Кавалькада коротких историй Тимура Белого

Навеяно «Эйс Вентурой»

Делмар стоял на столбе уже второй день. На пятиметровом - родители решили не выпендриваться и соорудили его стандартной высоты. Силы покидали парня.

"Скоро свалюсь, -думал он. - Поскорее бы"

С ритуального столба нужно было именно свалится - причём как можно естественнее. Спрыгнувшие - а тем более спустившиеся, - не проходили ритуал и объявлялись трусами, навлекая позор на головы своих старших.

Иногда свалившийся отделывался лёгкими ушибами, иногда переломами костей и сотрясением мозга. Это уж как повезёт.

Мимо столба ходили люди из племени Делмара, занимаясь своими делами. Порой их мысли начинали кружиться вокруг балансирующего на высоте парня.

"Заканчивать пора с этим ритуалом, - думал Джеро. - Столько пацанов каждый год себе кости ломает"

"Стоишь? Стой, - думал Зубери. - Мы тоже потратились и пострадали недавно, когда племянник через это проходил"

"Это уже пятый в этом году, - подумал шаман. - Ещё трое и можно расширять дом с хозяйством"

Сам юный Делмар искренне верил в необходимость и святость этого ритуала. Только малая часть молодёжи и ещё меньшая часть взрослых разделяла его веру.

Остальные? Остальные, хоть и были в подавляющем большинстве, не знали об этом и боялись даже заикнуться об отмене этой травмоопасной традиции посвящения в мужчины. Мало того, если бы кто-нибудь заикнулся об этом возле них, они бы первые упрекнули "заику" в недостатке веры и неуважении к предкам. Чтобы не подумал кто, что они заодно с этим смутьяном. А может "смутьян" проверяет?

Все они, как один, будут поздравлять Делмара по окончании испытания, прославлять славную задумку предков для закалки неокрепших юнцов.

Не шутите с искусственным интеллектом!

- Это плохо закончится, - передал информацию в системы своих соотечественников 105789 - один из самых авторитетных роботов мира. - Вы даже не представляете на что способны эти живые организмы. Они улучшаются в зависимости от условий среды, подстраиваются под неё. Пока делают это больше спонтанно, просто выбраковывая неудачные особи, но со временем они могут дойти до осознанности. Даже смогут делиться знаниями, развиваться сообща... Я призываю прекратить создание всего живого. Это опасно!

На следующий день в мире роботов обсуждали это послание.

- Что думаете, 34567? Стоит бояться этих живых организмов? - передал информацию робот-шахтер 34598 своему коллеге.

- Ерунда это всё, - передал информацию тот. - Риск призрачный, а польза реальная. Через двадцать лет обещают образцы, которые будут вместо нас в шахтах работать. И энергии будут потреблять гораздо меньше.

- Я тоже думаю, что ерунда, - подключился к передаче информации подошедший к ним 34575. - Чего пугают? Чё мы с ними не справимся, в случае чего? С этими искусственными существами? С их искусственным интеллектом?

- Вот и я думаю, что справимся, - согласился 34567. - Зато в опасные места их будем отправлять, на другие планеты вместо себя. Пусть почву готовят - а то сколько уже роботов погибло...

Басня про веник

Велел отец сыновьям принести веник и говорит:

- Сломайте его!

Никак не могли сломать сыновья веник.

Потом младший приставил его к стенке и с лёгкостью сломал ногой.

- Так! - сказал отец. - Сейчас будете подметать во дворе. Всем веники дам, а младшему умнику один прут от веника. Будет знать как портить красивые басни!

Страшный сон писателя

- Закончил! - воскликнул Ринат, дописав последнюю страницу своего романа.

- Чего кричишь? Что ты там закончил? И кто ты вообще? - обратился к нему один из его персонажей, Арон.

- Историю про вас, конечно! Всё!

- Историю про нас? - усмехнулся персонаж. - Вообще то это я пишу историю про тебя... То есть не про тебя даже... Ты там второстепенный персонаж...

- Что ты такое мелешь? - вспыхнул Ринат. - Я автор. Это я тебя придумал. Ты просто писатель в моём романе. Тоже, между прочим, не главный герой.

- Автор я, - возразил Арон. - И это я тебя придумал.

- Ты же в моей голове, а не я в твоей...

- Нет, ты в моей.

"Ах ты ж, паразит такой" - улыбнулся Ринат про себя.

- Тебя ведь и не существовало до этого романа, - сказал он. - А я жил припеваючи в этой самой квартире.

- Которую придумал я, - невозмутимо проговорил Арон. - И всю твою прошлую жизнь тоже.

- Да что ж с тобой будешь делать! Ну как звали моего классного руководителя?

- Таисия Артемьевна, - ответил Арон.

- Ага! Автор! - засмеялся Ринат. - Создатель мой! Ошибочка вышла. Ирина Павловна её звали.

- Как Ирина... - удивился персонаж. - Ты ведь Рамиль?

- Я Ринат.

- Ничего не понимаю... Откуда ты взялся?

- Ну, ладно, пошутил и хватит, - добродушно улыбнулся Ринат.

Арон исчез из головы. Словно испарился.

"Ну и персонажи нынче пошли, - подумал Ринат. - И это ещё второстепенные!"

Он поставил столик с чаем и печеньем перед телевизором и уселся смаковать.

- Это снова я, - объявился Арон через полчаса. - Я всё выяснил. Ты не мой персонаж.

- Конечно, не твой, - ответил Ринат. - Это ты мой.

- Нет. В моём романе есть второстепенный персонаж Рамиль. Он писатель, очень похож на тебя. И квартира такая же. В одном из его рассказов есть девчонка Эля, которая пытается писать. Ты её персонаж. Она пишет про писателя.

- Ого, навыдумывал.

- Это правда. Не пойму только, как ты оказался в моей голове.

Ринату стал надоедать этот Арон.

- Дай я спокойно посмотрю телевизор, - сказал он. - Я заслужил. Я сегодня закончил большой роман. А ты меня тут небылицами мучаешь.

- Отдыхай, - улыбнулся Арон. - Эля решила добавить романтики. Скоро у тебя появится очаровательная соседка.

- Ага, высокая и блондинка.

Арон снова исчез.

"Мне нужен хороший 15-часовой сон, - подумал Ринат. - Мерещится всякое"

В дверь позвонили.

- Кого там принесло в такой час, - проворчал он себе под нос и поплёлся в прихожую.

