Полина Охалова

В провинции, у моря

Глава первая

«Славны бубны за горами, – подумала Ксения Петровна и закрыла электронную почту. Она уже собралась выключить компьютер, но передумала и снова открыла письмо, только что пришедшее по электронке. Писала ее давняя знакомая или приятельница или подруга – как поточнее назвать-то? Френдесса? Словом, письмо было от Светланы Игнатьевой, коллеги из Екатеринбурга, с которой Ксения состояла в виртуальной дружбе уже лет десять. Познакомились они на конференции в Тюмени, когда их поселили в один номер гостиницы, которая снаружи представляла собой полу осыпающееся здание позднего оттепельного ренессанса, а внутри оказалась вполне себе европейской, стильной даже, наглядным свидетельством того, что богатство России прирастает Сибирью, как Ломоносов завещал. Разговоры за полночь, поездка в Тобольск с его прекрасными храмами и жуткой тюрьмой, – все это Ксению и Светлану сблизило и подружило. Потом еще была конференция в Иваново, где они уже попросили, чтоб их поселили вместе. И на этот раз повезло: организаторы пристроили их, опоздавших к началу мероприятия, в гостевую комнату дома-музея революционера Бубнова. Деревянный особнячок благодаря бурной революционной деятельности и партийной карьере купеческого сына Андрея Бубнова, неплохо сохранился, и Светлана с Ксенией провели там пару прекрасных вечеров за околонаучной болтовней, слушаньем птичьей весенней возни в палисаднике за окном и мистических вздохов и скрипов в мемориальных комнатах музея. Эти ивановские посиделки еще больше укрепили их взаимную симпатию, и все последующие годы они то и дело аукались виртуально.

В последнем своем письме Светлана звала Ксению Петровну в Болгарию, на черноморское побережье. Пару лет назад они с мужем купили там квартиру, мечтая о пляжных радостях для детей и гипотетических внуков. Но дочь и сын не спешили обременять их внуками и не рвались любоваться скромными болгарскими красотами, а муж Светланы – врач, во время эпидемии не мог и помечтать об отпуске. Новоиспеченная квартирка в ста метрах от пляжа скучала, как девица на выданье без женихов. Светлана сделала все нужные прививки, но куковать одной под южным солнцем ей не хотелось. Вот она и забрасывала электронные сети: вдруг кто и захочет, и сможет, и решится.

«А почему собственно не поехать?» – подумала Ксения. На виллу свою на финском острове она после всех прошлогодних ужасов и смертоубийств возвращаться ни за что не хотела. Дочь Катя пыталась сейчас эту виллу вместе с островом продать, но пока безуспешно. Желания таскаться по достопримечательностям за вспотевшим экскурсоводом с флажком или зонтиком не было никакого. Не то, чтобы она не любила архитектурные красоты или не ценила труд экскурсоводов, но два ковидных года, чтение лекций онлайн собственному отражению в черных квадратах на компьютерном экране, за которыми (якобы и возможно) скрывались пытливые студенты, забрало все силы. Да не особо еще и открылись возможности потаскаться за экскурсоводом. А тут предлагали квартирку в ста метрах от пляжа в тихом городке с завлекательным названием Поморие. Лежание на горячем песке, заплывы в теплом море и неспешные прогулки с приятной и не чересчур болтливой (это она помнила!) собеседницей, – о чем еще можно мечтать? По крайней мере, можно порасспросить Светлану о деталях, – решила Ксения и принялась выстукивать ответ приятельнице.

Глава вторая

Через месяц Ксения распаковывала дорожную сумку в новой, пустоватой и потому казавшейся очень просторной болгарской квартире Игнатьевых. Недавно возведенный пятиэтажный дом был вполне симпатичен и хорошо вписывался в ряд таких же новостроек на улице с гордым названием «Европа». Здания нельзя было назвать архитектурными шедеврами, но каждый дом был со своим лицом, не дублировал соседа, а завлекал или причудливыми выступами, или затейливыми балясинами, или веселой расцветкой балконов, и потому улица казалась даже милой, несмотря на малое количество зелени и большое число припаркованных машин.

А главное – пляж действительно был в пяти минутах ходьбы, солнце приветливо светило и Черное море было чистым и песенно-синим, – в этом Ксения убедилась уже в день приезда, потому что, распихав по полкам вещи и наскоро перекусив, подруги отправились на берег. Был конец июня, высокий сезон только начался, и на необорудованном пляже, ближайшем к их дому, народу было пока не слишком много. Светлана, бросив на песок полотенце и сумку, сразу побежала купаться, а Ксения, вкрутила зонтик, повесила на него сарафан и, усевшись на пляжный стульчик, огляделась вокруг.

Прямо перед ней, ближе к морю, расположилась молодая мама с мальчиком лет пяти. Мальчик был довольно тепло, не по погоде одет и буквально завален всякого рода игрушками, на которые не обращал никакого внимания, а как-то тихо, почти неподвижно сидел и смотрел на прибой. К подстилке с игрушками неуверенно приблизилась маленькая белобрысая девочка в красном купальнике и, глядя с заискивающей улыбкой в лицо мальчику, нагнулась, взяла игрушечный экскаватор, плюхнулась на попу и тут же начала ковшом загребать песок, то и дело вопросительно оглядываясь на неподвижно сидящего хозяина игрушки.

Ксения перевела взгляд на море, поискала взглядом Светлану – а, вон она, плывет мимо пирса, а с пирса на нее кричат и потрясают кулаками расположившиеся с удочками рыбаки. Интересно, просто они там сидят, чтоб только «вечность проводить», или действительно возвращаются домой с уловом? Полюбовавшись сердитыми рыбаками и не обращавшей на них внимания и размеренно плывущей на спине Светланой, Ксения снова посмотрела на соседку с мальчиком. Молодая мать все так же спокойно читала, мальчик все так же меланхолично глядел на волны, а рядом с ним уже кипел целый ребячий муравейник: человек пять малышни копали, лепили куличики, возились с машинками и пластмассовыми зверушками. Подошла еще одна юная леди, встала, расставив крепкие толстенькие ножки и уперев руки в боки, потом взяла с одеяла машинку, мячик, отобрала у одной малышки ведро, сунула ей в руки мячик, вырвала из рук красного купальника экскаватор и побежала с добычей к своей маме. Та быстро оценила обстановку, дала дочери шлепка и отнесла все игрушки хозяйке. Мать мальчика, оторвавшись на секунду от книжки, сказала: «Спасибо». Девочка в красном купальнике кончила реветь басом, поковырялась в носу и куда-то уковыляла. Разбрелись по берегу и другие «муравьишки».

«Ну как ты тут, нравится? Чего купаться не идешь? – Светлана, веселая, запыхавшаяся, плюхнулась на полотенце рядом с Ксенией.

«Да я тут жизнь наблюдаю. Людям по четыре года, а характеры уже видны. Вон та – она показала на толстушку, яростно засыпавшую ноги матери песком, – эта точно будущая Валентина Матвиенко. А вот этот – она показала на мальчика-хозяина игрушечных богатств – просто Ассоль, но мужского пола, вперился в горизонт и ждет бригантину с алыми парусами. Но скорей всего, конечно, у него какие-то ментальные проблемы. Слушай, а почему они все по-русски говорят? Я даже и забыла, что в Болгарии.

–– А здесь очень много русских квартиры купили. Эту часть городка называют «Маленькая Россия», и пляж наш называют русским.

–– А ты кого-то тут знаешь?

–– Да в общем нет, мы ведь только три недели до пандемии здесь были, да и то почти все время бегали бумаги оформляли. Но кстати, некоторые лица на пляже выглядят знакомыми. Видишь вон того мужика? Его Вадим зовут. Он и в позапрошлом году сидел на этом самом месте каждый день. Он военный, полковник.

–-Ты знакома с ним?

–– Нет, но, когда каждый день на пляже рядом сидишь, поневоле слышишь, о чем люди говорят друг с другом или по телефону. И рыбаки на пирсе выглядят знакомо, по крайней мере тот пузатый, который на меня орал.

–-А рыба-то есть здесь?

–– Рыба есть, конечно, но ловят ли что-то эти, на удочку, бог весть. Ни разу не видела их улова. Но сидят исправно, каждый день с рассвета. Ты пойди, искупайся, вода хорошая. Не парное молоко еще, но приятная.

Ксения с удовольствием поплавала, покачалась на волнах, полежала на солнышке. Потом они сходили в магазин купили бутылку местного белого вина, которое оказалось на удивление очень и очень неплохим, и просидели весь вечер на балконе, болтая и запивая вином сладкую черешню. Засыпая, Ксения подумала: «Как хорошо, что я сюда приехала, наконец-то отдохну по-человечески, без дурацких приключений»

Глава третья.

Пошел уже десятый день пребывания в Поморие. Жизнь катилась спокойно, размеренно, даже сонно, как провинциальная электричка-подкидыш. Светлана любила понежиться в постели по утрам, а Ксения вставала рано, иногда на рассвете, и шла на берег делать зарядку. Она придумала себе микс упражнений: и махала руками по журавлиному (это был якобы цы-гун), и дышала глубоко, усевшись по-турецки (а это типа йога), и приседала с камнями в каждой руке (ну а это силовая гимнастика). Народу и в ранний утренний час на пляже было немало: собачники, выгуливавшие своих любимцев рядом с плакатами, где была изображена перечеркнутая крест-накрест собачка со словами «не са позволени кучета», родители, приводившие зевающих детей увидеть первый в их жизни рассвет, рыбаки на пирсе. Рыбаков она тоже уже узнавала в лицо, вернее сказать, со спины. Кроме сердитого дядьки в трениках и тельняшке, там был тощий лысый старик, приезжавший на велосипеде, дочерна загорелый молодой пацан в шортах, огромная, как борец сумо, женщина, которая удивительным образом умещалась на небольшом раскладном стульчике и сидела неподвижно, как каменная баба. Довольно часто появлялся и еще один парень в странной дамской соломенной шляпе.

Каждый день на утренний пляж приходила девица, которая фотографировала себя в лучах рассветного солнца. Чертила сердечки на песке, заходила в набегающую волну, игриво поднимая подол, то распускала волосы, то подвязывала их бантом, изгибалась плакучей ивушкой, и делала бесконечные селфи, что-то беспрерывно стрекоча в телефон. Иногда она недовольно поглядывала на Ксению, которая, расположившись на песке у кромки прибоя, видать, мешала ей выстроить завлекательный кадр. Насколько Ксения Петровна поняла, девица была блогершей и поставила себе целью каждое утро начинать с репортажа на рассвете: такая, наверное, у нее была фишка. Может, и ник у нее был какой-нибудь типа «рассветная нимфа» или «ранняя пташка».

После зарядки и купания в море, Ксения возвращалась к проснувшейся подруге, они со Светланой неспешно пили кофе, потом отправлялись на пляж, после обеда дремали, а вечером шли прогуляться «в город». Поморие – городишко небольшой, жителей (без туристов) тысяч 15, и расположен он на довольно узком мысу. Так что море там со всех сторон, а гулять можно по длинной набережной, огибая мыс, или по центральному бульвару с небольшой, уютной православной церковью и местным Домом культуры, знакомых глазу соц-урбанистических очертаний. Архитектурных красот в местечке практически никаких, хотя, как узнали Светлана с Ксенией в местном историческом музее, город, который раньше назывался Анхиало, – древний, с историей богатейшей и, наверное, был собой неплох, пока в конце XIX века не сгорел практически дотла. Но Ксении нравилось ходить нога за ногу по бульвару, сидеть на набережной, глядя на жаркие, пожарные закаты, орущих чаек и тощих юрких кошек, которые конкурировали с хищными птичками за брошенный кусок булки. Все время вспоминалось раннее бунинское: «Солнце из-за дач глядит в листву. В аллеях блещет море… День будет долог, светел и горяч. И будет сонно, сонно. Черепицы стеклом светиться будут. Промелькнет велосипед бесшумным махом птицы, да прогремит в немецкой фуре лед». Немецких фур на глаза не попадалось – а так все один в один.

Русская речь вокруг слышалась не реже, пожалуй, чем болгарская, но подруги ни с кем пока не познакомились, хотя на пляже соотечественники охотно и бурно общались. Каждый день у заветного камня на берегу сбивались в стайку женщины зрелого (или как теперь корректно сказать – расцветного? золотого? третьего?) возраста в узких бикини, открывающих все нажитое за долгую жизнь богатство, и широких шляпах. Они долго щебетали стоя, потом, не снимая темных очков и шляп, перемещались в море и плавали там кругами, не переставая ворковать. Ксения подплыла как-то с твердым намерением познакомиться – но послушав разговоры (цены, коммунальные платежи, добыча справок, жадные до чаевых официанты, диеты для похудения), отплыла прочь. Не то чтоб она считала себя высоколобой интеллектуалкой, но и тратить время под солнцем на такую никчемную болтовню тоже как-то не хотелось. Им со Светланой было о чем поговорить и помолчать.

Они устраивались на пляже всегда на одном месте, подальше от моря. Прямо перед ними обычно располагался поджарый пожилой «полковник» Вадим. Впрочем, кавычки со слова «полковник» можно было убрать. Дней пять назад рядом с ним расположились только что приехавшая пара – энергичная женщина Ольга с молчаливым мужем, и из разговоров (а как от них уши закроешь в пляжной тесноте-то?) стало ясно, что Вадим действительно полковник и что здесь летом собирается своя компания. Подошла пара русских, как выяснилось, давно уже живущих в Германии, прибежал с пирса рыбак в тельнике, тот, который остервенело орал на всех проплывающих мимо пирса и особенно яростно почему-то на Светлану. Все они начали энергично друг друга приветствовать, обнимать, вспоминать прошлогодние ковидные «радости», строить планы на нынешний отпуск. Сердитый мужик с пирса при ближайшем рассмотрении оказался весьма добродушным дядечкой за шестьдесят. Он был, если смотреть анфас или со спины, довольно строен и даже спортивен, но вид сбоку портил все впечатление – в живот ему как будто был вставлен туго надутый мяч, распиравший пупок. Время от времени Николай (Петрович, как его называл полковник) нежно оглаживал свой подкожный арбузик.

Компания собиралась на одном месте, прямо перед «лежбищем» Ксении и Светланы и вела долгие беседы. Петрович подробно рассказывал о том, на какую наживку клюет, на какую нет, ругал неумех-начинающих, которые в рыбалке ни в зуб ногой, а занимают место на пирсе, некуда и удочку забросить. Полковник обычно молча слушал, «немцы» нудно вещали о ценах на бензин и ЖКХ в своем Золингене. Но больше всех и громче всех говорила Ольга – женщина-менеджер, и одновременно новейшее издание Википедии и Дом Советов. О чем бы кто ни заводил разговор, Ольга перебивала говорящего и голосом, не предполагающим возражений, говорила: «А на самом деле…» Но надо признать, что она действительно много знала (особенно о ковиде и прочих болезнях) и явно была не глупа, но уж очень бесцеремонна.

Ксения сидела на стульчике или лежала на полотенце, делая вид, что читает книгу, а на самом деле слушала разговоры пляжных соседей и пересказывала их потом Светлане, которая долго валяться на песке не любила, а много плавала и гуляла вдоль длинной прибрежной полосы. Она звала с собой и подругу, но Ксения ходить по берегу не любила, а точнее – не могла: нога сразу начинала болеть и подворачиваться.

За послеобеденным кофе в шезлонгах на балконе Ксения в лицах изображала пляжных соседей. Особенно ей хорошо удавалась «роль» Ольги. Она спускала темные очки на кончик носа, вытягивала вперед указательный палец и командирским голосом вещала: «Так, а на самом деле четвертая бустерная прививка совершенно бесполезна для вас! Полезна только для фармобизнеса! Если работаете на него—делайте, флаг вам в руки!»

А самым неуловимым и загадочным существом был муж Ольги – Пока, как называла его жена. Он все время молчал и реагировал только жестами и кивками даже на прямые вопросы жены. Правда, ее вопросы были только фигурами речи. «Пока, ты хочешь пить? – говорила она, уже наливая и подавая ему воду из бутылки. Пока безропотно пил, ел и шел к морю по команде жены.

Один только раз он остался сидеть, когда вся компания пошла купаться, и довольно долго разговаривал с «Колей-рыбаком». Ксения успела услышать, что ловец кефали называл собеседника Петром (как же это из Петра вышел Пока?) и говорили они о каком-то кредите. Суммы назывались немалые, но потом стоявший лицом к ней Николай, сел в шезлонг рядом с Петром-Покой, придвинулся к нему поближе и слышно стало очень плохо. Да Ксения уже потеряла интерес к разговору: какое ей, вообще говоря, дело до чужих кредитов и долгов.

Глава четвертая

Вот и сегодня день начался заведенным порядком. На пляже народу с каждым днем прибывало. Утром после зарядки, выходя из моря, Ксения заметила, что Ольга, тоже покрутив ногами-руками и искупавшись, раскладывает полотенца, занимая место под солнцем для себя с мужем и полковника. Недолго думая, и Ксения расстелила полотенце на «своем» месте, прижав для верности камушками.

После завтрака там они и расположились. Пляж постепенно заполнялся. Море сегодня было неспокойным, на будке спасателя трепетал желтый флаг, плавать было трудно, зато можно было вместе с визжащей малышней попрыгать в волнах. Но Светлана все равно поплыла в открытое море, преодолевая сопротивление волн.

Ксения подумала, что Светлана – прекрасная компаньонка. Она умеет слушать, умеет и поддержать беседу и помолчать. У них много общих тем для разговора: литература, вузовская жизнь, студенты, научные проблемы, околонаучные сплетни. Причем, Светлана с удовольствием разговаривает об общих знакомых, коллегах, но никогда не злословит (в отличие от Ксении, которой не раз приходилось прикусывать свой злой язычок под укоризненным взглядом приятельницы). И в быту они как-то «спелись»: обе любили порядок, но не до фанатизма, договорились чередоваться с готовкой: сегодня одна готовит, другая убирает, а завтра – наоборот. Вечером они или сидели за компьютером каждая в своей комнате, или объединялись, чтобы отловить в Интернете какой-нибудь хороший сериал. И тут их вкусы совпали: обе отдавали предпочтение хорошим детективам, без беготни и мордобоя, но с занимательной интеллектуальной загадкой. Светлана к тому же и занималась детективным жанром как исследователь. Во время их прогулок по набережной Ксения рассказала про свои питерские и островные приключения. Светлана слушала, кажется, не без удовольствия и сказала, что у Ксении на руках два прекрасных сюжета, надо сесть, да и написать два романа.

–– Вот у Вас там на острове главный преступник в море сгинул, так? – спросила подруга.

–– Да, его тело так и не нашли, наверное, утянуло куда-то течением во время шторма. Всю акваторию-то не обшаришь.

–– Вот. Можете дальше включить фантазию и продолжение написать.

–– Ага, «Пират Архипелагового моря».

–– А что такое море есть? – Заинтересовалась Светлана.

Ксения объяснила, что так называется часть Балтики, та, что возле Турку, где и находится не в добрый час купленный ими остров.

Теперь, сидя на пляже, она вспомнила прошлое лето, все эти пережитые ужасы и подумала о том, что как было бы прекрасно, если бы дочери удалось продать эту злосчастную виллу вместе со всеми островными красотами!

Ксения Петровна постаралась выбросить грустные мысли из головы и сосредоточиться на сегодняшнем солнечном дне. Она поискала взглядом маму и мальчика-Ассоль – те сидели, как всегда, на прежнем месте. Про мальчика всезнающая Ольга вчера рассказала знакомой «немецкой» пары, подошедшей вместе с ними поболтать, что его зовут Боря, он страдает РДА и живет здесь вдвоем с мамой, которая водит его на консультации к психиатру. «Так он псих что ли?» – поинтересовалась новая знакомая, пышная брюнетка. «Ну нет, он аутист и, наверное, в довольно легкой форме. Таким детям очень важно не менять место и расписание, поэтому они с мамой всегда здесь с восьми до десяти утра и потом вечером с пяти до семи, когда солнце уже не жарит». «И пацан сидит все это время, как сурикат», – фыркнула брюнетка, а Ольга посмотрела на нее неприязненно, заслужив в данном случае симпатии Ксении.

Ветер усиливался и становился довольно прохладным. Светлана вернулась усталая, сказала, что обратно доплыла с трудом, да и спасатели активизировались и стали выгонять на берег отважных пловцов. Вскоре в воде остались только детишки, бегавшие в прибрежной пене. Небо быстро затягивалось тучами и неожиданно пошел довольно сильный дождь, так что оставшимся на пляже людям пришлось быстро опускать зонтики, собирать свои полотенца и шезлонги и разбегаться по домам. А к вечеру погода испортилась настолько, что даже на традиционную прогулку «в город» выйти не получилось.

Глава пятая

Проснувшись следующим утром, Ксения увидела в окне серое небо и раскачивающиеся от сильного ветра деревья. Но убедившись, что дождя в данный момент нет, она решила все же пойти «зарядиться» на берегу, одела теплый спортивный костюм, взяла гимнастический коврик и направилась к морю. На улице погода была просто осенней – сумрачно, мокро и холодный, пронизывающий ветер. Поколебавшись, Ксения все же дошла до пляжа и десять минут помахала руками-ногами. На берегу было пустынно, только на пирсе боролась с ветром одинокая фигура в дождевике. Судя по «арбузу», оттопырившему накидку спереди, это был Петрович. Быстро замерзнув, Ксения отправилась назад и в переулке перед пляжем столкнулась с блогершей в розовой игривой курточке и розовых же резиновых сапогах в цветочек. Ксения подумала о селфи-девице с уважением. Ну прямо как в песне «и снег, и ветер, и звезд ночных полет» – а сердце блогерши зовет-таки в тревожную даль. Подписчики ждут утренних репортажей, достали уже из карманов пригоршни лайков. Кстати, Ксения отыскала блог утренней девы в сетях Интернета, так как авторка беспощадно рекламировала его на форуме «Россияне в Поморие», куда Ксения со Светланой записались, чтоб быть в курсе городских новостей. Блог назывался «Взором Авроры». Если девушку действительно звали Авророй (а вдруг?), то что ж – остроумно даже, ну и ясно, почему Богине утренней зари надо начинать ежедневный репортаж с селфи на рассвете. Правда, содержание блога было, на взгляд Ксении, малоинтересно Утренние селфи сменялись обеденными и закатными, информационная часть сводилась к обсуждению меню местных ресторанчиков и забегаловок, сравнительному анализу цен в овощных лавках и рассказам в картинках о вылазках в высший дискотечный свет расположенного неподалеку курорта Солнечный берег. Но подписчиков у Авроры было несколько десятков, лайков они не жалели, а в комментариях чаще всего обсуждали, когда все-таки блогерша проспит утреннюю зорьку. Даже пари заключались – так что бедной Авроре, чтоб держать в напряжении лайкодателей, приходилось вставать по будильнику даже в сегодняшнее ненастье.

Так как в ближайшие два дня хорошей погоды не обещали, Светлана с Ксенией осуществили свой давний план и съездили в Пловдив: пошатались по прелестному старому городу, побродили по многочисленным городским галереям, даже на замечательный джазовый концерт попали. Пловдив, как показалось Ксении, был этаким болгарским Питером, то бишь культурной столицей при Софии-матушке. Возвратились к вечеру второго дня, как говорится, «усталые, но довольные», с дороги сразу завалились спать, а утро обрадовало: небо снова оделось в веселый голубой июньский ситчик. Ксения проснулась с радостным предвкушением долгого теплого, ленивого дня и, подхватив свой верный коврик, направилась на пляж и принялась привычно махать руками, приседать и бить поклоны. Однако во время упражнений ее не покидало чувство, что что-то не так, что-то выбивается из привычной уже утренней картинки. Собаки, вроде, как всегда, тащили на поводке хозяев, вдалеке на берегу бурно говорила с собственным отражением в экране телефона Богиня утренней зари, на пирсе… Да, вот оно! – на пирсе никого не было. Без животастого Петровича и его подельников пирс выглядел непривычно пустынным, голым. Небось, рыба ушла в далеко море, потому и рыбаки ушли с вахты, хотя, не так уж часто, судя по всему, рыба-то удостаивала их своим вниманием. Торчали они на пирсе не корысти ради, а удовольствия для…

Вернувшись в квартиру, уже пахнущую свежемолотым и свежесваренным кофе, Ксения со смехом рассказала Светлане, что рыбаков с пирса видно волной смыло: первый раз никого, даже нашего пузатого Николя не видать.

Глава шестая

Придя после завтрака на пляж и расположившись на «своем» месте, подруги сразу побежали в море, благо, что оно было спокойным и теплым. Но несмотря на штиль, купальщиков было почему-то немного. Зато на берегу происходило какое-то броуновское движение: отдыхающие собирались кучками и что-то бурно обсуждали, все время оглядываясь на пирс, по которому муравьиной дорожкой сновали туда-сюда люди, но рыбаков с удочками по-прежнему не было. Светлана, несмотря на странности вокруг, легла в шезлонг и подставила тело горячему солнышку, а Ксении природная любознательность (назовем это так) не дала усидеть на месте. Она решилась подойти к «женскому салону» у большого камня и, извинившись, поинтересовалась – что именно все так бурно обсуждают.

–– Как, Вы не знаете? – воскликнула высокая женщина в огромных солнечных очках., которые делали ее похожей на черепаху из советского мультика, – тут позавчера человек упал с волнореза и разбился насмерть. На камни упал, вон на те, – показала она рукой.

