя, я не Ян и не из тех, кому они это разрешили. Во-вторых, это очень подозрительно — такие выходы. Думаю, подозрительно, хотя, может, тут полно таких идущих, кому не хватает денег на башни медитации и которые уходят медитировать на Поле Битвы. В-третьих же — всё равно ничего не выгадаю. Для меня хитрым Пиатрием куплены строго определённые дни, когда я работаю в лекарском доме. Нельзя накопить пропуски и использовать их позже.

Но ничего, уже завтра всё изменится.

Мою радость смыло неприятное ощущение между лопаток и нехорошее движение вокруг меня, которое я ощутил в восприятии Предводителя.

Сталь не сталь, убивать не убивать, но что-то неприятное эти люди вокруг мне несли.

Вечер уже заканчивался, поэтому в переулках было темновато. Не для меня, но и одного голоса хватило бы мне, чтобы узнать того, кто шагнул из переулка.

— Слышал, что ты всё же упал под Ян. На черновую работу у Пиатрия. В мастерской ему травы мельчишь, словно сопляк-подмастерье, в лекарской шлюх после горячих клиентов на ноги ставишь. И как оно — считаешь это тебя достойно?

Алрос, а это был именно теневик, презрительно на меня глядел, явно ожидая ответа.

Я же лишь пожал плечами:

— Мне нравится, да и платят неплохо.

— Да уж, представляю. Наверное, ещё и кормят бесплатно.

— Не улавливаю, чем ты недоволен, Алрос. Ты сказал, что я могу вернуться к тебе. Я не стал. Нашёл себе место, да, у Ян. Но им был нужен именно такой человек, так что…

— Так значит, это всё лишь прикрытие, — нахмурился Алрос. — Неужто ты открылся им?

— Открылся в чём?

— Значит, нет?

Я вздохнул, пытаясь успокоиться. Они меня все бесят. Что Нулар, что этот Алрос. Что они, дарс их побери, понапридумывали обо мне? Один мои любопытные взгляды по сторонам принял за какие-то знаки ему и чуть не ли не приглашение с моей стороны. Этот, если вдуматься, тоже начал с этого. Мою ночёвку в случайном месте принял за попытку с ним связаться и даже работать. Теперь вот тоже, снова начинает.

Что на этот раз ему в голову удари…

Алрос усмехнулся и продолжил уже мыслеречью:

— Ну ладно тебе. Я ведь прикрыл тебя тогда от сопляка Хурта. Не сдал, хотя ты меня и оскорбил. Кто, как не я, один из старших теневиков, понимаю, что тайны должны оставаться тайнами, если хочешь долго и успешно вести дела. Тот парень с девкой, которых ты усыпил прямо в середине дела, они ведь молчат и будут молчать вечно. Кто, как не мы, теневики, дадим тебе работать так, как ты привык — тихо, спокойно, за хорошую денежку. Эти Ян лишь только и могут, что толкнуть тебя под союз, ты же это понимаешь?

Дарсово отродье. Я выругался про себя и на себя. Так, значит, тот мой Указ, которым я прикрыл комнату, всё же кого-то зацепил. Неудивительно, что Алрос припёрся со мной разговаривать и ждал меня. Помнится мне, я, вообще, слышал в зале другое имя, а пришёл Алрос, не последняя шишка среди теневиков.

Вот и ответ, почему он так разъярился, когда я отвечал, что могу лечить.

Сколько их здесь? Три, четыре, сам Алрос, шесть, семь, восемь, трое на крышах. Одиннадцать? Плохо то, что кто-то тоже может быть Предводителем. И что значит, может? Обязательно будет, это ведь Пятый пояс, Леград. Как мне не дать никому из них сбежать?

— Нет, если тебе нравится лечить шлюх, то мы это тоже устроим, мы же с пониманием к слабостям, да и сделаем это легче и быстрей, чем жмот Пиатрий. ВСЕ цветники города будут в твоём распоряжении — заглядывай, лапай, лечи даже — не хочу. Но деньги всё же лучше делать на твоих формациях. Тихо, неспешно, без лишних глаз.

Формации? Я, который уже готовился ломать амулет Алроса, красть печать над его головой, убивать и бежать из города, в котором раскрыли мой талант Указов, поморгал, укладывая в голове услышанное. Оно, вроде, уложилось, но мне совершенно не понравилось.

Я нехорошо улыбнулся и процедил вслух:

— У вас в городе поветрие, что ли?

— Ты о чём?

— О том, что вы тут в городе Ян чересчур умные все. Головы не жмёт?

— Ты снова пытаешься меня оскорбить, Орзуф? — изумился Алрос. — К чему?

— Я пытаюсь намекнуть, что ты говоришь глупости. Но раз намёков ты не понимаешь, то скажу прямо — я лекарь, таланта к формациям не имею, о чём могу поклясться хоть на амулете, хоть как. Что ты там навоображал себе, Алрос? Кто шепнул тебе эту глупость? В гостинице я использовал лишь обычный, чужой флаг формации, который ещё и действует только на слабаков. Вы же вроде поближе к столице, неужто у вас тут такие не попадаются?

Алрос несколько вдохов глядел на меня, лицо его было больше похоже на маску — ни движения, ни следа эмоции, даже не моргал. Но затем маску расколола злая усмешка:

— Ладно. Держи.

Я шагнул в сторону, и амулет пролетел мимо, упав на мостовую в трёх шагах позади.

Алрос вскинул брови, молча глядя на меня, я обернулся.

Видимо, амулет Истины.

— Подними и повтори свои слова, — жёстко приказал Алрос.

Я нарочито медленно качнул головой:

— Пусть кто-то из твоих людей подаст.

Не из тех людей Алрос, чтобы я доверял ему. То, что молчит боевая медитация и Прозрение, ничего не значит. Пусть кто-то другой первым коснётся этой штуки.

— Ладно, одной обидой больше, одной меньше, — хмыкнул Алрос, ткнул пальцем налево. — Ты, подними.

Спустя вдох мне с ухмылкой вручили чуть запылённый амулет.

Я сжал его и повторил:

— Я полная бездарь в профессиях, я лекарь, в гостинице использовал флаг.

Амулет трижды полыхнул зелёным, подтверждая мои слова, и рассыпался в моих ладонях крупным песком.

Алрос сплюнул:

— Сколько же я времени и сил с тобой потерял, ублюдок.

Я отлично понимал, куда идёт разговор, поэтому лишь ухмыльнулся в ответ:

— Если ты не знал, то ублюдками называют тех, кто не знает своего отца или матери. Мне жаль, что у тебя так вышло с родителями, но я своих отлично помню.

— Ты что, даже сейчас пытаешься меня оскорбить?

— Я?

Мне оставалось лишь покачать головой. Насколько же наглым нужно быть, насколько же нужно быть ослеплённым своей силой и властью, чтобы быть таким… таким самоуверенным мерзавцем?

Но изумление не мешало мне осторожно касаться всех, кто пришёл с Алросом. И не все, отнюдь не все из них носят амулеты защиты от Указов. Жаль только, что Предводители не пренебрегли этой защитой.

Вчера, ещё вчера нужно было покупать амулеты для тренировки, а теперь придётся так. Внаглую.

Алрос сплюнул:

— Да, ты. Ладно, раз ты пустышка, то решим с тобой денежные дела и разойдёмся. Ты тратил моё время, выставил меня дураком перед старшими, заставил меня дать обещания, дерзил, да и сломал совершенно новый амулет Истины. За всё это нужно платить. Бросай сюда свой кисет.

Первый из его Мастеров стал моим, хотя ещё не знал об этом, поэтому я лишь спросил, выигрывая себе время:

— Почему я, вообще, должен платить за то, что тебе стало интересно моё прошлое? Разве не ты должен платить мне за то, что я тут отвечаю тебе?

— Я предлагаю тебе расплатиться камнями, а ты хочешь платить здоровьем?

В спину начало колоть, намекая, что драка близка.

Хорошие слова, нужно бы их запомнить. Да и ответить можно, чтобы он опасался удара в лоб, а не в спину. Кто тут у нас выдаёт себя за Предводителя седьмой звезды?

— Ты думаешь, что у тебя хватит сил взять моё здоровье?

Я прищурился, представляя, как мой Призрак держит Алроса, высасывая из него жизнь, а я вбиваю в его сердце Коготь Роака.

Над вторым и третьим Мастерами печати тоже сменили хозяина, я мысленным мазком вписал в них Верность, Алрос попятился, рявкнул:

— Бейте…

— Стоять!

Я не довёл мазок символов до конца, буквально сломал, смял, скомкал огромную печать Сна, которую собирался выбросить из себя, убирая лишние глаза вокруг, Алрос тоже заткнулся, а его люди сделали лишь шаг вперёд и завертели головами оглядываясь.

Да уж, заорали хорошо. И голос… Я раскинул восприятие Предводителя шире, ещё шире, стараясь дотянуться… Уже не нужно.

Я уставился на выскочившего из-за угла человека. Да, знаком.

Алрос процедил:

— Хурт. Ты что здесь забыл?

— Выбирай тон, теневик. Я забыл здесь покой города, который ты пытаешься нарушить.

— Не вмешивайся, это не твоё дело.

— Ты дурак, Алрос? Один раз ещё можно списать на случайность, но мы встречаемся уже второй раз и снова из-за одного и того же человека.

— Он не под защитой Ян!

— Нам что, повесить ему над головой флаг семьи? Я не дал ограбить его в прошлый раз, он живёт и работает у Пиатрия, я лично определял его в команду на выход. Что ещё мне сделать, чтобы ты понял — к нему не стоит лезть?

— Смени тон, Хурт, — прошипел Алрос. — Не забывай, с кем ты разговариваешь!

— С кем? — изумился Хурт. — Со своим старшим? Нет. Кто ты такой? В жилах твоего господина ещё течёт общая со мной кровь, ты же какой-то безвестный ублюдок, который примазывается…

— Закрой рот!

Хурт замолчал, нехорошо улыбнулся и спросил:

— Иначе что, Алрос?

Не знаю, как сам Алрос, но я, растянувший восприятие до предела, давно знал, что Хурт здесь не один. Сейчас его люди то ли приблизились, то ли догнали его, показываясь из-за дома.

Десять стражников. И ни одного на ранге Мастера. Уже одних их хватит, чтобы справиться с теневиками.

Очень, очень удачно Хурт решил вмешаться. Если бы я начал убивать теневиков, натравив на них трёх их товарищей, усыпил жителей окружающих домов, а затем прибежали бы эти стражники…

Мне очень не хочется повторять своё бегство из Приюта. Страж говорил мне прожить пятьдесят лет обычной жизнью. Это он, конечно, хватил, я не буду пятьдесят лет сидеть и ничего не делать, забыв о желании встретиться с мамой, сестрой и дядей Ди, но и за месяц обернуть против себя весь город — это уже слишком.

— Ты прав, Хурт, во мне нет той же крови, что в твоём теле, меня не признают ваши массивы, но разве я какой-то безвестный бродяга с улиц? Я десятый в иерархии гильдии, не стоит портить со мной отношения, иначе…

Хурт явно видимым удовольствием переспросил:

— Иначе что?

Алрос кивнул:

— Ясно. Ничего, Хурт, ничего, — развернувшись, глухо сказал. — Уходим.

Но я слышал и то, что не мог слышать никто другой.

— С этого дня, Хурт, привыкай жить лишь на деньги своей правильной семьи. Все вы, притворяющиеся стражниками города, привыкайте так жить и забудьте о помощи с нашей стороны.

— Не стоит разбрасываться такими словами, Алрос. Как ты правильно вспомнил, ты всего лишь десятый в гильдии, не тебе решать такие дела.

— Чтобы не платить лично тебе, мне разрешение главы не нужно.

— Не спорю. А вот рвать отношения со всей семьёй Ян — не спеши, но я передам твои слова Нулару.

— Ублюдок. Я тоже расскажу ему о паре интересных историй в прошлом году.

— От ублюдка слышу.

Хурт проводил взглядом теневиков, с улыбкой, не подозревая, что я слышал его мыслеречь, обернулся ко мне:

— Старший Нулар просил приглядеть за тобой. Оказалось, не зря.

Я не стал благодарить, хотя от меня явно этого ждали, вместо этого спросил:

— А передать что-то мне или пригласить куда-то он не просил?

Хурт явно растерялся:

— Н-нет.

Я вздохнул:

— Жаль, жаль. Ну, тогда я буду вынужден сам к нему наведаться.

Я вроде старался, но, кажется, у меня не получилось правильно намекнуть. Поэтому уходя, я толкнул к Хурту мыслеречь:

— Плата. Я жду свою плату. Передай это Нулару, младший.

— Младший?

Я оставил это изумление без ответа. Эта стычка отняла у меня уже почти тысячу вдохов от тренировки и ничего не принесла. Ни одного трофея. Ужасно. Если кто и получил сегодня прибыль, так это трое теневиков. Я украл у каждого по печати, снёс всё, что там было, даже не глядя и, конечно, не мог восстановить, как оно было. Не знаю уж, что там было, что это, вообще, за печати были — то ли контракты о чём-то, то ли Указ о верности теневой гильдии, но в любом случае им это в радость — избавились. И только я в одних убытках.

А ведь эти теневики могли хотя бы рассказывать мне о тонкостях жизни в Пятом поясе. Эх!

Глава 9

И что изменилось после того, как я напомнил о себе Нулару? Ничего.

Ни на следующий день, ни через день Нулар не объявился. Даже не прислал никого от себя.

Я честно ждал и терпел, не зная, что и думать. Старшие семьи Ян не одобрили такой щедрой платы, какую я выбил из Нулара? Или вовсе приказали забыть этот план?

С другой стороны, я даже рад был невольной отсрочке. То предложение Нулара я принял в горячке, в горячке и азарте выдвигал и требования об оплате. Сейчас, здраво всё рассудив, я стал понимать, что нужно было ограничиться половиной хотелок.

К чему я требовал доступ к тайной библиотеке и прочее?

Вот уж безголовый искатель.

Правда, хороший искатель — это тот искатель, который не только удачлив, но и много готовится к выходу, много думает о тех местах, куда отправится, и много думает о том, как будет оттуда выбираться.

Вот и я этим занялся — думал и готовился. А ещё занимался собой.

Пиатрий, в отличие от Нулара, своё слово держал крепко — стоило мне утром выйти во двор, как я встретил его с Малым Дыханием Тела в руках.

В то утро мы вдвоём медитировали под кроной катальпы. Только если Пиатрий вливал стихию в узлы, пытаясь покорить очередной, то я внимательно вслушивался в то, что изменяло во мне зелье Древних.

Правда, моих знаний и умений не хватало для того, чтобы уловить суть и основу происходящего.

Я ощущал волны тепла раз за разом омывающие тело и с каждым вдохом всё сильней и сильней хотел есть. Вот это сложно было пропустить и не заметить. Как и липкий, жирный пот, который испортил мне голубой халат.

В лекарский дом я едва успел, а Логово Вепря в тот день только на мне сделало, наверное, половину дневной выручки. Самое интересное, что уже к вечеру я снова жутко проголодался. И нет, это было не желание потешить себя вкусом еды, а простое и незамысловатое желание набить живот и как можно плотней.

Я даже вспомнил времена Нулевого и своё притворство с помощью голода. Только тогда у меня так крутило живот. А везде пишут — что чем ближе к Небу, тем меньше нужно земного. Теперь я точно знал — врут, проверил на своей шкуре и прилипшем к спине брюхе.

Так что эти два дня у меня было чем заняться — ел, медитировал, ел, лечил, ел, тренировался, ел, разбирался с амулетами, снова ел, ел и ел. Даже начал думать о том, что у Пиатрия к зелью нужно было просить и духовных камней — иначе я сам себя не прокормлю. Вернее, прокормлю, но тогда придётся переходить на более простую еду, не из особого меню для Предводителей, а к хорошему быстро привыкаешь. К сожалению.

Да и несправедливо это. Пиатрий и так очень щедр со мной.

Те камни, высокого качества, что значились платой за зелье для седого, и что Пиатрий отдал мне в тот же день, это совсем не те духовные камни, которые обычно здесь в ходу. Если сравнивать два разных Пояса, то в тавернах я расплачивался зелёнкой, а за зелье седой платил Пиатрию кровавиками. Один камень высокого качества стоил в сто раз больше, чем обычный. И содержал в себе духовной силы в двадцать раз больше. Я даже не уверен, что сумею сломать Круговоротом камень высокого качества, но обязательно проверю в следующий выход на Поле Битвы.

А ведь есть ещё и камни высшего качества.

Интересно, если в Первом яшма духа замедляла старение Мастеров и сохраняла им силы, то что будет, если дать Мастеру в Первом духовный камень высшего качества? Ему там меридианы не искалечит потоком силы от камня? И вообще, будут ли они там истекать силой? Здесь не истекают, но здесь и фон силы Неба высок, всё точно так же, как и с яшмой в Первом и Втором поясах.

Меня удивляли две вещи. Первая — то, что Пиатрий согласился отдать мне десять процентов от платы за зелье. По сути, заплатил мне миллион обычных камней. Вторая, то, что он в тот день, в отличие от меня, знал, что я могу сам купить Малое Дыхание Тела, но всё равно — удивился, подумал, — и согласился заплатить мне такую цену.

Что за зелье он делает седому, что оно стоит таких огромных деньжищ?

В городской библиотеке о таком зелье даже не слышали. Можно спросить у Пиатрия, но мне теперь стыдно это делать — я и так очень многим ему обязан, не стоит лезть в его дела.

Ответ на этот вопрос точно будет в библиотеке Ян, а туда мне обязательно нужно, раз уж я выбил себе её посещение. За последние дни я так много времени потратил на создание новых техник и освоение составных, что у меня появилось много вопросов и ответы на них в обычной библиотеке города я тоже найти не сумел, хотя оставил там немало камней.

Главное — пережить это посещение.

Вот Нулар нашёл меня, предложил дело, а теперь потерялся. О чём это может говорить?

О том, что я слишком много попросил и он не может дать мне это своей волей.

Да, жадность. Моя жадность.

Это прямой путь к беде. Нулара я ещё могу обманывать, выдавая себя за сильного идущего — он и сам рад обманываться, как и Алрос, только по-своему.

Но раз он тянет время, значит, просит разрешения у старших. Это уже плохо, ведь они могут и захотеть глянуть на меня. И что они увидят? Известно что.

Да и сама библиотека, Павильон Техник семьи Ян — такие места не могут быть без охраны старших — это ведь основа могущества семьи Ян.

Я бы, безумец, ещё в их сокровищницу попросил доступ.

Но и сдавать назад уже нет смысла. Я уже слишком много привлёк к себе внимания своей жадностью.

Теперь стоит идти только вперёд.

Что может случиться, если меня встретят старшие Ян и поймут правду?

Кстати, ещё неизвестно какую правду они поймут.

Допустим, почти всю правду. Мой настоящий возраст, настоящий уровень и вложенную в меня силу Виостия, силу Властелина Духа.

Как они поступят?

Либо накажут за наглость и постараются убить, либо посмеются над наглостью и пристроят к делу, но уже на своих условиях.

Первое — плохо, но я всегда неплохо умел сбегать, хотя подстраховаться не помешает.

Второе — идеально. Второе означает, что они будут использовать либо своего мастера Указов, либо контракт. Это против меня бесполезно.

Но всё же не помешает подготовиться к худшему. Ради этого я и купил в аукционном доме амулеты защиты от Указов. Все пять видов начиная от самого простого, заканчивая самым дорогим и качественным.

Когда я сетовал, что в моих учебниках от других мастеров Указов нет рецептов борьбы с амулетами защиты, я немного обманул сам себя, хорошо, что теперь выделил время пролистать их заново.

Раньше ведь как, меня интересовали больше символы Древних, которые во много раз облегчали мне жизнь, позволяя экономить силу души. Тогда я и искал только их.

Но в записях мастера Указов Ордена нашлись рассуждения о способах, которыми приходящие в Орден лазутчики пытались обмануть Указы проверки. В бумагах мастера Указов Жуков были записи о том, как настраивали защиту его поместья, ограничивая тех, кто имел право входить в само поместье и во внутренние покои, пытаясь совместить это с печатями Указов слуг, чтобы не зависеть от амулетов.

Не совсем то, что мне нужно было, конечно, тем более что у Жуков ничего не вышло, но я уловил несколько общих принципов, по которым обманывали и ломали другие амулеты и другие защиты. А ещё понял, что эти принципы можно подогнать и под попытку сломать те амулеты, что мешали уже мне.

Хотя слово сломать было неправильным. Сломать, воспользовавшись грубой силой — это лишь один из путей. Самый простой и тот, который я давно освоил. Но он не только тратил много сил, но и выдавал меня с головой, предупреждая владельца о наступающих проблемах.

Вот как случилось на турнире в Ордене? Сломал амулет грубой силой и мой противник всё понял, сразу предупредил Дизир о том, кто я.

Так что мне хотелось освоить другой путь. Путь обмана. Путь, который требовал не силы, а умения. Если, конечно, этот способ вообще сработает.

Есть путь силы, а есть путь умения.

Забавно, но оказалось, что амулеты защиты от Указов работают, даже если нацепить их на обычную крысу.

Сейчас бедный грызун сидел в очередном амулете, но я не пытался разом навалиться на него, сжать его шипастую защиту в своих невидимых руках и сломать. Нет, я пытался тончайшими, слабейшими нитями понемногу проникнуть внутрь его защиты.

Но пока ничего не выходило. Я уже словно коконом окружил крысу тончайшим слоем своей силы души, но результата всё ещё не получил. Как колола меня, так и колет его защита, и должен сказать, что сотни тончайших иголок — это так же неприятно, как и десяток толстых, ведь мне было с чем сравнивать.

Вдох, третий, десятый. Защита едва слышно хрупнула, а через миг на крысе уже был мой новый Указ.

Я быстро подскочил к ней, ухватил амулет.

Внешне целый, холодный. Отлично. Выходит, такой амулет не сумеет устоять против меня и его хозяин об этом даже не узнает. Пора двигаться дальше. И я двигался. Успешно, хотя путь обмана мне так и не дался.

Но и этого было достаточно, поэтому с утра я не пошёл в Кабана, утолил голод из своих запасов, а затем занялся Нуларом. Если он не идёт ко мне, то я приду к нему. Если он не хочет платить, то я дам ему пару поводов передумать.

Где проще всего найти его? Конечно же, там, где он работает на благо своей семьи. На площади портала.

Я вышел на неё с главной, южной улицы. Не сбавляя шага, принялся внимательно оглядываться. А нет тут Нулара. Но это лишь пока. Пальцем проверил, правильно ли повёрнуто кольцо и нагло двинулся к возвышению портала. Ведь не только ради Нулара я сюда пришёл? Пиатрий, конечно, будет не очень рад, если узнает про то, где я с утра гулял, ну так, может, побыстрей закончит свои проверки и приведёт тех, особых и дорогих клиенток.

Возможно, мне это кажется, но восприятие Предводителя, если использовать его во всю мощь, обостряет чувства. Я буквально ощущаю, как на меня давят взгляды вербовщиков от союзов. И пара из них особенно тяжелы. Я знаю, кому принадлежит один, но чей второй? Кому я так интересен? Неужто Нулар всё-таки где-то здесь, на площади, но использует маскировку?

Мне хотелось улыбаться, и я не стал отказывать себе в этой малости.

Я шёл, улыбался, и вот когда до вербовщиков оставалось уже пятьдесят шагов — мой талант, наконец, начал действовать.

— Да успокойся ты.

— Успокоиться? Да ты глянь, как он смотрит на меня и лыбится! Да это же плевок мне в лицо, глянь, уже и мокрушка на меня косится и тоже лыбится.

— Никто на тебя не косится. А этот урод, вообще, глядит на портал. Может, вообще, собирается свалить из города.

— Свалить? — Дамзор дёрнулся вперёд и приятелю пришлось ловить его за пояс. — Не пущу.

— Стой, не выставляй себя посмешищем.

— Посмешищем? А ну, пусти меня, друг ещё называется.

Моя улыбка стала лишь шире. Дамзор хочет меня убить. А вот я не хочу, да и не могу его убить. Но могу унизить его ещё сильней. Ну же, приятель, не держи Дамзора, отпусти. Мне даже интересно, что он хочет сделать.

Но я слышал мысленный разговор не только Дамзора и Химо, но и многих других. Голова чуть звенела, но мне удавалось слышать их все одновременно, отличать друг от друга и не путаться.

И кое-кто меня удивлял.

— Что ты так на него уставился? Глянь лучше, как дёргается Дамзор. Слышал, наверное, что с ним случилось пару недель назад? Такими…

— Не тарахти. Лучше скажи мне, сколько бы звёзд ты дал этому, ну вот этому.

Я ведь не только подслушивал мыслеречь, но и пользовался глазами, поэтому отлично заметил, как шевельнул рукой один из идущих впереди. Мурген. Тот самый, что прошлый раз ставил на место девушку из Сестёр.

— Тебе зачем?

— Ты можешь просто сказать? Почему у тебя каждый раз столько вопросов?

— Могу. Что прошлый раз он был первой звезды, что сейчас. Слабак, старик.

Я едва не запнулся. То малец, то старик. Что с вами не так, люди? Какой ещё старик? На мне всё та же маска Орзуфа, он всего-то возраста мамы. Какой к дарсу старик? Вы ещё старика в моих масках не видели.

— Очень интересно, — задумчиво протянул Мурген. — Спрашиваешь, зачем мне это? Затем, что в прошлый раз я тоже видел перед собой слабака, сейчас же этот слабак может свернуть мне шею.

— Чего?

Теперь тяжёлых взглядов на мне стало вдвое больше. Очень интересное ощущение.

— Ты уверен?

— Не ты ли мне объяснял, в чём разница наших с тобой ощущений, умник?

— Значит, уверен. Выходит, прошлый раз он скрывал свою силу?

— Или был опустошён до дна.

— Ох! Штормовое! Я — гархов придурок, почему я ещё тогда об этом не подумал? Спасибо.

— Что, доложишь своим?

— Ты же не будешь против?

— Буду. Я дружу с тобой, а так-то союзы у нас разные. Я сказал тебе, ты сделай для себя выводы, а твои старшие обойдутся без моих знаний.

— Ладно, я понял. Но всё же жаль.

— Что, загорелся утянуть к себе перспективного идущего? Забудь. Он в прошлый раз отказался присоединяться к союзам, ничего не изменится и сегодня.

— А для чего он сюда припёрся?

— Ну уж точно не сказать тебе — возьми меня в свой союз, младший.

— Вот ты язва, Мурген.

— Наверное, отдохнул и хочет свалить отсюда.

— Зачем тогда, вообще, выходил на Поле?

Ответа я не услышал. Да и остальные разговоры были не столь интересны.

Я прошёл мимо вербовщиков, ни один из них не окликнул меня, даже мысленно, даже Дамзор, что было совсем уж удивительно.

И Нулар так и не открылся. Ничего, я подожду.

Вернее, найду чем заняться.

Под вздох:

— Я говорил!

Я шагнул на ступени, что вели к порталу.

Стражники тут же заступили мне дорогу, один из них без всякой вежливости задал вопрос в лоб:

— Желаешь воспользоваться переходом?

Я с сожалением вздохнул про себя. Так надеялся, что этот вопрос зададут не стражники, по сути, не дав мне подняться, а те, что занимаются настройкой самого портала. Стражники остановили меня слишком рано. Не вижу. Недотягиваюсь. Не вижу ни названия перехода, ни возможных переходов.

Потёр большим пальцем дракона на перстне. Ничего. Слишком далеко. Очень и очень жаль, потому что я пока пользоваться порталом не хотел. Цена перехода — две тысячи камней высокого качества. Если туда-обратно, то уже четыре тысячи, потому что на той стороне придётся тоже платить. Значит, не сегодня.

— Нет, — я качнул головой. — Я ищу вашего старшего, Нулара.

— Уважаемый, — от стражников явно потянуло угрозой и холодом. — Ищи его в другом месте. На эту площадку поднимаются только те, кто хочет перейти. Прошу сойти вниз.

Жаль, очень жаль. В прошлый раз они были более приветливы и менее строги. Но сейчас и лица другие, и иду я не из портала, а просто шляюсь, по моим словам.

Едва я развернулся, как голова чуть не разорвалась от гомона в мыслеречи:

— Остаётся. Что это было? Я так и знал! Урод гархов.

И уже знакомый мне голос Мургена.

— Отлично. Я ещё почему прошу молчать о моих выводах, ты не хочешь поставить против Дамзора?

— Аха-ха-ха! А ведь и точно, он ощущает всех так, как я, на него тоже действуют амулеты сокрытия силы.

Стоило мне оказаться внизу, как ко мне вдруг шагнула Тана, вербовщица Трёх Сестёр. Шагнула едва ли не вплотную, задрала голову и ослепительно улыбнулась. В прямом смысле. Не знаю, как это возможно, но с этой улыбкой она словно преобразилась.

— Мы уже встречались, но ты, наверное, забыл моё имя. Я — Тана. Видимо, само Небо заставило тебя прийти сегодня сюда, чтобы мы снова встретились. Позволь, я начну нашу встречу заново.

— Что эта сучка вытворяет? Ты сказал ей, что он скрывает свою силу?

— Ты дурак? — изумился Мурген. — Я — сказал ей?

— Тогда что она сверкает перед ним сиськами?

Иногда слышать чужие разговоры — это очень неудобно. Невольно я чуть опустил глаза и увидел то, о чём говорил приятель Мургена. То, что я видел прошлый раз лишь со стороны, наблюдая, как Тана завлекает к себе в союз Трёх новичка, я теперь увидел, считай, с первого ряда Арены. М-да уж. Вблизи это и впрямь впечатляет, но после тех цветков, что я лечил за эти дни, не так уж и сильно.

Я вернул взгляд уже через вдох, но увидел в глазах Таны торжество, которое меня разозлило. Поэтому я процедил:

— Начинай.

Мой холодный тон, моя краткость точно смутили её. На короткий, едва уловимый миг, но я, который пристально вглядывался в неё, его уловил: чуть потускнела улыбка, дрогнули, опускаясь, уголки губ, сверкнули скрытым гневом голубые глаза.

А затем, затем она ухватила меня под локоть и прижала к себе. Думаю, говорить, чем она прижалась, излишне.

— Орзуф, я ведь верно запомнила твоё имя? Прошло уже сколько? Три десятицы, месяц, нет, даже больше, а я помню твоё имя. Глянь, как кривятся остальные, завидуют моей памяти, но я не стала бы вербовщиком союза Трёх Сестёр, если бы у меня были куриные мозги. Знаю, знаю, — замахала она свободной рукой, словно останавливая мои возражения, хотя я и не думал открывать рта. — Обо мне много болтают нехорошего, но ты ведь не из тех, кто судит по внешности, правда, Орзуф?

С этим вопросом она снова заглянула мне в глаза снизу вверх, но если она думала, что уже у меня от этого мозги станут куриными, то ошибалась. Злость всё ещё ярила меня, прочищала голову не хуже ярости схватки.

— Пока я слышал от тебя сплошную болтовню, кажется, ты и второе наше знакомство потратишь впустую.

И снова я ранил её, даже хватка на моём локте на миг стала сильней.

— Какой ты решительный и строгий, Орзуф, юные девушки любят таких, буквально сгорают от желания найти в них скрытую нежность.

Я холодно усмехнулся:

— Ясно, союзу Трёх Сестёр я не нужен.

Мгновение, и я отцепил от себя пальцы Таны, шагнул вперёд, отпуская её ладонь и оставляя её саму позади. Не обращая внимания на гул десятка голосов в голове, громко спросил:

— Собратья идущие, кто подскажет, где мне найти Нулара из семьи Ян?

Вербовщики союзов только переглянулись, а через мгновение раздался голос нужного мне человека:

— Я здесь, Орзуф, и очень удивлён, зачем ты меня ищешь?

Я повернулся на голос и широко улыбнулся:

— Старший! Как я рад, что сумел вас найти. Представляете, меня обманули с оплатой в вашем городе!

Нулар холодно ответил:

— Сочувствую, но с чего ты решил, что я тебе помогу?

— Старший, но вы единственный из великой семьи Ян, кого я знаю в городе. Кто ещё поможет мне восстановить справедливость, как не один из благородных Ян?

Со спины раздался недоумённый мысленный голос:

— Это что, он над ним издевается?

Нулар это тоже отлично понял, явно скрипнул зубами и процедил:

— В другой день я бы послал тебя к страже улиц, Орзуф, но раз уж ты потратил своё время и так рассчитываешь на мою помощь, то не могу отказать тебе. Пойдём, обсудим твою проблему.

Я с улыбкой последовал за ним. Сели мы в каком-то очень недешёвом заведении, но едва слуга подошёл к нам, Нулар одарил того таким взглядом, что бедолага чуть техникой не ушёл прочь от стола.

Со слуги Нулар перевёл взгляд на меня.

— Что ты творишь? — прозвучало у меня в голове.

Но я лишь напоказ изумился:

— Собрат, о чём ты?

— К чему это представление?

Я откинулся и спокойно заметил:

— Так ведь я объяснил — меня обманули с оплатой.

— Я не назначал тебе никаких сроков. Жди, я не могу решить вопрос такого уровня сам. Ты слишком много запросил.

— Я уже не очень молод, — позволил я себе усмешку, — поэтому привык ценить своё время. Это не я пришёл к тебе, это ты пришёл ко мне, Нулар, и я согласился выполнить эту странную работу.

— Ты ещё ничего не сделал.

— Так-то оно верно, собрат Нулар, но это ведь такое дело, что сначала нужно заплатить, а уж затем получить результат.

— Давай начистоту, Орзунф.

— Орзуф, — поправил я его, хотя прекрасно понял, для чего он ошибся. — Но давай.

— Такие люди как ты, Орзуф, — многозначительно начал Нулар, — всегда вызывают много вопросов, таким не очень доверяют, откровенно говоря. Сегодня я заплачу тебе всё, а завтра ты решишь сбежать.

— Справедливо, — кивнул я, но тут же спросил. — Мне ведь тоже можно начистоту, Нулар? — тот лишь повёл рукой в коротком жесте и я продолжил. — Я снова повторю — это ты пришёл ко мне и предложил грязное дело, а не я. Такие дела, как предложил мне ты, Нулар, в них не работают с пустыми руками, не работают за обещания. Я ведь не требую дать мне всё и сразу, но что-то заплатить нужно наперёд, иначе ничего не выйдет.

— И ты должен был ждать, когда решат, чем именно успокоить твою жадность.

— Но я ведь ждал, Нулар. Ждал не день и не три. Сколько я ещё должен ждать?

— После того, что ты устроил сегодня? Вечность!

— Хм, — я недовольно нахмурился. Неужто и впрямь я был слишком наглым и всё испортил? Ну, ничего страшного. Я пожал плечами и заключил. — Значит, мои услуги больше не нужны? Хорошо.

Я поднялся и успел даже сделать десяток шагов к дверям, когда Нулар процедил:

— Стой.

Не просто процедил эту мысль, донося её до меня, но ещё и прижал духовной силой, пытаясь придавить, заставить замереть, согнуть спину.

Сил ему было не занимать, но давление его силы и рядом не стояло с тем, что я испытывал в прошлом, стоя напротив разъярённого Стража или сумасшедшего духа.

Я устоял. Больше того, я даже ни на каплю не согнул спину.

Вышло даже лучше, чем я предполагал.

Отличный момент, чтобы дать Нулару повод задуматься. Главное, не передавить. Тренировки с амулетами дали мне многое, но нет уверенности, что у старших Нулара не найдётся других, более качественных. Самое время проверить.

Неспешно развернулся, глядя в глаза Нулара, представил, как с одной стороны на него нападает Призрак, с другой стороны я в Рывке вбиваю в него Коготь.

Нулар вздрогнул, дёрнулся, вскакивая со стула, окутался защитой, но я уже выбросил все кровожадные мысли из головы и смирно стоял, сложив руки на груди.

Нулар процедил:

— Ты в своём уме?

Я напомнил:

— Втяни свою силу, собрат Нулар, а затем подумай, в своём ли я был праве? Да и что я сделал? Побеспокоил твоё Прозрение? Так разве не такой, опасный и безрассудный человек тебе нужен?

Он плотно сжал губы, но силу втянул. Я с улыбкой поблагодарил его:

— Спасибо, собрат. На этом я покину тебя. Если передумаешь, то ты знаешь, где меня искать. В лечебнице. В последнее время так много страждущих приходят в неё, что бедолага Пиатрий уговаривает меня не тратить время на выходы на Поле Битвы. До встре…

— Подожди, — перебил меня Нулар. — Давай начнём этот разговор ещё раз.

Кажется, сегодня я это уже слышал, но если наглая девица мне была совершенно ни к чему, то с Нуларом я устроил это представление именно ради этого момента, поэтому лишь вздохнул с нарочитым вздохом:

— Ох, хорошо, собрат Нулар. Только из уважения к тебе и семье Ян.

Мы снова уселись за стол, Нулар помолчал, затем осторожно произнёс:

— Давай откровенно, собрат Орзуф. Ты запросил очень много. И я говорил тебе об этом ещё в прошлый раз. Я не могу дать тебе всё это, это просто не в моей власти. И я, и ты должны ждать решения старших.

— Но время уходит.

— Какое время, собрат? — изумился Нулар. — Ты сам только что сказал, тебе в лечебнице у Пиатрия некуда торопиться, нет отбоя от страждущих.

Я пожал плечами и повторил:

— Но время всё равно уходит. Вдруг мне в лечебнице так понравится, что мне и вовсе не захочется уходить оттуда?

— Ладно, — зло выдохнул Нулар. — Ты хочешь аванса? Давай я дам тебе жетон Ян высшего качества. Самая большая скидка на покупки, самые выгодные цены при сдаче товара. Это первое, — успел опередить меня Нулар. — Второе, это доступ в библиотеку моей семьи. Третье, я покажу тебе, к чему ты получишь доступ, когда выполнишь работу с Кулаками.

Я ждал продолжения, но его не было и мне пришлось пойти на поводу у Нулара:

— И что же это?

— Это доступ в хранилище реликвий семьи Ян. К тому, что моя семья накопила в этом городе за две сотни лет своего существования.

Звучало загадочно и внушительно, хотя я подозревал, что меня снова пытаются поймать. Девица пыталась сделать это сладким телом, Нулар заманчивыми обещаниями. Но если тело меня совершенно не интересовало, то реликвии — очень даже манили.

К ним и отправились первым делом. В этой части города я ни разу не был. Всё же удивительно, я был готов к тому, что после сегодняшней моей выходки Нулар откажется от дела с Кулаками, но нет.

Это и раньше было подозрительно, как там перечислял Химо — устроили к Пиатрию, кое-как прикрыли от теневиков, проводили на Поле Битвы, но сегодня сам вербовщик семьи Ян ведёт меня по кварталам своей семьи. О чём это может говорить мне? Что меня тут же сдадут союзу Железного Кулака или же, что прикроют своим именем, как своего человека?

Не знаю. Будущее покажет.

Пока же я двигался в шаге позади Нулара и продолжал заниматься делом. Обеспечивал себе путь бегства.

И что-то у меня ни дарса не выходило. Амулет Нулара не поддавался ни одному из четырёх новых способов разрушения.

Случилось то, чего я так боялся — амулет одного из семьи Ян оказался выше качеством, чем всё то дерьмо, которое они продавали союзам в аукционном доме.

Время ещё было, мы только на середине пути в сердце города Ян. Бежать?

Или…

Что, если попытаться создать ещё один способ?

Эти два дня я научился незаметно ломать амулеты, а что, если попробовать всё же его обойти?

Если опереться на то, что раз амулет защиты не реагирует на тот Указ, что уже есть на идущем, то можно притвориться уже существующим Указом, а не пытаться наложить новый.

Я привык сначала ломать преграду амулета, вчера научился неспешно, неощутимо продавливать, но только потом начинал настраиваться на чужую силу души, пытаясь украсть Указ. Что, если начать настраиваться сразу?

Не ощущая чужой печати, это сделать оказалось гораздо сложней, но выхода у меня особого не было.

Хуже было то, что ничего не получалось. Амулет не пропускал меня, как бы я ни изменял свою силу души.

Но и сдаваться, шагая за спиной Нулара, я пока не собирался. Изменяя свою силу, я подметил странное ощущение. Иногда мне казалось будто то тут, то там жалящие иглы амулета исчезали. Всего я обнаружил пять таких то ли точек, то ли пятен на шипастом шаре амулета Нулара.

Вопрос, это от боли моя чувствительность начинает снижаться в определённые моменты или это что-то вроде слабых мест, которые не защищены от определённого вида моей силы?

Пять точек, четыре разных силы или формы души.

Не скажу, что это было легко, хотя соглашусь, что после тренировок на разные формы стихии, это не было так уж невообразимо сложно — моя сила души начала проникать за завесу защиты.

Я чуть добавил, совсем чуть-чуть надавил и…

Наградой мне за терпение и риск стало мгновенно исчезнувшее жжение.

Я даже перестал дышать, вслушиваясь в дыхание Нулара.

Но он как шёл, так и шёл, ничем не показав, что ощутил разрушение своего амулета. Да и разрушился ли он? Я ведь пытался отыскать лазейку в амулете, а не сломать его.

Украдкой облизнув губы, я влил ещё немного силы, дотягиваясь, наконец, до Указа Нулара и делая его своим.

Есть!

Некоторые символы Древних расплываются во вполне читаемую надпись. Я быстро пробегаю её взглядом, откладывая в памяти. Верность, семья Ян и всё такое прочее.

Вдох, и я отзываю свою силу, выждав два вдоха снова пытаюсь дотянуться до его Указа, укалываюсь, но, изменив форму души, вновь оказываюсь внутри защиты. И успокаиваюсь — Нулар передо мной беззащитен — его амулет теперь бесполезен против меня.

Чтобы добраться до нужного места нам пришлось миновать десятки постов стражи. Надёжно охраняют они свои реликвии. И у половины из стражей я успел пощупать амулеты и кое-где сумел проскользнуть за них. Если я верно понимаю происходящее, то у семьи Ян самое меньше два мастера Указов.

Перед очередными, ничем не примечательными дверями Нулар остановился:

— Собрат, я сразу хочу предупредить — ты не сможешь изучить всё, что здесь есть. Одну, может быть, две техники. Но это лучшие техники семьи Ян, так что цена более чем впечатляющая.

В его словах реликвии сменились техниками, но я лишь молча кивнул. Сейчас меня интересовало другое. Когда? И правильно ли я всё рассчитал? Сбежать отсюда будет очень непросто, несмотря на все мои приготовления.

Нулар отвернулся, приложил руку к двери. Я, разумеется, ничего не увидел, но спустя десять вдохов дверь засияла, словно само дерево створок стало источать свет, а затем двери медленно открылись.

Я шагнул вперёд, огляделся.

Что-то очень похожее на Павильон Техник Ордена, только здесь свитки лежали гораздо свободней, на полке длиной в десять шагов не больше одного свитка. Ну, оно и понятно, если это самое-самое лучшее у семьи Ян. Я, впрочем, в этом сомневался. Не по чину ни мне, ни Нулару входить в такие места. В самое-самое — хорошо, если глава семьи допускает наследника, да и дверь туда будет выглядеть получше.

Да и мне в такие места лучше не попадать.

Нулар же, не подозревая о моих обидных мыслях, с улыбкой развёл руки, словно пытаясь обхватить побольше полок:

— Вот оно, сердце силы семьи Ян. Здесь собрано всё, что накопила семья за свою историю. Вернее, здесь собрано лучшее, что мы долгие годы скупали на аукционах Пятого пояса и добывали на Поле Битвы в руинах Древних. Ты познал воду, давай я покажу тебе, где у нас хранятся техники для этой стихии, — Нулар повёл рукой. — Туда.

Я неспешно шёл за Нуларом, кивая на свои мысли. Расчёт понятен. Поманить меня богатством, показать, как много я смогу получить, если выполню дело с Кулаками. Другое дело, наступит ли когда-нибудь этот счастливый момент получения платы?

В общем, здесь и без проводника можно было бы найти расположение нужных мне техник — пол оказался выложен синими плитами.

Нулар же принялся метаться от одной полки к другой, громко восклицая, словно я не умел читать таблички под свитками:

— Удар Семи Волн! Сильная, качественная техника земного качества. Очень коварная, потому как противник редко ожидает нескольких, идущих друг за другом, ударов.

Я с пренебрежением бросил:

— Всего лишь земная. Сколько, говоришь, твоя семья заплатила за неё на аукционе?

Он усмехнулся и указал на соседнюю полку:

— А вот Штормовая Мгла. Техника духовного уровня. Ужас Глубин. Призыв Белого Змея.

Уже неплохо. Ян молодцы, умно придумали. У меня, который лишь недавно пришёл из Второго пояса, так, вообще, едва ли не потекли слюни, словно я не в хранилище свитков, а в дорогом трактире. Хотя, как по мне, так здесь лучше. Ну, пока живот не требует есть.

Я склонился к очередной полке, вчитываясь в описание, и с трудом сумел не вздрогнуть, когда в моей голове прозвучал незнакомый хриплый голос.

— И вот на него ты сделал ставку, Нулар?

Но я ждал этого момента. Всё, как я и думал. Нулар неспроста привёл меня сюда — он привёл меня к своему старшему, чтобы тот осмотрел меня и дал совет.

— Что с ним не так, дедушка?

Дедушка?

Я на миг обернулся. Нулар тут же повёл рукой, приглашая меня двигаться дальше.

— Он слабак и обманщик.

— В сравнении с тобой все слабаки, дедушка, говори точней.

— В его меридианах нет раскрытых двух сотен узлов. Нет и ста открытых. Нет даже полусотни.

— Как я мог так ошибиться? — изумился Нулар.

— У него какое-то отклонение тела, — задумчиво протянул неизвестный мне дед. — Я ощущаю дисбаланс между духовной силой и стихией. В твоё, внук, утешение скажу, что он всё же опасный боец.

— Он из Штормового, — буркнул Нулар.

— Это многое объясняет, в том числе и его дисбаланс. Возможно, это результат ран, точней сказать без осмотра сложно. Но не думаю, что он потянет твою задумку, не с его третьей звездой.

— Он и так всё испортил, дедушка. Уже и неважно, сколько у него звёзд. Купил вчера кучу амулетов защиты от Указов, а сегодня припёрся на площадь и на глазах у всех нагло искал меня, намекая, что у нас с ним общие дела.

— Наглец, — согласился дед, но тут же строго заметил. — Не ищи лёгких путей, внук, они хороши только против сопляков с улиц. Если он боится мастера Указов, то обойдись без него. Используй его не в лоб. Используй его сильные стороны, раз он из Штормового. Ну и, конечно, не плати столько, сколько требует этот обманщик. Пусть он зарабатывает для нас. Любое дело должно приносить выгоду нам и только нам, чтобы там ни думали те, кто работает на нас.

— Спасибо, дедушка, за совет, буду думать.

— Пожалуйста. Жаль только ты обо мне вспоминаешь, только когда тебе нужен мой совет.

— Прости, дедушка, исправлюсь.

Я слушал разговор, с каждым словом всё сильней и сильней успокаиваясь, шагал от полки к полке, жадно вчитываясь в краткое описание под свитками и решая, что мне здесь интересно. Нашёл и реликвии. Как и ожидалось, это были предметы с вложенными в них техниками: мечи, статуэтки идущих и зверей, причём явно зверей обычных, тех, что ещё не получили Путь Возвышения.

Но как бы ни была велика часть библиотеки с техниками воды, она закончилась. Не хотите платить? Ладно. Обойдусь.

Я развернулся и про себя ухмыляясь, покачал головой:

— Впечатляет. Надеюсь, собрат, ты не против, если я взгляну и оценю пару свитков своими глазами?

— Конечно, против, — погасил мою улыбку Нулар. — Это наследие семьи, кое-что довольно уже потрёпанное, с малым числом чтения. Тратить их ради прихоти?

— Разве это прихоть?

— Пока я вижу, что да.

Что за?.. Неужто я не один такой, кто может быстро познавать свитки и в таких сильных фракциях страхуются от подобных умников?

Видно, Нулар что-то понял по моему лицу, потому что с лёгкой улыбкой намекнул:

— Всё это может стать твоей наградой, стоит только…

Но я и правда был зол и оборвал его:

— Всё? К чему мне всё это? Чтобы и жизни не хватило всё это выучить? Да и что я здесь вижу? Земные и духовные техники? И таково наследие семьи Ян? — фыркнул. — Смешно.

— Ты что же, — возмутился Нулар, — думаешь, будто за никчёмное дело моя семья должна расплачиваться небесными техниками? Ты в своём уме?

— Тогда к чему были эти слова о лучших техниках семьи Ян?

— Это лучшие техники из тех, что открыты для чужих! — жестом оборвал меня Нулар. — Что ты сам можешь предложить семье, чтобы претендовать на большее и стать одним из её членов? Что ты сам можешь принести в дар нашей семье, чтобы тебя приняли хотя бы внешним старейшиной Ян?

— Я хоть словом обмолвился, что хочу стать Ян? Я хоть что-то просил? Ты сам, Нулар, сам предлагал мне плату. Разве я заставлял тебя произносить все те слова? Деньги, броня, артефакты, доступ в библиотеку Ян, техники. Всё это предложил мне ты сам. И что из этого я получил? Ни-че-го.

Я перевёл дух, заставляя себя размеренно дышать. Что-то я увлёкся своей новой маской обиженного Орзуфа. Как бы этого наглого, заносчивого и жадного придурка не прибили прямо между полок.

Словно подслушав мои мысли неведомый мне дед мрачно заметил:

— Не по возрасту он всё же наглый и жадный.

Я развернулся, двинул на выход. Неторопливо, чтобы никто и подумать не мог, что я бегу, но уверенно стремясь к выходу и втайне кляня себя последними словами. Ну, обидели тебя, не дали своровать десяток техник, к чему возмущаться так громко?

Так, идём, идём. В крайнем случае буду угрожать неведомому деду жизнью его внука.

— Дедушка, не обращай внимания, я таких по десять человек в день вижу. А этого, вообще, в пески предгорий отправлю, пока их все перероет — десять раз проклянёт свою жадность. Я заставлю его отработать каждую из техник, что он получит.

Я выдохнул. Кажется, ни бежать, ни угрожать жизни Нулара не придётся. Он сам заступился за меня, да и собирается дать мне дело и даже заплатить. Это просто отлично.

Ободрившись, я снова закрутил головой по сторонам и позволил себе помечтать.

Хотя, конечно, жаль, что я совершенно бесталанен во всех этих формациях и прочем. Когда-то у меня ловко получалось украсть никому не нужный нож и шкуры, но вот проникнуть в это хранилище — мне не по силам. Так какой смысл называть себя вором? Пусть даже и в мыслях?

С другой стороны, к чему мне умения формаций и Массивов? Я талант в другой первой профессии, в Указах. Я властен над людьми. Как с моим талантом можно обокрасть это место? Подчинить Нулара и заставить его молчать, когда я беру с полок свитки и учу их? Но здесь дело не только в Нуларе, но и в тех невидимых глазах, что приглядывают за этим местом. Но если Нулар мой слуга под Указом, то он мне и выдаст всё про это место. И когда его дед на месте, и когда спит, и когда отводит глаза. А может, просто заставить Нулара вынести мне свитки? Пусть придёт, наберёт техник и… Ага, техник для стихии воды. Совсем неподозрительно.

Что с этим можно сделать? Только тщательно выбрать время «визита», когда дед Нулара…

Я аж подавился этой мыслью. Что-то я сам сегодня на себя не похож. Ещё на днях рассуждал, что если окажусь у сокровища не первый, то уступлю его другому, а сегодня уже рассуждаю, как буду обворовывать хранилище Ян. Оно-то когда и как стало «моим»?

Семья Ян ещё даже ни в чём не обманула меня, а я уже размышляю, как их ограбить. Вот уж я увлёкся. Если семья Ян обманет меня, то мне стоит бежать как можно дальше, причём бежать не порталом, который они полностью контролируют, а долго и упорно пробираться через лабиринт Поля Битвы к другому городу, в котором использовали Ключ, чтобы вернуть его в систему Путей империи.

Конечно, я грозился проучить семью Ян за обман, но это не более чем хвастовство. Кого я, вообще, сумел проучить в своей жизни? Лично — никого.