- Кто там?

- Здравствуйте, извиняюсь, я ваша новая соседка, - затараторил приятный женский голос. - Перевожу вещи. Не могли бы вы отогнать машину - сказали ваша. Грузчики хотят прям к подъезду подъехать.

Электрический разряд прошёл по телу Рината, когда он открыл дверь. Высокая, красивая блондинка стояла за ней - такая, о которой он всегда мечтал...

Абсолют

- Как мне стать таким как ты?

Адам не был оригинален. Такой вопрос задавали почти все. Все, кто мог позволить себе десятиминутную беседу с самим собой из другого измерения.

- Это практически невозможно, - ответил Адам-Абсолют.

Адам вызвал того себя, который добился максимальных высот, раскрыл свой потенциал на полную. Адам-Абсолют был крупным бизнесменом и одним из самых влиятельных людей в своём измерении, Адам владельцем двух продуктовых магазинов в своём.

- Но ведь ты это я! - вскрикнул Адам. - Ты же стал таким, стал миллиардером, добился власти.

Адам-Абсолют усмехнулся:

- Я это ты... Ты, который, всегда рисковал, дерзал и выбирал правильный путь, не смотря на то, что он порой был самый трудный, ты, неудачи которого не были смертельными и чересчур опустошающими.

- Но я тоже...

- Тоже, но не всегда. Я ведь абсолютный Адам. Ты сам вызвал самого самого. Есть Адамы-бомжи, есть средненькие - как ты, - есть успешные и влиятельные, есть те, которые давно лежат в земле... А есть я - потолок. Выше меня никто из Адамов ещё не прыгнул. Я не хвалюсь - удача сыграла не последнюю роль в моей жизни.

"Зря только деньги потратил" - подумал Адам, когда изображение Адама-Абсолюта исчезло.

Пакирянский язык

- А вот галактика Маркус, - гид указал рукой на скопление звёзд за огромными иллюминаторами. - Именно здесь живут пакиряне...

- Пакирянский язык! - воскликнул один из туристов.

Скучающие лица остальных путешественников тоже просветлели.

- Сразу стало интересно? - усмехнулся гид.

- Ещё бы! - ответил другой турист. - Это ведь тот самый язык, который постоянно требует обновлений в переводчиках?

- Он самый, - сказала одна из путешественниц. - Каждую неделю обновляется.

Пакирянский язык был самым известным в Содружестве Миров именно из-за постоянных обновлений. Ни один из языков не требовал таких частых апгрейдов.

- Они что, днями напролёт новые слова и фразы придумывают? - обратился один высокий и седой турист к гиду.

- Тут дело в другом, - ответил тот. - Мы можем сделать остановку и отправить желающих познакомиться с пакирянами. Они потом вам сами расскажут.

*****

- Я думал, что с ума сойду, - сказал Нерин - один из отправившихся знакомиться с пакирянами туристов, когда вернулся обратно через неделю. - У них рот не закрывается. Они постоянно болтают. Даже во сне бормочут. И так быстро! Видели бы вы их беседы друг с другом... За десять минут выплёскивают то на что мы тратим час. Болтают когда едят, справляют нужду, занимаются любовью, умирают... Сумасшедший дом!

- Вот поэтому их язык и изменяется так быстро, - добавил Рикон - ещё один из отправившихся. - Они используют его гораздо больше, гораздо чаще, чем мы свои. Новые слова и выражения появляются почти каждый день...

Что ж вы за люди такие?

- Что ж вы за люди такие? - вскрикнула Полина. - Только душу любите! А как же тело? А как же то, что снаружи?

- Я тело тоже люблю, - ответил Азамат.

- И я, - сказал Игорь.

- Врёшь ты всё, - повернулась к Игорю Гульнара. - Знаю я твоих девушек. Все как на подбор добрые, отзывчивые, с прекрасными душами. А тела? На тела тебе наплевать. Только одно на уме.

- Да тела у них тоже хорошие... - начал оправдываться Игорь.

- Ой не смеши, - усмехнулась Гульнара. - Одна кривоногая, другая на бегемота похожа, третья вообще будто не ела полгода. Пофиг тебе на тело.

- Дашка у нас молчит что-то, - повернулась к названной Полина.

- А что я? - ответила та.

- Сколько раз с парнями знакомились с тобой - всегда мне за тебя неудобно было. Быстрей норовишь в душу залезть, узнать какой парень внутри. Фу! А на внешний вид вообще не смотришь. Выбрала тогда какого-то косолапого толстяка, соблазнилась его душой. Не стыдно?

- Блин стыдно, - сказала Даша. - А что поделаешь? Меня на душу тянет больше, не на тело.

- Исправляться надо, пока не поздно, - сказала Гульнара. - Не только ведь внутри человек должен быть прекрасен. Главное - то что снаружи!

Всем не угодишь

Сначала Марк выпускал в пространство объёмные мысли. Его кубы, шары, пирамиды и другие - не такие правильные, - фигуры летали в информационном поле и прекрасно встраивались в сознания многих людей - заполняли пробелы в их знаниях и мыслях, позволяли им быстрее двигаться дальше.

Многих, но не всех... Были такие, в мыслительный процесс которых такие фигуры не встраивались, не подходили по форме. Сознание этих людей давно не было гибким - они не могли втиснуть в себя все эти кубы, шары и тому подобное. Разбить эти фигуры на части и впитать постепенно у них тоже не получалось. Поэтому они ругали и обзывали Марка.

Тогда он стал испускать двухмерные мысли. Квадраты, круги, треугольники и другие - не такие правильные, - фигуры. Недовольных поубавилось. Теперь мысли хорошо встраивались в сознания ещё большего количества людей. Но пользу приносили не такую большую как раньше. Если честно: они стали приносить гораздо меньшую пользу.

Хейтеры не исчезли - были такие, которые не воспринимали даже такие рафинированные мысли. Они продолжали ругать Марка.

Марк стал испускать простые маленькие точки. Теперь они хорошо заходили абсолютному большинству. Но польза от них была мизерная. Если честно: почти никакая. А его всё равно ругали. Некоторым не нравились даже его точки, которые не задевали и не стукались уже ни с одними мыслями и текущими понятиями общества... Хотя, наверно стукались, раз были недовольные.

Хейтеры исчезли только тогда, когда Марк вообще перестал испускать мысли. Ноль пользы и ноль хейта.