–– А кто это был? – спросила Ксения, вспомнив фигуру в дождевике в то ненастное утро.

–– Девочки, как его звали? – спросила очкастая, обратившись к товаркам.

–– Так это русский мужик, Николай, он тут каждый день на пирсе торчал с раннего утра, – ответила приземистая пышнобедрая дама. – В тот день дождь был и ветер, пирс скользкий – вот поскользнулся, наверное, и упал. Его вчера один болгарин нашел –отправился поплавать, когда чуть распогодилось, и увидел

–– Хорошо еще тело как-то за камни зацепилось, а то бы унесло в открытое море, рыбки бы его съели и вообще никто бы не понял, куда человек пропал, – добавила третья участница дамского кружка. – Вчера тут полдня спасатели с полицейскими крутились, и весь город на наш пляж сбежался. А вы спали что ли два дня раз ничего не слышали?

–– Мы уезжали. – сказала Ксения и зачем-то добавила. – В Пловдив.

–– А вы на машине ехали или на поезде?

–– На поезде.

–– А мы в прошлом году на машине. Девочки, нам надо как-то всем вместе съездить в Пловдив. Я там чудесный ресторан знаю и недорогой.

Женский клуб переключился на обсуждение достоинств и недостатков Пловдива, забыв о бедном Петровиче, отправившемся умирать к своим любимыми рыбам.

Ксения вернулась к подруге и рассказала ей о печальных новостях.

Сидящие впереди в шезлонгах Ольга с мужем и Вадим, как поняла Ксения, тоже обсуждали несчастный случай и гибель Николая. Ксения навострила уши.

–– Ну как же можно быть таким неосторожным и подходить к самому краю волнореза, да еще в непогоду, – сетовала Ольга.

–-Может у него рыба большая клюнула и потащила его, – высказал предположение «немец» по имени Константин.

–– А что же дальше будет? Его ведь хоронить надо? – вмешалась жена «немца» Илона, которая, как успела заметить Ксения, всегда переводила беседу на прагматические темы. – Кто этим заниматься будет? У него родные есть, не знаете? Он вроде никогда ни о ком не вспоминал. Он хоть женат, кто в курсе?

–– Николай Петрович вдовец, его взрослая дочь живет в Черногории. Ей уже сообщили. Она собирается кремировать тело и увезти урну с собой, там захоронить, – отрапортовал полковник.

–– Ой, а я не хотела бы, чтоб меня сожгли, боязно как-то, – повела плечами Илона.

–– Когда дело до этого дойдет, Вам уже будет все равно, – резонно заметила Ольга.

–– Ой, что Вы, Ольга Федоровна, говорите, – когда дело дойдет… Я еще не собираюсь в крематорий! – поджала губы «немка».

–– Ну Петрович тоже не собирался, – заметил Вадим. – Надо бы помянуть майора.

–– Он тоже военным был? – поинтересовалась стоявшая тут же пышногрудая брюнетка, землячка «немцев» из Золингена.

–– Он был офицером полиции, но давно уже уволился в запас.

–– Так он вроде не такой и старый был?

–– Ему шестьдесят этой зимой исполнилось, – сообщила всезнающая Ольга, – помнишь, Пока, он про юбилей рассказывал, ну что он юбилей на зимней рыбалке провел? И про то, что он десять пенсионных лет почти каждый день на рыбалке! Жил на рыбалке и погиб с удочкой, – философски заключила она.

–– Давайте сегодня вечером сходим в какой-нибудь ресторан или кафе, помянем Петровича, – предложил «немец», и компания занялась сравнительным анализом заведений и цен.

Несмотря на сияющее изо всех сил солнце, настроение у подруг стало минорным, и вечером на традиционной прогулке, они затеяли беседу о том, был ли прав булгаковский Воланд, утверждая, что самое плохое для человека – внезапная смерть. Может, гораздо хуже жить в ожидании исполнения «приговора» судьбы, зная наверняка что конец близок. В общем, в этот вечер ни яркий закат, ни веселые вопли детей на набережной, ни итальянское мороженое – ничто не возвращало вкуса к жизни. И какое им, казалось бы, дело до случайного пляжного знакомого, даже и не знакомого в общем, а просто «сопляжника», «что им Гекуба» – а вот поди ж ты.

Перед сном Ксения залезла в мобильник на форум «Россияне в Поморие» посмотреть городские новости и сплетни, но и там обсуждали печальное происшествие на пирсе. Точнее сказать не на пирсе, а на волнорезе, как сегодня не раз уже она слышала. Пирс – это что-то на столбах, куда яхты и лодки швартуются, это Ксения в общем знала, но все же из реплик в чате поняла, что не только она называет это бетонное сооружение, выпирающее в море, пирсом. Ну вот это происшествие на волнорезе или там пирсе, все и обсуждали бурно. И только «селфи-да» Аврора с оптимистическим напором брандспойта требовала заглянуть в ее блог и полюбоваться новыми фото. Ксения сдалась и заглянула, полистала картинки. Сегодняшний восход: Аврорины ноги в рассветном прибое; вчерашнее небо с уплывающими вдаль облаками; позавчерашняя непогодь: серое, неприветливое море, Аврора в розовой курточке с развевающимися по ветру волосами, розовые сапожки вытоптали на песке сердечко и слово love, полусмытая волной «любовь» на следующем снимке… Вот неймется девице! Просто удавится за десяток лайков! А фотографии неплохи кстати. Море по-мужски суровое никакой сиропной мимишности. Ксения скопировала пару снимков и сохранила у себя на рабочем столе. Покажет как-нибудь друзьям, какой может быть здешняя «свободная стихия», а то сама-то она все идиллические закаты постит. И автора шедевров укажет, конечно, поработает Аврориной пиарщицей по знакомству, уж так и быть. Интересно, видела ли Аврора в то утро Николая на пирсе? Надо бы ее порасспросить завтра поутру. Просто так, для интереса. И заодно хоть для проформы спросить, не возражает ли та против использования ее фото. Хотя Ксения уверена была, что девица возражать не будет и даже бурно обрадуется, но спросить-то не грех, то есть, грех не спросить.

Еще раз полюбовавшись на смазливое личико блог-барышни, полузакрытое небрежно-спутанными прядями, Ксения вышла из Интернета, отложила телефон и попыталась заснуть. Но новости дня не отпускали: соседи по пляжу толпились и гудели нее в голове. Вспоминались обрывки разговоров о погибшем на пирсе. Черт дернул этого НиколЯ тащиться на рыбалку в шторм. Что там поймать-то можно в такую погодку! Никогда она не понимала фанатиков и даже слово «заядлый» не любила: каким-то непристойным оно всегда казалось, так и слышалось в нем что-то хищное, каннибальское – «ясти» и «пасти» всякие из него торчали. Лингвистические измышления быстро утомили Ксению Петровну, и она наконец мирно заснула.

Глава седьмая

Ксения проснулась в 5.30 утра, как от толчка в бок, и, натянув шорты и майку, поспешила на пляж, даже забыв про свой верный коврик. Заметила, что в руках как-то непривычно пусто, уже на выходе из лифта, но возвращаться не стала: ранняя пташка Аврора выпархивала на берег на рассвете – прозеваешь, а потом ищи-свищи по ресторанам и кафешкам. Поморие – городок невеликий, но в туристический сезон в каждой «собачьей будке» предприимчивые местные жители открывали едальню, спеша накопить хоть какой-то денежный жирок, пока курортник усердно проматывает свои зимние накопления.

Ксения успела не только увидеть, как солнце спеет колобком по-над морем, но и застать предрассветный час – самый прекрасный: когда луна еще видна и даже светятся кой-какие зазевавшиеся звезды, но неожиданно начинается преображение небес: облака подсвечиваются розовым, а на горизонте вдруг, ниоткуда появляется сияние – как будто рай не где-то высоко на небесах, а наоборот – в морских глубинах, и оттуда восходит этот заливающий все вокруг феерический свет.

Ксения Петровна так залюбовалась, что даже забыла про свою «исследовательскую миссию». Оторвав взоры от утренней Авроры небесной, она стала шарить взглядом по пляжу, высматривая Аврору земную. Но барышни нигде не было видно. Забив на зарядку, Ксения прошла всю полосу «своего» пляжа, забрела на соседний, справа, потом осмотрела и платный пляж слева с пустыми в этот ранний час лежаками и нераскрытыми зонтиками. Вот те раз! Неужели проспала рассветная девушка? Или аккурат сегодня, назло Ксении, сменила локацию? А, может, не захотела продолжать встречать восходы на пляже, оскверненном запахом смерти?

Дома за кофе Ксения открыла блог Авроры. Там в комментариях ко вчерашнему последнему посту, некий George, несмотря на раннее время, уже ликовал: «Я выиграл-таки пари! Кеша, готовь лавэ! Проспала сегодня наша зарянка-малиновка, респект и спс ей!» Никаких ответных объяснений блогерши не было, как и сегодняшних утренних фотографий с других пляжей.

«Куда наша птичка делась-то именно тогда, когда я с ней хотела познакомиться и поболтать, как думаешь?» – обратилась Ксения к Светлане. Та неспешным движением поставила чашки в раковину и таким же спокойным плавным голосом спросила: «Ксюша, зачем тебе это надо? Ты снова ищешь приключений на свою, прости меня, задницу? Ты же совсем недавно плакалась, как дорого тебе дались все эти страсти в Питере и на острове. Живи ты спокойно, наслаждайся солнцем, морем, не торчи в Интернете, а слушай музыку через наушники, тогда и сплетни пляжные не будут тебе в уши лезть», – Светлана повернулась и принялась мыть посуду.

Ксения в общем была согласна с подругой, ее собственный внутренний голос твердил ей о том же, но почему-то стало обидно: она почувствовала себя школьницей, которая поделилась с любимой учительницей заветными мечтами и задумками, а та вежливо, но твердо спустила девочку с небес на землю.

Светлана вообще воплощала собой в глазах Ксении архетип учительницы: высокая, полноватая, но стройная, с мягкими неторопливыми движениями, умением молчать и слушать, концентрироваться на важном и легко отсеивать все, не имеющее отношения к делу и к ее собственной жизни. Рядом с ней Ксения чувствовала себя мелкой и суетливой – этакой вертлявой собачонкой, из тех кабысдохов, которые лезут мордой во всякую дырку и стремятся тщательно обнюхать любую дрянь, попавшуюся на пути. И хотя подруга была почти на десять лет моложе, Ксении Петровне не приходило в голову называть ее «Светиком», а хотелось именовать Светланой или даже Светланой Алексеевной.

На пляже Ксения, демонстративно заткнув уши наушниками, принялась слушать FM Jazz и незаметно для себя задремала и даже увидела сон, в котором Ольгин муж Пока в какой-то комнате с красными стенами и кривыми зеркалами тыкал ей в лицо указательным пальцем и что-то при этом бормотал. Ксения проснулась липкая от пота –так как тень от зонтика больше не закрывала ее от солнца, и попыталась стряхнуть с себя паутину дурацкого дневного сна. «Прямо Дэвид Линч какой-то. Кто убил Лору Палмер? Уж не наш ли великий молчальник Пока?» Окончательно придя в себя, Ксения разглядела, что герой ее сна стоит совсем недалеко от нее и о чем-то довольно энергично беседует с полковником. Ольги поблизости не было видно. Наверное, в отсутствии жены печать с уст Петра на время спадает. О чем говорили мужчины было не слышно тем более, что в ушах Ксении все еще оставались наушники, в которых вместо джазовых композиций раздавались шорохи и скрипы.

Ксения бросила наушники и телефон в пляжную сумку и побежала к морю. Она увидела плывущую мимо пирса вдали Светлану и устремилась ей навстречу. Обратно они поплыли рядом. «Непривычно не слышать проклятий Николая, – сказала Светлана, – царство ему небесное, хоть и сердит он был не в меру».

После обеда Ксения хотела, как примерная девочка, полежать, почитать книжку, но не выдержала и снова полезла в блог Авроры. Но почему-то открыть его не смогла. Она отправилась к россиянам Помория, там Аврорины лайкодатели и дислайкеры продолжали обсуждать, куда девалась блогерша и не отсыпается ли она за все месяцы утреннего недосыпа. Девушка Полина, представившаяся подругой Авроры, просила приятельницу зайти к ней, сообщала, что будет днем ждать «на нашем месте», а вечером дома. Ксения щелкнула на ник «Полинка-былинка», открылось фото юной Полины Разумовой – рыже-красные волосы, мордашка симпатичная. Ксения порыскала в Интернете и нашла страничку Полины Разумовой из города Поморие, Болгария – фото то же, краснокудрое, девиз»: «Не позволяйте выдыхаться чувствам, Не привыкайте к счастью никогда».

«Да, – подумала Ксения, – поклонницы у Эдуарда Асадова не переводятся: «вечный Эдичка, покуда свет стоит». В Вконтакте друзей у Полины много, постов мало, фотографий несколько. На одном дом –«вот мой домик». На другой балкон с двумя торчащими «дулом» вверх почти безлистными пальмами – «а это мой балкончик». Ну а остальное (это моя спаленка, кроватка, душик и т.д.), наверное, где-нибудь в других местах. Но Ксения мало куда вписана, да и бог с ней с Полиной, как ее? – Разумовой.

В чате русских поморийцев о несчастном Петровиче уже не вспоминали, а перешли на обсуждение вопросов о попутках в аэропорт Стамбула, о возможности нарастить ногти на дому и т.п. Ну что ж, как давно уже было сказано, «довлеет дневи злоба его».

Глава восьмая

Но когда следующим утром Авроры не обнаружилось и на берегу во время зарядки, Ксения вдруг почувствовала тревогу. Она снова заглянула в чат и обнаружила там пост от админа: «Дамы и господа! По просьбе полиции Помория размещаю их объявление в переводе на русский: «Просим всех, кто видел позавчера вечером, девушку по имени Анфиса Малашкина, позвонить по телефону +359 59 622 090 или зайти в отделение по адресу ул. Князь Борис I, 98. На фото, которое прилагалось к объявлению, Ксения узнала пропавшую Аврору, которая в миру оказалась Анфисой.

Страница с блогом Анфисы-Авроры в Интернете по-прежнему не открывалась. Ксения попыталась вспомнить имена или ники комментаторов-подписчиков, и в конце концов отыскала среди многочисленных George в ВК страничку Жоржа поморийского. Лицо парня на фото профиля было ей незнакомо, но это не имело значения, важно было то, что в последнем своем посте он писал: «У нас тут в нашем тухлом селе ващще крутяк начался: говорят, что вчера нашли задушенную телку и прикиньте – это наша Аврора, та, которая каждое утро кривлялась в прибое на рассвете и себя фоткала. У нее еще блог был «Взором Авроры». Но она в реале-то никакая не Аврора, а Анфиса да еще и Малашкина (хорошо, что хоть не Какашкина((((() Ну а так, конечно, жалко герлу. RIP, как говорится».

«Ну и говно же ты, Жора», – обратилась Ксения к парню на фото. – А девочку жалко, это да». Ксения вспомнила Аврору (Анфису то есть), ее попытки принять позу поромантичней, выкладывание сердечек из ракушек, розовые сапожки в цветочек – и чуть не заплакала. Задушили на берегу – как простодушную веселую дурочку в древнем польском фильме «Девушка из банка», – любимом детективе ее детства. Хотя ни в лаконичном объявлении полиции, ни в глумливом посте Жорика не было указаний на то, что жертву нашли именно на берегу, но Ксения почему-то была в этом на сто процентов уверена – ну а где, не в овощной же лавке или на детской площадке.

–– Света, помнишь эту смешную блогершу, богиню утренней зари, которую я каждое утро на пляже встречала во время зарядки?

–– А эту селфи-ду, как ты ее называла? И что с ней? Проспала?

–– Все гораздо хуже – ее, кажется, убили. Задушили. По крайней мере, так в сети пишут, а полиция ищет свидетелей. Объявление в чате опубликовали.

–-Ты не шутишь, подруга?

–– Ну я же не Жоржик, чтоб такими вещами шутить

–– Какой еще Жоржик?

–– Да так, один из подписчиков Авроры, он над этой новостью у себя в аккаунте стебется, идиот.

–– Печально, конечно, царствие небесное девушке. Ты хочешь пойти в полицию и чем-то с ними поделиться?

–– Да чем я могу поделиться? Я пока ничего сама не пойму, надо бы сначала подразобраться, а потом уж в полицию идти.

–– Ксюша, ты дожила до седых волос, а ведешь себя как героиня Донцовой – они все там бегают, как заполошные курицы, со всеми душеспасительные беседы ведут, а на последних страницах приходит настоящий полковник и рассказывает по порядку, кто кого убил и зачем. Хотя нет, душеспасительные беседы страниц на десять ведет в последних романах зануда-Каменская, а у Донцовой все встречные и поперечные излагают ее доморощенным сыщицам свою родословную до седьмого колена.

–– Ну вот как это, Светлана, исследовать тебе интересно, а расследовать нет?

–– Пусть пироги пекут пирожники, а сапоги тачают сапожники, иначе, как дедушка Крылов предупреждал—беда!

–– Ну пусть сапожники тачают, кто им мешать будет, а мы просто немного поисследуем ситуацию, а?

–– Кто это мы? Я собираюсь мирно прогуляться по набережной, на закат полюбоваться. Ты со мной?

–– Ты иди, я тебя догоню, мне полчасика еще нужно, доделать кое-что.

–– Ладно, присоединяйся, если захочешь. Маршрут известен.

Светлана хотела еще что-то добавить, но только выразительно посмотрела на приятельницу и ушла.

Глава девятая

Как только за Светланой закрылась дверь, Ксения быстро и как-то даже воровато снова залезла в Интернет и отыскала страницу любительницы Эдуарда Асадова. Как же ей отыскать эту Полину Разумову в реале? Ксения Петровна кликнула на фото «вот мой домик». Ага, на первом этаже какая-то вывеска, что тут? Ксения увеличила фото и смогла прочитать вывеску «Застраховки». Открыв в Интернете план города, она обнаружила, что страховых контор в Поморие несколько. Как же нужный дом отыскать? Ксения принялась опять исследовать фото Полининого «домика». Ага, вот там кажется краешек еще одной вывески виден. Что там за буквы – К вроде , еще Л и Ю, кажется.. КЛЮ… И тут Ксения поняла, что за дом на фотографии. Она мимо него в овощную лавку свою любимую ходила. И даже один раз посещала мастерскую «Ключарь» по соседству с «Застраховками» – делала еще один запасной ключ по просьбе Светланы. Так, с домом ясно. Ксения перешла к следующему фото «вот мой балкончик», пожалев, что отсутствует фото «вот дверка моей квартирки». Но балкончик все же приметный: две пальмы в горшках и стульчики голубенькие, наверное, можно его опознать. Ксения надела шляпу, темные очки, положила в карман телефон и отправилась на поиски Полины или, хотя бы сначала ее домика, балкончика и квартирки. Подойдя к дому, где была страховая компания и мастерская слесаря, Полина задрала голову, разглядывая балконы. Вроде ни одного с голубыми стульчиками под пальмами. Как же так? Ведь не могла же она с домом промахнуться. Точно этот дом на фото, никаких сомнений, – растерялась Ксения. Она потопталась, задирая голову так, что шляпа свалилась на асфальт. Подняв ее и нахлобучив снова на голову, Ксения уже готова была ретироваться, признав свое поражение и тут ее осенило: «Черт, ведь балконы и окна могут и во двор выходить!» Ксения не на шутку разозлилась на себя за позорное тугодумство!

Войдя во двор, она сразу увидела и пальмы, и нежно небесного цвета стульчики на балконе третьего этажа. В ближайший подъезд как раз заходила дама с собачкой и Ксения удачно успела протиснуться в полузакрывшуюся за ней дверь. На третьем этаже было четыре квартиры. Какая их них Полинина? «Буду звонить в каждую, – решила Ксения Петровна и вдруг заметила, что дверь в одну из квартир немного приоткрыта. Ксения позвонила, потом постучала и, не дождавшись ответа, вошла в прихожую, а затем и комнату, небольшую и заставленную мягкой мебелью: диван, два кресла, заваленные горой подушек с принтами, изображавшими принцесс и единорогов. «Добрый день! – робко воззвала Ксения. – Извините за вторжение. Есть кто дома?» Принцессы и единороги дружно промолчали. «Есть кто живой?» – повысила ставки Ксения. Молчание. Ксения, путаясь ногами в пушистом ковре, двинулась вперед и открыла дверь в другую комнату, которая предсказуемо оказалась спальней. На кровати громоздилась гора подушек, а на полу, возле кровати лежало что-то…, точнее, кто-то точнее девушка – в майке и шортах. Одна ее нога была в тапочке с розовым помпоном, а другая – босая с разноцветными ноготками была странно подвернута. Девушка лежала на животе, лицо ее было скрыто копной рыжеватых волос. Вспомнив отфотошопленную милую мордашку Полины Разумовой на аватарке, Ксения тихо заскулила. Бедная Полина – лежит теперь бездыханная в своей спаленке и к счастью уже никогда не привыкнет! Но впасть во вселенскую скорбь Ксения не успела, – оплакиваемая ею Полина вдруг издала слабый стон и зашевелилась. Ксения опустилась на колени и помогла девушке перевернуться на спину, а потом приподняться. Гипотетическая Полина посмотрела на нее мутным взором и спросила: «Вы кто?», а потом застонала и схватилась за затылок. Ксения взяла девушку под мышки и с трудом, но водрузила на кровать. Гора подушек тут оказалась очень кстати. «Вы кто? – еще раз спросила девушка, – вы что тут делаете?» Ксения замешкалась с ответом. Что, собственно говоря, она тут делает? Она хотела соврать, что проходила мимо, услышала стоны из-за приоткрытой двери и ринулась на помощь, как добрая самаритянка, но потом решила, что врать себе дороже и ответила все как есть – что зовут ее Ксения Петровна и она искала Полину Разумову – хотела позвонить в дверь, спросить не здесь ли Полина живет, а дверь оказалась открытой и вот так она тут и оказалась.

–– А Вы ведь Полина? Полина Разумова?» – спросила она у девушки.

–– Ну да, Полина. А че-эт Вы меня искали-то?

–– Я объясню, объясню, но сначала ты расскажи, что с тобой-то произощло, – неожиданно перешла на ты Ксения, – почему ты тут валялась на полу, почему дверь была открыта?

Полина нахмурила густо нарисованные брови, пытаясь сосредоточиться.

–– Ну это… как его… Я… Как это было-то… Ну это в общем как это..? А… мне позвонили. Сказали типа, что из полиции. Спросили, не у меня ли Анфискин телефон. Я типа сказала, что у меня. Он типа, ну этот мужик по телефону, сказал, что он им нужен, что сейчас типа придет. Ну типа пришел. Я пошла за телефоном, он у меня тут в тумбочке лежал, а потом ни хрена не помню. Он что ли типа по башке мне приложил этот полицай болгарский что ли? Охуел он совсем что ли, берега попутал типа совсем?!» – праведный гнев, кажется, помог Полине довольно споро прийти в себя.

–– А он с Вами по-болгарски говорил? – спросила Ксения.

–– Че-эт по-болгарски, – по-русски. Я по-ихнему и не понимаю совсем, так только «благодаря» да «чао».

–– А почему Вы решили, что он из полиции был? – снова поинтересовалась Ксения.

–– Ну так он сказал так – Вам звонят из полиции. Сказал так: я из полиции, – повторила Полина, выразительно посмотрев на собеседницу. Типа для особо тупых, – расшифровала визуальное сообщение Ксения.

–– Ну понятно, сказал, что из полиции, пришел и ударил Вас по голове, – снова перешла на Вы Ксения. – А телефон?

–– Какой телефон? – не поняла Полина.

–– Ну Аврорин, то есть, Анфисин телефон. Этот человек из полиции он же за ним приходил?»

Полина, охая, опустила ноги с кровати, открыла прикроватную тумбочку и долго в ней копалась.

–– Мобилы нет, – мрачно констатировала она и снова упала на подушки.

–– А как у Вас вообще оказался телефон Анфисы? – поинтересовалась Ксения Петровна.

–– Ну она его позавчера у меня его типа забыла, она приходила ко мне мейкапиться, на свиданку собиралась. Так тут выеживалась про это свидание, что и мобилу забыла, – в голосе подруги явно звучала зависть и ревность к покойной счастливице.

–-А какое свидание, с кем? Новый парень что ли? – заинтересовано поддержала разговор Ксения Петровна.

–– Ну да, какой-то новый хмырь восхитился типа ее блогом и ее типа луком и пригласил на «романтическое свидание на морском берегу» – голос подруги был пропитан желчью настолько сильно, что Ксении прямо захотелось успокоительно напомнить, что встреча с гипотетическим принцем привела Анфису Малашкину не в загс, а в морг, но она удержала себя от этого порыва милосердия.

–– Значит Анфиса собиралась с кем-то встретиться позавчера вечером, перед свиданием была у Вас, про нового своего кавалера ничего толком не рассказала, забыла у Вас телефон, а сегодня русскоязычный болгарский полицейский пришел к вам, ударил Вас по голове и забрал Анфисин телефон» – все так?»

–– Ну типа того – согласилась Полина, – Только я думаю, что никакого, на хрен, куна у Анфиски не было, это все разводилово одно, для прикола, чтоб меня посадировать.

–– А вот полицейский этот, – прервала девушку Ксения, – Он как выглядел?

–– Ну я и разглядеть не успела, в коридоре темно было. Он в темных очках вроде был, таких больших, круглых, высокий, в фуражке вроде, или без фуражки. Да не помню я ни хрена. Я его впустила и сразу в спальню пошла за анфискиной мобилой.