С семьёй Саул за меня рассчитались Стражи, причём рассчитались жестоко, зацепив, вообще, всех, кто жил в их землях, зацепив даже тех, кто случайно там оказался. Тот же Гилай он потерял семью из-за этого. Отца, мать, сестёр.

С Дизир за Орден? Так разве это расчёт? Так, чуть помешал их планам, да и то, только потому, что за меня раз за разом вступался магистр.

Вон, отличный пример — старший Тизиор. Что-то у него там случилось в его первой секте, получил рану, получил Указ и долгие годы сидит в глуши и потихоньку умирает. Наглядный пример того, что значит сила одного перед лицом фракции. И неважно, в Империи эта фракция или в Альянсе.

С другой стороны, старший Тизиор всего лишь артефактор, а не мастер Указов. Не потому ли Страж так настойчиво убеждал меня скрывать мой талант? Такой, как я, может… А что, собственно, я могу? Город полон союзов, которые враждуют друг с другом и легко идут на убийство. Как, вообще, можно без контрактов и Указов держать в повиновении и не опасаться других союзов? Даже Орден Небесного Меча, если уж на то пошло, не в силах обойтись без Верности на первых этапах.

Потом, когда бывшие послушники поднимутся по ступеням рангов Ордена, докажут делом, жизнями и поступками свою верность Ордену, они станут свободными. Но подняться до комтуров дело не одного года и даже не одного десятилетия. Это некоторые счастливчики, от которых Шандри нужна была услуга, разом, за несколько вдохов становятся из служителей комтурами.

Раз в союзах есть свои мастера Указов, и все в амулетах защиты от них, то, значит, бывают случаи, когда амулеты портят, теряют, сдирают в схватках, и тогда человек оказывается подчинён другому союзу. Значит, должны существовать и способы проверки. В Ордене за это отвечали формации, которые стирали всё лишнее. Как это делают в союзах? Тоже формациями? Не потому ли Алрос так в меня вцепился, что им нужен такой умелец?

И почему часть его людей была без амулетов? Подозрительно.

За всеми этими мыслями я не заметил, как дошёл до выхода, но уже когда поднял руку, чтобы на следующем шаге толкнуть створки, сзади донёсся глухой голос Нулара:

— Погоди. Признаю, вышло не очень удачно. Я действительно обещал тебе многое. Как ты смотришь на то, чтобы отправиться сейчас в библиотеку Ян?

Я повернулся, обдумывая услышанное.

Нулар покрутил рукой:

— Давай сразу определимся. Конечно же, это не та часть библиотеки, куда имеют доступ только старшие семьи Ян, но и туда, куда я поведу тебя, попасть можно только имея немалые заслуги перед семьёй. В прошлом году за право на сутки войти в библиотеку, один путешественник заплатил сто тысяч великих камней духа.

Если он думал впечатлить меня суммой, то не ошибся. Я тут же спросил:

— И на сколько туда войду я?

Нулар не замедлил с ответом:

— Сегодняшний остаток дня и полный день завтра.

Я напомнил себе, что нужно немного поумерить наглость, и ответил вежливо:

— С радостью принимаю эту часть платы от тебя, собрат Нулар.

Шагая следом за ним, лихорадочно соображал, а как я, вообще, там буду искать нужные мне сведения? Я немало успел посидеть в обычной, открытой всем, кто может заплатить, библиотеке города и отлично представлял, что найти там что-то самому — невозможно. Вернее, возможно, но только тогда, когда ты уже неплохо освоился в ней, уловил где и что лежит, по какому признаку разложено на полках.

В любом случае мне придётся просить о помощи местного хранителя.

И если ещё вчера я хотел искать подсказки для изменения в техниках и прочем, то сейчас нужно сосредоточиться на том, что не будет выглядеть подозрительно.

Дверь в библиотеку выглядела приятней, чем в хранилище техник.

Видно, сюда всё же чаще попадали чужие и Ян постарались, чтобы вход впечатлял.

Высотой в три моих роста, из древесины щедро тронутой стихией Дерева, украшенные резьбой — их так и хотелось потрогать, провести ладонью по поверхности, ощутить теплоту.

Нулар не стал ни трогать их, ни замирать перед ними — просто толкнул, и всё.

И я сразу же увидел отличие от хранилища техник — здесь дед не прятался — сидел прямо напротив входа.

Опустив толстый и истрёпанный талмуд, он подозрительно оглядел меня и спросил:

— И кто это?

Я вскинул бровь. Голос другой. Это не дед Нулара. Ну или не тот дед.

Нулар согнулся в поклоне:

— Гость семьи Ян, хранитель знаний.

Через миг склонился и я, прикладывая кулак к ладони. Пусть хранитель был стар, сед и невзрачен, но он был Властелином Духа. Хватит с меня безумств, я и правда слишком нагл.

— Меня никто не предупреждал.

— Да, старший.

Хранитель покивал и, воспользовавшись мыслеречью, напомнил:

— В твоей власти, Нулар, пригласить гостя лишь на сутки.

— Прошу хранителя знаний пойти мне навстречу и добавить к этому времени и сегодняшний вечер.

Помедлив, хранитель ответил:

— Из уважения к твоему деду, Нулар.

— Благодарю, старший, — повернувшись ко мне, Нулар коротко сообщил. — На этом я оставлю тебя, собрат. Планы изменились, завтра я обсужу с тобой новое дело и твою плату за него. Сегодня — аванс. Платой за за само дело станет артефакт и техника.

— Я понял, собрат Нулар.

За Нуларом ещё не успела закрыться дверь, а хранитель уже сварливо поинтересовался:

— И что будешь читать?

Я улыбнулся и выпалил подготовленный ответ:

— Трактаты об этапе Властелина Духа, старший.

Вот читая их, я и осознавал, какова разница между открытой для всех библиотекой города и закрытой библиотекой семьи Ян.

Здесь трактатов об этом этапе оказалось в двадцать раз больше, а в них самих описывалось всё гораздо подробней и с деталями, важными деталями, которых я не находил до этого.

Пятый ранг Возвышения. Для того, чтобы считаться Властелином первой звезды, необходимо создать третье средоточие внизу живота на месте узла Ра-Тонус-Ан. Самое маленькое средоточие из всех. Это, кстати, можно было понять и просто оглядев схему меридианов. Очень уж много там узлов и очень уж они близко друг к другу расположены. Даже если раздуть его точно так же, как раздуло мне второе средоточие, вплотную к другим узлам, средоточие будет совсем небольшим. По моим меркам небольшим.

Так-то у меня очень немалые средоточия, а первое, духовное, так и, вообще, продолжает понемногу расти с каждым уровнем и рангом Возвышения.

Но это у всех так и место ему ещё есть. А вот с тем, чтобы создать третье средоточие — есть много проблем. Вся сила этапа Властелина Духа строится на власти над так называемой «эссенцией духа», которую почти невозможно получить извне. Почти всегда эссенция духа — это то, что создаёт сам идущий к Небу. И вот тут — либо в тебе появляется эссенция, либо нет и ты навсегда застреваешь на этапе Предводителя Воинов.

Так что краеугольным камнем перехода на новый этап были медитации. Многие месяцы и годы медитаций, чтобы ощутить в себе эту эссенцию, уловить, как она зарождается из смешения стихии и духовной силы, научиться ей управлять, месяц за месяцем накапливать её в теле, меридианах и в узле и с её помощью создать из него средоточие. В случае неудачи — повторить по новой.

Я справедливо полагал, что для меня это не составит проблем. Почему? Потому что эссенция — это основа этапа Властелина Духа. Именно с помощью эссенции он проворачивает главные трюки этапа Властелина.

Первый трюк — использование техник без обращения.

Да, да, да. Властелины тратили на этот трюк эссенцию духа и этим же измеряли звёзды своего Возвышения. Ни о чём подобном я не слышал, когда слушал Фатию, да и старший Тизиор не говорил об этом. Первая, возможно, сама не знала, будучи ещё слишком далеко от этого этапа, второй, возможно, не считал нужным мне это рассказать и измерить мои способности.

Но мне-то это было очень важно. Я ведь мог использовать техники без обращения и при этом ни о какой эссенции духа даже не слышал. Больше того, я не видел её в своём теле. Ну, если не принимать в расчёт сгусток силы Виостия и цветок Вора Трав, который уже почти исчез к этому моменту.

Для меня это значило, что я либо использую для этого первого трюка Властелинов заёмную силу Виостия, либо свою, даже не замечая её.

Если первое, то всё плохо и у меня будут проблемы. Если второе, то всё отлично и просто нужно больше медитировать и больше вглядываться в своё тело в поисках этой самой эссенции.

Я всё же надеялся на второе. В конце концов, я немало использовал техник без обращения, а стал ли меньше сгусток сил Виостия? Обнадёживало и то, что ни в одном трактате библиотеки Ян не нашлось упоминания, что вложенная в Предводителя сила Властелина давала ему возможность использовать техники без обращения.

Нет, она использовалась Предводителями только для пережигания обратно в обычную духовную силу и стихию, а ещё для второго трюка Властелинов — Небесных Врат.

Про эту штуку Фатия мне рассказывала, а теперь я и прочитал все тонкости. С помощью эссенции духа идущий соединял воедино духовную силу и стихию. Словно отгораживал участок меридианов и зажигал его единым созвездием. Это позволяло влить в технику дополнительные силы, которые текли снаружи меридианов, утолщая их в два-три и более раз, во столько же раз увеличивая силу техник.

Очень круто звучит и в деле наверняка столь же сильно. Но мне ещё ни разу не удавалось это сделать. Из описаний следовало, что в этом случае, в отличие от техник без обращения, эссенцию нужно не вливать дополнительно, а связывать с двумя другими силами, с тем, из чего она и создана.

Не удивительно, что я не мог повторить этого — я ведь не вижу свою эссенцию, которую, вроде как, добавляю ко множеству техник.

С другой стороны, вот сейчас в библиотеке Ян получив подробно расписанное объяснение, можно попробовать провернуть это с влитой в меня силой Виостия.

Вот эти две самые важные силы Властелина интересовали меня больше всего.

Остальное — общение мыслеречью на больших расстояниях, полёт без меча, скрытие Возвышения, огромного размера сфера восприятия — меня не очень интересовали, я о них знал и так.

Хотя отдельно упоминалось умение Властелинов брать с собой дух учеников в особые обучающие артефакты и сжимать там время, позволяя передавать в сжатые сроки множество знаний. Очень напоминало мне то, что провернул со мной Клатир в подземелье Тёмного. Только там он использовал кисет Тёмного, и что-то он совсем не похож на обучающий артефакт. Возможно, что артефакты с таким свойством были не только обучающими, может, этим пользовались, чтобы сортировать товары, экономя время, а может быть, Клатир провернул тогда этот трюк, обменяв силу на недостающие свойства артефакта. Не зря же он тогда говорил, что наше время ограничено.

Всё время чтения я внимательно поглядывал на мерную свечу, что горела у хранителя библиотеки на столе. Перед закатом библиотека закрывалась, и это время неумолимо приближалось. У меня было ещё много вопросов: о лучших медитациях для поиска эссенции в себе, о методах создания третьего средоточия и прочем, но это точно листать множество трактатов и выискивать там эти знания по кусочку. Знаю я, вижу, как тут пишут эти вещи — всё так же заумно, как и в Первом и Втором поясах.

Решил жалкие остатки времени использовать на мелочи.

Попросил принести трактат о разрушениях и болезнях средоточий у Властелинов. Мне всё не давал покоя вид средоточия у старшего Тизиора. Хотелось понять, что же с ним случилось.

Как ни удивительно, но понял быстро. Да и не так уж много проблем случалось у Властелинов. Там либо жив, либо мёртв, а если уж жив, но уже не Властелин, то причин этому немного.

Причиной состояния старшего Тизиора был жестокий бой. Обычно, идущие могли сжигать свою выносливость, здоровье и сами годы жизни, чтобы получить силу. Но третье средоточие было самым маленьким и у Властелинов бывали ситуации, когда эссенция в бою уже закончилась, а духовные силы и стихия ещё нет. Тогда Властелины, которые в дни своего становлениям ими сумели нащупать суть слияния стихии и духовной силы в духовную эссенцию, могли без долгих медитаций, напрямую, грубо и жёстко пережигать эти две силы в эссенцию. Не создавать эссенцию по капле посредством длительных медитаций, а буквально переплавлять в третьем средоточии потоки духовной силы и стихии.

Эссенция духа при этом получалась плохонькая, жиденькая, быстро исчезающая, причём своим то ли исчезновением, то ли обратным разделением на стихию и духовную силу, обжигающая третье средоточие. Но способ был, что-то вроде неполноценного Круговорота для эссенции духа и способ использовался, правда, только в крайнем случае.

Выходило, что старший Тизиор, наплевав на опасности и последствия, повторял этот трюк раз за разом, переплавив просто огромное количество сил в эссенцию. Откуда их столько мог взять сектант, я представлял, все же сектант. Но в один момент его средоточие не выдержало и растрескалось. В трактате это сравнивалось с атанором, в который загрузили ингредиенты не по рангу и который не выдержал жара и жёсткой силы.

Очень интересно и познавательно. И время ещё оставалось, быстро отыскал.

Следующей книгой я попросил справочник алхимических лечебных зелий для этапа Властелина.

Мне было интересно, есть ли средство от подобной раны. Трактат о ранах Властелинов был составлен странно. Много рассуждений о причинах и последствиях, но ничего о том, что с этим можно сделать.

А вот в справочнике всё было напротив — сжато и кратко. Название, от какого повреждения, список ингредиентов.

Зелья для старшего Тизиора не было.

Зато нашлось зелье седого.

Глава 10

— Слушай, малец, твой учитель, конечно, погиб, это большая потеря и для тебя и для всех нас, ты не первый год скрываешься и боишься, но поверь, Орден отомстит за него.

Я закашлялся, с натугой пытаясь прочистить горло и не задохнуться.

Дарсов седой! Сколько можно за мной ходить и нудить?

Крепкий удар между лопаток помог мне избавиться от пошедшего не туда куска мяса. Я ожёг взглядом седого и не подумав его поблагодарить — сам сначала едва не убил меня, за что благодарить?

С отвращением глянул на стол и на недоеденный кусок мяса. Вдох… Неудавшийся вдох назад это было очень вкусно, сейчас же я совершенно потерял аппетит.

— Ну да ты же понимаешь, малец, — седой в своей обычной манере продолжал нудить у меня в голове, — что мир полон сильных идущих, и не всегда можно решить вопрос мести в лоб, но Орден научился ждать. Однажды я пятнадцать лет ждал момента, пока Небо не даст мне шанс. Ты бы видел глаза того урода, малец, когда я не протянул ему руку помощи, напомнил имя убитого им, а через двадцать вдохов его сожрали Звери.

Это уже становилось смешно. Я не удержался и ядовито фыркнул:

— Старший, а сколько же вам лет, что я для вас малец? Вы, наверное, самих Древних видели, да?

— Ну, — седой самодовольно хмыкнул, — это ты другим будешь рассказывать, какой ты старый, а со мной, парень, не нужно. Маска у тебя хорошая, прямо-таки замечательная, точно не ниже духовного ранга этот твой трофей, но против меня всё же слабовата.

Я окаменел на миг, кляня себя последними словами. Ведь подозревал же это, ведь ещё в тот день в библиотеке Ян понял, что он никакой не Предводитель, пусть и пиковый, а Властелин, вероятно, сильно раненый. Теперь точно знаю, что для его силы моя маскировка…

Седой же продолжал самодовольно рассуждать:

— Чему-то тебя учитель успел научить, но видел бы ты себя со стороны, малец. В дознаватели и охранители Ордена тебе рановато пробоваться. Молодая кожа рук, походка, то, как ты нет-нет, но глазеешь на девушек, но тут же отводишь глаза, то…

Я швырнул на стол ложку, мгновением позже бросил туда же горсть духовных камней и буквально выскочил из Вепря. Будет он меня ещё поучать, седой умник.

Успел сделать десять шагов, прежде чем взял в себя руки. Так он видит маску или подметил детали? Какая ещё кожа?

Украдкой бросил взгляд на руки, сделав вид, что заправляю халат по новой. Всё тут нормально.

Я что, стариком притворяюсь? Предводитель в возрасте сорока лет, вот кто я для всех. Он что, хочет сказать, что у меня должна быть корка на руках или пятна?

— Малец, да не беги ты. Никому я не скажу, что же я, совсем никчёмный, младшего из своего Ордена выдавать?

Я, не оборачиваясь, процедил:

— Старший, я не из вашего Ордена. Я говорю вам это уже в двадцатый раз.

— А я в двадцать первый отвечаю, что это, конечно, твой выбор, малец, но выбор неправильный и мой долг вернуть тебя в лоно Ордена и назначить тебе нового учителя.

Я стиснул зубы и стремительным шагом двинул к лекарскому дому. Седой всегда отстаёт на его пороге, не лезет внутрь.

Я вроде сумел от него избавиться таким нехитрым способом, но в разгар дня, когда залечивал очередной шрам у женщины, которая ну совсем не была похожа на "цветок", в голове раздалась мыслеречь седого:

— Знаешь, я тут подумал, помучил память, посчитал на пальцах, и выходит, малец, что ты потерял учителя, когда тебе было всего тринадцать, да? Тогда неудивительно, что ты до сих пор скрываешься. В таком возрасте, если что вобьёте себе в голову, то это надолго, по себе помню. Давай так, я тебе буду рассказывать, как у нас сейчас дела в Ордене, а ты будешь слушать.

Я, продолжая стискивать технику в узкий луч, промолчал. Одну слабость я уже допустил, не хватало и дальше идти у него на поводу и соглашаться с ним пусть даже в малости. Но ему моё согласие и не требовалось.

— Это получается, если с тех самых пор ты и мыкаешься по Пятому, то все твои знания об Ордене устарели, малец. С чего бы начать? Ну, с тех пор мы сократили число странствующих орденцев, не последнюю роль тут сыграла смерть твоего учителя и остальных. Мы тогда, конечно, зарвались, признаю. Но с тех пор сделали выводы, выбрали три Поля Битвы, на них и сосредоточились. Три года назад даже заключили что-то вроде союза с кланом Кунг, слышал, наверное, про то, как они присоединили две новых области своего Поля Битвы? Это наша заслуга, мы шли впереди и пробивали дорогу к Ключам. Пусть император и закрыл нам путь в земли Ордена, пусть флаг в резиденции и опущен, а ворота её заперты, но Орден жив, чтит традиции и продолжает идти впереди всех в битвах с сектантами. И негоже тебе, малец, пусть и из-за трагической смерти твоего учителя прерывать цепочку преемственности.

Признаюсь, мне нужно было оборвать эту болтовню, чтобы не давать ему очередного довода в моей принадлежности к Ордену, прикрикнуть, закрыться Пеленой Молчания хотя бы на время, но он рассказывал такие интересные подробности, что у меня просто не нашлось сил сделать ни того ни другого.

Может, и вовсе, сдаться, согласиться на то, что я из Ордена? Получить, наконец, учителя?

— Вот закончим наши дела у Ян, я тебя сразу проведу по всем городам Шестого, поглядишь, как мы там устроились.

Я поджал губы. Ага, уже бегу, соглашаюсь. Нечего мне там делать. Я и так уже достаточно неприятностей принёс Клатиру и Виостию, не хватало мне ещё нарушить просьбу безымянного Стража и попасть в руки их недругов из числа других Стражей. Не знаю уж как я им могу пригодиться, но у меня свои планы на будущее и чем дольше я вне поля зрения Стражей, тем лучше.

Это здесь, в Пятом поясе, где идущие лишь грабят наследие Древних, Стражам делать нечего, а вот в Шестом они частые гости — приводят налоги из тюремных Поясов, следят за сектантами, иногда, по слухам, даже сражаются с ними. Раз так лет в сорок-пятьдесят.

Отлетел чуть дальше в темноту тела и оценил результат работы. Пожалуй, и хватит. Туман раны почти развеялся, да и над наполовину разрушенным узлом я немало поработал. Лучше недолечить, чем переусердствовать. Пока рано мне признаваться, что шрамы на меридианах мне тоже подвластны. В городе Ян есть только два таких лекаря — у самих Ян и Трёх Сестёр.

Не мне, с моей неполной четвёртой звездой влезать в те деньги и влияние, что дают такие навыки.

Вот будет у меня седьмая-восьмая и можно подумать о таком. Но это так — мысли. Планов у меня множество, а что и как оно выйдет на самом деле — неизвестно. Вот, даже то, что уже вроде решено — стоит на месте.

Понятие "на днях" у Нулара очень расплывчато — три дня миновало, а он до сих пор не может придумать, что же мне поручить в песках предгорий?

Я, конечно, немало почерпнул интересных и нужных вещей в библиотеке Ян, но всё равно не собираюсь соглашаться только на артефакт. Особенно если он снова заведёт разговор про Кулаков.

Отпрянув из тела пациентки, я моргнул, сосредотачивая взгляд. К-хм, конечно, не очень удобно говорить со спиной, но чего я только не видел, и с чем только не начинал говорить после лечения, так что промедлил лишь миг.

— Уважаемая, я закончил. Ваша рана очень старая и очень тяжёлая. Признаюсь честно — я сделал сегодня всё, что мог. Я истощил свои силы и боюсь, что если продолжу, то могу нарушить то хрупкое равновесие, которого достиг в вашем теле на этот момент.

Женщина, всего лишь сильный Мастер, уже в возрасте, неспешно натянула на плечи тяжёлый и богато вышитый халат, скрывая огромный шрам, который рваным клеймом пересекал её спину от плеча до талии.

Развернулась ко мне:

— Нечасто в наше время встретишь такого вежливого старшего. Не нужно щадить меня, я прожила с этим многие годы. Старший, вы хотите сказать, что в лечении нужно сделать перерыв?

— Верно. Давайте подождём неделю. Два раза в день втирайте вот эту мазь в шрам, прислушивайтесь к себе. Если появятся изменения к лучшему, то будем следить. Если же изменений не будет, то оценим ваше состояние, равновесие сил и стихий и повторим.

Мой помощник смущённо откашлялся:

— К-хм, госпожа Маут, разумеется, наш лечебный дом не будет брать плату до тех пор… Кх-х-х.

Женщина лишь покосилась на парня, но взгляд был такой тяжёлый, что бедолага подавился словами. Она же веско уронила:

— Услуга оказана и должна быть оплачена, я не слышала, чтобы кто-то оказался разочарован услугами твоего старшего, у которого ты набираешься опыта, а тебе не стоит влезать в дела между мной и твоим господином.

Помощник подскочил и принялся заполошно кланяться.

— Простите, госпожа Маут, простите этого младшего.

Женщина снова вернула взгляд на меня, величественно кивнула и неспешно вышла.

Помощник тут же осел, принялся вытирать пот со лба.

Интересно, конечно. Кто такая эта госпожа Маут? Я подозревал, что последние дни лечу совсем не цветки павильонов. Не в том они возрасте были. Их главы? Те из цветков, что вознеслись над другими и стали руководить своими павильонами?

Возможно. Но что-то уж слишком много этих глав Цветочных Павильонов.

— У-у-у, старая карга! — неожиданно ворвалась в мои мысли мыслеречь седого. — В её ли возрасте заботиться о том, как выглядишь в глазах очередного любовника? Малец, даже не вздумай принимать приглашение от неё, понял?

Я выругался. Нет, это невыносимо.

Помощник же понял моё бормотание по-своему.

— Старший, раз вы опустошили средоточие, то вас сегодня больше не ждать? Вы сейчас в башню медитации?

— Да, — я встал и кивнул. — Не ждать.

Правда, башню стоит отложить на вечер. Я так думал.

С тоской поглядел налево на вывеску харчевни, которую мне очень советовали. Мол, место, конечно, дешёвое, старший, зато готовят невероятно вкусно, кисло-сладкие рёбрышки так и вовсе — лучшие в городе.

Затем поглядел направо, где на той стороне улицы стоял седой. Дарсов Пиатрий, я покромсал ему железу уже три недели назад, он что, зелье год варить для него будет?

Нет, мне кусок в горло не полезет, пока седой снова будет нудить про Орден, его успехи, моих вероятных учителей и прочее. Особенно если он начнёт снова давать мне советы от кого и в каком возрасте принимать приглашения. Он меня настолько достал уже, что я назло ему не признаюсь, что что-то там имею общее с Орденом.

Ма-але-ец.

Ладно, постараюсь вырвать себе спокойный ужин.

Я представил, что становлюсь глухим к мыслеречи, возвожу между собой и окружающим миром непроницаемую преграду. Удерживая этот образ в голове, устроился в харчевне и потребовал себе те самые рёбрышки.

Успел даже обглодать два из них, насладиться их вкусом, когда в голове раздался довольный голос седого:

— Хо-хо! В этот раз вышло лучше, малец, но слабовато пока, слабовато, есть слабые места, да и отвлекаешься. Хочешь, научу, как делать её вдвое крепче?

Я не выдержал и рявкнул:

— Уединения! Уединения, старший! У вас есть совесть?

— Совесть? Эта такая редкая штука в наше время, что она обходится слишком дорого.

Я стиснул очередное ребро в кулаке, вывесил над собой ограничение. Мастер девятой звезды. Выку…

— А возращение в лоно Ордена тех, кого считали погибшими, редкость, могу ли я слушать совесть в таком деле?

Я зарычал и упал лицом на стол, едва ли не в блюдо с рёбрами. Как я мог забыть, что Предводитель может обращаться мыслью к кому угодно. Меня не спасёт ограничение своего Возвышения, хоть Закалкой становись, это не заглушит седого. Это его нужно делать Мастером, тогда у меня наступит долгожданный покой. Жаль, что я этого не могу.

— Вообще, малец, меня смущает твоё отношение к женщинам. Я встретился с тобой когда? Две недели назад? И ни разу ты не был с женщинами. Вот я в твои годы…

Я, так и упираясь лбом в стол, покачал головой из стороны в сторону, рядом раздался испуганный возглас:

— С-старший, что с вами?

Опомнившись, я замер, а затем выпрямился, поднимая голову от стола. Слуга зачастил:

— Клянусь, рёбрышки свежайшие, в меру острые, а…

Я поднял руку:

— Всё отлично, — мой взгляд упёрся в полуобъеденное ребро, которое я так и сжимал в руке, и которым сейчас едва ли не махал перед носом слуги в качестве доказательства, как у меня всё отлично. Опустил руку, сквозь зубы попросил. — Уйди.

— Х-хорошо, с-старший.

Я проводил перепуганного слугу мрачным взглядом, в это время седой продолжал бубнить что-то про излишнюю строгость Галума после смерти его жены и прочее.

Покой, мне нужен покой. Седой не достаёт меня только ночью и в подвале. Даже днём, стоит мне погрузиться в тренировки в жетоне, он пробивается ко мне мыслеречью.

А мне нужен покой. Просто забиться в подвал мастерской и там…

Так.

Я решительно вгрызся в ребро. Плевать, что там хочет Нулар, к чему он там готовится и когда решится найти меня.

Я даже не буду его искать — не успел, значит, не успел.

Завтра я сам уйду на Поле Битвы. Неделя, а лучше две-три-четыре недели путешествия и покоя.

Заодно Нулар успеет подумать над своим предложением.

Этот вечер я провёл, вроде как, обычно. Башня медитации, библиотека города, прогулка по улицам, бубнёж седого. Но утром, в то время, когда я обычно ещё тренировался в жетоне, едва поднялось солнце, я уже был у ворот.

Оказался я там ровно в тот миг, когда они открылись для первых идущих.

Первый раз я стоял здесь в такую рань и оказалось, что именно в это время и покидала город большая часть идущих.

Действительно, к чему зря терять время? По ночам рыскать по Полю Битвы решались немногие, а те, кого я видел сейчас — этим точно заниматься не будут.

Строго всё же здесь у Ян с этим их налогом. Я, конечно, мало что в этом понимаю, но ни в Первом поясе, ни во Втором я не видел такой системы налога.

Будем говорить откровенно, что в Зимней Гряде, что в Ордене Небесного Меча очень многое было завязано на трофеи из лесов: ядра Зверей, небесные травы, редкая древесина с особыми свойствами и прочее и прочее. И что там, что там этим занимались добровольно. Ватаги, вольные идущие, наёмники, члены Ордена и неважно какого, Зимней Гряды или Небесного Меча.

Все земли за стенами городов поделены на территории ватаг. Рады были бы те же Волки, если бы раз в месяц из города выгоняли всех мастеровых ради поиска трав? Разумеется, нет.

Это кажется, что земли Волков возле Морозной Гряды очень велики и наполнены жизнью. Выбьешь сегодня всех Пантер, что будешь добывать через год? Выкосишь все Алые Колокольчики на поляне, вырастут ли они там на следующую весну?

Понимая это, и делили земли ватаги, завели обычаи оставлять часть растений ради будущего. Да и к чему ватажникам в их лесах кучи беспомощных ремесленников из города? Зверей кормить, делать их сильней?

Уже во Втором всё было сложней. Пояс больше, земель у Ордена больше, да и не везде можно попасть простому ватажнику.

Я сам выбивал для своего отряда разрешение заняться добычей в окрестностях Академии, там, где рядом Хребет Зверей с его биением силы и самыми вкусными местами добычи.

Здесь, в Пятом поясе пространства ещё больше. Я могу ошибаться, но слабой, по меркам местных, семье Ян принадлежали земли, на которых уместился бы и Орден Небесного Меча и земли Дизир одновременно. И при всём этом в городе Ян не так уж и много людей. Да, он велик, но для таких просторов людей, идущих, а тем более идущих высоких этапов ничтожно мало.

Это может объяснять то, зачем Ян выгоняют всех Мастеров и Предводителей из города. Только ради того, чтобы суметь обыскать эти огромные пространства. Вот как делала Лая — выстраивала Мастеров цепью и вела их вдоль кромки лабиринта.

И всё равно, искатель во мне, ватажник, которым я пробыл на самом деле не так долго, сопротивлялся такому подходу.

Больше сил потратишь на то, чтобы следить за этими слабосилками и каждый месяц напоминать им правила выживания.

Вот та же Лая выбрала тот путь, что выбрал бы и я, окажись на её месте. У неё крошечный отряд — она, да ещё двое. Они выходят втроём и занимаются одним и тем же делом. Обучение новичков — не более чем приработок и плата за покровительство семьи Ян, как я понимаю.

Сейчас, кстати, я вижу то, ради чего Ян обязует всех проходить обучение у опытных идущих. Им, на самом деле, не очень важно, к какому союзу примкнут молодые Мастера, свои деньги они получат в любом случае, но всё же лучше, если Мастера будут умирать за пределами города как можно меньше.

Повезло, что сегодня на выход идут команды Сестёр и Двух Братьев и Трёх Флагов. Хотя бы не придётся бежать от самого города или что-то там выдумывать для Нулара насчёт Кулаков. Решил вот выйти сегодня, да с утра, да неожиданно. Он же молчит, ничего не говорит? Ну и я не спрашиваю.

Два союза вывели около десятка идущих этапа Предводителя и вчетверо больше Мастеров. Ни Таны ни Химо не видно. Ну, оно и понятно, у них свои задачи от союзов — быть лицом союзов перед гостями города и вербовать новичков, которым достаёт силы и денег, чтобы приехать в город Ян.

Они покидают город редко, по важным причинам, к примеру, если нужно наказать одного дерзкого приблудного.

Об этом, кстати, и хотел изначально договориться со мной Пиатрий. И нет, не о наказании. У нас с ним вчера был обстоятельный разговор, когда я сообщил ему, что вот — собираюсь отправиться на Поле Битвы, извини, чего-то уже невмоготу сидеть в городе, развеюсь.

Дело ведь в чём? Да, Ян требуют от всех налога выходом. Но тут какая штука — требуют они всего неделю в два месяца, полтора месяца в год. Что сразу напрашивается? Скинуть бремя своего налога на другого. И Ян это позволяют.

Именно таким способом вербовщики союзов день за днём стоят у портала, остальные в городе тоже выкручиваются в меру своих сил.

Это ведь какие убытки — то и дело отрывать своих алхимиков от атаноров и отсылать их за стены города на поиски трав и сражения со зверями! А если убьют ценных ремесленников?

Все, кому позволяли доходы, давным-давно, десятилетия назад придумали выход. У Пиатрия были не только стражники, но и отдельный, небольшой, но опытный отряд Мастеров, которые в городе бывали хорошо если одну неделю в два месяца. Этот отряд вносил налог за всех алхимиков его мастерской, а недавно расширился и платит ещё и за лекарей.

Одна беда, за самого себя, за своих лучших мастеровых-Предводителей Пиатрий не мог найти, кто будет вносить налог. Наёмники такой силы все известны и все уже разобраны, их время забито если не на годы вперёд, то очень к этому близко. Пиатрий растил своих наёмников, не жалел для них зелий и денег, то и дело выкупал налоговые контракты вольных Предводителей на аукционе Ян, но там таких желающих — сотни на город, а тут появился я.

Нулар посоветовал Пиатрию нанять меня в свой отряд и забыть о проблемах, когда нужно бросать все дела и на неделю, а то и две уходить из города. И ведь просто в леске не посидишь это время, пустые, без добычи выходы Ян очень не одобряли, ждали достойной Предводителя добычи, даже места поиска назначали, чтобы наверняка.

Так что последние дни Пиатрий буквально разрывался — с одной стороны, ему очень хотелось, чтобы я продолжал работать в лекарской, с другой стороны, он уже не мог оставаться в городе и нужно было бросать дела на управляющего и уходить на Поле Битвы, а то можно дотянуть и уходить придётся обоим одновременно, а это, вообще, едва ли не крах дела — разве можно такое бросить без хозяйского глаза?

Не хотят работать, если пригляда нет. Так жаловался мне вчера Пиатрий. То, мол, ленятся, то за качеством перестают следить, то за чистотой в мастерской, грязью зарастают, грубить начинают, всех клиентов распугивают. Хозяин нужен, без хозяйской руки всё рушится, никакие контракты не помогают.

Так что сегодня я выйду за себя и за своего нанимателя. Нужно только…

Ох, ты!

Я с восторгом впился взглядом в людей Двух и Трёх. Только ради этого стоило сюда сегодня прийти. Одно дело читать и слышать про это у костра, другое дело видеть собственными глазами.

Союз Двух Братьев и Трёх Флагов, наконец, утрясли списки выходящих, начали выстраивать их слева от ворот. А в это время из правой улицы выползла необычная процессия. Десяток быков в сбруе, выстроившись двумя линиями, тащили подвешенный между ними летающий меч.

Правда, с его размерами всё было не очень ладно. Длиной в тридцать шагов, шириной три шага. Можно ли такого гиганта, вообще, назвать мечом?

И найдись даже рука, которая сумела бы принять его и поднять, сражаться им всё равно бы не вышло. Рукоять едва обозначена, боковые грани пластины в ладонь толщиной не заточены, кончик тоже лишь слегка заострён, скорее даже обозначен.

Быков остановили точно перед воротами. Мастера Двух и Трёх ловко и привычно, скользнув между быками, начали запрыгивать на меч, выстраиваясь на нём тремя колоннами. Последними на меч поднялись два Предводителя. Один впереди, у острия, второй позади, там, где пластина меча переходила в подобие рукояти.

Именно тот, задний установил у своих ног чашу, небрежно высыпал в неё две горсти духовных камней и рявкнул мыслеречью:

— Приготовились! И раз!

Летающий меч приподнялся, слегка качнувшись. Но люди удержались, а быки даже не шелохнулись, приученные.

Ловко подскочили простые Воины, отстегнули ремни от меча.

— И два!

Меч плавно поплыл вперёд, уже через четыре вдоха миновав ворота и оказавшись за городом. С каждым мгновением он неспешно, но неудержимо набирал высоту и скорость, унося отряд Двух и Трёх. Именно так союзы доставляют отряды на свои земли. Иначе неделю потратишь только на путь туда, причём путь, на котором отыскать что-то большее, чем дешёвую былинку Сныти невозможно.

Быков споро увели, а списки начали подавать уже Сёстры. Тоже полетят. Их земли ближе, можно добраться за день, даже Мастерам, но уверен, тоже полетят — вон как выстроились так же слева от ворот.

В это время восприятие Предводителя показало мне, что хватит глазеть на Сестёр, нужно повернуться.

Я так и сделал. Ко мне неспешно и спокойно подходила Лая.

В двух шагах от меня она остановилась и приложила кулак к ладони:

— Приветствую.

Я холодно осадил её:

— Что привело тебя ко мне?

Даже не думаю приветствовать её в ответ. Не после того, что случилось у города.

А она, словно не замечая холода в моём голосе, улыбнулась и бросила мне кисет.

Я поймал его и молча уставился на Лаю.

— Твоя доля с выхода.

— Ясно.

— Гляжу, ты собираешься выйти? Может, двинем вместе?

Я изумлённо спросил:

— Ты в своём уме? После того, как ты буквально отдала меня в руки Кулаков?

Лая нахмурилась:

— Ты что, дуешься?

— Дуюсь? — кисет затрещал в моём кулаке и я, опомнившись, ослабил хватку. — Дуются дети, я лишь понял, что с тобой нельзя иметь дел и…

— Тебе сколько лет, Орзуф? — перебила меня Лая. — Хватит вести себя как юнец, ты погляди, обидели тебя. Это, скорее, я должна обижаться, что ты столько дней водил нас за нос.

— Чего?

Лая демонстративно глянула в одну сторону, где Сестры продолжали готовиться к выходу, в другую, где обнаружились оба её мрачных подельника и вздохнула:

— Любите вы, мужики, нас дурами выставлять, — подняла кулак и выставила палец, продолжив уже мыслеречью. — Ты явно сильней, чем пытаешься показать себя, сегодня, кстати, у тебя особенно плохо получается скрываться.

Я, с изумлением слушавший отповедь про мужиков, опомнился, гася в себе злость и недоумение. Сегодня я сильней ощущаюсь просто потому, что прилично прибавил в силе за эти недели, но само начало речи уже дало мне понять, к чему ведёт Лая.

Она выставила второй палец:

— Ты явно не привык быть позади во время дела. А когда я решила тебя проверить и начала тупить с големом, встала под удар, так думала, ты мне спину прожжёшь своим взглядом. Не любишь слабых неумех? Тоже терпеть таких не могу, — добавился третий палец. — А что у меня Суть слаба, так у вас в Шестом и возможностей побольше.

Я коротко, спокойно уронил:

— Дальше.

— Что дальше? — пожала она плечами и опустила руку с подсчётом моих промахов. — Твой меч. Он слишком хорош для Предводителя первой звезды, слишком быстр. Так что хватит дуться, Кулаков я вовремя почуяла, остановилась в отделении, дала тебе время для рывка прочь, ты же не сопляк, не первый раз на Поле, должен знать, как всё это делается. Или у вас в Штормовом слабые выживают, нарываясь на неприятности как дураки?

— По-твоему, ты и не виновата ни в чём?

— В чём? — изумилась Лая. — Я помогала тебя ловить? Мешала тебе? — не дождавшись от меня ответа, Лая ответила за меня. — Нет. Промолчала? Так это ты мог сбежать, воспользовавшись шансом, что я дала, и сбежал, кстати, — Лая хмыкнула. — А мы остались втроём против двадцати, я должна была пройти любую проверку Кулаков, и я прошла, представь себе, я честно сказала им, что не предупреждала тебя ни словом, ни мыслью. Что ты как первый раз?

Я молчал, глядел на неё.

— Я, между прочим, всем расхвалила, как ты ловко сбежал, хвалила, как ты мне руку поправил, — она снова подняла руку и пошевелила пальцами. — Говорят, у тебя сейчас отбоя нет от пациентов и всё благодаря мне. Спасибо, кстати, не думала, что моя проверка, насколько ты на самом деле лекарь, обернётся такой удачей. Ты очень хорош и в этом, признаю.

Проверка, значит. А я ещё тогда изумлялся, как она так глупо подставилась под удар, что не сумела ни увернуться, ни защититься, ни Покровом закрыться. Там, может, и не было Покрова.

— Всё равно дуешься? — Лая вздохнула. — Ну, давай так, — через миг она склонила передо мной голову, сгибаясь в поклоне, с хлопком вбила кулак в ладонь. — Прости меня за то, что я не предупредила тебя в тот день о своей хитрости.

Я мстительно уточнил:

— Это ты про день, когда хитрила с раной?

Она, уже начавшая выпрямляться, замерла, ожгла меня взглядом:

— Нет. За день встречи с Кулаками.

— Прощаю, — великодушно кивнул я.

Лая, наконец, выпрямилась, расцвела в улыбке:

— Ну вот и отлично. Давай ко мне четвёртым? С твоим сочетанием силы и лечения…

— Нет.

Лая закатила глаза:

— Тебе сколько лет, Орзуф?

— А тебе сколько лет, Лая, — мстительно начал я, — что ты думаешь, будто так легко забыть твоё — берите его? Может, для тебя это и в порядке вещей, Бессердечная Сука, но быть среди тех, кого ты отдаёшь, не самое приятное дело.

Лая закаменела, побледневшими губами выдавила из себя:

— Ах ты ублюдок. Я к тебе по-хорошему, а ты вот так?

Ответа она от меня не ждала. Резко отвернулась и быстрым шагом двинула прочь к своим людям.

Я же услышал насмешливую мысль Агиша:

— Ну вот, а ты боялся. Я его породу сразу понял — из чистюль, никогда он не будет с Лаей, не ссы.

Услышал и ответ Мирака:

— Ты у меня договоришься, я точно тебе нос сломаю.

— Нашёл чем пугать — не впервой.

Дальше я слушать не стал, закрылся от них, мне и того, что услышал от Лаи — хватило.

Да, она в чём-то права. Возможно, проживи я сорок лет в Штормовом, я бы понял её поступки, присоединился к ней, но я ведь и правда юнец, я и правда дуюсь на неё. Но и она права. В той схватке мы не смогли бы победить, а если бы и победили, то что дальше? Сражаться со всем союзом Кулаков? Бежать? Умолять Ян о защите, надеясь на милость?

Она поступила правильно, она по-другому не могла, она молодец, пусть и дальше бродит по Полю Битвы.

Пойти к ней? Ни за что.

И дело даже не в моей обиде. Толку мне и дальше изображать из себя слабого Предводителя без особых талантов? Ну, пусть даже среднего по силе Предводителя, который достаточно талантлив, чтобы освоить и путь сражения, и лечебные техники?

Нет уж. Я выхожу сегодня на Поле Битвы один ещё и потому, что у меня на него огромные планы, а не только отдохнуть от бубнежа седого. Добыть всего побольше и подороже. Проверить в настоящем деле всё то, что я тренировал в жетоне. А ещё проверить то, что накопал в библиотеке города и в библиотеке Ян.

Несправедливо? Возможно. Будем считать, что я, вернув подвижность пальцев, теперь в расчёте с ней, отплатил за свой жестокий и несправедливый упрёк.

Тройка Лаи ушла следующей после Сестёр. Я выждал ещё немного, давая им время убраться подальше от города, чтобы мы точно не столкнулись и только когда в ворота ушёл уже с пяток других мелких отрядов вольных, двинул на выход сам.

Бросил стражнику:

— Орзуф. Вольный. Предводитель. Выход за себя и за алхимика Пиатрия. Назначенное место есть.

Больше мне говорить ничего не нужно. Других Предводителей по имени Орзуф и Пиатрий в городе Ян нет.

Однако стражник, вместо того, чтобы записать моё имя и махнуть на меня рукой, вдруг оживился:

— О! Орзуф! Старший, вот он, появился! Старший!

На этот возглас из ворот левой привратной башни выглянул Хурт и молча махнул мне рукой.

Я чуть прищурился, позволяя своему таланту показать мне всё, что он может.

Над стражником, что так и стоял слева, глазел то на меня, то на Хурта, проявились десятки погасших печатей, потянулись над его головой вверх, словно облако или дым. Ярче засветились печати идущих в башнях и на стенах.

Нет, никого лишнего, никого невидимого, никого подозрительного, и я неспешно двинул к Хурту.

Он принял меня с улыбкой:

— Как ты вовремя решил выйти, Орзуф, а то я уж думал, что придётся тебя до обеда ждать.

Я, в общем, кое-что для себя уже понял, но всё же напоказ удивился:

— Ждать? Да я и сам ещё вчера не знал, что выйду на Поле Битвы.

— Да? — удивился Хурт, но тут же махнул рукой. — Неважно. На, держи, старший Нулар просил вручить тебе.

С этими словами Хурт выложил на стол из кисета броню для тела. Кожа, сталь, заклёпки. Выглядела она очень тонкой и явно предназначалась для того, чтобы носить её под халатом, скрытно. Даже плечи не закрывала.

Хурт поторопил меня:

— Ну, чего замер? Давай, надевай. Видно, у старшего Нулара на тебя очень большие планы, раз он так заботится о твоей жизни.

Ну да, ну да. Я про себя недоверчиво хмыкнул.

С этим Нуларом вроде только договоришься, как он пропадает с концами. Дурная и странная у него привычка.

Это выходит, передо мной лежит тот самый артефакт, что назначен мне в плату за новое дело?

Только почему вручает её Хурт и здесь?

Я шагнул к столу, словно невзначай уточнил:

— И давно ждёшь?

Тот помедлил, затем буркнул:

— Ты, конечно, теперь на особом счету у старшего Нулара, но всё же побольше почтительности. Ты простой вольный, несмотря на свою силу, а я один из семьи Ян.

Я чуть поднял брови и повторил вопрос по-другому:

— И давно ждёте, уважаемый младший из семьи Ян?

Хурт помрачнел ещё сильней, но ответил:

— Не успел вчера спать лечь, как старший Нулар поручил мне это дело.

Ну хотя бы одной тайной меньше. Стоило мне сообщить Пиатрию о своих планах уйти, как Нулар тут же засуетился, приволок Хурту эту броню, поручил передать мне.

Но вопросы всё равно остались. Почему снова не сам? Почему ни слова о деле? Кто, Хурт мне о нём расскажет? Почему так важно, чтобы Нулар внешне не был в этом и близко замешан?

Размышления не помешали мне ухватить броню, взвесить её на руках, скользнуть ладонью по коже и убрать в кисет.

Хурт тут же ожил, возмутился:

— Эй, что это делаешь? А ну, надел!

Теперь уже я наклонил голову к плечу и недоумённо спросил:

— Зачем? Мне она сейчас ни к чему.

— К тому, что у меня приказ от старшего Нулара, я должен быть уверен, что она подошла тебе и что использовать её будешь только ты. Хватает умников, что перепродают награды семьи.

— Разве награды не становятся собственностью награждённого? Какое дело, как мы…

— Не умничай, — оборвал меня Хурт. — Награда награде рознь. Давай, надевай, привязывай её к себе, слушай, что нужно сделать и вали. Нет — значит, никакого задания, никакого выхода тебе, у меня на этот счёт строгий приказ.

Я кивнул:

— Вон оно как.

Сам же в это время лихорадочно думал. С некоторых пор я очень подозрительно отношусь ко всем вещам, что нужно на себя надевать. Вроде и времени с тех пор минуло немало, но почему-то повторять старую глупость, когда я, вроде как, надеялся на свой талант, а в результате оказался долговым слугой — не хочется. Даже не знаю почему.

В другое время и в других местах я забывал об этом, но сейчас очень уж это всё подозрительно, и, как назло, мы стоим на месте, хранилища с реликвиями и близко нет, и всё нужно решить здесь и сейчас. Быстро, я бы даже сказал очень быстро.

Я вздохнул и, тяня время, спросил:

— Ох, а что за дело-то, младший из семьи Ян?

Хурт снова скривился, сквозь зубы ответил:

— Давай, не тяни время, Орзуф, принимай награду от старшего Нулара и дай мне, наконец, заняться своими делами.

Я, пусть и занятый тем, что пытался нащупать слабые точки в его амулете и обойти его защиту, не смог удержаться:

— Делами? — напоказ огляделся. — Какими?

Пустая каморка в башне, где нет даже бумаг. Стол, стул и лавка со шкурой, на которой кто-то недавно валялся и медитировал, глядя в потолок. Это в лучшем случае, а может, и просто спал.

— Да тебе какая разница? — разозлился Хурт. — Это ведь ты на площадь к Нулару прибежал, а не он к тебе, верно?

Ах, вот оно как.

Я кивнул:

— Ну да, ну да.

— Так отомри, быстрей давай броню надевай.

Так с улыбкой я и потянул с себя халат, одновременно тянясь к амулету Хурта.

Он сам в это время хмыкнул:

— Ну теперь я хотя бы начал понимать резоны старшего Нулара. Не снимаешь даже за пределами Поля Битвы?

Это он увидел мои наручи.

Я покрутил рукой, расплывчато объяснил:

— На самом деле очень удобно, всегда есть возможность отразить удар, не тратя Покров.

— Тут ты, конечно, прав, — принялся рассуждать Хурт. — Особенно с твоими навыками. Наверное, и сбежать предпочёл в прошлый раз именно поэтому? Перестроиться на другие привычки сложно.

Я снова не очень понимал, о чём он говорит, но старательно делал вид, что слушаю. Только рад был тому, что он увлёкся, давая мне время на попытки обмана.

Окончательно откинул в сторону халат, принялся крутить броню, делая вид, что изучаю застёжки и примериваю его по себе.

Вот оно. Наконец-то. Я нащупал нужные формы силы души и проник за защиту амулета Хурта, стал для неё полностью своим. Наверное.

Осторожно, готовый в любой миг бежать или сражаться, потянулся к Указу Хурта.

Ничего. Бурчит недовольно о моей криворукости, помогает расстегнуть ремень, чтобы чуть расставить броню.

— Слушай, а под халатом и не видно, что ты такой здоровый. Какие-то демонические или звериные Формы?

Мне, разумеется, было не до того, чтобы вести с ним беседы, но я уже давно привык делать это. С тех самых пор, как забалтывал Тортуса у ворот Зимней Гряды, ломая его Указ. Поэтому одновременно с делом мотнул головой:

— Не, я пару раз сталкивался с теми, кто их использовал, не впечатлили. Это от отца, он у меня был кузнец.

— Ха! Как скажешь.

Вдох, второй, третий и я вчитываюсь в символы над головой Хурта, запоминая их.

Один жест и всё это исчезает, стёртое моей силой.

Верность, Служение, Леград. И никакого ограничения по времени.

Спустя миг я на всякий случай добавляю имя Орзуф. Нет, я помню, что Указы работают так, словно для них нет тайны моего имени и маски, но здесь и сейчас лучше перестраховаться.

Всё же хорошо, что в семье Ян используют мастера Указов и контракты, а не системы формаций, чтобы восстанавливать верность своих подчинённых.

Медленно выдохнув, я накидываю на себя броню, застёгиваю ремень на боку. Хитрая застёжка, перекрывает два слоя кожи, убирая слабое место, а говорят, что кожевники — это низкая профессия. Низкая-то низкая, но погляжу, артефакторы без них никуда даже в Пятом поясе.

— Теперь кровь, — напоминает Хурт.

Мой верный Хурт. Я словно невзначай спрашиваю:

— Это же не причинит мне вреда?

Он пучит глаза:

— Нет, конечно, это же обычная привязка артефакта. Хорошего артефакта, старого, из тех, что служат даже после смерти создателя. И вообще, с каких пор такие как ты боятся крови?

Такие, как я, значит. Какие такие?

Ладно. Не время. Главное, что он не стал отвечать иносказательно или расплывчато на первый вопрос, а ответил чётко и подробно. Истина горела спокойным светом, он говорил правду.

Я выбрасываю мысли из головы. Слишком много думаю, когда уже пора действовать. Я достаточно подстраховался.

Быстрое движение руки и окровавленный палец прижимается к центру брони.

Я вижу, как она просыпается — ко мне тянется серая дымка силы Неба, я ощущаю это — она на миг плотно обхватывает моё тело, а затем где нужно расширяется, чтобы сохранить мне подвижность, она начинает тянуть силы уже из меня.

В первое мгновение я пугаюсь, а затем вспоминаю и рассказы Лаи, и записи в библиотеке, и цены в аукционном доме.

Ничего себе артефакт мне прислал Нулар.

Я хочу нырнуть в себя духовным взглядом, чтобы оценить происходящее, проверить свои силы и то, что вычитал про подобные артефакты, но пристальный, жёсткий взгляд Хурта невольно останавливает меня, подсказывает, куда смотреть важней, чем на плывущую ко мне дымку силы, важней, чем на свои меридианы и средоточия. Смотреть нужно на грудь.