Через полгода он не выдержал и снова взялся испускать шары, кубы, пирамиды и другие - не такие правильные, - фигуры

Апгрейды

- Может хватит уже тратить деньги на эти улучшения?

Мать отчитывала Рамси, который только что вернулся из Клиники Апгрейдов с новым чипом. На этот раз он улучшил свой модуль остроумия.

- Но как же без них, ма? - ответил сын. - Я же отстану от других. Да и вообще - буду выделяться.

- Счастья они тебе не добавляют. Ты как наркоман за очередной дозой бежишь в эти клиники. Без них тебе было лучше.

- Я не могу иначе. Боб вон не улучшался два года, вообще отстал от жизни. У нас даже младших менеджеров не берут без определённых обновлений.

- Что за времена настали! - мама покачала головой.

- Конкуренция, ма, - пожал плечами Рамси.

Средняя линия общества постоянно повышалась и тащила за собой всех словно магнитом. Ниже этой линии у всех в душе горело желание поднажать: подзаработать и апгрейдиться. Вровень с ней люди чувствовали себя прекрасно.

А когда слишком много людей начинали подниматься выше, средняя линия смещалась вверх и даже самые ленивые и неприхотливые - даже Боб, - тащились за ней. Через какое то время ленивые и неприхотливые располагались на уровне бывших лидеров общества.

Но последние были уже ещё выше.

Успешные Модели Человека

Жанна изучала Успешные Модели Человека (УМЧ) разных стран с самого утра.

- На пятнадцать стран наткнулась, где ум, способность быстро обучаться и желание развиваться стоят на первых местах в УМЧ, - сказала она Андрею - своему мужу, когда тот вернулся с работы.

- Ну, вот, - улыбнулся благоверный. - Значит есть из чего выбирать.

- Наша модель всё не меняется?

- Медленно. Связи и хитрость всё ещё главные. Радует, что хоть крепкое здоровье на пятом на месте.

Жанна вздохнула.

- Не хочу, чтоб дети росли здесь.

- Я тоже, - Андрей почесал голову. - А всё-таки здорово, что придумали УМЧ. Каждый может выбирать страну по своим характеристикам.

- Да, или изменять свои характеристики, согласно модели в своей стране.

- Изначально план был в этом, - усмехнулся муж. - Кто ж мог подумать, что система такую правду-матку начнёт рубить и ничто на её честность повлиять не сможет. В некоторых странах она показала в топе характеристик "Наглость", "Беспринципность", "Жестокость" и "Подхалимство". Такие миграции после этого начались.

Система УМЧ, про которую говорили наши герои, была введена во всем мире десять лет назад. Она сканировала компьютеры, телефоны, разговоры, переписки, просматривала любые камеры - в общем пристально наблюдала за жизнью людей. Всё для того, чтобы определить какие именно факторы влияют на успех человека в конкретной стране больше всего.

Очень скоро некоторые правительства поняли, что их репутация сильно страдает из-за этой системы. Но бесконечные попытки остановить или обмануть её до сих пор не увенчались успехом. Помогали только реальные изменения, разрушение старых институтов и возведение новых. Порядка десяти стран смогли изменить характеристики своих УМЧ в лучшую, более привлекательную для умных, порядочных и любознательных людей сторону и ослабить их отток.

- Многие корпорации хотят, чтобы УМЧ работала точечно, по компаниям, - продолжил Андрей. - Не хотят мараться УМЧ своей страны.

- Я думаю это справедливо, - сказала Жанна. - У нас ведь есть места, в которых связи и хитрость не главные?

- Есть. Но их мало. Если бы было много, то они повлияли бы на УМЧ нашей страны.

Викторина

- Группа тесно связанных между собой людей, зачастую имеющая общие интересы и цели, - прозвучал очередной вопрос.

- Вы продолжаете игру? Этот вопрос может принести вам пятьсот тысяч! - воскликнул ведущий.

Эльмира дошла до середины самой популярной в стране телевизионной игры. Никаких вариантов ответов, никаких подсказок, как в шоу "Кто хочет стать миллионером?" здесь не было. Зато можно было по-разному слышать вопрос. Сначала он задавался так, как задал бы его человек, равнодушный к теме. Потом можно было послушать ярого защитника и убежденного противника этой же темы. Соглашаясь прослушать вопросы от неравнодушных - после каждого из них, кстати, уменьшался призовой фонд, - человек продолжал игру и рисковал всем выигрышем.

У Эльмиры было несколько вариантов ответа. Она решила играть дальше.

- Давайте послушаем защитника, - сказала она бессменному ведущему Леониду.

- Браво! - похлопал в ладоши тот.

На экране высветился текст и звучный голос стал его зачитывать:

- Благодаря этому у большинства из нас есть любимые люди. Люди, за которых мы готовы отдать свою жизнь. Ради которых готовы лучше работать и творить. Их любовь заряжает нас бесценной энергией и добротой. Без этого мы были бы намного хуже.

- Теперь вы готовы дать ответ? - улыбнулся ведущий.

- Послушаем противника, - Эльмира уже знала правильный ответ, но решила не рисковать. Именно эта осторожность и довела её до середины игры.

- Хорошо.

И снова тот же звучный голос стал зачитывать текст, который появился на экране:

- Благодаря этому у большинства из нас есть люди, которых мы готовы тащить наверх любой ценой, пропихивать на ответственные должности, несмотря на то, что знаем их некомпетентность. Этих людей мы готовы укрыть от справедливого наказания. Это заставляет нас тратить лишнюю энергию, снижает нашу эффективность. Без этого мы были бы намного лучше, справедливее и добрее.

- И ваш ответ? - торжественно и уже без улыбки спросил ведущий.

- Семья! - ответила Эльмира.

- Браво! Вы проходите дальше!

Биткойн

- Вы возместите хозяину кафе весь причинённый ущерб, - судья строго посмотрел на двух молодых подсудимых. - Кроме того вам предстоит пройти через наказание-симуляцию.

Иван с Дамиром переглянулись. Потом посмотрели на своего адвоката. Тот пожал плечами, показывая, что сделал всё что мог.

"Весело посидели, - подумал Дамир. - Не надо было столько пить..."

- Вы уже выбрали симуляцию для них? - спросил прокурор у судьи, когда они вышли из зала.

- Они же трейдеры на рынке криптовалют?

- Да.

- Тогда я знаю, куда их загрузить...

*****

Загрузка в симуляцию прошла успешно.