–– А что в телефоне-то было? – с робкой надеждой поинтересовалась Ксения.

–– А я почем знаю, он же запаролен был, – сокрушенно ответила Полина и было ясно, что она потратила немало времени, чтоб разгадать пароль, но то ли Аврора оказалась изобретательна, то ли Полина слишком простодушна. «Ну типа того», – резюмировала Ксения Петровна. Поинтересовавшись у Полины, не нужна ли ей помощь врача, не тошнит ли ее, не болит ли у нее голова, и услышав отрицательные ответы на все вопросы, Ксения поскорей ретировалась, пока Полина при всем своем замечательном простодушии все же не начала интересоваться, по какому праву и зачем незнакомая тетка вообще ее искала и теперь задает ей странные вопросы. Но по счастью в рыжую головку девушки с прекрасной фамилией Разумова, такие нехорошие мысли не пришли, и Ксении удалось покинуть квартиру без особых потерь и с новой информацией для размышления.

Глава десятая

Маловразумительная встреча с Полиной Разумовой, заклятой подружкой покойной Малашкиной, в высшей степени заинтриговала Ксению Петровну. Конечно, скорей всего выяснится, что смерть несчастной розовоперстой Авроры-Анфисы имеет вполне банальные причины (если так можно сказать вообще про убийство) – наткнулась на каких-то пьяных или обколотых беспредельщиков, например, стала им дерзить, а они не рассчитали с ответной реакцией… Нет, – а романтический кавалер в это время где был – сбежал что ли? – остановила себя Ксения. Впрочем, и так может быть. Это ведь только слово такое красивое – «кавалер», а парень может при этом оказаться дерьмо-дерьмом. Кстати, возможно, этот пресловутый кавалер и придушил Аврору в пароксизме страсти. Теперь в какие только секс-игры молодежь не поигрывает. Да и был ли мальчик? Может, Аврора придумала нового загадочного поклонника, чтобы позлить и подразнить подружку Полину. Скорей всего какая-то нелепая случайность привела к смерти Анфисы – кому вообще нужно убивать эту несчастную раннюю пташку, какие тайны могла вместить в себя ее маленькая птичья головка? Стоп, – а кто же тогда этот доблестный русский мент, десантировавшийся в Поморие и явившийся за телефоном покойницы? Ерунда какая-то! И надо же как ему повезло с «клиенткой» – ничему не удивилась, ничего не спросила, ничего не заподозрила, ничего толком не видела, ничего не помнит. И даже не поняла, что стукни он ее по башке посильней, обнималась бы сейчас с подругой Анфисой на небесах. Кстати, а чем ее стукнули-то, вроде ничего рядом с Полиной не валялось…

Да, плохая из меня мисс Марпл, – сокрушенно подумала Ксения, еле успев увернуться от отчаянно трезвонившего ей велосипедиста. Только тут она поняла, что погруженная в свои криминальные изыскания, она давно уже идет по проезжей части улицы, ведущей к променаду на набережной. Добравшись до прогулочной дорожки, по которой с муравьиной лентой струились туда и обратно отдыхающие, Ксения осмотрелась и заметила невдалеке направляющуюся к дому Светлану.

Дождавшись подругу, Ксения Петровна присоединилась к ней и, не удержавшись, рассказала о своей незабываемой встрече с неразумной Полиной Разумовой.

–– Ксеня, ты так долго мне жаловалась на то, что уже два раза умудрилась вляпаться в криминальные истории, и вот опять, не прошло и года! – укоризненно сказала Светлана. Но в тех историях под угрозой была ты сама и твои родные, а здесь-то речь идет о незнакомых, чужих тебе людях! Успокойся, оставь это дело полиции!

–– Ну, может, мне интересно самой побыть детективом, почему бы себя в этой роли не попробовать? Вон сколько с современных романах детективов-любителей развелось! Тебе ли не знать, ты ведь добрую дюжину статей про это сочинила!

–– Да, сочинила и потому вижу, что тебе бы в такой истории места не нашлось.

–– Это почему еще? – не на шутку обиделась Ксения.

–– Да в сегодняшнем детективном романе расследователь должен быть извращенцем с каким-нибудь сложным анамнезом и изысканным комплексом!

–– Но у меня как раз вполне себе подходящий анамнез – и тайны детства и свалившиеся на голову миллионы – чего еще-то надо! – продолжала защищать свою извращенность оскорбленная Ксения.

–– Ну и что – что мы в результате-то имеем? Нормальная пожилая тетенька: ни биполярного расстройства у тебя, ни синдрома аспергера или там туретта, ни наркотической зависимости, ни даже банального запойного пьянства. А без этого сейчас детективом в роман не пролезешь – надо хоть какой-то заметный порок, изъян или диагноз иметь. Ну на худой конец хотя бы медиумом там быть или лунатичкой. Ты вроде даже и лунатизмом не страдаешь?

– Даже энурезом пока не страдаю, – сердито ответила вконец разобиженная Ксения и молча зашла в подъезд вслед за подругой, решив больше не заводить разговора про убийство на пляже и фальшивых русскоговорящих полицейских.

Подруги мирно поужинали, посмотрели серию какого-то детективного сериала (и да, дело расследовала парочка полицейских: мрачный громила-алкоголик и хрупкая мать-одиночка, изнасилованная в детстве отчимом) и отправились спать. Но, проворочавшись около часа на диване, так и не сумевшая заснуть Ксения, встала, зажгла свет и включила компьютер. Она открыла соцсеть и зашла на страницу Полины – там пока ничего нового не было, все тот же «мой голубой балкончик» с торчащими фаллическими пальмами.

Как же разузнать побольше о происшествии на пляже? Где именно нашли Анфису? И где она погибла (это ведь может быть и не одно и то же место). Чем ее задушили, а главное – зачем, то есть, почему? Кто этот таинственный поклонник, пригласивший ее на свидание? Имеет ли он отношение к смерти девушки? Если он, конечно, был вообще.

Ксения вышла в чат «Россияне в Поморие». Конечно, там потрясающее происшествие обсуждалось вовсю. Она пролистала несколько страниц заполненных восклицаниями «Какой ужас!», «Поверить не могу», «Ой, девочки, я теперь и на пляж боюсь выйти», рассуждениями о скоротечности жизни, ритуальными гифками со свечами и скорбящими ангелами, неуместными дурацкими шутками… Делились и инфоподробностями, но они были крайне противоречивыми: кто писал, что тело нашли в кустах на «детском пляже» собачники, кто говорил, что рыбаки на набережной– в пене прибоя: билась о берег русалкою. Один сообщал, что задушили ее голыми руками, другая – что она шарфом была задушена («и, может, даже не задушена, а зацепился шарф за куст и задушил бедняжку, как Айседору Дункан»). Третий писал, что вовсе и не задушена была, а треснулась головой о камень и голова раскололась как арбуз. Одна девушка под ником Вика-Виктория писала, что видела, кажется, Анфису как раз тем вечером, когда ее убили. В туалете, в баре на пляже, где она мыла руки, держа в зубах розу. Ксения в который раз подивилась тому, как любое, даже самое печальное событие в соцсетях моментально становится поводом для хайпа, предлогом поострить с особым цинизмом. И находится масса людей, которые ставят лайки и дурацкие гифки с аплодирующими карлами. Розу в зубах держала в пляжном туалете, надо же! Но тут самой Ксении мучительно захотелось в туалет, она вскочила и едва успела вовремя приземлиться на стульчак.

Ну, может, хотя бы энурез пожаловал – легализовал ее право заниматься любительскими расследованиями – подумала Ксения Петровна.

Глава одиннадцатая

На следующее утро подруги привычно подхватив пляжный зонт и шезлонги, отправились к морю. Ксения решила хоть на пляже не придаваться раздумьям о бренном, а наслаждаться вечным: морем и солнцем. Светлана по своему обыкновению, отправилась в далекий и долгий заплыв, а Ксения, плавая туда-сюда по пляжной акватории, совсем случайно (ну, конечно, ненароком, а как же еще) подгребла к дамскому клубу: женщины стояли по плечи в воде кружком и бурно обсуждали «новости нашего городка». Но степень их информированности была ненамного большей, чем у остряков из чата. Предлагались разные версии, по которым можно было догадаться, какие детективные сериалы предпочитает та или другая дама. «А полиция-то работает вообще, они ищут убийцу или, как все здесь, только вид делают, что работают?» – спросила пышная брюнетка в розовой шапочке для душа на голове. «Облом, – подумала Ксения, бороздившая воды в опасной близости от высокого собрания, – сейчас начнут обсуждать трудовые качества местного населения, а эта тема неисчерпаема». Но, на ее счастье, самая молодая из товарок сказала: «Это надо у Любомира спросить, он местный, знает все и всех и похвастать этим любит, как начнет заливаться, не остановишь. Вон он, только пришел, красный зонт в песок вкручивает. Давайте пойдем, спросим его». «Да ну, неудобно как-то, будем мы тут пресс-конференцию устраивать, потом кто-нибудь из наших перескажет, что он там наговорил», – постановила высокая блондинка-предводительница. – Давайте лучше наши упражнения поделаем для рук и живота! Нина, покажи», – обратилась она к молодой. «Ок. Сначала делаем руками вот такие круговые движения, – начала та инструктаж, а Ксения торопливо поплыла по направлению к берегу.

Лысый и загорелый до черноты уже в июне, Любомир основательно обустраивался под большим красным зонтом: разложил шезлонг, поставил столик, на него пару банок пива и бутылку воды. Через пару минут к нему подошли два мужика, поздоровались за руку, поинтересовались? «Как се справяш?» «Да все путем, – ответил Любомир и дальше разговор пошел на русском: Любомир, как многие тут, на побережье, говорил по-русски довольно хорошо, иногда только путая ударения и вставляя болгарские слова. «Че там в полиции говорят, кто девчонку-то убил?» – сразу взял быка за рога мужик повыше, в широких пляжных трусах по колено, из которых смешно торчали палочки ног. Его товарищ был пониже, поплотней и наоборот в очень узких старомодных плавках «цвета бедра испуганной нимфы», как писали забвенные, к сожалению, Ильф и Петров. Ксения вспомнила тут же, что выражение это было и у Толстого в «Войне и мире»: такого нежно-розового цвета панталоны носил Ипполит Курагин, потом еще припомнила, что где-то вычитала, что такого оттенка была подкладка офицерских мундиров при царе-батюшке, а у дешевой ткани солдатских мундиров тон был другой, и служивые ласково называли его «цвет ляжки испуганной Машки». Зачем все эти знания зароились, как мухи, в ее голове при взгляде на немного непристойные плавки крепыша, Ксения сама не знала и разозлилась на себя, потому что интертекстуальные экзерсисы отвлекли ее от речей Любомира, ради которых она уселась прямо на горячий песок рядом с красным зонтом. И хорошо, что «забила место», потому что народ постепенно подтягивался, окружая болгарина тесным кольцом. Кто-то из любопытствующих даже наступил Ксении на руку. Любомир рассказывал неторопливо, явно наслаждаясь своей звездной ролью. У него есть знакомый полицейский, – сообщил болгарин – даже не знакомый, а родственник жены. Тут рассказчик ударился было в объяснения степеней родства, но высокий мужик перебил:

–– Ну и что говорит этот твой родственник, что они там выяснили?

–– Вашу девочку задушили вот тут на пляже, в кустах. То есть там ее нашли.

–– Ну это известно, а как задушили-то? Говорят, собачим поводком? – спросил кто-то из-за спины Любомира. Тот развернулся всем корпусом и ответил:

–– Кто тебе сказал такава глупость, дорогая? Она песку наелась и вот – умерла.

–– Как это песку наелась, что Вы несете? –раздался тот же высокий женский голос, что спрашивал про поводок.

–– Ну девочка пила много алхогол, а он и натиснул ее лице в песка, вот так она бедна и умря.

«Какой ужас!» «Это полный отстой!», «Ни хрена себе!», «Бедняжка!» – зашелестело в толпе.

–– А этого монстра нашли уже? – спросила молодая женщина с маленьким ребенком на руках.

–– Почему Вы думаете, что это был мужчина? – поинтересовался крепыш в плавках.

–– Ну женщина на это не способна, да и сил у нее не хватит, – ответила молодая мать.

–– Ну да, не способна! Бабы на все способны, дай им волю – вмиг друг друга передушат, особенно если мужика не поделили, – прокомментировал мужик с усами la Лех Валенса.

Женщины в толпе начали бурно возражать усатому, но Любомир прервал начавшуюся гендерную дискуссию, сообщив, что убийцу еще не нашли, наметки у полиции есть, но про это говорить запрещено, это тайна следствия. Он откупорил пивную банку и шумно втянул напиток. Народ неохотно стал расходиться. Ксения увидела теперь, что женщина, задававшая вопросы, – это золинговская «немка» Илона, недаром противный высокий голос показался ей знакомым. И ее муж, Константин, тоже обнаружился рядом и завел с Любомиром свой нескончаемый разговор о рыбалке. Трусы и розовые плавки еще немного постояли в надежде на продолжение криминальных известий, но наскучив слушать про то, кто и когда поймал кефаль или чернокопа, отправились восвояси.

Ксения тоже побежала вприпрыжку по обжигающему песку к своему месту под солнцем. Вдоволь наплававшаяся Светлана уже сидела в шезлонге и подремывала над раскрытой книгой. Ксения открыла было рот, чтоб поделиться сенсационными новостями от Любомира, но вспомнив вчерашние иронические Светины комментарии, предпочла молча опуститься в свой шезлонг. На самом деле – Светлана проявила такое редкостное гостеприимство, а она будет разрушать отпускную идиллию россказнями о трупах, наглотавшихся пляжного песка.

Оставив в покое подругу, Ксения переключила внимание на всегдашних соседей. Все были на месте, кроме долговязого Пόки. Ольга и полковник сидели рядом. каждый под своим зонтом, а перед ними, расставив ноги и размахивая руками, энергично вещала Илона. Шум моря и пляжа заглушал ее слова, но легко было догадаться, что она пересказывает горячие новости от Любомира. Илона, завершив свой монолог, смотрела на слушателей, как ребенок, закончивший декламацию на стуле и теперь ждущий от взрослых гостей конфет и аплодисментов.

Ксения, делая вид, что разворачивается к солнышку, подвинула свой шезлонг поближе, чтобы слышать разговор соседей.

–– Смерть не из приятных, –констатировала Ольга.

–– Ну смерть редко бывает удовольствием, – резонно заметил полковник. – Наверное, девушка была пьяна, как сапожник.

–– Да, в этом случае от убийцы не требовалось особой силы, только упорство, – добавила Ольга.

–– Ну, вот и Любомир сказал, что это, наверное, женщина сделала, из ревности, – сообщила Илона.

Ксения еле сдержалась, чтоб не присвистнуть. Фейковая новость рождалась прямо на ее глазах. К вечеру можно будет, наверное, узнать, что сообщит в чате участник, оказавшийся крайним в этой игре в испорченный телефон.

–– Но ни Вадим, ни Ольга к «игре» не подключились.

–– Все может быть, – философски резюмировал полковник и Ольга только кивнула, соглашаясь.

Что-то она на удивление тихая сегодня, никого жизни не учит, никакими познаниями не делится, – подумала Ксения.

Илона постояла, переминаясь с ноги на ногу, но видно было, что ей страсть как не хочется уходить. «А Петр где? – придумала она предлог для продолжения беседы. «Он приболел», – лаконично ответила Ольга и опять замолчала. Илона сокрушенно вздохнула, но, увидев, что на пляж выдвигается пара из их компании русских «немцев», стремительно развернулась и поспешила им навстречу, уже предвкушая, как сейчас огорошит их сенсационными новостями.

Интересно, назовет ли она им уже имя ревнивой подруги –убийцы? – подумала Ксения Петровна.

Глава двенадцатая

После обеда Светлане позвонил из России сын, и Ксения, вспомнив, что уже несколько дней не разговаривала с дочерью и внуком, набрала номер Катерины. Сначала ее ужасно обрадовал знакомый, напористый, «пионервожатский» Катин голос, которым та докладывала, что дом на острове пока продать не удается, зато она сдала его в аренду до средины сентября. Но потом дочь пустилась пересказывать телевизионные новости, восхищаться и возмущаться, и Ксения быстро заскучала и утомилась от этого бурного и напористого словесного потока, шумящего беспрерывно, как горная речка, Уловив момент, когда в конце риторического вопроса, Катя чуть затормозилась, Ксения успела спросить, как дела у Васьки. Катя сказала, что внук просил за него ничего про его жизнь не рассказывать, обещался сам любимой бабушке позвонить. Она хотела вернуться к обсуждению свежего ток-шоу, но Ксения соврала, что ее зовет Светлана и торопливо попрощалась. Света тоже закончила телефонную беседу, и подруги отправились в традиционную прогулку по променаду.

Ксения спросила, как у Тимофея дела, что рассказал. «Да носится, как сумасшедший от Владивостока до Калининграда, не вылезает из самолета. Ограничения снимают постепенно, надо вылезать из ковидной ямы, – ответила Ксения. Ее сын работал в российском филиале международной фирмы спорттоваров. Работа была денежная, но хлопотная. А Ксения в свою очередь поделилась финскими новостями. Некоторое время они шли молча, но потом Ксения все же не выдержала.

-– Света, я знаю, что ты мои криминальные разыскания и изыскания не одобряешь, но я хочу тебя как исследовательницу детективного жанра спросить, чисто на теоретическом уровне, можно?

–– Ну на чисто теоретическом, ладно, давай. Только без подробностей о местных криминальных новостях, умоляю.

–– Да-да, конечно, – торопливо согласилась Ксения. – Ну вот, какие причины могут быть для убийства молодой женщины? Не, ну чисто теоретически, как там обычно в романах бывает? – поторопилась она добавить, заметив укоризненный взгляд Светланы.

–– Ну на самом деле причин и мотивов для убийства не так уж много и все они стары, как мир. Деньги, месть, зависть, любовь, ненависть, ревность, сокрытие информации. Ну, редко, но встречаются идейные убийцы, типа Раскольникова, те убивают из-за принципа или для самоутверждения. Еще бывают маньяки, которые убивают, потому что получают от этого удовольствие, стимул жить. Да, и еще встречается в романах «убийство из сострадания» и не только в романах, помнишь фильм «Любовь» Михаэля Ханеке?

–– Где Трентиньян играл?

–– Да, он там жену убивает из любви и сострадания по ее просьбе, помнишь, когда она в овощ начинает превращаться?

–– Да, помню, конечно, прекрасный фильм! – Ксения подумала, что в случае Анфисы Малашкиной этот мотив, наверное, можно отмести. Тут уж, если уж говорить о любви, то это скорей страсть или ревность. В пароксизме страсти мог кто-то Анфису прикончить? Почему нет, – решила Ксения, – разные есть позы страсти, почитывали и мы в юности Камасутру. Вжать лицом в песок и не заметить трепыхания партнерши – почему нет, если к тому же любовничек, например, был обдолбанный.

А ревность, зависть? Тоже вполне себе. Достаточно вспомнить выражение лица подруги Полины, когда она рассказывала о гипотетическом Аврорином поклоннике, в существование которого якобы совсем и не верила. Ну не Полина же соперницу на тот свет отправила, чтоб себе местечко освободить! Нет, непохоже. На идейной почве вряд ли блогершу убили, вроде никаких особых идей у нее и не было. А были ли у Анфисы деньги? Или, может, она была богатой наследницей и ее прикончил другой претендент на бабушкины миллионы? Или другая претендентка? Или наследство не бабушкино, а дедушкино? Короче, – сделала вывод Ксения Петровна в результате этих напряженных раздумий – ничего-то я об Анфисе Малашкиной не знаю, поэтому можно спекулировать сколько угодно. Наверное, Светлана права, надо просто дождаться, когда в криминальных известиях нашего городка доблестная болгарская полиция доложит нам, кто убил Лору-Аврору,

Можно, конечно, попробовать информацию недостающую добыть, – противореча сама себе подумала Ксения. Но как? Страничка Анфисы в соцсетях и ее блог удалены или заблокированы, из ее друзей она никого, кроме Полины, не знает. Можно, наверное, закинуть удочку в чате, но кто из молодых ответит бабке шестидесяти с лишним лет?! С какой стати? Убить ее, бабку то есть, из милосердия или там для самоутверждения, может, и взялись бы, но на дурацкие вопросы любопытной старушки отвечать – это вряд ли. Вот если кого-нибудь помоложе мобилизовать. Но кого? Кто у нее тут есть кроме моложавой, но отнюдь не молодой Светланы, которая в любом случае за это поручение не возьмется… Стоп, а почему этот кто-то должен быть рядом? Главное, чтоб молодой человек был! И я знаю такого человека, – мысленно возликовала Ксения.

Вернувшись домой, она открыла компьютер и села писать мейл любимому внучку Ваське. Изложив предысторию, она дала ему «агентурное задание» – внедрится в круг возможных знакомых и друзей Анфисы Малашкиной и выведать о ней как можно больше информации. «А у тебя-то как дела, дорогой?» – приписала она в постскриптуме.

Васька откликнулся почти моментально. «Задание понял, приступаю к выполнению. Джон-Базиль Уотсон. З.Ы. У меня все оки-доки».

Еще минут через пять Васька прислал новый мейл: «Ба, вот разместил во всех возможных местах. Если кто клюнет и ответит, доложу heti, ну сразу, то есть. Ниже следовал текст: «Пипл, собираюсь приехать в ваш Поморие-таунок, думал вы все там на чиле, а у вас, говорят, телочку недавно замочили прям на пляже. Рили? А сасная хоть герлица-то была? Поделитесь инфой, братья и сестры! Вижу, у вас там полный крутяк!»

«Спасибо, дорогой Джон-Базил, за оперативность. Искренне Ваша Шерлок Петровна», – написала ответ внучку Ксения. Теперь остается ждать, может, и узнаем, «сасная» ли девица» была Анфиса Малашкина. А что это вообще значит-то? Ксения нарыла в Интернете страничку о молодежном сленге и с удивлением обнаружила, что «сасная» значит «милая, соблазнительная, сексуальная». А звучит так отвратительно!

Вечером Светлана, сославшись на головную боль, легла спать пораньше, а Ксения Петровна еще долго сидела на балконе, обдумывая, что же все-таки погубило бедную Анфису-Аврору. А, может, действительно просто попала не в добрый час на дороге у какой-нибудь пьяной компании подростков, сказала им что-нибудь обидное в ответ на их «комплименты». Зачем делать сложным то, что проще простого?

Пришедшая в голову строчка из песни «Наутилуса-Помпилиуса» повернула мысли Ксении в другое русло: она вспомнила, когда первый раз услышала «Наутилус», какой завораживающий, чарующий просто голос был у Бутусова, как он пел-камланил с закрытыми глазами. А слова какие у песен были! Почему были – они и сейчас есть, слова-то, это гениальный Кормильцев давно уже умер, а Бутусов что-то невнятно-постное проповедует с телеэкрана. Впрочем, он же только на год меня младше, дедушка уже, пенсионного возраста, – подумала Ксения. – Ужас какой! Последнее относилось равным образом и к дедушке Бутусову и к тому изображению, которое смотрело на Ксению Петровну «с той стороны зеркального стекла».

Глава тринадцатая

Утром следующего дня было спокойным и безмятежным: рутинное течение жизни восстановилось и продолжилось, только, делая поутру зарядку, Ксения все время ловила себя на том, что в прибрежном ландшафте не хватает выгибающейся в сельфи-позах стрекочущей Авроры. Будто смыло ее прибрежной волной, как и не было. Да еще Ольга со своим Пόкой в урочный час не появилась на пляже, хотя молчаливый полковник сидел на своем привычном месте с книгой в одной руке и телефоном в другой.

К вечеру пришел мейл от верного Васьки-Ватсона. Ей он писал почти нормальным языком, а не на этом дурацком сленге, половину слов которого Ксения не понимала.

«Бабулька, докладываю о выполнении задания. На мой призыв в разных местах откликнулись три барышни и два пацана, один, правда, какой-то придурочный чувак с идиотскими джоками (О, это Джордж Поморийский, наверное, – предположила Ксения). Резюмирую: девки требуют, чтоб я поскорее десантировался в Ваш город, обещают в объятьях задушить типа, а насчет твоей Анфисы сведения такие: ей 19 лет было, училась она в школе в каком-то Харовске или Харовской (никогда не слышал, но это какой-то Мухосранск в Вологодской губернии, как Вики говорит), чего-то с мамашей посралась, pardon за мой французский. Про папашу вообще не известно, был в природе или нет. Короче, она уехала к тетке в Нижний, работала там вроде официанткой, а потом бросила это дело что ли, толком никто не знает. У тетки в вашем Поморье студия куплена, но она медсестра, тетка то есть, и сейчас поехать не может, вот отправила племяшу за квартирой глядеть и отдыхать. Анфиса мечтала на блогерстве бабок нагреть или там в Болгарии кого-нибудь подцепить. Как я понял, девки делают набеги в Солнечный бряг (это близко что ли?) высматривают пьяных англиков и фрицев. Но сейчас, как я понял, охотничий сезон еще не открыт. Они как узнали, что я в Финке живу, тоже пристреливаться начали. По-моему, дуры, хотя на морду лица ничего вроде. Ну про Анфису все – характеризуют ее не очень, мол, много выпендривалась, бегала козой на заре вот и допрыгалась. Больше, наверно, баб, ничего из них выжать не удастся. Если что – я напишу. Может, и правда, приехать к тебе. Там прикольно у вас – трупешники прям на пляже валяются. Надеюсь, ты мой Шерлок-бабуля вычислишь злодея, убившего вашу Аврору-Пандору. Целую ручки. Pasi.