Кровавый отпечаток пальца словно впитывается в стальную пластину. Вместо него из глубины доспеха протаивает огонёк. Он быстро растёт, становится ярче, немного изгибается, пытаясь вырасти в круг. Не выходит. На моей груди сейчас лишь треть от круга, чуть больше. Ожидаемо.

Насмешливо, вынуждая вскинуть на него взгляд, фыркает Хурт:

— Пф-ф!

Но кривая улыбка застывает на его губах, а глаза выпучиваются.

Я снова быстро опускаю взгляд к груди.

Внутри первого незавершённого круга загорается ещё один огонёк, изгибается, начиная вырисовывать второй круг. Одна десятая круга, вторая десятая, двигается дальше…

Опомнившись, я вписываю над собой ограничение. Предводитель, три звезды, сто вдохов.

Всё получается, броня не ограничила мой талант.

Внутренний круг тухнет. Мгновенно, без следа, словно его и не было. У внешнего круга гаснет небольшая часть, оставляя сиять чуть меньше трети круга.

Какая интересная броня. Какая… дорогая. С чего бы Нулар так расщедрился?

— А-а-а, это как? — отмирает Хурт. — Куда делась… куда делась вторая печать?

Рядом с первым Указом над головой Хурта появляется второй — двухцветный. И Пелена Доверия, а через миг я уверенно произнёс:

— Да не было второй печати, тебе показалось, Хурт.

Он неуверенно моргает, переспрашивает:

— К-как показалось?

— Ну вот так, — развожу я руками, лихорадочно подыскивая любое, более-менее внятное объяснение. И нахожу. — Старший Нулар последние дни тебя заездил, что ездового ящера, вчера снова лёг поздно, сегодня опять встал рано, ещё и я тут не даю отдохнуть. Показалось тебе.

— Ф-фу! — облегчённо выдыхает Хурт. — Действительно. Да разве же такое может быть? Показалось., - трет виски. — Нужно было с утра отвара Шлемника выпить.

— И впрямь стоило, — поддерживаю я его, а затем безразличным тоном интересуюсь. — А что значила бы вторая печать, ну та, про которую ты вспоминал только что? Ну, если бы она и впрямь появилась?

На самом деле я уже всё понял, иначе не сумел бы погасить эту вторую печать Властелина. Но хотелось бы проверить.

Я как-то не в силах поверить, что Ян выделил артефакт такой силы только чтобы проверить моё Возвышение. Ему же дед ясно обозначил пределы моего Возвышения, да и если бы он даже не поверил, мог бы устроить такую проверку проще. Или не мог? Где бы я добровольно и не ожидая подвоха влил свою силу в проверочный артефакт?

Тут-то был готов и едва не…

А что “едва не”? Всё, что только что произошло, мне только на руку. Главное здесь, чтобы Нулар не слишком уверился во мне и не решил столкнуть меня с главой Кулаков, ничем хорошим это для меня не закончится.

— Это, — замялся Хурт, подбирая слова.

Плохо он готовился к этому моменту. Нужно было заранее продумать, как будешь приветствовать Властелина Духа, если проверка его проявит.

Пусть и на миг, пока я не поправил свой “маскировочный амулет”, но должен был. Не пришлось бы теперь стоять передо мной и мекать.

Значит, не ожидал. Значит, даже не думал. Значит, дело в чём-то другом.

— Это, друг Орзуф, — наконец, нашёлся со словами Хурт, а может быть, ещё сильнее стала влиять на него моя Пелена Доверия, — значило бы, что у тебя три средоточия, что ты Властелин, а для семьи Ян стало бы честью работать с таким опытным и могучим идущим. Но… — Хурт снова замялся. — Прости меня за грубость ранее, друг Орзуф. Предводитель третьей звезды — это тоже очень и очень достойно. Я вот — ещё не добился. Не так уж и важно, что я ношу имя Ян, а ты нет. Сила есть сила. Для меня честь вручить тебе награду от семьи Ян и проводить тебя на поиски от лица семьи.

Свет на моей груди начал тускнеть, а спустя вдох очертания дуги исчезли полностью. Как оно и должно быть. Артефакт для самых глубоких задниц Поля Битвы проверил силу владельца и готов ему служить.

Я потянулся потереть бровь. Пелена вместе с Верностью слишком уж затуманила Хурту голову. Друг, честь… И спросить точней не получится, у Пелены тоже есть пределы, придётся гадать самому.

Не слишком ли жирный артефакт для какого-то мутного приблудного, которого не так давно наняли просто пощипать Кулаков? Не сказать, что редкий, но это духовный артефакт и он очень популярен именно у тех, кто выходит на Поля Битвы за самой дорогой добычей. Можно сказать, что многие идущие, которые выходят из города Ян, готовы растрясти мошной ради покупки такой вещи. Просто про запаса.

Но девять десятых из них отлично осознают, что их жалких сбережений не хватит, чтобы купить такой доспех. Его не найти в открытых списках аукционного дома Ян, такие вещи появляются только на самих аукционах и уходят тому, кто предложит больше.

Его стоимость, если оно для Властелина, сотни тысяч духовных камней, старших духовных камней. Поверить в то, что жадный Нулар, который всё это время не мог определиться, какую подачку мне кинуть, чтобы я отстал, вручил мне такую ценность?

Может, я ошибаюсь и это на самом деле дешёвая, никчёмная броня, в которую добавили артефакт проверки ради меня?

На мгновение я всё же обратился внутрь себя. Удивительно, но внешне всё именно так, как и должно быть.

Через миг я отозвал духовное зрение, окутал руку обращением.

Коготь. Себе в грудь. Со всей силы.

Клацнуло, словно металл ударил по металлу. Коготь скользнул по изгибу кожи доспеха, не оставив и следа.

Это точно не дешёвая, никчёмная броня.

— Д-друг, ты чего?

Я успокаивающе махнул рукой:

— Всё хорошо, так, развлекаюсь, — и всё же решился, доверительно спросил. — Слушай, Хурт, а что тебе приказал Нулар? Расскажи мне. Ну так, по секрету, ты же знаешь, я, вообще, неболтливый.

— Конечно, дружище Орзуф, — обрадовался Хурт, словно в Пелене Доверия был и символ Древних — Болтливость.

Но его ответы лишь добавили неразберихи в мои мысли. Хурт даже не подумал юлить или скрывать, сомневаться в том, что говорит мне, а значит, Нулар не поручал ему чего-то тайного, что нужно держать за зубами.

Этот, можно сказать, доклад от Хурта своему лучшему другу лишь добавил мне вопросов.

Но за ворота я вышел, оставляя за спиной всё так же верного семье Ян Хурта. Восстановить по памяти его Указ и забрать свою силу — дело десятка вдохов. Из всех следов — только странная его болтливость и уступчивость мне, о которых он, вероятно, теперь будет вспоминать с изумлением и недоумением.

Ведь за три встречи стал ему дружищем Орзуфом, с которым можно поболтать даже о старших своей семьи.

Ну, что поделать, вот такой я, Орзуф, располагающий к себе человек. Трудно мне отказать, особенно если старший Нулар так надо мной трясется, что оберегает, да дорогими артефактами искателя одаривает, которых не так уж много в хранилищах семьи.

Нужно думать. Нужно проверять. На это у меня теперь будет немало времени, ведь в каморке Хурта я оставил подписанный мной контракт с одним из пяти Властелинов семьи Ян. С Властелином Духа Олаком, тем самым, что и заключает от имени семьи Ян большую часть контрактов с купцами, приглашёнными старейшинами, важными наёмниками и прочими.

Молодцы, серьёзно подошли к делу, тут попробуй перерасти контракт с таким человеком.

Ну, я даже не буду пытаться убрать его с себя. Задание неплохое, сам бы не выбрал лучше, так ещё и дополнительная награда не просто обещана на словах, а вписана в контракт Хуртом и подтверждена именем Властелина Олака.

Что ещё нужно любой из моих масок? И не важно кому, Леграду, Орзуфу или Атрию. Искатель есть искатель. В любом обличии.

Глава 11

За воротами города вытащил летающий меч и запрыгнул на него. Сразу забрался как можно выше в небо.

Поле Битвы накрывает огромный купол защитного барьера, который так же прочен, как и его старшие братья, разделяющие Пояса. Ну, или очень близок к их силе.

Знаю точно, что пробить его внешние и внутренние границы не могут и Повелители Стихии, иначе фракциям не приходилось бы годами пробиваться через лабиринты ловушек Полей Битв к ключевым местам.

Но проверить на прочность купол своей головой риска нет. Я просто не поднимусь так высоко. Во-первых, на очень большой высоте сложней держать меч в воздухе, это расходует больше сил. Во-вторых, если упрямо подниматься ещё выше, не обращая внимания на намёки, то там начинаются искажения силы Неба, и летающий меч рухнет вниз, не в силах больше удерживать глупца в воздухе.

Держась высоты, чтобы не попасться на глаза другим и избежать засады, я проскочил только земли, которые считаются общими и доступными для всех вольных, а дальше резко снизился, полетев буквально над самыми верхушками деревьев.

Я сознательно жертвовал силой, разменивая её на скорость движения. Да, расточительно, но мне хотелось как можно дальше уйти от города, пока Седой не спохватился, что я не вышел из алхимической мастерской пробовать новое блюдо. Чтобы сбежать от Властелина нужно отдалиться от него на два перехода, к счастью, они считались в обычных шагах, а не в расстоянии, которое можно пролететь на мече.

Больше двухсот ли, но меньше трёхсот.

Для огромного Внешнего Поля Битвы — смешное расстояние, и я проскочил его, ещё находясь над свободными, общими землями, а затем резко ушёл в сторону, во второй по счёту проход в большом лабиринте, который окружал город Ян, уходя в сторону земель Пепельников.

Это запутает поиски Седого, если он вдруг их начнёт, туда мне и нужно было на самом деле, к тому же там сейчас стремительно изменяется лабиринт Поля Битвы, перекраивая границы территорий и открывая богатые на добычу земли.

Хотелось побыстрей отыскать место для медитаций или хотя бы место, богатое травами, да взять, наконец, четвёртую звезду.

Проблема оказалась в том, что я ничего не находил.

Сначала я не придавал этому значения, занятый медитациями и тренировками с техниками. Я, больше не обременённый чужими глазами, наконец, плотно занялся техниками по-властелински и сумел-таки отыскать предел этого своего таланта. Я не мог использовать его бесконечно, в один далеко не прекрасный момент я не смог использовать без обращения ни единой техники.

Это явно говорило, что я не какой-то там особенный, а использую для этого трюка, как и положено, эссенцию духа. Только не вижу её, не ощущаю, но она точно во мне есть, осталось только найти её.

Затем я стал утешать себя, что на сотни раз исхоженных местах всегда сложно что-то найти, но когда без меча, ногами целый день потратил на поиски там, где стена отступила только три недели назад, а добыл меньше трёх десятков трав, немного прозрел.

Да, Лая и её отряд многое пропускали, словно слепые, но когда десятки таких отрядов проходило по одному месту, то они раз за разом, травка за травой выгребали всё едва ли не до дна.

Я, конечно, отыскал в разы больше любого отряда, который шёл бы впереди меня, но мне этого было мало. Чем больше я знакомился со списками аукционного дома, тем больше хотел купить.

Малые зелья Древних, Средние зелья Древних, которые, кстати, тоже можно было урвать, но только уже на аукционах, артефакты.

Кстати, о них.

Мои артефакты бесшумного шага, защиты и невидимости явно были слабы для этого Пояса, не говоря уже о таких артефактах, как броня, тем более, броня для особых выходов, наподобие той, что вручил мне Хурт.

Артефакты в империи делились строго на две категории. Те, которых было больше всего и которые были предназначены для использования в обычных местах. Они были привычного для меня вида — сложная штука из камня, металлов, ядер и прочих неизвестных мне внутренностей, где всегда присутствовал накопитель силы.

И те, которые предназначались для Поля Битвы. В них не было накопителей. Вообще. Вроде бы знакомое дело, например, как в оружии, которое служило лишь проводником силы идущего, летающем мече, который летел, лишь пока идущий вливал в него силу и стихию, или броне, которая защищала владельца только благодаря своей изначальной прочности, вложенной в неё кузнецом или начертателем.

Но нет, это всё шло отдельным списком. Артефакт, который висел бы на шее и защищал при этом от ударов в спину или ногу, так не сделать. Им обязательно нужен накопитель, который в некоторых местах Внешнего Поля Битвы мог лишь навредить идущему. В самых опасных, самых сложных местах Поля Битвы, где, разумеется, можно было получить самую большую добычу.

Лая и тем более новички, с которыми я тогда вышел из города, конечно же, не лезли в такие места. Самое большее, что они могли себе позволить — прогуляться по краю зоны искажения силы Неба, там, где начинался запрет на полёт мечей.

А ведь за такими зонами часто начинались места, где сила Неба начинала бить через край, где нельзя было использовать техники, где накопители артефактов буквально взрывались, выплёскивая из себя накопленную силу.

Что мешало так взрываться кисетам со всех их содержимым, и что мешало делать все артефакты по их подобию, я не знал. Наверное, что-то такое всё же существовало, но артефакты для Поля Битвы ничуть не напоминали кисеты.

Вот эта броня, к примеру, что мне досталась.

Я трижды испытал её проверяя. Больше она не зажигала проверочные круги, проверяя моё Возвышение, но, как и положено, каждый раз, когда я надевал её и застёгивал ремень, тянула на себя силу из средоточий. Но не поглощала, а словно прокладывала между собой и ими каналы силы. Те самые нити или струны, которые меня так впечатлили и подтвердили её особые свойства.

То, что они протягивались вдоль меридианов это одно дело, но то, что они заплетали собой часть объёма средоточий — совсем другое.

Хорошо, что я услышал о таких артефактах ещё у костра Лаи, затем немного почитал в библиотеке и чуть-чуть, на уровне бездари в профессиях представлял, что происходило в момент активации артефакта, происходило в моём теле. По сути, такие артефакты блокировали собой часть средоточия, забирая в своё распоряжение это количество силы.

Снимаешь броню — всё возвращается как и было, нити исчезают.

Использовать самому ту часть силы, что была пронизана этими нитями — было невозможно. Да и не нужно, если честно.

Эти артефакты были предназначены как раз для мест искажения силы Неба, где нельзя было выпускать из тела силу для техник. Любая техника, что вырывалась за пределы тела — разрушалась, нанося раны самим идущим. Усилить тело? Можно. Остальное? Нет.

В общем — Коготь и Панцирь, узлы для которых я так старательно открывал, в таких местах бесполезны. Там даже Опору нельзя применять.

А Нулар отметил мне на карте как раз такое место.

Если я верно понимаю, то Древние создавали такие места перед входами в свои города, поместья и прочее. Там, где они пытались лишить сектантов преимуществ и натравить на них орды всевозможных големов. Та же лестница к Павильону Алхимии в городе Тысячи Этажей.

Древние создавали даже более сильные искажения силы Неба, такие, что даже медитировать, даже касаться силы Неба в таких местах было нельзя — поток силы врывался в тело и калечил меридианы, разрывая тело в клочья. Именно такую травму, кстати, пытался вылечить Седой, что недвусмысленно говорило о том, где и как он её получил. На Поле Битвы, по глупости.

Может быть, как раз в последней вылазке клана Кунг к Ключу, о которой он мне рассказывал. Да, даже Властелинам Духа приходилось несладко в подобных местах.

Запрет полётов, запрет техник, запрет силы — именно так нарастали запреты на Поле Битвы. Интересно, можно ли исказить силу Неба настолько сильно, что идущие будут просто умирать? Взрываться, ведь средоточия в наших телах не более чем накопители в живых артефактах.

Я о таком не слышал и не читал, но мало ли о чём я не слышал, и мало ли что не успел прочитать в огромной библиотеке города?

Изначально и не думал лезть в такие опасные места, для которых нужно очень много опыта и снаряжения, тем более такие места поделены между сильнейшими союзами и семьёй Ян, но…

Нулар через Хурта выдал мне редкую и дорогую броню, дал карту, где было отмечено такое место, принадлежащее именно семье Ян и где я буду совершенно один.

Место, которое лежит на стыке земель Сестёр, Пепельных и Кулаков, но принадлежит семье Ян. Место, в которое меня послал Нулар.

Я потёр бровь, невольно обращаясь к старой привычке и мыслям, которые мучили меня в тот миг, когда Хурт озвучил задание от семьи Ян.

Очень подозрительно конечно. Не пытается ли Нулар запереть двух квыргалов в одной норе?

Возможно. Но против ли я такого хода событий?

Честно сказать — нет.

Броня для зон искажений редка и дорога. Вдесятеро дороже та броня, что высокого качества и предназначена для Предводителей. В сто раз дороже та броня, что качеством подходит для Властелина, а моя броня зажигала второй круг проверки. Да, я не нашёл в теле нитей, которые тянулись бы к сгустку силы Виостия или к узлу Ра-Отус-Ан, где должно быть третье средоточие Властелина.

Но мало ли что я не нашёл? Я сам ограничил своё Возвышение и оборвал проверку во время привязки. Конечно, теперь она не будет искать запас эссенции, теперь мне нужно либо сбрасывать привязку, либо искать артефактора, который запустит проверку заново.

До сих пор не могу найти ответа, как так вышло, что Нулар вручил мне эту броню. Броню, которая, возможно, предназначена для Властелина.

Впору поверить, будто Нулар сам не знал, что мне даёт.

Или же его дед что-то всё-таки увидел во мне, к примеру, сгусток силы Виостия и поручил внуку проверить меня таким сложным и дорогим способом.

Если я действительно Властелин, то это будет отличный дар для старшего такой силы.

Если я слабак, то это станет понятно и броню можно отбирать обратно.

Только что-то не забрали.

Одни вопросы, на которые у меня не было ответа и которые я, в конце концов, выкинул из головы, занявшись тем, что было ясно и понятно.

Значками, который нанёс на мою карту Хурт.

Для начала то самое искажение техник, обозначенное цветом шара Поля Битвы. Вей, давно мёртвый идущий, с которым я познакомился в Приюте, называл его сигналом о неприятностях, Юрлем называл его сигналом о возможностях, в городе Ян и, вообще, в империи их называли сигналами об опасностях и бедствиях.

В моём случае это был белый кружок с алым краем. Зона искажения, запрет техник, отмечавший руины огромного поместья.

Хуже, когда такой белый шар повиснет в небе Поля Битвы и окрасит свой край алым. Я уже видел подобный шар на Поле Битвы Приюта, только чёрный, но там Древние, по сути, победили, а Стражи поставили место битвы себе на службу, но на Внешнем Поле Битвы, где Древние не сумели победить, всё гораздо опасней.

В одном случае, это десятки тысяч Призраков или Летающих Кинжалов сектантов, в другом случае — волна искажений силы Неба или же волна големов Древних, алый с чёрным шар, который тоже нарисован рядом с руинами поместья.

Следы войны, которая не закончилась и спустя три с лишним сотни лет.

Правда, потомки Древних в Пятом поясе заняты совсем не тем, чего от них те могли ожидать.

Как и я сам.

Тоо, что на карте Хурта выглядело простой пустошью с редким лесом, на деле было очередным небольшим лабиринтом, но он сразу, ещё до заключения контракта предупредил об этом.

Последние изменения Поля Битвы открыли участок лабиринта, вход в давно закрытую его часть, прикрытую сейчас лишь зоной запрета полётов и зоной запрета техник. Всего лишь, да.

Одно было известно точно — любой такой малый лабиринт имел сердце, центр, где всегда находилась богатая добыча. Древние всегда давали жирную наживку сектантам, оставляя им надежду прорваться к цели и победить.

Правда, уже сотни лет на эту наживку клюют потомки Древних, раз за разом рискуя своими жизнями ради сокровищ на том конце лабиринта.

Из объяснений Хурта следовало, что первый раз туда попал отряд вольных, затем, лет через сорок, при очередном открытии туда входили уже отряды семьи Ян, и каждый из них сорвал немалый куш, но ни один из них не сумел проникнуть в само поместье. Зона искажений, Звери, полчища мелких големов, которые буквально погребали под себя идущих, стоило им попытаться прорваться к сердцу разрушенного поместья.

И каждый раз идущие отступали, не собираясь рисковать своими жизнями.

Сейчас же я отправился туда один.

Безумство? Возможно, но я сумел выбить в контракте очень и очень неплохую награду и собирался дойти до конца. В Павильоне Техник семьи Ян была вторая часть Единения со Стихией. К тому же Нулар, правда не лично, а через Хурта, убеждал меня в том, что одиночка как раз сумеет там пройти, да и врагов у него будет гораздо меньше, чем у отряда.

Правда не «будет», а «должно быть», но я же не совсем безголовый искатель, сначала всё проверю и поверну обратно, если это окажется мне не по силам. В контракте был оговорён и такой пункт.

Когда меч начал опасно заваливаться из стороны в сторону, я приземлился, снял с себя все амулеты, нацепил броню Нулара и дальше двинулся пешком. Осторожно, неспешно, приглядываясь к земле под ногами, вслушиваясь в звуки и шорохи.

Лесок так себе, низкий, невзрачный, но очень густой и захламлённый, постоянно чередующийся с пустыми песками. Из неприятного то, что карты трёх последних лабиринтов оказались ложными, но к этому я был готов. Всё Поле Битвы изменчиво.

Приходилось то и дело напоминать себе, что можно здесь использовать, а что нельзя. Без Опоры иногда было неудобно, но пара ночных тренировок в жетоне дали мне уверенность в себе и нужные привычки. Главное и в будущих схватках использовать новые, а не старые привычки.

Но ещё в эти первые два дня в лабиринте стало ясно, что я пришёл сюда не зря, четвёртая звезда Предводителя Воинов тому свидетель.

Чем хороши такие места, по которым я сейчас шёл, так это количеством силы Неба и количеством трав, урожай которых я собрал первым за многие годы.

Обложившись добычей, окружив себя змеями воды, погрузившись в медитацию, я вливал огромный поток стихии в узел, который уже много дней отделял меня меня от четвёртой звезды Предводителя.

Она манила меня, звала, была на расстоянии одного крошечного шажка, который я всё никак не мог сделать.

Но на второй день в лабиринте к поместью я всё же его сделал. Я почти мог поклясться, что услышал хруст, с которым утолщение на меридиане раскрылось в полноценный узел.

С трудом удержался и от вопля радости. Наконец-то. Наконец-то. Я уже даже начал подумывать, что снова столкнулся с преградой Возвышения, и ничего приятного в этих мыслях не было.

Не преграда. Это точно. Но ясно, что земли Ян не дадут мне столько силы, чтобы пройти весь путь Предводителя. Маловато здесь стихии воды. А жаль.

Но пока… Да, замедление Возвышения уже ясно ощутимо, но пока что у меня есть где брать стихию — вокруг меня огромное количество трав, немало попадается и Зверей, что хорошо так возвысились на таком корме.

Бедолаги. За те годы, что они были закрыты от гостей, они позабыли, как люди опасны. Если Звери во Втором поясе нередко устраивали засады, нападали со спины, заманивали к сородичам, то здесь Звери либо бежали прочь, признавая свою слабость, либо безрассудно выходили навстречу, считая себя самыми сильными в округе и пытаясь отстоять границы охотничьих угодий.

Хвалёным разумом, которым должны обладать Звери, начавшие путь Возвышения, здесь и не пахло.

Мне же к лучшему. Это были честные схватки — Звери нападали, я сражался. Поначалу неловко, получая раны, затем всё уверенней и уверенней, осознавая ещё одно своё преимущество перед другими искателями в таких местах.

Лечение. Лечение — это ведь использование техник вне тела, внешние техники, если использовать умную классификацию, но я лечил сам себя и применял эти техники как Властелин — без обращений. Сила наполняла мои меридианы и в них же оставалась, не выходя за пределы тела.

Там, где остальные вынуждены были бы делать привалы, давая телу отойти от действия лечебных зелий и освободиться от удвоенной боли — я двигался дальше.

Конечно, отряды союзов обычно решали эту проблему числом — менялись, выставляя на остриё сражения свежих идущих, да и одно дело — убивать Зверя в одиночку, а совсем другое — убить его впятером, но… Но у меня и добыча достанется одному, а не будет делиться на весь отряд.

Нулару важна добыча из поместья, а остальное моё, ну, не считая налога семьи Ян.

Я замер, осторожно вытянул вперёд руку, ощутив под пальцами тёплую пелену. Как и думал — преграда формации, путь лабиринта в очередной раз разветвляется.

Направо или налево?

На первый взгляд неясно, куда идти — и там, и там в пределах видимости нет признаков близкого тупика — нет наноса песка у невидимой преграды, и там, и там вдалеке манит зелень. Значит — направо.

Продолжил размышления, глядя, как всё ближе и ближе становится очередной небольшой лесок.

Честно говоря — удачный контракт. Знай я о такой работе, сам бы пришёл на неё устраиваться. Впрочем, я, по сути, так и сделал, когда пришёл на площадь портала и нагло, средь бела дня, на глазах вербовщиков союзов начал искать Нулара.

Моя задумка полностью удалась — я не только показал всем, что у меня с Ян особые отношения, так ещё и удалось отвертеться от сражения с Кулаками и всей этой мутной истории. Возможно, правда, что ещё не всё закончилось, я ведь как раз на землях Кулаков, а Прозрение в ту стычку ясно говорило, что они собирались не просто поговорить или намять мне бока, а…

Я замер, не опустив ногу после очередного шага, застыл стоя на одной ноге словно цапля.

Тёплый ветерок боевой медитации. Это ведь он, а не очередной порыв жаркого суховея со стороны песков? Между мной и полосой песка больше тысячи шагов леса, ветер просто не пройдёт сквозь такой заслон. Да и дует в лицо, а впереди сплошная зелёная стена, лесок и не думает пока заканчиваться.

Что здесь не так?

Зверь в засаде?

Я медленно повёл головой, всматриваясь в лес. Деревья в десять моих ростов прикрывают землю от солнца, не давая расти молодой поросли, но она пытается, тут и там тянется вверх, всё ждёт, когда кто-то из старших падёт, освободив им место. Кое-где, там, где ветви пропускают свет, разлохматились кусты. Но слишком редкие, чтобы в них можно было надёжно спрятаться.

Если только ты не умеешь маскироваться и применять иллюзии. Но здесь техники не работают, не работают и умения Зверей.

Я медленно опустил ногу и снова замер — ветер опасности явно усилился. Теперь он дул не только в лицо, но и со спины.

Может быть, не Зверь, а ловушка Древних, в которую я только что заступил на шаг глубже?

Лая рассказывала и о таких вещах — формации, которые просто выплёскивали из себя энергию, а искажения силы Неба в таких местах делали всё остальное — разрывали на части всё и вся, что оказывалось окружено энергией ловушки.

Ловушки, считай, были одноразовыми — разрушались вместе с врагами и после восстанавливались долгие годы.

Одно к одному — здесь не было гостей долгие годы, за это время не только формация ловушки была восстановлена Полем Битвы, но и деревья выросли на месте проплешины.

Как жаль, что зоны запрета лишали идущих возможностей. И я не только про техники, но и про восприятие Предводителя.

Я медленно подался назад, собираясь шагнуть прочь из ловушки и тут меня буквально захлестнуло жаром опасности.

Прыгнул назад, прямо с места, спиной вперёд не медля.

Формация? Выплеск энергии? Разрушающее всё и вся искажение силы Неба? Как бы не так.

Со всех сторон ко мне рванули сотни крошечных зелёных нитей.

Они ударили из-под земли, из травы, из кустов, из стволов деревьев, из листьев над головой.

Прыгнув назад, я буквально сам устремился им навстречу. Да, ушёл от тех, что ударили в лицо, зато насадился на те, что били сзади.

Это было больно. Это было очень больно. Показалось, что ноги оторвало по пояс, а череп лопнул.

На миг я потерялся от жгучей, затмевающей всё и вся боли. Ослеп, онемел, застыл, не в силах не то что двигаться, а даже думать. Мир померк.

Уверен, окажись на моём месте кто угодно другой — он бы там и погиб.

Но я днями истязал себя у Столба Боли в Академии, я сопротивлялся своим же Указам, пытаясь перебороть их, я прошёл через сотни сражений и сотни ран.

К тому же на мне был доспех, который защитил спину, не дал ужалить меня в неё, прикрыл от большей части боли.

Я потерял сознание лишь на миг, а затем ударил в ответ.

СМЕРТЬ!

Указ лёг на плечи непосильной тяжестью, попытался придавить меня к земле. Да вот беда — я и не стоял на ней, не ощущал земли под ногами.

Но через миг всё же упал, упал, одновременно освободившись от непомерной тяжести на плечах.

Вслепую, ещё ничего, кроме темноты не видя, крутнулся, рассекая воздух вокруг себя новым Пронзателем.

А затем так же вслепую побежал вперёд, окружая себя завесой стали.

Руки дёрнуло раз, другой, впечатало в плечо чем-то твёрдым, затем снова ожгло плечо и макушку.

И вот эта боль вдруг раскрасила мир красками, словно вырвав меня из темноты.

Дарсово отродье.

Я тут же прянул вниз, пригибаясь и раскручивая над собой Пронзатель, теперь уже зряче разрубая десятки тянущихся сверху зелёных нитей.

Закружил на месте, отбиваясь от нападения со всех сторон, снова ударил Указом, выжигая под ногами безопасный пятачок.

О таком я не то что, не читал, даже не слышал.

Я ведь не новичок в лесах, видел множество разных Зверей, которые отыскали путь к Небу из безобидных растений. Но всегда, всегда их можно было обнаружить и обойти. Где по странной, нездоровой яркости зелени, где по пожухлой траве, по просевшей земле, по костям животных. Существовали десятки примет, по которым можно было отыскать Ядожорку, Мшистый Колодец, Смаугник и прочее, что не стало небесной травой, а стало чем-то средним между травой и хищником.

Ничего подобного я не заметил. Даже сейчас, я видел, как деревья вокруг выбрасывали в мою сторону сотни тончайших зелёных нитей, но не видел в этих деревьях ничего подозрительного. Они не выглядели опасными, они не поглотили за свою жизнь ни глотка силы Неба, они даже сейчас спокойно шелестели листвой, словно и не было сотен нитей, что росли из них.

Впереди на десятки шагов всё было переплетено этими нитями.

Вверх и то выгодней пробиваться, там ближе до пустоты над верхушками.

Только смысл? Я не могу использовать меч, а без него на сколько унесёт меня Рывок? Сто шагов, хватит ли их, чтобы вырваться за пределы досягаемости этого Зверя? Да и какой Рывок здесь, в зоне запрета техник?

Я размышлял лишь какой-то вдох, не больше, но за это время нитей стало ещё больше — они заплели пространство вокруг меня едва ли не сплошной стеной и вновь ударили в мою сторону.

Пронзатель влево, вправо, назад, крутануться, раскручивая оружие. На пути оказался ствол дерева, Пронзатель перерубил его, вместе с сотнями нитей, но руки дёрнуло, меня повело в сторону, я потерял равновесие и привычно толкнул силу в Опору, пытаясь удержаться.

Ошибка.

Я взвыл от боли, рухнул на землю, но тут же выгнулся, пытаясь увидеть ногу.

По ощущениям казалось, что стопы вообще нет, что она исчезла, разлетевшись на тысячи крошечных кусочков.

Но нет, сапог на месте, из него не хлещет кровь, да и…

Не время отвлекаться.

Не вставая, так и лёжа на спине, я махнул Пронзателем, рассекая самые быстрые и наглые нити. Стиснул зубы.

Слишком много опасностей. Это не сражение с десятью противниками. Каждая из нитей изгибается, пытается уклониться от лезвия Пронзателя, пытается дотянуться до меня, а я не могу использовать ни Панциря, ни других техник. Одна ошибка, одно привычное действие уже слишком дорого обошлись мне.

В моём распоряжении лишь Покров, да только десятки крошечных кровавых точек на руках и бёдрах безо всяких проверок подсказывают мне, что Покров бесполезен против этих тончайших нитей. Да и ослепившая меня боль не могла появиться на пустом месте. Полагаться стоит только на нагрудную броню и…

Жар в спину. Мне не успеть вскочить, и я снова накрываю себя Указом.

Смерть.

Нити на двадцать шагов вокруг меня чернеют и опадают на землю невесомым прахом. Чернеют и деревья, кусты, трава, которые окружают меня. На двадцать шагов вокруг меня только смерть.

Несколько мгновений передышки я трачу на то, чтобы подняться, проверить пострадавшую ногу и оглядеться.

Нога держит вес тела, но не очень уверенно.

А вот вокруг всё плохо. Я вижу места, где нити не так густы — там, где деревья стоят далеко друг от друга и нитям приходится тянуться друг к другу. Из земли они всё же лезут не так густо. Можно попытаться выбраться.

А можно попробовать поквитаться.

Указ показал главное — он действует. Пусть мне и тяжело даётся каждое его применение, но мой противник не выше меня Возвышением или не сильно выше, а у любого Зверя должно быть ядро.

Я уже убивал что-то похожее в Первом поясе, на землях Ордена Морозной Гряды, где подобная штука защищала сердце силы и зелье Мириота.

Там я справился с помощью техник и стали. Сталь по-прежнему со мной, техники изрядно ограничены, зато вокруг нет глаз и можно в полную силу использовать все свои таланты.

Остался лишь последний вопрос — как отыскать сердце этого создания? В прошлый раз мне помог Поиск Силы, но сейчас эта уловка мне недоступна — Поиск Силы — это техника, которая применяется вне тела — боюсь, с таким числом узлов я просто сдохну, когда искажённая вокруг меня сила Неба накажет меня за дерзость.

Значит, остаётся…

Смерть.

Как можно шире, изо всех сил, что мне доступны.

Круг в двести шагов шириной почернел. Деревья, трава, кустарники — умерли. Я удерживал нестерпимую тяжесть Указа два вдоха, пока не рассыпались нити.

Но они рассыпались только внутри этого круга. Не попал.

Огляделся, прикидывая размеры того, что я вижу. Здесь нужно ударов двадцать такой силы, не меньше. И это только то, что я вижу, нельзя быть уверенным в том, что за пределами зелёной стены нет ещё нитей.

Может, ну его к дарсу?

По лбу вдруг что-то побежало, коснулось брови.

Я мазнул пальцем, глянул. Ну что это могло быть? Кровь, конечно же.

Дарсово отродье. Уничтожу. Оно, видно, спало, а я заходил всё глубже и глубже, пока не пробудил его. Значит, нужно вернуться по своим следам туда, где всё началось и прорваться глубже, наверняка ядро этого создания в центре, это ведь логично.

Я крутанулся на месте, высматривая второе пятно мёртвой земли.

Вон оно, нужно туда.

Я ухмыльнулся, шагнул раз, другой, но тут напомнила о себе нога, повреждённая Опорой. Как бы мне не пришлось тоже, как Седому, искать себе особое зелье для лечения меридианов. Да у меня и с собой есть.

По-быстрому лапнул пояс, выискивая нужную мне пробку. Опомнился. Какое ещё зелье?

Пользуясь тем, что нити только-только рванули ко мне, вновь забираясь в мёртвый круг, нырнул в себя, собираясь проверить раны и подлечиться по-умному, а не по-быстрому.

Обратно я вынырнул нескоро и злой. Тут же снова ударил Указом, вновь обращая подбирающиеся ко мне нити в прах.

Мало того что на узле Ки-ча настоящая дыра, а раны на голове от нитей оказались не так уж и безобидны, так ещё в моём теле нашёлся яд, которого я даже не ощущал.

Слабенький, простенький яд без малейшей капли стихии, но который точно действовал на меня и действовал незаметно. Просто так я, что ли, безрассудно рванул мстить и хотел по-быстрому полечиться зельем, лишь бы скорей убить создание?

Хитро, очень хитро. Особенно хитро то, что нити не источник яда. Больше всего яда оказалось в лёгких. Я буквально дышал ядом и дышал давно, возможно, поэтому совершил столько глупостей.

Где техники усиления и ускорения? Где Единение? Почему я бежал и махал Пронзателем словно никчёмный Закалка? Почему толкнул Опору, хотя две ночи тренировался без неё?

Дарсово отродье.

Теперь я точно просто так не оставлю это создание. Только действовать буду по уму.

Снова огляделся. Оказывается, когда на меня напали, я рванул не строго по своим следам, а ушёл в сторону. Это плохо, но теперь я всё исправлю.

Мне понадобилось десять Указов, чтобы выбраться за пределы досягаемости неведомого мне создания. Для этого правда пришлось уйти на пески за пределы леса.

Затем я вернулся и использовал Указы до тех пор, пока не опустошил себя до дна.

Двадцать два Указа во всю силу и ещё два небольших. Теперь я знал свой запас сил против этого врага.

Отступил на всякий случай на две тысячи шагов от самых крайних нитей и занялся восстановлением сил, вернее, восстановлением силы своей души.

Медитировал половину дня, а затем вернулся и продолжил уничтожать создание, пробивая тропу к его центру. Конечно, оно успело заплести уже мёртвые проплешины нитями, но тянуть их ему приходилось из-за их пределов, от живых кустов и деревьев. Думаю, под землёй дело обстоит так же — нити тянутся от корней деревьев. Похоже, это создание что-то вроде паразита, что-то вроде Багрянки, ему нужна основа для его нитей, и в этом его слабость.

Двести шагов не такое уж и малое расстояние — нитей было маловато, чтобы остановить меня — отдохнувшего, подлечившего ногу и очистившего себя от яда.

За один раз дойти до центра охотничьей территории Зверя не вышло, но я никуда не спешил.

Устроил лагерь, развёл костёр, много ел и много играл на цине, помня, что это помогает восстанавливать силу души. А ещё много думал.

Эти места с искажением силы Неба Древние ведь создали, чтобы поставить сектантов в невыгодное положение. О том, чтобы хоть кто-то мог использовать техники в таких местах — не было даже слухов. Только то, что направлено внутрь идущего. Но если всё в итоге сводилось к схваткам на стали друг против друга, Древних против сектантов, то был ли в этом смысл? Насколько я знаю, Древних оказалось мало на защите своих земель, а сектантов напротив — орды.

Не могли же Древние быть глупцами?

Значит, либо у них был способ обойти эти ограничения, либо в таких местах сражались вовсе не они.

Рассказы Лаи о ловушках в таких местах, когда идущих сметали орды големов, говорили в пользу второго, но ведь и сектанты не дураки. Я лично общался со старшим Тизиором, с гением Райгваром. Они оба умней и мудрей меня.

А это значит, что…

Я уже с тысячу вдохов сидел, сжимая в руках Флаг Сотни Убийств, и убеждал себя, что всё будет хорошо. Ещё ругал себя, что не сохранил на такой случай хотя бы пары чужих Флагов Сотни Убийств — сейчас было бы на чём проверить свои догадки, а не рисковать своим. Много ли я выгадал с той продажи и того усиления?

Итак, давай ещё раз.

Древние использовали такие места искажений, чтобы отправить в бой големов и быть уверенными, что никакой, даже самый могучий сектант не уничтожит их одним ударом.

Здесь, на Внешнем Поле Битвы, големы не только человеческого вида, есть множество более простых, похожих на животных, но суть у них одна и та же — они не используют техник. Даже тех лезвий, что я привык видеть у големов-стражей.

Но повторюсь — сектанты не дураки. Они такие же идущие, только их путь к Небу кое в чём отличается. Они более жестокие, не гнушаются использовать чужие жизни и чужую силу, но это не значит, что они глупцы.

Это я к чему. Големы и Призраки.

Разве нет очевидного сходства? Слуги, бойцы своих хозяев. Да, Призраки используют что-то вроде техник, хотя бы для перемещения, но сути это не меняет.

Ну не должно это место уничтожать Призраков, не должно. И кисеты здесь работают.

И всё же я не решился.

Облизав губы, я отправил силу в жетон и оказался внутри. И уже там вбил Флаг Сотни Убийств в скалистую землю.

Когда Призрак сгустился передо мной, я осторожно спросил:

— Призрак, тут, где я нахожусь сейчас искажение силы Неба. Место на Внешнем Поле Битвы, где идущие не могут использовать те из техник, что имеют эффекты вне тела. Ты можешь появиться в таком месте, тебя не развеет?

Ответом мне стало лишь его пожатие плеч.

Ну отлично. А кто знает?

Что-то мне подсказывает, что как раз выходцы из Штормового и знают ответ, если они там вечно бьются с сектантами на Великом Поле Битвы.

Похоже, выхода у меня на самом деле и нет.

И вот я снова в настоящем мире, снова сжимаю в руках древко флага, только не Призрака, а обычной защитной формации, которую часто используют для того, чтобы обезопасить лагерь.

Отправляю в него толику своей силы, готовый отбросить его прочь и спасать свою жизнь.

Первое — я ощущаю жжение. Ничего подобного не происходит ни с жетоном, ни с кисетом.

Второе — формация не активируется. Ну это и было понятно изначально — иначе в подобные запретные места входили бы не небольшие отряды в особых артефактах, а хорошо обеспеченные армии, которые сносили бы всё на своём пути с помощью артефактов, формаций и прочего.

Однако хорошо уже то, что флаг формации не рванул, как взрываются кисеты, если их переполнить. Это уже даёт надежду.

И всё же Флаг Сотни Убийств я взял в руки не вторым и даже не десятым. Ни один из флагов и артефактов не действовал, хотя некоторые из них едва заметно обжигали ладони, а другие даже оставляли волдыри. Правда, и не разрушился ни один из артефактов, хотя сомнения в том, что они остались целыми, всё же появились.

Я осторожно вбил Флаг в покрытую чёрным прахом землю. Отпустил руку, и Флаг тут же завалился набок — он не врос в землю, как обычно.

Он не стал единым с ней, как это обычно бывало, но вот его полотнище затрепетало. Слабо, словно незримый ветер был едва ощутим, но затрепетало.

И это тоже обнадёживало.

Хорошо, кстати, что для активации Флага Сотни Убийств не нужно вливать в него силу. Может, кстати, поэтому и не нужно.

Ну, я так себя утешал.

Негромко произнёс:

— Призываю.

Мгновение и в шаге от Флага сгущается Призрак.

Стоит, как ни в чём не бывало, не спешит корчиться, вспыхивать или развеиваться дымом.

Я ухмыльнулся. Что и требовалось доказать — сектанты готовились к войне с Империей, знали их возможности и создали оружие, которое будет верно служить им несмотря ни на какие препятствия.

Довольный, приказал:

— Охраняй.

А сам полностью погрузился в медитацию музыки, восстанавливая силу души.

Но даже в ней нет-нет, но возвращался мыслями к противостоянию Альянса и Империи. Я пользуюсь не так давно созданным Флагом Сотни Убийств, это означает, что сектанты не потеряли рецепт их создания. Но что насчёт имперцев? Что-то я ни во Втором, ни в Пятом не слышал, чтобы кто-то из артефакторов умел создавать големов. Хоть каких-нибудь.

Кривых, убогих, слабых, но хоть каких-нибудь.

Похоже, рецепт их создания потерян, как потерян и рецепт создания духов. А это означает, что теперь на Полях Битв в местах искажения силы сектанты сильней, чем имперцы. Им выгодно при перевесе численности и отставании в силе идущих переносить сражения в такие места. У них есть Призраки, марионетки, кровавые и человеческие, а что есть у имперцев? Только их собственные навыки?

Хотя нет, погоди. Опроверг я сам себя. Быть такого не может. Поля Битвы во Втором поясе подчинены Стражам и на них вполне себе возрождаются големы, и появляются награды. Значит, Стражи, а может быть, и многие семьи, и кланы могут создавать големов в любых количествах. Вот клан Кунг, который сражается с сектантами, есть ли у него такая возможность?

И снова об этом должен знать выходец из Штормового. Пожалуй, нужно всё же быть смелее в библиотеке города. Ну и что, что выходец из Штормового читает книги о своих землях? Может быть, сравнивает выдумки с действительностью? Жаль, что для того, чтобы найти важные для выживания знания, для начала нужно знать, что именно искать.

Так я и чередовал медитации, размышления, догадки, сражения в жетоне и проверки в настоящем деле.

— Уничтожь их.

Призрак смело ринулся вперёд, сходу вломился в стену из нитей, махнул кулаком влево, вправо, иссушивая их и…

Завяз.

Нити обхватили его со всех сторон, навалились, закутали его в кокон.

Пару вдохов он ещё сопротивлялся, рвал нити, заставлял их осыпаться, но одно дело, если бы он мог так всем телом, а двумя кулаками тут делу не поможешь. Вот он словно истаял, просачиваясь сквозь нити, но они тут же рванули за ним, вцепились в него, рассекая его тело. Призрак распахнул рот в беззвучном крике.

Смерть. Смерть. Смерть.

Я аккуратно отсёк большую часть нитей, буквально вырезав Призрака из ловушки. Обессилевшие, оборванные нити он снёс уже сам.

Судя по его лицу, он, как и я, был недоволен своим провалом.

— Ладно, — вздохнул я. — А что насчёт такого. Где центр этой штуки? Где её сердце, где её ядро?

Призрак моргнул раз, другой, а затем сменил два или три облика, вернулся к основному, привычному мне облику мужчины и развёл руками. Да уж, и посылать его под землю после предыдущего провала…

— Ладно, — повторил я. — Будем продолжать действовать по старому плану.

Смерть.

Мне понадобилось несколько дней, чтобы выжечь все эти зелёные нити, предать смерти весь лес. К сожалению, оказалось, что сердце этого Зверя, этого создания не имело раз и навсегда определённого места, а словно перемещалось под землёй. Хотя почему словно?

Некоторые места пришлось уничтожать по три-четыре раза и хорошо, что с игрой на цине я успевал восстанавливаться быстрей, чем это создание.

Пусть последние удары я и наносил как можно меньшими печатями, чтобы уменьшить место раскопок, но сейчас мне нужно было перекопать…

Я замер и едва не хлопнул себя по лбу. Создание ведь теперь мертво, и Призрак не попадётся в ловушку. Махнул ему:

— Давай, быстро прогляди всё под землёй. Найди его ядро.

Он тут же провалился под землю, уйдя в неё с головой. Не прошло и пятидесяти вдохов, как вынырнул в семи шагах от меня и ткнул пальцем себе под ноги.

Что могу сказать, эта тварь оказалась какой-то уродской смесью червя и дерева. Небольшое, размером с человека червеобразное тело, состоящее из туго переплетённых серо-зелёных корней.

Прорубить их без техник оказалось ещё той задачей, но наградой мне стало ядро размером с кулак, насыщенного ярко-зелёного цвета.

Этого в контракте с Нуларом точно не было, не было даже намёка на то, что мне может встретиться такая тварь, поэтому, без всяких сомнений, это моя добыча.

Вот ведь. Я даже покачал головой, сообразив, что нужно было переложить убийство твари на Призрака. У неё последнее время и нитей было гораздо меньше, если я правильно понимаю, то все эти деревья и кусты были своего рода её телом, а много ли она могла сделать, когда я умертвил буквально все её руки?

А ведь Призраку нужно становиться сильней, все эти недели он лежал кисете, а я набирался сил. С одной стороны, это правильно, мне хватило прошлой попытки выйти из подчинения одной из его составляющих. С другой стороны, у меня и так нет особых проблем с более слабыми врагами, мастер Указов я или нет? Вот если бы сюда пришёл любой другой, посланный Нуларом, пусть даже это был бы отряд. И что бы он тут сделал?

Мне пришлось умертвить всё на несколько тысяч шагов во все стороны, чтобы суметь уничтожить это создание.

С другой стороны, любой другой отряд просто обошёл бы это место после первых потерь.

И всё же, мне больше нужна помощь с равными мне или более сильными, а для этого Призрак должен сражаться. Со Зверями и людьми. И поглощать их силы.

Я взвесил на ладони ядро создания. Нет, отдавать его Призраку не стоит. Создание было не очень сильным, но явно очень редким, выгодней сдать его в аукционный дом. У меня до сих пор не потрачен тот миллион обычных камней, что заплатил мне Пиатрий за дело с железой. Добавить к этому ещё столько же и вполне можно будет закупиться в аукционном доме Ян кучей зелий. Средние мне не потянуть, но можно купить ещё пару Малых, они мне не помешают, добавить к ним Эссенции.

Жаль только, что это Эссенции Стихии, а не духа. Вернее, Эссенции Духа тоже появляются, но не в городе Ян, только на больших аукционах и уходят по баснословным ценам, за сотни тысяч камней высокого качества. Их выкупают главы фракций, выдавая в награду лучшим из своих людей, тем, кто пытается проломить преграду девятой и десятой звезды Предводителя.

По сути, что Эссенции Стихии, что Эссенции Духа — это своего рода возвышалки, которые облегчают путь идущего.

Да, земли вокруг города Ян велики, но вот если к примеру я, стихия которого вода, или другой идущий, стихия которого огонь — куда нам идти, чтобы набраться впечатлений, познать воду в самых разных её проявлениях?

Мало того что большая часть Поля Битвы — это лабиринт, по которому любой путь вдесятеро длинней, так здесь больше песка, чем воды. Всего пара больших рек и озёр. Правда, есть сотни ручьёв, что стекают с ледников горного хребта, но, как по мне — этого маловато. До больших водопадов последние годы и вовсе было нельзя добраться — путь к ним открылся только последние недели. Ах да, огонь. Его, вообще, нет. В землях Ян нет ни одного вулкана.

Вот и приходится перебиваться идущим Эссенциями Стихии. Это, кстати, выдумка алхимиков, у Древних не было таких штук, им они были без надобности — перед ними лежали все земли Империи — Пути вели во все уголки. Сейчас с этим сложней. Многие кланы и семьи враждуют, закрывают свои земли от посещения чужаками, да и само перемещение стоит недёшево, двести тысяч обычных камней в один конец. Поэтому такой путь Возвышения — недешёвое дело.

Эссенции — подешевле. Как понимаю, это своего рода попытка повторить Сердца Стихии. Судя по тому, что Стражи не дали мне ни одной эссенции — результат от них хуже.

Поэтому я теперь лучше понимаю, почему Суть Стихии у Лаи была так неказиста. В списках аукционного дома Ян Эссенции Стихии имели разную цену, зависящую от качества. Если возвышаться самыми дешёвыми способами, то и результат будет так себе.

И всё равно, к списку необходимых для покупки артефактов, зелий и прочего, я добавил и полтора десятка Эссенций. Часть из них пойдёт на тренировки, я хоть попробую, что это, остальное останется в запас. Их Предводители использовали как и любые другие возвышалки низшего ранга — как зелья, которые восполняют силы. Мастера так использовали возвышалки Воинов, Предводители во Втором поясе — Стихиальные зелья, но в Пятом поясе возможностей больше, а Эссенции Стихии содержали в себе больше стихии, чем лечебные зелья Второго пояса.

Вообще, я много размышлял о стихии, о словах деда Нулара. Отклонение развития? Дисбаланс стихии и духовной силы?

Скорее всего, он подумал так из-за оплётки на моих меридианах. Я уже давно сомневался, стоит ли мне продолжать удерживать её, теперь же всё больше склонялся к тому, что пора отказаться от неё. Если мне что и может помочь, так это оплётка эссенцией духа. Впрочем, такая оплётка — это обычное дело для Повелителей, ведь именно с помощью чего-то похожего они и усиливают обычные техники.

У меня был свой способ усиления техник — использование составных, и я по нему немало продвинулся за эти недели медитаций и ночных тренировок, но если можно совместить два способа, то почему нет? Результаты должны получиться сногсшибательные.

Дело за малым. Ощутить для начала эту самую эссенцию духа, ведь возможности отправиться на аукционы больших семей и выиграть там схватку за Эссенцию Духа у меня нет. Желающих купить такую редкую штуку и без меня навалом.

Вот уничтожив Зверя Зелёных Нитей я и занялся поисками эссенции духа, всё равно нужно было набраться сил и залечить раны перед следующим этапом. Там меня ждёт одно долгое и непрерывное сражение, поэтому нужно подойти к нему полным сил.

Сейчас же я понемногу, неспешно снимал оплётку стихии с меридиан. И распыляя нити стихии, вливая их в бег стихии по меридианам, внимательно вслушивался в изменения в себе.

Эссенцию духа рождает смешение стихии и духовной силы.

По сути, они чаще всего встречаются именно в меридианах, когда моя стихия пробегает там во время циркуляции Единения или во время наполнения техник.

Возможно, то, что я сумел использовать эссенцию духа так рано заслуга того, что я очень давно, ещё в Первом поясе начал использовать техники, которые требовали дополнительных вливаний стихии. То есть я уже много лет смешивал в своих меридианах стихию и духовную силу. Во много раз больше, чем это делает обычный идущий, достигший этапа Мастера и начавший применять стихию для использования непрерывных техник.

Ещё к этому можно добавить и мою оплётку. Меридианы полные духовной силы я окружил стихией, заставляя духовную силу, что просачиваться из тела в меридианы сквозь стихию, что проникать из меридиан в тело, опять же сквозь стихию. Меридианы же стихии я окружил оплёткой духовной силы, повторяя это проникновение, но в другом направлении и порядке.

Но сейчас мне нужен не запас эссенции духа, которую я не могу ощутить, не случайно добытая эссенция, а понимание того, как это происходит. Я должен увидеть сам процесс, научиться им управлять по своему желанию, увидеть саму эссенцию духа. И что с того, что я уже видел её в теле старшего Тизиора? Мне в моём нужно увидеть.

Разумеется, я осознавал, что огромную роль здесь играют два особых узла.

Тау-Ча-Крон — что стал средоточием стихии и в котором были истоки духовных меридианов, и одновременно истоки стихиальных меридианов.

Ра-Отус-Ан — который в будущем станет средоточием эссенции духа.

Согласно трактатам — Повелителями становились только после того, как полностью открывали меридианы стихии и замыкали два разветвлённых русла меридианов.

Замыкание Истоков, если по мудрому, словами из тех самых трактатов.

Но я, выросший на сказках Нулевого о Раме Вилоре отлично помнил, что многие этапы можно проходить одновременно.

Правда, про Предводителя и Властелина я не помнил сказок, у мамы была лишь первая часть сказаний, о начале жизни Рама Вилора.

Но теперь я знал и то, что одновременно становиться Воином и Мастером это не такое уж и большое дело. Таких идущих сотни тысяч что в Империи, что в Альянсе. Другое дело, возраст, в котором это сделал Рам Вилор.

Ну так и мне ещё нет двадцати, а я уже использую эссенцию духа, пусть и не могу её видеть.

Не гений, подобный Раму Вилору или Райгвару, но вполне себе талант.

Всё возможно. Можно попытаться ощутить эссенцию, познать способ её создания и без Замыкания Истоков.

Вновь опустилась ночь, когда я полностью избавился от оплётки меридианов и ничего не сумел ощутить.

Но я и не думал унывать. Ведь не гений, а простой талант, который возьмёт своё упорными тренировками и медитациями.

Сейчас я полностью погрузился в себя, неспешно скользил по меридианам, наполнив их стихией и духовной силой, омывал всё тело потоками силы, одновременно втягивая в себя силу Неба и наблюдая за тем, как сталкиваются и смешиваются в моём теле две силы.

Нет, не вижу, не ощущаю.

Переместился во второе средоточие, утвердился в самом его центре и потянул к себе духовную силу, заставляя её наполнять средоточие, которое совсем не предназначено для неё.

Что сказать — это было неприятно, болезненно. Одно время мне даже казалось, что средоточие словно надувается, не в силах вместить то, что я пытался в него впихнуть. Пришлось срочно наполнять, буквально трамбовать меридианы стихией, которую я изгнал из её средоточия.

Но я своего добился.

Средоточие, которое занимало немалую часть моей головы, едва не касаясь своими стенками узлов меридианов, сейчас поровну наполняло сразу две силы.

Послушные моей воле, они закручивались словно водоворот, десятки и сотни раз чередуясь друг с другом — голубая духовная сила и синяя сила стихии воды.

И я висел в центре этого круговорота-шара, расслаблено, но внимательно вглядываясь в происходящее.

Если где я и сумею обнаружить появление капель эссенции духа, то только здесь.

Глава 12

Надеялся, верил, старался…

Но ничего не ощутил, не обнаружил, не заметил, зато на своей шкуре и своих меридианах выяснил, что придуманный мной Водоворот не менее опасен, чем Круговорот. А может быть, и более.

Что у меня случалось после Круговорота? Болели меридианы? Из пор кожи сочилась кровь? Бедолага.

Зато хотя бы средоточие не пыталось разорваться, и Круговорот ещё нужно было постараться ускорить, выжимая тело до предела, приложить для этого немало усилий.

С Водоворотом же… Если сначала это я заставлял его вращаться и выходило с трудом, то затем он словно ожил, заворочался в средоточии, набирая скорость уже по своей воле, буквально обдирая стенки своего вместилища, а потом и вовсе попытался выйти за их пределы, а мне пришлось его усмирять.

Оглядывая десятки новых шрамов внутри себя, я, как никогда, радовался, что нахожусь на территории искажений и мне не нужно использовать техники. Боюсь, половины из них я бы и не сумел использовать, вынужденный беречь меридианы от нагрузки.

Тут и лечиться пришлось с оглядкой и перерывами.

Так что утром в путь из мёртвого леса я двинулся злой и раздражённый.

Разумеется, я предполагал, что познание эссенции духа — это дело не одного дня. В конце концов, большая часть идущих тратят на это годы. Но… Обидно.

И ведь не первый раз у меня такое случается, не первый раз я упираюсь в какую-то преграду, в какое-то непонимание, в какую-то сложность на пути к Небу.

И что? Разве это остановило меня в прошлом? Разве не стал я сначала Воином, затем Мастером, а после и Предводителем?

Не сумеет остановить меня и эта преграда. В конце концов, если созданный мной Водоворот начал выходить из-под контроля, значит, это не просто никчёмное упражнение, бесполезная выдумка, значит, в этот момент что-то же происходило в средоточии? Только я пока не могу понять, что именно. Даже оценить, появилась ли дополнительная эссенция духа, не вышло.

Но я ведь не остановлюсь на одной тренировке, верно?

В общем, успокоить я себя сумел и уже не зыркал по сторонам в поисках Зверей, на которых можно было бы выместить злость, напротив, стал прокладывать путь так, чтобы по возможности избегать встреч. Я и так оставил за спиной след, который у любого вызовет одни вопросы. Мёртвый лес, который истлевает чёрным пеплом на глазах?

Не нужны мне эти сложности, я и так потратил немало времени на то создание, пора бы заняться тем, ради чего я сюда, вообще, пришёл.

Ещё неизвестно, сколько там я провожусь.

Как и предупреждала карта Нулара, полосы зелени и деревьев всё чаще стали перемежаться песками, а затем окончательно исчезли, передо мной раскинулись безжизненные невысокие барханы до самого горизонта и горы, нависшие в дымке над ними.

Как там Нулар обещал деду? «Он у меня в песках предгорий проклянёт тот день, когда решил нажиться?» Ну или что-то подобное.

Так что уверен, сложности будут, как будут и сражения. Про них я, вообще, знал точно, ведь задание было довольно подробное, как и объяснение того, почему я иду один.

Потому что именно так устроены многие опасные места Внешних Полей Битвы. Как в обычных Полях Битвы, на двух из которых я был, не стоит сильному уничтожать слабых големов или Зверей, так и здесь, на Внешних, во многие места не стоит заходить большими отрядами. Внешние Поля Битвы не любят толп сектантов.

Ну а то, что нынешние имперцы — это не они, доказывать уже некому.

На расстоянии ста ли от поместья должны появиться големы и станет понятно, прав Нулар или нет.

Я всмотрелся в горы, пытаясь определить расстояние до них.

Пожалуй, мне удастся спокойно идти только до обеда, если лабиринт поместья не станет сильно петлять.

Так и вышло.

Вот я прошёл на восток вдоль стены лабиринта, дошёл до очередного перекрёстка, тщательно нанёс его на карту, свернул на север, к горам и едва успел сделать два десятка шагов, как ощутил дрожь под ногами.

Началось.

На ходу поглубже воткнул в песок Флаг Призрака и сделал десять шагов вперёд. К сожалению, бесплотность Флага здесь не работает, но оно и к лучшему, я вот даже не представляю, как бы защитники империи, лишённые внешних техник, должны были бы искать бесплотные Флаги сектантов. Может, конечно, и есть другие способы, но мне известен только один, с помощью техники Сияние Рассвета.

Коротко сообщил:

— Возможно, что они будут стремиться уничтожить твоё вместилище, а не меня или тебя. Прикрывай мне спину и защищай свой Флаг.

Впереди, в десятках мест задрожал песок, расходясь кругами, словно передо мной была вода.

Я впился взглядом в это зрелище, поражённый сходством бесконечного песка со своей стихией. Но удивление не помешало мне коснуться кисета и сжать руки на Пронзателе.

В центре каждого скопления концентрических волн песка появились серые овальные камни.

Представляю удивление первых из тех, кто наткнулся на них.

Камни, как же.

Пять вдохов и «камни» окончательно поднялись из песка, открывая свою настоящую суть — небольшие, невзрачные големы, слепленные по подобию каких-то то ли шакалов, то ли истощённых, мелких пантер.

Ещё вдох и они прекратили дрожать всем телом, открыли тёмные глаза и повернули головы ко мне.

Я чуть присел, напоминая себе — никакой Опоры, потому что нельзя, и ногу лечить долго, никаких Когтей и Панциря, потому как лечить руки тем более не хочется, поменьше Покрова, потому что, если повезёт, идти мне сквозь этих големов пару дней, и мне важна будет каждая кроха сил.

Шаг вперёд, Пронзатель рвётся вверх, ловя первого из големов в прыжке. Крутануться на месте, сбрасывая его тушу с лезвия прямо в следующего голема. Шаг влево, выпад, Единение сияет на теле, оплетая его синим рисунком, делая меня быстрым и сильным, шаг назад, и когти голема рассекают пустоту. Пнуть его, вбивая в песок, через миг опустить подток Пронзателя на хребет, крутануть древко, очерчивая вокруг себя круг стальной смертью и отгоняя на миг врагов.

Этот миг я трачу на то, чтобы оглядеться.

Песок шевелится, кажется, до самого горизонта, а ведь Нулар обещал, что на одиночку проснётся лишь часть из них, а не големы всех ста ли. Нулар там, случайно, не решил меня прикончить в этих песках?

Не должен. Я уже оценил скорость големов. Я сумею сбежать, даже если отступать придётся не до полосы зелени, а до самого выхода из этого малого лабиринта. Этап Предводителя это не только второе средоточие, но и большая сила, большая выносливость, да и Единение делает меня быстрей.

Я справлюсь. Но лучше бы Нулару не ошибиться.

Призрак тоже справляется неплохо, вокруг него семь рассыпающихся песком туш големов.

Советы записей семьи Ян гласили, что обычно отряды отступали до ближайшего перекрёстка лабиринта, стараясь обезопасить себя от охвата с боков и спины, сузить место схватки и там перемалывали бесконечную волну големов. Им приходилось балансировать между величиной отряда, достаточной для того, чтобы меняться в бойне и восстанавливать силы, и прийти при этом, как можно меньшим отрядом, чтобы пробудить против себя не всех големов сразу.

Хурт, с Верностью и Пеленой Доверия, советовал мне сделать то же самое, а если не справлюсь, то отступать ещё дальше, чтобы големы остановились, снова ушли под песок, затем возвращаться, расправляясь с ними по частям, но…

Но я ведь не простой искатель.

СМЕРТЬ.

Эту печать я вывесил так далеко от себя, как только смог, уничтожая всех големов, что ещё только выкапывались из песка впереди. Едва уловимый миг тяжести на плечах, и всё. Этот вид големов берёт числом, каждый из них слаб, вряд ли сильней и быстрей обычного Мастера идущего. Но этого им достаточно, чтобы считаться одним из бедствий Внешних Полей Битвы.

Предводитель может справиться с десятками таких големов даже без техник. Но когда их сотни, это может стать смертельно опасным.

Но не для того, кто сам для них Смерть.

Выпад, выпад, выпад, четвёртого голема встретить ударом кулака. Больно, но проверка удалась — каменная голова разлетелась на куски, крепости и силы тела Предводителя для этого хватило. Предводителя, чьё тело идёт вслед за душой.

Тридцать вдохов и мы с Призраком перемололи остатки тех, кто не попал под печать.

Я стряхнул тушу голема с Пронзателя, воткнул его подток в песок и принялся наблюдать за тем, что происходило впереди.

А там, десятки големов на всём ходу вбегали во всё ещё висящую печать Смерти, призывая на себя гибель и разрушение.

Наверное, Нулар ожидал, что я буду в упорной битве день и ночь месяцами выманивать големов, уничтожать их в тяжёлых схватках, дорожить каждой крупицей сил, и проклинать тот день, когда я позарился на деньги семьи Ян.

Он ошибался, я найду этому времени гораздо более лучшее применение.

Главное, что Нулар не обманул — на одиночку-нарушителя очнулись ото сна не все големы.

Даже малая палочка не сгорела бы, когда для печати Смерти не осталось врагов, а я двинулся вперёд.

Шесть или семь ли. Где-то столько я прошёл, когда песок впереди снова зашевелился.

Мне было интересно, что раз за разом создаёт големов после их разрушения, есть ли там, под песком, откуда выкапываются големы, какие-то плиты с формациями, используется ли для их создания сам песок или что-то другое, но не настолько, чтобы попробовать откопать одно из таких мест.

Возможно, что все големы создаются в одном месте, а затем приходят сюда и закапываются, погружаясь в спячку в ожидании врагов.

Меня больше интересовали мои силы и возможности. Готовясь к этому дню, я на чёрной пустоши вывесил над собой два десятка печатей, под завязку наполненных силой души, но даже не подумал обратиться к ним, когда закончились мои собственные силы и очередная волна големов беспрепятственно перепрыгнула вал своих мёртвых предшественников.

Это на крайний случай, да и не так уж много осталось врагов, чтобы не справиться с ними кулак к кулаку — средоточия почти полные.

Четырежды я сумел продвинуться вперёд, используя Указы, удачно отыскал проход в лабиринте, сильно не блуждая и не отклоняясь от нужного направления, если верить карте, то за неделю таких схваток я доберусь до подножия гор и поместья.

Тысячу вдохов я медитировал, довольно отмечая свои успехи после зелья Древних, вглядывался в потоки духовной силы и стихии в меридианах, затем тысячу вдохов играл на цине, а после перешёл к урокам музыки в жетоне.

Забавно выходит, но ни одну из своих мелодий я не могу играть при чужих — две из них — это мелодии Ордена Небесного Меча, который был распущен императором и сейчас существует только в Шестом и Втором поясах, остальные и вовсе мелодии сектантов, уж такова моя учительница.

Но и время музыки истекло.

Я замер, вслушиваясь, как тягучие ноты смешиваются с ветром и шелестом ветвей, затихают и гаснут без следа.

Несколько раз сжал пальцы в кулаки разминаясь. Забавно, что в жетоне я ощущаю и боль, и усталость, но без этого невозможна любая тренировка, да и проходят они во много раз быстрей, чем в настоящем мире.

Цинь сменил хозяина, а я встал, сжав вместо него свой новый Пронзатель, подарок Виликор и Эраста. Довольно стиснул его древко, ощущая упругость древесины, быстро выбрал противников.

Вокруг один за другим появлялись недавние големы — мелкие пантеры серого, тусклого цвета, чьи глаза почти не отличались цветом от камня их тел.

Десять, двадцать, тридцать, пятьдесят, сто…

Всё новые и новые големы появлялись вокруг меня на вершине утёса, в конце концов, заполонив его весь, свободным оставался лишь круг в десять шагов вокруг меня и круг в шаг вокруг музыкантки.

Напомнил себе. Зона запретов.

Повёл плечами и приказал:

— Нападайте!

Через миг сотни големов беззвучно оскалили пасти и бросились на меня.

Пронзатель вперёд, закрутить его бешеным вихрем, разбивая на куски всех, кто оказался передо мной. Туда, вперёд, вслед за своей сталью. Только там есть спасение, и не так обжигает воздух опасности.

Резче, короче взмахи, сильней отталкиваться от камня утёса.

Не помогло.

Завяз.

Под ноги набились все те, кто проскользнул под жалом Пронзателя, на спину кинулись те, кто догнал меня сзади.

Крутнуться на месте, раскидывая навалившихся, топча их ногами.

Вот здесь, наверное, мог бы пригодиться Поступь третьего созвездия стихии, да, боюсь, он будет считаться внешней техникой и лишит меня ног.

Локтем сверху по твари, что вцепилась в ногу. Наручем в зубы той, что метит в горло. Пронзатель по кругу, разрубая всех, до кого дотягиваюсь, сметая всех тех, кому не хватило лезвия, а досталось древко.

В спину ударила туша, бессильно соскользнув вниз по доспеху. А вот шлема не хватает, очень не хватает.

Голова гудела от пропущенного удара голема, в глаза лилась кровь, но я продолжал с натугой ворочать Пронзателем, пытаясь отбиться, вырваться, освободить вокруг себя безопасный круг.

Неудачно. На ноги тоже не мешало бы стальные поножи и сапоги.

Сначала на левой руке повисло сразу два голема, затем они сумели добраться и до ног.

Двадцать вдохов и меня погребли под валом каменных тел, даже Единения и всей моей силы Предводителя не хватало на то, чтобы сбросить с себя столько врагов, ещё миг и…

— Довольно!

Все враги мгновенно исчезли, оставив меня лежать в луже крови.

Проиграл. Теперь время тренировки с лечебными техниками.

Радует, что всё это не более чем совершенная иллюзия и здесь можно использовать даже те меридианы, что пострадали после Водоворота средоточия.

Один против сотен в зоне искажения сделал, теперь очередь один против десятков в обычном мире. Против сотен ещё рано, я хоть и сделал большие успехи в составных техниках, но всё ещё сильно ограничен в скорости их создания.

Что фракции для их использования должны выиграть время, что я. Вся разница в том, что мне не нужны десятки подчинённых, чтобы использовать всё это, но я и тренируюсь так, чтобы надеяться только на себя, хотя идеально, если бы у меня был отряд, который и давал бы мне это время.

Но надеяться на отряд это слишком расточительно. Отряд у меня есть, вернее, был у меня во Втором, здесь я одиночка и пока не вижу возможности и не имею желания этот самый отряд заводить. Мне и на себя времени не хватает.

Големы. На этот раз големы-стражники, неотличимые от людей, гораздо более привычные мне, чем невзрачные големы Внешних Полей Битвы в виде животных.

Их всего двадцать, но и этого пока много для меня.

Я замер, честно не касаясь духовной силы и стихии, отдал команду, начиная схватку:

— Нападайте.

Големы срываются с места, я отвечаю Панцирем без обращения. Сила сама рвётся из средоточий, наполняя созвездие.

Первый удар клинков големов натыкается на пластины Панциря, я успел, я выиграл себе шанс на победу. В этой тренировке от моей скорости зависит всё.

Я вливаю силу в технику ещё раз, делая её прочней и выигрывая себе ещё несколько вдохов.

Затем замер неподвижно, отрешившись от сверкающих клинков, от выщербин на пластинках Панциря, я весь сосредоточен на меридианах, на энергии, которую изменяю и вливаю в созвездия.

Первое, второе, третье…

Первая пластина Панциря покрылась трещинами.

Пятое, шестое, седьмое созвездие…

Шесть пластин, в которые сообща бьют големы, осыпаются истаивающим крошевом, открывая дыры в моей защите. Хорошо, что у големов нет дистанционных техник, иначе я бы уже проиграл эту схватку, но следующую тренировку нужно будет ужесточить.

Если осилю эту.

Восьмое, девятое, десятое созвездие…

Ещё три соседние пластины защиты осыпаются, и в дыру тут же ныряет голем.

Поздно.

Одиннадцатая часть техники занимает своё место, замыкая узор из трёх сотен узлов.

Барьер Прибоя нерушимой стеной встаёт на пути голема, буквально отшвыривая его на Панцирь Роака.

Я позволяю себе улыбку.

Второй этап схватки тоже за мной.

Панцирь исчезает, истекло его время, големы дружно колотят клинками уже Барьер, сосредоточившись на трёх точках, но их силы недостаточно, чтобы проломить его.

Я три вдоха удерживаю составную технику, готовясь к следующему ходу. И снова он невероятно важен — миг промедления, миг нерасторопности и я проиграю — время жизни техники без поддержки строго ограничено, это время моей жизни. Положение может изменить какой-нибудь могучий защитный амулет или защитная формация на один флаг. Они тоже могут дать мне время для победы, но здесь и сейчас я тренируюсь надеяться только на себя, свои силы и свои возможности.

Пока.

И пора.

Я прерываю поток силы по составному созвездию Барьера Прибоя. Снова счёт пошёл на мгновения. Составная техника держится дольше, чем даже духовная, но и третий этап схватки более сложный.

Дистанционная составная техника. Всего семь частей, но вместе они используют триста шестьдесят два узла. Триста шестьдесят два узла духовных меридианов. Невозможное для одного человека, как бы ты ни старался. Невозможное, но только не для меня.

Первое созвездие, второе созвездие и сразу пересечение узлов и меридианов.

Я, не медля ни мгновения, быстро, но тщательно изменяю духовную энергию, два потока наполняют общие меридианы не смешиваясь и не мешаясь, вливаются в одни и те же узлы, наполняя их совместно и деля поровну.

Четвёртое, пятое, шестое созвездие.

А теперь… Самое сложное.

Барьер Прибоя уже доживает свои последние мгновения, он уже готовится пасть сам, исчерпав вложенные в него силы и отмеренное ему Небом время существования.

Седьмая часть.

Сложнейшее пересечение, где сразу в нескольких местах мне приходится наполнять уже занятые двумя формами духовной силы меридианы. Я вплетаю в них третий поток, довожу его до узлов, вливаю туда новую форму, трамбуя и тесня два прежних. Здесь главное, суметь влить как можно больше. Настоящая составная техника требует здесь утроенного количества силы, которое вливают в свои тела три разных идущих.

Я здесь один. Размер узла ограничен, ограничены и мои возможности, но я делаю это, я буквально вбиваю в узлы силу, заставляя их болезненно трещать.

Барьер осыпается, но големы, как бы быстры они ни были, успевают пересечь не более половины расстояния до меня, а затем навстречу им из моего тела рвётся круговая лазурная волна.

Она сбивает их с ног, уносит прочь, безжалостно ломая их тела, сбрасывает их с утёса вниз и уносится дальше, затухая лишь в полусотне шагов от края обрыва.

И теперь я уже не сдерживаю восторженной улыбки.

Победил.

Я победил. Впервые.

Конечно, это победа со множеством условностей — противники без дистанционных техник, всего лишь слабые, начальных звёзд Предводители, их всего лишь два десятка и они больше мешали друг другу, не в силах из-за своих ограничений бить в одну и ту же точку.

Да просто если сражаться с ними в полную силу, то я бы справился и без составных техник и, может быть, даже быстрей.

Но это другое, это совсем другое. Тренировка полностью удалась, я всё уверенней и уверенней шагаю по дороге могущества, которого нет больше ни у кого другого. Как только вернусь в город Ян, посещу аукцион и обновлю свои амулеты, докуплю себе броню, то и вовсе во много раз увеличу свои шансы на победы в самых безнадёжных схватках. В этот раз, не вынеся нудения Седого, я сорвался с места без подготовки, словно и не ватажник, но в следующий раз всё будет по-другому.

Жаль только, что у меня нет составных техник для Предводителей, а ведь я уверен, что они существуют. Но что Жуки, что Тритоны для этого слабоваты. Не так уж и много у них Предводителей, чтобы тратить их время и Возвышение на то, чтобы учить техники, которые им, возможно, никогда и не понадобятся.

Я, кстати, тоже подумываю о том, чтобы отойти от выверенной и логичной череды открываемых узлов. Одну ошибку я уже допустил, но она была случайной, я слишком увлёкся проверками, а сейчас же думаю нарушить своё развитие осознанно.

Если уж узел Ра-Отус-Ан, который станет третьим средоточием так важен, то не стоит ли мне открыть его сразу?

Да, он мне совершенно не нужен, ни одна из техник Роака его не использует, но, может быть, наполняя его смесью стихии и духовной силы, я сумею ощутить что-то необычное? Именно там? Может быть, в этом кроется одно из условий обнаружения эссенции духа?

Хорошо ещё, что в подобных, средних зонах искажения силы Неба можно по-прежнему медитировать, восстанавливая утраченное, но вот Круговоротом здесь пользоваться очень не рекомендуют. Говорят, что потоки привлечённой силы настолько жестоки, что травмируют тело идущего

Когда меня такое останавливало, верно?

Две трети стихии из средоточия я уже влил в узел Ра-Отус-Ан, пески вокруг я на много тысяч шагов вычистил от големов, самое время проверить себя на прочность.

Не одному же Водовороту это делать, верно?

Искоса глянув на Призрака, я решительно встал и медленно поднял руки, становясь в форму Круговорота.

Первый круг циркуляции. Ничего.

Второй круг циркуляции. Ничего, но на коже ощущается тёплый ветер. Даже не ветер, а едва уловимое касание, которого раньше не бывало.

Третий круг циркуляции.

Мир вокруг вздрогнул, и без того искажённые потоки силы сместились, медленно потянувшись в мою сторону.

Я вращал Форму едва-едва, так медленно, как только мог. Я пусть и безголовый искатель, но рассказы Лаи и неприятные подробности про тех, кто был слишком в себе уверен, помнил отчётливо. Ещё более отчётливо помнил, что уже пострадал, пусть и не от Круговорота.

Потоки силы Неба и нити стихии дотянулись до меня, коснулись кожи и проникли в тело.

Я охнул, чуть согнул колени, принимая более устойчивую позу.

Ощущения, что я не первую порцию силы поглотил, а уже вдохов триста стою тут, надрываюсь, и тело готово вот-вот сдаться.

Больно. Потоки силы грубы, обжигают тело, буквально прорывая себе путь к меридианам.

Миновало десять вдохов, и из пор моего тела выступили крошечные капли крови.

Неудивительно, что Круговорот никто не использует в зонах искажения.

Зато с каждой новой проверкой я всё сильней и сильней убеждаюсь, что мои таланты и возможности идеально подходят для таких мест.

Моя выносливость, моё умение лечить меридианы, моё умение сражаться, мой талант Указов, мой Призрак, в конце концов.

Этот Нулар сам того не зная, выкинул мне лучшие кости, решив использовать меня в этом деле. Да и само оно нравится мне гораздо больше, чем убийство Кулаков.

Тридцать вдохов.

Я сдался и опустил трясущиеся от боли руки.

Кстати, об этом деле.

Големы на Поле Битвы бывают нескольких форм. Территории поместий защищают человекообразные големы, самые привычные мне. А вот земли вокруг них уже другие. Разного размера и формы, но сейчас меня интересуют те, что противостоят мне.

Очень уж они похожи на пантер, а с ними у меня есть несколько воспоминаний.

Может ли случиться так, что эти земли когда-то принадлежали тому клану Древних, что носили герб пантеры?

Нулар ничего подобного не писал про само поместье, но проверить не помешает.

Восполненная духовная сила была потрачена на лечение, стихия на Возвышение, а оставшееся до рассвета время я потратил на обычную медитацию. Спасибо Пиатрию, что не стал тянуть с платой. За это я даже готов простить ему то, что он сообщает Нулару о каждом моём шаге.

Так я и проводил время — исследовал лабиринт, нанося на карту его извивы и отыскивая путь в центр, к поместью Древних, уничтожал големов, медитировал, раз за разом использовал Круговорот, стараясь прибавлять по вдоху к его продолжительности, вливал стихию в узел Ра-Отус-Ан, подлечив меридианы, на второй день начал вращать Водоворот стихии и духовной силы во втором средоточии, пытаясь уловить, если не след эссенции, то хотя бы суть того, почему Водоворот ускоряется сам.

И так до тех пор, пока не добрался до подножия гор и истерзанных песком стен поместья.

Честно говоря, хитрил, справился за три дня, хотя одному проложить путь через лабиринт за такое короткое время у меня бы не вышло.

Но у меня был Призрак, который был силён, быстр и который мог становиться бесплотным.

Я просто засылал его вперёд, он прорывался, насколько выходило, выманивая под мой Указ полчища големов, а главное, здорово экономил мне время, сообщая, есть ли впереди тупик.

Нулар хотел меня сюда на полгода загнать?

Мне хватило чуть больше двух недель. Неделя мне, неделя Пиатрию. По добыче тоже вышло неплохо — трав в песках было немного, но те, что сумели выжить в таком плохом месте и стать небесными — очень ценились за необычные свойства.

Но главное, сокровище впереди, внутри поместья.

Что-то же защищают все эти орды каменных пантер?

Последние полдня из-под песка не выбрался ни один голем

Нулар предупреждал, что это затишье перед жестокой схваткой. Прошлые две вылазки на этом и закончились — отряды, перемолов тысячи слабых големов, не сумели прорваться через менее многочисленных, но более сильных защитников поместья и отступили, вернее, бежали, не дойдя до сердца поместья.

Я подготовился к грядущим схваткам.

Пополнил силы, к нагруднику Нулара и наручам Клатира добавил обычные поножи, защитную юбку, наплечники и шлем, созданные ещё во Втором поясе. Не думаю, что без особых свойств они выдержат больше, чем один удар голема-Предводителя, но даже одной раной меньше — это уже много, когда ты можешь рассчитывать только на себя.

Я повёл плечами, проверяя, как сидит броня, и сделал шаг, пересекая линию давно исчезнувшей ограды.

Слух Предводителя тут же донёс до меня скрип и шелест песка.

Очнулись.

На террасу, вернее, на песок, который давно занёс её, засыпав вход до половины, пригибаясь, вышло десять големов. Человекообразных, давно лишённых одежды, испещрённых сколами, тысячами царапин, кое-где буквально съеденных песком.

Десять, всего десять, хотя прошлые отряды встречало сразу пятьдесят.

Как по мне — для одиночки всё же многовато, я надеялся на большую поблажку, сравнимую с той, что получил в песках на подходе сюда.

Ладно, это проверил. Теперь следующее.

Я вбил поглубже Флаг, замер, вслушиваясь.

Нет, никто не торопится из глубин поместья. Появление Призрака не заставило появиться дополнительные силы, да и эти големы не бросились вперёд, ускорив шаг. Для меня это значит, что защитники изначально считают меня сектантом, им никакие доказательства не нужны. И для них Призрак это не второй сектант, а всего лишь часть сил первого.

Дальше.

СМЕРТЬ.

Печать Указа повисла над крайним големом строя, который полукругом охватывал меня.

Повисла и легла на меня невыносимой тяжестью.

Я добавил второй цвет, пропустив силу души через стихию.

Ничего не изменилось.

Я добавил третий цвет и снова ничего не изменилось.

Отлично.

Выругался под нос, выражая своё отношение к этому «отлично» и развеял Указ.

Чтоб их дарсы в Нулевой уволокли.

Големы никак не на третьей и даже не на четвёртой звезде Предводителя.

Старшим семьи Ян нужно бы лично выступать в такие походы, а не сидеть, греть задницы в резиденции.

Неважно. Их десять, нас двое и это всего по пять на каждого. Всего лишь.

— Начали!

Призрак рванул влево, я вправо, нацеливаясь на крайних големов.

Крушитель чертит вязь обманных движений, жалит выпадом, с трудом вонзаясь в каменную плоть голема.

Ни Нулар, ни Хурт и не обещали, что это будет легко.

Три вдоха, и я разрываю дистанцию, уходя от обжигающей опасности.

Как бы ни спешили остальные защитники — они опоздали — первый мой противник лишился ноги и теперь едва ли не беспомощен.

Четверо против меня, четверо против Призрака, один калека, один рассыпается грудой острых обломков.

Отличное начало, даже не ожидал, что Призрак окажется сильней меня, но дальше нам обоим будет сложней.

Триста вдохов, и я падаю на песок, торопясь заняться ранами. Удар каменного кулака пробивал даже защиту Покрова.

Призрак неторопливо двинулся прочь от меня, навстречу ползущему к нам голему. В его ярко-горящих глазах мне чудилась ненависть.

Призрак заставил погаснуть его глаза в пяти шагах от меня и шагнул дальше.

Я бросил ему в спину:

— Не спеши. Нам не нужно, чтобы очнулась вторая волна защитников.

Призрак замер на месте, но сами големы упорно ползли ко мне, а бегать от них и выигрывать себе время я не собирался. Не так уж и сильно я ранен, не так уж и сильно потратился в этой схватке. Всех потерь, наплечник, превратившийся в кусок искорёженного металла и впившийся в мою плоть.

Пока я восстанавливался, Призрак, сочась дымом, дождался всех големов и погасил глаза у всех, обратив их в камень.

Я промолчал, не став одёргивать Призрака. Это его путь к Небу. Даже подумал о том, чтобы отослать его в пески, на поиск Зверей, но не стал, он и так сумел закрыть свои раны, опустошив «ядра» големов.

Закончив с медитацией, я прошёлся вдоль передней стены поместья, вывешивая перед собой огромные печати. Ничего не ощутил, не заметил, чтобы с печатей срывались их малые копии. Тоже жаль, значит, здесь всё несколько сложней, чем мне думалось.

Вторая волна защитников очнулась ото сна, стоило нам войти в саму коробку стен поместья.

Двери и окна тут же затянуло голубой пеленой, которая превратила это место в ловушку. Опасный момент. Множество отрядов города Ян, промышляющих на Поле Битвы, поэтому и избегают мало-мальски сохранившихся поместий — очень уж часто они любят превращаться в смертельные ловушки. Сражаться в безнадёжной битве, не имея возможности сбежать — мало кто любит.

Пятьдесят должно быть всего, десять уже уничтожено и сейчас…

Я слышал шаги лишь восемнадцати и шагнул навстречу ближайшим, расплываясь в довольной ухмылке. Терпимо.

Мне сейчас нужно место, где число големов не будет иметь особого значения. Жаль только, что здешние коридоры так широки.

Стычка.

Мне приходится тяжело — трудно встречать кулак к кулаку каменные создания, когда ты не можешь использовать Опору. А я очень уж любил мощный стиль, когда многое отдаётся на силу и ты встречаешь чужой удар сталь в сталь, зная, что ничто не сможет сдвинуть тебя с места.

Но не меньше я привык полагаться на скорость.

Единение третьего созвездия ярко пылает на моей коже, даже немного слепя отсветами от внутренней поверхности шлема.

Пронзатель рвётся вперёд, по-змеиному оплетает руку голема, проскальзывает выше его плеча, уходя ему за спину.

Напрячься, провернуть древко и резко уйти назад, рассекая шею голема боковым когтём.

Слева в подранка тут же врезается Призрак, заваливает его на покрытый песком пол, проваливается под него, приковывая голема к полу и создавая завал.

Следующий без промедления прыгает, пытаясь меня достать, но я уже упёр Пронзатель в пол и встречаю его острым жалом.

И снова я победил, уничтожил все восемнадцать големов, что вышли ко мне. Правда, эта стычка дорого мне обошлась — считай вся простая броня в хлам, годный только в лом кузнецу.

Выдержали только наручи Клатира, но руки под ними превратились в отбитое мясо, да нагрудник.

Вот он показал себя лучше всего — полностью гасил самые страшные удары големов, которые иначе поломали бы мне рёбра или и вовсе пробили насквозь. Только та часть средоточий, что оплетена паутиной артефакта — считай, пуста. Наполовину пуста и остальная часть средоточия духовной силы, потраченная на Покров.

Если я всё верно понимаю, то следующая волна защитников будет состоять из тридцати двух големов. А может быть, и из тридцати шести, может быть, и из пятидесяти, может быть, прошлые отряды видели не всех защитников.

На сорок големов у меня не хватит ни защиты нагрудника, ни Покрова.

Снова я задумался, что, возможно, Нулару и не нужна добыча из этого поместья? Может быть, он хотел, чтобы я тут сдох?

Окажись на моём месте кто угодно другой и он бы тут сдох ещё на этой, второй волне. Отсюда ведь не отступишь, поместье словно поймало меня в ловушку.

Может быть, по моим следам идёт ещё один отряд Ян и вот он как раз и должен прийти на всё готовое — к наполовину очищенному поместью Древних?

Всё может быть. Я не заметил, чтобы за мной кто-то шёл, хотя первые дни не спешил, да и со Зверем Тысячи Нитей задержался на одном месте гораздо дольше, чем Нулар мог предполагать.

Но что, если они должны были следовать за мной не сразу? Пройти лабиринт и вычистить его от слабых големов — тут нужны недели, а войти раньше срока — заставить их сорваться всех одной волной и всё испортить.

Я выругался вслух. Надеюсь, я ошибаюсь и ничего подобного Нулар не замыслил. Не то чтобы меня так уж беспокоили преследователи, на которых обязательно найдётся контракт или Указ семьи Ян. Я просто не видел смысла делать всё так сложно. Проще было либо сразу отправить меня сюда с таким отрядом и разделиться с ним на границе песка и зелени, либо, вообще, не посылать меня сюда. Я вроде ничем не выдал Нулару своего таланта Указов, который позволил мне так быстро и легко справиться с големами-животными.

Кстати, о них.

Защитная формация на окнах и входах исчезла, впуская внутрь десятки этих слабых големов.

Как я и предполагал, хотя и не смог обнаружить их заранее.

Но это неважно.

Я ткнул пальцем Призраку:

— Туда.

Он послушно вжался в угол, кажется, даже наполовину уйдя в стену, а я вывесил над собой круг, захватывая и эту комнату, так удачно мне послужившую и широкий коридор, который вёл сюда от входа.

Да и волна была небольшая — может быть, полторы сотни големов-пантер. Мы бы вдвоём сумели справиться и так, без Указа. Наверное.

Я не рискнул выходить или даже сильно двигаться с места.

Пусть это и опасно, но я собирался дойти до центра поместья, я собирался справиться с оставшимися тремя десятками големов. Но для начала полностью восстановился, истратив на это целый день.

Не знаю уж, в чём причина таких выгодных условий для сектантов, но не использовать их просто глупо. Тем более, я не сектант, а имперец из далёких-далёких земель.

Один коридор сменялся другим, я давно уже ушёл от внешних стен поместья и комнат, здесь цела была крыша, с пола исчез песок, не сумевший добраться сюда за прошедшие три с лишним сотни лет, вместо него лежал лишь толстый слой пыли, на котором не было ни единого следа.

Я был первый, кто сумел добраться сюда за всё это время.

Присев, я смахнул пыль с пола, обнажая переплетение разноцветных линий. Немногое уцелевшее здесь.

Время было безжалостно к поместью Древних. Камень уцелел, но дерево рассохлось, превратилось в прах, как и ткани, бумага и многое другое. Кое-где в грудах мусора угадывались очертания посуды, каких-то артефактов, поделок из камня и прочего, но я не отвлекался, не сейчас.

Когда уже появятся эти големы?

Я даже не успел толком додумать эту мысль — воздух вокруг стал обжигающе горячим, опасность внезапно окружила со всех сторон и, чтобы спастись, мне нужно было либо очутиться на десять шагов впереди, либо на десять шагов позади.

У меня не было даже мига на то, чтобы подумать. Я и не думал.

Созвездие Рывка наполнилось энергией и буквально швырнуло меня вперёд. Пол подо мной вспух, расходясь трещинами, из них хлынули разваливающиеся на осколки элементы техники, а затем жахнуло так, что меня снесло и впечатало в стену.

Я не успел даже толкнуть Покров, мне не хватило на это времени, хорошо, что влетел в камень не головой, сполз по стене, хрипя от боли в ногах и теле, судорожно сжимая древко Пронзателя и готовясь сражаться.

И ничего. Ни одного голема не выскочило, чтобы добить меня.

Призрак застыл сначала на той стороне разрушенного коридора, затем решительно скользнул ко мне, раньше, чем я успел протестующе рявкнуть. И ничего. Ничего не случилось.

Я мотнул головой, вытрясая из неё муть, поспешно занялся ранами — осколки камней и техники посекли всё, что не было прикрыто сталью, так что сейчас я истекал кровью из десятков разрезов.

Что случилось — более или менее понятно. И то, что Нулар не предупредил о таком, не оправдывает моих ран.

Если ты защищаешь место в зоне искажения силы Неба, когда техники буквально разрывают глупых идущих, то глупо не использовать обычные ловушки. Те самые, которые в отряде Лаи при мне обезвреживал Агиш.

Беда в том, что я здесь один, не имею ни малейшего таланта в формациях и массивах.

Я всегда справлялся с такими ловушкам за счёт боевой медитации и скорости своих техник. Только вот техники — того, под запретом.

Вон, формация разлетелась на куски вместе со всем коридором, где была нанесена.

Сам я, пропустивший через себя силу для Призрачного Рывка — вроде жив, но вот встать сейчас — не сумею. Или сумею, только если нужно будет спасать свою жизнь. Даже голова кружится.

Призрачный Рывок, девять узлов. Один в голове, три в груди, один в районе крестца, по два в каждой ноге. И всё, через что прошла сила, прежде чем превратиться в технику, пусть и не разорвалось в клочья, но пострадало так, что лучше бы меня големы мечом истыкали.

Не помогло даже то, что техника была исполнена как у Властелина — без обращения, как это не помогло тому же Седому. Но мне хотя бы не нужно будет искать редкое зелье, с полученной раной я справлюсь и сам. Всего-то девять узлов.

В чём ещё повезло, что никто не появился добить меня после ловушки.

Ни один из тех тридцати двух, которых не хватало до полного числа, так и не показался. Они ждут меня дальше? И только ли они ждут меня там?

Я ухватил камень рядом с собой. Судя по узору на нём, ещё с десяток вдохов назад это был кусок пола.

Швырнул его вперёд. Камень беспрепятственно пролетел шагов пятьдесят, упал и покатился дальше, до самой стены поворота.

Верить в то, что там нет ни одной ловушки? После такой «тщательной» проверки?

Я, конечно, собиратель камней из Нулевого и прочее, но не настолько дурак.

Рисковать Призраком? Что-то очень не хочется. Он для меня не просто инструмент, расходный артефакт, а что-то гораздо большее. Не друг, не собрат, но и не вещь, которой я рискну вместо себя. Он тот, кто спасал мою жизнь. Ну, пусть, наверное, всё же будет собрат, почти брат. Тот, кто верно поднимается вместе со мной к Небу, разделяя поровну все опасности этого пути.

Или не поровну, учитывая, что я часто его скрываю, но уж точно я не буду делить опасности этого поместья поровну, как бы это ни было справедливо. Это просто глупо и бессмысленно, он даже многие стены не может пройти насквозь, заключённые в них формации и Массивы, пусть и не работающие, видимо, мешают. Нужно идти другим путём.

Жаль, очень жаль, что я могу убивать големов Древних, но не могу подчинять их своей воле. Со Зверями ситуация похожая, но гораздо более обнадёживающая.

К вечеру я подлечился, даже выполз из поместья, собираясь отправиться на охоту, и проверить заодно, не идёт ли за мной по пятам отряд Ян.

Узнать этого не сумел. Пути назад, той дороги по которой я пришёл сюда, просто не существовало.

Лабиринт перестроился.

О таком я не слышал, если честно. Но сделать с этим всё равно ничего не мог, к тому же не слышал я и о том, чтобы лабиринты Древних были безнадёжными и навеки запечатывали в себе идущих.

Я на их месте бы так и делал — заманивал сектантов и навеки закрывал бы их там. Но более-менее под такое подходили только бедствия Поля Битвы, и только они. Даже к Ключам, которые давали власть над огромными пространствами Поля Битвы, существовали проходы и это было одно из нерушимых правил всех Внешних Полей Битвы.

Возможно, ответ на эту странность крылся в законах формаций и массивов, возможно, по-другому нельзя было создать лабиринт внутри Полей Битвы, возможно, по-другому Древние не сумели сломать барьеры Пояса, когда напали сектанты. А может быть, это сектанты сумели прогрызть себе лазейку в том противостоянии, что развернулось почти четыре сотни лет назад. Я не знал, но лишь убедился, что старый путь на земли Кулаков закрылся, зато остался проход к горам с другой стороны поместья.

Значит, выбраться можно, а остальное неважно. У меня ещё здесь дело незаконченное осталось.

Глава 13

— Нулар. Пришло сообщение — вход в лабиринт поместья закрылся.

Нулар медленно растянул губы в торжествующей улыбке, выныривая из медитации.

Открыл глаза и несколько вдохов глядел на брата, затем довольно заметил:

— Не прошло и месяца. Начинай, пусть Алрос ощутит поддержку «друга».

— Нулар, ты не думал над моим предложением позволить всему идти своим чередом?

Нулар фыркнул:

— Твоя вера в людей когда-нибудь погубит тебя, брат. Сорвав такой куш, он не вернётся сюда.

— Куш, п-ф-ф, — фыркнул брат Нулара и махнул рукой. — Если только те слова под картой правдивы, к тому же контракт…

Нулар перебил:

— Если там ничего достойного, то он и держаться за добычу не будет, а любой контракт можно обмануть, тем более такой контракт, в котором нет ни слова о сроках.

— Ах вот оно что, — брат Нулара покачал головой. — Ты всегда ценил личное слово наравне с контрактами, поэтому и не вёл дела с ним лично, ты с самого начала хотел завершить всё так.

Нулар поморщился:

— Как так? Изначально от того, кто называет себя Орзуф, я ожидал совсем другого. Он, весь пропахший кровью, показался мне совсем другого склада человеком. Я ошибся и пришёл к нему потом лично, если ты забыл.

— Я помню об этом, как помню и о том, что в тот день ты так и не дал ему своего обещания, зато потом…

— Я не люблю, когда мне лгут, — отрезал Нулар. — А тот, кто называет себя Орзуф, слишком много лжёт. Лжёт о своей силе, лжёт о своём имени, лжёт даже о том, откуда прибыл. С чего ты решил, что он не обманет меня очередной раз, осознав, что именно заполучил?

— Я понял тебя Нулар, больше не буду убеждать тебя, ты старший, но меня продолжает беспокоить это дело. Оставим орденца, он сам виноват, заявившись в Пятый пояс, но этот Орзуф, хоть и лжец, уж слишком быстро добрался до поместья, слишком быстро.

— Это, наоборот, хорошо, теперь можно быть уверенными в том, что и в самом поместье он выживет.

— Нулар, а что… — брат Нулара помолчал и вкрадчиво спросил. — Что, если он действительно очень силён?

— Его осмотрел дед, — напомнил Нулар. — Отклонения есть, возможно, одна из звериных или демонических Форм, дающих ему преимущества в зонах искажения, тебе ли не знать о таких, брат?

Брат Нулара вздохнул:

— Не хотел тебе говорить…

— Но сказал же, так продолжай, — подбодрил Нулар.

— Хурт.

— Ох, — скривился Нулар. — Опять ты о нём. Я ещё не простил его. Пусть хорошенько выучит, что он — Ян.

— Я не собираюсь просить за него.

— Хотя он умолял тебя об этом, так?

— Неважно. Нулар, ты, верно, хочешь заболтать меня?

— Молчу, — поднял руки Нулар, признавая уловку.

— Так вот. Хурт, — брат Нулара снова вернулся к тому, что его беспокоило. — Он пытался оправдаться передо мной и тобой за свою болтливость, снова вспоминал тот день и вдруг признался, что ему на миг показалось — у брони зажглось второе кольцо.

Нулар фыркнул:

— Бред! Дед оглядел его, брат. Равного он бы почуял, как сразу почуял раны у орденца, ещё до его контракта с Пиатрием. К тому же броня просто не могла зажечь второй круг. Я ещё не настолько сошёл с ума, чтобы давать такому проходимцу, как называющий себя Орзуф, столь дорогую броню. Это старая броня, повреждённая десятилетия назад, но даже целой она никогда не была бронёй стихийного ранга, брат. Хурт жалок в своих выдумках. Брат, в чём ты прав, так это в том, что он и выбраться оттуда может гораздо быстрей, чем мы ожидаем, чего-чего, но удачи этому мусору не занимать, поэтому начинай. Начинай, брат.

Брат Нулара снова помедлил, но всё же со вздохом кивнул:

— Хорошо.

Нулар с улыбкой добавил:

— Но, чтобы было спокойней и тебе, и мне, используй все силы, что только можно, не ограничивай их обоих, и подстрахуйся всеми способами. Если карта не лжёт, то Орзуф не должен ускользнуть. На кону возвышение нашей ветви, это наш шанс на то, что следующим главой семьи Ян станет отец. С такими деньгами нас ничего не остановит.

— Всеми, это включая алхимика?

— Да, брат. Считай, что я забрал у него своё покровительство. Этот лже Орзуф подозрительно легко завоёвывает доверие людей, и меня это расстраивает.

— Я понял, Нулар, я понял. Но раз уж ты решил подстраховаться, сходи к дяде, это будет гораздо надёжней, чем все эти уловки.

Нулар скривился, но под взглядом брата сдался:

— Хорошо, сделаю.

***

Сейчас моя голова была занята другими сложностями. Я, проживший изрядную часть своей жизни, считай половину жизни, в пустошах Нулевого, отлично знал, как обманчива безжизненность песков. Жизнь есть везде и часто её гораздо больше, чем кажется. Но мне нужны не просто какие-то животные, мне нужны Звери.

Я не считал себя умней других и осознавал, что Древние должны были предусмотреть хитрости сектантов — вряд ли формации ловушек сработают, если в них запустить каких-нибудь простых ящериц.

Но есть одно большое «но», которое так любим мы, молодые идущие.

Во времена Древних у животных не было пути к Небу. А сейчас есть.

Пусть у животных нет средоточия, но есть ядро и есть меридианы. Они идущие, пропитанные силой Неба и могущие использовать эту силу для создания техник.

И это значит, что ловушки Древних должны на них срабатывать и неважно, что местные Звери привыкли жить в зоне искажения и не пользуются умениями. Я тоже не пользовался техниками, но это не помешало ловушке Древних попытаться меня прикончить.

Оставалось только наловить Зверей и проверить мою догадку.

Со Зверями этапа Воина вышло проще всего. Здесь, в Пятом поясе, детёныши ими уже рождались.

С Мастерами было чуть сложней, но лишь потому, что пришлось дольше искать.

А вот в поисках Зверей Предводителей я истратил два дня в этих песках и даже успел обратить в булыжники две волны мелких големов, изрядно продвинувшись в сторону нового выхода из лабиринта поместья.

Больше всего неудобств мне приносило то, что я всё так же не мог подчинять себе Зверей. Я мог убить их, усыпить, испугать, но не мог сделать верными себе и заставить слушаться моих команд.

Ни ранг Зверя, ни число цветов в моих Указах не могли этого изменить и создать из меня Укротителя. Приходилось хитрить.

Неудобно, признаюсь честно, таскать за собой волокушу с тушами спящих Зверей. Хорошо хоть собрат Призрак меня здорово выручал с поисками. Большую часть Зверей он и притаскивал ко мне. Что ему, при его мощи, трепыхание Зверя этапа Мастера? Он вон, с големами-Предводителями справился легче, чем я. Может быть, он за время сидения во Флаге сумел на одних медитациях взять ранг Предводителя? Может, ему не всегда нужны убийства для его пути Возвышения?

Кто знает.

Но все мучения когда-нибудь заканчиваются, и я вернулся в поместье, в коридор с ловушками, а волокуша, на которой спит груда Зверей — позади меня.

Я ухватил за шкирку Серую Пустынную Лису и бросил её вперёд. Точно в середину той формации, что разнесла здесь всё в прошлый раз.

Ничего. Значит, формации не восстанавливаются или не делают это настолько быстро.

Продолжаем.

Стёр символ сна из Указа над Лисой.

Та дёрнулась, подскочила, приземлилась на четыре лапы, и снова ничего не произошло.

Я осторожно сделал шаг за границу разрушений.

Ничего.

Лиса пригнулась к земле, то ли зашипела, то ли зарычала на меня, я поднял на неё взгляд и продолжил проверку.

В Указе Лисы появился новый символ.

Страх.

Она завизжала, дёрнулась и рухнула на бок, запутавшись в лапах. Через вдох вскочила и, оскальзываясь на каменном щебне, рванула от меня прочь.

Вглубь коридора.

Туда, куда мне и нужно было.

Через пять вдохов потолок над ней вспух тысячами алых лезвий. Они даже не успели долететь до Лисы, разрушились. Разрушились вместе с потолком, стенами и полом, превратились в тысячи быстро тающих осколков.

Я вскинул руку, закрывая лицо наручем и пережидая порыв шквалистого, наполненного каменной крошкой ветра.

Оглядел коридор.

М-да. Искать там останки лисы — бесполезно.

Ухватил верёвку волокуши и двинулся вперёд.

Зверей хватило. И да, я оказался прав, некоторые ловушки срабатывали только на Зверей этапа Предводителя.

Честно говоря, едва я это понял, как тут же вывесил над собой печать-ограничение, равное уровню сильнейшего из моих Зверей.

Не хватало мне ещё вляпаться в ловушку, которая только и ждёт, когда в неё шагнёт Властелин.

Да, нет у меня ядра Властелина Духа, но эссенция духа то где-то в теле есть?

Обидно, конечно — в теле старшего Тизиора я его эссенцию, чужую мне, видел отчётливо, а в своём теле словно ослеп.

Как так может быть?

Неужели мой духовный взгляд лекаря острей в чужом теле, а в своём собственном я словно слепну? Разве не наоборот всё у всех идущих?

Загадка, на которую я не нашёл ответа ни в городской библиотеке, ни в библиотеке семьи Ян.

Конечно, я и пробыл в последней всего ничего. Там сотни трактатов по нужным мне вещам, а прочитать я успел хорошо, если два десятка. Награду я уже себе выбил у Нулара, вернее, Хурта, теперь хоть покупай доступ в библиотеку Ян. Дорого, правда. Слишком дорого для того, кто даже толком не знает, в какой книге искать ответ на свой вопрос. В трактатах о лекарском деле? В трактатах о Возвышении? В наставлениях для этапа Властелина? В сборниках отклонений идущих? В перечне…

Мысли вымело из головы.

Очередной поворот открыл передо мной уходящий вдаль коридор.

Всё, как обычно, за одним исключением.

Здесь, с середины перехода в пыли отчётливо виднелась цепочка следов человека. Одиночка, мужчина, более тяжёлый, чем я, более высокий, чем я, пришёл слева. Прошёл здесь не вчера, но и не сорок лет назад или когда там открывался последний раз проход к этому поместью.

Очень интересно. Хурт, пересказывая мне прошлые попытки покорить это место, ничего не говорил об одиночке.

Может быть, в это место изначально вело сразу несколько проходов? Ян, конечно, ведут учёт подобным местам, выдавая тем или иным командам право на поиски, но таких мест сотни вокруг города Ян. И наверняка есть неучтённые, про которые союзы молчат, не спеша сообщать о них Ян. Наверняка случается, что и без разрешения пытаются заняться добычей.

Жадность в человеке сильна.

Может, кстати, я неправ, всё же нет у меня опыта, как быстро скапливается пыль в таких местах. Может, весь этот слой появился за первые пятьдесят лет после сектантов, когда искажения силы Неба здесь разрушали поместье, а затем прибавляется по крохе.

Это один вариант. Другой… Вряд ли, конечно, но, может, это какой-нибудь выживший из прошлой ватаги?

Поймав себя на том, что назвал местных добытчиков на Поле Битвы ватажниками, я покачал головой. Вот уж похвалил их.

Да и не может такого быть.

Этот мужчина пришёл слева, из другой части поместья, видимо, с другого входа. Я, конечно, обошёл поместье снаружи, даже дважды, но оно местами разрушено, местами занесено песком, да и не может у такого огромного здания, вернее, даже кучи зданий, объединённых переходами и общими стенами, быть лишь один вход. Это слишком неудобно, даже для Древних, что могли летать и пользоваться Путями.

Один из двух спящих у моих ног Зверей очнулся от забытья, даже без помощи Страха шарахнулся от меня, взметая клубы пыли.

Как это всё выглядит для него, бедолаги? Ужас, бегство, спасительный поворот каменного мешка и темнота забытья, затем вспышка сознания и тело продолжает прерванное бегство к спасению.

Я дал добежать ему до поворота, дал нырнуть за угол и только тогда вписал в Указ символ Сна.

Как интересно. Первый раз вижу столь длинный коридор, в котором нет ни единой ловушки.

Прямо или налево?

Прямо, туда, куда уходят следы. Этот путь ведёт к центру поместья.

Пробудил второго Зверя, Предводителя первой звезды, повторил всё, прошёл вслед за ним, морщась от лезущей в горло пыли. Техники под запретом, не прикрыться.

Прошёл мимо развилки, бросив в неё лишь короткий взгляд. Неизвестный пришёл оттуда. На повороте остановился, не спеша пробуждать Зверей, тщательно вглядываясь в следы.

Догадки подтвердились — кое-где мой предшественник топтался на месте, иногда даже сдвигался от стены до стены, словно ходя вдоль невидимой преграды.

Или же вдоль границы формации.

Я проходил ловушки с помощью хитрости и чужих, пусть и Звериных жизней. У моего предшественника, видимо, был другой талант и он полагался на него — он обезвреживал формации.

Только это ему не помогло.

Я прошёлся по его следам дальше, отмечая, что он проделал в этой части поместья Древних огромную работу — исследовал путаницу проходов, обезвредил ловушки в них, проложил путь сквозь череду залов, галерей, засыпанных песком садов и прочего. К концу я просто шёл по самым чётким его следам, не отвлекаясь на проверку боковых проходов и комнат.

И догнал его самого.

Что бы он ни делал, как бы ни обезвреживал ловушки Древних, но один раз его талант подвёл его.

Я пережил одну ошибку, отделался травмами девяти узлов и пары меридианов, которые уже через неделю лечения бесследно исчезнут.

Мой предшественник либо не рискнул использовать здесь технику, либо не успел.

Он пытался пройти большой круглый зал по кратчайшему пути — через центр. Не дошёл до него двадцати шагов.

Формация и искажения потоков силы Неба перемололи камень на тридцать шагов от центра зала

Мой предшественник тоже сумел пережить этот удар, боролся за свою жизнь, глотал зелья, пытался куда-то ползти.

Сумел проползти пять шагов, а затем… Ну, вариантов немного. Либо умер, либо потерял сознание от ран и боли, а затем умер. Мне очень не хотелось к нему присоединяться, поэтому я тщательно проверил весь зал, обнаружив в нём ещё две ловушки, одна из которых действовала лишь на Предводителя и разорвала на куски второго Зверя.

Эдак мне не хватит пойманных Зверей-Предводителей, придётся искать ещё. Возможно, в таком случае проще будет пройти по следам моего предшественника в обратном направлении, воспользовавшись его входом. Без техник тут новый проход прямо отсюда не соорудишь, мне ли не знать, как крепок камень Древних?

Потому, кстати, так смертельно опасно крошево, в которое он превращается после разрушения. Бритвенно острые осколки легко рассекают плоть идущего этапа Предводителя.

Я, наконец, добрался до тела, вернее, того, что от него осталось.

Как всё в моей жизни повторяется. Лежащее у ног тело вдруг ясно напомнило Миражный и тело, что я обнаружил в одном из поместий. Уже и не помню, к какой семье он относился. К той, которую обманом и ударом по мастеру Указов уничтожил Орден Морозной Гряды. В его кисете я ещё нашёл, кроме кучи контрактов, среди которых был даже действующий, свидетельствующий о верности слуги, свитки техник, что подкинула туда дух Каори.

Не слышал, чтобы у огромных Внешних Полей Битв были духи. Да даже если я неправ, то сомневаюсь, что он решит мне что-то подкинуть. Это в Миражном я был первым, кто пришёл туда за многие годы, первым, кто прошёл малое Испытание Стражей и прочее, прочее.

Здесь идущих — многие тысячи. Семья Ян руководит небольшим городом на самом краю этого Поля Битвы.

Но к телу я всё же наклонился.

Оружия не видно в каменном крошеве, но под слоем пыли видны пустые фиалы зелий.

Одежда разорвана во множестве мест, когда-то была пропитана кровью, которая за эти годы уже превратилась в прах. От плоти и костей уцелело больше. Жутковато выглядит. Возможно, кстати, будь у него нагрудная броня, подобная моей, он бы мог выжить, но под истлевшим халатом не видно ничего из брони.

Я срезал с пояса мертвеца кисет, с шеи амулет, уже начал вставать, когда взгляд зацепился за обтянутые высохшей кожей кости пальцев.

Кольцо?

Кольцо.

Я сглотнул от волнения. Большая часть артефактов — это амулеты на грудь или что-то, что нужно держать в руке. Кольца встречаются гораздо реже, хотя после сражений на Поле Битвы Приюта у меня этих колец была едва ли не горсть. Но это были кольца Второго пояса, дарс их возьми, а здесь Пятый.

Пятый!

Я подхватил из-под ног острый, словно игла, обломок камня, уколол палец и уронил каплю крови на кольцо, которое уже крепко сжимал в руке.

Через миг жадно плеснул в него силу, забыв, как опасны в таких местах подобные вещи.

Ничего не рвануло, не оторвало мне ни руку, через которую я пропустил в кольцо силу, ни голову, которой я забываю пользоваться.

Вместо этого я провалился духовным взглядом в кольцо, которое действительно оказалось хранилищем, вершиной артефактов Путника. Мешок Путника, кисет Путника и вот оно — кольцо Путника.

Ох непрост, совсем непрост был мой предшественник. Ни у Пиатрия, ни у Нулара я колец не видел.

Непрост.

Да и размер пространства внутри кольца впечатлял. Первый мой артефакт подобного рода, кисет сектанта, представлял из себя три полки, на которые влезало буквально считанное число вещей. Помню, я даже топил какие-то мечи, потому как они не влезали в кисет, и нужно было чем-то пожертвовать. Или я потопил их потому, что они были очень приметные? Не помню точно, но вот мучения, когда нужно было выбирать — пару трав туда впихнуть или пару лишних фиалов — помню.

Последний мой артефакт, полученный как награда за сражение — кисет Тёмного, вмещал всё, что мне только хотелось, даже без ухищрений в виде вложенных внутрь друг друга других кисетов. Кисет Тёмного вмещал в себя и полки, и стеллажи под оружие, и книжные шкафы, на которых так удобно размещать контракты и свитки.

Это кольцо было не меньше, только выглядело по-другому.

Кисет Тёмного внутри был больше похож на прямоугольную комнату, кольцо же отражало свою внешнюю суть — круглое помещение, границы которого были очерчены дымкой. Центр был свободен и здесь я и появился. Точно такой же, как и снаружи, только…

Подняв руку, я ощупал лицо, без удивления отметив, что здесь у меня лицо Леграда. Всё, как и положено. Духовное зрение и духовная суть — это без всего наносного, хотя то, что я стою здесь в синем халате — не может не радовать.

Через мгновение, позабыв об этих мелочах, я уже стоял у полки, перенесясь сюда в мгновение ока.

У моего предшественника всё было разложено в идеальном порядке. А вот у меня, без руки Рейки в течение стольких месяцев, уже намечался в кисете некоторый беспорядок.

Здесь же полки с травами, всё аккуратно разложено в каком-то особом порядке. Думаю, если немного покопаюсь, перебирая травы и определяя их названия, сумею понять суть порядка. Отдельно стоят фиалы. Очень и очень неплохой запас, причём запас местных алхимических зелий. Именно то, что я позабыл в спешке купить, не обновив свои запасы на более качественные и сильные.

Я торопливо принялся перебирать фиалы, метаясь от полки к полке.

Не то, не то, не то.

Вот!

Я поднял перед глазами сияющий алым фиал, вглядываясь в его содержимое.

Если не ошибаюсь, а ошибиться я не должен, передо мной Эссенция Стихии Огня. Теперь ясно, какая стихия была у погибшего предшественника. С одной стороны, жаль, что это не Вода, с другой, мне это досталось просто так.

Я окинул взглядом ещё пять стоящих на полке фиалов и снова покачал головой.

Ты был очень непрост, идущий. Как же ты так ошибся?

Ты бы хоть что-то оставил здесь, что говорило бы кто ты и откуда. Я бы, глядишь, сообщил твоим родным, что тебя больше не стоит ждать.

Хотя спустя столько лет, думаю, никто тебя и не ждёт.

Да и сам я, есть ли у меня хоть что-то в кисете, что говорило хотя бы об одном моём имени?

Я задумался об этом, и вдруг с удивлением понял, что, вообще-то, есть.

Например, где-то должен лежать мой портрет, один из тех, по которым меня разыскивали в Приюте земель Саул.

Правда, где он, знает, наверное, только Рейка, разложившая мои вещи по десяткам кисетов.

Я двинул дальше вдоль полок.

Оружие. Разное, но по большей части мечи, как и у большей части известных мне идущих. Копья, топоры, цепы и прочее использует гораздо меньше народа. Хотя вот в таких местах, где зоны искажения налагают запреты, мой Молот Монстров показал себя как нельзя лучше.

Попробовал бы кто другой справиться с големами этапа Предводителя с помощь цзяня, каким бы прочным он ни был. Молот Монстров, придуманный Воинами, чтобы справляться с прочными телами Зверей-Царей, позволял во много раз усиливать удары, собирать в одну точку всю мощь. Не расколешь ты цзянем голову голему, не расколешь.

Свитки. Техники.

Я жадно ухватил их пересматривая. Огонь. Без какого-либо исключения. Свитков немного, разного качества, с разными техниками, от человеческих, до духовных.

Особо меня впечатлила Огненная Кара, духовная техника высокого качества, обрушивающая с неба огромные сгустки огня, которые, если верить описанию, способны были сносить стены городов и плавить камень.

Вероятно, это техники, которые он выучил за всю свою жизнь. Каждый раз, когда свиток становился ему ненужным, он не избавлялся от него, а сохранял на память. Думаю. Другой причины держать при себе такие простые свитки, как те же Капли Пламени, человеческую технику, не сильней Лезвия Духа, которое я выучил ещё в Школе, я не видел.

Полки с чем-то непонятным. Нет, что это я понимаю. Альбарелло с кучей ингредиентов. Сути не понимаю. Не помню я таких ингредиентов в рецептах зелий. Да и ничего из небесных трав и не вижу. Почти не вижу.

Но стоило мне шагнуть к следующей полке, как всё стало более понятно. Там лежали десятки заготовок под флаги. Выходило, что погибший был огненной стихии, мечник и с талантом к артефакторике и формациям. Ну, после того как я увидел, что он справлялся с формациями Древних, я это и так знал. Жаль только, что одна из ловушек оказалась ему не по зубам.

Но как бы ни было мне интересно разбираться с нежданным и богатым трофеем, я помнил, что мой путь по поместью ещё не закончен. Надев кольцо на палец левой руки, двинулся дальше, постоянно напоминая себе об участи своего предшественника.

Что сказать? Я оказался удачливей его. Мой способ активации ловушек Древних не подводил.

Я добрался до двери.

Первой двери, которую я встретил в поместье.

Всё остальное в нём истлело, а эта дверь, пусть и покрытая пылью, выглядела вполне себе целой. Ни трещины, ни дыры, ни следов тления.

Наверное, я добрался до своей цели.

Карта, которую я составлял для каждой комнаты и поворота поместья, ясно говорила, что если я ещё не в центре этого огромного комплекса, то уже очень близко.

Только наверняка и на двери ловушка или замок.

Но разве я тут что-то могу увидеть?

Всё же очень жаль, что Призрак… уничтожил того в себе, кто имел талант к формациям. Но стоит честно признать, что вряд ли он сам по себе сумел бы мне помочь.

Это музыкантка узнала от меня две новые мелодии и сама по себе достаточно талантлива в музыке, чтобы сочинять свои собственные мелодии для моих тренировок. Сам Призрак, вернее, его главный осколок, который и сражается всё это время — он учится во время поединков, набирает силу, я сам делаю сильней его Флаг, поглощая им другие Флаги Сотни Убийств и даже Миллиона Убийств. А что с остальными? Вот тот мастер формаций, который умер Воином. Он что, дни и ночи напролёт изучал тракты о формациях? Сам их делал, раз за разом становясь всё более опытным?

Нет, конечно.

Призрак даже писать не может. Сектанты так вывернули своим жертвам мозги, что всё, что в нём осталось доступным для общения — это жесты и «да», «нет», «не знаю».

Удобно было бы, если бы Призрак поглощал флаги формаций, артефакты, свитки техники и познавал их, становился способен сам создавать подобное, но что-то я таких чудесных подробностей про Призраков не слышал, пока жил у старшего Тизиора.

Всё, на что способны Призраки — это убивать.

Радует хотя бы то, что даже в этом мой — один из лучших.

А с остальным — справляться нужно самому.

И всё же я испытал ещё одну вещь:

— Попробуй заглянуть на ту сторону.

Призрак кивнул, скользнул в сторону и вытянул руку, погружая пальцы в стену.

Тут же отпрянул. Пальцы его истекали дымом раны.

Я поджал губы, бросил ему ядро одного из погибшего ради меня Зверя.

Нужно не забыть, что за это путешествие по зоне запрета я сильно сместил баланс Призрака. Он очень давно не впитывал силу Неба в моём Круговороте. А ещё давно не поглощал жизни людей, да.

Зверей поглощал, но не людей.

Звери пригодились и сейчас, трогать эту дверь первым, я, конечно, не стал, но когда в неё стали ломиться мои Звери, ничего не случилось.

Ничего не произошло и когда я попытался открыть её сам.

Заперто. А у меня мало того что нет ключа, так я даже не вижу, куда его можно было бы воткнуть.

Поместье Древних. Здесь всё не так просто.

Но и вливать свою силу в зоне запрета не лучшая идея. С новым кольцом пронесло, потому что оно стало, по сути, частью меня, когда я его привязал и оно было артефактом Путника, которое вне сложностей зон искажения.

Поэтому я достал Пронзатель. Тоже часть меня, с нанесённым на него начертанием Сосуда Духа.

Молот Монстров, которым в Первом поясе Воины взламывали броню Царей — не подвёл и здесь.

Дверь, которая три сотни лет сопротивлялась времени и запустению — продержалась десять ударов, а затем рухнула, открывая моему взгляду просторную комнату.

Сюда не проникал ни единый луч света, но мне не было это помехой.

Я с первого взгляда угадал, что передо мной.

Библиотека.

Сразу вспомнился Дарит-всезнайка, который рассказывал байки про первые года после падения Империи, про то, как знающие и умеющие проникали в города Древних, добывали их знания и переносили техники на свитки, набивая ими первые архивы.

Древние не использовали свитки. Хранилищем их знаний и умений не были и предметы. Все эти реликвии с вложенными знаниями, что сейчас так ценятся во всех Поясах, не более чем памятные вещи, поделки для тренировок или предметы искусства, на которые предполагалась любоваться.

Хранилищем всех их знаний были особые духовные камни.

Что-то вроде того, который уже долгие годы висит у меня на шее и который Дарит-всезнайка называл обучалкой.

Просторный зал в сто шагов шириной заставлен вдоль стен высокими, под потолок деревянными стеллажами. На их полках, целых, не рассыпавших в труху, лежат десятки и сотни кристаллов всех размеров.

Огромная добыча? Как бы не так.

Время безжалостно к таким вещам. Ещё более безжалостно к таким вещам время в зонах запрета, где сами потоки силы Неба искажены.

Но для меня главное, что чем качественней и дороже кристалл со знаниями, то тем дольше он может сопротивляться времени.

Сейчас слой пыли скрывает, есть ли свечение в кристаллах. Всё, что мне нужно — это стереть его и проверить.

Чем хороши зоны запретов, так это тем, что здесь не действуют формации от воров.

Чем они же плохи — так это тем, что эти формации превратились в формации разрушения.

К счастью, хозяин поместья либо считал, что воровать у него не будут, либо, что защищать содержимое библиотеки и не нужно.

Многострадальный Ящер, который всё никак не найдёт свою ловушку, снёс даже несколько стеллажей, продержавшихся почти четыре сотни лет, но остался жив.

А я, наконец, добрался до «книг».

Смахивал с них пыль, как должное принимал то, что внутри них нет ни единой искры, и отправлял их в кисет.

К сожалению, такие артефакты знаний были двух видов. Мой жетон из первых из них. Время стёрло из него всё, что было внесено после создания, но остальное он сохранил — разделы и свои возможности обучалки. Вторые же изначально были пусты, предназначались только для хранения знаний и со временем стирались до основания, становясь совершенно чистыми. Видимо, Древние не рассчитывали, что эти знания нужны будут через три сотни лет.

А так — совершенно целые артефакты. В них даже можно было внести знания заново, как в мой жетон, если бы семьи и кланы могли это делать.

Хотя из того что узнал, могущество фракций Империи и состояло в том, сколько возможностей Древних они сумели сохранить или заполучить. Та самая глубина фундамента фракции, которую частенько упоминали во Втором поясе.

И ни одна из фракций не обладала таким глубоким фундаментом.

Это знание, как и создание алхимии Древних, утеряно.

Но алхимия Древних вполне доступна в городах Древних, которыми до сих пор управляют духи. Могли ли духи сохранить знания переноса техник, своего опыта в кристаллы Древних? Почему нет, может, и сохранили, в конце концов, они жили в те времена. Среди тех самых Древних. Они и есть особые Древние.

Но что мне, искателю и ватажнику до далёких городов Древних? Вокруг меня Поле Битвы, где я копаюсь в руинах, чтобы отыскать добычу.

Удача улыбнулась мне уже на середине первой стены.

Я только взял с полки кристалл, только смял слой пыли на нём, а из-под пальцев уже засверкали лучики света.

Щурясь, я обтёр камень полностью и замер, наслаждаясь своей первой добычей в этом поместье.

Да, теперь я лучше понимаю всех тех, кто годами жадно стремится на Поле Битвы, чтобы урвать себе кусочек могущества павших.

Будоражит кровь.

Этот кристалл тлел красноватым, что сразу говорило про технику, которая в нём заключена.

Он, полупрозрачный, был словно клетка для крошечной искры, что медленно в нём плавала.

Я качнул ладонь влево, вправо, пробуя, не получится ли качнуть и искорку.

Как бы не так. Она не заметила моих стараний, но это было лишь баловство.

Нулар, посылая меня сюда, надеялся, что я, получив броню, принесу ему какое-то сокровище Древних, вроде их зелий, оружия или предметов со знанием.

Жадный, предусмотрительный и осторожный Нулар не дал мне «почитать» свитки техник в хранилище Ян.

Но кто помешает сделать мне это здесь?

Говорят, все «детские» кристаллы потеряли свои знания в числе первых, до наших дней, спустя четыре сотни лет дошли лишь кристаллы с техниками для Властелинов, а то и Предводителей Стихии.

А значит, что в моих руках?

Я ощутил, как губы сами расплываются в улыбке.

В моих руках то, что стоит как стихийная техника, а может быть даже небесная.

Правда, для того чтобы только узнать, что за техника заключена в подобном кристалле, Властелины тратят недели медитаций.

Но разве техники — это не один из моих талантов?

И я продолжал пристально вглядываться в кристалл, в плавающую в нём искорку, пытаясь то ли провалиться духовным зрением в кристалл, то ли разглядеть то, что несла внутри себя эта искра. Ведь я что-то там вижу, то ли извивы пламени, то ли фигуру, сплетённую из языков огня.

А затем я и впрямь увидел. И нет, не фигуру и не пламя. А всё вместе.

Я увидел бушующий огонь и фигуру в нём.

Я увидел охваченную пламенем землю и покрытого огнём человека, который…

Я не знаю точно, что он делал и тем более как, но лучше всего это было бы назвать — повелевал.

Или, если следовать названию этапа — властвовал.

То, что я увидел в кристалле — совершенно не напоминало техники.

Там не нашлось и намёка на созвездия, узлы или Формы.

Огонь, пылающий поверх одежд человека, не причинял ему вреда, он, послушный его воле, сплетался вокруг него водоворотами, волнами, возносился столбами на огромную высоту и падал оттуда огненными кометами, расплёскивался озёрами плавящегося камня и собирался в огромные, под стать Небесным Исполинам, огненные деревья, которые сыпали со своих алых листьев искры.

Но это было не всё, что оказалось заключено в кристалле.

Первый раз я смог наблюдать за огненным миром не больше пяти, может быть, семи вдохов.

Огонь. Я его ощущал. Я не только его ощущал, а сгорал от его жара, к концу этих пяти бесконечных вдохов заходясь от крика.

Давление. То самое давление, что я ощущал во время противостояния духу Изарда, когда из меня буквально выбивало дух ударами незримых струн. Здесь эти струны звучали при каждом шаге, при каждом движении руки Древнего.

Скажу честно. Я, сделавший тренировки у Столба Боли привычным ритуалом, очнулся на полу библиотеке в холодном поту.

С трудом поднял руку с зажатым в ней камнем к лицу. Рука дрожала, не давая сосредоточить взгляд на искре.

Возможно… Возможно, будь в кристалле что-то одно — боль от пламени или давление вложенной силы Древнего, я бы продержался дольше. Но всё вместе…

Я ощерил зубы в злом оскале.

Зря я уставился в кристалл, едва его нашёл. Зря я в это время просто стоял.

Буквально заставляя шевелиться тело, ещё помнящее, как это больно, сгорать дотла живьём, я сумел сесть, сложил ноги, занимая устойчивую позицию медитации, когда даже сон или слабость тела не может нарушить равновесия — держала бы спина.

Умостил руки на коленях, с трудом справившись с дрожью. Хрипло, удивляясь, как мой голос напоминает карканье, приказал Призраку:

— Проверь оставшиеся полки, перебери кристаллы, отыщи те, что со знаниями.

Сам же упрямо уставился на свой кристалл.

Выходит, что дух Изард жалел меня тогда? Боялся раздавить давлением своей силы?

Ничего, я с тех пор стал сильней. Я уже не Мастер, а Предводитель, к тому же Предводитель, коснувшийся силы Властелина, пусть и немного слепой Властелин, не могущий отыскать в своих меридианах и капли эссенции духа, словно она от меня прячется или умеет быть невидимой.

Ничего. Если я что и умею — так это быть упрямым и целиком отдаваться тренировкам.

Когда я вернусь в город Ян, то потеряю доступ к кристаллам и лишусь этой тренировки.

Неделю я точно могу выделить на то, чтобы подглядывать за воспоминаниями давно умершего Древнего.

Я медитировал, забыв обо всём, над огненным кристаллом, наверное, сутки напролёт. Сначала по пять вдохов, долго отдыхая и пытаясь уверить тело и разум, что очередная мучительная смерть — иллюзорна, такая же обманная, как и поражения в моём жетоне. Затем я научился использовать что-то вроде духовной защиты и с того момента с каждым разом держался всё дольше и дольше.

Четыре.

Всего четыре драгоценных кристалла с техниками Древних уцелело в этой библиотеке.

Огромный куш, как я понимаю. Если в прошлый раз, когда сюда был доступ, Ян поленились отправить ещё пару отрядов, то они крупно просчитались.

Впрочем, Нулар, послав меня, мог бы мне и вовсе не платить.

Просто потому, что я сумел заглянуть во все четыре кристалла.

Могу точно сказать, что они не были предназначены для Предводителей или Властелинов Духа. Всё же я уже Предводитель, с Властелином всё более-менее понятно, если не брать в расчёт неуловимую эссенцию.

Я видел всю мощь Повелителя Стихии.

За всё это время Древний, чью память я наблюдал, не создал двух одинаковых деревьев, не обрушил на землю двух одинаковых огненных дождей. Иногда он словно выдыхался или уставал и тогда буйство огня стихало: больше не били в небо столбы огня и расплавленного камня, не лил огненный дождь и не носились по равнине волны сжигающего даже камень пламени.

Вместо этого Древний просто мерно шёл вперёд, создавая над озёрами лавы мосты из огня, поднимал на своём пути траву из огня, выращивал огненный лес, в котором находилось место и огненным бабочкам, и сотканным из огня животным, и даже ветру, который носил осыпающиеся с цветов искры.

Я мог бы любоваться этим вечно, если бы эти искры не прожигали меня насквозь, продавливая защиту моего духовного зрения за считанные мгновения.

А ещё я с каждым погружением в кристалл понимал, что во-первых, очень и очень жаль, что все три других кристалла тоже оказались для огня, а не для воды. А во-вторых, что совершенно необязательно отдавать Нулару или тому, кого он снова пришлёт вместо себя, все четыре найденных кристалла.

Да, контракт заключён. Но в нём ничего не оговорено о точном числе добычи, сами Ян не знали, найдётся ли здесь хоть что-то или окажется очередной пустышкой, созданной Древними только для уничтожения сектантов.

Да и что такое контракт против меня? Ничто, пустота, действующая только до тех пор, пока я считаю нужным.

Буду считать, что как Ян снимают с меня налогом часть добычи, так и я, собиратель камней из Нулевого, соберу с них налог в одну четвёртую.

И оставить себе я решил именно первый кристалл. Тот, который нашёл сам, своими руками оттёр от пыли.

Честно признаюсь, похоже, он был и самым дорогим из четырёх.

В двух других снова нашёлся мужчина, объятый огнём, мне кажется, тот же самый.

В одном из них он просто сидел и вращал между ладоней небольшой огненный смерч. Продержаться в этом кристалле у меня выходило дольше других.

Во втором он создавал, удерживал, а затем рассеивал огромный щит из огня над своей головой. Огромный это означало, что он был где-то в двести шагов размеров от края до края, да и появлялся на таком же расстоянии от Древнего. И это при том что у всех техник, которые я знал, было строго ограничено расстояние, на котором идущий мог их созвать.

В третьем кристалле вместо мужчины нашлась женщина в просторном, сотканном из огня, как и её тело, халате, который струился, как шёлк при каждом её движении. Она словно танцевала, сплетая вокруг себя сотни огненных хлыстов.

По сути, если я верно догадался, передо мной что-то вроде набора для начинающего Властелина — начало познания своей стихии, применение его, как защиты, создание оружия из него и что-то вроде средоточия всех навыков и умений Древнего Властелина Стихии огня, который создал вокруг себя целый мир из пламени.

Возможно, что между первыми тремя и моим последним должны были быть другие. Десятки, а возможно, и сотни, но если они и были собраны в этой библиотеке, то до моего прихода недотянули.

Я и с тремя другими начал разбираться лишь после того, как пришёл в себя после первой суточной медитации. Вернее, подлечился.

Всё же моя увлечённость тренировками иногда может выходить мне и боком. Да, сутки я просидел, наблюдая за миром огня и получая удары духом от Властелина, а затем просто потерял сознание и пришёл в себя через дарс сколько знает времени.

Призрак к тому времени обтёр от пыли все до единого кристаллы, не хуже чем Рейка разложил их кучками по цветам и формам, отдельно и ближе всего положив ко мне три красноватых с искрами огня внутри.

А я… А я осознал, что снова не могу использовать техники. Во второй раз. И снова по своей же глупости.

Разумеется, я, тот, чья стихия сейчас и в будущем только вода, ничего не смогу понять в подчинении и управлении огнём. Я оказался просто заворожён этим вложенным Древним знанием и опытом, потому и погружался в него раз за разом, отмахиваясь от того, что каждое наблюдение приносит мне раны.

Сначала я, разумеется, испугался, кинулся использовать зелья, которые снова оказались совершенно бесполезны, как и после неприятности в Павильоне Пяти Удовольствий. К тому же этот туман повреждений, что покрыл собой огромные участки моего тела, захватывая множество меридианов…

Тут любой испугается. К счастью, хотя бы на эти раны лечебные зелья хоть как-то, но действовали, заставив туман ран поредеть, а кое-где даже рассеяться, открывая повреждённые меридианы.

Но к вечеру я, пусть и с трудом, но сумел использовать первую лечебную технику, а дальше дело было лишь за временем.

Очень, очень повезло, что в таком месте и в такой беде оказался именно я — тот, кто умеет не только сражаться, но и выучил, умеет применять огромное количество лечебных техник и, главное, может делать это без обращений. Любой другой лекарь в этом месте, считай любой другой лекарь слабее Властелина — ничего бы не сумел сделать.

Я сумел. Впрочем, думаю, время и само бы многое исправило. Всё же у меня тело, идущее вслед за душой.

Лечился я два дня, ограниченный только запасом сил и скоростью их восполнения. И речь шла не только о духовной силе и стихии, но и об эссенции.

К сожалению, оказалось, что без оплётки стихией духовных меридианов и оплётки духовной силой стихийных меридианов, эссенции у меня становится очень мало.

С другой стороны, я убедился в том, что мой Водоворот духовной силы и стихии во втором средоточии эссенцию всё же создаёт. Невидимую, дарс её забери.

С другой стороны, создавал он её в разы меньше, чем мои меридианы в оплётке.

В общем, было над чем подумать, когда я восстанавливал оплётку и тратил на это силы и время. Вернее, тратил стихию. Её у меня было больше, потому что на лечение в основном уходила духовная сила. Ведь использовать новые техники от Пиатрия как Властелин, без обращения я ещё не мог, сколько бы эссенции у меня не появилось.

Хотя обязательно нужно будет выяснить — что создаёт эссенцию духа — духовная сила, проникая в меридианы и уходя из них через оплётку стихии или стихия, проходя через оплётку духовной силы? Пока было непонятно, приходилось беречь духовную силу для техник.

Была бы моя воля, я бы в этом поместье не то, что на пару недель, а на пару месяцев задержался, потому что у меня появилось просто огромное число того, что я должен был испытать, проверить и попробовать.

Но столько времени у меня не было, да и место, невзирая на его выгоды, не очень подходило для тренировок.

В конце концов, здесь я во многом обречён топтаться на месте. В жетоне я не ограничен запасами силы и стихии, но при этом и не могу познать техники, а без этого я не могу двигаться вперёд.

Конечно, сменяя лечение медитацией а медитацию тренировками, я не забывал не только играть на цине, но и раз за разом продвигаться вперёд в составных техниках. Но рано или поздно я упрусь в предел, в порог познания, а только за ним, я уверен, лежит возможность в разы увеличить скорость создания сложнейших составных техник руками и волей одного человека.

Наполнение меридианов усилием воли, как это доступно Предводителю.

Создание частей техники без обращений, удержание такого большое количества которых тоже требует от меня огромных усилий.

Мне нужны тренировки в местах, где нет искажения силы и запрета техник.

По сути, всё, что можно — я от этого места взял. Возможно, будь я мастером формаций или Массивов, то смог бы отыскать какие-нибудь скрытые комнаты или тайники.

Но чего нет, того нет. Я не видел горящих в стенах символов Массивов, мой талант видеть их над живыми существами, а Древние давно пали.

Призрак только мог показать мне стены, сквозь которые у него не получалось проникнуть. Что за ними — оставалось загадкой и для него, и для меня.

За две недели я с ним вычистил все ловушки в поместье, составил полную его карту, вымеряв шагами все комнаты, галереи и переходы.

По моим записями выходило, что тайных комнат нет. Но много ли места нужно для тайника с кристаллом памяти или для кинжала?

А ведь ещё был фундамент поместья в котором обнаружились огромные пространства, куда тоже не мог попасть Призрак.

Подвал. Там точно был подвал. Только я не знал, как туда попасть, и не мог использовать техники, чтобы проломить туда дыру.

Сначала я использовал грубую силу, Пронзатель и Призрака, чтобы попытаться проломить пол в одном из залов и попасть в подвал. Не сумел. Легко раздолбав плиты пола и углубившись по колено, я уткнулся в монолитный камень, который смог лишь выщербить. Если здесь камень хотя бы в локоть толщиной, то мне действительно понадобится пробыть здесь с год, не меньше.

Затем я попробовал схитрить и отыскать слабое место. Устроил подкоп в одной из галерей, довольно легко вырыв яму больше моего роста и обнажив стену подвала. Мои надежды на то, что она окажется более хрупкой или тонкой — оказались тщетными.

Так я и метался от одного занятия к другому, едва находя время на то, чтобы поесть, да и то, только потому, что последствия приёма Малого Ростка Средоточия всё ещё давали о себе знать голодом. А может быть, это были последствия ран, ведь я разглаживал десятки шрамов на меридианах, это не могло проходить бесследно.

А ещё, за всем этим, я находил время снова заглядывать в кристалл Древнего и делал это снова и снова.

И нет, я не дурак и шрамов на меридианах мне было достаточно, я вовсе не стремился добавить их, но отказаться от такого великолепного способа тренировки я просто не мог.

Да, я, вроде как, ничего не мог понять во власти над огнём, но полная ли это правда? Нет ли здесь исключения?

В прошлом, во времена слуги Саул, я совершил свой первый прорыв в понимании стихии благодаря наблюдению за потоками воздуха от Сердца Воздуха. Это ведь была не моя стихия, но сейчас именно тот способ разделения разных струй я использую при наполнении меридианов для составных техник. Да, я изменил способ и суть, добился того, что в моих меридианах может струиться и туман духовной силы и капли, и струи, и всё это не смешивается друг с другом, а скользит каждый по своему делу и цели, но суть, суть-то осталась неизменной.

Так что шанс на то, что мне пригодится опыт с чужой стихией — был.

Как был и шанс на то, что я этим опытом испорчу всё, что мне нужно будет познать с водой.

Но не испортил раньше, не испорчу и теперь. Надеюсь. Во всяком случае в трактатах города и семьи Ян не было предупреждения о таких проблемах, да и в сборнике лекарства и трав Властелина Духа не было ничего такого.

К тому же я сейчас не столько наблюдал за Древним и его миром огня, пытаясь научиться управлять огнём, сколько тренировал свою выносливость и стойкость.

Не Столб Боли, конечно, но тоже очень и очень интересная и важная тренировка — тренировка стойкости перед лицом давления Повелителя Стихии.

Не думаю, что кто-то в семье Ян, у которой, вроде как, нет Повелителя, может похвастаться таким опытом. А это очень важно. Я не раз выкручивался из разных бед, обращал на себя внимание и заслуживал признание именно потому, что выдерживал давление сначала Воинов, затем Мастеров, следом Предводителей, а после и Властелинов. Или даже Повелителей Стихии. До сих пор гадаю, какой ранг у духа Изарда и вообще духов городов. С Каори я всегда считал, что она Властелин Духа, ведь она летала, пользуясь только своей силой.

Но… Могли бы духи городов уцелеть в битвах с сектантами, обладая лишь такой силой?

Могли бы они уже несколько столетий сохранять свою независимость перед Рамом Вилором и на равных заключить с ним Договор, о котором я столько слышал?

Легенды о Раме Вилоре говорят, что он стал Небесным Воином. Могли ли Властелины устоять перед Небесным Воином?

Сомневаюсь.

Может быть, города, над которыми властвуют духи, поддерживают их, увеличивают их силы, но…

Не знаю. Но если у меня есть возможность заранее подготовиться к встрече с Повелителями Стихии, то это нужно сделать.

И я не просто готовился к такой встрече, не просто тупо стоял под давлением силы Древнего Повелителя, пытаясь закалить своё тело и свой дух.

Нет…

Я пытался понять, в чём суть давления Повелителя Стихии, уж явно не в стихии и не в голой мощи, я пытался защититься от этого давления, я пытался ответить на него.

Ну а что? Тот Древний, чья память заключена в кристалле, мёртв уже четыре сотни лет, не меньше. Его воспоминания даже не знают, что я тут ни во что их не ставлю, что кристалл сжимает подобный наглец.

Глава 14

Подвал.

Дарсов подвал не давал мне покоя.

Я бы уже ушёл из поместья, отправившись искать выход отсюда, но ощущение того, что я что-то упускаю, что-то не понимаю, что-то не испробовал, не давало мне даже шагнуть прочь из поместья.

Ведь если есть подвал, то должен быть и вход в него, верно?

Мысль, причём мысль разумную, что это же, дарс его возьми, поместье и подвал Древних, а значит, они могли попадать туда через Массив Пути, я гнал от себя.

Да, всё верно. Да, так могло быть. Да, сейчас поместье в зоне искажения силы Неба и Массив Пути я не увижу, даже если буду пялиться точно в него. Не работает он. И не работает уже, быть может, почти четыре сотни лет.

И что?

Строили его как? Тоже через Массив Пути и изнутри?

А если нет?

Несколько дней я потратил на поиски мест, которые могли оказаться входом. И даже сумел отыскать целых два таких, доказав самому себе, что я ещё не сошёл с ума от жадности.

Правда, ничего не вышло и с этими местами. Разрушаться, как дверь в библиотеку, от пары простых ударов они не спешили, да и выглядели обычной каменной стеной. В очередном приступе попыток я даже вспомнил о перстнях, про которые уже забыл после схваток с волнами големов. Перстни с головой пантеры.

Ничего.

Если здесь и были какие-то формации, что проверяли такие вещи, то они, как и всё остальное, не работали, камень не спешил истаивать передо мной, пропуская к сокровищам Древних.

Вот и сидел я теперь, злобно сверля стену взглядом и смиряясь с тем, что не всякую тайну можно раскрыть и не всякое сокровище можно заполучить в руки.

Да и мне ли жаловаться? Думаю, даже Нулар не знал, что в этом поместье скрывается сокровище в виде кристаллов с памятью и техниками Древнего Повелителя Стихии.

Из того, что я успел нахвататься среди слухов города и книг городской библиотеки — подобные вещи слишком дороги для мелкой семьи Ян. Дороги и опасны.

Чего многие опасались в Первом поясе? Что однажды тебя встретят в лесу наёмники, скрутят и засунут в формацию Пяти Флагов, выдернув из тебя память о твоей сильнейшей технике, выдерут вместе с жизнью. Слишком уж лакомый кусок — земная техника в руках слабака.

Здесь тоже самое. Техники, причём техники прямиком из рук Древних, сильные, подробные, неограниченные в числе прочтений. Это не просто лакомый кусок, это буквально искушение для любого.

А то, что это и не техника, а опыт повелевания стихией, делает кристаллы только дороже. Есть у Ян свой Повелитель, чтобы защитить такое сокровище?

Нет.

Они самые сильные в городе, который носит их имя. Союзы не решаются бросить им вызов. Да и могут ли? Самое главное это Ключ, который позволяет использовать Массив Пути и ограждает город от изменений Поля Битвы. И от опасностей тоже, ведь никому не понравится, если големы начнут появляться в центре города?

И что-то я сомневаюсь, что Ян отдадут Ключ, даже если проиграют. Скорее, уничтожат. Правда, возможно, на этот счёт есть какие-то правила от Страж…

Здесь я сбился с мыслей и напомнил себе, что вокруг не Тюремные пояса, Стражи здесь не появятся в ближайшие пятьдесят лет. Или появятся, если союзы вырежут Ян и начнут вырывать из рук последнего Ян Ключ?

Кто знает? Может, и появятся, а, может быть, делами фракций в Шестом и Пятом поясах занимаются совсем другие. На этот счёт я как-то не догадался поискать в библиотеке. Зато видел упоминания о настоящих сражениях между фракциями.

Но на самом деле, на месте Нулара я бы и не признавался в том, что у меня появилось такое сокровище, не давал бы повода соседям для зависти. Сам бы пользовался, вернее, это я уже им пользуюсь, но не уверен, что Нулар осилил бы мой способ. Но ему достаточно будет преподнести добытое мной своему главе. Думаю, тот щедро его наградит за это. Как обычно награждают во фракциях? Приближают к себе, назначают личным учеником, отсыпают ресурсов для Возвышения, поднимают в очереди наследования.

Кристалл с умениями Повелителя достался бы лучшим из семьи Ян, тем, кто ближе всего к пику этапа Властелина Духа. Уж, думаю, если поднапрячься, бросить все ресурсы на одного человека, можно возвысить его до Повелителя первой звезды.

И здесь, кстати, возможно, стоило бы сделать ставку не на сильнейших в семье, они ведь уже старики, потенциал Возвышения которых уже исчерпан, а на молодых. На того же Нулара, к примеру.

И не обязательно оставлять себе все кристаллы. Достаточно одного. Или двух. А остальное тайно, скрывая личность продавца, продать на одном из больших аукционов Пояса. Вот тебе и деньги на покупку возвышающих ресурсов. Два, три года или даже пять-десять лет, если выбранный идущий немного подвёл и в семье Ян появится пусть слабый, но Повелитель Стихии, который к тому же ещё и кое-что умеет. Либо защищаться, либо нападать.

А фракция, в которой есть Повелитель Стихии — это уже совсем другое дело. Наверное, и опасности совсем другие, как и всегда, когда ты получаешь силу, но это тоже совсем другое.

Да уж, если бы Нулар знал, что скрывается в этих песках, то ему, да и его деду, во времена молодости которого открывался сюда вход в последний раз, нужно было раз за разом гнать сюда ватажников, прорываясь к поместью. А то и оторвать свою задницу от кресла, или на чём он там сидит в своём хранилище техник, и лично отправиться на поиски. Прихватить какого-нибудь гения формаций, отыскать путь в лабиринте, вынести одним мечом все волны мелких големов, затем смести охрану самого поместья и день за днём расчищать путь к библиотеке.

Правда, одного такого смельчака я уже видел. Его мёртвое тело. Надеяться на то, что твой талант превосходит талант Древнего, который и создал ловушки в поместье? Смело. Скорее даже самонадеянно. А это до добра не доводит.

Я схитрил, разменяв жизни Зверей вместо своей, но кто мешал сделать так Ян?

Вспоминается обучение в Школе Ордена Морозной Гряды. Мясные щиты, которые мы много раз использовали в схватках. Это, когда более слабый идущий отправлялся вперёд, ставился перед тобой, чтобы принять на себя удары врага, ослабить их и дать более сильным идущим шанс победить.

Да, мы находились под защитой артефактов Шкуры и формации Арены, а значит, не рисковали жизнью. И что? Орден тренировал нас для будущих сражений, где не было бы никаких Шкур и защиты Арены, где младшие и слабые орденцы отдавали бы свои жизни за старших.

Так что уверен, знай Ян, что здесь находится, они бы пробили сюда путь, не постояв за ценой чужих жизней. Сто, двести, триста Предводителей? Они бы пригнали их сюда.

Возможно, я ошибаюсь, возможно, разозлённый неудачей с подвалом, я зря поливаю грязью семью Ян, и они не стали бы заваливать охрану поместья и его защитные формации телами.

Да это им бы и не помогло. Я помню те формации, что сработали только на Зверя Предводителя, пропустив сквозь себя Зверя Мастера. Я выкрутился, ограничив своё Возвышение уровнем Возвышения пойманных Зверей, а что бы делали здесь другие?

Вот видит мастер формаций ловушку, понимает, что она не подействует на него, но подействует на его старшего. И двинется вперёд сам, оставив его позади, всего-то-навсего. Вот и ответ.

Но это если талант мастеров формаций похож на мой и они видят формации всегда, даже если…

А это не так. Я не всегда вижу печати Указов. Иногда я сам отказываюсь от этого зрения, потому что иначе за облаком печатей не вижу людей, иногда они очень старые и видны, только если напрягаться, а иногда печати и вовсе становятся невидимыми, как это случилось у подножия Братьев, когда использовали особые формации.

И вот идёшь ты по поместью, полностью уверенный, что здесь безопасно, а затем — бах! И стены превращаются в облако смертоносного камня, которое рвёт твоё тело и всё твоё невероятно высокое Возвышение оказывается бесполезным. Лежишь после, глотаешь зелья и молишь Небо, чтобы этого хватило затянуть раны. А если не повезло и не хватило? Как моему предшественнику? А если не повезло и обломок камня Древних угодил в голову? В глаз! Был Властелин и нет Властелина. Опасное это дело, шляться по зонам запрета техник, даже если…

Я замер. Замер, выпучивая глаза и кляня себя последними словами.

Тупой дарс. В джейре ума больше, чем в тебе.

Что ты совсем недавно делал, Леград? Тыкал перстнями в камень, надеясь, что формация сработает? Если Небо смотрит на меня, то не стыдно ли ему за мою глупость?

О чём я, вообще, думал, делая это?

Как мне должны были открыться тайные двери? Раскрыться? Осыпаться песком? Исчезнуть? Перенести меня на другую сторону?

Здесь зона запрета техник, тупой джейр! Если бы я действительно нашёл дверь, если бы перстень подошёл, если бы формация, что была вложена в дверь четыре сотни лет, назад начала действовать, открывая мне проход, то там бы просто разнесло всё на куски. Вместе с одним тупым джейром.

Мало мне оказалось прошлого раза? Да, мне не нужно обходиться одними зельями, я вроде как Властелин и могу использовать лечебные техники без обращений и не выплёскивая силу наружу, направляя её в лечебной технике сразу внутрь тела. И что? А если мне в тупую голову? А если мне в глаз?

Руку я уже восстанавливал. Глаз ещё не пробовал. Голову вряд ли смогу. Но нужна ли голова безголовому искателю?

И вот почему я иногда думаю по несколько недель, а иногда лезу вперёд, не задумавшись даже на мгновение?

А потом формация бах, и…

И снова я сбился с мысли. Формация активируется, наполняется откуда-то силой Неба, хотя здесь, в зоне искажения техник первыми разрушаются именно накопители, а затем искажение разносит прочнейший камень Древних на куски.

Это ведь именно то, что мне нужно!

Я знаю одну штуку, что вполне себе работает в зоне искажения техник, и которую я при этом могу сам, лично, бахнуть.

Кисет Путника.

Вопрос в другом.

Отправить чуть силы из пальцев в кисет, чтобы открыть его и очутиться внутри него духовным зрением — получается, мне ничего не отрывает при этом, и искажения силы Неба здесь этого даже не замечают. Но сумею ли я провернуть такое с избытком силы, достаточным, чтобы кисет рванул? И что при этом будет с моим телом? Успею ли я отшвырнуть кисет от себя? Хватит ли его силы для того, чтобы проломить камень Древних?

Я только что ругал себя за то, что мало думаю, поэтому новую мысль обкатал со всех сторон. И не вдох, и даже не тысячу вдохов, а потратил на это, считай сутки. Успел и в жетоне потренироваться, и поиграть на цине, и подлечить себя, и даже поспать.

И только наутро, с ясной головой окончательно признался себе, что думай не думай, а всё одно — нужно пробовать, иначе все мои вопросы так и останутся без ответа.

Но пробовать я начал не в поместье, а на открытом воздухе.

Вышел наружу, проверил зелья в поясе, проверил нагрудник, напялил на голову шлем, который пусть и был плоховат, как и вся остальная броня, не предназначенная для зон искажения, но всё же был.

Кивнул Призраку.

И только после этого поднял на ладони перед собой один из лишних кисетов. Когда-то дорогой, штучный артефакт, который мог позволить себе не всякий идущий, сейчас стал для меня не более чем безделицей, которых у меня собралось десятки. Теперь, имея кольцо, они вообще потеряли для меня прежнюю ценность. Впору расплачиваться ими.

Сосредоточился, толкая в кисет силу. Не так чтобы открыть его и использовать. А больше силы, грубей, жёстче.

Раз, два, отшвырнуть от себя кисет, прикрывая глаза и голову левым наручем.

Ничего.

Я выждал, опустил руку и взглянул на кисет, который и не думал разрушаться.

Маловато будет.

Значит, продолжим.

К обеду я не только выяснил, сколько силы нужно, чтобы заставить кисеты разрушаться, но и научился правильно их отшвыривать от себя. И подлечился, да, как же без этого?

Попытался заодно вспомнить, сколько в городе Ян стоили кисеты? Сколько духовных камней? Хотелось понять, сколько стоит моя тренировка?

Мне понадобилось семь кисетов, чтобы научиться правильно их швырять. Пришла пора попробовать на прочность камень Древних.

Для своей попытки я выбрал то место, которое откопал в самом начале, тогда, когда искал стену потоньше.

Во-первых, здесь действительно стена могла быть тоньше. Во-вторых, здесь будет гораздо более безопасно пробовать, чем в любом другом месте.

Я встал в трёх шагах от ямы.

Начали. Ещё, ещё и ещё немного.

Раздватри!

Кисет, полный влитой, вбитой, втиснутой в него силы, полетел в яму, я же прыгнул в другую сторону, сжимаясь и прикрывая лицо и шею наручами Клатира.

Рвануло.

Что сказать, до пола я долететь не успел. Снесло плотной воздушной волной и унесло до конца коридора.

В ушах звенело, чуть кружилась голова.

Как-то на просторе всё это проходило мягче. Без таких полётов и боли в ушах.

Нетерпеливо заглянул в ямищу и от досады скривился.

Слабоват кисет против камня Древних.

Похоже, нужно платить больше.

Со вдохом я отправил в очередной кисет духовный камень. Духовный камень высокого качества. Один из тех, что я и Пиатрий получили от Седого за зелье. Пиатрий как глава алхимической мастерской, я как тот, кто вырвал себе процент от контракта за разделывание основного ингредиента для зелья. Один из тех дорогущих духовных камней, которые я всё никак не донесу до аукциона и не потрачу.

Одного оказалась мало. Я вообще не заметил прибавки в силе разрушений.

Десять камней и кисет.

Жахнуло сильней, пыли в коридоре уже не осталось, зато по мне забарабанили крошечные осколки.

Отлично.

Сто камней.

Раздватри!

Из ямы плеснула серая волна силы, рваные клубки нитей всех стихий, а следом рванула тёмная стена. Твёрдая, плотная и безжалостная.

Меня пронесло шагов сорок. В общем, всё то расстояние, что было между мной и поворотом.

Голова не то что звенела, она гудела, как гонг, в который усердный послушник со всей дури жахнул билом.

Болели руки и ноги, в которые прилетело что-то крупное и твёрдое. Что бы это могло быть, даже не знаю. Горела кожа. Вся. Даже та, что была скрыта под одеждой и бронёй. Окунуться в подобный поток силы и стихии, это почти всё равно, что нырнуть в чужую технику. И не защититься ведь духовной силой, не прикрыться техникой.

Клубилась пыль, которой вроде как не должно было уже остаться, но откуда-то появилась, наполнила воздух.

Поднимаясь на дрожащие ноги, я осознал, что бывший коридор превратился в зал, и волна воздуха должна была ослабнуть, разойдясь в этот раз сразу в четыре стороны. Иначе, боюсь, и Покров бы продавило, вбило обратно в средоточие.

Яма превратилась в провал. Плиты пола, гораздо более тонкие, вывернуло и расшвыряло. Это они по мне и прилетели. Наручи Клатира выдержали достойно, а вот дешёвые поножи, которые я нацепил из запасов, искорёжило.

Дешёвка, которая не выдерживает испытания Пятого пояса.

Но главное, самое главное, что я всё же добился своего — взрыв кисета заставил камень Древних, тот, что был под землёй и что ограждал стеной подвал поместья, начать трескаться.

Итак. Семь кисетов на тренировку. Три кисета на подвал. И ещё туда же сто одиннадцать камней высокого качества.

Добавляем в эту цену ещё один кисет и ещё сто камней сверху.

У меня таких камней ещё девять тысяч. Не так уж и дорого.

Через тридцать вдохов, отойдя от последствий очередного взрыва, я уже клял свои мысли, что бегут впереди дел. Дело сделано, только когда ватажник сдаёт добычу оценщику и ни вдохом раньше.

Сто камней, а трещины не стали больше. Ни на каплю.

Стоя на краю провала, глядя, как тонкими струйками осыпается сухая земля, я пытался понять, выдержу ли я разрушение тысячи камней?

Можно было бы, конечно, прибавлять медленней. Двести, триста, четыреста камней, понемногу набавляя силу удара.

Но кто сказал, что это будет дешевле? Это уже выйдет девятьсот камней высокого качества, что равно девяносто тысяч обычных. Во Втором поясе, в торговом доме Чёрной Луны я выручил за шкуру Змея сорок пять тысяч средних камней Второго пояса, что раз так в десять, а то и двадцать меньше.

К тому же меня терзало сомнение, что так получится расшатать прочность камня. Да, трещины появились. Будь это обычный камень, то можно было бы просто вбить Пронзатель в трещину и откалывать куски, пробивая себе вход. Но передо мной камень Древних, который устоял четыре сотни лет и до сих пор не пропускает сквозь себя Призрака.

Невзирая даже на то, что здесь и сейчас зона искажения техник, место, где Древние пытались ослабить сектантов и уничтожить.

Плевать. Я рискну.

Но перед этим в очередной раз привёл себя в порядок, подлечив тело и меридианы.

Какая-то однобокая у меня вылазка получается, для полностью безголового искателя — я только и занят всеми этими днями тем, что калечу и лечу себя, калечу и лечу. Тренировки не в счёт.

А, ну ещё и Зверей убиваю, разменивая их жизни вместо своей.

Кажется, путешествие в земли сектантов не прошло для меня бесследно.

Как там лила мне в уши Фатия?

Каждый выбирает для себя путь к Небу и каждый выбирает для себя то, что на этом пути позволит себе, а что нет.

Покупать себе путь жизнями запуганных до полусмерти Зверей я уже выбрал.

Что дальше?

Пустить вместо себя долговых слуг? Нагло пообещать им в лицо свободу, если они выживут, а затем послать их вперёд, на формации Древних?

Я зло усмехнулся, мотнул головой.

Ну уж нет.

Ни за что.

За эту грань я не переступлю. Скорее, сам себя брошу в эти формации.

А будь Звери-Повелители с разумом? С возможностью принимать облик человека?

На этот вопрос удалось ответить легко — не задумываясь.

Ни за что.

Если бы хоть на одного Зверя подействовали бы мои Указы Верности и прочего — я бы ни за что не отправил его умирать в формациях.

Ещё одна грань.

Забавно, конечно. Задумывался ли о гранях и границах дозволенного тот Леград, что когда-то барахтался в песке после очередного пинка Виргла?

Вообще-то, задумывался. Только тогда я был злей, жёстче и более жесток. Это сейчас у меня много сил, возможностей и не о чем, кроме своей жизни, беспокоиться.

В то время я едва ли не каждый день подвергался унижениям, трусился от страха за свою семью и часто ложился спать голодным.

А затем… Затем всё начало меняться и продолжает меняться и дальше.

К порогу нынешнего дома мамы и Лейлы придёт уже не тот Леград, с которым они расстались в Ясене.

Ну и ладно. Я тоже должен держать в уме, что найду там совсем не ту маму, совсем не ту маленькую сестричку, которых покинул, оставив в Ясене.

И лучше бы, когда я выберусь на земли Мадов, более уважительно относиться к Зверям. Хотя бы так, как это вышло с Миурой в Миражном и с безымянным Зверем на Поле Битвы Ордена Небесного Меча.

Тоже интересная мысль — а как, вообще, относятся другие идущие к Зверям, что обрели разум? Для этого ведь нужно одно обязательное условие — Зверь должен убить человека. И не одного, потому что тысячи Зверей убивают тех, кто пришёл за их шкурами и ядрами, сотни из них прорываются на этап Предводителя, но лишь единицы из них обретают разум. Так-то у Зверей Преграды ещё похлеще человеческих.

Как, вообще, живут кланы Зверей в Империи? Как уживаются с соседями людьми? Пускают ли их на свои земли, чтобы те бродили по лесам, добывали ядра и рано или поздно давали разум одному из тех Зверей, которому повезло выжить?

У меня вот сейчас тут просто — последние лет сорок на этих землях не случалось ни единого человека — ни у одного Зверя здесь не может быть разума. Разве что дать одному из них убить себя, да проверить, может, ему нужно сожрать таланта, полакомиться его мозгами, переварить его плоть с меридианами, чтобы самому стать человеком?

Алхимия Зверей отличается от алхимии людей, а что с внутренним содержанием самих идущих по этим двум разным путям?

У Зверя в облике животного — ядро, а у Зверя в облике человека? Тоже ядро? Средоточие? Одно, два, три?

Они могут выучить человеческие техники?

Один Зверь, которого я встречал на своём пути — мог, но он не в счёт. Ярим был рождён родителями-Зверями, что потеряли свой звериный облик, выродились. Он вроде не отличался от человека. Разве что алхимия людей на него, наверное, не действовала. И чем слабей родословная Зверя, тем наверняка ближе к человеку его меридианы и путь Возвышения.

Звери едят сырые небесные травы, плоть других Зверей, идущих и греют задницы в местах силы.

Люди пьют переработанные алхимией небесные травы и медитируют, желательно тоже в местах силы. Да и от возможности поесть мясо сильных Зверей тоже не отказываются.

Так, так уж сильно отличаются наши пути к Небу?

Скорее, очень даже похожи, только звериный чуть сложней, в него добавлена Преграда в виде жизни человека. И не одной.

Скорее всего, дело там не в жизни, не в плоти с меридианами и, конечно, не во всякой печени и прочем.

Дело, скорее всего, в той странной штуке, что собирали даже сектанты во время Бедствия.

В душе.

Жаль, что Стражи в своё время в своих коротких откровениях, маловато мне о ней рассказали.

И снова эти знания не из тех, что легко отыскать в библиотеке, даже если эта библиотека находится в Пятом поясе.

Может быть, дело не в таланте съеденного, а в его душе?

Вот у меня душа так сильна, что тело идёт вслед за ней к Небу. Возможно, и мой талант в Указах тоже появился благодаря ей. Не просто же на ровном месте я пожелал сделать джейра слабым, и он стал. Не лично же Небо мне просто по своему желанию вручило этот талант?

Ах, какой хороший ты парень, Леград, и как тебе тяжело в этих песках Пустоши, на-ка тебе сильный и редкий талант, заслужил.

Смешно.

Если уж я кого и могу благодарить за свой талант, так это родителей. Да, мои предки оказались выброшены в Нулевой, пали до самого дна, испортив своё Возвышение, уничтожив его возвышалками, ленью и прочими ошибками, что только случались в их жизни.

Но не для этого ли Рам Вилор и создал эти тюремные Пояса? Не для того ли, чтобы попавшие туда начали всё с начала, очистили тела своих потомков от алхимии, повреждений, слабости и заново начали движение вверх?

Мой отец был талантом, что сам, без подсказок, на скудном притоке силы Неба сумел создать средоточие Воина.

В конце концов, если уж честно говорить, то в нашей семье я сейчас не самый талантливый.

Лейла, вот кому и от мамы, и от отца досталось полной чашей.

Не могло это всё появиться на пустом месте, не могло.

Дарсов Кардо, дарсов старикашка торговец. Если бы не их гнусности, то отец остался бы жив и выполнил свою мечту — попал в Первый пояс.

Забавно, что когда меня в прошлом раз за разом пытались задеть, называя мусором и бездарью, они были невероятно правы — в сравнении с сестрой я и есть бездарь. Отлично помню, как она начала видеть силу Неба гораздо раньше обычного возраста, раньше десяти лет, в которые и начинают Возвышение. Помню и то, как я пытался отложить её Возвышение, отговариваясь возрастом. А ещё помню, как нехотя она занималась Возвышением после, в Миражном, встав на ноги и как перепрыгивала звёзды, даже не замечая их.

Пожалуй, мне нужно напирать на Возвышение не только для того, чтобы меня не посмели спустить с лестницы, не только для того, что бы выглядеть в глазах Мадов кем-то большим, чем брат их Говорящей с Небом, но и просто для того, чтобы достойно стоять рядом с сестрой. Говорить с Небом я, конечно, никогда не смогу, но… пожалуй, Повелителя Стихии мне будет достаточно.

Я осознал, что слишком уж погрузился в воспоминания, увлёкся, лишь теряя время — будет у меня ещё возможность поразмышлять, а сейчас, когда меридианы уже не горят огнём, пора разрушить ещё один кисет и постараться сделать так, чтобы он стал последним.

Кисет. Не самый дешёвый. Тысяча духовных камней высокого качества.

Я, замерший в трёх шагах от края ямы.

Кстати, мелкая пыль, которая буквально заменила собой воздух в коридорах, уже даже не першила в горле.

Быстро же восстанавливаются некоторые привычки Нулевого.

Меридианы руки обожгло огнём, когда я втиснул в них всё, что только мог втиснуть.

Знаю, уже через миг зона искажения накажет меня. Это не та малость, что безвредно проскакивает между идущим и его кисетом ради его открытия. Сейчас я впихиваю в кисет в сотню раз больше, чем нужно, в сотню раз больше, чем может выдержать этот артефакт. Тем более, может выдержать в таком месте.

Раздватри!

Я швырнул кисет, прыгнул спиной вперёд, уже заученно закрывая лицо и голову наручами.

Не увидел даже, как кисет влетел в яму.

Вернее, видеть, я-то точно это видел, как видел и то, как он взорвался вместе со всем своим содержимым. Уверен. Но… Не помнил.

Всё, что произошло после того, как выпустил кисет из рук — исчезло из головы, выбитое взрывом.

Пришёл я в себя, уже в темноте. С трудом разлепил грязные, засыпанные пылью и песком веки.

Первое, что увидел — звёзды.

Второе — мрак, что навис надо мной.

Выходило, что я снёс крышу, а на улице сейчас ночь. Мрак же — это Призрак, который стоит на страже у изголовья моего каменного ложа.

В голове шевельнулась ленивая мысль — снова я сам себя покалечил, но как попала в неё, так и вылетела, другая заполнила собой всё.

Подвал.

Что с дарсовым подвалом?

Я таки сумел проколупать в него дырочку.

Правда, размером эта дырочка вышла в два моих роста.

Я снёс всё. Стену подвала, кусок его потолка и пола поместья, кусок пола уже подвала. Ямища превратилась в провал, который уходил на шесть ростов вниз. Сейчас в него медленно сползали песок и земля из-под фундамента поместья.

В голове звенело, но это не помешало мне встать на дрожащие ноги, едва я хлебнул лечебный фиал с пояса.

Сокровища Древних!

Сокровища Древних, которые они защитили в этом поместье сильней всего.

Первым в провал грохнулся Зверь, рванул в дырень и… Ничего.

Во всём подвале не обнаружилось ни единой ловушки, ни единой рабочей формации, которая бы попыталась убить моего Зверя.

И ни единого сокровища. Ни единого.

Я разрушил тысячу духовных камней высокого качества, чтобы проделать дыру в стене Древних толщиной в два шага. Я буквально истекал кровью из посиневшей руки, что пропустила через себя духовную силу в месте, где нельзя создавать техники.

Я готовился сражаться, рисковать жизнью, выбираясь из ловушек, я мечтал обнаружить ещё одну библиотеку, хранилище алхимии Древних, оружейную, заполненную мечами, полки забитые…

Много чего я мечтал там обнаружить. Я так не мечтал, штурмуя само поместье, как пытаясь вскрыть его подвал.

А всё почему? Потому что шёл сюда, думая, что Нулар послал меня на пустое задание, послал если не сгинуть в этих песках у подножия гряды гор, так неделя за неделей биться с големами, зализывая множество ран. Но стоило мне отыскать библиотеку, стоило мне сложить перед собой четыре кристалла с воспоминаниями Древних Повелителей Стихии, как я тут же решил, что здесь можно сорвать и больший куш.

Придурок.

К моему сожалению, этот подвал когда-то мог бы оправдать все мои надежды.

Когда-то, сотни три лет назад, в нём было всё, что я хотел здесь найти.

Подвал оказался разделён на несколько больших залов. В одном когда-то стояли стеллажи для книг. Обычных книг на бумаге, шёлке и дереве. В другом явно хранилась коллекция оружия. Не просто мечей, а множество разного оружия. В другом… Здесь под слоем трухи блестели осколки стекла.

Труха, да. Она лежала здесь повсюду. Что бы ни защищало библиотеку наверху, здесь это не действовало или действовало чуть слабей. Этого «слабей» оказалось достаточно, чтобы дерево превратилось в труху, сталь, даже сталь Древних со всеми их начертаниями и прочими усилениями, превратилась в прах.

Я видел перед собой меч, странно искажённый, почерневший, но всё же меч. Но стоило мне протянуть к нему руку, как он от воздуха, что двигался перед моими пальцами — рассыпался чёрным песком.

Первые залы тоже были полны трухи, заполнившей там воздух после взрыва стены.

Я шагал из зала в зал, уже всё поняв, уже ничего не ожидая, лишь пытаясь, пока всё вокруг осыпалось прахом, подметить обстановку, сравнить, сильно ли отличается всё здесь от того, что я уже видел в Миражном и городе Тысячи Этажей.

Выходило, что довольно прилично отличается. Что в Павильоне Каори, что в залах города Тысячи Этажей не было вот этих всех полок, стеллажей, столов и прочего. Там чаще всего были голые стены. Наше жилище в Миражном тоже было очень простым, в нём не было ничего лишнего. Да даже то ложе, на которое я опустил Лейлу, оно ведь исчезло вместе с ней, оставив после себя пустую комнату.

А здесь, что поместье наверху, что подвал внизу, буквально заполнены вещами.

Уцелевшее обнаружилось лишь в последней, дальней комнате. Она и была меньше, чем остальные, её и залом язык не поворачивался назвать, да и от места моего прорыва она оказалась дальше всего.

Я, кстати, верно поступил, что не стал пытаться проломиться сверху. Нигде не нашлось ни следа лестницы. Хозяева попадали сюда как угодно, но только не шевеля ногами.

В последней комнате что-то уцелело только потому, что было сделано из камня. Целиком.

Я даже пожалел, что не могу достать и зажечь Светоч. Всё же моё зрение не передавало все оттенки цвета, а они здесь были в избытке, пусть и под слоем вездесущей пыли.

У противоположной от входа стене стоял огромный каменный прямоугольник.

Звери не добежали до него всего шаг и сейчас спали, едва не уткнувшись носом.

Я бы описал это как место, где ребёнок, очень усердный и не обделённый талантом, только особым, строил домики и кукол. Но не из песка, палочек или камешков, а из камня. Я присел, осторожно подул, сдувая пыль и обнажая детали. Разноцветного камня, который ребёнок склеивал или сплавлял друг с другом. Или это делал взрослый?

С левого края я видел перед собой поместье, то самое, в котором сейчас бродил. Только сейчас я видел его в полной красе. Все сооружения целы, соединены между собой крытыми, кое-где прозрачными переходами. Много где и крыши зданий прозрачны, и сквозь них видны фонтаны, деревья, беседки, линии дорожек. Поместье окружено невысокой оградой и вот в таком виде один в один похоже на любое из поместий города Тысячи Этажей, мимо которых мы проходили, стараясь не задеть ни единой оградки.

Чуть правей стоял странный конус, вокруг которого были закручены три тонких гребня, на вершине переходящих во что-то, сильно похожее на бутон цветка.

Третьим были три круглые платформы, что уступами поднимались друг над другом, вырастая из куска камня. Я бы сказал, что их из него и вытачивали, вырезали или что там делают с камнем. Платформы не были пусты, они были заполнены оградами, домами, посередине вырезан канал с мостами. В общем, передо мной лежал город в трёх уровнях, с рекой, что водопадом срывалась на первую платформу, делила её пополам, падала на вторую платформу и так далее.

Не город Тысячи Этажей, но тоже очень и очень красиво. Уверен в этом.

Дальше шли фигурки.

Я, наконец, увидел, как должны были изначально выглядеть те самые големы-звери, которых я без счёта уничтожил по пути сюда. Да, как и предполагал — изначально они должны были выглядеть как пантеры, только каменные.

Что интересно, фигурок нашлось шесть. Те големы, что защищали поместье, были изображены первой фигуркой. Каждая следующая всё меньше походила на обычное животное, если считать обычным создание из камня, каждая всё больше походила на привычных мне Зверей. Я бы сказал, что Каменная Пантера всё больше и больше отъедалась, поднимаясь по этапам и мечтая прибавить к своему названию именование Шипастая. У четвёртой глаза пожелтели, у пятой стали красными.

Последняя, шестая, больше по размерам и силуэту напоминала тех здоровяков, что я видел на ступенях в городе Тысячи Этажей.

Добыча? Добыча Древних, достойная искателя?

Как бы не так.

Всё это оказалось словно вплавлено в постамент, словно вырезано из него.

Ни сдвинуть, ни убрать в кисет или кольцо. Я бы, конечно, мог попробовать отбить Пронзателем, но… Я не настолько собиратель камней из Нулевого. Поле Битвы Полем Битвы, добыча наследия Древних добычей, но уничтожать уцелевшее?

Я для такого слишком много провёл времени в городе Тысячи Этажей.

Будь здесь его копия, я бы, может, и не удержался, а так…

Я оставил всё как есть.

И двинулся прочь из развалин поместья. Наконец-то.

Я неспешно шагал по лабиринту, действуя точно так же, как наловчился по пути сюда. Призрак, вынести волну големов, нарисовать карту. В жетоне, разумеется. В кристалле Древних, которые они использовали для обучения, хранения знаний, тренировок и, разумеется, карт. Рисуй себе сколько хочешь, стирай неверные линии, наноси новые, более выверенные, причём делай это на общей карте Поля Битвы. Наловчившись, можно было даже довольно верно определять расстояния.

— Тысяча шагов?

Призрак мотнул головой. Маловато. Ну так и не глядел ему вслед, даже время не засекал.

— Десять тысяч шагов?

Снова неверно, но на этот раз я назвал слишком большую цифру.

— Три с половиной?

Призрак кивнул.

Ну наконец-то.

Ещё одна линия легла на карту лабиринта. Интересно.

Я нахмурил брови и полез в кисет. Опомнившись, убрал руку от пояса и сосредоточился на кольце.

Раз.

Повёл рукой, разворачивая ладонь к небу. На ней тут же появилась карта. Настоящая, на шёлковой основе. И не моя.

Карта того мёртвеца, что я обнаружил в поместье.

Очень интересная карта, которая рассказала мне, что к Ян он не имел никакого отношения, пришёл в поместье через горы, с той территории Поля Битвы, которая лежала вне земель фракции Ян.

Но сейчас меня интересовало совсем другое.

Я поднял перед глазами карту мертвеца, а поверх неё вывесил перед собой уже свою карту, карту жетона.

Мельче, ещё мельче. Развернуть. Чуть крупней, ещё немного развернуть.

Отметки поместья совместились, нарисованные по-разному, но вполне угадываемые линии горной гряды тоже совместились, причём довольно точно. Главное же — совместились некоторые и из других линий.

Лабиринты частично совпадали. Тот, которым пришёл сюда много лет назад мертвец и тот, которым я сейчас выходил отсюда.

Мелкие изгибы лабиринта совершенно не похожи, но вот этот крупный перекрёсток трёх ходов — совпадает полностью.

Позади поместье, справа направление на земли Сестёр, слева же возвышаются горы. Уже очень близко.

Те самые горы, откуда пришёл мертвец.

Я помедлил, а затем сжал левый кулак.

Рука не смяла карту, та исчезла за долю мгновения, отправившись в кольце и оставив пустыми пальцы правой руки. Исчезла и моя карта жетона.

Я же коротко кивнул Призраку:

— Налево.

Поглядим, сохранился ли проход на ту сторону гор. Контракт начал покалывать, но едва ощутимо. Не буду даже пытаться его заглушить. Не хватало ещё вернуться в город, когда там тебя все считают мертвецом по причине выгоревшего контракта. Я и не такое терпел от Указов, причём своих же.

Через два дня стало понятно — сохранился.

Извивы лабиринта петляли, путались, пересекались, то мельчали, то расходились в стороны, но я неуклонно продвигался не то что в сторону гор, я, дарс меня возьми, уже поднялся на первый, самый низкий из хребтов.

Пространство впереди раздвинулось, открылось то, что раньше скрывалось за облаками и горизонтом.

Если с песка поместья виднелось лишь три, всё более и более высоких хребта, ступенями возвышающихся друг над другом, то отсюда стало ясно, что этих хребтов тут с десяток, не меньше.

Первый, на котором я стою, самый низкий, а за третьим морщинится ещё и ещё. Они покрывают собой столь огромные пространства, что глаз теряется, ты уже не осознаёшь, что там впереди горы, разум обманывается и то и дело видит перед собой что угодно, но не высокие хребты. Грубую, морщинистую кожу невероятно огромного Монстра, что спит здесь со времён появления Неба, вот что я вижу перед собой.

Легко, почему нет?

Я тряхнул головой, моргнул несколько раз, пытаясь перестать видеть изгиб спины чудовища и его голову, которую вдалеке, на горизонте, то и дело закрывают облака.

Повёл взглядом, намечая путь, которым прошёл здесь погибший. Лабиринт, похоже, позади, Призрак не нашёл ни справа, ни слева его стен, пробежавшись до самых краёв седловины. Теперь умчал вперёд, проверять.

Не будь вокруг зоны запрета техник, то пройти здесь можно было бы сотнями дорог, самая простая из которых — прямая. Лети себе на мече над хребтами, проблем не знай. Если же ты Мастер, неспособный ещё летать на мече, то пользуйся техниками движения и перемещения, перепрыгивай расщелины, поднимайся по неприступным склонам.

А без техник — просто шагай там, где складка этой огромной каменной шкуры гор. Петляй вдоль неё, пробираясь между утёсов, пиков и склонов.

Сначала вон туда, затем нырни за очередной хребет, попетляй за ним, после бери правей, поднимаясь уже на третий, поворачивай по направлению к дырявой горе, под которой сияет синим выпавший глаз озера.

Я прищурился, пытаясь выжать из зрения Предводителя всё, что только можно.

Какая странная эта гора. Тёмная, неправильной формы вершина, в которой светлеет провал, ниже блестит нитка реки, что стекает к озеру, но мне больше интересны сама вершина.

Мало того что провал, который на миг напомнил мне окно этажа города Тысячи Этажей, так и сама чернота вершины какая-то слишком правильная. Это здание, что ли? Развалины здания? Жаль, что солнце не будет на той стороне, не подсветит мне края. А пойти и поглядеть поближе? Это сколько дней ещё займёт?

Рядом с отчётливым хлопком остановился Призрак, вынуждая меня опустить взгляд, моргнуть, возвращая себе обычное зрение, а не то, каким Предводители вглядываются вдаль, видя предметы за многие тысячи шагов от себя.

Сейчас смотреть нужно было гораздо ближе.

Вниз, в долину, в начале которой я стоял, с той стороны спускались сотни големов-зверей. Серый, неудержимый поток, потревоженный Призраком и его пробежкой.

Выходит, лабиринт и защита поместья ещё не закончились? На таком расстоянии от него?

Я повёл плечами, раскрыл ладонь левой руки, тут же сомкнул пальцы на появившемся Пронзателе.

Не могу не признать, что кольцо Путника гораздо, гораздо удобней, чем кисет. Самое простое и очевидное — теперь мне не нужно во время схватки тянуться к поясу, чтобы взять-убрать оружие. Мгновение, небольшое усилие и оружие появляется сразу в моей руке. Это даже во время схватки позволяет применить пару интересных трюков.

Самое время их опробовать.

Големов, конечно, многовато, а местность не самая удобная, но это ничего не меняет, не бежать же мне вниз? До хорошего, узкого места бежать не меньше тысячи вдохов.

Я спокойно ждал, когда волна големов достаточно приблизится, а затем…

Смерть.

Огромная печать накрыла волну големов, откусила от неё солидный кусок, вниз ударил настоящий дождь небольших, особенно в сравнении с основной, печатей. Капли смертоносного дождя.

Големы рухнули и закувыркались безвольными куклами.

Мгновение и тяжесть Указа стала невыносимой. Я торопливо развеял одну из запасных печатей над головой, тут же повторил это ещё и ещё раз, пополняя силу души из запасов на такой случай.

Всё как всегда, всё привычно.

Я на глаз оценил, сколько големов обошло нас по краю печати, заходя с боков. Хватит ли их для тренировки с кольцом и Пронзателем или убрать печать, добавить к ним ещё пару деся…

Тяжесть на плечах вдруг стала нестерпимой. Навалилась за миг, заставив затрещать спину и колени. Я торопливо развеял один, второй, третий Указ над собой, добавляя себе сил.

Ничего. Ни-че-го.

Одно колено не вынесло напряжения, хрустнуло и подогнулось, заставляя меня коснуться песка.

Я захрипел, плеснул силу души сквозь стихию, окрашивая печать Смерти во второй цвет.

Ничего. Только тяжесть стала сильней.

Третий цвет.

В глазах начало темнеть. Я почти ощущал, как сила души бесполезно вливается в печать, не в силах наложить символ Древних на тех, кто попал в её границы.

Это могло означать только одно.

Я развеял печать, с хрипом втянул в себя воздух, вскинул голову, шаря взглядом по накатывающим на меня големам.

Неужели все они мне не по зубам? Неужели все они выше меня Возвышением?

Да быть того не может, то, что я сейчас испытал не сравнить с тем, что было у поместья. Я словно на одного из Стражей пытался повесить Указ. Если все эти големы такой силы, то какого же Возвышения был мой мёртвый предшественник, прошедший этой дорогой? Пиковый Властелин? И он так бездарно сдох? Да быть того не может!

Десять, двадцать, тридцать големов перепрыгнули через вал мёртвых тел своих предшественников.

Я стиснул зубы. Они выглядят гораздо, гораздо лучше тех, что я уничтожил. Гораздо меньше трещин и сколов, ярче блеск тела, шкура не выглядит сточенной песком. Да и сами по себе они выглядят скорее как вторая по счёту фигурка в том подвале.

Тридцать противников, что сильней меня?

В поместье я справился, но здесь не поместье и мне неизвестно, насколько эти големы сильней.

Ещё один голем, что перемахнул вал, дал мне на это ответ.

Гораздо сильней.

Последний голем глядел на меня не серыми, каменными, в цвет тела глазами, а впился ярко горящими жёлтыми. Точь-в-точь как у четвёртой из фигурок в подвале поместья.

Погоди-ка. Если цветные глаза — это признак Предводителя, то остальные тридцать обычные, Мастера?

Големы стелились над каменистой землёй, стремительно накатывая на нас с Призраком. Он уже рванул к ближайшему, к одному из тех, что избежали моей печати Смерти, просто оказавшись за её пределами.

Один ленивый удар, и голем повис на руке Призрака, пробившей его насквозь.

Это не ответ. Призрак просто слишком хорош именнно против големов.

Торопясь, я вывесил на одном из тридцати небольшую печать, добавил в неё символ.

Смерть.

На загривок тут же рухнула тяжесть, без всяких слов погасившая мою надежду.

Необычные. Не Мастера. Не слабые Предводители. Это не Второй Пояс.

Я стёр печать.

Так, значит так.

Бежать поздно. Не последний, шестой, голем с алыми глазами и шипами по всему телу и то уже радость.

Крутнулся на месте, чуть пригнувшись и пропуская над собой одного из слабых големов. Не до тебя. Он рухнул. Безвольным каменным телом, которое я вскрыл Пронзателем.

Вперёд. Прыгнул навстречу одному из тридцати, целя жалом в грудь, в ту ложбину, что под горлом.

На самом деле не так уж и глупо искать уязвимые места у каменного голема. Они есть. Глаза, живот, горло. Они всё равно есть и довольно похожи на такие же уязвимые места живых существ.

Дальше пошло тяжелей. Дальше пошло хуже.

Но через сотню вдохов общая схватка как-то сама собой развалилась на две.

В одной безмолвно, без крика, без рыка рвали друг друга последние шесть из тридцати и Призрак.

В другой кружили друг против друга голем-зверь с жёлтыми глазами и я.

Голем прыгал на трёх лапах, я подволакивал ногу и стискивал зубы, терпя удвоенную зельем боль.

Стычка.

Снова мы кружим друг напротив друга.

Голем беззвучно, я же цежу сквозь зубы ругательства, поминая дарса.

Да, Пронзатель. Да, Молот Монстров, лапа голема тому свидетельство, что лучше оружия против каменной туши не придумать.

Но не тогда, когда у тебя полно ран.

Первый раз голем попробовал перекусить мне руку в самом тонком месте и нарвался на наручи Клатира, скрытые под халатом. Обломал зубы. Зато в следующий раз повёл себя умней, вцепился выше, выдрал солидный кусок мяса, и теперь у меня просто не хватает сил прорубить его тело.

Не знаю, сколько звёзд разницы между нами, но здесь и сейчас решает только сила, скорость и крепость тела.

В скорости мы равны, спасибо горящему на моём теле Единению. В силе мы уже не равны, в защите тела мы не были равны никогда. Нагрудника и наручей недостаточно. Покров пока выручает, но выручает лишь от касательных ударов когтями, стоит мне попасть в захват клыков и…

Пока мы кружились, плели вязь ложных движений и ударов, я успел оглядеться.

Призрак уже бьётся против пяти, новых големов не видно, а значит, эта волна ограничена по числу. Призрак, как и положено правилами Внешнего Поля Битвы, поднял из забытья лишь небольшую часть защитников поместья. К дарсу то озеро, ту странную дырявую гору и эту дорогу. Не пойду я туда, вернусь в город Ян. Сразу же стало не так больно в теле. Не сразу и сообразил, что перестал жалить контракт с Хуртом.

Стычка.

И снова у меня никаких успехов. В отличие от голема, который очень удачно цапнул меня когтями по бедру.

Нужно рисковать. Нужно рисковать.

Я облизал губы. Это будет больно. И это будет опасно.

Удар Ярости или Звёздный Клинок?

Первый — это шесть узлов. Меньше боли, меньше рана, меньше опасность.

Второй — это двенадцать узлов. Вдвое больше боли, вдвое больше ран, гораздо больше опасность просто свалиться с ног, не суметь помочь Призраку и сдохнуть здесь.

Но Удар Ярости — это очень старая моя техника, очень слабая. Сколько она прибавит к силе стали и мышц?

И снова я вспомнил Седого. Да. Иногда у тебя просто нет выхода. Ты всё понимаешь, но поступить по-другому не можешь. И не важно, что привело тебя к такому — глупость, самонадеянность или нелепый случай.

Голем прыгнул, стелясь над камнями, целясь снова в ногу.

Я шагнул в сторону, раскручивая древко и толкая в узлы силу и стихию.

Боль ослепила на миг, качнула, пытаясь уронить, но я устоял, выдержал, завершил и технику, и движение.

Зрение вернулось.

Голем лежал, бессильно скребя лапами. Тело отдельно, голова отдельно. Жёлтые глаза ещё светились яростью, но она уже из них уходила.

Пронзатель дымился. Сталь лезвия чуть потемнела, рукоять парила белым дымком. Но оружие было цело, сумело пропустить через себя силу, стихию и технику. Даже в таком месте.

Рука тоже была цела. Внешне. Что там снова творится с меридианами я даже не хотел себе пока представлять.

Призрак.

Нужно помочь Призраку, которого сейчас, кажется, порвут в клочья.

Три удара, и я тяжело шагнул в сторону. Всё, дальше пусть сам, а то мне что-то нехорошо.

Глава 15

К дарсу эти горы и этих пантер. Так я решил и развернулся. Принялся лечиться, собирать травы, глазеть в кристалл.

Но…

В один из дней, неторопливо шагая в сторону вечернего солнца и лежащего ещё очень и очень далеко города Ян, вдруг понял, что идти мне некомфортно, неуютно и мысли о вечернем отдыхе и игре на цине почему-то не так уж и радуют.

Второе, что я понял, когда невольно сбавил ход, так это то, что неуютно мне из-за неприятного, скребущего ощущения между лопаток.

Кто-то очень-очень сильно хотел сделать мне неприятно.

Не убить, пока во всяком случае, но переломать мне половину костей — это точно. Если я, конечно, не ошибаюсь.

Всё же новое для меня чувство. Обычно я либо обхожусь без подсказки Прозрения, либо, ощущая холодное покалывание между лопаток, твёрдо понимаю — сейчас мне постараются снести голову с плеч.

Ясно одно — что-то здесь нечисто.

Я замер, настороженно озираясь и пытаясь понять, что не так и что можно сделать.

Не успел ничего решить, как впереди сверкнуло, а затем оттуда в мою сторону помчалась голубая волна.

Это было очень, очень похоже на проявление одного из бедствий Поля Битвы, поэтому я тут же рванул прочь, щедро вливая силу в Рывок и набирая скорость.

Не успел. Второй Рывок ещё не истёк, ещё продавливал меня сквозь тугой воздух, когда голубая волна настигла меня, прошла сквозь меня и унеслась дальше. Я мотнул головой, проверяя искажения силы Неба вокруг, ничего не нашёл и ушёл в третий Рывок, но ушедшая вперёд волна вдруг замерла, а затем поползла вверх и ко мне.

Три вдоха, и сомкнулась наверху куполом.

Я не стал больше вливать силу в Рывок, вместо этого огляделся.

Да. Меня накрыло куполом. Огромным, в несколько тысяч шагов шириной, но я вижу его весь.

Через миг неприятное ощущение между лопаток ужалило ледяной сталью.

Привычно и знакомо.

Я крутнулся на месте, раскидывая ногами песок.

Вот они. Фигуры людей, что появились из пустоты там, где миг назад никого не было.

Я снова ощутил, как узнавание накрывает меня. Нет, не Ключ, что идёт вперёд, расчищая дорогу тем, кто потом ударит в спину. Тогда, в Морозной Гряде и Миражном всё было не так. Тогда никто не мешал дуракам рисковать головой в городе Древних, спокойно дожидаясь за его стенами, когда дураки вынесут всё в их руки.

Меня накрыла злость и ненависть. Почему всё одинаково? Почему Пояса меняются, а люди нет?

Почему некоторые идущие не хотят работать, не хотят рисковать в ловушках Древних, а думают, что им проще будет дождаться тех, кто из них выбрался и отобрать добычу у них?

Жаль, конечно, что Сёстры устроили свою ловушку здесь. Сделай они её чуть раньше, там, где в лабиринте поместья ещё была зона запрета техник, а не только полёта, мне было бы легче и, не скрою, привычней. Эти недели не прошли даром, даже сейчас, убегая от опасности голубой волны, я чуть промедлил с Рывком, не сразу заставив себя применить технику. Привык, что это опасно, что делать так можно только в самом-самом крайнем случае, как с големом-зверем.

С другой стороны, это всё равно ничего не значит, на мой главный талант искажения силы Неба не влияют. Да, у меня ещё не пятая звезда, открывать узлы всё сложней, но… Сильные идущие редко опускаются до подобных ловушек, а значит, идущие ко мне поплатятся за своё грязное дело.

Надо же, Нулар долго пытался устроить битву между мной и Кулаками, а в итоге я, видимо, ослаблю Сестёр.

Фигурки всё ближе и их там отвратительно много. Похоже, сегодня Сёстры недосчитаются приличной части своих сил.

В этот раз спускать желание убить меня я не собирался. Зря вы поджидаете ватажников с добычей, зря. Это я, как ватажник вам сейчас докажу.

Спустя два десятка вдохов предвкушающая улыбка застыла у меня на губах.

Люди подошли ближе, и зрение Предводителя позволило различить их лица.

Какие к дарсу Сёстры?

Почти все оказались мужчинами. Но не это важно, в союзе Сестёр много и мужчин. Хуже то, что я узнаю тех, кто поймал меня в ловушку.

Некоторых из них, но мне и этого достаточно.

Дамзор, вербовщик Кулаков, Алрос-теневик, Лая, двое её напарнкиов Мирак и Агиш, Пиатрий и… Седой.

Какого, спрашивается, дарса происходит?

Удивлённо хлопал я глазами недолго.

Опомнившись, выхватил амулет невидимости, накинул на шею и тут же толкнул в него силу, активируя, метнулся в сторону раз, другой, замер, теперь сжимая в руке Флаг Сотни Убийств.

Как и думал, амулет на него действовал, как действовал в таком случае и на оружие.

Я вбил Флаг в песок, беззвучно потребовал:

— Исчезни и жди.

Снова толкнул силу в Рывок, короткий, уходя от ставшего призрачным Флага всего на два десятка шагов и оставляя его за спиной, а затем ещё раз толкнул силу в амулет, отменяя его действие.

Скрыться от Предводителей и Властелина под куполом ловушки с такой жалкой поделкой из Второго пояса? Смешно.

Продолжая пялиться на идущих ко мне, накинул на шею новый амулет, на этот раз защитный. Мой старый и верный амулет Фимрама.

Через десять вдохов с облегчением выдохнул очередное ругательство.

Какого дарса здесь происходит?

Расстояние стало ещё меньше и мне стали лучше видны детали. Лая, Мирак, Агиш, Пиатрий и Седой шли… закованные.

Такие оковы, правда, другого цвета я уже видел. Здоровые наручники, что делают идущих беспомощными.

Но… Ладно все остальные, но убедить меня в том, что Алрос и Дамзор, эти два слабака, сумели заковать Седого? Властелина? Да вы шутите? Или… Не шутите?

Я, холодея, снова повёл взглядом справа налево, вглядываясь в лица, одежду и походку тех, кто шёл ко мне.

Кто из вас Властелин?

Я, конечно, тот ещё умелец определять Возвышение по внешним приметам, но упорно не видел перед собой ни одного Властелина. Нет в тех, кто идёт ко мне, ни следа той уверенности в движениях, что даёт осознаваемая сила.

Когда между мной и любителями лёгкой добычи оставалось всего шагов тридцать, я, опираясь уже на свой талант ощущать силу, мог с уверенностью утверждать, что ни одного Властелина передо мной нет.

Среди этих идущих отыскались сильные, смертельно опасные противники, но непроглядной тьмы, скрывающей под собой неизведанную глубину силы, не было ни в одном. Даже в самом Седом.

Всё теперь выглядело не так безнадёжно, как несколько мгновений назад. Опасно, о чём не давала забыть призрачная сталь между лопаток, но вовсе не безнадёжно, как я против Седого. Даже если кто-то из Кулаков или теневиков скрывает свою силу, это уже не так опасно. Это над Седым нет печатей, а над всеми остальными печати есть.

Знать бы ещё заранее, у кого мне нужно ломать амулеты и печати. Боюсь, потом, потом, во время схватки, это может оказаться слишком сложно. Возможно, в первую очередь нужно заняться теми, у кого самые хорошие амулеты?

Я торопливо потянулся к крайнему, пытаясь ощутить, сколько точек изменения силы души нужно использовать, чтобы продавить обманом его амулет, и удивлённо вскинул брови. Вообще, амулета нет?

Ладно, следующий.

Я торопливо касался защиты каждого по порядку, пытаясь одновременно понять, повторится ли всё точь-в-точь как вышло в Миражном?

Вот эти пришли за мной, но они просто не могли найти меня без помощи. Я сам не знал, что зайду на территории Кулаков через один проход, а выйду на территории Сестёр через другой. А эти вот знали. Даже заложников притащили.

Указать же им нужное место мог только один человек. Нулар. Даже Хурт не знал, что лабиринт изменится и направит меня к новому выходу. Хурт под Пеленой Доверия и Верностью ничего не смог бы скрыть от меня, а вот Нулар, который так не любил иметь со мной дело лицо к лицу — это явно знал.

Так что главный вопрос в том, повторится ли история Миражного? Ждёт ли меня под ещё одной формацией сокрытия отряд семьи Ян с Нуларом во главе?

Если ждёт, то мне сейчас нельзя показывать все свои силы и таланты. Напротив, нужно победить с как можно большим трудом, показав им, что у меня нет ни сил, ни возможности сражаться дальше. Тогда, возможно, у меня появится шанс справиться и со вторым отрядом.

Жаль, очень жаль, что такие формации умеют скрывать от меня даже печати Указов.

Расстояние всё сокращалось, остались какие-то двадцать шагов. Но никто не пытался напасть на меня. Зато раздались одновременно несколько голосов:

— Беги, чего встал? Вернись в невидимость! Гархов ублюдок, всё из-за тебя! Убей парочку ублюдков за меня!

Кричали Лая, Пиатрий, Агиш и Мирак.

Продолжая заниматься проверкой амулетов, не находя пока даже пятиточечных, я толкнул мысль к Седому:

— Что за представление ты здесь устроил?

Седой поднял руки, звякнул цепочкой между наручников и громко сообщил:

— Вообще-то, малец, в этих штуках я тебе ответить не смогу, — покосившись по сторонам, добавил. — Да никто из нас пятерых не сможет.

Я вслух процедил:

— Ты не ответил.

— Ответил на что? Ты про представление? Я в нём не более чем актёр, малец, причём актёр невольный.

Актёр? Слово мне было знакомо, как понятен и смысл.

Я тут же потребовал:

— Так закончи это представление.

— Как? — Седой снова поднял руки, позвенел короткой цепью. — Хорошие штуки. Будь я здоров, может и попробовал бы сломать, а сейчас вся надежда на тебя, малец, ты уж не подведи.

— Не подведи? — Лая выругалась, снова рявкнула. — Да беги ты, придурок, не стой столбом! Энергия в Призрачном Барьере не бесконечная, тяни время.

— Довольно кричать глупости, — оборвал её Дамзор. — Это моё терпение не бесконечное. И не вздумай слушать глупые советы, бежать и прятаться как крыса, Орзуф, иначе всем им станет очень больно.

Между нами сейчас было десять шагов. И если сам Дамзор остановился, то все остальные остановились чуть позже, сделав каждый по несколько дополнительных шагов, а кое-кто и зайдя мне за спину. Теперь я оказался в широком кольце, но нападать на меня никто не спешил.

Я усмехнулся:

— Так, значит, вы притащили сюда всех тех, кого я знаю в городе?

— Всех тех, — поправил меня Алрос, неприятно ухмыльнувшись, — кто тебе помогал и кто тебе дорог.

— Так, — я нахмурился, ещё раз оглядел пятёрку Седого и прочих, напоказ удивился. — А где он?

— Он?

— Ну да. Слуга где?

— У тебя есть слуга?

Алрос и Дамзор переглянулись.

— Да нет же, — я широко и довольно улыбнулся. — Где тот слуга, что кормит меня вкусностями в Логове Вепря? Я же сильней всех обязан ему в городе, он мне больше всех в нём дорог.

— Шутишь? — помрачнел Алрос. — Ну, шути. Я не ломаю тебе кости лишь потому…

— Лишь потому, — перебил его Дамзор, — что у тебя есть шанс решить всё мирно и спокойно уйти.

Мне оставалось проверить уже меньше половины амулетов, поэтому я тоже с удовольствием болтал, выигрывая время.

— Хороший шанс, не хотелось бы упустить его. Может подскажешь, что это за шанс?

— Добыча. Твоя добыча. Ты только что спрятал её в невидимости. Ловко, отдаю должное, голова у тебя соображает. Я не хочу терять время на поиски. Отдай кристаллы, забирай этих недоумков и вали. Желательно далеко отсюда.

— А откуда ты знаешь про кристаллы?

Ответил мне Алрос:

— Семьёй Ян недовольны многие из самих Ян. Нашёлся добрый человек, что шепнул, тебе какая разница? Только не говори, что ступил и подписал контракт с верностью этой семейке?

— Да нет, верности там не было, но вот обещание принести им добычу было.

— Так мы передадим, — снова ухмыльнулся Алрос. — Правда, обещаю тебе, что передам всю добычу Ян.

Неплохо. Я оценил, как ловко он предложил мне лазейку. Ведь его глава, глава теневиков, он же тоже Ян. Это вполне могло бы помочь обмануть контракт. Если бы это мне было нужно.

Но мне сейчас требовалось другое. Время. Я отыскал двух с лучшими амулетами. Их амулеты были даже сильней, чем у Хурта и Нулара и сильнее, чем у Алроса и Дамзора.

Подозрительно. И теперь мне нужно время, чтобы обмануть их амулеты.

Пожал плечами и признался:

— Неплохое предложение.

Выждал мгновение. От моих слов Алрос расплылся в довольной улыбке, а вот улыбку Дамзора я бы назвал другой. Предвкушающей? Разобравшись, я тут же попробовал стереть эти улыбки с их рож.

— Но как быть с платой?

— Платой?

— Да, платой. Ян кое-что пообещали мне в награду, и ты, Алрос, как представитель Ян, должен принять на себя выплату награды.

Алрос восхищённо выругался:

— Вот же гархов выкормыш, да, наглости тебе не занимать. Зря ты не принял моё предложение в день нашего знакомства. Чую, мы бы сработались.

— Так, может, приму сейчас? Достойно заплати да пригласи к себе.

— Теперь поздно, Орзуф, теперь поздно.

Я, наконец, сумел сломить сопротивление первого амулета, подобрал комбинацию силы души, проник под его защиту, дотянувшись до печатей. Помедлил мгновение, выбирая тот, над которым буду работать. Его Возвышение не меньше моего, он один из двух самых опасных здесь противников.

Раньше я бы выбрал ту печать, что послабее, сейчас же напротив, сжал в хватке ту, что была ярче остальных. Очень, очень сложный момент с этим сражением, мне совершенно не нужно, чтобы начали конфликтовать два приказа. Понимая, что молчание затянулось, попробовал разговорить теневика:

— Я подозреваю, что старым Ян недолго осталось управлять городом?

— Старые Ян? — Алрос хмыкнул. — Ты всё такой же любитель плести словесные кружева?

— Могу спросить и прямо. Кому станет принадлежать власть в городе? Ян или Кулакам?

— Город? — Алрос переглянулся с Дамзором. — Да пусть им подавятся. Мы хотим перебраться в Четвёртый пояс. Добычу. Сдавай её или я сейчас вскрою девке горло.

Если он думал меня испугать, то явно просчитался.

Над песками Поля Битвы покатился мой смех:

— Аха-ха-ха!

— Ты что, гархов выкормыш, не веришь мне?

Алрос побелел от злости, шагнул к Лае, хватая её за плечо, а я поспешно вскинул руки:

— Стой-стой-стой. Верю, конечно же, верю! Сейчас отдам.

С трудом задавил смех. Дело, разумеется, было не в признании Алроса. Дело было в том, что я сломал Указ над первым из опасных помощников Алроса. Символы Древних над его головой развернулись во вполне читаемые строки. И вот они поведали мне, что бедолага Алрос может мечтать о чём угодно, но на самом деле всё совсем не так.

Тот, кто притворялся его или Кулаков человеком — был верен семье Ян. Какие добрые знакомые среди Ян у Алроса. Добрые и мудрые.

Смех я задавил, но вот ухмылку стереть с губ оказалось выше моих сил.

С ухмылкой я и добавил цвет Указу и толкнул мысль к уже своему слуге:

— Замри. Молчи. Ты теперь верен только мне, Орзуфу.

Мужик и впрямь замер, бледнея и широко раскрывая глаза.

Да, приятель, даже думать о нарушении приказа больно, когда ты под трёхцветной печатью Указа.

Алрос напомнил о себе:

— Добычу! Живо! Я устал ждать и болтать.

Что да, то да. Вывернув руку Лае, он приставил ей к горлу меч.

Я покачал головой, берясь за следующий и последний амулет:

— Не торопись. Это ведь угроза из тех, что можно выполнить лишь раз. Ты вот сейчас убьёшь её, да?

Мирак, который стоял в трёх шагах от Лаи, совершенно беспомощный, зарычав, перевёл полный ненависти взгляд с Алроса на меня. Ну, я так и думал. Не дурак, сумел сложить простые подслушанные вещи. Я даже не глянул на него, продолжил уговаривать Алроса и тянуть время.

— И что дальше? Она ведь мне дорога, да? Я двинусь от горя, побегу прочь и спрячусь.

Алрос усмехнулся:

— А я думал, бросишься сражаться.

— Кто, я? — я вскинул брови. — Спроси у Дамзора, я прям так уж биться кидаюсь?

Дамзор не стал дожидаться вопроса.

— Он трус, который сбегает даже от разговора по душам.

Моя улыбка стала лишь шире:

— Так вот что это было! Двадцать человек встретили меня за городом, чтобы поговорить по душам?

Дамзор покраснел, собрался мне ответить, но его оборвал Алрос:

— Довольно. Добычу! Живо!

Я же едва удержался от смеха. Второй сильнейший боец в отряде тоже оказался верен Ян.

— Хорошо-хорошо. Придержи руку.

Я покачал головой, повернулся спиной к Алросу, шагнул прочь, вроде как, по своим следам. Спрятал, значит, спрятал. Буду искать.

Толкнул мысль сразу к двоим:

— Отомри. Молчите оба. Не смейте выдавать, что с вами что-то не так. Вы теперь мои верные слуги и будете наказаны даже за мысль о неподчинении. Ведите себя так, как вели до этого.

Если с первым всё прошло, как и должно, то второй, ошарашенный происходящим, дёрнулся, тут же зашипел от боли и едва не свалился.

Его сосед, обычный теневик, насколько я понимаю, тут же толкнул к нему мысль:

— Чего с тобой?

Но мой новый слуга только отмахнулся и шагнул вместе со всеми, удерживая вокруг меня круг ловушки.

Я же сосредоточился только на первом слуге:

— Какой у вас приказ?

— Схватить отряд Лаи, помочь Алросу отобрать у те… у вас добычу с Поля Битвы, затем убить всех, доставить Аранви и добычу в город господину Нулару.

Я скривился, пользуясь тем, что гляжу в песок себе под ноги и моего лица никто не видит. И почему я не удивлён, Нулар?

— Седой тоже служит семье Ян?

— Седой? Аранви? — он даже покосился на него. — Нет, — Указ над его головой на миг налился яркостью. — Не знаю. И его, и Пиатрия доставили другие слуги семьи.

— Кто-то ещё должен помочь вам?

В наш разговор ворвался другой голос:

— Хватит болтать! Я же чую, что ты сейчас выдаёшь всё, что знаешь.

— Как будто сейчас правда что-то изменит.

— Если этот ублюдок сломал Указ, то просто будь верен семье! Молчи о том, о чём он не спрашивает прямо. Семья Ян, она нас вырастила и заботилась о нас!

— Чтобы быть верным семье, нужно для начала уцелеть… Ты забыл, что мастер Указов может убить словом?

Всё же моя способность подслушивать чужие беседы мыслеречи — просто чудовищное подспорье в таких делах. Жаль, что вся эта болтовня никак не может ответить на мои вопросы. Я подстегнул своего слугу:

— Хватит молчать. Я задал вопрос. Отвечай.

Тот торопливо буркнул:

— Нет. Нас двоих достаточно.

— Какое ваше Возвышение?

— Шестая звезда.

Алрос тоже устал молчать и просто ходить за мной:

— И долго ты будешь копаться в песке? Я ведь могу наказать кого-то из остальных.

Я фыркнул:

— Отлично! Ну-ка, проткни Седому руку или ногу.

— Малец! — от возмущения тот едва ли не подпрыгнул. — Отыщи в себе хоть кроху уважения к старшим! Кто только был твоим учителем?! А ну, назови его!

Алрос шутки не оценил, процедил с угрозой:

— Смеёшься? Ну, смейся.

Дамзор влез в разговор:

— Аранви к тебе никакого отношения не имеет. Это подарок для Алых Пиков за гостеприимство.

Седой ожёг его взглядом:

— Тебе, сопляк, этот подарок в глотке застрянет, клянусь.

Вместо ответа Дамзор пнул Седого в живот, отшвырнув его на десяток шагов.

Удар был хорош. С земной техникой усиления. Я бы принял такой на наручи, не став полагаться на крепость тела и Покров, Седому же не позавидуешь. Может, кстати, и не притворяется. Озеро его силы прозрачно сейчас до дна. Закалка, не более. Он сейчас действительно беспомощен в этих кандалах.

Алрос смерил взглядом корчащегося на песке Седого и предложил мне:

— Хочешь, я положу рядом Пиатрия? С дыркой в животе? С ним же ты вроде приятельствовал? Трудился у него в мастерской и лекарском доме? Это как, ускорит твои поиски?

Пиатрий продолжал молчать. Больше не уговаривал меня бежать, не стал меня умолять его спасти, не просил Алроса пожалеть его. Достойно уважения. Если он здесь не по своей воле.

Я вскинул руку, жестом требуя от Алроса спокойствия:

— Погоди. Где-то здесь бросил. Честно. Просто место-то не метил, сам должен понимать. Сейчас всё будет.

Сделав ещё пару шагов в сторону от своих следов, запустил пальцы в песок, просеивая его сквозь ладони, но на самом деле занятый совсем другим.

Я вывесил чуть в стороне огромную печать Указа.

Не Смерть и даже не Сон. Верность, всего лишь Верность.

Ничего.

Ни малейшей тяжести на плечах. Нет даже ощущения касания чужой души. Там никто не прячется.

Печать Указа сместилась, неспешно описывая огромный круг вокруг меня и людей Алроса и Дамзора.

Ничего, ничего, ни…

Мгновение тяжести на плечах, я замираю, а затем лишь досадливо морщусь. Это другое. Это не человек в засаде под невидимостью. Это Зверь, который не может быть мне Верным. Дальше.

Указ описал полный круг. Ничего.

Плохо. Очень плохо. И хорошо. Если они далеко, то могли не заметить Флага, невзирая на их Возвышение.

— Орзуф…

— Ага!

Я перебил Алроса довольным возгласом. Все привыкли к кисетам Путника, у меня же теперь есть кольцо. Я просто достал кисет из него и сейчас на глазах у всех вытащил его из-под песка. Выпрямившись, швырнул его Алросу.

— Держи свою добычу, передай Ян.

На миг меня укололо болью от контракта, но я лишь стёр его с себя. Сейчас его вторая половина выгорела в городе Ян, донося до хранителя контрактов весть о том, что я либо перерос контракт, либо умер.

Первое, учитывая, что я заключал самый дорогой и надёжный контракт семьи Ян — от лица одного из Властелинов Духа семьи — невозможно. Невозможно за месяц взять семь звёзд и из слабого Предводителя стать Властелином.

Второе — учитывая, что навстречу мне отправили целую толпу — гораздо легче представить. Если Нулар следит за моим контрактом, то сейчас должен готовиться получить вест…

Я спросил у одного из своих новых слуг:

— Вы должны были доложить… У вас есть амулет связи с Нуларом?

Мгновение молчания.

— Да, есть.

Хорошо, что я приказал им обоим молчать. Сам я до тонкостей молчания не додумался, но…

— Ты или твой приятель сообщили ему о происходящем?

— Нет. Только передали, что активировали ловушку.

Злость и ненависть ужалили меня даже через мыслеречь. Но я лишь растянул губы в улыбке. Пытались, ясно. Хорошо, что трёхцветные Указы умней своего создателя и не дают слугам даже помыслить о предательстве, в чём бы оно ни выражалось. Или же слуги сами, под влиянием трёх цветов Указа, даже в мыслях не допускают мысли о предательстве?

Допускают, допускают. Я мгновение любовался, как печати на обоих моих слугах то наливаются сиянием, то приглушают его, а затем перевёл взгляд на Алроса. Недовольного Алроса, который всё вливал силу в кисет, но никак не мог сломать его привязку.

С сочувствием спросил:

— Что, не выходит?

Алрос с раздражением выдохнул:

— Что за трюк? Это что, не кисет, а болванка?

— Да нет, почему болванка? Кисет. И в нём именно то, что ты и искал. Просто я сильней тебя и я не хочу, чтобы ты сломал мою привязку. Вот у тебя и не выходит.

— Что за бред? — фыркнул Дамзор.

А вот Алрос побледнел и крикнул:

— Убейте его! Вперёд!

Я тут же толкнул от себя другую мысль:

— Вы двое, стоять.

И конечно же, они не ослушались меня, да и вряд ли могли бы напасть на того, Верность кому сияет над их головами.

Я, взметая песок, скользнул в сторону, уходя от первого удара, раскрутил над собой Пронзатель, отбивая сотни серых игл, что падали с неба.

Но схватка не мешала мне ни слышать, ни улавливать чужую мыслеречь.

— А вы что замерли? Оглохли и не слышали приказа?

— Господин…

Я едва не фыркнул. Как меня, так отказывались называть господином, хотя ощущали боль от Указов за неповиновение, а как Алроса, так продолжают называть господином. Вот что значит сила привычки.

— … они справятся и сами.

— Какое справятся?! Да они дохнут один за другим. Вы слепые?!

— Дохнут слабаки. Они всегда были лишние среди нас, господин.

— К чему мешаться под ногами?

— Да ты… Да вы… — Алрос сорвался на визжание. — Вперёд пошли, я сказал! Пшли! Это приказ!

Я толкнул мысль:

— Действуйте. Только изображайте схватку. Если сумеете, вроде как, случайно прибить кого-то из своих бывших товарищей, то так и сделайте.

Опасный приказ, потому как случайно можно прибить и не кого-то, а меня. Но, во-первых, пусть сначала попытаются это сделать, а во-вторых, пусть попробуют обмануть трёхцветный Указ. Как там говорил Шандри?

Один цвет действует на тело, два цвета действуют на разум, три цвета действуют на саму душу.

Не выглядят эти тайные слуги семьи Ян как те, кто способен противиться трёхцветным Указам. Я и насчёт себя не уверен.

Тридцать вдохов схватки и половина людей Алроса и Дамзора мертва.

Оставшиеся отхлынули.

Я сплюнул кровь из рассечённой губы. Растёр её по лицу. Их, конечно, много, но мне, после сотен гораздо более безнадёжных схваток в жетоне, не привыкать. Ничего, по сути, опасного. Не тогда, когда у меня есть техники, не тогда, когда двое сильнейших из врагов лишь делают вид, что сражаются со мной. Но мне сейчас главное — тянуть время и не показывать, как легко мне сражаться, ведь главное моё сражение впереди.

Толкнул мысль к своим слугам:

— При следующей сшибке я поймаю одного из вас в щупальца техники и ударю. Тот, кто попадётся, сделает вид, что убит или тяжело ранен. Будет лежать и ждать приказа. Потом так же со вторым. Ясно?

— Ясно. Ясно.

Снова навалился жар, и я сорвался Поступью, Поступью с ясно всем видимым земным обращением, уходя от опасности.

Мешанина техник, вихрь движений и взметающегося вокруг песка. Один из моих новых слуг отлетает прочь в брызгах крови. Выглядит страшно, а на самом деле несерьёзная рана для его Возвышения.

Но остальные поражены и испуганы. Снова отступают, переглядываются. Меня на миг колет болью. Не рана, нет. Алрос, воспользовавшись тем, что мне не до него, ломает-таки привязку кисета.

Через миг торжествующе орёт:

— Они здесь! Они здесь! Их четыре! Слышишь, Дамзор, четыре!

Тот ухмыляется, техникой переносится к скованным пленникам, про которых все уже немного позабыли, хватает Лаю за горло и рявкает мне свой очередной приказ:

— Дай себя сковать или я сломаю ей шею!

Я поджимаю губы леденея от злости. Толкаю мысль:

— Седой, пни его в спину. Со всех сил.

Тот выставляет напоказ свои кандалы.

Я зло повторяю:

— Пни, я говорю!

Дамзор передёргивает плечами и орёт:

— Ты оглох?! Живей!

Через мгновение Седой пожимает плечами, делает шаг вперёд и пинает его в спину ногой.

Дамзор даже не шевельнулся. Закалка бьёт Предводителя? Смешно. Боевая медитация даже не подумала предупредить его об этом ударе, как не предупреждает о мухе, что врежется ему в спину. В отличие от Прозрения, но он пренебрёг её предупреждением, не осознал.

Дамзора сносит с ног, отшвыривает на три шага. В песок падает уже безвольное, мёртвое тело.

Все замирают, поворачивают голову к Седому, который так и замер с поднятой ногой, таращась на мертвеца.

И только я вижу, как над телом Дамзора исчезает печать с одним-единственным символом. Смерть.

Алрос хрипло зовёт:

— Дамзор! Ты это, вставай.

Кое-кто из кулаков гораздо сообразительней.

— Он мёртв! Дамзор мёртв!

Седой отмирает, делает шаг, другой, замирает между толпой и остальными четверыми скованными пленниками. Так себе, конечно, прикрытие от тех, кто может ударить едва ли не с трёх сторон в них. Но сейчас от его скованной фигуры пятятся как бы не сильней, чем от меня.

Алрос орёт:

— Всё, что обещал Дамзор, я заплачу! Всё в силе! Вам всё равно нельзя возвращаться в город, идите под мою руку. Мне нужны будут верные люди и кто, как не я, сумеет обеспечить вам новую жизнь? Убейте Орзуфа, с этим стариком я разберусь сам!

Оставшиеся в живых переглядываются. Среди них нет ни одного Мастера. Для разговора они используют мыслеречь, но для меня это ничем не отличается от разговоров вслух, да ещё и во всё горло.

Я даже слышу итог от их старшего:

— Мы согласны.

Алрос кивает и разворачивается к Седому.

Тот делает короткий шаг назад и вопит:

— Малец! Малец, ты же не подставишь меня вот так? Стар я для таких дел!

Конечно, убить или усыпить Алроса было бы проще, но не тогда, когда ты подозреваешь здесь посторонние глаза.

Мгновение я медлю, пытаясь решить, как поступить лучше и хитрей, зато Алрос не медлит — швыряет вперёд технику, полтора десятка острых воздушных лезвий.

Я словно оказываюсь в прошлом. Снова схватка, снова кандалы, снова закованный против того, кто может использовать техники.

Что сказать, Седой зря орал про свою старость, он оказался хорош, хотя и не так хорош, как Сареф Тамим.

Хотя, тут как поглядеть, ведь Седой, сейчас, по сути, Закалка, выстоял безоружный против удара техники не Мастера, а целого Предводителя.

Всё, что летело в него и тех, кто стоял сразу за ним — он отбил своими кандалами. Беда в том, что летело широко, щедро, а вот Лая и Пиатрий оказались не так хороши. Первой рассекло многострадальную руку, на которую она приняла технику, прикрываясь, второй и вовсе получил нехорошую рану в бедро.

Некогда выбирать, что лучше, что хуже, ещё удара и Седой может не пережить.

Уходя от стали, я толкаю в сторону второго слуги команду:

— Объяви, что у тебя другой приказ, выдай, что ты из Ян, скажи, что должен защищать алхимика и Седого, сражайся с Алросом.

— Чё?

Слуга даже сбивается с ритма движений, которые плетёт вокруг меня, изображая опасное сражение. И если бы он был против меня один, то я даже поболтал бы. Но эти кулаки словно с ума сошли со смертью Дамзора, и я лишь раздражённо рявкаю.

— То! Выполняй приказ. Живо! Оттесни Алроса, защити пленников, самого Алроса не убивай, рань и измотай.

Клянусь, я даже в мыслеречи услышал, как скрипнул зубами этот бывший слуга Ян. Через миг он завопил:

— Господин Нулар сказал, что у него на этого алхимика и старика ещё есть планы. Руки прочь от людей Ян!

Удар в спину Алросу был хорош. Да и сам мой слуга был сильней Алроса звезды на две, самое малое.

Алроса буквально снесло с ног, открывая ошарашенного Седого, а дальше я уже не глядел. У меня тут своих дел по горло.

Мне нужны были пиленые кости для той схватки, что начнётся, едва люди Алроса и примкнувшие к нему проиграют.

Да, мои слуги молчали, не вопили мыслеречью, предупреждая своих старших, но это ничего не значило.

У них ведь и у самих глаза есть.

Да и кто сказал, что этих двух слуг предупредили о том, что они не одни?

Я бы не стал предупреждать.

Может быть, я слишком уж хорошего мнения о Нуларе и его плане? Всё же полсотни человек, два из которых тайные слуги семьи Ян и обладают Возвышением шестой звезды — достаточная сила, чтобы отобрать добычу у одного идущего.

А если этот идущий перед этим в одиночку прошёл малый лабиринт Поля Битвы и уничтожил сначала несколько сотен слабых големов, а затем полсотни сильных, этапа Предводителя?

Вот то-то и оно.

Поэтому я позволил себе только второе созвездие Единения, только Поступь и Панцирь с обращениями, Кровавые Плети, только Пронзатель и Звёздный Клинок.

Схватка только началась. Я, считай, только разогреваюсь.

Сейчас я боялся только одного — того, что у сильнейшего из тех, кто придёт следом, не отыщется над головой ни единой, самой захудалой, самой старой печати.

Вот это будет задница дарса.

Но даже это не станет безнадёжным. У меня ведь есть ещё Седой.

Уйти Поступью, поднять слева сплошную стену Кровавых Плетей. Но, вливай не вливай в них силу и стихию, это слишком слабая техника против Предводителей. Заслон не продержался и двух вдохов.

Выставляю навстречу чужой технике ладонь.

Панцирь. Первое стихийное созвездие. Ладонь, перед ней два круга обращения к Небу, затем шесть чешуек Панциря, надёжно защитивших меня от потока зелёных игл.

Крутнуться на одном месте, отбивая жадную и горячую сталь со спины, продолжить движение, отпуская древко Пронзателя.

Он летит вперёд стремительно, словно техника. Теневик не ожидал такого, вскидывает руки, пытаясь защититься, но тяжёлый Пронзатель раскалывает первый слой голубой защитной техники, увязает во второй.

Я одной рукой удерживаю Панцирь, вторую направляю вслед Пронзателю.

Суть Стихии.

Впервые за сегодня.

С ладони срывается видимый всем змей. Разевает пасть и несётся вперёд.

За мгновение преодолевает расстояние между мной и теневиком, скользит вдоль древка не успевшего упасть Пронзателя, разносит на куски второй слой защиты и вонзается в грудь теневика.

Того сносит с ног, отшвыривает назад уже мёртвым, брызжущим кровью изо рта телом.

Удачно.

Похоже, что змеи, созданные с помощью Сути Стихии, тоже способны на особое действие.

Что это сейчас было? Вскипание крови?

Неважно.

Короткий Рывок, и я у самой земли подхватываю Пронзатель.

Схватка замерла, теневики и кулаки пятятся от меня.

— С одного удара. С одного удара.

Я слышу чью-то быструю, испуганную мысль:

— Это Суть Стихии? Почему она так хороша? Почему я видел даже глаза у этой змеи?

Я морщусь. Нужно было придержать это умение на потом. Кто же знал?

Через мгновение гримаса застывает у меня на лице, я ощущаю покалывание между лопаток.

Вот же дарсова задница! Мы здесь действительно не одни.

Я резко оборачиваюсь к схватке в стороне. Там мой слуга сражается с Алросом. Оба они покрыты кровью, оба осторожничают, но слуга лишь притворяется, пропустив несколько неопасных ударов.

Мне сейчас плевать на них, я впиваюсь взглядом в Седого и ору во всё горло:

— Ты! Это же ты продал меня?!

Седой оборачивается на мой вопль, недоумённо вскидывает брови, а я уже срываюсь с места, одновременно с этим толкая мысль:

— Подыграй! И подставляй руки!

Я лечу вперёд, Рывок несёт меня с такой скорость, что воздух не успевает расступаться с моего пути, я буквально расталкиваю его, раскидываю в стороны вместе с песком.

Так, в фонтане песка я и врубаюсь в Седого.

Рычу:

— Дарс тебя забери, Седой! Руки! Руки я сказал! Цепь!

Пронзатель впервые за сегодня роняет с лезвия синюю пыль. До Седого, наконец, доходит, он вскакивает с песка, вскидывает над головой руки, прикрываясь от моего удара.

Пронзатель с сочным звоном рассекает цепь.

Седого, лишённого техник, силой удара отшвыривает прочь, уносит от меня спиной вперёд.

Я кричу:

— Не сбежишь, предатель! Даже не пытайся! Я убью тебя, пока ты слаб!

Недобитые опомнились, мне в спину устремилось сразу с десяток техник, но я лишь прикрылся Панцирем, а сам снова рванул к Седому, барахтающемуся в песке.

Замер в двух шагах от него, вскинув над головой Пронзатель и буквально спиной, шкурой ощущая, как истекают последние мгновения.

— Руки!

Седой всё же выставил их.

Дарсов старый увалень. Кто так помогает? Неудобно, не попасть сразу по обоим браслетам. Но Пронзатель всё равно пошёл вниз. Делать-то нечего.

Когда-то давным-давно, в подземелье Древних, что пряталось под Полем Битвы возле города Приют, я уже сбивал с союзника похожие оковы. Там мне понадобился не один, и не десять ударов. Но и я тогда был слабей, да и оковы были из совсем другого металла, из металла, которым даже Клатир, Страж и кузнец был поражён.

Здесь и цепи, и браслету хватило одного удара Звёздного Клинка, который я насытил стихией до предела, до упора, до возникновения второго, пустого круга в обращении, который словно просил — добавь, впиши в меня символы просьбы к Небу, и я стану ещё сильней.

Браслет на правой руке Седого разрубило. Зацепило и плоть, но что мне, что Седому было на это плевать.

Уверен, он не хуже меня ощущает жалящее Прозрение и набирающий силу жар вокруг.

Седой вскинул руку с разрубленным браслетом, я перехватил Пронзатель, выворачивая лезвие, целясь во второй браслет.

Сила Седого на глазах увеличивалась, озеро его силы затягивалось тёмной водой, дно исчезло за мгновение, один браслет уже был не в силах ограничить его Возвышение, но мне, вернее, нам, для спасения нужно всё, что только есть у Седого.

Боюсь, самые страшные мои опасения сбылись.

Второй браслет лопнул, сдирая кожу и мясо с запястья Седого, и тут же над нами вспыхнуло полотнище защитной техники.

Через миг по нему замолотили огненные сгустки, возникшие из ниоткуда, рухнувшие с небес.

Грохнуло.

Скованные, лишённые своих сил Пиатрий, Лая, Агиш и Мирак — рухнули на землю, не сумев удержаться, в воздух подняло мелкий песок, забивая глотку.

Седой захрипел:

— Н-не удер-ржу, не успел наполнить. Дес-сять вдохов. Беги-и, мале-ец.

Я зло ощерился. Как бы не так.

Резанул мысленный вопль:

— Старший! Он ма…

Резанул и сорвался на хрип.

Вот и ответ, насколько силён духом и предан семье Ян один из моих новых слуг. Достаточно силён и достаточно предан. Сумел сказать два слова, прежде чем трёхцветный Указ наказал его за предательство. Почти. Почти выдал мой сильнейший козырь.

Я толкнул мысль ко второму, который ещё стоял на ногах:

— Упал. Молчать. Ни мысли, ни слова. Ждать приказа.

Сколько истекло? Два, три вдоха?

Должен, должен успеть.

Одно за другим созвездия в моём теле наполнялось духовной силой и стихией, сливаясь в одну технику.

Первое, третье, пятое, седьмое…

Ни в одной из своих тренировок в кисете я ещё не создавал эту технику так быстро. И если сейчас и думал о чём-то, так это о том, что за столько дней тренировок так и не успел довести её до познания. Жаль.

Но я всё равно успел. Успел с запасом. Сначала надо мной, Седым, Лаей, Пиатрием и остальными двумя вспыхнул мой Купол Прибоя, а только через вдох лопнул щит Седого, не выдержав напора огня.

Я удерживал Купол Прибоя, ощущая, как гудят от напряжения меридианы, пропуская через себя десяток форм духовной силы, слыша, как хрустит от ударов огненных сгустков сам Купол, видя, как на нём то появляются, то исчезают трещины.

Теперь хрипел я:

— Не скажу, сколько вдохов я удержу его, но тебе стоит поторопиться, Седой.

Тот рванул с запястья первый браслет, сдирая его с кожей.

— Сейчас, сейчас, малец.

Потянул, разгибая второй браслет, и поднялся с колен.

Краем глаза я видел, как почернела глубина его силы, стала непроницаемой, смертоносной.

Беда в том, что сейчас против нас равный ему противник.

Но есть два «но».

Как всегда.

Не слышал я, чтобы Ян так уж часто выходили за стены и бродили по Полю Битвы, выискивая себе равных противников и расчищая новые лабиринты в поисках ещё одного Ключа. Не уверен даже, что это поколение Властелинов семьи Ян, вообще, сдавали налог, который требовали сами с других жителей города.

К тому же, Седому и не нужно сражаться в одиночку. Лежат, скрипят зубами два новых моих слуги, которые выполнят любой мой приказ — даже ударят в спину своему старшему. Да и я сам никуда не делся. Пусть только Седой возьмёт на себя всю тяжесть сражения, покажет мне врага, а там мы ещё поглядим, кто кого.

Через миг я правда сообразил кое-что. Ведь, мало того, что новый враг мог прийти не один, так ещё и не все теневики и кулаки были убиты.

Седой глухо, сквозь зубы сообщил:

— Всё, я ушёл его убивать.

Мог бы и не говорить. Трудно не заметить того, как Седой размазался в призрачную тень, скользнув сначала к телу Алроса, затем к пятящимся теневикам и дальше.

У Алроса с пояса исчез меч и кисет, теневики рухнули на песок, заливая его кровью, а потом в сотне шагов от нас вспыхнул огонь.

Седой, в отличие от меня, не мучался незнанием, где же наш противник.

Я потянулся туда, к нему, пытаясь восприятием Предводителя ощутить врага, дотянуться до него своим талантом.

Хрипло, заикаясь, прозвучала чья-то мысль:

— К-какой уд-дивительный день, я вс-стретил масте…

СМЕРТЬ!

Я ударил, едва сообразив, что слышу.

В другое время я бы восхитился преданностью одного из Ян, его хитрости, с какой он преодолевал мои запреты и Верность мне. Может быть, даже порассуждал бы о том, что справедливо, а что нет. Но сейчас, когда спину жалила жажда убийства, когда я не дотягивался до врага, даже не видел его, до сих пор скрытого под формацией невидимости, сейчас было совсем другое время.

Я давал им шанс выжить, я давал им шанс стать моими слугами, наёмниками, а затем, возможно, повторив путь Кирта и Гавала, стать свободными.

Они, правда, не знали об этом шансе, они не кипели обидами долговых слуг к Ян, они не жаждали предать Ян. И что?

Я пожертвовал планом заставить их участвовать в схватке, я не стал разбираться кто из них двоих сумел преодолеть три цвета Указа, Верность в нём и мой приказ молчать даже мыслью. Я приказал умереть им обоим.

Теневики и кулаки, которым посчастливилось оказаться в стороне от места прорыва Седого, попятились, а затем и вовсе бросились бежать.

Над песками тут же раскатился рокот:

— Стоять! Убейте Орзуфа!

Не Указ. Я скривил губы. Совсем не Указ.

Те, как бежали, словно джейры, которые увидели мада, так и бежали.

Но Ян тоже не обладал терпением. Я ударил Указом, наказывая, он ударил огнём.

Я, всё ещё удерживающий Барьер Прибоя, уцелел, как и те, кого я прикрывал. Теневики и кулаки… Они, слабые Предводители, не выдержала удара Властелина.

Видя факелы, в которые превратились человеческие тела, я передёрнул плечами и восславил тот день, когда решил, что сумею сделать невозможное и использовать составные техники в одиночку. Что-то меня терзают сомнения, что Панцирь Роака, пусть даже и второго стихийного созвездия, сумел бы выдержать удар подобной мощи.

Отвёл взгляд, нашарил фигуру Седого, который раз за разом отправлял огромного размера ледяные копья куда-то в пустоту. Значит, его стихия лёд, как у Виликор.

Отмёл лишние мысли в сторону, рявкнул:

— Да уничтожь ты их невидимость! Мне нужно их видеть!

Тот огрызнулся:

— Легко сказать.

Замолчал, уходя в сторону. Буквально исчезая в одном месте и появляясь в другом. Глаз даже не заметил движения, не заметил даже шлейфа движения, которое часто остаётся за идущим, который быстро двигается.

На том месте, где только что стоял Седой, вырос огромный огненный цветок, песок вокруг него плавился и пузырился.

Седой не остался в долгу, раскинул руки, высвечивая передо собой огромную, размером в три себя печать обращения, которая была плотно наполнена символами Древних.

Вдох, второй, третий, за спиной Седого соткалась ещё одна печать, только на этот раз в шесть раз больше.

Вернее, не печать, а круг. Не синего и алого цвета, как я привык, а льдисто-голубого. Без символов, зато расчерченный на части.

Ещё через вдох над головой Седого из льдистой печати вылезли огромные ледяные мечи-цзяни.

Задрожали и ринулись вперёд. Ударили в пустоту, исчезли, но на их место из ледяной печати уже появлялись новые.

Из пустоты возникли огненные сгустки, шары, размером с джейра, ударили навстречу ледяным мечам, ударили в Седого.

Но ледяные мечи легко рассекли их, а перед Седым протаял едва видимый щит, который буквально впитал пламя, не пропустив его к Седому.

Вдох, второй, третий, четвёртый.

Два Властелина Духа продолжали осыпать друг друга ударами, а затем Седой вдруг медленно поднял левую руку вверх и медленно сжал кулак.

Тут же нестерпимо полыхнуло холодным светом, заставляя на миг зажмуриться.

Когда я открыл глаза, то картинка резко изменилась.

Теперь я видел не только Седого, но и его противника.

Когда-то давным-давно, ещё в Первом поясе, меня и Волков, с которыми я ходил в Миражный, поймали на выходе из города Древних в ловушку. Тюремные пояса позади, я выполнил мечту отца с огромным запасом, я в Империи, я в Пятом поясе, да только ничего не меняется. Всё так же идущие обманывают, предают, пытаются ограбить и получить то, что им не принадлежит.

Самое смешное в том, что сейчас происходит, это то, что всё зря, всё в пустую. Я подписал контракт с Нуларом и Властелином семьи Ян. Я носил его над собой до сегодняшнего дня. Я не собирался обманывать Нулара и собирался вернуться в город и передать ему кристаллы. Ничего не изменило то, что я осознал, какую ценность заполучил в поместье. Я собирался поступить честно. Ну, почти, за вычетом налога с семьи Ян в один кристалл.

Но сам Нулар или его старшие решили по-другому. Даже не дали мне выйти из лабиринта поместья, не проследили — собираюсь я их предать или нет?

Нет сил даже ругаться. Вернее, нет желания. Это их выбор.

Но если под Миражным, сражаясь у подножия Братьев, у меня был лишь один выбор — бежать прочь, потому что я был слаб и слаба была моя спасительница, то сегодня и здесь всё по-другому.

Впрочем, и такое уже было в моей жизни — сражались передо мной два гораздо более сильных идущих, чем я, а я только и мог, что помогать в меру своих сил. Тогда мне пришлось ударить сквозь тело своего союзника, чтобы вырвать победу и всё равно проиграть. Сегодня и здесь такого не случится.

От старейшин Ордена Морозной Гряды я мог только бежать, ещё слабый и не освоивший свои таланты в должной мере.

В сражении с Тёмным я мог только помогать, лишённый возможности использовать самый опасный свой талант.

Сегодня и здесь всё по-другому.

Я, всё так же удерживая Барьер Прибоя, пристально вглядывался в стоящего напротив Седого мужчину лет сорока-пятидесяти. Было чуть дальше, чем я привык, чуть дальше, чем нужно, но эта преграда не могла меня остановить.

Я тянулся к нему восприятием Предводителя, которое обжигало огнём и кололо холодом, которое то и дело жалило болью от ругательств, которыми обменивался Ян с Седым.

Возможно, до кристалла Древних и моей безумной тренировки с подглядыванием за миром огня, я бы уже через вдох корчился от боли, лишённый возможности даже заглянуть в себя. Точь-в-точь как это случилось в Павильоне Пяти Удовольствий.

Но тренировка в мире огня была. Я уже не тот, что был раньше.

Я морщился от боли, восприятие Предводителя бултыхало и болтало, словно я забрался слишком далеко в полосу прибоя и теряю под ногами опору. Но я держался, я видел перед собой тени старых печатей над головой Ян, полустёртые следы, и я тянулся к ним, подбирая ключ к амулету.

Сначала сдался амулет, а затем и старый, давно стёртый Указ над головой Ян.

И всё закончилось.

Глава 16

Закончилось не сразу, но быстро. Гораздо быстрей, чем я ожидал.

И нет, в этот раз я не бил сразу насмерть, ведь ни мне, ни Седому не угрожала мгновенная смерть. Я действовал постепенно, проверяя границы своих сил.

Первый цвет Указа оказался для Властелина Ян неприятным сюрпризом. Он сбился, услышав мой приказ, подкреплённый болью. Сбился, но попытался не подчиниться, преодолеть боль, точь-в-точь как предок Жуков в прошлом пытался преодолеть смерть.

Мне эта заминка тоже пришлась к месту: я успел предупредить Седого, чтобы он не радовался и не бил в полную силу, а затем добавил Указу второй цвет.

Вот это уже проняло Ян до печёнок. Боль оказалась так сильна, что он замер, застыл статуей, словно обратившись в голема, позабыл о техниках, вцепившись в амулет на груди. Вдох ему понадобился на осознание того, что его амулет — не более чем дерьмо. Зарычав, он рухнул на колени от боли, но накинул на себя ещё один амулет.

И вот когда осознал, что и этот амулет не изменил ничего, совершенно ничего — он и сдался.

Сразу. За миг. Слабак.

Верность, Замри и прочее над ним перестали сиять, наказывая его болью, а всё, что он сумел сказать, было лишь:

— Молодой господин, я полностью покорен вам, простите меня за слепоту, я не разглядел вашего могущества.

Седой медленно опустил руки и сплюнул в песок:

— Ничтожество.

Но это меня не убедило и Указ над Ян стал трёхцветным. Так надёжней. Но это не далось мне даром — стоило мне зачерпнуть из силы Виостия, как Цветок Вора ещё сильнее побледнел, а затем исчез, подтвердив мои опасения, что заёмная сила конечна. Нужно сильней сосредоточиться на поиске эссенции души. Но, конечно, не прямо сейчас.

Седой принялся задавать вопросы, я же отправился заниматься ранеными. Пиатрием, Ланой и Агишем, который тоже держался за почему-то капающую кровью кисть.

Но это занятие не мешало мне слышать обоих Властелинов Духа и ухмыляться.

— Давай, называй имена тех, кто решил нажиться на мне.

— Иди в задницу, орденец мёртвого Ордена.

— Чего?

— Того. Я не твой слуга.

Седой скрипнул зубами.

— Малец.

Я не ответил, делая вид, что погружен в лечение и не слышу его мыслеречь. Седого хватило на тридцать вдохов, а затем он снова толкнул ко мне мыслеречь, на этот раз сделав её раза в два громче:

— Малец!

Я напоказ потряс головой и буркнул:

— Не ори так, Седой. Я слабый лекарь, и ты можешь повредить мне. Неужели столько лет прожил, нажил столько седины, но этого не знаешь?

— Слабый лекарь? — хмыкнул Седой. — Наверное, такой же слабый, как и боец? Или такой же слабый, как… — Седой на миг замолчал, а затем вкрадчиво закончил, — мастер Указов?

Я не ответил, лишь ухмыльнулся, пользуясь тем, что Седой находится сзади. Что он хочет услышать после того, как я лично сказал ему — придержи удар, сейчас я подчиню этого Ян? Но Седому хватило и моего молчания. Он раздражённо рявкнул:

— Хватит заливать мне тут! Я задаю вопросы твоему новому слуге, а он корчит мне рожи и отказывается отвечать. Прикажи ему. Тебе не меньше, чем мне нужно знать всю подноготную этого дела.

— Чего там узнавать? Он одним своим вмешательством всё объяснил. Ян ублюдки и захотели поживиться за наш счёт.

— И? — недовольно подтолкнул меня Седой. — Чего замолчал? Неужто ты из тех, что больны всепрощением и не собираешься наказывать этих ублюдков?

— Наказывать?

Я даже обернулся, уставившись на Седого.

Он расплылся в ухмылке и кивнул:

— Ну, разумеется. Когда я перешёл в город, то сразу предупредил этих рыхлых ублюдков, что не ищу неприятностей. Отдохну, поживу немного у них и уйду, не создав проблем. Неужто я виноват в том, что они сами задели меня? Так пусть теперь платят. Кровью и камнями. Кровью тех, кто додумался до этой гарховой хрени и камнями за мои унижения от лица всех Ян.

— Ты один Седой, — напомнил я ему. — А их там пятнадцать Властелинов.

— Четырнадцать, — поправил он меня, пренебрежительно кинув песок ногой на всё ещё стоящего на коленях Ян. — Четырнадцать рыхлых, трусливых ублюдков, что рисковали своей задницей самое большее в тренировочном поединке или турнире с соседями, такими же трусливыми и слабыми Властелинами. Других здесь, в Пятом, малец, не найти. Настоящие идущие живут в Шестом.

— Не в Третьем?

Седой скривился, словно я натолкал ему в рот песка:

— Давай не будем о столичных ублюдках, разберёмся сначала с этими, местными и мелкими. Неужто ты спустишь им с рук это дело? Это меня просто поймали и хотели передать дальше. А тебя пытались убить. Малец, что ты выделываешься тут? Не мог Галум воспитать тебя таким никчёмным.

— Не мог, потому что он и не воспитывал меня.

— Да-да, — кивнул Седой, — Я это уже слышал.

Я вздохнул.

— Четырнадцать, — снова напомнил Седому, удивляясь уже тому, что я продолжаю этот разговор.

— И что? — пожал плечами Седой. — Ты же мастер Указов, к тому же не самый слабый из них. Видал я и таких, что зарабатывали себе на кусок хлеба воровством на рынке, но ты другой. Гораздо более осторожный, умный и сильный.

— Ты сам всё сказал — я такой, что не захочет сунуть голову под меч. Мне хватит и того, что я найду в кисете вот этого, одного Ян.

— Тебя ведь пытались убить, позволь себе выплеснуть немного ярости, пусти в дело свою силу. Это ведь несложно. Подчини себе всех Ян, а не одного бесформенного слизняка, помоги мне выбить из них компенсацию.

Седой говорил так уверенно, будто для него обычное дело — прийти, отпинать полтора десятка Властелинов Духа и заставить их вывернуть карманы. И всё же, он ведь и правда гораздо старше меня, гораздо больше понимает в жизни Поясов, осознаёт пределы своих и чужих сил. Почему он так уверен?

Осторожно спросил его:

— Ты так уверенно решаешь за меня, что мне сложно, а что нет. Сам не боишься?

— Чего? Тебя, малец? — Седой вскинул брови. — Я же сказал — я хорошо знаю возможности мастеров Указов. Не пытайся убедить меня, что ты гений, каких ещё не бывало во всей Империи, гений, способный подчинить себе идущего на ранг выше тебя. Ты из тех, что воруют чужие Указы. У меня воровать нечего, малец, ты сам это знаешь.

Я с сожалением вздохнул:

— А жаль. Очень уж хочется отучить тебя от этого — малец.

— Терпи, — хохотнул Седой и тут же припечатал, — малец, — я скривился, а он продолжил. — Давай, хватит скрывать свои силы, ты делал это долгие годы после гибели Галума, хватит. Рядом с тобой снова старший из твоего Ордена…

Я перебил его:

— Я не из твоего Ордена.

Но глаза Седого лишь сверкнули усмешкой, он даже на миг не замолчал:

— …который подставит тебе плечо, давай, выплесни свой гнев на предателей. Пусть к вечеру одна часть семьи Ян решит вырезать вторую часть и те, кто решил так поступить с нами — захлебнутся кровью. Те же, кто знал, но молчал — будут рыдать кровавыми слезами, проклиная тот миг, когда решили закрыть глаза на это дело.

— Нет. Я не буду заставлять их убивать друг друга.

— Принципы. Неплохо. Галум знал, когда нужно остановиться.

Меня это упорное упоминание моего несуществующего учителя начало утомлять, как и весь разговор. Я скривился, отвернулся, собираясь заняться Пиатрием по второму кругу, Седой всё понял верно и затараторил:

— Ладно-ладно. Половину Ян я возьму на себя.

Удержаться было выше моих сил, и я злорадно заметил:

— Я только что видел тебя в деле — не сумеешь, хвастаешься впустую.

— Эй! Малец! Побольше почтения к старшему твоего Ордена! У меня застарелая рана, я был опоен дурным вином, я был зацелован ядовитой женщиной…

Я закашлялся, услышав это. Где его, вообще, поймали, вернее, во время чего?

— Кхе-кхе-кхе!

— …я был в оковах. Конечно, я не сумел показать всей своей силы, но в следующий раз всё будет по-другому, поверь.

Я постучал себя по груди, справился с кашлем и сердито буркнул:

— Обычные пустые обещания старика, которому то поясницу прострелит, то изжога мешает.

— Малец, — процедил сквозь зубы Седой. — Побольше почтения!

— Ладно, пусть всё будет так, как ты и обещаешь. Тогда вторую половину ты предлагаешь взять мне? Нет. Я слабый.

— Понял, — хохотнул Седой. — Ты слабый. Поэтому я буду беречь тебя, закрывая своей спиной.

— И что дальше? Я не буду…

Седой перебил меня:

— Заставлять их сражаться друг с другом ты не будешь, это я тоже понял. Но защищаться, как это делал сейчас, ты же можешь? Я же вижу, какой ты, малец, я же вижу, как долгие годы ты боялся предать Орден и привлечь внимание чужой фракции к себе.

Я снова едва не закашлялся. Чего?

— Но хватит. Мир идущих к Небу не любит слабых, он склоняется только перед силой. Само Небо послало меня в этот город, чтобы я встретил тебя и понял — ты один из потерянных учеников. Мы не были с Галумом друзьями, но я научу тебя тому, чему не успел научить он. Мир идущих жесток и не прощает обид. Идём, возьмём плату за наши обиды. Я буду орать, требовать, стучать ногой в их двери, буду принимать на грудь удары, а ты в это время, вот как сейчас, будешь копаться в их душонках и выжигать там свои клейма.

Я, в это время давно уже висевший в темноте тела Пиатрия, но продолжавший слышать Седого, замер. Как часто я слышал это сравнение с клеймом?

Редко. Никто в Поясах не сравнивал печати мастера Указов с клеймом. Только я сравнивал их с клеймами. Даже Кадор, весь искорёженный печатями, говорил лишь, что они впаяны в душу. Фатия же клеймением называла познание техник Предводителями, когда те отказывались от созвездий. Седой — второй, кто повторяет вслух мои мысли — Указы и контракты клеймят души, как хозяин клеймит джейров, оружие или свои вещи. Это — моё.

Первым был Шандри. Тот, кого бы я действительно мог назвать если не учителем, то своим наставником. Тот, который вызвал у меня в последнюю нашу встречу столько вопросов.

— Ну, как тебе мой план? Соглашайся.

— Заклеймлю, а дальше? — сказал я раньше, чем сообразил, что, вообще, говорю и с чем согласился.

— Да как хочешь, — отмахнулся Седой. — Хочешь, пусть орут — какие негодяи те, что провернули с нами подобное, хочешь, пусть молчат, как воды в рот набрали, я в любом случае вытрясу из них всё до нитки, чтобы в следующий раз, когда увидят одного из Ордена Небесного Меча — дрожали от страха и даже смотреть в нашу сторону боялись.

— Его, — поправил я. — В его сторону.

Мне не нужно было видеть Седого, чтобы знать, что его губы растянулись в хищной ухмылке, обнажая старые, но ещё крепкие зубы:

— Пока что в нашу, малец, пока что в нашу сторону.

— Хорошо, — сдался я.

— Ах, — непонятно вздохнул Седой. — Такой материал, такая чудесная основа. Огранить бы — цены бы не было.

Я тем временем толкнул мысль к Брауту:

— Отвечай на все вопросы Седого.

— Какого ещё Седого?

— Возле тебя много Седых? И ты, Властелин, не слышал, с кем я только что спорил о судьбе вашей семьи? — удивился я и предупредил. — Не юли.

— Д-да, господин.

— И говорите так, чтобы и я слышал вас, — предупредил я Седого, решив, что и того, что я открыл свой талант мастера Указов — слишком много.

Надеюсь, три цвета в Указе не потребуют от меня отвлекаться от лечения.

Не потребовали. Ян не замолкал, правда, и Седой сыпал вопросами без остановки.

Не так уж и много Ян участвовало в этом деле. По сути — самая младшая, не считая теневиков, ветвь семьи. Шесть человек, три из которых Властелины. Старший из них дед, тот самый, что осматривал меня из-за стены в хранилище техник. Два его сына и три внука. Но заварил всё это дело мой хороший знакомый.

Нулар.

На этом месте Седой хмыкнул:

— Как всегда, вперёд рвутся самые молодые и злые.

Подчинённый моим Указом Ян, которого звали на самом деле Браут, нерешительно поправил:

— Нулар — старший. Он старше моего сына и старший из двух сыновей…

— Неважно, — оборвал его Седой. — Дальше. Что и как?

Нулар был недоволен тем, какое место занимала их ветвь в семье. Точно так же, как был недоволен этим его отец, сам Браут и уже их отец.

Каждый из них в своё время что-то делал, чтобы изменить это.

Нулар вот помогал развиваться алхимии и лекарскому делу, пытался договориться о союзе, а ещё лучше о слиянии с теневой ветвью семьи, которые сейчас вспоминали о том, что они Ян только когда им это было выгодно.

И тут вдруг совпало сразу несколько вещей.

В городе появился один из распущенного Ордена Небесного Меча, появился я, а отец Нулара привёз от соседей очерёдную кипу скупленных по дешёвке техник, неполных техник, карт сокровищ и прочего.

Тут пришлось вмешаться в разговор и мне, потому что я совершенно не понял, что за карты сокровищ.

Оказалось, наследие былых времён. Тех самых, когда Рам Вилор ещё даже не начал создавать империю и наводить на землях Поясов порядок. Наследие тех времён, когда ещё были живы те, кто видел, как на горизонте вспыхнуло пламя, поглотившее Столичный округ, те, кто жили у стен городов Древних, выращивал на полях еду для их слуг и прочее. Те, на чьих глазах цветущие и безопасные земли превратились за один день во Внешние Поля Битвы.

Нулар как раз сидел, пытался придумать, куда заслать меня, чтобы вытащить кусок пожирней и тут на одном из листов уловил знакомые очертания гор.

Один из сумевших выбраться в тот день с Поля Битвы нарисовал от руки карту. Леса, озёра, реки, поместья Древних.

Миновало почти четыре сотни лет с тех пор. Леса исчезли, озёра давно засыпали пески, реки изменили направления, но горы, горы ещё держались.

Внешних Полей Битвы в двух Поясах десятки. Территории, что они занимают, обширны, гор и хребтов там тоже десятки, если не сотни.

Но Нулар был уверен, что карта, где на поместье Древних стояла метка «Повелитель Огня, библиотека», показывало то самое место, которое он буквально вчера выбирал для меня.

И Нулар загорелся. Загорелся так, что сумел убедить даже деда в том, что нужно начать делать ради возвеличивания что-то более серьёзное, чем приносить пользу всей семье Ян и медленно набирать вес. И начать предложил с Седого.

— Ушлепок, — процедил Седой, прерывая рассказ Браута. — А ведь он первый из Ян, что уверял меня у портала — «нам не нужны проблемы, старший. Мы сделаем вид, что вас никогда у нас не было, что мы и знать не знаем, кто вы».

Я не сдержал ухмылки, которую не видел Седой. Даже я не поверил Нулару, когда он пытался скормить мне эту же байку. Седой, пришла ли к тебе с сединой мудрость?

Верность, Истина и прочее давили на Браута, поэтому он не сдержал в себе правду:

— И он первый узнал, что ты перешёл к нам за лекарством по дешёвке и предложил продать тебя Алым Пикам.

— Хитрозадый ушлёпок, — снова повторил Седой. — Не удивлюсь, что и слух о том, что в этом городе появился алхимик с редким рецептом, распустил именно он.

Первым успехом плана стало опаивание Седого.

— Этот Павильон я, вообще, сотру с лица земли, — сквозь зубы, вслух прошипел Седой.

— Павильон Пяти Удовольствий? — уточнил я.

— Его, разумеется, какой же ещё? Если уж обещаете стоять выше всех распрей и обещаете безопасность на своей территории, то стойте на этом до конца, лживые ублюдки.

— Но они ведь в любом случае стоят на земле Ян и подчиняются им.

— И что? — снова прошипел Седой. — Репутация. Вот за что нужно держаться до конца. Да, я любитель выпить и принял лишнего, потерял бдительность и позволил себе расслабиться. Но вот, я вывернулся из этой заварухи и скоро вернусь в город. Всё. Я сотру их заведение с лица земли, а ту стерву отправлю под землю, вместе с её хозяйкой.

И снова Браут влез в разговор:

— Павильоном управляет муж с женой.

— Разберусь! — рявкнул Седой. — Дальше.

Вторым успехом стало то, что всё случилось так, как и было описано на карте сокровищ — вход в лабиринт поместья закрылся. Это было знаком того, что кто-то дошёл до центра поместья и уничтожил всю охрану на своём пути. Нулар решил, что раз правдива запись под картой, то, возможно, правдива и метка на поместье. Библиотека. Повелитель Огня. То, что нужно их ветви, где пятеро из шести отмечены огнём.

— Теневики, Кулаки?

Браут пожал плечами:

— Убить, сделать виновными в нападении на подчинённого Нулара, его ограблении и убийстве, в убийстве алхимика, этим ослабить Кулаков, а теневиков, заставить, наконец, пойти на уступки и снова влиться в семью.

— А сам алхимик? — я мельком глянул на Пиатрия, который сидел, покачивался, беззвучно шевелил губами и глядел в одну точку.

— Не знаю. О мелочах я племянника не расспрашивал. Он рассказал про свои задумки, убедил, что любой исход пойдёт нам только на пользу, — при этих словах на губах Седого появилась улыбка, — попросил ради нашей семьи подстраховать отряд. Алхимик не должен был вернуться, Кулаки... — Браут махнул рукой. — Никто, кроме тебя, орденец, не должен был выжить. У парней был приказ прикрыть тебя, потому что… Алые Пики, сам понимаешь, а остальных…

Седой хмыкнул:

— Вот тебе и благодарность Ян. Наверняка же алхимик сразу сообщил Ян, что за зелье я заказал. Или сообщил другим Ян, не вам, семье, но не вашей ветви?

— Нам. Нулар же как раз занимался алхимиками города и…

— Неважно, — отмахнулся Седой. — Дальше.

— Дальше ничего. Дальше я беру тебя и возвращаюсь в город, где уже должны обвинять теневиков и кулаков.

— Нулар?

— Да, племянник.

— Так, — Седой потёр руки. — И что мы имеем? Всё пошло не так, как вам хотелось. Теневики мертвы, это известно. Их нефриты покажут, как они мрут от руки мальца. С Кулаками этими таже история. С тем наглым увидят, как я его убил пинком. Но вот твой нефрит цел, как и нефрит… — прервав размышления мыслеречью, Седой рявкнул. — Эй, Пиатрий! У тебя оставлен в городе нефрит души? У кого?

— У жены.

— А у вас? Эй, я вас спрашиваю.

— Старший, — Лая даже поднялась на ноги, уважительно склонившись. — Наши нефриты в гильдии. Но они дешёвые. Треснут, когда мы умрём, и всё.

— Отлично, — потёр руки Седой. — Отлично. Значит, все сейчас знают, что теневики и Кулаки мертвы, а вот этот, — палец Седого упёрся в грудь Браута, — и эти четверо живы. Не нужно бояться, малышка, мне не нужна идеальная сцена и ваши жизни. Ты же…

Седой перевёл взгляд на меня, и я ухмыльнулся:

— Я мёртв. Мой контракт выгорел в городе Ян в начале сражения.

Седой мою радость не поддержал:

— Плохо. Зря спешил, малец. Как это? Они дохнут от твоей руки, но ты сам при этом уже дохлый?

— Это, если Нулар сидел, сжимая перед глазами и контракт и нефриты. Но в этом я сомневаюсь. А так… — я пожал плечами. — Кто будет считать, во сколько точно это случилось? Сотней вдохов больше, сотней вдохов меньше. Меня убил Браут. Одним ударом, случайно прихлопнув при этом двух своих человек, которыми я вздумал прикрыться.

Седой покачал головой:

— Брат Галум ощущается в каждом твоём слове, малец. Жаль, он не успел ограни…

— Конечно, не успел. Он даже не начинал. Я не имею ни малейшего отношения к нему. Могу поклясться в…

— Аха-ха-ха! — Седой принялся хлопать себя по коленям. — Отличная шутка. Ещё предложи положить руку на амулет Истины.

— Даже не собирался. Я просто сказал правду и клянусь без всякого амулета, что это правда, — видя, что Седой снова намеревается что-то сказать., я предупредил. — А если ещё раз услышу про это, то к городу Ян пойдёшь сам, Седой, понял?

Он всплеснул руками:

— Как низко пала молодёжь! Никакого воспитания! Тебе обязательно нужен учитель, причём учитель хороший, много знающий и много понимающий в жизни. Брат Галум… — заметив мой взгляд Седой вдруг ухмыльнулся. — Не сумел встретиться с тобой, придётся мне вместо него поделиться с тобой мудростью, — подняв брови Седой уточнил. — Так нормально? Это ведь другое, малец. И не забывай, тебе половина того, что мы выбьем из Ян. Техники, алхимия, артефакты, духовные камни, женщины.

— Чего? — мне показалось, что я ослышался.

Седой лишь пожал плечами:

— Женщины, малец. Это одна из лучших радостей в жизни мужчины. Ты зря избегаешь её, брат Галум… э-э-э… брат Галум не сумел попасться тебе на пути и поделиться с тобой своими глупостями, но это и к лучшему, потому что теперь рядом с тобой я, малец. Я поделюсь с тобой мудростью.

Я ухмыльнулся:

— Напомни, Седой, не эта ли мудрость привела тебя в оковы?

— Ошибки случаются, малец, так что теперь, не жить?