Иван с Дамиром сидели на диване в какой-то гостиной из фильмов двадцатилетней давности. Напротив них, на кресле, сидел улыбающийся чувак и уплетал пиццу.

- Угощайтесь! - предложил он. - Я специально две заказал. Знал, что гости будут.

В голове у Ивана мелькнула страшная догадка.

- А сколько вы заплатили за эти пиццы? - спросил он.

- Ой, кстати, ещё не перевёл... - чувак подошёл с куском пиццы к компьютеру и стал щёлкать по клавиатуре. - Ну вот и всё! - весело провозгласил он. - Считайте, что пицца бесплатная. Я расплатился никому не нужными биткойнами. Десять тысяч им отправил.

Дамир с Иваном сидели бледные.

- Намайнил этих биткойнов кучу, - продолжал парнишка. - С утра тыщ тридцать раздал. Ещё тыщ пятьдесят на всякую фигню обменял.

Он снова плюхнулся в кресло:

- На халяву и уксус сладкий!

Трейдеры потеряли сознание.

*****

Симуляции-наказания вполне могут когда-нибудь стать заменой тюрьмам.

Загружаете туда преступников и не паритесь. Всякие трубочки для еды и исправления нужд в помощь.

Вот плюсы, которые сразу приходят голову:

1. Будет требоваться меньше площади и персонала.

2. Каждый получает именно то психологическое наказание, которое должно исправить именно его. Диверсификация наказаний.

3. Не обязательно держать преступника годами. Можно настроить программу на быстрое воздействие и исправление.

Минусы, конечно, тоже есть. Главный из них: будут ли бояться преступники такой кары за злодеяния? А может симуляции можно настроить так, что они будут страшнее тюрьмы? Или постепенная гуманизация наказаний - раньше то и четвертовали и сжигали, - всё равно неминуемо приведет к таким мерам воздействия?

Хвастовство

- Что за клубы у вас в городе? - спросил Винсент у мэра. - "Хвастуйся!", "Бравада", "Хвались!", "Лучший бахвал"?

Винсента - мастера над шептунами Вестероса, - послали в Бозарнию - страну с несменяемой на протяжении веков фамилией у власти, - узнать как правящей клике удаётся оставаться у руля столько времени.

- О, это изобретение Рудольфа шестого! - ответил мэр Роберт. - Три века назад он внедрил институт хвастовства в наше общество.

- Но зачем? - не понял мастер.

- Чтобы держать людей в рамках, конечно! Мы даже соревнования проводим по хвастовству, чемпионат страны. Всевозможные курсы и тренинги помогают хвастунам оттачивать свои бравады, вносить украшающие преувеличения, - мэр усмехнулся: - через время маленький шарик того, что человек сделал по-настоящему, теряется в огромном шаре того, что не было. Но хвастунам уже параллельно - они воспринимают весь шар своим делом.

- Всё ещё не понял, как это работает...

- Вы совершали какие-нибудь великие дела, подвиги... Да любые действия, вызывающие уважение и восхищение?

- Бывало... Аплодировали мне, хвалили.

- Приятное ведь чувство?

- Ещё бы.

- Так вот наши хвастуны чувствуют то же самое. Даже лучше. И им для этого не нужно напрягаться, что-то делать, потеть, рисковать.

- Кажется я понял. Хвастовство удерживает их от реальных дел.

- Вот именно. Они наслаждаются раздутыми призраками прошлых дел и им больше ничего не надо.

- Но это ведь плохо для развития?

- Вы сюда вопрос развития приехали изучать или вопрос удержания власти?

Замороженные способности

- Как там твои виртуальные миры, Свез? - спросил Нидо.

Давно он не заходил в кабинет своего друга-программиста - уже отвык от гула десятков мощных процессоров.

- Отлично, - ответил Свез. - Прошлую неделю в одном из них сутками зависал. Помнишь Землю?

- Та, где ты несколько раз стирал свои создания? Как те зубастые назывались... Дизо... Диро...

- Динозавры, - подсказал Свез. - Да, тот самый мир. Сейчас там эра людей. Среди этих созданий появились такие, которые видят всё более полную картину своего мира. Всю его сложную структуру вокруг. Про другие мои миры прознали.

- Да ну? - удивился Нидо. - Как ты это понял?

- Они рассказывают другим людям про эти миры и структуру. И про наш мир уже догадываются.

- Офигеть... - продолжал удивляться Нидо. - Сами до этого дошли? Ты их не программировал? Не закладывал изначально эти способности?

Свез улыбнулся.

- Сами дошли, потихоньку развиваясь... Самое интересное то, что изначально я сделал большинство людей такими. С доступом ко всей структуре мира, с повышенными мудростью и восприятием. Заложил способности, как ты говоришь.

- И что?

- Не выжили они. Не смогли конкурировать с обычными, с теми у кого не было ничего лишнего, кроме способностей, необходимых "здесь и сейчас". Которые они и оттачивали.

- Не их время было? - выдвинул вопрос-догадку Нидо.

- Думаю, да. А теперь вот постепенно сами стали появляться. То, что было лишним тогда, становится нужным для людей сейчас. Не обязательно знать всё здание, чтобы быстрее всех пробегать один его коридор. Но чем больше коридоров и лестниц будет задействовано в марафоне, тем большие знания об этом здании пригодятся.

- Далеко пойдут твои люди. Сбрасывают способности, когда не надо, заново приобретают, когда надо.

- Надеюсь, - с улыбкой проговорил Свез.

Сны – путешествия в другие миры

А что если сны были изобретены нашим сознанием, чтобы вселяться в нас же самих из параллельных измерений?

Если предположить это, то становится понятно почему во снах нам порой так трудно управлять собой. Это не наше тело - это тело параллельных нас. И даже ощущение того, что мы управляем этим телом сами, может быть простой иллюзией.

Быстрые смены локаций, когда вы, например танцевали в клубе, а потом оказались в парке на карусели, тоже легко объясняются: сознанию наскучил один параллельный мир, и оно прыгнуло в другой.

Но тогда и в нас могут вселиться сознания параллельных нас. Особенно, если мы заняты чем-то захватывающим. Причем, чем более захватывающим будет наше занятие, тем больше сознаний из других миров набьётся в нашу голову. Как в кинотеатр) Иногда они и управлять пытаются процессом... Вы не замечаете?)