Паси – так Ваську звали в финской школе. Молодец, внучок, быстро сработал! За Мухосранск Ксения дала бы ему символический подзатыльник (реальный в Финляндии нельзя, наверное!), так себе джок, в стиле Жоржика. В Харовске она на заре туманной юности бывала пару раз у однокурсницы в гостях. Ну да, не Рио-де-Жанейро, конечно. Не верится, что оттуда явился мститель Анфису на пляже душить. Да и вряд ли мотивом может быть корысть – какие капиталы у харовской мамаши или у нижегородской тетки?! И сама Анфиса вряд ли сколотила состояние на чаевых официантских, и блог у нее был не слишком популярный, сколько там было подписчиков – десятка три вроде.

Корысть, месть, зависть, любовь, ненависть, ревность, сокрытие информации, – Ксения стала припоминать список возможных мотивов. Вроде ни один к Анфисе не пришить. Может, Малашкина владела какой-то бесценной информацией? Какой? Что такого могла знать розовоперстая Аврора или как ее Васька обозвал? Пандорой? Мифическая женщина, не в меру любопытная. Может, и Анфиса что-то там узнала, выведала, услышала или увидела… Эх, почитать бы сейчас ее посты, порассматривать внимательно бесчисленные фото. Но где теперь этот «Взор Авроры»? Недоступен.

Ксения уже собралась закрыть компьютер, как ее взгляд зацепился за название фотофайла на рабочем столе. «Свободная стихия». Это еще что? Мать моя, точно, она ведь скопировала две фотографии, сделанные Авророй в ненастное утро! Ксения открыла первое фото. Суровое море катит волны, богиня утренней зари изогнулась в дурацкой сельфи-позе, подбоченилась, губки надула, розовые сапожки с цветочками в пене прибоя. Секретов никаких. На втором и последнем фото было все то же самое, только Анфиса не успела «подаврориться»: в кадр целиком не влезла, на лице полуулыбка, ветер набросил волосы на глаза, мордашка – простенькая, простодушная. Бедный безмозглый котенок в розовых сапожках, – горестно вздохнула Ксения Петровна. Жить-то осталось всего до будущего вечера! Большую часть последнего фото занимала серое пенистое море, на заднем плане был виден пирс, некрасиво деливший кадр по горизонтали.

Ксения уже хотела закрыть файл, но что-то как будто зацепило ее во втором снимке. Что, никак не могла она понять.

Ксения максимально увеличила фотографию. Изображение расплылось, исказилось, Пузатый Петрович, в тот недобрый день, свалившийся на камни, приблизился расплывчатым силуэтом. Но при всей зернистости и нечеткости увеличенного снимка было очевидно, что кроме незадачливого НиколЯ на пирсе был еще кто-то, еще один человек в дождевике. Вроде высокий, но трудно сказать, и насколько он толст или строен, тоже непонятно: дождевик объемный, да еще его, судя по всему, ветром раздувает. Это может быть и «каменная баба», и «соломенная шляпка», и лысый дед, и голоногий юноша. Или вообще кто-то, кого она раньше на пирсе не видела. Кто угодно. И этот второй возможно видел, как Николай свалился на камни. А, может, этот второй Петровича рыбкам на корм и спровадил! А Анфиса это все видела и даже отчасти запечатлела! Вот и мотив!

Последние слова Ксения сказала, нет, выкрикнула вслух. Светлана выглянула из соседней комнаты? «Что-то случилось, Ксеня?»

Ксения засмущалась, хотела пробормотать что-то невразумительное, но радость открытия оказалась сильнее деликатности, и она таки вывалила Светлане все свои новости и подозрения! «Вот видишь, все сходится – кто-то убил Николая, столкнув с пирса, Анфиса оказалась случайным свидетелем и ее за это тоже убили!» – голос Ксении дрожал от возбуждения.

–– Боже, Ксеня, тебе сколько годочков?! Ты действительно будто из романа Дарьи Донцовой вылупилась. Извини, конечно, но все это домыслы и вымыслы, а грубо говоря, – чушь собачья!»

–– Ну почему чушь-то, все ведь очень логично получается!

–– Ну да, гладко было на бумаге, да забыли про овраги! Что это за способ убийства такой – столкнуть с пирса? Кто гарантирует, что жертва упадет на камни, а не в воду? И если на камни, где гарантия, что расшибется насмерть? Может, позвоночник сломает или руку-ногу? Или вообще отделается ушибами и синяками?! А того, кто его толкнул, он прекрасно видел и затаскает по судам. Этот незадачливый преступник если не в тюрьму сядет, то будет расплачиваться за нанесенный вред здоровью полжизни. Да еще и твоя Аврора с телефоном в шаговой доступности, щелкает все вокруг беспрерывно и тут же в Интернет засылает. Только безумец или полный идиот мог задумать такое «идеальное преступление»! Ксеня, да перестань ты в сыщики-разбойники играть, вроде возраст не тот, да и недавно сама чуть не доигралась до смерти. Ты меня, ей Богу, удивляешь. Я тебя числила вменяемой женщиной, солидным ученым, а тут на тебе… – на обычно спокойном и невозмутимом лице подруги даже проступил румянец, а Ксения всерьез устыдилась. Действительно человек гостеприимно пригласил в свою квартиру, надеясь на милую компанию тихой пожилой дамы, а тут тебе в дом тащат всю криминальную грязь с пляжа и улицы.

–– Прости, пожалуйста, Светлана, ты права, конечно, я что-то реально заигралась. Ты во всем права и насчет гибели Николая тоже. Все это наверняка просто нелепое стечение обстоятельств. Николай поскользнулся и упал, а Анфисе в недобрый час встретился на пляже какой-то обдолбанный ублюдок. Надеюсь, местная полиция его найдет и примерно накажет.

–– Да, она вроде уже арестовали кого-то, именно какого-то наркомана из Святого Власа.

– -Откуда ты знаешь?

–– Мне в море, когда я плавала, Мария сказала

–– Какая Мария?

––Такая высокая блондинка – она обычно в шляпе и в очках купается недалеко от берега, с подругами

–– А, в таких больших очках, как у черепахи из мультика? Предводительница бригады этих местных кумушек-апачей?

–– Ксеня, вот ты над ними иронизируешь, а ведь совсем ничего о них не знаешь. Эта Мария много лет в МЧС проработала, в таких передрягах побывала, что нам и не снилось.

–– А ты откуда знаешь, вы разве знакомы?

–– Да в позапрошлом году тут в Общине в очереди на оформление документов стояли чуть ли не два часа, разговорились

–– А почему же вы не общаетесь? Никогда вас вместе не видела…

–– А зачем? У нее своя жизнь и компания, у меня своя. Эти пляжные дружбы все равно, что курортные романы – может, в молодости и забавно, а теперь совсем ни к чему. Общего прошлого у нас нет, а разговаривать о ценах на рынке и ковидных ужасах мне не очень интересно. Мне вообще вполне хватает наших с тобой разговоров.

Ксения попыталась понять, нет ли в словах Светланы упрека или намека и решила, что намек в любом случае был, надо жить по-товарищески, не напрягая друг друга и тогда все будет хорошо. До ее отъезда осталось-то меньше двух недель.

Вечер прошел тихо и мирно. Устраиваясь на своем диване, Ксения давала себе слово забыть про Николая и Анфису и всех покойников, сколько бы их еще не обнаружилось. Но все же интересно, кто этот второй-то был на пирсе? И что за лжеполицейский тогда к Полине приходил, хряснул ее по рыжей пустой головке и телефон Анфисин унес? Наркоман святовласский? Нет, что-то тут не вяжется. «Да спи ты, дура старая», – обругал разбушевавшегося вновь следопыта благоразумный внутренний голос, и Ксения предпочла к нему прислушаться.

Глава четырнадцатая

На следующий день Ксения решила дать Светлане отдохнуть от своего общества. Вспомнилось из Кузьмы Пруткова: «Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану» Да, пора уже заткнуться и дать отдохнуть и фонтану, и Светлане. Вооружившись этой благоразумной мыслью, Ксения направила в СПА, которое находилось неподалеку в пятизвездочном отеле. Несмотря на то, что здание гостиницы было построено во времена болгарского «развитого социализма», внутри все было вполне современно, а СПА и вовсе поражал широтой возможностей – одних саун было шесть или семь: и турецкая, и инфракрасная, и ароматическая, и финская, и даже загадочная египетская, дверь в которую, к сожалению, оказалась закрытой, потому не удалось узнать, как фараоны парились. Кроме того, был бассейн с соленой водой, куда Ксения немедленно погрузилась, решив на сегодня прекратить все разыскания и размышления и отдыхать душой и телом.

Но в финской сауне, куда она переместилась после бассейна, на нижнем полке расположились три грации средних лет, которые завели беседу по-русски да так громко, что не игнорировать ее было при всем желании невозможно. Предметом обсуждения был ковид. Несмотря на то, что пандемия пошла на спад и, кажется, страх перед новой болезнью заметно поутих, дамы обсуждали вопрос с не остывающей горячностью. Сидящая в центре развивала популярную теорию о заговоре «золотого миллиона», который захотел почистить и проредить население планеты, поубавить народишку, чтобы легче дышалось. «Я читала научную статью серьезных ученых, – вещала дама, – они утверждают, что вакцина придумана с двойной целью: во-первых, они денег себе нагребут, а во-вторых, все, кто привился, через два года начнут скоропостижно умирать. Останется только это мировое правительство и их семьи и еще те, кто все же не поддался их зомбированию и не стал ставить себе эти дьявольские прививки!».

–– Ну а как не поставишь? – вздохнула соседка справа, – ведь не пустят через границу.

–– Вот именно, все у них очень четко продумано и организовано. Это заговор против простых людей.

– Да это-то ясно, они давно уже в Америке нас извести хотят.

–– Русских и китайцев прежде всего!

– Ну китайцев-то и вправду неплохо бы прорядить, – присоединилась к планам мирового закулисья та, что слева. – Ой, девочки, то ли еще будет! А пойдемте в джакузи посидим! – компания дружно встала и отправилась отдохнуть в джакузи в преддверии наступления апокалипсиса, организованного американскими толстосумами.

Ксения осталась потеть в сауне и в который раз подивилась людям, которые охотно верят в то, что можно спланировать и организовать мировую пандемию, тогда как даже жизнь небольшого коллектива человек из десяти практически невозможно организовать и проконтролировать: напланируешь и распланируешь, а тут один заболеет, другая забудет, третий в пробке застрянет, четвертый вообще обладает завидным даром пофигзма и игнорирования любых распоряжений начальства… А в головах конспирологов все слаженно и четко действуют на всех уровнях и во всех странах по указке какого-то невидимого центра принятия решений!

И еще, читая эти страшилки антиваксеров про то, что уколотые дураки через два года начнут массово умирать, она каждый раз думала, – чему они-то, неуколотые, радуются? Им-то в этом случае еще более жуткая участь предстоит: улицы, дороги, реки, моря и горы будут тогда завалены миллионами или даже миллиардами трупов – и невакцинированные «счастливчики» будут медленно, но верно задыхаться в этих миазмах трупного разложения. Уж лучше «уколоться и забыться».

Скоротав время за такими «приятными» и «расслабляющими» банными размышлениями, Ксения снова погрузилась в соляной бассейн, специально выбрав местечко возле двух солидных мужчин, решив, что они-то, наверное, щебетать про мировую закулису не будут. И действительно минут десять прошли в блаженной тишине. Но тут к двум дядькам подплыл третий – поздоровался и, выдержав небольшую паузу, поинтересовался, как дела у Петра Семеновича, что выяснилось насчет кредита, как теперь будет после смерти Николая Петровича? Ксения уже хотела поменять место лежки, но вдруг из дальнейшего разговора поняла, что речь идет о разбившемся о скалы Петровиче, который взял какой-то кредит вместе с неким Петром Семеновичем, а теперь этот Петр здорово попал на бабки, так как ему придется за двоих кредит выплачивать.

– Ну там со страховкой еще неясно, – густым басом сказал один из мужчин. – Дочь покойного Николая приехала, будут разбираться – был он застрахован или нет и кто эту страховку получит.

– Ну дочь и получит, знамо дело, – предположил вновь приплывший.

–– Но еще неизвестно, было ли завещание. Вдруг там что-то другое написано.

– Да кто вообще завещания-то пишет!

– Не скажи, теперь люди пишут особенно, если денег не сто рублей на книжке. Петрович все же не мальчик был и в большие дела собирался вписаться.

«Ух ты, – подумала Ксения – а тельняшечный Петрович-то в трениках, вытянутых на коленях, оказывается капиталами ворочал!»

Ей показалось, что про кредиты и Петровича она где-то и раньше слышала, но вспомнить, что слышала и когда, Ксения, как ни силилась, не смогла.

Но это просто рок какой-то: куда она не пойдет, везде если не убиенная Анфиса, то сгинувший в пучине Петрович ее преследует, как тени отца Гамлета, – чертыхнулась про себя Ксения.

Она направилась в ароматическую сауну, где расположились в позе лотоса две девушки, в унисон вдыхая и выдыхая. Ксения села в угол, сплела ноги: что уж получилось – лотос там, полу-лотос или ножки курицы гриль – и попыталась ни о чем не думать. Но ни о чем не получилось: в голову тут же залез подходящий стишок – на этот раз Михайло Ломоносова. Готовясь когда-то в незапамятные времена к экзамену по русской литературе XVIII века, она среди утомительно длинных и пафосных ломоносовских од на взятие Хотина и другого прочего, неожиданно наткнулась на его коротенький стишок про кузнечика, который как-то сходу врезался в память:

Ты ангел во плоти, иль, лучше, ты бесплотен!

Ты скачешь и поешь, свободен, беззаботен,

Что видишь, всё твое; везде в своем дому,

Не просишь ни о чем, не должен никому.

А вот у Тредиаковского Василия Кирилловича, Ломоносовского соперника среди вовсе неудобочитаемого тоже попалось тогда прекрасное: «Земля, да слышит уст глаголы: Как дождь я словом потеку, и снидут, как роса к цветку, мои вещания на долы». Хорошо ведь! Как будто не косноязычный Тредиаковский написал, а кто-то другой, какой-то попаданец из будущего. Вот еще у пустозвонного Бенедиктова как-то нарвалась в стихах под названием «Неотвязная мысль» на строки, будто из песни Высоцкого: «Я гоню ее с криком, с топотом, Не стихом кричу, прозой рубленной, А она в ответ полушепотом: «Не узнал меня, мой возлюбленный!».

«Да, мать соскучилась бы видать по лекциям и студентам, – сделала вывод Ксения Петровна.

Но тут надышавшиеся ароматами девушки встали, загалдели, Ксения выпала из своих поэтических полу-лотосных мыслей и поплелась в раздевалку.

На пути из СПА домой вместо Бенедиктова с Тредиаковским, в голову опять влезли Николай Петрович с Петром Семеновичем. Петр – так же Ольгиного мужа зовут, Пόку. «Черт! – Ксения остановилась так резко, что идущий сзади парень налетел на нее и что-то пробурчал по-болгарски, но она даже не извинилась, поглощенная открытием: она вспомнила, кто говорил про кредиты! Это Петрович покойный с Пόкой и говорил на пляже. Пόка и есть этот самый Петр Семенович – к гадалке не ходи!

Мысли зароились и зажужжали в голове у Ксении, как весенние мухи: «Точно, надо к этому Петру Семеновичу приглядеться! То-то ни его, ни Ольги последние дни на пляже не видно! И мотив тут самый очевидный – деньги! Корысть! Из-за этого и убивают чаше всего. Надо немедленно рассказать Светлане!»

Но у Светланы сидела соседка с нижнего этажа, они обсуждали вопросы оплаты налога на недвижимость. К тому же Ксения вспомнила, что Светлана просила ее не приставать больше с «миссмарплными» откровениями.

Однако поделиться с кем-нибудь новыми идеями и подозрениями страсть как хотелось. Кате что ли позвонить? Но дочь будет долго и звонко рассказывать о своих проблемах и проблемках, так, что и слова не вставишь. В эту минуту телефон звякнул, оповещая о пришедшем месседже. Ксения глянула на экран мобильника. «Ба, как дела, что нового? – интересовался внучок Васька. «Вот ему-то, моему верному Ватсону, наверное, будет не в лом меня послушать», – подумала Ксения Петровна и набрала ответ: «Есть новости. Я позвоню, ты свободен?» «Давай минут через 10», – написал внук.

Глава пятнадцатая

Найдя укромную лавочку недалеко от ресторана, где был хороший свободный вайфай, Ксения позвонила внуку по вотсапу и поделилась своими предположениями. Васька горячо ее поддержал: «Точно, баб, укокал твоего Петровича твой Пόка-Кόка, чтоб кредит не платить! Или, слушай – еще круче – это дочка его укондропупила, чтоб страховку получить! В каждом втором сериале так!

–– Так дочка же в Черногории живет, – охладила Васькин пыл Ксения.

–– Ну приехала тайно или наняла кого-нибудь.

–– Как-то это очень затейливо. И потом, – вспомнила вдруг Ксения рассуждения подруги Светланы, – это ненадежный способ убийства, а вдруг бы он только покалечился?

–– Ну тогда бы ведь все равно страховку бы дали, разве нет?

–– Дали бы, но не дочке же, а самому Петровичу переломанному.

–– Да, но, может, у дочки мозги куриные и она обо всем этом и не подумала. Тогда Поку надо брать в разработку.

–– Слушай, так и с Покой та же история, если он Петровича столкнул, как он мог быть уверен в смертельном исходе?

–– Ну, баб, может он это разагрился и пихнул твоего Петровича, а тот, бац и бошку раскроил

–– Что он сделал?

–– Ну как это – разозлился, аффектнулся.

–– Слушай, а вот это действительно возможно.

Ксения представила, как Петрович с Петром ругаются из-за кредита на пирсе на фоне бушующей морской стихии, а потом Пόка толкает Николая – а тот бац на камни и пропадает в волнах, окрасившихся красным. Все сходится и даже красиво так получается, эффектно.

–– Ба, ну точняк, – прервал ее мысленные зарисовки Василий – Пόка твой Коку замочил, а Аврора эта харовская все видела, начала его шантажировать, этот Чикатила и ее придушил. Бабуль, мы с тобой не хилей, чем Шерлок с Ватсоном – вон какое дело раскатали! А че дальше-то – надо Пόку ментам сдавать или как?

–– Подожди, Василий, – как-то у тебя все быстро да складно. Надо еще подумать, может, за этим Петром Семеновичем последить.

–– Слушай, баб, ты там поосторожней, он ведь уже маньяк почти – двоих завалил, а где двое, там и трое. Эх, жаль, что меня там с тобой нет. А, помнишь, баб, прошлое лето, поминки эти на острове… О, сорян, мне тут надо… В общем, hei-hei, держи меня в курсе!

Ксения не успела даже произнести ответное хей-хей, то есть, пока-пока по-фински (это-то она выучить сумела!), как Васька растворился в эфире.

Версия, придуманная Васькой, показалась ей вполне реальной. Ксения, решив «ковать железо, не отходя от кассы», потащилась на пляж с намерением застать там Петра, или Ольгу или хотя бы их приятеля полковника. Что она будет дальше делать, если все они обнаружатся на привычном месте, Ксения решила пока не обдумывать.

Но ни «подозреваемого», ни жены и Вадима, которые в Васькиной версии вполне бы сгодились на роль сообщников, на насиженном месте не оказалось. Только «немцы» – Константин с женой Илоной – сидели на пляжных стульчиках, подставив лица и тела солнцу, которое после обеда вернулось на небосклон. Ксения подошла и обратилась к Илоне:

–– Извините, Вы не знаете, где Ольга и Петр? Семенович, кажется.

–– Да, Ольга Федоровна и Петр Семенович. А зачем они вам? – вдруг исполнилась подозрения Илона.

–– Да вот… – растерялась Ксения, не ожидавшая встречного вопроса, – да, она мне обещала про одно лекарство рассказать.

– Про какое? – продолжила допрос Илона.

–– Ну что ты пристала к человеку, – пришел Ксении на выручку Константин. – Их не будет несколько дней. Они уехали в Бургас, а оттуда, может, в Софию.

–– Путешествуют по Болгарии?

– Да, нет, по делам. Сказали, что даже не знают, сколько эти дела у них времени займет.

Поблагодарив «немцев», Ксения поплелась домой и наконец-то поела после СПА. Потом посмотрели очередной сериал, Светлана занялась своей статьей, а Ксения решила залезть в Интернет и поискать какую-нибудь вразумительную информацию насчет кредитов, попытаться выяснить, что происходит, если кредит взяли двое, а один умер. Должен ли второй непременно кредит погасить. К своему разочарованию Ксения выяснила, что смерть партнера только осложняет положение оставшегося в живых. Тот теперь должен выплатить кредит один, ну или вместе с наследниками, к которым переходят не только денежки и недвижимость, но и все долги усопшего. Наследники могут или погасить кредит за счет страховки (если произошел, например, несчастный случай, а погибший свою жизнь застраховал) или отказаться от наследства. Но второй вариант, кажется, ни в чем не упрощает положение кредитного партнера усопшего. В общем, даже самое поверхностное рассмотрение ситуации приводило к выводу, что от смерти Петровича ни Петру Семеновичу, ни дочери-наследнице никаких особых прибытков, а скорей одни убытки или по крайней мере много проблем и суеты. Так что так блестяще разработанная с помощью друга Васьки версия затрещала по всем швам. А, может, Ольга с Петром вовсе не уехали в Бургас, может, их тоже убили или похитили? Мысли Ксении уже потекли по новому криминальному руслу, но, видать СПА процедуры прошли все же не бесследно – расслабленное тело победило кипящий разум, и Ксения заснула. Во сне ей привиделся пузатый Николай, который тащил по песку что-то тяжелое, завернутое то ли в покрывало, то ли в ковер, и Ксения из сна была почему-то твердо уверена, что в этом коконе труп Ольги.

Глава шестнадцатая

В трезвом утреннем свете версии о новом двойном убийстве и похищении обнаружили свою очевидную бредовость. Вряд ли реальность может так бездарно подражать романам Дарьи Донцовой, – решила Ксения. Она хотела за завтраком повеселить Светлану пересказом своих снов, но решила не провоцировать на новые разговоры о своих глупых претензиях на роль мисс Марпл и спросила, как дела у Светланиного мужа-врача. Светлана рассказала, что работы по-прежнему невпроворот, все еще живут в режиме всеобщей мобилизации, хотя эпидемия и пошла на спад, больных не привозят сотнями, да и люди поуспокоились, не требуют госпитализации, если три дня температура держится. Но есть и очень тяжелые больные, причем как вакцинированные, так и нет. По словам Григория эта новая коварная зараза выбирает жертву, ищет слабое место и триггерит все дремавшие в организме хвори.

–– Но слава богу, у врачей теперь есть защитные костюмы и по вызовам на дом мужу не приходится теперь выезжать, как летом 2020.

–– А вот в Финляндии, как дочь Катя говорит, вообще ни участковые на дом не ходят, ни скорые не ездят. Ну, если кто помирает, то, конечно, реанимационные бригады приезжают. Но если опасности для жизни нет, а ты вызвал врача домой, то вкатывают огромный штраф. Катерина сначала не могла с этим смириться – как это так больному нужно самому в поликлинику переться, вирус разносить. А финские друзья в свою очередь удивлялись – что это за роскошь дорогая, когда врач к больному едет домой и по пути от пациента к пациенту заразу разносит.

–– Ну да, везде свои правила, у нас тоже стали экономить на чем можно, прежде всего на зарплатах врачам. Вот только в ковид, наконец, поняли, что это за адский труд, раскошелились.

–– А что Григорий говорит, как надо лечиться вот если…, – но Светлана не дала ей договорить.

–– Ксения, я ведь не врач, а только жена врача, да и Гриша всегда в таких случаях вспоминает анекдот про проститутку и бабок на лавочке, знаешь?

–– Нет. Какой, расскажи!

–– Две молодые женщины проходят мимо бабушек на лавочке, а те вслед одной: «Вон, проститутка пошла, бесстыжая шалава!». Подруга спрашивает – «Почему ты молчишь, ничего им не ответишь, Галя?» – «А по-твоему, я должна им сказать, что врачом работаю? Нет, лучше уж пусть проституткой считают…»

–– Да, хороший анекдот, врачам от бабушек с их вопросами приходится окапываться, это точно, – засмеялась Ксения, – прости подруга, не буду больше на медицинские темы разговоры заводить. Да и про ковид уже говорить надоело.

–– Да думаю, долго еще будем про него говорить. Вряд ли в обозримом будущем что-то более страшное и печальное произойдет.

–– Ну будем надеяться, хотя я – классический русский оптимист из анекдота.

–– А это что за анекдот?

–– Ну про то, кто такой русский оптимист. Это тот, кто после слов: «Хуже уже быть не может!» оптимистически и с энтузиазмом заявляет: «Может, может!»

–– Светлана улыбнулась, составила вымытую посуду в сушилку и сказала, что собирается сейчас поехать по делам налоговым в Бургас.

–– Поедешь со мной?

–– Да нет, зачем я там буду у тебя под ногами путаться, а одной гулять скучновато. Я лучше на пляж.

–– Ну тогда до вечера.