В чём-то он, конечно, прав. От техник, которыми меня однажды поманили, я бы не отказался. Всё это время и Лая со своими перешёптывались. То и впрямь шёпотом, то мыслеречью, переживая, что Властелины их услышат. Они тоже сумели верно понять, что произошло с Браутом, разве что не могли понять, кто мастер Указов — я или Седой. Но больше волновались за то, как им жить дальше и не стоит ли обойти город Ян и уйти на земли другой фракции. И не передумает ли Седой насчёт их жизней, чтобы не насторожить Нулара. Вот так, за разговорами, мы и двигались в сторону города Ян, уже даже покинули зону ограничения полётов.

Наконец, я увидел вблизи, как летают Властелины. Нет, я помню Каори, что проделала это однажды на моих глазах, но я с тех пор стал сильней, получил возможность видеть выплески силы и теперь совершенно другими глазами глядел на это.

Впечатляло. Я видел лишь лёгкую серость, что позади Седого, что позади своего нового слуги. Этим… Этим даже Воина не заставишь упасть на колени, если обратить эту силу в давление. Тем не менее оба не отставали от наших летающих мечей, а набегающий ветер лишь едва-едва колыхал полы их халатов.

В общем, то, что делал целый артефакт под моими ногами — нёс вперёд, удерживал в воздухе, прикрывал от ветра, они заменили небрежным жестом. Махнули рукой, шагнули вперёд, словно поднимаясь на невидимую ступеньку и всё. Летят.

С помощью чего летят? Духовной силы, стихии или…

Я не стал держать это в себе, строить догадки или откладывать вопрос на потом в надежде на библиотеку. Я просто спросил:

— Как вы летаете? Что для этого используете?

Седой глянул в мою сторону, покачал головой:

— Работа брошена на середине, ещё и это лицо. Меня буквально разрывает от несоответствия твоего лица и вопросов, малец. Глаза видят уже стареющего идущего, а уши слышат вопросы от жаждущего знаний мальчишки. Как рано ты потерял учителя, что должен был вести тебя по дороге к Небу.

— Вот ты теперь и навёрстывай за него.

— Уже не отрицаешь?

— Устал повторять одно и то же. Вы, старики, слишком упёртые к концу жизни.

Седой даже просел в воздухе на шаг, опомнился, снова поднялся, догоняя меня, и разъярённо завопил:

— Это у кого тут конец жизни, малец?!

— У того, у кого ни единого тёмного волоса не найти?

— Малец!

— Что? Раньше, когда я держал язык за зубами, был более приятным? Зато ты болтал без устали.

— Что значит болтал? Да я…

— Да ты мне даже поесть спокойно не давал, Седой.

— Фух, — Седой потёр лицо, ожёг взглядом летящего рядом и вроде как не глядящего в нашу сторону Браута. — Фух. Ладно. Это было неожиданно, малец. Я расслабился и не ожидал подвоха. Привык, что меня либо уважают, либо боятся, либо ненавидят. Но чтобы издеваться?

— Я?! Издеваться?

— Да-да, — отмахнулся Седой. — Молчи уж, не строй из себя невинность. Оставим как есть. Я Седой, чей конец жизни уже близок, ты седоватый, что тоже пару раз заступил за грань. Я, может, и старый, но не слепой же, прядь вижу.

Я моргнул раз, другой, сопоставляя вещи и осторожно спросил:

— Погоди-ка, Седой. Сколько же ты сжёг себе лет, если у меня эта прядь стала платой за два десятка?

— Много, — фыркнул Седой. — Предводители и Властелины живут много и много могут потратить в сжигании. Но тут главное успеть восполнить потраченное, а с этим сложности, сам знаешь. Мы тогда переживали не самый лучший период, считали каждый духовный камень и очень долго не могли позволить тратить их на Небесные Слёзы, тело начало сдавать, седина теперь со мной навсегда. Но два десятка лет? Я думал, ты сжёг несколько месяцев и теперь страдаешь от отдачи. Где ты, вообще, сумел достать два фиала Слёз?

— Представился удачный случай, — ушёл я от вопроса и тут же задал свой. — А что значит — страдать от отдачи?

— Именно это и значит. Сожжённые месяцы медленно, но неуклонно догоняют тебя. Да, это мелочь, но мелочь, которая то и дело ставит палки в колёса. То прядь седых волос, то медитация чуть хуже пошла, то…

Я перебил его:

— А если два года?

Седой прищурился, вперил в меня взгляд, медленно спросил:

— Ты же это не про себя? Про себя? Вот гархова отрыжка. Ты сжёг чуть больше двух десятков лет и получил два фиала? Так? Тебе меньше двадцати и ты носишь на себе груз сожжённых двух лет. Плохо, — покачал головой Седой. — Это старикам, вроде меня, уже незачем переживать о потенциале, а вот тебе нужно беречь каждую кроху, ведь впереди долгие годы познания этапа Властелина. Ладно, мы решим этот вопрос. Твой талант несомненен, я сумею убедить комтуров выкупить моему ученику всего один фиал Слёз. Тем более, мы используем лишь одну пятую и цену разделим ещё и с Келлером. Он будет счастлив.

— С каких это пор я стал твоим учеником, Седой?

— С тех самых пор, как ты стал задавать мне вопросы и получать ответы? — раньше, чем я раскрыл рот, Седой продолжил, сменив тему и вернувшись к тому, с чего всё началось. — Что отличает Предводителя от Властелина? Что считается разделителем этих двух этапов? Третье средоточие и власть над эссенцией. Можно годами плести кружево рассуждений о природе этих двух вещей в беседах с разными умниками, но я человек действия, ты тоже, поэтому я даже не буду пытаться проесть тебе плешь в твоих чуть седых волосах, малец. Самое главное я уже сказал. Средоточие, эссенция. Вот то, что позволяет Властелинами летать.

— Здорово. Очень кратко, — похвалил я Седого. — Но хотелось бы чуть больше объяснений, мой неучитель, а лишь временный попутчик и выбиватель долгов.

— Это пройдёт, — отмахнулся от моей желчи Седой. — Эссенцию порождает слияние духовной силы и стихии. Если ещё чуть углубиться, то её порождает переработанные телом идущего сила Неба и стихия. Тебе Га… к-хм, тебе учитель объяснял, что стихия идущего уникальна?

— Не учитель, но однажды мне об этом рассказывали. Я в то время как раз боролся с чужой стихией в себе…

Опомнившись, я прикусил язык, а затем на миг вскинул глаза, проверяя, нет ли надо мной чужой печати. С чего это я так жажду поделиться историей своей жизни?

Седому, вроде не было дела до моей мгновенной откровенности:

— Отлично, мой пока неученик. Тогда слушай дальше. Добившись слияния двух разных сил в себе, создав равновесие между ними и создав эссенцию, идущий добивается одновременно с этим равновесия себя и мира.

Сказав это, Седой пристально на меня уставился. Словно и правда учитель, который ожидает от нерадивого ученика ответа. Я себя и ощущал именно таким нерадивым учеником, потому как единственное, что сумел выдавить из себя после размышлений, было лишь:

— Чего?

— Равновесие, — важно повторил Седой и крутнулся вокруг себя, крутнулся во время полёта, словно пытаясь подчеркнуть свои слова.

Хотя почему словно, именно что подчёркивая. Только я всё равно как не понимал, так и не понимал.

— Это как? Если равновесие, то теперь, значит, искажения силы Неба не должны влиять на Властелина?

Седой скривился, а я и не думал останавливаться.

— Значит, и молнии не должны причинять вред, должны обходить стороной. А удары, ну пусть не Властелинов, а Предводителей, они тоже не должны причинять вреда?

— Нельзя же воспринимать всё так буквально, малец! — вспылил Седой. — Ты спросил про полёт, про него я тебе и рассказываю.

— Полёт. Ага.

— Да, полёт! — рявкнул Седой. — Тебе, как и любому Предводителю, сейчас нужен артефакт, чтобы добиться жалкого подобия равновесия с миром, что лежит под вечным Небом, мне, как Властелину, подпорки уже не нужны. А искажения силы Неба, разумеется, влияют на Властелинов и их полёт, потому что мы находимся в равновесии с обычным миром, с потоками спокойного Неба, а не с тем, что исказили формации Древних.

— Ага, — я кивнул, но тут же поддел Седого. — Но, кажется мне, что ты и поседел, Седой, в заумных разговорах и плетении кружев с разными умниками, а не только от сжигания жизни.

Седой ухмыльнулся:

— Слабо, неученик. Даже не задел.

Раньше, чем я успел открыть рот, вернее, толкнуть ответную мысль к Седому, он вдруг снова развернулся и фыркнул:

— Ну, конечно! Какой город и какая фракция обойдётся без ослеплённых жадностью и не думающих о будущем и о других идущих?

Сначала его разворот повторил Браут, затем уже и мы, неспособные развернуться на месте, заложили вираж и зависли рядом с Властелинами.

Вдали, над той частью Поля Битвы, что лежала далеко в стороне от горного хребта, поднимался сияющий шар. Алый с чёрным краем. Точно такой, какой был на моей карте.

Седой продолжил ронять полные ядовитого презрения слова:

— Вместо того чтобы приложить все силы для добычи следующего Ключа, затем ещё и ещё одного, вместо того, чтобы вернуть контроль над всем Полем Битвы и опустить все его защитные формации, каждый норовит урвать кусок лишь себе. Добудут один Ключ, тут же расторгнут все союзы с соседями, начинают рвать наследие предков, занятые лишь наживой.

Браута это, похоже, задело за живое. Я не запрещал ему говорить, и сейчас он впервые за долгое время толкнул свою мысль. Только к Седому, но когда это мне мешало?

— Каждый выбирает ношу себе по силе, орденец. Не все мы так сильны, так храбры и так фанатичны, чтобы класть силы и жизни ради восстановления этих земель. И император согласен с нами, а не с тобой. Твой Орден распущен, орденец, распущен, потому что вы положили в той битве тысячи талантливых идущих и самого сына императора. И чего добились? Ничего. Поле Битвы как стояло, так и стоит. Как шастали там сектанты, считая их уже своими землями, так и шастают. Не тебе учить, как нам жить, орденец.

— Не мне? А почему не мне? Я не буду спорить с решением императора и с его наказанием, оставим прошлое в прошлом. Поговорим о настоящем. Десятки лет в таких местах, — палец Седого ткнул в шар, который поднимался всё выше и, кажется, становился больше, — копятся големы.

Я кивнул. Алый с чёрным краем — расцветка големов. Мелких големов, которых я уничтожал на пути к поместью и которые на карте именно так и были обозначены. Алый с чёрным краем — шар големов и рядом шар искажений силы Неба — белый с алым краем — запрет полётов и запрет техник.

— Вы годами рыскаете по своему куску Поля Битвы, выискивая добычу пожирней и попроще. Да, Древние мертвы, но их наследие ещё цело и как оно всё это ощущает? Сектанты бродят по лабиринтам! Сектанты! Вот за кого принимает вас Поле Битвы. Сердце Поля Битвы скрупулёзно подсчитывает ваши силы и в меру сил готовит своих защитников. Вот в таких, гарх вас побери, — Седой снова ткнул в шар рукой, — местах. А вы, вместо того, чтобы регулярно чистить такие места, выбивая оттуда големов пока их мало, годами обходите их стороной. А затем, затем этот нарыв лопается, стоит буквально одному человеку оказаться не в том месте, лопается, выпуская настоящую орду, которая несётся уничтожать «сектантов». По уму, по уму нужно действовать!

— Что значит по уму? — по губам Браута зазмеилась усмешка. — Там земли, что отданы союзу Трёх Сестёр.

Седой скривился:

— Вот в этом и есть вся ваша гнилая суть — подставить под удар других, ослабить их этим и…

— Не тебе меня упрекать этим, орденец. Ты давай, скажи мне ещё, что вы ни разу такого не делали? Что ты такого ни разу не делал! Напомнить, кто заплатил за тебя живым? Те, на чьи земли ты обрушил такую же волну. Нарочно обрушил, орденец.

— Это было наказание за то, что они убили одного из наших.

— Да какая мне разница, орденец? Ты лично подставил под удар других, ослабил их, вместо того, чтобы договориться и сообща пробить путь к Сердцу Поля Битвы.

— Ты думаешь, они пошли бы на союз с распущенным Орденом?

— Ты думаешь, они пошли бы на союз с теми, кого хотят заменить в городе? Не нужно меня учить жизни, орденец. Не нужно. Начни с себя.

Седой дёрнул щекой, вслух рявкнул:

— Чего глазете? Разворачиваемся и летим дальше к городу.

Я хмыкнул, только начал разворачивать меч, как рядом с первым шаром вспыхнул второй. Огромный, яркий, ослепительно-белый с алым, словно истекающим кровью краем.

Лая впервые за долгое время подала голос охнув:

— Зона запрета техник. Сейчас она пойдёт вперёд и…

Седой мрачно закончил за неё, заглушив её слова:

— И накроет нас, судя по размеру. Вниз, живо вниз!

Я оказался самым медленным. Первыми вниз рухнула Лая и Властелины, следующими были Пиатрий и Агиш с Мираком. Я начал снижаться самым последним. Потому что сначала обдумал слова Седого, а только потом начал действовать.

Зоны искажения силы Неба всегда вложены друг в друга. Если сейчас до нас докатится зона запрета техник, то перед ней будет идти зона запрета полётов. Именно поэтому Седой приказал всем спуститься.

Когда этот запрет достигнет нас…

Пиатрий и я спуститься не успели.

Этот дарсов шар сиял в десятках ли от нас, а искажения силы Неба накатили уже через пять вдохов. Это с какой же скоростью изменялся мир вокруг нас? С какой скоростью смещалось его равновесие, если переделать недавние слова Седого?

Меч дёрнулся, завалился набок, перестав держать меня и защищать от ветра.

Я изогнулся в воздухе, коснулся его рукой, убирая в кольцо. Следом идёт зона запрета техник и будет очень нехорошо, если артефакт старшего Тизиора разрушится, когда сила в его накопителях сойдёт с ума, следом за мечом последовали и артефакты с шеи.

Затем я раскинул руки, выпрямляя тело и разворачиваясь лицом к земле.

Нужно торопиться, упасть с такой высоты без техник это, по сути, умереть. Придётся действовать опасно, чтобы выиграть время.

Рывок. Рывок к земле, к скудной серой земле, смешанной пополам с песком.

Двадцать шагов до земли.

Ещё раз толкнуть силу в меридианы, ещё один Рывок, только на этот раз короткий и к небу, спиной вперёд, чтобы погасить скорость падения.

Земля ударила в руки, но несильно.

Мгновение и я уже на ногах.

В двух десятках шагов грохнулся Пиатрий. Приземлился намного хуже меня, но живой, я отлично вижу его печати.

— Артефакты! — заорала Лая. — Орзуф, не стой столбом, артефакты долой с себя.

Седой ожёг меня взглядом, крутнулся, каким-то знакомым жестом махнул перед собой.

Мне понадобился вдох, чтобы понять, что его глаза глядят на что-то невидимое перед ним. Карта. Он открыл перед собой карту из жетона. Вот что я вижу перед собой.

Седой ещё чуть повернулся, ткнул рукой, указывая направление:

— Туда. Живо. Живо, я говорю!

Лая и её отряд торопливо рванули в ту сторону:

— Да-да, — на бегу выпалила Лая. — Мы слишком близко к шару Бедствия, големы догонят нас.

Следом за ними рванул Браут, затормозил, едва над его головой вспыхнули символы, перевёл на меня лицо с трясущейся челюстью:

— Гос-сподин, быстрей. Бежим, бежим! Здесь големы завалят нас числом. Наша единственная надежда спастись от этого сдвоенного Бедствия — выбраться за зону запрета техник.

В это мгновение меня шатнуло, заставило со стоном втянуть в себя восприятие Предводителя. На нас накатило новое искажение силы Неба — запрет техник. В три шага я добрался, наконец, до Пиатрия, вздёрнул его на ноги.

— Ох!

Я глянул на его многострадальную ногу, ткнул ему в ладонь фиал, сам же вцепился в другую руку.

— Орзуф…

Я уже не слушал его, я уже был внутри его тела.

Не думаю, что мои догадки окажутся неверными.

Мгновения короткого полёта через чужое тело и вот я замираю у тумана раны. Пиатрий ногу не сломал, но повредил, вплоть до трещины. Сжатое сияние лечебной техники упало на туман раны раз, другой, третий, стирая его из черноты тела.

Достаточно.

Моргнув уже в настоящем мире, я дёрнул Пиатрия:

— Бегом. Бегом!

Он выронил уже пустой фиал, заковылял за остальными, с каждым шагом опираясь на повреждённую ногу всё уверенней.

Хорошо, что Лая была ранена в руку, впрочем, будь даже иначе, я справлюсь с такой мелочью, только что проверил.

Мою уверенность тут же стёрла мысль Седого:

— Малец, быстрей, иначе мы рискуем сдохнуть в этих гарховых землях Ян.

Ладно. Я тряхнул головой. Ладно. Дохнуть я не собираюсь. Толкнул мысль ко всем сразу:

— Сколько этих дарсовых големов прибежит? Не могут же они все бежать в одну сторону?

Первой ответила, как это ни удивительно, Лая:

— Конечно, не могут.

Следом за ней торопливо буркнул Мирак:

— Мы раз попадали в Бедствие, его сигнал был в несколько раз меньше, и то их там были тысячи. Тысячи!

Меня не впечатлило то число, что он выкрикнул, зато задело другое. Я даже переспросил:

— Помнится, когда в прошлый раз мы сидели у костра, ты это слово произносил чуть менее, — на миг замялся, подбирая слово, — пафосней. А сейчас прямо-таки с придыханием — БЕДСТВИЕ!

Он обернулся через плечо, зло сузил глаза:

— С твоим Возвышением, неужели ты не видишь размера шара? Одно дело, когда заденет пять-десять отрядов идущих, другое дело, когда накроет все земли одного из союзов. Тысячи…

— Да-да, тысячи големов…

Он тоже перебил меня:

— Тысячи идущих погибнут! Чем тебе это не Бедствие?

Я прикусил язык и задумался. Хотя всё равно происходящее меня то ли злило, то ли раздражало, то ли бесило, то ли разочаровывало. Скорее, всё же последнее. В тюремных Поясах Бедствием наказывают Стражи. Здесь Бедствием идущие наказывают себя сами. Там на беззащитные земли приходят сектанты. Здесь на жадных идущих нападали стражи давно погибших Древних. Нет, скорее злит.

— Сами виноваты, — закончил мои размышления Седой. — Я же говорю — делаете всё не по уму, а потом ищете виновных.

Мирак осторожно заметил:

— Я ничего не ищу, старший.

— Ну не ты, так другие. Те, что выберутся живыми оттуда. Будут орать — да мы себе лазили по руинам, резали травы, убивали Зверей, а тут шар, а тут Бедствие и у моей подруги оторвало ноги, она умерла на моих глазах, вот, вот на мне ещё остались следы её окровавленных пальцев!

Мирак запнулся, обернулся на Седого, весь какой-то перекошенный и позеленевший.

Седой же на него даже не глянул, буркнул явно мне, но почему-то теперь вслух:

— Сигнал огромный, големов там подготовлено видимо-невидимо. Сначала они рванут во все стороны. Затем быстро отыщут ближайших врагов и насядут на них. Об этом узнают другие, те что промахнулись, подтянутся на веселье и драку с «сектантами».

Лая зло переспросила:

— Веселье, старший?

И к ней Седой не повернул головы:

— Затем уже большими отрядами начнут рыскать во все стороны, выполняя вложенную в них задачу — убить врагов! Так и будут от одной толпы к другой бежать. Гляди.

Седой даже остановился, провёл рукой черту в воздухе. От всё ещё висящих в небе шаров Бедствия к…

Я тоже остановился, как и остальные, прикинул направление. К городу Ян. Прошептал:

— Все ринутся по прямой к спасению, к краю зоны запрета техник и к стенам.

Лая кивнула:

— Им придётся немного скривить путь, чтобы вписаться в главный изгиб Поля Битвы здесь, но это всё равно будет кратчайший путь.

— Вот за ними и будут мчаться орды големов. Рвать на куски отстающих и тех, кого они начнут нарочно бросать им в пасть, чтобы замедлить.

Все молчали, Пиатрий оглядел бесстрастные лица Лаи и двух её напарников, охнул:

— Да как такое может быть?

Седой усмехнулся:

— Не ходил глубоко, Пиатрий, платя налог Ян, да всё со своими? Уж поверь тому, кто видел подобное не раз — такое происходит сплошь и рядом. Но это их беды. Мы же не будем ломиться по прямой, уж очень быстро бегают те, кто пытается спасти свою шкуру, как бы не догнали нас вместе с големами, — движением головы указал. — Мы идём туда.

Лая проследила направление, кивнула:

— Малый южный проход. Верно, старший? Втрое дальше, узко, извилисто.

— А главное, — довольно усмехнулся Седой, — если туда кто и побежит, то это будет небольшой отряд, а значит, и големов будет немного. Всё, хватит стоять, побежали, побежали!

И мы побежали. В меру сил Пиатрия. Я видел, как Седой не раз и не два косился на него, но молчал и даже мысли не проронил на этот счёт. К тому же ни зелье, ни лечение не прошли даром, Пиатрий понемногу бежал всё легче и всё быстрей. Но это не мешало ему цедить себе под нос:

— Мой кисет, моё кольцо, мои зелья. Будь со мной мои зелья, я бы уже был бы здоров. Моё кольцо.

Это вряд ли. Я что-то не припомню таких чудодейственных зелий, которые за это время срастили бы такую глубокую, до кости, рану бедра. Мяса там много, много и наращивать пришлось бы. Даже зелье и моя помощь лечебными техниками не сумели с этим справиться. Ему бы две-три тысячи вдохов покоя.

Но чего нет, того нет.

Мы не очень быстро, но неостановимо удалялись от центра Бедствия. Но так беспокоившая всех зона запрета техник всё не заканчивалась и не заканчивалась.

На бегу Агиш толкнул мысль к своим:

— Мы ведь уже за границей территории Сестёр, а полыхнуло у них едва ли не в центре, там, где большие, непроходимые руины.

— Не слепые. К чему ведёшь?

— К тому, что такого сильного Бедствия, наверное, не было за все годы существования города Ян.

Седой захохотал, оказался рядом с Браутом, толкнул его плечом:

— А что, семья Ян думала, что кусок Поля Битвы во владение это только право рыскать по руинам Древних? А платить? Платить кто будет?

Видимо, он говорил это «вслух» если так можно выразиться о мыслеречи, похоже, его услышали все, потому как Лая процедила:

— Да ему-то что. Там умрут идущие союза Трёх Сестёр. Они, может, потому и раздали земли союзам, что знали — время Бедствий близится.

Браут фыркнул:

— Ты слишком много думаешь, младшая. Нас — Ян — мало. Как бы мы успели везде?

Лая не ответила ему, чуть ускорилась, догоняя Седого, поравнявшись с ним, на бегу изобразила поклон младшего к старшему:

— Старший, я ещё раз благодарю вас за то, что прикрыли меня от удара и спасли мою жизнь. К сожалению, я не могу ответить вам услугой, тем более услугой, которая была ценна так же, как моя жизнь и жизнь моих подчинённых.

Седой кивнул:

— Оценил. Ты умеешь быть благодарной. Можешь не бояться и продолжать. Чего хочешь?

— Старший, у меня просьба к вам.

— Да, давай.

— Я прошу прощения, что не могу отплатить за спасение, но обещаю оказать услугу в будущем вам или одному из вашего Ордена.

— Уходишь, — ухмыльнулся Седой.

То ли догадался, то ли, как и я, слушал их разговоры до этого.

— Да, старший. Я хочу войти в город и сразу перейти Массивом Пути. Как бы ни закончилось ваше с Ян дело — не думаю, что нам найдётся место в городе.

— Даже если Ян исчезнут вовсе?

Браут, который был Властелином и слышал их мысленный разговор, оскалился:

— А ты посмеешь? На твоём Ордене и так немало грехов, многие вас лишь терпят, но добавь ты ещё одно преступление, тем более такое и…

— Только не нужно угрожать, — презрительно отмахнулся Седой. — Иначе сейчас скажу мальцу, чтобы он тебе язык укоротил и заставил молчать до самого города.

Браут яростно выдохнул, явно собираясь ответить ему что-то неприятное, но Седой отвернулся от него, выдохнул возмущённо:

— Да какого гарха! Да как так-то?!

Я тоже глянул в ту сторону, сначала ничего не увидел, но спустя буквально два десятка вдохов разглядел вдали крохотные точки.

Ещё спустя двадцать вдохов выругалась Лая, а Мирак потеряно протянул:

— Да откуда они взялись?

Она в ответ буркнула:

— Тоже не дураки.

Недураков к нам приближалось под сотню, никак не меньше.

Седой коротко приказал:

— Поднажмём.

Мы поднажали. Я даже видел, хватало уже опыта на Поле Битвы, куда мы бежим. Барьеры Поля Битвы, конечно, полностью прозрачны и неощутимы, пока о них не разобьёшь нос, но это всё справедливо и для всего остального. Деревья не могут расти сквозь барьеры. Ветер проходит, но песок нет. Тропы людей и Зверей тоже проходят не сквозь, а вдоль барьеров.

По десятку крохотных признаков я видел, что мы всё сильней и сильней втягиваемся в сужение барьеров. Что они так и ведут дальше узким, едва ли в двадцать шагов коридором. Видимо, тот самый Малый Южный Проход.

Я открыл карту жетона, быстро проверил, что это за Проход и стиснул зубы. И впрямь ведёт едва ли не в сторону от города Ян и тянется при этом изогнутой кишкой на половину дня бега, не меньше.

Неудачно вышло. Мы себя сами загнали в ловушку.

Мы-то поднажали, да вот Пиатрий сразу начал подводить. И дело даже не в его ноге, а в том, что Предводитель-то он Предводитель, да при этом Предводитель, который из города выходил только для того, чтобы сдать налог Ян.

Я даже не уверен, что он алхимик под стать своему Возвышению и сильно сомневаюсь, что он, будучи Закалкой, днями бегал по этим пескам, сомневаюсь, что Воином таскал на себе мешки с грузом, с утра и до вечера, не думаю, что Мастером тренировался убегать по лесам от Зверей. Вот и выходило, что, вроде как, у нас с ним одинаковое Возвышение, но мы все бежим и даже не запыхались, а он уже покрылся потом и начал отставать.

В голове словно наяву зазвучали слова злого и коротко стриженого Шамора.

Спасаясь от очередной задницы, только мои уроки спасут вас. Не знания, как называется мох, не успехи в накоплении энергии, а выносливая дыхалка и быстрые ноги, способные днями уносить вашу задницу через буреломы.

Вот уж не думал увидеть подтверждение словам Воина на этапе Предводителя. Лети Пиатрий на мече, этого бы точно не произошло, там бы всё упиралось в качество меча и размер средоточий.

Я ещё раз оглядел всех остальных. Лая и её напарники бежали без малейшего напряжения. Седой так же. А вот Ян… Он тоже меня неприятно удивил капельками пота на висках.

Да ладно? Властелин Духа без техник не сумеет догнать меня или убежать от меня?

Седой зло процедил:

— Эй, Пиатрий, а ну, поднажал. И следи за дыханием.

Тот ответил мыслеречью:

— Я простой владелец алхимической лавки. Алхимик я!

Седой всё так же зло буркнул:

— Я помню. И вижу, что основа твоей силы выстроена на песке и дерьме.

— Алхимик я… — снова простонал Пиатрий.

Те, кто ещё недавно были точками на горизонте, алхимиками, похоже, не были и уверенно догоняли нас.

Лая на бегу обернулась через плечо и сообщила:

— Здесь не только люди Сестёр. Пепельный Союз и даже отряд Ян.

Мой новый слуга, Браут тоже обернулся на миг. Уверен, он задержал и на мне взгляд.

Я оборачиваться не стал. Бесполезно пока. Я не знаю их в лицо, а на таком расстоянии не могу ни оценить силу, ни взяться за Указы.

Толкнул мысль:

— Молчать о произошедшем. Молчать обо мне, не пытайся даже намекнуть, что с тобой или мной что-то не в порядке.

На этот раз Браут точно ожёг меня взглядом. Но Прозрение молчало. Ещё бы. Осмелился бы он хоть что-то вложить в этот взгляд, пусть это даже была бы мысль или желание мне смерти. Три цвета есть три цвета, тем более на том, чьё основание создано точно не из камня Древних.

Не так уж и много времени прошло, и нас нагнали. Вот теперь я оглядел их и был удивлён.

Нет, не отрядом Ян — слабаками. А тем, что вспомнил, кто такие Пепельный Союз. Я же дважды видел их вербовщика у портала. Гравен. Тип, что любит вставлять заумные поговорки в свою речь и не ладит с Таной из Трёх Сестёр.

Той самой Таной, которую он сейчас тащит на руках.

Похоже, големы их уже догоняли — Тану буквально порвали.

Сам я так сильно в клыки каменных созданий не попадал, но это не мешает мне понять — кто нанёс ей такие грубые раны. Левой стопы нет, бедро правой лишилось здорового куска мяса, но кость цела. С руками тоже не всё в порядке. Можно даже не гадать — в зоне запрета техник попыталась справиться с големом обычным лёгким мечом.

Меня, скорее, волнует вопрос, что делали сразу два вербовщика на Поле Битвы, да ещё из разных союзов и рядом с отрядом Ян? Какое-то нечистое дело.

Тем временем один из этих самых Ян, наконец-то, рассмотрел, кто бежит рядом с Седым и восторженно завопил:

— Старший! Старший Браут! Какое счастье встретить вас здесь!

Кто-то торопливо осадил его:

— Придурок. Чего радуешься? Зона запрета техник. Браут сейчас такое же мясо, как и все мы. Ну разве что убьёт в десять раз больше големов, прежде чем сдохнет. Толку? Беги, не трать силы понапрасну.

Его ведь услышал не только я. Но сам Браут даже виду не подал, что слышал эти слова, а вот Седой оправдал мои ожидания и подначил его:

— Гляди-ка! Как раз то, о чём ты болтал — твои люди. Их надо защищать, это же не какие-то там из союзов, это ведь те, кто давал клятвы именно твоей семье. А может быть, это даже твои родственники? Слышал, сомневаются в твоей силе и защите. Чего молчишь?

Вот Лая не молчала, заорала на бегу:

— Кто и куда влез?!

Ей ответили:

— Не знаем мы!

Один из Ян тут же рявкнул, опровергая прошлый выкрик:

— Сёстры, кто же ещё!

Одна из них тоже в долгу не осталась:

— Кто бы говорил! Что вы-то делали на наших землях?

— Чистили одно из поместий, дура! Не забыла? Наших владений и на ваших землях полно. Их, вообще-то, мы и дали вам в пользование.

— Так, может, вы и причина? Может, вы и наковыряли нам Бедствие?!

— Дура, думай, что несёшь, иначе я заставлю тебя в городе ответить за каждое слово твоей клеветы. Если бы это были мы, то разве бы мы выжили? У нас вон, вообще все целые, а у вас?

— Да ты…

Спор задавила Тана, через боль, но громко и внятно заявив:

— Это не мы. Не могу поклясться, что это не Сёстры, случилось ведь на наших землях, но не мы, не наш отряд.

Я думал, что задавила, но стоило ей замолчать, как всё тот же идущий из Ян перевёл взгляд на другого:

— А ты, собрат Гравен, не хочешь объяснить, что делал со своими людьми на земля…

— Нет. Не хочу, — оборвал он его. — А если у тебя есть лишние силы болтать, то возьми на руки одну из Сестёр, не видишь, ей тяжело бежать с раной?

— Справится, — процедил тот в ответ.

Ответ его мало кому понравился. Я, оглянувшись, видел взгляды, которые на него бросили, и мне было интересно, не кольнуло ли его Прозрение.

Лая хмыкнула, уже тише, ведь не дураки уже были гораздо ближе, сказала:

— Ладно. Ясно, что ничего не ясно. Что по големам? Сколько, какой силы?

— Много. Очень много. Пески посерели, накрытые их телами. Тысячи. Тысячи.

Мирак буркнул:

— И все эти тысячи они тащат за собой. Отлично, просто отлично.

Лая же уже задала следующий вопрос:

— Возвышение?

— Не знаю. Не знаю!

— Что значит не знаю? Вы же сражались с ними, сёстры, много ли убили, много ли потеряли? Что за тварь сумела порвать старшую Тану?

Ответил ей Гравер:

— Там все ранги. Начиная от мелочи Мастеров и заканчивая сильными Предводителями. Я убил того, который рвал Тану, но не могу ручаться, что позади первой волны не найдётся никого сильней.

Мирак обернулся и выругался:

— Чтоб вас… Похоже, скоро мы это проверим.

Большая часть бегущих остановилась и тоже обернулась.

Десятки и сотни точек позади.

Кто-то простонал очевидное:

— Догоняют.

Я поджал губы. Когда я шёл к поместью, то держал в уме совет Нулара — если големов много, то отступать в узкое место и там разбираться с ними, либо и вовсе бежать так далеко, что они оставят тебя в покое и повёрнут обратно. Я и сам оценил их скорость в первый раз — убежать вполне можно, я был прилично быстрей големов.

Здесь…

Я огляделся. Не будь раненых у сестёр, не будь уже взмокшего Пиатрия, то мы тоже должны были бы сбежать. Прямо хоть повторяй за Гравером и бери Пиатрия на руки. Вместо мешка Шамора.

Но что-то мне не хочется этого делать. И вообще, что-то мне…

Я глянул в сторону своего слуги Браута и ухмыльнулся. Отправил к нему мысль:

— А ну-ка, объяви, что останешься здесь и задержишь немного големов, чтобы дать шанс младшим оторваться.

— Ч-чего?

— Ты оглох, Властелин? Или ты не хочешь выполнять моего приказа?

Указ над головой Браута мигнул, налился светом и тот тут же, захлёбываясь и чуть ли не подвывая от боли, выкрикнул:

— Бегите! Бегите, младшие, я задержу големов!

Те выпучили глаза на Браута, но дважды просить их не пришлось — Сёстры и Пепельные сорвались с места. Лишь Гравер задержался на миг, вглядываясь в Браута, но тоже бросился бежать.

Ян остались на месте. Переглядываясь и судорожно сглатывая. Наконец, один из них, то ли старший, то ли самый смелый, сказал:

— Старший Браут, мы останемся с вами и сразимся с големами.

Я буркнул:

— Прочь их.

Браут тут же рявкнул:

— Прочь я сказал! Вы будущее семьи, её опора, спасайтесь, я сказал!

Два раза их упрашивать не пришлось.

Я перевёл взгляд на Лаю с её напарниками, на Пиатрия и спросил:

— А вам особое приглашение нужно? Слышали же — старший Ян сказал вам бежать.

Эти переглядываться не стали, напротив, вылупились на меня. Хотя тот же Агиш не преминул спросить:

— Он чего, рехнулся?

Мирак прошипел:

— Не тупи. Он ему приказал. Это наш шанс. Валим.

Лая молчала, а вот Пиатрий спросил вслух:

— Что всё это значит? Вы остаётесь здесь, старшие, а мы бежим? И какой смысл? Что нам делать одним у города, старший Орзуф, старший Аранви? Ждать, когда Нулар придёт за нашими жизнями?

— Странные мысли, — пожал я плечами. — Мы немного придержим големов, а затем догоним вас. Бегите.

Пиатрий покосился на Седого, поклонился мне:

— Слушаюсь, старший.

Медленно, припадая на ногу, побежал, набирая ход.

Мирак снова осторожно потянул Лаю за рукав, она выдернула руку из его пальцев, зло прошипела:

— Ладно, ладно.

И тоже сорвалась на бег. Легко и стремительно.

Седой хохотнул:

— Ах! Пропадает женщина, даже не смотрит на тех, кто стоит рядом. А толку? Для меня она слишком молода, для тебя слишком стара. Или ты, малец, любишь как раз таких — поопытней и у неё есть шанс?

— А с каких пор стариков, вроде тебя, останавливает молодость? Вы вроде наоборот, на это дело становитесь падкими.

— Аха-ха! — коротко, но громко, не сдерживаясь, хохотнул Седой. — А ты и впрямь начал показывать зубы, малец. Таким ты мне ещё больше нравишься.

— Гос… — Браут запнулся, но справился с собой. — Господин. Неужели вы и в самом деле хотите сражаться с волной големов? Это самоубийство! Всё моё Возвышение здесь бесполезно! Бежать, нужно бежать и молить Небо, чтобы край зоны запрета был близок.

— Даже не надейся на это, — жёстко осадил его Седой. — Ты видел размер шара? Полдня ещё, не меньше, бежать до этого края.

— Господин! — взмолился Браут.

— Даже не пытайся, — ухмыльнулся Седой. — Похоже, малец испугался своей решительности и решил сбежать, отвернув от города. Так же, малец? Решил устроить свою мнимую, но геройскую смерть и дальше скрывать свой талант и бояться самого себя? И как, всю жизнь будешь бегать?

— Бежать? — переспросил Браут и тут же восторженно завопил. — Да, господин, да! Давайте бежать. Быстрей, они уже рядом!

Я повернул голову налево. И впрямь. Точки превратились в хорошо различимые силуэты големов, но горизонт не опустел, там всё было серо от новых набегающих големов.

Седой тоже повернул голову, выругался.

Браут испуганно спросил у него, всё меньше и меньше напоминая Властелина:

— Что, что такое?

— Много. Их чересчур много. Больше, чем я ожидал.

— Бежим! — заорал Браут и дёрнулся прочь.

Убежал недалеко, замер, едва я пригвоздил его к месту:

— Стоять!

Седой снова выругался и начал командовать:

— Браут вон туда, налево. Дальше, дальше, мы должны перекрыть всю ширину этого прохода. Малец, за наши спины, становимся треугольником, вершиной назад, в первую очередь они будут рвать нас. И доставай свой Флаг, сейчас не время прятать его.

— Ф-флаг? — переспросил Браут.

Седой скривился:

— Ничтожество. Ты его не заметил, что ли, даже когда он его убирал? — даже не дождавшись ответа от Браута, Седой повернулся ко мне. — Прикажи ему охранять тебя, — скривился. — Не место мастерам Указов в таких схватках, ох не место. Ладно.

— Ч-что ладно, ч-что ничтожество? — возмутился вдруг Браут. — Бежать нужно! Бежать!

— Куда бежать? — ухмыльнулся Седой. — Чтобы они на бегу откусили тебе задницу, Властелин Духа? Встреть их лицом к лицу. Позади твои младшие, для которых нужно выиграть время.

— Безумец! — выпалил Браут. — Это младшие должны нас спасать! Основа силы фракции — это Властелины! Это младшие должны выиграть нам время, чтобы мы убрались из зоны запрета, из этой гарховой ловушки! Ваши старшие сдохли, и много ли вы сумели сохранить без них?!

Седой скривился:

— Заткни его по-хорошему, малец. Он много болтает.

Я кивнул:

— Молчать, слуга. Сражаться. — швырнул ему его кисет. — Доставай доспехи, оружие, зелье.

Браут лишь всплеснул руками. Молча. И достал только меч.

Да ладно? У него что, при всех его богатствах…

Я заткнулся. Я даже толком не проверил его кисет. Может, и нет у него ничего.

Торопливо зарылся в своё кольцо, швырнул Брауту один комплект нагрудника и шлема, начал искать второй, но Седой лениво буркнул:

— Если ищешь мне, не стоит. Я привык к своему, а мой сейчас в грязных руках этого Нулара. Лучше пообещай, малец, что, закончив с големами, пойдёшь со мной к Ян выбивать долги, а не сбежишь и не забьёшься куда-нибудь.

Я поймал себя на том, что тру бровь. Дарс его знает, хочу я сбежать или не хочу. Я и сам не уверен. Слишком привык скрывать свою силу.

Седой снова подлил масла в огонь:

— Да не переживай ты. Ну мастер Указов, подумаешь. Таких, как ты, много. И в Ордене тебе самое место — такие, как ты, нам не особо нужны, тебе же должны были рассказать об этом. Больше интересен твой талант к техникам, твой ум и то, что ты устроил… — Седой замолчал и закончил. — После договорим.

Покрутил головой, словно разминая шею. Буркнул:

— Жаль, меч — полная дрянь.

Я оценил расстояние до големов. И впрямь. Времени на болтовню уже нет, големы буквально в десяти прыжках.

— Флаг! — напомнил Седой.

Но я лишь дёрнул щекой. Он же видел меня в сражении недавно. К чему мне Флаг? Я и так справлюсь.

— А-а-а! — заорал Браут, начиная махать мечом. Всё же сумел обойти запрет. Вроде и молчит и не молчит.

Големы и впрямь сбивались двумя клиньями, что ударили по Седому и Брауту. Ко мне бежала хорошо, если четверть от первой волны.

Ни одного горящего жёлтым взгляда. Серые, невзрачные глаза. Такие же шкуры, облезлые, потрескавшиеся, сползающие с тел големов.

Ничтожества.

Я вскинул Пронзатель, сметая в сторону первого врага.

Эпилог

— А-а-а! Спасите! Спасите меня, господин! Аранви, Аранви, спаси меня!

— Ничтожество, — рявкнул Седой. — Ты же совсем недавно считал недостойным назвать меня по имени, орденцем называл. Сражайся. Сражайся, слизняк! Где твоя честь Властелина? Где твоя гордость?! Просишь спасти тебя простого Предводителя?

— Спасите, спасите, господин!

Я выругался, коротко приказал:

— Призрак!

Он отлично меня понял, оторвал своему голему голову, рванул влево, затем вправо, сбивая с ног ещё нескольких, оказался рядом с Браутом, раскидал големов, что погребли того под собой, замолотил руками.

Да, я давно достал Флаг Призрака. И нет, не потому, что сражение стало таким уж тяжёлым. Просто потому, что големов было слишком уж много. Они лились неостановимым потоком и нас троих не хватало на то, чтобы перегородить всю ширину этого Южного прохода. Не помогало даже то, что большая часть големов бросалась на первых увиденных противников, часть их них всё равно просачивалась мимо нас, словно не замечая и продолжая бег за первой целью.

Так что гнев Седого я понимал и даже разделял. Вокруг нас ни одного голема с жёлтыми или любыми другими глазами, кроме серого. Я бы даже не назвал их големами этапа Предводителя, слишком они… старые, потрёпанные, неполноценные. Слабые големы, которых можно и нужно убивать десятками.

Но этот дарсов Браут…

Призрак пробил последнего голема насквозь, крутнулся на пятках, швырнув его навстречу трём другим, сбил их с ног и вдруг замер на месте, медленно став наклоняться к Брауту.

Тот лежал на песке, хрипел и бестолково и суматошно размахивал руками, словно продолжая отбиваясь от големов.

Я коротко рявкнул:

— Нет!

Призрак вздрогнул, резко выпрямился и метнулся прочь, к накатывающим големам.

Седой поражённо выдохнул:

— Гархово отродье. Он понимает тебя с полуслова и с полуслова же слушается. Какого гарха, малец? Откуда у тебя этот Флаг? Кто твой учитель?

Но мне было не до его удивления и не до его вопросов. Я перерубил одного голема в прыжке, толкнулся ногой, взметая фонтан песка и уходя вправо, подсёк ещё одного, выкрутил Пронзатель, с натугой ломая лапу, заорал, выплёскивая из себя всю ярость:

— Зелья! Лечись, лечись, тупой Ян!

Браут что-то захрипел, дрожащей рукой потянулся к кисету, мысленно завыл:

— Нет! Нет! Нет!

Седой, жаля мечом во все стороны, захохотал:

— Трусливый и никчёмный ублюдок. Толку от того, что вы считаете себя Властелинами? Да я один заставлю всю вашу семейку ползать на коленях.

— Нет!

С этим воплем Браут влил в себя зелье, выгнулся дугой, замолотил пятками по песку и вдруг затих, застыл, продолжая лишь мелко дёргаться.

Чего?

Седой фыркнул, ответив на мой незаданный вопрос:

— Не выдержал второго усиления боли. Вот она — сила семьи Ян.

Я пару раз моргнул, пытаясь уложить в голове эту мысль. Властелин Духа потерял сознание, пытаясь повторно подлечить раны зельем. Выходит, дойдя до третьего, либо сдохнет от потери крови и ран, либо от боли.

Удивление не помешало мне вывесить небольшой Указ над теми големами, что кинулись к телу Браута.

Седой одобрительно заметил:

— А ты быстр, малец. Печати прям одна за другой кидаешь. Умножение, верно? Отличный талант. Ничуть не хуже того парнишки-вора, что я встречал по молодости, и лучше, чем у многих, кто именует себя мастерами Указов некоторых фракций. Далеко пойдёшь, если не спрячешь свой талант снова.

Через пару десятков вдохов Седому стало не до шуток и не до разговоров.

Големы попёрли ещё гуще. Всё те же слабые, умирающие, рассыпающиеся на куски с одного хорошего удара. Но их было столько….

Я, конечно, не раз и не два тренировался на грани с большим числом противников, но мой утёс над лесом просто не мог вместить их столько, сколько сейчас было по-настоящему.

Сотни?

Тысячи. Тысячи големов накатывали на нас. Песок и правда посерел, скрытый их телами. Для двоих и впрямь многовато.

Седой спокойно заметил:

— Похоже, эти молокососы о чём-то умолчали, нужно было нажать на них чуть сильней и выдавить подробности. Столько големов на краю бедствия? Быть того не может. Они привели их от самого центра, кто-то из них и вызвал это Бедствие. Ладно. Признаю. Этот бесполезный слизняк в чём-то был прав. Мне не хватит сил убить их всех. Хорошо, что хотя бы ты, малец, не ранен. Давай. Беги. Я постараюсь выиграть тебе время. Ведь будущее фракции, что бы там ни шипел этот Браут, это действительно вы — молодые. Отправься в Шестой пояс, найди там…

— Да заткнись ты, — оборвал я его.

— Малец…

Я просто не стал слушать Седого. Я понял, о чём он говорит — я ранен в плечо и спину, а ему дважды прошлись когтями по ногами, пробив Покров, второй раз серьёзно раскроив икру. Прыгать он прыгает, ловко кроша големов, но бежать с такой раной? Разве что быстро хромать.

Лучше бы всё было наоборот — Браут ещё оставался на ногах, а Седой потерял сознание от третьего или четвёртого зелья. Или сколько он там бы выдержал? С Браутом дело бы решилось просто. Сон. Но что делать с Седым?

Я выругался. Вслух. Добавив свой хриплый голос к треску камня тел уничтоженных големов и свисту нашего оружия.

— Дарсова задница.

А выхода и нет. Не могу же я на самом деле бросить тут Седого? Я это заварил, мне это разгребать.

— Призрак, назад!

Тому потребовалось мгновение, чтобы выполнить приказ и вырваться из окружения големов, буквально снося их своим телом. Мне на создание огромной печати потребовалось два мига.

А затем големы на сто шагов от нас умерли. И продолжили умирать, наваливая каменный вал из своих тел.

***

Аранви ударил влево, вправо вниз, закрутился вихрем рассекающих крыльев, используя опорой целую ногу, и подавился очередным словом. Оно застряло в голове, так и не покинув её мыслеречью.

Да и сам Аранви прибил прыгнувшего на него голема, даже не заметив его, позволив телу действовать самому.

Всё его внимание сейчас было приковано к этому мальцу.

Если глаза не обманывали его, а обманывать они не могли, не так уж он ещё и стар и в своём уме, то происходящему было лишь одно объяснение.

Малец не просто мастер Указов, а боевой мастер Указов. Уникальный, предельный талант этой Первой профессии. Точно такой же, каким славился род императора Древних. Точно такой же, каким был сын Рама Вилора.

Сейчас перед Аранви, горбя плечи, словно взвалив на них тяжесть всех мёртвых големов, стоял шанс Ордена.

Шанс на то, чтобы вернуть себе доброе имя. Шанс на то, чтобы выполнить мечту нескольких поколений Ордена. Шанс на то, чтобы вышвырнуть сектантов из Империи, выкинуть их в Дикие Земли, где их сожрут с костями. Шанс на то, чтобы всё изменить, сделать всё так, как нужно, как должно.

Только нужно, чтобы никто, никто не узнал о мальце. Ни клан Кунг, ни клан Эрзум, ни клан Мадов, ни тем более вилорцы. Кто знает, что сдвинулось в голове императора после смерти Ралера? Если не выжил сын, то не захочет ли он убить того, кто попытается выполнить его предназначение?

***

— Старший!

Спрыгнувший с дерева идущий согнулся перед Лиром, вбивая кулак в ладонь, зачастил:

— Лазурную сотню теснят. Вот-вот они окажутся у озера.

Лир подался вперёд:

— Командир, ты видел командира сектантов?

— Да, старший! Он не участвует в схватке, держится чуть позади, у него трое телохранителей.

Лир кивнул, отправил мысль во все стороны:

— Готовьтесь.

Сам поднял голову к непроницаемому зелёному покрову над головой. Там, наверху и впереди кипело очередное сражение. Там сражаются лицом к лицу с старым врагом. У него же другая задача. Не такая честная, не такая прямая, но обещающая больше жетонов славы и ему, и его людям. Нужно только принести бляху командира сектантов.

Многого Лир ждал от новой жизни и получил даже больше, чем ожидал. Никаких замудрённых дел от глав Пиков, никаких сложностей с тем, чтобы говорить старшим не то, что они должны услышать, а то, что они хотят услышать.

Нет, разумеется, всё это есть, не может не быть там, где вместе собрались тысячи идущих, где сплелись интересы целого десятка кланов и семей. Лир буквально кожей ощущал, что здесь, где уже десять лет бьются за одну жалкую долину, никак не может быть без подвоха. Но пока наслаждался простотой жизни. Он всего лишь десятник и делает ровно то, что от него просят — идёт и убивает сектантов. Что может быть проще? А вопросы, вопросы можно будет задать и потом. Когда наберётся достаточно жетонов славы, когда под его рукой будет хотя бы сотня верных бойцов, когда у него самого Возвышение достигнет хотя бы пятой звезды. И тогда нужно будет ещё раз внимательно вспомнить все те слухи о том, как быстро заканчивается слава и успех смелых командиров, обламываясь о крепкие кости сектантов.

Рядом шевельнулся на мече, разминаясь, Сареф.

— Пора.

Лир кивнул, тоже шагнул на летающий меч, готовясь взмыть вверх и ударить, едва упадёт маскирующая формация.

Сидящий на верхушке дерева и глазеющий в небо, выставил кулак и принялся выкидывать пальцы.

Лир же принялся считать, отправляя мысль всем:

— Раз, два, три. Вперёд! Смерть сектантам!

Два десятка глоток заорали в ответ:

— Смерть!

***

— Брат! Брат! Нефриты наших людей треснули! Они сражались перед смертью, один умер непонятно отчего, второго накрыло Пеклом.

Нулар вскочил, стиснул зубы, выдавил из себя самый главный вопрос:

— Дядя?

— Я только что оттуда, его Нефрит цел и невредим.

Нулар бросил руку к поясу, через миг встряхнул перед собой серый свиток и оскалился:

— Эта мразь оказалась и впрямь с двойным дном, — склонил голову. — Спасибо, брат, что заставил меня подстраховаться. Ты оказался прав, что бы ни было у него в рукаве, против дяди он оказался бессилен. Но ты понял главное?

— Что, брат?

-- Если дядя вмешался, значит, Орзуф действительно нашёл кристаллы с памятью Повелителей. Начинаем. Давай, отправляй к Кулакам пять десятков стражи. Обвинить их в сговоре и нападении на нашего добытчика Орзуфа, потребовать показать Нефрит Души Дамзора и назвать того, кто его убил.

— Если они сами уже не подняли крик о нападении на их молодого таланта.

Нулар усмехнулся:

— Тем лучше для них. Быстрей с ними покончим и сделаем предложение теневикам.

Нулар смеялся, радовался, не подозревая, что день, когда он решил использовать Орзуфа в своих целях, был днём его самой большой ошибки.

Он настолько предвкушал возвращение дяди с кристаллами и будущее возвышение себя и отца, что забыл послать слугу проверить нефриты ещё четверых свидетелей. Зря. Возможно, видя что они целы, он сумел бы понять, что ему пора бежать и спасать жизнь.

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Страница книги: Разочарование. Пятый пояс

Content

Михаил Игнатов
Разочарование. Пятый пояс

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Послесловие