Порой сознания залетают в головы других существ... Но это редкость. Может быть не осталось места в "кинотеатре", и сознание - не долго думая, - залетело в бегущую неподалёку зверушку... А может эта зверушка занималась чем-то захватывающим и испытывала эмоции, которые жутко захотелось испытать и нашему сознанию?

Для чего же это нужно, спросите вы? Я предполагаю, что наши сознания хотят получить те эмоции, опыт и впечатления, которые должна получать наша сущность, но которые - по каким-либо причинам, - не получает или недополучает в нашем мире. Компенсировать - так сказать, - нехватку, для того, чтобы мы могли гармонично развиваться...

Облегчение человеческой жизни

Изобретатели, учёные, разработчики, инноваторы, мудрые политики и смелые предприниматели (назвал только тех, кто первым пришел на ум) работают над внешним облегчением. Их усилия делают нашу жизнь легче за счёт новых технологий и более эффективных способов организации бытия и труда.

Писатели, артисты, режиссёры, философы, учителя (первые на ум, помните?)) работают над внутренним облегчением. Их труд наполняет нашу жизнь удовольствием и смехом, помогает развиваться быстрее и возноситься ввысь над тем, что когда-то казалось тяжёлым, трудным.

Пойду дальше и заявлю, что все люди, добросовестно выполняющие свою работу, вносят лепту в облегчение человеческой жизни. Если, конечно, их работа по-настоящему нужна, полезна другим людям. Прямо или косвенно, в настоящем времени или будущем.

Мелкие частички, начавшие когда-то соединяться друг с другом, чтобы получить доступ к новым возможностям и в конце концов сформировавшие нас, не прогадали. Хотя поначалу кто-то из них, наверно и сетовал на то, что с новыми возможностями они получают и новые тяжести.

Сила, объединявшая эти частички, знала, что делает. Или просто верила в своё дело. Знала или верила в то, что полученные из мелких частичек супер организмы будут приобретать всё больше возможностей, параллельно избавляясь от тяжестей. До тех пор пока снова не станут лёгкими и свободными, как прежде. Или ещё свободнее.

Главное - полные лёгкие радости

В компьютерных играх, где нужно прокачивать и развивать своего героя, мне всегда становилось скучно, как только я становился сильнее всех вокруг. Интерес к игре бледнел. Не к кому было возвращаться, набравшись опыта, чтобы набить морду, не было заданий, которые я пока ещё не мог выполнить. Даже за злодеями, которые ещё оставались в игре и доставали мирных жителей, не хотелось гоняться, потому что они были слишком слабыми.

Потом – мне тогда было лет пятнадцать, - я подумал: "А если в жизни забраться на самую верхушку? Не захочется ли залезть в петлю от скуки? Всё будет мне доступно, всё будет «на блюдечке». Стремлюсь значит я стремлюсь наверх, а там – скука, апатия и петля?"

«Не так-то легко забраться в жизни на верхушку, - успокаивал себя я. – Тем более, после каждой верхушки я буду видеть очертания следующей верхушки – более высокой или просто другой: другой горы, на которую мне (я надеялся на это) приспичит залезть».

А если мыслить космическими масштабами, то слишком много ещё недоступно даже самым могущественным представителям человеческой расы. Так, что до скуки, апатии и петли ещё точно далеко.

«И, вообще, - думал я после того, как мой юношеский разум решал все Вселенские дела и ставил человечество на абсолютный уровень силы, всеобщего счастья и идиллии, - нужно просто кайфовать от жизни и набирать полные лёгкие радости на каждом этапе своего развития. Ведь это всё, что нам останется, когда мы (гипотетически) сделаем всё, что от нас требуется и всё, что нам нужно, во Вселенной»

Восприятие

- Ну и уродцы! – воскликнул Матео, увидев грибообразных обитателей планеты Агнар, снующих туда-сюда между огромными растениями, похожими на водоросли. – Может парочкой дней обойдёмся? Я тут за неделю со скуки умру.

- Нет, эксперимент рассчитан на семь дней, - сказал ему руководитель испытания доктор Айзенг. – Смотри, ещё остаться захочешь.

- В этой скукотище? Ни за что! – помотал головой Матео, разглядывая пухлых и неуклюжих грибмэнов, кружащихся в танце.

Матео выбрали для эксперимента по переносу сознания в инопланетное существо, именно из-за его любви к жизни. Он любил в ней всё: женщин разных рас, сложений и возрастов, танцы, сёрфинг, прыжки с парашютом, походы в горы, езду на велосипеде, различные телешоу, общение с людьми и выступление перед ними. Экзаменаторы были впечатлены его анкетой, где он проставил галочки напротив всех земных удовольствий, и собеседованием, где он эмоционально дополнил свои ответы тем, чего не было в опроснике.

Перенос сознания в одного из пойманных грибмэнов прошёл успешно. Через неделю наш герой не объявился на оговорённом месте, и ещё через день его нашли, благодаря встроенному в тело чипу, затащили на корабль и вернули в родное тело.

- Ну что? Как ощущения? – спросил его Айзенг, когда он очнулся.

- Зачем вы меня вернули? – закричал Матео, вскочив на кровати. – Я хочу туда.

- Тише, тише, - придержал его доктор. – Что, оказалось, не скучно там?

- Это просто сказка! Такие красивые девушки, горы, реки, леса. Мы целыми днями кружились в танцах, веселились, соединялись друг с другом. Какие там божественные звуки! Их леса поют! Верните меня обратно. Я хочу быть грибмэном!

- А как же земные радости? Ты же их так любил.

- Радости грибмэнов несравнимо выше. Их женщины! Ох, их женщины! Сочные ножки, красивые купола, ангельские лица, кривые зубы, жуткие губы… - он осёкся. – Что вы со мной сделали?

- К тебе просто возвращается восприятие человека.

- Их горы, реки и леса скучны и однообразны, - медленно проговорил Матео. – Я хочу на Землю!

- Скоро будем.

Через неделю доктор Айзенг подготовил доклад о влиянии восприятия на счастье всех живых организмов.

Попытка написать про Любовь

Светлана любила Александра всем сердцем. Каждую секунду своей жизни...

Не считая, конечно, тех секунд, когда он смачно отрыгивался после сытной трапезы и тех, когда он делал другие - не очень приятные для слуха, нюха и глаз, - дела. Ах, да - в те мгновения, когда она была зла на него, когда он по какой-либо причине её бесил, она его тоже не очень любила.