Не успела закрыться дверь за Светланой, как раздался вызов по вотсапу. Звонил внучок, который хотел узнать, как дела, не убили ли еще кого.

Ксения со смехом рассказала о своих ночных кошмарах, но Васька отнесся к ее идеям о похищении или убийстве Татьяны с Петром очень серьезно. Было очевидно, что такой поворот сюжета он находит весьма многообещающим.

–– Ба, ты должна раздобыть о них больше информации и проследить, уехали ли они на самом деле в Бургас или в Софию. А где они живут, ты знаешь? Может, там трупы в квартире уже разлагаются?

–– Вася, охолонь, ты же не сериал смотришь, о живых людях речь идет

–– Ну если они еще живые…

–– Но бабка-то твоя жива пока, а ты даешь ей какие-то опасные и невыполнимые задания, хочешь, чтоб еще одним трупом история украсилась! А совсем недавно предостерегал от всяких опасных телодвижений. И вообще все это полный бред, зря тебе только рассказала про эти глупости, повеселить хотела, но переоценила твое чувство юмора. Все, мне надо уходить! – рассердилась Ксения

–– Ба, ты что, я тебя люблю, ты у меня живее всех живых.

–– Ну-ну, как Ленин в Мавзолее. Ладно, беги, целую тебя. Чао, как тут в Болгарии говорят

–– Ариведерчи! – обнаружил вдруг недюжинные лингвистические познания Васька.

На пляже все было тихо-мирно. Не совсем тихо, впрочем, потому что место, где обычно располагались Ольга с мужем, заняло семейство с девочкой лет двух. Полноватый, весь заросший диким волосом и потому похожий на плюшевого медведя папа дремал, раскинув руки и ноги, а бабушка с молодой мамой наперегонки занимались воспитанием и окормлением малышки. «Мила, возьми ведерко!» «Милочка, поставь ведерко, – я тебе штанишки надену!». «Милочка, одень панамку!», «Мила, съешь яблочко!» – «Не выплевывай, жуй-глотай, надо покушать!» «Давай еще бананчик укуси! Укуси я говорю, вот так!» «Дай ей попить!» «Милочка, попей водички! «Надо попить, не отворачивайся, все на себя пролила!» «Милочка, залезай на папку!» «Доченька, слезь с папиного животика, ему больно!» «Милочка, вот смотри, твоя лошадка, И-го-го—лошадка! Посмотри, как лошадка скачет!». «Мила, зачем ты песок в руки взяла! Там бяка! Брось бяку! Фу, бяка!»

Бедный ребенок, кажется, не хотел ни банана, ни воды, ни лошадки, ни даже бяки, а хотел только, чтобы оставили в покое. В какой-то момент молча пыхтевшая до этого Милочка вдруг широко открыла рот, и Ксении вдруг ясно представилось, что она сейчас пошлет маму с бабулей куда подальше. Но из детского ротика извергся, конечно, не мат, а басовитый рев. Бабушка и мама закудахтали еще активнее: «Что случилась, Милочка? Попить хочешь? Бананчика? Может, булочку съешь?» «А вот лошадка как поскакала Иго-го-го!» Милочка, отпихивая скачущую на нее бабушкину руку с черной игрушечной лошадкой, завопила еще громче.

Отец, чертыхнувшись, поднялся и пошел к морю, и Ксения решила последовать его примеру. Плавая, она пыталась вспомнить, была ли она сама такой навязчивой дурой-матерью, когда Катя была маленькой? Ну, по крайней мере, с внуком вроде себя довольно адекватно вела.

День был теплым, но не жарким и на пляже было полно ребятни. Те, что постарше, играли в вышибалы, время от времени «вышибая мячом» пляжных дам, развалившихся в шезлонгах. Те, что помладше, возились в песке, строили замки в полосе прибоя.

Ксения отыскала взглядом мальчика Борю. Рядом с ним, как всегда, была куча игрушек и целая компания «гостей», пришедших с этими игрушками поиграться. Боря, как и раньше, сидел, глядя в морскую гладь и не обращал внимания на то, как чужие дети распоряжаются его богатствами, используя машинки и лопатки для возведения песочной крепости. Плотненькая энергичная девчушка дет пяти, которой Ксения прочила карьеру профсоюзного лидера типа Валентины Матвиенко, руководила строительными работами. Удивительно, что девчонку и звали Валентина, Валюха, – как называла ее мать. Когда замок был возведен, один из строителей хотел украсить башню большой перламутровой ракушкой, но Валюха выковырнула ее, отбросила презрительно в сторону, а на ее место вставила что-то круглое и блестящее.

Любопытная Ксения подошла поближе и увидела, что это часы с поломанным браслетом.

Часы были необычные с большим голубым циферблатом. В центре был изображен черный якорь, поверх которого красовалась красная звезда. Повыше якоря шла надпись «Командирские», еще выше был изображен самолет, а внизу цифра «шесть» рассекала надпись «Сделано в России».

–– Девочка, – ты откуда это взяла? – обратилась Ксения Петровна к Валентине.

–– Это мое, не дам, – тут же перешла в наступление толстушка.

–– Это не твое, – неожиданно отверз уста молчаливый мальчик Боря.

–– Мое, мое, мое, – Валюха вытащила часы из крепости и спрятала за спину.

–– Нет, это не твое, – твердо и медленно произнес Боря, – это адмирала часы.

С большим трудом Ксения Петровна уговорила хозяйственную Валюху дать ей на минутку часы посмотреть, клятвенно пообещав вернуть их. Видно было, что Валентина клятвам не поверила, но возразить взрослой тетеньке не решилась, тем более что мамы в пределах обозримости не было видно. Взяв в руки часы, Ксения поняла, что это дешевая китайская сувенирная подделка. Браслет был сломан, часы не шли, но, может, просто потому что кончился завод.

–– Откуда у тебя часы? – как можно ласковее спросила она Валюху.

Та засопела, смотря на исподлобья и притопнула толстенькой ножкой:

–– Это не его, это мои!

–– Тебе мама купила?

Девочка покачала головой.

–– Подарил кто-то?

–– Неа! Это мои, мои! – настаивала толстушка.

–– Она их в песке нашла, вон там, – показал в направлении кустов мальчик лет восьми, – она вчера еще хвасталась, что там нашла.

–– Ты их там, в песке нашла? – обратилась Ксения к Валентине.

–– Это мои, отдайте, – набычилась Валюха и, увидев выходящую из моря мать, приготовилась зареветь.

Ксения Петровна отдала часы, и девочка, зажав их в кулаке, убежала к матери.

–– А ты почему сказал, что это адмирала часы? Какого адмирала? – обратилась Ксения к мальчику Боре. Но тот сидел в своей обычной позе, неподвижно уставившись в морскую даль и крепко сжав губы. Его мама, расположившись немного поодаль, была, как всегда, погружена в книгу. Казалось, что они оба, и мать, и сын, пребывают не на шумном солнечном пляже, а в каком-то другом мире, где время течет иначе, а, может, и не течет вовсе, а стоит или уходит и возвращается вновь, как морская волна и, возвращаясь, выносит иногда на тот потусторонний берег каких-то сказочных адмиралов.

Сделав еще пару безнадежных попыток разговорить мальчика Борю, Ксения собрала свои пляжные манатки и отправилась домой. Она занялась приготовлением обеда, выуживая из Интернета какой-нибудь новый рецепт приготовления соуса к рыбе. Пока она возилась с рыбой, соусом, салатом, вернулась из Бургаса Светлана, радостная, что удалось все свои дела сделать быстро, и, на удивление, без очередей и волокиты.

За обедом подруги вели ленивый разговор о погоде, о том, как в жару плохо в городе и хорошо на пляже, но вдруг Светлана вспомнила: «И кстати, услышала на остановке, пока автобуса ждала, новость: нашли убийцу твоей Анфисы, уличили и он, кажется, даже признался, и дело передают в суд. Это тот самый наркоман-отморозок из Святого Власа, он уже не в первый раз попадает в полицию, но раньше все же до смертоубийства не доходило дело. Так что, Ксения, можешь уже заканчивать свои расследования, и спокойно отдыхать последние денечки. Болгарские полицейские свое дело знают!

–– Ну и прекрасно, что нашли и так быстро, люди поуспокоятся. Это ведь только в романах все сложно, странно, тридцать версий, пять сюжетных линий, десять подозреваемых, гора трупов. А в жизни, как правило, все банально. И убийца не Раскольников, и следователь не Шерлок Холмс или Порфирий Петрович.

–– Да уж, в детективном сериале или романе все бы иначе развивалось.

–-А как? Ты ведь много этих детективов прочла и наизучала.

–– Ну как? У разных авторов по-разному. Если это крутой мужской детектив – там были бы погони, перестрелки, коррумпированные чиновники, оборотни в погонах, пытки в подвале.

–– Ой, ну это не интересно.

–– Смотря кому. А вот в женском детективе была бы или мистика, химеры из сна разума – как у Степановой, например, или любовная история: простая, но милая женщина встретила бы свое состоятельное счастье – как у Устиновой. Ну или были бы уроки жизни и моральные прописи – как у Марининой.

–– А у Донцовой?

–– Ну у той весь женский журнал – советы по домоводству, психоанализ на дому и еще много-много котиков и песиков, а иногда и крокодилы с игуанами.

–– Вот не знала, Света, что ты так беспощадна к объектам своего исследования, как правило, ведь наоборот, что изучаешь, то и любишь.

–– Да и я их люблю и читаю не без удовольствия. Но им же приходится работать в режиме взбесившегося принтера, тут трудно не повторяться, по кругу не ходить. Как в любом ремесле – рука набита на определенных приемах.

Глава семнадцатая

После обеда Светлана легла отдохнуть – все-таки подустала в поездке, а Ксения пошла прогуляться и принялась придумывать, как бы вся эта поморская криминальная история могла заиграть в «правильном» детективном романе

Вот Анфиса получила смску или послание в мессенджере от таинственного поклонника, приглашающее ее на свидание вечером, в десять часов, у военного санатория. Зашла к подруге Полине, навела красоту и туманно намекнула на то, что появился на горизонте «та-а-акой кун»! Заметила, как плохо скрываемая зависть исказила личико рыжеволосой подружки и удалилась, полная надежд и предвкушений, забыв у расстроенной Полины мобильник. Так… А дальше что?

Вернувшись домой, она (смеха ради) стала забивать в компьютер то, что выдумалось во время прогулки.

«Душная летняя ночь накрыла курортный городок, на пляже было темно, только фонари у ворот санатория выхватывали светлый неровный круг на песке да на том берегу залива дрожали печальные огни прибрежных деревень. Волны плескались о берег, но что-то странно тревожное было в шуме прибоя, как будто огромное живое существо дышало и урчало в морской утробе. На берегу было непривычно пустынно. Неизвестно откуда появившаяся чайка пролетела низко над головой Анфисы, душераздирающе загоготав, потом вскрикнула, будто в предсмертном ужасе и бесшумно исчезла, слилась с темнотой. Порыв ветра, столь же внезапно, как и чайка, пронзивший плотную духоту южного вечера, задрал подол широкой и длинной Анфисиной юбки, набросил его на лицо. Ослепшая на мгновение Анфиса потеряла равновесие, споткнувшись о камень, и со всего размаху растянулась на песке. Вставая и вытряхивая песок из волос, карманов юбки, шаря в поисках слетевшей с ноги туфли – Анфиса чуть не заплакала. Ей показалось, что вместе с песком, она вытряхивает и все свои надежды на романтический вечер с неожиданно объявившимся прекрасным принцем. Вечер, который плавно перейдет в страстную ночь, а утром они вместе встретят рассвет, но он будет смотреть не на восходящее солнце, а на нее – богиню утренней зари, Аврору…

Однако в момент дурацкого падения в песок (да еще, кажется, и в собачьи какашки), Анфиса ясно почувствовала, что ничего вот этого, вымечтанного, не будет. Ветер, нашаливший с ее платьем, стих так же неожиданно, как появился, какая-то томительная духота подступила со всех сторон, будто замотав ее с головы до ног в липкий кокон. Как ни уговаривала себя Анфиса, тревога никуда не уходила, а наоборот превращалась в отчетливый страх. Казалось, какой-то голосок в ее голове кричал тоненько: «Не ходи туда, не ходи, не надо, не надо!», и ноги как будто не хотели идти вперед, увязали в песке, каждый шаг давался с трудом. И монстр в утробе моря дышал все тяжелей и даже, казалось, чавкал плотоядно.

Анфиса уже совсем было решила плюнуть на все и отправиться домой, но вспомнила содержание присланного ей утром сообщения, которое она за день успела выучить наизусть. «Милая Аврора, я давно читаю Ваш блог, я восхищен Вашим вкусом, очарован Вашими фото на утреннем берегу. Я каждый день, просыпаясь (гораздо позже Вас, увы!), открываю Ваш блог. Вы – мое утро. Я наконец решился написать Вам и сказать, что хочу Вас видеть – не на фото, не в Интернете и даже не утром, – я хочу провести с Вами вечер! Жду Вас сегодня в 22 часа у входа в военный санаторий. Пожалуйста, не лишайте меня надежды на счастье. И кроме того, я думаю, что смогу быть Вам полезен! А.»

Никто никогда не писал Анфисе таких писем. Не «ты крутая и сасная», а «Я очарован Вашими фото. И Вы с большой буквы – это Анфису сразило окончательно и бесповоротно. Может, этот А. вообще иностранец – русские парни так и писать-то не умеют. Или там из бывших соотечественников – живет с богатенькими родаками где-нибудь в Барселоне или в Лондограде – как в том сериале. И эта загадочная фраза «Я могу быть Вам полезен». Может, он продюсер какой или хочет рекламу в ее блоге купить…

Романтические мысли и надежды пересилили страхи и дурные предчувствия. Анфиса полезла в сумочку за телефоном, чтоб посмотреть время, но сколько ни шарила в сумке, а потом в карманах, мобильник не обнаруживался. «Черт, у Польки забыла! – поняла Анфиса. Она подняла голову и увидела, что на стене санатория есть большие часы с подсвеченным циферблатом и они показывают 22.03. Прекрасно! Она опоздает минут на десять, как и положено. Анфиса прочитала где-то в Инете, что девушка на свидание, особенно на первое, ни в коем случае не должна приходить минута в минуту – это будет свидетельствовать о том, что она слишком деловая и прагматичная особа. Кроме того, пунктуальность и педантичность – качества, которые обычно идут в одном флаконе с излишней требовательностью и склонностью всё и всех контролировать – а какому мужчине подобное может понравиться?! Но опаздывать намного тоже не рекомендуется. Это будет характеризовать девушку как легкомысленную, эгоистичную и даже капризную. Такая особа любит быть в центре внимания и поклонения, а это тоже не по вкусу большинству лиц мужского пола. А вот опоздать ненамного, минут на 7 –10, – это даже естественно, это свидетельствует только о том, что девушка – нормальный человек, которого могут задержать непредвиденные мелочи: пробки на дорогах, например, – о чем можно и сообщить молодому человеку и это будет прекрасным нейтральным началом разговора.

Анфиса подумала, что в ее случае с пробок на дороге беседу не начнешь, ну а в остальном все согласно советам эксперта–психолога из женского журнала. А уж как начать разговор – пусть он сам придумывает.

Она еще раз на всякий случай потрясла подол юбки – не уцепился ли за него какой-нибудь мусор пляжный – пригладила волосы и, стараясь ставить ноги, как манекенщица на подиуме, двинулась навстречу своим мечтам и надеждам. Смущало, правда, то, что у ворот санатория, в освещенном фонарями пространстве никого не было видно. И тишина какая-то была странная, необычная для летнего вечера – ни обрывков разговоров, ни смешков-шепотков парочек, которые обычно по вечерам обнимались на пляже, ни музыки – ничего, все как вымерло. «А, сегодня концерт ведь на центральной площади у библиотеки, все туда поперлись, точно», – нашла логичное и успокаивающее объяснение Анфиса.

Ну а где же загадочный мистер А.? Может, она перепутала что-то, может, этот военный санаторий не единственный в Поморие? Здесь всяких больниц и поликлиник до фига! Или он опаздывает что ли? Ну это, кстати, совсем не вежливо, тот же женский журнал писал, что мужчина, в отличие от девушки, должен приходить на свидание вовремя и даже немного заранее…

Анфиса подошла к фонарю и начала беспомощно озираться, готовая уже почти заплакать от обиды. Наверное, это вообще типа джок был; наверное, это Жорик написал, он ее все время харасит, говнюк, а она дура, морду разрисовала, шею помыла, идио..—Аврора дернулась и заорала пронзительно, на одной ноте, потому что в этот момент кто-то сзади положил ей руки на плечи.

«Ты что, орешь-то, милая, – услышала она приятный низкий голос. Сильные и теплые руки развернули ее, и Анфисин взгляд уперся в крепкую шею, выступающую из расстёгнутого ворота светлой рубашки. Подняв голову, она увидела в неясном свете фонаря симпатичное, хотя и вполне заурядное мужское лицо.

–– Привет, Аврора или как тебя на самом деле кличут?

–– Анфиса, – пропищала Анфиса.

–– Ну будем знакомы, – Сергей, – сказал парень. – Разрешишь поцеловать или обойдемся дружеским рукопожатием?

Парень наклонился и чмокнул Анфису куда-то в ухо, а ее ответный чмок пришелся ему в шею. Все это было как-то немного нелепо, Анфиса ждала, что кавалер разрядит ситуацию милой шуткой, и уже приготовилась вежливо и мелодично рассмеяться, но Сергей был серьезен.

–– Давай пройдемся по берегу, – предложил он.

–– Давай, – согласилась Анфиса.

Они молча прошли несколько метров, удаляясь от санатория. Свет фонарей больше не рассекал темноту, которая опять обступила, облепила со всем сторон. Слева хищно дышало море, а справа молча и слишком бесшумно для такого высокого и большого (как успела под фонарем разглядеть Анфиса) мужчины, шел Сергей, и Анфисе стало казаться, что рядом с ней в темноте пружинисто движется сильное и опасное животное. «Господи, – зачем он меня позвал, что ему от меня нужно? Почему он молчит? Что мне делать? – мысли пугливо толкались в голове Анфисы.

–– Извини…те, я немного опоздала, – попыталась она сама начать разговор (а дальше-то что, про пробки на дорогах втирать что ли, ой, господи, помоги!» )

–– Ничего, это не страшно, – коротко ответил Сергей и опять замолчал.

Некоторое время они двигались вперед: пройдя один пляж, вышли на следующий – такой же пустынный в этот ночной час.

–– Вы в Поморие живете? – сделала попытку номер два Анфиса.

–– Сейчас да.

–– А я приезжая, из Нижнего, но очень хотела бы тут остаться жить.

–– Понятно.

Сергей, ронявший слова, как тяжелые камни, совсем не был похож на автора романтического послания. На этого мистера А. Мистера А. А почему тогда Сергей?

Анфиса раскрыла рот, чтоб задать этот вопрос, но ее спутник вдруг сказал: «Сядем здесь» – и нажал ей на плечо, усаживая, на какие-то, кажется камни. Присев, Анфиса поняла, что они действительно сели на камни возле кустов, которые отделяли пляж от набережной. Они посидели в молчании. В кустах кто-то шевелился и урчал. Эти животные звуки ночи уже просто сводили Анфису с ума. Вдруг она почувствовала руку Сергея на своем плече. Она вся сжалась, готовая кричать и сопротивляться. Но Сергей вдруг сказал:

–-Ты красивая.

–– Но темно же, не видно ни черта – возразила Анфиса.

–-Но я же на фотках тебя видел, как ты бегаешь на заре в этом «Взоре Авроре»

Упоминание ее блога чуть-чуть успокоило Анфису.

–– Хочешь выпить? – спросил Сергей.

–– Давай, – с готовностью согласилась Анфиса. Немного алкоголя явно не помешает, с ним разговор наверняка полегче пойдет.

Сергей сунул ей в руку плоскую, но увесистую бутылку. Анфиса глотнула чего-то довольно сладкого, но обжигающего, с каким-то необычным привкусом.

–– Это что такое? – спросила она.

–– Пей, не бойся, это местное самодельное, болгары мастаки в алкоголе. Пей, пей – он приподнял ее локоть, и пряная жидкость потоком хлынула в горло, так что Анфиса почти захлебнулась, закашлялась

Парень дружески, с коротким смешком постучал по ее спине.

–– Хлебни еще, не бойся

–– Да нет, спасибо

–– Ну давай, не ломайся, милая, это девочкин напиток-то

Ласковое «милая» обезоружило Анфису, и она хлебнула еще пару больших глотков. В голове у нее все поплыло, закружилось, темнота перестала пугать и душить, а напротив казалась ласковой и уютной, как легкое, но теплое одеяло.

–– Слушай, а давай сфоткаемся вместе, – вдруг предложил Сергей.

–– Сейчас, здесь, в темноте? – лениво удивилась Анфиса.

–-Ну у тебя же в мобиле вспышка есть, небось, – предположил Сергей

–– Ну давай, – согласилась Анфиса и полезла в сумку, которую не без труда нащупала на земле возле ног. Она долго шарила в недрах сумки, тихо матерясь, пока не вспомнила

–– Ой, а у меня телефона с собой нет. У подруги забыла.

–– У какой еще подруги?

–– Да и Польки Разумовой, – Анфиса захихикала, вспомнив завидущую фейсню Полины, – была у нее вечером, Инсту проверяла и, видать, на столе и оставила. – Анфиса вдруг стала плавно заваливаться на бок.

–– Ты врешь, моя птичка, – сказал Сергей, – подхватил покачнувшуюся Анфису и вдруг крепко ее обнял.

Сильными рукам он провел по спине и ниже, оглаживая, сжал ее бедра. От тела Сергея пахло потом, табаком, каким-то приятным парфюмом. Анфиса качнулась на другой бок, привалилась к нему, обняла за шею и побрела губами по его лицу. Колючая короткая щетина приятно защекотала губы. Руки Сергея крепко погладили ее живот, потом добрались до ее груди, и груди легли в его ладони – уместились в них так славно, будто там и жили. Анфисины губы нашли губы Сергея, их языки ласкали друг друга, а руки мужчины продолжали двигаться, исследуя каждый сантиметр ее тела. Анфисе было так хорошо, как никогда не бывало. Разве могли равняться судорожные и торопливые фрикции ее прежних парней-недоносков с этими сильными звериными объятиями! Теперь ее жизнь будет другой, все изменится теперь. Голова Анфисы кружилась все сильнее – она совсем опьянела – от алкоголя, запаха горячего мужского тела, ночного дурмана, пьянящего желания. Сергей продолжал оглаживать и ощупывать ее – будто хотел осязать, почувствовать каждую клеточку ее тела. Он что-то бормотал, кажется, даже чертыхался. Когда парень на минуту выпустил ее из рук, Анфиса сползла с камня, на котором сидела. Она лежала животом на песке, прохладном, но хранивший внутри солнечное тепло. Это тепло будто струилось снизу и заполняло тело и голову Анфису какой-то неимоверной легкостью, светлой ленью. Ей хотелось лежать так вечно, обняв берег, слушая море. Она даже забыла об этом странном-сранном мистере А. Пусть идет в жопу, пусть все идут туда, ей так хорошо, ничего больше в этой жизни не надо.

Но вдруг что-то тяжелое, потное навалилось на нее сверху, вдавило шею и лицо в песок. Голова, которая только что была легкой, как воздушный шарик, сделалась чугунно-тяжелой, не желала поворачиваться. Песок забивался ей в нос, не давая дышать, она попыталась открыть рот, но лицо все глубже погружалось в глубину, туда, откуда только что струилось тепло, а теперь там был только холодный песок, и каждая попытка вздохнуть, только больше и больше забивала рот и глотку. Анфиса дернулась, забилась мелко и обмякла, замерла неподвижно. «И свеча, при которой она читала исполненную тревог, обманов, горя и зла книгу, вспыхнула более ярким, чем когда-нибудь, светом, осветила ей все то, что прежде было во мраке, затрещала, стала меркнуть и навсегда потухла».

Парень, назвавшийся Сергеем, слез с нее, потряс за плечо, перевернул, попытался очистить ее лицо от песка, чертыхнулся, померил пульс на шее, еще раз выматерился, пошарил в Анфисиной сумке, вывернув все внутренние карманы, потом засунул назад все вывалившееся на песок барахло, уткнул девушку снова лицом в песок, встал поелозил по песку ногами и быстро прямо через кусты двинулся с пляжа на набережную.

В это время из-за туч вышла вдруг луна и осветила тусклым светом фигуру девушки, лежавшей возле кустов. Две чайки, как будто дожидавшиеся, когда «включат свет» тут же спикировали на песок и начали ходить возле тела, поворачивая то вправо, то влево свои хищноклювые головки. Одна, осмелев клюнула то, что еще десять минут назад было блогершей Авророй, в бедро. Но тут из кустов, шипя, выскочила бездомная черная кошка, и чайки, тяжело и неохотно взлетев, исчезли в высоте. За черной кошкой из кустов вышли еще две рыжие, полосатые, со следами былой красоты. Походив немного вокруг девушки, кошки сели рядом с телом, и замерли неподвижно, как сфинксы, охраняющие покой мертвых».

Ксения поставила точку и собралась перечесть написанное, но тут как раз из спальни, зевая, вышла Светлана.

–– Слушай, Света, я тут по твоему совету сочинила ну типа главу женского детективного романа по мотивам происшествий в Поморие. Там вроде все, как ты завещала – мистика, эротика, флора и фауна. Хочешь почитаю?