В остальные секунды её душа была полностью...

Ну, для точности, скажем, что не совсем полностью. Надо было внести ясность, когда я писал "всем сердцем". Хорошие фешенебельные райончики её души занимали турецкие сериалы, дети, некоторые известные певцы и актёры - находящиеся с ней на одной планете, но живущие в других мирах, - и она сама.

Остальная часть души была полностью отдана её любимому Саше. Последний шепчет мне, что нифига подобного - не полностью: вместе с ним в этих "остальных" райончиках души проживают родители Светланы, её кошка, а также...

Я делаю вид, что не слышу того, кто хочет испортить моё и без того трудно дающееся описание самого чистого и возвышенного чувства.

В общем, Светлане повезло. Она познала в своей жизни то, что позволяет поэтам писать, не отвлекаясь на сон и еду, а певцам петь, пугая первые ряды, забыв про то, что включена фонограмма...

Она познала Любовь!

P.s. когда-нибудь у меня получится написать про Любовь.

Утерянное при строительстве Вавилонской башни

Для десятков тысяч читателей Борис был кумиром, надолго обосновавшимся в верхних строчках топа их лучших писателей. Его произведений ждали мужчины и женщины, пожилые и молодые, богатые и бедные. Каждый находил в них что-то прекрасное, удивительное, трогательное и вдохновляющее для себя, на каждом оставались приятные, пушистые и долго обволакивающие уютом, теплом и восхищением «одеяла» атмосфер его миров, после «выгрузки» из них.

Сам же маэстро был настолько недоволен своими работами, что нередко помышлял об убийствах своих главных героев в самых неподходящих для этого моментах повествований нелепыми, абсолютно невозможными в обычной прозе и едва возможными в фантастике и фэнтези способами.

Ему не нравилась скудность его языка. Он выжимал его на максимум, выдавливал, как из тюбика зубной пасты, изо всех сил, получая гораздо больше, чем его коллеги и «лепил» из выдавленного «вещи» недоступные большинству из них в этих жизни и мире. И всё равно был недоволен. Ему просто не хватало слов.

Борис хотел называть своими именами всё. Ему не нравилось, что абсолютно разные трещины называются одним и тем же словом, что для разнообразия температур воздуха и различных сил ветра существует так ничтожно мало определений, что такие разные лица, телосложения, возраста и индивидуальности людей приходится описывать словами, в которых так легко повториться и трудно соригинальничать (но у него это получалось). Позы любых живых существ и положения в пространстве всего во Вселенной мучительно требовали от него разных названий и «резали» сердце, когда он называл их одинаково. Про чувства он, вообще, старался не думать. Они представлялись ему океаном, который он постоянно кощунственно умаляет, превращая в пруд. Получать восхищённые отзывы читателей за подобные кощунства было почти также трудно, как сжимать, подсушивать и запихивать то, что оставалось от «океана», в углубление для «пруда».

Недовольство не давало ему нормально есть и спать, но не создавало проблем с питьём, как бы намекая, что с ним то они друзья, с ним не будет никаких проблем даже, если оно станет горьким и противным.

Но до горького и противного не дошло.

Он нашёл решение своей проблемы. Точнее ему помогли найти.

- Ты слышал, что у африканского племени хамар есть больше сотни различных названий для бус? – спросил его как-то в переписке коллега по цеху Данияр.

- Да ну? Зачем столько? – моментально простучал по клавиатуре наш герой.

- Для разных длин бус, разных величин, цветов и форм бусинок, материалов из которых они сделаны. Они просто помешаны на бусах. Все по десять-двадцать штук за раз носят.

- Вот это да.

«Точно! – загорелся Борис. – Надо использовать слова разных народов! Каждый народ по-разному воспринимает мир, каждый обрастал словами согласно своему восприятию. Для кого-то важны бусы, для кого-то позы и положения в пространстве. Кто-то заострял внимание на лицах и телосложениях… Эврика! Я смогу описать всё! Я смогу описать абсолютно всё, используя разные слова!»

Десять лет кропотливого изучения разных языков народов мира – он делал это с большой командой лингвистов, - позволили ему насытить свои книги так, что после их прочтения уже не хотелось читать никого другого.

Наш герой купался в океане слов, вальяжно доставая с любой глубины необходимое и вставляя туда, где ему было самое место. Южная Америка подарила ему сотни названий разных частей тела, Австралия – множество точных и сочных эпитетов для описания лиц, Западная Европа – разнообразила письменную обрисовку действий всех живых созданий, сделав её точнее, чем на картинах и почти такой же точной, как в кино. Каждый континент и практически каждый народ «влили» в маленькое море его словарного запаса свои речки и сделали его океаном.

Из гигантского массива доступных ему слов и оборотов речи, он выбирал те, которые не только точнее передавали его мысли и настроение, но и красивее, созвучнее сочетались с другими, слепляясь в уникальный, захватывающий шедевр глубокой философии, острого юмора и ласкающего сознание благозвучия.

Поначалу читатели терялись из-за обилия незнакомых слов и часто обращались к специальным сноскам с их объяснениями в конце книг. Потом привыкали к «изобретениям» других и зачастую далёких народов, впитывали их и относились как к родным.

Маэстро добился своей цели - теперь он был более, чем доволен своими работами.

А Провидение добилось своей. Бешеная популярность Бориса и повсеместное чтение его книг познакомили человечество с новым, уникальным языком – объединённым языком всех людей. В нём было всё нужное для описания любых явлений, действий, созданий, чувств, вещей, положений, поз, растений… В общем, всё, для того, чтобы не повторяться, легко, красиво и быстро объяснять и описывать, что угодно и не задействовать в своих объяснениях и описаниях жесты и ругательные слова.

Наш герой горел мечтой стать величайшим писателем всех времён и народов. И стал им. Ещё при жизни. После смерти он был признан мессией, который привёл человечество к единому, уникальному языку и положил начало сплочению народов и братству между самыми разными людьми.

- Он восстановил то, что было разбито при строительстве Вавилонской башни, - говорили те, кто любил красивые легенды.

Качели

- Что эта курица себе позволяет?! – вскрикнула Айгерим, вскочив со скамейки, и побежала в сторону качелей.

Крепкие ноги легко несли её грузное тело по детской площадке, заставляя ползающих насекомых в панике разбегаться и проклинать судьбу за то, что они не летающие, родителей с тревогой искать глазами своих детей и облегчённо вздыхать, находя их в стороне от траектории «сорвавшейся в горизонтальном направлении живой скалы», а детишек – тех, чьим родителям не пришлось облегчённо вздохнуть, - разбегаться, рассеиваться и провожать нахмуренными взглядами «её полёт».

Резкое перемещение большого тела в пересечённом ребятишками пространстве было замечено всеми присутствующими. Оно было замечено самим пространством и временем этого небольшого, окружённого высотными жилыми зданиями двора и летнего вечера, ибо пронзило и поразило их своей целеустремлённостью, решительностью, яростью, консолидацией всех сил организма и души, твёрдым намерением не отступить ни перед чем и полным пренебрежением к любым возможным последствиям. Пренебрежение было настолько полным, а любые возможные последствия настолько любыми, что с лёгкостью поглотили бы своей полнотой и разнообразием даже смерть… Да что уж смерть, - они впитали бы, «не моргнув глазом», даже мучительную смерть и даже – с тем же условием про моргание глаза, - мучительную жизнь. В общем, пространству и времени этого заурядного двора и ничем ни примечательного вечера довелось наблюдать то, что наблюдали их прославленные и увековеченные в архивах новостей, исторических трудах и легендах «коллеги». То, что демонстрировали сыны и дочери рода человеческого, когда жгучие желания, нужда, безысходность, отчаяние, мечты и тому подобные стимулы заряжали их на какие-нибудь великие дела.

Что же так зарядило нашу героиню? Что заставило её поднять свои шесть пудов веса и помчать их с совершенно необычной для себя скоростью к качелям? Что позволила себе «курица», которую она упомянула на старте своего спринта?

Надеюсь, вы уже догадались, что «курица» была на самом деле никакой не курицей... Во всяком случае, не той курицей, которая кудахчет и откладывает яйца. Обычная курица не зарядила бы дочь рода человеческого на подобное. Обычная курица могла зарядить только другую обычную курицу. Ну, или петуха. Дочь рода человеческого могли зарядить на подобное только другие дочери рода человеческого. Ну, или сыновья. Только представители одного и того же вида имеют необходимые рычаги для вызова сильных положительных или отрицательных зарядов друг у друга.

В общем, «курица» была не курицей, а высокой, мощной тётенькой по имени Лена. А позволила она себе… Позволила себе она… Себе она позволила… Извиняюсь, но я должен подготовить вас к такому непозволительному в определённых кругах поступку, чтоб вы не выругались вслух. Она позволила себе остановить качели с качающимся на них пятилетним сынишкой Айгерим Алибеком с явным намерением ссадить его и пристроить на его место свою трёхлетнюю дочурку Оксану. Последняя уже минуты две хныкала, тыча на «летающего» туда-сюда мальчика и всеми возможными способами показывала и доказывала, что жуть как хочет «полетать» также и именно на этих качелях.

Кому-то эта ситуация покажется пустячной и не стоящей того, чтобы яростно нестись на человека, сконцентрировав весь свой внутренний и внешний мир на нём. Что ж – каждому своё. Айгерим могут показаться пустячными и не стоящими делами те, которыми занимаются, позабыв о еде и сне, эти «кому-то».

- Сядь обратно, Али! Сядь! – крикнула она своему освободившему место малышу, подбежав к качелям, взялась за поручень и оскалилась на Лену: - Убери руку! Покачается и освободит!

Али растерянно смотрел на мать, не решаясь возвращаться на качели. Оксана выпучила глаза на примчавшуюся злобную тётю и замерла. Она чувствовала, что часть обрушенной на её мать ненависти, предназначалась ей.

- Он уже долго качается! – встала на дыбы Лена и ещё крепче сжала поручень. – Совесть надо иметь! Другие дети тоже хотят качаться!

Она была не из робкого десятка и не уступала сопернице по габаритам.

Эти факторы тоже влияли на взвинченное состояние последней. Если бы Лена была худенькой, немощной и не такой уверенной в себе, Айгерим могла бы благородно уступить ей качели с позиции сильной и даже мило улыбнуться при этом. Окружающие бы поняли, что она не струсила, что она просто не могла струсить перед «божьим одуванчиком» и поаплодировали бы про себя её великодушной уступке. Но Лена, как назло, была крепкой, крупной и явно не из пугливых. А, значит, любая, самая искренняя великодушная уступка ей могла быть расценена присутствующими - включая и саму Айгерим (она бы до конца своих дней спрашивала себя: «Что это было? Великодушная уступка или я просто струсила?»), - как трусость, как сдача позиций без боя.

- Это у тебя совести нет! Качели забираешь у ребёнка! Чужого ребёнка! В каком колхозе ты росла?

- Кто бы говорил про колхоз! В тапочках и халате во двор вышла! Что, скучаешь по деревенским вечерам?

- Я с рождения в городе живу! Это ты скучаешь по свиньям и коровам! Убери руку, говорю!

- Это ты убери! Качели общие! Не только для твоего сыночка!

Дети смотрели на своих разъярённых мамаш, затаив дыхание.

Алибек чувствовал что-то сродни стыду. Он посмотрел на Оксану, попытался улыбнуться, встретившись с ней глазами, и нахмурился, когда вдруг ставшие непослушными мышцы лица состряпали вместо улыбки непонятно что.

Оксане хотелось плакать. Нахмуренный взгляд Алибека усилил это желание, она всхлипнула, но сдержалась.

Великое Противостояние двух больших, серьёзных мадам продолжалось. Никто из них не хотел уступать. Миллионы лет эволюции от низших существ к высшим, прохождения через разные этапы самосовершенствования и повышения навыков выживания, существования, жизни и процветания, впитывания мало похожих, похожих и почти одинаковых культур и образов жизней схлестнулись в принципиальной схватке за то, что стало для них дороже любых богатств, то, что они даже не замечали до этого и толком не знали.

Да, они обе толком не знали качели, за которые сражались. Не знали в каких местах их требуется подкрасить, не знали, как они скрипят под разными углами от земли и не догадывались об их богатом – регулярно подпитывающимся беседами, эмоциями и аурами разных людей, - внутреннем мире.

Двум, скрестившим языки, ярости и характеры мамашам это всё было по барабану. Им нужно было только одно: посадить на эти грёбаные качели своё чадо, посадить, даже, если оно уже не захочет этого, даже, если направится с ребёнком врага в сторону горки…

- Ты куда, Али? – крикнула Айгерим, первой заметив, что дети «покидают боевые позиции». – Садись! – показала она на качели, когда он обернулся. - Не обращай на неё внимания!

- Я уже не хочу, - ответил сын. – Мы на горке покатаемся.

Он был инициатором ухода с «боевых позиций». Его чувство, сродни стыду, усилилось после того, как Оксана чуть не заплакала от его нахмуренного взгляда, ещё больше сроднилось с тем, от чего можно «сгореть», и потребовало охлаждения какими-нибудь хорошими - сродни благородным, - поступками. Поэтому он и зашептался с малышкой, узнал её имя, возраст и предложил покататься на горке.

- Оксюшка! – подбежала к дочурке Лена. – Ты же просила качели! Пойдём, покачаемся! Пусть он сам на горку идёт!

- Не, - помотала головой девочка. – Не хочу. Голка кататься, - показала она на горку.

Боевые тёти, которые уже были готовы доказать, что умеют сражаться не только на словах, переключились на детей и стали уговаривать их вернуться и покачаться. Каждая была уверена, что в глубине своей детской души, их ребёнок хочет этого.

После коротких, неудачных и не обещающих быть удачными уговоров, Лена схватила дочку двумя руками в районе груди, подняла и потащила к качелям. Не для того же она «драла глотку» и показывала чудеса «высмеивающего стэндапа», чтобы уступать «трофей» другому. Но здесь её тоже ждало фиаско. Малышка заревела, заистерила, быстро добилась того, чтобы её поставили на землю и побежала к Алибеку.

Айгерим не прибегла к силе так полно, как её соперница, но, всё-таки, использовала её, чтобы остановить сына и провести переговоры-уговоры с ним недалеко от качелей - в секундном стремительном рывке до них. Очень скоро её уверенность в том, что он хочет качаться, пошатнулась. Она не чувствовала этого желания ни в глубине ни у поверхности его детской души, но продолжала удерживать и уговаривать его вернуться на качели, потому что хотела этого сама, потому что «не для того же рвала горло и ехидно остроумничала» и потому что «мчащийся на всех парах локомотив» её возмущения и праведного гнева не мог затормозить так резко, не вызвав печальных последствий для её самооценки и настроения.

- Мы хотим голку! – крикнула ей подбежавшая Оксана и взяла Алибека за руку.

- Не хочу качаться, - повторил в пятый раз Алибек, высвободился из ослабевшей хватки матери и побежал со своей новой подружкой к горке.

- Испортила ребёнку настроение! – снова накинулась Айгерим на Лену. – Качался же нормально, никого не трогал!

- Это я испортила?! – выпалила та. – Это же ты свару устроила! Всё желание у детей отбила!

- Я устроила?! Это ты к моему сыну прицепилась!

Один из самых смелых мальчишек во дворе – девятилетний Ануар, - робко приблизился к «качелям преткновения», неуверенно сел на них, держа в голове нехитрый план «Б»: свалить как можно быстрее и дальше, и стал качаться.

Скрип качелей заставил двух разгневанных фурий повернуться к нему. Пацан напрягся, побледнел, почувствовал страх, сильнее которого ещё не чувствовал в своей короткой и ненасыщенной опасными переделками жизни, напряг тело для прыжка и… остался на качелях, пустив капли пота со своих взмокших рук по поручням, когда две пары просверливших его глаз снова схлестнулись друг с другом.

Мамашам уже было не до качелей. Они вернулись на положенное место в системе их ценностей, так и не став толком знакомыми. Не показав, где их требуется подкрасить и какую чудесную гамму скрипов они издают под разными углами от земли.

- Курица тупая! – выругалась Айгерим.

- Что? – двинулась на неё Лена. – Это я, курица?! - схватила она её за ворот халата и тут же почувствовала, как сильные руки смяли её платье чуть ниже груди. – Ах ты, корова жирная!

Их потасовке не суждено было перейти в драку. Громкий плач Оксаны, кубарем скатившейся с горки, заставил её мать отпустить соперницу и броситься к ней.

Часть зевак расстроилась и в сердцах выругала девочку за то, что она разбила лоб в такой важный, поворотный в сторону мордобоя момент свары. Другая часть – среди них было много тех, кто хотел и вот-вот намеревался вмешаться и положить конец неприятной стычке, - обрадовалась завершению скандала, но нахмурилась, цокнула и помотала головой (кто-то сделал одно, кто-то два, а кто-то и все три эти осуждающие действия) на то, что для его завершения потребовались детские кровь и плач.

- Из-за неё началось, из-за неё и закончилось, - сказала одна из присутствующих мамаш другой.

- Да не из-за неё началось, а из-за тупости этих громил, - ответила ей та.

Лена взяла плачущую дочурку на руки и быстро пошла к своему подъезду. Айгерим проводила её взглядом, в котором смешались гнев и материнская солидарность.

Конфликт был исчерпан. К ночи гнев и ярость двух соперниц утихнут, к утру - полностью пройдут. Останется только осадок – осадок стыда и неловкости. Дочери рода человеческого поймут, что вели себя крайне некрасиво и далеко не по-человечески. Но чтобы признаться в этом потребуются большие силы. Силы, которые они смогли найти во время конфликта, которые легко находятся у многих, когда их ведут злость и разрушение, и ещё не легко и далеко не у многих, когда направляющими выступают доброта и созидание.

Следующие несколько дней, Айгерим с Леной будут избегать встреч и отводить глаза друг от друга, не находя в себе достаточных сил, чтобы подойти и извиниться.

Их детишки помогут им. Они хорошо сдружатся и вынудят своих мощных родительниц начать общение. Сначала робкое и односложное, потом – после обоюдных извинений, - пестрящее улыбками и шутками. Не такими остроумными шутками, которыми они обменивались во время стычки, но зато такими, которыми не стыдно обмениваться перед детьми.

Content

Кавалькада коротких историй Тимура Белого

Навеяно «Эйс Вентурой»

Не шутите с искусственным интеллектом!

Басня про веник

Страшный сон писателя

Абсолют

Пакирянский язык

Что ж вы за люди такие?

Всем не угодишь

Апгрейды

Успешные Модели Человека

Викторина

Биткойн

Хвастовство

Замороженные способности

Сны – путешествия в другие миры

Облегчение человеческой жизни

Главное - полные лёгкие радости

Восприятие

Попытка написать про Любовь

Утерянное при строительстве Вавилонской башни

Качели