–– Ну давай. – Светлана намыла целую миску спелой черешни, поставила на стол между собой и подругой и приготовилась слушать.

Глава восемнадцатая

-– Ну как тебе? – спросила Ксения, закончив читать. – Все на месте? Вижу сама, что эротика корόтенька, да и животных маловато. Может, надо было, чтоб в конце не кошки, а крокодилы вылезали из кустов?

–– И кошек вполне достаточно. И мистика тебе в общем удалась.

–– А это я вспомнила, наверное, пионерлагерь. Меня там никто не чморил, напротив я пользовалась «авторитетом», потому что умела сочинять «страшные истории», которые мы в девочкиной спальне рассказывали после отбоя. Помню даже, что одна история была долгоиграющей, такой сериал: первая смена—первый сезон.

–– А про что?

–– Да смутно припоминаю, что-то про зеленые глаза, которые существовали отдельно от человека и преследовали своих жертв, сводя с ума. Вроде там одна жертва ночью в маленьком северном городке слышала за собой в темноте и зловещей тишине стук каблуков по деревянному тротуару, а, оборачиваясь в ужасе, видела только висящие в воздухе зеленые глаза. Девчонки прятались под одеялами и визжали. А, впрочем, я, наверное, и тогда была реалисткой, потому что, насколько помню, объяснялась вся эта мистика в конце концов тем, что это американские шпионы так издевались над советскими людьми, изобретя в своих тайных лабораториях мазь, которая делала утело шпионки и прочее все, кроме глаз, невидимым. Советская школа свое пропагандистское дело знала! Правда, вопрос о том, на кой черт американская шпионка притащилась в маленький северный городок с деревянными тротуарами, в голову лагерной пионерке не забредал.

–– Да, видно-видно, что реалистка! Но вот все же зачем ты Толстого приплела, не пойму – не тянет твоя Анфиса Милашкина на Анну Каренину.

–– Малашкина она. Ну да, это уж цитаты полезли непроизвольно, как всегда. А знаешь, когда описывала эту смерть, то совсем и не смешно было: ведь Анфиса-то, хоть и не Анна Каренина, но живой человек. Была. И так страшно, в общем-то умерла.

–– Да, мне кажется, ее смерть ты изобразила довольно реалистично. Но видишь, сколько загадок бы осталось нерешенными, если б это был детективный роман, а не действительность, где все не менее трагично, и смерть есть смерть, но вместо загадочных мистеров А. по имени Сергей зло принимает обличие обдолбанного наркомана, который что-то не поделил с напившейся в драбадан девицей. А кстати почему в твоем «отрывке из ненаписанного романа» мистера А. зовут Сергей? Или это другой человек ей записку писал? И что этому Сергею от твоей романной Анфисы надо было?

–– Ну нужен ему был ее телефон или что-то в телефоне. А про мистера А. сама не знаю. Почему-то так придумалось.

–– Да, Ксюша, ты можешь попробовать детективы писать, у тебя и материал под рукой есть.

–– Надо пенсии дождаться, пока у меня времени только на писание статей да отчетов хватает. Да еще на правку студенческих работ. Тут уж не до мистеров А. и иже с ними. Слушай, Свет, давай лучше отыщем какой-нибудь сериальчик, посмотрим, что там профессионалы напридумывали.

Отечественный детективчик, который они нашли в этот раз, оказался немногим лучше, дилетантских потуг Ксении Петровны, так что подруги бросили его на второй серии, тем более, что уже в конце первой стало ясно, что «убийца – дворецкий».

Ксения долго ворочалась на своем диване, никак не могла уснуть. Да, действительность, конечно, не детективный роман, но что-то ей никак не верилось, что реальная история так проста и банальна, как считает Светлана. Все же тут полно вопросов, нестыковок и странностей. Вот даже то, что в тихом и мирном курортном городишке вдруг одна за другой случаются трагические смерти. Николай Петрович упал с пирса и разбился насмерть в прошлый вторник. Анфису задушили в ночь с четверга на пятницу. Да, а в субботу еще Полину по голове чем-то огрели – хорошо, что не до смерти. Все это, конечно, может быть чередой независимых друг от друга событий, в жизни чего только не случается, но все же…

Ксения не выдержала, включила настольную лампу и начала записывать на тетрадном листе.

1. Смерть Николая – несчастный случай или все же убийство? («Да-да, все контраргументы помню, но все же…,– раздраженно ответила Ксения внутреннему голосу)

2. Смерти Николая и Анфисы – связаны или нет?

3. Если да, то как? Анфиса что-то знала или видела? Если Николая убили, Анфиса видела или знала убийцу? Зачем ее надо было убивать, а не дать, допустим, денег, чтоб уехала в свой Нижний Новгород или Харовск?

4. Кто приходил к Полине и унес телефон Анфисы?

5. Кто назначил Анфисе свидание на пляже? И был ли мальчик? «(Если рассказ о «туалетной розе» не вранье – то, вероятно, был»)

6. Имеют ли отношение часы, найденные Валюхой недалеко от места убийства Анфисы, отношение к преступлению?

7. Кто такой Адмирал, о котором говорил Боря («А, вот откуда появился мистер А», – разгадала хитрости своего подсознательного Ксения).

Подумав немного, она приписала под номером 8: «Ольга и Пόка, кредит, дочь Петровича и страховка», снабдив каждую часть записи жирным вопросительным знаком.

Внимательно просмотрев несколько раз список, Ксения подчеркнула пункты 4, 6 и 7 – тут можно было хоть что-то попытаться выяснить и тогда уже переходить к остальным пунктам или выбросить весь этот список к чертовой бабушке.

Надо будет завтра еще раз сходить к Полине. Но будет ли из этого толк? Дезориентированная ударом по голове девушка, отвечала еще что-то маловразумительное на вопросы неизвестно откуда появившейся незнакомой бабки, а сейчас просто пошлет ее на все известные ей буквы и будет, в общем, права.

Но все же этот говоривший, судя по всему, на чистом русском языке, загадочный «болгарский полицейский», огревший свидетельницу по голове и унесший чужой телефон, – очень подозрительная фигура, возможно, ключевая. Как же подобраться к этой любительнице стихов Эдуарда Асадова? Черт, у нее же есть «верный Личарда», то есть безотказный Ватсон – он же Pasi, он же Basil, он же внучок Васька. Пусть вотрется в доверие к Полине! Сделать это парню из Финки будет, наверное, нетрудно тем более, что умишко у Разумовой коротенький, как у Буратино, а Вася, кажется, в делах виртуального обольщения парень не промах. Ксения уже открыла Вотсап, чтоб позвонить внуку, но, к счастью, успела взглянуть на часы – 2.57. Может, Василий, конечно, еще бодрствует, но не будем ставить эксперименты на молодом организме, – решила Ксения и ограничилась сообщением: «Вась, привет! Позвони мне утром, когда сможешь. Целую».

Так, а на себя она возьмет Валюху и мальчика Борю, разговорить которого будет, судя по всему, тоже весьма непростой задачей. Ксения стала листать сайты, рассказывающие о том, как общаться с ребенком, у которого легкая форма аутического расстройства. Она выловила и записала несколько повторяющихся советов – не надо говорить эмоционально или громко, не надо касаться ребенка, не стоит называть его по имени, не стоит задавать настойчивых вопросов, не стоит добиваться ответов, если ребенок не хочет с вами говорить.

Да, – поняла Ксения, – мало у нее шансов узнать у Бори, кто такой Адмирал и о том, почему мальчик уверен, что часы принадлежат этому адмиралу. Но попробовать все же стоит. Главное, ребенку не навредить своими приставаниями и расспросами. Но в любом случае у нее есть еще другой информатор – Валюха. Эту разговорить легче будет особенно, если что-то пообещать в награду. Надо запастись чем-то вкусненьким. Нет, это не вариант, а вдруг у нее аллергия на шоколад там или орехи. Лучше уж какой-нибудь мячик прикуплю. Вот почему это сейчас у каждого второго ребенка аллергия, хотя теперь все и везде и чище, и гигиеничнее, чем раньше?! Когда она была маленькая и роняла, например, ложку на грязный пол, нянька в детсаду поднимала эту ложку и сразу ей в рот. Ну в лучшем случае сама оближет или своим фартуком не первой свежести оботрет. И никаких аллергий. Катя рассказывала, что в Финляндии, где чистоты и порядка в сто раз больше, чем в России, аллергии –просто национальный бич. Так там рекомендуют даже, по ее словам, выходить в поле и специально пачкать ладони землей и не мыть их потом, такими грязными руками и пользоваться. Нянька в детсаду была, видать, засланкой из будущего. На этом многообещающем сюжете Ксения заснула, не выключив даже компьютера.

Глава девятнадцатая

Время традиционной своей зарядки Ксения благополучно проспала, а разбудило ее гудение Вотсапа. «Баб, ты у трубы? Я позвоню тебе?» – вопрошал внук Василий. Она начала писать ответ, но нетерпеливый Васькин звонок раздался уже через минуту.

–– Бабуль, привет! Еще кого убили? Поку с Ольгой?!—радостно затараторил Вася

–– Слава богу, нет, а ты уж, живодер, приготовился радоваться чужой смерти? Вася, это ведь не компьютерная игра, окстись, речь о живых людях идет!

– -Да-да, баб, понимаю, виноват, исправлюсь! А че писала тогда посреди ночи?

–– Ксения коротко изложила диспозицию и сформулировала задачи для «младшего состава».

–– Все понял, бабульчик. Ты мне скинь ее имя и ник. Ее где, эту Полину, надо искать? Впрочем, разберусь. То есть надо из нее вытащить все, что помнит об этом чуваке, который ее по кумполу звезданул. А она вообще, как из себя – ничего или чамора?

–– Что за чамора?

–– Ну страхолюдина то есть.

–– Да нет, она вполне симпатичная, рыжая, почти красотка, – пока рот не откроет. Ума, по-моему, умеренного. Но, может, это только на мой, старухин, вкус.

–– Ну если красотка с куриными мозгами – это то, что надо. Расколю на раз-два. Жди отчета, пошел на дело! Целую, бабулек!

Васька исчез из эфира до того, как Ксения успела дать последние прощальные наставления.

Из своей комнаты вышла заспанная Светлана. Ксения еле высидела обычный неспешный завтрак: ей хотелось, как внуку Ваське, испариться «из эфира» и немедленно приняться за свою часть «задания».

Когда наконец подруги добрались до пляжа и Светлана уплыла в свой дальний и долгий заплыв, Ксения присела на песок рядом с мальчиком Борей, который сидел на своем обычном месте, в своей обычной позе, уставившись в морскую даль. Помолчав некоторое время, Ксения негромко сказала

–– Я тоже люблю на море смотреть. Оно только кажется все время одинаковым, а на самом деле оно каждую минуту меняется.

Боря никак не реагировал на ее слова, даже не повернул головы в ее сторону.

–– Там иногда лодки на горизонте видны рыбацкие, или парусники, а однажды я видела большой военный корабль.

Ноль реакции.

–– Я люблю военные корабли и моряков – на голубом глазу соврала Ксения Петровна. –У них форма такая красивая. У матросов тельняшки, бескозырки, у мичманов – кителя белоснежные и кортики. А еще есть адмиралы – у тех форма вообще очень-очень красивая. И фуражки особенные, и часы у них командирские. Да ты видел, наверное. Помнишь Адмирала, у которого красивые, необычные часы были – их еще вот та девочка нашла.

Ксения неловко повернулась, указывая в направлении лежбища Валюхи с мамой, случайно задела Борю за плечо. Мальчик весь сжался и отодвинулся от нее, опять замерев в позе Ассоль, ожидающей корабль под алыми парусами.

Ксения попыталась еще что-то занимательное рассказывать про море, корабли и адмиралов, но мальчик Боря молчал и только еще несколько раз отодвинулся подальше от нее.

Ксения поняла, что тут она потерпела фиаско.

Она встала, отряхнула песок и направилась к голубому зонтику, под которым расположились Валюха и ее мама. Завидев ее, девочка резво вскочила и побежала вдоль берега. Черт, и здесь неудача. Ксения пошла к своей сумке, достала из нее завлекательный маленький мяч – розовый с забавными пандами, которые как будто кувыркались, когда мячик катился, и уселась в засаде. за камнями. Валюха, бойко перебирая толстенькими ножками, прибежала обратно, огляделась и, не увидев опасной тетеньки, расположилась на песке возле подстилки и принялась энергично выкапывать в нем яму. Ее мама, такая же крепко сбитая и энергична, как дочка, встала, и, кинув дочери: «Сиди тут, не уходи никуда, поняла меня? Тут сиди!» – пошла к морю. Ксения выкатила из своей засады мячик и панды прикувыркали прямо к ногам Валюхи. Та цепко схватила мячик, быстро, как обезьянка, огляделась вокруг себя, положила мячик на дно ямки и стала споро забрасывать его песком. Тут Ксения вышла из своей засады и уселась рядом. Не успевшая вовремя ретироваться Валентина приготовилась дать отпор громким ревом, но Ксения сказала:

– Ты можешь мячик себе взять, это подарок.

–– Мне подарок? – недоверчиво переспросила Валюха.

–– Тебе. Я только про часы тебя спросить хотела.

–– Мои часы, – тут же парировала толстушка. – Они дома у меня. Я их сама нашла.

–– Твои, твои часы, мне они не нужны, я только хотела узнать, а где ты их нашла.

–– Мне мама, сказала, что можно взять, – снова бросилась на защиту своих прав Валюха.

–– Правильно мама сказала, раз ты нашла, то теперь это твои часы.

–– А не твои! – еще раз на всякий случай поборолась за собственность Валентина.

–– Да не мои, не мои, я их у тебя не возьму, покажи мне просто, где ты их нашла.

–– Зачем? – резонно спросила Валюха.

Ксения, не ожидавшая от юной дамы такого вопроса, немного растерялась, но быстро нашлась.

–– Вон тот мальчик, Боря, говорит, что это часы адмирала, а, если ты их тут, на пляже, в песке нашла, то он не прав и я его маме это расскажу, он тоже будет знать, что это твои часы, что ты их нашла, а не взяла у какого-то Адмирала.

Толстушка подумала, поковыряла в носу и сказала: «Пойдем, покажу».

Она повела Ксению к камням, которые лежали возле кустов, отделявших пляж от набережной.

Вот ту нашла, – девочка показала рукой на место возле большого камня. – Они в песок закопались, я копала -копала тут и их накопала.

«Валентина!!!» – раздался громкий материнский рык – Я тебе что велела! Ты где должна сидеть, паразитка!»

Валентина уже на бегу спросила у Ксении «Мячик мой?» – и увидев ее кивок, засеменила ножками, навстречу увесистому материнскому шлепку по попе. Похныкав для приличия, Валюха вытащила из ямки прикопанный мячик с пандами, считая, вероятно, что мячик – достойная компенсация за испытанные неудобства.

Ксения же пошла на свое место еще более убежденная в том, что часы могли упасть с руки преступника во время убийства Анфисы. Как она поняла, именно возле этих камней тело и нашли. Таким образом, часы становятся важной уликой, таинственный Адмирал – подозреваемым.

Только кто этот Адмирал? Ни разу не видала здесь на пляже, да и вообще в Поморие никаких адмиралов. Да даже боцманов не видала или там матросов. Хотя в плавках и трусах как отличишь боцмана от лоцмана или англомана? Но что-то слабо верилось, что адмирал выбрал для своего отдыха необорудованный дикий пляж в ничем особо не привлекательном Поморие.

Глава двадцатая

Васька позвонил после обеда.

–– Привет, бабуля, весь день клеил твою Полинку-былинку, теперь вооще как честный человек жениться на ней должен! Я к ней, знаешь, через что подкатился? Я же ей сразу сказал, что я в Финке живу, а как ее фотки увидел…

–– Вась, слушай, меня твой курс юного обольстителя мало интересует, вряд ли мне все это когда-нибудь пригодится. Ты докладывай по существу вопроса.

–– Ок, по существу – видно было, что Васька немного обиделся, что ему не дали продемонстрировать весь спектр дарований. – По существу-то в общем кот наплакал.

Долго пытал, что ей известно про Анфисину стрелку на пляже. Говорит, что подруга ломалась и вые…выеживалась. Полька ее пугала – смотри, мол, идешь к незнакомому чуваку ночью – оприходует тебя и жопа. А Анфиса вроде сказала, что кун не совсем не знакомый, он ей написал в месседже, что они мол «не раз уже встречались взглядами» – ну какую-то такую хрень. Так что, мол, друг друга узнаем при встрече. А больше ничего, темнила гадская, типа, не сказала, как Полька ни выпытывала.

–– А про этого мужика, который ее по голове ударил и телефон забрал, рассказала тебе что-то новенькое?

–– Неа! Говорит высокий был, на голове что-то вроде фуражки, очки темные. Я про усы-бороду- особые приметы спросил – ничего такого не запомнила. Прикинь, баб, эта чувырла – открыла дверь незнакомому мэну, который сказал, что он полицейский, а сам даже не в форме был! Открыла, дурища, повернулась спиной к нему и поперлась за телефоном. Вот овца! Да таких надо, мухобойкой убивать, на фиг! Да, баб, она и о тебе мне рассказала. Говорит – открываю глаза, а надо мной какая-то старая ведьма стоит и в морду мне дует.

–– Прямо так и сказала, «старая ведьма»?

–– Ну, прикинь, баб. Мне пря захотелось эту чмошницу еще раз по башке хряснуть. Но вспомнил, что я типа на задании, сдержался.

–– Молодец, «характер нордический»

–– Только все равно ничем тебе не помог, эта Разумова (ха-ха!) свидетельница фиговая.

–– Нет, не скажи, зато, теперь ясно, что мальчик-то наверняка был, и свидание планировалось. И очень интересная информация, что этот, как ты говоришь, кун и Анфиса раньше друг друга видели и не раз. Буду думать. Спасибо, дружочек.

–-Служу Отечеству! –отсалютовал Васька, – Держи меня в курсе, если что, я на связи! Мне бежать надо, anteeksi!

–– Кто это такой, что за Антекси?

–– Ну ты, баб, даешь, – вроде три слова-то главные по-фински разучила moi, kiitos да anteeksi.

–– Точно, это ж «извини» по-фински! Не, я еще одно знаю – hei-hei, пока-пока то есть.

–– Hei-hei, бабуля, ты там будь осторожна, под пули не лезь!

Закончив разговор, Ксения задумалась. Ну, допустим, мы знаем теперь, что Анфисе действительно, какой-то парень или мужчина назначил свидание в четверг вечером; допустим и то, что они до этого не раз друг друга видели. И что это дает? Анфиса целыми днями шастала по городу и все подряд снимала – пейзажи, еду в ресторанах, уличные сценки. Эх, жаль, что блог «Взором Авроры» исчез, а то можно было бы порассматривать внимательно фото, поискать там кого-то, похожего на Адмирала. Да-с, нисколько добытые Васькой агентурные сведения не приблизили ее к разгадке смерти Анфисы. Одно ясно – что месседж Анфисе не наркоман святовласский отправил. И что из этого? Да, в общем ничего.

Вот как в романах замечательно – один герой (и вместе с ним читатель) уткнулся в тупик, так тут же происходит смена повествователя – и – опля— рассказ другого героя любезно предоставляет нам недостающие частички мозаики.

Светлана позвала на традиционную предзакатную прогулку, но Ксения, приврав, что ей надо срочно доделать статью, открыла компьютер и стала сочинять очередную главу из ненаписанного романа.

«Сергей торопливо шел через центр городка к пирсу, куда причаливали рыбацкие лодки. Он немного проспал и опаздывал, потому перешел почти на бег, зная, что Алекс терпеть не может всяких «отклонений от графика». Алекс любил выражаться красиво и даже высокопарно, чем немало раздражал Сергея. Занимается вполне себе грязными и грубыми делами, а строит из себя какого-то романтического, блин, рыцаря! И погоняло себе придумал—«Адмирал», а сам, небось, и флотской каши сроду не жрал.

Сергей добежал до пирса, когда рыболовный траулер уже швартовался у причала. «Задерживаться изволите, сударь!» – не преминул сделать замечание Алекс. Сергею страсть как захотелось послать его на все известные буквы, но он, мобилизовав волевые ресурсы, сдержался и присоединился к двум болгарам, которые начали принимать выгружаемые с траулера ящики с рыбой и составлять их штабелями на причале.

Надо было следить тщательно, чтоб не пропустить «свой». И все-таки он почти прозевал товар; хорошо, что у Алекса глаз-алмаз и тот прокричал: «Серега, этот в сторону, это наш». Сергей оттащил ящик с рыбой в сторону, теперь тоже заметив метку красной краской на боку ящика. Алекс пошел расплачиваться с рыбаками на траулере. Он отдал деньги капитану, что-то сказал ему по-турецки, они с турком похлопали друг друга по плечу, и Алекс махнул рукой Сергею. Они подхватили не очень тяжелый ящик с двух сторон и отошли с ним в узкий проем между двумя заброшенными складскими помещениями, где лежала приготовленная заранее пара железных ящиков. Странно, как много в городе было заброшенных или недостроенных зданий: складов, жилых домов, отелей. Готовые и вроде неплохо сохранившиеся постройки ветшали и разваливались, а прямо по соседству возводились новые.

Сергей и Алекс стали перебирать рыбу, отбрасывая в один из ящиков все подряд: неплохую кефаль, ставридку, дораду, затесавшихся маленьких чернокопов. А в другой ящик они отложили десяток крупных сибасов, которых в Болгарии называли лавраками.

Алекс снял с плеч кожаный рюкзак, достал из него короткий острый ножик и начал очень аккуратно и медленно вспарывать лавраку брюхо. Вытащив склизкие фиолетовые внутренности, он чертыхнулся и бросил рыбину со вспоротым животом в первый ящик. Только в третьей рыбе обнаружилось то, что они искали: пара пакетиков с белым порошком. Алекс тщательно обтер каждый и спрятал в рюкзак. Еще четыре рыбины оказались с такой же «икрой» в брюхе. Уложив все пакетики в рюкзак, Алекс кивнул Сергею, они взялись за ящик, отнесли его за складской сарай и вывалили на пирс. Моментально слетелась туча чаек, и птицы начали энергично делить добычу. Сергею всегда жалко было отдавать такую прекрасную рыбу жадным и хищным крикливым птицам, он не раз предлагал Алексу продать ее за умеренные деньги. Но Алекс строго запретил светиться: еще не хватало, чтоб ими заинтересовались конкуренты – рыбаки, продающие свой улов на маленьком базарчике возле причала.

Когда дело было сделано и можно было пойти и на лавочке выкурить честную цигарку, Сергей вдруг заметил, что недалеко от них на пирсе вертится какая-то девица с телефоном и, кажется, фотографирует именно их.

–– Алекс, глянь, какая-то телка нас тут, кажется, на мобилу снимала

–– Давно? – встревоженно спросил Алекс.

–– Да не знаю, я только что заметил, – смотри вон она стоит лыбится, коза безрогая. Давай я пойду пенделей ей надаю и телефон конфискую.

Сергей двинулся по направлению к девице, даже не дожидаясь ответа компаньона. Но тут он увидел, что на причале появилась компания – молодые мамаши с колясками и один на всех папаша, который плелся сзади, уткнувшись в мобильник.

–– Стой, – прошипел Алекс («А то я сам, без него, ситуацию не просек, – язвительно подумал Сергей). Я эту девицу, кажется, знаю, она блог ведет, Авророй себя именует, я ее уже не раз видел и здесь, и в ресторанах. Она бегает из одного в другой и еду снимает. Хочет, наверное, стать кулинарным гуру.

–– Ну а если она где-то тут из-за угла весь процесс снимала – и как мы рыбу тащим и потом выбрасываем, и как товар достаем! У нее-то скорей всего мозги куриные, но она ведь все это в свой блог попрет, а кто его читает, хер его знает! Слышь ты, Адмирал, надо чего-то делать!

–– Разумеется, разумеется. Ну, доступ к ее блогу я заблокирую, не думаю, что там мощная защита выставлена. Этим я прямо сейчас займусь. А как у нее мобильник со всеми фотками изъять придумаем, тоже не бином Ньютона. Я тебе позвоню, сообщу, что ты должен делать. А сейчас мне надо спешить, комп у меня с собой, надо только сесть с ним в правильное место. Жди звонка, пока!

–– А деньги? – почти закричал Сергей. –Моя доля где, едрена вошь!

–– Некогда, некогда сейчас, брат, получишь сполна и даже больше, но чуть позже. Не бойся, Адмирал еще никого не обманывал, ты же знаешь, – с этими словами Алекс почти бегом стал удаляться по пирсу.

–– Гнида! – выругался Сергей, но, поуспокоившись, должен был признать, что Алекс – парень ушлый и в хакерских делах дока, и реально его еще ни разу не кинул. Да и пусть только попробует, ублюдок, мало ему тогда не покажется!»

Какая хрень получилась, – сказал внутренний голос, когда Ксения поставила точку. Что за лодки с рыбой, которые плавают из Турции в Болгарию – есть ли такие на самом деле-то?

– А какая разница? Это же роман что хочу, то и ворочу! – дерзко ответила Ксения внутреннему цензору.

-– И вообще всю эту историю с героином в рыбе ты, матушка, бесстыдно своровала! – продолжал бубнить внутренний голос.

Тут уж Ксении возразить было нечего. Она действительно сплагиатила сцену с героином в брюхе рыбы из только что прочитанного на пляже романа Патрика Квентина «Преследователь».

Они со Светланой читали на морском берегу книги из местной библиотеки, где русский раздел был составлен, судя по всему, из даров уезжавших домой отпускников. Особенно много было книг из выходившей в дерзкие 1990-е серии Bestseller, где быстро сориентировавшиеся в обстановке люди издавали дефицитную в СССР западную детективную литературу – в основном старомодные тексты начала и средины ХХ века (это, наверное, чтоб с авторскими правами не заморачиваться). Переведены эти произведения были на скорую руку, кем неизвестно (на титульной странице лаконично сообщалось: «перевод с английского», «перевод с французского»). И сведения об авторах в довикипедийную эпоху были иногда просто трогательными. Так об одном из авторов тандема, писавшего под псевдонимом Патрик Квентин, сообщалось: «В 1952 году Уэбб тяжело занемог, и дальнейшая судьба его неизвестна».

Глава двадцать первая

Ксения подумала, что надо, наверное, бросить эти судорожные попытки участия кастинге на роль мисс Марпл, а сесть, да и накатать детективный романчик или повестушку «на основе реальных событий»; там можно и повествователей ввести хоть десяток и подозреваемыми сделать всех, кто им по дороге встретится. А в реальной жизни и подозреваемых-то никаких – разве, что мифический Анфисин кавалер да не менее мифический Адмирал, потерявший сварганенные в Китае «командирские часы» поблизости от места преступления. Скорей всего даже это не два разных мифических существа, а одно и то же, но что нам это дает? Мало ли где Анфиса могла с этим Адмиралом увидеться? Например, как в ее ненаписанном шедевре, на центральном причале, или в ресторане, или на дискотеке в прибрежном баре «Барселона».

Стоп, – резко прервала свои внутренние размышления Ксения. Откуда вообще Адмирал взялся, как это «погоняло» пролезло в сюжет? Про Адмирала мальчик Боря сказал! Однажды только разверз уста, чтоб сказать Валюхе, что это часы не ее, а Адмирала! А мальчик Боря бывает только на пляже, дома и у врача. Последние две локации скорей всего отпадают. Значит мальчик Боря видел Адмирала на пляже. И не только Адмирала, но и часы на его руке. И откуда-то он знает, что этот мужчина – Адмирал. Или не мужчина? В принципе, наверное, сейчас и женщина может быть адмиралом, но наслышан ли об этом мальчик Боря?

Остановимся для начала на более вероятных вариантах, – решила Ксения. Итак, Боря видел мужчину с командирскими часами на руке на пляже и скорее всего не один раз, и он откуда-то знает, что этот мужчина называет себя Адмиралом. Значит, и Анфиса скорей всего видела этого Адмирала на пляже, и тот в свою очередь ее там же лицезрел. Но Анфиса на нашем пляже появляется только рано утром, потом бегает по ресторанам и магазинам, снимая все подряд для своего блога…

Бегала, – поправила себя Ксения, – бегала, снимала… Но кого Анфиса могла видеть рано утром на заре на нашем пляже, куда попозже в восемь часов приходит каждый день мальчик Боря со своей мамой?

Кого? Так. Я там в это время зарядку делаю. Еще одна женщина каждый день занимается йогой на берегу. Этих отметаем, – постановила Ксения. Остаются только две возможных категории – собачники и рыбаки.

Собачники ходят разные-всякие и не всегда рано утром. Пожалуй, регулярно на рассвете приходит только молодой слегка хромающий парень с двумя стройными красивыми собаками, которых он называет «девки». Одну Нэнси зовут, а другую Дейзи что ли. Хотя какая разница, как он собак называет, вот, если бы, допустим, собаки его называли «Наш Адмирал». Размечталась! И еще пара дам с собачками, их пока не трогаем. Кто еще? Большой такой мощный мужик с маленькой собачкой, стриженной и с бантиком на башке. Контраст между шавкой и хозяином был разительным – потому Ксения их и запомнила и про себя называла эту пару «слон и моська».

Стоп. Они же приходят рано, когда Аврора уже сельфировала себя в лучах рассвета, а Бори-то еще не было на пляже. Значит остаются рыбаки.

Тут Ксения опять вспомнила про ту вторую фигуру на скопированном ею Анфисином снимке, которая была на пирсе в ненастный день, роковой для Николая. Так, опять Николай появляется на сцене. Нет, надо серьезно заняться рыбаками. Кто там постоянно-то на пирсе штаны протирал с удочкой в руках?

Ксения поднапрягла память, даже глаза закрыла, чтоб вспомнить картинку утреннего пирса. Каменная бабища на стульчике, сам Николай, кто еще? Дедок лысый, который приезжал на велике. Потом еще парень молодой в длинных шортах, загорелый, как черт, потому, наверное, что он практически всегда ловил рыбу с голым торсом. Вроде еще кто-то был? Сколько она насчитала – четверых? Нет, там еще пятый был вроде. Точно, еще был парень в такой соломенной шляпке, подходящей скорее зрелой даме, а не молодому человеку. Вот эти пятеро торчали там каждый день, кто-то из них, наверное, и есть адмирал. Покойного Петровича отметаем, кто-нибудь из его приятелей наверняка упомянул бы прозвище. Сумо-дама тоже вряд ли годиться на адмиральскую должность. Остаются трое – лысый, в шортах и шляпка.

Если душитель, Адмирал и «полицейский», приходивший к Полине, это одно и то де лицо, то из всех примет известна наверняка только одна – он был высокого роста. И еще, может быть, что-то должно в его облике объяснять его прозвище? Одежда морская? Фуражка?

Но все эти трое мужчин, которые регулярно рыбачили на волнорезе, как назло, были высокими и вроде ни у кого из них не было ни тельняшки, ни фуражки. Может, конечно, прозвище это – свидетельство завышенной самооценки и не более того.

И кстати ни одного из них больше на этом пирсе не видать, теперь туда приходят какие-то другие любители рыбной ловли, для которых это место, вероятно, ничем не осквернено, не связано с воспоминанием о пузатом Петровиче. И где теперь искать этих моих «подозреваемых»? – спросила Ксения у «внутреннего голоса». Но тот именно в этот раз решил предусмотрительно промолчать.

Ксении Петровне захотелось с кем-то поделиться своими открытиями и версиями, и она наговорила длинное голосовое сообщение Василию.

Внучок откликнулся почти сразу и, в отличие от туповатого внутреннего голоса, дал дельный совет: «А ты этих мэнов на других волнорезах поищи – рыбаки они ж крэзанутые на своем фишинге, может, просто локацию сменили!» «Ты – умница, весь в бабку!» – написала Ксения внуку и решила завтра же на заре вместо зарядки пробежаться вдоль берега, где десяток волнорезов отделял один пляж от другого и на каждом сидели люди с удочками.

Глава двадцать вторая

Утром Ксения проснулась ни свет, ни заря еще до будильника и тотчас же отправилась в обход. Дедка на велосипеде она встретила неожиданно прямо на перекрестке возле дома. Проводив взглядом удаляющийся велосипед с прикрученными удочками, Ксения задумалась, не стоит ли вычеркнуть лысого из списка кандидатов – вроде староват для Анфисы. Хоть и высок, и поджар, но все ж наверняка ему за полтинник перевалило—не потащилась бы юная дева на свидание к такому папику. Хотя к папику как раз и потащилась бы. Может, лысый – подпольный миллионер Корейко? Впрочем, почему же «подпольный» – кто сейчас капиталы в вокзальных камерах хранения прячет?! Но велосипед у этого «корейки» какой-то бэушный, да и сам он одет не от кутюрье.

«Дура безмозглая», – проснулся внутренний голос – Анфиса же кавалера только на свидании увидела, а по месседжу не поймешь, стар он или млад. Вряд ли в месседже были указаны паспортные данные». Так что лысого исключать не нужно, а нужно идти на берег и обходить волнорезы справа от нашего – велосипед в ту сторону укатил.

Дедок обнаружился на третьем волнорезе и – ура! – там же стоял и долговязый юноша с голым даже в такую дорассветную рань торсом и о чем-то разговаривал с лысым. Не было только «дамской шляпки». Ксения возликовала от такого быстрого успеха, но потом притормозила с восторгами. Вот она их нашла, а дальше-то что?! Опять роман сочиняй: «Кровавая заря поднималась над городом…». Ну и что там дальше по сюжету – преступники не поделили пакетики с героином и один другого в подвале запытал?

Ксения поднялась на пирс, подошла к рыбакам, поинтересовалась, клюет ли. И лысый, и голоногий, уже закинувшие удочки в море, ее вежливые расспросы проигнорировали. Пошатавшись туда-сюда по бетону волнолома, Ксения спустилась на пляж, не солоно хлебавши. Что дальше-то предпринять?

Надо попытаться за ними проследить, – решила Ксения Петровна. Обычно, насколько помнится, они уходят с пирса часов в девять, когда народ начинает укладываться на свои лежбища. Пройдусь сегодня за голоногим, за велосипедом мне все равно не угнаться. Да и молодой вроде больше подходит на роль душителя, чем пожилой.

Ксения побежала домой, быстро переодела купальник, сделала кособокий бутерброд, схватила пляжную сумку, шезлонг и накарябала спавшей еще Светлане записку: «Пойду сегодня на другой пляж, встретила тут случайно знакомых». Черт, придется потом множить вранье, выдумывать этих невесть откуда взявшихся в Поморие знакомых, ну ладно, это все потом, потом.

Приковыляв на пляж с максимально возможной для себя скоростью, Ксения вздохнула с облегчением: оба рыбака были на пирсе.

На пляже уже расположилось несколько пожилых пар, их тех, что уходили домой часам к десяти, чтоб не сидеть на вредном солнце, потому Ксения могла, не вызывая лишних подозрений, плюхнуться в шезлонг и приступить к наблюдению за подозреваемыми. Книгу она с собой взять забыла и даже телефон, клуша, дома оставила, так что оставалось просто сидеть, вглядываясь в морскую даль и не теряя из виду рыбаков.

Кто-то задел ее шезлонг, проходя мимо. Ксения открыла глаза и с укором посмотрела на подростка, который прокладывал себе дорогу к горизонту, не обращая внимания на встречавшиеся на пути препятствия. И в этот момент она с ужасом осознала, что не то, что задремала, – а крепко заснула под мерный шум прибоя. На пляже уже было полно народу, а на волнорезе стояли и сидели несколько рыбаков, но – черт, черт, черт, – ни велосипеда, ни лысого велосипедиста не было видно. Ксения в панике стала переводить взгляд с одного рыболова на другого и со вздохом облегчения увидела, что голоногий еще здесь, хотя, кажется, как раз собирается сматывать удочки. Ксения мысленно поблагодарила толкнувшего ее отвязного подростка – замечательный просто мальчик, пусть будет ему счастье, – быстро собрала манатки и приготовилась следовать за парнем в шортах.

Да, а что делать с шезлонгом и сумкой? А вдруг он далеко живет, а Ксении и налегке-то дай бог за ним угнаться. Он, небось, не только голоногий, но и быстроногий! Плюнув на шезлонг и пляжные мелочи, Ксения поспешила за высоким парнем. Вообще-то парень вполне похож на «Сергея», – решила она. – Вон и двигается быстро и ловко, как большой зверь. Все, как в ее «романе». В это время парень оглянулся и выдрессированная сериалами Ксения, спряталась за угол дома. Голоногий и голоторсный направлялся в сторону кварталов старого города. Свернув в коротенький переулок, он зашел в палисадник перед небольшим каменным домом. Стоявшей на другой стороне улицы Ксении было видно, как ему навстречу выбежали две черные гибкие кошки. Парень вывалил свой серебристый улов в металлическую миску, и кошки, шипя друг на друга и выгибая спины, набросились на еду. «Мамо, аз съм тук. Дай ми нещо за ядене и ще тичам на работа», – прокричал парень в открытую дверь домика.

«Ой, да он болгарин. Поесть у мамы просит вроде перед работой».

Ожидая парня, Ксения поболталась туда-сюда по кривой плитке тротуара. Спрятаться тут было решительно негде. Но, к счастью, парень довольно быстро выскочил из ворот, все в тех же неизменных шортах, но в оранжевой футболке. Ксения едва за ним поспевала. Болгарин пару раз обернулся и, как ей показалось, посмотрел на нее подозрительно. Вскоре он нырнул в открытую дверь механы – ресторанчика с незатейливой местной едой – и исчез. Ксения хотела «замаскироваться под клиента» и сделать заказ, и уже уселась за столик в пустом зальчике, но вовремя вспомнила, что у нее с собой нет ни лева, ни стотинки. Но из зала ей было слышно, как где-то в глубине помещения разговаривают по-болгарски, что-то двигают, звенят бутылками. Не исключено, конечно, что там в темном подвале вспарывают рыбам животы в поисках запрятанного наркотика, но скорее всего парень здесь просто работает – может, разнорабочим, может, официантом – не все ли равно.

Ксения, прихрамывая, потихоньку пошла назад к пляжу. Может ли душегубец быть болгарином? А почему в принципе нет? Полиция как раз и считает, что Анфису задушил местный наркоман. Но, может ли болгарский парень именовать себя Адмиралом? Ксения хотела тут же погуглить, как звучит по-болгарски «адмирал», но вспомнила, что телефон остался дома. По жаре она добрела до пляжа, взяла сумку и шезлонг и отправилась домой. Придя, тут же схватилась за телефон и убедилась, что адмирал по-болгарски это адмирал. Ровно так же, как в русском.

Опять навьючив на себя шезлонг и сумку, она потащилась на «свой» пляж и присоединилась к Светлане, которая к счастью, только спросила: «Встретилась со знакомыми?» и в ответ на молчаливый кивок не потребовала подробностей.

Плескаясь в море, Ксения мучительно раздумывала, что же ей делать дальше. Следить за болгарином, дедком и «шляпой», которого, наверное, тоже можно отыскать среди рыбаков на других волнорезах? Надеяться, что преступник чем-то себя выдаст? А чем? Набросится на нее и начнет душить, если обнаружит слежку за собой? Такая линия расследования не выглядела слишком привлекательной. Да и времени до отъезда из Болгарии у Ксении Петровны оставалось меньше недели. Когда она успеет следить за тремя сразу?! Нет, это абсолютно бредовая идея. Но других идей и вовсе не обнаруживалось. Ксения вышла из моря, растянулась в шезлонге и открыла потрепанный женский детектив. На титуле в описании книги рассказывалось, что некая Наталья Орехова обнаружила труп соседа на лестничной площадке и начала собственное расследование леденящего душу преступления. «В этом ей, как всегда, пригодились ее способности ясновидящей». «Вот свезло, так свезло Ореховой Наталье, – подумала Ксения, и бросив книгу обратно в сумку решила за неимением способностей к ясному видению, тупо мобилизовать свои серые клеточки.

Из улик в ее распоряжении были еще командирские часы. То есть они были, конечно, собственностью практичной Валюхи, но Ксения прекрасно запомнила, как они выглядели и даже нашла изображение в Интернете. Часы были большие и приметные, с голубым циферблатом. Порасспрашивать разве что пляжных завсегдатаев – не видели ли они у кого-то на руке таких часов. Ксения приподнялась и бросила взгляд вокруг. Вон у кромки моря знакомый женский клуб, вон «немец» Константин вдохновенно что-то вещает соотечественникам. Ксения представила, что она сейчас встанет, подойдет к тем, к другим и начнет спрашивать – а не видели ли вы человека с командирскими часами на руке. Циферблат голубой, на нем якорь, самолет и надпись «командирские». Видели такого, – ответят ей, – вон он злодей, давайте поможем его повязать!» Ну да, размечталась! Начнут расспрашивать – зачем ей это надо и прочее, опять придется что-то плести, а врать Ксении уже как-то поднадоело. В общем-то врать она совсем не любила.

Эх, как жаль, что Анфисин блог заблокирован, – который раз подумала Ксения, – у нее там столько фоток было, в том числе и пирса с рыбаками!

Подожди -ка! – опять вступил в дело внутренний голос – но ведь не одна же Анфиса фотографировала море и рассветы, и пирс с рыбаками вполне мог на другие фотографии попасть. В конце концов и кроме Анфисы были любители утренних красот. Неплохо будет и не только утренние снимки посмотреть – может, и на дневных Адмирал в кадр попал, Главное, его вычислить!

Глава двадцать третья

После обеда Ксения Петровна едва дождалась, когда Светлана ляжет отдыхать, открыла чат «Россияне в Поморие» и начала листать страницы в поисках фото «русского» пляжа и волнореза. Трудилась, наверное, больше двух часов, аж в глазах зарябило, нашла среди сотен похожих друг на друга снимков курортных красот только парочку, пригодных для рассмотрения. Но сколько она ни увеличивала снимки, все равно на них невозможно было рассмотреть руки попавших в кадр рыбаков, а уж тем более их наручные часы. Ксения вывела на экран компьютера скопированные фотографии Анфисы в день гибели Николая. У этого второго человека на пирсе вообще не было видно ни рук, ни лица. Только абрис высокой фигуры в дождевике темно синего цвета с зелено-желтой полосой в месте прорезей для рук. Глаза у Ксении заслезились от напряжения и ей пришлось признать, что расследование ее зашло в тупик. Тайна Адмирала останется нераскрытой, увы! Ну зато можно успокоиться и тихо-мирно-расслабленно провести последние поморские деньки.

Они со Светланой долго, до темноты гуляли по набережной, ели мороженое, рассказывали друг другу про вузовские проблемы: сначала ругали студентов, потом их же хвалили, потом обсуждали помогает ли Интернет с Википедией учиться и учить или наоборот мешает. Ксения Петровна видела во всем этом больше пользы, чем вреда – как страшный сон она вспоминала одну преподавательницу своей студенческой молодости, которая требовала знания прежде всего дат, и на экзаменах пытала, какой текст в каком году был написан, опубликован, отрецензирован. Ксения терпеть не могла шпаргалки и никогда их не делала, но перед этим экзаменом исписала все ноги под юбкой датами, потому что ее голова была совершенно не способна удерживать цифры. Хуже в ней удерживались только отчества. А сейчас уж смешно от студентов такого требовать – зачем, если всегда можно погуглить про даты. Но она соглашалась и с доводами Светланы о том, что огромное количество информации в Интернете в конце концов почти также бесполезно, как и ее полное отсутствие – найти именно то, что надо и то, что верифицировано, проверено и надежно – это целое искусство и отнимает времени в сто раз больше, чем чтение хорошего учебника или монографии.

Словом, замечательно было идти по набережной в толпе нарядных людей, смотреть на огни ресторанов, детей, визжащих на аттракционах, вести интересные профессиональные беседы и не думать ни о жертвах, ни об убийцах. Все, кончен бал, погасли свечи!

Перед сном Ксения решила написать по вотсапу дочери, послать ей картины сегодняшнего заката. Собираясь выбрать фото для того, чтобы пристегнуть к сообщению, Ксения открыла альбом своих фотографий и принялась листать ленту снимков. Практически одни закаты да рассветы.

Рассветы! Черт, она же сама брала на зарядку телефон и не раз фотографировала рассветное море и пирс, то есть волнорез с рыбаками. И даже Анфису фотографировала, как она сердечки на песке рисует и выгибается модельно. Отлистав ленту фотографий на десять дней назад, Ксения нашла несколько снимков, на которых прекрасно были видны фигуры рыбаков на фоне разгорающегося рассвета. Она тогда сделала десятка два кадров, фиксируя все стадии восхода солнца над морем – как оно выкатывается из-за горизонта спелым колобком. А вот тут уже взошло и освещает фигуры рыбаков, держащих удочки – и у одного на руке что-то поблескивает, отражая солнечный луч. Увеличив снимок и приблизив руку, Ксения довольно ясно увидела на ней часы с голубым циферблатом. Ни фига себе! Как тебе это, ясновидящая Наталья Орехова! Ксения снова уменьшила снимок – сверкающая командирскими часами рука принадлежала парню в «дамской» шляпке! Бинго!

Вне себя от возбуждения Ксения аж подпрыгнула на диване! Ей захотелось даже бежать в другую комнату и будить Светлану, чтоб поделиться своим гениальным открытием. Но нет, Светлана – не тот человек. Она быстро написала в Вотсапе: «Васька, не спишь? Я Адмирала вычислила!!!!» и через полминуты уже раздался звонок от внука. Ксения нажала на кнопку отбоя, написав: «Перезвоню сейчас» и, накинув халат, вышла на улицу. Усевшись на ближайшую лавочку, она послала Василию рассветное фото и потом сразу позвонила.

–– Видел фото – часы на руке у парня в шляпке видел? Узнаешь?

–– Ну, бабуля, ты просто монстр, Шерлок нервно курит в сторонке! Где ты эту фотку нарыла?

–– Ты не поверишь, Ватсон, это моя фотка-то, я оказывается сама этих рыбачков сотни раз снимала, ну не сотни, десятки! А сегодня часа два пыхтела над чужими фотами из всяких чатов и блогов, глаза портила. А оказалось все разгадки-то в моем собственном телефоне!

«Не, ну крутяк! Ауф!!! Значит этот тип с милфной фигней на башке и есть Адмирал? Вааще! А почему вдруг Адмирал-то?

–– Не знаю? Может, из-за часов так называют? Или он себе называет. Но не все ли равно, Васька, главное – часы его, и он потерял их на месте убийства и нашла их пронырливая Валюха сразу после убийства. Так что это весомая улика

Васька произнес еще несколько непереводимых слов, выражений и междометий и уже собирался попрощаться, но вдруг спросил:

–– Ба, а что ты дальше делать собираешься – искать этого типа и тащить его в полицию?

Хороший вопрос, – подумала Ксения, но сказала другое:

–– Это мы завтра обдумаем и решим, утро вечера мудренее.

Но и более мудрым утром решение не обнаружилось. Ксения привычной тропой потащилась вслед за Светланой на пляж. Посидев немного в раздумье, она решительно встала и направилась к маме мальчика Бори, который сидел в той же позе и на том же месте. Елейным голоском спросила у мамы: «Можно я Вашему сыну одну фотографию покажу, мне важно знать, на ней тот человек, которого он называет Адмиралом или нет».

–– Какую фотографию?

–– Да вот эту – Ксения показала свое фото рассветного пирса, выведенное на экран телефона.

– Да не надо и у Бориски спрашивать, – ответила молодая женщина, – вот этот парень Адмирал и есть, – ткнула она в изображение долговязого в шляпке. (Господи, зачем я Борю мучила расспросами, надо было сразу у мамы его и спросить! – промелькнуло у Ксении в голове).

–– А почему он Адмирал, вроде на адмирала-то совсем и не похож?

–– Да, знаете, он такой парень хороший, даже у Бориски симпатию завоевал. Часы ему показывал. Бориска спросил – ты капитан? – а тот ответил – нет, это ты капитан, а я тогда адмирал. И всегда, уходя с пляжа говорил Бориске: «Пока, капитан, будь здоров!» И Боря даже иногда ему отвечал: «Пока, адмирал!». Один раз принес ему краба в ведре. Борик весь день тогда смотрел, как краб в ведре шевелится, клешнями шевелит. Потом мы его в море выпустили. Хороший парень такой, улыбка у него славная. Что-то его в последнее время не видно, наверное, не хочет тут ловить после того, как этот другой рыбак упал и разбился на камнях. Бориска, по-моему, даже скучает по нему.

–– Спасибо Вам большое, я тогда Борю и беспокоить не буду.

–– Да не за что. Если увидите его, передайте, что Бориска по нему скучает, – сказала Борина мама и опять погрузилась в книгу.

Ксения вернулась на свое место, полностью дезориентированная. Практически уличенный в одном, а то и в двух убийствах злодей, вдруг оказался симпатичным парнем с приятной улыбкой.

Но в любом случае, этого молодца в шляпке не было не только на «нашем» пирсе, но и на других волнорезах, которые Ксения обошла, пожертвовав очередным заплывом.

Ваське она написала о том, почему Адмирал оказался Адмиралом, но на вопрос, что же она собирается предпринять дальше, ответила россыпью вопросительных знаков.

Глава двадцать четвертая

Следующие три утра оказались ненамного мудреней предыдущего, а на третий день погода опять резко испортилась. С утра небо стали затягивать неприветливые тучи, а после обеда вовсе хлынул дождь, причем веселый летний ливень довольно быстро мутировал в нудный осенний дождь без конца и без края.

Но несмотря на все это, Ксения решила-таки отправиться на вечернюю прогулку: через три дня в Петрозаводске, судя по прогнозу, ее ожидала встреча с типичным северным летом – температура минус 14 и северный ветер с иногда милосердно уходящим на перерыв дождем. Надев куртку и взяв с собой зонт, Ксения вышла на набережную. Тут дул довольно сильный ветер, который моментально выворачивал зонт. А если зонт сложить, то дождь грозил быстро промочить насквозь. Ксения решила уйти подальше от моря и погулять немного по тенистым переулкам старого города. Здесь было темнее, хотя большинство улиц все же было освещено то там, то тут торчащими фонарями. Поплутав полчасика под дождем, Ксения свернула назад к дому. В этот дождливый поздний вечер на улицах практически не было людей, потому, когда она, обернувшись, увидела, что позади нее кто-то идет, она сначала испытала нечто вроде облечения: чувствовать себя единственным пешеходом на улице курортного города было непривычно и неуютно. Но когда, обернувшись еще пару раз, Ксения обнаружила на некотором расстоянии позади себя все ту же высокую фигуру в дождевике, ей сделалось немного не по себе. Она притормозила на перекрестке, и человек, идущий сзади, тоже остановился. Ксения увидела, как сквозь тьму и дождь просвечивают две зелено-желтые светоотражательные полоски на оторочке прорезей для рук. Она прибавила шагу и стала оглядываться все чаще. Преследователя видно не было, только две зеленые полоски светились в темноте, как зеленые глаза из дурацкой страшилки, которую она рассказывала в спальне пионерлагеря после отбоя. Воспоминание о зеленых глазах скорее успокоило и даже рассмешило, а не напугало, но тут у Ксении перед взором ясно встала фотография из Анфисиного блога – двое на пирсе: бедняга Николай и второй в темно-синем дождевике с желто-зелеными полосками возле прорезей для рук. Ксению охватила такая жуткая паника, что она перестала понимать, где она находится и куда идет. Она старалась идти быстрее, сворачивая с одной улицы на другую. Зонт вывернулся наизнанку, спицы, кажется, сломались совсем, Ксения бросила зонт и пустилась бежать, не разбирая дороги. Но в этот момент в голеностопе что-то хрустнуло, нога предательски подвернулась, и Ксения поняла, что теперь она не только бежать, но и идти-то едва сможет. Попытавшись еще немного проскакать на левой ноге, подволакивая правую, Ксения продвинулась еще на полметра вперед и жалобно заскулив, осела прямо на мокрый тротуар. Человек в дождевике, подошел ближе и поднял руку. Ксения закрыла глаза, ожидая удара по голове. Она почему-то ясно увидела перед собой Светлану, которая учительским голосом советовала ей бросить эти игры в мисс Марпл. Но теперь уж поздно пить боржоми. Ксения вжала голову в колени и начала дышать, как собака в жару. Вот сейчас все и кончится, господи помоги мне.

Но прошла минута-другая, удара не последовало. Ксения с опаской открыла один глаз, потом другой. Темнота и дождь. Струи дождя затекали за ворот куртки – но Ксения ощутила это только сейчас. Не рискуя подняться, она обследовала взглядом пространство вокруг и, когда повернула взгляд вправо, увидела низко, почти на уровне земли светящиеся светоотражательные полоски. Ее преследователь сидел рядом с ней на тротуаре почти в такой же позе, что и она: скорчившись и обхватив голову руками, – как бесформенный куль. Потом из прорези в этом куле выпросталась рука, протянулась по направлению к ней и молодой мужской голос сказал: «Вставайте, холодно сидеть, наверное». Ксения оперлась на протянутую руку и встала. Встал и тот, кто сидел рядом, оказавшись сантиметров на двадцать выше ее.

–– Вы можете идти? – спросил тот же голос.

–– Не знаю, попробую, – ответила Ксения.

–– Тут совсем рядом есть ресторанчик, он работает, наверное. Давайте туда зайдем, а то дождь тут, ветер.

Ксения, счастливая тем, что господь ее пожалел и жизнь продолжается, была готова на все. Она повисла на руке мужчины и поволоклась в ту сторону, куда и он. Ресторан или скорее ресторанчик оказался действительно в двух шагах.

Они зашли, сняли и отряхнули дождевик и куртку, и уселись за предложенный официантом столик.

–– Вы чего хотите? – спросил то ли преследователь, то ли спаситель.

–– Я бы вина выпила или чаю горячего, – ответила Ксения. Только у меня с собой денег нет, разве что левов пять наскребу по карманам.

–– Ну на бокал вина у меня хватит, – сказал ее ви-за-ви. А, может, ракии хотите?

–– Давайте ракии, – расхрабрилась Ксения.

В общем-то она уже поняла, что перед ней тот самый адмирал, напряженными поисками которого она была занята все последние дни. Но она так промокла, так устала и так была дезориентирована, что не испытывала ни страха, ни любопытства. Чувствовала только холод и какую-то неопределенную тоску.

Парень заказал два по сто ракии и один на двоих шопский салат в качестве закуски.

Когда официант принес выпивку, Ксения подняла стопку и сказала: «Ну, за знакомство» – понимая, что это звучит глупо.

–– Меня Михаил зовут, а Вас как? – спросил парень.

–– Ксения. Ксения Петровна.

–-Я знаю, Ксения Петровна, что Вы меня ищете. Что Вы мои часы нашли на пляже у камней и что вы показывали Бориной маме фотографию, где эти часы у меня на руке и расспрашивали про Адмирала. Это я пошутил однажды, а Борисик стал меня так называть

–– Вы простите, Михаил, я Вас действительно искала. – Ракия быстро ударила Ксении в голову. – Я Вас чуть ли не в убийцы зачислила, знаете—хихикнула Ксения и сама передернулась от того, как мерзко получилось. – Простите меня, это я в доморощенные сыщицы заигралась. Типа «следствие ведет Евлампия Тараканова». Простите великодушно.

–– Так ведь я убийца и есть – вдруг твердо и просто сказал Михаил.

–– То есть как? Вы шутите что ли? Это сейчас такой джок, как говорит мой внучок?

–– Никакой не джок, а чистая правда. Можно, тетя Ксеня, я Вам все расскажу?

–– Тетя Ксеня – сразило Ксению наповал. Ей почудилось, что сейчас Михаил скажет: «Вы только дайте честное слово, что никому не расскажете», и она поклянется самым крепким пионерским словом хранить эту военную тайну.

Однако рассказ Михаила был совсем не давал повода для стеба или иронии.

Глава двадцать пятая

История была рассказана такая. Жил-был в Москве мальчик Миша со своей мамой Леной. Папа, наверное, когда-то тоже у них был, но Миша его не помнил и не знал. Еще была бабушка, но она умерла, когда Миша был маленьким, оставив дочери Лене небольшую квартиру, зато почти в центре Москвы. Мишина мама работала в школе учительницей русского и литературы, брала любые дополнительные часы и репетиторство, чтобы было на что растить сына. Миша провел часть своего раннего детства в школе, сидя на задней парте и рисуя, пока мама занималась с учениками на дополнительных занятиях. Но в принципе детство было хорошим, они даже пару раз на море ездили в Скадовск, где жила мамина двоюродная сестра – тетя Ксения. В общем все нормально было, все, как у всех, особо и рассказывать нечего, пока однажды в мае 2012 мама Лена не пошла к ученику, которого репетировала, а на обратном пути не оказалась возле кинотеатра «Ударник» и моста, где началось столкновение участников какого-то митинга с полицией. Лена хотела быстро миновать опасное место, но споткнулась и зацепила за рукав полицейского, он ее стукнул дубинкой – даже не очень больно, но от удара она потеряла равновесие и упала затылком на асфальт. Полицейский ей не стал помогать подняться, пнул в бок, перешагнул и побежал дальше. Лену подняли с земли две женщины из протестантов. Одна даже успела сделать фото того, кто ее толкнул. Они хотели вызвать скорую, но Лена испуганно отказалась, сказав, что дома ее ждет сын-подросток. Тогда одна из девушек – Надежда – вызвала такси и отвезла Лену домой. Там она вместе с испуганным Мишей уложила женщину на кровать и велела вызывать скорую, если мать почувствует себя хуже.

Скорую Мишаня вызвал уже через два часа. Короче – дальше дела пошли все хуже и хуже – у матери отказала сначала рука, потом обе ноги, и постепенно мама Лена сначала превратилась в парализованную лежачую больную, а потом и вовсе почти в овощ. Миша с помощью приехавшей из Скадовска тети Ксени продал квартиру в центре, переехав в ближнее Замкадье. Все вырученные деньги были потрачены на врачей и сиделок, но толку от этого было мало. Надя из Марша миллионов с подругой отыскали по жетону на фото того полицейского, ходили к нему – грозили судом, требовали компенсаций, потом взывали к совести, но полицай выгнал их и сказал, что если баба будет претензии предъявлять, то он докажет, что она первая на него напала и ему пришлось защищаться, он ее еще по судам затаскает и сам компенсацию отсудит – мало ей не покажется. Пусть спасибо скажет, что он ничего этого делать не станет, но, если еще раз к нему эти побирушки полезут, он их всех закатает. Надежда с подругой тогда собрали какие-то деньги, принесли Мишане, улыбались виновато.

Короче – мать больше с постели не вставала, потом и тетя Ксения померла у себя в Скадовске, квартирные деньги растаяли, пенсия по инвалидности была ничтожной, словом, пришлось Мише стать сиделкой при матери. В школе его перевели на экстернат, учителя приходили иногда к нему домой, ЕГЭ он сдал и даже неплохо, но ни о каком институте или университете и речи быть не могло. Миша после школы окончил Интернет-курсы и стал айтишником и, к своему удивлению, – довольно успешным, начал даже неплохо зарабатывать, не отказывался и хакернуть, но деньги и тратить было особо не на что: он жил, привязанный к своей малюсенькой квартирке и к матери, которая застряла между жизнью и смертью и в таком положении провела несколько бесконечных для Миши лет. А три года назад мама умерла. Михаил нашел работу в фирме, для которой локация работника не имела значения, по наводке одного виртуального приятеля переехал в Болгарию, в Поморие – попробовать пожить «в глухой провинции у моря». А тут ковид грянул, он и застрял здесь, впрочем, нисколько об этом не жалея. Квартиру в Москве он сдавал, зарабатывал неплохо, снимал студию с видом на море и собирался в обозримом будущем ее купить. Увлекся рыбалкой и ходил каждое утро на пирс. Познакомился с веселым дядькой Петровичем, который ему много передал рыбацких, как теперь говорят, «лайфаков». Петрович любил поговорить, а Миша – послушать. Особенно Николай любил рассказывать байки из своей полицейской жизни, в которых выглядел прямо благородным шерифом или доблестным ментом из сериала «Убойная сила». Лысый дедок, Семен, однажды спросил: «И что никогда ты никого не бил и не мучил?»

–– Не, мучить-не мучил, ну а стукнуть для острастки приходилось, – ответил Петрович. – Эти же оппозиционные придурки и прошмандовки сами напрашиваются, как дразнят. А потом еще права качают. Помню как-то одну бабу легонько толкнул, она на жопу брякнулась, так потом две манды приходили, требовали ущерб компенсировать – мол, кошелка того, концы отдает, мать-одиночка туда-сюда, несли всякую срань небесную.

–– А ты что? – поинтересовался Семен.

– Я что? Выпер этих убогих за дверь, пусть на паперти побираются. Раскатали губу! Если всякому давать – поломается кровать, – Петрович довольно заржал, он вообще любил посмеяться над собственной шуткой-прибауткой. – Тем более что распиздяйки эти наверняка бабулю лохматили, пытались просто на деньги развести

Михаил слушал веселого дядю Петровича со все нарастающим ужасом.

–– А когда это было?

–– Чего было?

–– Ну случай – с этой…, с бабой этой?

–– А я помню? Когда-то, весной вроде – когда эти пидорасы свои марши и хороводы водили, ну, когда их еще всех не перещелкали да не пересажали. Ты тащи давай, клюет у тебя, – кивнул он Мишане.

Михаил в это утро ушел с причала раньше, в голове все звучал рассказ компанейского мужика Петровича. Хорошо, что тогда ночью ему пришлось работать, а то заснуть бы все равно не смог.

Утром погода сильно испортилась, стала совсем осенней, но Михаил все же одел дождевик и вышел на набережную проветрить голову.

На волнорезе он увидел одинокого Петровича в дождевике и, сам не зная зачем, подошел к нему. Ему все же хотелось, чтоб Петрович узнал, что он походя погубил жизнь его матери, да и у него, Мишани, отнял столько лет нормальной молодой жизни. Узнал, ну и устыдился что ли, раскаялся.

Николай радостно его приветствовал, сказал, что только истинный рыбак приходит к морю в любую погоду, даже и без особой надежды на улов.

–– Петрович, – с заминкой начал Михаил, – а вот ты вчера рассказывал про эту женщину, которую ты толкнул, а потом приходили к тебе говорили, что она того, в тяжелом состоянии…

–– А ты чего заинтересовался судьбой той кошелки старой? Ты что, этот, как его –геронтофил что ли? Небось, параличных старух особо сладко трахать, а Мишаня, – Петрович стоял к нему лицом и, как всегда, смеялся собственной шутке, тряс брылями на мокром лице, живот-арбуз подпрыгивал под дождевиком. Михаила вдруг залила такая волна жгучей ненависти к этой полицейской скотине, что он со всей силы вдарил кулаком по смеющейся роже.

Петрович покачнулся, нога его заскользила по мокрому бетону пирса, он замахал руками, пытаясь удержать равновесие, но рухнул плашмя вниз на камни. Мишаня постоял пару минут в полном оцепенении, потом мелкими шажками подобрался к концу волнореза. Вода внизу была окрашена красным, но море быстро разбавляло кровавый цвет, превращая его в нежно-розовый, а потом и вовсе серый и пенистый, как все вокруг. Петрович лежал там внизу на камнях, лицо было полностью закрыто дождевиком, который с каждой волной поднимался крылом из пучины. Вызывать скорую было пустым делом. Мишаня оглядел безлюдный пирс и пляж и неуверенно поплелся назад к выходу на набережную.

Дома он залез в Интернет – никаких сведений о происшествии на пирсе там не было. Мишаня промаялся еще день и только в среду нашел сообщение о том, что тело Николая нашли там же, возле волнореза. Видно, крепко чем-то зацепилось за камни и волнам так и не удалось дождевик с него снять. В чате «Россияне в Поморие» пару дней бурно обсуждали новость, а какая-то Аврора настойчиво требовала заглянуть в ее блог, полюбоваться фотками. Сам не зная зачем, Михаил вышел на ее страницу и начал разглядывать фотографии пирса в то пасмурное роковое утро. С ужасом он увидел, что на одном из снимков отчетливо видно, что на пирсе два человека, Он узнал свой дождевик со светоотражательными желтыми полосками у прорезей для рук. Если полиция начнет расследование, то это фото вполне может заинтересовать. Профессионалы, наверное, сумеют его вычислить. Значит девица, как ее – Аврора эта была на пляже в то утро…

Первым делом Михаил заблокировал доступ к сайту Авроры – защиты у дурехи практически не были никакой. Так, но ведь эти фото остались в ее телефоне, и она куда угодно может их выложить. Да и вообще – что она видела в то утро на пирсе? Блиин, что за Аврора вообще? Покопавшись в Инете, Михаил довольно быстро вычислил, что Аврора – это Анфиса Малашкина, и даже разыскал номер ее мобильника. Надо с ней встретиться, понять, что она знает, а если она ничего не видела, все равно надо изъять ее телефон, и фото удалить или вообще телефон раскурочить.

Но как встретиться с этой Анфисой-Авророй? Надо ее пригласить куда-нибудь. В ресторан что ли? Нет, нельзя, чтоб их вместе видели… Надо на пляж ее вечером пригласить, когда уже стемнеет. Там фонарей нет, никто ничего не разглядит. Михаил сочинил короткий, но выразительный месседж: мол, читаю Ваш блог, восхищен, хотел бы встретиться лично. Не могли бы Вы прийти сегодня в девять вечера на «русский пляж» к будке спасателя. С надеждой Михаил. Подумав, Михаил убрал свое имя и оставил один инициал – П. В конце концов фамилия его на П. – Прозоров.

Собираясь на свидание, он купил красную розу на длинном стебле и бутылку коньяку. Анфиса пришла на свидание накрашенная, разодетая, вылив на себя столько духов, что даже морской бриз не мог перебить запах дешевого парфюма. Они погуляли по берегу, поговорили ни о чем. Темнота сгустилась. Михаил предложил сесть на камешки и выпить немного. Анфиса охотно согласилась и стала заливать в себя коньяк из горла в довольно бодром темпе. Михаил спросил, нельзя ли посмотреть фото рассветов, которые она так прекрасно делает каждое утро. Анфиса полезла в сумку, долго там шарила и сказала: «Блиин! Забыла у Польки!»

– У какой Польки?

–– Да у Полины Разумовой, она тут недалеко на ИванВазова живет, в доме, где «Застраховки,» не знаешь ее? У нее еще пальмы на балконе торчат, как два члена! –Анфиса залилась пьяным смехом. – Так что извини, в другой раз покажу.

–– А вот когда этот мужик с пирса свалился, ты фотографировала? Может, прям тот момент, когда он свалился, сняла?

–– Неа, а жаль вооще! Такая сенсейшен была бы, залайкали бы меня до смерти!

–– А он один там был на пирсе, этот, как его, Николай?

–– Не, там еще какой-то кент болтался. Думаешь тот того и столкнул что ли? – язык у Анфисы уже заплетался, и она хихикала и иногда пьяно икала

–– Ну может, тот другой Николаю отомстить за что-то хотел? Может, этот Николай, например, мать его убил?

–– Ой, держите меня, – залилась пьяным смехом Анфиса .– Мать-перемать! Какая мать, дурилка ты картонная, сейчас если укокнут кого – так из-за денег! Денежки, мани-мани – вот и все. Дай мне тыщ сто, и я твою мать пришью! С удовольствием! Чики-чики, – Анфиса покатилась со смеху и стала делать какие-то непристойные жесты руками.

–– А ты что, мамочку свою любишь? Утю-утю. Она тебе до сих пор ссанные штанишки меняет? – Анфиса совсем сползла с камня и уткнулась в песок лицом. Мишаней вдруг вновь, как позавчера на пирсе, овладела какая-то дикая животная злоба – на эту идиотку Анфису, на убитого им ненароком Николая, на весь мир, который съел его маму Лену и собирается, икая и чавкая, сожрать и его. Он надавил на плечи Анфисы, вжал ее голову в песок, чтобы не слышать этого мерзкого пьяного хихиканья. Когда он разжал руки, Анфиса не шевелилась. «Эй!», – он перевернул девушку и посветил ей в лицо фонариком от мобильного. Рот и нос Анфисы были забиты песком, а глаза неподвижно и мертво смотрели в небо, не реагируя на свет фонарика. Михаил перевернул девушку обратно лицом вниз и тихонько завыл. Потом встал, отряхнул брюки, оглядел темный и пустой пляж и поплелся домой.

Глава двадцать шестая

-– Ну а на следующий день я еще этой Полине позвонил, сказал, что из полиции, зачем-то по голове ее бутылкой с водой стукнул и телефон забрал Анфисин. Она ведь телефон-то, наверное, и так отдала бы. А сейчас, может, лежит овощем, как мама моя. Вот, так Ксения Петровна, я двоих убил не за что не про что и одну еще, может, инвалидом сделал. Что мне делать, можете Вы сказать?

–– Ну, во-первых, насчет Полины не беспокойся, жива она и здорова. (У нее голова вообще, может, соломенная или деревянная, – про себя подумала Ксения). – А что тебе делать я не знаю. Правда не знаю. Ты ведь как-то, получается почти случайно их убил, не хотел ведь убивать, так получилось просто…

–– Не хотел. А, может, и хотел? Знаете, тетя Ксеня, во мне оба раза такая вдруг злость темная поднялась, значит – это зло во мне было, есть? Может, я и еще кого-то убью.

–– Нет, не думаю. А что тебе делать, не знаю. Зато знаю, что мне делать. Я, Миша, про наш разговор и про все эти мои дурацкие расследования никому не скажу, обещаю тебе. Я через два дня улечу и никогда, наверное, ни Поморие, ни тебя больше не увижу. Постараюсь все это из памяти вычеркнуть. А тебя ведь вряд ли кто-то станет подозревать и искать. Насчет Николая все уверены, что это несчастный случай, убийцу Анфисы «нашли» уже.

–– Но ведь этот парень из Святого Власа не убивал ее! А его вместо меня посадят!

–– Может, и не посадят еще – у них ведь, как я понимаю, ничего нет, кроме его признания. А он может очухаться и назад признание взять. А если он готов за дозу в любом убийстве признаться, то, может, он уже и до суда-то не дотянет. Но даже если его отпустят, то «настоящего» убийцу искать уже вряд ли станут. Да и как они будут искать-то? Так что никто про тебя не узнает, а сможешь ли ты с этим жить, это уж я не знаю, как получится, наверное.

–– Боже, почему все так вышло-то! Ведь я столько лет за мамой ходил, в последнее время даже мечтал, сволочь, чтоб она умерла скорей. Нет, я ее очень любил, но она уже совсем и не она была, а только тело и все. Маму когда проводил, думал: вот теперь жить начну – за двоих. На море поеду, там квартиру куплю, женюсь, может, девочку-дочку Леной назову. А теперь что – ничего этого не будет, ничего!

Ксении показалось, что Михаил сейчас закричит и начнет биться головой об стену.

Она схватила его за руки: «Успокойся, Миша, сейчас не надо ничего решать. Ты уезжай отсюда, из Поморие, на время или совсем. Может, можно как-то твой грех замолить или еще как. Не знаю я, Миша, и я тебе не судья. Я пойду. Дождь кончился вроде. А где мы? Как мне до дома дойти?

–– Да вот по этой улице вы прямо на набережную выйдете, а там найдете.

–– Найду.

Ксения одела куртку, нашарила в карманах десяток левов мелочью, положила на стол.

–– Ну прощай Миша. – Она чуть не сказала: «Будь счастлив», но удержалась, а спросила вдруг о другом: «Миша, а почему ты в такой странной дамской шляпке ходил?

–– Не, я не ходил, я только на рыбалку ее одевал. Мы когда в Скадовске на море были, мама такую или почти такую очень купить хотела, приценивалась несколько раз, а потом все же решила лучше мне фруктов на эти деньги купить. Я как увидел эту шляпу – сразу купил. Она сначала дома лежала, а потом я ее решил на рыбалку одевать, как будто мама со мной на рыбалке тоже была и на море смотрела.

Ксения, едва сдерживая слезы, быстро вышла из ресторанчика и пошла вперед, не оглядываясь.

Ей ужасно было жалко этого несчастного парня. Но ведь он двоих убил – напомнила она себе. Петрович ведь не был только законченным полицейским-сволочью, он был чей-то друг, отец; внук его ждал в Черногории. И Анфиса – дура, конечно, набитая, но ведь ей всего девятнадцать было, могла бы прожить долгую и вполне достойную жизнь. Сто раз могла бы в лучшую сторону измениться. Всех жалко, не поймешь кого и больше…

В кармане заверещал мобильник – это внук Васька жаждал новостей.

–– Да нет, Васенька, никаких новостей и не будет. Нигде этого парня в шляпе не видать. Да и вообще мы с тобой скорей всего зря всяких огородов нагородили. Часы он мог потерять и раньше, и даже чуть позже – почему же обязательно в момент убийства -то.

–-Так он же на пирсе был, когда Петрович пошел рыбам на корм

–– Ну и что – пришел, поговорил с Николаем и ушел, почему не так-то. Все, the game is over, спи спокойно.

–– Ну бааб, ты как-то легко сдалась

–– Никуда я не сдалась, мне осталось тут два дня погостить, я их хочу провести как нормальная пожилая курортница. Буду тебе и маме подарки искать. Пожелания есть?

–– Подумать надо –неохотно сменил тему Васька.

В следующие два дня Ксения успела съездить в мебельный, купила в подарок Светлане полку, о необходимости которой та не раз говорила. Скупила также ей в подарок полмагазина болгарской косметики и выбрала самое дорогое вино в специализированном винном. Повалялась на пляже, погуляли с подругой по набережной, сходили в лучший ресторан города, наелись морепродуктов.

В последний день на пляже она попрощалась с мамой Бори, с соседями по лежбищу, в том числе с вернувшимися на свое место Ольгой и Петром. Валюхе подарила смешного кукленыша, который открывал и закрывал рот. Увидела, что на пирс возвратились лысый Семен и голоногий болгарин, – мысленно и им послала привет.

Они тепло распрощались со Светланой, которая оставалась в Поморие еще на два месяца, тем более, что Гришу, кажется, все же обещали в августе в отпуск отпустить, хотя бы на две недели.

Светлана приглашала прилетать еще: на следующий год ковидные ограничения наверняка снимут, а самолеты прямые летают и из Москвы, и из Питера. «Спасибо, поживем—увидим», – ответила Ксения.

В самолете, сидя между двумя дремавшими мужчинами, Ксения думала о том, что последние три года ее жизни были на удивление бурными и полными каких-то странных детективных событий – ей все время приходилось быть свидетелем преступлений и даже чуть ли не жертвой. Интересно, что в этих детективных историях с убийствами и покушениями – преступников так и не поймали – ни в первом, ни во втором, ни в третьем случае. А Светлана уверяла, что самый фундаментальный закон детективной истории состоит в том, что преступник должен быть найден, зло наказано. За это читатель и любит детективы – знает, что, как в сказке, финал всегда хороший: зло будет повержено и наказано, добро и справедливость непременно победят.

Но что такое зло? Кажется, оно есть в каждом человеке или почти в каждом. Стоит только дать команду, открыть шлюзы – и дерьмо полезет из людей, как тесто из кастрюли. Хорошо, что мир как-то более-менее цивилизовался и нет ни войн больших, ни катастроф, которые открывают ящик Пандоры и выпускают демонов на волю!

Сейчас она доберется до Питера, потом еще съездит в Финляндию, увидит Катюшу и Ваську, в сентябре начнется новый учебный год, начнутся лекции, семинары, работа, которую она еще не разлюбила. Ковид закончится, и новый, 2023 год, наверняка будет лучше и спокойнее нынешнего.

Content

Полина Охалова
В провинции, у моря

Глава первая

Глава вторая

Глава третья.

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая Следующие три утра оказались ненамного мудреней предыдущего, а на третий день погода опять резко испортилась. С утра небо стали затягивать неприветливые тучи, а после обеда вовсе хлынул дождь, причем веселый летний ливень довольно быстро мутировал в нудный осенний дождь без конца и без края.

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая