Элизабет Хэран

ЖЕНЩИНА НА ВСЕ ВРЕМЕНА

ПРОЛОГ

Лондон, 1910 год

Тильден Шелби открыл окно в своем узком кабинете, расположенном на втором этаже. Осеннее утро было свежим и прохладным. Тильден глубоко вздохнул и рассеянно посмотрел на обычно оживленную Оксфорд-стрит. По грязной мокрой мостовой шли люди…

Он все еще держал в руках письмо, которое только что читал, и в мыслях был за тысячи километров от Лондона. Очнуться Шелби заставили крики кучера, который направил свой элегантный экипаж к краю тротуара.

И все-таки Тильден мысленно пребывал не в столице Соединенного королевства, а в мало обжитой части Австралии, которая описывалась в письме как выжженная солнцем земля под бесконечно голубым небом. Об этом удаленном континенте Тильден мало что знал, поэтому сейчас искренне наслаждался подробным описанием своего респондента, вдохновившим его фантазию: безжалостная жара, засуха, иногда длящаяся годами, и одиночество, с которым справляются лишь немногие…

— О нет, только не она! — простонал Шелби, заметив, кто именно вышел из экипажа громогласного кучера.

Впрочем, не заметить Нолу Грейсон, которая держала голову выше, чем большинство ее коллег, вряд ли кому удалось бы. Грейсон работала домашней воспитательницей и учительницей, но ей редко удавалось сохранить свое место дольше двух недель.

В нарастающей панике и с нехорошим предчувствием, которое он испытывал каждый раз, когда Нола Грейсон приезжала к нему, Шелби наблюдал за ней. Вот ей загородил дорогу на тротуаре молодой человек. Любопытство удержало Тильдена у окна. Господин явно был аристократом. Даже издалека бросались в глаза его высокий воротничок и элегантное пальто с высоким разрезом сзади — последний писк моды сезона. Ансамбль дополняли трость с золотым набалдашником и шелковый цилиндр. Значит, это его слуга стоит рядом с открытой дверцей экипажа… Нола хотела идти дальше, однако господин что-то говорил ей. Он, казалось, просил женщину о чем-то, что еще больше удивило Тильдена. Понимает ли этот молодой человек, что делает? Да, похоже, они знакомы, и здесь происходит какое-то объяснение.

Тильден дорого бы дал, чтобы услышать, о чем говорят Нола и аристократ, но все-таки второй этаж плюс шум на улице… Сцена продолжалась недолго — мисс Грейсон вошла в здание, где располагалось бюро Шелби. Модный молодой человек смотрел ей вслед. Постояв немного в задумчивости, он сел в свой экипаж, и тот тронулся с места.

Тильден услышал быстрые шаги Нолы на лестнице, которая вела к кабинету. Времени у Шелби хватило только на то, чтобы прикрыть окно и подойти к своему письменному столу. Дверь распахнулась.

— Доброе утро, мистер Шелби, — без особой сердечности приветствовала его Нола.

«До этого оно таким и было», — подумал Тильден и опустился на стул.

Не дожидаясь ответа или приглашения сесть, Нола сняла перчатки и положила их на столик в углу. На одно краткое мгновение Тильден Шелби уловил едва заметную неуверенность на ее холодном лице, которую, вероятно, можно было объяснить тем, что произошло сейчас на улице.

Шелби сразу перешел к причине ее визита.

— Так быстро снова у меня, мисс Грейсон, — он рискнул встретиться взглядом с ее карими глазами и, глубоко вздохнув, подавил желание переложить бумаги на столе.

— Я отказываюсь работать у людей, которые не принимают меня такой, какая я есть, сэр, — невозмутимо ответила на его незаданный вопрос Нола.

Другими словами, ее опять уволили.

Тильден тяжело вздохнул.

— Только три недели назад вы заняли место воспитательницы детей в семье Гаретов…

— Да.

Вот опять эти упрямые нотки в ее голосе!

Тильден Шелби снова вздохнул. Ситуация была ему слишком хороша знакома. Он попытался прогнать из своего сознания лицо Остина Гарета. Хотя ему необходимо было знать мотивы, Шелби не чувствовал ни малейшего желания расспрашивать о том, что стало причиной увольнения на этот раз.

Он собирал все свое мужество, чтобы начать разговор, но тут зазвонил телефон. Ну хоть минута отсрочки, и то слава Богу!

— Вы позволите, мисс Грейсон…

Нола кивнула. Шелби откашлялся и взял трубку. Его голос звучал вежливо и доброжелательно, совсем не так, как тогда, когда он порицал Нолу за ее поведение.

— Бюро по найму Шелби. У аппарата Тильден Шелби.

Почти тут же черты его окаменели, и лицо стало белым как мел. Нола, наблюдавшая за Шелби, даже перепугалась. Вероятно, новости были плохими… Может быть, кто-то умер?

— Доброе утро, мистер Гарет, — сказал Тильден.

Все живы. Это Остин Гарет.

Нола вздохнула. Внутренне мисс Грейсон тоже готовилась к предстоящему разговору с Тильденом. Он вряд ли будет приятным…

— Понимаю, — бормотал в трубку Тильден. — Совершенно ясно. Мне очень жаль, мистер Гарет. Я и подумать не мог… Нет, такое действительно невозможно предположить.

Он ошарашенно посмотрел на Нолу.

— Понятно, мистер Гарет. Она… О нет! С миссис Гарет все в порядке? Конечно. Само собой разумеется, я верну вам комиссионные, если не найду подходящую замену. Тотчас пошлю вам кого-нибудь, сэр…

Громкий щелчок на другом конце провода возвестил о резком окончании разговора. Тильден Шелби осторожно положил трубку на аппарат — последнее слово техники, кстати сказать. Когда он поднял глаза, чтобы с упреком посмотреть на Нолу, его лицо было уже не белым, а темно-красным от стыда за унижение. Лицо же мисс Грейсон оставалось розовым и безмятежным.

— Вы… — Тильден моргнул и запнулся, как будто едва мог это выговорить. — …Вы переодели Джорджину и Магдалену Гарет мальчиками и записали в команду по крикету в одну из самых известных команд в Лондоне? Даже от вас я такого не ожидал.

— Почему нет? Женщины должны учиться утверждать себя. Я думала оказать Остину Гарету любезность. Он однозначно предпочел бы иметь сыновей, а детям нравится крикет. Дома им разрешали в него играть. Почему же нельзя в команде?

— Мне не надо объяснять вам, что это не только нарушает все правила, но и противоречит светским обычаям. То, что дети делают дома, это совсем другое.

Несмотря на то что ему было очень трудно сдерживаться, Тильден все же был терпелив, хотя, когда дело касалось Нолы Грейсон, терпение нужно было поистине ангельское, и того бы не хватило…

— Поэтому я и переодела их мальчиками. Безобидная игра, не более того. Между прочим, их команда выиграла с явным преимуществом, и это хорошо подействовало на самооценку девочек. Знали бы вы, как легко они ввели в заблуждение председателя общества!

Тильдена Шелби в который раз поразило отсутствие у Нолы чувства ответственности и такта. У него даже сложилось впечатление, что этот эпизод доставил ей удовольствие.

— Миссис Гарет вы тоже думали оказать услугу? Каким стыдом, должно быть, это стадо для бедной женщины.

Шелби точно знал, что апеллировать к совести Нолы — пустое занятие. Но что еще ему оставалось делать?

— Джорджина, глупышка, вышла из роли и помахала матери рукой. Та сидела рядом с леди Хартли, сына которой, представьте, зовут Наполеон. Он играл за команду соперников. Ах, оставим это! Во всяком случае, я не могла знать, что миссис Гарет настолько забудется, что выбежит на поле. Я уже давно объясняю всем, как непрактична дамская одежда. Во всех этих нижних юбках так легко запутаться… В нее чуть было не попали шаром. Она может полагать за счастье, что ей ничего не сломали.

— Действительно! Но вывих лодыжки тоже нельзя считать удачей. Мистер Гарет вынужден взять жене сиделку. Конечно же, не ту, которую может рекомендовать ему наше агентство. Моя безупречная репутация идет на дно вместе с вашей, мисс Грейсон, которую назвать таковой вряд ли кто-то рискнет.

— Я нахожу, что сейчас вы действительно преувеличиваете, мистер Шелби. — Нола энергично выставила вперед подбородок. — Мне не везет. Я не могу найти работодателя, который бы разделял мои воззрения. Я нахожу, что девочки должны быть подготовлены к тому, что жизнь — вещь серьезная и им придется самим бороться за свои права.

Тильден почувствовал, что еще немного, и он потеряет самообладание.

— Прошу прощения, если я произвожу на вас впечатление очень возбудимого человека, — сказал он, встал и оперся руками на стол. — Но давайте все же придерживаться фактов! В прошлом месяце лорд Стенфорд пожаловался, что вы учите его дочерей играть в покер…

— Но, мистер Шелби, — защищалась Нола, — я готова держать пари, что втайне ему это понравилось. Между прочим, они выиграли при этом немного денег. В конце концов, юным дамам нужны какие-то средства. Если бы не его супруга…

Теперь настала очередь Тильдена прервать Нолу.

— Он был в таком восторге, что едва не набросился на меня! Нужно уметь довести светского человека до такого состояния!

От Нолы не ускользнул гневный взгляд Шелби, и она сочла за лучшее промолчать.

— До этого вами возмущалась леди Кренли, потому что ее дочери соорудили себе дом на дереве в парке.

— Ну и что такого! Я полагаю, каждый может и должен учиться обращаться с молотком и гвоздями.

— Если вы позволите мне договорить, мисс Грейсон, то, может быть, поймете, что речь шла не о самом доме на дереве. Более возмутительным было то, что вы подстрекали девушек смастерить лук и стрелы и учиться стрелять. Сидя в этом гнезде, они целились в посетителей парка. После того, как вас уже уволили, лорд Линли потребовал от леди Кренли денежную компенсацию. Речь идет о травме, которую получила в результате этих стрелковых упражнений его жена. Она… скажем так, ей сейчас трудно сидеть.

Нола не смогла сдержаться и рассмеялась.

— Вряд ли можно пропустить цель, если она такая большая, как…

Тильден, казалось, вовсе не разделял веселье мисс Грейсон, поэтому она взяла себя в руки и откашлялась.

— А до этого вас уволили, потому что вы курили и нюхали табак в доме своего работодателя. К тому же вы были в подпитии.

Теперь Нола, казалось, серьезно обиделась.

— Почему женщине нельзя курить сигареты или нюхать табак? И потом, я вам уже объяснила, что только разыгрывала выпившую.

— Тогда вы должны освежить мою память, мисс Грейсон. Почему вы разыгрывали из себя пьяную?

— Чтобы спасти другую служащую от увольнения.

Хотя постоянные оправдания уже утомили ее, Нола не без удовольствия вспомнила о проделке на кухне в Гранж-Лодж. Она и экономка Лили Бренстон предполагали, что все в доме уже спят. Женщины выпили по четыре маленькие рюмочки бренди, а потом им пришло в голову закурить и открыть коробочку с нюхательным табаком. Последствием стали кашель, истерический смех, чихание и сморкание. Когда в результате всей этой какофонии проснулся хозяин дома, виконт Уоллес, и они услышали, как он спускается по лестнице, Лили спряталась в кладовке, а Нола… запела песню. Виконт увидел открытую бутылку и подумал, что воспитательница его детей совсем пьяна. Он уволил ее немедленно, не дожидаясь утра, но, по крайней мере, Лили сохранила место.

— Я не понимаю, почему мужчины могут сердиться из-за такой ерунды, — сказала Нола. — И где справедливость? Дворецкому всегда позволяли курить. Хозяин ему это разрешал и не один раз заставал его за тем, что тот наливает себе в рюмку самый дорогой коньяк.

— Понимаете вы это или нет, мисс Грейсон, не имеет никакого значения. Эти мужчины платят вам жалованье! — Тильден внезапно понизил голос. — А у мужчины, который стоит перед вами, больше нет места, которое он мог бы вам предложить.

— Вы, безусловно, найдете для меня что-нибудь, мистер Шелби…

Сбережений у Нолы было совсем немного, а плата за приличное жилье всегда так высока…

— Я предложил бы вам поискать счастья в другом бюро по найму, мисс Грейсон, — сказал он примирительно, — если бы не знал, что вы уже были во всех. Я полагаю, три агентства уже должны закрыться. Меня не удивит, если следующим станет мое.

В глазах Нолы показался хорошо знакомый Шелби блеск. Именно он помогал ей выманивать у него маленькие служебные тайны и побуждал слишком многое рассказывать о себе.

— А вы не думали о том, чтобы выйти замуж? — спросил внезапно хозяин бюро по найму, и она оторопела. — Вы могли бы воспитывать собственных детей, и дай Бог, чтобы это были только мальчики!

Тильдену вспомнилась сцена на улице, свидетелем которой он невольно стал. Тот аристократ в модном пальто наверняка был хорошей партией, хотя он уже сейчас жалел мужчину, на предложение которого Нола Грейсон ответит согласием.

— Я стоял у окна, знаете ли, и случайно увидел, как вы разговаривали с очень хорошо выглядевшим господином.

Нола сначала показалась ошеломленной, но тут же пришла в негодование. Тильден Шелби впервые видел, как она с трудом сдерживала себя. Его заинтересовало это крошечное проявление ее слабости.

Она опустила глаза и без всякой необходимости разгладила юбку на коленях.

— Это Лейт, сына лорда Родвела. У нас не может быть совместного будущего. Хотя он все еще убежден в обратном…

До этого Нола никогда не говорила о своих личных делах, хотя Тильден знал ее не первый год. Ее профессиональная жизнь складывалась настолько сложно, что ни на что другое почти не оставалось времени. Шелби был заинтригован.

— Но почему же нет, мисс Грейсон? Любая женщина сочла бы сына лорда Родвела подходящей партией, не так ли? Я видел вас с ним всего несколько минут, но даже это позволяет предположить, что он очень настойчиво ухаживает за вами.

Нола подняла глаза, и Тильден Шелби сразу задал себе вопрос, правильно ли он сделал, что вышел за рамки профессиональных отношений. Однако девушка снова повергла его в удивление.

— Имя Родвел вам действительно ничего не говорит, сэр? На его отца я тоже однажды работала.

Тильден на минуту задумался.

— Да, имя кажется мне знакомым…

Нола была убеждена в том, что он не мог забыть скандал, который оставался сенсацией несколько недель подряд.

— Об этом, кажется, писали в газетах? С того времени прошло больше года, — пробормотал Тильден. — Я не помню подробности.

— Скандал продолжался несколько месяцев, мистер Шелби. Я застала лорда Родвела в гостиной, когда он, совершенно раздетый, обнимал и целовал какую-то размалеванную девицу. Его жена в это время спала на верхнем этаже в их супружеской постели.

Глаза Тильдена округлились. Бесцеремонность, с которой Нола говорила о таких вещах, шокировала его, но еще больше шокировало то, что именно она сказала. Столь пикантную новость он наверняка не забыл бы, если бы о ней писали газеты.

— Вы, конечно, заявили, что расскажете обо всем его жене?

— Разумеется.

— И рассказали?

— Он тоже мне угрожал.

— А вы?

— Я спасовала.

Озадаченный Тильден подумал, что, насколько он знает мисс Грейсон, она в состоянии дать отпор любому.

— На вас это совсем не похоже, — задумчиво протянул он.

— Я знаю, что кажусь дерзкой, даже бесцеремонной, мистер Шелби. Это моя манера поведения. Однако у меня есть сердце. А уж когда дело касается детей…

— В этом я никогда не сомневался, мисс Грейсон. Никто из ваших бывших работодателей не жаловался на то, что вы пренебрегаете интересами детей…

Нола повернулась и несколько секунд пристально смотрела на Тильдена. Шелби был удивлен и тронут нежностью в ее взгляде. Он почувствовал, что она охотно рассказала бы обо всем, что у нее на душе. Неужели у этой молодой женщины нет подруг, которым она могла бы поверить свои тайны? В первый раз он задумался о том, как, должно быть, трудно сохранять дружбу, если постоянно меняешь место.

— Дочери лорда Родвела обожают его, — Нола говорила совсем тихо. — Леди Кларисса — очень простая и доброжелательная женщина. Кроме того, она производит впечатление человека, который все время находится на грани нервного срыва. Принести горе девочкам и леди Клариссе? Нет, я не хотела это делать.

— Вы проявили чуткость, подумав об этом, — заметил Тильден.

Оказывается, у Нолы есть и другие чувства, свидетелем которых он только что стал. В ней были мягкость и женственность.

— Потом вы передумали? Ведь об этом случае стало известно.

— Нет, хотя внутри у меня все кипело. Я просто тихо ушла. Газетчикам все рассказала одна из служанок, работавших на кухне. Молодая девушка, к которой он тоже приставал. Совсем юная. Старый мерзавец! Она не смогла больше выносить его постоянные домогательства. Лорд Родвел уволил эту служанку, потому что она ему отказала, и бедняжка решила поквитаться за это.

— Ну что же… Историю трудно назвать оригинальной, — сказал Тильден. — Но, насколько я помню, из персонала, кроме вас, никто не упоминался.

— Это неверно. Девушка хотела отомстить, но испугалась, когда нужно было выступить в открытую. Вероятно, ей следовало подумать о последствиях, но эмоции возобладали. Однако она знала, что я застала лорда Родвела в гостиной семейного дома со шлюхой и у нас был неприятный разговор со взаимными угрозами. Этого хватило для скандала без того, чтобы ее имя упоминалось. Конечно, Родвел обвинил меня в том, что я продала его.

Нола — очень деликатная женщина, подумал Тильден. Повел ли бы он себя при подобных обстоятельствах так же великодушно, он не знал.

— Чем он угрожал вам?

— Лорд нашел способ отомстить.

Мисс Грейсон снова села.

Тильден внезапно вспомнил, что тогда речь шла об очень интимных подробностях.

— У вас не было связи с женатым мужчиной? — он почесал за ухом и беспокойно заерзал на стуле.

— В этом не было и крупинки правды, мистер Шелби. Я не святая, но с женатыми мужчинами никогда не связывалась. Родвел распространил ужасные сплетни, что якобы у меня любовная связь с Клайдом Тиррелом, кучером одного из соседей, с которым я словом не перемолвилась. Его жена ждала тогда ребенка и ужасно страдала от всей этой грязной истории. Их брак чуть было не распался. Газетные статьи были ужасными. Родвел изобретал все новые детали. Я была настолько взбешена, что пришла на один из приемов в его доме. Несколько минут мы ругались в саду перед именитыми гостями, которые не без интереса слушали наши препирательства. А когда он обозвал меня лживой старой девой, которая втайне строит планы на него, сэра Родвела, я столкнула его в пруд с лягушками.

Тильден не выдержал и против воли рассмеялся. Нола тоже улыбнулась.

— Пруд еще не чистили, вода была зеленой и мутной. Публика пребывала в шоке, но кое-кто мне аплодировал.

— Охотно бы посмотрел на это, — Тильден совсем забыл, как возмущен он был тогда.

— У меня сохранилась вырезка из газеты, — сказала Нола, пожав плечами.

— Там была пресса?! — поразился Шелби.

— Конечно. Это был большой прием. Родвел только что получил известие, что он назначен на пост посла в Индии. После того как каждое слово, которыми мы с ним обменялись, было точнейшим образом записано, репортеры отмели все его попытки объясниться. Они пришли к выводу, что я оскорбленная женщина, жаждавшая удовлетворения. Это в некотором роде верно, потому что мне не в чем было себя упрекнуть.

Нола посмотрела на Тильдена и сразу поняла, о чем он сейчас подумал.

— В порядке исключения, — добавила она лукаво.

— А назначение Родвела на пост посла в Индии…

— При сложившихся обстоятельствах об этом не могло быть речи.

Тильден удивленно покачал головой.

— Но что общего со всем этим у молодого Родвела?

Теперь эта история вызвала у него настоящее любопытство.

Лицо Нолы омрачилось.

— Лейт — сын лорда Родвела от первого брака. Когда бульварные газеты начали поливать меня грязью, он пришел ко мне и предложил свою поддержку. Он знает своего отца… Однако точно так же, как я, Лейт не хотел причинить боль своим сводным сестрам и мачехе. Он восхищался смелостью, с которой я дала отпор старому лорду. Вероятно, он пытался сделать то же самое, но ему это не удалось. Мне была приятна его поддержка.

Вздохнув, Нола снова подошла к окну. Тильден ждал. Он почувствовал, что между нею и молодым Родвелом произошло нечто большее.

— А его участие не приняло более личного характера? — Тильден постарался, чтобы его вопрос прозвучал деликатно.

— Так и было. Как вы заметили, он хорошо выглядящий молодой человек, мистер Шелби, а я женщина… также имеющая свои собственные потребности.

На самом деле у Нолы и Лейта несколько месяцев был бурный любовный роман. Простого упоминания об этом хватило для того, чтобы к ее щекам прилила кровь. Тильден Шелби удивленно открыл рот, когда увидел, что Нола покраснела, а потом закрыл его снова, причем успел это сделать до того, как она заметила его оплошность.

— Некоторое время мы были друг другу… очень дороги, — откровенно сказала молодая женщина. — Я думала даже… — она откашлялась и распрямила плечи. — Действительно ли у него все было так серьезно? Я не уверена, хотя Лейт сделал все, чтобы доказать мне это. Полагаю, что его мнимое усердие можно объяснить тем, что он хотел причинить боль отцу или привлечь таким образом его внимание. Для этого не было лучшего средства. Я всего лишь гувернантка, но лорд Родвел мог бы скорее принять то, что его сын женится на шлюхе из Ист-Энда, чем на мне, женщине, которая публично унизила его.

— Но, мисс Грейсон, разве вы не подумали о чувствах, которые Родвел-младший питает к вам? Кроме того, вы могли бы изменить свою жизнь, занять более высокое положение в обществе и пользоваться уважением влиятельных людей. Короче говоря, вы бы сделали блестящую партию.

Нола молчала, ее мысли блуждали в прошлом… Сначала она от всего сердца верила, что Лейт Родвел любит ее. Он рисовал перед ней картины будущей семейной жизни, говорил о детях и о счастье, которое их ждет. Роман был очень бурным. Нола и сейчас с волнением вспоминала те дни своей жизни. Но затем последовал удар.

Между Лейтом и его отцом произошел неизбежный разговор. Мужчины не подозревали, что Нола их слышит. То, чему она стала свидетельницей, сокрушило молодую женщину. Лейт просто использовал ее, чтобы обидеть отца. Нола Грейсон потребовала объяснений, и Лейт начал изворачиваться, говорил, что она все не так поняла. Снова и снова он клялся, что любит ее, и умолял остаться с ним. Однако Нола не могла забыть ни того, что она услышала, ни тона, каким Лейт разговаривал с лордом Родвелом. Он говорил как чужой человек, более того — бессердечный, беспощадный враг.

— Вам все это может показаться слишком романтичным, мистер Шелби, но если я и выйду замуж, это произойдет по одной-единственной причине. Причина эта — любовь. В моих глазах никакое высокое общественное положение и никакой титул не сравнятся с настоящим счастьем в любви. Лейт Родвел никак не может принять этот факт. У него на уме только одно — выставить отца дураком. Но этого за него добились газетчики. Вмешались бульварная пресса, дело представили таким образом, что аристократу отказала простолюдинка, и из-за этого он стал предметом насмешек со стороны своих высокопоставленных друзей. Тогда только об этом и говорили, но время идет, и на слуху другие новости. Все забылось… Даже вы не сразу вспомнили эту скандальную историю.

— Но почему он все еще преследует вас? — не отступал Шелби.

— Вероятно, хочет снова завести интрижку, чтобы скомпрометировать меня. А также чтобы получить сатисфакцию…

— Это может быть не так. Я видел, как младший Родвел был расстроен, когда вы оставили его стоять посреди улицы. Вполне возможно, что он начал ухаживать за вами, чтобы разозлить своего отца, но потом влюбился по-настоящему.

Нола выглядела ошарашенной.

— Именно это он и утверждает.

— Вот видите! У него могут быть честные намерения.

— Что это меняет? Любовь невозможна без доверия, а я ему больше не доверяю. Когда-то я верила Лейту, но это время прошло. Брак по расчету точно не для меня, у меня нет больше оснований общаться с Лейтом Родвелом. Вы можете считать это старомодным, однако я твердо уверена в том, что единственным мотивом для заключения брака должна быть любовь.

— В вас нет ничего старомодного, мисс Грейсон, — заверил Шелби.

Она улыбнулась, и к ней вернулась былая уверенность в себе.

— Ну не знаю! У меня нет ни малейшего желания заключать заплесневелый брак без любви, чтобы мой муж присвоил себе все права, а мне не предоставил ни одного. Спасибо, не надо.

Это объяснение нисколько не удивило Шелби. В нем была вся Нола Грейсон, которую он знал, гордая, независимая женщина. Тем не менее Тильден радовался, что узнал и о ее слабых сторонах.

— А может быть, вам стоит уехать за океан и оставить в Лондоне все свои заботы и нежеланных поклонников.

— За океан?

Предложение было неожиданным. Нола задумалась. На континенте у нее не было корней, виды на работу следовало признать очень сомнительными. Вещей мало. Своего дома в Англии нет. Что ее, собственно говоря, здесь держит?

Между тем предложение Тильдена Шелби было неожиданным и для него самого. Просто его взгляд упал на письмо, которое он читал до прихода Нолы, и его внезапно озарило. Шелби взял письмо и еще раз пробежал его глазами. Запрашивали преподавателя. Будущий работодатель несколько раз употребил местоимение «он», но не требовал специально и настойчиво именно мужчину. Конечно же, вопрос необходимо обсудить и все как следует обдумать. Тильден готов был рискнуть. Ведь найти кого-либо, готового отправиться за тысячу километров, в Австралию, и жить там, вдали от цивилизации, не так просто. Нужно представить это предложение Ноле как можно более заманчивым, и он уже знал, как это сделать.

— Австралия, может быть? — спросил он. — Всегда тепло, солнце, необозримые просторы…

— Австралия… — Нола сразу зажглась.

Она заинтересованно наклонилась вперед. Ей явно хотелось узнать побольше. Тильден был осторожен. Он выложил приманку, и она тут же попалась.

— Вот письмо. Просят найти учителя, — сказал он. — 51 был поражен, что обратились именно ко мне. Вероятно, на пятом континенте моя репутация еще не подорвана…

Он рискнул бросить взгляд на Нолу, но она явно погрузилась в размышления.

— Австралия! Довольно далеко от Англии, — пробормотала она.

Тильден Шелби внутренне ликовал.

Нола заметила, что настроение хозяина агентства по подбору персонала явно улучшилось, но никак не связала это с письмом из Австралии с просьбой найти учителя в Англии. Ее уже полностью захватила новая перспектива.

— О чем конкретно идет речь? — вопрос был задан по-деловому.

— О скотоводческой ферме. Пишет некий Гален Хетфорд, детям которого требуется преподаватель. Он выступает от имени Ленгфорда Райнхарта — владельца фермы. Мистер Хетфорд — управляющий поместьем. Детям тринадцать, десять и четыре года.

— Мальчики или девочки? — тут же спросила озадаченная Нола.

Шелби поднял брови.

— Об этом ничего не написано.

Другому соискателю он вряд ли сообщил бы все подробности, но Нола будет тем более заинтересована, чем драматичнее он представит ей требования, изложенные в письме.

— Мистер Хетфорд требует, чтобы я не скрывал от преподавателя, что место его работы находится в очень удаленной местности, придется считаться со всякого рода сложностями — это жара, длительные периоды засухи, а в сезон дождей наводнения. Похоже, что вы станете там единственной женщиной в округе.

Просто идеально, подумал тут же Шелби. Не будет ни одной, с кем ее можно было бы сравнить.

Внезапно ему пришло в голову нечто, ранее упущенное из виду, и Тильден наморщил лоб. Он не был уверен, стоит ли ему об этом упоминать, но Нола оказалась очень чуткой.

— Что-то не так, мистер Шелби?

— До меня только что дошло, что у вас не будет никакой компаньонки… Это, конечно же, риск для вашего целомудрия.

Нола искренне рассмеялась.

— Ради бога, мистер Шелби! Компаньонка… Какая чепуха! Я знаю дам, у которых страстные любовные отношения завязывались прямо на глазах их компаньонок…

Тильден подумал, не имеет ли она в виду в этом случае саму себя. Ему все стало ясно, когда Нола насмешливо добавила:

— То, что запрещено, привлекает больше всего. Если бы я беспокоилась о своей добродетели, то никогда бы… А что касается моей профессиональной репутации, не мне вам о ней говорить. В конце концов, я сейчас не имею постоянного места работы. Будем надеяться, что сплетни не настигнут меня в Австралии. Или?..

Тильден покачал головой и рассмеялся.

— Мистер Райнхарт предлагает заключить договор на год и берет на себя все расходы.

— Великолепно! Судя по тому, что вы рассказали, мне придется работать там не покладая рук. Для меня это новое дело станет чем-то совершенно особенным. В такой глуши дети мистера Райнхарта вряд ли одолели школьную программу.

— Совершенно верно, — Тильден постарался поддержать вдохновение Нолы. — В Австралии вам не нужно будет столько думать о приличиях. Вы сможете там сколько хотите карабкаться на деревья, купаться, играть в крикет или покер. Никакие лорды или леди не будут неодобрительно смотреть вам через плечо… Да и есть ли они там вообще?

Между бровей Нолы появилась морщинка.

— Это серьезное предложение, мистер Шелби? Да или нет?

— Конечно да. Я только хотел показать приятные стороны для, ну, скажем так, для такой оригинальной соискательницы, как вы, мисс Грейсон.

Тильден снова взял в руки письмо и внимательно прочитал последний абзац. На его лице отразилось некоторое беспокойство.

— До того, как мы будем говорить конкретно, мисс Грейсон, я должен кое о чем предупредить вас. От вас ожидают большего, чем быть просто учительницей… — Заметив, что она смутилась, он торопливо добавил: — Не забудьте, что оплата в два раза выше той, что вы получали в Лондоне. Однако, как я уже сказал, ферма Райнхарта расположена в очень пустынном месте, и от всех работающих там требуется недюжинная сноровка.

У Нолы появилось скверное предчувствие. Если работу так хорошо оплачивают и место столь отдаленное, нужно узнать точно, что входит в круг ее обязанностей.

— Эти люди хотят, чтобы учитель делал что-то по хозяйству? — спросила молодая женщина.

А кто их там знает, в Австралии? Фантазия услужливо рисовала просто невозможные картины. Нола уже представляла, как ей приходится чистить хлев или стричь овец… Малоприятная перспектива.

Конец мечтам, подумал Шелби, заметив ее колебание. Он быстро пробежал глазами лист бумаги в поисках примера, который произвел бы не столь пугающее впечатление.

— Требуется немного разбираться в ведении бухгалтерских книг.

Нола облегченно вздохнула.

— Не проблема. В этом я охотно помогу. Еще что-нибудь?

Тильден снова углубился в письмо.

— Когда овец выгоняют на пастбища, на счету каждая пара рабочих рук.

— О боже! — Нола схватилась за сердце.

Итак, все же овцы… А может быть, нужно раскаленным железом ставить клеймо на бедных животных?

— Спокойно, мисс Грейсон. Учителю иногда придется готовить еду для овчаров. Это ведь не такое невозможное требование?

— Готовить еду?

Стряпня, если говорить откровенно, никогда не была ее сильной стороной.

— В конце тяжелого рабочего дня скотоводам все покажется вкусным… — подбодрил ее Тильден.

Нола приподняла брови.

— Я не сомневаюсь в том, что вы сумеете приготовить самые изысканные блюда, — поторопился успокоить ее Тильден до того, как она восприняла его замечание как оскорбление. — Вас не затруднит накормить десяток кур, не так ли? — переменил он тему. — Или комнатных зверушек детей? Время от времени подоить корову? Или иногда погладить?

— Похоже, эти люди ищут не учительницу, а служанку, мистер Шелби. Неудивительно, что они не скупятся с оплатой. А если после всех этих хлопот я засну прямо на уроках?

— Во всяком случае, вы достаточно энергичны, чтобы заставить волноваться половину аристократических семей Лондона, мисс Грейсон. И физически слабой вас не назовешь. Немного дел по хозяйству вряд ли будет вам не по силам.

— Удивительно, что вы ожидаете от меня столь многого, мистер Шелби. Однако что мне терять? С Лондоном меня, так или иначе, ничего не связывает.

Тильден Шелби постарался скрыть облегчение, тем не менее Нола его заметила. Впрочем, она и не подозревала, насколько он восхищается ее бесстрашием и готовностью столь круто изменить свою жизнь.

— Я сегодня же отправлю ответ в Австралию и напишу, что нашел достойную кандидатуру, — сказал Шелби, — а потом подготовлю все для вашей поездки. Если вы позвоните мне завтра утром, я сообщу вам подробности.

— Благодарю.

Минуту они задумчиво смотрели друг на друга.

— Вы могли бы не столь явно выказывать свою радость по поводу моего предстоящего отъезда, мистер Шелби? По крайней мере, вам ее стоило скрыть до тех пор, пока я не сяду на корабль. То, что вы в восхищении от мысли, что наконец-то отделаетесь от меня, меня нисколько не обижает!

Тильден покраснел.

— А если я вам с-скажу, — заикаясь, нервно начал он, — что просто радуюсь за вас, потому что вы получили работу там, где ваши таланты оценят по достоинству?

Нолу позабавило то, как Тильден искал отговорку. Он поднял глаза и тоже не мог скрыть улыбку.

— Мистер Шелби, я полагаю, что вы все-таки будете обо мне скучать.

Нола встала, и Тильден тоже поднялся, чтобы открыть ей дверь. На прощание они еще раз обменялись дружелюбными взглядами.

Тильден Шелби смотрел, как она спускалась по лестнице… Женщина, вступившая в конфликт со всеми обычаями и привычками общества и намного опередившая свое время. Он бы никогда в жизни открыто в этом не признался, но сам себе мог сказать, что такое поведение нельзя не уважать. А сегодня он понял, что она точно такая же женщина, как все остальные.

Мысли Шелби снова обратились к Галену Хетфорду. Судя по письму, этот человек точно знал, чего хочет. Ему требовался профессионал, готовый подставить плечо другим и не пасующий перед трудностями. Реакцию Хетфорда на приезд в Австралию Нолы Грейсон представить было трудно, но кое-что Тильден брался предсказать. Как только она появится на ферме, жизнь всех ее обитателей перевернется. И хорошо, если только с ног на голову.

Глава 1

Нола примостилась на своем сундучке, который стоял прямо на палубе корабля в гавани порта Мериборо на восточном побережье Австралии. На соседнее судно загоняли овец, чтобы отправить их на юг, — здешние овцы славятся на всем Зеленом континенте. Молодая женщина с восторгом смотрела, как умело овчары со своими собаками направляли стадо к борту. А совсем недавно она видела, как овец выгружали в Сиднее — туда Нола приплыла из Англии на пароходе «Луиза Мей», так что она уже почти у цели.

От зрелища, которое ей пока нисколько не прискучило, Нолу отвлек священник с такими узкими губами, что их просто не было видно. Кажется, его зовут Тристрам Турпин. Святой отец деликатно кашлянул:

— Прошу прощения, мисс Грейсон.

Нола вздрогнула. Они были пассажирами одного парохода — вместе с сотнями других эмигрантов плыли из Англии, но в пути священник держался особняком. Большую часть времени он проводил внизу, ухаживая за своей сестрой, которая ужасно страдала от морской болезни.

— Сейчас выгрузят наш багаж, а потом дилижанс довезет нас до железнодорожной станции.

Нола приветливо улыбнулась.

— Спасибо, ваше преподобие. Наконец-то мы отправимся дальше! Здесь все очень интересно, и собаки просто восхитительные, но пыль, которую подняли овцы, забила мне и нос, и горло.

— Неудивительно. Да еще эти мухи! Моя сестра уже в дилижансе, а я должен проследить за багажом. Вам нужна помощь?

От мух действительно не было никакого покоя.

— Овцы, мухи, пыль… Это все неотъемлемые признаки здешнего пейзажа. Меня предупреждали. Впрочем, самое скверное — даже не они, а ужасный климат. Такая жара! — святой отец был явно настроен на светскую беседу.

— Если вы собираетесь носить на этих широтах традиционное облачение, все остальное придется с себя снять, ваше преподобие. И что такого? Это ведь никому не бросится в глаза.

Святой отец растерянно посмотрел на насмешницу, и с его лица сошли все краски. Потом он отвел от нее взгляд и возвел глаза к небу.

— Полагаю, здесь нужно быть практичными, — поучительно сказала Нола и переключила внимание на широкоплечих служащих в легких светлых куртках и брюках, которые спросили про ее багаж.

Она указала на сундучок и на чемодан с платьями, а саквояж взяла сама. Распорядившись, молодая женщина сочла возможным продолжить увлекательный разговор.

— Я всегда терпеть не могла узкие лифы, а уж о корсетах и говорить нечего! С панталонами сложнее. Здешние жители ходят почти голыми, как мне говорили. Не то чтобы нам следовало брать с них пример, но знаете ли, другая страна, другие обычаи.

Мужчины, которые явно услышали кое-что из болтовни Нолы, бросали на смертельно бледного священника любопытные взгляды. Он попытался сменить тему.

— Как… как далеко вам еще ехать, мисс Грейсон?

— В Галф-Кантри, ваше преподобие. Я полагаю, что это не первая остановка. И там еще немного. А вам?

— Мы с сестрой едем до Винтона.

— По крайней мере вам не нужно пересаживаться, — вздохнула молодая учительница. — До Винтона можно доехать по железной дороге. Мне из Галф-Кантри придется еще два дня ехать в… В чем они там ездят? Тем не менее я рада буду насладиться видами сельской местности. Может быть, мы встретимся в вагоне-ресторане и вместе пообедаем?

Глаза у святого отца стали совершенно круглыми, и он почувствовал, что сейчас даже молитва не поможет ему пережить шок. Нола от всей души рассмеялась:

— Ну что вы, ваше преподобие, я вовсе не хотела предложить вам что-либо неприличное. Но почему мы не можем вместе пообедать? Я, вы и ваша сестра, разумеется.

— Конечно. Я… э… Я только подумал, что кроме нас там будет много народа. Вы же видели, сколько людей было на пароходе! Многие с детьми. Они наверняка отвлекут вас от еды и от видов местности из окна, мисс Грейсон. Дети могут быть очень невоспитанными, знаете ли.

— Я учительница, ваше преподобие. С детьми я всегда нахожу общий язык.

— Понимаю, — отец Тристрам снова возвел глаза к небу и стал молиться.

На этот раз он взывал, чтобы Нола не завела с его сестрой разговор о том, что следует, а что не следует на себя надевать в этом жарком климате.

Поездка на дилижансе не заняла много времени. Городок был маленьким, и по пути к вокзалу Нола удивлялась, как много здесь громыхавших повозок, которые ехали по улицам бок о бок с модными кабриолетами. Еще больше ее поразило то, что в повозки были впряжены не только лошади, но и быки. Все они поднимали тучи пыли. Здания были деревянными, многие с крытыми верандами для защиты от палящего солнца. Стояли они там и сям, без всякой системы. Улицы можно было скорее угадать, чем увидеть. На того, кто прибыл из Лондона, в респектабельных районах которого дома были построены как по линейке, Мериборо производил впечатление какого-то захолустья. На вокзале оказалась одна-единственная деревянная скамья на узкой платформе. Кроме нее не было вообще ничего! Билеты нужно было покупать в переполненном магазинчике на главной улице, утыкавшейся в железнодорожные рельсы. Там, кстати, были выставлены на продажу все возможные и невозможные товары.

Поездка до Винтона оказалась удивительно приятной. В удобном купе первого класса, которое ей заказал Ленгфорд Райнхарт, Нола могла чувствовать себя совершенно свободно. Она смотрела в окно, но бесконечные пастбища действовали на молодую женщину не самым лучшим образом. Изредка встречались стоянки овчаров. От костров поднимался дым. И запах был совсем незнакомый — горели эвкалиптовые листья.

Оба вечера в поезде Нола ужинала с преподобным Турпином и его сестрой, но святой отец производил впечатление очень нервного человека. Любая попытка разговорить его — причем на такие интересные темы! — казалось, повергала священника в ужас. Несколько раз, когда они, по мнению молодой прогрессивной учительницы, вели никого ни к чему не обязывающую беседу, у него буквально кусок вставал поперек горла, и казалось, что следующую молитву будут читать по нему.

В Винтоне Нола распрощалась с преподобным и его сестрой. От нее не ускользнуло, какое облегчение испытал святой отец от того, что они наконец расстались.

Ночь перед тем, как продолжить свое путешествие в Джулиа-Крик, где ее должен был забрать служащий с фермы Райнхарта, она провела в местной гостинице.

Ужинала она там же и могла выбирать между котлетой из ягнятины и стейком. Увидев огромный стейк, Нола решила в пользу котлеты. Хотя мисс Грейсон была не из тех женщин, которые вечно жалуются на отсутствие аппетита, она не без труда справилась со своей порцией. У других посетителей подобных сложностей не возникало. А еще все они пили столько черного чая!

Город был крошечный, со скромной церковью, которая теперь оказалась вверена заботам преподобного Тристрама Турпина. Магазин на главной улице как две капли воды похож на тот, что она видела в Мериборо. Кроме него, пять небольших домов. Феба Пилар, хозяйка гостиницы, сказала, что городок у них не такой уж и маленький — в нем живут сто тридцать человек. Нола была очень удивлена.

— Да где же они все?

— Большинство почти все время проводят на фермах, с овцами, — пояснила Феба. — Приезжают только по воскресеньям, чтобы сходить в церковь и сделать покупки. Кто же будет сидеть здесь без дела!

На следующее утро Нола встала на рассвете. Странно, но ее разбудила тишина. Мисс Грейсон умылась и решила идти в столовую, хотя не была уверена, что это время можно считать временем завтрака. Она ошиблась. За одним из столов уже сидел кучер Тирман Скелли — на его тарелке громоздились огромные куски мяса, бобы и глазунья из трех яиц. Нола не смогла составить ему компанию на таком пиршестве, спросила у Фебы чай и, получив его, вышла на улицу.

Не так чтобы скоро мистер Скелли тоже появился во дворе и первым делом вытер рот рукавом рубашки, не соблюдая никаких приличий.

— Мой багаж хорошо уложен? — спросила невежу Нола, которая немного беспокоилась за свой саквояж, в котором были школьные учебники.

— Ясное дело, мисс Грейсон.

Привыкший к капризам приезжих кучер почтовой кареты вел себя совершенно спокойно. Кого он только не возил!

И всегда два дня путешествия по пастбищам Австралии значительно уменьшали для его пассажиров стоимость материальных ценностей.

Через полчаса они были готовы ехать, и Тирман Скелли учтиво открыл перед Нолой дверцу. Сейчас его манеры были прямо-таки светскими.

— Я хочу сесть вместе с вами, — решительно сказала Нола.

— Вы уверены, мисс? У меня наверху не очень удобно.

— Я не мимоза. В карете в жару еще хуже.

— Как хотите. Но место наверху может быть опасным, если мы перевернемся или если на нас нападут бандиты.

Нола слегка побледнела.

— Вы вовремя меня предупредите, и я буду готова к такой встрече. Ну а уж если перевернемся…

Скелли громко рассмеялся.

— Да я пошутил. Немного юмора перед дорогой.

Не прибегая ни к чьей помощи, Нола ловко взобралась на место рядом с кучером. Тирман был убежден, что через несколько часов она передумает и уползет в карету.

Он еще раз проверил багаж пассажирки, мешки с почтой, покупки, которые ему заказали сделать владельцы и работники разных ферм, сел и взял в руки поводья. Свистнул кнут, и почтовая карета, запряженная парой лошадей, двинулась на северо-запад, оставив за собой большое облако пыли.

Сверху открывался прекрасный вид, и смотреть по сторонам было бы безусловно интересно, но лошади бежали так быстро, что перед Нолой все мелькало, как в калейдоскопе. К тому же нашлись дела поважнее — ветер так и норовил сорвать с нее шляпу, и через полчаса безуспешной борьбы с ним молодая женщина сдалась. Головной убор пришлось снять, но неуемный ветер тут же растрепал заколотые волосы, и теперь они были в ужасном беспорядке. К тому же немилосердно палило солнце. Но, несмотря на все эти неприятности, Нола и не думала о том, чтобы скрыться внутри экипажа. Ветра и солнца там нет, но духота, наверное, такая, что не продержишься и пяти минут. Надо брать пример со Скелли — едет же он как ни в чем не бывало! Балагурит не переставая.

Тирман развлекал Нолу совершенно неправдоподобными байками и при этом без конца повторял, что здешние люди известны всему белому свету как отчаянные лгуны. Этому Нола готова была поверить, потому что сам Скелли оказался примером ярче некуда.

Тирман ее огорошил, запросто рассказав, что он попал в Австралию после заключения, ведь известно, что королева Виктория отправляла сюда всех, кого считала недостойными жить в Европе. Нола не могла скрыть, что очень удивлена такой откровенностью.

— Да здесь таких, как я, полно. Половина австралийских поселенцев оказались тут после тюрьмы, — пояснил Скелли. — А те, кто не нарушал закон, все равно потомки бывших заключенных.

— В самом деле? — только и смогла вымолвить мисс Грейсон.

Нола снова углубилась в свои мысли, на сей раз спросив себя, какой дьявол побудил ее искать прибежище в стране, населенной преступниками. А впрочем… Она искала приключений? Здесь они будут абсолютно точно. И потом, преступник преступнику рознь. Интересно, что натворил Тирман? Как будто услышав этот незаданный вопрос, он в подробностях рассказал о том, как вместе с другом спланировал и осуществил грабеж. Ну да, они ограбили банк. Лицо молодой учительницы было таким растерянным, что Скелли громко расхохотался. Улыбнулась и Нола. Наверное, он все это выдумал.

Тирман явно хотел проехать как можно больше и не жалел лошадей. А может быть, здесь такая езда в порядке вещей? Несколько раз Ноле казалось, что почтовая карета вот-вот опрокинется, но она не стала предлагать Скелли ехать помедленнее. Надо полагать, он знает, что делает.

— Вот поймете, что такое засуха, и вы его возненавидите, — прокомментировал Тирман ее замечание о небе.

— А она часто бывает?

— Ясное дело. Иногда длится несколько месяцев, но бывает, что и несколько лет. Кое-где земля так трескается, что в трещину может провалиться овца. Вы ведь знаете, что здесь в основном скотоводческие фермы. Кое у кого тысячи овец, но во время засухи они погибают без счета. А потом вдруг такие дожди, что может смыть все, что уцелело во время засухи. А еще бывают страшные пожары…

Да, перспектива не из веселых. Впрочем, о страшных засухах на Зеленом континенте пишут и европейские газеты — Нола читала. Остается надеяться на то, что Скелли просто ее пугает и на самом деле все не так ужасно.

— В Англии такой страсти, конечно, нет, но у нас есть лисы, которые могут утащить в зубах задранную овцу, — совершенно серьезно сказала молодая женщина.

Тирман засмеялся и показал на какое-то растение.

— Это трава Митчелла. Правда, похожа на пшеницу? Очень быстро растет после дождей. Прямо на песке вырастают целые заросли такой травы.

Нола посмотрела, как ветер гуляет по кустарникам — как же их здесь мало! — и несется по равнине.

Кучер заметил ее взгляд.

— Аборигены называют этот кустарник биндеа, — продолжал объяснять он дальше. — Чертовски противные у него колючки!

— Помните, вы утром сказали, что на нас могут напасть бандиты?

— Запросто. Но вы не бойтесь, у меня с собой всегда вот это. — Тирман показал на охотничье ружье, лежащее рядом с ним.

Нола притворилась растерянной, но Скелли подмигнул, и она покачала головой.

— И потом, я со всеми здесь лажу, — похвалился он. — Аборигены даже помогали мне, когда случались трудности. Так везет не каждому.

— Хорошо бы ваш прогноз сбылся. Я уверена, что некоторые из них окажутся добродушными. Интересно будет познакомиться.

Теперь растерянным выглядел Тирман Скелли.

— Чу́дные вещи вы говорите, мэм. А вот я вам скажу…

Но молодая женщина его уже не слышала. На повороте, выпрямившись, стоял кенгуру, да такой важный — вот-вот спросит с них плату за проезд. Честно говоря, Нола очень испугалась, но одновременно испытала настоящий восторг.

На этом отрезке пути ее ждали и диковинные птицы — страусы эму и дикие индюки.

Они ехали и ехали, и неказистый кустарник, как там его — биндеа? — сменили серебристо-серые и серо-зеленые деревья, которые чудесно гармонировали с яркой голубизной неба. Ясно, это эвкалипты. А это так называемые эвкалипты-призраки, стволы у них голые, и кора свисает с них клочьями. До чего же высокие! И дневной свет такой странный. Как все это не похоже на Англию! И как все удивительно и интересно!

После полудня сделали большую остановку. Скелли расположился обедать и стал угощать Нолу, но она отказалась и только попила воды, правда, теплой и совсем невкусной. А Тирману все было вкусно — и еда, и питье. Отдыхать не стали и скоро снова тронулись в путь. Нола опять заговорила о засухе, и Скелли стал очень серьезным.

— Всем приходится очень тяжело… И людям, и животным, и растениям. Знаете, я очень люблю эту землю. Наша страна прекрасна, как никакая другая, но здесь вас ждут жестокие испытания.

К вечеру добрались до Джулиа-Крик. И опять гостиница, кузница с конюшнями и маленькая продуктовая лавка, примыкавшая к жилому дому. Тирман куда-то исчез, как сквозь землю провалился, и Нола осталась стоять одна на маленькой гостиничной веранде. В глаза сразу бросились уже хорошо знакомые приметы здешнего пейзажа — пыль, мухи. Молодой женщине показалась странной тишина вокруг. Только птица какая-то свистела время от времени. А люди-то где? И куда делся кучер? Он, кстати, даже не помог ей выгрузить багаж. Ну и ладно. Она справилась с этим сама, уселась на свой сундучок и стала ждать. Для начала нужно было оглядеться.

Дверь на другом конце веранды, видимо, вела в, скажем так, ресторан гостиницы. К коновязи привязаны шесть лошадей. Обнаружились при более внимательном рассмотрении здешнего ландшафта и люди. Рядом с гостиницей в тени деревьев сидели несколько аборигенов. На незнакомую даму они смотрели равнодушно. Даже на взгляд предвзятого наблюдателя эти люди выглядели ленивыми и апатичными, как будто время в их жизни не играет никакой роли. Казалось, они ничего вокруг себя не видят, и леди с обгоревшим лицом и прической, от которой, надо сказать, мало что осталось, не произвела на них никакого впечатления.

Нола уже подумывала, как бы ей заговорить с аборигенами, когда та самая дверь открылась и появился Тирман. На его верхней губе виднелась пена. Значит, бросил ее, не сказав ни слова, и пошел пить пиво.

— Черт побери, мне надо было слегка освежиться, — он икнул, и Нола, приготовившаяся сказать по этому поводу все что думала, от неожиданности вздрогнула.

— Заходите, мисс Грейсон.

— Мой багаж, мистер Тирман…

— Сейчас возьму, одну секунду. А впрочем, пусть здесь и стоит.

То, что она выгрузила вещи сама, даже сундук, который был совсем не легким, он, видимо, счел само собой разумеющимся.

— Разве можно оставить его здесь? У меня там вещи и книги.

Тирман наморщил лоб.

— Мы же не в Англии. Кому тут брать ваш сундук?

— Ну, вероятно, тому, кто будет случайно проходить мимо. Вы же говорили, что в этой стране много людей, которые могут посчитать чужое своим.

Скелли расхохотался.

— Да здесь целую неделю никто не пройдет мимо. Вы уж мне поверьте. — Он бросил взгляд на аборигенов. — Этих можете не бояться. Читать они не умеют и вообще никогда не видели ни одной книги.

Нола искоса посмотрела на сидящих неподвижно людей и спросила себя, захотели бы они научиться читать. Вероятно, было бы чрезвычайно интересно обучать их чему-либо или самой учиться у них. Уж наверняка найдется чему.

— Вы ведь умираете от жажды, — спохватился наконец Тирман и открыл перед ней дверь, из-за которой только что появился.

— Честно говоря, да, — кивнула Нола.

После яркого солнечного света помещение, в которое они вошли, показалось мисс Грейсон мрачным. К ним подошла женщина.

— Эстер, это леди, о которой я говорил, — Тирман повернулся к Ноле. — Эстер, хозяйка гостиницы.

Женщина окинула Нолу любопытным взглядом.

— Хозяйка с тех пор, как мой муж умер, малышка, — сказала она грубовато. — Не то чтобы он на многое годился. Джон слишком много пил, чтобы приносить кому-либо пользу.

Нола попыталась пригладить волосы, но хозяйка гостиницы явно не удивилась тому, что она растрепана. Может быть, потому, что ее собственные волосы были заколоты очень небрежно.

Кожа у Эстер была сухой, морщинистой, на руках несколько шрамов. Одета, правда, с претензией — платье из цветастой ткани украшено кружевным воротником.

Ноле еще предстояло узнать, что такие воротники очень популярны у женщин, живущих между Джулиа-Крик и Мериборо, и многим они идут, но Эстер этот фасон совсем не украшал.

— Мне нужна комната на ночь, — перешла к делу молодая учительница. — У вас есть свободная?

Эстер рассмеялась.

— У меня всего три комнаты. Попробуем решить проблему так. Одну комнату я уже отдала, вторая заказана заранее, — хозяйка гостиницы повернулась к Тирману. — Если ты будешь спать с Хэнком, тогда все в порядке.

— Он храпит хуже старой дворняги, — возмутился Скелли. — Я лучше пойду спать на конюшню. Да, кстати, Хэнк должен мне пиво.

С этими словами он повернулся и вышел.

— Сам он храпит еще громче! — усмехнулась Эстер.

«Интересно, какие из этого замечания можно сделать выводы?» — подумала Нола. Тем временем Эстер осмотрела ее с ног до головы.

— Сюда приезжает не много женщин, малышка. Тебя прислали не в невесты?

Казалось, хозяйка гостиницы решила обходиться с ней без церемоний.

— Совсем нет. — Нола тем не менее держалась учтиво.

— Откуда ты сюда попала?

— Из Англии. Точнее, из Лондона.

— А, да… Слышно по тому, как ты говоришь. Всю дорогу ехала одна?

— Эстер, — прервала Нола слишком уж, по ее мнению, интимный допрос. — Я бы с удовольствием выпила чаю.

— Ясно, малышка. Мне тебя жаль. Как уже было сказано, сюда приезжает не много женщин. У каждой есть для этого какая-то причина. Значит, хочешь чаю? Уж извини, молока нет. Здесь больше в ходу пиво и виски.

При мысли о черном чае — без молока — Нола расстроилась.

— Мистеру Скелли, кажется, нравится ваше пиво. Я возьму то же самое. И немного мяса, пожалуйста.

Эстер принесла ей пиво, бифштекс, хлеб и ушла подготовить комнату. Сделав большой глоток прохладного пива, Нола огляделась.

Под потолком висела мухоловка из клейкой бумаги. На каминной полке почему-то стояли стеклянное пресс-папье и старый, давно не чищенный медный подсвечник. На окнах зеленая сетка. Зеркало все в трещинах. Большая лампа с абажуром. Мебели мало — диван с заштопанными подушками и три стола, окруженные стульями, и по всему было видно, что эти вещи прожили бурную жизнь — такую, какая иногда выпадает на долю людей.

Эстер вернулась очень скоро — Нола только-только успела доесть свой ужин — и повела учительницу в обещанную ей комнату. Здесь мисс Грейсон поджидал сюрприз — ее сундук стоял перед дверью, а саквояж находился в номере.

— Воды на полную ванну не хватит, — извинилась Эстер, — но умыться ты сможешь. Я подогрею воду, это быстро. Устраивайся.

— Спасибо, греть воду нет необходимости. Думаю, она и так не холодная.

— Ты немного растрепалась, малышка. У тебя есть расческа?

— Конечно, — заверила сбитая с толку Нола.

Она подошла к небольшому зеркалу, висевшему на стене, и увидела, что у нее на голове… Кошмар! Почему Тирман ничего ей не сказал? Первым делом Нола достала из своего дорожного несессера расческу.

Распутать и как следует расчесать волосы оказалось совсем не легкой задачей. И, сказать по правде, это вывело Нолу из равновесия, тяжелый день все-таки сказался. Но нужно было привести себя в порядок, и она распаковала остальные туалетные принадлежности. Чтобы вымыть лицо и руки, Нола налила воду из кувшина в стоявший рядом с кроватью таз. Вода оказалась мутной, коричневатой. Вздохнув, молодая англичанка начала мылить руки…

Закончив свой туалет, мисс Грейсон повеселела, а взгляд, брошенный в зеркало, на сей раз ее порадовал. Лицо, правда, обгорело, но природа сделала ей неоценимый для женщины подарок — кожа Нолы никогда не воспалялась. Спать совсем не хотелось, и она решила пойти поискать Тирмана.

Внизу оказалось целое общество — пятеро мужчин, среди них кучер почтовой кареты, сидели за столами, а шестой, на диване, казалось, уже спал. Было шумно, но когда вошла Нола, разговоры мгновенно замолкли. Мисс Грейсон вежливо поздоровалась и села рядом со Скелли. Реакция окружающих показалась ей не совсем адекватной. Ясность внесла Эстер.

— Извини, малышка, — объяснила она, — но женщинам сюда заходить нельзя.

Нола очень удивилась. Она поочередно посмотрела на всех присутствующих, но мужчины глядели кто в угол, кто на свои ботинки. Учительница попыталась воззвать к логике.

— Эстер, но вы ведь тоже женщина.

Мужчины дружно рассмеялись, за что хозяйка гостиницы наградила всю компанию уничтожающим взглядом. Она объяснила:

— Это, конечно, так, но я обслуживаю посетителей. Кроме меня, сюда вечером нельзя заходить ни одной женщине.

— А почему?

Эстер на минуту задумалась.

— Да, честно говоря, я и сама не знаю. Так положено.

— Кто это сказал? — упрямилась Нола.

Эстер посмотрела на мужчин. Двое пожали плечами, один набычился и смотрел исподлобья. Тирман Скелли улыбался.

— Нет, ну кто говорит, что так должно быть?

— Может быть, это написано в законах? — неуверенно спросила хозяйка.

— В вашем городе есть полицейский участок? — вопрос был явно лишним. Нола и так знала, что его нет.

— П-полиции нет на расстоянии с-ста пятидесяти миль, — пробормотал, заикаясь, один из мужчин.

Это была чистая правда.

— Тогда мне нечего бояться. Меня не арестуют.

— Вероятно, нет, — рассмеялась Эстер.

— Гостиница принадлежит вам, — продолжила Нола, — и вы сами можете принять решение, будете обслуживать женщину или нет. Если в ваши края женщины приезжают очень редко, они вряд ли могут претендовать на отдельный ресторан для себя, не так ли? Мне кажется, пришло время изменить ваше правило.

Эстер посмотрела на мужчин.

— Что скажете?

Сидящие за столами напряглись. Если они сейчас дадут слабину, другие женщины могут тоже потребовать себе подобное право. То, что за последние два года в Джулиа-Крик не было ни одной женщины, они просто-напросто упустили из виду.

— Я поставлю всем выпить, — объявила Нола и открыла кошелек.

И чаша весов качнулась в пользу мисс Грейсон. Мужчины согласно кивнули.

— А ты выпьешь, малышка? Еще пиво? — спросила Эстер.

— Спасибо, да. Пиво у вас отличное.

Обстановка, таким образом, разрядилась. Представители сильного пола, хоть и не стали дружелюбными, смирились с присутствием на их территории женщины. А спавший на диване вдруг открыл глаза, когда раздались слова: «Выпьем все вместе!», и поднял свою кружку, нисколько не удивившись тому, что их компания пополнилась столь поразительным образом.

— И куда же вы держите путь, мисс? — спросил богатырь, который сидел рядом с Тирманом.

Его выгоревшая на солнце шляпа лежала тут же, на столе. Нолу она заинтересовала, потому что тулья шляпы была украшена яркими цветными перьями и лентой.

Пять пар глаз устремились на Нолу. Скелли знал ее маршрут, а бедолага на диване уже успел снова смежить веки.

— На ферму Ленгфорда Райнхарта, — ответила на вопрос Нола. — Я буду там учительницей.

Мгновенно наступила тишина. Лица всех мужчин выражали крайнее удивление.

Богатырь, владелец удивительной шляпы, обрел дар речи первым.

— Вы можете… Вы ведь не можете быть… — он никак не мог выразить свою мысль.

— О чем он говорит, мистер Скелли? — удивилась Нола. — Кем я не могу быть?

Тирман пожал плечами.

Эстер посмотрела на молодую англичанку с явной симпатией и задала вопрос, который следовало задать еще тогда, когда они стояли на веранде гостиницы.

— Как тебя зовут, малышка? Я ведь даже не спросила об этом.

И молодая женщина вежливо ответила:

— Мое имя Нола Грейсон.

Эстер была явно удивлена.

— Нола? Без «н» на конце?

— Совершенно верно.

Хозяйка гостиницы рассмеялась.

— Значит, вторая комната заказана для тебя! Кстати, это Хэнк Бредли! — Эстер указала на спящего на диване. — Хэнк приехал с фермы Райнхарта, чтобы забрать учителя. Он ждет со вчерашнего утра. Вероятно, ты не совсем то, на что он рассчитывал…

Все мужчины — и Тирман тоже! — опять расхохотались.

Нола посмотрела на того, кто за ней приехал.

— Вот что, Эстер. Дайте мне, пожалуйста, стакан воды.

Через минуту Нола выплеснула поданную воду в лицо Хэнку. Тишину, которая за этим последовала, можно было, пожалуй, назвать гробовой. Англичанка явно не имела понятия о том, как драгоценна здесь вода, но сейчас дело было не в том, что в Австралии не принято лить воду просто так. Хэнк вскочил с дивана. Он в бешенстве смотрел на высокую женщину, стоявшую перед ним, и силился понять, что произошло.

— Вам нужно протрезветь, Хэнк Бредли, — без тени смущения сказала Нола. — Завтра нам предстоит дальняя дорога.

Глава 2

Утром Нола собралась еще до того, как Бредли подошел к открытой двери ее комнаты. В руках у молодой женщины был саквояж. Остальной багаж стоял у входа. Хэнк кашлянул, чтобы обратить на себя внимание. Он выглядел смущенным. Нола обратила внимание на то, что он чисто выбрит и аккуратно причесан.

— Доброе утро, — пробормотал он, не зная, куда девать глаза.

— Доброе утро, мистер Бредли. Надеюсь, вы себя хорошо чувствуете. Во всяком случае, выглядите неплохо.

Он взял сундук и чемодан учительницы.

— Лошади готовы. Нам пора в дорогу. Похоже, сегодня будет ветрено…

— Ветрено? То есть надвигается… буря.

Хэнк то ли не слышал, то ли решил не отвечать.

На веранде гостиницы стояли Эстер и Тирман Скелли и напряженно вглядывались в облака, украсившие небо с самого раннего утра.

Со стороны конюшни появился еще один мужчина. Он тоже смотрел на небо и озабоченно хмурился. Увидев Нолу, этот человек уважительно снял шляпу.

— Доброе утро, — сказал он всей компании.

— Доброе утро, — первой приветствовала его Нола. — Похоже, будет дождь, не так ли?

Возражать стали все, чуть ли не хором.

— Нисколечко не похоже, — сказал Скелли, наморщив лоб.

— А как же небо? — не унималась молодая женщина. — Оно совсем не такое, как вчера.

Незнакомец рассмеялся.

— Вы здесь новенькая, да? Самое худшее, будет небольшая буря. Ну покрутит немного пыль, и все.

Итак, пыльная буря, подумала Нола Грейсон. Почему они прямо не говорят то, о чем думают? Боятся ее испугать?

Нола подошла к Эстер и Тирману. Они уже стояли около почтовой кареты. Хэнк проверил упряжь на своих лошадях — приземистых, сильных. Скелли улыбался во весь рот.

— Что вас так позабавило? — спросила Нола. — Или это секрет?

— Держать пари на это я бы не стала, — вмешалась Эстер, — но могу кое-что предположить.

Скелли взял ее за локоть, пытаясь остановить, но хозяйка гостиницы продолжала:

— Тирман сказал, что если ты останешься на ферме, туда направится целая вереница мужчин со всей округи.

Нола удивленно посмотрела на обоих. Она не привыкла к комплиментам такого рода.

— Гален следит за порядком в доме, — пробормотал Тирман, переступая с ноги на ногу. — У него никто не натворит глупостей.

— Мистер Скелли, уверяю вас, что глупости я могу предотвратить сама, — Нола явно дала понять, что разговор ей неприятен.

— Если ты проживешь в Австралии так же долго, как я, малышка, — не унималась Эстер, — то затоскуешь по какой-нибудь небольшой глупости.

Мисс Грейсон не смогла удержаться от смеха. Расхохотался и Тирман Скелли.

— Удачи тебе, — добавила Эстер и похлопала Нолу по плечу.

— Спасибо, она мне понадобится, — молодая учительница подумала, не придется ли ей опасаться Галена Хетфорда больше, чем целой орды нежеланных поклонников.

— Бедным ребятам у Райнхарта удача тоже будет не лишней, — заметил Тирман. — Не обижайте уж очень сильно нашего бедного Хэнка.

Нола обернулась к Хэнку Бредли и подняла бровь.

— Я уверена, что мы с ним поладим.

— Он даже боялся идти за вами, — выдала Хэнка Эстер.

Вчера вечером после того, как все ушли, Нола вызвалась помочь хозяйке гостиницы с уборкой. Они засиделись до часа ночи, болтая об Англии и о жизни в Австралии. Отправившись наконец спать, Нола тоже не была до конца спокойной и не знала, чего ей ждать наутро от того, кому она публично выплеснула в лицо воду.

— Мне жаль, если я доставила вам неприятности, Эстер, — просто сказала она. — Наверное, нужно было сдержаться.

— Ничего, малышка. Хэнка стоило проучить.

Нола посмотрела на экипаж, в котором ей предстояло ехать дальше.

— Нам пора. До свидания, Эстер. Всего вам доброго, мистер Скелли. Надеюсь, ваша карета не перевернется в пути.

— Буду стараться.

— Много старания для этого не нужно, — вставила свое слово хозяйка гостиницы.

Оба громко рассмеялись. Нола села в экипаж и помахала им на прощание.

Первые мили пути Нола и Хэнк молчали. Экипаж катился по пыльной земле, которая, казалось, тянулась отсюда до края света. День опять обещал быть очень жарким, но ветер явно изменился. Молодая женщина заметила, что ее спутник бросает мрачные взгляды на облака, которые собирались над ними.

— Нам далеко ехать? — спросила она, прервав затянувшееся молчание.

— Все зависит от того, какую дорогу выбрать, — ответил Бредли.

Нола сказала, что этот ответ ей непонятен и она просит объяснить точнее.

— Да нет, недалеко, — после недолгого колебания проворчал Хэнк.

— Недалеко? Двадцать миль? Тридцать? Или больше?

— Семьдесят восемь. Мы окажемся на земле Райнхарта, когда пересечем реку.

Следующую часть пути они снова ехали молча. Не перестававшая удивляться всему вокруг Нола с интересом смотрела, как столбы пыли, спускаясь на землю, катятся по ней, точно торнадо в миниатюре, собирая сухие листья эвкалиптов. Тирман рассказывал ей о здешнем феномене, который первые поселенцы назвали «Вилли-Вилли», нечто похожее на смерч. Она представления не имела, чего можно ждать от таких природных пируэтов, но теперь, когда «Вилли-Вилли», кажется, готов был показаться во всей красе, Ноле Грейсон стало не по себе. К тому же она чувствовала, как напряжен Хэнк. Интересно, что его так заботит: надвигающаяся буря или вчерашнее происшествие? А может быть, еще что-то? Она решилась:

— Пожалуй, нам стоит поговорить откровенно, мистер Бредли, — Нола надеялась на то, что Хэнк ответит ей, но он упрямо молчал. — Судя по всему, я в чем-то обманула ваши ожидания.

Бредли бросил на нее искоса взгляд, который можно было считать ответом — она права.

— В этом для меня нет ничего странного, — продолжила молодая учительница. — Я привыкла к тому, что люди удивляются, глядя на меня. Может быть, это потому, что я такая высокая и нескладная? Вы как полагаете?

— Мистер Райнхарт уж точно будет очень удивлен, — промолвил наконец Хэнк. — Но ваш рост здесь совершенно ни при чем.

Их глаза встретились, а потом Бредли внезапно широко улыбнулся. Нола ответила ему такой же дружелюбной улыбкой.

— Знаете, мне пришла в голову одна мысль. Рискну предположить, что на ферме Ленгфорда Райнхарта ожидали учителя-мужчину.

Бредли кивнул.

— Вы правы. Мистер Райнхарт отошлет вас назад со следующей почтовой каретой.

— Боюсь, что он не сможет этого сделать. Мистер Шелби, владелец агентства по найму персонала в Лондоне, который является моим агентом, заключил для меня договор. Его нельзя не выполнить.

Уверенность этой женщины в себе смущала и удивляла Хэнка. А еще больше он был удивлен тем, что Ленгфорд Райнхарт предложил человеку, которого он не знал, официальный договор найма на работу, да еще заключенный в Европе. В Австралии договоры очень часто скреплялись только рукопожатием, а все бумаги оформлялись потом. Если вообще оформлялись.

— Мистер Райнхарт всегда поступает так, как считает нужным, мисс Грейсон. То же самое я могу сказать о Галене Хетфорде.

— Называйте меня Нола, мистер Бредли, если я смогу называть вас Хэнком.

Он кивнул.

— Договор о моей работе заключен на год, и я не собираюсь его нарушать.

Хэнк Бредли просто не знал, как себя вести и как разговаривать с этой необычной женщиной, и тем не менее высказал свое мнение:

— Австралийская глушь — совсем не то место, где сможет жить образованная женщина. Такая, как вы, мисс Грейсон. То есть Нола.

— Глупости, Хэнк. Там, где растут дети, есть место и для женщин.

— Да это-то так, — согласился Бредли и почесал затылок. — Но ваше мнение разделяют далеко не все. Женщины не выдерживают здесь долго. В Джулиа-Крик всего две представительницы слабого пола — Эстер и Глэдис. На ближних фермах есть женщины, но вряд ли больше десяти. Вот и все. Кстати, «ближние» — это по нашим, австралийским, меркам. Жизнь здесь очень суровая.

Нола вспоминала женщин, которых видела в дороге — на пароходе, в поезде… Да, приходится признать, что те не выглядели ни спокойными, ни веселыми. А если женщина к тому же одинока? Вот взять хотя бы Эстер. Разговаривая с ней вчера вечером, Нола узнала, что у нее есть дети — сын и две дочери, они учатся в Сиднее. Эстер надеялась, что девушки после окончания учебы вернутся домой, и связывала с этим большие надежды на то, что тогда они расширят дело и гостиница станет, как она выразилась, «настоящей». Главное, чтобы девочки ни в кого там не влюбились и не соблазнились жизнью в большом городе. Сыну Эстер прочила совсем другое будущее, да и сам он хотел стать адвокатом. Значит, к матери не вернется. Что делать адвокату в этой глуши?

— Тем тяжелее здесь мужчинам, Хэнк, если компанию им составляют только другие мужчины.

— Мы все очень много работаем. Скотоводство — это просто безостановочная карусель. Овчары или постоянно на пастбищах, или перегоняют овец. А уж стрижка… Очень немногие жены согласны одни жить на ферме в то время, как их мужья уходят со стадами на тысячи миль от них.

Нола понимающе кивнула.

— Здесь везде чисто мужская компания, — продолжил Хэнк. — Словом, наша жизнь для женщин не годится. Конечно, семьи и дети есть везде, но у нас это редкость. Школ нет, поэтому детей, когда они подрастут, посылают учиться в города побольше, а вслед за ними часто уезжают и матери.

— Если бы на фермах было больше женщин, они могли бы держаться вместе, пока мужчины на пастбищах.

— Да что вы, Нола! Вы просто не представляете себе здешние расстояния! Некоторые хозяйства находятся за сотни миль друг от друга.

— А если им встречаться в Джулиа-Крик, чтобы поболтать за чашкой кофе? Можно было бы организовать женский клуб…

Хэнк смотрел на молодую учительницу с изумлением. Женский клуб? Здесь, в Австралии? Да, эта англичанка явно не понимает, где она оказалась.

— Вот приедем на ферму, и вам все станет ясно, — ответил он на фантазии Нолы.

Она снова кивнула и внимательнее посмотрела на своего спутника. По нормам элегантности и привлекательности, принятым в Европе, красавцем его назвать, конечно, было нельзя, но здесь он безусловно мог бы составить счастье одинокой женщины. Лучики морщинок, разбегавшиеся от глаз Хэнка, свидетельствовали о его добродушии, да и улыбка была очень симпатичная. Интересно, сколько ему лет? Вряд ли больше сорока.

— Вы могли бы поехать в город, познакомиться там с хорошей женщиной и вернуться сюда с женой.

— Горожанка не захочет жить в глуши, — Бредли мгновенно развеял эти планы. — Вы тоже вряд ли бы приехали, если бы знали, каково здесь.

— Это не так, Хэнк. Мне все подробно описали, и тем не менее я захотела сюда поехать.

— Но почему?

— Мне это интересно. Я хочу учить и воспитывать детей, которые выросли в таких необычных условиях. Каждый человек должен расширять свой горизонт, если есть возможность, Хэнк. Жизнь сама по себе большая школа, и здесь, на далеком континенте, вероятно, больше, чем в каком-либо другом месте.

При этой сентенции в ее глазах сверкнули лукавые искорки. Хэнк их заметил и подумал, что уж, наверное, что-то в столь неординарном решении молодой английской учительницы кроется.

— А почему вы все-таки уехали из Лондона? — спросил он напрямик. — Может быть, что-то там натворили?

Да, тактичными здешних жителей не назовешь…

— Вовсе нет. Правда, — Нола улыбнулась. — Но, честно говоря, Хэнк, в Лондоне обо мне никто плакать не будет. Мои взгляды на многое — очень на многое — оказались слишком смелыми для чопорного английского общества.

Они помолчали, и Нола решила задать вопрос, который ее очень занимал.

— А почему на ферме нет женщин? Где, например, миссис Хетфорд?

Хэнк ответил не сразу.

— Насколько я знаю, она умерла, — пробормотал он.

— А миссис Райнхарт? Или хозяин поместья никогда не был женат?

Хэнк, судя по всему, мало что мог рассказать об этих людях, которые ее так интересовали.

— Галена я знаю несколько лет, но сам-то работаю не у Райнхарта. Я живу южнее Джулиа-Крик.

— Живете?

— Ну да. Живу и работаю. На ферме у Ленгфорда Райнхарта я помогаю при осмотре животных, но малыш Галена сильно болел лихорадкой, и в этом году проверку на бруцеллез еще не начинали. Я мало что знаю о мистере Райнхарте.

— Тем не менее, Хэнк, я нахожу все это странным.

— Что?

— То, что мужчины добровольно живут здесь так изолированно, без семьи.

Хэнк не знал, что на это ответить. Вместо этого он достал пакет с едой, которую им дала с собой Эстер, и протянул Ноле сэндвич. Она и не заметила за интересными разговорами, что солнце уже стоит в зените и, судя по всему, они проехали большую часть пути. Бредли предложил ей флягу с водой.

Обед обедом, но Нола не собиралась прекращать столь занимавшую ее беседу.

— Каков же все-таки мистер Райнхарт? — не отступала англичанка.

Хэнк молча жевал огромный ломоть хлеба с мясом. Похоже, Эстер сделала им разные сэндвичи — побольше и поменьше. Как это мило!

— Подождите еще немного, и все увидите сами, — ответил он наконец, справившись со своим гигантским сэндвичем.

— Мне сказали, что новому учителю придется выполнять и другие работы, в частности вести бухгалтерские книги и делать кое-что по хозяйству. А вы не знаете, кто там у них обычно занимается домашней работой? Кто готовит еду, кто убирает дом?

— У нас здесь свои правила, — с достоинством ответил Бредли. — Домашней работой должен заниматься каждый. Так было всегда, и будет, я полагаю.

Скоро пейзаж изменился. Участки красноватой земли, на которой виднелись скудные остатки жаждавшей влаги травы, перестали попадаться совсем. Началась небольшая возвышенность, с которой взглядом можно было охватить местность, изредка отмеченную часовыми — эвкалиптами, а далеко на горизонте Нола смогла различить цепочку холмов.

И вдруг совершенно неожиданно пошел дождь. Сначала он был мелким, потом на землю стали падать крупные капли. Бредли поставил на экипаж специальный навес. Да, австралийцам нужно отдать должное — у них все под рукой.

— Что это значит? Засуха закончилась? — спросила Нола и удивилась тому, что Хэнк нахмурился.

— Так быстро она, к сожалению, не кончается, — пробормотал он.

— Как жаль! Тирман Скелли говорил, что трава здесь у вас может вырасти чуть ли не за одну ночь.

— Это верно, но такого дождика для этого не хватит. Он должен идти несколько дней, не прекращаясь. Чтобы реки наполнились, нужны долгие дожди. От этого здесь все зависит. Вы скоро сами поймете, как погода влияет на нашу жизнь.

Земля, напитавшаяся влагой, теперь оставалась на колесах экипажа и мешала им ехать быстрее. Нола удивилась тому, как мало свежести принес дождь. Похоже, что его единственная задача была в том, чтобы сделать атмосферу давящей, просто невыносимой. Где-то вдали грянул гром.

— Нам еще нужно перебраться через реку. Вон она, видите? — Хэнк стал говорить громче, потому что теперь грохотало не переставая. — К югу от нас идут ливни.

— Откуда вы знаете? — Нола продолжала задавать вопросы, не повысив голос ни на октаву.

Хэнк указал на небо южнее — оно стало почти черным.

— Вода в реке поднимется очень быстро. Может случиться так, что нам придется бросить багаж. Иначе лошади не вытянут.

Нола возмутилась:

— Свой багаж, если хотите, бросайте, а мой мне нужен. В сундуке школьные учебники.

— Или сундук, или вы, — серьезно сказал Хэнк.

Это, конечно, была шутка. Увидев ее огорошенное лицо, Бредли добавил:

— Я вернусь позже и заберу все вещи.

— Что касается меня, я лучше переплыву реку, если будет нужно, но не брошу сундук. Там учебники!

Нола спрыгнула на землю и решительно схватила одну из лошадей под уздцы. Хэнк от испуга чуть не свалился на землю.

Молодая женщина в сердцах мысленно проклинала свое платье, в котором ей сейчас было очень неудобно. В мгновение ока ее туфли, чулки и нижняя часть юбки были залеплены глиной.

Бредли тоже слез, отстранил непрошеную помощницу и повел лошадей к реке. Когда они добрались до нее, вода уже неслась потоком.

— На другую сторону мы перейти сможем, — прикинул Хэнк. — Река широкая, но здесь есть брод.

— А нет ли какого-нибудь моста?

Хэнк скривился, словно Нола сказала глупость.

— Мосты есть только у вас в Англии. Или в другой цивилизованной стране.

Нола посмотрела на него удивленно.

— Страна цивилизованна настолько, насколько цивилизованны люди, которые в ней живут. Австралия не исключение. Полагаю, владельцы скотоводческих ферм могли бы объединиться и построить мост через реку. Это пошло бы на пользу всем.

Хэнк покачал головой.

— Послушайте меня и не высказывайте это предложение в присутствии других. Тут терпеть не могут, когда новички раздают хорошие советы…

«Особенно если эти советы дают женщины», — добавил он про себя.

— Новичкам — женщинам — не разрешается наступать на любимую мозоль, не так ли? — язвительно спросила Нола.

Хэнк едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Да, с ней не соскучишься.

— Обычно мы переходим реку запросто, — он заговорил о деле. — Вода исчезает так же быстро, как и приходит. Засуха продолжается второй год. Было несколько дождей, но они тут не помогут, их хватает только на то, чтобы расстроить скотоводов и разнервировать животных. Завтра вода уйдет. Мы можем остаться здесь и подождать.

Нола едва не подпрыгнула от возмущения. Сидеть под дождем?

— Я иду вперед, — решительно заявила мисс Грейсон.

Она уже так давно была в дороге, что многое бы отдала за ванну.

Прямая дорога через реку, которую они в любом случае должны были преодолеть, казалось бы, во всем соответствовала ее желанию.

Сначала Хэнк настаивал на том, чтобы Нола оставалась в экипаже, когда он поведет коней вброд. Она тотчас отвергла это предложение, потому что понимала, что ее помощь не будет лишней. Вода прибывала очень быстро, и Бредли наконец сдался. Учительница все-таки выглядела сильной женщиной, да и лошадям будет полегче.

Они вместе повели лошадей в воду. Нола сразу заметила, что течение очень сильное. Коричневая вода билась о ее голени и норовила свалить. Глаза у лошадей расширились, и они испуганно заржали. Хэнк успокаивал и подбадривал коней. Нола делала все то же самое, что он.

Они шли медленно, но приближались к другому берегу и были уже почти в безопасности. И вдруг… Выходя из воды, одна из лошадей оступилась, и карета начала заваливаться набок. Нола закричала — она испугалась, что экипаж опрокинется на нее. Бредли отчаянно тянул споткнувшуюся кобылу. Экипаж выровнялся, но дверца его открылась, и чемодан упал в воду. Если бы Хэнк не удержал сундук, тот тоже бы полетел вниз.

Не заметив то, что произошло с ее багажом, Нола карабкалась на высокий берег. Юбка мешала, и она высоко подняла ее. Куски земли отваливались от края берега и летели в воду. Глинистая почва под ногами молодой женщины поехала, и она заскользила вниз, в последнюю секунду попытавшись схватиться за какую-то ветку. Это ей не удалось… Нола Грейсон рухнула в воду, и ее подхватил бурлящий поток.

Молодую женщину потащило течение. Экипаж удалялся, причем пугающе быстро. Нолу захлестывала волна за волной. Она отчаянно сопротивлялась потоку, судорожно ловила ртом воздух и выплевывала ил.

С ее падения прошли секунды, но они показались Ноле вечностью. Что же это за бешеная река! Но она не сдастся! И ей поможет Хэнк. Он же наверняка видел, что она попала в беду! Вид кареты, которую он, напрягая все силы, тащил на берег, вселил в женщину надежду, и она мужественно боролась за свою жизнь. У следующего поворота реки Нола увидела, что в воду падает громадный эвкалипт. Он рухнул, и брызги взметнулись до небес. Его скрюченные ветки почти попали на другой берег. Вот удача! Через несколько минут Нола схватилась за ствол, который сдерживал бурлящий поток. Она задыхалась, и острая боль пронзила грудную клетку. Учительница в отчаянии вцепилась в дерево, но вода не оставляла ее в покое и трепала измученное тело.

— Держитесь, Нола! — услышала она крик Хэнка.

В воздух взметнулась крепкая веревка, но до того, как она успела собрать силы, чтобы схватить ее, веревка исчезла.

— Хватайте!

На сей раз веревка успела коснуться ее руки.

— Еще разок! — кричал Хэнк.

И Нола смогла поймать веревку.

— Обвяжите ее вокруг талии, — приказал Бредли.

Но тут смелую учительницу сковал страх. Ей казалось, что если она сделает хотя бы одно движение, ее унесет вниз и она погибнет.

— Быстро! Поток становится сильнее! Дерево не выдержит!

Она и сама чувствовала это. Дерево сдвинулось… Тот же самый страх, который парализовал ее волю, теперь заставил делать то, что говорит Хэнк. Нола обвязала веревку вокруг талии и нашла в себе мужество оторваться от ствола эвкалипта, который помог ей продержаться на плаву. Веревка натянулась, и Бредли тремя отчаянными рывками вытащил ее из воды. Громадное дерево еще несколько секунд перегораживало реку, но поток оказался сильнее и уволок эвкалипт вниз по течению.

Минуту Нола лежала в изнеможении, не в силах двинуться. Она просто не верила в то, что ее спина опирается на землю. Потом учительница села и попыталась осмотреть себя. К счастью, переломов не было. Царапины, синяки и несколько порезов не в счет. Платье порвалось, к подолу прилипла какая-то дрянь. Лицо и руки измазаны илом. О том, что у нее на голове, лучше не думать.

К ней подошел Бредли и протянул руку.

— Нужно ехать дальше, Нола, — сказал он сочувственно. — Скоро стемнеет, а у нас впереди еще восемь миль.

Она сразу поднялась и попыталась улыбнуться.

— Хорошее же впечатление я произведу на господина Райнхарта, — вздохнула молодая учительница.

Хэнк тоже улыбнулся, отдавая должное ее самообладанию после того, как она едва избежала смерти.

— Прошу прощения, ваш чемодан уплыл, но сундук — главное сокровище — спасен.

— Платья я найду, — отмахнулась Нола, — сложнее было бы достать книги.

Перед отъездом Тильден Шелби передал ей очень приличную сумму, полученную от Ленгфорда Райнхарта. Деньги предназначались на дорогу, питание, экипировку, но она почти все до последнего пенни потратила на книги и другой учебный материал.

Бредли смотрел на Нолу с явным восхищением:

— У меня есть запасная одежда, если вы хотите переодеться. Правда, могу предложить только брюки и рабочую рубашку, но они, по крайней мере, сухие.

Нолы была очень растрогана:

— Спасибо, Хэнк. Но еще больше я благодарю вас за то, что вы спасли мне жизнь.

— Вас спасло то, что вы умеете плавать. Честно говоря, когда я увидел, как вы рухнули в воду, подумал, что вам конец.

— Я тоже, — призналась она.

— Если бы ваши английские знакомые могли вас сейчас увидеть… — сказал Бредли и, не выдержав, рассмеялся.

Нола была рада, что у нее нет под рукой зеркала. И вдруг ей вспомнилась миссис Гарет. Как она тогда упала на поле для игры в крикет и вся измазалась…

— Поверьте, Хэнк, они-то как раз не были бы удивлены.

Нола провела рукой по лицу, и на нем остался еще один грязный след.

— Знаете, а в этом есть смысл! Если я надену вашу одежду, мистер Райнхарт, может быть, в первую минуту подумает, что новый учитель — мужчина, как они там ждут…

Хэнк критически осмотрел ее и отрицательно помотал головой.

— Ни одного шанса, — таков был приговор Бредли. — Он, может быть, человек со странностями, но точно не слепой.

Между тем Нола обрадовалась — она все-таки настоящая женщина!

При любых обстоятельствах.

— Ну хоть это я о нем теперь знаю, — ответила молодая учительница.

Хэнк достал свою одежду и сообщил ей еще одну приятную новость.

— Посмотрите, что еще осталось в экипаже.

— Моя сумка! Отлично! У меня есть немного вещичек! И главное — целы документы.

Она взяла предложенные ей рубашку и брюки и исчезла за каретой, чтобы умыть лицо и переодеться. Бредли закурил. Со вчерашнего дня на него обрушилось столько впечатлений, что их, пожалуй, хватит лет на пять их размеренной, монотонной жизни, не столь богатой событиями.

Как хорошо, что у запасливого Хэнка оказалась одежда! Переодевшись в сухие вещи, Нола воспряла духом. Лучше могла быть только горячая ванна, но откуда ей тут взяться? Впрочем, не надо и ванны, воды на сегодня для нее достаточно.

Рубашка Хэнка оказалась слишком широкой, но брюки подошли, правда, пришлось потуже затянуть пояс. Сапоги, конечно, велики, но ее-то собственные туфли слетели с ног в реке, так что привередничать не приходилось. Мокрые грязные волосы Нола привести в порядок не смогла и спрятала их под уцелевшей шляпой. Нельзя сказать чтобы эта шляпа хорошо сочеталась с сапогами Бредли, но что прикажете делать?

Скоро их взору предстали широкие ворота с табличкой «Земля Ленгфорда Райнхарта». На взгляд молодой женщины, ворота не мешало бы покрасить, и Хэнк словно прочитал ее мысли.

— Ворот на здешних пастбищах много, и все вроде этих. До них просто руки не доходят. Дай Бог с овцами управиться! А земля Райнхарта начинается сразу на этом берегу. Здесь южная граница зоны скотоводства в нашем штате.

Они продолжали путь, но ни одной постройки все еще не было видно. Нола спросила:

— Сколько гектаров занимает поместье?

— Гектаров? Я не силен считать в уме.

— Как это понимать?

— Тысяча триста квадратных миль — это сколько гектаров?

Нола удивилась:

— Такое большое?

— Да что вы! Это одно из самых маленьких владений в наших краях. Некоторые поместья занимают несколько тысяч квадратных миль. Там огромные стада овец. Но есть-то животным нужно. Вот овчары и перегоняют их с пастбища на пастбище.

— Должно быть, это очень трудно — смотреть за такими стадами, — задумчиво сказала молодая женщина.

— Хорошие овчары справляются. Да и собаки помогают. Здесь собаки особые — настоящие пастухи.

— Сколько же у мистера Райнхарта овец?

— Трудно сказать. Лето на лето не приходится. В этом году приплод еще не считали и прививки животным не делали. Хотели было начать, а тут малыш Галена заболел. Хетфорд, конечно, остался дома, а без него никак.

При этом замечании Нола внимательно посмотрела на своего спутника. Тут было о чем подумать.

— Мистер Хетфорд прислал в Лондон фотографический снимок усадьбы. Она произвела на нас впечатление.

Хэнк усмехнулся:

— Вы взяли с собой этот снимок?

— Да, он у меня. По-моему, фотография лежит вместе с документами. Одну минуту, — Нола порылась в сумке и вытащила снимок.

Бредли рассматривал фото. На нем был запечатлен дом с балюстрадой вокруг всего второго этажа и с витыми железными перилами. Сзади можно было различить несколько хозяйственных построек и два флигеля. Еще какие-то здания… Да, это, конечно, дом Ленгфорда Райнхарта, только…

— Вероятно, фотографию сделали очень давно, — высказал свое предположение Хэнк.

— А что там произошло за это время? Какой-нибудь балкон обвалился? — язвительно спросила Нола.

Хэнк примирительно улыбнулся:

— Мы скоро приедем, и вы все увидите сами.

Бредли натянул поводья, и лошади встали. Они как раз добрались до вершины холма — отсюда была видна вся усадьба. На какое-то время Нола потеряла дар речи. Она все сравнивала и сравнивала фотографию с тем, что простиралось перед ней.

Дом был на месте, но с того момента, когда делали снимок, он явно пришел в упадок. Железные перила местами сломались, а на веранде их не было совсем. Что касается хозяйственных построек, даже издалека было видно, что их требуется заново покрасить.

Словом, на фотографии был хорошо ухоженный сельский дом с лугом и большими клумбами. Сейчас все выглядело запущенным, а от клумб не осталось и помина. Хэнк тронул Нолу за локоть, чтобы привлечь ее внимание, и показал на маленький флигель, расположенный налево от главного дома.

— Гален с детьми живет там, — сказал он. — Собственно говоря, там должен был бы квартировать и новый учитель, — Хэнк в смущении приподнял брови.

— Ничего страшного. Я полагаю, мы сможем решить все проблемы, — уверенно заявила Нола.

— Флигель справа — бывшая школа. Раньше на ферме было много рабочих и обслуги побольше. У некоторых имелись семьи. Дети учились в поместье. Вероятно, им преподавала жена мистера Хетфорда. — Бредли указал на другие здания на фотографии. — Дом для овчаров, конюшня, силосная башня. На этом снимке не видно хлева, в котором держат коров. Птичника тоже не видно.

Нола кивнула и внимательно посмотрела на фотографию.

— Для одинокого владельца фермы хозяйство громадное. Должно быть, мистер Райнхарт планировал иметь большую семью. Для чего иначе он бы стал все это строить? Да и дом ведь не маленький!

— Дом действительно большой. Самый большой в округе. Однако мистер Райнхарт никогда не выезжает из своего поместья. И к нему, насколько я знаю, тоже много лет никто не ездит.

— Но как же он может управлять таким хозяйством, сидя дома? — Нола была очень озадачена всеми этими подробностями.

— Все делает Гален Хетфорд. Да и решения принимает тоже он.

— Один?

— По большей части, насколько я знаю. Нет, конечно, хозяин — мистер Райнхарт. Наверное, он дает Галену указания. О Ленгфорде Райнхарте разное говорят. Был слух, например, что он почти все время проводит в комнате, где очень мало света. Ни с кем практически не общается. Таких людей называют отшельниками. Вроде бы он сам ведет бухгалтерские книги, хотя, думаю, в последние месяцы в них мало что приходилось записывать. Так что вся ответственность за хозяйство лежит на Галене, а у него, как вам известно, трое детей растут без матери. Бедняге Хетфорду нелегко.

Нола не знала, что на это сказать. Она была смущена. Смутился и Хэнк Бредли:

— Собственно, я не должен был вам все это рассказывать.

Молодая женщина постаралась взять себя в руки.

— Спасибо, что доверились мне, Хэнк. Мне полезно узнать хотя бы немного об обстоятельствах жизни детей, которых я буду воспитывать. Судя по всему, здесь есть проблемы.

— Галена мне на самом деле жалко. Он вкалывает с утра до ночи, и конца этой работе не видно. Думаю, больших прибылей у мистера Райнхарта сейчас нет, как и у многих других скотоводов. Все, что зарабатывает, он вкладывает в хозяйство. Если засуха в ближайшее время не кончится, овцы начнут падать. Травы-то нет.

— Скажите, Хэнк, а почему мистер Хетфорд работает именно здесь? Такой человек, как он, мог бы устроиться на действительно богатой ферме.

— Гален попал к Райнхарту совсем молоденьким парнишкой. Тогда у него как раз умерли родители, и мистер Райнхарт взял его под свою опеку. Он был ему как отец. Ферма Райнхарта для Галена не только место работы. Он любит эту землю и верит, что она даст возможность обеспечить будущее его детей. Хетфорд мечтает о том, чтобы все здесь восстановить и сделать имение таким, каким оно было раньше.

«Что же, — подумала Нола Грейсон, — похоже, этот человек заслуживает уважения». Вслух она сказала совсем другое:

— Знаете, я от всей души надеюсь, что смогу быть ему полезной. Вы как думаете, Хэнк?

— Да, Галену стало бы намного легче, но мне с трудом верится, что мистер Райнхарт согласится вас оставить. Он даже нас, тех, кто помогает на ферме постоянно, не жалует. Сейчас я не знаю, сколько здесь пробуду. Все будет зависеть от того, что они решать делать с вами и как спланируют вакцинацию своих овец.

— А почему мистер Райнхарт не наймет на эту работу никого другого?

— Никто не пойдет.

— Почему?

Хэнк выглядел обескураженным.

— Даже не знаю. Пытался выяснить, но что-то все молчат.

— Разве с ним так тяжело работать?

— Трудно сказать, каким он был раньше. Сейчас, я уже вам говорил, мистер Райнхарт мало во что вмешивается. Он очень нелюдим. У нас таких не любят.

Нола задумалась. Выражение лица Хэнка Бредли и тот факт, что Ленгфорд Райнхарт и со своими знакомыми — мужчинами! — нелюбезен, не сулили ей ничего хорошего. Она спросила себя, что ждет ее в этом когда-то таком красивом, судя по фотографии, а теперь столь запущенном имении.

— Поехали? — спросил Хэнк.

Она кивнула.

Нола очень удивилась тому, как быстро на австралийской равнине наступает ночь. Между тем зрелище было завораживающее. Сначала в течение четверти часа небо каждую минуту меняло окраску, потом вспыхнуло еще раз багрово-красными тонами, и сразу стало темно. Сумерки, сопровождавшие английский летний вечер, здесь отсутствовали.

К главному дому Хэнк Бредли и привезенная им учительница подошли в темноте. Дом выглядел нежилым. Лужайка и клумбы заросли сорняками. Свет не горел ни в одном окне, и около других построек тоже не чувствовалось никакого движения. Что они там, с одной свечой, что ли, сидят?

— Гален, наверное, ужинает у себя, — объяснил Хэнк извиняющимся тоном.

Столь долгое путешествие закончилось — Нола Грейсон стояла перед домом, в котором предполагала жить и работать.

Она не ожидала встречи с оркестром, но выйти поздороваться хозяин, по ее мнению, мог бы. Хэнк застыл рядом с ней. Ее наряд — клетчатая мужская рубашка, брюки, сапоги на пять размеров больше и дамская шляпка — выглядел комичным и при других обстоятельствах заставил бы улыбнуться кого угодно. Кого угодно, но не Ленгфорда Райнхарта. Хэнк был уверен в этом на сто процентов. Нола почувствовала, о чем он думает.

— Может быть, вы подождете здесь, — предложил он, — а я зайду в дом и поговорю с Райнхартом? Объясню ему, как обстоят дела, и скажу, что вы заглянете к нему завтра. У вас будет время почиститься, привести себя в порядок и отдохнуть… Да и он свыкнется с мыслью, что произошло то, что произошло.

Нола знала, что Хэнк хочет помочь и, конечно же, попытается сделать все, что в его силах, чтобы представить ситуацию в выгодном ей свете. Однако как бы она ни ценила готовность Бредли быть ей полезным, не в ее характере было уклоняться от угрожавшего конфликта, а конфликт здесь был неминуем.

— Я не смогу заснуть, если отложу встречу с мистером Райнхартом до утра. Предпочитаю выяснить отношения сразу.

Хэнк кивнул. Он предполагал услышать на свое предложение что-то в этом роде.

Колокольчика на двери не было. Молодая женщина постучала, и этот стук отдался внутри каким-то призрачным эхом. В ответ — ни звука. Хэнк нажал на ручку двери.

— Здесь, в нашей глуши, дома редко запирают, — пояснил он.

Они вошли. Бредли хорошо ориентировался в доме Ленгфорда Райнхарта и быстро зажег лампу.

Даже в неярком свете было видно, как обветшало все вокруг. В углах паутина, везде пыль. Краска на стенах выцвела. Все это производило очень грустное впечатление, особенно потому, что Нола Грейсон интуитивно почувствовала, что этот дом явно представлял собой нечто особенное.

Нола громко поздоровалась и рассердилась на неуверенность в своем голосе. Ответа все еще не было. Она взяла лампу и пошла вперед. Хэнк медленно двинулся следом. Первая комната, судя по всему, гостиная, загромождена мебелью. Дверь по коридору налево чуть приоткрыта. В этой комнате оказались письменный стол, несколько стульев — все в пыли — и книжные шкафы, стоявшие по стенам. Раньше здесь, должно быть, была библиотека. Этому факту Нола очень обрадовалась.

Книги были ее страстью. Молодая женщина не удержалась от искушения. Подошла к книжному шкафу, открыла его и взяла с полки первую попавшуюся. Это оказалось жизнеописание Шеридана Райнхарта, австралийского поселенца самого первого периода. Полистав книгу, Нола увидела иллюстрации, которые изображали борьбу первопроходцев за выживание. Она поставила том назад, на полку и взяла с письменного стола конторскую книгу. Последняя запись сделана три месяца назад. Мисс Грейсон настолько углубилась в ее содержание, что едва слышала приближавшиеся голоса.

Ленгфорд Райнхарт все-таки спустился по лестнице и увидел внизу Хэнка Бредли, взволнованного донельзя.

— Это мы, мистер Райнхарт! Прошу прощения, что приехали так поздно, — Хэнк сделал шаг к библиотеке. Хозяин дома проследил за его взглядом и увидел рядом с книжным шкафом какую-то нелепую фигуру. — Мы попали в ливень, река просто взбесилась, и… новая учительница оказалась в воде. Я сумел ее вытащить. Боюсь, что мы выглядим после этого несколько неопрятно, сэр.

— Тогда идите умойтесь, Бредли. Я хотел бы поговорить с мистером Грейсоном.

Хэнк чувствовал себя последним подлецом, потому что не бросился тотчас защищать Нолу. Если бы только у Ленгфорда Райнхарта не был такой сильный характер, и если бы ему самому, Хэнку, не была нужна работа на этой ферме!

— Тирман Скелли передал для вас вот это. Ваша почта, сэр, — Хэнк вынул из своей сумки конверты и газеты.

Он старался, как мог, тянуть время, и это разозлило Райнхарта.

— Разворачивайтесь, Бредли, и скажите Галену, что учитель будет ужинать у него.

— Да, сэр, — бросив последний взгляд на библиотеку и полный сочувствия к Ноле, Хэнк вышел из дома.

Вчера она была с ним крайне нелюбезна, но сегодняшний день, который они провели вместе в дороге, и все пережитые впечатления, если можно назвать впечатлением то, что Нола едва не погибла, заставили Бредли о многом задуматься. Бесспорно, мисс Грейсон — удивительная женщина. Ему есть что сказать в защиту молодой учительницы! Однако он точно знал, что ни одно его слово не переубедит Ленгфорда Райнхарта. Он не мог бы сделать для нее ничего больше, кроме как утешить, когда она выйдет из дома.

Нола почувствовала, что она больше не одна в комнате, и закрыла конторскую книгу. На пороге стоял, судя по всему, ее работодатель — хозяин этого дома. Поздороваться он не спешил.

— Почему вы читаете мою конторскую книгу?

Нола положила книгу назад, на письменный стол, и внимательно посмотрела на Ленгфорда Райнхарта. У нее была возможность рассмотреть, света зажженной Хэнком лампы для этого вполне хватало. Казалось бы, внешность заурядная — Райнхарт был мужчина маленького роста с серебряными волосами и пронзительными светло-голубыми глазами, но Нола удивилась и даже немного испугалась. Он оказался намного старше, чем она ожидала, и выглядел очень хрупким. Лицо все в морщинах. Бледная, почти прозрачная, как пергамент, кожа. Узкие, плотно сжатые губы. В руках палка, на которую он тяжело опирается. Как себя с ним лучше держать?

— Мистер Райнхарт, я полагаю? Здравствуйте! Мои извинения, просто я очень люблю книги и радуюсь, попадая в дом, где их много. Конторскую книгу я взяла случайно…

Старик прищурился, и его лицо исказила гримаса отвращения. Откуда Ноле было знать, что он все еще предполагает, что к нему прибыл учитель-мужчина и ему было крайне неприятно видеть этого высокого хлыща, слишком худого, с бабьим голосом? Подобных мужчин не любили в Австралии нигде, и уж тем более их не любили в поместье Ленгфорда Райнхарта.

Хотя молодая женщина знала, как непрезентабельно выглядит, все равно эта гримаса показалась ей оскорбительной. Нола Грейсон гордо подняла голову. Она продолжила говорить вежливо, но в ее голосе послышались стальные нотки.

— Извините меня за внешний вид, но мы попали в ливень, и я упала в реку. Мистер Бредли был очень любезен и предложил мне свою запасную одежду…

Райнхарт смотрел на нее, не мигая. До него стало что-то доходить. Нола продолжила:

— Мой чемодан тоже упал в воду, а там были все платья. Чемодан унесло потоком…

Продолжить ей не удалось. Хозяин дома вышел из ступора и завопил:

— Вы… Вы женщина!

Нола мгновенно оценила ситуацию.

— Да, конечно. Мистер Райнхарт, у меня рекомендательное письмо…

— Это неслыханно! Я не хочу здесь никакой женщины! Я отказываюсь от договора с агентством Шелби!

Нола почувствовала, что ее сейчас тоже захлестнет ярость, но все же постаралась сдержаться.

— В запросе, который мистер Хетфорд отправил в Лондон с вашего разрешения, как я могу предположить, не было написано, что на должность учителя требуется именно мужчина.

— Я читал письмо Галена. Из него можно было сделать здравый вывод, что нам нужен именно мужчина. Только слабоумный это бы не понял.

Нола терпела этот мужской шовинизм из последних сил. Видит Бог, их хватит ненадолго!

— Я уверена, что вам хорошо известно, что лишь немногие преподаватели, будь то мужчины или женщины, готовы жить здесь, в вашей глуши, мистер Райнхарт. Иначе зачем бы вы обратились в агентство в Англии? Повторяю, у меня есть рекомендации мистера Шелби, подтверждающие мою высокую квалификацию. Смею вас заверить в том, я буду хорошей учительницей детям Галена Хетфорда.

— Не будете. Завтра вы возвращаетесь в Джулиа-Крик, со следующей почтовой каретой едете в Винтон, оттуда в Мериборо, а потом в Англию.

Нола Грейсон приосанилась. У нее были основания полагать, что ее высокий рост — не последний козырь в спорах с такими противниками.

— Я остаюсь!

Ленгфорд Райнхарт тоже выпрямился, насколько это было возможно.

— Повторяю еще раз. Я сказал, что вы уезжаете, и это значит, что вы уезжаете.

Он яростно стукнул палкой в пол, и этот стук отдался эхом по всему дому. У не впечатленной этим ни в малейшей степени молодой учительницы стоял перед глазами один из ее бывших питомцев — избалованный ребенок, который каждый раз топал ногами, когда что-то было не по его.

— Нет! Я никуда отсюда не уеду, — отрезала Нола Грейсон. — У меня договор о работе на год, и я собираюсь его выполнить. Продлевать мой контракт или нет, вот это уже в вашей воле. Если вы выберете второй вариант, я уеду, но сначала должен пройти год. Это мое последнее слово.

— Я подписал договор с Ноланом Грейсоном, а не с вами.

Ленгфорд Райнхарт открыл ящик письменного стола и вытащил свой экземпляр договора.

Она подошла и взяла у него бумаги.

— Меня зовут Нола Грейсон.

Тильден Шелби явно с умыслом размахнулся пером и оставил после ее имени черточку, которую можно было принять за букву «н». Что же, ловко. Ей вспомнился вопрос Эстер, как произносится ее имя. Теперь стало ясно, что имела в виду хозяйка гостиницы в Джулиа-Крик.

— Я никому не позволю себя дурачить! — заорал Ленгфорд Райнхарт.

— Вас и не дурачили, поверьте мне. Боюсь, что почерк у мистера Шелби не самый разборчивый, но обманывать он совсем не хотел.

Нола сознавала, что немного лукавит, но в конце концов она ведь проехала тысячи миль не для того, чтобы ей тут же отказали от места. Тильден Шелби прочитал ей письмо Галена Хетфорда вслух, и она прекрасно помнила: о том, что требуется именно преподаватель-мужчина, там четко сказано не было.

— Если уж мы заговорили о том, кто кого дурачит, — деловито продолжила молодая англичанка, — то скорее это относится к вам. Старое фото вашей фермы — это что? Вы хотели, чтобы у будущего преподавателя сложилось мнение, что здесь его ждет рай земной, и тем самым пытались сделать свое предложение более заманчивым, — она протянула старику снимок. — Все это мало похоже на то, что я увидела. Правда, мы приехали в темноте. Боюсь, что при дневном свете я буду разочарована еще больше.

Глаза Ленгфорда Райнхарта чуть не выскочили из орбит. Но сказать-то ему было нечего!

Нола почувствовала, что победа близка, и решила немедленно развить успех. Она сунула под нос старику договор о работе.

— Эти бумаги можно представить в любой суд, мистер Райнхарт. Даже здесь, в Австралии, где у вас шансы, безусловно, лучше. Но ведь под договором стоят наши подписи — моя и ваша. Вы наняли меня на год, и я дала согласие.

— Если вы думаете разжиться за мой счет, — мрачно вымолвил Ленгфорд Райнхарт, — билет до Англии я вам оплачу, но больше ничего не дам.

— Вы хотите меня оскорбить, сэр? Даже не пытайтесь. Финансовый аспект нашего договора — для меня вопрос вторичный. Я учительница! Я приехала сюда не для того, чтобы с порога развернуться. Впрочем, в ближайшие недели, так или иначе, пароходов из Мериборо нет. Вы же не думаете, что я буду жить под эвкалиптом?

Старик не сводил с нее ненавидящего взгляда:

— Вы уедете в Джулиа-Крик. Там есть гостиница, как вам известно. Здесь для женщин нет места.

Нола лихорадочно соображала. Если его сейчас не переупрямить, все пропало. Взгляд англичанки обратился к верхнему этажу. Там наверняка хватит комнат для целого коллектива учителей.

— Да что вы, сэр? А по-моему, здесь достаточно места!

— Я не желаю, чтобы вы оставались в моем доме, — стоял на своем Ленгфорд Райнхарт.

— Да я лучше действительно лягу спать под деревом, чем в доме злобного упрямого старика!

Ленгфорд от возмущения потерял дар речи. Таких женщин ему еще видеть не приходилось!

— Присланная вами фотография помогла мне сориентироваться. Насколько я знаю, в поместье есть здание бывшей школы. Там я и переночую.

— Ладно, будь по-вашему, — процедил сквозь зубы Райнхарт. — Я уверен, что это ненадолго. Вы очень скоро поймете, что наша жизнь не для вас. Оставайтесь, ну, скажем, на месяц, если вы столько выдержите, но преподавать в это время не будете. Вы отправитесь на следующем корабле, который поплывет в Англию. Только за это время не попадайтесь мне на глаза.

— Вы мне тоже, сэр, — отрезала в ответ Нола.

По выражению лица старика она поняла, что он не сдастся. Единственным утешением было то, что, возможно, за эти несколько недель что-либо прояснится. Кто знает, может быть, она будет даже рада уехать отсюда.

— И я буду учить детей! Даже не пытайтесь мне мешать в этом.

После всех неприятностей этого дня Нола вдруг почувствовала ужасную слабость. У нее буквально подламывались ноги.

Да и было от чего. Она едва не погибла, поместье Ленгфорда Райнхарта ни в малейшей степени не отвечало ее ожиданиям, а хозяин встретил ее крайне враждебно. Пожалуй, ни одно из этих обстоятельств в отдельности — даже первое! — не смогло бы поколебать ее уверенность в себе и оптимизм, но вместе взятые они оказались сокрушающими.

К глазам готовы были подступить слезы, и Нола всю свою волю направила на то, чтобы мистер Райнхарт не заметил ее состояние. Она должна держаться!

— Я удивляюсь тому, как… как вы бессердечны, — сказала молодая женщина, и голос ее был спокоен. — Чтобы добраться сюда, мне пришлось провести в дороге несколько недель. Я вытерпела долгое и тяжелое путешествие морем, потом ехала на поезде и в почтовой карете. Затем день в экипаже по ужасной дороге — одни ухабы, чуть не погибла в вашей сумасшедшей реке, лишилась своих вещей… — она перевела дыхание и продолжила: — Мне крайне необходим отдых. Даже человек, которого я вчера обидела, оказался ко мне добрее, чем вы, пожалел и отдал свою одежду. Вы же, сэр, не только не предложили мне даже чашку чая, но и не поздоровались со мной.

Ленгфорд Райнхарт снова впал в ступор. А Нола с высоко поднятой головой и таким достоинством, какое только можно было проявить в больших мужских сапогах не по размеру, прошла мимо него и закрыла за собой дверь. На это ушли ее последние силы. Молодая учительница встала посреди веранды и глубоко вдохнула. Как раз в этот момент к дому подошел Хэнк Бредли.

Пытаясь говорить так, чтобы он не услышал в ее голосе слезы, Нола окликнула его:

— Как хорошо, что вы здесь, Хэнк! Не могли бы вы отнести мой сундук в здание бывшей школы?

Бредли не смог скрыть свое изумление.

— Вы остаетесь?!

Нола старалась выглядеть спокойной.

— Само собой разумеется! Вы можете представить меня мистеру Хетфорду и познакомить с его детьми?

Он кивнул, но как-то невесело. Нола спросила себя, что здесь опять не так. Какие еще испытания ждут ее сегодня?!

— Не знаю, что у вас там было с мистером Райнхартом, могу только догадываться, но Гален Хетфорд тоже вряд ли будет с вами любезен, Нола. — Хэнк явно был чем-то расстроен.

Молодая женщина вздрогнула. Нет! Она слишком измотана, чтобы выдержать еще одну подобную сцену!

— Я привыкла не ждать ничего хорошего, Хэнк. Так меньше разочаровываешься.

Бредли совсем смутился, и ей стало его жалко. В конце концов, он-то ни в чем не виноват.

— Не обращайте внимания, — продолжила учительница. — Конфликты мне не в диковинку. По сравнению с некоторыми моими бывшими работодателями мистер Райнхарт просто ягненок.

Это не совсем соответствовало действительности, но Нола была полна решимости не дать вредному старику возможности даже через кого-то заметить, как ей было трудно и страшно. Она заставила себя улыбнуться, и Хэнк тоже повеселел.

— Знаете, мне кажется, никто из них вас не забудет.

— В этом Тильден Шелби с вами безусловно согласится.

Нола рассмеялась, и напряжение последнего часа из этих бесконечных суток стало ослабевать.

— Ну идемте же, — решительно сказала молодая женщина.

Глава 3

— Вы предупредили мистера Хетфорда, что я женщина? — этот вопрос по дороге к флигелю управляющего поместьем Нола задала первым.

После разговора с Ленгфордом Райнхартом она была полна решимости заодно уж выяснить отношения и с Галеном Хетфордом.

— Нет. Мне надо было отвести лошадей на конюшню и накормить их. И потом кобылок нужно было еще обсушить. Им сегодня тоже досталось! Но как у вас сложился разговор с хозяином, Нола? Я все еще не могу поверить в то, что мистер Райнхарт разрешил вам остаться!

Они вошли на веранду флигеля. Она была сколочена из стволов деревьев, и черепицы для нее явно не хватило. В одном из двух крошечных окошек рядом с дверью мерцал бледно-золотой свет, но стекло было слишком грязным, чтобы что-то увидеть.

— Значит, мне придется и его убедить в том, что я буду работать здесь целый год, — заметила Нола. — Ладно. Справлюсь и с этим.

Несмотря на преувеличенную уверенность в ее голосе, Хэнк различил в нем крошечный след сомнения и озабоченности. Он решил подбодрить учительницу:

— Желаю вам в этом удачи, Нола. Все будет хорошо.

Бредли стукнул в дверь.

— Войдите, — послышался низкий мужской голос.

Нола посмотрела на Хэнка и набрала в легкие побольше воздуха. Бредли очень хотелось хоть в чем-то помочь ей и объяснить, что Гален неплохой человек. Конечно, новость, что новый учитель — женщина, будет для него таким же ударом, как для Райнхарта. Но старик-то, кажется, удар выдержал? Из главного дома его, Хэнка, выгнали, но здесь он будет рядом.

Во флигеле оказалось четыре комнаты. Кроме того, к нему было пристроено помещение, в котором стирали и купались. Из гостиной двери вели в спальни. Кухня очень просторная, там за большим столом сидели дети. Мебель простая, даже грубая. Нола отметила слой пыли, которой, казалось, здесь было покрыто все. В этом доме явно не хватало хозяйки.

Около дровяной плиты стоял высокий широкоплечий мужчина. В руках у него был половник. Аромат супа вызвал у Нолы спазмы — это пустой желудок напомнил ей о том, что они с Хэнком не ели сегодня ничего, кроме сэндвича.

— Знакомься, Гален. Это новая учительница, — в голосе Бредли слышалось смущение.

Нола высоко подняла голову. Вид у нее, конечно, тот еще, но что же поделаешь, если все так сложилось? Она не стыдится того, как выглядит, как бы не сдал позиции Хэнк.

Гален поставил тарелку супа перед самым маленьким из детей и поднял голову. Хорошо, что он сделал это именно в данной последовательности, иначе тарелка полетела бы на пол. Все уставились на Нолу. Атмосферу трудно было назвать дружелюбной.

Нола сделала шаг вперед, чтобы попасть в круг света лампы.

— Мисс Грейсон, это Гален Хетфорд, — продолжил Хэнк.

Молодая женщина почувствовала, что нужно действовать решительно, и заговорила первой:

— Рада с вами познакомиться, мистер Хетфорд, — она охотно протянула бы ему руку, но вовремя сообразила, что руки у нее все еще немытые.

— Мисс Грейсон?! — В голосе Галена звучало изумление.

Он, казалось, был в шоке. Учительница? Мисс? Вот эта — в мужской рабочей одежде, с лицом, покрытым грязью? Здесь вмешался Хэнк:

— Мы попали в жуткий переплет, Гален. Южнее наших пастбищ был ливень, и речка сразу вздыбилась. Сам знаешь, как это бывает. Нола упала в воду и чуть было не утонула, а чемодан ее вылетел из экипажа, и его сразу утащило вниз. Вещи жалко, но все могло кончиться намного хуже.

Нола была благодарна Хэнку за то, что ей ничего не нужно объяснять.

— Понимаю, — холодно и бесстрастно отозвался Хетфорд.

— Мистер Бредли немного преувеличивает, — она вмешалась в разговор. — Я действительно упала в воду, и все это было не так страшно.

Хэнк растерянно посмотрел на молодую женщину.

— Я дал мисс Грейсон свои вещи, потому что ей не во что было переодеться. Что касается ее борьбы с потоком, она скромничает. Река неслась так, что даже наших кобылок чуть-чуть не утащила. Я предлагал Ноле остаться в экипаже, но она настояла на том, чтобы помочь мне вести лошадей.

На Галена Хетфорда и это не произвело впечатления. Он просто окаменел, но при этом внимательно посмотрел на Нолу, будто хотел убедиться, действительно ли она могла хоть чем-то помочь Хэнку Бредли. Однако прочитать что-либо на лице многодетного отца было невозможно.

Ноле стало очень неуютно. Ясно, что Хэнк выставил ее как героиню, потому что хочет помочь и старается, чтобы Гален Хетфорд принял ее. Однако это явно был не тот случай.

— Пожалуйста, Хэнк, — начала она и почувствовала, что краснеет.

Ее прервал ледяной голос.

— Лучше бы вы послушались мистера Бредли, — тон был крайне недружелюбный. — Ваше легкомыслие чуть было не стоило вам жизни.

— Я… — у Нолы от возмущения на секунду пропал дар речи, но затем, поскольку на нее смотрели и дети, она решила пойти на уступку. — Конечно, вы правы, — согласиться было, вероятно, лучшим вариантом.

Хэнк кашлянул.

Нола посмотрела на своих будущих воспитанников. Двое старших опустили глаза, младший глядел на нее, но на улыбку не ответил.

— Вы, вероятно, голодны. Прошу садиться, — Гален Хетфорд поставил на стол еще две тарелки.

— Да, я ужасно проголодался, — подтвердил Хэнк, радуясь тому, что дело приняло такой оборот. Он подвинул стул для Нолы.

— Я тоже хочу есть, — честно сказала учительница, — но не могу сесть за ваш стол.

Хэнк и дети взглянули на нее удивленно. Хозяин дома казался озадаченным.

— Могу ли я умыться и вымыть руки, мистер Хетфорд?

Он кивнул. «Ну, может, хоть этот не такой бессердечный, как старик», — подумала Нола. Хетфорд взял с плиты котелок с водой и знаком показал ей, чтобы она пошла за ним в пристройку за флигелем.

— Это я виноват, — пробормотал Хэнк. — Нужно было спросить, не хотите ли вы вымыться, до того, как мы пришли сюда. Экий я дурень…

Нола примирительно улыбнулась.

— Все хорошо, Хэнк. Я могу понять, что вы здесь отвыкли от… — Она, собственно говоря, хотела сказать «от женщин», но закончила фразу иначе: — …от гостей. Я сейчас же вернусь. Тогда дети смогут сказать мне, как их зовут.

Осторожно, однако недвусмысленно она давала понять, как невежливо было со стороны Галена Хетфорда не представить ей свою семью.

Само собой разумеется, он сделал вид, что не понял намек.

Вместо этого он сказал своему старшему сыну:

— Пойди проверь лошадей, Хиз. Хэнк, должно быть, вымотался после такой поездки.

…В пристройке Гален Хетфорд вылил кипяток из котелка в таз, который стоял на высокой табуретке, и добавил в него холодную воду из ведра. Рядом с тазом лежали полотенце и кусок мыла. В углу стоял бак, наполовину наполненный мутной водой.

— Спасибо, мистер Хетфорд, — Нола засучила рукава рубашки Хэнка.

Хозяин дома заметил, что она поглядела на ванну.

— Позже я согрею еще воды, — пообещал он. — Но вы должны знать, что мы очень экономно с ней обращаемся.

— Засуха, я понимаю, — сказала молодая женщина.

Гален смотрел на нее оценивающе.

— Мне действительно нужно совсем немного. Вы увидите это сами.

— Умывайтесь. Потом дети выльют воду из таза.

— Я и сама могу это сделать, — удивилась Нола.

— Как хотите.

В дверях Гален Хетфорд обернулся.

— Когда вы будете разговаривать с мистером Райнхартом?

— Мы уже поговорили. Я только что от него, — ответила Нола так безразлично, как только могла, и взяла в руки мыло.

— И он вас не… — управляющий поместьем замолчал, но учительница прекрасно поняла, что он хотел сказать.

— Мы обо всем договорились, — она произнесла эту полуправду очень уверенно.

— Мистер Райнхарт сказал, что вы можете остаться? — в голосе Хетфорда было неподдельное изумление.

— Пока на месяц, — добавила она и стала намыливать руки.

Хозяин дома, казалось, что-то обдумывал. Он снова приблизился к молодой женщине.

— Моим детям не нужен временный человек, мисс Грейсон. Им лучше не привыкать к вам, если вы, так или иначе, уедете.

Нола отложила мыло в сторону.

— Я и не собираюсь уезжать. Я смогу убедить мистера Райнхарта в том, что ему лучше не нарушать договор. И вот еще что. Может быть, вы тоже замолвите за меня словечко? Ради детей.

— В том, что вам удастся убедить мистера Райнхарта, я сильно сомневаюсь, и уж совершенно точно помогать вам не стану.

Сказано было безапелляционно, и Нола поняла, что этот человек, как и тот, в главном доме, желает только одного — чтобы она побыстрее уехала. Такое настроение лишь укрепило ее решимость остаться.

— Боюсь обмануть ваши ожидания, мистер Хетфорд. Я останусь.

Он напрягся.

— И где же вы в таком случае предполагаете жить? — резко спросил Хетфорд.

— Как я поняла из вашего письма, предполагалось, что учитель должен был жить здесь, но…

Их глаза впервые встретились, и Нола Грейсон замолчала на полуслове. Взгляд Галена Хетфорда пронзил ее насквозь. Хозяин дома подошел к ней чуть ли не вплотную.

— Именно он, учитель, — сказал Гален очень спокойно.

Молодая учительница решила не обострять ситуацию и не спорить.

— Я предложила мистеру Райнхарту использовать для этого школьное здание.

Она старалась тоже говорить спокойно — в тон Хетфорду.

— Я все сделаю сама. Мне будет там удобно…

— Удобно! — повторил он с сарказмом. — Удобной нашу жизнь здесь никто не назовет. Я же писал об этом мистеру Шелби! Может быть, где-нибудь в Сиднее или в Канберре женщина и сможет жить, но не на австралийской ферме.

— Меня нельзя назвать избалованной, мистер Хетфорд.

— Да что вы говорите? Какими же были бытовые условия там, где вы работали в последний раз?

Она поняла, что он имеет в виду, и вздохнула.

— Я так и думал, мисс Грейсон. Нетрудно догадаться. Это был дом лондонских аристократов? Или замок в каком-нибудь ближнем графстве?

— Что-то вроде того… Но это вовсе не значит, что я не смогу приспособиться к здешней жизни!

Он насмешливо поднял брови.

— А я полагаю, что вам это не удастся.

И тут Нола взорвалась:

— Почему мужчины всегда думают, что женщины — мимозы, которые вянут от любого ветерка? Я согласилась взять это место сознательно, прекрасно понимая, что будут трудности. Кроме того, у меня есть профессиональные амбиции. Мне показалось интересным учить детей, которые росли в нестандартных, по европейским меркам, условиях. Если хотите, это был своеобразный вызов.

— Я не понимаю, почему вы, английская учительница, решили бросить кому-то вызов и выбрали для этого столь далекую страну в целом и моих детей в частности. Но одно могу сказать твердо — я уверен в том, что для жизни в австралийской глубинке вы ни в малейшей степени не приспособлены. Месяц здесь вы не выдержите, так что Ленгфорд, пожалуй, дал вам многовато времени.

И вдруг Хетфорд взял ее руку, все еще намыленную, и провел своими жесткими пальцами по мягкой коже ее ладони. Это было так неожиданно, что Нола смутилась.

— Вы никогда не делали никакой физической работы, — бесстрастно сказал Гален. — А у нас здесь нет ни прачечных, ни ресторанов. Никто не будет стирать ваши платья и никто не подаст вам обед. Модных магазинов у нас тоже нет, как и парикмахерских.

«Ты не можешь того, ты не можешь этого!» Всю свою жизнь она слышала от мужчин одно и то же.

— Я остригу волосы.

На секунду Гален Хетфорд явно растерялся, а затем его зеленые глаза сузились, как у рыси на картинке из той книги, что лежала в сундуке Нолы.

— Что еще вы собираетесь сделать?

— Я собираюсь принимать участие во всех хозяйственных делах на ферме, в домашней работе, в ведении бухгалтерских книг. Что еще должен был бы делать учитель-мужчина?

— Да, наша жизнь по силам только мужчинам. Мы встаем на рассвете и работаем целый день. После одного спокойного, подчеркиваю — спокойного! — дня на ферме вы устанете так, как не уставали никогда в жизни. Теперь вы меня поняли?

Нола знала, что спорить бессмысленно, и молча кивнула. Когда же наконец кончатся все эти разговоры и она сможет умыться? Вода остывает… И так хочется есть…

Наверное, Гален Хетфорд что-то прочитал в ее взгляде.

— Прошу прощения, договорим после, мисс Грейсон.

— Нола, — поправила она.

— Как, простите?

— Нам придется жить рядом и постоянно общаться. Церемонное обращение, по-моему, будет выглядеть смешным.

— Вы ошибаетесь, мисс Грейсон. Знакомство наше будет очень недолгим.

— И все-таки не будете ли вы столь любезны, чтобы называть меня просто по имени?

— Мне жаль, но я вообще человек нелюбезный.

— Будем надеяться, что это изменится, мистер Хетфорд.

Зеленые глаза хозяина дома потемнели. Надо полагать, от злости.

— Боюсь вас разочаровать, но это вряд ли.

Нола, как могла, привела себя в порядок, прибрала в пристройке и пошла обратно во флигель. Она просто бредила тарелкой горячего супа, но, услышав свое имя, застыла около двери на кухню. Хэнк Бредли рассказывал детям об их приключении на реке. Подслушивать было нехорошо, но удержаться Нола не смогла. Ей стало интересно, какое впечатление произведет эта история на детей, ведь они, конечно, тоже ожидали преподавателя-мужчину.

— Если бы мисс Грейсон не умела так хорошо плавать, она бы наверняка утонула. Ваша будущая учительница — смелая женщина.

— А как она спаслась? — в детском голосе слышался искренний интерес.

— В реку рухнуло дерево, и Нола ухватилась за него. Я сначала подумал, что ее задавило, но потом увидел, что она держится. Я бросил веревку. Она сумела ее поймать и обвязаться поперек туловища. Ну я и вытащил ее на берег.

Нола вся обратилась в слух.

— Она такая смешная в твоих брюках, Хэнк.

Это, судя по всему, сказал самый маленький мальчик.

— Ей не во что было переодеться. Чемодан с ее платьями унес поток. Хорошо, хоть у меня оказалась запасная одежда.

— А где то платье, что было на ней надето?

— Да оно все разорвалось о ветки в воде.

— И где же она переодевалась? — продолжал спрашивать малыш.

— За экипажем.

Нола чуть подалась вперед и увидела, как Гален Хетфорд бросил на Хэнка быстрый взгляд. Тот почему-то покраснел.

— А воды в реке было очень много? — это спросил мальчик постарше. — У нас дождик чуть-чуть покапал.

— На реке лило как из ведра. Но боюсь, что завтра все высохнет.

Нола вошла на кухню. Гален Хетфорд уставился на нее, и от этого взгляда ей сделалось неуютно. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом хозяин дома встал и подвинул гостье стул.

Нола села к столу.

— Вы очень любезны, мистер Хетфорд, — холодно поблагодарила она и выжидательно посмотрела на плиту.

Гален налил суп в тарелку и поставил ее перед молодой женщиной.

— Спасибо, — еще раз поблагодарила Нола и украдкой опять взглянула на Галена, но он уже отвернулся.

В плетенке посреди стола лежали крупно нарезанные куски хлеба, и Нола взяла самый большой.

В кухню вернулся старший мальчик. Он подошел к столу и встал рядом со стулом отца.

— Пахнет вкусно, — сказала Нола и взяла ложку.

Она начала есть и почувствовала, что все внимание сосредоточилось на ней. Суп показался ей пресным, она посолила его немного и помешала, глядя на детей. На их лицах было написано любопытство. Гален молчал, поэтому инициативу взял на себя Хэнк Бредли.

— Это Хиз, Нола, — он указал на мальчика, которому, как она помнила по письму, пришедшему в агентство Тильдена Шелби, было тринадцать лет.

— Привет, Хиз, — улыбнулась Нола.

Подросток был очень похож на отца — широкоплечий, с зелеными глазами и густыми непослушными волосами.

— Привет, — тихо ответил Хиз и опустил глаза.

— А это Киган, — Хэнк кивнул на среднего сына Хетфорда.

Он сидел прямо напротив Нолы и тепло ей улыбнулся. Черты его лица были тоньше, чем у брата, глаза светлые, взгляд лукавый. Молодая учительница тут же почувствовала, что с ним ей будет гораздо легче, чем со старшим мальчиком. Ясно, что завоевать доверие Хиза сразу не удастся.

— А этого Хетфорда зовут Шеннон.

Малыш, Нола знала, что ему только четыре года, тоже улыбнулся, продемонстрировав полный рот зубов. Значит, отец и трое сыновей. Да, женщин здесь нет никаких — ни больших, ни маленьких.

— Рада с тобой познакомиться, Шеннон, — кивнула учительница и протянула ему руку.

— А мне тоже можно будет учиться? Папа говорит, что я слишком маленький. Но мне почти пять лет.

Нола скосила глаза на хозяина дома, который хмуро смотрел в свою чашку.

— Конечно, ты сможешь учиться, Шеннон, — пообещала молодая женщина. — Учиться никогда не рано. И никогда не поздно, — добавила она с легким сарказмом.

От Галена Хетфорда не ускользнуло, что последнее замечание было адресовано ему, и он поднял глаза. Нола была готова к этому и смело встретила его взгляд. Гален протянул руку к кофейнику, и Хэнк тут же подставил свою чашку. Шеннон весь светился от радости.

Нола повернулась к Хизу.

— Я привезла с собой много книг. Думаю, они тебя заинтересуют. А еще я захватила новые учебники, по которым преподают в лондонских школах и университетах во всей Англии.

— Мне не нужны университетские учебники, — бесстрастно ответил мальчик. — Я буду работать на ферме вместе с отцом.

Нола постаралась не выдать свое удивление.

— Твой отец, вероятно, полагает, что ты должен учиться, Хиз. Времена меняются, и образование становится все важнее. Причем во всех отраслях. Наука многого достигла в сельском хозяйстве, в частности в животноводстве. Я читала об этом.

— Отец учит меня всему, что я должен знать.

Нола надеялась, что Гален Хетфорд вмешается в разговор и поддержит ее, но он молчал. Этот человек явно решил не облегчать ей общение со своими детьми. Ну что же, с его помощью или без нее, она все равно добьется успеха.

Молодая женщина обернулась к среднему мальчику.

— А ты хотел бы больше узнать о мире, Киган?

Киган боязливо посмотрел на старшего брата. Хиз явно посчитал разговор законченным. Он попросил извинить его — нужно еще раз сходить на конюшню, он хочет почистить седла. Гален кивнул, и подросток ушел.

— Я сначала посмотрю книги, а потом решу, — тихо ответил Киган на вопрос своей будущей учительницы.

— Заинтересованность — отличная черта характера, — похвалила его Нола, — и свидетельство ума.

Киган удивленно вскинул на нее глаза, а потом улыбнулся.

— Вы ведь учительница, мисс Грейсон. Зачем вам читать книги по животноводству?

Этот вопрос задал Гален Хетфорд. Его отказ называть ее по имени однозначно давал понять, что он уверен в том, что молодая англичанка не задержится на ферме Ленгфорда Райнхарта надолго.

— Я приехала в незнакомую страну. Здесь все для меня ново, мистер Хетфорд. Я сочла разумным хотя бы немного узнать о том, чем здесь занимаются люди.

Он иронически поднял брови.

— Я читала о заболеваниях животных. Против бруцеллеза уже есть вакцина. В тысяча восемьсот восемьдесят втором году половина поголовья овец в этой части вашей страны погибла в результате так называемой волнообразной лихорадки. На севере Квинсленда в восемьдесят восьмом году произошло то же самое. Справиться с инфекцией было непросто. Здешние скотоводы понесли тогда очень большие убытки. Насколько я знаю, за овцу платили в то время два фунта пятнадцать шиллингов.

Она, безусловно, хотела произвести своими знаниями впечатление на Галена Хетфорда, но ее рассказом заинтересовался только Хэнк Бредли.

— Пишут, что в некоторых странах пытаются создать породу более выносливых овец. Мне кажется, что эти животные оправдают себя в австралийском климате. Может быть, их удастся скрестить с местными овцами. Вы как думаете?

— Как много вы знаете, Нола, — сказал Хэнк, и в его голосе было нескрываемое восхищение.

Лоб Галена Хетфорда прорезала глубокая морщина.

— Хотите дать нам понять, что вы эксперт по выращиванию овец, мисс Грейсон?

— Конечно нет, но иногда сторонние наблюдатели видят происходящее в другой перспективе. Все новые идеи кажутся поначалу радикальными и непригодными для практики.

— У сторонних наблюдателей нет ничего, на чем они могут основывать свои так называемые знания. Я имею в виду то, что называется опытом. Между вычитанными вами мудростями и жизнью, которую мы здесь ведем, нет ничего общего.

— Я это вижу, — тут же согласилась Нола.

— Да что вы можете видеть?! — повысил голос Хетфорд.

Он встал из-за стола и прошелся по кухне.

— Ну так дай ей, по крайней мере, шанс, Гален, — пришел на помощь Хэнк.

Нола коснулась рукой локтя Бредли и улыбнулась уголками губ, чтобы показать, что оценила его порыв.

— Мне нужно идти, Нола. Есть еще кое-какие дела, — тихонько сказал Хэнк.

— Спасибо вам за все.

— Если что-нибудь понадобится, вы найдете меня в доме для служащих.

Гален Хетфорд вернулся к столу.

— Я позабочусь о том, чтобы у мисс Грейсон было все, что ей нужно, Хэнк, — открытая враждебность хозяина дома, кажется, улеглась, но выражение его лица все еще было кислым.

Хэнк встал со стула.

— Тогда спокойной ночи, — тем не менее он медлил.

Гален Хетфорд протянул Бредли руку, а затем проводил до двери. Нола внимательно наблюдала за ним.

— Доели суп? Давайте я налью вам кофе. Ребята, вы что сидите? Марш спать. Мисс Грейсон, сегодня слишком поздно, чтобы приготовить для вас место в здании школы. Полагаю, вам лучше переночевать у нас.

— Я не хотела бы создавать вам никаких трудностей, мистер Хетфорд.

Его взгляд недвусмысленно говорил о том, что она уже создала целую кучу трудностей, однако он нашел в себе силы заверить молодую женщину в обратном:

— Никаких проблем, мисс Грейсон.

Она улыбнулась:

— Тогда я с благодарностью принимаю ваше предложение, — ответ ее был полон достоинства.

Нола взглянула на Шеннона, который пошел к двери следом за братом.

— Я слышала, ты болел, малыш. Сейчас тебе лучше?

— Я еще плохо с-сплю иногда, — заикаясь, пробормотал Шеннон, искоса поглядывая на отца.

— Это лихорадка. Ночами она снова возвращается, — объяснил учительнице Гален.

— Не беспокойся, Шеннон. Я лягу в твой спальне и буду за тобой присматривать.

Ребенок робко улыбнулся, а его отец снова нахмурился.

Гален вышел вместе с мальчиками, а Нола налила в лохань для мытья посуды горячей воды и сложила туда тарелки. Когда Хетфорд вернулся на кухню, она домывала чашки. Хозяин дома сказал, что в пристройке есть горячая вода для ванны, как он и обещал. Молодая женщина глубоко вздохнула и решительно задала ему очень занимавший ее вопрос:

— Мистер Хетфорд, вы слышали, что мой чемодан достался реке. Я осталась совсем без вещей. Не найдется ли у вас случайно ночной рубашки?

Он был ошарашен.

— Н-не знаю… Посмотрю, удастся ли мне что-нибудь найти для вас.

И чего он заикается? У него тоже лихорадка?

— Мне очень неловко отягощать вас такой просьбой, поверьте.

— Боюсь, то, что я смогу предложить, вам не подойдет, — сказал Хетфорд после минуты раздумья.

— Если вы намекаете, что предложите мне ночную рубашку из бархата и шелка, то таких у меня на самом деле не было.

Ее возражение смутило его еще больше.

— Я предпочитаю практичные вещи, — добавила Нола. — Есть у вас что-нибудь для меня? Если нет, я выстираю вещи, которые мне одолжил Хэнк. Завтра к утру они высохнут.

— У меня остались вещи… вещи, которые моя… моя… — он не смог упомянуть о своей жене.

Нола тут же пожалела, что затеяла этот разговор.

— Простите меня, пожалуйста. Я не хотела сделать вам больно.

— Вы не сделали мне больно, — голос его звучал не зло, а скорее печально.

Нола отметила это.

Молодая женщина вышла из флигеля и направилась к пристройке, в которой умывалась. Лунный свет показывал ей в темноте дорогу.

Гален пошел в свою спальню, чтобы посмотреть, что есть в платяном шкафу, но не успел дойти до нее. Его остановил пронзительный крик на улице. Хетфорд кинулся в пристройку. Тяжело дыша, туда вбежала и Нола.

— Что случилось?

— Там… На земле…

— Что на земле? Змея?

— Нет, я думаю, нет…

Услышав крик, в пристройку прибежали и Хиз с Киганом.

— Что же там, черт побери? — заорал Гален. — Нужно ружье?

Нола что-то смущенно пробормотала чуть ли не на ухо Хетфорду. Гален выскочил на улицу и через несколько секунд вернулся.

— Принести твое ружье, папа? — спросил Киган.

— Не надо, сынок. На жаб я пули не трачу.

— Вы называете это жабой? — она смотрела на мужчину и мальчиков квадратными глазами. — В Англии лягушки маленькие безобидные существа. Это животное не может быть жабой.

Гален повернулся к сыновьям, которые просто не понимали, что происходит.

— Я могу различить в темноте лягушку, мисс Грейсон. В Австралии насекомые и рептилии намного больше, чем в Европе. Вы не читали об этом в книгах? Мальчики, нам придется иметь в виду, что каждый раз, когда мисс Грейсон увидит паука, змею или ящерицу, она будет кричать на весь дом.

— Нет, конечно нет! — возмутилась Нола. — Я просто не была к этому готова, вот и все.

Гален Хетфорд протянул ей метлу.

— Если у вас достаточно храбрости, вы можете прогнать ее вот этим.

На минуту молодая женщина лишилась дара речи.

— Вы истинный джентльмен, мистер Хетфорд, — проворчала она, обретя снова возможность говорить.

Гален положил руки на плечи сыновьям и повел их в дом.

…Нола наконец-то сидела в ванне. Конечно, воды в ней маловато, но это все-таки ванна. Первая за много дней. Она снова и снова вспоминала Ленгфорда Райнхарта и Галена Хетфорда. За их нежеланием видеть в доме женщину скрывалась какая-то тайна. Или трагедия? То, что женщины не могут выдержать суровую жизнь на австралийской равнине, было лишь предлогом. Что же здесь в действительности произошло? Нола не могла поверить в то, что ферма Райнхарта пришла в такое запустение только от засухи. Старик был странно ожесточен, а управляющий его поместьем выглядел человеком страстным и бесчувственным одновременно. Что же здесь случилось? Почему они так себя ведут? Молодая женщина решила выяснить это до того, как ее вынудят уехать.

Пока она купалась, во флигеле наступила тишина. Гален и мальчики, судя по всему, легли спать. Нола и сама валилась с ног от усталости и предвкушала момент, когда наконец ляжет в постель. На столе на кухне ее ждали ночная рубашка, длинное платье, юбка и две блузки. Рядом с одеждой стояла свеча. Нола взяла ее и все остальные сокровища и отправилась в комнату Шеннона. Гален Хетфорд сказал ей, что оставит дверь этой комнаты приоткрытой.

Малыш уже спал в своей маленькой кроватке. Нола пододвинула ее вплотную к той, что предназначалась для нее, на случай, если Шеннон ночью проснется. Проваливаясь в сон, она почувствовала, что мальчик заполз к ней. Он был ледяным, хотя ночь стояла душная. Растроганная женщина прижала его к себе. Прошло немного времени, он согрелся, и они оба мирно заснули.

На рассвете Нола проснулась, ей было ужасно дискомфортно. Она не сразу поняла, почему. Шеннон сидел на мокрой простыне и тихонько поскуливал. Видно было, что малышу очень стыдно. Нола встала, зажгла свечу и поискала в детских вещах, сложенных стопкой на стуле, чистую ночную рубашку. На другом стуле лежала стопка постельного белья, и она вытащила оттуда простыню для себя.

— Не плачь, Шеннон, я тебя переодену, укутаю и положу в твою кроватку.

По щекам мальчика катились крупные слезы. Нола вытерла их.

— Да ничего страшного, Шеннон. Такое может случиться, ты еще маленький и к тому же болел.

Утешая малыша, она его переодела. При этом Нола Грейсон сделала удивительное открытие.

Нола склонилась около плиты и пыталась понять, почему она так дымит. Она встала очень рано и уже успела постирать свою простыню и ночную рубашку Шеннона. В дверях появился Гален Хетфорд.

— Проклятый дым никак не проходит, — проворчала она и закашлялась.

— Вы решили спалить наш дом? — учтиво спросил Гален.

— Нет, я решила напечь блинчиков на завтрак, — так же вежливо ответила Нола.

Хозяин дома явно удивился:

— Вы умеете стряпать, мисс Грейсон? Разве вы не привыкли к тому, что домашнюю работу выполняют слуги? Отойдите, пожалуйста. Я все сделаю сам.

Нола с трудом поборола желание ударить Галена Хетфорда сковородкой по черепу. Безусловно, этот человек поставил себе задачу внушать ей, что она ничего не умеет делать.

Чуть позже плита была укрощена, и Гален приготовил завтрак. Он делал вид, что не замечает присутствия Нолы, и она безмолвно сидела рядом. Хетфорд все-таки предложил ей омлет, и молодая женщина решила, что дальше молчать глупо.

— Могу я вас спросить кое о чем, мистер Хетфорд?

Он не ответил, но искорки в ее карих глазах заставили его насторожиться. Наверное, она хочет учинить ему допрос. Нужно быть готовым отразить атаку. Гален Хетфорд в жизни не встречал женщины, которая не проявляла бы любопытства, но эта безусловно даст фору им всем.

Нола смотрела на него в упор, и взгляд этот не сулил ему ничего хорошего.

— Почему вы воспитываете свою дочь как мальчика? Зачем формируете у нее мужское самосознание?

Гален резко вскинул голову:

— Ничего этого я не делаю.

— А почему Шеннон не носит платье? Почему говоря о ней, вы не употребляете местоимение «она»? Если бы сегодня на рассвете не произошло маленькое недоразумение, я бы продолжала считать ее мальчиком. И потом, Хэнк Бредли говорил о вашем младшем ребенке «малыш Галена». Люди не знают, что Шеннон — девочка?

Хетфорд закрыл лицо руками.

— Так уж сложилось. Вероятно, потому что это оказалось проще, — голос его был приглушенным.

— Нельзя же ненавидеть женщин до такой степени, чтобы не позволять своей собственной дочери быть той, кто она есть. Я сама за то, чтобы разрешать девочкам все, что можно мальчикам, но то, что делаете вы, просто искалечит ребенка. Я этого не допущу. И еще один вопрос. Что думают об этом ваши старшие дети? Они знают?

Гален убрал руки от лица. Видно было, что он собрался с мыслями.

— Я не ненавижу женщин. Просто им не место на австралийских фермах. Теперь то, что касается моих детей. Я запрещаю вам разыгрывать из себя маму. Пока вы здесь, вы будете общаться с ними только в рамках своей профессии. Шеннон еще маленькая, и она может к вам привязаться. Мои дети пережили страшное потрясение, и я не позволю вам бередить их рану.

Нола ответила резче, чем ей хотелось бы:

— Я не одержимая манией старая девственница, которая хочет усыновить каждого ребенка, который встречается ей на дороге. И уж конечно, я совсем не собираюсь причинять вашим детям боль.

— Умышленно, вероятно, нет. Но когда вы уедете… — он не закончил фразу и замолчал.

Нола немного успокоилась.

— Вы не хотите рассказать мне, что случилось с их матерью? Мне бы это помогло лучше понять ваших детей.

Хетфорд смотрел на платье, которое надела учительница. Его жена считала его слишком простым, а вот ему оно всегда нравилось. Лицо Галена исказила гримаса боли.

— Я… я не могу, — еле выговорил он, потом поднялся и пошел к двери.

На выходе Гален Хетфорд обернулся.

— Мисс Грейсон, лучше бы вы остались в Лондоне и завели свою собственную семью.

Нола раскрыла рот, но возразить не успела. Хетфорд вышел.

Глава 4

Скоро Нола услышала голоса и шаги. На кухню вошли Хиз и Киган. Она удивилась, потому что не ждала детей так рано — не было еще и семи часов. В следующую минуту удивление ее возросло стократ — Хиз нес кувшин с молоком, а Киган корзину свежих яиц.

— Доброе утро! Я думала, вы еще спите, ребята, — дружелюбно приветствовала она мальчиков.

— Доброе утро! Мы уже давно встали, — весело сказал Киган.

Хиз промолчал.

Ноле показалось, что дети скованны и чего-то все время опасаются. Они передавали ей чувство, что она здесь чужая, ненужная.

Хиз поставил молоко на стол и взял у брата корзину. Немного подумал и положил ее на лавку в углу кухни. При дневном свете его сходство с отцом было еще более явным. Просто одно лицо! И все повадки такие же.

— Ты хочешь спросить, где отец? Он только что ушел, — Нола изо всех сил старалась наладить контакт с подростком. — Куда, не сказал.

Хиз посмотрел на брата.

— Загляну на конюшню. Может быть, он там. А ты разбуди Шеннон.

Через пять минут он вывел заспанную девочку, держа ее за руку.

— Хочешь пойти к Хизу? Иди. Я накормлю Шеннон завтраком, — предложила Нола.

Молодая женщина чувствовала, как мальчику хочется уйти, но он не решается. Видно, опасается оставить малышку с ней наедине. Она посадила Шеннон за стол, положила на тарелку омлет и поставила перед ней.

— Вам с Хизом тоже нужно поесть, — повернулась учительница к Кигану. — Пожалуйста, возьми с собой что-нибудь на конюшню. Положи сам.

Киган все еще медлил, и она добавила:

— Омлет сделал ваш отец.

Он взял еду и пошел к двери, явно разрываясь между нежеланием оставить Шеннон одну и сознанием того, что его ждет брат. Через четверть часа Киган вернулся с пустой тарелкой и сказал, что поедет с отцом и Хизом на пастбище. На дальнем выгоне от стада отбились несколько овец. Их нужно найти. Нола не ожидала, что Киган в первый же день начнет занятия, но тем не менее была разочарована.

Она решила посмотреть, что из одежды есть у Шеннон, и поняла, что ее одевают в поношенные вещи братьев. На самом дне нижнего ящика комода, стоявшего в ее спальне, Нола нашла несколько платьиц, завернутых в старую простыню, которые оказались слишком маленькими. Что интересно — они были с любовью вышиты и украшены бантиками. Судя по размеру этих одежек, дети потеряли мать по крайней мере три года назад. Нола сняла бантик с одного из платьев и привязала его к волосам Шеннон. Этот маленький скромный признак женственности заставил малышку восторженно заверещать.

Они вместе прибрали на кухне и вышли из флигеля. На дворе было тихо. Просто ни звука. Ощущение показалось Ноле Грейсон несколько странным, но очень приятным. Она впитывала в себя тишину. И воздух здесь намного чище, чем в Лондоне, и небо ярче, и деревья — эвкалипты — такие красивые! Она определенно не будет скучать по городской суете. Но в этом ей еще придется убедить двух женоненавистников.

— Похоже на то, что тебе придется быть моим гидом, Шеннон, — смеясь, сказала молодая женщина.

Девочка посмотрела на нее вопросительно.

— Гид — это человек, который водит везде других людей и объясняет им, где что находится.

— Это я, конечно, могу, — с готовностью кивнула Шеннон. — Что мы посмотрим сначала? Вот там была школа, мне папа говорил.

— Отлично! Идем.

— А потом я покажу вам наших курочек и коровок.

Шеннон улыбнулась. Неужели даже такая улыбка не может растопить каменное сердце Ленгфорда Райнхарта?

Когда они проходили мимо главного дома, Нола бросила взгляд наверх. Ей показалось, что за одной из гардин на втором этаже вырисовывается фигура. Учительница отвернулась, но неприятное чувство, что за ней наблюдают, осталось.

Свой сундук Нола нашла у входа в школу. Она не стала его втаскивать, и они с Шеннон вошли налегке. Это здание было построено из кирпича, и после духоты в деревянном флигеле здесь оказалось освежающе прохладно. В классной комнате в ряд друг за другом у стены стояли пять парт и стулья, а у окна — письменный стол и стул. На другой стене висела доска. Направо располагалась этажерка с учебниками и тетрадями. Здесь же картонная коробка с мелом и губки. Все в пыли.

А еще в классе почему-то был камин. Нола предположила, что первоначально здание школы было жилым, вероятно, даже пристанищем Ленгфорда Райнхарта, до того, как он построил главный дом. Они с Шеннон вошли во вторую комнату, и это предположение подтвердилось. То, что сейчас использовалось как кладовая, раньше, скорее всего, было спальней. На этом импровизированном складе было много разного хлама, но внимание Нолы привлекли прежде всего картонные коробки. В большинстве из них были сложены книги. Молодая женщина взяла наугад несколько штук, предварительно стряхнув с них пыль, полистала и крайне удивилась. Книги оказались любовными романами. Все как одна. Очень странно!

Она быстро сбегала в пристройку за водой, вытерла доску, дала Шеннон мел и попросила девочку что-нибудь нарисовать, а сама принялась за уборку. Нола подмела пол и переставила парты так, как считала нужным. Молодую женщину ужасно раздражала здешняя красноватая пыль. Ей казалось, что эта мерзкая субстанция забила ей нос, горло и даже уши, а вот Шеннон она, по-видимому, совсем не мешала. Вероятно, к ней можно привыкнуть, решила в конце концов англичанка. Значит, и она привыкнет.

Закончив уборку в классе, Нола решила освободить соседнюю комнату — там будет ее спальня. Она стала перетаскивать коробки с книгами в третью комнату, благо та оказалась пустой. Разрисовавшая доску до того места, куда сумела достать, Шеннон пришла к ней похвастаться, но, увидев, что делает учительница, удивленно подняла брови. Совсем как отец. Нола объяснила девочке, что она будет здесь жить. Личико Шеннон вытянулось.

— Что-то не так, детка? Ты думала, что сегодня я опять лягу с тобой?

Малышка опустила голову. Нола решила, что поняла, о чем она думает.

— Ты боишься, что тебе приснится страшный сон? Или другого несчастья?

Глаза девочки наполнились слезами.

Вспомнив о предостережениях Галена, Нола немного испугалась. Она присела и хотела взять девочку за руки, но Шеннон спрятала ручки за спину.

Молодой женщине очень хотелось приласкать малышку и сказать ей, что она будет с ней всегда, но, так как ее пребывание здесь было под большим вопросом, она не хотела давать обещания, которые могут оказаться невыполненными. Нола вытерла глаза Шеннон своим платком и рассудительно сказала:

— Вчера я легла в твоей комнате, потому что у меня не было своего места. Я буду жить в этом доме, но могу каждый вечер укладывать тебя спать. Что скажешь?

Шеннон все еще стояла насупленная. В зеленых отцовских глазах снова заблестели слезы.

— Мы будем видеться каждый день до тех пор, пока я останусь здесь, но как долго это продлится, пока сказать не могу. Но я хочу остаться.

Сколько она пробудет с этими детьми? Уж месяц-то точно. Это все, что она вчера смогла выторговать у Ленгфорда Райнхарта. Но у нее сильные козыри, — и она не отступит. Пусть только попробует нарушить договор!

— Я тебя попрошу о большом одолжении, Шеннон. Ты знаешь, что такое одолжение?

Девочка отрицательно покачала головой.

— Это такая важная вещь, которую ты можешь для меня сделать. Мне это очень поможет.

Глаза ребенка округлились.

— Я хочу, чтобы ты стала моей помощницей в школе.

Девочка открыла рот от удивления.

— Я? А что мне нужно будет делать?

Нола сделала вид, что напряженно думает.

— Ты будешь звонить в школьный колокольчик. Вытирать лоску после занятий. Раздавать карандаши и бумагу. Смотреть, чтобы мальчики были аккуратными с книгами. Работы всегда много, и одна я могу не справиться. Вот и прошу тебя помочь, потому что знаю, что ты это сможешь.

— Я смогу! — восторженно закричала Шеннон.

То, что она, может быть, окажется у мисс Грейсон единственной ученицей, ей даже в голову не пришло. Зато эта мысль очень занимала Нолу.

— Ты славная девочка. Моя помощница, конечно, будет сидеть на первой парте.

Шеннон вытерла слезы рукавом и просияла.

День был наполнен событиями. Нола начала учить Шеннон первым буквам алфавита и для забавы нескольким детским песенкам. Во время большой перемены они сходили на птичник, и Шеннон показала ей кур. Потом отправились в коровник. Увидев стоящую в стойле корову, учительница поразилась, какой изможденной, если так можно сказать о животном, она выглядит. Видно, травы совсем мало и корма не хватает. Молодая женщина посмотрела на безоблачное голубое небо и поняла, что имел в виду Тирман Скелли, когда сказал, что очень скоро она возненавидит его.

Дальше они отправились в дом для служащих. Шеннон открыла дверь, и Нола увидела десять кроватей, стоящих у стены.

— Здесь спят Джимми и Джек, когда живут у нас. И Хэнк тоже.

— А кто такие Джимми и Джек?

— Папины помощники. Они иногда бывают здесь, а иногда их подолгу нет. Они бродяги.

Нола не поняла, что девочка хотела этим сказать, но почувствовала любопытство. Ладно, со временем разъяснится. Потом Шеннон показала ей большую кухню, которой уже давно не пользовались. Нола увидела там громадную плиту и сделала для себя вывод, что раньше на ферме было много работников. Кроме того, имелся склад для припасов и большое помещение, где, судя по всему, стригли овец.

Рядом с домом для служащих располагались конюшня и огороженный выгон для лошадей. Там Шеннон, которую буквально распирало от гордости, показала ей Пуговку — своего пони.

— Папа говорит, что я хорошо езжу, — похвалилась Шеннон. — Мне разрешают ездить до забора. А дальше мне нельзя — там стадо, овцы.

Весь день они провели вдвоем и обедали тоже в обществе исключительно друг друга. После обеда Нола положила девочку спать, а сама стала разбирать вещи в комоде. За целый день молодая женщина никого не видела, но каждый раз, когда она шла по двору, чувствовала, что за ней наблюдают из окна на втором этаже главного дома.

— Вы будете готовить ужин? — спросила Шеннон ближе к вечеру.

Нола подумала о неудаче, которая постигла ее рано утром, когда она пыталась затопить плиту.

— Да, если ты мне поможешь.

Шеннон с готовностью кивнула.

— Хорошо. Ты знаешь, как растопить плиту?

— Нет, мне нельзя к ней подходить.

Нола задумалась. Как быть? Почему она не посмотрела, как это сделал Гален? Да потому, что была слишком разгневана и расстроена, чтобы внимательно наблюдать…

Мужчины и мальчики вернулись затемно. А у нее все-таки был готов ужин! Шеннон сказала ей, где лежит вяленое мясо, и Нола сделала жаркое и сварила бобы.

Огород оказался в дальнем углу за главным домом. Разнообразием овощей он не отличался — кроме бобов, моркови, картофеля и лука, там ничего не было. Нола хотела также вымыть везде полы, но поединок с плитой отнял у нее все силы. Без преувеличения можно было сказать, что она устала до смерти.

Гален Хетфорд вошел на кухню нахмуренный. Он молча слушал, как Шеннон взахлеб рассказывала ему о том, что они с мисс Грейсон делали днем. Она заметила, как Хетфорд уставился на бантик в волосах своей дочери. Когда малышка спросила отца, нравится ли ему ее новое украшение, он крепко сжал губы и не ответил.

На кухне появились мальчики, а за ними вошел Бредли. Он покосился на бантик в волосах Шеннон, но промолчал. Нола сделала вывод, что днем у мужчин состоялся какой-то разговор. Она тут же отозвала Хэнка в сторону.

— Когда вы в следующий раз поедете в Джулиа-Крик?

Он удивленно посмотрел на молодую женщину. Это все? Ей уже невмоготу? Нола поняла, что Хэнк решил, что она хочет уехать отсюда как можно быстрее.

— Это не то, что вы подумали! Мне нужно будет сделать покупки: кое-что для домашнего хозяйства и еще себе лично. Я же осталась совсем без вещей. У вас большой выбор товаров?

— Не такой большой, как в Винтоне, но что-то вы сможете найти. Хозяин магазина закажет все, что вам еще понадобится, в Чартер-Тауэрс или даже в Мериборо. Выезжаем в воскресенье в восемь утра на двуколке.

— Нет, Хэнк. Лучше поедем верхом. У меня не будет громоздких покупок.

Бредли наморщил лоб.

— А вы умеете ездить верхом?

— Приготовьте лошадь, а я вам покажу.

— Не думаю, что у нас есть дамское седло.

Нола рассмеялась.

— В такой чепухе нет необходимости. Если вы не против, Хэнк, я еще раз надену ваши брюки. В Джулиа-Крик я куплю себе сапоги для верховой езды и бриджи.

Тем временем все явно ждали, когда они закончат свою беседу. Нола поставила на стол жаркое и бобы, а Хэнк удивленно чесал затылок и обдумывал, какие еще сюрпризы она им всем приготовит.

— Вкусно пахнет, — похвалил он, подвинул стул и сел за стол рядом с Хизом.

— Я положу еду на тарелки, как только вы вымоете руки.

Хэнк и дети взглянули друг на друга, потом без единого слова встали и пошли в пристройку. Секунду помедлив, за ними отправился Гален Хетфорд. Нола Грейсон победно улыбнулась.

Жаркое пахло действительно вкусно, но плита так часто гасла, что молодая женщина не была уверена в том, хорошо ли она приготовила мясо. Нола попробовала свою стряпню с опаской, и должна была признать, что жаркое жестковато и пересолено, а бобы не до конца разварились. Однако и мужчины, и мальчики ели с волчьим аппетитом, а Шеннон просто с аппетитом, и учительница-кухарка подумала, что, может быть, она слишком самокритична. Ленгфорд Райнхарт, конечно, старый осел, но это не повод, чтобы оставлять его голодным, поэтому Нола наложила полную тарелку и попросила кого-нибудь отнести ее в главный дом. Гален Хетфорд сказал, что сделает это сам.

Все время, пока они сидели за столом, Нола внимательно смотрела на Кигана. Он выглядел совсем измотанным. Безусловно, мальчик еще слишком мал, чтобы работать целый день.

— Классная комната готова. Завтра утром мы можем начать уроки. Я надеюсь, что ты будешь на занятиях, Киган.

Мальчишка смутился и бросил испуганный взгляд на отца.

Нола почувствовала, что он, как и Хиз, считает себя обязанным во всем помогать по хозяйству.

— Не надо ничего решать сейчас, — сказала она примирительно. — Подумай об этом, когда отдохнешь.

После того как каждый получил добавку, сковородка и кастрюля опустели. Никто ничего не сказал, однако дети ели от души, и Нола была очень довольна. Гален Хетфорд жевал свою порцию с равнодушным видом, но Хэнк был настолько вежлив, что несколько раз заверил ее, что ужин исключительно вкусный. Странным образом эта преувеличенная похвала подтвердила подозрение Нолы, что жаркое ей все-таки не вполне удалось.

Тем не менее она благодарно улыбнулась Бредли. Гален бросил на него сердитый взгляд, когда тот ответил на ее улыбку.

— Я вижу, вы использовали дрова, приготовленные на три дня, мисс Грейсон, — задумчиво протянул хозяин дома. — Пожалуйста, постарайтесь быть поэкономнее. Если мы сразу не ложимся спать, то занимаемся хозяйственными делами здесь, в поместье, поэтому у нас не остается времени для того, чтобы каждый вечер рубить дрова.

У Нолы перехватило дыхание.

— Я… Мне трудно было справиться с плитой, — в поисках помощи она взглянула на Хэнка и покраснела.

— Я нарублю вам дров помельче перед тем, как пойду спать, Нола, — пообещал Бредли. — Это не проблема.

— Мистер Хетфорд прав, Хэнк. Я действительно должна быть поэкономнее. Что ж, попробую.

— Вы скоро научитесь обращаться с плитой, Нола.

Она почувствовала его явную симпатию и обрадовалась.

Дети поднялись из-за стола, и молодая женщина собрала посуду, чтобы перемыть ее. Гален встал, взял тарелку, которую она приготовила для Ленгфорда Райнхарта, и вышел.

Они остались на кухне вдвоем с Бредли. Хэнк подождал, пока учительница закончит с посудой, и отправился переносить ее постель в здание школы. Нола сказала ему, что сундук тоже нужно втащить в комнату. А кровать и постельные принадлежности они возьмут в помещении для работников.

— И что только Ленгфорд Райнхарт делает целый день? — спросила она, когда они шли мимо главного дома.

— Размышляет.

Нола представила, как старик стоит за гардинами, смотрит за ней и размышляет. Ей стало смешно.

— О чем же это?

— Не знаю. Гален держит его в курсе всего, что касается фермы. Я думаю, он все еще надеется вывести его из депрессии. Удастся ли это ему, вот в чем вопрос. Очень уж она затянулась. Если вы хотите что-то узнать о старике, нужно спросить у Галена, потому что я и сам знаю немногое.

Они принесли кровать, и Нола начала ее застилать. Хэнк стоял рядом и слушал ее — учительница говорила о том, как они с Шеннон провели день.

— А вы чем сегодня занимались? — спросила она, закончив свой рассказ.

— Да мы с самого утра поехали в долину, чтобы искать овец, которые застряли в иле. Но там оказались не только овцы, но и коровы.

— В иле! На берегу реки, да?

— Реки там больше нет, Нола. Вода ушла.

Она не могла представить себе сухое русло реки — той самой, где вчера чуть не утонула.

— Животные бросились на водопой, но вода так быстро ушла, что многие застряли в иле. Мы их вытаскивали полдня, но кое для кого помощь запоздала.

— Какой ужас!

— Да, но такова здешняя жизнь.

Нола была потрясена.

— После обеда мы чинили изгородь в одном из загонов. Завтра начинается выгон скота.

— Похоже на то, что вам с мистером Хетфордом приходится нелегко, даже если учесть, что мальчики во всем помогают.

— У пятерых загонщиков на это уходит два дня. Нам же понадобится неделя. Мы встретили у реки Джимми Джамбака и Джека Эму. Они помогут нам завтра. Они крепкие ребята и отличные работники. Во всей Австралии вы не найдете никого, кто ездит верхом лучше Джимми. А Джек может поймать и связать любого быка. Он, кажется, бегает быстрее, чем страус, а это кое-что значит.

— Шеннон сказала мне, что Джимми и Джек бродяги. Кто они такие и что это значит — бродяги?

— Они аборигены, пастухи, а бродягами называют людей, которые уходят, когда им вздумается. Таких здесь много. Они никогда не остаются на одном месте надолго. У аборигенов своя жизнь. Они как кочевники, понимаете? Хорошо еще, что Джимми и Джек обычно возвращаются.

— А у них есть семьи? Жены, дети?

— Да, но они живут далеко. Мистер Райнхарт не хочет видеть никаких женщин.

Нола тут же выпалила:

— Неудивительно, что пастухи уходят отсюда! Они, вероятно, хотят побыть со своими семьями.

— Их семьи тоже не сидят на одном месте. Все племя отправляется в путь.

— Ах вот как… А в округе много племен?

— Есть несколько. Вроде четыре или пять.

— Они не враждуют между собой? А с белыми поселенцами у них бывают конфликты?

— Время от времени. Лет двадцать назад, говорят, было много убитых с обеих сторон. Сейчас все спокойно. Большинство местных жителей настроены дружелюбно, если их не трогать.

Нола слушала все это с неподдельным интересом.

— Я хотела бы побольше узнать об аборигенах, об их обычаях и религии.

Хэнк посмотрел на молодую женщину растерянно.

— Джимми и Джек вам что-нибудь расскажут. Они неплохо говорят по-английски, потому что оба выросли среди белых. Вроде бы их матери работали на фермах. Кто знает, может быть, они познакомят вас со своими соплеменниками.

— Вы и правда так думаете? — взволновалась Нола.

— От вопросов вреда не будет. Но мистеру Райнхарту лучше ничего об этом не знать.

Молодая женщина возмутилась:

— Чем я занимаюсь в свое свободное время, никого не касается.

— Боюсь, он думает по-другому.

— Пожалуйста, почитайте мне сказку.

Нола закутала Шеннон в одеяло и улыбнулась.

— Договорились. Я возьму новую книгу из тех, что привезла с собой, и ты сама выберешь сказку. Сейчас приду.

Хетфорд и его сыновья расположились у камина и принялись чистить упряжь. Во всем флигеле пахло лошадьми, маслом и кожей. Проходя мимо них за книгой, Нола почувствовала на себе сердитый взгляд Галена.

Она вернулась со сборником сказок и из коридора увидела, что Хетфорд сидит на краю постели Шеннон.

— Мне нравится мисс Грейсон. А тебе, папа? — бесхитростно спросила малышка.

Учительница застыла. В комнате повисло молчание.

— Я… — начал Хетфорд.

Нола решила, что сейчас самое время вмешаться:

— Это я, Шеннон.

Когда она подошла к кровати девочки, Гален встал. Взгляд у него был напряженный. Он жалел, что молодая женщина помешала ему ответить на вопрос дочери. Гален Хетфорд хотел сказать: «Я слишком мало знаю мисс Грейсон, чтобы можно было об этом говорить».

Да он и не хочет узнавать ее! Он вообще не хочет знать больше женщин!

Через полчаса Шеннон крепко спала. Нола пожелала Хизу и Кигану спокойной ночи. Мальчики все еще до блеска полировали кольца и заклепки своих уздечек. Она сделала всего несколько шагов к своему новому дому и услышала, что ее зовут. На веранде флигеля стоял хозяин дома.

— Я могу поговорить с вами, мисс Грейсон?

Голос тихий, но с металлическими нотками.

— Конечно, мистер Хетфорд.

— Я просил вас, чтобы вы не заигрывали с моими детьми, особенно с Шеннон. Вы проигнорировали мою просьбу. Мне не нужна игра в дочки-матери.

— Я вовсе не пытаюсь заменить Шеннон мать.

— А почему вы читаете ей на ночь?

— Потому что она попросила меня об этом. Я не могу оставаться равнодушной к маленькой девочке, которая ищет моей дружбы.

— Такой проблемы не возникло бы, если бы вы были мужчиной.

Вот бы дать ему сейчас по голове! Вместо этого Нола продолжала вполне дружелюбно:

— Мистер Хетфорд, кое-что во мне не нравится мне самой. Я бы не хотела быть такой высокой, и мне часто бывает жаль, что я говорю с людьми откровенно и прямо. Иногда я жалею, что предпочитаю покер и плавание шитью и вязанию. Но ни одной секунды в своей жизни я не жалела о том, что родилась женщиной. И никогда не пожалею впредь.

Гален Хетфорд сделал шаг вперед и тут же отступил на свое место. Нола продолжала:

— У вас здесь мужчин более чем достаточно, мистер Хетфорд. Между тем рядом с Шеннон должна быть женщина. Подумайте об этом. Я, может быть, не идеальный образец для нее, но если вы хотите, чтобы ваша дочь выросла психически здоровой, она должна с детства понимать, что она девочка.

— Это мнение профессионала, мисс Грейсон?

— Нет, мистер Хетфорд. Это мое личное мнение, но если вы будете честны сами с собой, то должны будете признать, что я права.

— Я спрашивал вас не о вашем личном мнении, мисс Грейсон. Вы были правы в своей самооценке. Вы говорите слишком прямо.

— Иногда это необходимо. Сейчас именно такой случай. И кстати, мне предложили эту работу именно потому, что меня трудно назвать типичной женщиной.

Гален Хетфорд презрительно усмехнулся.

— Да что вы? Как это?

— Я не люблю сплетничать и терпеть не могу ходить по модным магазинам. Я считаю, что мужчины и женщины имеют равные права. В отличие от большинства представительниц моего пола, у меня есть собственное мнение, и я высказываю его так, как считаю нужным.

— Это-то и доказывает, что вы отличаетесь от других женщин?

Нола не обращала внимания на его враждебный тон.

— Если вы узнаете меня получше, мистер Хетфорд, то поймете, о чем я говорю.

— Не думаю, что у меня будет время на то, чтобы узнать вас. Да я и не хочу это делать.

Ответ был оскорбительным. Что ж, она будет защищаться.

— Мне кажется, что Хэнк Бредли — единственный мужчина на ваших широтах, которого можно назвать общительным и отзывчивым. Если бы не дети и не он, я бы, конечно, не осталась здесь ни на один день после истечения контракта, и не из-за здешнего климата…

Управляющий поместьем немного напрягся:

— Да, на наших широтах нечего предложить женщине из Лондона.

— Почему вы так говорите?

— Вы очень скоро заскучаете здесь и устанете от тяжелой работы. В этом нет никаких сомнений.

— Уверяю вас, вы ошибаетесь.

— Вы не хотите понять.

Он повернулся к двери, давая, таким образом, понять, что разговор окончен.

— Я не уеду сама и не позволю Ленгфорду Райнхарту расторгнуть договор с агентством мистера Шелби! С тем, с чем справляетесь вы и другие люди — ваши сыновья, работники, — здесь, на ферме, справлюсь и я. Да, это трудно, и у меня не все будет получаться. Однако вам придется принимать мои ошибки так же, как я готова принимать ваши.

Гален молча смотрел на молодую женщину. В его глазах застыли печаль и смущение. Казалось, он пытался найти какой-то ответ, даже открыл рот, но сказать ничего не смог. Не попрощавшись, Хетфорд исчез во флигеле.

Заснуть Нола не могла долго. Печаль в глазах Галена Хетфорда потрясла ее. Боль во всем его облике была такая, как будто жена этого человека умерла только вчера. Должно быть, он ее очень любил…

Отчаявшись сегодня встретиться с Морфеем, Нола зажгла лампу и встала, чтобы взять что-нибудь почитать. Полистала одну книгу, другую… Нет, лучше выйти на воздух. На пороге она застыла, увидев около флигеля мужскую фигуру, махавшую топором. Сначала учительница решила, что Хэнк выполняет свое обещание — рубит для нее дрова, и уже улыбнулась, но тут же заметила, что это не Бредли. Дрова рубил Гален Хетфорд. Нола попятилась назад.

Она опять подошла к полке с книгами и на сей раз взяла одну из тех, что нашла днем в кладовой. Открыла, и из нее выпал сложенный пополам лист бумаги. Нола подняла его и развернула. Это была записка без подписи: «Мой дорогой, я живу ради твоей любви. Без нее я не смогла бы выдержать этот кошмар».

Нола перечитала записку несколько раз. Как, должно быть, чудесно любить так страстно и быть любимой! Она снова подошла к порогу и посмотрела на Галена Хетфорда, который сильными энергичными движениями опускал топор на поленья. Помнится, Хэнк рассказывал ей, что жена Галена преподавала в школе — своим детям и детям работников. Что же с ней все-таки произошло?

Глава 5

Нола проснулась от воя ветра и от того, что что-то колотило в ее окно, как будто в него бросала горстями песок чья-то гигантская ладонь. Сколько времени, было непонятно: уже не темно, но и еще не светло. Она встала и подошла к окну. То, что она увидела, повергло молодую женщину в шок. Облака красной пыли поднимались к небу и снова обрушивались на землю. Флигель Галена Хетфорда был не виден совсем, а главный дом просматривался еле-еле.

Нола Грейсон задала себе вопрос, не снится ли ей кошмарный сон, и сама себе ответила, что нет, ведь она стоит у окна, а стоя спят только лошади. Учительница посмотрела на свои карманные часы — неожиданный прощальный подарок Тильдена Шелби — и безмерно удивилась, увидев, что уже восемь часов утра. Видимо, она проспала из-за того, что заснуть ей удалось только под утро, потому что из головы не шла записка, которая попала к ней в руки.

Молодая женщина быстро оделась и вышла во двор. Ветер был сильным и горячим, пыль удушающей. Ей пришлось закрыть нос и рот ладонями и наклонить голову, чтобы бороться с ними. Короткая дорога к флигелю, казалось, удлинилась на целую милю, потому что ветер швырял Нолу то в одну, то в другую сторону, причем так сильно, что она потеряла ориентацию. Глаза горели, на зубах скрипел песок. В какой-то момент учительнице показалось, что она не сможет дышать, и она впала в панику. К счастью, почти сразу в клубящейся пыли показалась стена, и молодая женщина кинулась к ней. Она поняла, что находится около конюшни.

Сквозь воющий ветер можно было услышать голоса. Дверь почему-то была закрыта неплотно, и она увидела Галена, Хэнка и двух аборигенов, стоявших рядом с лошадьми, должно быть, рабочих, о которых говорил Бредли. На мужчинах были комбинезоны, сапоги и шляпы. Всем им приходилось кричать, чтобы переорать ветер. К коновязи привязаны оседланные лошади. Четыре.

— Да не можем мы ждать! — Гален Хетфорд, похоже, был в ярости. — Если мы не соберем овец, в ближайшие месяцы ферме Райнхарта конец.

— Ты думаешь, мы найдем хотя бы одну овцу в этой пылище? — сомневался Хэнк Бредли.

— Может быть, нам даже будет легче, — возразил Гален. — Они наверняка нашли какое-нибудь укрытие и не двинутся с места.

— Да мы готовы! — крикнул один из аборигенов.

— Хорошо, Джимми. Хиза и Кигана брать не будем. Это рискованно, ребята могут потеряться. Джек, вчера мы нашли на нашей земле обрывки веревок и видели пепелища костров. Похоже на то, что у нас болтаются воры и мы можем недосчитаться своих овец. Нам нужно на всякий случай взять оружие. Вдруг повезет, и мы застукаем их на месте.

Гален повернулся к Хэнку.

— Мы должны быть готовы к неожиданностям. Обращайте внимание на все, что может навести нас на след незваных гостей.

Мужчины кивнули и взяли ружья.

— Оружие будем применять только в том случае, если не окажется другого выхода. Все, через полчаса выезжаем! — Хетфорд надвинул шляпу поглубже на глаза.

Все сделали то же самое.

— Ты видел Нолу сегодня утром? — вдруг спросил Хэнк.

В его голосе слышалась искренняя озабоченность, и Нола втайне этому порадовалась. Без Хэнка Бредли ей было бы очень трудно противостоять враждебности, которую выказывали по отношению к ней хозяин поместья и его управляющий.

— Нет, не видел, — ответил Хетфорд. — Кажется, мисс Грейсон не нравятся ни ветер, ни пыль, а таких дождей, как в Лондоне, нам здесь не дождаться.

Язвительность, с которой он сказал это, нельзя было не почувствовать.

Бредли тут же выступил на ее защиту.

— Она испугалась. Это неудивительно. Такого в Англии, поди, никогда не бывало. Любому человеку станет не по себе. Нола привыкнет.

— Не привыкнет. Ты что, не понимаешь, какую жизнь она вела до того, как приехала сюда? Она ездила в удобных красивых каретах, жила в чистенькой квартире и ела, что хотела, причем сама у плиты не стояла…

— Если жизнь у нее действительно была такой чудесной, как ты думаешь, Нола вряд ли приехала бы сюда.

— Я не верю в то, что она сумеет справиться с трудностями, Хэнк. А ты что, всерьез считаешь, что мисс Грейсон добровольно останется в австралийской глуши и приспособится к тем условиям жизни, к которым привыкли мы?

— Мне почему-то кажется, что она останется, — задумчиво протянул Бредли. — Нола даст сто очков вперед любому мужику. Если бы она была такой, за какую ты ее принимаешь, Гален, то утонула бы в реке во время того ливня, да и вообще не доехала бы сюда. Она сильная, и характер у нее есть, это уж точно. Когда я ее вытащил, она еще пыталась шутить и о своем утонувшем чемодане не сильно печалилась. Вообще ни одной жалобы я от нее не слышал.

Гален Хетфорд был неумолим:

— Есть у нее характер или нет, Ленгфорд твердо решил отправить ее назад, в Англию. Она уедет через месяц.

— Постарайся его переубедить, — посоветовал Хэнк. — В конце концов, это нужно твоим детям. Им повезет, если она останется, особенно Шеннон.

— Ты решил стать адвокатом мисс Грейсон, Хэнк? Что ты о ней вообще знаешь?

— Я знаю о ней немного, но хорошо разбираюсь в людях. Я считаю, что она храбрая женщина, и что она именно такая, какая нам здесь нужна. Нужна твоим детям, Гален. Конечно, это не мое дело, но мне кажется, ты зря говоришь о ней так плохо.

Повисло напряженное молчание, а потом Хетфорд сказал такое, что Нола чуть не задохнулась от возмущения. Мало ей этой пыли!

— Может быть, ты лично заинтересован в том, чтобы мисс Грейсон осталась, Хэнк?

«Что он говорит?» — ужаснулась молодая женщина. Что должен возразить на это Бредли? Сама-то она покраснела до ушей, так неловко ей было. Нола ждала, что Хэнк или рассмеется этому абсурдному предположению, или возмутится столь глупой мыслью.

— Признаюсь, она мне нравится, — неожиданно согласился Бредли. — Если между нами возникнет нечто большее, чем дружба, я посчитаю себя счастливцем. Впрочем, это, конечно, невозможно.

Нола помотала головой, чтобы мысли у нее перестали путаться. То, что Хэнк питает к ней симпатию такого рода, стало для молодой женщины полной неожиданностью. Она-то уже начала считать его просто другом! Она не давала ему никакого повода!

Бредли продолжил свою мысль:

— Мы много разговаривали, пока я вез ее сюда. Из того, что она мне рассказала, у меня сложилось впечатление, что Нола очень серьезно относится к своей профессии. И потом, я считаю, что каждый, кто готов приехать сюда, по меньшей мере, должен получить свой шанс. Я не прав?

Гален Хетфорд словно очнулся и обратил свой взор на Джимми и Джека, которые стояли молча, не в состоянии понять, почему белые мужчины спорят о чем-то таком, чего они, Джек и Джимми, даже понять не могут.

— Рассуждать о качествах мисс Грейсон сейчас бессмысленно. Боюсь, что в конце нашей дискуссии мы потеряем ферму, Хэнк. Я предлагаю все-таки поехать за овцами.

Смущенная тем, что она случайно подслушала, Нола едва успела юркнуть за угол конюшни и тут же бросилась к флигелю. Когда ее в прямом смысле слова занесло туда ветром, дети сидели за кухонным столом и завтракали. Буквально через пять минут появились Гален и Хэнк. У обоих нос и рот были прикрыты платками. Увидев ее, мужчины удивились.

— Прошу прощения, что не пришла пораньше, — извинилась Нола и бросилась закрывать за ними дверь. — Я вчера долго не могла заснуть и поэтому проспала.

Хэнк отодвинул платок и дружелюбно ей улыбнулся. Нола едва могла на него глядеть.

— Меня удивляет, что песчаная буря не разбудила вас, Нола, — он явно намеревался обсудить каверзы здешнего климата.

Молодая женщина была благодарна Бредли за то, что он попытался ее защитить, но ей еще предстояло как следует обдумать все то, что она услышала.

Гален Хетфорд смотрел на нее так, как будто видел первый раз в жизни. Наливая чай, Нола, как бы между прочим, спросила мужчин:

— Вы уже поели?

— Да, — Хетфорд ответил резко. — Мы уезжаем. Мальчики сегодня остаются дома.

За его резкостью молодая женщина уловила серьезную озабоченность.

— Я поеду с вами, — Хиз встал с места и подошел к отцу.

Гален, чуть помедлив, кивнул:

— Хорошо. Только все время держись около меня.

Хетфорд повернулся к младшему сыну.

— Если мы не вернемся до темноты, то разобьем лагерь на равнине. Ты накормишь лошадей и всех остальных животных.

Кигана такая перспектива не обрадовала.

— А я не могу тоже поехать с вами, папа? Я буду помогать вам, а животных может накормить мисс Грейсон.

Как будто ни на что другое она не годится! Гален заметил, как Нола возмущенно вздохнула. Впрочем, она быстро справилась с эмоциями. Сделать это ей не в последнюю очередь помогло то, что она вспомнила, что Хетфорда беспокоила безопасность сыновей. Хватит ему и одного!

Учительница задумчиво сказала:

— Конечно, я могу накормить животных, Киган, но ты лучше знаешь их привычки. Кроме того, наверное, твой отец хочет, чтобы в его отсутствие ты присматривал за всем здесь и помог мне справиться, если что-нибудь будет не так.

Киган посмотрел на отца, и на лице мальчика промелькнула гордость.

— Не беспокойся, папа, я обо всем позабочусь, — пообещал он.

Хетфорд кивнул и улыбнулся сыну. На Нолу он взглянул мельком, и это был уже не такой неприязненный взгляд, как раньше. Но он ничего не сказал.

Нола решила остаться с Киганом и Шеннон во флигеле. Ветер продолжать выть не переставая, но они не обращали на него никакого внимания. Молодая женщина делала все, что могла, чтобы детям было интересно с ней. Она стала рассказывать им об Англии и о том, как отличается эта страна от Австралии.

Учительница развлекала детей забавными историями об игре в снежки, снеговиках, катании на коньках по льду и о том, что зимой можно обморозить нос. Слушали они с большим интересом, настроение у Кигана улучшилось, и он уже не жалел о том, что отец не взял его с собой.

Шеннон тоже оказалась хорошей рассказчицей, для своего возраста, конечно.

— У нас есть такие ящерицы, которые могут быть вот такими большими, — девочка развела руки в стороны. — Если они чего-нибудь испугаются, то карабкаются на дерево, а могут прыгнуть и на человека.

Нола не хотела этому верить, но Киган сказал, что однажды такая ящерица действительно взобралась на ногу Хэнка, который перепугался и вопил до тех пор, пока не подоспел на помощь Джек. Она попыталась представить Хэнка Бредли, атакуемого ящерицей, и не могла удержаться от смеха. Потом молодая женщина подумала, что было бы в этой ситуации с ней, и ей стало не до веселья.

Дети рассказали о птицах, которых называли пересмешниками, потому что их пронзительные крики звучали как смех. Нола их уже слышала. Больше всего ее заинтересовало животное с клювом утки, которое называлось утконос. Оказывается, утконос засовывает своих малышей в складки на животе. Как интересно!

Молодая женщина продолжила свой рассказ — теперь о повседневной жизни в Англии и об английской истории. Киган, в свою очередь, рассказал, что однажды отец брал их с собой в очень большой город, Сидней.

— Меня не брал, — возразила Шеннон.

— Ты тогда была еще очень маленькая, — объяснил Киган.

Он вдруг стал грустным, и Нола решила не задавать мальчику никаких вопросов.

— А какой снег на ощупь? — Киган сменил тему.

Она улыбнулась.

— Как замерзший дождь, только мягче.

— А какой на ощупь дождь? — тут задала вопрос Шеннон.

У Нолы перехватило дыхание.

— Ты еще никогда не видела, как идет дождь, детка?

— Нет. Папа говорит, что однажды шел дождь, когда я была очень маленькой, но я ничего не помню.

У Нолы к глазам подступили слезы.

— Дождь… Дождь чудесный, — пробормотала она, пытаясь не расплакаться. — Дождь в Англии идет так часто, что мы это считаем само собой разумеющимся и даже иногда сердимся на него. А вот здесь бы дождь пригодился…

Она покачала головой.

— Дождь обязательно будет! Обещаю тебе, Шеннон, когда пойдет дождь, можно будет выйти на улицу и постоять под ним. И я пойду с тобой. — Нола перевела взгляд на мальчика. — И ты, конечно, тоже пойдешь с нами, Киган.

За разговорами день прошел незаметно. Обедали втроем, а еду в главный дом отнес Киган. Нола хотела сделать это сама, но мальчик сказал, что песчаную бурю он уже видел и, кроме того, ему нужно идти на конюшню и в хлев. К вечеру ветер утихомирился. Сразу после ужина Нола пошла укладывать Шеннон спать. Она снова почитала девочке книжку, и та, едва дослушав до конца очередную сказку, крепко заснула. Молодая женщина вернулась на кухню, чтобы вымыть посуду. Киган стоял у окна — ждал возвращения отца, брата и работников. Видно было, что он беспокоится.

Она подошла к окну и встала рядом с мальчиком.

— Я не сомневаюсь, что с ними все в порядке, Киган.

— Во время песчаной бури легко заблудиться, — неуверенно сказал он. — Видимость совсем плохая, и следов не видно. Солнца тоже нет. Запросто можно сбиться с пути.

Нола понимала, о чем говорит Киган. Сегодня утром она сама вместо того, чтобы прийти к флигелю, очутилась около конюшни. Причем расстояния нельзя назвать большими и местность была ей, собственно говоря, знакома.

— Я уверена, что никто не знает здешние места так хорошо, как твой отец, а Хэнк сказал мне, что Джимми и Джек — отличные следопыты, — желая утешить мальчика, она положила руки ему на плечи, но, почувствовав, как он напрягся, тут же убрала их.

— Я выйду еще раз на конюшню, а потом загляну к коровам.

— Давай я тебе помогу, — предложила Нола.

— Сам справлюсь, — ответил он грубовато.

По лицу молодой женщины он понял, что обидел ее.

— Вам лучше остаться здесь. Вдруг Шеннон проснется, — теперь тон был извиняющимся.

Когда стало совсем темно, Нола вспомнила, что ужин Райнхарту не носили. Она решила сходить в главный дом сама. Пересекая двор, молодая женщина увидела, как на верхнем этаже шевельнулась гардина. Вероятно, старик ждал Галена Хетфорда.

Она постучала у входа внизу, однако никто не ответил, и Нола вошла. Свет лампы отбросил на стены мрачные тени. Доски пола под ней скрипели, от чего у нее почему-то побежал мороз по коже. Она пересекла прихожую и остановилась у первой ступеньки лестницы. Подняла лампу и позвала Ленгфорда Райнхарта. Отозвалось только эхо. Старик ей не отвечал.

— Мистер Райнхарт! Я знаю, что вы меня слышите. Я оставлю ужин внизу.

— Где Гален? — внезапно прозвучавший сверху вопрос был очень резким.

Нола глубоко вздохнула:

— Еще не вернулся, но мистер Хетфорд предупредил, что, может быть, они будут ночевать на пастбищах.

Старик молчал.

— Вот ваш ужин, — Нола поднялась на одну ступеньку.

— То, что Гален принес вчера вечером, годится только на то, чтобы скормить собакам, — проворчал он. — Я еще не настолько беспомощен, чтобы не приготовить себе еду, так что можете не беспокоиться. Вот ваша оплата за месяц.

Он что-то швырнул вниз. Над головой Нолы пролетел конверт и упал на пол.

Молодая женщина смотрела на него с изумлением. Потом изумление сменилось гневом, а гнев — яростью, да такой, что она боялась потерять самообладание. Венчал эту череду эмоций сарказм.

— Скажите, пожалуйста, мистер Райнхарт, что вы еще можете, кроме того, чтобы пожарить себе яичницу?

— О чем это вы?

— Вы можете делать что-нибудь в своем поместье? Скажем, накормить кур, чтобы они не забывали нести вам яйца?

— Я не могу заниматься хозяйственными делами. Я болен.

— Вы можете поехать на пастбище?

— Я уже несколько лет не езжу верхом.

— Ну если вы сами ничего не можете, то наймите людей, которые будут помогать мистеру Хетфорду.

Удивительно, но старик молчал.

— Это не так просто, — наконец услышала Нола голос сверху.

— Хэнк Бредли говорит, что никто не хочет на вас работать.

И снова молчание.

— Это потому, что вы не можете платить столько, сколько платят на других фермах? — Она наклонилась за конвертом и подняла его с пола. — Я охотно откажусь от своего гонорара, если это поможет вам решить проблему.

— Вас все это не касается. Уходите из моего дома!

Теперь Нола буквально дрожала от гнева. Больше всего на свете ей хотелось швырнуть в голову Ленгфорда Райнхарта тарелкой. Однако она не доставит ему такого удовольствия.

— Если вы будете продолжать действовать так же и дальше, очень скоро это будет не ваш дом, не так ли?

— Я никогда не продам землю и дом, — прошипел старик.

— А почему вы не делаете ничего для того, чтобы их спасти?

Старик молчал. Лицо его Нола видеть не могла, но очень живо представляла, как оно сейчас изменилось.

— То, что Гален Хетфорд работает изо всех сил, чтобы спасти вашу ферму, я знаю, — продолжила молодая женщина. — Но совершенно очевидно, что один он не сумеет это сделать. И Хэнк Бредли ему не поможет. Если вы потеряете ферму, у детей вашего управляющего не будет даже крыши над головой. Может быть, ради них вы что-нибудь предпримете, пока еще не слишком поздно?

— По какому праву вы вторгаетесь сюда и говорите мне, что я должен делать? Вы здесь чужая. Вы — женщина. Вы ничего не знаете о нашей жизни. Уезжайте, или вы пожалеете о том, что приехали на ферму Ленгфорда Райнхарта.

Нола на минуту застыла. Это была явная угроза.

— Как же вы ненавидите женщин! — воскликнула она. — Что такого страшного произошло в вашей жизни, что вы стали столь бессердечным?

Молодая учительница почувствовала, что она коснулась какой-то мрачной тайны, и все же у нее не было ни капли сочувствия к вздорному старику. Инстинктивно она понимала, что за всем этим скрывается нечто заслуживающее сострадания. Лица Ленгфорда Райнхарта Нола видеть не могла, но почти физически почувствовала кипевшую в его душе ненависть. Казалось, он не устраивает ей скандал только из-за страха не совладать со своими эмоциями и дать выход ярости, столь огромной, что в ее воронку утянет всех.

Нола Грейсон не стала ждать ни отповеди, ни новых оскорблений. Она повернулась и вышла из главного дома.

Утром молодая женщина проснулась с первыми лучами солнца. Гален Хетфорд и работники до полуночи не вернулись, поэтому она осталась с детьми во флигеле. День обещал быть спокойным, и небо снова было безоблачным. О той страшной, с ее точки зрения, песчаной буре, которая была здесь вчера, свидетельствовал только толстый красный слой пыли, лежавший буквально на всем. Для того чтобы хоть как-то убраться во флигеле, молодой женщине потребовался целый час. Она не решилась использовать для уборки воду, поэтому ей пришлось довольствоваться веником и тряпками, чтобы стереть пыль с мебели.

Закончив наводить порядок в доме, Нола вышла во двор. На небе появились облака, но до дождя, видимо, дело опять не дойдет… Дождь! Это столь привычное для Англии явление здесь становилось несбыточной мечтой. А как он нужен! Хотя бы для того, чтобы смыть наконец со всего эту ужасную пыль.

Нола вернулась во флигель. Шеннон и Киган еще спали. Молодая женщина решила сходить на птичник, чтобы собрать яйца. Шеннон показала ей места, которые предпочитали несушки. Это ей удалось и, окрыленная успехом, Нола решила подоить корову, но тут ей не повезло. Буренка ее не признала, она просто не хотела стоять спокойно и ударом копыта перевернула ведро.

Было воскресенье, и Нола спросила себя, захочет ли Хэнк Бредли ехать в Джулиа-Крик, когда мужчины вернутся назад. Поразмыслив, она сочла такую перспективу маловероятной.

Учительница покормила всех обитателей коровника, конюшни и птичника, и, надо сказать, времени на это ушло немало. Покончив с хозяйственными делами, она решила пройтись до забора. Еще не достигнув своей цели, Нола Грейсон увидела на горизонте нечто странное. Сначала она подумала, что это клубы пыли, но, приглядевшись, увидела в этом облаке трех всадников. Похоже, возвращаются Гален Хетфорд с сыном и Хэнк. Значит, Джимми и Джек остались с овцами.

Нола поспешила назад и на то, как приближаются Гален, Хэнк и Хиз, смотрела уже от хозяйственных построек. Все трое с головы до ног были покрыты все той же пылью.

— Доброе утро, Нола! — закричал Бредли. — Мы переночевали в лагере, в пяти милях отсюда.

Гален Хетфорд и его сын просто кивнули.

— Как у вас дела? — в свою очередь крикнула молодая женщина.

Впрочем, в вопросе не было необходимости. Лицо Хетфорда было каменным.

— Да не особенно хорошо, — подтвердил ее предположение Хэнк. — Мы пока согнали далеко не всех овец. Кто их знает, куда они разбрелись.

Он спешился и подошел к молодой женщине.

— Вы все-таки собираетесь ехать верхом в Джулиа-Крик?

Нола почувствовала, как ее ответа ждет не столько Бредли, сколько Гален Хетфорд.

— А вы едете?

— Ясное дело. Кроме всего прочего, нужно отвезти письма мистера Райнхарта.

Хэнк повернулся к управляющему поместьем.

— Мы ненадолго. Быстро все сделаем, и я сразу вернусь в лагерь.

— Я могу съездить одна, — предложила Нола. — Давайте мне письма, а сами передохните немного и возвращайтесь.

— Нет, — возражение Галена Хетфорда было безапелляционным. — Если вы непременно хотите ехать, Хэнк съездит с вами.

Не дожидаясь ответа, он тоже спешился и повел лошадь на конюшню.

Сын последовал его примеру.

Нола не знала, что ей и думать. Он не доверяет ей везти письма, или отправляться в Джулиа-Крик одной опасно?

— Так или иначе — сначала нужно позавтракать, — она почла за благо сменить тему разговора.

Хэнк улыбнулся.

— Звучит обнадеживающе. Мы голодные, как волки.

Конечно, скрыть от Хетфорда, что она пыталась подоить корову, не удалось. Управляющий поместьем воззрился на учительницу с немым вопросом в глазах. Не дождавшись объяснений, он вздохнул и пошел к флигелю, в дверях которого уже скрылся Хиз.

Хэнк проследил за ним взглядом, а потом повернулся к Ноле.

— Дойка сегодня утром не совсем чтобы удалась, верно?

Она кивнула. А что ей оставалось делать?

— Дело в том, что я еще никогда не доила корову, — смущенно призналась Нола. — Оказывается, это не так легко, как я думала.

— Скамеечка стояла не с той стороны, — объяснение прозвучало успокаивающе.

— Поэтому корова и перевернула ведро?

— Да. На это она вообще мастерица.

Нола не могла сдержать улыбку.

Хэнк протянул ей руку.

— Пойдемте, я вам покажу, как нужно доить.

Нола бросила взгляд в сторону флигеля. Гален Хетфорд стоял на пороге и наблюдал за ними. Даже отсюда было видно, что между бровями у него залегла глубокая складка…

После завтрака Нола переоделась — она натянула на себя взятые у Хэнка Бредли бриджи. Пока он ходил на главный дом за письмами, молодая женщина отправилась на конюшню. Хэнк обещал ей оседлать лошадь, но она хотела показать ему, и не только ему, что может это сделать сама.

Нола взяла уздечку и подошла к лошади, которая показалась ей самой спокойной. Почувствовав на себе чей-то взгляд, молодая женщина обернулась и увидела Хиза, сидящего на изгороди.

— А почему вы решили седлать Веранги? — спросил подросток.

Это был первый раз, когда он обратился к ней с вопросом.

— Его так зовут? Я собралась ехать в город вместе с Хэнком.

Глаза у мальчика округлились.

— А вы умеете?

Нола кивнула.

— Правда? И вы хорошо ездите верхом?

Учительница закрепила подпругу.

— Неплохо, — она ответила уверенно, но заметила, что мальчик украдкой ухмыльнулся.

Оседлав Веранги, Нола села, чтобы проверить стремена. Животное не подавало признаков беспокойства, и Хиз смотрел на эту картину совсем растерянный. Уголком глаза молодая женщина увидела, как он осторожно соскользнул с изгороди и встал позади нее. Нола Грейсон натянула поводья и села поудобнее.

— В Англии таких седел нет, — объяснила учительница. — Наши намного уже и не столь тяжелые.

— Это специальные седла для табунщиков, — Хиз был явно чем-то смущен.

Он слышал истории о клубах верховой езды и сейчас представил себе, как эта женщина рысью или галопом проскачет по Джулиа-Крик. Ну и дела!

— Открыть вам ворота? — вежливо предложил подросток.

— Нет, спасибо, — ответила Нола. — Я немного поезжу по двору, чтобы лошадь привыкла ко мне, а я привыкла к этому тяжелому седлу.

На лице Хиза снова появилась ухмылка, и это не ускользнуло от внимания молодой женщины.

Лошадь медленно двинулась с места. Нола тронула ее бока каблуками, и Веранги пошел быстрее. Она ездила по двору, а Хиз с любопытством и в то же время сердито смотрел на наездницу. Через несколько минут молодая женщина остановилась.

— Веранги… Это слово из языка аборигенов? — Нола решила выжать из этой ситуации все что возможно. Может быть, Хиз разговорится.

— Да. Так его назвал рабочий, который ездил на нем. А вообще это лошадь из Фингали. Это на границе Квинсленда с Новым Южным Уэльсом.

— А как переводится Веранги?

Хиз, конечно, знал, что означает это слово, но Ноле решил не говорить.

— Я… э… Не помню… Вроде бы «восторженный» или что-то в этом роде.

Нола слегка тронула бока лошади каблуками. Однако, вместо того чтобы перейти в галоп, Веранги внезапно остановился, при этом наездница чуть не вылетела из седла. Животное повернуло к ней голову, и их взгляды встретились. Глаза у этой лошади были удивительные. При желании человек мог многое в них прочитать, но сейчас Ноле показалось, что конь в чем-то разделяет нелюбовь хозяина поместья и его управляющего к женщинам.

Может быть, леность Веранги на конюшне, его почти апатичное поведение в то время, когда она его седлала, и опущенная голова были маскировкой? Нола напряглась и подготовилась к тому, что лошадь начнет брыкаться или попытается сбросить ее. Она крепко сжала колени и туже натянула поводья.

— Не будем ссориться, — прошептала она. — Вперед, Веранги!

Как будто поняв ее, лошадь фыркнула и рванула с места в карьер. Испугавшись, что она переломает себе все кости, а его обвинят в этом, потому что он позволил ей сесть на Веранги, Хиз от страха побелел как мел. Он явно растерялся, не зная, что делать, а Веранги тем временем перемахнул через изгородь.

И здесь, как по заказу, появились Хэнк Бредли и Гален Хетфорд. Мужчины замерли. Всем показалось, что лошадь обязательно сбросит Нолу, но она удержалась, и Веранги галопом умчался прочь.

— Что она опять натворила? Почему она села на лошадь?! — управляющий поместьем был вне себя от злости.

А Хэнк просто лишился дара речи. Они напряженно ждали, но Нола не возвращалась. Может быть, она не может повернуть лошадь?

Затем оба мужчины кинулись к своим коням и помчались следом. Через минуту их примеру последовал Хиз. Несколько миль они неслись за облаком пыли, а потом оно исчезло. Гален первым остановил свою лошадь и проехал пару кругов, чтобы отыскать следы Веранги. Хиз и Хэнк сделали то же самое. Они оказались довольно далеко от пастбищ. Прямо перед ними лежала эвкалиптовая рощица. Западнее простиралась каменистая долина, поросшая низким кустарником. На востоке, насколько хватало глаз, была равнина. Наконец Хетфорд нашел следы копыт, но это им мало чем помогло — они находили друг на друга, как будто лошадь упрямилась или скакала по кругу.

Нола вылетела из седла и упала на землю. Собственно говоря, это был не самый плохой вариант, хотя удар оказался не слабым. Она понятия не имела, какой следующий финт выкинет Веранги, оказавшийся обладателем столь непредсказуемого и коварного характера. Он носился по всей округе, пытаясь сбросить ее со своей спины. Он упрямился, как настоящий дикарь, и ржал с пеной у рта. Сейчас, после того как он сбросил наездницу, Веранги танцевал вокруг и, казалось, праздновал победу. Закончив свое выступление, лошадь несколько раз тряхнула головой — очевидно, попрощалась — и исчезла. Нола Грейсон застонала. Дорогу к поместью она не знает, а хуже всего то, что она дала Галену Хетфорду хороший повод для того, чтобы он продолжил свой бесконечный разговор о том, где место и где не место женщине.

Нола лежала на спине и пыталась собраться с мыслями. Первая была обнадеживающей — руки и ноги, кажется, целы, ничего не сломано. Она попробовала сесть, и лицо молодой женщины исказила гримаса боли — плечо. Вторая мысль заставила ее глубоко задуматься. Где она находится, интересно знать? Вокруг возвышались эвкалипты, недалеко были видны кусты терновника и нагромождение камней. Хорошо, что Веранги не сбросил ее там.

Раздумья учительницы прервало громкое ржание, и по топоту копыт она поняла, что лошадь скачет назад. Веранги оказался около нее через несколько секунд. Вид у него был такой устрашающий, что Нола закричала и откатилась в сторону, чтобы не попасть ему под ноги. Посыпались мелкие камешки и песок, а лошадь раз за разом становилась на дыбы рядом с ней. Закрыв голову руками, молодая женщина ждала, что передние копыта вот-вот раздробят ей череп.

— Я очень удивлюсь, если Веранги ее не убьет, — Гален Хетфорд высказал мысль, которая сверлила мозг Хэнка Бредли. — А ты куда смотрел, когда она седлала лошадь? — теперь его гнев был направлен против сына. — Ты же знаешь, какой он.

— Я думал, он ее тут же сбросит, — хрипло пробормотал мальчик. — Думал, это станет для нее уроком.

— Боюсь, что твой урок нам придется дорого оплатить.

— Вон она! — крикнул Хэнк и указал на север.

Гален и Хиз повернули лошадей и увидели Нолу, показавшуюся со стороны эвкалиптовой рощи. К их удивлению, молодая женщина прямо держалась в седле, но лицо у нее при этом было таким, как будто она находилась в шоковом состоянии. Лошадь ехала медленно, с опущенной головой. Бока у Веранги были в мыле. Дальше начались чудеса.

Когда Нола подъехала ближе, лицо ее по-прежнему ничего не выражало, и казалось, что она совсем ничего вокруг не замечает. Мужчины и подросток потрясенно молчали. Она проехала мимо них, не сказав ни слова.

Учительница понятия не имела, в каком направлении нужно ехать, где находится ферма Ленгфорда Райнхарта. Она просто позволила лошади идти по своему разумению. Та должна была инстинктивно добраться до конюшни.

— Нола, у вас все в порядке? — крикнул Хэнк Бредли, нагоняя ее.

Молодая женщина слегка кивнула, по-прежнему молча. Бедный Хэнк не знал, что и думать. Он посмотрел на подъехавшего Галена Хетфорда, но тот растерянно пожал плечами.

Они поняли, что Веранги все-таки сбросил Нолу. Спина у нее была в пыли, на щеках и на руках царапины, волосы растрепались. Однако есть ли у нее серьезные повреждения, пока определить было трудно. Кроме того, молодая женщина явно в шоке. Но как ей удалось поймать Веранги и снова сесть на него? Все обитатели фермы отлично знали характер этой лошади: сбросив седока, она обычно стремглав мчалась домой, в свое стойло.

Хэнк, Гален и Хиз молча следовали за всадницей, ожидая, что в любую минуту она может упасть в обморок. Хетфорду очень хотелось перехватить у Нолы поводья, но то, как решительно она сидела в седле, ясно предупреждало Галена, что всем им следует держаться от нее подальше.

Они въехали во двор, и Нола спешилась. К ней бросился Хэнк Бредли:

— Вы сильно ушиблись? Вы ранены? — в голосе его звучала явная тревога.

— Только моя гордость, — ответила Нола, и это была правда.

Он взял ее ободранную руку в свои.

— Ничего страшного. Всего лишь царапины.

Впрочем, молодая женщина тут же освободилась.

К ним подошел Гален Хетфорд. Выражение лица управляющего поместьем не сулило учительнице ничего хорошего.

— Мисс Грейсон, вы позволили бы ребенку ехать на лошади, о характере которой он не имеет ни малейшего понятия?

— Конечно нет, — смиренно вздохнула она.

— Почему же вы сами это сделали?

Нола твердо решила не реагировать на его провокации.

— Я не ребенок, мистер Хетфорд. Я хорошо езжу верхом.

— Здесь не манеж. Вы не умеете управляться с лошадьми, на которых загоняют скот. А Веранги — вообще зверюга, его трудно назвать нормальной лошадью.

Нола насмешливо улыбнулась и потрепала Веранги по каштановой гриве, такой же растрепанной, как ее собственная. Она повернулась к Хетфорду и невольно скривилась, потому что ушибленное плечо пронзила боль.

Управляющий поместьем заметил, что ей больно, и поджал губы.

— Я полагаю, вы понимаете, мисс Грейсон, — строго начал он свою отповедь, — что ваша прогулка могла нам обойтись очень дорого. Мы могли потерять одну из самых ценных лошадей, обученных загонять овец. Впрочем, вам она могла обойтись много дороже — удивительно, что вы вообще остались живы. Я прошу вас спрашивать меня, какую лошадь вам седлать, и ставить в известность о том, куда вы собираетесь на ней скакать. До тех пор, пока вы здесь, выполняйте, пожалуйста, эти правила.

Нола еле сдерживала слезы, поэтому предпочла промолчать.

Гален не разговаривал с сыном и всем своим видом давал понять, что очень им недоволен. Ясно, что его гнев направлен главным образом против нее, но тем не менее он считал виноватым и Хиза, потому что тот позволил учительнице оседлать лошадь и сесть на нее. На подростке просто лица не было.

Хетфорд развернулся и, позвав с собой Бредли, направился к конюшне. Оба вели в поводу уставших лошадей.

Нола подошла к Хизу и попыталась утешить его.

— Мне жаль, что отец злится на тебя. Ты ни в чем не виноват. Вина только моя. Даже если бы ты сказал мне, что Веранги — такая бешеная лошадь, я все равно поехала бы на нем. Я хотела, чтобы у мистера Хетфорда сложилось обо мне хорошее мнение, думала, что могу ему показать, как здорово умею обращаться с лошадьми. Это была ошибка, Хиз.

Ей было трудно говорить такие вещи подростку, но молодая женщина посчитала необходимым это сделать. И она оказалась права. Чуть помедлив, Хиз ответил на ее откровенность своей:

— Я должен был удержать вас, — потерянно сказал он. — Я ведь знал, чем это может закончиться. Вы могли разбиться насмерть.

— Знаешь, меня не в первый раз сбрасывает лошадь. Это со мной случалось часто. На изгородь, в речку, однажды даже в корыто, а сколько раз на колючий чертополох и в крапиву, я и сосчитать не могу. Веранги-то оказался джентльменом. По крайней мере, он был так мил, что сбросил меня на песок.

Хиз наморщил лоб.

— Вы уверены, что у вас ничего не сломано, мисс Грейсон?

— Конечно. Синяков и царапин хватает, но ничего серьезного нет.

Пока Нола и Хиз разговаривали, вернулся Хэнк. Он взял у нее поводья.

— Как вы только смогли поймать Веранги, Нола! До вас это никому не удавалось.

В уголках рта молодой женщины появилась легкая улыбка.

— Собственно говоря, он даже спас мне жизнь.

Хэнк непонимающе воззрился на нее.

— Спас вам жизнь? Что вы имеете в виду?

— Сейчас расскажу. Значит, так. Веранги сбросил меня и начал пританцовывать рядом. Я подумала, что он хочет мне показать, как гордится собой и какой он красавец.

Хэнк и Хиз посмотрели друг на друга, с трудом удерживаясь от смеха.

— Потом Веранги убежал, — продолжила Нола. — Я решила, что он отправился домой. Я, конечно, очень испугалась, когда упала, и ушиблась сильно. Сначала я просто лежала и пыталась понять, не сломано ли у меня что-нибудь. Потом вдруг услышала стук копыт. Открыла глаза и увидела Веранги. Он встал передо мной на дыбы — раз, другой. Конечно, я подумала, что он тут же убьет меня, и откатилась в сторону. Когда он наконец успокоился, я сообразила, что он совсем не хотел затоптать меня до смерти. Прямо позади моей головы Веранги убил копытом змею. Такую коричневую.

— Коричневую! — ахнул Хиз. — Она у нас самая ядовитая. Ее укус смертелен.

— Я знаю. Мне рассказывал Тирман Скелли. Некоторое время Веранги потоптался рядом, а потом позволил мне сесть на него. И как вы знаете, он прекрасно довез меня до поместья. Может быть, он теперь, после того, как спас мне жизнь, чувствует себя ответственным за меня. Вы как думаете?

— Даже не знаю, что вам сказать, Нола, — проговорил Хэнк. — А у меня к вам вопрос. Вы все еще хотите ехать в город? После этих приключений?

Молодая женщина сразу кивнула.

— Я только немного почищусь. Через четверть часа мы можем отправляться.

— Я оседлаю для вас другую лошадь. У нас есть одна абсолютно спокойная кобыла.

— В этом нет необходимости, Хэнк.

— Вы собираетесь ехать в Джулиа-Крик на Веранги?

— Конечно. Это отличный конь.

Хэнк покачал головой.

— Но это рабочая лошадь, на которой загоняют стадо. Я не доверяю ему в дороге. Мало ли что ему придет в голову? Веранги на языке аборигенов означает сумасшедший, не так ли, Хиз?

Хиз стал пурпурно-красным.

— Восторженный… Бешеный… Что-то в этом роде, — подросток быстро сменил тему. — Джимми дерет его за ухо, если ему кажется, что Веранги хочет разыграть с ним какую-либо штуку.

— И часто это помогает?

— Почти всегда.

Хэнк внезапно рассмеялся.

— Джимми будет очень удивлен, когда услышит наши новости. Он утверждает, что кроме него никто не может ездить на Веранги, но надо сказать, что лошадь его очень не любит. Бог знает, сколько раз Джимми приходилось возвращаться на ферму пешком.

Нола тоже расхохоталась и погладила Веранги по носу.

— Да нет, это отличная лошадь!

— Веранги может быть упрямым, как осел. Это самое непредсказуемое животное, которое имеет право носить почетный титул «рабочая лошадь — загонщик овец».

Как будто желая показать, что Хэнк наговаривает на него напраслину, Веранги любовно обнюхал молодую женщину.

Хэнк открыл от удивления рот, да так и остался стоять.

— А хотите, я научу вас загонять овец? — внезапно предложил Хиз.

Нола была удивлена и одновременно очень обрадована.

— Ты серьезно говоришь? Я бы очень хотела научиться помогать вам управляться со стадом.

— Конечно, серьезно, — подросток солидно кивнул и пошел к флигелю.

Нола и Хэнк подъехали к реке, и она просто не узнала то место, где два дня назад едва не утонула. Вода исчезла. Осталось только высохшее, покрытое извилинами русло. В некоторых местах в иле лежали погибшие овцы. Над их останками гудел огромный рой мух, да и стервятники уже сделали свое дело.

Обглоданные скелеты, скудная растительность и пыльная земля — все это кричало о том, как важна вода для того, чтобы люди и животные могли выжить.

— Если бы на этой земле нашли воду, наверное, решилось бы много проблем. Как вы думаете, Хэнк?

— Конечно. Но воды нет, а эта сушь способна из кого угодно вынуть душу.

— А подземные источники у вас есть? Их кто-нибудь искал? — беспокоилась Нола.

— Вы имеете в виду ключи?

— Нет, я говорю об артезианских скважинах. Я читала, что в Австралии почти повсюду есть грунтовые воды.

— И вы знаете, как их найти?

— Нет, Хэнк, я не знаю, но ведь должен быть кто-то, кто знает.

— Был тут у нас один старый чудак, который утверждал, что может найти воду, только у него ничего не вышло. Здешние фермеры таких людей ненавидят.

Нола удивилась:

— Это еще почему?

— Да потому, что большинство из них приезжает сюда и морочит им голову только для того, чтобы поживиться за счет тех, кто многие годы страдает от засухи.

— Но некоторые люди действительно умеют находить воду. Это своего рода талант.

— Может быть. Только их опередили проходимцы, и хозяева ферм больше не дадут никому шанса попытать счастья.

Нола решила не продолжать этот разговор до тех пор, пока у нее не окажется побольше сведений о том, как здесь, собственно, обстоит дело с подземными источниками.

Какое-то время они ехали молча, а потом молодая женщина решилась:

— Хэнк, я вчера случайно слышала ваш разговор с мистером Хетфордом. Он сказал, что спасти ферму будет нелегко. Дела действительно обстоят так плохо?

— Кажется, да. Мистер Райнхарт говорил Галену, что кто-то пытается перекупить у него поместье.

— Кто же? Кому вдруг понадобилась эта полуразорившаяся ферма?

Хэнк посмотрел на нее с сомнением. Видимо, он что-то хотел сказать, но не мог отважиться. Впрочем, колебался Бредли не больше двух минут.

— Ну ладно. Я, наверное, могу вам сказать, что знаю. В конце концов, я не давал Галену слово, что буду молчать и никому ничего не скажу. Дело в том, что уже два года или около того поместьем пытается завладеть семья Янусов.

— А кто это такие — Янусы? Они живут здесь поблизости?

— Нет. Вы не поверите, но это родственники покойной жены Ленгфорда Райнхарта.

— Жены Ленгфорда Райнхарта? — Нола была крайне удивлена. — Разве он был женат?

— Похоже, что так. Странно, но раньше об этом никогда и речи не было. Я, правда, не спрашивал, а Гален — человек молчаливый. Точно не знаю, почему, но мне кажется, что со смертью миссис Райнхарт связана какая-то тайна.

Нола выслушала все эти новости молча. Ее предположение, что должна быть какая-то причина, по которой Ленгфорд Райнхарт так ожесточился, подтвердилась.

Хэнк продолжил:

— Гален сказал, что мистер Райнхарт получил письмо от адвоката семьи Янусов. Должно быть, оно было среди других писем, которые я привез из Джулиа-Крик. Вероятно, родители его жены вложили какие-то деньги в здешнее поместье. Сами они умерли года два назад почти одновременно. Им, кстати, принадлежало одно из самых больших стад овец на Дарвинг-Даун, так сказал Гален. Миссис Райнхарт не оставила завещания. Теперь ее братья предъявляют права на наследство, причем на его основную часть.

— Разве это так просто? В конце концов, Ленгфорд Райнхарт имеет право наследовать жене.

— Адвокат говорит, они могут предъявить свои права на наследство. Сейчас эти люди предложили, чтобы мистер Райнхарт выплатил им определенную долю, и дали ему месяц сроку. Если он не согласится, дело дойдет до суда, а долгую тяжбу Ленгфорд Райнхарт не выдержит. Так утверждает Гален.

— А выплатить им эти деньги возможно?

— Возможно, наверное. Но для этого должно произойти маленькое чудо. Оно называется «дождь».

— Но почему они так поступают? Тут, похоже, дело не только в жадности. Может быть, здесь какая-то семейная тайна или у них есть что-то, что они могут использовать против мистера Райнхарта. Вы что-нибудь знаете об этом, Хэнк?

— Нет. Я знаю чуть больше вашего. Вот мистер Райнхарт знает наверняка. Но, насколько я понимаю, он вряд ли что-нибудь скажет. Не такой человек.

И опять они какое-то время ехали молча, причем Хэнк искоса бросал взгляды на молодую женщину. Потом он не выдержал:

— Нола, а может быть, вы случайно слышали и кое-что другое? Например, то, что о вас говорил Гален Хетфорд.

Бредли, казалось, было так же неловко, как и самой учительнице.

— Я слышала ваш разговор случайно, Хэнк. Я, собственно говоря, шла к флигелю, но из-за песчаной бури сбилась с пути и, к своему удивлению, оказалась у конюшни. Сама не понимаю, как это произошло. А я так задыхалась, что просто не смогла сразу сдвинуться с места и привалилась к стене. Потом, когда я уже кое-что услышала, мне показалось неловко появиться перед вами, и я просто-напросто сбежала. Мне очень стыдно.

Хэнк кивнул.

— В любом случае, мне жаль, если слова Галена вас обидели.

— Пустяки, Хэнк. Время все расставит по своим местам. Я в этом нисколько не сомневаюсь.

— Но вы все-таки доказали Хетфорду, что умеете ездить верхом! Сам Гален никогда бы не поехал на этой лошади, Хэнк указал на Веранги, который вел себя совершенно спокойно, если не сказать равнодушно.

— Серьезно?

— Только не говорите ему, что вы узнали об этом от меня.

От такой новости настроение Нолы заметно улучшилось.

Хэнк, видимо, решил до конца выяснить, как долго она стояла у конюшни и как много узнала из того разговора.

— Если вы слышали также замечание Галена о моем личном интересе к вам, то не беспокойтесь, я не буду вам докучать. Конечно, мы с вами знакомы еще так недолго. Мы… — он явно не знал, что сказать в этой щекотливой ситуации. — У нас ведь еще будет время, чтобы узнать друг друга лучше, не так ли?

Нола потеряла дар речи, но, улыбаясь, кивнула. Хэнк, высказавшись, преувеличенно внимательно рассматривал ландшафт, хотя на этой дороге ему был знаком каждый камень. Бредли сердился на себя за то, что не нашел подходящих слов, чтобы выразить свои чувства. Какое-то время никто из них не знал, что сказать, и молчание затянулось.

Наконец, Хэнк собрался с мыслями. Ему с первого дня было любопытно, что превратило Нолу Грейсон в такую решительную, готовую к приключениям женщину, какой она была сейчас. Чего стоило одно ее решение проехать тысячи миль навстречу неизвестному будущему!

— Нола, скажите, у вас в Англии осталась семья? — спросил он.

— Никакой близкой родни, — молодая женщина была рада сменить тему.

— Ваши родители умерли?

— Да, отец умер пять лет назад, а мать вскоре после него. Они оба были не особенно здоровы, и врачи советовали им переехать в страну с более теплым климатом, например в Италию, но они не захотели покинуть Англию, — она задумчиво посмотрела по сторонам и вытерла пот со лба. — Трудно представить, что они смогли бы пережить подобную жару.

— Да, это далеко не всем по силам, — вынужден был признать он. — Вы были единственным ребенком в семье?

— Нет, у меня два старших брата.

Внезапно Бредли рассмеялся.

— Что в этом смешного? — сердито спросила Нола.

— Извините, пожалуйста… То, что у вас есть старшие братья, объясняет то, почему вы такая… другая.

Молодая женщина сделала вид, что не понимает, что он имеет в виду.

— Извините. Я не хотел вас обидеть. Только… Я подумал, что, может быть, ваши братья были сорвиголовами и вы подражали им. Не то чтобы я считаю, что вы недостаточно женственны… Это совсем не так. Просто вы так необычно себе ведете…

— Лучше молчите, Хэнк. Вы сами роете себе могилу. Я уже поняла, о чем вы.

Нола замолчала, и Хэнк испугался, что она обиделась.

— Впрочем, вы удивитесь, — заговорила она наконец, — если узнаете, что я не была сорвиголовой, как вы чуть было не выразились. Мне запрещалось все то, что могли делать мальчики. Видит Бог, я не пыталась поступать наперекор родителям, но очень часто вызывала гнев отца… — Нола грустно усмехнулась. — Комизм ситуации в том, что мои братья внешне походили на нашу мать, они были невысокими и хрупкими. Кроме того, они постоянно болели. Родители очень переживали за их здоровье, особенно отец. А я с детства была очень ловкой и физически крепкой. Мне нравился любой спорт, и у меня все получалось, в то время как мои братья даже двигались неохотно. Как только я подросла, меня отправили в интернат. Там из меня пытались сделать благовоспитанную девицу, но не преуспели в этом. Когда я вернулась домой, братья уже закончили учебу и уехали в Америку. Генри живет в Детройте, он дантист. У Уильяма модный салон в Нью-Йорке. Это все, что я о них знаю. Мы не переписываемся.

Хэнк пожалел о том, что сделал поспешные выводы, а еще больше — о том, что поделился ими с Нолой.

— Это жаль, — ответил он горячо. — Моя семья живет в Мельбурне. Мать часто мне пишет, и я всегда рад узнать новости о братьях и сестрах. Вы ладили со своей матерью?

Молодая женщина тяжело вздохнула:

— Она была очень сложным человеком. Я думаю, что у нее вызывала непростое чувство моя независимость. Однажды, когда я приехала домой на каникулы, она сказала мне: «Знаешь, Нола, я горжусь тобой. Если кто-нибудь изменит положение женщины в будущем обществе, это будут такие люди, как ты». Тогда я не поняла, что она имела в виду, ведь мне едва исполнилось шестнадцать лет, однако потом много думала над этими словами.

— Ваша мать была очень дальновидной, — улыбнулся Хэнк. — А вы преподавали в школе?

Нола вздохнула.

— Преподавала бы, если бы не была до этого учительницей в частных домах.

Бредли вопросительно поднял брови.

— Дело в том, что у меня сложилась своеобразная репутация. Слухи о том, что я веду себя не так, как принято в обществе, быстро распространились, и после этого ни одна школа не хотела видеть меня в своем штате. Мои идеи просто были слишком радикальными.

— Вы были также слишком радикальны и для своих поклонников?

Нола сделала большие глаза, и Хэнк поторопился с объяснением.

— Если бы у вас был жених — человек из хорошей семьи…

Молодая женщина рассмеялась.

— Вы не представляете себе, Хэнк, как много скандалов я спровоцировала в Лондоне. Мужчины из хороших семей боялись даже подходить ко мне.

Сказав это, Нола вспомнила о Лейте Родвеле. Вспомнила о том, что сначала он показался ей необыкновенным человеком. Человеком, за которого она могла бы выйти замуж. Таким она его считала до тех пор, пока не услышала, что именно он говорит о ней своему отцу.

— Почти каждый преподаватель в Лондоне знал, что я выступаю за равноправие мужчин и женщин. Никто из учительниц не поддержал тогда мою позицию. Они не хотели считаться бунтовщицами. Они не хотели признать то, что кому-то могут показаться скучными мещанками, думающими только о нарядах. Главная тема их разговоров — какую шляпку к какому платью нужно надеть. И знаете, меня всегда удивляло, что именно такие женщины нравятся мужчинам. Очень немногие готовы обручиться с женщиной, которая имеет свой взгляд на вещи и не хочет считаться с глупыми предрассудками. Я думаю…

Хэнк напрасно пытался бороться со смехом. Когда он в конце концов не выдержал и рассмеялся, Нола остановилась на полуслове. Опять она не смогла удержать язык за зубами! Впрочем, это случалось всегда, когда она подходила к этой столь значимой для нее теме.

В магазинчике в Джулиа-Крик Бредли отдал письмо Ленгфорда Райнхарта Орвалу Хайду, который выполнял в здешних краях функции не только коммивояжера, но и почтмейстера. Потом Хэнк пошел в гостиницу Эстер, а Нола осталась делать покупки.

Орвал и его жена Глэдис были очень любезны, и ассортимент товаров у них оказался неплохим. Глэдис бурно выразила свою радость по поводу того, что в Джулиа-Крик приехала еще одна женщина, причем прямо из Лондона. Эстер уже рассказала ей о Ноле и о том, как она провела вечер в ее гостинице, но ей хотелось узнать еще кое-что. Она желала услышать последние новости о Лондоне, хотела все знать о магазинах, о самой последней моде, о королевской семье. Постоянные вопросы Глэдис мешали Ноле сконцентрироваться на покупках, и она отвечала так коротко, как только могла, но в то же время делала все для того, чтобы не показаться нелюбезной. Все ее внимание было направлено на то, чтобы рассмотреть товары.

Нола решила сшить пару платьиц для Шеннон, поэтому купила отрез хлопчатобумажной ткани, нитки и ленту для отделки. У Глэдис было несколько женских платьев на продажу, но Ноле ни одно из них не подошло по росту. Молодая женщина взяла несколько брюк для верховой езды, рубашки и сапоги, заметив, что все эти вещи для жизни на ферме намного практичнее. Сказать, что Глэдис удивили этот выбор и эти комментарии, значит ничего не сказать. Выбор товаров в магазине казался молодой англичанке очень большим, с учетом того, как далеко от Джулиа-Крик до Лондона. Здесь была целая куча вещей, которые Нола меньше всего ожидала увидеть в австралийской глуши, особенно если учесть, что запас продуктов в поместье Ленгфорда Райнхарта оказался весьма скудным. Она решила сделать крупный заказ и оплатить его своим месячным жалованьем.

— Я приеду в следующую субботу и заберу покупки, — пообещала она.

— Мы можем их привезти сами, — предложил Орвал.

— Правда? Это было бы чудесно.

Она заказала масло, сыр, рис и другую бакалею, фруктовые и овощные консервы, сласти, а кроме того, специальные средства для мебели она изведет эту пыль! — плюс крахмал и прищепки для белья. Если ей удастся остаться на ферме, она хочет устроиться как можно удобнее и комфортнее, за свой счет, само собой разумеется.

Нола смогла отделаться от Глэдис с ее бесконечными вопросами только через час.

Хэнка она нашла на веранде гостиницы. Рядом с ним стояла Эстер.

— Привет, малышка, — поздоровалась хозяйка.

Она была очень обрадована тем, что снова видит молодую англичанку.

— Вас долго не было, Нола, — заметил Хэнк. — Вы скупили весь магазин?

В руках у него была чашка с чаем, и ей тоже нестерпимо захотелось чаю.

— Вовсе нет, но заказ я сделала. Орвал сказал, что привезет покупки к нам на ферму сам. Это очень мило с его стороны.

— Он всегда радуется возможности уехать от Глэдис. Эта женщина может заболтать кого угодно.

— Да уж, вопросов у нее очень много.

— Хэнк должен был предупредить тебя, малышка, — вмешалась Эстер.

— Я думал, что всем женщинам нравится болтать, — возразил Хэнк.

Эстер приподняла брови.

— Послушал бы ты мужчин со стаканами в руках!

— А кстати, — поинтересовалась Нола, — почему здесь сегодня никого нет?

— Все в Винтоне.

— Да, все уехали туда! — с горечью воскликнула Эстер. — Там сейчас столько народу, сколько и на цирковое представление не всегда собирается.

— А что такого сегодня в Винтоне?

— Танцевальная вечеринка. Я совсем забыл, что она назначена на это воскресенье, — объяснил Хэнк, и в голосе его было слышно разочарование.

Ясно, что он с удовольствием отправился бы туда.

— Когда где-то устраивают танцы, об этом здесь знает каждый, даже если у него всего одна нога, — рассмеялась Эстер. — Танцевальная вечеринка — это целое событие, и люди устремляются туда, где она проходит, со всех сторон.

— А почему бы вам не организовать что-либо подобное, Эстер? — предложила Нола.

Хозяйка гостиницы удивленно наморщила лоб. Хэнк Бредли тоже.

— Но как это сделать? Мы же не сможем оповестить людей на всех фермах, — тут же перевела вопрос в практическую плоскость Эстер. — Слишком далеко друг от друга находятся фермы и пастбища.

— В Лондоне о таких мероприятиях оповещают плакатами. Они называются афиши. Одну такую афишу можно повесить здесь, а еще на улице и в магазине. Отправьте несколько в Винтон. Тирман Скелли развезет их по фермам. И можно было бы добавить к почте маленькие записочки, что-то вроде приглашения. Ведь, в конце концов, почту получают люди, живущие на всей дороге до Винтона, не так ли?

— Верно, — Эстер уже загорелась идеей. — Глэдис наверняка возьмется помогать. Это пойдет на пользу ее торговле. Но я не знаю, как сделать такую афишу…

— Я нарисую, а потом вы можете ее скопировать. Я займусь этим в самое ближайшее время. Когда бы вы хотели устроить танцевальную вечеринку?

— Ах, я не знаю… — тут Эстер растерялась. — Может быть, перед Рождеством? В это время все будут свободны.

Она повернулась к Хэнку.

— Ты как считаешь?

— Хорошее предложение.

— Итак, перед Рождеством! — воскликнула Нола. — В следующее воскресенье Хэнк может привезти плакат в город, и у вас еще останется два с половиной месяца на подготовку. Если я смогу чем-либо вам помочь, скажите.

— Спасибо, малышка.

Когда Хэнк и Нола уезжали из города, мысли хозяйки гостиницы целиком были заняты новым делом — Эстер обдумывала, как устроить в Джулиа-Крик первую танцевальную вечеринку.

Глава 6

После ужина Нола поставила на веранде столик и села около него с шитьем. Мальчики и Хэнк играли в карты на кухне. Если бы это был покер, она бы тоже села за стол. Шеннон уже уложили спать. Гален Хетфорд час назад понес тарелку с ужином Ленгфорду Райнхарту и с тех пор не показывался.

Вечера здесь можно было назвать приятными. За пылающим, быстрым заходом солнца обычно следовал мягкий теплый ветерок, который очень освежал после нестерпимой дневной жары. Нола прислушивалась к ветру, шелестевшему в листьях эвкалиптов, которые, подобно перине, устилали русло давно пересохшего ручья. Рядом с ним стоял ручной насос, с помощью которого раньше качали воду в бак. Сейчас воды в баке осталось совсем мало. Рядом с главным домом находился другой бак — в него попадала дождевая вода с крыши. Тот, само собой, и вовсе был пустым. На территории поместья там и сям располагались и другие емкости, чтобы собирать дождевую воду, но столь желанный дождь заставлял себя ждать.

Когда стемнело, Нола зажгла лампу, и на огонек тотчас слетелись разные насекомые, в том числе несколько больших ночных мотыльков. Вдевая нитку в иголку, молодая женщина несколько раз взглянула на окно верхнего этажа главного дома, которое тоже было освещено, и подумала о Ленгфорде Райнхарте. Интересно, о чем он сейчас разговаривает со своим управляющим? Рассказал ли старик о том, что она приходила к нему вчера вечером, и о том, что они опять поругались?

Гален Хетфорд вернулся домой поздно. Он удивился, увидев, что Нола еще сидит на веранде.

— Дети уже легли? — спросил он, остановившись около ее столика.

— Шеннон спит, — ответила Нола, — а мальчики играют в карты с Хэнком.

— Никакого покера? — спросил Хетфорд насмешливо.

— Нет, к сожалению, — молодая женщина удивилась, что он помнит о том, что она предпочитает именно эту карточную игру.

Нола еще прилежнее, чем прежде, продолжала класть и без того аккуратные стежки. Она шила простенькое платье для Шеннон, и ей уже было что показать.

— Вам нравится? — спросила она отца девочки и подняла свое шитье.

Учительница раскроила материал, как только они с Хэнком вернулись из Джулиа-Крик, даже в ущерб некоторым хозяйственным делам, которые ей не терпелось сделать, и сейчас была полностью поглощена своим занятием. Ткань она купила бледно-зеленую, в тон глазам Шеннон.

Гален бросил на платьице недоверчивый взгляд, наморщил лоб, но ничего не сказал.

— Я сделаю отложной воротничок и украшу платье шелковыми бантиками, — объяснила Нола молчальнику. — Признаюсь, что у меня нет особого таланта к шитью, но это платье, кажется, получается неплохо. Что вы скажете, мистер Хетфорд?

Он молчал.

— Вы сердитесь потому, что я шью платье для Шеннон? — спросила наконец Нола напрямую, повергнув его этим в удивление.

Он повернулся к молодой женщине.

— Я просто не понимаю, зачем вы все это делаете, — все-таки разомкнул уста Хетфорд. — Я знаю, что ей нужны такие вещи, но…

— Да, они ей нужны, причем срочно. Шеннон должна почувствовать себя девочкой. А вы с мальчиками должны относиться к ней…

— Это не то, что я хотел сказать, — Хетфорд перебил ее, недослушав.

Нола Грейсон знала, что за этим последует. Сейчас он скажет, что ей недолго оставаться на ферме и что Ленгфорд Райнхарт решил отправить ее обратно в Англию, расторгнув договор с агентством Тильдена Шелби. Она решила сама пойти в наступление:

— Я делаю все, что в моих силах. Сколько времени у меня осталось, не имеет значения.

— Я оплачу материал и вашу работу.

— Нет, — она сказала это очень резко.

Хетфорд вздохнул.

— Вы очень упрямая женщина, Нола Грейсон.

Это было что-то новое? Ей понравилось, как он произнес ее имя.

— Знаете ли, упрямство — неотъемлемая черта моего характера. Таково общее мнение, — молодая женщина сказала это без тени улыбки.

Их глаза встретились, и минуту они смотрели друг на друга. Потом Гален Хетфорд отвел взгляд.

Нола осталась довольна результатами этого поединка и продолжала прилежно шить, занятая теперь совсем другими мыслями, нежели час назад. Через какое-то время она подняла голову, и у нее перехватило дыхание. Гален Хетфорд, удивленный ее реакцией, проследил за взглядом молодой женщины.

— Такого прекрасного неба я еще никогда не видела, — наконец вздохнула она.

Это прозвучало столь искренне, что управляющий поместьем внимательнее посмотрел вокруг. Он видел все это тысячи раз, и что здесь такого особенного? Между тем на черном бархате неба, как драгоценности, сверкали миллионы звезд. Луна, идеально круглая, бросала на землю бледный свет, который уместнее было бы назвать сиянием. Гален Хетфорд словно прозрел и спросил себя, действительно ли ночь сегодня так прекрасна или он вообразил это под влиянием чужой и, откровенно говоря, совсем им тут не нужной женщины? А когда он, кстати, в последний раз смотрел на звезды? Уже много месяцев подряд днем на небо были обращены сотни взоров — не заходят ли откуда-нибудь облака, несущие долгожданный дождь, а вот ночью поднять глаза вверх никому не приходило в голову. Неужели они здесь настолько погружены в повседневные заботы, что не видят больше красоту? Очевидно, да.

— В Англии небо почти постоянно в облаках. Конечно, у нас бывают лунные летние ночи, но больше чем пару созвездий то тут, то там я никогда не видела. А здесь их сотни. Прямо карта звездного неба. Мистер Хетфорд, это нужно обязательно показать детям.

Гален заметил, как в глазах молодой женщины плеснулся лунный свет. Они вместе глядели на небо, но размышляли каждый о своем. Как странно, что он никогда не задумывался о том, как живут люди в Европе и не действует ли, например, на нервы англичанам постоянный дождь, ставший в их стране притчей во языцех.

— Да, я слышал, астрономы считают, что Австралия — лучшее место на земле, откуда можно наблюдать звезды, — он сказал это несколько смущенно.

— Совершенно верно. Лучше, чем здесь, не бывает. Я бы смотрела на небо всю ночь.

— И все-таки эти созвездия не могут заменить огни большого города, — безапелляционно заявил он. — Вы, вероятно, уже успели соскучиться по ярко освещенным улицам или по театрам и модным ресторанам.

Его самого совсем не привлекала такая жизнь, но сейчас Хетфорд не мог не думать о том, чего добровольно лишилась эта молодая англичанка. Ее поступок заслуживал уважения.

Нола услышала ставший ей уже привычным скепсис, но решила не спорить.

— Вы вправе фантазировать, и, видимо, это вам нравится, — возразила она очень спокойно, — но я вела совсем не такую жизнь, как вы себе представляете. В театре я была, не поверите, всего один раз. Когда мне исполнилось семнадцать лет, мама взяла меня с собой, потому что решила, что мне пора бывать в свете. Я заснула во время второго акта… Моя мать была потрясена. Поверьте, мистер Хетфорд, между звездами и электрическими огнями не может быть никакого сравнения. Если бы вы лучше знали, что такое настоящая жизнь в таком большом и не во всем благополучном городе, как Лондон, вы бы не думали, что все там блестит и сверкает.

— Что вы понимаете под словами «настоящая жизнь»?

— Да очень многое! И не в последнюю очередь кварталы городской бедноты, нищих, людей, которые не могут найти работу и прокормить семью, преступления.

Об этих сторонах жизни большого города Гален Хетфорд никогда не задумывался. Пожалуй, он должен быть благодарен судьбе за то, что живет здесь, хотя проблем и у них хватает.

Нола Грейсон решила сменить тему.

— А еще звезды вызвали у меня мысли, которые можно, пожалуй, назвать философскими. Я вдруг подумала о том, что вряд ли смогу внести хоть какой-нибудь вклад в жизнь этого мира.

Гален снова взглянул наверх, потом на молодую женщину. Он был озадачен.

— Преподавание — это достойное занятие, — ответил он на незаданный вопрос. — Учитель может изменить жизнь других людей.

Нола снова вернулась к шитью.

— Вы правы. Но только хороший учитель и только тех людей, которые имеют возможность учиться.

В ее голосе прозвучало порицание. Хетфорд понял, что молодая женщина имеет в виду Кигана и Хиза. Тому, что он сказал в следующую секунду, удивились они оба:

— Полагаю, что Киган с понедельника может начать заниматься.

От неожиданности Нола воткнула иголку в палец, но смогла удержаться от крика и постаралась спросить спокойно:

— Правда? — свою радость ей скрыть не вполне удалось, и вопрос прозвучал чуть ли не ликующе.

Гален счел такое поведение несколько экзальтированным, но отступать было поздно. Впрочем, он попробовал представить это решение в несколько ином свете.

— Видимо, вчера вы сделали или сказали что-то такое, что пробудило у него интерес к учебе.

— Ничем особенным мы не занимались. Собственно, мы даже в школе не были, потому что не захотели выходить на улицу в бурю. Мы остались в вашем доме и разговаривали об Англии и Австралии.

— Похоже, моему сыну это понравилось.

— Я очень рада, что Киган придет в школу, — она продолжала шить. — У меня много задумок о том, что можно преподавать мальчику его возраста.

Гален Хетфорд немного помолчал. Когда он заговорил снова, слова прозвучали очень тихо.

— Моя жена хотела отослать Хиза и Кигана в интернат, но я решил, что мальчикам лучше остаться дома и учиться здесь. Кроме того, я полагал, что им пойдет на пользу то, что они станут приобщаться к жизни на ферме.

Нола затаила дыхание, услышав, что Хетфорд упомянул о своей жене.

— Вероятно, лучше всего, если человек знает жизнь и в городе, и в поместье, — осторожно ответила она. — Лично я полагаю, что дети должны расти дома. Я знаю, что это не всегда возможно, но разлука с родителями очень тяжела для любого ребенка.

Гален едва заметно кивнул.

Она продолжала так же осторожно, пытаясь развить эту тему:

— Киган рассказал, что однажды вы брали его и Хиза в город. Кажется, вы ездили в Сидней.

Хетфорд несколько мгновений помедлил с ответом:

— Да, мы ездили в Сидней.

— Я рассказывала ему и Шеннон о Лондоне, а он мне о Сиднее. Мы попытались сравнить эти города. Детям было интересно.

Даже при слабом свете лампы Нола заметила, что Гален Хетфорд растерялся. Она вспомнила, каким взволнованным был Киган, когда рассказывал об этой поездке, и снова спросила себя, что же тогда произошло. Сейчас, конечно, совсем не подходящий момент, чтобы задавать вопросы. Лучше сменить тему.

— У меня есть еще один вопрос. Не сочтите это за бестактность, но мне кажется странным, что мистер Райнхарт согласился нанять учителя в тот момент, когда ферма оказалась в таком сложном положении.

— Отослать мальчиков в интернат намного дороже. Кроме того, они и сами бы не согласились уехать, да и я, скажу откровенно, к этому не готов. Тем не менее им нужно получить образование.

— Об этом я не подумала.

Нола вдела в иголку зеленую нитку и продолжала шить. Жаль, конечно, что здесь нет швейной машинки, по Шеннон очень скоро будет с обновкой. Нужно воспользоваться тем, что Хетфорд разговорился, и самой сказать ему как можно больше.

— Знаете, мне, честно говоря, много не надо. Особенно здесь, в глубинке, — она подняла голову от шитья и увидела, что он наморщил лоб.

— Да, здесь негде особенно тратиться, — чуть подумав, подтвердил управляющий поместьем.

— Вы, может быть, мне и не поверите, но я никогда не оставляла в модных магазинах кучу денег. Мне вполне хватит того, что предлагают Глэдис и Орвал. Если у вас сейчас финансовые затруднения, вы можете выплатить мне заработную плату позже.

Впрочем, свое жалованье за первую неделю она уже потратила в магазинчике Хайда.

— Мистер Райнхарт рассказал мне, что вы хотели отказаться от своих денег. Предложение очень великодушное, однако мы допустить этого не можем. Вы работаете и должны получать за свою работу вознаграждение. Кроме того, полагаю, ваше решение было обусловлено эмоциями. Оставим этот разговор.

Вероятно, Гален Хетфорд не позволит оплатить ей покупки, сделанные в Джулиа-Крик, из своего кармана, подумала Нола. Нужно что-то придумать.

— Гордость — очень достойное чувство, мистер Хетфорд. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Но переведем разговор в практическую плоскость. Гордость не спасет ферму Ленгфорда Райнхарта, а ведь именно это является вашей главной целью.

— Именно нашей целью, мисс Грейсон. Не вашей.

Ей было больно это слышать.

Гален Хетфорд отвернулся. Некоторое время они молчали.

— Мы попытались нанять других работников, — наконец вздохнул он. — Однако кто-то позаботился о том, чтобы никто к нам не шел. Хэнку, вероятно, тоже намекали, что ему лучше уйти от Ленгфорда, хотя он никогда об этом не скажет.

— Зачем кому-то нужно препятствовать людям, если они хотят работать на вашей ферме? — спросила ошеломленная Нола.

— Если бы я только знал!

— Предположим, вам удастся собрать всех овец и перегнать их на новые пастбища. Что дальше?

Она хотела говорить, как сторонний наблюдатель, без эмоций. Хетфорд принял этот тон и ответил сразу:

— Мы попытаемся продать овец, иначе их доконает засуха.

— Да, наверное, если воды не будет еще какое-то время, овец лучше продать. Да и потом, когда наконец пройдет дождь, трава вырастет не за один день. Нужно оставить только минимум самых лучших животных.

На лице Галена Хетфорда мелькнуло удивление, хорошо различимое даже в лунном свете.

— Да. Тогда мы могли бы начать все сначала.

— Купили бы новых овец?

— Да. Мы не сдадимся.

Кому-нибудь другому эта фраза показалась бы исполненной уверенности, но Нола Грейсон уловила в словах Хетфорда нотки отчаяния.

— Как жаль, что мистер Райнхарт слишком стар, чтобы помогать вам на пастбищах, — ни с того ни с сего сказала она.

Хетфорд слегка улыбнулся:

— Ленгфорд выглядит стариком, хотя на самом деле это не так. Он ненамного старше Хэнка Бредли.

Нола очень удивилась.

— А сколько лет Хэнку? Мне казалось, не больше сорока.

— Ему сорок семь лет.

— Да что вы говорите! Он очень хорошо выглядит для своего возраста.

Нола почувствовала, как Гален впился в нее взглядом. Наверное, это потому, что Хэнк открыто признался, что она ему нравится.

— В то, что Ленгфорду Райнхарту только пятьдесят лет, можно поверить с трудом, — она не могла прийти в себя от удивления. — Извините, это звучит невежливо, но я считала, что ему по меньшей мере лет семьдесят, если не все сто. Что случилось с этим человеком? Он болел?

— Раньше он работал не покладая рук. Лучшая ферма с лучшими овцами во всей округе была мечтой его жизни, и он буквально создал ее на пустом месте. Тогда в поместье было десять постоянных рабочих. И знаете, Ленгфорд работал лучше, чем все мы вместе взятые.

Хетфорд на минуту замолчал. Видно было, что этот разговор задел его за живое. Молодая женщина, опустив шитье на колени, смотрела на него не отрываясь.

— Он научил меня всему, что я умею делать. Я всегда буду его должником. Ленгфорда подкосила смерть жены. Прямо на наших глазах он постарел лет на двадцать.

— Должно быть, мистер Райнхарт очень любил свою жену, — тихо сказала Нола и подумала о том, какая странная прихоть судьбы — оба мужчины связаны еще и тем, что их семейная жизнь оказалось трагической.

Это во многом объясняет ожесточение хозяина поместья и его управляющего. Но почему они так убеждены в том, что женщинам здесь не место?

Гален Хетфорд, опустив голову, сцепил за спиной руки. Отвечать на это замечание учительницы он, похоже, не собирался.

— Вы уже жили здесь, когда она умерла? — Нола чувствовала, что нужно прекратить расспросы, но не могла остановиться.

Между тем стало ясно, что Гален снова замкнулся. Наверное, он жалеет, что был так откровенен.

— Пожалуйста, простите меня за этот вопрос, — нашла в себе силы сказать молодая женщина. — Это действительно не мое дело.

Гален повернулся, чтобы уйти, и она уже подумала, что он больше не скажет ей ни одного слова. Тем более услышанное удивило учительницу.

— Вы действительно хотите поехать с нами на пастбища?

Нола не смогла скрыть своей радости:

— Да, конечно! С большим удовольствием. Я готова!

— Но я вас предупреждаю, что это не будет прогулкой.

— Ничего, кроме пыли и жары, я и не ожидаю.

— Кроме того, это может быть опасно. Впрочем, не думаю. Пожалуй, даже можно будет взять Шеннон.

Нола кивнула.

— Хэнк и я выезжаем завтра рано утром. С вами останется Хиз, он и покажет дорогу. Мы возьмем с собой кое-какие припасы, а также воду, соль и муку, но если вы привезете хлеб и мясо на обед, мы сэкономим время. Это будет хорошим подспорьем.

Он уже стоял на пороге флигеля.

— Гален!

Нола первый раз обратилась к нему по имени. Он вздрогнул.

— Да?

— Обещаю, что никогда больше не сделаю ничего такого, что может повредить кому-то из лошадей. Я знаю, что они представляют для фермы громадную ценность. С моей стороны было глупостью рисковать тем, что Веранги может пораниться.

— Веранги может пораниться? — Хетфорд покачал головой. — Я все еще не понимаю, почему вы не сломали на нем шею! Хэнк не говорил, что Джимми три раза получал переломы из-за этой лошади?

— Нет, не говорил. Я ездила на Веранги в город, и он вел себя очень хорошо. Может быть, он любит женщин. Я знала нескольких лошадей, имевших предпочтения такого рода, как ни странно это звучит.

Гален бросил на нее удивленный взгляд. Поистине сегодня ночь воспоминаний! Ее слова напомнили ему детство, то, что он давным-давно забыл. Перед глазами встала Звездочка — лошадь, на которой ездила его мать. Звездочка не позволяла сесть на себя никому, кроме нее, даже его отцу. Нола заметила, как на губах Галена Хетфорда промелькнула улыбка.

— Может быть, вы правы, — кивнул он и исчез за дверью.

Гален и Хэнк отправились на пастбища на рассвете. Нола и дети выехали около полудня. Лагерь был разбит не так далеко от поместья — в нескольких милях на северо-запад. Нола и мальчики ехали медленно, чтобы Шеннон на своем пони успевала за ними.

Кавалькада пересекла несколько ручьев с высохшими руслами, вдоль которых росли эвкалипты. В их листве верещали попугаи, и девочка беспрестанно показывала на них Ноле. Несколько раз они видели кенгуру и страусов эму — животные и гигантские птицы напрасно искали воду. Местность можно было бы назвать привлекательной, если бы все вокруг не было сожжено зноем. Они остановились, чтобы Шеннон немного передохнула, и вдруг Нола увидела невероятную картину. Из кустарника вышли четыре диких верблюда! Испуганные видом людей, животные тут же скрылись. Хиз объяснил, что когда-то верблюдов в эти места завезли завоеватели. На них навьючивали запасы продовольствия, отправляясь в путь по негостеприимной земле. Буйволов в Австралию завезли китайцы, а верблюды прибыли сюда из Афганистана. Как сельскохозяйственные животные они здесь не прижились, поэтому одичали, свыклись с условиями и живут, хотя их здесь совсем немного.

Хиз рассказал все это другими словами, но учительница Нола Грейсон умела слушать учеников и делать выводы.

Лагерь, до которого они через какое-то время добрались, собственно, назвать лагерем было трудно. Одна грубая палатка — это разве лагерь? Первое, что они увидели, — застывший в изумлении Джимми. Он смотрел на Нолу, спокойно сидевшую на Веранги, и не верил своим глазам.

— Этой лошадью владеет злой дух, мисс, — сказал он, обретя дар речи, как только молодая женщина спешилась.

— Я так не думаю, Джимми, — возразила она, но загонщик все равно с ужасом глядел на Веранги.

Хэнк Бредли только что заварил чай в котелке, висевшем над костром. Увидев черный чай, Нола состроила гримасу, а затем вытащила из сумки, притороченной к седлу, маленькую банку.

Хэнк округлившимися глазами смотрел на молоко.

— Ох, уж эти английские леди! — только и смог сказать ошарашенный Бредли.

— Хэнк, я могу смириться с пылью, с мухами и даже с песчаными бурями, но не с черным чаем.

Продолжить разговор о гастрономических пристрастиях им помешали крики Кигана и Шеннон. Молодой женщине стало интересно, что их так напугало, хотя собственно страха в возгласах детей не было. Оказывается, Джимми повернулся спиной к Веранги, а тот оскалил зубы и, похоже, собирался цапнуть ими незадачливого аборигена. Нола не успела его предупредить, и лошадь ухватила мужчину за рубашку. Джимми от неожиданности тоже закричал, а потом сорвал с головы шляпу и стал лупить ею Веранги. Лошадь оставила в покое его одежду…

— Я же говорил вам, что этот конь сумасшедший, мисс! — Джимми не переставал возмущаться и после того, как Веранги отошел от него.

Нола, подавив неуместный смех, строго отругала лошадь. Ни в малейшей степени не чувствуя себя виноватым, Веранги презрительно фыркнул и отошел еще дальше.

Восемь молодых баранов, еще не имевших клейма, поместили за изгородь вместе с парой старых и не таких агрессивных. Хиз выбрал эту группу, чтобы показать Ноле, как отделить барана от стада. Она внимательно смотрела, как осторожно и ловко должны были действовать в этом случае лошадь и всадник.

— Хорошая лошадь во время загона все делает сама, без указаний пастуха, — объяснил молодой женщине Гален.

— Веранги тоже умеет это делать? — ревниво спросила она, уже считая эту лошадь своей.

— Конечно. Мы кормим его не за то, что он упрямится, — улыбнулся Хетфорд.

Нола впервые видела, как он улыбается, и это странно взволновало ее.

— Какая славная у вас улыбка! — не удержалась она от комплимента, снова садясь на лошадь.

Хетфорд тут же нахмурился, и учительница не отказала себе в удовольствии сделать колкое замечание, но тихо, так, чтобы не слышали дети:

— А так вы чем-то похожи на Веранги.

Нола подъехала к Хизу, и подросток показал ей барана, которого следовало отделить от стада и поместить в отдельный загон. Он заверил отца, что выбрал спокойное животное, и объяснил молодой женщине, что ей следует делать, после чего отъехал подальше.

Нола занервничала.

— А как Веранги узнает, какого барана я хочу отделить от стада? — прокричала она вслед удалявшемуся Хизу.

— Да уж узнает! — смеясь, ответил ей старший сын Хетфорда.

Мужчины с любопытством наблюдали за всеми ее действиями, и она предельно сосредоточилась.

Нола медленно поехала вперед, и тут же к ней устремились несколько баранов. Веранги, которому такая ситуация была явно не в диковинку, оставался спокойным, и молодая женщина собралась с силами. Лошадь была очень хорошо вышколена и реагировала на малейшее движение колена, пятки и на поводья. Это укрепило Нолу в мысли, что Веранги поймет, какого барана она захочет отогнать. И верно, когда животное хотело отскочить в ту или в другую сторону, лошадь каждый раз загораживала дорогу. Движения Веранги напоминали шаги в танце. Нола была в восторге и несколько раз повторила маневр. Ей удалось очень быстро справиться с поставленной задачей. На радостях молодая женщина громко закричала, но тут же получила грозное замечание.

— Так вы нам всех овец перепугаете! — с досадой воскликнул Хетфорд, а остальные мужчины промолчали, но все, что они хотели сказать, было написано на их лицах.

Тем временем вернулся Джимми, который нашел еще одну группу отставших овец. Кроме того, абориген сказал Галену о нескольких молодых баранах, которые паслись в миле севернее лагеря. Они были там со вчерашнего вечера, но Джимми и Джек никак не могли их пригнать.

Обедали по-походному, и много времени на это не ушло. Гален Хетфорд немного замешкался и задержался около Нолы, убиравшей оставшиеся хлеб и мясо в палатку. Молодая женщин обратила его внимание на то, что некоторые бараны ведут себя очень агрессивно.

— Кажется, с ними придется повозиться. Как вы их будете перегонять, таких буйных? — спросила она управляющего поместьем.

Гален Хетфорд услышал в этом нарочито спокойном вопросе страх.

— У нас есть методы заставить их вести себя потише, — ответил он. — Когда бараны так беспокойны, мы пускаем их бежать, например, по каменистой земле. Они вынуждены целиком сосредоточиться на неудобной дороге, и забывают обо всем остальном. Но долго это делать нельзя, иначе они поранят копыта.

— Я читала, что животные знают, где найти воду. Это правда?

Гален кивнул.

— Да, воду они могут учуять за несколько миль.

— В городе никто и не подозревает, сколько труда требуется для того, чтобы вырастить овец и получить с них шерсть.

Собственно, это были просто мысли вслух, но от Нолы не укрылся ироничный взгляд, который бросил на нее Гален Хетфорд.

— В животноводстве нужно все тщательно планировать, — кивнул он. — Это не так просто, как разыскать свою корову в соседнем лесу и хворостиной пригнать ее домой.

— И о том, что пастухам кто-то должен готовить еду, тоже не следует забывать, — улыбнулась Нола.

— Да, конечно. Приходится или стряпать прямо на пастбищах, или кому-то подвозить еду на место. Если мы разбиваем лагерь там, где не растут деревья, нужно и дрова везти с собой, хотя бы для того, чтобы вскипятить воду и выпить чаю. А если и воды нет, приходится и ею запасаться впрок.

— Животных тоже, наверное, ужасно мучает жажда.

— Верно, но если мы планируем большой переход, им нельзя давать пить, иначе они не двинутся с места. До того как наступит темнота, мы обходим стороной все источники воды. Это не так-то просто с животными, которых мучает желание пить и которые могут почуять даже каплю воды.

К ним подъехал возбужденный Хиз.

— Джек нашел еще двух молодых баранов. Хотите поехать к нему и пригнать их?

Нола вопросительно посмотрела на Галена.

— Поезжайте, но будьте осторожны, — разрешил он. — Я присмотрю за Шеннон.

Два раза Ноле повторять не пришлось. Через секунду она уже сидела в седле, а через полторы галопом скакала к Джеку. Гален Хетфорд смотрел ей вслед. Эта женщина была совсем не такой, как его жена. Его жена ни за что на свете не поехала бы на пастбище.

Джек и Нола гнались за молодыми баранами почти две мили. Когда животные разделились, они сделали то же самое. Однако поймать баранов среди кустарника было намного сложнее. Наконец Ноле удалось настигнуть и повернуть одного, и она погнала его к лагерю.

Внезапно ей показалось что-то странным в окружающем пейзаже. Сначала молодая женщина просто не могла понять, что ее смущает, но потом догадалась — дымок… Это явно был костер, причем вдали от их лагеря. Она остановилась — баран немедленно воспользовался возможностью передохнуть — и стала всматриваться вдаль. Тут ее и догнал Джек, тоже с бараном.

— Посмотрите, Джек. Костер! — воскликнула Нола. — Может быть, это те, кто ворует наших овец?

— Нет, мисс. Это, наверное, кто-то из сезонных рабочих. Отдыхает человек, — ответил абориген. — Давайте отведем баранов в лагерь.

— Может быть, сначала все-таки посмотрим, кто там? — предложила Нола.

— Нет, мисс.

Что-то в его голосе заставило Нолу насторожиться. Казалось, абориген нервничает.

— Что с вами, Джек?

Ответа не последовало, и молодая женщина добавила:

— Вы думаете, беспокоиться не о чем? На нас никто не нападет?

— Вы никому ничего не скажете? — в свою очередь спросил ее Джек.

Перед тем как ответить, Нола немного подумала.

— Не скажу. Обещаю.

— Там стоянка племени вана-мара, — он был явно смущен.

— Это ваше племя?

— Да. Мой отец белый, а мать из народности вана-мара.

Нола очень удивилась такой новости.

— Ваш отец живет в племени?

— Нет, он давно умер, а мать осталась со своим народом. Джимми тоже из племени вана-мара. Мисс, вы обещали молчать. Хозяин не потерпит аборигенов на своей земле. Он разозлится, если узнает, что вана-мара здесь.

— Мистер Райнхарт разозлится?

— Да.

Нола покачала головой.

— Не беспокойтесь, Джек. Я ничего не скажу мистеру Райнхарту. А мистер Хетфорд знает?

— Говорит, что не знает. Он умный и проницательный человек.

Гален явно закрывал глаза на то, что на земле Ленгфорда были аборигены, а так как сам хозяин никогда не покидал дом, он вряд ли смог бы об этом узнать.

— А пепелище того костра, которое нашел мистер Хетфорд? Там тоже были люди вашего племени? — все нужно было выяснить как можно подробнее.

— Нет, мисс. Это был костер белых.

Нола не имела ни малейшего понятия, в чем могла заключаться разница, но решила так дотошно не расспрашивать.

— Много людей принадлежит к народности вана-мара, Джек?

— Здесь не все племя, — он явно удивился столь неразумному вопросу.

— Сколько взрослых мужчин? Таких, как вы? — спросила Нола.

Джек сосредоточенно наморщил лоб, затем поднял девять пальцев.

— Девять? — уточнила молодая женщина.

Он кивнул и поднял четыре пальца:

— Столько таких, как старший сын мистера Хетфорда.

— Таких подростков, как Хиз?

— Да, мисс. Лубрас нет.

— Что такое «лубрас»?

— Женщина. Белые мужчины называют их «дженс», — он ухмыльнулся.

— Вот как? — внезапно у Нолы возникла идея. — Джек, вы можете как-нибудь взять меня в этот лагерь? Я бы хотела узнать побольше о вашем народе. Мне это очень интересно.

Джека просьба удивила, но он не ответил отказом.

— Может быть.

Они тронулись с места, и Нола решила расспросить Джека о том, что ее волновало больше, чем история и обычаи племени вана-мара.

— А вы знаете, как найти здесь воду, Джек?

— Да.

— Много воды?

— Немного. Но ее хватит для того, чтобы напиться. Вода там, где останавливаются овцы и другие животные. Большей частью на холмах. Нужно искать красный эвкалипт, высокий и крепкий. Вода совсем рядом. Под землей.

— А кто может найти под землей большие источники воды, Джек?

— Не знаю, мисс. Может быть, особенный человек.

— Специалист?

Джек не понял слово и пожал плечами. В глазах у этого человека ничего нельзя было прочитать, и лицо его оставалось бесстрастным.

— Джек, а почему вы работаете на ферме вместо того, чтобы оставаться со своим племенем?

Абориген ответил не сразу.

— Я не принадлежу к нему, мисс, — наконец сказал он, и в голосе тоже не было никаких эмоций.

Нола не поняла, что он имел в виду.

— Почему не принадлежите?

— Потому что во мне есть кровь белого человека. Никто не считает меня своим.

— Никто не считает своим? Почему, Джек?

— Белые люди называют меня аборигеном, люди племени вана-мара — белым, и никто не считает своим.

Нола была шокирована.

— И как же быть?

— Когда в племени рождается такой ребенок, возникает большой спор. Обычно малыша приносят в какое-нибудь поместье, и он растет среди белых. Я вырос на ферме Петерсона в Чартер-Тауэр. Там жили очень хорошие люди. Я их любил.

Остальную часть пути они ехали молча. Нола думала о том, что ей рассказал Джек, и на многие вопросы, которые она задавала сама себе, молодая женщина ответить не могла.

Наконец они подъехали к своему лагерю.

Хиз и Джимми загнали обоих баранов в отдельные загоны. Гален Хетфорд и Хэнк Бредли о чем-то разговаривали и даже не повернули к ним головы. Шеннон сидела под деревом, в тени.

Нола спешилась и подошла к мужчинам.

— Сколько лошадей на ферме Ленгфорда Райнхарта? — она бесцеремонно прервала Бредли, обратившись к управляющему поместьем.

— Десять, — он был ошарашен таким напором и неожиданным вопросом. — А почему вас это интересует?

— Здесь поблизости есть дикие лошади?

— Да. Аборигены называют их «брумбис». Что конкретно вы хотите знать, мисс Грейсон?

— И вам не помешала бы еще пара помощников, не так ли?

— Вы знаете это не хуже меня. Но у меня, к сожалению, их нет.

Нола знаком предложила Хетфорду отойти в сторону.

— В миле отсюда расположились лагерем аборигены, — сказала она тихо после того, как они оставили растерянного Хэнка стоять в одиночестве. — Это племя Джимми и Джека, оно называется вана-мара. Джек говорит, что в лагере девять мужчин и четверо подростков. Если поймать этих, как их там… брумбис, проблему можно было бы решить. Аборигены наверняка сумеют с ними управиться. Они помогут на пастбище, и вы сможете собрать стадо намного быстрее, чем рассчитывали. В качестве вознаграждения вы могли бы дать им несколько овец на мясо.

Гален Хетфорд явно растерялся.

— Мистер Райнхарт никогда бы этого не допустил. Он не знает, что аборигены расположись лагерем на его земле.

— И не надо ему об этом рассказывать! Вы делаете всю работу сами и сами можете принимать такие решения. Мне кажется, что его должен интересовать результат, а не детали.

Гален поднял брови.

— Задача мистера Райнхарта — спасти свою ферму, не так ли? В ваши планы, по-моему, входит то же самое. Так в чем же проблема? — продолжала наступление Нола.

— Все не так просто, как вам кажется. Вы многого не знаете. Судя по всему, вам не известно, что далеко не все аборигены умеют ездить верхом. Кроме того, у них, так сказать, свои привычки в питании. Наши овцы в этом плане вряд ли представляют для них интерес.

— Джимми и Джек могли бы быстро обучить их ездить на лошадях. А что касается мяса, все равно, мне кажется, стоит попробовать…

— На диких лошадях ездить очень трудно. Вряд ли у нас будет время на то, чтобы обучать аборигенов азам верховой езды. Конечно, сейчас на ферме лошадей больше, чем нам требуется. Раньше мы использовали разных лошадей для определенного вида работ, но те, которых оставили, годятся на все. Во всяком случае, они не прыгают и не пугают стадо. Я думаю…

— Я знаю, о чем вы думаете, — Нола не стала дожидаться дальнейших нотаций.

— Правда? И о чем же? — Хетфорд нахмурился.

— Вы считаете, что я лезу не в свое дело и даю советы, которых у меня никто не спрашивал.

На секунду он замешкался. Ну, искренне так искренне!

— Должен признаться, что именно это я и подумал.

— Я же пытаюсь вам помочь!

Хетфорд вздохнул.

— Мисс Грейсон, это пустые мечты. Аборигены не станут на нас работать. Часть племени, которая сейчас расположилась на нашей земле, занята своим особым ритуалом. Они посвящают мальчиков в мужчины.

Нола удивилась не тому, что сказал управляющий поместьем, а тому, что Джек был прав. Гален Хетфорд знал не только о том, что на земле Райнхарта сейчас есть люди племени вана-мара, но и том, чем они заняты.

— О ритуале Джек ничего не говорил. Я бы с удовольствием посмотрела на него.

— Мисс Грейсон, женщины не могут при этом присутствовать. Тут существуют очень строгие правила, — он в отчаянии взглянул на англичанку. — Я надеюсь, они вас не заметили?

— Нет. Мы не подъезжали. Собственно говоря, я видела только дым костра. Джек объяснил мне, что это его племя.

— Я очень рассчитываю на то, что аборигены вас действительно не заметили. Сейчас нам не хватает только неприятностей такого рода! Мало нам других забот! — Хетфорд все-таки нервничал. — Это просто счастье, что Джимми и Джек работают у нас.

— Если бы белые мужчины держали руки подальше от девушек из племени, Джимми и Джек могли бы жить со своими собственными соплеменниками, вместо того чтобы работать у вас.

Хетфорд, ни сказав больше ни слова, повернулся и пошел прочь. Молодая женщина последовала за ним — она не считала, что разговор закончен.

— Я не хотела сказать ничего такого, что могло бы вас обидеть, — заверила она Галена Хетфорда. — Но ведь это правда.

— Спасибо, мисс Грейсон, но, знаете ли, обобщать все-таки не нужно.

Оставив ее в одиночестве, управляющий поместьем Ленгфорда Райнхарта пошел прямиком к Джеку. Нола готова была провалиться сквозь землю. Сейчас Джек узнает, что она его предала. Молодая женщина кинулась за Хетфордом.

— Пожалуйста, не прогоняйте племя с этой земли, — попросила она. — Они же кочевники, границы владений для них ничего не значат. Я пообещала Джеку, что никому не расскажу о них.

Гален покачал головой.

— Эти люди живут здесь несколько столетий, а может быть, тысячелетий, мисс Грейсон. Я вовсе не собирался отсылать их отсюда. Люди этого племени, как, впрочем, и любого другого, могли бы просто-напросто перебить нас всех. Другие скотоводы даже снабжают их спиртным, чтобы поддерживать с ними мир. Но я не сторонник этого, потому что хмельные аборигены становятся непредсказуемыми. Я не хочу никаких конфликтов.

К ним подошел Джек. Нола опустила глаза.

— Что будем делать дальше, хозяин? — вопрос был по существу.

— Джек, как ты думаешь, не согласятся ли мужчины твоего племени помочь нам собрать овец? В любом случае я не могу дать им за это ничего, кроме мяса.

Джек задумался, потому что предложение действительно было неожиданным.

— Нужно спросить старейшину. Может быть, он и согласится.

Нола улыбнулась, и Гален Хетфорд сердито дернул плечом. Он, видно, удивился тому, что не получил отказ сразу.

— Съезди туда, Джек, — сказал он аборигену. — У нас совсем мало времени. Спроси своих людей, не видели ли они, куда разбрелись наши овцы. И вот еще что. Если они согласятся помочь, вам с Джимми нужно будет обучить их верховой езде.

Сказав все это, Хетфорд повернулся к Ноле.

— Если они действительно решат нам помочь, во что я с трудом верю, можно заранее сказать, что это ненадолго. Как вы верно заметили, мисс Грейсон, эти люди — кочевники. У них совсем не такое представление о времени, как у нас. И уж точно не такое представление о взятых на себя обязательствах. Они могут уйти в любую минуту.

— То, что их попросят о помощи, в любом случае делу не повредит, — Нола стояла на своем.

— Я надеюсь только на то, что мы не потеряем драгоценное время. На кону стоит слишком многое.

Нола готова была молиться всем святым, чтобы аборигены согласились помочь и не подвели. Если дело не удастся, она будет упрекать в этом себя, и Гален Хетфорд, несомненно, сделает то же самое.

Джек вернулся очень скоро и сказал, что старейшина племени разрешил пятерым мужчинам помочь им. Поблизости пасутся дикие лошади, так что и эта проблема решается.

— Они не хотят брать мясо, хозяин, — кроме того заявил Джек. — Старейшина сказал, что если мы научим мужчин ездить верхом на лошадях, как белые, этого будет достаточно.

Гален изумился.

— Хорошо. Мы с Хэнком останемся со стадом, а вы с Джимми поймаете пару-другую лошадей. На то, чтобы вести их домой и там спокойно объездить, времени нет. Мы должны все сделать здесь. Когда вы их объездите, мы отправимся к ближайшему лагерю, туда, где есть источник воды. Там вы сможете научить своих соплеменников держаться в седле и другим премудростям верховой езды.

Дальше события разворачивались стремительно.

Пока Джимми и Джек ловили лошадей, Хэнк, Гален и мальчики соорудили еще один загон для овец. Ограду сделали из узловатых стволов найденных поблизости деревьев и разделили загон на две части. В маленьком отсеке, как объяснил Ноле Хэнк, они разместят лошадей.

Не прошло и двух часов, как Джимми и Джек вернулись. Их трофеи были великолепны — семь диких лошадей, одна красивее другой. Еще через полчаса совершенно неожиданно для Нолы из кустарника вынырнули пятеро аборигенов — все сильные молодые мужчины.

Брумбис загнали в отведенный им отсек, и Гален Хетфорд сам выбрал из них пять, которых нужно было объездить. Зачарованная Нола слушала, как мужчины оценивали качества каждой лошади — от бабок до холки. Оставшихся двух коней отпустили, и они тут же галопом умчались подальше из лагеря.

Таких диких и, казалось, абсолютно неуправляемых животных Ноле Грейсон видеть никогда не доводилось. Они носились по загону, злобно ржали, в ярости бросались на ограду, вставали на дыбы. Эти кони поистине были воплощением бешенства и страха одновременно.

Хэнк, Джимми, Джек и даже мальчики казались напряженными до крайности. Новички из племени аборигенов боязливо отступили подальше.

Нола решила, что ей следует принять кое-какие меры предосторожности. Вдруг одно из этих животных вырвется? А вдруг два? Она отвела Шеннон как можно дальше от изгороди, чтобы девочка в случае чего была в безопасности.

Лошади продолжали бесноваться — они громко ржали и кусали друг друга, гонялись одна за другой по кругу, безостановочно вскидывались на дыбы и поднимали при этом целые облака пыли. Зрелище было не для слабонервных.

Первым объезжали огромного черного жеребца. Джимми каким-то чудом сумел сесть ему на спину, и только теперь Нола поняла, почему внутренний загон сделали таким маленьким. Лошадь взбрыкивала, вертелась волчком и при этом все время пыталась укусить всадника. Джимми держался храбро, он крепко сжимал ногами круп этого чудовища. Стоявшие вокруг импровизированного манежа подбадривали его и считали минуты. Через шесть минут жеребец все-таки сбросил Джимми, и тот в пируэте приземлился на песок. Впрочем, он тут же поднялся и проворно отскочил в сторону, чтобы не попасть под копыта.

Джек попытался сесть на спину гнедой кобыле, но та демонстрировала такие чудеса увертливости, что стало ясно одно — она скорее встанет на одну ногу, чем позволит сесть на себя человеку. Очень скоро Джеку пришлось оставить свои безуспешные попытки, и кобыла победно помчалась по кругу.

От Галена Хетфорда и аборигенов Нола уже знала, что Хэнк Бредли считался в этих местах лучшим мастером по укрощению диких лошадей. Он доказал это, за сравнительно короткий срок объездив двух лошадей, но черный жеребец не покорился и ему. Тут Джимми и Джек почти одновременно воскликнули:

— Хозяин! Хозяин!

Наступил черед Галена Хетфорда.

Он взлетел на спину жеребца одним прыжком. Лошадь тут же встала на дыбы, однако Гален не ослабил хватку.

Похоже было, что пять минут под рукой Джимми не были для этой лошади даже разминкой. Чудище сэкономило все свои силы для Галена Хетфорда. Жеребец отчаянно пытался сбросить седока, и как Хетфорд не слетел в первую же секунду, так никто и не понял. Когда он продержался на спине лошади восемь минут, восторженные зрители стали свистеть и разразились ликующими криками. Нола стояла, не в силах даже пошевелиться, так ей было страшно.

Лошадь дважды кидалась на ограду, и каждый раз молодая женщина была уверена, что Гален сломал руку или ногу. Постепенно жеребец затих, и стало ясно, что он подчинился управлению человека.

— Ему повезло, потому что дело начал ты, Джимми. Не так ли? — крикнул Хэнк, и Гален рассмеялся.

Ноле Грейсон еще предстояло узнать, что обычно лошадей объезжают совсем по другим правилам. Сначала они неделями привыкают к ограде, навесу над своими головами и седлу и только потом их пытается объездить человек. Сейчас они не могли позволить себе такую роскошь.

Когда этот аттракцион закончился, Хетфорд, молодая женщина, мальчики и Шеннон отправились на ферму. Девочка, у которой сегодня было столько впечатлений, буквально засыпала на своей Пуговке. Отец хотел взять ее к себе, но она категорически отказалась. Ноле пришлось поддерживать ее всю дорогу. Веранги вел себя идеально и всем своим видом показывал, что все понимает и старается помочь. Джимми и Джек вместе с новыми загонщиками остались в лагере.

Гален Хетфорд ехал с другой стороны от Нолы. Она чувствовала, что он хочет поговорить с ней о чем-то важном.

А что может быть сейчас важнее воды!

— Как вы думаете, надолго овцам хватит воды? — она решила начать первой.

— Думаю, что ненадолго. Может случиться, что нам придется отогнать их на север — к речке Флиндерс.

— Откуда вы знаете, что там еще есть вода?

— Да я и не знаю. Это риск.

— А почему бы не попытаться найти подземные источники здесь?

— Можно пробурить двадцать скважин и все равно ничего не найти. Источники поблизости от фермы, которые давали нам воду, давно высохли. Другие, вероятно, тоже. Того, что у нас осталось, надолго не хватит. Если дождя не будет, мы потеряем все.

— Когда вы соберетесь ехать к Флиндерс, вам нужна будет стряпуха? — Нола решила поставить вопрос так.

— Нет, мисс Грейсон. Пожалуй, с нами может поехать Хиз, а вас я попрошу позаботиться о Кигане и Шеннон. Вам пора вернуться к своему делу.

Вечером Нола отправилась к дому для служащих. Ей нужно было поговорить с Хэнком Бредли. Тема была щекотливой, и она ни в коем случае не хотела, чтобы о ее замыслах знал Гален Хетфорд.

— Хэнк, помните, мы с вами разговаривали о людях, которые умеют находить подземные источники воды?

Бредли ответил не сразу, но наконец вымолвил:

— Да, помню.

— Вы знаете такого человека здесь?

— Почему вы спрашиваете?

— Хэнк, ответьте мне, пожалуйста. Здесь есть такой человек?

Бредли почесал в затылке.

— Я знаю только одного, да и тот пьяница. Других до самого Винтона нет. Нола, я уже говорил вам, что большинство из них просто мошенники. Ни одному из них я бы не доверился. Если вы хоть слово скажете об этом мистеру Райнхарту, он просто-напросто впадет в ярость. У него была попытка такого рода, и остались от этого опыта самые плохие воспоминания. Уж поверьте мне.

— Животным нужна вода. Нам тоже. Что мы потеряем, если попытаемся ее найти?

— Только наши деньги.

— Мы должны четко объяснить этому человеку: нет воды — нет денег. А вот если он найдет источник, я заплачу столько, сколько он потребует.

Хэнк скривился и ничего не ответил. Но Нола Грейсон отступать не собиралась.

— Где мне найти этого человека?

— Да его уже несколько лет никто не видел трезвым. Если вы еще раз спросите меня, где он, я скажу. «Давно умер».

— И тем не менее. Если он еще жив, то уж у меня-то протрезвеет.

Хэнк обреченно вздохнул.

— Эстер знает, где его найти. Вы уже говорили об этом с Галеном?

Она промолчала.

— Тогда я тоже не принимаю в этом участия, — попытался отступить Хэнк.

— Я предполагаю, ваша поездка к Флиндерс займет несколько дней. Больше времени не надо. Если дело не выгорит, мы ничего не потеряем.

— А как же Киган и Шеннон? Вы что, вместе с ними поедете искать этого человека?

Нола улыбнулась.

— Я знаю кое-кого, у которого на завтра нет никаких дел. Он побудет с детьми, и это пойдет ему на пользу.

Хэнк с сомнением посмотрел на учительницу. Потом челюсть у него отпала.

— Вы же не имеете в виду…

— Именно его я и имею в виду.

— Но, Нола, он никогда на это не согласится.

— Ему ничего другого не останется.

Хэнк схватился за голову.

— Я очень рад тому, что меня два дня здесь не будет, — Хэнк Бредли был совершенно искренен в этом заявлении.

Нола расхохоталась.

— Оказывается, вы трус!

Глава 7

Было уже за полночь, но Нола Грейсон еще не ложилась. Она без конца мерила шагами свою комнату и хотела только одного — чтобы побыстрее наступило утро и она могла поехать в Джулиа-Крик. Молодая женщина была в предвкушении того, что она задумала — найти на земле Ленгфорда Райнхарта подземные источники воды.

Когда все в поместье легли спать, Нола занялась афишей, которую обещала сделать Эстер, но так и не смогла полностью сконцентрироваться на этом не таком уж сложном деле. Она отложила свои наброски в сторону и задержалась взглядом на ящиках со старыми книгами. Какие еще записки могли храниться между страницами этих любовных романов? Молодая англичанка не смогла совладать с искушением и взяла верхнюю книжку. Пролистала, отложила в сторону. Туда же последовали и вторая, третья, четвертая книга. Нола опустошила половину ящика, но ничего не нашла. Стало быть, ее любопытству суждено остаться неудовлетворенным. Может быть, это и к лучшему…

И вдруг она увидела сложенный вдвое листок бумаги. Он лежал на романе Кэролайн Вей «Разбитые сердца, разрушенные иллюзии». Да-да, и первую записку она нашла в книге этой писательницы. Нола Грейсон развернула найденный листок и прочитала: «Любовь моя, не могу выразить словами, как счастлива я была вчера ночью. Я не могу жить без тебя». И подпись — буква «Э».

Нола задумалась. Если это написала жена Галена Хетфорда, почему листок оказался среди любовных романов? Он же наверняка не читает такие книги. Значит, записка не попала в его руки? Так и не решив эту головоломку, она отправилась доделывать афишу.

Спала Нола урывками и проснулась очень рано. Учительница тут же отправилась к флигелю управляющего поместьем. Гален Хетфорд со старшим сыном и Хэнк Бредли как раз собирались уезжать.

— Нас не будет по крайней мере два дня, а может быть, и больше. Вы уж здесь управляйтесь сами, — сказал ей на прощанье Хетфорд, а Бредли сделал за его спиной страшные глаза.

— Не беспокойтесь, все будет хорошо, — пообещала Нола. — Удачи вам.

— Удача нам понадобится. Сделано только полдела. Объездить диких лошадей трудно, а нам еще нужно обучить аборигенов ездить на них верхом. К сожалению, назвать их прирожденными ездоками язык не поворачивается. Редко кто может ездить так, как Джимми и Джек, — они-то превосходные наездники.

— Смотрите, чтобы овцы не выпили всю воду во Флиндерс, — пошутила Нола.

— Это уж как получится, — Хетфорд поддержал шутку. — Главное, чтобы там вообще оказалась вода.

У молодой женщины было ощущение, что Хэнк хотел ей что-то сказать относительного их вчерашнего разговора, но он промолчал. Учительница украдкой подмигнула Бредли, и он опять сделал страшные глаза. Хетфорд их пантомиму не заметил.

За завтраком Нола решила поговорить с Киганом и Шеннон.

— Мне обязательно нужно съездить в Джулиа-Крик, — учительница постаралась, чтобы ее голос звучал беззаботно. — К сожалению, я не могу взять вас с собой, потому что поеду очень быстро.

Киган растерялся — он-то надеялся, что сегодня у них будут уроки.

— А что вам нужно в Джулиа-Крик? — мальчик явно не поверил в ее беззаботность.

Нола взяла девочку на колени, прижала ее к себе и серьезно сказала Кигану:

— Ты знаешь, что нам очень нужна вода.

Он кивнул.

— Я хочу разыскать человека, который сможет найти воду на земле мистера Райнхарта. Я привезу его сюда.

— Как он может найти воду, если папа ее не нашел? — Киган не мог понять, о чем говорит молодая женщина.

— Чтобы найти воду под землей, нужен особый дар. И еще знания, которые такие люди передают от одного другому.

— Как они это делают? — спросила Шеннон.

— Я точно не знаю. Говорят, с помощью ивового прута, бычьей жилы или еще каких-то там приспособлений. Да мне все равно, как они ищут воду, лишь бы нашли.

— Почему папа не попросил этого человека приехать к нам? — Киган пытался вникнуть в самую суть.

— Потому что не все верят в то, что есть люди, имеющие особый дар искать воду.

— А наш папа верит? — девочка нахмурила бровки.

— Точно не знаю, но я хочу найти этого человека и привезти его сюда. Если он найдет воду, твой папа ведь очень обрадуется, когда вернется. Как ты думаешь?

— Конечно, обрадуется, — Шеннон просияла.

— Если у нас будет вода, все обрадуются, — Киган был очень серьезен.

Кажется, дети ее поняли. Нола Грейсон взмолилась о том, чтобы ей сопутствовал успех.

Мальчик перешел к делу:

— Вы уезжаете надолго?

— Постараюсь не задерживаться. Пока меня не будет, за вами присмотрит мистер Райнхарт.

Глаза у Кигана округлились, но ответила молодой женщине Шеннон.

— Папа говорит, что мистер Райнхарт не любит детей…

— Ты что-то путаешь, Шеннон, — спокойно возразила девочке Нола. — Таких людей, которые не любят детей, нет. Просто мистер Райнхарт к ним не привык. Твой папа, наверное, хотел сказать именно это. Своих-то детей у мистера Райнхарта нет, вот он и не умеет с ними обращаться. И вы только представьте, он живет совсем один, и никто к нему не приходит! Разве это не ужасно?

— Да мы бы приходили, если бы он хотел, — отозвался Киган. — Но мистер Райнхарт никогда не приглашал нас в дом.

Судя по всему, новость, что они остаются на попечении Ленгфорда Райнхарта, мальчика очень удивила и совсем ему не понравилась.

— И к нам он никогда не приходит, — добавила Шеннон.

— Мне кажется, он так долго живет один, что немного забыл, как нужно вести себя с другими людьми, особенно с детьми, — Нола, как могла, пыталась объяснить девочке ситуацию. — Я уверена, что для мистера Райнхарта будет большой радостью, если вы составите ему компанию. Нужно дать ему время к вам привыкнуть.

Кигана она не убедила, но Шеннон явно осталась довольна ее заверением, что их примут в главном доме.

На этом трудный разговор закончился. Молодая женщина вымыла посуду, и Шеннон помогла ей вытереть тарелки и чашки.

Киган убрал кухонную утварь в буфет.

В голове у Нолы вертелась мысль, как бы узнать имя их матери, не пробудив у детей грустных воспоминаний.

— Знаете, — начала она издалека, — у меня было много воспитанников, но я еще не встречала детей с такими красивыми именами, как ваши.

— Папа говорит, что нас так назвала мама, — тут же откликнулась Шеннон.

Киган сразу насторожился.

— Правда? — весело спросила Нола. — Мне нравится ее выбор.

Она хотела, чтобы мальчик включился в разговор.

— А как вам такие имена, как Хильдегард или Нельда?

— Хильдегард! Кошмар! — Киган скорчил гримасу.

— А Нельда — смешное имя, — Шеннон хихикнула.

— У меня были воспитанницы — две совершенно ужасные девочки, — учительница рассмеялась. — Это их имена. Они близняшки. А их няню звали Зетта.

— Зетта! — крикнули Шеннон и Киган одновременно и тут же расхохотались.

— Последних двух девочек, которых я учила, звали Магдалена и Джорджина. Они были очень избалованными и постоянно капризничали. А до этого у меня были Парнелла и Филопена.

— Какие чудные имена! — удивился Киган. — У вас в Англии всех так странно зовут?

— Да нет, есть и красивые имена — Эвелина, Элизабет, Эмили.

— Нашу маму звали Эмили, — тихо сказал Киган.

Нола улыбнулась.

— Прекрасное имя.

Теперь она знала, что обе найденные ею в книгах записки, скорее всего, написала их мать.

Нола Грейсон была уверена в том, что Ленгфорд Райнхарт откажется присмотреть за детьми. Для этого, по ее мнению, хватит уже того, что попросит его об этом она. Тем не менее молодая женщина была полна решимости добиться своего. Если он ничего не собирается делать для спасения фермы, мог бы, по крайней мере, позаботиться о детях. Она ему так и скажет.

Нола и дети вошли в главный дом, не постучавшись. Киган держался рядом с ней, а Шеннон просто вцепилась в ее руку. Оба выглядели немного испуганными. Учительница почему-то предполагала, что Ленгфорд Райнхарт находится на втором этаже, и немного замешкалась, увидев его в кабинете. Он сидел за письменным столом, углубившись в какие-то бумаги, и, похоже, даже не слышал, как они вошли. В свою очередь, и хозяин поместья, подняв глаза, оторопел, когда увидел молодую женщину с детьми. Несколько секунд он смотрел на них, открыв рот.

— Доброе утро, мистер Райнхарт! — вежливо поздоровалась Нола и подтолкнула детей в кабинет.

Ленгфорд Райнхарт, казалось, лишился дара речи. Он растерянно смотрел на вошедших детей, а потом перевел взгляд на Нолу… Безусловно, ее он хотел бы испепелить взглядом, если бы такое было возможно.

До того, как он снова обрел способность говорить, молодая женщина пошла в наступление сама.

— Мистер Хетфорд и Хэнк рано утром поехали в ближний лагерь, а потом погонят стадо к Флиндерс. Мне нужно срочно съездить в Джулиа-Крик, поэтому я пообещала детям, что они могут остаться с вами.

Ленгфорд Райнхарт в полной растерянности смотрел на Кигана и Шеннон. Он встал из-за письменного стола и выпрямился, как только мог. Нола и хозяин поместья стояли лицом к лицу.

— Я не могу следить за детьми, — спокойно сказал Райнхарт.

— Это самое меньшее, что вы можете сделать. Они не будут для вас обузой. Дети получили задания, каждый свое. Я принесла книги и карандаши. При решении задач вы можете помочь Кигану, — учительница говорила о деле как о само собой разумеющемся.

Райнхарт покачал головой.

— Вы не можете здесь распоряжаться, мисс Грейсон. Здесь хозяин я, а вас наняли для того, чтобы вы следили за детьми и учили их.

Шеннон боязливо прижалась к Ноле. Молодая женщина обняла девочку и шагнула ближе к Кигану. Она улыбнулась и ровным, беззаботным тоном продолжила:

— Я рада, что наше мнение совпало хотя бы в одном вопросе, мистер Райнхарт. Вы меня не так поняли, я вовсе не пытаюсь распоряжаться. Дети обрадовались бы возможно остаться в вашем доме. Вы же не имеете ничего против этого?

Она провоцировала Ленгфорда Райнхарта, и он был бы самым черствым человеком на земле, если бы отказал. Конечно, риск. Насколько она знала «анатомию» хозяина поместья, сердце у него не каменное — вообще никакого.

Он смотрел на детей, которые смущенно потупились.

— Я вернусь быстро, ни на одну минуту не задержусь, — пообещала Нола до того, как Райнхарт смог что-либо возразить.

Она ласково попрощалась с детьми и вышла из главного дома. Ленгфорд Райнхарт жестом предложил детям располагаться в кабинете и поплелся на второй этаж.

Нола оседлала Веранги, и он быстро домчал ее до Джулиа-Крик. У гостиницы она спешилась и удивилась тому, как много было около нее лошадей. Вошла молодая женщина через черный ход, чтобы не привлекать к себе внимание раньше времени. В гостинице не оказалось ни души. Эстер стояла на веранде и смотрела на то, что происходит на улице.

Большая группа мужчин вела серьезный разговор о последствиях засухи. Дебаты были в полном разгаре. Встав позади Эстер, Нола Грейсон прислушалась.

— …овцы умирают каждую неделю. Мы не можем рисковать всем стадом.

— …люди тоже страдают. Работники уходят туда, где дела не так плохи, как в наших краях.

— …мы потеряем всех овец до того, как доберемся до Шарлевилля.

— …я же говорил, давно нужно было что-то предпринять, но меня никто не слушал.

Нола тронула хозяйку гостиницы за локоть, и та от удивления вздрогнула.

— Я не думала, что ты приедешь снова так быстро, малышка! — воскликнула Эстер. — Почему ты в городе? Что-нибудь случилось? Где мистер Хетфорд и Хэнк? Они разве забыли, что сегодня здесь собрание?

— У нас все в порядке, Эстер. О собрании мне никто ничего не говорил. Я полагаю, у них сейчас много других забот.

— Не только у них. Поэтому-то и решили провести собрание. Об этом был разговор еще на той неделе. Дождя-то все нет. Все разговоры только о том, где взять воду.

— У нас тоже все мысли об этом. Мистер Хетфорд и Хэнк погнали стадо к Флиндерс, чтобы напоить овец.

— В этом я им желаю удачи. А ты зачем приехала?

— У меня к вам важное дело, Эстер. Хэнк думает, что вы, может быть, знаете, где мне найти того, кого я срочно ищу.

— Неужели? Кого же ты ищешь, малышка? — хозяйка гостиницы прищурилась.

— Я не знаю имя этого человека. Речь идет о том, кто может найти воду. Хэнк сказал, что его уже давно никто не видел трезвым. Может быть, вы скажете, кого он имел в виду и где мне отыскать этого пьяницу? Уж я найду способ привести его в чувство!

— Даже не знаю, что тебе сказать. Единственный, кто подходит к этому описанию, это Вэйд Дэлтон, но его я уже несколько месяцев не видела. Раньше он часто здесь бывал. Хэнк прав — Дэлтон слишком много пьет. Вроде бы кто-то говорил, что он сломал ногу. Может быть, поэтому он так долго и не показывается. Он живет совсем один в Блэк-Кроу-Ридж, чего-то там копает…

— Как туда добраться, Эстер?

— Что ты хочешь от него, малышка?

— Он должен поискать воду на земле Райнхарта.

Хозяйка гостиницы рассмеялась, но Нола не смутилась.

— Вэйд Дэлтон не найдет воду, даже если она будет литься с неба, малышка. Правда, говорят, что когда-то все было совсем по-другому. Старики утверждают, что тогда Вэйд много чего умел, но те времена прошли. Сегодня ни один человек, если он не сумасшедший, не станет с ним связываться.

— Как мне найти Вэйда Дэлтона, Эстер?

Хозяйка гостиницы вздохнула.

— Я не хочу, чтобы ты попала впросак, Нола. Ты хорошая женщина. Зачем тебе ввязываться в это дело?

Эстер смотрела на молодую англичанку с сомнением, а Нола Грейсон снова прислушалась к тому, что говорили мужчины.

Человек, стоявший в центре, спросил, есть ли у кого-нибудь конкретные предложения.

— Все, что здесь сейчас было, — лишь вопли и крики, — жестко сказал он. — Это не даст нашим овцам воду.

Повисло молчание.

— У меня есть предложение, — это сказала Нола и сделала шаг вперед.

Мужчина повернулся к веранде гостиницы.

— Это кто такая? — крикнул кто-то из собравшихся.

— Меня зовут Нола Грейсон, господа. Я служу на ферме Ленгфорда Райнхарта.

— И что вы можете нам сказать? Что-нибудь о новых модах? — язвительно спросил еще один мужчина, и собравшиеся захохотали.

— Я хочу услышать ее предложение, — пресек смех человек, стоявший в центре.

Он повернулся к женщинам.

— Меня зовут Уильям Эшборн, мэм. Я — председатель союза скотоводов в наших краях. Если у вас есть предложение, пожалуйста, говорите. Мы слушаем.

Большинство мужчин смотрели на нее враждебно. Нола готова была пожалеть о том, что заговорила с этими людьми.

Уильям Эшборн поднял руку, и стоявшие вокруг него замолчали.

— Здесь каждый может высказать свое мнение. Прошу вас, мэм.

Нола собралась с духом.

— Я здесь всего несколько дней, но даже мне ясно, что ситуация критическая. Засуха губительна для всех. Мучаются не только животные, то и люди. Об этом говорят все. Я уверена, что Эстер, и Орвал, и Глэдис Хайд подтвердят мои слова, а уж они-то видят всех, кто приезжает в Джулиа-Крик, — Нола нашла глазами Эстер, которая кивнула в ответ на ее предположение, так же как это сделали Глэдис и Орвал.

Раздалось несколько насмешливых голосов, но большинство людей смотрели на нее уже не так настороженно.

— Гален Хетфорд не приехал сюда сегодня, потому что они с Хэнком Бредли погнали стадо к Флиндерс.

— Гален не послал бы вместо себя чужака, — заорал кто-то из толпы. — И уж тем более женщину!

Внешне Нола оставалась спокойной, хотя ее задел этот выкрик.

— Мистер Хетфорд вовсе не посылал меня сюда. Я приехала сама. Просто я хочу помочь ему. Я ищу человека, который сумеет найти на земле Ленгфорда Райнхарта воду — подземные источники.

Из толпы раздались негодующие крики.

— И кто же это? — один голос прозвучал громче, чем другие.

Молодая женщина немного помедлила.

— Я полагаю, его зовут Вэйд Дэлтон.

Минуту люди молчали, а потом раздался оглушительный смех.

Нола бросила взгляд на Уильяма Эшборна — тот сочувственно пожал плечами. Тем не менее ответил именно он:

— Я бы Дэлтону не доверился и уж, конечно, не дал бы ему никаких денег, — предупредил председатель союза скотоводов.

Но Нола Грейсон вовсе не собиралась отступать.

— По поведению Галена Хетфорда я уже сделала вывод, что никто не примет того, что я предлагаю.

— Так и есть, — опять крикнул кто-то.

Нола сделала вид, что не слышала этого возгласа.

— Он считает, что здесь никто не будет слушать приезжую из города, а той лучше держать свое мнение при себе.

— Совершенно верно, горожанам никогда не понять наши проблемы, — это заметил Уильям Эшборн.

— Ну, хорошо, я из Англии, из большого города. Я приехала на ферму Райнхарта и ничего не знала об овцеводстве. Я здесь, чтобы преподавать, но я и сама охотно учусь. А еще я готова вложить свои деньги и довериться Вэйду Дэлтону или любому другому человеку, который утверждает, что может отыскать подземные источники воды. Если так уж плох Вэйд Дэлтон, найдите кого-нибудь другого — того, кто лучше. Того, кому вы верите.

— Все те, кто утверждает, что может найти воду, — мошенники, — крик раздался откуда-то сбоку.

— Насколько я слышала, раньше Вэйд был на хорошем счету, — возразила Нола. — Не понимаю, почему сейчас все так изменилось.

— Потому что он пьет, малышка, — это сказала Эстер, и толпа одобрительно загудела.

— Если другого выхода нет, нужно дать шанс Вэйду Дэлтону или кому-либо другому, кто сможет найти нам воду, — возразила Нола.

— Вы не первая свалившаяся нам на голову горожанка, которая вздумала нас учить, — проворчал седой мужчина в первом ряду. — Но очень хочу надеяться, что последняя.

Ожидая поддержки, он огляделся.

— Мы переживем эту засуху, как пережили многие другие, — заверил его парень, стоявший рядом.

— Вы, вероятно, переживете, — согласилась молодая женщина. — А как насчет ваших овец?

Нола повернулась к хозяйке гостиницы.

— Эстер, пожалуйста, скажите мне наконец, где найти этого Вэйда Дэлтона.

Та внимательно посмотрела на англичанку. Ясно, она не отступит.

— Видно, тебя не отговорить. Ну хорошо, малышка. Я думаю, что ты просто потеряешь время, но это твоя проблема. Поедешь по улице на юг до тех пор, пока город не закончится. Проехав три мили, свернешь налево. Потом еще восемь миль. Ты пересечешь два высохших ручья, позади второго увидишь сломанный указатель на ущелье в Блэк-Кроу. Проедешь еще полторы мили до развилки. Дорога наверх ведет к ущелью, а тебе надо ехать по другой — к руднику. Имей в виду, Вэйд не жалует гостей.

— Спасибо, Эстер, — Нола повернулась, чтобы идти.

— Подожди, — удержала ее хозяйка гостиницы. — Возьми с собой кофе. Он тебе потребуется, если ты хочешь услышать от Вэйда хоть что-нибудь разумное. Я лично в это не верю, но все же надеюсь, что тебе повезет.

Нола Грейсон поехала дорогой, которую ей описала Эстер. Рудник выглядел полуразрушенным и покинутым, и это показалось молодой женщине плохим предзнаменованием. В бревенчатой хижине, в которую она вошла, не было ничего, кроме кровати, лампы, хромоногого стола и стула. Все покрыто пылью и выглядит так, как будто целую вечность здесь никто не сидел и не лежал.

Нола застыла в мыслях, где может находиться Вэйд Дэлтон, как вдруг услышала совершенно немыслимый звук. Кто-то, тихо звякнув, снял с предохранителя оружие.

— Не двигайтесь или… я стреляю.

Последнее слово прозвучало громко, но невнятно.

Нола подняла руки и медленно повернулась.

— Я здесь не для того, чтобы воровать. Я ищу Вэйда Дэлтона.

На пороге стоял мужчина с ружьем, нацеленным прямо на нее. Самое странное — он то открывал, то закрывал глаза. При этом человек так сильно качался, что Нола Грейсон всерьез занервничала. А что, если он нечаянно выстрелит?

— …женщина, — растерянно вымолвил пьяный.

Нола была в брюках, волосы спрятаны под шляпой, поэтому со спины ее вполне можно было принять за мужчину.

— Мертвая женщина, если вы и дальше будете в меня целиться.

Глаза у него открылись шире никуда, и горе-стрелок опустил ружье.

— Вы… одна? — спросил он.

— Да.

И тут он… рухнул на землю.

Вэйд Дэлтон пришел в себя, вернее, очухался через полчаса. Нола вытирала ему лоб мокрым платком.

— Пить… — простонал он.

Молодая женщина подняла его голову и поднесла к губам стакан. Он осушил его мгновенно, после чего сплюнул. Лицо его исказила гримаса, и он настороженно посмотрел на Нолу.

— Вы что, хотели меня отравить?

— Чем же это? Я дала вам кофе, — обиженно возразила она.

— Знаю! Я хотел другого…

Нола Грейсон встала и подбоченилась.

— Если вы говорите о спиртном, то, боюсь, у вас нет шансов.

Он посмотрел на нее снизу вверх.

— Какая вы высокая!

На это замечание она не сочла нужным отвечать.

— Принесите мне что-нибудь выпить.

— А ничего нет! Пока вы валялись без чувств, мистер Дэлтон, я вылила все ваше спиртное. Во всяком случае, все то, что смогла найти.

— Вы что…

Он приподнялся и стал озираться. Ищет ружье, поняла Нола. Не страшно — все равно не найдет.

— Спиртного у вас будет сколько захотите. Но только после того, как сделаете работу для меня. Руки и ноги у вас целы, надеюсь?

Он растерянно наморщил лоб.

— Да вроде целы. О какой работе вы говорите?

— Вы должны найти воду.

Дэлтон покачал головой.

— Давно этого не делаю.

— Я уверена, что вы не разучились. Это особый дар, если только вы не мошенник.

Нола хотела задеть его самолюбие, и ей это удалось.

— Вот уж нет! Никакой я не мошенник! Спросите у людей, сколько воды я нашел. И кстати, я делаю это за деньги.

— Об этом можете не беспокоиться. Я вам хорошо заплачу. Значит так, вы найдете нам воду, но для этого нужно протрезветь.

— Вы сошли с ума, мэм. Я уже много лет не был трезвым и вовсе не желаю им быть. И вообще, я хочу спать.

Через несколько минут он уже громко храпел.

Нола Грейсон тяжело вздохнула.

— Мистер Дэлтон, вам еще предстоит убедиться в том, что я не сдаюсь так быстро, да и вообще не сдаюсь, — это она сказала крепко спящему пьянице.

Молодая женщина разожгла огонь и вскипятила воду — она была ей нужна для того, чтобы привести в чувство этого «искателя». Время терять нельзя. Она тут слушает, как храпит Вэйд Дэлтон — громче, чем кто-либо из тех, кого ей доводилось слышать, а в поместье Ленгфорда Райнхарта ее ждут дети! Через полчаса Нола наклонилась над Дэлтоном, большим и указательным пальцами зажала ему нос и влила в рот кофе. На секунду он замолк, затем покраснел, потом стал синим. Судорожно пытаясь продышаться, но при этом отчаянно чихая и кашляя, бедняга сел.

— Добро пожаловать в страну живых! — приветствовала она Вэйда. — Выпейте это. Вам станет лучше.

Молодая женщина протянула ему кофе.

— У меня был ужасный сон, — простонал он. — Мне казалось, что я задыхаюсь.

Дрожащей рукой он взял стакан и влил его содержимое в свою глотку.

— Осторожнее, кофе горячий! Да, медицине известно, что избыток алкоголя влияет на дыхательные пути. Так можно совсем задохнуться во сне, мистер Дэлтон, — она решила воспользоваться ситуацией и как следует напугать Вэйда.

— Чудеса… Со мной никогда такого не было, — пробормотал он, продолжая таращиться на незваную гостью. — А что вы здесь вообще делаете?

— Я уже сказала вам до того, как вы столь неожиданно для меня заснули. Повторяю. Я хочу, чтобы вы нашли нам подземный источник воды.

— Ах да, верно. Ладно, если это все, что вам от меня нужно и вы заплатите, я все сделаю. Потом ведь вы от меня отстанете, правда? А где нужно искать воду?

— На ферме Ленгфорда Райнхарта.

Вэйд чуть не подавился.

— Туда я не пойду, — заявление прозвучало категорично.

Нола Грейсон растерялась.

— Это почему же?

И тут Вэйд Дэлтон вдруг улыбнулся.

— Ну до чего же все женщины любопытные!

— Послушайте, вам ничего не грозит. Я работаю в поместье Райнхарта учительницей, и мне хорошо платят. Хотите, я отдам вам свое жалованье за две недели?

— Наверное, это щедрое предложение, — он недоверчиво взглянул на молодую женщину.

И она его получше рассмотрела. Зрелище было не из приятных. Голубые глаза мутные, щетина не вчерашняя и даже не позавчерашняя. Одежда грязная и кое-где разорванная. Вокруг красной лысины клочья седых волос. Сколько лет этому человеку, понять было невозможно. На первый взгляд около шестидесяти, хотя он мог оказаться намного старше или намного моложе.

— В любом случае деньги вам пригодятся, — продолжала гнуть свою линию молодая англичанка. — Не похоже на то, что у вас их очень много.

Он, казалось, ее не слушал.

— Ленгфорд Райнхарт еще жив? — вопрос прозвучал очень недоброжелательно, и Нола подумала, что этого пьяницу и хозяина поместья, в котором она служит, наверное, раньше связывали какие-то отношения.

— Да, но он нездоров. После того как умерла его жена, он живет как отшельник. Мистер Райнхарт редко выходит из дома.

Дэлтон проворчал что-то нечленораздельное.

— А Гален Хетфорд? Он работает у Райнхарта?

— Вы знаете мистера Хетфорда?

Вэйд кивнул.

— Сейчас его нет на ферме. Он изо всех сил старается помочь мистеру Райнхарту сохранить хозяйство, но это очень трудно. У нас нет воды. Если мы ее не найдем, все будет потеряно.

— А вас как зовут?

— Нола Грейсон.

— И вы учительница? А почему жена Галена больше не преподает?

— Я полагаю, она умерла.

Вэйд нахмурился.

— Да что вы говорите!

— Вы ее знали?

— С тех самых пор, как она приехала на ферму Райнхарта. Она была красивой женщиной, но очень слабенькой. Здесь она явно чувствовала себя не на месте. Насколько я знаю, у них был ребенок, маленький мальчик.

— Вероятно, вы имеете в виду Хиза. У него есть еще брат и сестра. Киган и Шеннон.

Вэйд Дэлтон в последний раз встречался с Галеном Хетфордом очень давно, лет десять назад, кажется. Он покачал головой. Да, время летит, и оказывается, кругом столько новостей. Значит, дети растут без матери…

В его следующих словах было столько ненависти, что Нола вздрогнула.

— Для Ленгфорда Райнхарта я не пошевелю и пальцем, даже если он будет умирать от жажды у меня на глазах. Если вода нужна этому человеку, разговор закончен.

— Я и не прошу вас помогать мистеру Райнхарту лично. Дело касается самой фермы. Братья покойной жены Ленгфорда Райнхарта хотят отнять у него поместье.

— Надеюсь, что им повезет.

Нолу поразили слова Дэлтона. А как же Гален Хетфорд и его дети? Впрочем, она подавила гнев и попыталась говорить спокойно.

— Если мистеру Хетфорду не удастся помочь хозяину, его дети останутся без крыши над головой. Может быть, Ленгфорд Райнхарт и не заслуживает сочувствия, но подумайте о Хизе, Кигане и Шеннон. Они любят это поместье, и мальчики пытаются помочь отцу сохранить его, хотя это совсем не их дело. Старший сын Галена работает наравне с мужчинами, а ведь ему всего тринадцать лет! У самого Хетфорда сердце разорвется, если, несмотря на все его усилия, ферма будет потеряна. Это хозяйство — будущее его детей.

Сначала Вэйд Дэлтон слушал ее набычившись, но постепенно черты его лица смягчались. Нола Грейсон умела достучаться до самого непреклонного в своих решениях человека.

— Ну хорошо, — неохотно ответил он. — Я сделаю это для детей и для Галена. Он приличный парень. Да, Галену Хетфорду нужно помочь. Он этого заслуживает. А Ленгфорд Райнхарт не заслуживает ничего другого, кроме как жариться в аду, и, если бы это зависело от меня, я хотел бы увидеть его там сегодня, а не завтра.

Ноле очень хотелось узнать, за что Вэйд Дэлтон так ненавидит Райнхарта, однако времени на расспросы не было. Тот, на кого она так рассчитывала, протрезвел и видел перед собой цель. Удивительно, но этот человек пришел в чувство намного быстрее, чем она ожидала. Наверное, это хороший знак.

Шеннон и Киган остались в кабинете одни не надолго. Хозяин дома пробыл на втором этаже не больше получаса и снова спустился вниз. Он пришел к детям. Они тихо сидели за столом и рассматривали какую-то книжку. Ленгфорд Райнхарт не мог припомнить, когда он в последний раз видел детей, и не имел ни малейшего представления о том, что ему делать. Ну вот, занимаются же они чем-то сами. Пройдет совсем немного времени, и вернется эта несносная женщина. Это из-за нее все здесь идет кувырком!

— Ну? — проворчал он. — Что вы делаете?

Шеннон слезла со стула, на который брат положил ей несколько книг, чтобы было удобнее сидеть, и подошла к Райнхарту. Он замер и не знал, куда деть руки. Киган разложил бумагу и карандаши и оперся о столешницу локтями, исподтишка поглядывая на старика. Больше всего Ленгфорду хотелось скрыться на втором этаже, но он подозревал, что они могут пойти за ним.

Ситуация казалась ему дурацкой — он смотрит на девочку, а она не сводит с него своих ясных детских глаз и явно ждет, что он будет делать дальше.

— Мисс Грейсон сказала, что вам нужно привыкнуть, — вдруг сказала малышка. — А еще она сказала, что все люди любят детей. Это правда?

Ленгфорд Райнхарт отвел глаза. Даже упоминание о Ноле Грейсон действовало ему на нервы.

— Вы не должны верить всему, что говорит мисс Грейсон, — он ответил резко — так, как привык разговаривать со взрослыми.

— Почему? — удивилась Шеннон.

Ленгфорд Райнхарт чуть было не начал отповедь о том, что все женщины — лгуньи, но вовремя прикусил язык.

— Мисс Грейсон очень много знает, — подал голос Киган. — Она интересно обо всем рассказывает.

— Женщины всегда полагают, что знают все лучше, чем мужчины, — проворчал Райнхарт. — Ты об этом узнаешь, когда вырастешь.

— Хэнк вырос, а ему мисс Грейсон нравится, — вмешалась Шеннон. — И папе тоже.

— Да? — хозяин поместья был поражен.

А он-то думал, что его управляющий хочет отделаться от этой особы так же сильно, как и он сам. Впрочем, так и есть на самом деле. Что могут понимать дети, особенно такая малышка?

— Она сшила мне красивое платье и показала его папе, а теперь шьет скатерть для кухни. В нашем доме сейчас все стало по-другому.

— Даже так?

«Эта учительница уже втерлась в доверие детей, используя свои женские штучки», — подумал он с досадой. Все они одинаковые!

— Мне неудобно сидеть на книгах, — Шеннон уже вполне освоилась. — Мисс Грейсон берет меня на колени.

— Я, э… — он ничего не успел сказать, а малышка уже вскарабкалась к нему на колени.

Ленгфорд Райнхарт окаменел. Он не знал, что ему теперь говорить или делать. Девочка не обратила на это внимания. Она изучала свой листочек с простенькими картинками, которые должна была перерисовать. Потом взяла со стола другой листочек — с цифрами.

— Вы мне поможете? — Шеннон взглянула на Райнхарта, который недвижно сидел, глядя прямо перед собой.

Девочка протянула ему карандаш.

— Мистер Райнхарт, это какие цифры?

Сделав над собой усилие, он посмотрел на листочек.

— Это очень просто, Шеннон. Один, два, три…

Райнхарт показал три пальца, и она просияла.

— Спасибо, что помогли Шеннон, мистер Райнхарт, — поблагодарил Киган. — А мне вы поможете?

Ленгфорд уставился на мальчика. И внезапно с его глаз спала какая-то пелена. Какой красивый паренек! И девочка такая славная! Хиза Ленгфорд Райнхарт часто видел из окна. Тот был очень похож на Галена, которого хозяин поместья считал если не своим сыном, то уж младшим братом точно. На него нахлынули чувства, воспоминания — все сразу… Когда он был молодым, им с женой очень хотелось иметь детей. Она так переживала из-за того, что у них не было ребенка…

Прошло какое-то время, и в мозгу Ленгфорда Райнхарта выкристаллизовалась мысль — эти дети и их старший брат, которого сейчас здесь нет, остались единственными в его окружении. Это дети Галена Хетфорда. Его сыновьям предстоит дальше справляться с засухами, наводнениями, болезнями животных и многим другим. Помешать им могут два человека — Тревис и Вендел Янусы. А кто поможет?

Нола и Вэйд Дэлтон двинулись в путь, не теряя времени. По дороге они заглянули еще к одному человеку. Он тоже жил отшельником и хозяйничал один в хижине чуть в стороне от рудника. Дэлтон сказал, что рудником его по привычке называют все в округе, но это никакой не рудник, а месторождение опалов. Кстати, там иногда попадаются приличные камни. Вэйд объяснил молодой женщине, что с Беном Крэнстоном он работал больше двадцати лет. Бен поможет им разыскать воду. Правда, есть проблема — Крэнстон тоже не дурак выпить. Но уж коль скоро у нее хорошо получается решать такие вопросы, пусть попробует еще раз.

Новость о месторождении очень заинтересовала англичанку.

— Вы много опалов там нашли?

Вэйд рассмеялся.

— Да нет. По-настоящему красивых камней несколько штук, а все остальное — чепуха.

— Почему же вы продолжаете там копать? Зачем заниматься делом, которое не дает прибыли?

— Мне нравится искать камни. Вообще нравится все искать… Это трудно объяснить. Аборигены считают опалы камнями зла и боятся людей, которые их находят. Так что я могу жить спокойно — ко мне они точно не сунутся. И потом, когда удается найти хороший камень, за него дают неплохие деньги. Мне хватает.

Бена Ноле удалось привести в чувство точно так же, как его дружка. О чем говорил с ним Вэйд Дэлтон, молодая женщина не слышала, но через час Крэнстон был готов в дорогу. Они продолжили столь заинтересовавший англичанку разговор — теперь втроем.

— Скажи ей, Бен. Аборигены и близко не подойдут к тому месту, где есть опалы.

— Да, это так. Нам повезло, что они боятся таких вещей. Сами-то аборигены считают красивыми такие невзрачные камешки, что просто смех.

В Джулиа-Крик Дэлтон заехал в магазинчик и взял у Орвала Хайда разные инструменты, лопаты, веревки, корзину из ивовых прутьев и насос — все в кредит и под ручательство Нолы. А еще они захватили сборный бак для воды. Бен и Орвал погрузили все, что было нужно Вэйду, на телегу, которую им любезно предложила Эстер. Нола попросила хозяйку гостиницы сделать им побольше сэндвичей и уложить их в пакет.

Все эти приготовления привлекли к себе внимание тех фермеров, которые еще не успели покинуть Джулиа-Крик после собрания. Проходя мимо этих людей, молодая женщина то и дело ловила на себе недружелюбные взгляды. Ее непрезентабельные помощники заканчивали укладывать на телегу свои инструменты, как на сцене. Партером можно было назвать веранду гостиницы Эстер. Фермеры смотрели на них с любопытством, несколько человек откровенно смеялись, но Нола Грейсон делала вид, что она их просто не слышит.

— Что это здесь так много людей? — Вэйд был удивлен столь пристальным вниманием к их приготовлениям.

— Было собрание. Владельцы ферм думали, нельзя ли сообща что-нибудь предпринять. Засуха измучила всех, — объяснила Нола. — Здесь было еще больше народу. Наверное, многие уже вернулись на фермы.

— Гален тоже тут был? — спросил Вэйд Дэлтон.

— Нет. Они с Хэнком Бредли повели овец к Флиндерс, надеются напоить там стадо.

— А вы на собрании были?

— Да, но очень недолго.

Вэйд посмотрел на нее вопросительно. Она поняла, о чем он подумал.

— Вы что же, предложили им отправить меня на поиски воды? — он все-таки задал этот вопрос.

— По правде говоря, я даже призналась, что хочу нанять вас, — ответила она откровенно.

Дэлтон усмехнулся.

— Могу себе представить их реакцию.

— Ее предсказать нетрудно. Особенно потому, что я женщина.

— И вы уже знаете, что мне здесь никто не доверяет.

— Он был самым лучшим! — горячо вмешался в их разговор Бен. — Он и сейчас самый лучший!

— Я очень на это надеюсь, Бен, — Нола была очень серьезна.

Закончив сборы, они не мешкая выехали из Джулиа-Крик. Когда экспедиция, как окрестила все это начинание Нола, оказалась на земле Райнхарта, внимание Дэлтона привлекли нескольких высохших ручьев. Он спешился и вытащил из сумки, лежавшей на телеге, какую-то трубку. Побродив по устью, Вэйд достав вторую такую трубку и еще какие-то мудреные приспособления. Трубки он держал параллельно друг другу и время от времени наклонял в стороны. Бен ходил за ним, что-то отмеряя и неглубоко раскапывая.

Несколько раз Вэйд останавливался, когда трубки, как будто сами по себе, перекрещивались.

— Ну что вы скажете? — нетерпеливо спросила молодая женщина, подойдя к мужчинам.

— Да подождите вы, — отмахнулся от нее Вэйд и пошел дальше.

Продолжалось все это долго. Вэйд и Бен шли то в одну сторону, то в другую. Лица мужчин были очень серьезны, и всем своим видом они внушали Ноле тревогу и надежду одновременно.

Наконец Вэйд Дэлтон остановился.

— Здесь вода, — он улыбался. — Не глубже десяти футов.

Это было похоже на сказку. Нола Грейсон не могла прийти в себя от изумления.

Мужчины взялись за лопаты. Она и не думала, что копать можно так быстро. С Бена и Вэйда ручьями тек пот, но они не останавливались ни на минуту. Нола замерла в ожидании и очень жалела, что они взяли в магазинчике у Хайда только две лопаты. Через три часа мужчины выкопали глубокую яму, четыре метра глубиной, и действительно на ее дне показалась влага. Молодая женщина задрожала от волнения.

— Много воды? — крикнула она стоящему глубоко внизу Вэйду.

Бен, вылезший наверх, тянул из ямы корзину, наполненную землей, которую складывал туда Дэлтон. Грунт был мокрым.

— Полным-полно, — донеслось из ямы.

Нола готовы была пуститься в пляс. Ей удалось сделать то, что она задумала.

Честно говоря, в удачу она не очень верила, и вдруг все так здорово сложилось!

Через два часа Нола готова была ехать на ферму. Насос уже был поставлен и бак для воды почти собран. Остальное мужчины доделают без нее. Она отдала Вэйду Дэлтону пакет с сэндвичами — после такой работы нужно подкрепиться! — и все деньги, какие у нее еще были, пообещав полностью расплатиться в самое ближайшее время.

— Пожалуйста, расскажите еще что-нибудь, мистер Райнхарт, — Шеннон была в восторге.

Оказывается, он знает так много историй — и о кенгуру, и о попугаях, и о многом-многом другом!

Они сидели в гостиной, куда перешли из кабинета. Сидели на диване все вместе — Шеннон справа от Ленгфорда Райнхарта, а Киган слева. Девочка держала хозяина поместья за руку.

Ленгфорд должен был признаться себе, что у него давно уже не было такого счастливого дня, как этот. Уже много лет как не было. Он даже поймал себя на том, что несколько раз улыбнулся. И время шло так быстро, он просто не мог в это поверить. Обычно минуты в жизни Ленгфорда Райнхарта тащились как черепахи. Он не хотел, чтобы учительница возвращалась.

— Скоро вернется мисс Грейсон, — спустил его с небес на землю Киган. — Интересно, нашла она человека, которого искала?

— Какого человека она искала? — насторожился Райнхарт.

— Того, у кого есть дар, — важно заявила Шеннон.

— Дар? Какой еще дар? — он нахмурился.

— Он может находить воду под землей, — объяснил Киган. — Мисс Грейсон называет его специалистом по грунтовым водам или как-то вроде этого, я точно не запомнил.

— Специалист по грунтовым водам? — Райнхарт был ошарашен. — Она поехала в город, чтобы привезти сюда какого-то мошенника?

Ленгфорд Райнхарт встал с дивана. В тот же момент он услышал, как хлопнула дверь, и до него донесся голос Нолы Грейсон.

— Шеннон! Киган! Где вы?

Молодая женщина, улыбаясь, быстро вошла в гостиную. Ее глаза сияли от счастья.

Шеннон бросилась к ней.

— У меня чудесная новость! — Она схватила девочку в охапку. — Мы нашли воду. Много воды. Ваш отец будет счастлив.

Она закружила Шеннон и засмеялась от избытка переполнявших ее чувств.

Ленгфорд Райнхарт стоял неподвижно. Он был в ярости.

— Вы привезли на мою землю какого-то человека, мисс Грейсон? А мое разрешение вам, видимо, не понадобилось. Вы вообще не сочли нужным поставить меня в известность относительно своих планов на моей ферме.

Нола была готова к тому, что хозяин поместья рассердится, но она не ожидала, что его будет трясти от гнева в прямом смысле слова.

— Я это сделала, чтобы спасти вашу ферму! Вы должны быть довольны. Теперь нам не страшна засуха.

— Кого вы привели на мою землю? — заорал Райнхарт, и Шеннон испуганно прижалась к учительнице. Киган тоже вздрогнул.

— Разве это так важно?

— Кого?! — крик стал еще громче.

Нола на шаг отступила, крепко прижимая к себе девочку.

— Прошу вас не кричать на меня при детях…

Он просто зашелся в крике:

— Отвечайте!!!

— Вэйда Дэлтона, — сказала молодая женщина, не понимая, что нашло на хозяина поместья.

Райнхарт страшно побледнел. Заговорил он только через пять минут, на сей раз спокойно.

— Завтра утром вы покинете мою ферму и никогда больше сюда не вернетесь. Вы меня поняли, мисс Грейсон? Я хочу, чтобы вы исчезли… навсегда!

Его голос нагнал страху даже на Нолу. Шеннон расплакалась и спрятала личико на плече молодой женщины. Киган изо всех сил вцепился в ее руку.

Нола Грейсон молча вышла из главного дома — на руках Шеннон, рядом Киган. Чувство счастья, охватившее ее час назад, исчезло без следа. Ленгфорд Райнхарт не изменит свое решение — завтра она должна будет уехать.

Глава 8

Нола стояла у окна на кухне. Из-за горизонта показались первые лучи солнца, и сухую равнину озарил рассеянный свет. Рассвет окрасил небосвод в нежно-розовый цвет. То тут, то там его пересекали цветные полосы — это в прохладном утреннем воздухе летели стаи птиц. От картины, нарисованной природой, у молодой женщины перехватило дыхание. Неужели она видит все это в последний раз?!

Нола вышла во двор. Она знала, что там ее встретит тишина. До того, как она приехала сюда, в Австралию, молодая женщина никогда не испытывала такого умиротворения и чувства единения с природой и, наверное, больше никогда и нигде не испытает.

Несколько минут все действительно было тихо. Потом она услышала тихое кудахтанье кур и шелест крыльев пролетающих какаду. Через минуту замычала корова и заржала лошадь. Затем снова воцарилась тишина. Здесь не было ни одного звука, вносившего в природу дисгармонию. Никакого цоканья копыт по булыжной мостовой, никаких криков торговцев, предлагавших свои товары, никаких воплей нетерпеливых кучеров, ругавшихся из-за того, что они не могут развернуть экипаж…

Но спокойствие ее собственной души разрушилось, как только Нола вспомнила вчерашний вечер, слезы Шеннон и застывшее в напряжении лицо Кигана. На глаза навернулись слезы. Она не хочет отсюда уезжать! Она нашла в австралийской глуши — на ферме, где разводят овец, — нечто такое, чего никогда не знала в Англии. Чувство сопричастности. Понимание того, что она нужна детям Галена Хетфорда, которые тоже стали ей нужны.

В домах богатых аристократов, их городских особняках и в имениях с похожими на дворцы замками Нола Грейсон чувствовала себя живым инвентарем, вещью, составной частью роскошного стиля жизни. У нее никогда не возникало чувство, что ее присутствие кому-то остро необходимо. Избалованным детям ее бывших работодателей уроки музыки и танцев, верховой езды и рисования давали разные учителя. Работа Нолы Грейсон рассматривалась скорее как второстепенная. Внезапно она поняла, почему всегда бунтовала, доводя родителей своих воспитанников до белого каления. Так ее хотя бы замечали.

Да, сначала Гален Хетфорд тоже думал отослать ее назад, но теперь она верила, что он хотел, чтобы она осталась. Она сделала все, чтобы завоевать уважение этого человека. Она хочет помочь ему, и ей многое удалось за эти дни, но теперь у нее нет ни одного шанса. Из-за чего? Она не спала всю ночь — думала, почему Ленгфорд Райнхарт так разозлился на нее за то, что она привезла на его землю Вэйда Дэлтона. Не потому же, что он нашел на ней воду? Почему эти двое так ненавидят друг друга?

Нола взялась за ручку двери и тут же услышала голос Кигана, звавшего Шеннон. Мальчик выскочил на улицу и чуть не сбил учительницу с ног. Его лицо было искажено страхом.

— Вы не знаете, где Шеннон, мисс Грейсон?

— Разве она уже встала? Я думала, Шеннон еще спит.

— Нет! В постели ее нет, и я не могу ее нигде найти.

Нола увидела, что он действительно не на шутку испуган.

— Прежде всего успокойся, — она старалась говорить беззаботно. — Я ночью…

Она хотела сказать «не спала», но прикусила язык. Мальчику не нужно знать, как ее напугало и расстроило решение Ленгфорда Райнхарта.

— …спала плохо, все-таки вчера у меня был непростой день, — нашлась молодая женщина, — и встала очень рано. Шеннон не звала меня и не выходила из комнаты, поэтому я подумала, что она спит.

Нола целую ночь то стояла у окна, то мерила шагами кухню, а под утро ненадолго заснула, присев на стул. Вряд ли она проспала больше часа.

Учительница взяла мальчика за плечи и подтолкнула его во флигель. Киган безропотно подчинился.

— Не беспокойся. Шеннон никуда не денется. Может быть, она пошла на птичник, чтобы достать яйца? Куда она еще может отправиться в такую рань?

Нола старалась говорить спокойно и рассудительно, хотя сердце у нее вдруг тоже сжалось от страха. Где может быть девочка?

— А в пристройке ты посмотрел?

— Да, первым делом. Ее там нет, — голос у Кигана задрожал. — И во всех комнатах смотрел. Она вчера так плакала, что…

Нола пыталась справиться с нахлынувшей на нее паникой.

— Посмотри на птичнике и в доме для служащих, а я поищу на огороде и в школе. Не думаю, что она могла пойти в главный дом, но и там гляну.

Школу и огород молодая женщина проверила быстро — никого. Она торопливо направилась к главному дому. Нола заглядывала во все комнаты первого этажа по очереди и громко звала Шеннон. Не найдя девочку, она решила подняться на второй этаж. По лестнице уже спускался Ленгфорд Райнхарт. Судя по его виду, можно было предположить, что и он этой ночью не спал.

— Что случилось? — вопрос прозвучал холодно. — Почему вы зовете Шеннон? Ее что, нет дома?

Нола хотела ответить, но в прихожую вбежал Киган.

— Нигде нет, — выдохнул он. В голосе мальчика были слышны слезы.

Учительница взяла его за руку и спокойно сказала:

— Идем на конюшню.

Там их ждал неприятный сюрприз — Пуговки в стойле не было.

— Что все это значит? — спросила Нола, сама не зная у кого.

Молодую женщину парализовал страх. Киган побелел. Вместе они еще раз обежали весь двор. Шеннон нигде не было.

Был почти полдень. Солнце палило немилосердно. Гален Хетфорд, Хэнк и Хиз ехали впереди стада. Овцы еле тащились. Сзади их подгоняли Джимми, Джек и недавно обученные верховой езде аборигены. Они возвращались от Флиндерс, воды в которой не оказалось. Их идея пришла в голову и другим фермерам, и теперь берег пересохшей реки и дорога вокруг него были покрыты трупами животных.

Овцы шли, понурив головы. Видно, их силы на исходе. Смотреть на это было очень тяжело. Они то и дело останавливались, и Джимми с Джеком приходилось направлять на стадо лошадей, чтобы заставить его двигаться.

До земли Райнхарта осталось совсем немного, и вдруг настроение животных резко изменилось. Измученные овцы подняли головы и прибавили шагу. Бараны, шедшие впереди, побежали. К Галену Хетфорду подскакал Джек, причем его лошадь явно нервничала.

— Они почувствовали воду, хозяин, — он с трудом сдерживал свою кобылу. — Не знаю, правда, откуда она могла здесь взяться…

— Да ниоткуда, — отмахнулся Хетфорд. — Это что-то другое. Знать бы еще, что именно…

Стадо обезумело. Животные рвались вперед. С овцами что-то происходило, Гален не мог это отрицать, но не понимал, что именно. Откуда здесь взяться воде? Уж точно не с неба — дождя-то ведь не было.

— Скачи вперед, Хэнк. Посмотри, что там.

Бредли пришпорил лошадь и умчался. Гален, Хиз и аборигены едва справлялись с тем, чтобы как-то удержать стадо в повиновении.

Не прошло и четверти часа, как со стороны, куда так быстро рванул Хэнк, показалось облако пыли. Назад он скакал еще быстрее.

— Вы не поверите, — закричал он издалека. — Там, впереди, вода! Целый бак, полный чистой воды, и даже корыто есть. Я еле оттащил свою лошадь. И насос там стоит, так что можно будет подкачать. Уж и не знаю, что вам сказать…

Хэнк Бредли лукавил — он знал, что можно было сказать по этому поводу. А вот Гален Хетфорд едва владел собой.

— Нужно успокоить овец, а то они передавят друг друга, — предупредил он Хиза, Джимми и Джека. — Хэнк, возьми двух аборигенов и гоните часть стада вперед. Пусть они напьются. Хиз, Джимми и еще кто-нибудь один, вы погоните вторую часть стада. Остальные будут удерживать оставшихся животных.

Все знали, что обезумевшие от жажды овцы могут перевернуть бак и растоптать насос, и тогда вода — бесценная вода! — будет потеряна.

Через два часа стадо было не узнать. Все животные получили свою порцию чудесной воды. Гален до сих пор не мог прийти в себя от изумления. Он не поверил своим глазам, когда увидел в двух милях от поместья бак с водой и насос. Сказок ведь не бывает, правда? А если все-таки бывают, кто эта добрая фея, которая их рассказывает? Уж не Нола ли Грейсон? Впрочем, Хетфорд чувствовал такое облегчение и был так счастлив, что не хотел задумываться об этом. Главным было то, что сказка воплотилась в жизнь.

Томимые жаждой овцы шли еле-еле, а напившись и вовсе легли в тень эвкалиптов. Гален, Хиз и Хэнк распрощались с Джимми, Джеком и остальными и поехали на ферму. Они поставили лошадей в стойла и хотели идти во флигель, но вдруг Гален увидел своего младшего сына у двери главного дома. Рядом с ним стоял… Ленгфорд Райнхарт. По выражению лица Кигана Хетфорд сразу понял: что-то случилось.

Мальчик, всхлипывая, подбежал к отцу.

— Шеннон пропала! Ее нигде нет… Мы все ее ищем…

— Что значит «пропала»? — Гален Хетфорд остолбенел. — И где мисс Грейсон?

— Она уехала искать Шеннон, — Киган пытался унять слезы. — Я утром встал, а Шеннон нигде нет. И мисс Грейсон тоже не знает, где она. Мы ее везде искали. И Пуговки тоже нет.

— Подожди, мисс Грейсон, что же, уехала совсем одна?

Мальчик кивнул. Гален Хетфорд все еще не мог понять, что здесь произошло. О чем говорит Киган? Нола Грейсон или Шеннон — его маленькая дочка — по одной или вдвоем поскакали на равнину… Уму непостижимо…

Хетфорд перевел взгляд на Ленгфорда Райнхарта.

— Что произошло? Где Шеннон?

— Откуда я знаю? Нужно бы спросить эту женщину, которая должна была смотреть за детьми, — он смотрел на Кигана, и Гален Хетфорд мог поклясться, что в этом взгляде было сострадание.

Через минуту Райнхарт исчез в своем доме.

Гален положил руки на плечи младшему сыну. Он чувствовал, что мальчик дрожит. Хетфорд видел, что Киган очень взвинчен, но это явно не только из-за того, что пропала Шеннон. И Ленгфорд Райнхарт вышел из дома, и потом — этот его взгляд…

— Что здесь случилось, пока нас не было, Киган? — отец старался говорить спокойно.

Мальчик опустил глаза.

— Ты должен мне все рассказать, малыш. Если то, что произошло, как-то повлияло на Шеннон, это поможет нам ее найти. Ты меня понимаешь?

— Шеннон очень сильно плакала, потому что… Потому что мистер Райнхарт сказал, чтобы мисс Грейсон сегодня уехала, — решился Киган.

— Почему? Они поссорились?

— Мисс Грейсон привела человека, который нашел воду. Она была так счастлива, папа! Она хотела тебе помочь. А мистер Райнхарт кричал на нее… Он сказал, что мисс Грейсон сегодня должна уехать.

Так, теперь все ясно. Должно быть, Нола Грейсон нашла Вэйда Дэлтона и каким-то неведомым образом смогла привести его в чувство. Дэлтон отыскал подземный источник и тем самым спас стадо и всю ферму. Но даже если Дэлтон найдет на его земле золото, Ленгфорд Райнхарт не простит ему прошлое. Непонятно только, как все-таки Вэйд согласился к ним приехать…

Гален успокоил сына и велел им с Хизом оставаться дома. Сам он съездил к стаду за Джимми. Они вместе вернулись к конюшне, и Джимми стал искать следы Пуговки. Ему удалось это сделать очень быстро, потому что сами они, к счастью, возвращались с другой стороны и следы не затоптали. Увидел он и следы Веранги.

— Девочка поехала туда, — Джимми указал на север. — Женщина сюда.

Значит, Нола поскакала на восток.

Туда отправился Хэнк, а сам Хетфорд вместе с Джимми поехал по следам дочери. Через час эти следы привели их к краю крутого ущелья. Гален Хетфорд в ужасе посмотрел на Джимми.

— Лошади там нет, — Джимми тоже был сильно напуган.

Гален боялся самого страшного.

— Если Пуговка остановилась внезапно, Шеннон могла слететь с нее и упасть вниз.

Его щеки стали пепельными.

— Пуговка вернулась бы домой, — усомнился Джимми.

Они спешились и с двух сторон зашли в заросли кустарника.

Гален беспрестанно звал дочь, но ответа не было. Неужели она все-таки упала? Хетфорд заглянул в ущелье и в ужасе отпрянул. Склон был крутым и каменистым. Внизу, под маленькими выступами скал, росли колючки. Мысль о том, что Шеннон могла упасть туда, казалась невыносимой. Он готов был ринуться вниз, но Джимми остановил его.

— Внизу не видно примятых растений. Ее там нет, хозяин.

Джимми взял свою лошадь под уздцы и пошел вдоль ущелья. Гален двинулся за ним. Следы вели направо, а потом вниз, где был относительно безопасный спуск.

Они шли вперед. Джимми снова остановился и начал искать следы. Гален все время звал дочь. Джимми увидел отпечатки копыт и следы ног Шеннон на небольшой полоске песка, шедшей по берегу пересохшего ручья. Там и стояла Пуговка. Хетфорд ринулся к пони и первым делом осмотрел животное. Никаких повреждений, если не считать двух царапин, у Пуговки не было. Гален снова позвал дочь, и опять без ответа. Джимми напряженно вглядывался в песок в надежде увидеть новые следы.

— Сюда, хозяин! — крикнул он и стал спускаться вниз.

Через несколько минут они увидели Шеннон. Девочка свернулась калачиком под выступом маленькой скалы и спала.

Гален подхватил дочку на руки. Она, не просыпаясь, обвила шею отца руками и крепко прижалась к нему.

— Шеннон, ты не ранена? — голос его прерывался, а сердце буквально билось о ребра.

— Нет. Я заблудилась. И замерзла, — девочка открыла глаза.

— Еще бы не замерзла. На тебе же одно платье.

Платье, которое сшила Нола Грейсон.

— Почему ты уехала одна, Шеннон? Ты всех нас так напугала! Ты же знаешь, что тебе нельзя ездить за забор.

На ресницах девочки повисли крупные слезы. Через секунду они потекли по грязным щекам.

— Я поехала искать тебя, папа. Мистер Райнхарт хочет, чтобы мисс Грейсон уехала. Разве она не может остаться, папа? Пожалуйста!

Шеннон спрятала лицо на его плече, и Гален прижал плачущую дочку к себе. Когда поток слез утих, он слегка отодвинул ее и заглянул в зеленые глаза. Взгляд его дочери был таким потерянным! На душе у Хетфорда стало тяжело. Этого он и боялся — его девочка успела привязаться к Ноле.

— Но мисс Грейсон не сможет оставаться с нами всегда, Шеннон. Вероятно, у нее есть семья и друзья в Англии, которых она захочет снова увидеть. Может быть, они там тоже скучают по ней.

— У нее никого нет, папа. Она мне рассказывала. Она приехала сюда, потому что у нее нет мамы. Как у меня… Я не хочу, чтобы она уезжала. Мне нравится ходить в школу, и я так люблю мисс Грейсон! Пожалуйста, папа, пожалуйста, уговори мистера Райнхарта, чтобы она осталась у нас.

Девочка снова расплакалась.

Джимми молча смотрел на отца с дочерью. На его обычно непроницаемом лице сейчас была целая гамма чувств — жалость, сочувствие и многое другое.

— Мисс Грейсон не твоя мама, Шеннон. Она не может остаться здесь навсегда.

— Смогла бы, если бы ты на ней женился, — заявила вдруг Шеннон и подняла голову. — Тогда она была бы моей мамой. Киган мне так и сказал.

Гален чуть не разжал руки и не уронил девочку. Это говорят его дети! Жизнь взрослых кажется им такой простой!

— Я не могу жениться на мисс Грейсон только для того, чтобы у тебя была мама, Шеннон. Пойми это, пожалуйста. Ты же у меня умница! Это будет нечестно по отношению к мисс Грейсон.

Он осторожно поставил дочку на песок. Шеннон виновато посмотрела на отца.

— Как жалко, папа!

— Мне тоже жалко, Шеннон. Я знаю, что вам всем нужна мама, но на первое время должно хватить учительницы. Мисс Грейсон может остаться твоим другом, даже если ей придется уехать. Я уверен, что она будет писать тебе письма, если ты ее об этом попросишь.

Девочка кивнула.

— Да, хорошо. Но лучше пусть она останется.

— Это я уже слышал. Поехали домой, — Гален сел на свою лошадь и снова взял Шеннон на руки.

По дороге он молился, чтобы Нола Грейсон тоже вернулась на ферму целой и невредимой. Если с ней что-нибудь случится, он себе этого не простит.

Ноле казалось, что она едет по равнине уже целую вечность. Сначала она мчалась на Веранги быстрым галопом — решила объехать ферму вокруг. Она звала Шеннон до тех пор, пока не охрипла. В конце концов она потеряла ориентацию и поняла, что уехала от поместья дальше, чем рассчитывала вначале.

Веранги устал и шел медленнее. Нола твердо решила найти ребенка, но не знала, что ей делать. Она спешилась и попыталась найти какие-нибудь следы, но для этого нужно было уметь читать книгу австралийской природы. Собственно говоря, она ничего другого не ожидала, но, может быть, случится еще одно чудо. Ведь сумела же она найти тех, кто отыскал воду на земле Ленгфорда Райнхарта! И вот что за этим последовало…

— Гален Хетфорд не простит мне, если с Шеннон что-нибудь случится, — сказала она Веранги. — Я и сама себе этого никогда не прощу.

Несколько часов Нола пыталась найти следы девочки. Все безрезультатно. Земля и там и здесь казалась ей абсолютно одинаковой. Горизонт различить она не могла. Небо и земля, казалось, слились друг с другом. Все кругом было незнакомым, и где находится ферма, она понятия не имела. Молодая женщина поняла, что заблудилась, но тревоги у нее это не вызвало — уж наверное, Веранги найдет дорогу домой. Учительницу терзал страх за Шеннон. Все ее мысли были с маленькой девочкой, которая сейчас неизвестно где-то. Этот страх за ребенка, которого Нола Грейсон в своей жизни еще не испытывала, оказался таким нестерпимым, что она заплакала.

— Шеннон! Ну где же ты?

Солнце палило нещадно. Нола шла, беспрестанно оглядываясь по сторонам, и вела под уздцы Веранги. Конь плелся за ней, апатично повесив голову. Время от времени он вытягивал шею и прядал ушами. Нола приободрилась.

— Что ты слышишь, малыш? — спросила она. — Нас зовет Шеннон?

Однако лошадь снова повесила голову, и надежды молодой женщины улетучились.

Нола была совсем без сил. Ей ужасно хотелось пить. Язык, по ощущениям, был таким же, как песок под ее распухшими ногами. Она бросилась на поиски девочки, ничего не взяв с собой, и сейчас горько корила себя за такое безрассудство. Вот найдет она Шеннон, и девочка попросит пить… Им обеим придется мучиться от жажды только потому, что она действовала не подумав. Нола Грейсон обругала себя последней дурой.

Лошади нужно было немного передохнуть, и молодая женщина нашла ей защиту в тени двух деревьев — тех, которые первыми попались им на пути.

— Долго мы здесь стоять не сможем, Веранги. Нужно искать Шеннон.

Она села, прислонилась спиной к стволу и закрыла глаза. Лошадь спокойно стояла за ней, отгоняя хвостом мух от себя и заодно от хозяйки. Через несколько минут Нола открыла глаза и уставилась невидящим взглядом на равнину. Со лба тек пот, и она вытирала его руками — платка у нее тоже не оказалось. Она присмотрелась повнимательнее к характерному возвышению чуть поодаль. Могила. По телу молодой женщины, несмотря на жару, пробежала холодная дрожь. Нола Грейсон вскочила с места.

— Я найду Шеннон, — она сказала это земле, небу, тому, кто на небе.

Учительница оставила Веранги в тени, а сама вышла на солнце.

— Шеннон! — закричала, вернее, захрипела она.

Хэнк Бредли уже почти потерял надежду найти Нолу, но вдруг его внимание привлекли два эвкалипта, единственные на много миль кругом. Он поехал к ним и увидел Веранги. Невдалеке стояла учительница. Оба были измучены до полусмерти. На радостях Хэнк обнял молодую женщину. Она ему тоже очень обрадовалась, но ее первая мысль была о девочке.

— Вы нашли Шеннон? — с тревогой спросила она, освобождаясь из объятий.

— Ее ищут Гален и Джимми. Не беспокойтесь, они ее обязательно найдут. Джимми — лучший следопыт из тех, кого я знаю, а я знаю многих. Слава богу, я вас отыскал, Нола. Я уж боялся вас никогда больше не увидеть. Вам нельзя было уезжать одной!

— Я об этом не подумала, Хэнк. Я так испугалась из-за Шеннон! Я ничего вообще не соображала. Мысль была только одна — найти малышку.

— И все-таки это была ошибка! Нужно было ждать нас! Ну нельзя вам одной ездить! Мало ли что могло с вами случиться! И воды у вас нет!

Бредли дал ей свою флягу, а другую вылил в шляпу, чтобы напоить Веранги. Пока Нола и лошадь пили, Хэнк озирался вокруг. Он тоже увидел могильный холмик. Ему в голову пришла мысль, которая совсем ускользнула от внимания Нолы. «Странно, — подумал он, — что здесь могила, никак не обозначенная, и так далеко от фермы».

— Поехали назад, — сказал он через минуту. — Я думаю, Шеннон уже дома.

В этом Хэнк Бредли ошибся — они вернулись в поместье первыми. Когда Гален с Шеннон на руках и Джимми, ведущий в поводу Пуговку, подъезжали к конюшне, Нола, совершенно измученная и физически, и эмоционально, бросилась им навстречу. Заплакала она еще в ту минуту, когда увидела вдалеке всадников и заметила, что Хетфорд держит на руках девочку.

Молодая женщина вытерла слезы и попыталась взять себя в руки.

— Ах, Шеннон, ну разве можно так поступать! Где ты была? — Нола попробовала было говорить строго, как и подобает учительнице, но ей это плохо удалось.

Охватившее ее ликование, что этот кошмар наконец закончился, было сильнее любых педагогических принципов.

Шеннон освободилась из рук отца и побежала к молодой женщине. Нола схватила малышку и крепко прижала ее к себе.

— Дай мне на тебя посмотреть, — она едва сдержала рыдания. — Ты не ранена? Мы так за тебя испугались — и Киган, и я. Тебе нельзя уезжать одной, поняла? Ты голодная? А пить хочешь?

Гален Хетфорд наблюдал за этой сценой и понимал, что сейчас Нола Грейсон и его дочка не видят никого, кроме друг друга. Они были всецело поглощены собой.

С трудом оторвавшись от Шеннон, Нола с тревогой посмотрела на управляющего поместьем. Наверное, он в гневе. В конце концов, ведь смотреть за детьми должна была она. В том, что произошло, вина только ее.

— Простите меня. Мне очень жаль, — это все, что она могла сказать.

Ответа Нола Грейсон дожидаться не стала и сразу пошла во флигель. Хетфорд не успел сказать молодой женщине, что ни в чем ее не винит. Больше того, он знает все новости — и про воду, и про то, что разъяренный Ленгфорд Райнхарт приказал ей уехать.

По лестнице в главном доме Гален Хетфорд поднимался, перешагивая сразу через две ступеньки. В коридоре перед комнатой Райнхарта он остановился и отдышался. Хозяин поместья, как обычно, сидел на своем привычном месте — в кожаном кресле у окна. Галену было безмерно жалко своего старшего друга. Уже много лет, как он предпочитает проводить время в этой комнате — самой дальней от спальни, которую когда-то делил с женой. Насколько знал Гален Хетфорд, дверь спальни была заперта и после трагической смерти миссис Райнхарт не открывалась.

— Слава богу, что твоя дочь нашлась, — Ленгфорд Райнхарт не отрывал взгляд от окна.

— Да, слава богу.

— С ней все в порядке?

— Да. Но Шеннон очень расстроена.

Райнхарт промолчал, и Гален Хетфорд решил идти в наступление.

— Я хочу поговорить о том, что произошло здесь вчера.

Ленгфорд Райнхарт оторвался от окна и повернулся к своему управляющему. Уголки рта у него были опущены, взгляд холодный и решительный.

— Эта женщина должна уехать, — он сразу понял, о чем будет разговор. — Я не хочу ее здесь больше видеть.

Гален кивнул.

— Если это твое твердое решение, значит, так и будет.

— Хорошо. — Ленгфорд Райнхарт удивился, что Гален так спокойно все принял.

— Но мне тоже придется уехать, — тихо добавил управляющий поместьем.

Вот так новость!

— О чем ты говоришь?!

Гален опустился в другое кресло. Он немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Сегодня я понял, как жестоко было бы с моей стороны лишить детей любви и общества человека, который к ним расположен. Моей дочери нужно общение с женщиной. Если мисс Грейсон уедет, мне придется растить детей, в первую очередь Шеннон, в городе.

— А как же мальчики? Разве ты не говорил, что твои сыновья продолжат наше дело?

— Сначала они должны получить образование. В этом мы недавно пришли к единому мнению. Ты согласился на то, чтобы на ферму приехал учитель. Так уж сложилось, что нас не поняли и прислали нам из Лондона женщину. Ты знаешь мое мнение по этому поводу, Ленгфорд. Но эта женщина не такая, как все, согласись. Найти кого-либо, кто захочет жить здесь, в глуши, очень трудно. Пройдут недели, может быть даже месяцы, прежде чем мисс Грейсон найдется замена, а события последних дней убедили меня в том, что заменить ее вообще будет невозможно.

Ленгфорд Райнхарт молчал.

— Да, она привела сюда Вэйда Дэлтона. Но он нашел воду! Нола Грейсон спасла наше стадо. Мы гоняли овец к Флиндерс, но в речке больше нет воды. Мы потеряли по дороге двадцать голов. А сколько бы протянули остальные животные? Можешь ты наконец забыть прошлое, Ленгфорд?

— Забыть? — голос Райнхарта сорвался. — Как я могу забыть то, что сделал этот человек?

— Но ведь прошло столько лет! — Хетфорд был в отчаянии. — Все когда-нибудь забывается, а жизнь должна продолжаться!

— Женщинам здесь нет места, Гален. Ни одна из них не сможет вынести нашу жизнь. Они бросаются в авантюры, в которые никогда бы не бросились в других условиях. Этим и воспользовался Вэйд Дэлтон. Я никогда его не прощу и никогда ничего не забуду. Не пускай в сердце эту женщину, как уже пустили твои дети. Вспомни, что случилось с Эмили. Ты должен быть твердым, Гален. Женщинам здесь не место.

Хетфорд встал с кресла. Губы его были судорожно сжаты, на щеке дрожал мускул. Ленгфорд Райнхарт смотрел ему в глаза и пытался понять, осознал ли его молодой друг, как важно то, что он сейчас ему сказал.

Гален Хетфорд был спокоен и решителен.

— Или она остается, или я ухожу, Ленгфорд. Выбирай.

Райнхарт растерялся. Управляющий его поместьем направился к выходу.

— Гален! — Это был крик обо всей их жизни.

Хетфорд остановился, но видел он перед собой не Ленгфорда Райнхарта, а плачущую Шеннон.

— Я должен думать о своих детях, Ленгфорд. О дочери и о сыновьях. Это для меня самое главное. Но ты прекрасно знаешь, что я хочу остаться с тобой, — это Хетфорд сказал уже на пороге.

Ленгфорд Райнхарт снова обратил свой взор к окну. На сердце у него было тяжело. Если Гален уедет, все будет потеряно.

Глава 9

Гален Хетфорд вошел на кухню. Дети и Хэнк ужинали.

— Где мисс Грейсон? — он обратился к Бредли.

— У себя, — сказал Хэнк настороженно.

— Она поела?

На это вопрос ответил Киган.

— Мисс Грейсон сказала, что не хочет есть, но мы оставили для нее еду. Вдруг она передумает.

— Давайте тарелку. Я отнесу ей ужин, — Гален протянул руку. — У меня важный разговор к вашей учительнице.

Он посмотрел на Шеннон. Глаза у девочки были печальные, да и мальчики выглядели подавленными. Отец улыбнулся всем троим.

— Мистер Райнхарт разрешил мисс Грейсон остаться. По крайней мере, на какое-то время.

— О, папа! — Шеннон бросилась к нему.

Гален взял дочку на руки и прижал к себе. Малышка рассмеялась. Хэнк и мальчики тоже улыбались. Видно было, что у всех упал с души камень.

Гален Хетфорд постучал в дверь и сразу услышал удрученный голос Нолы Грейсон:

— Прошу!

Управляющий поместьем вошел, но молодая женщина не повернулась к нему. Она стояла около своей кровати и укладывала в сундук книги.

— Я принес вам ужин, — раздался голос за спиной Нолы.

Учительница резко обернулась. В глазах ее было удивление.

— Ах, это вы мистер Хетфорд… Я думала, это… Спасибо, я не хочу есть.

«Наверное, она ждала Хэнка», — решил управляющий поместьем.

— И все-таки нужно поужинать, — Хетфорд поставил тарелку на стол.

Нолы продолжала укладывать книги.

— Вы на меня очень сердитесь? — молодая женщина не могла поднять на Галена глаза.

— Вовсе нет. За что мне на вас сердиться?

— Ну как же за что? Я несу ответственность за детей. Мне нельзя было спускать глаз с Шеннон. Я же видела, что девочка очень напугана и расстроена… Когда Киган сказал, что ее нет нигде в доме, у меня чуть сердце не остановилось. Я думала только об одном — как ее найти. Конечно, глупо, что я бросилась ей вдогонку, не подумав ни о чем, даже воды с собой не взяла. А потом еще и заблудилась. Как же вам на меня не сердиться? За одно исчезновение Шеннон из поместья вы должны были бы меня уволить, но боюсь, что опоздали. Вас опередил Ленгфорд Райнхарт.

— Успокойтесь, пожалуйста, — прервал ее Гален Хетфорд. — Вам предстоит еще многому научиться, это верно. Но вы к себе слишком строги. Все мы ошибаемся…

— Я сделала слишком много ошибок… — Молодая женщина подумала о том, что без ведома хозяина поместья привезла на его землю человека, которого он, судя по всему, ненавидит, и из ее глаз потекли слезы.

Нола Грейсон не хотела, чтобы кто-нибудь видел, как она плачет, поэтому наклонилась ниже над своим сундуком и украдкой вытерла глаза.

Хетфорд понял состояние учительницы и, чтобы не смущать ее еще больше, отошел к окну.

— Да, ошибки были. Но у вас есть возможность их исправить.

Нола Грейсон выпрямилась. На ее ресницах все еще дрожали слезинки, но в душе ожила надежда.

— Что вы имеете в виду? — спросила она, боясь поверить в свое счастье.

— Ленгфорд Райнхарт согласен, чтобы вы остались.

Она чуть не села в свой сундук.

— Не могу поверить… Но что… Как вы смогли его переубедить?

— Я сказал ему правду. Вы очень нужны моим детям. Особенно Шеннон.

О том, что он пригрозил Ленгфорду Райнхарту своим отъездом, Хетфорд промолчал.

Нола онемела. Ее поразила не только новость, но и откровенность управляющего поместьем. Между тем он подошел к столу и сел около него. Видно было, что этот разговор дается Галену Хетфорду очень непросто. Он явно нервничал — сначала несколько раз пригладил свои густые темные волосы, хотя они были в абсолютном порядке, потом не знал, куда деть руки. Справившись кое-как с волнением, Хетфорд продолжил:

— Я не хотел вникать в то, что в семье растет девочка, — он вздохнул. — Как страус, спрятал голову в песок. Я продолжал работать столько же, сколько раньше, и даже еще больше. Я работал до полного изнеможения, и сил ни на что другое у меня ни оставалось. В первую очередь на раздумья. О Шеннон стал заботиться Киган, но ведь он и сам еще маленький. Ему пришлось рано повзрослеть. Хиз уже тогда работал на ферме, как взрослый. Он был со мной везде, иногда сутками. Мальчик буквально не спускал с меня глаз. Я знаю, что он хотел отвлечь меня, потому что чувствовал мою боль. Он так старался научиться всему, что приходится делать в нашем хозяйстве, чтобы мне стало хоть немного легче! Счастье, что у меня такие чудесные сыновья.

Хетфорд опустил голову. Молодая женщина затаила дыхание. Через секунду он продолжил:

— Я попытался что-то сделать, чтобы дети не так остро чувствовали, что остались без матери, но заменить ее не мог.

— Никто не может, — тихо отозвалась Нола.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Шеннон должна видеть женщин. Когда она была совсем маленькой, я хотел отправить ее в Аделаиду к своей тетке. Я понимал, что для малышки это лучше, но не смог отдать дочку.

— Думаю, вы все сделали правильно, — Нола боялась, что Хетфорд замолчит и она больше ничего не узнает. — Меня ребенком отправили в интернат, и, поверьте, я знаю, о чем говорю. Я была, конечно, старше, чем Шеннон, но и мне очень не хватало семьи. А уж такая малышка… Без семьи теряется что-то очень важное… Прерывается какая-то внутренняя связь с близкими, которую потом не восстановишь. То, что дети потеряли мать, само по себе трагедия. Тем более нужно держаться вместе. Родительский дом, братья и отец — вот тот фундамент, на котором можно строить счастье вашей дочери. Но она, конечно, должна чувствовать и ощущать себя девочкой. Носить платья, играть в куклы.

— Вероятно, вы правы. Я прошу вас остаться с моими детьми. Полагаю, вам удивительно слышать от меня такую просьбу. Я сам бы не поверил, если бы мне кто-нибудь сказал, что я буду просить женщину остаться в поместье Ленгфорда Райнхарта. То, что произошло сегодня, заставило меня на многое посмотреть иначе. Я понимаю, что когда-нибудь вы уедете от нас, вернетесь в Англию, но если на какое-то время останетесь, я смогу решить, что мне делать дальше.

Нолу Грейсон потряс этот монолог. Гален Хетфорд, безусловно, был гордым человеком, а такому всегда трудно раскрывать перед другими свою душу. Он привык отвечать за многое, не рассчитывая на чью-либо помощь, и она чувствовала себя польщенной тем, что управляющий поместьем Ленгфорда Райнхарта одарил ее своим доверием. Молодая женщина хотела, чтобы он понял эти ее чувства.

— Я не сомневаюсь, что вы сделали для детей все, что было в ваших силах. Это ведь очень трудно, особенно если учесть, что Шеннон осталась без матери совсем крошкой, как я понимаю. Конечно, когда-нибудь у девочки появится потребность поговорить о многих вещах с женщиной, которой она сможет довериться. Какое-то время ей будет хватать общения с вами и с братьями, но такой день, когда ей станет нужна мудрая и добрая женщина, все-таки настанет. И потом, кто-то же должен учить девочку всему, что ей нужно будет уметь, когда она станет хозяйкой в доме! И учиться она должна обязательно. О мальчиках разговор особый. Ваши сыновья должны получить образование. Я, кстати, здесь именно для этого.

— Совершенно верно, — Хетфорд улыбнулся. — И вам будет нужно много сил, поэтому я прошу вас поужинать.

Он встал и направился к двери. На пороге еще раз обернулся. Нола решила, что Гален Хетфорд хочет что-нибудь добавить, но больше никаких откровений не последовало.

Несколько минут молодая женщина не трогалась с места и повторяла про себя все то, что сказал ей Гален. Он просит ее остаться! Ленгфорд Райнхарт изменил свое решение! Она была счастлива. Кто бы мог подумать, что разрешение остаться на простой ферме в Австралии станет для нее столь важным… Внезапно учительница почувствовала волчий аппетит и бросилась к столу, на котором стояла тарелка, принесенная Хетфордом. Ужин показался ей необыкновенно вкусным, хотя это были всего-навсего вареные бобы и вяленое мясо.

Покончив с едой, Нола принялась разбирать уложенные в сундук книги. Ей нужно было готовиться к урокам. Где-то в глубине души у нее осталась мысль о Ленгфорде Райнхарте. Конечно, ей хотелось, чтобы он сам сказал, что она может остаться. Может быть, тогда она смогла бы вернуться к разговору о найденной на его земле воде и спросить, почему его так взбесила новость, что сделал это Вэйд Дэлтон. Впрочем, у нее еще будет для этого время.

Вечером Нола готовилась к урокам на завтра, но много времени это у нее занять не могло. Шить ей сегодня не хотелось, хотя на скатерти осталось сделать всего несколько стежков, да и второе платье для Шеннон уже было раскроено. Афиша, обещанная Эстер, тоже почти готова.

Несмотря на хорошее настроение, Нола Грейсон чувствовала странное беспокойство. В ее голове проносилось много вопросов, но ответить на них было некому. Она думала о Галене Хетфорде и о его неожиданной откровенности. Молодая женщина призналась себе, что, наверное, могла бы полюбить такого человека. Он очень хорош собой, хотя лондонские барышни, скорее всего, посчитали бы его грубоватым. Сдержанность и немногословность придавали Галену особый шарм. А еще, судя по всему, Хетфорд очень силен. Нола вспомнила, как он объезжал диких лошадей, и сердце у нее забилось чаще.

Что говорил о жене Галена Хетфорда Вэйд Дэлтон? То, что Эмили была красивой, но очень слабенькой и что чувствовала она себя на ферме явно не на месте. Откуда он привез ее сюда, спрашивала себя Нола, и почему ей было здесь плохо? Может быть, поискать в ее книгах еще какую-нибудь записку?..

Молодая женщина стала перебирать книги, разыскивая другие романы Кэролайн Вей. Таких нашлось три — «Бесплодные мечты», «Не верю твоей клятве!», «Поблекшие листья нашей любви». Ну и названия! Еще до того, как она раскрыла первую книжку, Нола Грейсон знала, что найдет в ней записку. Учительница не смогла бы объяснить себе, как она это поняла, но твердо знала — сейчас ей на руку выпадет листок бумаги.

В книге «Бесплодные мечты» лежала записка: «Я не могу здесь жить больше. Прошу тебя — давай уедем. Э.».

Послание в «Не верю твоей клятве!» гласило: «Любовь моя, если мне придется остаться здесь, я умру. Умоляю тебя — увези меня отсюда. Э.».

Нолу Грейсон охватили дурные предчувствия. Что имела в виду Эмили? Учительница взяла в руки третью книгу — «Поблекшие листья нашей любви» и пролистала ее.

Записка была и в ней. На этот раз она оказалась длиннее. Нола потрясенно читала: «Слишком поздно. Он все знает, и я боюсь за тебя больше, чем за себя. Тебе нельзя приходить. Нам суждена разлука. Помни, во мне растет семя нашей любви. Э.».

Нола прочитала эту записку четыре раза и отчаялась понять что-либо. Чего или кого боялась Эмили? Кто что знает? Единственный вывод, следовавший из этих строк, был шокирующим. У Эмили явно имелся любовник, и муж узнал об этом. Если это было так, она боялась за свою жизнь и за жизнь своего возлюбленного. Гален Хетфорд, уж конечно, не тот человек, который мог бы простить измену.

Вопрос, на который не было ответа, не выходил у Нолы из головы. Что произошло с Эмили? Как она умерла? Если бы она скончалась в результате болезни, Хиз и Киган помнили бы об этом и, наверное, сказали бы ей. Хотя учительница и не хотела в это верить, было похоже на то, что смерть Эмили Хетфорд была внезапной и необъяснимой. Эта мысль заставила ее вздрогнуть. Она поняла, что если ей удастся найти ответ на этот вопрос, то одновременно он станет ответом и на все остальные.

Нола так разволновалась, что не могла больше оставаться в доме.

Она вышла из здания школы и пошла прямо — без цели и направления. Подойдя к дому для служащих, учительница наткнулась на Джека, который, оказывается, вернулся из лагеря. Он сидел перед дверью и курил.

— Не спится, Джек? — дружелюбно спросила молодая женщина.

— Я не привык спать в доме, — ответил абориген. — Мне лучше спится под звездами.

— Да, в доме очень душно. Здесь дышится полегче, это правда.

— А в той стране, откуда вы приехали, тоже жарко, мисс?

— Нет, Джек. Там не бывает такой жары, как здесь. А еще там часто идет дождь. Пожалуй, слишком часто.

— Ваша страна далеко отсюда? Вы из большого города, мисс?

— Да, Джек. Я из Лондона. Это очень большой город в Англии. Туда надо долго плыть на корабле.

— Я никогда не видел большого города. Какой он?

— Там много улиц. Много больших домов.

Джек удивленно покачал головой.

— Ты видел когда-нибудь корабль, Джек?

— Нет, мисс. Мне рассказывал один человек, что в нашу страну приплывает много больших кораблей. Они привозят белых людей и разные новые вещи. А корабль больше, чем гостиница в Джулиа-Крик?

Он спросил это совершенно серьезно, и Нола невольно улыбнулась.

— Конечно. А еще на корабле может быть несколько этажей. Они называются палубами.

Увидев, как он поражен, удивилась и Нола.

Джек снова покачал головой, на сей раз недоверчиво. Он явно не мог представить себе ничего подобного. Такая реакция заставила молодую женщину задуматься о том, какую жизнь ведут люди, родившиеся и выросшие на этой земле.

— Ты рассказывал мне, что рос на ферме, Джек. Но ведь какое-то время ты жил и со своим племенем, да?

— Да, мисс. Я на самом деле часто уходил с племенем и проводил много времени с матерью. Она хотела, чтобы я лучше узнал жизнь ее народа.

— Джек, расскажи мне о жизни вана-мара, пожалуйста, — Нола была рада отвлечься от мыслей об Эмили Хетфорд.

— Что вы хотите знать, мисс?

— Какова у вана-мара роль женщин?

Джек растерялся. Нола не сразу поняла, что он не понимает слово «роль».

— Я спрашиваю о работе женщин. Что делают лубрас?

— Лубрас заботятся о детях.

— Значит, женщины воспитывают детей?

Джек задумался.

— Воспитывают? Не знаю. Лубрас собирают ямс и другие съедобные корни. Они знают все места в окрестностях, где растут эти корни. Они знают, где можно найти мед. Иногда они даже охотятся на ящериц и на кроликов.

— Как это?

Теперь, увидев выражение лица Нолы, улыбнулся Джек.

— Женщины носят с собой палку из твердого дерева, заостренную с обоих концов. Она годится для того, чтобы выкапывать корни или охотиться на ящериц. А еще для того, чтобы сражаться.

— Сражаться?

Абориген рассмеялся, увидев, как она недоверчиво нахмурилась.

— Иногда приходится. Дети собирают ветки и сучья для костра, мужчины охотятся, чтобы добыть пищу. Они всегда берут с собой бумеранги и копья. Чтобы охотиться на зверей и птиц, мужчина должен уметь читать следы и различать другие знаки. Вы не видите то, что видим мы, мисс. Мы можем кричать, как животные, и мы знаем жизнь зверей. Мы должны определять направление ветра, передвигаться тихо и быстро, чтобы не вспугнуть добычу.

Джек не только говорил ей все это, но и делал замысловатые движения руками и ногами, как будто сопровождал ими свои слова. Позже Нола узнала, что аборигены рассказывают в танцах свои истории.

— Охотники натираются охрой или тиной, чтобы избавиться от запаха, потому что многие животные чувствуют человека издалека, — продолжал Джек. — Когда мужчины возвращаются с добычей, женщины готовят вкусную еду.

Нола слушала очень внимательно. Ей было интересно все.

— А есть в вашем племени врач, Джек? Лекарь?

— Да, мисс. Он могущественный человек.

— Кто может стать лекарем?

— Старейшины и сам лекарь ищут человека — такого, кто много думает или же часто помогает лекарю и учится у него. Нужно найти того, кто умеет все видеть. Хорошего лекаря узнают по глазам.

— По глазам? Что ты имеешь в виду, Джек?

— Хорошие глаза могут видеть здесь, — абориген указал на свою грудь, и молодая женщина решила, что он хочет сказать, что глаза лекаря видят человека до глубины души.

— Лекарь может прогнать болезнь, а может ее призвать, и человек умрет.

Учительница ахнула:

— Он… колдун?

— Не знаю, мисс. Он лекарь.

— А как выглядят такие люди, Джек? Они чем-то отличаются от остальных вана-мара?

— Когда человек становится лекарем, ему делают дыру в языке.

— А зачем колдуну, то есть лекарю, насылать на кого-то болезнь? Разве он не должен лечить людей?

— До того, как лекарь начнет лечить, он должен дать место духам в своем теле. Тогда он сможет путешествовать в прошлом и в будущем. Он может убивать врагов из другого племени.

— А здесь есть и другие племена? Я знаю только твое племя.

Джек ответил не сразу.

— Да, есть и другие. На востоке — воркиа, южнее — гоа и пита-пита.

— А эти племена не враждуют друг с другом?

— Никто из них не воюет с вана-мара, но у каждого племени свои охотничьи угодья. Другие племена, дальше на север, у реки Делий, не такие мирные.

— Пита-пита, воркиа и гоа говорят на других языках или на том же, что и вана-мара?

— Они говорят на других языках, но мы их понимаем.

Нолу распирало любопытство.

— А ты не мог бы как-нибудь отвести меня к своему племени, Джек? Я очень хочу познакомиться с вана-мара.

Абориген видел, что интерес у молодой женщины искренний, и это его тронуло.

— Хорошо. Вы расскажете нам о своей стране и о больших кораблях, мисс, а мы расскажем вам о нашем времени снов.

Нола улыбнулась и протянула Джеку руку.

— Согласна!

И союз между ними был заключен.

Нола спала плохо. В ее комнате было очень душно, и она не раз вспомнила Джека, который предпочитает проводить ночь под открытым небом. Должно быть, на самом деле спать под звездами намного приятнее. Отчаявшись заснуть, на рассвете молодая женщина вышла на свежий воздух. В доме Галена Хетфорда ее ждали только через два часа, поэтому она решила немного прогуляться верхом.

Англичанка оседлала Веранги и поехала к месту, где Вэйд Дэлтон нашел им воду. На душе у молодой женщины было неспокойно. Это чувство томило ее со вчерашнего вечера и прошло ненадолго только во время разговора с Джеком. Письма, найденные ею в любовных романах, заставили учительницу о многом задуматься.

Всецело поглощенная своими мыслями, Нола не сразу обратила внимание на то, что Веранги насторожился. Из раздумий ее вывел совершенно неожиданный звук. Неужели выстрел? Молодая женщина прислушалась. Да, без сомнения, выстрел, потом еще и еще. Стреляли из ружей. Лошадь встала как вкопанная, а у Нолы Грейсон часто-часто забилось сердце. Надо ехать туда! Учительница тронула каблуками бока Веранги, и умная лошадь шагом двинулась вперед. С небольшого возвышения, с которого открывался вид на лагерь, молодая женщина увидела верховых, скакавших галопом среди их стада и стрелявших в воздух. Испуганные овцы кинулись в разные стороны. Джимми и Джек — и когда только он успел вернуться! — целились в чужаков, а безоружные аборигены попадали на землю. Бандиты! Нола вспомнила, что Гален Хетфорд говорил о том, что на их земле появились незваные гости, и предупреждал своих людей.

Картина, свидетельницей которой стала молодая женщина, показалась ей совершенно неправдоподобной — да она и не могла быть правдоподобной для цивилизованных людей — все-таки двадцатый век на дворе! И длилось это безумие, казалось, целую вечность, хотя в действительности перестрелка продолжалась всего несколько минут. Основная часть стада между тем бросилась в ее сторону, и, если бы умный Веранги не отступил, ей пришлось бы плохо. Но стадо, испуганное выстрелами, неслось вперед.

Нола Грейсон все-таки оказалась среди обезумевших овец. Это было поистине страшно. Она постаралась сохранить присутствие духа, не терять рассудка и поскакала вместе со стадом. Веранги заржал от боли, и она поняла, что какой-то баран задел рогами ноги или бок ее лошади. Но самый ужас был в том, что над ними свистели пули!

Ноле Грейсон показалось, что в плечо ей впилась гигантская железная пчела… Значит, какой-то выстрел достиг цели, и этой целью была она. Беснующиеся овцы помчались в другом направлении, и Веранги пришлось повернуть вместе с ними. Теперь они оказались прямо перед лагерем, а там была возможность для маневра. Нола направила лошадь в сторону и заставила остановиться. Бок у Веранги кровоточил. Лошадь повернула голову к хозяйке, и Нола увидела, что глаза ее верного друга полны страхом и болью. Она тут же спешилась и осмотрела рану Веранги. Молодая женщина оторвала кусок от подола своей рубашки и прижала его к ране, чтобы остановить кровотечение. При виде крови лошади перед глазами учительницы все поплыло от страха, и собственная боль стала сильнее. Осмотреть свое плечо Нола Грейсон не успела — к ней галопом мчался всадник. На секунду ее охватила паника, но она тут же узнала Джимми.

— Быстрее садитесь на коня! — крикнул он.

— Я не могу! Веранги ранен.

— Быстрее! — в голосе Джимми слышалось отчаяние.

Тут уж Нола перестала пререкаться и села на лошадь. Они поскакали к камням, чтобы укрыться за ними. Как только они это сделали, Джимми снова начал стрелять. Те, кто пожаловал на землю Ленгфорда Райнхарта, явно не собирались отступать и теперь вели прицельный огонь. Нола спряталась за самым большим камнем, держа в руке поводья, но Веранги встал на дыбы и вырвался.

— Отпустите лошадь! — закричал Джимми.

В его указании уже не было необходимости — Веранги помчался от них стрелой. Через несколько минут выстрелы прекратились. Джимми немного подождал и осторожно выглянул из их достаточно призрачного укрытия. Нола тоже выпрямилась и первым делом попыталась успокоить лошадь аборигена.

— Они уехали, — выдохнул Джимми.

Нолу Грейсон сейчас занимала даже не эта мысль.

— Веранги ранен! Что с ним будет? Он умрет! — закричала, не в силах сдерживать свое отчаяние, молодая женщина.

— Да что вы, мисс, рана у него небольшая, — возразил ей Джек. — Лошадь вернется на ферму.

В глазах у учительницы все потемнело, голова закружилась, и она схватилась за плечо. Джимми бросился к ней.

— Вы ранены?

Рукав рубашки пропитался кровью, но, похоже, кровотечение было не очень сильным.

— Рана неглубокая, — облегченно вздохнул абориген, — но кровь все равно нужно остановить.

— Пустяки, Джимми, это лишь царапина. Нужно возвращаться. Посмотрим, что там в лагере. Надеюсь, все ваши соплеменники живы.

Гален Хетфорд и Хэнк Бредли собирались ехать в лагерь, когда к флигелю управляющего поместьем бешеным галопом подлетел Джек.

— Что случилось? — закричал Гален, предчувствуя недобрые вести.

С трудом переведя дыхание, Джек коротко выдохнул:

— Чужие! С ружьями!

Мужчины бросились к конюшне, и через минуту оттуда послышалась громкая команда:

— Вперед!

Хетфорд и Бредли, сначала скакавшие во весь опор, перед тем самым возвышением, с которого увидела лагерь Нола, перешли на шаг. Им удалось остаться незамеченными. Их взору открылась ужасная картина. Четверо чужих стояли около лежавшего на земле аборигена. Смеясь, они пинали несчастного ногами и делали вид, что целятся ему прямо в голову. Рядом лежал еще один связанный абориген.

Гален Хетфорд взял в руки свое оружие, прицелился и выстрелил. Послышался свист пули, и у одного из бандитов вдребезги разлетелся приклад ружья. Вся четверка тут же повернулась и увидела, что они стоят под тремя прицелами. Хэнк Бредли не стал медлить, и его пуля досталась одному из весельчаков. Правая рука у бандита повисла плетью. Стало быть, один ранен, второй обезоружен, и к тому же Джек накинул на него лассо. А что же двое других? Они бросились к своим лошадям, стоявшим неподалеку, и через мгновение их и след простыл.

— Не надо, — Гален Хетфорд остановил Хэнка, который хотел тут же кинуться в погоню. — Эти нам все расскажут.

Он спешился и помог Джеку связать бандита, пока Бредли перевязывал руку тому, кто стал его мишенью. Никто из них не знали этих людей, но у Галена мелькнула мысль о тех, кто их сюда послал.

— Где Джимми? — Хетфорд повернулся к Джеку, развязывавшему своих соплеменников.

— Не знаю, хозяин!

— Найди его, — приказал Гален. — Не приведи Бог, он ранен.

Два раза Джеку повторять не пришлось.

Управляющий поместьем Ленгфорда Райнхарта повернулся к незнакомцам.

— Что вы делаете на нашей земле? Кто вас послал сюда?

Они переглянулись и промолчали.

— Не хотите отвечать? А придется… — в голосе Галена Хетфорда прозвучала угроза.

Бандиты снова переглянулись, на сей раз встревоженно.

К лагерю один за другим подошли остальные аборигены. Никто из них не был ранен, но все сильно испугались.

Хетфорд успокоил людей и похвалил за то, что догадались с вечера привязать лошадей в отдалении. Хэнк привел их, и аборигены разобрали своих коней. Надо сказать, что в седле они держались уже довольно уверенно. Управляющий поместьем велел им немедленно отправляться собирать овец, пока они не разбежались слишком далеко.

— Мы ничего не скажем, — тон одного из связанных был вызывающим.

Теперь переглянулись Хетфорд и Бредли. Они поняли друг друга без слов. Бандитов явно нанял человек непростой, и даже в этой, критической для них ситуации их не оставило обманчивое чувство безопасности.

Хетфорд подошел ближе.

— Вы ведь не из наших краев, не так ли? — не получив ответа, Гален продолжил свой монолог. — Если бы вы были местные, то знали ли бы, чем могут кончиться такие прогулки. Мы здесь, в глуши, живем по своим собственным законам, знаете ли.

За разговором Хетфорд демонстративно делал на своем лассо петлю. Хэнк последовал его примеру. Столь прозрачный намек бандиты, конечно, поняли, но не поверили в возможность самосуда. Они решили, что это трюк, чтобы нагнать на них страху и заставить заговорить.

— Так вот насчет наших собственных законов, — Хетфорд словно рассказывал хорошим друзьям последние новости. — Вы осмелились напасть на чужое стадо среди бела дня, значит, знаете, что ближайший полицейский участок находится не ближе ста миль отсюда, а может быть, и еще дальше. А вот то, что скотоводы разделываются с вашим братом своими собственными методами, вы не знаете. Если вы до сих пор не поняли, объясняю: ваша судьба целиком в моих руках, джентльмены. О том, что с вами произойдет, не узнает ни один человек, а если и узнает, это никого не заинтересует. Воровство здесь, в глуши, считается ужасным преступлением. Для того, что вы сделали, нет такого наказания, которое будет признано жестоким. В этом мнении мы, скотоводы, едины. А при выборе средств каждый руководствуется собственной фантазией, если вы понимаете, что я имею в виду.

Бандиты заметно напряглись, но Гален Хетфорд почувствовал, что они еще не совсем убеждены в том, что им на самом деле грозит опасность.

— Вы сами, очевидно, не скотоводы и не знаете, сколько труда стоит вырастить овец. Мы не можем просто так допустить, чтобы кто-то приходил и обворовывал нас.

— Вы не посмеете, — вырвалось у раненого, говорившего с сильным акцентом, похоже французским. — Мы ничего такого не сделали — только немного повеселились. Настоящие воры удрали, а мы лишь немного пошумели. Мы никого не убили и не ранили. Вы нам ничего не сделаете.

— Мы вам ничего не сделаем? У вас лично была возможность убедиться в обратном.

Гален повернулся к Хэнку, и оба попробовали, насколько крепка петля. Их движения были обыденными и спокойными.

— Видите вон то дерево? — спросил Хетфорд.

Связанные бандиты повернули головы. Невдалеке рос большой эвкалипт с крепкими сучьями.

— Повесим мы вас на нем. А где вас лучше закопать? У вас есть какие-нибудь пожелания по этому поводу?

— Повесите? Это, должно быть, шутка, — раненый попытался рассмеяться, но смех застрял у него в горле. — Это же противозаконно… Вешают только убийц и только после суда.

— Да что вы говорите? Такие правила там, откуда вы к нам прибыли? И откуда же? — Гален Хетфорд поднял бровь.

— Из г-города, — заикаясь, сказал бедолага.

Второй бандит, он выглядел постарше, толкнул его в бок.

— Закрой рот, идиот.

Раненый поморщился от боли. Видно, толчок оказался сильным.

— Мы ничего не скажем, — тот, кого обезоружил Хетфорд, очевидно, на самом деле решил молчать.

— И не надо, — Гален был почти убежден, что один из них француз. Узнать его имя будет легко. — Я только хотел знать, из каких вы мест, джентльмены. Может быть, вешать вас действительно не стоит, если вы говорите, что никто из наших людей не убит. Если вам повезет, и даже раненых не окажется, мы просто поступим с вами, как поступаем с дикими лошадьми, которых нам удается объездить. Не беспокойтесь, Хэнк прекрасно ставит клеймо, очень быстро. Не так ли, Хэнк?

Бредли кивнул.

— Вы этого не сделаете, — старший бандит вздрогнул.

— Разжигай костер, Хэнк. У меня в седельной сумке случайно оказалось клеймо. Покажем господам из города, что мы здесь мастера клеймить скот.

Связанные по рукам и ногам незнакомцы молча смотрели на то, как Хэнк и Гален собрали сучья и принесли их к еще тлевшему костру у палатки. Разгорелся он очень быстро, и Бредли стал греть клеймо.

Хэнк несколько раз вынимал железо из огня и подносил его к своей щеке, чтобы проверить, достаточно ли сильно оно раскалилось. Гален Хетфорд в это время рассказывал незваным гостям, как трудно было им согнать овец и собрать стадо. Он поведал им и о том, как они ходили к Флиндерс, и о том, что цены на шерсть упали. Пусть послушают, чего стоит скотоводам их работа!

— Ну, кто первый? — спросил небрежно Хэнк, махая раскаленным железом.

На лбу у обоих бандитов выступил пот.

— Вы не посмеете, — выдавил старший, которого уже мучили сомнения, действительно ли с ними ничего не случится. — Это варварство.

— Воровать у людей, тяжело работающих в таких суровых условиях, у нас считается преступлением, а преступников надо наказывать. Я думал, что все вам объяснил и вы меня поняли. Разве нет?

Гален Хетфорд рывком поставил раненого на ноги и сорвал с него рубашку. Бредли подошел ближе. Раскаленное клеймо он держал достаточно близко к спине бандита, чтобы парень почувствовал исходивший от железа жар.

— Даю тебе последний шанс. Или говори, или будешь заклеймен. Мы поставим на тебе клеймо Райнхарта, чтобы ты помнил, на чью землю сунулся.

Тут послышался топот копыт, и Гален Хетфорд повернулся. К нему скакали Джимми и Джек, второй медленнее. Они приблизились, и к своему удивлению управляющий поместьем увидел, что за спиной Джека сидит Нола.

Она чуть было не упала, когда Джек остановил лошадь. Хетфорд рванулся к молодой женщине, чтобы поддержать ее, и испугался, потому что она была белая как мел.

— В мисс стреляли, — счел нужным объяснить Джек, не дожидаясь ничьих вопросов.

— Все в порядке, — учительница старалась говорить спокойно. — Всего-навсего царапина.

— Не похоже, — возразил Гален и сам удивился тому, как испугался, увидев, что ее рукав пропитан кровью. — Как вы вообще сюда попали?

— Я встала очень рано и решила немного прогуляться верхом. Внезапно услышала выстрелы, а потом оказалась посреди бегущего стада. А Веранги, мой Веранги ранен!

— О лошади не беспокойтесь. Веранги крепкий. Сейчас мы посмотрим, что с вами.

Нола перевела взгляд на человека, стоявшего с обнаженным торсом. Потом посмотрела на Хэнка Бредли — в руках у него было раскаленное клеймо.

— Что здесь происходит? — она не могла поверить своим глазам.

Не получив ответа от Хэнка, молодая женщина в ужасе повернулась к Хетфорду.

— Вы же не…

Она покачнулась. Гален хотел ее поддержать, но она отпрянула. Он понимал, что оба бандита наблюдают за ними. И что за черт ее сюда принес? Нет, Ленгфорд все-таки прав — женщинам здесь не место!

— Эти люди воры. — Голос его звучал сурово, а черты лица окаменели.

Нола Грейсон была в шоке. Она поняла, в чем дело. Теперь ясно, кого так боялась Эмили Хетфорд. Молодая женщина вспомнила безымянную могилу, которая попалась ей на глаза, когда она искала Шеннон.

— Вы… Вы не можете клеймить людей, как диких лошадей. Это бесчеловечно.

В ее глазах был ужас. Хетфорд хотел отвести учительницу в сторону, чтобы объяснить, что они вовсе не собираются этого делать, так нужно, чтобы заставить бандитов говорить, но понял, что и такое объяснение ее не устроит.

— Покажите вашу рану, Нола, — управляющий поместьем решил закончить этот разговор.

Хетфорд назвал ее по имени. Она так долго этого ждала, а теперь не только не обрадовалась, но и разозлилась.

— Не называйте меня так, — молодая женщина гневно сверкнула глазами.

Бандиты сориентировались в ситуации и решили использовать ее себе во благо.

— Пощадите меня! — раненый повысил голос. — Это жестоко! Умоляю, пощадите меня.

Он смотрел на Нолу, ожидая от нее помощи. Гален Хетфорд понял, что ему будет трудно объяснить все это. Молодая женщина была до глубины души возмущена и смотрела на них с Хэнком с презрением.

— Джек, отвези меня, пожалуйста, на ферму, — голос учительницы дрожал.

Она отвернулась, чтобы скрыть слезы.

Джек посмотрел на хозяина. Хетфорд кивнул.

— Возьми мою лошадь. Потом пригонишь ее сюда, — он сказал это так, как будто ничего не произошло.

Гален смотрел вслед удаляющимся всадникам. Он был очень расстроен. Управляющему поместьем было совсем не все равно, что о нем думает эта женщина, а она явно думала самое плохое. Хетфорд повернулся к Хэнку и увидел в его глазах сочувствие и понимание. Тем не менее дело есть дело. Он кивнул на бандитов:

— Нам надо кое-что сделать.

Бредли вздохнул:

— Ну что же, приступим.

Глава 10

Когда Нола и Джек добрались до фермы, Веранги уже ждал их около конюшни. Не обращая внимания на свою собственную рану, молодая женщина бросилась к лошади. Она взяла Веранги под уздцы и стала ласково уговаривать успокоиться, потому что им с Джеком нужно осмотреть и обработать его рану. Впрочем, в этом необходимости не оказалось, потому что, как и предположил абориген, это был всего лишь небольшой порез.

Поставив Веранги в стойло, Нола пошла во флигель. Хиз и Киган с ужасом уставились на ее окровавленный рукав, а Шеннон заплакала. Молодая женщина кратко объяснила, в какую историю она попала, опустив подробности. Она сказала, что виновата сама — нужно было укрыться и не высовываться.

К счастью, пуля прошла вскользь, задев только мягкие ткани плеча, но крови было много. Нола сама обработала рану и приложила к ней лекарство аборигенов — кашицу из диких трав, которую принес Джек. С его слов учительница поняла, что это снадобье ускорит заживление и оградит ее от инфекции. Молодая женщина сразу поверила в чудодейственность этого непатентованного препарата и попросила Джека не забыть намазать им бок Веранги.

Объяснившись с детьми, взволнованная Нола сказала, что пойдет к себе — ей нужно немного отдохнуть. Шеннон вцепилась ей в руку и глядела такими умоляющими глазами, что молодая женщина не смогла не взять ее с собой. Вскоре к ним пришел Киган. Мальчик рассказал, что его отец и загонщики перегнали стадо поближе.

— Они привели с собой людей, которые на нас напали? — Нола не могла не задать этот вопрос.

— Да, они сидят, связанные, в доме для служащих, — глаза Кигана горели. Ему все это казалось, вероятно, настоящим мужским приключением.

Шеннон известие, наоборот, напугало. Девочка прижалась к Ноле.

Учительница решила уж заодно задать и другой вопрос, который волновал ее намного больше. Сформулировала она его очень неуклюже:

— А с ними все в порядке?

— Да, — ответил Киган почти разочарованно. — Один ранен в руку, но Хэнк его уже перевязал. Так что все обошлось.

Нола удивилась.

— А каких-нибудь ожогов у них нет?

Киган растерянно покачал головой.

Тут они услышали, что в здание школы кто-то вошел, и одновременно повернулись к двери. На пороге, сжимая в руках шляпу, стоял Гален Хетфорд. Молодая женщина почувствовала, что краснеет, и от этого смутилась еще больше.

— Киган, Шеннон, идите домой. Мне нужно поговорить с мисс Грейсон, — вид у управляющего поместьем был очень решительный.

Нола посмотрела на детей и сделала вид, что на минуту задумалась.

— У вас еще остались несделанные домашние задания? Нет? Очень хорошо, но лучше все еще раз проверьте, ладно?

— Мы зайдем к вам попозже, — пообещал Киган, взяв сестру за руку и направляясь к выходу.

Отец предложил им вдогонку:

— Когда вы все проверите, можете помочь Хэнку наполнить бак водой.

— Хорошо, папа, — ответил Киган.

— А мне сегодня вечером можно будет искупаться? — Шеннон вопросительно посмотрела на отца, а потом перевела взгляд на Нолу.

Гален глянул в зеленые глаза дочери, светившиеся от предвкушения удовольствия, и улыбнулся, хотя настроение у него было совсем не радостным.

— Конечно, можно, — он подавил улыбку.

Дети вышли. Гален Хетфорд закрыл за ними дверь. С чего ему начать этот трудный разговор? Ну первым делом можно положить на стол шляпу. А дальше и слова нашлись.

— Джек сказал, что принес вам мазь, которой испокон века лечат раны в его племени. У вас очень болит плечо?

— Нет, мне уже намного лучше, спасибо. Полагаю, вы пришли сюда не только за тем, чтобы узнать о моем самочувствии.

Гален был обескуражен холодностью этого ответа и к тому же видел, что глаза молодой женщины полны упрека.

— Вы правы, я пришел не только за этим. Я пришел поблагодарить вас за то, что вы привезли сюда Вэйда Дэлтона и он нашел подземный источник. Флиндерс высохла, и вы, безусловно, спасли своим вмешательством наше стадо. Без этой воды наша ферма просто бы погибла. Ленгфорд Райнхарт и я у вас в долгу, и, конечно, мы оплатим работу Дэлтона.

Нола опустила глаза и ничего не ответила. Хетфорд немного помолчал.

— Как вам удалось привести его в чувство? А главное, как вы его уговорили поехать к нам?

— Первое было не так трудно, как я предполагала, а вот второе оказалось очень непросто. Дэлтон агрессивно настроен по отношению к Ленгфорду Райнхарту. Мне показалось, что он его ненавидит, но Вэйд посочувствовал вам и вашим детям.

Гален отвел глаза. Нола минуту помолчала и решила задать вопрос прямо:

— Почему Вэйд Дэлтон ненавидит мистера Райнхарта?

— Это долгая история, к тому же не моя, извините. Но кроме благодарности за воду я хочу сказать вам кое-что еще.

— Что же?

— Я хочу объяснить, что происходило в лагере. Мне кажется, у вас сложилось совершенно неверное представление о наших действиях.

— Не думаю. Ваши планы для меня очевидны.

Гален Хетфорд поднял брови.

— Неужели вы на самом деле поверили в то, что мы бы заклеймили этих людей?

— То, что я видела, не оставляло места для раздумий по поводу ваших намерений. Я предполагаю, что в этих местах скотоводы руководствуются своими собственными законами и не считают их очень жестокими.

— Вы видели только то, что я и Хэнк Бредли угрожали бандитам, что мы их заклеймим. Нам нужно было заставить их говорить, а страх — самое лучшее средство для этого.

Нола смотрела на него, прищурившись и крепко сжав губы. Ее терзали сомнения. Молодая женщина очень хотела поверить в то, что ей сейчас сказал Гален Хетфорд, но записки, найденные ею в книгах, которые читала его жена, заставляли ее сомневаться. Уж наверное, Эмили хорошо знала характер своего мужа! А в том, что она действительно была очень испугана, сомневаться не приходилось.

— Вы мне не верите! — Хетфорд был в отчаянии. — Похоже, вы на самом деле считаете меня чудовищем.

Нола Грейсон растерялась, она уже и сама не знала, что ей думать. Молодая женщина молча опустила глаза. Повисла тяжелая для обоих пауза.

Первой нарушила молчание Нола:

— Что вы намерены делать с этими людьми?

— Отвезем их в город. Пусть разбираются представители власти. Я-то уверен в том, что за ними стоят братья Янус.

Учительница испугалась.

— Они вам это сами сказали?

— Нет. Бандиты не сказали ничего. После того как вы уехали, они поняли, что могут не бояться за свою шкуру, вы уж извините меня за откровенность.

Нола решила сменить тему и заговорила о хозяйственных делах.

— Сколько скота вы потеряли?

— Не так много. Могло быть хуже.

— И все-таки это страшно?

— Нет. Травы едва хватает и тем овцам, что у нас остались. Мы должны побыстрее закончить пересчет поголовья, сделать прививки и как можно быстрее идти в Сидней. Если начнутся дожди — должны же они наконец начаться! — вся работа замрет. У нас еще достаточно животных, и мы надеемся получить деньги, которых хватит для того, чтобы спасти ферму. Все зависит от того, в каком состоянии овцы дойдут до места, и от того, сколько голов мы потеряем в дороге.

— А сколько времени нужно, чтобы добраться до Сиднея?

— До шести месяцев, в зависимости от погоды и состояния стада. Однако такого запаса у нас нет, самое большее, чем мы располагаем, — три месяца, но для того, чтобы мы управились так быстро, нужно чудо.

Нола Грейсон на минуту задумалась.

— Ну, чуда я вам не обещаю, — учительница говорила совершенно серьезно, — а совет дать могу. Воспользуетесь вы им или нет, это уж дело ваше. И дело мистера Райнхарта, конечно.

Хетфорд едва смог скрыть улыбку. Кажется, неприятный разговор закончен — он сумел ей все объяснить.

— Я слушаю!

Нола несколько секунд молчала, спрашивая себя, не значит ли эта подавленная улыбка, что он в душе смеется над женщиной, осмеливающейся давать ему советы.

— Когда я ехала в Австралию, мы высаживались именно в Сиднее. В порту я видела корабли, которые перевозили скот. Я сначала не поняла, почему на борту овцы, а спросить мне было некого. Прибыв в Мериборо и увидев, как там грузят стадо, я догадалась, в чем дело. Видимо, в вашей стране самый короткий путь иногда бывает по морю. Я, конечно, мало что понимаю в животноводстве, но могу засвидетельствовать, что овцы, отправленные морем, прибыли в Сидней в хорошем состоянии. Условия на корабле не идеальны и для людей, я это знаю по собственному опыту, а для овец они были, вероятно, еще хуже. Тем не менее животные будут чувствовать себя не хуже, чем те, которых гнали тысячу миль, да и время вы сэкономите.

Хетфорд слушал молодую женщину очень внимательно.

— Перевозить овец морем стали совсем недавно, — на лбу управляющего поместьем появились морщины. — Нужно посчитать стоимость перевозки и все остальные расходы и сравнить их с теми, что мы понесем, если погоним стадо сами. Однако ваша идея заслуживает того, чтобы о ней подумать. Спасибо.

Нола обрадовалась, что Хетфорд принял ее предложение всерьез, ей только было жалко, что она не продумала все хозяйственные аспекты.

— Да, о стоимости перевозки морем и о многом другом я не подумала, но я ведь не знаю всех тонкостей. Скорее всего, это действительно дорого. Нужно ведь позаботиться и о людях, которые будут следить за стадом. Обойдется недешево.

Теперь, немного подумав, Нола решила, что Ленгфорд Райнхарт не сможет себе позволить такие траты. Как будто прочитав ее мысли, Гален Хетфорд возразил:

— Вы, наверное, обратили внимание на то, что большинство комнат в доме Ленгфорда пустует. Это произошло после того, как его жена… Ну, словом, он продал многие предметы обстановки, которые были ей дороги. Ленгфорд не мог вынести постоянное напоминание о… Во всяком случае, он выручил за все это немало денег, так что у нас еще есть сбережения. Даже немалые.

Нола Грейсон понимающе кивнула.

— Продано, однако, далеко не все. Уж и не знаю почему, Ленгфорд просто велел перетащить много мебели на второй этаж. Тогда он сказал, что хочет отремонтировать комнаты внизу, но так ничего и не было сделано. Я несколько раз спрашивал его об этом, но потом прекратил. А картины, украшения и фарфоровые безделушки, много личных вещей, которые любила его жена, он практически все продал.

Нола слушала внимательно, но по ее лицу Гален Хетфорд видел, что молодой женщине такие объяснения вряд ли кажутся разумными. Он счел нужным высказать по этому поводу свое мнение:

— Ленгфорд Райнхарт, безусловно, болен. Он очень изменился с тех пор, как потерял жену, — это было сказано таким тоном, что дальнейшие расспросы исключались.

Гален Хетфорд решил, что то, за чем он, собственно, приходил, благополучно разрешилось, да и об остальном они поговорили достаточно. Пора уходить. Он попрощался, но Нола удержала его.

— Можно мне задать вам еще один вопрос?

Хетфорд насторожился.

— Да, пожалуйста.

— Когда я вчера искала Шеннон, я видела странный холмик. Мне показалось, что это могила. Скажите, пожалуйста, кто там лежит?

Молодая женщина смотрела на Хетфорда не отрываясь. Он прикрыл глаза и отвернулся. Было похоже, что вопрос застал его врасплох. Наконец Гален спокойно ответил:

— Там может лежать кто угодно. За все эти годы у нас перебывало немало работников.

— И вы похоронили одного из них, не поставив на могилу крест или по крайней мере табличку с его именем? В это трудно поверить.

— Я не очень хорошо понял, о каком именно месте вы говорите. Вы уверены, что это была могила?

— Безусловно. Могилу трудно с чем-нибудь перепутать. Полагаю, Хэнк Бредли тоже ее видел.

— Ах вот как! Я его спрошу. Действительно интересно. Нужно навести справки. Возможно, это какая-то старая могила. Может быть, она уже была там до того, как я попал на ферму Ленгфорда. А может быть, это захоронение аборигенов?

Других объяснений не последовало, и Ноле пришлось удовлетвориться этими. Несомненно было одно — Гален Хетфорд побледнел, когда она упомянула об этой могиле. Учительница была убеждена в том, что он знает, чья она. Там лежит Эмили.

Нола на правах раненой осталась отдыхать у себя в комнате, но она и на самом деле чувствовала слабость. Вскоре к ней заглянул Хэнк Бредли. Молодая женщина обрадовалась этому визиту. Она отложила в сторону книгу, которую читала, и приветливо улыбнулась.

— Ну по крайней мере вы уже не такая бледная, — в голосе Бредли, улыбнувшегося ей в ответ, явно чувствовалось удовольствие.

— Не беспокойтесь обо мне, Хэнк. Присаживайтесь, пожалуйста.

— К сожалению, я ненадолго, — глаза Бредли смеялись. — Мне нужно лечь спать пораньше. Завтра мы с Галеном едем в Винтон.

— В Винтон?

Хетфорд ничего ей об этом не сказал.

— Да. В Винтоне есть телеграф. Мы сообщим представителям власти в Баркалдине о том, что на нашей земле бандиты устроили перестрелку, попросим забрать их, чтобы они ответили за свои художества по закону, и наведем справки о том, во что встанет перевозка овец морем. Я полагаю, что это ваша идея, как и все другие новые идеи на ферме. Хетфорд решил обсудить это предложение с мистером Райнхартом.

Внутренне Нола Грейсон ликовала, но виду не подала.

— Вы повезете бандитов в Винтон?

— Да, там есть интересная гостиница. Ее подвал в случае необходимости используется как место, где можно временно изолировать тех, кого подозревают в нарушении закона. Там они и посидят. Нас не будет весь день, потому что Гален хочет подождать ответ из Мериборо. Если их условия мистеру Райнхарту подойдут, у нас останется больше времени для того, чтобы собрать и подготовить стадо. Мы уезжаем на рассвете, так что мне действительно пора. Я хотел только удостовериться в том, что у вас все в порядке.

— Спасибо, Хэнк. Это было очень мило с вашей стороны.

— Спокойной ночи.

— А вам счастливого пути!

И только когда Бредли ушел, Нола вспомнила, что хотела спросить, не собирались ли они с Хетфордом на самом деле поставить клеймо людям. Ей очень хотелось, чтобы все, что сказал Гален, оказалось правдой… Ответ Хэнка, вероятно, смог бы убедить ее в этом.

Заснуть Нола не могла. Голова у нее шла кругом. С одной стороны, теперь, когда учительница знала о чувстве, которое испытывал к ней Хэнк, она не могла говорить с ним о Галене, а с другой — сама постоянно думала о Хетфорде и не могла говорить с ним о Бредли. Чем бы ей отвлечься? Молодая женщина вспомнила разговор с Джеком о племени вана-мара. Аборигены совсем неподалеку, можно было бы съездить к новому лагерю. Но на земле Ленгфорда Райнхарта остались бандиты, они могут быть где-то рядом. В случае чего она должна суметь постоять за себя. Значит, ей нужно оружие. У Хэнка наверняка есть ружье, и она его позаимствует.

Дверь в дом для служащих оказалась приоткрытой, наверное, для того, чтобы было не так душно. Ночь стояла лунная, и Нола, тихо проскользнувшая в помещение, увидела, что Хэнк крепко спит, а ружье лежит рядом с его постелью. Молодая женщина бесшумно взяла его и вышла из дома. Она оседлала Веранги и поскакала к лагерю.

Джимми и трое других аборигенов сидели около костра и негромко разговаривали. Учительницу это обрадовало — она-то думала, что все уже спят и ей придется будить людей. Джимми очень удивился, увидев молодую женщину, и сказал, что Джек только что ушел в палатку. Впрочем, он тоже слышал стук копыт и тут же вышел.

— Что вы здесь делаете, мисс?

— Не могу заснуть, Джек. Я подумала, что ты мог бы отвезти меня к своему племени, если, конечно, не очень устал и если туда можно ехать ночью.

— Все в порядке, мисс. Я тоже не могу заснуть.

И они поехали. Нола очень волновалась и предвкушала необычные впечатления. Безумная, на первый взгляд, затея молодой женщины полностью себе оправдала — и Хетфорд, и Бредли вылетели у нее из головы.

Члены племени сидели вокруг двух костров и тихо разговаривали.

Как объяснил ей Джек, в часы перед сном это было их любимым занятием. Они могли рассказывать и слушать разные истории бесконечно долго. Джек заговорил с одним из мужчин на языке племени, и тот в ответ произнес несколько быстрых слов. Джек обернулся к Ноле.

— Что ты ему сказал? — она почему-то говорила шепотом.

— Я объяснил Мерюле, что вы великая учительница из далекой-далекой страны.

— О! А что он ответил?

— Он просит вас сесть рядом с ним.

Нола посмотрела на Мерюлу. Волосы седые, а лицо при свете луны выглядит довольно моложавым. Вид настороженный. Спину держит прямо.

— Для меня это честь, — ответила она медленно и церемонно.

Джек что-то быстро сказал Мерюле, и тот кивнул молодой женщине, показывая ей, куда садиться. Когда она удобно устроилась, Джек, так сказать, официально представил их друг другу. При этом он сказал, что имя Мерюла означает собаку динго, внушающую страх. Это собака-дух. Нола задала себе вопрос, подходит ли это имя человеку, около которого она сейчас сидит. Мерюла не сводил глаз с огня.

— Мое племенное имя Ярди, что означает сильный мужчина, — смеясь, представился Джек.

— А что значит мое имя, я не знаю, — сказала Нола и округлила глаза.

Джек непонимающе наморщил лоб, и ей пришлось пояснить:

— У нас имя — это просто имя. Оно может ничего не значить.

— Ах да! — Джек сделал знак, что понимает.

Он снова что-то сказал своему соплеменнику. Мерюла посмотрел на англичанку, покачал головой и ответил Джеку, который снова перевел:

— Мерюла говорит, что он до этого никогда не видел вас, мисс.

Нола Грейсон не удержалась и рассмеялась.

Следующие два часа Нола слушала истории о звездах и луне, которая, по мнению аборигенов, жила раньше как человек и выходила на небо ночью, чтобы сторожить людей до того, как ее дух снова возвращался в землю. Они беседовали о временах года, которые аборигены воспринимали по росту и увяданию определенных растений. Жизнь этого народа не определялась временем. Если нужно было назвать какой-то определенный отрезок времени, вана-мара опирались на фазы луны. Аборигены рассказали Ноле Грейсон о своих мифах и о времени сна, когда, по их мнению, началось все. Они полагали, что человек был прежде землей, которую племя считало священной. Все возвращается назад в землю. Когда вана-мара снимутся с места, никто и не узнает, что они были здесь, потому что все, что они использовали, вернется в землю — так сказал ей Джек.

Совсем по-другому считают белые люди, подумала Нола. Она очень устала, но при этом наслаждалась разговором. Молодую женщину заинтересовал каменный топор, который лежал рядом с Мерюлой. Англичанка протянула к нему руку, но Джек перехватил ее.

— Это трогать нельзя, мисс, — предостерег он. — Вилиду могут держать в руках только особенные люди.

— Почему? — Нола была заинтригована.

— Волшебство. Мерюла получил свою вилиду от духа. Достаточно одного ее удара, чтобы убить любого врага.

Аборигены, безусловно, были очень суеверны.

Полностью сосредоточиться на разговорах Ноле мешал сухой кашель, доносящийся от соседнего костра. Кашлял ребенок. Наконец, когда они уже собирались уходить, учительница подошла туда, чтобы посмотреть на малыша. Она увидела беременную женщину, рядом с которой прикорнул больной ребенок. Лежал он на подстилке из меха кенгуру. К ним подошел Джек.

— Ребенок болен. Скажите это его матери, — Нола выглядела очень озабоченной. — Я могу помочь, если она мне позволит.

Джек заговорил с беременной. Она слушала внимательно и бросала на Нолу озабоченные взгляды. Потом что-то тихо сказала.

— Что она говорит? — англичанка подалась вперед.

— Она боится. Что вы будете делать?

— Все очень просто.

Нола подошла к костру, над которым висел медный котелок с водой. Она подтащила посудину к постели малыша, потом стала озираться в поисках какого-нибудь платка и, к своему удивлению, увидела порванное платье, которое показалось ей знакомым. Это было ее собственное платье! Вероятно, племя вана-мара нашло ее потерянный чемодан. Молодая женщина улыбнулась и оторвала большой кусок материи, затем поставила ребенка перед только что кипевшей водой и набросила лоскут ему на голову.

— Мать должна сказать малышу, что ему необходимо вдыхать пар, — попросила она Джека объяснить свои действия.

Он перевел и даже сам показал ребенку, что нужно делать. Ингаляция помогла очень быстро, что вызвало возгласы удивления у обоих костров.

Джек перевел матери указания Нолы держать всю ночь воду на огне и действовать точно так же, если малыш снова начнет кашлять. Потом он ненадолго отошел к мужскому костру, не предложив ей последовать за собой.

Нола Грейсон попрощалась со своими новыми друзьями. Она пообещала, что придет еще раз и расскажет им о своей стране — Англии. По дороге домой Джек сказал ей о том, что ее действия произвели на аборигенов огромное впечатление. Они хотят обучиться особым приемам великой женщины.

«Это я — великая женщина», — Нола Грейсон едва могла сдержать смех.

— Я мало что понимаю в медицине, Джек, но в Англии дети тоже часто кашляют, и такая процедура многим из них помогает. Я решила попробовать, и, к счастью, все отлично получилось.

— У вана-мара плохой лекарь. Мерюла хочет его сжечь, но тот грозит наложить на все племя заклятие. Он говорит, что накажет их еще более страшной засухой, чем нынешняя. Что дождь вообще никогда не пойдет.

— Может быть, он уже это сделал? — невесело улыбнулась Нола.

— Может быть, — согласился Джек.

Нола никому не рассказала о своем посещении племени вана-мара, но намеревалась нарушить правила, которые установил Ленгфорд Райнхарт. Они могли бы многое узнать от аборигенов и в свою очередь поделиться с ними своими знаниями. Молодая женщина твердо верила в то, что и белые, и аборигены только выиграют от этого.

На следующее утро, подойдя к флигелю, она увидела перед дверями Хиза. Гален и Хэнк уже отправились на конюшню.

— Мисс Грейсон, я хочу поговорить с вами.

— Да, Хиз. Что-нибудь случилось?

— Нет. Просто пока папы и Хэнка не будет, мы с Киганом поедем в лагерь. Нужно помочь Джимми и Джеку.

Нола испугалась.

— Это может быть опасно. Вдруг вернутся бандиты?

— Они вряд ли вернутся, — за ее спиной раздался голос Галена Хетфорда.

Молодая женщина обернулась.

— Я бы не разрешил сыновьям ехать в лагерь, если бы считал, что это опасно, — прибавил он.

— Если вы в этом уверены…

Нола Грейсон отдавала себе отчет в том, что она волнуется в присутствии этого человека. Сердце говорило ей, что он честен и бесстрашен, но тем не менее ее мучили сомнения и вопросы.

Гален Хетфорд отправился в главный дом, чтобы уточнить с Ленгфордом Райнхартом кое-какие детали. Хозяин поместья сидел на своем привычном месте — у окна в кресле в спальне на втором этаже. Накануне вечером Гален заходил к нему и рассказал все последние новости. Они обсудили план отправить стадо в Сидней на корабле. Хетфорд не стал говорить о том, что это была идея Нолы, чтобы Ленгфорд взвесил все «за» и «против» непредвзято. Райнхарт согласился принять это предложение, если им подойдут условия.

— Мы едем в Винтон, — Гален встал на пороге.

— Когда вернетесь? — Ленгфорд Райнхарт полуобернулся к своему управляющему.

Галену показалось, что его старший друг выглядит еще более подавленным, чем всегда.

— Постараемся до заката. Самое позднее — ночью. Я хочу дождаться ответа из Мериборо. Хиз и Киган поедут в лагерь. Думаю, опасности нет. Бандиты вряд ли вернутся, по крайней мере, до тех пор, пока двое их товарищей находятся в наших руках.

— Эта женщина… Что она будет делать?

Ленгфорд Райнхарт снова повернулся к окну. Он не хотел, чтобы Гален заметил враждебность в его взгляде, когда он заговорил о Ноле.

— Мисс Грейсон останется с Шеннон. Ее рана заживает, но ей нужно поберечься пару дней.

Райнхарт кивнул.

— У меня кончились все запасы. Попроси ее принести мне еду, когда она приготовит что-нибудь для себя и для девочки.

— Может быть, принести тебе что-нибудь сейчас?

— Нет, я не думаю, что ей будет сложно выполнить мою просьбу. Поезжайте. Чем быстрее вы с Хэнком уедете, тем раньше вернетесь.

— Хорошо. Я сделаю в городе покупки. Продуктов действительно осталось маловато.

Галена поразила просьба Ленгфорда, но он постарался ничем не выдать свое удивление. Управляющий поместьем был уверен, что Райнхарт скорее согласится голодать, чем попросит Нолу Грейсон принести ему еду, но, казалось, что он смирился с тем, что она осталась на его ферме. Хетфорд решил, что, когда они вернутся из Сиднея, он расскажет Ленгфорду, что отправить стадо морем было идеей Нолы. Может быть, это как-то повлияет на его мнение об этой женщине. Сейчас Гален просто радовался тому, что Райнхарт изменил свое решение о том, что она должна немедленно уехать.

Удивление Галена Хетфорда не шло ни в какое сравнение с удивлением молодой женщины, когда она узнала, что Райнхарт просит ее принести в главный дом еду. Однако она не позволила себе никаких комментариев, главным образом потому, что рядом была Шеннон.

Нола Грейсон, стоя у окна флигеля, смотрела, как Гален Хетфорд и Хэнк Бредли увозят связанных бандитов в Винтон. Потом молодая женщина взяла Шеннон за руку и пошла на конюшню. Хиз и Киган седлали своих лошадей.

— Пожалуйста, будьте осторожны, — Нола очень не хотела отпускать мальчиков.

— Будем! — весело пообещал Хиз. — А вы нам обещайте, что сегодня отдохнете. А то плечо не заживет…

Учительница была очень тронута такой заботой.

— Обещаю, — она улыбнулась в ответ.

Прижав к себе девочку — Нола теперь боялась хоть на минуту отпустить ее от себя, — молодая женщина стояла у ограды до тех пор, пока мальчики не скрылись из виду. Хорошо, что лагерь теперь не так далеко!

Сначала Гален и Хэнк, потом Хиз и Киган — все покинули поместье Ленгфорда Райнхарта, но вместо них приехал гость. Орвал Хайд привез из Джулиа-Крик сделанный заказ. Нола кинулась помогать ему разгружать покупки, а хозяин магазина без перерыва рассказывал ей все здешние новости. Он мог заменить собой местную газету и все приложения к ней! Хайд без умолку говорил о соседях, которые жили на расстоянии пятидесяти миль в любую сторону. Нола внимательно слушала — она чрезвычайно интересовалась всем, что происходило на фермах вокруг, и с грустью поняла, как ей не хватает общества других женщин.

— Хозяйки с ферм соберутся в воскресенье в нашем магазине, — сообщил ей главную новость Орвал, — когда мужчины будут снова говорить о засухе. Надо же что-то в конце концов делать! Я полагаю, они выберут делегатов, которые поедут в Брисбен, чтобы попросить власти о помощи. У некоторых ситуация просто критическая… Мы собираем пожертвования, потому что кое-где дела совсем плохи.

— Позвольте и мне помочь, — Нола протянула Хайду несколько купюр, — на это можно купить немного продуктов.

— Спасибо. Может быть, и вы приедете в воскресенье? Мне кажется, вам это будет интересно.

— Если вы так считаете, я постараюсь приехать. Я бы с удовольствием участвовала в общественных делах, но не уверена, будут ли мне рады. Вы же слышали, как восприняли мои слова на собрании. Многие реагировали очень недоброжелательно. Эти люди ясно дали мне понять, что я здесь чужая.

— О, своей вас будут считать только после того, как вы проживете здесь лет десять! Не принимайте все произошедшее в прошлое воскресенье так близко к сердцу. Да и людей можно понять. Эта засуха просто доводит всех до сумасшествия.

Десять лет! Нола Грейсон чуть не схватилась за сердце. Должно быть, Хайд сказал это не подумав! Она уверена, что, кроме нее, есть и другие, кто не прожил в этой местности так долго.

Когда последние покупки были выгружены, молодая женщина предложила Орвалу пройти во флигель выпить чаю, но он отказался — очень много дел. Ей и в голову не могло прийти, что за их беседой из окна второго этажа главного дома следит Ленгфорд Райнхарт. Хозяин поместья слышал каждое слово, которое они произнесли. Разговор, между тем, продолжался:

— Орвал, а вы не знаете загонщиков, которые ищут работу?

Хайд вытер лысину и надел шляпу.

— Да вроде нет, но можно поспрашивать. В городе недавно появились новые люди. А еще я, если хотите, посмотрю на доску объявлений. Есть у нас такая. Каждый, кому нужна работа, вешает там свою бумажку. Иногда о работе спрашивают в гостинице, так что Эстер должна знать. Я спрошу у нее.

— Спасибо! Счастливого пути, — Нола снова крепко взяла за руку Шеннон, которая, пока молодая женщина и Орвал сновали туда-сюда между телегой и флигелем, старалась хоть немного помочь своей учительнице.

Перед тем как идти в здание школы, Нола, довольная тем, что их кладовая существенно пополнилась, замесила тесто. Девочка принимала в этом самое деятельное участие, потому что плечо у молодой женщины все-таки болело, и очень радовалась кухонной суете. Они решили испечь пирог. Нола открыла банку с консервированными сливами и положила Шеннон полную чашку, а в другую налила сироп. Малышка мгновенно перемазалась и тем и другим, что очень рассмешило их обеих. Накрыв тесто чистым полотенцем, чтобы подходило, они пошли в помещение школы.

— Сегодня ты немножко порисуешь, Шеннон. У тебя все получится, я уверена, — подбодрила Нола девочку, когда они шли по двору. — Мы, кстати, можем сесть в тени на улице.

Малышка с радостью согласилась.

Нола выбрала подходящее местечко и расстелила на земле одеяло, так что они расположились со всеми удобствами. Молодая женщина сама любила рисовать и очень обрадовалась тому, что Шеннон с удовольствием взялась за карандаши.

Девочка рисовала увлеченно, не забывая задавать своей учительнице массу вопросов, а Нола прислушивалась к странному стуку, доносившемуся из главного дома. Она спрашивала себя, чем там может заниматься Ленгфорд Райнхарт. Через какое-то время молодая женщина вместе с малышкой сходила во флигель, чтобы поставить пирог в духовку, а затем они вернулись к своим занятиям. И опять Нола услышала стук молотка в хозяйском доме. Впечатление было такое, как будто в стену вбивают гвозди. Может быть, Райнхарт решил все-таки встать со своего кресла и заняться хоть какими-нибудь хозяйственными делами, спросила себя Нола. Это казалось невероятным, но ведь должен же он наконец начать делать что-либо для того, чтобы спасти собственную ферму!

Когда стук стал беспрестанным и на него обратила внимание Шеннон, молодая женщина решила посмотреть, что же делается в главном доме. Она взяла девочку за руку и направилась туда. Едва они вошли внутрь, у Нолы появилось плохое предчувствие, она поняла — что-то здесь не так. Учительница отогнала эту мысль и сказала себе, что она просто-напросто настроена и против самого дома, и против его хозяина. Нола Грейсон решительно пересекла прихожую. На первой ступеньке лестницы она набрала в легкие побольше воздуха и закричала:

— Мистер Райнхарт? У вас все в порядке?

Ответа не последовало. Шеннон боязливо жалась к молодой женщине, и она успокаивающе улыбнулась малышке.

— Может быть, он нас не слышит? — предположила Нола.

— Надо пойти и заглянуть в его комнату, — Шеннон сказала это шепотом.

Учительница кивнула. Ей было не по себе при этой мысли, но ничего другого не оставалось, не могла же она выглядеть нерешительной трусихой перед ребенком. Дурное предчувствие не оставляло Нолу, хотя она упорно пыталась прогнать его. Вдруг старик умер? Нет, это глупая мысль. Кто же тогда здесь стучал? А может быть, ему стало плохо от непривычной работы и он лежит, беспомощный, на полу, не в силах им ответить? Ведь он работал почти всю первую половину дня. Нола Грейсон была уверена, что с Райнхартом все в порядке, и тем не менее не могла отделаться от чувства, что где-то притаилась опасность. Знать бы, где…

Они поднялись по лестнице, и молодая женщина все время озиралась по сторонам, пытаясь обнаружить следы работы. Она не увидела ничего, над чем мог бы трудиться Ленгфорд Райнхарт. Дом казался мрачным и безрадостным, как всегда, и в нем было как-то зловеще холодно. Повсюду пыль и паутина… Если бы старик не оказался таким злым человеком, Нола взяла бы метлу и тряпку и убрала ему дом, однако у нее были веские основания сомневаться в том, что хозяин поместья вообще позволит ей сделать что-нибудь для него. Ей и так показалась очень странной его просьба принести в главный дом еду…

Первая дверь наверху была слегка приоткрыта. Держа Шеннон за руку, Нола заглянула туда. Это явно была комната Ленгфорда Райнхарта. У окна стояло его кресло. Подумав о том, как он постоянно наблюдает за ней из этого кресла, молодая женщина вздрогнула. Она еще раз позвала хозяина, но ответа опять не было.

— Мы посмотрим в других комнатах? — спросила Шеннон.

Нола молча кивнула. Сопровождаемая девочкой, которая крепко вцепилась ей в руку, она открывала одну дверь за другой. Гален Хетфорд сказал ей о том, что Райнхарт составил обстановку в комнаты на втором этаже, поэтому Нола не удивилась, обнаружив три, так сказать, склада мебели, покрытой чехлами. Одна комната была пустой, а самая дальняя оказалась запертой. Англичанка предположила, что это бывшая супружеская спальня хозяина поместья. Поворачивая ручку этой двери, она на одну минуту смутилась.

Молодая женщина и девочка снова спустились по лестнице и теперь прошлись по комнатам на первом этаже. Нола время от времени звала Ленгфорда Райнхарта, но в доме царила какая-то зловещая тишина. Хозяин не отзывался. Осталось посмотреть только на веранде, для чего им пришлось выйти в переднюю. Нола повернула ручку двери. К ее удивлению, она оказалась закрытой. Ключа в ней не было. По спине молодой женщины пробежали мурашки, и, чтобы успокоиться, она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Хэнк Бредли говорил ей, что на фермах никто не запирает двери, и эта дверь точно не была закрыта на ключ в тот вечер, когда она пришла сюда первый раз. Нола прекрасно это помнила. Почему же сейчас она заперта?

— Где мистер Райнхарт? — от Шеннон не укрылось беспокойство учительницы. — Он ведь никогда не выходит гулять.

— Я и сама не знаю, где он может быть, — призналась Нола и бросила тревожный взгляд на ребенка. — Может быть, он чем-то занят. Давай заглянем к нему попозже?

Непонятно почему Ноле Грейсон захотелось уйти из этого дома как можно быстрее. Она не могла признать это чувство разумным, но подавлять его ей было все труднее. Все так же крепко держа Шеннон за руку, молодая женщина вернулась через коридор на кухню и пошла к задней двери. К ее удивлению, она тоже оказалась запертой и ключа в ней не было… Может, дверь внезапно заклинило? Нола сделала несколько напрасных попыток открыть ее.

Учительницу охватила внутренняя паника, но она постаралась скрыть свое состояние от Шеннон. Молодая женщина подошла к окну кухни, чтобы открыть ставни. Они были забиты… Теперь ей стало ясно, что здесь прибивали молотком. Разум не мог принять никакое объяснение, но факт оставался фактом. Ленгфорд Райнхарт запер их в доме.

Схватив Шеннон за руку, Нола побежала в кабинет, чтобы открыть ставни там. Конечно, и они оказались забитыми. Сердце у нее бешено стучало. Мысли путались, и ни одной сколько-нибудь разумной по поводу того, что происходит, среди них не оказалось. Молодая женщина в отчаянии пыталась открыть окна — одно, второе, третье… Ни одно не поддавалось. Зачем Ленгфорд Райнхарт забил все ставни? Зачем он закрыл все двери и запер ее в доме? Нола Грейсон ничего не понимала.

Надо что-то делать! Может быть, ей удастся выбить какие-нибудь ставни? Нужно посмотреть, как они забиты, и найти самые слабые. Воплотить эту мысль в действие она не успела — сзади раздался шорох. Нола Грейсон обернулась. Она, как загипнотизированная, смотрела на дверь. Шеннон всхлипывала у нее на руках.

В проеме двери показался Ленгфорд Райнхарт. Его худое тело и обострившиеся черты лица привели Нолу в ужас. Хозяин поместья казался совсем не таким, каким она привыкла его видеть. Его палка исчезла, и вместе с ней исчезло впечатление того, что он беспомощный, слабый старик.

Голубые глаза Райнхарта холодно блестели. Хозяин поместья был похож на хищную птицу, в лапах которой оказалась беззащитная птаха. А видит ли он то, что у этой птахи есть птенец — совсем маленький?

Глава 11

Нола Грейсон и Ленгфорд Райнхарт, казалось, смотрели друг на друга целую вечность. Молодая женщина хотела заговорить, спросить полоумного хозяина поместья, почему он запер ее, но не могла произнести ни слова. Наконец, старик разомкнул уста. Тихо, почти шепотом он сказал:

— Я не допущу того, чтобы вы отняли у меня Галена.

Нола Грейсон ожидала услышать что угодно, но никак не бред.

— Отнять у вас Галена! — воскликнула она. — Что вы имеете в виду?

— Он сказал, что, если я не изменю свое решение и вы не получите возможность остаться, они тоже уедут.

— Первый раз слышу.

Голос Ленгфорда Райнхарта стал громче.

— Я не позволю вам вбить клин в наши отношения. Я и Эмили этого не позволил. Он — продолжатель моего дела, мой наследник. Гален мне как сын, которого я никогда не имел. Я не могу потерять и его.

Нола растерялась. Во всем, что говорил хозяин поместья, не было никакого смысла. Он сумасшедший, это ясно. Молодая женщина пыталась взять себя в руки, чтобы нечаянно не разозлить его еще больше. Она должна его успокоить, поговорить с ним о его страхах, чтобы он понял, что ошибается. И потом, у нее на руках Шеннон…

— Я не понимаю, почему вы решили, что Гален хочет отсюда уехать. Он любит ферму и делает все, что в его силах, чтобы спасти ее. Будущее своих детей, в первую очередь мальчиков, он видит здесь. Хиз уже сейчас помогает отцу всем, чем может. Вы же наверняка это знаете.

— Я знаю и это, и то, что у вас на уме, — голос Райнхарта звенел от ненависти. — Вы думаете, что я глуп так же, как Эмили, и так же, как моя Элен, — здесь ему не удалось совладать с собой, и голос сорвался.

У Нолы Грейсон бешено забилось сердце. Райнхарт сказал: «Элен». Его умершую жену звали Элен. Все, что до этого казалось ей совершенно очевидным, теперь рассыпалось.

Ленгфорд Райнхарт сделал два шага по направлению к ним и остановился около стола.

— Все женщины — лгуньи, — он так сильно ударил кулаком по столешнице, что Нола вздрогнула, а Шеннон заплакала.

Учительница крепче прижала девочку к себе. Старый кретин! Перепугал ребенка. Англичанка старалась говорить как можно спокойнее, чтобы не злить хозяина поместья.

— У меня нет причин лгать вам, мистер Райнхарт. Зачем мне это? Я приехала сюда, чтобы преподавать детям мистера Хетфорда, вот и все. Я ничего не знаю о вашей жизни, ничего не знаю о том, что случилось с вами в прошлом. Какие у вас основания сравнивать меня с умершей женой Галена Хетфорда или с вашей собственной?

— Вы все одинаковые. Эмили не смогла вынести здешнюю жизнь, а Элен была еще меньше приспособлена к тому, чтобы жить в глуши. Одним словом, женщинам здесь не место. Мы же столько раз говорили об этом Галеном! Я думал, он понял…

— А мне нравится здешняя жизнь. Я наслаждаюсь тишиной, покоем после грохота и шума большого города.

— Ерунда. Эмили сначала говорила то же самое, а потом умчалась в Винтон, и только ее и видели. Гален поскакал за ней… — голос Райнхарта замер, и Нола опять напряглась, крепче прижимая к себе девочку. — Если вы уедете, он тоже захочет уйти.

Молодая женщина не поняла, о чем говорит старик. Она решила спросить, почему Гален Хетфорд захочет куда-то уйти и что случилось с Эмили, но в мыслях у нее было только одно — нужно как-то избавить от всего этого Шеннон.

— Позвольте Шеннон уйти. Пусть девочка идет во флигель, — попросила она. — А мы с вами останемся здесь и сможем спокойно поговорить.

— Нет!

Шеннон задрожала. Нола на минуту ослабила объятия, и девочка выскользнула из ее рук. Малышка выбежала из комнаты.

— Шеннон! — закричала Нола и ринулась за ней, но Райнхарт загородил ей дорогу.

— Да что с вами, в конце концов, мистер Райнхарт? — все мысли Нолы были о ребенке.

Теперь ее и Райнхарта разделяли лишь несколько дюймов. Молодая женщина понимала, что хозяин поместья не в себе. Глаза у него были стеклянными, дыхание стало прерывистым. В тишине дома слышался плач Шеннон. Он звучал глухо. Судя по всему, девочка забилась куда-то в угол.

— Дайте мне пройти, — спокойно попросила Нола. — Я должна успокоить ребенка.

Райнхарт продолжал свое, не слушая учительницу:

— Зачем вы приехали сюда? Вы все нам испортили. Гален уже успокоился. Он наконец понял, что без Эмили ему намного лучше.

Это был шанс, потому что Шеннон не могла слышать ни ее вопрос, ни ответ Райнхарта.

— А что случилось с Эмили?

— Она исчезла из нашей жизни. Она ушла навсегда.

Нола Грейсон сглотнула слюну. Итак, она была права. В безымянной могиле, которую она видела, лежит Эмили, и Гален… Гален, должно быть, убил ее.

У учительницы подкосились ноги. Голова у нее закружилась, и она чуть было не потеряла сознание. А Райнхарт все не унимался:

— Как вы посмели притащить сюда этого мерзавца, Вэйда Дэлтона? — прошипел он.

Его полный ненависти голос возвратил Нолу к действительности.

— Почему вы называете его мерзавцем? — она решила выяснить все, что только сможет.

— Он разрушил мою жизнь. До того, как появился он, мы с Элен жили в мире и покое. Мы все вложили в эту ферму. Наши деньги, нашу силу, наши надежды, даже наши души, а он все это разрушил. Приехал сюда как бы искать воду, а вместо этого… — голос хозяина поместья сорвался.

Нола обратила внимание на то, что теперь вдобавок ко всему он начал дрожать.

— А что случилось с вашей женой? — она решилась задать и этот, самый трудный, вопрос.

Ленгфорд Райнхарт, казалось, не видел англичанку. Он вообще ничего не видел, не слышал, не соображал. Перед его глазами были картины прошлого, он вглядывался в пропасть того дня, который стал поворотным в его жизни.

— Я не мог дать Элен уйти, — он, казалось, разговаривал сам с собой. — Я ведь любил ее. А он ничего не мог ей предложить.

У Нолы Грейсон остановилось дыхание.

— Что значит — вы не могли дать ей уйти?

Она посмотрела на лестницу, потом перевела взгляд наверх.

— Она что, еще здесь? Вы держите ее пленницей?

И откуда только силы взялись! Нола оттолкнула старика и побежала наверх, к закрытой двери.

— Элен, вы здесь?

Молодая женщина забарабанила в дверь кулаками. Затем она надавила на дверь плечом.

— Элен! — закричала она. — Откликнитесь.

— Ее там нет.

Нола обернулась, все еще не отрываясь от двери. За ней стоял Ленгфорд Райнхарт. И опять метаморфоза — он выглядел спокойнее, взгляд стал осмысленным. Хозяин поместья достал из кармана ключ и открыл дверь. Он нажал на ручку, и створка подалась вперед, однако старик не стал входить в комнату. Он смотрел на Нолу Грейсон, и она смотрела на него не отрываясь. Молодая женщина поняла — сейчас решится что-то очень важное. Если она допустит хоть малейшую оплошность, все эти тайны и ужасы сумасшедшего обитателя дома ей уже никогда не узнать.

Учительница, не делая никаких движений, просто посмотрела в комнату. Судя по всему, она оставалась точно такой, какой ее покинула хозяйка. Конечно, все было в пыли и в паутине. Тем не менее щетка, расческа и зеркало лежали на комоде так небрежно, как будто их положили минуту назад. Рядом стояла открытая шкатулка для украшений. Рядом с ней — разорванное жемчужное ожерелье. Жемчужинки рассыпались по полу.

Нола повернулась к Райнхарту.

— Что произошло с вашей женой?

Он сник и снова ответил как бы сам себе.

— Я не мог подарить ей ребенка… А ему это удалось… Элен была от него беременна.

Теперь было похоже на то, что на ногах с трудом стоит хозяин поместья. «Если и спрашивать, то только сейчас», — Нола Грейсон поняла это каким-то шестым чувством.

— От кого?

— От Вэйда Дэлтона.

Старик чуть не подавился этим именем. В горле у него застряло рыдание, а Нолу Грейсон как будто стукнули по голове. Хозяин поместья продолжал свой несвязный рассказ:

— Я и это мог ей простить. Я знал, как она хотела стать матерью… Но она решила уйти, скрыться вместе с ним… С эти мерзавцем…

По щекам Райнхарта бежали слезы. Ноле Грейсон стало жалко этого человека. Следующей ее мыслью было воспоминание о записках, найденных в любовных романах. Значит, их писала Элен, а не Эмили.

— Книги, — начала она. — Книги, которые лежали в здании школы. Они ведь принадлежали вашей жене?

Райнхарт не ответил. Да это было и не нужно. Полки в его кабинете были пусты, потому что он убрал оттуда все книги. С ними, так же, как и со многими вещами и предметами обстановки, фарфоровыми безделушками и картинами, у него были связаны воспоминания о прежней — счастливой — жизни.

Старик вышел на верхнюю площадку лестницы и посмотрел вниз, как делал за эти годы много раз. И всегда, когда он стоял здесь, его охватывали воспоминания. Свидетельством тому были его внезапная бледность, то, как он согнулся. Вид этого человека прямо кричал о трагедии. На какое-то мгновение Нола Грейсон испугалась, что он бросится с лестницы вниз, но она тут же отбросила эту мысль. Если он не сделал это тогда, то зачем будет делать сейчас, после того как прошло столько лет?

Молодая женщина стояла молча, смотрела на него и ждала. Она хотела узнать, что все-таки произошло тогда. На лице хозяина поместья, как в калейдоскопе, сменялись разные чувства.

Райнхарт нащупал перила и крепко схватился за них. Костяшки его пальцев побелели.

Вдруг послышался быстрый топот маленьких ног. К молодой женщине, всхлипывая, подбежала Шеннон.

— Мисс Грейсон, я видела в щелку на окне, что на нашей кухне дым. Я боюсь. Я хочу, чтобы скорее вернулся папа.

Нола застонала.

— Господи боже мой! У нас в духовке пирог! Может быть пожар!

У Ленгфорда Райнхарта опять начался приступ ярости.

— Я вас отсюда не выпущу! — прокаркал безумец.

— Нам нужно выйти! — закричала Нола. — Разве вы не понимаете? Флигель может сгореть.

— Я не отпущу тебя, чтобы ты ушла с ним, — заорал Райнхарт. — Никогда!

Молодая женщина переводила взгляд с Шеннон на хозяина поместья, не тот смотрел в пустоту. Его слова перепугали и без того испуганную девочку, и она побежала к двери, забарабанила в нее кулачками, начала дергать ручку. Нола попыталась оттолкнуть Райнхарта в сторону, чтобы поспешить к малышке, но старик загородил ей дорогу. Он схватил ее за руку и держал крепко, очень крепко. Нола увидела в глазах Шеннон ужас. А потом они услышали движение за входной дверью, с той стороны. Перед главным домом кто-то стоял.

— Нола! Вы здесь? — голос прозвучал глухо.

Это был не Гален Хетфорд и не Хэнк Бредли.

Шеннон билась в дверь и звала отца. Ноле Грейсон казалось, что еще минута, и она сойдет с ума.

— Ты не можешь уйти! — завопил Ленгфорд Райнхарт и еще крепче вцепился в ее руку.

— Да отпустите же меня, старый безумец! Флигель сгорит, а вместе с ним и все ваше поместье!

Раздался грохот — человек, находящийся снаружи, пытался выломать двери. Нола отчаянно вырывалась, но Райнхарт держал ее за правую руку, которая все еще болела. У нее потемнело в глазах. И еще эти крики!

— Я люблю тебя, Элен! — надрывался Ленгфорд Райнхарт у нее над ухом. — Ты не можешь уйти! Я тебя не пущу!

Створка двери наконец не выдержала и повисла на одной петле. Яркий солнечный свет обрисовал силуэт человека, стоящего на пороге. Это был Вэйд Дэлтон.

— Ты! — Хозяин поместья закачался, стал пурпурно-красным, на лбу его выступил обильный пот.

Он уже явно не понимал, где находится и что происходит. Прошлое завладело им без остатка — со всеми страхами, со всеми чувствами. Боль, казалось бы, уже пережитая, стала непереносимой. Но нет, на этот раз он не потеряет жену, которую любит больше жизни!

— Прочь! — заорал он вне себя. — Прочь! Ты ее не получишь! Я не отдам тебе Элен!

— Это не Элен, Ленгфорд. Отпусти ее. Флигель сгорит.

Нола посмотрела сначала на Вэйда Дэлтона, потом на Ленгфорда Райнхарта. Слава Богу, что Шеннон сразу же, как только появилась возможность, выбежала из этого сумасшедшего дома!

И вдруг лицо хозяина поместья из пурпурно-красного стало белым. Он сделал шаг вперед, и колени у него подогнулись. Нола хотела его схватить, удержать, предотвратить падение, но споткнулась и сама чуть не рухнула вниз. Вцепившись в перила, молодая женщина беспомощно смотрела, как Райнхарта повело в сторону. Он покатился вперед и рухнул в пролет лестницы. Вэйд бросился наверх и попытался поймать тело, но это ему не удалось, и они оба свалились к подножию лестницы.

Нола Грейсон мгновенно сбежала по ступенькам. Ленгфорд Райнхарт лежал ничком, судя по всему, он был без сознания. Вэйд Дэлтон стонал от боли и пытался то ли сесть, то ли встать.

— Вы сильно ушиблись? — Нола бросилась к Дэлтону.

— Похоже, вывихнул плечо, — он сморщился от боли.

Рука повисла плетью, и смотреть на нее было страшно.

— Боже мой, Вэйд, вам, должно быть, очень больно!

— Я несколько раз ломал руки и ноги, но тогда вроде казалось полегче. Хотя, может быть, это потому, что я был в стельку пьян. А что с Райнхартом?

Нола Грейсон с трудом перевернула хозяина поместья на спину.

— У него шишка на лбу и нога как-то странно вывернута, — она бегло осмотрела старика. — Должно быть, перелом. Все остальное вроде бы цело.

Вэйд наконец сел, прижимая руку к телу, и посмотрел на старика.

— Да, его, конечно, нужно привести в чувство. Но сначала давайте потушим огонь, а то и правда все сгорит! Вам придется мне помочь.

С улицы был слышен плач Шеннон — она боялась войти и сквозь слезы звала Нолу.

— Все закончилось! — молодая женщина крепко обняла малышку.

— А что с мистером Райнхартом? Почему он не встает? — спросила Шеннон, всхлипывая.

— Он потерял сознание. Это пройдет и даже, может быть, пойдет ему на пользу, — Нола Грейсон от всей души надеялась, что так и будет. — Иди в школу, Шеннон, сядь в моей комнате и оставайся там. Я тебя потом заберу.

— Нужно взять ведра на конюшне! — крикнул ей на бегу Вэйд.

И как раз в эту минуту вдали послышался громкий топот копыт. К ним на полном скаку летели два всадника. Это были Хетфорд и Бредли.

— Лошади заволновались — почувствовали дым, — Гален спешился. — Мы быстро управились и сразу приехали назад. Что у вас тут случилось? Где Шеннон?

— Она в моей комнате. С ней все в порядке. Горит печь. Мы хотели испечь пирог, — Нола еле успевала за мужчинами.

Гален рванул дверь флигеля, и наружу вырвались клубы дыма. Он, а за ним и Хэнк Бредли бросились внутрь. Вэйд Дэлтон схватил Нолу за руку, удерживая.

— Нельзя, они сами справятся! — он был мертвенно бледным, видимо, боль стала нестерпимой.

Прошло несколько минут, но они показались молодой женщине часами. Изнутри слышались неясные возгласы и шум. Очевидно, мужчины пытались прибить пламя. Наконец, Гален и Хэнк, кашляя, вынырнули из облака дыма.

— Похоже, мы успели вовремя, — Хетфорд с усилием тер глаза, которые слезились от едкого дыма.

— Вы не обожглись? А вы, Хэнк? — волновалась Нола.

Оба отрицательно покачали головами. Им уже было легче дышать.

— Много беды натворило пламя? — она перевела разговор в практическую плоскость, хотя в голове было столько мыслей — Шеннон, Райнхарт, Вэйд…

— Стены на кухне закоптились, а в других комнатах только дым, ну и, конечно, пирог ваш сгорел до головешек. Что, ради Бога, у вас здесь происходит?

— Пойдемте, наверное, в главный дом. Там мы вам все объяснил, — у молодой женщины немного отлегло от сердца.

Хетфорд перевел взгляд на Вэйда Дэлтона. Судя по всему, он очень страдал.

— Что у вас с плечом, Вэйд? Вы же не подрались со стариком?

— Мистер Райнхарт без сознания, — прервала его Нола. — Пойдемте скорее.

Хозяин поместья лежал у подножия лестницы в той позе, в которой его оставили Нола и Дэлтон. Пока Вэйд объяснял, что произошло, Хетфорд пытался привести своего старшего друга в чувство, но не преуспел в этом. Молодая женщина пошла наверх, чтобы подготовить ему постель, и уж заодно перестелила свежие простыни. Гален и Хэнк перенесли старика наверх.

— Мне так жаль пирог, — пробормотала Нола, когда они с Галеном остались вдвоем у постели Ленгфорда Райнхарта. — И вообще все это было ужасно!

— Да, Вэйд рассказал нам все, что слышал. Вы ни в чем не виноваты и уж точно не заслуживаете такого отношения. Я даже не могу себе представить, что вам довелось пережить, когда Ленгфорд запер вас в доме. Шеннон мне тоже кое-что рассказала. Она, конечно, мало что поняла, и слава Богу. У меня сложилось впечатление, что малышка не столько боялась самого Ленгфорда, сколько того, что он делает с вами. Я не знаю, что на него нашло. Я очень виноват перед вами. Мне следовало насторожиться, когда он попросил, чтобы вы принесли ему еду.

— Да кто же мог подумать, что ему придет в голову такое! Теперь, когда я знаю, что произошло в жизни мистера Райнхарта, я по крайней мере понимаю, почему он так себя вел.

— Наверное, мне самому стоило рассказать вам об Элен. Видимо, воспоминания не отпускают Ленгфорда.

— Что было, то прошло. Нужно суметь забыть прошлое и жить дальше. Нам надо подумать о том, что будет, когда мистер Райнхарт выздоровеет.

Вдруг со двора раздался страшный крик. Господи, ну что еще там могло случиться?! Оба вскочили на ноги и побежали вниз. Их взгляду предстали улыбающийся Хэнк и стоящий рядом с ним Вэйд, который согнулся от боли просто пополам.

— Ну что у вас здесь? — Хетфорд схватился за голову.

— Я вправил ему плечо, — Бредли улыбнулся еще шире.

— Вы умеете это делать? — Нола была поражена.

— Да сто раз делал. У моего брата были постоянные вывихи, и потом приходилось вправлять. У нас ведь тут больниц нет, правда, Гален? Сейчас ему станет полегче.

Вечером Нола уложила Шеннон в свою собственную кровать, и малышка мгновенно крепко заснула, даже не спросив о ставшей уже привычной им обеим сказке. Посидев немного около девочки, молодая женщина вернулась в главный дом и пошла в комнату Ленгфорда Райнхарта. У постели хозяина поместья стоял Вэйд Дэлтон.

— Он очухается? — Вэйд спросил это не слишком дружелюбно.

— Конечно. Похоже, у него глубокий шок. Придет в себя и снова станет старым занудой, как и раньше, особенно после того, как увидит меня в качестве своей медсестры. Надеюсь, такой глубокий обморок и правда пойдет ему на пользу. Я, знаете ли, читала о таких случаях в журналах. Время вылечит его раны, а что касается разума, то я все-таки не конца уверена.

Дэлтон кивнул, как только она упомянула о ранах. Они вместе вышли и уселись на верхней ступеньке лестницы.

— Может быть, вы все-таки расскажете мне наконец, что тогда произошло? — молодая женщина старалась говорить мягко.

Дэлтон опустил голову.

— Да уж больно тяжело все это, — он вздохнул и уставился прямо перед собой.

— Не торопитесь. Начните с того, почему вы сегодня оказались здесь…

— Я хотел вернуть вам деньги, — пробормотал он и вытащил из кармана брюк банкноты.

— Да зачем? Это я вам еще не все отдала. Вы их честно заработали. Источник, который вы нашли, спас нас. Оставим эту тему.

Нола Грейсон твердо решила узнать сегодня все. Ей нужно во всем разобраться. Кто-то должен помочь ей навести порядок в обрывках всех этих событий и ее собственных мыслей. Ленгфорд Райнхарт лежит без сознания в своей комнате, потому что трагедия, случившаяся несколько лет назад, до сих пор держит его в плену. Исчезновение Эмили Хетфорд скрыто таинственной пеленой. Жена Ленгфорда явно пыталась убежать с Вэйдом Дэлтоном, но им это не удалось. Что случилось с ней и что произошло с ребенком, которого она носила под сердцем? Все это было слишком сложно для понимания — похоже на частички головоломки, которые никак не складывались вместе. Нола была полностью растеряна. Она терпеливо ждала, пока Дэлтон начнет свой рассказ.

— С того дня, когда я первый раз приехал на ферму Райнхарта, прошло больше десяти лет. Я познакомился с Ленгфордом в гостинице в Джулиа-Крик, он попросил меня поискать воду на его земле. В те дни у меня было полным-полно работы, и я пообещал, что приеду к нему, как только у меня будет время. Прошел почти месяц, пока у меня нашлась свободная неделька, и я поехал. К самому поместью я сначала даже не подходил, потому что Ленгфорд сказал, что пойдет со стадом на юг. Я даже не знал, что он был женат.

Дэлтон замолчал, мысли его были далеко в прошлом. И внезапно черты его лица смягчились.

— Однажды Элен поехала прогуляться верхом, и мы встретились. Ленгфорда не было на ферме уже три недели, это она мне сказала. Я сразу заметил, как она одинока. Элен Райнхарт была красавицей и, не буду лукавить, покорила меня мгновенно. Конечно, я знал, что это нехорошо, и скрывал свои чувства. Сначала я внушал себе, что не испытываю к ней ничего, кроме сочувствия, но мне становилось все тяжелее, потому что она приезжала каждый день, чтобы встретиться со мной. Я стал затягивать работу, чтобы оставаться здесь. Я нашел воду рядом с высохшим руслом реки недалеко от дома и бесконечно долго выкапывал яму, устанавливал насос, баки для воды…

Вэйд снова вздохнул, и Нола почувствовала, что ему очень тяжело говорить.

— Ленгфорд вернулся через несколько недель, но к этому времени мы уже были влюблены друг в друга. Так уж получилось… Райнхарт ни о чем не подозревал. Он часто приглашал меня в гости, предлагал мне другую работу, и я соглашался, чтобы быть ближе к Элен. То, что это добром не кончится, было ясно сразу, но любовь к ней заставила меня забыть и об опасности, и о совести. Элен почти все время проводила на веранде, читала любовные романы. Больше всего ей нравилась эта… Как ее?.. Кэролин…

Он силился вспомнить.

— Кэролайн Вей.

— Точно. Откуда вы знаете?

— Я нашла несколько книг…

Ничего уточнять Нола не стала. Вэйд продолжил свою историю.

— Иногда вечерами мы сидели втроем на веранде. Я расспрашивал о книгах, и Элен советовала мне прочитать ту или иную и тут же давала ее. Она, бывало, вкладывала между страницами любовные записочки. Ленгфорд ни о чем не подозревал.

Дэлтон посмотрел молодой женщине прямо в глаза. Она выдержала этот взгляд.

— Я не хотел обманывать Ленгфорда, — Вэйд попытался защищаться, — но он совсем не понимал, как несчастна была Элен, как одинока. Она очень хотела иметь детей. Они жили в браке уже почти десять лет, но ребенка все не было.

Он опять замолчал, борясь со своими чувствами. Нола ждала.

— Через два месяца после того, как мы стали близки, она забеременела. Элен это показалось чудом. Она была убеждена, что мы созданы друг для друга. Мы собирались бежать вместе, но, вероятно, Ленгфорд как-то узнал об этом. Я полагаю, он что-то почувствовал по ее поведению.

Дэлтон потер лоб рукой и на минуту прикрыл глаза. Нола вспомнила записку Элен, в которой говорилось, что они разоблачены. Значит, это сообщение к Вэйду не попало…

Он продолжил:

— Мы договорились на определенное время, но Элен не пришла. Я понял, что случилось неладное, и пошел в поместье. Еще не доходя до дома, услышал, как она кричит… Конечно, я кинулся к двери. Они стояли наверху, около лестницы. Элен рыдала. Она обернулась и увидела меня. В ее глазах был такой ужас! Никогда этого не забуду. Я был в бешенстве, мог просто убить Ленгфорда. Элен хотела кинуться ко мне, но он крепко держал ее за руку так же, как сегодня схватил вас. Ленгфорд закричал, что она никогда не будет моей, он не позволит ей уйти. Она пыталась высвободиться из его рук… Вырвалась, споткнулась и упала с лестницы. Я кинулся ей на помощь, но было уже поздно…

По морщинистому лицу Вэйда Дэлтона бежали слезы.

— Элен умерла на моих руках… Последними ее словами были мое имя и признание в любви, — он не успевал вытирать слезы своей широкой ладонью.

Нола Грейсон была потрясена. Этот человек потерял не только женщину, которую любил, но и их неродившегося ребенка…

— Затем на меня бросился Ленгфорд. Я был как парализованный, не двигался и не мог обороняться. Я уверен, что он убил бы меня, если бы не Гален. Потом я узнал, что Хетфорд тоже услышал крики Элен. Он вбежал через заднюю дверь и оказался свидетелем ее падения. Он оттащил Ленгфорда и удерживал его до тех пор, пока я не ушел. Через несколько часов Гален нашел меня в Джулиа-Крик, в гостинице. Он велел мне никому не рассказывать об этом случае и никогда больше не подходить к ферме Райнхарта и пригрозил, что, если я не выполню эти условия, дело для меня кончится плохо.

Воцарилось молчание.

— Остальное все очень просто, — Вэйд Дэлтон справился со слезами. — Я стал пить. Ленгфорд Райнхарт превратился в отшельника. Сегодня я пришел сюда, чтобы отдать вам деньги. У меня такое чувство, что я должен что-то Галену Хетфорду и мне не следует брать деньги за работу, которую я сделал. Когда я услышал, как кричит малышка, мне показалось, что все вернулось и я смогу что-то изменить. Да простит мне небо, но я каждый день желал, чтобы тогда упал с лестницы и разбился насмерть Ленгфорд Райнхарт.

Нола встала, и Вэйд, постанывая, спустился за ней вниз.

— Да он и так, похоже, не жил все эти годы, — пробормотала учительница. — Его явно замучили воспоминания. К тому же мистер Райнхарт теперь просто ненавидит всех женщин.

Нола взглянула на Вэйда и только сейчас осознала, что он совершенно трезвый. Их взгляды встретились, и он инстинктивно понял, о чем она подумала.

— Я не выпил ни одной капли с тех пор, как нашел здесь подземный источник, — он сказал это очень тихо.

Брови у Нолы приподнялись, а глаза округлились. Что же так внезапно изменило привычный уклад жизни этого человека?

Они вышли на веранду.

— Пить я начал с того дня, как умерла Элен. Но горе ничем не зальешь. Каким бы пьяным я ни был, все равно не мог забыть ее и уж тем более то, что случилось. Я часто думал о том, что в память о ней обязан по крайней мере последние годы, которые мне еще остались, прожить достойно и быть порядочным человеком, насколько это возможно.

— И я так думаю, — на пороге стоял Гален Хетфорд.

— Из-за всей этой суматохи я совсем забыла спросить о том, что вам удалось узнать. Получили вы известия из Мериборо? — Нола Грейсон повернулась к управляющему поместьем.

— Да, ответ пришел очень быстро, поэтому мы и не задержались в Винтоне. В гавани стоят три корабля, которые могут взять на борт скот.

— Ой, как хорошо!

— Наша удача стала следствием неудачи других… На эти корабли должны были погрузить овец с ферм, расположенных южнее, но из-за засухи там потеряли большую часть стада. Я поеду в лагерь и поговорю с мальчиками, — Гален Хетфорд нахмурился. — Пересчет поголовья придется прервать.

— Да почему же?

— Я не могу оставить Ленгфорда одного. Придется подождать с транспортировкой.

— Нет, откладывать пересчет скота и поездку нельзя, — Нола начала горячиться. — О мистере Райнхарте могу позаботиться я. А со мной пусть останется Вэйд.

— Я, пожалуй, согласился бы… — это признание стало неожиданным и для самого Дэлтона.

— Вы уверены в этом? — Гален Хетфорд был изумлен не меньше.

— Совершенно уверен. Мы хорошо поладили с мисс Грейсон. И если уж мне удалось что-то сделать для спасения вашего стада, это следует довести до конца.

— Я еще раз съезжу в Винтон и попытаюсь убедить врача, чтобы он приехал сюда и посмотрел Ленгфорда и вас, Вэйд, — Гален Хетфорд продолжал стоять на своем.

— Со мной все в порядке.

— Сделаем так, — в разговор мужчин вмешалась Нола. — Глянем, что будет с мистером Райнхартом. Если его состояние не улучшится, я сама могу съездить в Винтон за врачом.

Хетфорд кивнул.

— Пожалуйста, скажите мне, где похоронена Элен, — Вэйд вернулся к своим воспоминаниям. — Я всегда хотел знать, где ее могила, хотел прийти к ней и поговорить.

— Я этого не знаю, — Гален Хетфорд ответил очень смущенно.

Вэйд Дэлтон растерялся.

— После того, как Элен умерла, — поторопился объяснить управляющий поместьем, — Ленгфорд еще несколько часов держал ее на руках и не позволил мне похоронить ее. Когда я поехал в Джулиа-Крик, чтобы найти вас и предупредить о том, что дело не должно получить огласку, уже стемнело. Собственно говоря, я хотел похоронить Элен на следующий день, но, пока меня не было, Ленгфорд сделал это сам. Он был в ужасном состоянии. Вероятно, он даже не помнит, где похоронил свою жену. Меня он заставил поклясться, что я не буду искать ее могилу. Впрочем, я и не собирался этого делать. Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что случилось. Рабочим на ферме мы сказали, что миссис Райнхарт уехала. Затем он вошел в свой дом и с тех пор больше не выходит на улицу.

Нола Грейсон подумала, что она, должно быть, натолкнулась на могилу Элен, когда искала Шеннон. Ей стало стыдно за свои мысли о Галене Хетфорде. Она не знает, что случилось с его женой, но теперь убеждена в том, что он не мог сделать ничего плохого.

К ней повернулся Хетфорд.

— Может быть, это то самое, о чем вы меня спрашивали? Вы помните это место? — он был очень серьезен.

Молодая женщина кивнула.

Вэйд Дэлтон, ничего не понимая, смотрел на них обоих по очереди.

— Вы что-то знаете? Покажете мне то место, о котором говорите?

— Я не уверена, найду ли я его, но Хэнк, безусловно, отыщет…

Глаза Нолы Грейсон наполнились слезами.

— На этой могиле нет даже камня, — прошептала она.

— Я непременно поставлю его, — горячо пообещал Вэйд.

Он повернулся к Галену Хетфорду, но говорить сразу не мог, так был взволнован.

— Если… конечно, если вы согласны, само собой разумеется…

Гален молча кивнул.

Из комнаты на втором этаже Гален и Хэнк принесли вниз кровать и поставили ее в библиотеке. Хетфорд решил, что останется ночевать здесь. Вэйд Дэлтон отправился вместе с Бредли в дом для рабочих, и надо сказать, от всех потрясений сегодняшнего дня просто еле стоял на ногах. На рассвете Гален и Хэнк собирались ехать к стаду. Нола пошла посмотреть Шеннон и убедилась, что девочка крепко спит. День для нее был тяжелым, и молодая женщина не сомневалась в том, что до утра она не проснется.

Нола поняла, что заснуть все равно не сможет, и пошла во флигель, чтобы оценить нанесенный пожаром ущерб.

Радоваться ей было нечему. Кухня стала совсем черной, и здесь предстоял нешуточный ремонт. Она вышла и отправилась к хозяйственным постройкам. Молодой женщине нужно было остаться одной и все обдумать. Произошло так много событий, и она так многое узнала…

Нола подошла к конюшне. Какое-то время она стояла, полностью захваченная своими мыслями, но вдруг услышала за спиной шорох. Она обернулась и увидела взъерошенного мальчика, аборигена, который был не старше Хиза. Он явно прятался. Видимо, не хотел, чтобы его заметил кто-нибудь, но очень обрадовался, увидев перед собой молодую женщину.

— Мисс должна приехать, у нас беда, — прошептал он. — Мисс должна приехать, у нас беда.

Он повторял эти слова, как попугай, заучивший какую-нибудь фразу. Нола медлила. После всего пережитого сегодня днем она не сразу могла справиться со своими нервами.

— Ярди сказал, мисс должна приехать.

— Джек! Джек… в беде?

Нола сделала движение к дому, но мальчик схватил ее за рукав.

— Мисс должна приехать, — твердил он одно и то же.

Она хотела позвать на помощь, но вовремя остановилась. Гален и Хэнк ничего не знают о том, что она была у вана-мара, а Вэйд и подавно. Она-то думала, что Джек находится в лагере, а с ним и новые работники. Где же он и почему послал за ней?

— Я должна сказать кому-нибудь, что уезжаю, — объяснила молодая женщина, но затем ей пришло в голову, что это глупо, ведь мальчик ее все равно не понимает.

Абориген продолжал держать ее за рукав, а затем потянул за собой.

Ну что ей было делать! Нола вывела из стойла Пуговку — пони Шеннон — и без седла поскакала за мальчиком, который быстро бежал перед ней.

Молодая женщина быстро поняла, что абориген направлялся не к стаду, а туда, где племя вана-мара раскинуло свой лагерь. Из этого она сделала вывод, что Джек, вероятно, отправился туда, и, может быть, что-либо произошло не с ним. У того ребенка, которому она помогла в прошлый раз, случился новый приступ кашля? Что бы ее ни ждало, нужно быть готовой ко всему. А сейчас она просто удивлялась способностям бегуна. Удивительно — даже на пони ей едва удавалось успевать за мальчиком, а он не выказывал никаких признаков усталости.

В лагере аборигенов Нола стала высматривать Джека, но его нигде не было видно. Мальчик кивнул в сторону какой-то хижины, которую в прошлый раз она даже не заметила. Там она увидела мать того самого малыша, которому помогла справиться с кашлем. Похоже, у женщины начались роды. Без Джека — своего переводчика — Нола не могла понять, чего от нее хотят.

Женщина была очень испугана и, казалось, сильно страдала, хотя изо всех сил пыталась не показать этого. С ней явно было что-то не то. И при этом роженица смотрела на Нолу большими умоляющими глазами, как будто ожидала от нее еще одного чуда.

Англичанка встала перед ней на колени и ощупала ее живот. Господи, что делать? У нее нет никакого опыта акушерства и даже общения с беременными! Женщины племени вана-мара стояли рядом, и, хотя Нола Грейсон не понимала их язык, они всем своим видом показывали, что считают судьбу своей сестры уже решенной. Они восклицали снова и снова: «Дуби Деринго» и закатывали глаза.

И при отсутствии столь необходимых ей сейчас навыков Нола поняла, что ребенок лежит неправильно. Она даже вспомнила, как это называется: ягодичное предлежание. И что ей делать дальше в этой абсурдной ситуации? Учительница молилась о том, чтобы в голову ей пришла хоть какая-нибудь светлая мысль, и вдруг услышала топот копыт. Через минуту Нола Грейсон увидела Джека, слезавшего с лошади. Он тут же вошел к нам.

— Вы здесь, мисс. Спасибо.

— Джек, как хорошо, что ты приехал! Зачем ты отправил за мной мальчика? Я не акушерка и ничем здесь не смогу помочь.

— Меня попросила эта женщина. Товарки не помогают ей, говорят, что Деринго проклял ее.

— Они постоянно повторяют: «Дуби Деринго». Что это значит?

— Дуби — это лекарь, то есть колдун. Деринго его имя. После того как вы помогли больному ребенку этой женщины, у Мерюлы был большой скандал с дуби, потому что он разрешил вам это сделать. Теперь нерожденный младенец проклят.

— Ох, Джек! Мне что же, предстоит не только стать акушеркой, но и победить этого самого вашего дуби?

Джек философски пожал плечами. Нола вздохнула:

— Я, конечно, сделаю все, что в моих силах. А где сейчас Деринго?

— Племя думает, что он мертв. Несколько тотемов из его священной сумки мы нашли на крутом обрыве.

— Тотемов?

— Это маленькие священные вещи. Дух лекаря-колдуна сейчас витает во всей местности. Никто из племени не может пойти туда.

В хижину вошел Мерюла. Он посмотрел на женщину, и лицо его стало серьезным. Беременная разразилась слезами. Нола заметила в руках Мерюлы браслет и обратила внимание на то, что он сплетен из человеческих волос. Джек проследил за ее взглядом и счел нужным дать объяснения.

— Это волосы старого колдуна племени. Вана-мара носят браслеты из волос мертвых, чтобы отпугивать их духов. Дух приходит и забирает кого-либо с собой, обычно того, кого он любил в жизни, но на этот раз…

Он взглянул на роженицу. Она беззвучно плакала.

— Поэтому и разожгли столько костров. Они помогут отогнать дух Деринго.

Нола Грейсон вышла из себя, да что там говорить — просто взбесилась. Она выхватила у Мерюлы браслет. Тот в растерянности смотрел, как гостья положила священную безделушку рядом с роженицей. Затем Нола повернулась к Джеку. Тот расширившимися от ужаса глазами смотрел на то, что происходит, и ждал, как Мерюла прореагирует на чрезвычайно дерзкий поступок белой женщины.

— Скажи ему, что этой несчастной нужна любая помощь, может быть, даже такая, как та, о которой ты мне говоришь.

Не то чтобы молодая учительница верила в духи мертвых или в их месть живым, но в них верила роженица. Нола знала, что, если женщина почувствует себя защищенной, это ей поможет. Новый крик бедняжки вывел англичанку из ступора.

— Отошли этих женщин прочь, — приказала она. — И Мерюла пусть уйдет. Она его боится. Ситуация и так аховая… Пожалуйста, скажи ей, что я не колдунья, но постараюсь все сделать для того, чтобы она и ее ребенок остались живы.

Джек смотрел на нее с недоумением.

— Ребенок мертв. Деринго положил в женщину камни. Он убил ребенка.

— О чем ты вообще говоришь, Джек?

Джек встал на колени и хотел показать Ноле, в каком месте в женщину были положены камни.

— Ваш Деринго молол чепуху, Джек. Никакие камни он в нее не положил. Я чувствую, как малыш двигается, значит, он жив. А теперь выстави отсюда всех.

Джек медлил, и англичанка сначала сама показала жестами женщинам племени вана-мара, чтобы шли по своим делам, а потом подтолкнула к выходу безгранично возмущенного Мерюлу. Сделав все это, Нола присела рядом с роженицей, взяла ее за руку и улыбнулась.

— Все будет хорошо, — англичанка решила подбодрить молодую женщину.

Джек смотрел на них обеих и явно нервничал.

— Переведи ей, Джек, но так, чтобы она поняла, — ты в это веришь, — учительница считала, что чем увереннее она будет выглядеть, тем больше у этой несчастной шансов на то, что все закончится благополучно.

Джек перевел, причем говорил убедительно, так как верил Ноле. Женщина слабо улыбнулась.

— Если у вас тут есть какие-нибудь обезболивающие средства, Джек, — англичанке пришла наконец в голову светлая мысль, — принеси их, да побольше.

Абориген быстро вышел и буквально через пять минут вернулся. В руках у него был какой-то сосуд. Ноле он объяснил, что это отвар из трав, который вана-мара пьют, чтобы не так болели раны. Роженица выпила все, что там было, и ей, судя по всему, стало полегче.

Учительница из Лондона понимала одно — разворачивать ребенка уже слишком поздно, даже если бы она знала, как это сделать. Она могла только пытаться воздействовать на несчастную психологически и уповать на то, что мудрая природа уж как-нибудь обойдется сама, без ее, Нолы Грейсон, помощи. Время от времени, когда схватки усиливались, роженица ужасно кричала. Джек сказал, что эти крики пугают всех остальных женщин племени. Лубрас полагали, что душа несчастной вырывается из ее тела. Мужчины сидели у костров и раскачивались в каком-то ритуале под монотонное пение. Нола удивилась такой выдержке — у нее не хватало терпения разговаривать с духами.

Пение, дым и крики несчастной совсем вывели англичанку из равновесия. Несмотря на это, она держала женщину за руку и пыталась, как могла, успокоить ее. Внешне она была совершенно бесстрастна и делала вид, что уверена в том, что все закончится благополучно. Это возымело действие — роженица смиренно ждала своего собственного спасения и спасения ребенка.

Минуты тянулись, как часы. Учительнице казалось, что эта абсурдная ситуация, в которой ей была отведена роль наблюдателя, никогда не разрешится. Не разрешится в прямом и переносном смысле этого слова. И вдруг роженица дико закричала. Он кричала и до этого, но сейчас крик был особенный. В тот же момент показались ножки и ягодицы малыша. Нола Грейсон машинально схватила его и мягко потянула к себе. Роженица, казалось, потеряла сознание…

— Ее нужно привести в чувство! — закричала Нола. — Она должна тужиться!

Джек, надо отдать ему должное, сориентировался мгновенно. Он плеснул в лицо несчастной воды, и она открыла глаза.

— Скажи ей, осталось совсем немного! Пусть потужится еще чуть-чуть!

Джек, вряд ли когда-нибудь помогавший при родах, сейчас выглядел так, как будто сам вот-вот упадет в обморок. Тем не менее он точно выполнил указания Нолы. То, что ему вообще пришлось здесь находиться, само по себе было неслыханным. Если бы роженице помогали другие женщины, его бы тут же выставили вон, да просто не подпустили бы близко! И он был бы очень рад оказаться как можно дальше от этого места.

Из последних сил, которые у нее еще оставались, молодая женщина натужилась. Нола потянула, и ребенок наконец появился на свет.

Англичанка была вне себя от радости — природа на самом деле обошлась без нее. Только сейчас она почувствовала, как была напряжена все это время и боялась того, что кончится все не просто плохо, а очень плохо… Между тем она перерезала пуповину, понимая, что уж для этого природе понадобится располагать парой рук, пусть даже таких неумелых в акушерстве, как у нее. Молодая мать тихо стонала.

И тут снова появились женщины из племени. Они, слава богу, взялись за ребенка. Их удивлению по поводу того, что малыш жив, казалось, не было предела, но лубрас делали свое дело.

Нола Грейсон вышла из хижины. Она едва держалась на ногах от усталости. Мерюла принес ей воды, и по почтительному выражению его лица легко можно было догадаться, что он верит в то, что «великая женщина» опять совершила чудо. Он что-то сказал, и тут же подошел Джек.

— Мерюла говорит, что ты смелая и умная и что твои знания очень могущественны.

Нола обратила внимание на то, что Джек выглядит совсем измученным. Это немудрено, но он ей очень помог, причем не только в роли переводчика.

— Ты хорошо все делал. Спасибо тебе, Джек, без тебя я бы не справилась. Ты, Ярди, действительно сильный мужчина, — она была рада показать, что помнит имя, которым его называют соплеменники.

Джек признательно улыбнулся. Мерюле явно не терпелось что-то сказать, и Нола решила сразу все расставить по своим местам.

— До того, как Мерюла поведает мне свои глупые выводы, объясни ему, пожалуйста, что я ровным счетом ничего не сделала. Эта женщина справилась сама. Так и говори!

Джек кивнул и перевел то, что она сказала, Мерюле. Это возымело совсем не то действие, которого ожидала англичанка. Между мужчинами завязался жаркий спор. Нола Грейсон решила вмешаться.

— О чем речь, Джек? — она обеспокоенно смотрела на своего переводчика.

— Мерюла говорит, что вы, мисс, ответственны за души женщины и ребенка. Вы должны взять их с собой, чтобы защитить от проклятия Деринго.

Сказать, что Нола Грейсон была поражена этим заявлением, значит ничего не сказать.

— Так не пойдет, Джек… Мистер Райнхарт никогда этого не разрешит, сам знаешь. Да еще во флигеле был пожар. Там нужно кое-что отремонтировать, поэтому семье Галена Хетфорда, может быть, придется переехать в главный дом. Мистер Хетфорд надолго уезжает, а я должна буду заботиться о хозяине поместья. У нас там есть новости, о которых ты еще не знаешь. И одна из этих новостей — Вэйд Дэлтон. Он пока будет жить в поместье.

Кроме этих Нола назвала Джеку еще тысячу причин, по которым она не может взять женщину и ребенка к себе. Внезапно поток ее красноречия прервался сам собой. Ей стало ясно, что ни одна из приготовленных ею отговорок не может оправдать того, что молодая мать и новорожденный подвергнутся риску.

— Мерюла говорит, что другие лубрас смогут помогать им, но защитить их по силам только вам, мисс.

Нола вытерла пот со лба.

— А что же отец ребенка, Джек? Отец ведь должен сказать свое слово, если его семью куда-то отсылают.

— Отец этого ребенка — Мерюла, — в голосе Джека было удивление по поводу того, что она не поняла это сама.

Англичанка онемела. По ее мнению, он годился молодой женщине если не в дедушки, то уж в отцы точно.

Вслух она сказала совсем другое:

— Она ведь сама еще почти ребенок. Только не говори мне, сколько ей было лет, когда она родила своего первого малыша.

Джек пожал плечами. А между тем вокруг них кипели сборы.

Возвращаясь на ферму, Нола Грейсон была в ужасе. С ней отправились две женщины из племени и новоиспеченная мать с новорожденным и своим первым ребенком, девочкой. Женщина с малышом лежала в плетеных носилках. Их несли лубрас. Единственное, что могло порадовать Нолу Грейсон во всем этом абсурде, — большой запас травы, из которой она намеревалась приготовить болеутоляющий отвар для Вэйда Дэлтона и Ленгфорда Райнхарта. Перед тем как эта процессия тронулась в путь, англичанка заметила на руках старшей девочки маленького щенка.

— Зачем она берет с собой собаку? — спросила англичанка у Джека. Еще до того, как он ответил, Нола в сердцах сказала то, что было у нее сейчас на уме. — Ты уверен, что мне не нужно прихватить с собой еще пару лубрас и нескольких детишек? Может быть, стоит пополнить мой класс?

Джек опять философски пожал плечами.

— Мать этого щенка хорошо ловит змей, мисс.

Абориген что, полагает, что такой аттестации достаточно?!

— Будем надеяться, что он унаследовал талант своей мамаши, — Нола Грейсон вздохнула.

Немного недоходя до поместья, Джек распрощался — ему нужно было возвращаться к стаду. Он совершенно серьезно объяснил Ноле, что племя все еще очень боится проклятия Деринго. Если мать и ребенок выживут, они должны оставаться у «великой женщины» до тех пор, пока злые духи не исчезнут.

Глава 12

Гален Хетфорд и Хэнк Бредли приехали к стаду на рассвете. Овец они увидели вблизи подземного источника, найденного Вэйдом Дэлтоном и Беном Крэнстоном. Сейчас здесь уже сделали полноценный водопой для животных. Хиз и Киган быстрым галопом скакали им навстречу.

— Мы видели дым, и овцы волновались, — Хиз, вынырнув из облака пыли и, остановив свою лошадь рядом с лошадью отца, вопросительно посмотрел на него.

— Дома все в порядке? — Киган спросил прямо.

— Горела наша кухня, — Гален Хетфорд сказал это спокойно, но у обоих мальчиков сердце забилось от ужаса.

— Как Шеннон и мисс Грейсон? С ними ничего не случилось? — Киган выпалил свои вопросы на одном дыхании.

Его брат ждал ответов на них с такой же тревогой, как и сам Киган.

— С ними все в порядке. А нам придется отремонтировать кухню.

Хиз нахмурился.

— А почему в нашем доме был пожар?

Сыновья смотрели на отца очень внимательно, и Хетфорд обернулся к Хэнку.

— Сгорел пирог, который хотели испечь всем нам мисс Грейсон и Шеннон. От плиты пламя перекинулось на стены.

Мальчики тоже переглянулись.

— Ты хочешь сказать, что виновата мисс Грейсон? — в голосе Хиза слышалось сомнение.

— Нет. Когда начался пожар, мисс Грейсон была в главном доме. Вы же знаете, как быстро распространяется огонь…

— Мисс Грейсон ведь должна была знать, что у нее печется пирог, — Киган был в недоумении.

— Да она и знала. — Гален Хетфорд хотел скрыть от своих сыновей подробности того, что произошло в поместье, но тут же понял, что Шеннон так или иначе расскажет братьям.

Значит, мальчикам нужно сказать все, что им следует знать. А что им следует знать? Хетфорд снова взглянул на Хэнка, который выглядел очень смущенным. Хиз также бросил взгляд на Бредли.

— Ты что-то недоговариваешь, папа, — подросток спокойно посмотрел отцу в глаза. — Если что-то не так, нам ведь нужно знать, что именно.

Гален Хетфорд медлил. Он не решил, что стоит рассказать мальчикам. Он знал своих сыновей и понимал, что даже самая скупая информация вызовет у них сотню новых вопросов. Безусловно, они еще не настолько взрослые, чтобы понять, что произошло в жизни Ленгфорда Райнхарта много лет назад. Когда в их размеренную жизнь вошла Нола Грейсон, это возбудило у Хиза и Кигана любопытство ко всему, что было связано с их матерью. Сам Хетфорд считал это естественным, но не был уверен в том, что готов отвечать на все вопросы сыновей.

— Мисс Грейсон поставила пирог и пошла навестить мистера Райнхарта. Шеннон она взяла с собой. Ленгфорд запер ее в главном доме… Пирог, за которым не смотрели, сгорел, и…

Глаза у Кигана стали круглыми. Хиз внимательно смотрел на отца.

— А почему мистер Райнхарт запер мисс Грейсон в доме?

— Не могу тебе сказать, сынок. Я и сам точно не знаю.

Гален хотел закончить этот разговор. Он не готов к нему.

— На ферму заехал Вэйд Дэлтон. У него было дело к мисс Грейсон. Вэйд услышал плачущую Шеннон и выломал запертую дверь. Мистер Райнхарт и мисс Грейсон стояли на площадке второго этажа. Судя по всему, мистер Райнхарт был не в себе. Увидев Вэйда, он бросился вперед, но споткнулся и упал с лестницы. Сейчас он все еще в шоке — без сознания, поэтому я не знаю, почему он так странно себя вел.

— Мистер Райнхарт выздоровеет? — Хиз спросил это с тревогой.

Хетфорд кивнул.

— У него должна была быть какая-то причина, чтобы так поступить. Что могла сделать мисс Грейсон, чтобы он так рассердился?..

Гален прервал рассуждения мальчика.

— Вероятно, это моя вина. Я не хочу оправдывать Ленгфорда, но думаю, что-то из того, что я ему сказал, растревожило его и стало причиной того, что он повел себя так странно.

— В чем ты себя упрекаешь, папа? — Киган явно ничего не понимал.

Гален Хетфорд тяжело вздохнул и поочередно посмотрел на мальчиков, а затем на Хэнка. Ему управляющий поместьем тоже не объяснил, что произошло, и Бредли не решался спросить. Хэнк решил, что Гален хочет поговорить с сыновьями наедине:

— Пойду посмотрю, где Джимми и Джек. Может, им нужно помочь.

Хетфорд покачал головой.

— Подожди, Хэнк. Я расскажу. Нужно попытаться по крайней мере найти хоть какой-нибудь смысл в том, что произошло.

Несколько минут Гален Хетфорд молчал, обдумывая, с чего ему начать объяснения. Мальчики и Хэнк замерли.

— Когда Ленгфорд решил отослать мисс Грейсон в Англию, я сказал, что, если он это сделает, у меня не останется другого выбора, кроме как отправить вас, ребята, и Шеннон в город. Вам ведь нужно учиться, и ей нельзя расти одной в глуши. Он позволил вашей учительнице остаться. У меня есть основания предполагать, что мистер Райнхарт обвинил мисс Грейсон в том, что я поставил ему ультиматум.

— А почему ты сказал все это мистеру Райнхарту, папа? — Хиз был поражен. — Ведь ты же никогда не уедешь с фермы, и мы тоже. Мистер Райнхарт это, конечно же, знает.

Гален Хетфорд взглянул на пыльную, раскаленную и так и не успевшую хоть немного остыть от жары землю, которую бесконечно любил, и попытался найти такие слова, чтобы сыновья поняли ход его мыслей. Он не представлял, как тяжело ему будет говорить с Хизом и Киганом о прошлом, о том, что он решил никогда больше не жениться и не приводить им мачеху. Как и Ленгфорд, он считал, что женщинам на австралийской ферме не место. Они не выносят одиночества и суровой жизни здесь. Однако в последние несколько дней то, что он много лет скрывал в глубине души, заявило о себе во весь голос.

— Шеннон убежала, потому что испугалась, что мистер Райнхарт отправит мисс Грейсон домой. Она поехала искать меня, чтобы я заступился за учительницу. И я понял, что и здесь, в нашей глуши, жизнь должна быть такой, какой ее задумала природа. Шеннон должна расти с женщиной, которая заменит ей мать, и знать других детей своего возраста. Она должна общаться с девочками. Я был убежден, что условия нашего существования слишком суровы для дамы из города. Однако я, наверное, ошибся.

Хиз был старше брата и сестры и больше помнил о том, какой болезненной была для всех них потеря матери. Он знал, почему отец считал, что условия жизни в глуши невыносимы для женщин.

— Ты изменил свое мнение о мисс Грейсон? — спросил он. — Ты считаешь, что она сможет жить здесь, у нас?

— Да ничего я не считаю, сынок! Но ты же видишь, что она очень старается. Мы не можем требовать от мисс Грейсон большего. Некоторым женщинам здесь, безусловно, кажется очень тяжело, но я не могу говорить о том, что это верно в отношении всех. Шеннон нужно женское общество, чтобы она чувствовала себя девочкой. Ваша сестра растет и очень скоро станет девушкой. У других детей на окрестных фермах есть матери, или сестры, или к ним приходят дети аборигенов. Сейчас я задумался о том, что у моей дочери ничего нет, кроме нас, пони, общества загонщиков и участка вокруг дома. Она просто не знает, что такое женщины.

— Но мы ее любим и всегда играем с ней, когда можем, — Хиз был смущен тем, что говорил отец.

— Я знаю, сынок. Мы делаем все, что можем, но этого мало. Это моя ошибка, уж никак не ваша. Я никогда не покупал Шеннон платья или юбочки… Ей скоро пять лет, и мисс Грейсон, только сняв с нее одежду, заметила, что она девочка. Меня это как громом ударило. Я должен был подумать об этом раньше… Девочке, когда она растет, нужна женщина, ей нужен образец, пример. Я полагал, что могу заменить Шеннон и отца, и мать, но ошибся. Ей нужен кто-то, с кем она может обсудить свои заботы и проблемы, кто-то, кто будет руководить ею, как это может сделать только женщина.

О том, чего не хватало ему самому, Гален Хетфорд не хотел даже думать.

— Ей нравится мисс Грейсон, но когда-нибудь она уедет от нас. Если это случится, мы что, тоже должны будем поехать в город? — Киган силился понять, о чем говорит отец.

Гален снял шляпу и рукавом вытер пот со лба. Хэнк Бредли слушал все это сочувственно — Хетфорд взвалил на свои плечи тяжелый груз, растя один троих детей. Сам управляющий поместьем думал о том же самом и о том, что Нола Грейсон может снять с него половину этого груза, но здесь возникала новая проблема. Шеннон очень привязалась к своей учительнице.

— Того, что будет дальше, я не знаю, ребята. А сейчас мы должны сделать все для того, чтобы спасти ферму.

К ним подходил Джимми. В руках у аборигена был кнут.

— Нам придется перегонять стадо в Мериборо, хозяин?

— Да, Джимми. Скоро отправимся.

— А что будет с мистером Райнхартом? — Киган все не мог отвлечься от домашних дел. — Кто станет о нем заботиться?

— Мисс Грейсон и Вэйд Дэлтон.

Мальчики непонимающе переглянулись.

— У нас есть проблема, хозяин, — Джимми говорил о своем.

Гален Хетфорд перевел взгляд с сыновей на работника.

— Что такое, Джимми?

— Племя уходит с вашей земли.

Управляющий поместьем Ленгфорда Райнхарта вздохнул. Он не был удивлен, но худшего времени для своих путешествий вана-мара выбрать не могли. Из-за этого он лишался сразу пятерых загонщиков. Но тут Хетфорд вспомнил слова Нолы. Да, пытаясь спасти ферму, он поставил на карту все. Он не может сдаться. Хетфорд повернулся к сыновьям.

— Похоже на то, что вам, ребята, предстоит пойти с нами…

Киган и Хиз пытались сдержать нахлынувшие на них чувства и казаться бесстрастными, как и подобает мужчинам. От Галена не ускользнуло, что мальчики очень взволнованы. Но они-то не представляют себе, что значит гнать стадо сотни миль, а этот перегон будет особенно тяжелым, потому что у них мало рабочих рук. С первого луча солнца и до наступления темноты его сыновья должны будут оставаться в седле. Им предстоит обливаться потом, им будут надоедать мухи… Если бы не безвыходное положение, Гален Хетфорд трижды бы подумал, прежде чем брать их с собой. Особенно Кигана.

Должно произойти чудо, чтобы им вообще удалось довести овец до Мериборо. Но ведь и это только полдела. Неужели братья Янус окажутся в конце концов победителями?

Вечером Хэнк, Нола и Вэйд сидели в доме Ленгфорда Райнхарта, и Бредли сказал им, что аборигены ушли с этой земли. Вскоре после них с Галеном в лагерь приехал Джек и подтвердил, что вана-мара отправились на север. Хорошо еще, что они не забрали с собой объезженных лошадей.

Кроме того, Хэнк сказал, что Хетфорд не уверен в том, что у них хватит сил гнать стадо на такое большое расстояние. Нола это понимала и очень волновалась. Она спрашивала себя, навел ли Орвал Хайд справки о загонщиках, которые ищут работу, и молилась, чтобы Хетфорду сопутствовал успех.

Возвращаясь из лагеря вана-мара, Нола встретила Вэйда, который был очень обеспокоен ее отсутствием. Англичанка рассказала ему, где она была и что там произошло. Всю компанию — молодую мать, ее дочку, новорожденного, обеих аборигенок и щенка — она устроила в здании школы и попыталась объяснить им, чтобы они оставались там и никуда не выходили. Здесь им нечего бояться. Это было нелегко, потому что люди и даже щенок, казалось, верили в то, что опасность им не угрожает только тогда, когда она сама находится с ними.

Устроив всю эту туземную колонию, Нола сразу пошла в главный дом. От Вэйда она узнала, что Ленгфорд Райнхарт пришел в сознание. Молодая женщина поспешила наверх и на площадке второго этажа встретила Галена, который только что вышел из комнаты хозяина поместья и тихо закрыл за собой дверь. Она ожидала, что теперь Хетфорд спокойно вздохнет, но он, наоборот, выглядел очень обеспокоенным.

— Как дела у мистера Райнхарта? — Нола сразу перешла к делу.

Гален отвел взгляд.

— Он очень слаб, и нога сильно болит.

Учительница посмотрела ему прямо в глаза.

— Вы что-то недоговариваете. Прошу вас, не скрывайте от меня ничего. Даже если вы не считаете меня виновной в том, что произошло, я чувствую свою ответственность.

— В том, что он упал с лестницы, вашей вины так же мало, как и его, когда с нее рухнула Элен. Все эти годы Ленгфорда мучили воспоминания, и вы знаете, что он не мог найти покоя.

Хетфорд молчал, не отрывая взгляд от пола. Молодая женщина ждала. Наконец Гален решился.

— Чувство вины может разрушить человеку всю жизнь. Ленгфорд Райнхарт и я — хороший пример этому.

Нола надеялась, что Гален Хетфорд наконец-то расскажет ей о своей жене. Вместо этого управляющий поместьем сменил тему.

— Ленгфорд говорит, что он плохо видит.

— Ничего удивительного после такого падения. Через несколько дней это, безусловно, пройдет.

— Вы действительно так думаете? Говорит он тоже не слишком хорошо. Как вы полагаете, у него не может быть кровоизлияния?

Нола Грейсон в сомнении пожала плечами. Гален Хетфорд провел рукой по своим густым темным волосам.

— Я очень надеюсь на то, что никаких последствий не будет…

— Я тоже на это надеюсь, — молодая женщина попыталась улыбнуться. — Но мистер Райнхарт и до этого был не вполне здоров. Такое падение вряд ли могло пройти для него бесследно. Впрочем, скоро все станет ясно. Не беспокойтесь за мистера Райнхарта. Даю слово, что стану ухаживать за ним как следует.

Хетфорд кивнул. Он не сомневался, что эта женщина будет заботлива со стариком. Конечно, если он позволит о себе заботиться.

— У нас нет никаких болеутоляющих средств. Может быть, Джек или Джимми что-нибудь посоветуют…

— В этом нет необходимости, — Нола достала из кармана своих брюк немного травы, которую получила от аборигенов.

— Откуда это у вас? — Гален наморщил лоб.

И она рассказала все, то есть почти все. Хетфорд слушал внимательно, но по выражению его лица молодая женщина поняла, в какой он растерянности от этих новостей. Англичанка была в гостях у племени вана-мара? Еще больше его удивило то, что ей позволили помогать там при родах. Как он воспримет ее следующий сюрприз, Нола не знала.

— Когда я увидела, как хорошо помог отвар этой травы бедной женщине, я попросила позволения взять с собой немного для Вэйда и мистера Райнхарта.

Гален Хетфорд молчал. Он, собственно, просто не знал, как реагировать.

— Это очень предусмотрительно с вашей стороны, — управляющий поместьем наконец оторвал взгляд от пола.

— Что-нибудь не так? — тут же спросила Нола.

— Мисс Грейсон, — он смотрел ей прямо в глаза, — прошу вас сказать, есть ли что-то еще, о чем вы считаете нужным мне сообщить.

Теперь была очередь Нолы опустить глаза. «Неужели этот человек умеет читать мысли?» — спросила она себя.

— По правде говоря…

Под взглядом его зеленых глаз, ставшим вдруг холодным, англичанка была готова провалиться сквозь землю. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и распрямила плечи. В чем ей было себя упрекать? За то, что она сделала, ей не приходилось стыдиться. Нола Грейсон была полна решимости отстаивать свои принципы.

— Не подойдете ли вы к зданию школы после того, как дадите Ленгфорду болеутоляющее? Вэйд сейчас должен принести отвар.

Хетфорд кивнул. Высоко подняв голову, Нола спустилась по лестнице.

Гален смотрел ей вслед. Он сразу понял, что молодая женщина что-то скрывает от него, и сейчас спрашивал себя, что побудило ее это сделать.

В здании школы Нола нашла Шеннон, которая играла с девочкой-аборигенкой. Молодая женщина услышала смех своей воспитанницы, и ее сердце радостно забилось. Щенок с лаем прыгал вокруг детей.

Вскоре в дверях показался Гален Хетфорд. Он в удивлении поднял брови, увидев эту картину. Нола Грейсон застыла на месте.

Дети были настолько увлечены игрой, что вовсе не заметили его присутствия.

Учительница затаила дыхание, ожидая неминуемого взрыва гнева, но на губах управляющего поместьем появилась улыбка — он смотрел на свою играющую дочь не отрываясь.

Через минуту Гален Хетфорд повернулся, и его взгляд остановился на двух женщинах. Улыбка исчезла, словно ее никогда и не было.

— Что происходит, мисс Грейсон? Откуда здесь эти люди?

Учительница торопливо, боясь быть прерванной на полуслове, рассказала ему о страхах племени перед колдовством и проклятии Деринго.

— Я, конечно, не разделяю их суеверия, — добавила она, — но нельзя было не заметить, что все они охвачены паникой…

— Прошу прощения, мисс Грейсон, — наконец сумел вклиниться в ее монолог Гален, с трудом сдерживаясь. — Я живу здесь достаточно долго для того, чтобы знать, что к вере аборигенов нельзя относиться легкомысленно.

— Тогда вы поймете, почему я не могла поступить иначе…

— Я бы этого не сказал, — он нахмурился.

— Да у меня просто не было выбора! — Нола начала кипятиться. — Что мне, по-вашему, оставалось делать?

— По крайней мере, вы могли бы посоветоваться со мной. Может быть, мне пришло бы в голову какое-нибудь другое решение.

Молодая женщина отвела взгляд. Ясно, спорить с ним нет смысла. Придется попробовать другую тактику.

— Вероятно, вы правы, — ответила она спокойно.

«Все они одинаковые, — подумал Гален Хетфорд. — Когда от них ждут скандала, тут же уступают».

Нола Грейсон повернулась к Шеннон и, улыбаясь, указала на нее глазами отцу.

— Ваша дочь счастлива, не так ли?

Гален прекрасно понял замысел Нолы, но он тоже посмотрел на Шеннон. Выражение его лица смягчилось.

— Я мог бы попытаться устроить так, чтобы племя и пятеро наших рабочих не ушли с земли мистера Райнхарта из-за страха перед Деринго и его проклятием, — пояснил он. — Я совершенно уверен в том, что вана-мара снялись с места из-за своих суеверий. Они не вернутся, пока не почувствуют себя в безопасности. Но мы-то не можем этого ждать! Нам нужно гнать стадо, если мы хотим воспользоваться своим шансом спасти ферму.

Он тяжело вздохнул. Нола Грейсон ждала, что последует за этими словами, причем ждать ей пришлось недолго.

— Если Ленгфорд узнает, что на его ферме находятся женщины и дети аборигенов, будет страшный скандал… А он, безусловно, все узнает, чуть раньше или чуть позже. Вы не сможете долго держать в секрете весь этот балаган! — Хетфорд снова начал злиться.

— Мне очень жаль. Честное слово! Я все время создаю вам какие-то проблемы… Я понимаю, что ваша ноша и без того тяжела. Но и вы меня поймите! Этой бедной женщине нужна моя помощь, и я не могу ей отказать в своем участии после всего того, что она перенесла. Мы с вами не верим в демонов, но я вижу, как воздействуют на нее все эти суеверия! Я попытаюсь объяснить все это мистеру Райнхарту. Как-нибудь мне удастся его убедить… Дети никому не помешают, это я обещаю. А женщины даже могут мне помочь.

Гален Хетфорд с сомнением покачал головой. Он не верил, что Ленгфорд Райнхарт позволит аборигенкам остаться.

— Как их хоть зовут?

— Еще не знаю. А если бы и знала, вряд ли смогла бы произнести их имена.

— На других фермах люди дают аборигенам, которые у них живут, английские имена. Они принимают это спокойно.

— Да, я знаю. Джек сказал мне, что его племенное имя Ярди.

Нола повернулась к аборигенкам, которые стояли в полном молчании, не поднимая глаз.

— Женщин я буду звать Лиззи и Нэнси. Мамочку можно называть Мэри, а старшую малышку — Минни.

— Ее зовут Тилли, мисс Грейсон, — возразила Шеннон.

У Нолы глаза стали круглыми, а у Хетфорда квадратными.

— Откуда ты знаешь, Шеннон? — спросил он у дочери.

— Она мне сама сказала, папа, — важно ответила отцу девочка.

Гален повернулся к Ноле.

— Как вы думаете, это правда? Как они могли познакомиться?

— Понятия не имею. Однако имя Тилли ничуть не хуже, чем любое другое. Я попрошу Джека спросить у женщин, не возражают ли они против выбранных нами имен.

— А как мы назовем собачку, мисс Грейсон? — Шеннон задала этот вопрос, заметно волнуясь.

Учительница на минуту задумалась.

— Смотри, какая у нее шерстка! Напоминает песок. Давай звать щенка Песочек.

— Мне нравится! — Шеннон улыбнулась.

Гален Хетфорд спросил обреченно:

— А как мы назовем новорожденного?

— Подождем. Нужно узнать, как Мэри сама захочет назвать свою дочь.

— Хорошо бы Ленгфорд узнал о Мэри и всей компании не сразу….

Нола во всяком случае считала, что пока хозяин поместья лежит в своей спальне наверху, для этого есть все шансы, но не стала высказывать свое мнение по этому поводу.

— Вы уверены, что справитесь с Ленгфордом, Вэйдом, женщинами и детьми в наше отсутствие? — в голосе Галена Хетфорда прозвучало явное сомнение.

Нола Грейсон кивнула и рассмеялась.

— Если бы вы знали, какие у меня были воспитанники, то не задали бы мне такой вопрос! Некоторые дети, за которыми я должна была смотреть, нагнали бы страху на самого черта.

Он улыбнулся одними Губами. Нола продолжила так же беззаботно:

— По крайней мере, у меня и Шеннон появится компания.

Гален Хетфорд смотрел, как весело его дочка играет со своей новой подружкой. Глаза Шеннон сияли:

— Посмотри, папа! Я нравлюсь Песочку!

Отец кивнул.

— Похоже на то, что этой девочке ты тоже нравишься.

Наконец у Шеннон нашлась подружка, с которой она могла играть! Тилли тискала щенка и скорчила при этом такую забавную рожицу, что Хетфорд не выдержал и рассмеялся.

— Мне она тоже нравится, папа. У меня никогда не было друзей. Как интересно!

Это была совсем другая Шеннон, и отец не мог этого не понимать. Между тем девочка совершенно серьезно сказала:

— Мисс Грейсон, спасибо за то, что вы привезли мне подружку.

На глазах у Нолы выступили слезы радости, и она отвернулась, чтобы скрыть, как она тронута. Гален Хетфорд внимательно смотрел на нее. В эту самую минуту он понял, что чувство молодой англичанки к его детям намного глубже, чем оно было бы у любой другой учительницы, не говоря уж об учителе-мужчине. Как ему повезло, что к ним приехала именно Нола Грейсон!

Боясь, что учительница по его взгляду может понять, какие он сейчас испытывает чувства, Хетфорд повернулся к лубрас.

— Их, наверное, нужно покормить, — он перевел разговор в практическую плоскость.

— Я позабочусь об этом. Открою консервы, которые купила в лавке. Между прочим, я попросила Орвала навести справки, нет ли случайно поблизости загонщиков, которые ищут работу.

— Это вряд ли. Во время такой долгой засухи сюда приходит мало рабочих. Все понимают, что здесь нет возможности заработать, потому что у фермеров почти нет доходов.

— Орвал сказал, что в последнее время в городе стали появляться чужие.

Гален Хетфорд удивленно поднял брови.

— Небо знает, как мне нужна любая помощь, но рассчитывать на его милости мы не можем.

Нола Грейсон подумала о загонщиках из племени вана-мара, которые вот так просто встали и ушли. Гален подозревал, что так и получится, но она убедила его потратить драгоценное время на то, чтобы объездили диких лошадей и привлекли к работе аборигенов. Сейчас молодая женщина на чем свет стоит кляла себя за это. Она импульсивно последовала за своими мыслями и убедила и себя, и Галена, несмотря на его настороженность, в том, что это хорошая идея. И вот результат! Как охотно она приняла бы на себя часть его груза, была бы ему полезной, но ей явно суждено делать обратное. Никогда еще она не чувствовала себя более бесполезной, чем сейчас. Нужно хотя бы сказать ему, что она все понимает и раскаивается!

Гален склонился над Шеннон и что-то тихо говорил дочке, когда Нола шагнула к нему, чтобы извиниться. Ей всегда было трудно признавать свои ошибки. Сказать сейчас Хетфорду, что она сожалеет о своем необдуманном поступке, стоило Ноле Грейсон определенных усилий.

— Гален, я должна вам кое-что сказать… — начала молодая женщина и запнулась.

Дети громко смеялись, щенок снова лаял, поэтому Хетфорд ее просто не расслышал. Ему надо было обдумать так много разных вопросов. Еще до того, как Нола смогла сказать, как ей жаль, управляющий поместьем коротко кивнул ей и ушел…

На кухне Ленгфорда Райнхарта Нола подогрела вяленое мясо и сварила овощи. Плита здесь была намного лучше, чем во флигеле, но ее нужно было срочно почистить. Хозяин поместья явно что-то пытался готовить для себя, и варево у него, судя по всему, выплескивалось через край кастрюли, еда подгорала. Как и везде в этом доме, на кухне чувствовалось отсутствие женской руки.

Нола отнесла немного еды в здание школы, и выяснилось, что женщины принесли свою провизию, но, чтобы не обидеть ее, приняли и то, что им предложила англичанка. Нола поняла, что Лиззи, Нэнси и Мэри считают, что Шеннон — ее ребенок, и, пока девочка была с ними, они чувствовали себя защищенными от проклятия Деринго. Все шло превосходно до тех пор, пока Шеннон отказалась хоть на одну минуту расстаться со своей новой подругой Тилли. Увести ее из здания школы оказалось невозможно.

После обеда, которым они, казалось, все наслаждались, Хетфорд начал при помощи Хэнка расставлять в комнатах мебель, сложенную на втором этаже. Правда, вначале управляющий поместьем наотрез отказался что-либо менять в главном доме, но Нола была настроена решительно.

— Если оставить дом таким, как сейчас, дети не смогут здесь жить, и вы тоже не сможете, а во флигеле нужно сделать ремонт.

— Он не так уж пострадал, чтобы мы не могли туда вернуться, — возразил Хетфорд.

— Да, это так, но громадный дом стоит пустым! Поймите наконец, что одна из самых больших проблем Ленгфорда Райнхарта — его одиночество!

— И сейчас, когда он так болен, мы взялись решать эту проблему!

Нола ничего не хотела слушать.

— Он же знает о том, что во флигеле был пожар! И кстати, что мистер Райнхарт сказал вам по этому поводу?

Гален Хетфорд смутился:

— Он… Он сказал, чтобы мы переехали в главный дом, но я не уверен, что ему понравится то, что мы возьмем вниз мебель.

— Ну не думает же он, что вы будете жить в пустых комнатах!

И Гален Хетфорд сдался. А Нола Грейсон приняла серьезное решение — Ленгфорд Райнхарт должен выздороветь как физически, так и душевно. Это подразумевало, что хозяин поместья снова будет вести нормальную жизнь. Она позаботится об этом. Сейчас молодая женщина продолжала наступление на Хетфорда.

— Ленгфорд не думает, что вы и дети будете спать на полу и там же есть. Он согласился, что вы будете жить в главном доме. Сам это предложил! Если мистер Райнхарт увидит, что дети счастливы, это, конечно же, пойдет на пользу его самочувствию!

Гален, казалось, вовсе не был в этом уверен, и Нола предоставила ему право принять окончательное решение. Она и так часто давала ему неправильные советы.

— Конечно, продолжаться так, как было в последние десять лет, больше не может, — размышлял вслух Гален. — Если мы покинем ферму, ему, так или иначе, придется переезжать, а если мы останемся, Ленгфорд должен начать жить заново.

Нола ждала, боясь вставить хоть слово. Внезапно Хетфорд нахмурился.

— А как же вы? Со всеми вашими гостями вам просто не останется места в здании школы.

— Похоже, вы правы. Об этом я еще не думала.

— Может быть, вы согласитесь жить в одной комнате с Шеннон? Она-то наверняка придет в восторг. Хотя бы пока мы будем в отлучке?.. И к Ленгфорду вы будете ближе, а ему ведь понадобится ваша помощь.

— Да, конечно, — Нола сделала вид, что думает. — Если я останусь с Шеннон, она перестанет бояться, и я окажусь ближе к мистеру Райнхарту.

— Итак, решено. Мы переезжаем, — Гален Хетфорд улыбнулся. — Похоже на то, что всем придется обустраиваться заново.

Обставили гостиную. Таскать шкафы, столы и стулья вниз по лестнице — не самое интересное занятие, но некоторые предметы мебели могли бы украсить собой любой английский замок, что привело Нолу Грейсон в восторг. Гален дал ей понять, кое-что из мебели Ленгфорд Райнхарт сделал своими руками.

Делая покупки в Джулиа-Крик, Нола взяла там специальные средства по уходу за мебелью, и сейчас она нашла им отличное применение. Недостающие кровати и стулья принесли из флигеля, привели все в порядок и расставили в комнатах.

Работы было много, и никто даже не заметил, как быстро приблизилась ночь. Как только ярко загорелись лампы, главный дом впервые за долгое время стал похож на уютное человеческое жилище.

Убедившись в том, что Ленгфорд Райнхарт заснул и сон его спокоен, Гален Хетфорд спустился на первый этаж и прошел на кухню. Все сидели вокруг круглого стола за чашкой чая. Нола пыталась разобрать записи, который Шеридан Райнхарт вел во время своего первого путешествия в глубь Австралийского континента, и обсуждала с Хэнком фотографии. Она тут же спросила вошедшего Хетфорда о том времени, когда было положено начало ферме Райнхарта и о судьбе самого Шеридана.

Гален налил себе чай и начал рассказывать.

— Шеридан и его жена умерли почти одновременно. По-моему, тогда они жили в Виктории. Ферма Райнхарта — дело жизни Ленгфорда, а не его отца.

— Наверное, нелегко было создать здесь хозяйство, обустроить участок и заняться разведением овец, — задумчиво протянула молодая женщина.

— Когда сюда приехал я, Ленгфорд и Элен жили еще в здании школы, но главный дом был почти готов. Ленгфорд с утра до вечера находился на пастбищах, а здесь работал по ночам. Он был полон решимости воплотить свою мечту в жизнь, как он ее понимал, и вкладывал в это все силы. С тем временем связаны мои самые прекрасные воспоминания. Тогда Ленгфорд был полон энергии и твердо убежден в том, что ферма Райнхарта станет лучшей.

Глаза Галена Хетфорда светились восторгом, и Нола Грейсон искренне пожелала того, чтобы времена, о которых он сейчас рассказывал, вернулись.

— Сегодня в это трудно поверить, но, какие бы тогда препятствия ни возникали на его пути, Ленгфорд был полон уверенности в том, что сумеет их преодолеть. Его вера в будущее и оптимизм заразили и меня. Он стал главным человеком в моей жизни после того, как я потерял родителей.

— Рядом с ним была жена… — проворчал Вэйд Дэлтон. — Я, пожалуй, пойду на конюшню. Посмотрю лошадей.

Он встал и, не говоря больше ни слова, вышел из кухни. Вэйд Дэлтон хотел остаться наедине со своими собственными воспоминаниями.

Гален рассказал, что хозяин поместья часто вспоминал о своем детстве в Уэльсе. Много поколений Райнхартов занимались добычей угля. После того как Шеридан Райнхарт во время аварии в шахте потерял старшего сына, он решил, что младший — Ленгфорд — ни дня не будет работать под землей. Семья переехала в Австралию, когда Ленгфорду исполнилось четырнадцать лет. Возможности, которые сулил предприимчивому человеку Зеленый континент, заинтересовали Шеридана, и он решил, что это и его шанс. Он вел дневник много лет подряд, и именно эти заметки сейчас пыталась разобрать Нола Грейсон.

Наконец Шеридан Райнхарт осел в городе горняков Бендиго и основал там газету по примеру той, что читали шахтеры в Уэльсе. Ленгфорд решил идти другим путем. Он хотел воплотить в жизнь свою собственную мечту, поэтому купил землю и стал заниматься скотоводством. Отец на первых порах помог ему, а еще дал ценный совет: «Всегда учись у того, кто является самым лучшим». Это стало девизом Ленгфорда Райнхарта.

Чтобы получить необходимый опыт, он объехал все большие и приносящие самый крупный доход скотоводческие фермы в стране. В Дарлинг-Даунс он познакомился с Элен Янус и влюбился в нее с первого взгляда. Страсть и решительность молодого человека не оставили ее равнодушной. Элен тоже увлеклась. Они обвенчались.

Как и его отец, Ленгфорд Чарлз Алоиз Райнхарт был смел, решителен и предприимчив, и судьба благоволила ему во всем. Вместе с молодой женой он отправился в Галф-Кантри.

— Ленгфорд поселился здесь в восьмидесятые годы прошлого столетия, — Гален решил помочь Ноле в ее историкографическом исследовании. — Он был полон решимости создать лучшую ферму во всем Квинсленде. Когда он взял меня под свою опеку, мне исполнилось пятнадцать лет. Он научил меня всему, что нужно знать и уметь человеку, который хочет заниматься скотоводством. То, чему я научился у него, я сейчас передаю своим сыновьям. Трудно сказать, как это произошло, но мечта Райнхарта стала и моей мечтой. Когда Ленгфорд потерял Элен и стал таким, каким его узнали вы, я поклялся сделать все, что в моих силах, чтобы дело его жизни было сделано.

Нола внимательно слушала и готова была задать тысячу вопросов, но их разговор прервал Вэйд Дэлтон. Молодая женщина сразу обратила внимание на то, что выглядит он более чем странно.

— На конюшне все в порядке, — скороговоркой пробормотал Дэлтон.

— Ради бога, Вэйд, что случилось? — Хэнк Бредли тоже заметил что-то неладное. — Ты что, увидел в стойле привидение?

Нола и Гален тревожно переглянулись. Вэйд понял их беспокойство по-своему.

— Клянусь, я ничего не пил… Мне показалось, что в окне здания школы я видел лицо женщины…

Нола не смогла сдержать улыбку. Вэйд растерянно переводил взгляд с нее на Хэнка и мальчиков. В конце концов он вопросительно посмотрел на Хетфорда.

— Это я виноват, Вэйд. Нужно было вам раньше все рассказать. У мисс Грейсон гости, — Гален выглядел смущенным и ироничным одновременно. — Три аборигенки, маленькая девочка, которая уже стала лучшей подругой Шеннон, новорожденный ребенок и собака, — управляющий поместьем бросил взгляд на учительницу. — Я никого не забыл, мисс Грейсон?

— Нет, — улыбнулась Нола в ответ. — Вы назвали всех.

Мальчики переглянулись, затем попросили разрешения выйти из-за стола, вскочили на ноги и вылетели из кухни. Гален Хетфорд рассмеялся.

— Когда мы вернемся из Мериборо, вы, вероятно, организуете здесь уже целый пансионат.

— Если такой пансионат будет приносить доход, я подумаю об этом, — серьезно ответила Нола.

Хетфорд вздохнул, вернувшись к тем мыслям, которые волновали его больше всего.

— Надеюсь, мы доведем овец до Мериборо без потерь. Если все пройдет так, как мы предполагаем, у нас будет достаточно денег, чтобы спасти ферму.

Нола Грейсон смотрела в чашку с чаем. Галену показалось, что она чем-то озабочена, и через минуту это предположение подтвердилось.

Молодая женщина оторвала взгляд от своей чашки и смущенно сказала:

— Вы были правы.

Хетфорд не понял, о чем она говорит.

— В чем я был прав?

— В том, что аборигены могут уйти в любой момент, когда им придет в голову покинуть землю мистера Райнхарта, да и любую другую, наверное, тоже, — Нола говорила немного сбивчиво, что было ей совсем не свойственно. — Вы оказались правы, а я вынуждена признать свою ошибку.

Гален Хетфорд тут же бросился возражать, причем столь горячо, что молодая женщина даже удивилась.

— Аборигены были нам очень полезны, когда мы собирали овец, — он смотрел ей прямо в глаза, — и когда ходили к Флиндерс. Я вам благодарен, мисс Грейсон, за то, что вы настояли на том, чтобы мы прибегли к их помощи, — он широко улыбнулся.

— Могу я спросить, что вас так развеселило?

— То, что я никогда не думал, что услышу от вас нечто подобное.

— Что же вы услышали?

— То, что я был прав.

Нола поняла, что Хетфорд ее поддразнивает, и тоже улыбнулась.

— Не рассчитывайте на то, что вам придется слышать это слишком часто.

Гален еще раз рассмеялся, но на этом веселье закончилось. Он стал серьезным. Теперь его взгляд был адресован Вэйду Дэлтону, и тот без слов понял, о чем думает управляющий поместьем.

— Ни о чем не беспокойтесь, Гален. Я знаю, что делать, если к нам нагрянут незваные гости.

Хетфорд кивнул.

— Я ценю это, Вэйд, и рассчитываю на вас. Ленгфорд вряд ли встанет в ближайшее время.

— Когда он поднимется, я уеду.

— У нас еще будет время об этом поговорить, а пока я надеюсь на вас.

На том и порешили.

Шеннон отказалась ночевать в главном здании. Она хотела остаться вместе с Тилли и, конечно же, рядом со щенком. Нола понимала, что ей следует находиться в главном доме, ведь Ленгфорду Райнхарту помощь могла понадобиться в любую минуту, но оставлять девочку без своего присмотра она тоже не хотела. Молодая женщина думала о том, как ей решить еще и эту задачу, когда в дверях появился Гален Хетфорд.

— Вы все уладили? — спросил он с порога.

— Шеннон хочет спать здесь, — Нола была растеряна. — Я бы осталась с ней, но кто знает, как будет чувствовать себя мистер Райнхарт?

Пока она размышляла, аборигенки вынесли на улицу подушки и одеяла. Они явно намеревались устроить себе постель у стены здания школы. Нола озадаченно смотрела за этими приготовлениями.

— Я и не думал, что они будут спать в доме, — Гален Хетфорд перевел взгляд на учительницу.

— Я тоже могла бы это сообразить, — Нола рассмеялась. — Теперь в моей спальне снова много места.

— Сегодня мы еще будем здесь. Если Ленгфорду что-то понадобится, я его услышу, так что вы можете остаться у себя.

— Спасибо. Завтра я что-нибудь придумаю.

Гален и Хэнк уехали в лагерь на рассвете. Хетфорд успел накормить Ленгфорда Райнхарта завтраком и сказал, что во время его отсутствия за ним будет ухаживать Нола. Хозяин поместья выслушал своего молодого друга молча, поэтому Гален тешил себя надеждой на то, что, может быть, он примет ситуацию такой, какая она есть. Впрочем, возражения все-таки последовали, но по другому поводу. Райнхарт наотрез отказался пить отвар из трав.

— Разве у него больше нет болей? — Нола была немало удивлена таким поворотом событий.

— Думаю, есть. Судя по всему, он очень страдает.

— А почему же тогда не хочет пить болеутоляющее?

— Я просто налил ему отвар в чашку, но Ленгфорд к нему даже не притронулся. Он сказал, что не будет пить лекарства аборигенов.

Нола осуждающе покачала головой. «В таком случае пусть терпит боль», — подумала она.

— Ленгфорд иногда бывает очень упрямым, — Гален Хетфорд вынужден был признать то, что и так было хорошо всем известно. — Но когда боль станет нестерпимой, он образумится. Я в этом уверен. Я люблю Ленгфорда как отца, но после того, как он стал таким нелюдимым и подозрительным, он подчас и меня выводит из себя, — управляющий поместьем уныло вздохнул. — Это, право, очень жаль.

Нола Грейсон ни минуты не сомневалась в том, что Ленгфорд Райнхарт доставит ей немало хлопот в самое ближайшее время, но внутренне была готова к этому.

— Вы вернетесь из лагеря сегодня вечером?

— Вряд ли. Все следующие дни будут очень тяжелыми. Нам надо все подготовить к перегону овец. Макдональды — наши соседи с Холс-Геб — тоже заняты пересчетом скота. Нужно отделить их овец от наших и сделать прививки тем, кому мы их еще не сделали.

Хетфорд попрощался и отправился на конюшню, а Нола заварила чай и понесла его в комнату Ленгфорда Райнхарта.

— Доброе утро! — она приветливо улыбнулась.

Хозяин поместья промолчал, но молодая женщина была готова и к этому. Она решила не обращать внимания ни на капризы, ни на недружелюбное отношение.

— Как вы себя чувствуете, мистер Райнхарт? — учительница продолжала улыбаться.

— Этот мерзавец все еще здесь? — хозяин поместья наконец разомкнул уста.

Ну что же, раз не отвечают ей, значит, может промолчать и она. Вместо ответа Нола расправила простыни.

— Я вас спросил, здесь ли еще этот мерзавец.

Нола Грейсон посмотрела на старика. Да, у него явные боли, даже говорит он с трудом.

— Вэйд Дэлтон вывихнул плечо. Плечо ему вправили, но боли еще не прошли. Он пьет отвар из трав. Надо признать, лекарство прекрасно помогает.

— Это меня не интересует. Я не хочу его видеть на своей ферме. Даю ему час на то, чтобы он исчез. И запомните — Дэлтон никогда больше не должен появляться на моей земле. А мне принесите выпить. У меня есть свое собственное средство от боли.

— У нас нет спиртного, а если бы и было, от меня вы его все равно не получили бы. Мистер Райнхарт, мы все знаем, что хозяин здесь вы. А вы знаете, что я только служащая, и значит, должна делать то, что мне поручили…

— Да, это так. Но исполнительность совсем не в вашей натуре, не так ли? Больше всего меня бы обрадовало известие, что вы упаковали свои вещи.

Нола нахмурилась. Ей все-таки было трудно не обращать внимания на явную провокацию.

— Да я сама с удовольствием бы покинула ваш столь негостеприимный дом, но напоминаю, что у нас с вами действующий контракт. Я, должно быть, погорячилась, когда предложила мистеру Хетфорду ухаживать за вами. Это не предусмотрено нашим договором, но мне захотелось помочь Галену. Он ведь пытается спасти вашу ферму. Вы помните об этом? На мой взгляд, он взял на себя больше, чем под силу одному человеку, и только ради него я принимаю на себя часть работы.

Старик крепко сжал губы. «Вот и молчал бы дальше!» — подумала молодая женщина, а вслух продолжила:

— Я не ожидаю никакой благодарности. Вэйд Дэлтон тоже ее не ждет, но он остается, и вам придется с этим смириться. Мне он нужен, и мистер Хетфорд пообещал, что он защитит нас от непрошеных гостей, если они появятся.

Райнхарт молча смотрел на дверь. Нола Грейсон его прекрасно поняла.

— У меня очень много работы. Вам нужно еще что-нибудь?

— Я вам уже сказал, что мне нужно. А теперь уйдите отсюда!

— С удовольствием!

Она закрыла за собой дверь и поклялась без особой необходимости не входить в эту комнату. Нужно будет — позовет. Нола отправилась на кухню. Вэйд Дэлтон пил чай.

— Как вы себя чувствуете? — этот вопрос Нола Грейсон задала второй раз за полчаса.

— Я пью отвар из трав, и плечо совсем не болит. Как там мистер Райнхарт?

— Он так же приветлив, как всегда.

Нола налила себе чай и села к столу. Дэлтон внимательно смотрел на нее.

— Не сомневаюсь в том, что Ленгфорд сказал вам, чтобы я убирался с его земли.

— Если бы он был на ногах, то вышвырнул бы нас обоих.

Эта мысль рассмешила Нолу, и ее досада прошла. Она посмотрела Вэйду прямо в глаза.

— Старик потребовал, чтобы я принесла ему спиртного, чтобы заглушить боль, но от меня он такого болеутоляющего точно не дождется. С ним и с трезвым нелегко разговаривать, а что будет, если он напьется?

Вэйд Дэлтон на минуту задумался.

— Даже не знаю. Райнхарт никогда не пил помногу.

— Он так упрямится и не хочет выпить отвар только потому, что это лекарство аборигенов. Но когда боль допечет, он наверняка изменит свое решение.

Когда Нола подошла к зданию школы, аборигенки завтракали — они испекли в золе куриные яйца. Шеннон ела с ними и, судя по всему, была в восторге от новых впечатлений. Мэри оказалась на ногах, а ребенок спокойно спал.

Нола все-таки решила переехать в главный дом и захватить с собой, так или иначе, своих новых подопечных. Удар Ленгфорда Райнхарта от этой новости не хватит, а с остальным она как-нибудь справится.

Молодая женщина занялась домашней работой. Время летело незаметно, и в комнату хозяина поместья она пошла только к обеду — понесла ему еду и оставила около постели кружку с болеутоляющим отваром. Он едва удостоил англичанку взглядом. После обеда она заглядывала к нему каждый час, но вскоре поняла, что такая чрезмерная забота была большой ошибкой. Хозяин поместья постоянно находил повод сказать ей что-то неприятное, а если такого повода не было, он требовал, с ее точки зрения, чего-то заведомо невозможного. Нола заметила, что кружка опустела, и похвалила себя за смекалку. Однако неблагодарность и высокомерие Райнхарта все-таки действовали ей на нервы.

Претензиям не было числа. То хлеб, который она ему дала, был слишком жестким, то суп чересчур соленым. Он не хотел, чтобы она его умыла, не хотел, чтобы она убралась в его комнате и трогала его вещи. Когда ее долго не было, он стучал палкой по полу до тех пор, пока молодая женщина не прибегала к нему, а потом требовал, чтобы она давала ему пить, или открыла окно, или закрыла его, или почитала что-либо. Его повязка была то слишком крепкой, то ужасно слабой. Сначала он хотел, чтобы дверь оставили открытой, затем Шеннон слишком шумела. Нет ли каких-нибудь вестей от Галена? И когда он наконец вернется?

Нола старалась быть терпеливой, но поведение сумасбродного старика несколько раз чуть было не вызвало у нее взрыв ярости.

— Откуда в доме собака? — такими словами он встретил молодую женщину, когда она принесла ему ужин. — Я слышал лай.

Этого вопроса Нола ждала. Она поняла, что, когда Райнхарт велел оставить дверь в коридор открытой, он собирался контролировать все, что происходит в доме, а заставить детей или новорожденного молчать было невозможно. Она глубоко вздохнула и ринулась вперед.

— Да, у нас дома щенок. Его зовут Песочек. Шеннон с ним играет, и он лает.

Нола сделала вид, что смотрит в окно. На самом деле она не хотела, чтобы Райнхарт заметил, что она нервничает. Страха у нее не было, но и скандалов ей больше не хотелось. Хотя бы ради детей она постарается сохранить мир в доме.

— Как эта собака сюда попала? — тон Ленгфорда Райнхарта не оставлял ей надежды на то, что вопрос разрешится миром.

— Ну какая разница? — молодая женщина пожала плечами.

Ленгфорд Райнхарт прищурился. До чего же у него холодные глаза! Она ощутила едва сдерживаемый гнев.

— Я требую ответа, мисс Грейсон.

Учительница отошла от окна и поправила книги на ночном столике хозяина.

— Если вы непременно хотите знать, щенка взяла с собой Тилли. Его мать прекрасно ловит змей…

Нола искоса взглянула на Ленгфорда. А может быть, его и правда хватит удар…

— Кто такая Тилли? — он на минуту растерялся.

— Это старшая дочка Мэри, и есть еще новорожденная.

Теперь у хозяина поместья отвисла челюсть.

— О чем, ко всем чертям, вы говорите? Кто такие Тилли и Мэри?

— Вы хотите с ними познакомиться? Одну минуту, я их позову. И Нэнси тоже.

Нола шагнула к двери.

— Мисс Грейсон, — взорвался Ленгфорд, и тут же стукнулся коленкой о край постели.

Англичанка остановилась.

— Я приведу их позже. Вы немного отдохните, а мне нужно уложить Шеннон.

С этими словами она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

Какое-то время в комнате Ленгфорда Райнхарта было тихо. Нола подозревала, что ему надо было прийти в себя. Времени на это потребовалось совсем немного. Едва она дошла до кухни, и он, как сумасшедший, начал стучать палкой в пол, но молодая женщина не стала торопиться. Она решила подождать, пока хозяин поместья немного успокоится, придет в разум, хотя, очевидно, до этого они все постареют и поседеют.

Глава 13

Шеннон Нола устроила в одной из комнат на втором этаже. Так как аборигенки не спали под крышей, но хотели быть как можно ближе к «великой женщине», она жестами показала им, чтобы вынесли матрасы на балкон. Пусть любуются на звезды оттуда. Сначала все трое испугались высоты, но после уговоров Шеннон и Нолы согласились выйти на балюстраду. В конце концов им там даже понравилось, и женщины стали с удовольствием обустраивать себе постели.

Нола тихонько постучала в дверь Ленгфорда Райнхарта и, не услышав приглашения войти, заглянула внутрь. У изголовья кровати горела лампа, сам старик, казалось, спал, и англичанка спокойно вздохнула. У молодой женщины не было никакого желания и дальше скандалить с ним. Она на цыпочках подкралась к окну и открыла его, чтобы в душную комнату мог попасть прохладный ночной воздух. Обернувшись, Нола Грейсон вздрогнула и чуть не застонала от досады. Ленгфорд Райнхарт сидел в постели и смотрел на нее.

— Я… я… не хотела вас будить, — пробормотала учительница.

— Я не спал. Как, по-вашему, я могу спать, если не знаю, что происходит в моем собственном доме?

И тут Ноле стало стыдно. Она подумала, что в чем-то хозяин поместья безусловно прав. В конце концов, дом действительно принадлежит ему, она и в самом деле только служащая, и вряд ли правильно, что о том, что произошло, он узнавал последним.

— Если вы не будете нервничать и ругаться, я вам все объясню.

— Я не собираюсь давать вам какие-либо обещания, мисс Грейсон. Вы явно путаете меня с кем-то из ваших учеников. Садитесь. Вы слишком высокая, и мне трудно на вас смотреть, сидя в постели.

Нола глянула на Райнхарта и в который раз спросила себя, каким этот человек был раньше, до того, как несчастье в семейной жизни так изменило его. Учительнице оказалось сложно представить его иначе, чем невыносимым грубияном, каким он был сейчас.

Молодая женщина поставила стул рядом с постелью хозяина поместья. Какое-то время она молчала и размышляла, как ей лучше рассказать об аборигенках. Будь Ленгфорд Райнхарт здоров, Нола сказала бы все честно и прямо, но его нынешнее состояние заставляло ее медлить.

Старик пристально смотрел на нее. Он явно почувствовал нерешительность молодой женщины.

— Вы всегда были прямы и безапелляционны, мисс Грейсон. Что вас сейчас смущает? Неужели мое состояние?

Конечно, последний вопрос был задан для того, чтобы спровоцировать ее на новый скандал.

— Ну, хорошо, как хотите, — она решила расплатиться со старым хамом его же монетой, но тут же прикусила язык.

Между тем Ленгфорд Райнхарт был совершенно спокоен, по крайней мере внешне, и Нола начала свои рассказ:

— За то время, что я живу на вашей ферме, я два раза была в лагере племени вана-мара…

— Меня это нисколько не удивляет. Вы очень экстравагантная особа, — Райнхарт окинул молодую женщину ледяным взглядом.

Нола решила не комментировать это замечание и продолжала, как будто и не слышала:

— Вы, конечно, знаете, что Джимми и Джек тоже из вана-мара.

— Их отцы были белыми.

— А их матери — аборигенки, следующие обычаям своего народа.

Собственно говоря, Нола просто хотела узнать, подозревает ли хозяин о том, что племя часто и подолгу находится на его земле. Теперь ей стало ясно, что ему давно об этом известно. А что он знает еще?

Нола продолжила свой рассказ.

— Когда я была там первый раз, мне удалось помочь девочке, у которой был сильный приступ кашля. Я показала ее матери, как можно облегчить состояние ребенка. В Англии дети ведь тоже кашляют, и ингаляции в таких случаях там обычная процедура. Удивительное дело — мать этого ребенка, да и все остальные вана-мара решили, что я обладаю сверхъестественными способностями. Вчера ко мне прибежал мальчик из племени. Он все время повторял, что я должна отправиться с ним в лагерь. Там я опять увидела эту женщину. Она рожала. Должна признаться, что я испугалась, потому что ничего не понимаю в акушерстве, к тому же ребенок лежал неправильно. Разворачивать его было уже поздно, даже если бы я знала, как это делается, но я-то и не знала! Потом приехал Джек. Он сказал, что надежда только на мои знания и умения. Оказалось, что колдун племени проклял эту женщину и ее нерожденное дитя, потому что она разрешила мне помочь ее старшей девочке. Роженица уверовала в то, что я — ее последняя надежда. Никто из племени не собирался помогать ей. Они смирились с тем, что она должна умереть, а ребенка уже считали мертвым, хотя, как я вам сказала, у женщины были роды.

Вспоминая все это — пение, дым, крики роженицы и ужасный страх, которым было охвачено все племя, Нола разволновалась. Она встала и начала ходить по комнате.

— Роды были ужасными. Бедняжка очень мучилась. Я ничем не могла ей помочь. Единственное, что мне удалось сделать, — убедить, что ей не грозит никакая опасность от злого духа. Джек переводил все, что я говорила. Она поверила мне, а я пообещала, что она и ребенок останутся живы. И кстати, Джек дал ей болеутоляющий отвар из травы, которую я привезла для вас и для Вэйда. Я уверена в том, что он очень помог несчастной. Длилось все это бесконечно долго, но все когда-нибудь кончается. Кончился и этот кошмар. Причем самым замечательным образом — она все-таки родила. И девочка оказалась такая славная! Я даже от того, что оказалась простой свидетельницей этих родов, и то была совсем без сил, а что уж говорить о молодой матери…

Воспоминания о страданиях аборигенки вызвали у Нолы Грейсон волну сочувствия, но Ленгфорд Райнхарт, казалось, совсем не был тронут всей этой историей.

— Я уже собралась уезжать из лагеря, а тут вдруг новость — Джек сказал, что племя считает меня ответственной за души молодой матери и новорожденной и что они должны поехать со мной, иначе с ними случится беда. Женщина испугалась еще больше, теперь, наверное, не столько за себя, сколько за малышку. Этого нельзя было не заметить. После всего того, что она пережила, я не могла оставить ее в беде.

— И вы привезли ее сюда? — Ленгфорд Райнхарт спросил это спокойно.

Нола кивнула. Может быть, обойдется?

— Вместе с двумя другими молодыми женщинами. Они ухаживают за мамашей и за ребенком, а кроме того, ведь есть еще одна девочка — старшая. Одна бы я не справилась.

— Их надо отослать, и немедленно.

Нола была потрясена. После всего, что она рассказала, Ленгфорд Райнхарт не проявил ни к кому и капли сочувствия.

— Племя ушло с вашей земли. Неужели вы сможете просто выгнать этих женщин из своего дома? Им нужно помочь. Мистер Хетфорд это понял, почему же вы не понимаете?!

— Вам вообще не следовало вмешиваться в это дело. Племя живет по своим законам. Если бы эта молодая женщина все-таки умерла, виноватой в ее смерти объявили бы вас и, вероятно, отомстили бы всем нам, живущим на ферме. Я знаю, о чем говорю, мисс Грейсон. Я сам однажды вмешался в дела племени, и в результате этого опрометчивого поступка убили двух моих загонщиков.

Нола чуть не задохнулась от гнева.

— Я не думаю, что аборигены стали бы мстить нам. В конце концов, я пришла к ним по их просьбе.

Райнхарт прищурился:

— А теперь у вас на руках три женщины и два ребенка.

— Эти женщины сами о себе заботятся. Полагаю, они могут быть и мне полезны. Дом большой. Вы же не думаете, что я справлюсь одна со всем хозяйством? Мне ведь нужно учить детей.

— Если они не уйдут сейчас, их выставит вон Гален, когда вернется. Это мое окончательное решение, — тон Ленгфорда Райнхарта не оставлял в этом никаких сомнений.

— Мистер Хетфорд радуется, что у Шеннон появилась подружка. Он был обеспокоен тем, что у девочки здесь совсем нет женского общества. Посмотрели бы вы, как играют Тилли и Шеннон!

По лицу Ленгфорда Райнхарта легко можно было понять, что меньше всего в жизни его занимают игры двух маленьких девочек.

— Пожалуйста, позвольте им всем остаться здесь хотя бы до того времени, как вы снова сможете встать! Я уверена, что история с проклятием скоро забудется.

Райнхарт молчал. Нола Грейсон решила продолжить наступление.

— У вас есть какие-то предубеждения против аборигенов, мистер Райнхарт?

— Не смешите меня, — этот вопрос его, судя по всему, удивил. — Иначе как бы я позволил Джимми и Джеку работать на своей ферме?

— Почему же вы не можете посочувствовать этой женщине?

Ленгфорд Райнхарт прикрыл глаза. Англичанка не собиралась отступать.

— Неужели вы откажетесь помочь в такой ситуации? Это бесчеловечно.

На лице старика не дрогнул ни один мускул. Нолу Грейсон охватила усталость, как душевная, так и физическая. Она подошла к двери и взялась за ручку.

— У меня был тяжелый день. Я иду спать. Спокойной ночи, мистер Райнхарт. Если вам что-нибудь понадобится, кричите. Мы с Шеннон ложимся на втором этаже.

Хозяин поместья не пожелал ей спокойной ночи.

Нола Грейсон заглянула на балюстраду. Женщины и дети крепко спали, только щенок еще не успокоился. Он тут же увязался за ней и пошел в их с Шеннон спальню. Собачка прыгала на ее постели, явно приглашая англичанку поиграть. Нола попыталась выставить Песочка за дверь, но тот уперся всеми четырьмя лапами. В конце концов, она дала ему старый ботинок, и щенок переключил свое внимание на него. Она прислушалась, не зовет ли ее Ленгфорд Райнхарт, но все было тихо.

К утру все ее тело было покрыто зудящей сыпью. Еще до первых лучей солнца учительница спустилась вниз и искупалась, но это не помогло. Нола заглянула к Вэйду Дэлтону и увидела, что он уже не спит. Выглядел он неважно — под глазами залегли темные круги, но он ни на что не пожаловался. Они отправились на кухню пить чай.

— Как мрачно во дворе, — заметила Нола. — Такого я здесь еще не видела.

— Все в пыли, — Вэйд пожал плечами. — Ночь, должно быть, была ветреной.

— Вдали это не гром? Мне кажется, что вот-вот может начаться дождь.

— Нет, до дождя еще далеко, — Вэйд посмотрел на небо. — Пока не надейтесь.

Несколько минут они сидели молча. В раскрытые окна доносились крики какаду, разлетавшихся сегодня утром, как никогда. Может быть, дождь все-таки будет, и птицы кричат именно об этом? Хотелось бы верить.

— Еще в Лондоне мне показали фотографию этой фермы, — Нола повернулась к Дэлтону, приглашая его послушать. — Снимок сделали с холма и, по моему мнению, очень неплохо. Здания на фотографии вышли нечетко, но в любом случае ясно, что здесь было очень уютно. Признаюсь, у меня очень живая фантазия. Я представляла себе веранду с красными и фиолетовыми цветами. Видела газон перед домом и клумбы. Перед моим взором стояли азалии и красно-оранжевый гибискус. Я, конечно, слышала, что в Австралии бывают засухи, но человеку, для которого дождь — чуть ли не ежедневная докука, в это очень трудно поверить. И уж никак я не думала, что эта ферма находится посреди пыльной безлюдной равнины.

— Элен сажала цветы вдоль всей веранды. Названия их я не знаю, но смею вас заверить, что весной здесь было очень красиво. А еще на лужайке перед домом стояли столик и плетеные стулья.

Вэйд Дэлтон снова унесся мыслями в прошлое. Едва упомянув об Элен, он тут же замкнулся. Нола упрекнула себя за то, что поневоле стала виновницей его воспоминаний, но здесь, видимо, Вэйду все напоминало о его трагической любви. Он печально улыбнулся.

— А ведь на земле Райнхарта неплохие запасы воды, уж я-то знаю, — Дэлтон налил себе еще чаю. — Вода не очень близко от дома, но не исключено, что я найду подземные источники поближе. Словом, для цветов воды хватит, и не только для цветов. Планируйте что хотите. Я помогу.

Нола обрадовалась. Как хорошо они понимают друг друга!

— Спасибо, Вэйд! Мы посадим цветы и посеем траву, а еще вырастим много овощей. Сделаем настоящий огород!

От одной мысли о цветнике и огороде настроение у Нолы Грейсон улучшилось. И у них будет настоящий газон. Обязательно будет!

Вэйд Дэлтон неожиданно оторвал ее от мечтаний:

— Интересно, как там дела у Галена? Если бы не плечо, я мог бы помочь на пастбищах…

— Боли все еще не прошли?

— Да вроде проходят. Только в постели тяжело устроиться удобно. Впрочем, я всегда беспокойно спал…

В это мгновение на кухне показался Песочек, держа в зубах ботинок. Щенок направился прямо к Ноле. За ним показались заспанные Шеннон и Тилли.

— Вот так радуется любой собственник, — засмеялась молодая женщина, указывая Вэйду на собачку. — Дала ему вчера ботинок, чтобы оставил меня в покое, а он теперь не может с ним расстаться. Может быть, Песочек считает, что это добыча?

Она почесала щенка за ухом, и он тут же упал на спину, подставив ей бархатное брюшко, при этом Песочек уморительно старался не выпустить из зубов ботинок. Нола услышала, как наверху кто-то смеется. Она подняла глаза и махнула рукой молодым женщинам, стоявшим на балконе, чтобы спускались вниз.

На кухне Нола, не откладывая, показала Лиззи и Нэнси, как готовят на плите, и они общими усилиями поджарили глазунью и испекли лепешки. Аборигенки споро работали, а англичанка решила использовать этот урок кулинарии для того, чтобы они выучили несколько слов. Она показывала пальцем на муку, на яйца, на кувшин с водой и четко произносила все названия. Аборигенки, в свою очередь, называли все это на своем языке.

Когда завтрак был готов, Нола взяла поднос и направилась к лестнице. Женщины тревожно смотрели ей вслед, особенно Мэри, которая к плите не подходила — нянчила новорожденную дочку. Они все еще чувствовали себя в безопасности только в ее присутствии.

Уже при первом взгляде на Ленгфорда Райнхарта учительница поняла, что его настроение лучше не стало.

— Как можно спать, когда половину ночи лает собака? — вместо пожелания доброго утра она услышала этот вопрос.

Нола еще на лестнице поклялась себе, что вытерпит любые придирки.

— Песочек еще щенок. Подрастет и станет отличной собакой.

— Ребенка я тоже слышал.

— Девочка немного попищала утром, когда проголодалась. Это чрезвычайно спокойный ребенок.

— И всю ночь у меня болело колено.

— Я вам оставила лекарство на ночном столике. Если вы выпили отвар, боли должны были уменьшиться. Давайте посмотрим ваше колено. В акушерстве я совсем ничего не смыслю, а разбитых коленок за свою жизнь видела немало, — Нола поставила поднос с завтраком на столик.

И Райнхарт позволил ей осмотреть свое колено!

— Похоже на то, что ваши дела получше. Отек спадает.

— Я не могу согнуть ногу. И спина болит.

— Вы очень сильно ударились, когда упали. Неудивительно, что у вас все болит. Заживет. Ваше счастье, что обошлось без сотрясения мозга и без переломов.

— Да уж, конечно, счастье, что у меня все болит.

Нола Грейсон сцепила зубы. Постоянные жалобы и придирки хозяина поместья вызывали у нее одно желание — как следует дать по голове или по крайней мере поведать об этом своем желании. Она не намерена весь день слушать жалобы Ленгфорда Райнхарта!

— Ну когда же вы прекратите это нытье? Я с трудом могу представить себе, что когда-то вы были готовы работать день и ночь и могли преодолеть любые трудности.

— Кто вам об этом сказал?

— Мистер Хетфорд.

— Это было давно. Тогда у меня была совсем другая жизнь…

— Ваш характер с тех пор изменился к худшему. Мне очень жаль, потому что вы создаете проблемы не только другим, но и себе. Вэйд Дэлтон тоже плохо спал из-за болей в плече, но я не слышала от него ни одной жалобы. Он не жаловался ни на плечо, ни на собаку, ни на ребенка, ни на что-либо другое, хотя мог что-нибудь поискать. Я советую вам брать пример с Вэйда.

У Ленгфорда Райнхарта отвисла челюсть. Не ожидая отповеди на этот совет, Нола повернулась и вышла из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Впрочем, она тут же пожалела, что вела себя со стариком так несдержанно. «Нужно быть терпеливее», — внушала себе молодая женщина. Но ведь он постоянно старается вывести ее из себя! К тому же ее очень мучил зуд, а хуже всего было то, что Шеннон тоже пожаловалась на то, что у нее чешутся ручки.

Нола Грейсон начала убираться в доме и в первую очередь вытерла всю мебель, но через час пыль лежала на прежнем месте. Это привело молодую женщину в уныние.

Повсюду эта несносная пыль! Тем не менее учительница была полна решимости истребить ее и принялась за работу, дав тряпки и обеим аборигенкам. Позднее к ним присоединилась Мэри. Они мыли все подряд — полы, стены. Нола взялась за плиту и не отошла от нее, пока та не стала хирургически чистой. Очень досаждало, что и в главном доме, как и во флигеле, были муравьи. Гален Хетфорд сказал ей, что они ищут воду, но англичанка решила, что им придется заняться этим где-нибудь в другом месте, а не у нее на кухне. Лиззи и Нэнси подмели веранду. Шеннон и Тилли играли поблизости с Песочком. Пока все женщины приводили в порядок главный дом, Вэйд трудился во флигеле, ремонтируя то, что еще можно было отремонтировать, и утилизируя то, что использовать не представлялось возможным.

Аборигенки все это время косились на Нолу, когда она чесала руки. Шеннон тоже почесывалась. Лубрас пошептались, и Мэри отправились наверх. Через пять минут она вернулась и протянула Ноле какую-то пасту, завернутую в листья эвкалипта. Они жестами показали учительнице, что ей нужно намазаться этим очередным лекарством аборигенов и намазать Шеннон.

Нола нанесла его на руки и практически сразу почувствовала прохладу, кожа тут же перестала зудеть. Проверив на себе это средство, оказавшееся столь чудодейственным, учительница намазала Шеннон. Да, им есть чему поучиться у племени вана-мара.

После обеда на ферме появился Орвал Хайд. К удивлению Нолы, сзади к его телеге была привязана коза.

— Коза! — Англичанка обрадовалась ей, как любимой подруге. — Вы привели ее нам?

— Да, если хотите. Молоко и сыр вам будут не лишними, хоть у вас и есть корова.

Орвал, улыбаясь, отвязывал рогатую.

— Ее зовут Нелли. Она иногда бывает зловредной, но молока дает много.

— Как хорошо, что вам пришла в голову такая мысль, Орвал! Коза нам кстати. Я знаю, что козье молоко очень полезно детям.

— А у вас, как я вижу, прибавление, — Хайд показал на аборигенок и на Тилли. — Как дела у Ленгфорда?

Нола Грейсон поняла смысл этого вопроса. Мнение Райнхарта о том, что женщинам нет места на его ферме, а аборигенам на его земле, ни для кого в округе не было секретом.

— Мистер Райнхарт оступился и очень неудачно упал. У него болит колено. А в остальном он все тот же.

Орвал понимающе улыбнулся. Нола перевела разговор на другое и задала вопрос, который интересовал ее.

— Вам не удалось найти загонщиков, которые могут помочь Галену и Хэнку?

— Боюсь, что нет. В Джулиа-Крик появилось несколько чужих, но не похоже, чтобы они искали работу. Эстер говорит, что это странные типы. И они, кстати, интересовались Ленгфордом Райнхартом.

Нола решила обсудить эту новость с Вэйдом. Может быть, чужаки были сообщниками бандитов. Между тем Орвал продолжал выкладывать новости.

— Встреча, о которой я вам рассказывал, состоится послезавтра, если вас это еще интересует. Полагаю, что женщин соберется много, они встретятся около обеда в гостинице. Конечно, там будут Глэдис и Эстер, а также хозяйки ферм, расположенных вокруг Винтона. Все организует миссис Элери из Миллорс-Хилл. Очень шумная особа.

— Я приеду, если смогу. Как видите, работы у меня прибавилось.

— Понимаю. Вам нужно еще что-нибудь?

— Надо подумать. Если я доберусь до города, то сделаю новый заказ прямо в вашем магазине. Сейчас могу сказать одно — мне нужны семена цветов и травы для газона. У вас они есть?

— Какие-то семена есть. Если чего-то не хватит, мы сделаем закупку. Сказать по правде, во время засухи это товар неходовой…

— Спасибо, Орвал.

Через несколько минут Хайд уехал, а Нола отвела Нелли в хлев. Потом молодая женщина отправилась во флигель к Вэйду.

Дэлтон работал с самого утра не покладая рук, и было видно, как он устал. Учительница решила обсудить с ним вопрос о странных чужаках в городе позже.

— Вам нужно отдохнуть, Вэйд, — она взяла из его рук молоток. — Сегодня вы сделали очень много.

Он без всяких протестов позволил увести себя из флигеля, и Нола поняла, как он устал. Они медленно пошли к главному дому. Остановившись на площадке перед ним, молодая женщина подняла голову и увидела, что Ленгфорд Райнхарт стоит у окна. То, что хозяин поместья встал, поразило ее. Значит, с ногой у него не так плохо, как он говорил. Собственно, учительница должна была этому порадоваться, но она возмутилась, потому что Вэйд Дэлтон, несмотря на боль в плече, работал, а этот только изводил ее своими капризами. Когда Нола вспомнила, сколько раз Райнхарт заставлял ее бегать взад и вперед по лестнице, чтобы отвечать на его бесконечные вопросы, сердце у нее застучало и кровь бросилась в голову.

Учительница уговорила Вэйда Дэлтона прилечь и немного отдохнуть. Едва она отправилась на кухню — нужно же ей в конце концов выпить чашку чаю! — как взволнованно разлаялся Песочек, ради этого даже бросивший трепать башмак.

Оказалось, что Нелли вышла из хлева и отправилась бродить по ферме. Щенок бегал вокруг нее, а зловредная коза пыталась поддеть его рогами. Загнав ее обратно и на этот раз привязав покрепче, Нола вернулась на кухню.

Она приготовила чай всем — себе, Вэйду и Райнхарту. Взяла поднос и отправилась наверх. Хозяин поместья снова лежал в постели.

— Как ваша нога? — она ждала, что он снова начнет жаловаться.

— Вэйд Дэлтон целый день возился во флигеле. Чем он, ко всем чертям, там занимался? — о ноге ни слова, зато новые претензии к окружающим.

Нола Грейсон почувствовала, что ее охватывает ярость. Она молча поставила поднос и пошла к двери. Молодая женщина хотела выйти из этой комнаты, не произнося ни слова, но не смогла совладать с собой. Сколько можно терпеть? На пороге она обернулась и посмотрела старику прямо в глаза.

— Я скажу вам, чем он занимался. Вместо того, чтобы валяться в постели и жаловаться, Вэйд Дэлтон приводил флигель в порядок после пожара. Может быть, вам пора последовать его примеру? Нам, безусловно, нужна еще пара рук.

Нола накормила детей и поужинала сама до того, как отнести еду Ленгфорду Райнхарту. Она все еще злилась на него. Ухаживать за человеком, который нуждается в ее помощи, — одно дело, а потакать капризам сумасбродного старика — совсем другое.

Учительница молча поставила поднос рядом с его кроватью и повернулась, чтобы уйти.

— Я слышал, как блеет коза. Откуда она здесь взялась?

— Козу привел Орвал Хайд. Я не просила его об этом, но согласилась взять. Козье молоко полезно детям, а коровьего будет больше оставаться на масло.

— Из-за этой козы сюда могут явиться дикие козы.

— Чудесно. Тогда Вэйд сможет подстрелить какую-нибудь, и мы получим еще и мясо.

Не добавив больше ни слова, Нола Грейсон вышла из комнаты.

На следующее утро англичанку ждало еще одно испытание. Спустившись на первый этаж, она увидела целую тучу черных жуков, которые ползали по полу. Вэйд, который только что вошел на кухню, увидев насекомых, зажал нос.

— Не наступайте! От этих жуков ужасный запах!

— Да что же это за пакость такая! — Нола не верила своим глазам.

Она позвала аборигенок и вместе с ними вымела из дома тысячи жуков. Запах на самом деле был жуткий. Они почти целый день мели насекомых, которые забирались во все мыслимые и немыслимые щели. Вэйд тоже порадовал — сказал, что за вонючими жуками нередко следует нашествие саранчи.

— Слава богу, что не крыс, — вздохнула учительница.

— Нашествие крыс было год назад, — поддержал беседу Дэлтон, — они сожрали все, до чего смогли дотянуться.

Нола побелела как мел, а Вэйд понял, что сказал лишнее.

— А после дождя могут появиться летающие муравьи… — он все-таки решил договорить.

— Летающие муравьи? Черт с ними, но если придут крысы, я отсюда сбегу.

Все двери и окна открыли настежь, чтобы проветрить дом, но ветра практически не было. Дети с шумом носились по лестнице по пятам за щенком, который оборонял от всех свою собственность — старый ботинок. Ближе к обеду в дом явилась Нелли — ей опять удалось отвязаться, и она решила поделиться своей радостью с людьми. Нола отвела ее обратно в хлев, и всю дорогу коза обиженно блеяла. Вэйд попытался сделать для нее загон, но оттуда Нелли выбралась в два счета. К вечеру от всего этого балагана англичанка была без сил. А ведь были еще лошади, корова, куры, обед, ужин…

После вечернего чая Вэйд остался отдохнуть в плетеном кресле на веранде, а Нола взяла Шеннон и Тилли и пошла гулять. Аборигенки последовали за ними. Женщины во время прогулки собирали какую-то траву и нарвали немного листьев с одного эвкалипта — только с одного. Это была их земля, хотя она являлась собственностью Ленгфорда Райнхарта. И они знали на этой земле все. Это произвело на Нолу Грейсон огромное впечатление.

На другой день Нола снова встала рано, потому что запланировала стирку. Жуки опять заполонили дом, и снова пришлось все скрести и мести. Ленгфорд Райнхарт уже вчера весь день ныл, особенно когда противные насекомые пробрались в его комнату.

Нола попросила Вэйда протянуть за домом веревку для белья. Лиззи и Нэнси перестирали его целую гору, да и сама учительница провела у корыта немало времени. Наконец стирка была закончена, и она с облегчением вздохнула. Через час Нола вышла из дома и к своему ужасу увидела, что Нелли поддевает рогами развешанное белье и кое-что ей удалось свалить на землю, в самую пыль. Она прогнала негодницу палкой и в отчаянии выругала ее на чем свет стоит. Пока Нола Грейсон собирала то, что ранее было чистым бельем, больше всего ей хотелось завыть.

День прошел в бесконечных хлопотах. Накормив и уложив спать Шеннон, англичанка рухнула в кресло. Она раздумывала, стоит ли ей завтра ехать в Джулиа-Крик. Дело в том, что Нола чувствовала себя не сказать чтобы плохо, но и не хорошо. В последнее время ее самочувствие вообще изменилось. Очевидно, это было связано с резкой сменой климата, а также с той лавиной новых впечатлений, которые обрушились на нее в Австралии. И все-таки ехать надо…

— Завтра мне придется уехать, — она повернулась к Вэйду. — Женщины и Шеннон с Тилли вам докучать не будут, а вот насчет мистера Райнхарта я сомневаюсь.

— Не волнуйтесь, — Дэлтон улыбнулся. — Я справлюсь.

Глава 14

— Как хорошо, что ты приехала! — Эстер кинулась к ней, как только Нола вошла в гостиницу. — Но ты что-то плохо выглядишь, малышка. Похоже, что тебе надо выпить лимонаду. Сейчас я это устрою…

— Спасибо, — Нола села в ближайшее кресло.

— Ты приехала на собрание? Хочешь чем-нибудь помочь? — Эстер сыпала вопросами.

— Да, если смогу.

Хозяйка гостиницы не сводила с Нолы Грейсон глаз. Что-то эта малышка очень утомленная…

— Орвал сказал, что ты хочешь приехать, и мы с Глэдис обрадовались. Нам всем пойдет на пользу, если кто-то подбросит пару новых идей, — Эстер протянула Ноле стакан и села напротив. — Иначе Берта Элери, как всегда, настоит на своем.

— Я приехала первая?

— Да, Ирта Дав и ее невестка едут в почтовой карете, но та запаздывает. Будем надеяться, что с ними ничего не случится, потому что, когда на козлах сидит Тирман, возможно все. Джози Хьюг не может приехать, она очень занята на ферме. Майкл — ее муж — притащил Джози сюда два года назад, после того как получил землю в наследство, и с тех пор она проклинает каждый день, который провела здесь. Ее семья живет в Мериборо, и, как только Джози находит какой-либо предлог, она ездит домой. То, что Майкл бесится из-за ее постоянных отлучек, понять можно… Словом, у них есть проблемы… Если Хьюг не решится продать ферму, они, так или иначе, расстанутся.

— Печально.

— Джози приходится трудно. Она не справляется с сыновьями. Это пара разбойников. Когда она с ними бывает здесь, они или швыряют камни на крышу, или вытворяют что-нибудь похлеще. У меня всегда случается нервный припадок, когда они появляются. Берта Элери уж точно приедет сюда верхом, но, как всегда, опоздает. Она любит появляться при стечении зрителей.

Последние слова Эстер произнесла чуть ли не со злостью. «Чем-то эта Берта ей досадила», — подумала Нола. Хозяйка гостиницы между тем продолжала трещать без умолку.

— Ну, ничего! По крайней мере мы можем пока немного поболтать. Мои постояльцы не придут раньше чем через час, и Тирман пообещал заменить меня в ресторане, пока будет идти собрание. А теперь говори прямо, Нола, что случилось. Почему ты так подавлена? Такой растерянной я тебя еще не видела. Какие у вас там новости? Мужчины отправились на пастбища, не так ли?

— Да, и мальчики с ними, — англичанка вздохнула и на минуту закрыла глаза. — Я не знаю, с чего начать, Эстер. Последние несколько дней были для меня настоящим адом. Сначала загорелся флигель, в котором живет семья Галена Хетфорда. Потом у нас там произошла кошмарная сцена, а в результате мне пришлось ухаживать за Ленгфордом Райнхартом — он сильно повредил ногу и за Вэйдом Дэлтоном — этот вывихнул плечо. Вэйд держится молодцом, а Райнхарт изводит меня целый день. А еще на ферме, вы не поверите, — три аборигенки, новорожденный и еще один ребенок. Плюс к этому Орвал привел нам козу. Эта хуже Райнхарта в сто раз. Кроме всего прочего она стащила с веревки только что выстиранное белье и вываляла его в грязи. Ах, да, я еще забыла щенка. Он носится по дому и по двору и треплет башмак, который я ему дала, чтобы он отвязался от меня. И вдобавок ко всему у нас нашествие каких-то жутких жуков. От них такой запах…

Эстер рассмеялась.

— По меркам жизни в австралийской глубинке у вас выдалась спокойная неделя. Никаких особых происшествий…

Нола улыбнулась — смеяться у нее не было сил. Эстер продолжала:

— Ну вот, ты улыбаешься. Уже лучше. Не позволяй себе раскисать, жизнь на ферме непредсказуема. Здесь ничего не бывает по плану. Вонючие жуки, конечно, не фунт конфет, но есть и хорошая новость. Они исчезают так же быстро, как появляются.

— Будем надеяться.

Нола допила лимонад.

— Спасибо, Эстер. Очень вкусно.

— Хочешь еще?

— Нет, достаточно. В последнее время я сама не своя. Не знаю, что со мной происходит. Обычно я себя контролирую, но теперь все чаще срываюсь, причем по пустякам. Для женщины, привыкшей к разного рода проблемам, слезливость непростительна. А я слишком часто сейчас на грани слез…

— Похоже на то, что на тебя слишком много всего навалилось, малышка. Побереги себя. Ты, в конце концов, человек, а не лошадь.

Ну что же, с этим трудно не согласиться. Нола Грейсон кивнула. Впрочем, она намеревалась обсудить с хозяйкой гостиницы еще одну проблему, причем очень деликатную. Говорить об этом неловко, но другого выхода у нее не было.

У кого еще она может спросить, есть ли в этих краях женский врач? Не у Тирмана же Скелли?

— То, что я с чем-то не справляюсь, для меня непривычно, Эстер. Сегодня утром, едва я встала с постели, у меня потемнело в глазах. Я еще ни разу в жизни не падала в обморок, но в ту минуту мне показалось, что вот-вот упаду.

— Будем надеяться, что ты не заболела, малышка.

— Да нет, больной я себя не чувствую. Эстер, у меня другая проблема. Сказать по правде, я только сегодня поняла, что у меня не все в порядке по-женски. С тех пор, как я покинула Англию, у меня еще не было месячных, но я считала, что это результат резкой смены климата. На пароходе я случайно слышала разговор одной пассажирки с врачом. Она говорила как раз об этом, но доктор сказал, что организм скоро привыкнет, и все пойдет своим чередом. А у вас здесь есть врач?

— Через две недели заедет доктор Мейсон. Ты хочешь к нему сходить?

— Не знаю. Может быть, уже не будет необходимости. Надеюсь, к этому времени все окажется в порядке.

— Не исключено, но сходить к врачу все-таки стоит. Он бывает в Джулиа-Крик раз в полгода, поэтому следующего раза придется подождать.

— Наверное, вы правы, Эстер. Я уже целую вечность не была у доктора.

— Дело, конечно, не мое, но признаки, о которых ты сказала, малышка, мне кажутся знакомыми.

— Знакомыми? Что вы хотите этим сказать?

— У меня такое было в первые недели беременности. Все три раза. Не может ли оказаться, что ты… э… в интересном положении?

Нола Грейсон побледнела.

— Господи Боже! Не говорите так, Эстер.

— Да не буду, конечно. Но если это на самом деле так, то говори не говори…

Молодая женщина схватилась за сердце. Только этого ей не хватало!

— Как же я сама об этом не подумала, — в голосе Нолы был слышен ужас.

Эстер деликатно отвела глаза в сторону.

— Ты хочешь сказать, что это… не исключается?

Учительница обреченно кивнула.

Хозяйка гостиницы подалась к ней всем телом.

— Но кто же отец? Гален? Хэнк?

Нола в недоумении уставилась на Эстер и отрицательно покачала головой.

— Но ведь это, конечно же, не старик…

— Да что вы такое подумали, Эстер! Я же сказала вам, что у меня задержка еще со времени пребывания на континенте! Впрочем, может быть, я паникую раньше времени и все еще обойдется. В любом случае я прошу вас не говорить никому ни слова.

— Никому ничего не скажу.

— Я на вас очень надеюсь, Эстер.

— От меня никто не услышит ни словечка, малышка. Обещаю!

— В Лондоне у меня была связь с одним человеком. Она закончилась за месяц до того, как я поехала в Австралию. Честно признаться, эта любовь была даже слишком страстной, и я совсем потеряла голову.

Хозяйка гостиницы не могла скрыть свое любопытство.

— Он был богатым? И собой, наверное, хорош, да?

— Да, мой избранник богат и красив. Не думайте обо мне очень плохо, Эстер. Это был мой первый мужчина, и, кроме того, я была уверена, что мы поженимся. Обычно я веду себя с мужчинами сдержанно, но с Лейтом было по-другому. Я забыла обо всем на свете. Мы были так счастливы!

Хозяйка гостиницы в упоении слушала все эти признания.

— Какая ты счастливая! Но потом, наверное, что-то пошло не так, иначе ты не была бы здесь, малышка. Что у вас случилось?

Нола Грейсон вовсе не хотела обсуждать подробности своего так печально закончившегося романа.

— Да много чего. Это длинная история. Я ее расскажу вам как-нибудь в другой раз.

Эстер была разочарована тем, что узнать самые интересные подробности сегодня ей не суждено.

Англичанку ошарашила новость, которая могла подтвердиться. Неужели она действительно беременна?

— Что будешь делать, если ты и вправду в положении, малышка? — Эстер словно прочитала ее мысли. — Этот человек все-таки женится на тебе? Ты уедешь в Англию? Вот это новости!

Молодая женщина представила себе, какой скандал вызовет ее появление в Лондоне, а также реакцию лорда Родвела.

— Ничего не могу вам сказать, Эстер. Это все так неожиданно…

Она попыталась представить себя леди Родвел — женой Лейта, но не смогла. Чувства, которые еще так недавно просто сжигали ее, ушли без следа. И она вовсе не желает быть невесткой человека, которого презирает! Но если это ребенок Лейта, он, наверное, имеет право узнать новость…

Хозяйка гостиницы напряженно ждала, что англичанка скажет ей дальше. Нола улыбнулась, но улыбка была вымученной.

— Пока беспокоиться еще рано, Эстер, — она дала понять, что разговор закончен. — В конце концов, цикл у меня всегда был нерегулярным.

Эстер накрыла стол под деревом, стоящим за гостиницей.

— Берта Элери никогда не войдет в общественное здание, даже в комнату для дам, — объяснила она учительнице. — Берта находит это неприличным.

Нола Грейсон внутренне застонала. Она была знакома со многими такими Бертами, и все они считали ее высказывания и поступки вызовом основам мироздания.

— Ну что же, под деревом все-таки есть тень. Здесь нисколько не хуже, чем в комнатах, — сказала она вслух и улыбнулась. — Я очень рада, что познакомлюсь с женщинами, которые живут на других фермах. Знаете, Эстер, теперь, когда я поняла, что такое жизнь на австралийской ферме, мне хочется узнать, как их хозяйки справляются с проблемами, которые мне подчас кажутся неразрешимыми. Я понимаю, что мне многому предстоит научиться.

— А вот и Глэдис! — Эстер прервала англичанку. — Теперь мы с тобой уже не сможем поговорить об… Ну, словом, сама знаешь, о чем, малышка.

Она многозначительно посмотрела на Нолу. Между тем Глэдис начала говорить на ходу, едва завидела их под деревом.

Вскоре после того как общество под деревом увеличилось, к гостинице подъехала почтовая карета, из которой вышли две женщины. Тирман Скелли церемонно открыл им дверь, чем немало позабавил троицу под эвкалиптом.

Похоже, поездка была непростой. Пассажирки выглядели несколько уставшими. Нола живо припомнила стиль езды Тирмана и посочувствовала им. Эстер налила обеим лимонад.

— Просим прощения за опоздание. У нас были проблемы с колесом, — произнесла старшая из женщин и бросила на Скелли уничтожающий взгляд.

Сам Тирман уже не обращал на своих пассажирок никакого внимания. Он радостно приветствовал Нолу, сказал, что рад снова ее видеть, беззаботно перекинулся парой шуток с Глэдис, а потом покинул дам. Эстер напомнила Скелли, что он обещал заменить ее в гостинице, и Тирман безропотно скрылся.

— Смотри, чтобы все заплатили за выпивку! — крикнула вслед своему добровольному помощнику Эстер.

После того как приехавшие в почтовой карете немного перевели дух, их познакомили с англичанкой. Ирта Дав приехала с фермы Данелла, расположенной к западу от Винтона, Мора, ее невестка, жила в соседнем поместье Лентон-Ридж. Ирта была матерью многочисленного семейства — трое ее детей и восемь внуков еще жили в Данелла. Голубые глаза этой женщины смотрели спокойно и властно. В каштановых волосах серебрились седые пряди, но выглядела она моложаво. Ноле Грейсон эта женщина сразу понравилась. Мора — худая, светловолосая, очень сдержанная в манерах — произвела на нее неоднозначное впечатление. О таких говорят: «Себе на уме».

Завязался общий разговор о засухе, о тех трудностях, которые уже преодолели здешние фермеры, и о тех, которые еще предстоит преодолеть. Все успели высказаться, и наконец приехала Берта Элери из Миллорс-Хилл.

С ее появлением разговор под эвкалиптом смолк. На вид ей было не больше пятидесяти, но темные волосы и жесткое выражение лица вполне могли ввести в заблуждение. Берта хранила следы былой красоты, но возраст и суровая жизнь свой отпечаток на ее облике тоже оставили. Нола заметила, что у женщин здесь лица обветриваются и кожа становится грубой, и поклялась себе, что будет выходить на солнце только в шляпе с широкими полями.

Эстер представила Берту Элери молодой англичанке Ноле Грейсон. Впрочем, они уже кое-что слышали друг о друге.

— Значит, вы та женщина, которая вмешалась в разговоры мужчин, когда они решали важные вопросы, касающиеся засухи, — как бы мимоходом заметила миссис Элери.

— Совершенно верно. Они не приняли мою точку зрения.

— Трудно было ожидать, что столь радикальные меры вызовут у кого-то одобрение.

Такие замечания были учительнице не внове. Она промолчала, и Берте пришлось продолжить:

— Здесь фермеры живут по своим собственным правилам. Эти правила сложились уже давно и полностью себя оправдали.

— Меня предупредили, что никто не будет прислушиваться к советам чужого человека, а уж тем более женщины, — Нола ответила очень вежливо.

— Постарайтесь нас понять. По нашим меркам, вы в Австралии всего пять минут, а некоторые семьи, например наша, живут здесь уже целое столетие. В Миллорс-Хилл хозяйничает четвертое поколение. Давайте посчитаем. Первое поколение представляет мой отец Джон Миллер, потом следуем я и мой муж, далее — наши сыновья Джеймс и Уильям, потом их сыновья Дэвид и Джон-младший и дочь Изабелла. И таких семей здесь немало.

Нола поняла, что хочет подчеркнуть Берта Элери. Она показывает ей ее место.

— Мы пережили уже не одну засуху и не одно наводнение. Я вовсе не хочу сказать, что нынешняя сушь от этого стала легче или что мы не готовы воспринимать новые идеи. Просто вы должны понять, что люди жили здесь и до вас, мисс Грейсон.

— Это мне объяснять не надо. Я просто хотела помочь.

— Похвально, но предполагать, что вы разом решите все наши проблемы, было очень самонадеянно.

— Я вовсе не претендовала на это, но у меня сложилось мнение, что никто не воспринимал всерьез возможность того, что Вэйду Дэлтону удастся найти воду. Полагаю, что в то время, когда овцы умирают от жажды, именно это является самым важным делом, а не разговоры. Я решила действовать на свой страх и риск, и этот риск полностью оправдался. Дэлтон нашел подземный источник на земле Ленгфорда Райнхарта и спас наше стадо.

— Да, мы слышали эту удивительную историю. Невероятно, но факт — вам удалось оторвать Вэйда от бутылки и заставить его работать. Мы все отдаем должное вашей настойчивости. Я лично очень рада за Ленгфорда и Галена. Однако один источник не решит все наши проблемы. Овцам нужна трава, а без дождя ее не будет. Словом, за вас мы рады, но давайте поговорим о том, ради чего все мы сюда приехали.

Казалось, женщины собрались здесь не для того, чтобы высказать свое мнение и обсудить решения, принятые мужчинами. Берта Элери уже все обдумала и сейчас, никого ни о чем не спрашивая, начала говорить, кому чем следует заняться, чтобы пожертвования и продовольствие были распределены как можно быстрее. Она сказала, кому что и когда нужно сделать. Остальные женщины выслушали хозяйку Миллорс-Хилл молча, довольные поручением или боясь противоречить ей.

— У меня есть еще одно предложение, — Нола дождалась, пока Берта закончит раздавать указания.

Все обратили свои взоры к ней. Берта Элери при этом поджала губы.

— Говори, малышка, — подбодрила англичанку хозяйка гостиницы. — Мы слушаем.

— Мы могли бы собрать пожертвования во время вечеринки, которую вы, Эстер, хотите провести на Рождество. Давайте объявим конкурс на лучший танец и попросим участников внести маленький взнос. Победители получат приз, который мы учредим. Я думаю, что большинство желающих принять участие в таком конкурсе приедут сюда издалека и останутся на ночь. На следующий день можно организовать еще какое-нибудь соревнование, например скачки, и выручку от их проведения пожертвовать в фонд помощи наиболее пострадавшим от засухи. Если мои предложения показались вам интересными, нам нужно создать женский комитет и заняться этим безотлагательно. Кроме этих, у меня есть много других задумок.

Несколько минут под эвкалиптом царила тишина. Нола Грейсон переводила взгляд с одной женщины на другую и ждала, что они скажут.

— Как ты здорово все придумала! — Эстер расплылась в улыбке.

Ирта одобрительно кивнула. Мора, посмотрев на свекровь, сделала то же самое.

— Конечно, на рождественскую вечеринку с танцами люди приедут отовсюду. Можно будет собрать хорошие пожертвования, — Глэдис в кои-то веки сделала выводы из того, что услышала. — Как ты считаешь, Берта?

Берта Элери не торопилась сразу отвергнуть предложения выскочки.

— Да, конечно, но до Рождества еще далеко, а помощь на фермах нужна сейчас.

— Продукты нужно раздать немедленно, — Нола пожала плечами. — Однако это решит проблему ненадолго. На что покупать следующее продовольствие? Нам нужны будут пожертвования.

— Деньги понадобятся, — подтвердила Ирта. — Положение на фермах в ближайшее время вряд ли станет лучше. Но давайте все-таки обсудим предложение мисс Грейсон.

— Мы рискуем, — Берта Элери посмотрела англичанке прямо в глаза. — В Джулиа-Крик никогда не устраивали ничего подобного. Невозможно заранее знать, как много людей к нам приедет. Может быть, мы потратим деньги на приготовления, а никто и не явится.

— Все, кому Тирман Скелли говорил о том, что мы решили устроить в Джулиа-Крик рождественскую вечеринку с танцами, сказали, что обязательно приедут, — возразила Эстер.

— Расходы у нас будут небольшими, — Глэдис посмотрела на хозяйку гостиницы. — Музыку обеспечат местные жители, а Эстер предоставит помещение. Да, Эстер?

— На афишах, которые мы сделали с твоей помощью, малышка, написали, чтобы каждый, кто может, принес что-нибудь для буфета, — добавила хозяйка гостиницы.

— Мы можем заколоть несколько баранов и поджарить их на вертеле прямо здесь, — предложила Ирта.

— Вот спасибо! — Эстер была в восторге. — Скачки — это, по-моему, тоже отличная идея. Многие гости после танцевальной вечеринки останутся здесь, в городе. Кто захочет возвращаться домой в темноте? Кроме скачек, мужчины интересуются еще всякой всячиной, например гонками ящериц или даже жуков. Они готовы заключать пари абсолютно на все! Мы точно сможем на этом заработать. И конечно, люди сделают пожертвования.

— Но это все же будет праздник, — продолжала стоять на своем Берта Элери. — Семьи захотят остаться на рождественский ужин дома.

— Вы правы, Берта, — кивнула Нола и заметила растерянный взгляд хозяйки Миллорс-Хилл. — Но представьте себе празднование Рождества в большой компании. Уверяю вас, это совершенно особая атмосфера.

— Нужно пригласить священника. Мы могли бы все вместе выслушать рождественскую мессу, — подала голос Мора.

— Верно, — Ирта одобрительно посмотрела на невестку. — Я считаю, что план прекрасный. После ужасного года, который мы пережили, настроение у всех поднимется, и люди поверят, что следующий год будет удачным. Мисс Грейсон, у вас чудесные идеи.

— Неудивительно, она ведь учительница, — гордо объявила Эстер. — Нола так много всего знает!

Англичанка смущенно потупилась, а хозяйка гостиницы рассмеялась.

— Учительница? Здесь, в городе? — удивилась миссис Дав.

— Меня наняли на ферму Ленгфорда Райнхарта для детей мистера Хетфорда. Пока я преподаю только Шеннон, потому что Хиз и Киган помогают отцу на пастбищах.

Нола решила, что данных объяснений будет вполне достаточно.

Ирта Дав, оказывается, имела свое мнение по этому вопросу.

— Удивительно! Я всегда считала Ленгфорда Райнхарта скрягой и рада, что ошиблась в своей оценке. Хорошо бы что-то сделать для наших детей. В Австралии учителей не хватает даже в городах. Дети, чтобы получить образование, должны отправляться в интернат в Брисбене.

— А на здешних фермах много детей? — Нола Грейсон живо заинтересовалась этим разговором. — Знаете, пожалуй, я могла бы устроить воскресные классы здесь, в Джулиа-Крик. Я возьму в эту школу всех детей и, конечно, буду вести занятия бесплатно.

— О боже! — воскликнула Глэдис. — На фермах детей много. Может, пятьдесят, а может быть, и больше. По крайней мере двадцать шалопаев приезжают по воскресеньям в Джулиа-Крик с отцами или обоими родителями. Конечно, это не одни и те же дети, потому что некоторые семьи приезжают раз в две недели, а некоторые только раз в месяц. Все зависит от того, как далеко им надо ехать. Ближе всего находятся фермы Райнхарта, Макдональда и Маккензи, а есть и такие, которые расположены в двухстах милях отсюда. Вам придется нелегко. Дети совсем невоспитанные! Особенно сыновья Хьюга. Эти даже не подозревают, как надо себя вести! Да еще и других сбивают с пути истинного!

— Сколько раз они били окна в гостинице! — Эстер не могла не включиться в такой разговор.

— И постоянно шныряют около лошадей, — продолжала, не слушая хозяйку гостиницы, Глэдис. — Недавно подсыпали старому Биллу Макдональду какой-то дряни под седло, так его кобыла всю дорогу домой поднималась на дыбы, как бешеная.

— В прошлом году эти негодные мальчишки устроили пожар в туалете в гостинице — подожгли порох. Могли вообще все спалить! — Эстер тоже завелась не на шутку. — А постояльцам они подложили в постели змей.

— И пауков в сумочки дамам, — добавила Мора.

— А вы знаете, что они засунули гнездо с термитами между мешками с рисом в лавке? — простонала Глэдис. — Потом эти негодники утащили у нас муку и рассыпали ее во дворе. Они сказали, что видели в какой-то книжке снег.

— Да, да, около гостиницы они тоже рассыпали муку, — подтвердила Эстер.

— И ветер разнес ее повсюду! — в сердцах Глэдис даже стукнула кулаком по столу. — У нас волосы побелели, мы выглядели на пятьдесят лет старше. Хотя мы с Орвалом были в ярости, тем не менее смотреть на него было очень смешно.

— Воскресная школа была бы просто подарком для Джулиа-Крик, — задумчиво протянула Эстер. — И нам с Хайдом это не помешает — люди-то будут обязательно приезжать, а значит, придут и ко мне, и к нему. Правда, Глэдис? По-хорошему, мы бы должны заплатить тебе комиссионные, малышка.

— Вот прямо сейчас и налейте мне лимонаду, — пошутила Нола.

Ирта Дав, видимо, вспомнила своих внуков.

— У детей возникают глупые мысли, потому что им скучно, — она посмотрела на невестку, и Мора сразу кивнула. — Я уверена, что они с удовольствием будут ходить в школу. Кое-кто учится по книгам, но почта у нас, сами знаете, приходит нерегулярно, других учат матери, а этого в любом случае недостаточно, к тому же они слишком заняты работой на ферме.

— А дети в каком возрасте? — Нола Грейсон была явно взволнована перспективой того, чем она может помочь в этой ситуации.

— Ой, да каких только нет! От пяти лет до четырнадцати, — Эстер рассмеялась. — Впрочем, старшие уже работают на фермах наравне со взрослыми.

— Вы не будете возражать, если я начну проводить занятия в ближайшее время здесь, прямо за этим столом, Эстер? Потом я, конечно, найду подходящее помещение для воскресной школы.

— Конечно, она не будет возражать, — подала голос Берта Элери. — Мисс Грейсон, скажите, пожалуйста, как поживает Ленгфорд Райнхарт?

— Спасибо, хорошо, — англичанка повернулась к другим женщинам. — Я могу рассчитывать на то, что вы расскажете об этой нашей идее всем, кого знаете?

— Конечно, — с готовностью кивнула Ирта.

— Я повешу объявление в лавке, — пообещала Глэдис.

— Я скажу об этом сегодня вечером всем своим постояльцам, — добавила Эстер.

— Мисс Грейсон, где вы преподавали до того, как приехали к нам? — Мора Дав смотрела на молодую англичанку с симпатией, а вот взгляд Берты Элери нельзя было назвать доброжелательным.

— Я работала в Лондоне. Была гувернанткой и домашней учительницей.

— Ах, Лондон! Мне всегда хотелось побывать в Англии, — Мора оживилась.

— Я не сомневаюсь в том, что у вас обязательно будет такая возможность, — Нола улыбнулась. — И у всех остальных тоже.

Женщины постарше пропустили это замечание мимо ушей, а у Моры Дав от такой перспективы захватило дух.

— Мы можем как-нибудь встретиться, и я расскажу вам об Англии, — предложила Нола. — Я привезла с собой несколько книг с прекрасными иллюстрациями.

— Я слышала, что Ленгфорд Райнхарт собирается нанять учителя для детей своего управляющего, — прервала их разговор Берта Элери, — но у меня сложилось впечатление, что речь шла о мужчине.

— К сожалению, в Лондоне не нашлось учителей, которые согласились бы поехать в Австралию, миссис Элери. У многих дом, семья, дети или они еще чем-либо связаны с континентом. А меня там ничего не держало, плюс к этому я молода и свободна от предубеждений. Мне такое путешествие показалось интересным. Я всегда любила приключения, а в чопорной Англии их совсем не осталось. Но самое главное — я хотела реализовать здесь свои профессиональные амбиции, мне интересно учить детей, у которых не было возможности систематически заниматься.

— Для Галена это большая удача! — Эстер поняла не все из того, что говорила Нола Грейсон, но смысл уловила. — Кто-нибудь хочет еще лимонаду? Или, может быть, чаю?

Берта Элери не повернулась к хозяйке гостиницы. Она смотрела на молодую англичанку.

— Все знают, что на ферме Ленгфорда Райнхарта нет женщин, мисс Грейсон, поэтому там и хотели видеть учителя-мужчину. А вы одна поехали в такое далекое путешествие? По-моему, молодой женщине так делать не подобает. Или вы все-таки захватили с собой какую-нибудь спутницу, компаньонку может быть?

— В компаньонке у меня нет необходимости, миссис Элери. У меня есть своя собственная голова на плечах. Признаюсь, в большинстве случаев я делаю то, что решила, не спрашивая ничье мнение. Этому принципу я последовала и тогда, когда согласилась взять место на ферме Ленгфорда Райнхарта. Есть ли там женщины, меня совсем не занимало. Для меня имели значение только дети. А сейчас, если вас это интересует, я уже не единственная женщина в поместье мистера Райнхарта.

У Берты Элери удивленно вытянулось лицо.

— У них там живут три аборигенки, — объяснила Эстер.

— Аборигенки? Господи, да разве их можно назвать женщинами? И вообще, туземцы безнравственны, у них нет христианской морали, отсутствуют ценности, важные для цивилизованного человека…

Нола Грейсон была удивлена такой отповедью. Она не могла представить, что у Берты Элери столь предвзятое мнение о людях, на земле которых живут уже четыре поколения ее семьи, о чем она гордо заявила совсем недавно. Англичанка не разделяла такую точку зрения и сказала об этом открыто, а заодно и обо всем остальном, что ее волновало:

— Да, у аборигенов другая вера, но у них очень строгие нравы и обычаи. Кроме того, времена меняются, и мы вместе с ними. Вот мне, например, уже не нужна компаньонка, хотя это до сих пор некоторым кажется нарушением правил, сложившихся в обществе.

Эстер, Глэдис, Мора и Ирта слушали этот диалог с удивлением. В Джулиа-Крик впервые кто-то ставил под вопрос воззрения Берты Элери. Ее отец был одним из первых, кто начал разводить овец в этой местности, он был суровым и жестким человеком, умевшим подчинять себе других, и Берта ни в чем ему не уступала. Она пользовалась здесь непререкаемым авторитетом, и даже ее муж не решался ей перечить.

— У меня одно замечание, мисс Грейсон. Есть вещи, которые никогда не изменятся. Даже если вы охотнее носите брюки, чем одежду, более подобающую женщине, этот факт не сделает вас равной мужчинам. Таковы правила жизни в сельской местности. В маленьком городе, таком как наш, событий бывает немного. Тут каждый интересуется частной жизнью других людей.

— Я не предполагала, что жизнь в сельской местности означает общение с людьми, далекими от здравого смысла, миссис Элери. Но, скорее всего, вы лучше знаете, о чем говорите.

Это было явное нападение, и другие женщины от удивления раскрыли рты.

— Как бы то ни было, — продолжала Нола спокойно, — не беспокойтесь, пожалуйста, о моей репутации. Я привыкла к тому, что мои воззрения считают радикальными, и не обращаю внимания на то, что обо мне говорят.

Англичанка улыбнулась и встала из-за стола.

— К сожалению, мне придется вас покинуть. У нас на ферме есть кое-какие проблемы, поэтому я не могу отсутствовать слишком долго. Миссис Дав, Мора, я была очень рада с вами познакомиться. Надеюсь, мы скоро увидимся.

— Мы тоже на это надеемся, — дружелюбно ответила Ирта Дав, и ее невестка кивнула в знак согласия. — Нам было очень интересно вас выслушать. Желаю вам удачи. Если мы сможем чем-нибудь быть вам полезны, дайте, пожалуйста, знать.

— Большое спасибо, — обрадовалась Нола.

Потом она повернулась к хозяйке Миллорс-Хилл.

— До свидания, миссис Элери.

Берта холодно кивнула.

— Я провожу тебя, — Эстер встала вслед за Нолой. — Да и вообще мне пора возвращаться на свое место, а то Тирман мне там понаделает дел…

— И я иду домой, — Глэдис тоже поднялась из-за стола. — Орвалу, пока меня не было, помогал в лавке Бен Крэнстон, но сейчас в городе много людей, которым нужны продукты, так что они могут и не справиться. К тому же Бен постоянно забывает, что у нас есть на складе, — последнюю фразу она договаривала на ходу.

Нола и Эстер ушли немного вперед.

— Не огорчайся из-за того, что тебе сказала Берта, — хозяйка гостиницы помогла отвязать Веранги от изгороди.

— Это правда, Эстер? Обо мне судачат с тех пор, как я работаю на ферме Райнхарта?

— Не буду тебе врать, малышка. С того самого первого дня, когда ты облила Хэнка водой, рты у людей не закрываются. Но другого и ждать было нечего. Тут мало развлечений. У нас полно холостяков, а ты приехала одна… Но о тебе говорят только хорошее, поверь мне!

Нола Грейсон грустно улыбнулась.

По дороге домой у молодой женщины было достаточно времени для того, чтобы подумать. Раньше она часто размышляла, каково это — иметь ребенка. Если ее опасения подтвердятся и выяснится, что она действительно беременна, она не сможет больше оставаться на ферме. Времени прошло не так много, чтобы ее состояние не пало позором на Ленгфорда Райнхарта и Галена Хетфорда. Или на Хэнка Бредли. А почему тогда не на Вэйда Дэлтона? Ей придется дать объяснения. И что тогда с ней будет? Сколько поводов для сплетен о том, из-за чего она сбежала из Англии… Можно переехать в большой город или вернуться в Лондон. Лейт Родвел должен ведь знать, что станет отцом. Или не должен?.. На что она будет жить, тоже было неясно. Сможет ли ей предложить что-либо Тильден Шелби, вопрос сомнительный. Конечно, она сумеет заставить Лейта выплачивать ей содержание, но так далеко Ноле Грейсон не хотелось заходить. Она сама отвечает за себя, а значит, и за своего ребенка.

На ферму Нола вернулась к вечеру. С виду все было спокойно. Вэйд Дэлтон сидел на веранде, Песочек спал у его ног. Молодая женщина удивилась тому, каким расслабленным и умиротворенным выглядит Вэйд. Он встал ей навстречу.

— Ну как вы тут без меня? — она опустилась в плетеное кресло. Песочек тут же вскочил и завилял хвостиком.

— Все хорошо. А как вы съездили?

— Тоже хорошо. И все-таки, Вэйд, есть какие-нибудь новости?

— А как же. Вонючие жуки ушли из дома.

— Да что вы говорите! — она даже хлопнула в ладоши от восторга. — Эстер мне говорила, что они исчезнут так же быстро, как появились, но, признаюсь, не убедила меня. С жуками ясно. Я едва осмеливаюсь спросить вас, как дела у мистера Райнхарта.

— Насколько я знаю, неплохо.

— Вы к нему не заглядывали, Вэйд? Надеюсь, на его рационе это никак не сказалось. Он получил еду, пока меня не было?

— Я решил, что Ленгфорд вряд ли обрадуется, когда увидит около своей постели меня, и послал к нему с обедом и ужином, которые приготовили женщины, Шеннон и Тилли. Между прочим, девочки почти всю вторую половину дня провели у него.

Нола застонала.

— Как только я попадусь ему на глаза, он выскажет все, что думает по этому поводу…

Мысленно она уже слышала тысячу упреков.

— Думаю, нет, — Вэйд улыбнулся. — Девочки там очень весело смеялись. Сейчас они вместе с женщинами наверху, на балконе. И, как мне кажется, у всех хорошее настроение.

Нола посмотрела на балкон. Увидев ее, аборигенки начали громко говорить и жестикулировать. Они явно радовались возвращению англичанки. Учительнице был слышен смех Шеннон и Тилли. Словом, идиллия, которой она просто не ожидала. В радостном возбуждении от того, что ничего плохого в ее отсутствие не произошло, она схватила Песочка и поцеловала его в кожаный пос. От счастья собачка залилась счастливым лаем. Вэйд улыбнулся.

— Коза в загоне, большую стирку Лиззи и Нэнси закончили, ужин для вас они оставили на плите. Все в полном порядке.

— Нужно почаще оставлять на вас хозяйство, Вэйд. Без меня вы все держите под контролем.

При упоминании об ужине Нола почувствовала волчий аппетит. Она встала с кресла.

— А что приготовили Лиззи и Нэнси?

— Понятия не имею, — заметил он вскользь. — Но было очень вкусно.

— Я такая голодная, что сейчас съела бы все что угодно.

Вэйд последовал за ней в дом.

— Между прочим, Песочек сегодня поймал змею.

— Правда? Откуда она здесь взялась?

— Я думаю, выползла из дров. Женщины очень разволновались. Они забрали ее у щенка и радовались, как будто это рождественский подарок.

И тут Нола остановилась, как вкопанная. Она повернулась к Вэйду и в ужасе посмотрела на него. Он философски пожал плечами.

— Это было действительно вкусно.

Глава 15

— Доброе утро! — Нола принесла Райнхарту завтрак.

Вопреки ее ожиданиям хозяин поместья не начал жаловаться с первой же минуты. Он даже кивнул в ответ на ее приветствие. Далее последовал совсем уж неожиданный для молодой женщины вопрос:

— Что вы делали в Джулиа-Крик? — Ленгфорду Райнхарту не удалось скрыть блеск в глазах.

Учительница спросила себя, что, собственно, может его интересовать — тамошние новости или то, как провела время она сама.

Нола поставила поднос на столик и с интересом посмотрела на старика. Его лицо тут же превратилось в так хорошо знакомую ей маску… Она решила расставить все точки над «и».

— Шеннон говорила, что вы вчера смеялись. Мне трудно в это поверить.

Райнхарт прикрыл глаза. Учительнице показалось, что на его щеках выступил слабый румянец. Она могла поклясться, что хозяин поместья чуть было не улыбнулся, вероятно неосознанно, потому что вспомнил, сколько радости принесло ему общение с детьми.

К еде он сначала не проявил никакого интереса. Казалось, Ленгфорд Райнхарт ждет ответа на заданный вопрос, и Нола стала рассказывать:

— В Джулиа-Крик собрались женщины с разных ферм. Мы обсуждали благотворительные акции. Люди по мере возможности делают пожертвования для тех, у кого дела идут совсем плохо. На собрании решали, как распределять эти пожертвования.

— И кто же принял участие в этом вашем собрании? — Ленгфорд, видимо, хотел выглядеть ироничным, но в вопросе снова прозвучало любопытство.

— Так… Эстер, Глэдис, Ирта и Мора Дав, — Нола сделала вид, что вспоминает имена. — Ах, да… Еще миссис Элери.

Райнхарт перевел взгляд на поднос.

— Берта Элери? О, это известная в наших краях особа. Могу поспорить, что именно Берта решала, кто какие пожертвования получит.

Нола не сдержала улыбку.

— Вы угадали. Кто, когда и в связи с чем.

Ленгфорд Райнхарт взял бутерброд с мармеладом.

— Берта созывает собрания исключительно для того, чтобы остальные женщины одобрили принятые ею решения. И, если им удастся это сделать, повлияли на мужчин на своих фермах, — он откусил большой кусок и потянулся к чашке с чаем.

— И опять вы угадали. Мистер Райнхарт, вы хорошо ее знаете?

— Когда-то знал хорошо, и похоже на то, что с тех пор Берта нисколько не изменилась.

— Она спрашивала о вашем здоровье.

— Мое здоровье миссис Элери совершенно не интересует, смею вас уверить. Просто Берте до всего есть дело.

Удивительно — они разговаривали не сказать чтобы как добрые друзья, но и без злобы друг на друга. Нола решила развить этот успех.

— Миссис Элери уже знала кое о каких моих предложениях. Я думаю, что то, что я говорила вчера, тоже не нашло у нее одобрения.

Хозяин поместья пожал плечами.

— Зачем вы вообще что-то предлагали?

Нола озадаченно посмотрела на него.

— Затем, что я хочу помочь, если смогу.

— Это мне уже понятно. Мисс Грейсон, вы, наверное, удивитесь, но меня интересует, как идут дела на других фермах. Вы со мной не поделитесь новостями?

— Насколько я знаю, дела идут по-разному, хотя говорить о том, что у кого-то все в порядке, не приходится. Отчасти я поехала в Джулиа-Крик, чтобы узнать об этом.

— Вам не хватает общества.

— Я в обществе, хотя оно более малочисленно, чем раньше. Просто мне было любопытно посмотреть на женщин, которые живут по соседству. Здешние реалии предъявляют к людям определенные требования, и в первую очередь это касается женщин. Я знаю, что этому мне предстоит учиться, но одно поняла уже сейчас. Вознаграждение за такую учебу тоже будет особым.

Ленгфорд Райнхарт понял, что имела в виду эта странная женщина, столь непохожая на других. Однако то, что дама, прибывшая в их глушь из большого города, да не просто города — европейской столицы, сумела так тонко и точно это почувствовать, поразило хозяина австралийской фермы. Он не выдержал искушения и спросил англичанку прямо:

— Как же вы пришли к такому выводу?

Нола минуту подумала.

— Помочь Мэри во время родов было испытанием, которое никогда бы не выпало мне на долю в Лондоне. Уверенность этой женщины в том, что я спасу ее ребенка, была очень страшна для меня, но одновременно придала огромную силу. Силу сделать все, что я смогу. И еще вот что, вы не поверите, но ответственность, которую я чувствую за детей Галена Хетфорда, внове для меня самой. Здесь я нужна им каждую минуту, а не только во время занятий.

Нола Грейсон подошла к окну и выглянула во двор. Райнхарт молчал.

— Впрочем, все это сложно. Я и сама не все понимаю, — она снова повернулась к постели Ленгфорда.

Однако этот человек услышал даже больше, чем она хотела донести до его сознания. Учительница заметила, что на Райнхарта нахлынули какие-то свои воспоминания, и тут же сменила тему.

— Берта Элери дала мне понять, что я рискую своей репутацией, потому что приехала в Австралию одна, без компаньонки, и живу здесь среди мужчин.

Нола Грейсон заметила, что при упоминании о том, что она могла появиться на его ферме с компаньонкой, в глазах Ленгфорда плеснулся ужас. Сама она еле удержалась от того, чтобы не рассмеяться, живо представив, как Хэнк привозит в поместье двух женщин.

— А что вы сами думаете об этом?

Нола посмотрела на своего работодателя с удивлением.

— Вы полагаете, меня может интересовать чье-то мнение по этому поводу?

В глазах старика появилась искра смеха. Сам для себя он вынужден был признать, что эта женщина — совершенно необыкновенная особа. С тех пор как она появилась на его ферме, Нола Грейсон каждый день преподносит сюрпризы.

Англичанка перевела их беседу в практическое русло.

— Как сегодня ваше колено? Вы позавтракали? Тогда позвольте мне его осмотреть.

Отек почти спал — это было ясно обоим. Нола посмотрела в глаза хозяину поместья и очень серьезно сказала:

— Вы должны вставать и понемногу ходить. Сначала, конечно, по комнате, а потом будете спускаться на первый этаж.

— Я не могу, — возразил Райнхарт.

Он понимал, что в последние несколько дней его жизнь приняла новый оборот, и не был уверен в том, что готов вернуться туда, откуда добровольно ушел десять лет назад. Себе Ленгфорд Райнхарт должен был сказать честно — он боится этого возвращения, но у Нолы Грейсон было по данному поводу собственное мнение.

— Можете. Я видела, как вы стояли у окна.

Она была уверена, что Ленгфорд будет сопротивляться, но решила твердо стоять на своем. Конечно, чтобы хозяин поместья побыстрее встал с постели и занялся делами, нужна была веская причина. Очень веская.

— Орвал Хайд рассказывал, что недавно в городе были двое чужих, которые выспрашивали о вашей ферме. Это явно не загонщики — работу они не искали. Как вы думаете, они не могут быть связаны с теми людьми, которые появились недавно на вашей земле не с самыми благими намерениями? Я говорю о тех, кто напал на лагерь.

Ленгфорд нахмурился.

— Может быть. Но трудно предположить, что у них хватит смелости снова появиться здесь.

— Нам нужно быть готовыми к неожиданностям. Мистер Хетфорд забрал с собой все оружие, которое было в доме?

— Нет. У нас есть еще пара ружей, и патронов достаточно.

— Нужно сказать об этом Вэйду. Кроме того, у него есть свое оружие.

— Не стоит. У Дэлтона и других забот хватает, — Ленгфорд Райнхарт явно был не расположен к тому, чтобы в его жизнь возвращался Вэйд Дэлтон, тем более в роли защитника. — Я думаю, сегодня вечером вернется Гален.

— Как хотите. И все-таки нам нужно быть настороже.

— У нас теперь есть охрана, — Ленгфорд все-таки не удержался от иронического замечания. — Дворняжка, которую вы притащили на мою ферму, залает, если поблизости появится чужой. Должна же быть от собаки польза.

Нола сделала вид, что обиделась.

— Щенок еще маленький, но вчера он, если хотите знать, поймал змею.

О том, что эту добычу подавали на ужин, молодая женщина упоминать не стала. Она не хотела притрагиваться к этому, с позволения сказать, деликатесу, но в конце концов аппетит победил, а Вэйд дополнительно воззвал к ее жажде полого и неизведанного. Пришлось признать, что экзотическая еда действительно была вкусной.

К вечеру на ферму вернулись Гален и Хэнк. Сзади за их лошадьми плелся маленький теленок.

— Вот такая у нас добыча, — пошутил Хетфорд. — Жалко было бросить, ведь пропадет без матери. Мы его утащили из-под носа у динго.

— А что случилось с его матерью? — Нола с тревогой посмотрела на мужчин.

Хэнк и Гален обменялись многозначительными взглядами. Они явно не хотели говорить правду в присутствии детей.

— Она сломала ногу, — Гален Хетфорд счел возможным такое объяснение.

— Ты ее вылечишь, папа? — Шеннон погладила малыша и подняла глаза на отца.

Гален потупился, и Ноле стало ясно, что бедной корове ветеринарная помощь уже не нужна.

— Попробую. А ты пока поможешь мисс Грейсон заботиться о теленке.

— Какой он славный! — Нола тоже наклонилась, чтобы провести рукой по мягкой шерстке.

Теленок был светленький, с огромными шоколадными глазами. Шеннон и Тилли пришли в восторг от такого пополнения хозяйства.

— Может быть, ему можно дать молоко Нелли? — Шеннон посмотрела на учительницу.

— Кто такая Нелли? — растерялся Гален Хетфорд.

— Это наша коза. Мы тоже с добычей, — Нола рассмеялась.

Управляющий поместьем в изумлении уставился на англичанку.

— Да, у вас постоянные сюрпризы.

— Откуда она взялась? Ведь не сама же пришла? — Хэнку ситуация показалась забавной.

— Орвал Хайд был настолько любезен, что привел нам козу, позаботившись о разнообразии нашего питания. Он считает, что из ее молока можно делать сыр.

— Как у вас тут вообще дела? — Хетфорд указал глазами на окно спальни старика. — Ленгфорд знает о женщинах?

— Да. И ему значительно лучше. Колено заживает, и он начал вставать. Мне кажется, он в чем-то очень изменился. Я сделала такие выводы из разговора, который был у нас утром. Я вчера ездила в Джулиа-Крик и очень волновалась, не поубивают ли они с Вэйдом друг друга, но все обошлось. И вы не поверите — мистер Райнхарт даже играл с девочками.

Гален и Хэнк, услышав такие новости, вытаращили глаза.

Шеннон, которая сидела около теленка, посмотрела на отца и добавила:

— Мистер Райнхарт показал нам с Тилли, как играют в «мельницу», папа. Это весело. Он прятал камешки, пока ни одного не осталось.

Гален в изумлении повернулся к Ноле. Раньше в главном доме часто сражались в «мельницу», но уже много лет Ленгфорд Райнхарт не вынимал из шкафа доску для игры.

— Пока нас не было, у вас тут происходили чудеса.

— За это нужно во многом благодарить Вэйда, — отдала должное своему помощнику Нола.

— Мы привезли вам свежего мяса, — Хэнк перевел разговор на кухонные темы, давая тем самым понять, что они проголодались.

Молодая женщина улыбнулась.

— Это кстати. По крайней мере, какое-то разнообразие после змей…

Гален и Хэнк снова непонимающе переглянулись. Теперь у обоих от удивления были раскрыты рты, и англичанка весело рассмеялась.

Нола, Лиззи и Нэнси приготовили жаркое, которое благодаря объединенным кулинарным усилиям трех стряпух получилось очень вкусным. Ко всеобщему удивлению, даже Ленгфорд Райнхарт попросил добавки. Кроме того, учительница сделала в Джулиа-Крик кое-какие покупки, и ужин у них получился просто праздничный. Но больше всего ее радовали не консервы и не свежие овощи, а семена цветов, которые нашлись в лавке у Орвала.

Как только поднялись из-за стола, Нола занялась семенами — сортировала их и замачивала. Она решила вырастить рассаду цветов не откладывая. Гален ушел к Ленгфорду, а Хэнк вместе с Вэйдом на конюшню. Женщины взяли Шеннон и Тилли, кликнули Песочка и отправились на прогулку, но отошли совсем недалеко — их голоса и лай собачки были отчетливо слышны. Малышка, которую Мэри назвала Алира, спала на руках у матери, с интересом наблюдавшей за тем, как Нола возится с семенами.

Бредли вернулся с конюшни и расположился на веранде, чтобы выкурить сигарету. Он внимательно смотрел, как Нола готовит горшки с землей под будущую рассаду.

— Недели через три можно будет высаживать цветы на клумбу, — молодая женщина удовлетворенно оглядела плоды своего труда.

Хэнк улыбнулся:

— Цветы изменят весь наш двор.

На самом деле он не столько думал о клумбах, сколько наблюдал за Нолой. Она изменилась. Кожа стала золотисто-коричневой, и в волосах цвета меда были видны совсем светлые, выгоревшие на солнце пряди.

— Вы обо мне не скучали? — пошутил Бредли.

— Жаль вас разочаровывать, Хэнк, но я была слишком занята. И вы, вероятно, тоже.

— У меня всегда находилось время скучать по вам, Нола, — возразил Бредли.

«Особенно ночами у костра, когда я смотрю на звезды», — этого он не сказал, только подумал.

— И все-таки вам повезло, потому что вас здесь не было. У нас случилось нашествие каких-то ужасных, мерзко пахнущих жуков.

Хэнк скривился.

— В прошлом году такая история приключилась в Булиа. Они об этом до сих пор вспоминают.

Молодая женщина сочла за благо сменить тему. Кроме того, ей было интересно узнать, как много они сумели сделать.

— Сколько овец вам удалось согнать?

— Около семи тысяч. Некоторые с пастбищ Райнхарта перебежали на земли Билла Макдональда и перемешались с его стадом. Когда нам удалось отделить своих овец, оказалось, что наши дела намного лучше, чем мы думали.

— А как с молодняком, который еще не клеймили? Откуда вы знаете, кому какие овцы принадлежат?

— Молодняк мы разделили по справедливости.

— И где сейчас стадо?

— Мы разбили лагерь недалеко — вблизи источника, который нашел Вэйд, чтобы у овец была вода. Наша следующая забота — отогнать их в Мериборо. Нас всего шестеро, и мы не можем гнать такое большое стадо. Тем более что Кигану все-таки тяжеловато приходится, да и Хиз устает. Гален решил обсудить этот вопрос с мистером Райнхартом.

— А еще какие новости?

— Билл Макдональд хочет продать часть своего стада. Он сделал Галену интересное предложение.

— Какое? Ну же, Хэнк, говорите!

— Макдональд предложил дать своих людей, если его овцы пойдут с нашими. Они, кстати, тоже сейчас в нашем лагере. Гален считает это хорошей идеей. Я думаю, мистер Райнхарт согласится. А как вы тут жили? Женщины, похоже, уже привыкли.

— Они удивительно быстро приспособились, Хэнк. Мне даже приятно, что Лиззи, Нэнси и Мэри здесь. Когда они уедут, мне их будет не хватать. Они мне очень помогали. Как вы видели, Шеннон и Тилли неразлучны. Они все делают вместе, и Тилли уже выучила много английских слов. Женщины тоже понемногу лопочут. Во всяком случае, мы понимаем друг друга. И знаете, у Шеннон тоже пополнился словарный запас. Она нахваталась разных слов из языка аборигенов.

Хэнк рассмеялся. Потом он задал вопрос, который все это время обсуждали они с Хетфордом.

— А что мистер Райнхарт? Гален опасался, что старик вас тут совсем изведет.

Молодая женщина на минуту задумалась.

— У нас было несколько скандалов, но вдруг с ним что-то явно произошло. Наш последний разговор оказался очень интересным и, вы не поверите, спокойным. Я и не думала, что мы поладим друг с другом. Это просто удивительно!

— Хочу вам сказать, что мистер Райнхарт, сколько я его знаю, никогда не выглядел лучше, чем сейчас. Мне даже показалось, что он поправился.

— Во всяком случае, он ест с аппетитом, а вечером, вы же знаете, попросил добавки.

Хэнк извинился, сказав, что сходит еще раз посмотреть на лошадей и узнать, куда запропастился Вэйд. Нола устроилась на веранде. Мысленно она планировала, как будет разбивать клумбы вокруг главного дома и около флигеля. И непременно возле здания школы! Без влаги земля стала жесткой и потрескалась, но по крайней мере Нелли сожрала последние сорняки, которым удалось выжить во время засухи. Учительница радовалась тому, что скоро увидит, как преобразится поместье.

— Вы хотите разбить клумбы? — услышала она сзади голос Галена.

Молодая женщина удивленно обернулась. Он что, умеет читать мысли?

— Да. Я сделаю это в самое ближайшее время. Орвал заказал мне в Мериборо семена травы для газона, а еще саженцы, так что сад у нас тоже будет. Во всяком случае, я постараюсь, чтобы был. Теперь вот думаю, что мне делать с этой несносной Нелли, чтобы она все тут же не съела. У цветов и кустов должен быть шанс выжить по соседству с нашей зловредной козой. Я уже радуюсь тому, как увижу первые цветы, и представляю, какую радость они доставят Шеннон.

Гален опустился в кресло рядом с молодой женщиной.

— Может быть, вам лучше посадить кактусы?

— Я, собственно говоря, хотела бы видеть кругом бугенвиллеи, поэтому придется набраться терпения. Надеюсь, что хоть колючки удержат Нелли.

— Сомневаюсь, есть ли вообще что-то, что может удержать козу. Нам нужно будет построить хороший загон. Мы займемся этим сразу же после того, как вернемся из Мериборо.

— А здесь есть из чего делать загон?

— Конечно. Древесины много.

— Может быть, Вэйд может начать сооружать его, пока вы будете в отъезде? Мы по мере своих сил будем ему помогать.

— Я покажу Дэлтону, где есть подходящие деревья, и дам гвозди. Инструменты у нас тоже есть.

— Прекрасно.

Нола взглянула на площадку около главного дома, и перед ее мысленным взором возникли аккуратно подстриженный кустарник и роскошные клумбы.

— Если я увижу в Мериборо красивые растения, привезу их с собой, — Хетфорд смотрел на нее с улыбкой.

— Да-да, обязательно привезите! — дальше она посчитала возможным перейти к серьезным вопросам. — Хэнк сказал, что вы можете взять с собой загонщиков Макдональда, чтобы довести стадо до Мериборо.

— Да, это так. Ленгфорду эта идея очень понравилась.

— Что он вам говорил о том, что у нас здесь было? Он, кстати, очень ждал вашего возвращения.

— Полагаю, дела идут хорошо. В душе Ленгфорда что-то явно изменилось. Ни о женщинах, ни о детях он не упомянул ни единым словом. Как вам удалось этого добиться? Мы очень переживали, что он выкинет еще какой-нибудь фокус. Присутствие в его поместье Вэйда Дэлтона и аборигенок с новорожденным ребенком давало для этого все основания.

— Я тоже этого опасалась. Во всяком случае, в первый день. Он, собственно говоря, хотел отослать женщин в ту же минуту. Мистер Райнхарт высказал мне претензии по поводу того, что я вмешалась в дела вана-мара. Старик не вдавался в подробности, но упомянул, что когда-то двое его загонщиков были убиты из-за того, что он нарушил, вольно или невольно, законы племени.

Гален Хетфорд кивнул.

— Это верно. Я тогда только-только приехал на ферму, двух месяцев не прошло. Ленгфорд помешал аборигенам, как он полагал, казнить женщину. Они собирались пронзить ее копьем за то, что, по их словам, она изменила мужу. Мистер Райнхарт неверно оценил ситуацию. Женщина громко кричала, что ни в чем не виновата, но старейшины приговорили ее к смерти. Вана-мара не понравилось, что мы оспариваем их законы. Результаты этого вмешательства оказались плачевными.

— Неудивительно, что он так разволновался, когда узнал, что я была в лагере аборигенов. Однако мне удалось убедить его в том, что у меня не было иного выхода, как привести Мэри с новорожденной сюда. А уж то, что с ней явились Лиззи и Нэнси, от меня и вовсе не зависело. И Тилли, конечно, должна была пойти с матерью. Но в конце концов все вышло к лучшему. Я спросила мистера Райнхарта, как, по его мнению, смогу управляться с домашним хозяйством и еще преподавать детям, и объяснила, как счастлива Шеннон обрести подружку.

Нола на минуту замолчала, ожидая, не спросит ли Гален о чем-либо еще. Хетфорд молчал, и она продолжила.

— Сначала своими постоянными жалобами на всех и на все он доводил меня до белого каления. Признаюсь, один раз у меня действительно лопнуло терпение. Мне пришлось напомнить мистеру Райнхарту, что, пока вы пытаетесь найти возможность спасти его ферму, Вэйд Дэлтон во всем мне помогает и я не слышала от него ни одной жалобы, хотя ему тоже немало досталось. Старик, должно быть, понял, что всем нам нужно нечто более существенное, чем его постоянное недовольство. Нам необходимы помощь и понимание.

Нола встала с кресла.

— Прошу прощения. Мне нужно сходить в хлев, посмотреть, как там малыш. Наверное, проголодался.

— Я, пожалуй, пойду с вами, — тут же поднялся Хетфорд.

Еще не дойдя до коровника, они услышали призывное мычание теленка.

— Я была права. Похоже на то, что он просит есть, — рассмеялась Нола. — Шеннон отнесла ему пойло, но это было несколько часов назад. Давайте посмотрим, не позволит ли Нелли малышу попить своего молока. Вы мне поможете?

Гален отвязал козу, тоже квартирующую в хлеву, и привел ее в стойло, отведенное теленку, а Нола подтолкнула его лобастую голову с широко расставленными глазами к вымени Нелли. Теленок учуял молоко и мгновенно начал сосать. Ошарашенная коза повернула голову и посмотрела на чужого детеныша, но с места не тронулась. Нола улыбнулась, в глазах у нее было веселое изумление. Хетфорд тоже улыбнулся, но его взгляд затуманила печаль. Он вспомнил свою жену — Эмили боялась домашних животных и совсем не умела с ними управляться. Она говорила, что они ей нравятся, но держалась от них как можно дальше. И кстати, с Элен было то же самое. А вот Нола Грейсон совсем другая…

Они стояли и смотрели, как решает свои проблемы теленок, думая каждый о своем. Хетфорд первым нарушил молчание.

— Вы хорошо ладите с животными.

— Животные, как и люди, чувствуют, как к ним относятся.

— Но у животных это не определяет ответное отношение, — возразил Гален.

— У людей тоже не определяет.

Некоторое время управляющий поместьем молчал. Ему трудно было решиться на откровенный разговор, но он все-таки решился.

— Моя жена была мечтательницей. Она хотела стать актрисой. Мы любили друг друга, но оказались очень разными людьми.

Нола Грейсон затаила дыхание.

— Мне не следовало привозить ее сюда, — вздохнул Хетфорд.

— А где вы познакомились? — спросила учительница, испугавшись, что констатацией этого факта дело и ограничится.

— В Сиднее. Сначала я познакомился с отцом Эмили. Он был очень интересным человеком. Владел несколькими фермами в Англии, но время от времени приезжал в Австралию, здесь у него были партнеры. Он пригласил меня на обед в отель и представил жене и дочери. Я сразу увлекся Эмили, — Хетфорд смотрел в сторону, избегая взгляда Нолы. — Меня должно было насторожить то, что она выглядит очень хрупкой, однако я совсем потерял голову.

— Так и бывает, когда приходит любовь, — задумчиво вставила молодая женщина, вспомнив свой собственный опыт.

— Для девушки, которая хочет стать актрисой, нет ничего худшего, чем познакомиться с фермером. Эмили рассказала мне, что в нескольких английских театрах ей уже пообещали маленькие роли. Она говорила об одном театральном агенте, который считает ее талантливой и согласен заниматься ее делами. Я едва слушал и не воспринимал всерьез то, на что должен был бы обратить внимание. Очень скоро между нами вспыхнула такая страсть, что Эмили забыла о своих мечтах и о карьере. Я сделал ей предложение, и она приняла его. Ее родителей такая перспектива не обрадовала, но, поскольку речь шла о счастье их дочери, они приняли меня. Мы тогда устроили все очень быстро. После нашей свадьбы они вернулись в Англию.

Гален замолчал. Видно было, что эти воспоминания разбередили старые раны. Через несколько минут Хетфорд продолжил свой рассказ.

— Потом я привез ее сюда. У нас родились дети. Я не имел абсолютно никакого понятия о том, как сильно она тоскует о сцене, о том, чтобы снова стоять перед публикой. Работа на ферме поглощала меня целиком, я неделями отсутствовал дома. В первые годы, пока была жива Элен, у моей жены, по крайней мере, имелось общество. О том, какой одинокой она себя почувствовала, когда с ней остались только дети, я и не подумал.

Гален поднял от земли глаза, и по этому взгляду Нола поняла, как сильно он, должно быть, страдал.

— Даже если бы на ферме жили десять человек, — она не могла не поддержать Хетфорда, — это было бы не в счет для того, кому здесь не нравится. Радость могут давать и дети, и книги, и животные, и многое другое. Тот, кто доволен своей жизнью, сам себе составляет компанию и не мучается от отсутствия окружающих.

— Вы правы. Я часто сидел ночью у лагерного костра рядом со своей лошадью и не чувствовал себя одиноким.

Нола кивнула.

— Я об этом и говорю. Вам не следует упрекать себя в том, что ваша жена была одинокой, имея троих детей.

— Однажды утром ее не оказалось дома. Когда дети спросили, где мама, я сказал, что она уехала за покупками в Винтон. Лучшей отговорки мне в голову не пришло. Ленгфорду я сначала сказал то же самое. Я был уверен в том, что Эмили скоро вернется, не мог поверить в то, что она бросила меня и детей. Мое ожидание оказалось напрасным. Я не мог оставить детей одних, Шеннон была совсем маленькая, и послал одного из загонщиков в Винтон. Он узнал, что она уехала в Рок-Хэмптон. Я ничего не мог понять. Вскоре пришло письмо. Эмили написала, что поступает на сцену в Сиднее и что она счастлива. Она предложила мне вместе с детьми приехать на ее первую премьеру. Моя жена так просто это и написала. Для меня письмо от нее оказалось страшным ударом. Ни слова о том, почему она уехала, ни одного вопроса о детях, которые остались без матери. Через несколько дней мы с мальчиками поехали в Сидней. Даже от Ленгфорда я утаил правду, но он не задавал вопросов.

Нола Грейсон вспомнила о том, что ей рассказывал об этой поездке Киган.

— Я даже представить себе не мог, что ожидало меня в Сиднее. Я нашел театр, о котором упоминала Эмили, но там ее никто не знал, никто не мог сказать мне, где она находится. Я обошел все театры, а потом попросил помощи у Колина Рафферти — своего приятеля, который служит в сиднейской полиции. Ему удалось разыскать агента, который когда-то знал Эмили. Выяснилось, что он был ловким парнем, действительно устраивающим дела молодых актрис… как проституток.

Гален побледнел и судорожно сглотнул слюну. У Нолы от ужаса перехватило дыхание.

— Когда я наконец разыскал свою жену, она была в ужасном состоянии. Ее едва можно было узнать. Ее силой держали в помещении разорившегося театра-варьете. Туда этот «агент» приводил ей клиентов… Он пообещал Эмили положить мир к ее ногам и вместо этого превратил жизнь моей жены в ад. Я придушил бы его голыми руками, если бы не вмешался Колин. Эмили забрали в больницу, а Рафферти занялся делами сутенера. У моей жены произошел нервный криз, и через несколько дней она умерла. Дети ее не видели. Ее жизнь была бы совсем другой, если бы… Если бы она не познакомилась со мной и не вышла за меня замуж.

— Не упрекайте себя, Гален, — Нола посмотрела ему прямо в глаза. — Ваша жена предпочла семейной жизни призрачную мечту. Фантазию. Ей так хотелось видеть себя на сцене, что она не могла смириться с реалиями обычной жизни. Это и стало ее трагедией.

— Колин сказал мне то же самое. Эмили заплатила высокую цену за то, что выбрала не ту роль.

Мысленно он был где-то далеко, и вдруг слегка улыбнулся.

— Однажды она даже играла Клеопатру. Это был любительский спектакль. Еще в Англии.

— Должно быть, ваша жена была очень красивой, — прошептала Нола Грейсон.

Он кивнул.

— Этот спектакль больше не повторился, но, по крайней мере, ее мечта хоть один раз стала действительностью. Перед смертью Эмили сказала мне, что ни о чем не жалеет. Хотел бы я сказать такое о себе…

Он закрыл глаза руками. Нола осторожно дотронулась до его плеча. Через секунду они обнялись.

— Я рада, что вы рассказали мне все это, — молодая женщина еле сдерживала слезы.

— Я тоже, — голос Хетфорда прозвучал хрипло.

Они крепко обнимали друг друга и даже не заметили, что в дверях появился Хэнк Бредли. Гален посмотрел в глаза молодой женщины.

— Я был слишком суров к вам, когда вы появились на нашей ферме, — пробормотал он. — Вы этого не заслужили.

Нола улыбнулась.

— Я вас ни в чем не упрекаю. Я совершила несколько невероятных глупостей. Любой другой на вашем месте уволил бы меня тут же. Если честно, так обычно и делали.

— То, что другие проиграли, стало ценным призом для меня.

— Последнее слово в этом еще не сказано, — Нола снова стала серьезной. — Теперь, когда вы рассказали мне об Эмили, я многое поняла.

— Тем не менее мне жаль ее, и дети были очень несчастны. Я не допущу, чтобы им пришлось еще раз почувствовать такую боль. Но теперь, когда я знаю, что вас не страшат трудности нашей жизни, этого ведь не приходится бояться. Ведь так?

И тут Нола Грейсон вспомнила о том, о чем любая другая женщина вряд ли бы забыла. Она ведь может быть беременна!

Если это опасение подтвердится, она не сможет оставаться в поместье Ленгфорда Райнхарта…

Англичанка высвободилась из объятий и сделала вид, что занимается теленком.

Гален Хетфорд в растерянности спросил себя, что он сделал не так. Он хотел еще так многое сказать этой удивительной женщине. Он хотел сказать, что теперь радуется каждому новому дню, а в прошлые годы боялся просыпаться по утрам. Он хотел сказать, что на все начал смотреть другими глазами и все воздействует на него совсем не так, как раньше. Сама жизнь стала другой. Он хотел сказать очень многое и услышать многое в ответ. Вместо этого Гален Хетфорд услышал совсем неожиданный в такой ситуации вопрос:

— Вы думаете, можно оставить малыша у Нелли? Они, похоже, поладили друг с другом.

Впрочем, теленка, чтобы увести в стойло, пришлось бы сначала растолкать. Он крепко спал, насытившись молоком своей приемной матери. Коза улеглась рядом с ним на солому.

Когда Гален и Хэнк выехали обратно в лагерь, была уже ночь. Полная луна своим серебряным светом освещала им дорогу. Перед отъездом Гален сказал Ноле, что через два дня они отправятся в Мериборо со всем стадом и с одиннадцатью загонщиками.

— Хиза и Кигана вы тоже возьмете с собой? — молодая женщина задала этот вопрос осторожно, но постаралась дать понять, что хочет, чтобы мальчики остались с ней.

— Думаю, мы обошлись бы без них, но чем больше у нас будет помощников, тем лучше. Семь тысяч овец — это огромное стадо, и перегон нам предстоит тяжелый. В любом случае, я не могу им сейчас запретить отправиться с нами. Мальчики будут разочарованы.

Нола знала, что он прав. Ни о чем другом в лагере не было речи, кроме как о предстоящем перегоне. Оба мальчика ночевали в лагере вместе с Джимми и Джеком и несколькими людьми Макдональда и двумя сыновьями самого Билла, приблизительно такого же возраста, как они. Вероятно, Хиз и Киган уже видели себя на пути к Мериборо. Так считал Гален Хетфорд.

Молодой женщине бросилось в глаза, что Хэнк Бредли странно молчалив. Он едва взглянул на нее до того, как они распрощались. Гален же, напротив, говорил не переставая, что было на него совершенно не похоже. Нола радовалась тому, что они наконец объяснились, но что из этого получится, было неясно. Перспектива того, что у нее может быть ребенок, внезапно все осложнила.

Глава 16

Проводив Галена и Хэнка, Нола рухнула в постель и мгновенно заснула. Разбудила ее Лиззи, причем англичанке показалось, что спала она всего пять минут. Лиззи и стоявшая за ее спиной Нэнси, судя по всему, были близки к истерике. Нола никак не могла понять, что происходит и чего от нее хотят.

— Да что такое у вас случилось? — спросонок англичанка забыла, что понять ее женщины не могут.

В проеме двери она увидела силуэт Мэри, которая крепко прижимала к себе ребенка. Тилли была тут же — вцепилась в подол матери. Напуганы все они были так, что с Нолы Грейсон слетела сонливость. Она вскочила с постели и быстро оделась.

— Дуби Деринго, — наконец сказала что-то понятное учительнице Лиззи. — Дуби Деринго!

— Деринго? Где?

Очевидно, аборигенки догадались, о чем она спросила, потому что Нэнси указала за окно вниз и прошелестела что-то на своем языке.

Нола решила, что поняла, что именно та хотела сказать.

— На улице? Это, должно быть, ошибка.

Она думала, что ее спокойный голос приведет женщин в чувство, но тут яростно залаял Песочек. Когда Нола шла спать, он мирно лежал на веранде, где предпочитал проводить все ночи.

— Сейчас узнаю, в чем там дело, — пробормотала она. — Вы оставайтесь здесь.

Она жестами показала женщинам, что им нужно делать. Аборигенки поняли и сели на корточки в углу, крепко обнявшись. Их темные глаза расширились от страха.

Шеннон тоже проснулась, но была совсем сонной.

— Ты остаешься здесь с Тилли и женщинами, поняла? — предупредила ее Нола. — Запомни, никто не должен выходить из комнаты. Постарайся как-нибудь объяснить это Тилли, а она пусть скажет матери. Ты слышишь меня, Шеннон?

Девочка сонно кивнула и снова свернулась калачиком в постели, позвав к себе подружку.

Нола спустилась вниз и тихо открыла дверь. В лунном свете она увидела хвост Песочка, который что-то вынюхивал за углом дома. Собачка угрожающе заворчала. Это почему-то сильно испугало Нолу. Она поняла, что на самом деле что-то неладно. Учительница закрыла дверь и, стараясь все делать бесшумно, поспешила в спальню Ленгфорда. Старик стоял у окна и смотрел во двор. Услышав сзади движение, Райнхарт вздрогнул и резко обернулся.

— Простите, что испугала вас, — прошептала Нола. — Там что-то происходит. Щенок на кого-то лает, и женщины, судя по всему, что-то видели. Они обезумели от страха. Лиззи несколько раз повторила, что здесь Деринго. Это их колдун, тот самый, что проклял Мэри.

— Я встал, как только услышал лай вашей дворняжки. Щенок еще никогда так не лаял. Во дворе чужие. Я видел, как за угол метнулась тень, — Ленгфорд тоже говорил тихо, но в голосе его не было страха. — Принесите ружья.

Нола застыла в изумлении.

— Вы думаете, что Лиззи права и к нам явился дуби Деринго?

— Нет, я так не думаю. Аборигены не носят сапоги и шляпы. Поторапливайтесь.

Молодая женщина метнулась из спальни и через минуту вернулась с двумя ружьями. Одно она подала Райнхарту, а второе оставила себе.

— Я спущусь вниз и разбужу Вэйда, — учительница старалась говорить спокойно.

— Будьте осторожны! Я останусь здесь и буду смотреть, куда они пойдут. Вряд ли к нам пожаловал один человек. Да, вот что. Сначала заприте все двери, а уж потом будите Дэлтона. Быстрее!

Нола побежала вниз, и все-таки сначала заглянула к Вэйду, но его, к ее изумлению, в постели не было. Она скользнула к задней двери — та была приоткрыта. Молодая женщина осторожно выглянула. На улице не было ни малейшего движения.

— Вэйд! — вполголоса позвала она и подумала, не его ли увидел Ленгфорд Райнхарт, но ей тут же пришло в голову, что Песочек не стал бы лаять на Дэлтона.

Нола тихо позвала собаку. Песочек тут же прибежал к ней. У него были настороженно подняты смешные уши.

— В чем дело, малыш? Кого ты там увидел?

Молодая женщина минуту подождала, а потом решила выйти на улицу. Она бесшумно двинулась к зданию школы. Песочек последовал за ней.

Ленгфорд Райнхарт услышал шаги на лестнице. То, что это была не Нола Грейсон, он знал. Хозяин поместья видел, что англичанка вместе со щенком вышла во двор, хотя он приказал ей запереть двери и оставаться в доме.

Он задернул гардину на окне и спрятался за ней. В голове у него все перемешалось. Может быть, это Шеннон или кто-то из женщин? А может быть, по лестнице поднимается Вэйд Дэлтон? Скрипнула половица перед его дверью. Ленгфорд крепче сжал в руках ружье.

Следующие секунды показались Райнхарту часами. Дверь медленно приоткрылась, и в проеме показался громадный силуэт.

Лунный свет упал на смятую пустую кровать. Чужак обеспокоенно завертел головой. Ленгфорд Райнхарт знал, что если он не остановит этого бандита, тот пойдет в следующую комнату. Там Шеннон и другая девочка — Тилли. А еще женщины и новорожденная малышка.

Ружье уже было снято с предохранителя, нужно было только поднять его и нажать на курок. Раздался лязг, но выстрела не последовало. Райнхарт нажал курок еще раз, и опять напрасно. Затвор заклинило. Бандит повернулся к окну. Он сразу понял, что произошло, и его глаза хищно блеснули. При свете луны блеснуло и ружье Ленгфорда.

Чужак поднял свое оружие. В эту секунду, когда смерть смотрела на него одним глазом — это было дуло ружья, Райнхарт внутренним взором увидел всю свою жизнь. Безразличие ко всему на свете, в которое он был погружен уже много лет, исчезло в одно мгновение.

«Я не хочу умирать, — подумал он. — Не здесь. Не сейчас».

Внезапно что-то грохнуло, и чужак упал на пол. Ружье вылетело у него из рук и осталось лежать около кровати Ленгфорда. В комнату вломился Вэйд, в руках у него была спинка разбитого стула. Он тоже проснулся от того, что лаял Песочек, причем явно на чужих. Дэлтон вышел посмотреть, кого принесла нелегкая, и вернулся в дом как раз в тот момент, когда один из бандитов добрался до площадки второго этажа. Вэйд подождал, пока тот войдет в комнату, и быстро кинулся вверх по лестнице. Стул, стоявший в коридоре, попался ему под руку очень удачно.

Голова у чужака оказалась чугунная. Он попытался подняться на ноги и свалил на пол Дэлтона. Мужчины сцепились, и при этом, видимо, бандит задел еще не зажившее плечо Вэйда, потому что он громко застонал. Во время драки они отпихнули в сторону ружье верзилы, и теперь Ленгфорд никак не мог его найти. Он схватил свое собственное, чтобы ударить бандита им, но не попал — тот успел увернуться. В тот же момент в соседней комнате закричали женщины. Лиззи, Нэнси и Мэри подняли такой визг, что могли бы поднять и мертвого на кладбище. Это возымело странное действие — чужак кинулся вниз по лестнице и выбежал из дома. Вэйд от боли в плече чуть было не потерял сознание. Райнхарт, наконец, нашел ружье бандита.

— Ты… как, Ленгфорд? — голос у Дэлтона прерывался от боли.

— Обо мне не беспокойся. А ты можешь встать? Нола вышла на улицу, хотя я говорил ей, чтобы не высовывалась.

Он протянул Вэйду ружье.

— Возьми.

…Нола прижалась к стене дома для служащих. Она услышала, что внутри кто-то есть.

— Айвен! Жак! — звали вполголоса.

Щенок залаял, и на пороге появился высокий мужчина.

— Тс-с, дурачок, — прошипела англичанка и сняла оружие с предохранителя. Сердце у нее билось так сильно, что его, казалось, было слышно за милю. Мысль была только одна — дети. Она должна помешать бандиту добраться до главного дома.

Нола бесшумно продвигалась вдоль стены дома для служащих к двери. Она слышала скрип кожаных сапог — мужчина качался с пятки на носок. Когда по двору пробежал второй бандит, молодая женщина на секунду отвлеклась. В тот же миг мужчина, прекратив свои пляски на месте, выстрелил в ее сторону. Пуля пролетела в дюйме от ее виска и застряла в деревянной стене, к которой она прижималась. Бандит пригнулся, а потом еще раз выстрелил. В панике Нола вскинула ружье и нажала на курок. Она услышала, как другой незваный гость выкрикнул проклятие, а затем повернулся и побежал за здание школы. Второй бандит последовал за ним. Храбрый щенок несся по пятам.

— Песочек! — закричала Нола. — Вернись!

Через несколько минут она услышала вой собачки, а затем стук удалявшихся лошадиных копыт.

Вэйд спустился по лестнице и у двери столкнулся с Нолой.

— Они удрали! — выдохнула молодая женщина.

Дэлтон втащил ее в дом и, повернувшись, они чуть не налетели на Ленгфорда. Увидев его внизу, учительница растерялась, если можно было растеряться больше, чем в прошедшие десять минут.

— Слава богу! — вырвалось у Райнхарта. — Я уж подумал было, что вы…

Тут он пришел в ярость и набросился на англичанку с упреками. И судя по всему, Вэйд Дэлтон не собирался за нее заступаться.

— Я же запретил вам выходить на улицу! — кричал Райнхарт. — Наверное, на всем белом свете нет женщины, которая делает то, что ей говорят.

— Да успокойтесь же! Со мной все в порядке, — оборонялась она. — Вы могли видеть на участке Вэйда. Я боялась, что вы случайно выстрелите в него.

— Мы слышали выстрелы. Что там произошло? — Вэйд тоже спрашивал ее очень сурово.

— Один из бандитов стрелял в меня два раза. Я тоже выстрелила, правда, прицелиться не сумела. Потом они бросились к своим лошадям и ускакали. Все это непонятно. Зачем пришли? Почему убежали? И кто они вообще такие?

Ленгфорд снова удивился ее самообладанию. Нола, казалось, оценила ситуацию лучше, чем он сам или Вэйд. А вот когда Райнхарт подумал о том, что она могла взять с собой давшее осечку ружье, у него чуть было сердце не остановилось. Прервало их перепалку царапанье в дверь.

— Песочек!

Нола открыла дверь, и щенок кинулся ей в ноги, бешено виляя хвостом. Казалось, ему нужно было сообщить людям какую-то очень важную новость.

— Он преследовал их, — объяснила Нола мужчинам. — Я слышала, как Песочек завыл. Его, наверное, пнули сапогом, а он не сдался. Молодец! Храбрая собака!

Она встала на колени рядом со щенком, погладила его по спине и проверила, нет ли какой-нибудь раны.

— Ты мой смелый пес! — еще раз похвалила Песочка молодая женщина, и он благодарно лизнул ей руку.

Все трое прошли на кухню. Ленгфорд упал на кухонный стул, и щенок сел рядом с ним. Нола подвинула собачке большую миску с водой.

— Такая маленькая дворняжка, а сражалась храбро, — пробурчал Райнхарт себе под нос и почесал Песочка за ушами.

Молодая женщина зажгла масляную лампу.

— Настоящий герой! А вы-то как? — вдруг переполошилась англичанка. — Как ваша нога?

— Со мной все в порядке, а вот Вэйду во второй раз выбили плечо. Дайте ему вашей чудодейственной микстуры из трав. Она ему сейчас не помешает.

Дэлтон держался за плечо и морщился от боли.

— Как же вы так, Вэйд? — Нола чуть не расплакалась от жалости.

— Один из бандитов проскользнул наверх, — объяснил Ленгфорд. — Я хотел выстрелить, но ружье дало осечку. Он уже прицелился, чтобы застрелить меня, а тут Вэйд ударил его стулом по черепу. Мерзавец потерял сознание всего на минуту, а потом вцепился в Вэйда. Тут заорали женщины, и бандит ринулся вниз. Не могу понять, что его заставило это сделать. Не визг же ваших приятельниц, в конце концов! Он мог легко справиться с нами обоими.

— О господи, дети! — вырвалось у Нолы.

Она-то думала, что никто из бандитов не вошел в дом.

— С детьми все в порядке. В их комнате он и не был.

— Я должна сама посмотреть! — учительница бросилась вон из кухни.

— У меня там остался ваш отвар из трав. Захватите его для Вэйда! — крикнул вслед ей Ленгфорд Райнхарт.

Шеннон и Тилли спали, Лиззи и Нэнси сидели, закрыв лица руками, а Мэри крепко прижимала к груди новорожденную дочку. Увидев Нолу, аборигенки бросились к ней. Ей долго не удавалось убедить их в том, что дуби Деринго не было на ферме. Наконец она сдалась и вместо этого стала знаками и теми словами, которые они уже знали, объяснять, что он был, но сейчас исчез. Белые мужчины защитят их. Все в порядке. Нужно идти спать. Это снова привело всех троих в ужас. Они отказывались уйти из комнаты, где спала Шеннон, и так как Нола не собиралась ложиться вместе с ними на матрасы на балюстраде, пришлось оставить женщин в доме.

Закончив эти утомительные разговоры и захватив в спальне хозяина болеутоляющий отвар, англичанка вернулась на кухню. Ленгфорд Райнхарт грел воду.

— Может быть, вам лучше прилечь? — Нола с сомнением посмотрела на Вэйда. — Я принесу вам чаю, а пока выпейте лекарство.

Дэлтону, видимо, приходилось несладко, его лицо было искажено от боли, и он не мог пошевелить рукой. Учительница дала ему отвар из трав, и Вэйд выпил его залпом. Через минуту он ушел к себе, сказав, что чаю ему не надо.

— Бедняга! Его плечо только-только стало заживать, — Нола повернулась к Райнхарту.

— Да уж, не похоже на то, что он завтра сможет что-нибудь делать, — старик все-таки был в своем репертуаре.

Внимательно посмотрев на Нолу, Райнхарт понял, что еще минута, и она расплачется. Молодая женщина с трудом владела собой.

— Ну зачем вы вышли на улицу? — хозяин поместья усадил ее в кресло. — Вас ведь могли убить.

— Я боялась за детей. Нельзя было допустить, чтобы кто-нибудь из бандитов вошел в дом. И потом, я же знала, что Вэйд вышел. Ему нужно было помочь.

Она посмотрела на Ленгфорда и задала вопрос, который не могла не задать.

— Вы говорите, что стреляли?

— Да, черт подери, но затвор заклинило! Я попытался ударить мерзавца ружьем, но не попал. Когда этот парень прицелился в меня, я уже попрощался с жизнью. Спасибо Вэйду — вынырнул сзади и ударил его по башке стулом.

Слезы на глазах Нолы Грейсон высохли. Она непроизвольно схватила Райнхарта за руку, и старик улыбнулся.

— Вэйду я обязан жизнью, — задумчиво сказал он, явно все еще не оправившись от потрясения. — А самому себе — пониманием того, что нельзя попусту терять время, которое мне еще осталось.

Между тем стало светать, и Нола с Райнхартом решили выпить чаю на веранде, чтобы полюбоваться на восход солнца.

— Наверное, это было самое главное открытие в моей жизни, — продолжил старик.

Англичанка обратила внимание на то, что он все еще очень бледен. Ее собственное напряжение постепенно спадало.

— Вот что я вспомнила, — Нола наморщила лоб. — Тот бандит, который стрелял в меня, звал каких-то Айвена и Жака. Должно быть, это те самые, которых Гален и Хэнк отвезли в Винтон.

— Вероятно, они думали, что мы все еще держим их здесь, — Ленгфорд Райнхарт пожал плечами.

Он до сих пор не мог понять, почему Нола Грейсон рисковала своей жизнью для того, чтобы не подвергать опасности детей. Она ведь не была их матерью и вообще знала их очень недолго. Такую женщину он еще никогда не встречал.

— Ну вы и героиня! — он не удержался от похвалы.

— Героиня? Что вы хотите этим сказать? — она явно удивилась.

Ленгфорд Райнхарт улыбнулся. Учительница увидела его улыбку в первый раз и должна была признаться себе, что она совершенно преобразила этого человека.

— Только то, что сказал. А еще то, что я рад, что вы здесь, — при этих словах Ленгфорд отвернулся и скользнул взглядом по своей земле, по своей любимой ферме, которая сейчас, в утреннем свете, была такой красивой.

Нола поняла, что больше он ничего не добавит. Да и что было добавлять?!

Ленгфорд Райнхарт наслаждался тем, что он снова был на улице. Оказывается, ему так не хватало вида, открывавшегося с веранды! И он решил никогда больше не пропускать восход солнца. Ведь это рождение нового дня, который принесет с собой столько событий!

Нола Грейсон понимала, что происходит что-то очень важное. Ей стало ясно, что Ленгфорд Райнхарт вернулся к жизни, и она благодарила Бога за то, что это произошло не слишком поздно.

После этой ночи, наполненной драматическими событиями, все чувствовали себя не в своей тарелке. Шеннон и Тилли утром немного поиграли в здании школы, а вскоре после обеда обе заснули в старой спальне учительницы. Женщины убирались в главном доме и готовили еду. Ни одна из них ни разу за весь день не вышла на улицу. Нола листала книги в поисках интересных рассказов для Шеннон. Не совладав с дремотой после бессонной ночи, она прилегла рядом с девочками и через пять минут тоже заснула.

Учительница не знала, как долго они все пребывали в объятиях Морфея, но сквозь сон услышала какие-то шорохи. Она приоткрыла глаза. Шеннон спокойно сопела около нее, но Тилли рядом не было. «Наверное, пошла к матери», — подумала Нола и сомкнула веки.

Следующее ощущение стало для молодой женщины сущим кошмаром — рот ей зажала чья-то сильная рука. Она в ужасе открыла глаза и увидела над собой аборигена, лицо и руки которого были сплошь разрисованы охрой. Взгляд его сверкал ненавистью. Одним движением это чудовище стащило ее с постели и выволокло в коридор, продолжая зажимать рот. Нола пыталась сопротивляться, она упиралась, царапалась, но шансов в этой борьбе у нее не было. Абориген — высокий, мускулистый — оказался очень сильным. Он подтолкнул молодую женщину к двери и то ли случайно, то ли умышленно сильно стукнул головой о притолоку. Англичанка потеряла сознание.

Дальше все было, как в бреду, — абориген наполовину нес, наполовину тащил ее по раскаленной зноем земле. Отойдя недалеко от фермы, он бросил учительницу под дерево. Сознание возвращалось к ней медленно, и Нола не могла понять, где именно они находятся. Ей показалось, что раскрашенное чудовище что-то ищет, во всяком случае, абориген озирался. Англичанка взмолилась, чтобы женщины и Тилли не сочли, что опасность миновала, и не отправились именно в это время на прогулку. Может быть, он не знает, что они на ферме, иначе бы не схватил именно ее, Нолу? Следующая ее мысль была о Шеннон. Что будет с девочкой, когда она проснется и поймет, что ее учительницы нигде нет?

— У меня там ребенок! — закричала она, но слушать ее никто не собирался, даже если бы этот урод знал английский язык.

Похититель связал ей руки, оставив у веревки длинный конец. Он снова несколько раз оглянулся, а потом одним рывком поставил Нолу на ноги.

— Нет! Остановитесь! — в ужасе закричала молодая женщина.

Абориген резко замахнулся, и через секунду его кулак пролетел мимо ее виска. Нола Грейсон еле-еле успела увернуться. Она не справилась с нервным потрясением и начала всхлипывать.

— Пожалуйста, отпустите меня к ребенку!

К кому она взывала? Ответом на ее мольбу был полный ненависти взгляд. Абориген заорал на молодую женщину и указал на восток, вдаль от фермы. Она стояла как вкопанная. Туземец снова закричал и угрожающе поднял кулак.

Нола Грейсон поняла, что, если ей дорога жизнь, придется покориться и идти с ним. Абориген сделал несколько шагов и потащил англичанку за собой. Сухая раскаленная земля жгла ее ступни. Нола была с непокрытой головой, и солнце напекло ей макушку за пять минут. Несколько раз она падала на колени, но это только усугубляло ее страдания. Абориген тащил ее за собой, пока молодая женщина не поднималась на ноги.

Шеннон проснулась и позвала Нолу. Учительницы не было, зато на постели лежало перо эму, раскрашенное охрой. Девочка решила показать эту диковину Ноле и пошла в главный дом.

В кухне она нашла Вэйда Дэлтона.

— Где мисс Грейсон? — спросила малышка. — Я хочу ей кое-что показать.

— Я ее не видел, Шеннон. Я думал, что мисс Грейсон с тобой.

Шеннон побежала по лестнице наверх. Там все было тихо-мирно. В их с Нолой спальне Мэри кормила ребенка, а Лиззи и Нэнси играли с Тилли. Ленгфорд Райнхарт спал у себя.

Шеннон решила сначала показать свою находку Тилли. Увидев перо, все три женщины пронзительно закричали. От их воплей в прямом смысле слова зазвенели стекла в окнах.

Хозяин поместья выскочил из своей комнаты как раз в тот момент, когда Вэйд Дэлтон взлетел на верхнюю ступеньку лестницы.

— Что, ко всем чертям, здесь происходит? — заорал Райнхарт с порога.

Женщины с воплями, оттолкнув его, ринулись вон из комнаты.

Последней из спальни вышла Шеннон. На лице девочки читались полная растерянность и недоумение.

— Что случилось, Шеннон? — Ленгфорд Райнхарт сбавил тон. Он видел, что малышка вот-вот расплачется.

— Не знаю. Я искала мисс Грейсон. Лиззи, Нэнси и Мэри увидели перо, которое я ей хотела показать, и ка-а-ак закричат, — Шеннон протянула ему раскрашенное перо.

Райнхарт взял его и внимательно осмотрел. Дэлтон стоял рядом.

— Это от аборигенов, — вполголоса сказал Вэйд.

— А где ты его нашла, Шеннон? — хозяин поместья ласково посмотрел на девочку.

— На том месте, где спала мисс Грейсон. Она лежала рядом со мной, а сейчас ее нигде нет.

Мужчины переглянулись. Ничего хорошего эта новость им всем не сулила.

Вэйд Дэлтон галопом, так быстро, как только мог из-за сильно болевшего плеча, мчался к лагерю. Доскакав до первых загонщиков, он спросил, где Гален, и направил лошадь туда. Увидев приехавшего и лошадь, всю в мыле, Хетфорд сразу понял, что случилось беда.

— Нола у вас? — крикнул Вэйд, еще не успев спешиться.

— Нет, насколько я знаю. Разве она не на ферме?

— Нет! Мы все обыскали. Все ее вещи на месте. Последней ее видела Шеннон. Нола прилегла с ней рядом, когда девочка засыпала. Обувь Нолы стоит около кровати. Это нас больше всего и напугало. Ленгфорд опасается, что ее утащил этот, как его… Ну, словом, колдун из племени. На месте, где спала Нола, мы нашли перо эму. Аборигенки, увидев его, совсем обезумели. Начали орать в три глотки, и не знаю, остановились ли сейчас…

— Лошади все на месте?

— Да. Веранги и Пуговка в своих стойлах.

Гален Хетфорд знаком подозвал Джека, стоявшего неподалеку.

— Ты знаешь, что это такое? — спросил он аборигена, протягивая перо.

Лицо Джека перекосилось.

— Дуби Деринго! — пробормотал он и закрыл глаза.

— Что дуби Деринго?

— Это перо колдуна племени.

— Мисс Грейсон нет на ферме. Это перо нашли на постели, на которой она спала.

— Дух Деринго забрал мисс с собой.

— Его дух? Что за чушь, Джек? Мы должны найти мисс Грейсон.

— Это невозможно, хозяин. Злые духи не дадут вам это сделать.

Гален попытался добиться хоть какой-нибудь ясности от Джека, а потом от Джимми, но оба говорили очень неохотно. Хетфорд чуть ли не клещами вытащил из них следующие новости. Несколько членов племени вана-мара нашли священные амулеты Деринго на краю пропасти, и сначала старейшины предположили, что колдун упал туда. Однако его тело искать не стали, потому что никто не осмелился подойти к обрыву. Все боялись, что дух Деринго может схватить смельчаков. Гален высказал предположение, что на самом деле Деринго жив, просто решил всех запутать, чтобы сделать какие-то свои пакостные дела, но ни Джек, ни Джимми не хотели об этом и слышать.

Отчаявшись узнать от аборигенов что-нибудь путное, Хетфорд отошел от них. К нему тотчас направился Хэнк.

— Не приставай ты к ним, Гален. Они ведь очень суеверны. Ты же не хочешь, чтобы и они от нас сбежали. Джимми и Джек нам нужны.

Хетфорд был в ярости. Мысль о том, что с Нолой случилось несчастье, была невыносима. Однако Хэнк прав, нажимать на аборигенов с расспросами нельзя.

— Да, они нужны. Они помогут нам найти этого Деринго. Нужно как можно быстрее отыскать Нолу…

Хэнк чувствовал отчаяние Галена. Чем дольше они простоят здесь в растерянности, тем меньше шансов найти Нолу живой. Бредли повернулся к аборигенам.

— Где нашли амулеты Деринго?

Джимми отвечать не стал. Джек тоже сначала помедлил, но в конце концов решился.

— У черной скалы. Не ходите туда. У Деринго очень злой дух.

— А почему дух дуби Деринго мог разозлиться на Нолу? — подал голос Гален.

— Я не знаю, хозяин. Может быть, он разозлился за то, что мисс оказалась сильнее, чем он. Все вана-мара думали, что Деринго убил ребенка Алиры, но она смогла родить.

«Алира — это, наверное, Мэри», — пронеслось в голове у Галена, но вслух он задал совсем другой вопрос.

— Вы останетесь с нашими овцами? — он пристально посмотрел на обоих аборигенов.

Джек и Джимми переглянулись. Через мгновение они кивнули.

Гален и Хэнк вернулись на ферму и стали искать следы в надежде определить направление, в котором «дух» мог увести учительницу. Сделать это оказалось нетрудно — на пыльной земле следы были видны отчетливо. Стало ясно, что Нолу Грейсон действительно похитили и тащили против ее воли.

Несколько километров мужчины шли по следу. Они видели на колючих кустах клочки рубашки Нолы. На лоскутках — капли крови… Значит, молодая женщина падала, а ее волокли дальше. Гален и Хэнк были вне себя от страха за нее и в ярости против того, кто это сделал.

— Он связал ей руки и тащит за собой на веревке, — простонал Гален.

— Куда, ты думаешь, он двигается? — Хэнк старался не смотреть в глаза Хетфорду.

— К пропасти. Если у этого негодяя хватило ума сообразить, что мы кинемся в погоню, он наверняка позаботился о каком-нибудь убежище. Но где? Куда он мог бы заползти?

— А поблизости от обрыва нет никакой пещеры? Может быть, у горы? — Хэнк кивнул в сторону.

Гален резко остановился и посмотрел на скалу, которая находилась совсем недалеко.

— Я был внизу только один раз, когда мы с Джеком искали Шеннон… Да, там наверняка есть пещера и, может быть, даже не одна.

Хетфорд напряженно думал. Что, собственно говоря, сделала Нола, оставшись около Мэри, когда эта несчастная рожала? Сама того не понимая, англичанка выставила дуби Деринго, и без того впавшего у старейшин племени в немилость, посмешищем. Месть за это будет жестокой. Гален понял, что дуби Деринго собирается убить Нолу, и кровь застыла у него в жилах.

В то же самое время Деринго с Нолой на веревке добрался до пещеры. Он действительно был в ярости. Колдун кричал на молодую женщину, заставляя подниматься с земли, чтобы она не мешала ему быстрее оказаться у цели. Он был безжалостен, и учительница поняла, какая ей уготована участь. Деринго ее убьет.

Он протащил англичанку вниз по крутой, лишь кое-где покрытой травой скале и подвел к едва заметному входу в пещеру. Она не успела перевести дыхание, как оказалась внутри, у задней стены. В пещере была маленькая поленница дров и лежали кое-какие вещи, в частности священные амулеты.

Деринго стал разжигать костер. Нола притворилась, что она в обмороке. Молодая женщина была бы на самом деле рада потерять сознание, чтобы не думать о том, что будет дальше… Сквозь ресницы она наблюдала за тем, как колдун раскладывает рядом с огнем какие-то предметы, раскачиваясь из стороны в сторону. Через несколько минут Деринго впал в транс.

Англичанка осторожно выпрямилась. Голову и руки пронзила резкая боль. Она была вся в синяках и кровоподтеках. Абориген продолжал раскачиваться. Теперь колдун ритмично топал ногой по полу пещеры. Время от времени он наступал на раскаленные угли, выпавшие из костра, даже не замечая этого. Этот ритуальный танец производил жуткое впечатление. Глаза у Деринго стали стеклянными.

Нола бросила взгляд на разложенные им вещи и оцепенела — среди перьев эму, костей, палочек и камешков она увидела свои наручные часы. Молодая женщина не могла найти их уже два дня. Она перерыла весь дом, искала в здании школы, во флигеле, на конюшне и в курятнике. В конце концов учительница решила, что часы, должно быть, соскользнули у нее с руки где-нибудь за пределами поместья. А они, оказывается, попали к Деринго. Значит, он уже был в поместье и хорошо продумал свой план.

Вход в пещеру находился слева от костра, а какого-либо другого видно не было. Иного шанса у Нолы Грейсон не имелось. Нужно воспользоваться тем, что Деринго в трансе, незаметно проползти мимо костра и выбраться наружу. О том, что она станет делать дальше — одна, неизвестно где, босиком, со связанными руками, англичанка не думала. Она просто не могла лежать и ждать смерти.

Нола начала двигаться вдоль стены, не спуская глаз с колдуна. Когда он поворачивался спиной, она понемногу продвигалась вперед. Сердце у молодой женщины колотилось о ребра, голова кружилась, но теперь она сконцентрировала всю свою волю на том, чтобы не потерять сознание.

Внезапно Деринго прекратил бормотать и резко повернулся к ней. Нола Грейсон оцепенела. Она уже уползла на несколько метров от того места, куда он ее швырнул. Глаза колдуна все еще продолжали оставаться стеклянными, и он смотрел на молодую женщину не отрываясь, как будто хотел пронзить своим взглядом насквозь. Но, оказывается, пронзить ее он собирался вовсе не фигурально. Колдун нагнулся и взял с земли копье. Он замахнулся на англичанку, как будто в следующую секунду хотел достать ее своим страшным оружием.

Очень медленно, бормоча заклятия, Деринго снова и снова потрясал копьем. С каждым шагом, с которым он приближался к Ноле, его голос становился громче. Лицо аборигена было искажено гримасой ненависти. Нола закричала и отпрянула так далеко, как только могла. Ее спина уперлась в большой камень. Смерть казалась неизбежной, но Нола решила не смотреть на то, как она приближается. Молодая женщина не хотела, чтобы последним, что она увидит в жизни, было это искаженное яростью отвратительное лицо.

Секунды шли, но ничего не происходило. Нола почувствовала прикосновение к голове и открыла глаза. Абориген срезал прядь ее волос. В руках у него теперь был нож, а копье лежало рядом. Деринго отошел к костру и положил свой новый амулет к остальным. Затем колдун вернулся и схватил ее за локти. Он потащил англичанку ближе к костру. Нола упиралась изо всех сил и кричала, но тут же получила удар в солнечное сплетение. Она лежала почти без сознания и снова слушала монотонное пение Деринго. Теперь он кружил вокруг костра. Происходило что-то странное. Колдун постоянно направлял дым себе в лицо и делал руками какие-то судорожные движения. Внезапно он остановился, откинул голову назад и стал стонать, очень медленно вынимая что-то, казалось, из своего тела. Когда Нола увидела, что это было, у нее остановилось сердце. Живая змея. Деринго согнулся, но продолжал петь дальше, не прекращая свои кошмарные манипуляции. Вытащив омерзительную рептилию целиком, он покачал ее над дымом и швырнул Ноле под ноги. Молодую женщину парализовал ужас — она видела змею прямо перед собой.

По ее щекам текли слезы, а в низу живота появилась тянущая боль. Закрыв глаза, Нола Грейсон молилась, чтобы все это оказалось галлюцинацией, ночным кошмаром, и чтобы она сию же секунду проснулась рядом с Шеннон. Однако она лежала в пещере, со связанными руками, еле живая, но еще живая. А вот Деринго в пещере не было — колдун исчез. Впрочем, змея осталась, и еще неизвестно, что страшнее. Очевидно, Деринго приготовил ей какую-то ужасную участь. Ей захотелось умереть от страха прямо сейчас, чтобы все это наконец кончилось.

Гален и Хэнк спустились вниз и вели лошадей в поводу. Умные животные первыми почуяли дым, еще до того, как его увидели люди. Дым стлался из маленькой щели в скале. Значит, там пещера. Вход в нее зарос кустарником и находился в нескольких метрах вниз от обрыва.

— Смотри, Гален! Там кто-то карабкается, — прищурился Хэнк.

— Должно быть, этот мерзавец Деринго, — сквозь зубы процедил Хетфорд.

Мужчины переглянулись. Оба задавали себе один вопрос: жива ли Нола?

— Оставим лошадей здесь. Может быть, нам удастся его поймать, когда будет подниматься наверх.

Это действительно был Деринго — он карабкался вверх по другой стороне расщелины. Колдун тоже их увидел и теперь торопился скрыться.

— Я за ним! — крикнул Хэнк. — А ты ищи Нолу!

Гален коротко кивнул и стал быстро спускаться вниз, к входу в пещеру.

Змея скользнула по левой ноге Нолы. Она боялась даже дышать, а уж тем более смотреть на рептилию. Даже услышав шум у входа в пещеру, молодая женщина не шелохнулась.

Гален Хетфорд споткнулся о какую-то палку, валявшеюся у входа. Приглядевшись, он остановился, как вкопанный. Около костра полулежала, оперевшись на камень, Нола со связанными руками, а рядом с ней извивалась змея. Впрочем, его замешательство длилось всего секунду. Хетфорд вскинул ружье, но тут же опустил его. Стрелять было нельзя, потому что он мог попасть в Нолу. Боже, что делать? И тут его второй раз сковал ужас. Красно-черная змея, скользившая по ноге учительницы, была одной из самых ядовитых не только в их краях.

— Не двигайся, Нола, — Хетфорд первый раз назвал ее на ты. — И не смотри. Закрой глаза.

Услышав его голос, молодая женщина готова была разрыдаться. Она бы непременно сделала это, если бы не боялась пошевелиться. Из уголка ее глаза скользнула по щеке одна-единственная слезинка… Нола смотрела в потолок пещеры, но ведь она чувствовала холодное скользкое тело рептилии на ноге. Более мерзкого ощущения она не испытывала в своей жизни. Молодая женщина пыталась переключить мысли на то, что Гален найдет ее и спасет, но не могла этого сделать.

Нола Грейсон чуть-чуть повернула голову, и змея мгновенно замерла.

Гален Хетфорд маленькими шагами двигался к костру. В руках у него была суковатая палка, которая валялась у входа в пещеру.

— Не шевелись, Нола. Ради бога, не делай ни одного движения! Думай о чем-нибудь хорошем…

Невероятно! Змея, несущая смерть, скользит по ее ноге, а она должна думать о прекрасном!

— Шеннон ждет тебя, Нола.

«Господи, спасибо тебе! — подумала молодая женщина. — С ней ничего не случилось!» Отличная новость перед смертью.

— Завтра мы уезжаем в Мериборо. Мальчики поедут с нами, ты уж извини. Они так этого хотят, хотя, конечно, волнуются.

Нола Грейсон — удивительная женщина! — на самом деле отвлеклась. «Наверное, Гален сошел с ума, — была ее следующая мысль. — О чем он говорит в последние минуты, которые подарила нам судьба? О своих мальчиках, которые волнуются!»

В эту секунду молодой женщина уловила какое-то быстрое движение. Она хотела закричать, и будь что будет, но не смогла сделать даже этого. Затем учительница услышала глухой удар. Через мгновение над ней склонился Гален Хетфорд.

— Все, Нола. Я убил гадину.

— Она… она меня укусила? Я умру?

В горле молодой женщины замерло рыдание.

— Нет, она тебя не укусила. Я успел вовремя. И ты, конечно, не умрешь.

Учительница чуть повернула голову и увидела, что рядом с ней лежит змея с размозженной головой. Тут же валялась палка, которой Гален нанес удар.

Хетфорд разрезал ножом веревку, которой она была связана, и взял ее на руки. И тут Нола Грейсон разревелась.

Глава 17

— Успокойся, Нола. Нам всем пришлось пережить кошмар, но он уже позади. Теперь все будет хорошо!

Молодая женщина рукой вытерла слезы.

— Ничего себе кошмар! Да как такое вообще возможно в наше просвещенное время! Средневековье какое-то, а ведь как-никак начало двадцатого века! В чем-то Ленгфорд Райнхарт прав…

— Нужно дать знать Хэнку, что ты в безопасности. Подождешь меня несколько минут?

Она снова заплакала.

— Нет! Я ни за что не останусь здесь одна! — в глазах ее было отчаяние.

— Хорошо. Пойдем вместе.

— Гален, я умру… Он меня проклял. Он все время бормотал какие-то заклинания.

Тут Нола вспомнила о своей возможной беременности, и у нее снова ручьем потекли слезы.

Хетфорд нахмурился.

— Что за чепуха, Нола! Сама только что сказала, что мы живем в двадцатом веке. Правда, дикости здесь, судя по всему, хватит и на двадцать первый, — он улыбнулся.

Разум говорил молодой женщине, что Гален прав, но сейчас она не могла этого признать.

— Но я же видела, как он вытащил эту змею из своего тела. Я это видела!

Нолу затрясло. Гален крепче обнял ее и посмотрел прямо в глаза.

— Успокойся, Нола! Ты не умрешь. Это было внушение. Колдуны — люди необычные. Им дана большая сила.

Молодая женщина была очень измучена и выглядела какой-то потерянной. Хетфорд осторожно погладил ее спутанные волосы.

— Да, это был кошмар… — прошептала учительница.

По дороге на ферму Хэнк рассказал Галену и Ноле, что ему удалось загнать Деринго на громадную, далеко выступавшую над пропастью скалу. Колдун прыгнул вниз и разбился о камни. Туда ему и дорога.

Дома Нола первым делом вымылась с ног до головы и обработала свои раны. Затем она прилегла в комнате на втором этаже, думая, что заснуть ей, конечно, не удастся, но в ту же минуту провалилась в сон. Через три часа, когда англичанка открыла глаза, было уже темно. У ее постели сидел Гален Хетфорд.

— Как ты себя чувствуешь?

Несмотря на слабый свет лампы, он заметил, что ее щеки слегка порозовели.

— Не знаю… Мне кажется, я какая-то липкая.

— Ах да, извини. Я намазал твои ожоги кашицей из листьев эвкалипта. Аборигены считают, что эта мазь обладает удивительными лечебными свойствами. Я склонен им верить.

Нола огляделась. Как хорошо! Она лежит в своей комнате в доме Ленгфорда Райнхарта. Окно открыто, и легкий ветерок шевелит штору. Что касается ее комнаты в здании школы, трудно даже представить себе, что когда-нибудь она снова рискнет лечь там спать.

— Я надеялась, что все это окажется страшным сном…

Внезапно молодую женщину снова охватил ужас. Гален взял ее за руку.

— Ты многое пережила, но теперь все это закончилось. Никакой другой женщине это было бы не под силу…

Несмотря на то, что страх не отпускал ее, Нола Грейсон улыбнулась. Гален внимательно смотрел на нее.

— Ты выбросила из головы дурацкие мысли о том, что должна умереть?

Она опустила глаза.

— Да. Я была явно не в своем уме.

— Чему же здесь удивляться? Ты пережила шок.

Между тем Джимми и Джек пребывали в убеждении, что жить молодой англичанке осталось три дня. Мисс заболеет и умрет. Они прямо так и сказали Галену. Женщины, присутствовавшие при этом разговоре, не понимавшие ни слова, молчали, но в их глазах можно было прочитать то же самое. Хетфорд предупредил аборигенов, чтобы они держали язык за зубами и не нагоняли на Нолу страху. Однако он боялся, что учительница прочтет вынесенный ей приговор по взглядам аборигенов.

— Какая я же самонадеянная дура, — вздохнула Нола. — Когда ехала сюда, ни одной минуты не сомневалась в том, что справлюсь с любыми трудностями… Я была уверена, что меня никто не сможет сломить, а теперь рада, что просто осталась живой…

Ее глаза снова наполнились слезами.

— Ну, радоваться этому можно было еще в тот день, когда ты свалилась в реку! Ты вела себя очень храбро, Нола. И тогда, и сейчас. Да и вообще каждый день.

Хетфорд промокнул ее щеки своим носовым платком.

— Странно, как ясно все становится перед лицом смерти. Сразу видишь все свои слабости и ошибки.

— Жизнь здесь, в Австралии, содействует тому, чтобы слабости и ошибки могли превратиться в силу и даже в удачу.

Нола была очень благодарна за эти слова утешения.

— И я никогда не чувствовала себя такой… такой уязвимой.

Она вздрогнула и прижала руки к груди. Хетфорда это простое движение буквально переполошило.

— Что с тобой? Тебе больно?

— Да нет. Какое-то странное чувство…

— Ленгфорд очень расстроен тем, что с тобой произошло. Он считает виноватым себя.

— Это еще почему? Он тут совершенно точно ни при чем.

— Я попытался ему это объяснить, но он ничего не хочет слушать. Говорит, что отвечает за тебя.

— Потому что я его служащая?

— Я думаю, не только поэтому. Не удивляйся. Мне кажется, ты ему очень нравишься.

Нола Грейсон не удивилась — она была ошарашена таким предположением.

— Даже не знаю, что сказать… За последние несколько дней мы лучше узнали друг друга. И знаешь, должна признать, что Ленгфорд Райнхарт — очень интересный человек.

Гален Хетфорд надеялся на то, что вражда между ними уйдет в прошлое, но того, что они так быстро проникнутся друг к другу симпатией, он даже представить себе не мог.

— Я слышал, что вчера ночью у вас тут случились и другие события.

— Верно, к сожалению. Это тоже было ужасно, но, слава Богу, мы все живы. Только бедному Вэйду не повезло. Его плечо опять пострадало.

— Похоже, это были те самые парни, которым удалось удрать, когда мы задержали их дружков. Они напали на наш лагерь и натворили там бед. Двое людей Макдональда пострадали — одного сбросила лошадь и ударила копытом, другого ранили выстрелом из ружья. Макдональд дал знать властям. На этот раз негодяев схватят, и, надеюсь, дело дойдет до суда.

Нола смотрела на Хетфорда с ужасом.

— Это значит, что у тебя теперь на два человека меньше?

— Билл Макдональд отозвал своих загонщиков. Он не хочет рисковать, боится, что будут новые раненые, и я не могу его в этом упрекнуть.

— Что же теперь делать?

— Ленгфорд сказал, что он поедет с нами.

Теперь во взгляде молодой женщины появилось удивление.

— Ты думаешь, что он сможет?

— Во всяком случае, он твердо решил это сделать. Больше того, Ленгфорд хочет, чтобы и ты поехала в Мериборо. Здесь недостаточно безопасно для того, чтобы оставить тебя и Шеннон одних. Я, правда, другого мнения, но он настаивает на своем.

Нола наморщила лоб.

— Но мы же не можем заменить всех мужчин…

— Вам и не надо. Джек и Джимми сказали, что нам помогут аборигены. Те самые загонщики, которых они обучили, — улыбнулся Хетфорд. — Вместе с ними мы справимся.

— Правда? — обрадовалась Нола, но тут же вспомнила о женщинах из племени вана-мара. — А что будет с Лиззи, Нэнси и Мэри с детьми?

— Их здесь уже нет. Они вернулись к своему племени. Час назад Мерюла пришел на ферму и забрал всю компанию. Тебе они оставили собачку.

То, что они не взяли Песочка, Нолу очень обрадовало. Сейчас щенок, свернувшись калачиком, спал у нее в ногах. Конечно, ей будет очень не хватать и Лиззи, и Нэнси, и Мэри с малышкой, да и Шеннон наверняка станет скучать по Тилли. Однако, может быть, лучше, если они снова будут жить со своими сородичами. Нола вернулась мыслями к делам на ферме.

— Но если мы уедем, кто будет заниматься хозяйством? Нужно ведь кормить лошадей и корову. А как же коза и куры?

— Ленгфорд попросил остаться в усадьбе Вэйда, и Дэлтон согласился.

Между тем Гален смотрел на нее с сомнением.

— Я не уверен в том, что ты сможешь выдержать поездку в Мериборо…

Нола Грейсон и сама была в этом не уверена. Но когда она подумала о том, что могло бы случиться с Шеннон, если бы дуби Деринго решил взять с собой и девочку, у нее чуть не остановилось сердце.

— Да, Ленгфорд прав. Нам здесь оставаться опасно. Значит, мы поедем все вместе.

— Мы запряжем повозку. Заодно погрузим на нее провизию и все остальное, что нам может понадобиться в пути. Не могла бы ты править ею? Шеннон будет ехать вместе с тобой в повозке.

— Конечно. Думаю, я с этим справлюсь.

— Тогда нам будет значительно проще.

— Шеннон нужно сменить обстановку. Я никогда об этом не рассказывала, но ей все еще иногда снится сон, как она заблудилась. А вчера она несколько раз меня спрашивала, не вернутся ли эти бандиты снова.

— Бедная Шеннон! Она ведь еще совсем маленькая, а уже столько пережила… Для меня просто благословение небес, что ты будешь с ней.

Гален Хетфорд встал и уже на пороге добавил:

— После всего, что ты пережила, истинное чудо, что ты осталась в здравом уме, Нола.

— Может быть, и не совсем в здравом. Но, судя по тому, что я готова ехать с вами в Мериборо, надежда остается, — молодая женщина слабо улыбнулась. — А сколько времени нам придется провести в дороге?

— Около двух недель.

— А что мы будем есть в пути? Где мы найдем воду для овец?

— Провиант мы возьмем с собой и по мере необходимости станем пополнять запасы тем, что встретится. Мы называем это австралийской закуской.

Нола Грейсон поняла, о чем он говорит, и скривилась. Хетфорд не удержался от ухмылки.

— Я тебя предупредил, Нола. Будет лучше, если ты сразу привыкнешь пить свой чай черным.

Она насмешливо взглянула ему в глаза.

— Здесь ты ошибаешься, Гален. В данном случае вариантов действительно нет и придется смириться с неизбежным, но, когда мы вернемся домой, ничто не помешает мне снова пить чай с молоком.

Хетфорд расхохотался, а Нола в изумлении уставилась на него.

— Не понимаю, что тебя так рассмешило?

— Да просто представил, как ты будешь пить первую чашку чаю с молоком после того, как две недели придется пить черный.

Нола тоже не выдержала и улыбнулась, а Гален между тем снова стал серьезным.

— Что касается воды для стада, будем как-нибудь выкручиваться. По дороге есть речки и ручьи. Иногда фермеры оставляют свои поилки, если у них самих достаточно воды. Однако засуха длится так долго, что… — его голос замер.

Нола знала, что он очень волнуется. Перегон скота был риском, но риском, на который нужно пойти. Гален бросил на нее испытующий взгляд.

— После того как стадо погрузят в Мериборо, я на поезде поеду дальше на юг, до Сиднея, и буду ждать корабль там. Вы же будете в дороге только на один день больше, чем я. Ленгфорд предложил, чтобы ты с детьми в почтовой карете вернулась в Джулиа-Крик, а Хэнк вместе с Джимми и Джеком поведут назад лошадей и повозку.

— Об этом мы еще поговорим. Я предпочитаю ехать и назад в повозке. Почтовая карета Тирмана Скелли — испытание не для слабонервных. Пятьдесят миль с ним, и ты постареешь на несколько лет.

Нола подавила зевок, и Хетфорд наконец взялся за ручку двери.

— Отдыхай, а я попозже принесу тебе ужин, — пообещал он.

— Да я вовсе не хочу есть.

— Если ты ничего не желаешь есть, по крайней мере, выпьешь чаю. С молоком.

Молодая женщина улыбнулась и закрыла глаза.

На улице Гален чуть не столкнулся с Хэнком. В руках у Бредли был поднос.

— Несу немного супа для Нолы, — сказал он приглушенно. — Как она себя чувствует?

— Только что снова заснула. Она храбрится, но действительно сильно потрясена. Я никогда еще не видел ее такой растерянной.

— Подумать только, что ей пришлось пережить! — Хэнк покачал головой. — Это добило бы любую женщину. Меня не удивит, если Нола решит вернуться в Англию.

Гален, услышав такое предположение, помрачнел. Он счел за благо сменить тему, чтобы не слушать дальше, что еще не удивило бы Хэнка Бредли.

— Нам пора собираться. Мистер Райнхарт едет с нами, Нола и Шеннон тоже. Мистер Райнхарт считает, что оставлять их здесь опасно.

— Да ей нужно по крайней мере неделю лежать в постели, — Хэнк был явно удивлен и раздосадован, — а не отправляться маршем в Мериборо.

Вечером Ленгфорд и Вэйд сделали забор вокруг будущего сада Нолы. Услышав стук молотков, она спустилась посмотреть, в чем дело.

— Когда мы вернемся, уже появятся первые растения, — подбодрил ее хозяин поместья.

Молодая женщина улыбнулась. То, что смертельные враги — Ленгфорд и Вэйд — бок о бок работали, чтобы огородить ее сад, казалось невероятным. Впрочем, за те несколько недель, которые она живет на ферме Райнхарта, изменилось очень многое.

Выехали на рассвете. Вэйд махал им на прощание, стоя около забора, а Песочек, примостившийся у его ног, взволнованно лаял.

Нола усадила Шеннон рядом с собой и сосредоточилась на том, чтобы править повозкой, нагруженной провиантом, водой, спальными принадлежностями и многим другим. До этого сама она ездила только на легких двуколках, поэтому управлять тяжелой повозкой молодой женщине было трудно. Однако она старалась, и ей удавалось справляться. Пуговка и Веранги были привязаны сзади.

Мола следовала поодаль от стада, двигавшегося громадной волной. Она то и дело слышала, как Гален, Джимми и Джек хлыстами отгоняют эму. Хэнк и Хиз с Киганом скакали по бокам и не давали овцам отбиваться. Ленгфорд Райнхарт вместе с аборигенами образовывали арьергард.

Солнце на востоке медленно поднималось, и небо окрашивалось разными оттенками красного цвета. Зрелище было впечатляющим, и Нола Грейсон от всей души радовалась, что ей удалось его увидеть. Ужасы последних двух дней постепенно уходили из ее памяти, и молодая женщина заразилась волнением Шеннон, которая никогда не видела ничего более грандиозного. Мазь из листьев эвкалипта действительно оказалась волшебной, и Нола мысленно похвалила себя за то, что догадалась взять ее с собой, завернув в мокрый платок. Теперь можно было не опасаться того, что Шеннон или Киган получат солнечный ожог.

К обеду стало очень жарко, и две австралийские докуки — пыль и мухи — совсем измучили англичанку. Теперь Нола ехала медленнее, но старалась не выпускать стадо из вида. Хетфорд время от времени подъезжал к повозке и напоминал о том, что нужно почаще пить воду. Эта трогательная забота очень радовала молодую женщину.

Они медленно продвигались вперед, хотя не останавливались ни на минуту. Первый привал сделали около двух часов пополудни. Нола раздала всем еду. Разжигать костер и заваривать чай не стали — все выпили воды из своих фляжек и через полчаса снова отправились в путь.

Во второй половине дня на небе показались большие облака.

— Смотри! — взволнованно воскликнула Нола, когда Гален подскакал к ним. — Может быть, все-таки будет дождь?

— Вряд ли, — Хетфорд был настроен скептически. — Облака слишком высоко.

— Ты уверен? — ей так хотелось услышать, что вовсе он ни в чем не уверен и наконец пойдет дождь.

— Абсолютно. Тут часто бывает похоже, что скоро пойдет дождь, Нола, но его все нет и нет. Не будем питать иллюзий. Дождь выпадет где-нибудь южнее. Много, много южнее.

Сказав это, Хетфорд направил лошадь в сторону, чтобы вернуть к стаду отбившуюся овцу.

Скоро Шеннон заснула, но спала очень беспокойно. Учительница накинула на малышку сетку, чтобы защитить ее от этих несносных мух. Незадолго до наступления темноты они разбили лагерь на берегу небольшого ручья.

Нола обратила внимание на то, что Киган буквально спит на ходу, хотя сам мальчик никогда бы в этом не признался. Ленгфорд Райнхарт выглядел измученным, но таким счастливым, каким ей еще не доводилось его видеть. Наконец он был вместе со своими людьми на равнине и занимался любимым делом. Конечно, Нола Грейсон и сама устала до смерти, но это была приятная усталость. Сегодня ночью все будут хорошо спать, это уж точно.

Пока мужчины, напоив овец, устраивали для них загон, Шеннон помогала Хизу искать топливо для костра. Ноле вспомнилось, что Гален говорил об «австралийской закуске», и теперь ей это вовсе не казалось чем-то из ряда вон выходящим. В конце концов, змею она уже пробовала, и надо признать, что это было вкусно. Устраивая для себя и Шеннон постель под навесом на повозке, краем глаза молодая женщина увидела, что Джимми явно собрался что-то жарить. Скоро к нему присоединился Джек. Она не стала думать о том, что это могло быть. Это ведь их земля, и они наверняка знают, чем тут можно утолить голод. Несколько минут спустя до нее донесся запах жаркого, и опять пришлось признать, что пахнет вкусно.

Гален Хетфорд тоже продемонстрировал свои таланты повара — замесил тесто и ловко испек лепешки на углях. Мясо и хлеб немного подгорели, но никто не капризничал. Все с нетерпением ждали, когда еда немного остынет.

Гален разрезал туземное жаркое на куски и протянул каждому его порцию. Джек и Джимми взяли еду с собой, так же, как и другие аборигены, которым выпала первая ночная вахта у стада. Еда действительно оказалась вкусной, а что подавали, Нола решила не выяснять.

Шеннон оказалась более любопытной. Девочка с интересом посмотрела на мясо и тут же спросила, что это такое. Гален Хетфорд заметил, как замерла молодая женщина. Она не могла распознать, ползало, летало, прыгало или карабкалось по деревьям животное, которое угодило сегодня на ужин людям. Сверху мясо было черным, потому что немного подгорело, а внутри оказалось белым.

— Это как курочка, — беззаботно ответила Нола малышке.

У нее было подозрение, что это мясо какой-нибудь ящерицы, но она решила оставить свои предположения при себе. Если она поделится ими с Шеннон, девочка может отказаться есть… Вот ведь сидит же ее отец совершенно спокойно! Мужчины и мальчики едят, значит, будут есть и они с Шеннон.

Между тем девочка, казалось, ждала, чтобы учительница начала есть. Выбора у нее не было, и Нола откусила первый кусок. Она стала осторожно жевать. Мясо оказалось сочным. Вкус был непривычным, но не противным.

— М-м, — пробормотала она с полным ртом, чтобы показать малышке, как это вкусно.

Шеннон тут же улыбнулась и начала есть. Молодая женщина повернулась к Галену, ощутив на себе его взгляд. Они улыбнулись друг другу. Знала бы Нола Грейсон, как он в этот момент гордился ею! Потом все долго пили чай, за исключением англичанки, которая сказала, что с нее хватит и воды. Ну нет ведь чаю с молоком!

Шеннон заснула сразу после ужина, и Нола присоединилась к мужчинам у костра. Они играли в покер, и она попросилась в компанию. Ее приняли, и молодая женщина показала класс — она выигрывала почти каждую партию. При виде их все более и более вытягивавшихся лиц она рассмеялась.

— Я же предупреждала, что люблю играть в покер и даже могу на этом немного заработать, — напомнила она Галену.

— Ну слава Богу, что мы играли не на деньги, — с притворным испугом ответил Хетфорд.

Ленгфорд Райнхарт оглушительно рассмеялся, и это было удивительно.

Не давало Ноле покоя только одно. Весь этот день ей казалось, что Джимми и Джек как-то странно смотрят на нее. Она приветливо улыбалась обоим, но сочувственное выражение в их глазах не исчезало.

Ночью Нола несколько раз просыпалась. Ее будил какой-то странный шум. Каждый раз, когда она поднимала голову, чтобы понять, что же это такое, молодая женщина видела Хетфорда или Ленгфорда Райнхарта, которые обходили лагерь по периметру. Один раз она слышала, как Джек тихо переговаривался с Галеном.

— Я видел одного, хозяин.

— Будь наготове, — Хетфорд чем-то брякнул в темноте.

Звук был характерный. «Это ружье», — поняла Нола. Она села в повозке. Теперь все равно не уснуть.

Интересно, о ком они говорят? Неужели их кто-то преследует? Молодая женщина подумала о Вэйде Дэлтоне, который остался один на ферме. Не грозит ли и ему опасность? Когда они прощались, Нола спросила, чем он будет заниматься в их отсутствие. Конечно, дел по хозяйству много, но нет ли у него какой-либо особой заботы? Ей все время казалось, что Дэлтона снедают думы о прошлом.

— Первым делом я позабочусь о могиле Элен, — Вэйд посмотрел прямо в глаза молодой женщине. — И обязательно поставлю там памятный камень.

Хэнк за день до их отъезда показал ему то место, где покоится Элен.

А еще Вэйд сказал, что в поместье действительно много дел по хозяйству.

— Здесь необходимо кое-что подправить, — он оглянулся на площадку перед главным домом. — Раньше тут были клумбы и лужайка… Может быть, мы сможем возродить все это, по крайней мере, частично.

Это была мечта самой Нолы, и она с благодарностью взглянула на Дэлтона.

— Не беспокойтесь обо мне, — заверил он молодую женщину, почувствовав, что она взволнована. Я не безоружен. А еще сюда собирается приехать Бен. Он поможет мне с ремонтом. Тут ведь очень много дел.

— Я уже радуюсь тому, что увижу, когда мы вернемся, — благодарно улыбнулась Нола.

На том и расстались. И вот сейчас, сидя на повозке и прислушиваясь к этому тревожному разговору, Нола Грейсон ощутила беспокойство за Вэйда. Он остался в поместье наедине со своими воспоминаниями, ему некому будет там помочь…

На третий день путешествия овцы совсем обезумели от жажды. Люди гнали стадо к Диамантине, которая текла с юга. Гален был уверен в том, что река не высохла. Его надежды подтвердились — животные начали беспокойно поднимать головы и побежали быстрее. Нола уже знала, что испытывающие жажду овцы чувствовали воду за несколько миль. К обеду они уже ревели от волнения, что указывало на близость реки.

Солнце безжалостно жгло землю. Нола держалась как можно дальше от стада, чтобы хоть немного защитить себя и Шеннон от пыли. Сейчас девочка спала под навесом в задней части повозки.

Ноле приходилось нелегко. Руки у нее были в постоянном напряжении, потому что управлять повозкой даже при известной сноровке оказалось трудно.

Молодая женщина не знала, что именно побудило ее обернуться. К своему ужасу, справа позади от себя она увидела столб дыма. Слева было то же самое. И с обеих сторон полукругом шел огонь. Густой дым поднимался в воздух, оранжевые языки пламени бежали по высохшим растениям. Англичанка хлестнула лошадей. Она попыталась позвать кого-нибудь из мужчин, скакавших впереди, но ревущее стадо заглушало ее голос.

С трудом овладев собой, Нола крепко сжала поводья и пустила лошадей в галоп. Она тут же услышала сзади крики и, обернувшись на ходу, увидела четырех всадников. Верховые явно преследовали повозку. Предусмотрительный Гален оставил ей ружье, и Нола вовремя вспомнила о нем. Молодая женщина перехватила поводья одной рукой, а второй нашарила оружие. Сердце у нее почти выскакивало из груди, пока она гнала лошадей и одновременно пыталась снять ружье с предохранителя. Из-за быстрой езды повозку начало раскачивать, и Шеннон подала голос.

— Что такое? Почему так трясет? — сонно спросила девочка.

— Лежи, Шеннон! — отчаянно закричала Нола. — Не вставай!

В эту минуту к повозке кто-то приблизился с другой стороны. Нола с облегчением услышала голос Хэнка.

— Скачем дальше, Нола! — закричал он, очутившись бок о бок с ней. — Пожар! Огонь с трех сторон! Нужно добраться до реки! До нее совсем недалеко! Дай Бог, там окажется достаточно воды! Гален и все остальные гонят стадо вперед!

— С мальчиками все в порядке? — Нола могла в такой ситуации думать только о детях.

— Думаю, да.

Между тем преследователи приближались. Хэнк мгновенно оценил ситуацию, выхватил у Нолы ружье и прицелился. Послышалось несколько выстрелов подряд. Верховые остановились. Бредли был в замешательстве. Что делать? Нолу и Шеннон оставлять нельзя, но там ведь может понести стадо! Овцы передавят друг Друга.

— Скачите к Галену и мистеру Райнхарту! Помогите им! — крикнула Нола. — Я сама справлюсь.

Она взяла ружье, и Хэнк понесся вперед.

Нола разорвала на две части шарф, намочила его и закрыла лицо. Второй кусок мокрой ткани она дала Шеннон и велела ей лежать, не поднимаясь. Девочка переползла ближе к ней. Дым, смешавшийся с этой несносной пылью, почти душил молодую женщину. Ей едва хватало воздуха. Подгоняемый ветром огонь был все ближе. Кенгуру, кролики, ящерицы и эму неслись мимо повозки. Стаи какаду поднимались высоко в небо и исчезали в сером дыме. Нола Грейсон с трудом удерживала лошадей в повозке и пыталась образумить ржавших позади нее Веранги и Пуговку.

Когда первые овцы достигли берега реки, огонь уже отрезал пути отступления. Горящие клочья травы поднимались в воздух, и жар стал почти непереносимым. Это было истинное чудо, что они оказались в безопасности. Не задерживаясь, животные с ревом бросились в прохладные мутные потоки Диамантины. Ленгфорд Райнхарт и все остальные щелкали хлыстами, заставляя овец двигаться вперед, чтобы дать дорогу к воде следующим. Гален Хетфорд мысленно молился, чтобы Нола и Шеннон успели спастись от огня.

Молодая женщина почти ослепла от дыма и едва могла видеть, куда нужно ехать. Внезапно сзади она услышала стук копыт. Совсем близко. Нола обернулась и увидела мужчину, который остановился рядом с Веранги. Испугавшись, что он может вскочить в повозку, она крепко прижала к себе одной рукой Шеннон, а второй хлестнула лошадей, чтобы они снова перешли в галоп. Краем глаза Нола увидела, что преследователь перерезал веревку, которой Веранги был крепко привязан к повозке. На полном скаку он перепрыгнул на спину ее лошади, потому что его собственная получила ожоги. У Нолы упало сердце. Теперь ей никто не поможет…

Как только стадо добралось до реки, Гален Хетфорд поскакал навстречу повозке. Большая часть овец припала к воде, и помешать им ничего не могло. Нужно спасать Нолу и Шеннон!

Молодая женщина услышала, как в двух шагах от нее кто-то кричит. Она пригнула Шеннон и вскинула ружье. Веранги раз за разом бешено вставал на дыбы… Он был воистину дьявол!.. Всадник сыпал проклятиями и звал на помощь, отчаянно цепляясь за гриву. Гален подоспел именно в эту минуту. Стрелять он начал еще на ходу. Другие преследователи остановились, не решаясь приблизиться. Похоже, у них не было оружия. Через несколько секунд бедолага, вскочивший на спину Веранги, сверзся с нее, а лошадь бросилась к реке. Гален схватил ее за поводья и заставил остановиться. Хетфорд быстро привязал Веранги на место и повел повозку по откосу вниз. С берега раздались выстрелы. Это их поддерживали огнем Хэнк и Ленгфорд Райнхарт.

Джимми, Джек и аборигены быстро нашли брод и сумели переправить все огромное стадо на другой берег. Между тем огонь продолжал бушевать, и остановить его смогла только вода. Люди, устроившие поджог, попали в свою собственную ловушку. Гален приказал Хэнку прекратить огонь, и только благодаря этому бандиты смогли добраться до спасительной воды. Это было более того, чем они заслуживали. Не всем диким обитателям равнины так повезло… Словом, преследователи ускользнули, отправившись вверх по реке.

Нола сама переправляла повозку через реку. Шеннон дрожала от страха, и Гален взял дочку к себе в седло. Измученные лошади изо всех сил пытались перетащить перегруженную повозку на другой берег. Им уже почти удалось это сделать, когда колеса застряли в иле. Нола спрыгнула в воду и стала понукать лошадей.

— Назад! Вернись в повозку! — закричал Хетфорд.

Здесь подоспел Хэнк и взял у молодой женщины поводья.

Гален спешился, оставив Шеннон в седле, и помог Ноле подняться вверх по илистому берегу.

— Тебе нужно было остаться в повозке, — сказал он. — Ноги ведь еще не зажили.

— Со мной все в порядке, — возразила учительница, в недоумении оглядываясь по сторонам. — А где эти люди? Ну те, кто нас преследовал? И кто это, кстати? Ты ведь знаешь?

— Они сбежали, — Гален Хетфорд решил ограничиться этим объяснением.

Он знал, кто нанял этих бандитов, и спрашивал себя, что с ним, с Нолой и со всеми еще может случиться до того, как они доберутся в Мериборо.

Тут учительница заметила, что Бредли острым ножом что-то счищает с брюха своей лошади.

— Хэнк, что это вы делаете? — спросила она.

— Счищаю пиявок, — беззаботно ответил Бредли. — Собственно говоря, в этом нет необходимости. Напившись крови, они сами отвалятся, но мне жалко лошадь.

Нола ничего не ответила, и удивленный Хэнк поднял на нее глаза. Гален тоже посмотрел на молодую женщину.

Минуту она стояла бледная как мел, потом вытащила из воды одну ногу и посмотрела на нее. Внезапно все перед ее глазами закружилось, и Нола Грейсон потеряла сознание.

Глава 18

— Я же говорил, что мисс сегодня умрет, — простонал Джимми. — Это проклятие дуби Деринго, хозяин.

— Она просто в обмороке. Все белые женщины боятся пиявок.

Хетфорд легонько похлопал англичанку по щеке.

— Нола! Нола, очнись! — позвал он.

Она оставалась без движения. Джек сделал шаг назад.

— Мисс не очнется, хозяин. Ею овладел дух Деринго.

В эту минуту ресницы Нолы Грейсон затрепетали. Через мгновение она открыла глаза. Оба аборигена испуганно попятились.

— Что со мной случилось? — молодая женщина села и растерянно посмотрела на мужчин.

— Ты упала в обморок, — Гален протянул ей свою флягу.

— В обморок? Я никогда в жизни не падала в обморок! — Нола недоверчиво посмотрела на Хетфорда.

И тут она вспомнила то, что видела последним перед тем, как потеряла сознание… Молодая женщина в ужасе воззрилась на свои ноги.

— На тебе действительно было несколько пиявок, — кивнул Гален. — Мы их уже сняли.

Ну слава богу! Впрочем, англичанка тут же мысленно взмолилась о другом — чтобы ни одна из них не забралась к ней в брюки. Она напустилась на мужчин:

— Почему никто не сказал мне, что река кишит пиявками?

— Да откуда же мы могли знать! — Хэнк бросился защищаться сам и защищать других. — Так бывает не всегда. Если русло высыхает, их может вообще не быть.

— Я все еще не могу поверить, что упала в обморок, — Нола отказывалась признавать, что такое произошло на самом деле.

Ей было стыдно. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого. Джимми и Джек смотрели на нее так, будто она восстала из мертвых. Хетфорд сердито сверкнул на них глазами.

— Возвращайтесь к стаду! — он сказал это резко, и аборигены не стали дожидаться повторного приказания.

Они продолжили путь. Между тем жара стала невыносимой. Нола чувствовала себя очень плохо. Пыль и несносные мухи ужасно действовали ей на нервы. Силы людей были не беспредельны. Пот лил со всех градом, а раскаленный воздух никому не давал возможности дышать нормально.

Между тем стадо находилось на расстоянии одного дня пути от Баракальдине, который лежал в середине их пути. Животные уже два дня шли без единого глотка воды. Овцы с трудом тащились вперед, повесив головы. Видно было, что многие из них на грани смерти. Если одна из них падала, Гален и Хэнк спешивались и пытались снова поставить овцу на ноги. Иногда это помогало, а иногда нет… Чтобы животное не мучилось, его приходилось пристреливать. Каждый раз, когда Нола слышала выстрел из ружья, она знала, что вместе со страдающим животным умирает часть будущего фермы. Когда повозка проезжала мимо трупа овцы, она крепко прижимала к себе Шеннон, чтобы девочка его не видела. Сама молодая женщина еле сдерживала слезы. Они шли к Барко — там должна была быть вода.

Гален и Ленгфорд очень рассчитывали на то, что эта река станет их спасением. Если нет, они потеряют больше половины стада. О том, что данная часть пути будет самой тяжелой, они знали заранее и считали, что готовы к этому. Но действительность оказалась хуже, чем они предполагали. Раньше здесь была вода в маленьких расщелинах скал, и оставалась трава. Сейчас не было ничего.

Нола скрывалась от палящего зноя, как только могла, но жара проникала через тент повозки, сквозь ее шляпу и рубашку. Голова у молодой женщины пылала, волосы на лбу и на висках слиплись. Кожа шелушилась, одежда стала грязной. За ванну она отдала бы все что угодно, но кому об этом скажешь… Все были в одинаковом положении. Нет! Ведь мужчинам приходилось гнать чуть живых овец, а Шеннон попала в условия, которые ни один человек не назвал бы благоприятными для ребенка. И Киган тоже. Нужно терпеть и попытаться хоть чем-то помочь им.

После обеда Шеннон заснула. Нола накрыла ей лицо влажным платком и задумалась. Она вспомнила Англию, сочные зеленые луга, озера, поля подсолнечника и маки, облака. Потом ей на ум пришла зима — снег и холод. Молодая женщина увидела заснеженные холмы и каток на городской площади. Она представила себе, как это — кататься на коньках или играть в снежки, и попыталась почерпнуть в своих фантазиях освежающую прохладу.

Нола подняла глаза к небу и тут же вспомнила слова Тирмана Скелли: «Во время засухи вы возненавидите голубое небо». Что она ему тогда ответила? Англичанка попыталась вспомнить, что думала при первом взгляде на эту бесконечную голубизну после многих лет, проведенных под серыми облаками своей родины. Теперь все диаметрально изменилось. Ничего более она так не желала, как увидеть темные, тяжелые облака. Она была бы так рада дождю! А ведь Шеннон еще никогда его не видела… И у Нолы, которая смотрела на это бескрайнее голубое небо и исстрадавшуюся засохшую землю, возникло чувство, что она сама больше никогда не увидит и не почувствует дождя. Эти безрадостные мысли прервал Гален. Он остановился рядом с повозкой, и Нола протянула ему флягу. Он отпил один глоток и вернул флягу.

— Тебе самой нужно пить, — в его глазах был незаданный вопрос. — Тебе и Шеннон.

— С нами все в порядке.

Нола знала, чем озабочен Хетфорд. Запас воды подходил к концу. Они открыли последнюю канистру.

Ноле Грейсон было о чем тревожиться. И Гален, и Ленгфорд, и Хэнк казались вконец измотанными. Днем они практически не вылезали из седла, а ночью не могли толком выспаться, ожидая нападения. Они старались дать хоть какую-то передышку мальчикам и аборигенам, взвалив на свои плечи самую тяжелую ношу. Молодая женщина тем не менее улыбнулась:

— Я пыталась вспомнить свои ощущения на катке. Как это происходит, когда ты мерзнешь, — Нола попыталась отвлечь Хетфорда от невеселых раздумий.

— Такого холода я и представить не могу, — он тоже улыбнулся. — Ты хочешь снова в Англию…

— Нет. Как бы жарко и душно здесь ни было, холод еще хуже. Маленькой девочкой я часто простывала. Это было ужасно. И дни зимой такие короткие. Когда меня отпускали гулять, я замерзала до костей. Не чувствовала свои пальцы. Нос становился красным. Возвращаясь с улицы домой, я думала только о том, как сяду перед с камином и отогреюсь.

Она первый раз говорила о своем детстве. Галену было интересно все.

— А как ты стала учительницей?

— Я хотела этого, сколько себя помню.

— Вот как? А о своей семье и детях ты думала?

— Конечно. Я хотела выйти замуж и родить детей, однако не встретила человека, который бы воспринимал меня как равную, а это именно то, чего я хочу. В Англии замужние женщины не имеют никаких прав, но меня такое положение дел совершенно не устраивает.

— Вероятно, в других странах дела обстоят так же, — продолжил ее мысль Гален. — Я считаю, что глава семьи — мужчина. Но он, конечно, должен считаться с тем, что думает его жена.

Нола кивнула:

— Согласна, но мало кто из мужчин разделяет эту точку зрения. Мне ли этого не знать! Отчасти поэтому я так часто теряла место.

Гален удивленно поднял брови.

— Вы хотите сказать, мисс Грейсон, что вас увольняли, и не один раз, потому, что вы осмеливались противиться общепринятым нормам?

Нола рассмеялась, увидев выражение его лица.

— Я знаю, что это трудно представить, — молодая женщина явно его поддразнивала. — Совершенно верно, у меня постоянно возникало желание учить девочек тому, что могут делать только мальчики.

Хетфорд не удивился, но был заинтригован.

— Чему же, например?

— Играть в покер, стрелять из лука, лазать через заборы. Двум девочкам в той семье, где я работала в последний раз, я разрешила играть в крикет в команде мальчиков. Между прочим, они победили.

Гален чуть было не упал с лошади от смеха. Нола тоже не выдержала и расхохоталась.

— Ты бы посмотрел на их мать! Она, в шелке и в бархате, выскочила на крикетную площадку и, к сожалению, упала. Нет, все-таки традиционная дамская одежда очень непрактична!

Гален Хетфорд не переставал удивляться этой женщине. По его ждали и не такие признания.

— А еще у меня была плохая репутация из-за того, что я тогда курила сигареты и нюхала табак, — Нола не видела причины скрывать свои столь экзотические для домашней учительницы увлечения. — Теперь ты знаешь, почему Тильден Шелби так хотел отправить меня как можно дальше из Лондона, например в Австралию. Меня уволили в тот самый день, когда я пришла в его агентство, и он как раз получил ваше письмо. Такой великолепной возможностью Шелби не мог не воспользоваться. Я думаю, бедняга приложил все свои силы для того, чтобы избавиться от меня. В Австралии, заверил он, я смогу наконец делать все, что сочту нужным. А лорд или леди, такие-то и такие-то, не будут заглядывать мне через плечо. Нет там лордов и леди…

Зеленые глаза Хетфорда лучились счастьем.

— Я так рад, что ты приехала сюда.

— В самом деле? — она улыбнулась. — Но ты можешь быть спокоен. Ты в некотором роде застрахован.

— Что ты имеешь в виду?

— В конце концов, у тебя ведь только одна дочь.

Он оценил шутку и снова рассмеялся.

— И ту я хотел вырастить, как мальчика.

Теперь рассмеялась Нола. Что же, они поняли друг друга.

Помолчали. Гален медленно ехал рядом с повозкой, овцы еле-еле плелись перед ними. Был слышен свист хлыстов Хэнка, Джимми и Джека, подгонявших стадо. Ленгфорд Райнхарт и загонщики-аборигены перекликались где-то впереди.

— Послушай, — сейчас тон Нолы был очень серьезен, — я должна сказать тебе еще кое-что.

Он подался к ней. И опять зеленые глаза лукаво сверкнули.

— Меня это, очевидно, шокирует?

— Думаю, да.

— Я весь внимание.

— В книгах, которые лежали в здании школы, я нашла записочки. Теперь я знаю, что их писала Элен Райнхарт, но тогда подумала, что это записки твоей жены.

— Как тебе такое пришло в голову? — Хетфорд отвел глаза в сторону.

— Они были подписаны только одной буквой «Э», а дети сказали мне, что их мать звали Эмили. Мне говорили, что она какое-то время преподавала — вела занятия в школе, поэтому я предположила, что книги принадлежали ей.

— Теперь ты знаешь, что произошло на самом деле. Какое все это имеет значение?

Нола твердо посмотрела ему в глаза.

— Большое. Я подозревала тебя в страшных вещах. У меня не было для этого никаких оснований, кроме записок женщины, которую я посчитала твоей женой.

Хетфорд смотрел на нее с удивлением, и Нола поняла, что он ее просто не понимает. Однако она продолжила.

— Честно говоря, я была почти убеждена в том, что ты убил свою жену.

Гален судорожно дернул поводья, и его лошадь остановилась как вкопанная.

— Это было недостойно. Я прошу у тебя прощения.

— Вот почему ты была в такой ярости, когда подумала, что мы хотим заклеймить бандитов… — Гален тронулся с места. — Ты считала, что я сам бандит. Преступник, способный на все.

Она виновато вздохнула.

— Да, я думала что-то в этом роде. Накануне вечером я прочитала эти записки. Все, казалось, совпадало. Я не хотела верить в то, что ты смог так поступить. Ты хороший отец, но…

Гален тяжело вздохнул. Нола Грейсон испугалась, что своей откровенностью сильно разочаровала его. Этого человека можно было понять.

— Теперь мне кажется глупым, что я вообще могла предположить такую чушь. Я очень виновата перед тобой.

— Кое в чем ты права, — Хетфорд снова отвел глаза в сторону. — Я был готов на многое, чтобы защитить свою семью. И кто знает, на что бы решился, чтобы защитить ферму Ленгфорда, если на нас снова нападут бандиты.

— Они могли погибнуть в огне, но вы дали им возможность уйти.

— Да, это так, — Хетфорд опустил голову. — Теперь нам абсолютно ясно, что это наемники братьев Янус. Надеюсь, бандиты, которым мы позволили скрыться, передадут Венделу и Тревису новость о том, что мы готовы им противостоять. Если Янусы решились прибегнуть к столь радикальным средствам и покушаются на наши жизни, полагаю, что с их претензиями на землю Райнхарта что-то очень не в порядке. У нас нет столько денег, чтобы судиться с ними, да и вообще мы с Ленгфордом не имеем ни малейшего желания дать им хотя бы цент, когда продадим овец. Честно говоря, мне все больше и больше хочется разрешить это дело здесь, на равнине, а не в зале заседаний суда. Хорошо бы только, чтобы вместе со своими подручными сюда явились сами братья. Вероятно, ты не так уж не права в своих оценках.

С этими словами Гален пришпорил лошадь и отъехал от повозки.

Все ясно. Он в отчаянии. Без корма и без воды овцы не выдержат перегон. Если братья Янус решат довести дело до суда, у Ленгфорда Райнхарта не будет денег, чтобы оплатить услуги адвоката. Он потеряет все. Хетфорд тоже потеряет все. Нола поняла, сколь отчаянным является их положение, и ей стало страшно.

Прошел еще один день. Мужчинам становилось все тяжелее заставлять стадо двигаться, так ослаблены были овцы голодом и жаждой. Хэнк скакал рядом с Галеном.

— Здесь что-то не так, — он наморщил лоб. — Животные должны были давно почуять воду. Барко не далее, чем в двух километрах отсюда. Река не могла совсем обмелеть.

Гален посмотрел на высохшую растрескавшуюся землю.

— Похоже на то, что дождя не было с тех пор, как я проезжал здесь в последний раз. Это было четыре года назад. Очевидно, воды в реке нет. Конец, Хэнк. Мы пропали.

Хетфорд знал, что Ленгфорд Райнхарт не переживет потерю своей фермы. Хэнк тоже это знал. Сейчас им нечего было сказать друг другу.

Во второй половине дня они добрались до русла реки. Как Гален и предполагал, оно высохло. Истоки Барко находятся в южной Австралии, через пятьсот миль после границы с Квинслендом река разделяется на две части. Значит, у животных есть два водопоя. Правда, их разделяют почти пятьдесят миль.

Вдоль высохшего русла скакали молча. Да и не скакали вовсе — еле-еле плелись. Все были подавлены.

— А я когда-нибудь увижу дождь? — жалобно спросила Шеннон, когда Нола объяснила ей, почему в реке лет воды.

— Конечно, увидишь, — учительница знала, что голос ее звучит не очень убежденно, но у нее почти не оставалось надежды на то, что все закончится благополучно.

Они разбили лагерь на высоком плато, которое находилось между высохшими руслами Барко. Еле живые овцы рухнули прямо там, где стояли. Их не надо было больше охранять. Двое аборигенов объехали вокруг стада и отогнали диких собак.

Вокруг костра сидели молча. Все смотрели на огонь. Общее настроение было подавленным. Нола расположилась справа от Галена, Хэнк слева от него, а Ленгфорд напротив.

— Далеко ли следующая река? — молодая женщина первой нарушила молчание.

— Триста миль. Есть еще несколько маленьких речушек. Были… — в голосе Хетфорда прозвучало плохо скрываемое отчаяние. — Однако добраться до развилки Барко наши овцы не смогут.

Боль, звучавшая в его голосе, разрывала Ноле сердце. Хетфорд посмотрел на своего старшего друга. Ленгфорд не стал лукавить.

— Все кончено. Мы проиграли.

Но Нола не могла с этим смириться. Она повернулась к аборигенам.

— А мы не могли бы докопаться до воды, Джимми?

— Попробовать можно, но для стада воды все равно не хватит, — Джимми смотрел ей прямо в глаза.

— Нам нужно было взять с собой Вэйда. Он, вероятно, смог бы найти большой источник.

— Нет, Нола. Здесь уже несколько лет не было дождя, а значит, подземные воды иссякли.

— Я не могу поверить в то, что все кончено! Должен быть какой-то выход! — она встала и отошла от костра.

Нола Грейсон боялась разрыдаться на виду у мужчин. Прислонившись к засохшему дереву, она смотрела на измученных овец. В темноте они были похожи на тихо перекатывающиеся волны. Время от времени одна из них подавала голос, словно жалуясь и отчаянно призывая о помощи. По щекам молодой женщины потекли слезы.

— Вы не можете умереть, — сказала она в темноту. — Не можете! Это несправедливо!

Сзади раздался шорох, и она обернулась. За ее спиной стоял Гален Хетфорд. Они одновременно сделали шаг навстречу друг другу и замерли в объятии.

— Неужели мы ничего не можем сделать? — всхлипнула Нола. — Мы ведь отвечаем за них. Мы довели их уже так далеко! Мы не можем позволить им просто так умереть!

— Это не в нашей власти. Стадо может спасти только чудо.

Гален обнял ее крепче. Какое еще утешение он мог предложить ей? Нола посмотрела ему в глаза. Потом перевела взгляд выше.

— А где звезды?

Хетфорд глянул на небо. Они переглянулись.

— Облака, — прошептала молодая женщина.

В этом слове было столько надежды! Гален не мог оторвать взгляд от этой удивительной женщины. Тем не менее ответ его был однозначен:

— Нола, я уже говорил тебе, это иллюзия. Дождя не будет.

— А может быть, будет! Когда-нибудь кончается любая засуха. Почему не сегодня?

— Мы часто обманывали сами себя только для того, чтобы увидеть, как наши надежды разбиваются одна за другой.

— Нет, Гален! Надежда всегда остается!

Подтверждением этим словам стал дальний слабый раскат грома.

— Даже если чуть-чуть покапает, нам не хватит этого, чтобы напоить овец. Их не спасти.

Нола вспомнила о том, что сказал Хэнк в тот день, когда они вместе ездили в Джулиа-Крик и начался дождь. «Его достаточно только для того, чтобы обезумели овцы и в очередной раз разочаровались фермеры». Когда упадут первые капли, растрескавшаяся земля тут же впитает воду.

— Гален, я чувствую, как страдаешь ты и как страдают они, — Нола указала на стадо. — Я не хочу, чтобы они погибли. Дождь пойдет. Мы должны добраться до Мериборо. Если для этого нам требуется чудо, оно будет. Я молилась о нем каждый день, и я верю в него. Скажи мне, что ты тоже веришь, и мы справимся. Мне нужны твои слова. Скажи…

Хетфорд вздохнул. Он взглянул на овец, потом посмотрел на небо. Гален не мог не почувствовать, как отчаянно молодая женщина цепляется за эту надежду, хотя, собственно говоря, им было не на что надеяться.

— Ну хорошо. Итак, ты веришь в чудо. Я, вероятно, тоже смогу поверить.

Нола снова заплакала. На этот раз это были слезы радости и вновь возродившейся надежды.

Глава 19

Спала Нола беспокойно, постоянно вертелась с боку на бок. Под тентом в повозке было очень жарко, и на рассвете она чуть-чуть откинула его, чтобы впустить немного свежего воздуха.

Англичанке снилось, что она с ведром воды идет между овцами и поднимает их опущенные головы, чтобы они могли попить. Она всхлипывает, слезы текут по ее щекам и капают в ведро.

— Иду, — кричит она время от времени, услышав жалобу очередной овцы.

Животных было очень много, и учительница в отчаянии пыталась помочь всем. Потом начался дождь. Она смотрела вверх, а на лицо ей падали крупные капли, смешиваясь со слезами.

— Спасибо тебе, Господи, — прошептала Нола.

Сон был таким реальным, что молодая женщина, казалось, ощущала капли дождя. Она глубоко дышала и наслаждалась свежестью, видела, как жадно пьет выжженная земля. Учительница запрокинула лицо и ощутила влагу, как бальзам на обгоревшей коже. Она снова слышала овец и явственно видела, как они ловят капли открытыми ртами. Нола была так счастлива, что одновременно и плакала, и смеялась.

Потом молодая женщина приоткрыла глаза и посмотрела на небо. Оно было серым. Минуту она раздумывала, сколько сейчас может быть времени. Почему небо не голубое, а серое? Внезапно сердце у Нолы замерло, а потом забилось часто-часто. Она провела рукой по лицу. Щеки и лоб были мокрыми, действительно мокрыми, и не от слез, а от капель дождя. Она замерла. Капли падали часто-часто, и с каждой каплей радость Нолы росла. Дождь был незнакомым — не колким и холодным, как в Англии, а теплым, но все равно освежающим. Нола Грейсон затрясла Шеннон, спавшую рядом с ней под навесом.

— Шеннон! Шеннон! Просыпайся скорее! Идет дождь!

Девочка недовольно заворочалась и тут же буквально подскочила на месте. Она моргала, пытаясь прийти в себя, а затем удивленно распахнула глаза. На лице ребенка появилась недоверчивая улыбка. Маленькая ручка сначала провела по мокрому лицу Нолы, потом по своему собственному.

— Это дождь? — она рассмеялась.

Они вместе выбрались из повозки и выбежали под дождь. Между тем он становился все сильнее. От раскатов приближающегося грома Шеннон вздрогнула, но Нола засмеялась и стала объяснять девочке, что это такое. Внимавшая ей аудитория расширилась — к ним подошли Киган и Хиз. Потом появился Гален, и Нола замерла на полуслове. Впрочем, ее объяснения уже были не нужны. Дети прыгали и смеялись не переставая. Хетфорд смотрел на небо с почти суеверным ужасом.

А Нола не стала терять времени даром. Она распустила волосы и провела рукой по лицу, как будто желая стереть пыль и пот последних дней. Будь она здесь одна, англичанка точно бы разделась догола. Гален очнулся только тогда, когда она положила руку ему на плечо.

— Это настоящий дождь… Невероятно… — пробормотал он, все еще не в силах поверить в то, что это явь, а не массовая галлюцинация.

— Конечно, дождь. Что же еще, по-твоему? Я знала, что так и будет. Я верила, что Господь услышит мои молитвы.

— Это ч-чудо, — пробормотал Хетфорд, заикаясь, и протянул ей руку.

— Да, — Нола схватила ее и прижала к своей щеке. — Настоящее чудо.

К ним подбежала Шеннон.

— Папа, папа, смотри! Это дождь!

Гален замер. Его дочь первый раз в жизни видит дождь.

— Разве это не чудесно, Шеннон? — он высоко поднял девочку и подбросил в воздух.

Малышка завизжала от удовольствия, а Нола рассмеялась. Подошли мальчики, потом к ним присоединились Ленгфорд Райнхарт и Хэнк. Они стояли рядом друг с другом, и радость этого чудесного мига была общей.

Позади ревели овцы. Как и в том сне, что видела Нола, они слизывали капли дождя. Многие животные встали. Они тоже в первый раз видели дождь. Хотя овцы не могли знать, как близки были к смерти, и они на свой манер поняли, какое это счастье — дождь. Он обещал им жизнь.

Это был уже настоящий ливень. Гален решил не терять времени и подогнать стадо к реке, чтобы овцы смогли напиться. Понукать никого не пришлось — животные и сами стремились к воде. Река поднималась буквально на глазах. Животные припали к воде, причем стадо растянулось по всему берегу, благо спуск здесь был пологий. Мужчины выставили под струи дождя все пустые канистры. Нола решила воспользоваться возможностью вымыться самой и вымыть Шеннон, но до этого несколько раз спросила и Галена, и Хэнка, нет ли здесь пиявок. Оба поклялись, что нет. Молодая женщина взяла свою воспитанницу за руку, и они пошли вверх по реке. Очень скоро Нола отыскала подходящее местечко, и они вошли в воду. Это было блаженство…

Мужчины погнали стадо вперед. Нола и Шеннон удобно расположились на своем месте в повозке. От дождя их защищал навес. Обе переоделись в сухую чистую одежду и впервые за последние дни чувствовали себя по-настоящему хорошо. Шеннон все время высовывала руку наружу, чтобы почувствовать влагу. «Малышка никогда не забудет первый дождь в своей жизни, — подумала Нола. — Эти эмоции останутся с ней навсегда». Молодая женщина попробовала посмотреть на дождь глазами Шеннон, как будто видит его в первый раз, и поклялась себе никогда больше не воспринимать дождь как нечто само собой разумеющееся. Нет, это поистине счастье!

Нолу ошеломило то, как чудесно преобразилось все вокруг. Несносной пыли больше не было, мух тоже. Но самым удивительным оказалось то, что, когда они днем остановились на отдых, из-под земли уже показались первые ростки. Она вспомнила рассказ Тирмана Скелли о том, что после каждого дождя трава вырастает буквально за несколько дней. Тогда Нола в это не поверила, а сейчас склонна была полагать, что именно так и будет. Не могла же она не доверять собственным глазам! Видеть овец, которые наклоняют головы в поисках пищи, было для нее удовольствием, с которым мало что могло сравниться.

В этот же день они дошли до железной дороги. Здесь их ждал приятный сюрприз. Послышался шум приближающегося поезда, и на рельсах появился паровоз. Машинист остановился, и пассажиры что-то закричали им в открытые окна. Гален вместе с Ленгфордом подъехали к вагонам и стали махать находящимся в поезде шляпами.

— Что они говорят? — Нола очень удивилась этой неожиданной остановке.

— На севере тоже идет дождь, — крикнул Ленгфорд. — Около Винтона.

— Похоже, засуха и правда кончилась! — Гален не мог сдержать радость.

К поезду, привезшему эту чудесную новость, подъехали Хэнк, Джимми и Джек, и они все вместе разразились счастливыми криками. Слезы радости снова потекли по щекам Нолы. От избытка переполнявших ее чувств молодая женщина схватила Шеннон и прижала ее к груди. Подумать только — поезд остановился для того, чтобы пассажиры рассказали им, что на севере идет дождь! Впрочем, чему же здесь удивляться? Кто не знает, как много значит дождь для австралийцев!

На Нолу Грейсон произвело большое впечатление, как в едином порыве радовались люди, жившие в этой суровой стране. Она вспомнила огромный Лондон, где человек мог упасть на улице, и прохожие шли бы мимо, и подумала о том, что достижения цивилизации — это, конечно, хорошо, но сострадание и участие — тоже совсем неплохо.

Через пять дней они были в Мериборо. Оживившихся овец погрузили на три корабля, которые должны были отправиться в путь на следующее утро. Стадо передали в руки опытных пастухов, нанятых для переезда, и все обитатели фермы Ленгфорда Райнхарта во главе с самим хозяином отправились в отель. Нужно было отпраздновать успех столь нелегкого и рискованного перехода. Это им удалось на славу, а утром Гален Хетфорд сел в почтовую карету, отправляющуюся в Брисбен. Оттуда он поездом намеревался ехать в Сидней.

Ленгфорд предложил всем еще несколько дней провести в Мериборо. Нола, Шеннон и мальчики были в восторге. Хэнку, Джимми и Джеку идея тоже пришлась по душе, и они решили прогуляться по здешним пивным. Аборигены хотели побыстрее вернуться к своему племени и очень обрадовались, когда Хетфорд через Джека сообщил им, что они могут отправляться и оставить себе лошадей.

Ленгфорд Райнхарт за последние недели преобразился совершенно. Видно было, что человек возродился к жизни. Его интересы оказались очень разнообразными: например, хозяин фермы предложил Хизу и Кигану сходить на рыбалку.

— В вашем возрасте я был завзятым рыболовом, — теперь он буквально обо всем говорил весело. — Хотите, я научу вас ловить рыбу?

Мальчики с восторгом согласились, и они тут же отправились в магазин за снастями. Ленгфорд, казалось, вернулся в свою юность, был полон жажды деятельности и оптимизма.

— А вы не хотите пойти с нами? — он задал этот вопрос, лукаво улыбаясь.

— Нет, спасибо. Мы с Шеннон сходим за покупками. Она хочет куклу, а я надеюсь здесь купить ей нарядное платье для рождественского вечера.

Ленгфорд Райнхарт совсем забыл о большом событии, ожидавшемся в Джулиа-Крик, хотя уже неоднократно слышал о нем.

— И себе обязательно купите новый наряд для танцевальной вечеринки, — с этими словами он протянул ей несколько купюр.

— Это не нужно, — запротестовала Нола. — Я даже не знаю, пойду ли туда!

— Чепуха, Нола. Молодые люди будут из-за вас там драться на дуэлях.

Учительница почувствовала, что краснеет.

— Ну что вы говорите, Ленгфорд! Нет, я туда, скорее всего, не пойду.

Райнхарт покачал головой.

— Там будет видно, но вы все-таки купите наряды вам обеим. И, если вас не затруднит, возьмите, пожалуйста, на почте письма, пришедшие на адрес нашей фермы.

— Конечно. Встретимся в отеле.

Первым делом купили куклу. Шеннон была счастлива и с удовольствием отправилась следом за Нолой на прогулку по городу.

Девочка удивлялась красивым товарам, выставленным в витринах. С тех пор, как Нола была в Мериборо, здесь открылись три новые лавки, и город значительно вырос. В одной из них молодая женщина купила Шеннон черепаховый гребень.

Следующим на центральной улице был магазин женской одежды «Леди Лоуэл».

В витрине висело чудесное платье. Шеннон замерла перед ним в восторге, и Нола тут же толкнула дверь вперед. Они вошли. Зазвеневший колокольчик вызвал хозяйку магазина в торговый зал.

Элизабет Лоуэл вышла, улыбаясь, но ее улыбка сразу застыла. Лицо хозяйки магазина выражало такой ужас, как будто Нола была не в брюках и мужской рубашке, а в звериной шкуре.

— Я работаю на ферме. Это далеко отсюда, и нам пришлось проделать тяжелый путь. Мы перегоняли овец, — сочла возможным пояснить Нола, правильно поняв выражение лица миссис Лоуэл.

Хозяйка магазина чуть в обморок не упала от таких объяснений.

— Вы перегоняли овец?

— Мисс Грейсон — учительница, — вмешалась Шеннон.

Нола улыбнулась, и Элизабет Лоуэл тоже.

— Я в Австралии совсем недавно. Сами знаете, какие здесь были сложности. Мне приходится не только преподавать, но и делать кое-что по хозяйству, потому что у нас не хватает рабочих рук. Брюки на ферме, согласитесь, просто практичнее, чем платья. Так сложились обстоятельства, что мы отправились в путь вместе со своими мужчинами. Они только что перегнали в Мериборо большое стадо и погрузили овец на корабли.

— Ах, вот как, — миссис Лоуэл бросила взгляд на Шеннон, прижимавшую к груди куклу. — А теперь вы решили вознаградить себя. Ищете что-нибудь для особых случаев?

— Да, — Нола была довольна тем, как складывался разговор. — Мы живем недалеко от Джулиа-Крик и решили устроить там на Рождество танцевальный вечер. Я хочу купить нарядное платье для девочки. Ее зовут Шеннон.

— У меня есть нарядное платье, — пояснила хозяйке магазина Шеннон. — Его сшила мисс Грейсон. Оно очень красивое.

Нола была очень тронута. Простенькое платьице, которое она сшила, конечно же, ни в какое сравнение не шло с чудесным платьем на витрине, но ведь считает же его Шеннон красивым!

— Я хочу, чтобы у тебя было самое нарядное платье, какое только может быть, Шеннон, — серьезно сказала девочке учительница. — Я хочу, чтобы, когда ты с папой и братьями пойдешь на рождественский вечер, ты была самой красивой девочкой в городе, и твой папа гордился бы тобой.

Взгляд Элизабет Лоуэл смягчился.

— А что же вы сами? Вы разве не собираетесь идти на рождественскую вечеринку? — она с удивлением посмотрела на Нолу.

Англичанка пожала плечами.

— Есть вам во что одеться, если вы все-таки решите пойти? — не унималась хозяйка магазина.

— Даже не знаю.

Элизабет Лоуэл задержалась взглядом на волосах Нолы. Строгий узел не мог скрыть, как, должно быть, они красивы — медового цвета, длинные. Если ей сделать локоны, они выгодно оттенят ее бархатные карие глаза. Черты лица у этой странной учительницы правильные, и при хорошем освещении она была бы очень мила. Кожа прекрасная, хотя и немного обгорела.

— Мисс, хочу вам сказать, что вы и понятия не имеете, как могли бы выглядеть, приложив немного усилий и имея правильно подобранный гардероб.

Нола Грейсон потеряла дар речи.

— Я ношу только практичные вещи, — оборонялась она, когда Элизабет сняла с вешалки и протянула ей шелковое вечернее платье.

Миссис Лоуэл замерла в изумлении.

— Вы это называете практичными вещами? — она презрительно кивнула на мужскую рубашку. — Может быть, они и практичные, но только для мужчин. Даже работая по хозяйству на ферме, женщина должна оставаться женщиной!

Нола была смущена, но сдаваться не собиралась.

— И все-таки давайте посмотрим наряд для Шеннон, — англичанка так и не взяла шелковое платье, которое держала в руках хозяйка магазина.

Голубые глаза миссис Лоуэл сверкнули, и от их уголков разбежались лучики. Хозяйка улыбнулась. Она оценила достойного противника. Элизабет Лоуэл и сама была упрямой женщиной.

Оказалось, что владелица «Леди Лоуэл» способна уговорить кого угодно. Она принесла целый ворох платьев — элегантных и попроще, и до того, как Нола вообще сообразила, что происходит, она уже примеряла одно, потом второе… Шеннон принимала во всем этом самое деятельное участие. И Элизабет, и малышка, казалось, наслаждались, каждая по-своему. Ноле пришлось согласиться с тем, что вечернее платье и соответствующая прическа превратят ее совсем в другую женщину. А она даже не знала о том, что та, другая, существует.

Когда Нола вышла из магазина, ей стало нехорошо. На нее одна за другой накатывали волны тошноты. Они с Шеннон шли по главной улице, и вдруг взгляд Нолы уперся в вывеску врача. Молодая женщина решила воспользоваться этой возможностью, потому что уже не попадала на прием к доктору, который бывал в Джулиа-Крик. Сыграло свою роль и то, что англичанка укрепилась в своих подозрениях относительно того, что скоро станет матерью.

Чтобы врач подтвердил это предположение, много времени не потребовалось. Нола Грейсон была беременна уже почти четыре месяца.

Едва в состоянии ясно мыслить, Нола забрала на почте пачку писем, предназначенных для фермы Райнхарта, и повела Шеннон в отель. Ей становилось все хуже, и в номере она сразу легла на кровать.

— Мне что-то нехорошо. Я прилягу, — она серьезно посмотрела в глаза девочки. — Будь умницей. Поиграй пока внизу со своей новой куклой.

Шеннон грустно посмотрела на учительницу и пошла к двери. Она услышала, как Нола всхлипнула, и совсем расстроилась. Шеннон хотела, чтобы здесь был папа. Он наверняка знал бы, что нужно делать. Уже не радуясь больше новой кукле, девочка села в кресло в холле отеля.

— Мисс Грейсон огорчена, — первым делом сказала она Ленгфорду Райнхарту, когда он с Хизом и Киганом вошел в отель. У Хиза в руках было ведро, полное рыбы.

— Почему же? — Ленгфорд сел рядом с девочкой.

— Я не знаю. Она плачет.

Райнхарт растерялся. Ведь еще три часа назад Нола была в хорошем настроении. Что могло случиться за это время?

— Вы ходили за покупками? — Ленгфорд решил начать сначала.

— Да. Мы купили мне куклу. Вот она, — девочка протянула Райнхарту новую игрушку. — Потом мы купили наряды для рождественского вечера. А еще мы были у врача. Мисс Грейсон сказала, что не больна, но ее должен осмотреть доктор.

«Интересные дела! — подумал Ленгфорд Райнхарт. — Зачем здоровой женщине идти к врачу?»

Нола Грейсон сидела на постели и вытирала слезы.

— Что толку себя жалеть? — сказала она вслух. — Нужно успокоиться. Я должна принять решение.

Ей, конечно же, следует вернуться в Англию и встретиться с Лейтом. Он имеет право знать, что станет отцом.

Нола просмотрела письма и, к своему удивлению, нашла адресованное ей. Отправителем был Тильден Шелби. Молодая женщина открыла письмо. Может быть, здесь есть какие-то важные для нее новости?

Ленгфорд сидел в холле отеля до тех пор, пока вниз не спустилась Нола Грейсон. Молодая женщина улыбалась, но можно было заметить, что она совсем недавно плакала.

— Шеннон здесь, внизу? — она села рядом с Райнхартом. — Я ее не нашла наверху.

— Мальчики взяли ее на прогулку. Они пошли на побережье собирать раковины. Не хотите ли что-нибудь выпить со мной?

— Спасибо, я выпью лимонаду, — вздохнула Нола.

Ленгфорд заказал ей лимонад, а себе виски с содовой. Ожидая напитки, они молчали. Нола смотрела в окно на порт, в котором стояло множество кораблей и тут и там сновали лодки. Выглядела молодая женщина так, будто мысли ее были где-то очень далеко.

Лимонад она тоже пила молча, маленькими глотками. Словом, Нола Грейсон была сама не своя. Райнхарт уже третий раз спрашивал себя, как ему начать разговор. Может быть, прямо спросить о том, почему она так опечалена? Наконец, он решился.

— Извините, если досаждаю вам, Нола, но мне кажется, что у вас что-то произошло. Не могу ли я чем-нибудь быть вам полезен? Расскажите мне, в чем дело.

Молодая женщина поставила свой стакан на стол и посмотрела Райнхарту прямо в глаза.

— Я еще не приняла решение, — она старалась говорить спокойно, — но может случиться так, что я не смогу вернуться с вами на ферму, Ленгфорд.

Райнхарт ждал чего угодно, только не такого заявления.

— Вы пережили много потрясений, Нола. Я понимаю, что вам нужно немного отдохнуть. Мы могли бы провести здесь еще несколько дней, если хотите.

— Нет, Ленгфорд. Это ничего не изменит. Я возвращаюсь в Англию.

— Но почему?

— Вы с самого начала были правы. Я не выдерживаю жизнь в Австралии, — Нола ненавидела ложь, но у нее не хватало мужества сказать старику правду.

— Вы? Не выдерживаете? Глупости, — Ленгфорд покачал головой. — За последние недели вам многое довелось испытать, но я не знаю кого-либо другого, мужчину или женщину, кто справился бы со всем лучше, чем вы. Хотел бы я, чтобы у меня была хоть часть вашей силы.

Райнхарт не спускал с молодой женщины глаз. Он понял, что она сказала ему неправду, и это насторожило старика. Нола Грейсон не была лгуньей. Уж у него-то было сколько угодно возможностей убедиться в том, что она предпочитает прямую дорогу тропинке в обход.

— Вы от чего-то бежите. От чего именно? — взгляд Ленгфорда упал на уголок конверта, высовывавшийся из ее сумочки.

Значит, она получила письмо. Скорее всего, проблема в этом. От кого может быть послание?

— Нола, я задам вам вопрос прямо. Скажите, в Англии у вас есть поклонник?

— Да, был…

— Он просит вашей руки?

Вряд ли Ленгфорд Райнхарт мог сказать в этой ситуации что-нибудь более неподходящее. Нола Грейсон разрыдалась.

— Он… он женится на другой, — сквозь слезы выдавила учительница.

— Я уверен, что для вас это лучший выход, — Райнхарт сказал это совершенно спокойно.

Это возымело действие. Молодая женщина перестала всхлипывать и удивленно посмотрела на него. О чем он говорит?

— Я уверен в том, что было бы ошибкой, если бы вы вышли замуж за кого-нибудь в Англии. Вам намного больше подходит Австралия. Вы очень похорошели в последнее время. Несмотря на то, что вам довелось пережить, вы просто расцвели.

Нола смотрела на него с таким изумлением, что Райнхарт не выдержал и рассмеялся.

— Я знаю, что вам и в голову не могло прийти то, что вы услышите от меня такие слова. Конечно, у меня нет права так говорить с вами, поэтому сразу примите мои извинения. А теперь давайте вернемся к делу. Вы с самого первого дня были со мной честны, и я прошу вас не нарушать эту традицию. Итак, объясните мне, что вас беспокоит. Любить этого человека вы не любили, иначе бы не уехали из Англии. Значит, причина в другом. В чем же?

Нола снова начала всхлипывать. Ленгфорд совсем растерялся. Что он такого сказал, что она опять готова разрыдаться? Он наклонился к молодой женщине и по-отечески похлопал ее по руке.

— Мы поможем вам справиться с любыми неприятностями, поверьте мне. Бежать — это не решение. Мы очень за многое благодарны вам. Позвольте теперь нам сделать для вас хоть что-нибудь.

Нола вытерла слезы и посмотрела ему в глаза.

— Ленгфорд, вы не знаете, о чем идет речь. Я не могу воспользоваться вашей благодарностью. Я не хочу навлечь на вас позор.

— Позор? Да о чем, ради всего святого, вы говорите?

И тут Райнхарт, все мысли которого сосредоточились на письме, полученном Нолой из Англии, вспомнил, что рассказала ему Шеннон. Англичанка была у врача. Он сопоставил это с новостью о мужчине, который женится на другой. Нола его не любит, это ясно. То, что он кого-то там ведет под венец, имело для нее значение только в одном случае. Если она… Так, начнем сначала.

— Он идиот, что женится на другой. И уверяю, для вас это большая удача. Вы уж мне поверьте.

— Я знаю, — кивнула она.

— Вы ведь не любите его, не так ли?

Нола отрицательно покачала головой.

— Тогда в чем дело? Почему вы так переживаете? Что произошло?

Райнхарт смотрел ей прямо в глаза. Взгляд у него был спокойный и немного насмешливый. Нола Грейсон неэлегантно шмыгнула носом.

— Я… я… — она не могла вымолвить этого слова.

— Вы беременны. Вы ждете ребенка, — закончил за нее Ленгфорд.

У нее удивленно поползли вверх брови.

— Я не ошибся? Если женщина вашего склада, хотя таких, наверное, и в природе больше нет, полдня рыдает, для этого должна быть веская причина. Например, беременность.

Глаза у Нолы снова увлажнились, но на сей раз она справилась с эмоциями. Молодая женщина кивнула.

— Вы, вероятно, не рассчитывали на то, что наймете беременную учительницу.

— Это уж точно. Того, что Нолан Грейсон окажется беременным, я и предположить не мог, — Райнхарт говорил все так же спокойно, но сейчас в его голосе была слышна явная ирония.

Нола осмелилась взглянуть на него и не увидела в глазах Ленгфорда ни презрения, ни отвращения. Только сочувствие и понимание.

Она нашла в себе силы улыбнуться. Райнхарт продолжал:

— Уже лучше. Вы помогли нам решить много проблем, казавшихся неразрешимыми. Теперь наш черед помочь вам. То, что у вас будет ребенок, — радостная новость для меня. Вы, безусловно, будете ему прекрасной матерью. А уж как обрадуется Шеннон!

«Шеннон, может быть, и обрадуется, — подумала Нола, — а вот Гален…»

— Обо мне будут болтать на всех фермах. Я навлеку позор на вас и на Галена. Я не хочу этого.

— Нола, на моей ферме очень многое изменилось с тех пор, как вы к нам приехали. И все к лучшему. Самое большое изменение произошло со мной. Уверяю вас, что ни моей репутации, ни репутации Галена ваше положение заметного ущерба не нанесет. Наша жизнь и так уже несколько лет служит темой сплетен для всей округи. То, что думают другие, не интересует ни Галена, ни меня. И в будущем меня не будет это интересовать. После всего, что я узнал о вас, я не могу себе представить, что и вас будут беспокоить сплетни.

Нола с трудом сдерживала слезы, но сдерживала.

— Сказать откровенно, я совсем не хочу возвращаться в Англию. Но мне нужно думать о своем ребенке. Ведь отец должен знать о его существовании. Вы не думаете, что так будет лучше?

Ленгфорд наморщил лоб.

— Я не считаю, что это решение нужно принимать именно сейчас. Сначала родите ребенка. У вас должно быть время, чтобы все взвесить. Даже если вы поедете в Англию следующим пароходом, отец вашего малыша к тому времени, как вы окажетесь в Европе, без сомнения, уже будет женат.

— Вы правы. Я уверена, что он вряд ли обрадуется, увидев свою бывшую возлюбленную, к тому же беременную.

Она подумала о лорде Родвеле. Он сделает все, чтобы защитить свою семью от новых скандалов. Этот человек будет настаивать на том, что она беременна от кого угодно, но не от его сына, и вообще на всех углах станет рассказывать о том, что Нола Грейсон безнравственная женщина, не знающая, что такое мораль. Ну и какой будет жизнь ее внебрачного ребенка, если он вырастет, окруженный сплетнями и дурными слухами о своей матери?

— Я еще не готова к тому, чтобы каждый узнал об этой новости, Ленгфорд.

— Понимаю. От меня никто не услышит ни слова. Когда дело для всех станет ясным, я во всем поддержу вас.

— Спасибо, — прошептала молодая женщина.

Тем временем Гален Хетфорд прибыл в Сидней. Он снял номер в отеле, который назывался «Вид на порт». Хотя жили здесь в основном моряки, хозяин заверил, что скандалов у них не бывает. Корабли, на которых перевозили стадо Райнхарта, должны были прибыть только на следующий день. С балкона номера было хорошо видно порт, поэтому Гален решил, что, увидев корабли, он сразу организует транспортировку овец на рынок.

Для начала Хетфорд осведомился о ценах. Они его порадовали, и настроение управляющего сразу улучшилось. Их овцы будут первыми, прибывшими сюда с севера. Хетфорд был очень благодарен Ноле за ее идею отправить в Сидней стадо на корабле. Имелось у него и еще одно важное дело. Гален хотел посоветоваться с юристами по поводу притязаний семьи Янус на ферму. Настроен он был более чем решительно.

На следующее утро Гален Хетфорд рано отправился на поиски адвоката. Наконец около половины десятого он оказался в конторе «Хедвин, Маннус и сын» в Пирмонке. Линкольн Хедвин, старший партнер, принял скотовода с севера сразу. Представившись, Гален объяснил, какую позицию в деле, по которому он пришел, занимает Ленгфорд Райнхарт. Он рассказал о смерти жены хозяина поместья и упомянул, что деньги, полученные ею в приданое, помогли ей и Ленгфорду купить землю, на которой они построили ферму. В конце Гален сообщил о притязаниях братьев Элен Райнхарт на их поместье. Хедвин уточнил кое-какие детали и спросил, где точно расположена ферма.

— Восемьсот сорок миль от Таусвиля, сэр.

— Довольно далеко, — Хедвин ухмыльнулся и почесал затылок.

— Да, не близко. Ближайшее местечко к нам — Джулиа-Крик.

— Оставила ли Элен Райнхарт завещание? — спросил Хедвин.

— Да. Единственный наследник — Ленгфорд Райнхарт, ее муж.

— Кто подтвердил ее смерть?

Гален Хетфорд растерянно посмотрел на адвоката.

— Когда речь идет о делах, связанных с наследством, суду необходимы доказательства. Могут ли свидетельствовать о ее смерти священник или врач?

— Нет, у нас нет ни врача, ни священника. Обстоятельства смерти Элен Райнхарт можем под присягой засвидетельствовать мы с Вэйдом Дэлтоном. Это был несчастный случай. Из-за жары мы должны были быстро предать тело миссис Райнхарт земле.

Хедвин кивнул.

— Так как мистер Райнхарт один наследует жене, дело может осложниться из-за того, что единственными свидетелями являетесь вы и мистер Дэлтон. Если завещание оспорят или найдут причину смерти сомнительной, труп эксгумируют.

— Эксгумируют? — изумился Гален. — Миссис Райнхарт умерла больше десяти лет назад. Что там эксгумировать?

— Вы ничего не сказали о том, когда она умерла, — теперь был озадачен Хедвин. — По истечении столь долгого времени никаких претензий выдвигать нельзя. Притязания братьев Янус не имеют под собой почвы.

Гален растерялся от столь неожиданного для них заявления.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно уверен. О притязаниях по закону не может идти и речи. Если ваши противники представляют вам дело по-другому, они, я полагаю, лукавят. То есть или они плохо информированы, или пытаются вас ввести в заблуждение.

Гален Хетфорд не мог поверить в то, что дело разрешилось столь быстро и благополучно. С его плеч как будто свалился тяжелый груз.

Потом он рассказал Хедвину о бандитах, появившихся на земле Райнхарта, и о том, что они покушались на их жизнь.

— Я советую вам немедленно обратиться в полицию, мистер Хетфорт. Если бандиты, которых вы поймали, наняты братьями Янус и дадут свидетельские показания против них, то вы, вероятно, сможете добиться того, что им будет предъявлено обвинение в подстрекательстве к попытке убийства и угрозе жизни людей. Если они предстанут перед судом и вам нужен будет юрист, я к вашим услугам. Вы уже были в полиции в Сиднее? Если нет, могу порекомендовать достойного доверия человека.

Гален на минуту задумался.

— Я знаю одного полицейского. Он помог мне несколько лет назад. Его фамилия Рафферти.

— Колин Рафферти?

— Вы знакомы?

— Да. Он начальник отдела в полицейском участке Ультимо.

— Да что вы говорите?

— Отсюда это пять минут пешком. Участок находится на Харрис-стрит.

Расплатившись за консультацию и пообещав держать Хедвина в курсе дела, Гален Хетфорд вышел из адвокатской конторы.

Глава 20

Колин Рафферти взглянул на настенные часы в своем кабинете. Девять утра, а в полицейском участке Ультимо на Харрис-стрит дел, как всегда, уже полным-полно. С восьми начальник отдела занимался писаниной — занятие, которое ему было до глубины души противно. Когда Рафферти в следующий раз оторвал взгляд от бумаг, потому что в кабинет кто-то вошел, его голубые глаза радостно сверкнули. В дверях стоял Гален Хетфорд.

— Доброе утро, — поздоровался вошедший так обыденно, как будто они попрощались только вчера вечером. — Если не ошибаюсь, я говорю с начальником отдела Колином Рафферти, не так ли?

— Именно так! Гален Хетфорд! Как я рад видеть тебя снова!

Это приветствие было не просто выражением вежливости, оно шло от самого сердца. Почти четыре года назад их свела вместе трагическая история. Колин Рафферти был тогда простым полицейским и проявил живое сочувствие к Хетфорду. Он почувствовал муки Галена и сделал намного больше, чем требовалось от него по долгу службы.

— Заходи, пожалуйста, — Колин встал навстречу старому знакомому. — Как ты меня нашел?

— Мне сказал адрес адвокат, Линкольн Хедвин.

— Линкольн, так… — Колин размышлял, что это могло бы значить. — Хорошо выглядишь, Гален. Как дети?

— Растут. Хиз уже стал мне настоящим помощником.

Рафферти улыбнулся.

— Я тоже рад тебя видеть, Колин, хотя приехал сюда не только для того, чтобы повидаться, — Гален решил сразу перейти к делу.

Рафферти понимающе кивнул.

— Чем я могу тебе помочь?

Гален Хетфорд коротко объяснил, что привело его в Сидней. Пока он говорил, Колин Рафферти делал какие-то пометки в блокноте.

— Я позвоню коллегам в Брисбен и выясню, как обстоят дела. А ты пока посмотри, кто у нас находится в розыске.

Гален очень быстро нашел описание разыскиваемого полицией Нового Южного Уэльса Жака Люнди и протянул его Рафферти.

— Похоже на младшего из наших клиентов, только он был без бороды. Этот человек говорил с сильным акцентом. Я думаю, он француз.

— Люнди! Это уже лучше. А описание другого ты не нашел?

— Пока нет.

— Рискну предположить, что тот, кто постарше, уже начал лысеть, лицо у него немного асимметричное, а глаза узкие и злые.

— Точно. Это он.

— Если Люнди не отправляется на дело один, то с ним чаще всего идет Айвен Ленг, которого я тебе описал. К сожалению, у нас в данный момент нет объявления об его розыске, но, насколько я знаю, его разыскивают в Виктории в связи с нападением на почтовый вагон. Ленг умный, а Люнди ужасно наглый. Вместе они та еще парочка. Значит, я звоню в Брисбен и спрашиваю, как там у них дела.

Очень скоро выяснилось, что Жак Люнди и Айвен Ленг уже на пути в Сидней. Айвена должны были переправить отсюда в Викторию.

— Они прибудут завтра утром. Я получил разрешение допросить обоих. Ты сможешь прийти?

— Конечно.

— Хорошо. А еще я узнаю, что удастся, о братьях Янус. Посмотрим, не обнаружим ли мы что-либо…

— Я могу еще чем-нибудь помочь?

— Нет. Мы все сделаем сами. На то мы и полиция…

Мужчины пожали друг другу руки, и Хетфорд вышел из участка.

На следующее утро ровно в восемь Гален был на Харрис-стрит. Рафферти ему обрадовался.

— У меня для тебя куча новостей, — крикнул он, едва Хетфорд появился в его кабинете. — Проходи, садись и слушай.

Гален так и сделал. Рафферти начал с места в карьер.

— Ты, наверное, знаешь, что Джон и Мэри Янус умерли два года назад.

Гален кивнул.

— После их смерти Вендел и Тревис унаследовали ферму в Дарлинг-Даунс. Дела там шли очень хорошо.

— Точно. Ленгфорд Райнхарт рассказывал мне, что ферма родителей его жены одна из самых преуспевающих во всей округе.

— А сегодня благодаря страсти Тревиса и Вендела к азартным играм она на грани разорения…

Вряд ли что-нибудь могло больше удивить Галена Хетфорда, чем такая новость.

— Дела там совсем плохи, — продолжил Колин. — У них большие долги. Так как смерть Элен была трагическим несчастным случаем, ее семья ничего не могла против вас предпринять. После смерти отца и матери Вендел и Тревис потеряли много денег. Им пришла в голову мысль предъявить права на ферму мужа сестры, чтобы как-то возместить свои потери. Джон и Мэри ведь дали за дочерью хорошее приданое.

— Это верно, — кивнул Гален. — Когда ферма стала приносить приличные доходы, Ленгфорд пытался вернуть им деньги, но родители Элен ничего не хотели об этом слышать.

— Я поговорил с адвокатом, который занимается их делами. Эдвин Макманус твердо убежден в том, что ни Джон, ни Мэри не хотели брать назад деньги, которые дали за дочерью. Это было приданое Элен. Жаль, что они не оставили никакого письменного распоряжения в связи с этим, и теперь есть уязвимое место, которое может заинтересовать суд. Сейчас Макманус упрекает себя в том, что не позаботился о документах, потому что речь шла о значительной сумме.

Гален покачал головой.

— Теперь ты знаешь мотив. Неуемная жадность плюс отчаянное положение.

Хетфорд продолжил мысль Рафферти:

— Они должны были знать, что срок на претензии давно истек. Однако тем не менее попытались возбудить дело. Ленгфорд, безусловно, заплатил бы им. Мы оба посчитали бы, что они имеют на это законное право. Я хочу отправить этих мошенников в суд до того, как вернусь на ферму. Ты мне поможешь, Колин?

— Конечно. Мы не можем обвинять братьев Янус только из-за того, что они выдвигают незаконные требования, но могли бы кое-что предпринять против них, если бы удалось доказать, что они подстрекали кого-то на преступление. Боюсь только, что Айвен Ленг и Жак Люнди будут молчать. Надо подумать, что здесь можно сделать. Знаешь, что, пойдем…

Колин Рафферти встал из-за стола и кивнул Галену на дверь. Через минуту они покинули участок и сели в экипаж.

— У меня есть план… — Колин наклонился к товарищу.

Айвена Ленга и Жака Люнди вели по грязному коридору старого здания следственной тюрьмы в Сиднее. В то же самое время Колин провел Галена в свой бывший кабинет, находившийся над камерами.

— Я здесь работал три года и знаю кое-что, что, надеюсь, может нам сегодня пригодиться.

Арестованных провели в камеру, которая выглядела какой-то заброшенной. Похоже было, что последний раз сюда люди заходили по крайней мере год назад. У Айвена это вызвало подозрения.

— Зачем нас сюда привели? — настороженно спросил он молодого полицейского, сопровождавшего их.

— Чтобы допросить. Ждите, — с этими словами полицейский повернул ключ в громадном замке, и арестованные оказались предоставлены сами себе.

Жак повернулся к Айвену.

— Догадываешься, о чем я думаю?

Ленг услышал в его голосе панические ноты, и разозлился. Он терпеть не мог трусов.

— Нас привели сюда для того, чтобы мы заговорили. Вот о чем я думаю.

Он подошел к окну и осмотрел решетку. Может быть, когда-то она и была прочной, но сейчас сильно проржавела. Ленг сильно тряхнул решетку, и на пол камеры посыпалась труха — рама прогнила.

— Не попытаться ли нам найти выход отсюда?

Он начал раскачивать решетку. Жак смотрел на все эти манипуляции с недоверием. Через минуту он заговорил о том, что даже не пришло Ленгу в голову.

— Ты что, полагаешь, что сможешь пролезть в это окошко? Боюсь, что это по силам только пятилетнему ребенку. Да и куда идти дальше? Я ведь объявлен в розыск.

Айвен в бешенстве посмотрел на Люнди.

— Скажи еще, что ты объявлен в розыск из-за нас. Не ты ли сам просил, чтобы тебя взяли в дело? Тогда ты считал, что это хороший способ быстро заработать деньги. Так что прекрати иронизировать и думай, что нам делать.

В кабинете над камерой Хетфорд и Рафферти понимающе переглянулись. Они сидели на стульях у вентиляционного отверстия, расположенного в стене. Рафферти наклонился поближе к этой дыре.

— Сейчас послушаем, до чего они додумаются, а потом спустимся вниз, и я допрошу их, — сказал Рафферти Галену. — Подозреваю, что они не будут спешить открывать нам свои карты. Братья Янус знали, кого им нанять. Эти люди не из болтливых. Кроме того, они дорожат своей репутацией, что в их деле дорогого стоит. Они могут предпочесть тюремное заключение, и тогда Янусы выйдут сухими из воды.

В этот момент Ленг и Люнди сначала посмотрели друг на друга, а потом на вентиляционное отверстие. Айвен тут же приложил указательный палец к губам, чтобы заставить Жака замолчать. Ленг молча подставил табуретку, коих в камере было три, и приник к вентиляции. Сверху слышался приглушенный голос. Айвен прислушался.

— А не могли бы мы попробовать договориться с ними? — услышали он голос, показавшийся ему знакомым.

Этот вопрос задал Хетфорд.

Айвен наклонился и знаком подозвал к себе Жака. Потом заговорил шепотом.

— Наверху люди. Их слышно по вентиляции.

Жак тут же взгромоздился на вторую табуретку и замер.

— Они на это не пойдут, — это возразил первому голосу второй.

— Я мог бы взять их на поруки, если они согласятся свидетельствовать против Янусов, — снова говорил человек, голос которого Айвен уже когда-то слышал.

— Очень в этом сомневаюсь. Может быть, Люнди еще и удастся уговорить, но Ленг на это точно не согласится.

Айвен презрительно ухмыльнулся, и Жак скорчил гримасу оскорбленного в своих лучших чувствах праведника.

— Какие еще есть против них обвинения помимо разбоя на землях Ленгфорда Райнхарта и попытки убийства мисс Грейсон, закончившейся для нее столь печально?

Глаза у Люнди округлились.

— Столь печально? О, я же не…

Айвен закрыл ему рот рукой, но люди, находившиеся наверху, слышали это и улыбнулись, довольные друг другом.

— Ленга разыскивают в связи с нападением на почтовый вагон на железной дороге, и за Люнди водятся кое-какие грехи. Но попытка убийства — это совсем другое дело. К тому же мисс Грейсон — подданная Великобритании…

— Если они объявят, что готовы выступить против братьев Янус, я мог бы забрать свое заявление назад. В этом случае вы не станете им предъявлять другие обвинения?

— Мистер Хетфорд, я уже говорил вам, что хорошо знаю людей этого типа. С такими парнями, как Айвен Ленг, вести переговоры невозможно. Он лучше пойдет в тюрьму, чем согласится свидетельствовать против своих нанимателей.

— Ну что же. Значит, они пообещали в случае чего ему свою помощь.

— Да уж. Думаю, Янусы клялись позвать лучших адвокатов, если Айвен и Жак попадутся. Однако здесь Ленг просчитался. Я сегодня узнал от своего информатора, что Вендел и Тревис забронировали каюту на корабле, отплывающем в Новую Зеландию. Они ведь знали, что их притязания на землю Райнхарта безосновательны, и понимали, что не получат от него ни цента. Так что Ленг и Люнди могут рассчитывать только на себя.

Наверху ненадолго замолчали. Внизу тоже не произнесли ни слова. Потом в кабинете над камерой заговорили снова. Это был голос Галена Хетфорда, и как только Ленг не узнал его с первого слова!

— Похоже, нам придется довольствоваться тем, что по крайней мере Люнди и Ленг сядут в тюрьму лет на десять. Хотя лично я предпочел бы увидел на их месте братьев Янус.

— Ну что, пойдем?

Хетфорд и Рафферти еще немного посидели молча, улыбаясь другу, а потом отправились вниз.

— Полагаю, что мой план удался, — шепнул Колин, когда они уже приближались к камере.

Гален был настроен самым решительным образом. Он хотел, чтобы Вендел и Тревис Янусы заплатили за то, что Нолу чуть было не убили, да и за все остальное тоже. Рафферти открыл дверь камеры, и они вошли. Айвен Ленг не дал им и слова сказать.

— Если мы согласимся сотрудничать с вами, на что можем рассчитывать? — он не стал ходить вокруг да около и задал вопрос по существу.

Вошедшие обменялись притворно удивленными взглядами.

— Мы же не совсем идиоты, — Айвен перевел взгляд с полицейского на Хетфорда, — и вовсе не хотим гнить в тюрьме из-за Янусов.

Рафферти обратил свой взор на Галена.

— Может быть, вы сходите к Линкольну Хедвину? Он свяжется с адвокатом братьев Янус. А я тем временем кое о чем спрошу этих джентльменов.

Когда они возвращались назад, Ноле несколько раз становилось плохо. Ленгфорд Райнхарт делал все, что было в его силах, чтобы как-то помочь молодой женщине.

Хэнк, который совсем не понимал, почему в ее самочувствии произошла столь разительная перемена, тоже по мере своих сил заботился о ней.

— Нола, вы заболели? — спрашивал он снова и снова и не хотел верить, когда она заверяла его в том, что вполне здорова. — Это все здешняя вода, или, может быть, вы все-таки перегрелись на солнце.

Англичанка согласно кивнула и на первое предположение Бредли, и на второе.

— Нужно отвезти ее к врачу, — предложил Хэнк Райнхарту, когда после завтрака учительнице стало еще хуже.

Они находились уже в одном дне пути от фермы, и Ленгфорд воспротивился этому предложению. Бредли не отступал.

— А если она умрет? — вырвалось у него против своей воли, так он был напуган тем, что Нола Грейсон лежала в повозке чуть живая.

— Ей скоро станет лучше, — возразил Ленгфорд, хотя и он с трудом сохранял хладнокровие.

— Да с чего вдруг?

— Я знаю, что говорю. Пройдет…

Хэнк не понимал.

— Это же ненормально, что женщине постоянно плохо, если только…

Внезапно он остановился и уставился на Ленгфорда.

— Если только… Мисс Грейсон в положении?

Райнхарт не ответил на вопрос, попавший в точку. Хэнк тронул лошадь с места, и тут Ленгфорд испугался, что он поедет к ней и задаст этот вопрос теперь уже ей самой.

— Хэнк, не говори ей ничего, — старик смотрел на Бредли в тревоге. — Нам всем нужно время…

В голове Хэнка роились всевозможные предположения. Перед глазами живо встала картина — Гален и Нола в объятиях друг друга.

— Гален должен на ней жениться, — это Бредли сказал сквозь стиснутые зубы.

Ленгфорд наморщил лоб.

— Как тебе пришло это в голову? Гален не имеет к этому ребенку никакого отношения. Нола была беременна, когда покинула Англию. Конечно, она ничего не знала о своем состоянии. Это выяснилось только в Мериборо.

Хэнк сник. Он устыдился своей горячности.

— Мисс Грейсон уедет от нас? Она возвратится в Англию, к отцу своего ребенка?

На этот раз Ленгфорд Райнхарт не выдержал.

— Тебя, Хэнк, это вообще не касается.

— Мне очень симпатична мисс Грейсон. Я беспокоюсь за нее. Нужно ехать к врачу.

Ленгфорд Райнхарт прищурился.

— Если ты не успокоишься и скажешь кому-нибудь хотя бы одно слово, Бредли, я позабочусь о том, чтобы ты не нашел работу во всем Галф-Кантри.

Хэнк развернулся и тронул лошадь в галоп.

Когда они наконец добрались до фермы, был уже вечер. Нола чувствовала себя очень плохо. Ленгфорд старался сделать поездку для нее как можно более удобной, но дорога от этого не стала ни короче, ни легче. Молодая женщина сразу же легла спать и проснулась только на следующее утро около десяти часов. Если бы она чувствовала себя лучше, ей наверняка доставила бы удовольствие зелень, преобразившая поместье Райнхарта. Вода в ближайшей речке после прошедших дождей поднялась как никогда высоко, и Хиз с Киганом решили как можно быстрее отправиться на рыбалку. Это очень обрадовало хозяина фермы.

Ленгфорд принес в комнату Нолы чашку чаю с молоком. Как только он вошел, за ним влетел Песочек и прыгнул на постель своей хозяйки.

— Я не сомневался, что он обрадуется, увидев вас снова дома, — Райнхарт поставил чашку на ночной столик.

Молодая женщина, смеясь, уворачивалась, чтобы Песочек не облизывал ей лицо.

— Спасибо за чай. Вы меня балуете.

— Я этого и хочу. Как вы себя чувствуете?

— Лучше. Намного лучше. Меня больше не тошнит.

— Вот и отлично. Пейте чай и спускайтесь вниз. Вас ждет сюрприз.

— В самом деле? Что же это?

— Скоро узнаете.

На веранде Нола увидела Вэйда Дэлтона. Только сейчас она осознала, как много он успел сделать за время их отсутствия. Ограда была отремонтирована, металлические перила заново покрашены. Козырек крыши очищен. Паутины нигде не видно. Вэйд указал на площадку перед домом. Все, что она посеяла, взошло, и он пересадил цветы на клумбы. А Ленгфорд протянул ей коробку, в которой было много маленьких растений в горшочках.

— Я купил их в Мериборо, — гордо сказал Райнхарт.

Оказывается, он по дороге домой прятал свое приобретение, чтобы сделать ей сюрприз.

— Если вы скажете Вэйду, куда хотите их посадить, он сделает это немедленно.

Нола была очень тронута.

— Я могу это сделать сама, — она прижала коробку к груди. — У Вэйда и так много работы. Спасибо вам обоим за все.

— Позвольте лучше заняться посадками Вэйду. Я сказал ему, что вы не очень хорошо себя чувствуете.

Ленгфорд бросил на молодую женщину многозначительный взгляд. Она поняла, что о своей просьбе пока ничего никому не говорить может не волноваться.

— А как там наш теленок? — Нола сделала два шага к Вэйду и протянула ему коробку.

— О, у него дела идут великолепно. Он подрос и скоро будет больше, чем Нелли. Я давал ему коровье молоко, потому что козье для него слишком жирное. С тех пор, как прошли дожди, у нашей коровы снова много молока.

К ним подбежала Шеннон и забралась на колени к Ноле. Девочка выглядела печальной.

— Я так скучаю по Тилли, мисс Грейсон. Как вы думаете, она нас когда-нибудь навестит?

— Конечно, малышка. Я тоже по ней скучаю.

Нола подумала о том, что сейчас на ферме очень пригодились бы аборигенки. Они так ей помогали по хозяйству! Как она будет одна справляться с делами по дому, особенно в последние месяцы беременности?

Нола очень хотела бы сказать Шеннон, что скоро в доме появится маленький ребенок, потому что желала увидеть, как обрадуется этому девочка. Однако для таких заявлений было слишком рано. Молодая женщина еще и сама была не уверена, захочет ли она остаться на ферме. Она не представляла, как расскажет Галену, Хэнку и Вэйду о том, что скоро станет матерью. А Хизу и Кигану как сказать об этом? В конце концов, она не могла надеяться на то, что они примут эту новость так спокойно и благожелательно, как Ленгфорд Райнхарт. Странно, что события приняли именно такой оборот. Несколько недель назад она бы изо всех сил старалась скрыть свое положение от хозяина поместья, а сейчас его поведение по отношению к ней давало молодой женщине основания надеяться, что в конце концов все будет хорошо.

Ночью Нола долго не могла уснуть. Она вышла на веранду, села в кресло и стала смотреть на звезды. Все остальные обитатели дома уже давно крепко спали. У ног молодой женщины лежал верный Песочек. После возвращения хозяйки собачка просто не отходила от нее. Казалось, щенок о чем-то беспокоится.

Еще до того, как Хэнк Бредли заговорил, Песочек вскочил и залаял.

— Успокойся, малыш, — Нола погладила своего защитника.

— Вы тоже не можете заснуть? — Бредли подошел к ее креслу.

— Да, что-то не спится. Наверное, потому что я сегодня встала так поздно.

Однако сама Нола знала, что причина не в этом. Ей нужно было о многом подумать. Хэнк сел в кресло напротив нее.

— Чудесная ночь, — он не знал, с чего начать, и решил, что эта фраза нисколько не хуже любой другой.

— Да, очень хорошо. Звезд так много.

Хэнк подался к ней. Было слишком темно, чтобы различить выражение его лица, но молодая женщина почувствовала, что Бредли что-то тяготит.

— Я рад возможности поговорить с вами наедине, Нола. Я хочу вам сказать…

Он понизил голос и запнулся. Учительница напряженно ждала.

— Вы знаете, что мои чувства к вам сильнее, чем просто дружеские. Я не красноречив и скажу прямо. Я вас люблю.

Нола глубоко вздохнула.

— Я и не подозревала, Хэнк, что у вас ко мне такие сильные чувства.

— Я хотел бы жениться на вас, Нола. Считайте наш разговор предложением руки и сердца.

— Жениться на мне! Это несколько неожиданно… — она была ошарашена. — Вы ведь не знаете ничего о моих чувствах. Я и сама еще о них ничего не знаю. Как же можно говорить о браке?

— А почему нет? Я сделаю все, чтобы вы были счастливы со мной.

Нола начала кое-что понимать.

— Вы ведь уже знаете, не так ли, Хэнк?

Бредли кивнул.

— Я понял, что с вами что-то не так. Вам было очень плохо.

— Благодарю за сочувствие Хэнк, но мне не нужны жертвы.

— Я и не предлагаю себя в жертву, и вы это знаете. Я действительно люблю вас. Я просто не хотел торопить события. Ждал знака, что, может быть, вы ответите на мое чувство. Но теперь речь даже не об этом. Вам нужен муж.

— Если вы считаете, что мне нужен муж, то вы меня совсем не знаете.

— Я знаю, что вы независимая женщина, Нола. Я никогда в этом не сомневался. Но если вы позволите своей гордости отойти в сторону и подумаете о ребенке, вам должно стать ясно, что ему необходим отец. Я прошу вас стать моей женой. Я никогда не испытывал таких глубоких чувств к женщине и даже не знал, что можно кого-нибудь так любить, как я люблю вас. Вашего ребенка я буду любить так, как если бы он был моим собственным. Я стану ему хорошим отцом. Обещаю.

Нолы была потрясена тем, что услышала.

— А вы не хотите ничего узнать о настоящем отце моего ребенка, Хэнк? — она посчитала бы совершенно естественным, если бы он задал ей вопрос об этом человеке.

— Меня интересует только одно. Вы его любите?

— Нет, но все не так просто. Я бы очень хотела сделать вас счастливым, Хэнк. Вы один из тех немногих людей, дружбой которых я дорожу.

— Но?..

— Но есть только одна причина, сообразуясь с которой женщина может принять предложение. И это вовсе не желание дать имя своему ребенку или найти защиту от сплетен. Единственная причина — любовь. Я не знаю, какие чувства испытываю к вам, Хэнк. Я не хотела бы вас обидеть, но хочу быть честной.

— Я ценю вашу откровенность, Нола. Это одно из качеств, которые так мне в вас нравятся. То, что вы меня не любите, не столь важно. Любовь может прийти со временем. Я готов ждать. Но, пожалуйста, подумайте об этом как следует. Подумайте о себе и о своем будущем ребенке.

— Хорошо. Спасибо вам!

Хэнк встал. Когда он повернулся и ушел, Нола подумала, сколько счастья выпало ей на долю. У нее был дом, и рядом оказался человек, который ее любит. Почему же она не может избавиться от чувства, что все-таки что-то не так?

Молодая женщина вошла в дом и поднялась по лестнице. В комнате Ленгфорда Райнхарта горела лампа, и дверь была приоткрыта. Она заглянула.

— Я думала, вы давно спите…

— Заходите, пожалуйста. Я сидел на балконе, дышал свежим воздухом.

Этот балкон располагался прямо над верандой, с которой она только что ушла.

— О! — Нола села на стул. — Тогда вы, вероятно, слышали, что мне говорил Хэнк.

Ленгфорд кивнул.

— Да. Мне, конечно, нужно было дать вам знать, что разговор не конфиденциальный, но я как-то не сориентировался. Приношу свои извинения.

— Все в порядке. Я, собственно, даже рада, потому что ценю ваше мнение. Что вы посоветуете мне, Ленгфорд? Вероятно, я не получу от мужчин слишком много предложений руки и сердца. Хэнк хороший человек…

— Это верно, но он не сможет обеспечить ваше будущее. Есть и более важный вопрос. Вы ведь не любите его, Нола. Так, как женщина должна любить мужчину.

Учительница потупилась.

— Может быть, по истечении какого-то времени…

— Это не про вас. Вы реагируете на людей инстинктивно. Если вы до сих пор не увлеклись Хэнком, то уже никогда не увлечетесь. Если вы по-настоящему кого-нибудь полюбите, это будет с самого начала, с первого взгляда. Может быть, вы сами себе не признаетесь, но каждый раз, когда вы будете приближаться к нему, в вашей душе будут летать бабочки, а сердце будет биться быстрее. Вы понимаете, что я хочу сказать?

Нола была поражена тем, как точно выразился Ленгфорд Райнхарт. С каждым днем он удивлял ее все больше и больше.

— Как вы стали таким мудрым? — она улыбнулась.

— Это приходит с возрастом. Спокойной ночи, девочка.

— Спокойной ночи, — ответила Нола. Она поднялась и направилась к двери. — Между прочим, Ленгфорд, вам не нужно привыкать называть меня девочкой. Боюсь, через несколько месяцев это уже будет неактуально.

Старик притворно насупился.

— Для меня вы всегда останетесь девочкой.

Глава 21

— Просыпайся, девочка. Ты ведь позволишь мне с сегодняшнего дня называть тебя так?

Ленгфорд поставил чашку чаю на столик около кровати Нолы. Чай с молоком.

Он был чем-то взволнован. И, судя по всему, новости неплохие.

— Сегодня вечером у нас будет маленький праздник, — Ленгфорд ликовал. — Гален возвращается домой. Ему есть чем нас порадовать.

— Откуда вы знаете?

— Получил телеграмму-молнию, — засмеялся хозяин фермы.

Заметив растерянное выражение ее лица, он счел возможным объяснить:

— На остановке в Колонгатто Гален отправил телеграмму в Винтон, надеясь, что сообщение передадут Хэнку. Посланный с телеграммой прибыл в Джулиа-Крик, когда Бредли там уже не было, и он передал известие о том, что получена телеграмма, Хайду. Орвал, в свою очередь, сообщил его одному из служащих Билла Макдональда, а тот сегодня утром сказал нам. Хэнк тут же поехал, чтобы забрать телеграмму.

— А какие в ней новости?

— Еще не знаю. В телеграмме только сообщается, что Гален вернется сегодня во второй половине дня, что он едет в почтовой карете и что все получилось намного лучше, чем мы предполагали.

Около четырех часов дня Хэнк встретился с Хетфордом в Джулиа-Крик. После маленькой выпивки с Тирманом Скелли у Эстер они отправились домой. Гален рассказал Хэнку все новости. Он все еще был охвачен счастьем, и ничто не могло омрачить его хорошее настроение.

— У мистера Райнхарта камень с души свалится, — сказал Бредли. — Он и так уже запланировал маленькое торжество. Я, кстати, подкупил напитки и кое-какие продукты.

— А как дела на ферме? Все здоровы? — Гален не спросил напрямую о Ноле, что не осталось незамеченным Хэнком.

— Шеннон скучает по Тилли, но у нее есть Песочек и теленок. Правда, теленок наш растет как на дрожжах. У мальчиков дела хорошо. Они вместе с мистером Райнхартом собираются на рыбалку.

Гален кивнул. Как же он соскучился по дому!

— А как дела у Нолы? — этот вопрос он задал как бы вскользь.

— У нее тоже все хорошо, — ответ Хэнка тоже прозвучал как бы вскользь. — У меня у самого есть хорошие новости, Гален.

— Да? И какие же?

— Я женюсь на Ноле.

Хетфорд потерял дар речи. У него буквально земля разверзлась под ногами.

— Конечно, нужно будет купить дом, — продолжил Хэнк, но Гален его уже не слышал. — Может быть, в Джулиа-Крик. Я еще не спрашивал Нолу, где она предпочтет жить. Полагаю, что ей и дальше захочется преподавать. Я, безусловно, не буду ей в этом препятствовать. Она очень увлечена своей профессией, и…

Хэнк говорил и говорил, но Гален не воспринимал больше не единого слова.

Нола удивлялась на Галена. Для человека, привезшего такие хорошие новости, вид у него был странный. Ленгфорд пришел в восторг, услышав, что братья Янус вообще не имеют никаких юридических прав на его ферму. Его радость удвоилась, когда он узнал, как выгодно удалось продать стадо.

В Сиднее Гален разговаривал с владельцами овец новой породы. Она пока не пользовалась популярностью у австралийских фермеров. Этот вид был еще плохо известен на Зеленом континенте, и скотоводы проявляли осторожность.

Галена эти овцы заинтересовали. Он осмотрел животных и долго разговаривал с их хозяином. А еще Хетфорд решил, что скрещивание этой породы с местной может стать очень продуктивным.

— Я купил сто овец и погрузил их на корабль, — он повернулся к Ленгфорду. — Попробуем скрестить их с нашими.

Райнхарт заинтересовался предложением своего управляющего.

— Ты считаешь, что это хорошая идея, Гален?

— Думаю, да. Эти овцы более выносливые, а шерсти с них ненамного меньше, чем с наших.

Они еще долго обсуждали перспективы новой породы и продолжили эти разговоры даже за столом.

Успех праздновали допоздна. Такого прекрасного вечера у Ленгфорда Райнхарта не было уже много лет. В первый раз за долгое время он оптимистично говорил о будущем своей фермы.

Нола заметила, что Гален весь вечер как будто не замечает ее. Доверие, ранее царившее между ними, испарилось.

Он стал безразличным и холодным управляющим поместьем ее работодателя, с которым она познакомилась, когда приехала на ферму. Молодая женщина спрашивала себя, не узнал ли он о ее беременности и не разочаровался ли в ней. А может быть, он ее теперь вообще презирает?

Веселье Ленгфорда Райнхарта дошло до того, что он завел патефон и предложил Галену и Ноле потанцевать. Молодая женщина почувствовала, как напрягся Хетфорд, и вежливо отказалась, но старик упорствовал.

— Не будем портить ему праздник, — Гален протянул ей руку.

Они прошли два тура вальса, причем Хетфорд упорно избегал того, чтобы смотреть ей в глаза. Потом он сказал:

— Может быть, и Хэнк хотел бы с тобой потанцевать.

Бредли услышал и тут же подскочил к Ноле. Но она вовсе не желала этих танцев!

— Я хочу немного подышать свежим воздухом, — извинилась молодая женщина.

Она вышла на веранду. На глаза тут же навернулись слезы. Непонятное поведение Галена довело ее до того, что она сама себя стала стыдиться.

Хэнк последовал за ней, а Хетфорд наблюдал за ними через окно.

— Что-то не так, Нола? Вы чем-то расстроены? — Хэнк подошел к ней близко. Очень близко.

— Вы рассказали Галену о том, что у меня будет ребенок? — Нола резко отодвинулась.

— Нет.

О том, что он, собственно, сказал Хетфорду, Хэнк промолчал.

— Почему вы спрашиваете об этом? Он сказал что-то, что вас обеспокоило?

— Нет, но он сегодня какой-то… другой. Я подумала, что он, может быть, разочаровался во мне. Ведь так бывает…

— Ни у кого нет права осуждать вас, Нола.

— Но он ведет себя очень странно. Старается не смотреть на меня… И я не знаю, почему. Я уверена в том, что произошло что-то неприятное.

Хэнк позавидовал тому, как много значит для нее мнение Галена Хетфорда.

— А может быть, вы просто обостренно все воспринимаете? Это не исключено в вашем состоянии…

— Да, не исключено, — на самом деле Нола так не думала, но настаивать на своем не стала.

— Давайте немного пройдемся. Погуляем под звездами, — предложил Хэнк.

Молодая женщина медлила с ответом. Бредли продолжал настаивать.

— Вам, безусловно, станет лучше.

Гален видел, как они покинули веранду.

Во время этой прогулки, абсолютно ненужной Ноле, Хэнк спросил:

— Вы обдумали мое предложение?

— Я много размышляла, Хэнк, но решение еще не приняла, — она знала, что такой ответ его разочарует, но сейчас ее мысли были заняты совсем другим.

Накануне Рождества Нола решила поехать в Джулиа-Крик и взяла с собой Шеннон. Обитателям поместья Райнхарта она сказала, что хочет помочь Эстер в приготовлениях к столь знаменательному событию, которого ожидала вся округа, — танцевальной вечеринке. Хэнк и мальчики должны были приехать в город на следующий день. Ленгфорд решил участия в этом мероприятии не принимать. Он полностью был занят их с Галеном новым проектом. Вместе с Вэйдом хозяин поместья отобрал самых лучших овец, чтобы скрестить их с теми, что прибудут из Сиднея.

Около гостиницы Нола среди многих экипажей и повозок увидела почтовую карету Тирмана Скелли и непроизвольно улыбнулась. Карета была заляпана грязью и кое-где поцарапана. Последняя поездка, наверное, оказалась еще более рискованной, чем обычно у Скелли, и молодая женщина подумала, что его бедным пассажирам пришлось несладко. Впрочем, недостатка в смельчаках не было — все хотели попасть на танцы в Джулиа-Крик.

То, что Нола увидела, ее приятно удивило. Решив сделать первый такой вечер незабываемым событием, Эстер превзошла в приготовлениях саму себя. Во дворе был сооружен навес на тот случай, если пойдет дождь, а танцевальная площадка вымощена плиткой. На всех имевшихся около круга деревьях красовались специально выписанные для этого случая из Мериборо светильники. Хозяйка гостиницы поставила дополнительную стойку для желающих освежиться лимонадом и другими прохладительными напитками. Орвал Хайд, хорошо игравший на аккордеоне, позвал на помощь нескольких соседей, и доморощенные музыканты составили вполне приличный оркестр. Они уже несколько дней репетировали и хорошо сыгрались. А соло Бена Грента на флейте привело Нолу в восторг.

Озабоченная Эстер вышла на улицу. В руках у нее были скатерти. Увидев молодую англичанку, она заторопилась ей навстречу.

— Я хотела помочь вам с приготовлениями, — объяснила Нола свое появление в Джулиа-Крик, — но похоже на то, что я здесь не нужна. Вы прекрасно все устроили.

— Спасибо, я вовсе не стану возражать, чтобы мне помогли. Дел еще полным-полно.

— Можем мы с Шеннон остаться сегодня на ночь, Эстер?

— Конечно! Я всегда тебе рада, малышка. С тобой все в порядке?

— Да, все хорошо. Только захотелось слегка развеяться.

Дома Нола ощущала все большее и большее давление со стороны Хэнка Бредли. Она знала, что он ждет ее решения. Его полный надежды взгляд преследовал ее повсюду, и молодая женщина начала избегать общения с Хэнком.

— Выглядишь ты хорошо, малышка. А как себя чувствуешь?

Хозяйка гостиницы бросила на нее многозначительный взгляд, и Нола поняла, о чем та думает.

— У меня все хорошо. Очень хорошо, чтобы быть точной, хотя последние недели оказались очень сложными.

— Ты упустила возможность поговорить с доктором Мейсоном. Он был здесь десять дней назад.

— Я знаю.

Эстер во все глаза смотрела на Нолу. Судя по всему, ей не терпелось узнать главную новость.

— Тебя тошнило по утрам?

— Да, но это прошло. Я была у врача в Мериборо. У меня четыре месяца беременности.

Эстер схватилась рукой за сердце, и тут же огляделась по сторонам. Нет ли кого-нибудь рядом? Поблизости от того места, где они разговаривали, играли дети, к которым пять минут назад присоединилась Шеннон.

Хозяйка гостиницы понизила голос.

— Ты вернешься в Англию?

— Еще не знаю. Подожду, пока родится ребенок, а потом решу.

— Ты уже рассказала Ленгфорду? И он не уволил тебя в ту же минуту?! Хочу тебе сразу сказать — в моей гостинице ты можешь жить столько, сколько будет нужно.

— Спасибо, Эстер, Ленгфорд все знает. Странно, но он воспринял эту новость, которая испугала меня саму, абсолютно спокойно. Он очень внимателен ко мне. Заботится, поддерживает. Просто не знаю, что бы я без него делала.

Этой новостью Эстер была потрясена.

— Я слышала, что на вашу ферму было нападение и что тебя похитил колдун из племени аборигенов. Это все правда?

Теперь безмерно удивилась Нола Грейсон.

— Новости здесь распространяются быстрее, чем там, где есть телеграф, — заметила она.

— Ты совершенно права. Наш-то телеграф будет даже побыстрее.

— Именно это меня и заботит больше всего, Эстер. Вероятно, до того времени, когда я стану здесь притчей во языцех, осталось совсем немного.

— Я не скажу никому ни одного словечка, малышка, но это вовсе не гарантия того, что люди не будут о тебе судачить. Как ты уже знаешь от Берты Элери, здесь это обычное дело.

Утром в Джулиа-Крик приехал Гален Хетфорд. Он вместе с Джимми и Джеком должен был забрать на ферму новых овец. Аборигены остались со стадом, а Гален зашел в гостиницу, чтобы утолить жажду. Здесь толкалось множество мужчин, которые приехали на вечеринку, и атмосфера уже была праздничной. Фермеры выпивали, пока их жены сплетничали, одевались и прихорашивались. Мелькало много новых лиц, и Хетфорда никто не окликнул, пока он добирался до стойки.

Получив полный стакан, управляющий поместьем Ленгфорда Райнхарта остановился около знакомых с фермы Булиа. Толчея вокруг усилилась, и разговоры стали громче.

Мужчины, стоявшие за ними, уже просто кричали. Это не были работники с близлежащих ферм, за исключением одного, от случая к случаю что-то делавшего в хозяйстве Билла Макдональда. Высокий коренастый парень, лицо которого заросло бородой, среди скотоводов, как помнил Гален, слыл буяном. Сейчас он так нагло и вульгарно высказывался о женщинах, собиравшихся принять участие в танцах, что Хетфорд и скотоводы с фермы Булиа почувствовали неловкость.

— Догадайтесь, кто из них ее поимел? — бородач обвел взглядом всю свою компанию.

— Понятия не имеем, — ответил один из них. — Она появляется с тремя белыми мужиками и с двумя полукровками. Попробуй сообрази, кто оказался самым ловким.

— Странная она какая-то и одевается, как мужчина, — вмешался другой.

Гален не верил своим ушам. Неужели речь шла о Ноле Грейсон?

— Я слышал, что ее недавно похитил колдун из племени вана-мара. Может быть, она беременна от него?

Дальше слушать Хетфорд не стал. Он развернулся и врезал бородачу в челюсть. Тот свалился на пол. Кругом воцарилась тишина. Мужчина лежал без движения. Гален был настолько вне себя, что, если бы тот пошевелился, одним ударом дело бы не ограничилось. Больше всего Хетфорду хотелось убить мерзавца. Его дружки стояли в оцепенении и даже не повернулись, когда Гален вышел из гостиницы.

Эстер была у стойки на улице. Она видела, как управляющий поместьем Райнхарта вскочил на лошадь и бешеным галопом поскакал прочь. За все годы, которые хозяйка гостиницы провела в Джулиа-Крик, ей ни разу не приходилось видеть, чтобы этот человек потерял самообладание. Интересно, что привело его в такую ярость?

Добравшись до фермы, Гален тут же кинулся к Ленгфорду.

— Это правда? — заорал он, едва переступив порог кухни. — Нола беременна?

Он не хотел этому верить, но ведь дыма без огня не бывает. Откуда-то ведь взялась сплетня? А тут еще Хэнк Бредли сказал ему, что хочет жениться на Ноле…

По выражению лица Ленгфорда Хетфорд понял, что новость, которую он счел бредом, таковым не была.

— Поэтому она и хочет выйти замуж за Хэнка? Это его ребенок?

Какой же он, Гален, идиот! Он, наверное, последний, кто узнал об их связи.

— Успокойся, Гален. Сядь, — сам-то Ленгфорд казался удивительно спокойным.

Хетфорд метался по кухне. Старик указал ему на стул и безмятежно сказал:

— Хэнк сделал Ноле предложение, но она его не приняла.

Гален остановился как вкопанный.

— Почему же? Ведь у нее будет ребенок.

— Ребенок будет, но не от Хэнка. Она уже была беременна, когда приехала на нашу ферму из Англии. В Мериборо Нола сходила к врачу, и тот подтвердил предположение, которое у нее возникло какое-то время назад.

Райнхарт протянул Галену стакан виски с содовой. Управляющий поместьем рухнул на стул и одним глотком выпил все, что там было. Райнхарт вздохнул и налил своему молодому другу новую порцию.

— Она уже в Мериборо сказала мне, что не вернется на нашу ферму, но я уговорил ее остаться. В конце концов, у нее ведь нет семьи, к которой она могла бы обратиться, и дома нет. Я даже представить себе не могу, что Нола окажется где-нибудь одна и рядом не будет никого, кто станет о ней заботиться. Ты же знаешь, какая он гордая! Я очень рад, что она согласилась для начала остаться здесь, но хочу тебе сказать сразу — Нола еще не решила, что будет делать, когда родится малыш.

— А отец ребенка? Он наверняка захочет на ней жениться.

— Их связь окончилась до того, как она решила ехать в Австралию. Там же, в Мериборо, когда Нола узнала, что беременна, она получила письмо из Англии от Тильдена Шелби. Она работала в его агентстве. Это тот самый человек, которого мы должны благодарить за то, что он прислал нам сюда Нолу. В письме было написано, что отец ее ребенка собирается жениться на другой. Конечно, Шелби не подозревал, что она беременна, и думал, что Нола обрадуется этой новости. Ее бывший возлюбленный, судя по всему, не прекращал преследовать ее после того, как она оборвала эту связь.

— Ленгфорд, ты уверен, что Нола не приняла предложение Хэнка?

— Совершенно уверен. Мы только вчера вечером говорили об этом. Я думаю, что он пытается всячески повлиять на ее решение. Нола поехала в Джулиа-Крик, якобы чтобы помочь Эстер, но полагаю, она просто сбежала от нас хоть на один день.

— Где Хэнк? — Гален говорил уже спокойнее.

— Уехал с мальчиками на вечеринку. А я решил побыть здесь. Не хочу оставлять Вэйда совсем одного. Он провел в одиночестве много рождественских вечеров. В Джулиа-Крик он тоже ехать не хочет — боится, что не выдержит искушения и снова выпьет.

Гален встал и снова начал метаться по кухне, как тигр в клетке.

— Я знаю, что Нола его не любит, — попытался утихомирить своего управляющего Ленгфорд. — Он ей нравится, но она не любит его так, как женщина должна любить мужчину. Если она тебе не безразлична, Гален, что я уже давно предполагаю, ты должен за нее бороться. Бог свидетель, Нола Грейсон этого достойна.

— Я же не знаю, каковы ее чувства ко мне, — вздохнул Гален и наконец остановился.

— Есть только один путь это выяснить, — Ленгфорд встал со стула и положил руку на плечо своего молодого друга. — Может быть, я уже стар, но со зрением у меня все в порядке. Я видел, как светятся глаза Нолы, едва ты входишь в комнату, и видел, как она смотрит на тебя, когда ты думаешь, что за тобой никто не наблюдает. Отправляйся в Джулиа-Крик. Пригласи ее танцевать и держи крепко. Вообще не отпускай.

При этих словах Гален улыбнулся. Ленгфорд, казалось, с каждым днем становился все более похожим на себя прежнего. В былые времена этот человек мог так воодушевить его, что он сам начинал считать невозможное возможным, а этого-то Хетфорду сейчас очень не хватало.

Платье, которое Нола купила Шеннон в Мериборо, было розового цвета. Они с миссис Лоуэл подобрали к нему шелковый шарф подходящего оттенка. Нашелся и бант. Нола сделала девочке локоны и сама причесалась так же.

Около половины восьмого площадка под деревьями около гостиницы заполнилась до отказа. Эстер выглядела совершенно счастливой — вечеринка была не только не хуже тех, что проводились в других местах, по много, много лучше.

Среди гостей оказались приехавшие очень издалека. Нола узнала хозяйку гостиницы из Винтона Фебу Пилар. Появились также преподобный Тристрам Турпин и его сестра Минерва. Нола издалека кивнула священнику, но он, казалось, ее не видел. Англичанку очень удивило то, что среди присутствующих было много молодых женщин.

— Откуда все эти дамы? — Нола подошла к Эстер.

— Да отовсюду! Некоторые приехали даже из Лонгрича и Блекуотера. Один человек сказал мне, что здесь собралось больше гостей, чем на танцах в Винтоне. Меня не удивит, если о нас напишут в городской газете…

Нола обрадовалась за хозяйку гостиницы.

— Может быть, и Хэнк найдет себе подходящую женщину среди этих красавиц, — сказала Эстер. — Так жаль, что он до сих пор одинок! Перебираться в город, где он быстро нашел бы себе пару, Бредли не хочет.

Хозяйка гостиницы с интересом наблюдала за тем, как девушки обмениваются взглядами с молодыми людьми. То, что Нола удивленно смотрит на нее, Эстер не заметила.

— Городская девушка Хэнку не подойдет, — продолжала рассуждать Эстер. — Он ведь фермер до мозга костей. Не думаю, что ему понравится хоть одна из этих пустоголовых хихикающих дурочек…

Нола положила руку на плечо хозяйки гостиницы.

— Скажите-ка, Эстер, нет ли у вас, случайно, собственных видов на Хэнка?

Женщина покраснела.

— Конечно же нет, — она смотрела на Нолу в замешательстве. — Ну ладно, тебе, малышка, я могу признаться. Да, он мне нравится.

Нола стояла как громом пораженная. Как хорошо, что она не рассказала Эстер, что Хэнк сделал ей предложение!

— Австралийские скотоводы, может быть, слишком медлят перед тем, как признаться в своих чувствах, — заключила Эстер, и Нола подумала при этих словах о Галене Хетфорде.

— Папа! — закричала Шеннон, увидев, как отец привязывает свою лошадь. Она надеялась, что он приедет, и сейчас была полностью вознаграждена.

При взгляде на малышку у Хетфорда перехватило дыхание.

— Неужели эта очаровательная маленькая принцесса моя дочь? — воскликнул он и взял Шеннон на руки.

— Тебе еще нужно посмотреть на мисс Грейсон, — серьезно сказала Шеннон. — Она тоже принцесса, только большая.

— В самом деле? — Гален почувствовал, что нервничает, как новичок перед первым уроком танцев.

Хетфорд пригладил волосы и поправил одежду. Пока они шли к площадке, он несколько раз оглянулся на женщину в изумрудном вечернем платье, которая зажигала свечи на накрытых столах. Дама обернулась. У Галена снова перехватило дыхание. Он не верил своим глазам.

Нола Грейсон была прекрасна.

Она взглянула на него и выпрямилась. Локоны, переплетенные золотыми ленточками, струились по ее плечам, бархатные карие глаза сверкали в рассеивающемся свете свечей, и казалось, что ее кожа светится. Платье из мерцающего изумрудом шелка было отделано черными кружевами, а вырез декольте в виде сердца открывал грудь не больше и не меньше того, что требовалось мужчине, чтобы сойти с ума.

Они смотрели друг на друга через танцевальную площадку. Время для обоих, казалось, остановилось. Нола чувствовала, как сердце у нее забилось быстрее, и в душе стали порхать бабочки. Он вспомнила слова Ленгфорда Райнхарта, и яснее, чем когда-либо, поняла, что любит Галена Хетфорда. Подобное чувство она никогда не испытывала ни к Лейту Родвелу, ни к Хэнку Бредли и, уж конечно, никогда не испытает ни к какому другому человеку. А потом Нола Грейсон спросила себя, что почувствует к ней Гален, когда узнает, что она ждет ребенка от другого.

Шеннон выпустила руку отца. Хиз и Киган, подошедшие к ним всего на минуту, вернулись к своим друзьям, а вскоре убежала и девочка. Гален, внезапно оставшийся один, растерялся. Во рту у него пересохло, руки стали влажными от волнения. Он минуту помедлил, глубоко вздохнул и подошел к Ноле.

— Мисс, могу я пригласить вас на следующий танец?

Нола тоже чувствовала неуверенность, но позволила увлечь себя волнам счастья.

— Пожалуй, да, мистер.

Она протянула своему кавалеру руку, и в этом жесте они оба увидели возродившуюся надежду.

— Ты восхитительно выглядишь, — голос у Хетфорда был немного хриплым.

— Спасибо. Ты тоже великолепен в этом костюме.

Это была правда. Хетфорд в темном костюме, которого она еще не видела, смотрелся просто кинематографическим красавцем.

Дети тоже устроили танцы под деревьями. Шеннон пригласил смущенный мальчик, который был только на несколько лет старше, чем она. Гален едва сдерживал смех. Позабавленная Нола покачала головой.

— Благодарю тебя за все, что ты сделала для нее, — сказал Хетфорд. — Моя девочка так счастлива.

— Правда, она очень хороша? — в голосе Нолы была слышна гордость. — Мы так радовались обе, когда делали покупки. Хотели сделать тебе сюрприз…

— Я вижу, что ты любишь ее так же сильно, как я сам, — сказал он тихо.

— Для тебя это важно? — спросила Нола, пристально посмотрела в зеленые, как у Шеннон, глаза, и прочитала в них ответ.

Хетфорд склонил голову.

— Ты не подозреваешь, как тронут я был, когда понял, что ты можешь любить моих детей так же, как я. Ты не могла бы сделать мне более дорогого подарка. Ты так много мне дала… — Гален хотел продолжить, но понял, что ему не хватает слов, чтобы выразить свои чувства.

Нола слушала его и с каждой минутой расцветала все больше.

— Шеннон была абсолютно права, — прошептал Хетфорд.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что ты выглядишь, как настоящая принцесса.

Губы Галена нежно скользнули по мочке уха молодой женщины, и ее затылок пронизала дрожь. Она была готова слушать хоть до завтрашнего утра.

— Ты и есть принцесса.

Это можно слушать и до послезавтрашнего… Но ведь нужно что-то ответить.

— Такого платья у меня еще никогда не было. Хозяйка магазина в Мериборо, в котором я купила наряд и для Шеннон, сказала, что мне пойдет именно это.

— Я у нее в неоплатном долгу. Нужно будет съездить туда еще раз. Пусть посоветует еще что-нибудь…

Нола Грейсон боялась, что спит, и не хотела просыпаться. Она опустила глаза, и на ее лбу образовалась маленькая морщинка. Гален тут же спросил себя, не обидел ли он ее нечаянно.

— Что-нибудь не так?

— Я вспомнила о том, что мне сказала миссис Лоуэл — хозяйка магазина в Мериборо.

Зеленые глаза Хетфорда смеялись. Нола почувствовала, как стучит его сердце, когда он подвинулся к ней ближе.

— Что же она сказала?

Нола глубоко вздохнула и решилась повторить то, о чем много думала в последние дни.

— Элизабет Лоуэл считает, что женщина всегда должна оставаться женщиной. Это ее основное призвание.

— Она совершенно права. Ты — невероятная женщина, — он крепко прижал ее к себе, и Нола почувствовала, как краснеет от смущения.

— Я должен извиниться перед тобой за свою холодность в последние дни. Хэнк Бредли сказал мне, что женится на тебе. Но Ленгфорд считает, что ты не приняла его предложение. Это верно?

— Верно. Но почему тебя так настроило против меня известие, что я могу выйти замуж за Хэнка?

— Честно говоря, меня самого испугала собственная реакция. Я никогда ясно не давал себе отчета в том, как много ты для меня значишь, до тех пор, пока Хэнк не рассказал мне о своих видах на женитьбу.

— Что он тебе еще рассказал? — Нола была удивлена и рассержена.

Музыканты замолчали, и танцевальная площадка опустела. Они отошли поближе к стойке, за которой царствовала Эстер.

— Может быть, ты хочешь пить? — спросил Хетфорд. — Или пойдем погуляем? Найдем местечко, где сможем поговорить спокойно.

При мысли о том, что она останется наедине с Галеном, Нолу охватила дрожь.

— Да, давай погуляем. И поговорим… — она вздохнула.

— Вот вы где, Нола, — внезапно рядом раздался голос Хэнка. — Я вас везде искал.

Молодая женщина заметила, что он бросил на Галена настороженный взгляд.

— Я была на танцевальной площадке. Там же, где большинство гостей, — ответ прозвучал холодно.

Нола видела, что Хэнк порядочно выпил. Он развязно дотронулся до ее руки.

— Я сказал, что вы в паре со мной будете участвовать в конкурсе танцев, а после этого предлагаю поужинать.

— Не лучше ли было сначала спросить у меня, Хэнк, вместо того, чтобы считать мое согласие само собой разумеющимся? — она взяла Галена под руку. — Мы хотим немного прогуляться. Извините нас, пожалуйста.

Улыбка застыла на лице Хэнка Бредли.

— Может быть, вам лучше держаться за одного мужчину, Нола? Люди и так уже достаточно много говорят о вас.

У молодой женщины на минуту остановилось сердце. Еще никто никогда так ее не оскорблял.

— Ты пьян, — Гален вплотную шагнул к Хэнку.

— Нет, Гален, — вмешалась Нола.

У нее закружилась голова. Хетфорд обнял молодую женщину, но она высвободилась.

— Прошу прощения, Нола, — Хэнк виновато помотал головой. — Мне, правда, жаль.

Он повернулся и, спотыкаясь, пошел к гостинице. Нола оглянулась и увидела, что люди с любопытством смотрят на них и перешептываются.

— Я хочу домой, — она повернулась к Галену. — Я хочу оказаться как можно дальше отсюда.

— Конечно, — кивнул Гален. — Мы едем назад на ферму.

— Я должна вернуться в Англию, — пробормотала Нола и в слезах побежала прочь.

Когда Хетфорд наконец собрал своих детей, он нигде не мог отыскать Нолу Грейсон. Повозка стояла перед гостиницей, но его лошади там не было.

Эстер сказала ему, что вечернее платье Нолы лежит на ее постели в номере, но брюк и рубашки там нет. С мыслями о том, как была взволнована Нола, и о том, что в ее состоянии нельзя позволить себе скачки верхом, он поспешил с детьми к повозке. Как только они отъехали на несколько километров, хлынул дождь, и небо прорезали молнии.

Поездка домой оказалась сложной, особенно трудно было пересечь реку, которая теперь чуть не выходила из берегов. Гален молился, чтобы Нола уже была на ферме, в безопасности и сухой, но когда они добрались до фермы, молодой женщины там не оказалось. Вэйд и Ленгфорд играли на кухне в карты. Дождь так громко стучал по крыше, что ни тот, ни другой даже не слышали, как они приехали.

— Вы что-то рано вернулись, — удивился Ленгфорд. — А где Нола?

— Я надеялся, что здесь, — Гален тяжело опустился на стул.

— Здесь? А что ей здесь делать? И где Хэнк?

— В Джулиа-Крик. Нола разволновалась и уехала куда-то одна. На моей лошади.

Гален велел Шеннон идти наверх и переодеться.

— Папа, прискакала твоя лошадь, — крикнул Хиз с веранды. — Только мисс Грейсон на ней нет.

Лошадь рысью помчалась к конюшне. Хетфорд выскочил на веранду. Лицо его было перекошено страхом.

— Я должен немедленно ехать искать Нолу, — простонал Гален и бегом ринулся к лошади.

Через минуту он промчался мимо дома в направлении Джулиа-Крик, Ленгфорд, бросив карты, закричал:

— Седлай лошадей, Хиз! Мы тоже едем! Ночью, во время дождя, один он вряд ли сможет ее найти. Не приведи Господь, она ранена.

Когда Гален добрался до реки, он уже был вне себя от страха. Хетфорд непрерывно выкрикивал имя Нолы, пока не сорвал голос. Он проследовал вдоль берега, обращая внимание на каждый след, который мог бы указать по крайней мере на то, что она невредимой перебралась через реку. Однако, так как луны не было, ему не хватало света. Беспокойство о Ноле привело его в отчаяние, потому что шансов найти ее было мало. Но он не сдастся. Хетфорд поклялся себе в этом. Он не сдастся.

Гален услышал топот копыт и увидел приближающиеся фонари. К нему подъехали Ленгфорд, Вэйд и Хиз. Киган остался дома с Шеннон.

— Нам понадобится помощь! — крикнул Ленгфорд. — Если мы хотим найти ее побыстрее.

Вэйд предложил поехать в Джулиа-Крик и организовать поисковую партию. Ленгфорд и Гален приняли это предложение. Над ними гремел гром, и ночь снова и снова озарялась молниями. Ливень усилился. Начался период дождей.

Глава 22

Нола пробудилась от глубокого, хотя и сопровождавшегося беспокойными видениями сна. Она бы очень удивилась, если бы узнала, что прошло целых два дня, абсолютно выпавших из ее жизни. Молодая женщина лежала на мягком ложе из перьев эму, и над ней склонились дружелюбные лица. Тилли держала англичанку за руку и смотрела на нее не отрываясь, всем своим видом выражая сочувствие.

— Где я? — пробормотала Нола и с трудом приподнялась. Все тело болело, она чувствовала себя разбитой.

Прошло какое-то время, пока учительница поняла, что находится в пещере, и на ней нет собственной одежды — ее заменила рубашка, сшитая из грубого материала. Что же все-таки произошло?

Оказалось, что наступило утро, хотя она видела лишь сумрачный полусвет. Третий день идет дождь, поэтому так пасмурно. Посреди пещеры горит костер. Нола почувствовала запах еды, но сильного голода не ощутила. Лиззи принесла ей завтрак — какое-то мясо, а Нэнси протянула кувшин с водой. Англичанка автоматически взяла все это, но ни к чему не притронулась. Она была рада снова видеть своих старых знакомых, но чувствовала себя очень подавленной. Что же с ней случилось? Как она оказалась здесь?

— Как я к вам попала? — Нола обратилась с этим вопросом к Лиззи.

Та улыбнулась, и стала что-то быстро говорить на своем языке. И тут Нола вспомнила, что упала с лошади и погрузилась в мутные воды реки Шотхорн. Еще она вспомнила, что ее понесло вниз по течению, а душевных и физических сил, чтобы бороться за жизнь, у нее не было. И это все.

Когда дождь прекратился и слабый солнечный луч дотянулся до входа в пещеру, Мерюла приказал племени собираться в дорогу. Женщины быстро уложили свои пожитки. Нола смотрела за этими сборами и спрашивала себя, куда они отправляются и не оставят ли ее здесь, чтобы она сама искала дорогу на ферму.

— Вы отведете меня домой? — теперь она обратилась к Мэри.

Конечно, Нола знала, что аборигены не понимают ее языка, но отчаянно хотела поверить в то, что они догадаются, о чем она говорит. Мэри промолчала. Когда пришло время уходить, женщины помогли Ноле встать и вывели ее из пещеры.

— Где моя одежда? — спросила она, чувствуя себя очень неловко в короткой рубашке. Потом повторила свой вопрос, сопровождая его соответствующими жестами. Последовала оживленная дискуссия, и Мэри принесла ей сапоги. Англичанка торопливо обулась, а племя тем временем двинулось в путь.

Шли аборигены молча, тем не менее от их взгляда ничего не ускользало. Нола это заметила. Воздух был сырой, трава мокрая. Дождь оказался таким сильным, что земля не смогла впитать всю воду.

Нола не представляла, куда они идут. Она очень надеялась, что к ферме, однако сориентироваться не могла.

Ничего в этой местности не было ей знакомо, но она без интереса осмотрелась по сторонам. Равнина только пробудилась к жизни, только почувствовала в себе новые силы. Кенгуру, эму, ящерицы, птицы — все наслаждались тем, что дал им дождь.

Нола так долго ждала этого дождя, а сейчас у нее не было даже настоящей радости при виде возрождавшейся жизни. Пока молодая женщина молча, без единой мысли шла рядом с аборигенами, она не ощущала ничего, кроме глубокой печали. Вечером разбили лагерь. Нола сидела около костра и наблюдала за тем, как племя обустраивается. Она до смерти устала. Пока женщины готовили еду, а мужчины разговаривали, англичанка заснула.

Утром пошли дальше. Аборигены не остановились даже тогда, когда снова начался дождь. Нола ожидала, что вот-вот покажется ферма Ленгфорда Райнхарта, она надеялась увидеть ее за каждым холмом и за каждой эвкалиптовой рощицей. Когда они подходили к реке, она думала, что это Шотхорн, но все реки казались ей одинаковыми, и той, которую она так хотела видеть, все не было. Аборигены ловили рыбу. Они все время были чем-то заняты.

— Куда вы меня ведете? — наконец не выдержала молодая женщина. — Я знаю, что меня ищут. Мне нужно домой, — попыталась она втолковать Мерюле, который смотрел на нее пустыми, как ей казалось, глазами.

Она так соскучилась по Шеннон! Так хочет увидеть Ленгфорда! При мысли о Галене сердце Нолы было готово разорваться. В конце концов ее охватило уныние.

«Мне нужно было уехать, — подумала учительница, — я должны была вернуться в Англию. Я не могу больше здесь жить». Она чуть было не расплакалась. Но что толку? Ее никто не слушал, она могла кричать от отчаяния, могла убежать одна куда глаза глядят, но инстинкт самосохранения не позволял ей это сделать. Без аборигенов она наверняка погибнет.

Вечером у костра Нола дремала и вполуха прислушивалась к болтовне аборигенов. Они смеялись и танцевали.

Ноги у молодой женщины болели, ведь они два дня были в пути.

Учительница была совершенно измучена. И вдруг до нее дошло, что племя просто вернулось к своему кочевому образу жизни и взяло ее с собой.

— Я хочу домой, — повторяла она снова и снова, но ее никто не понимал.

На следующий вечер Нола села рядом с Мерюлой. Пока он молча смотрел на костер, она говорила, не останавливаясь ни на минуту. Конечно, он ее не понимал, но слушал. Молодая женщина рассказывала об Англии, о том, как решила ехать в Австралию. Говорила о том, как сильно изменилась ее жизнь, о том, что стыдится того, что все жители Джулиа-Крик и окрестностей сейчас болтают о ней. Она изливала ему свою душу и плакала. Иногда Мерюла поднимал на нее взгляд и кивал.

Он, казалось, знал, что Нола освобождается от непосильного груза, высказывая ему все, что наболело. Если бы она только знала, о чем он думает! Ей так нужна была помощь…

Прошло несколько дней, и каждый из них был похож на другой — жара и духота утром, долгий дождь днем и ночью. Аборигены умели радоваться самым простым вещам — цветку, дереву, птице. Вечер за вечером Нола садилась у костра рядом с Мерюлой и начинала свой бесконечный рассказ. Он слушал.

Наконец, англичанка совсем потеряла счет времени. Она даже не заметила, как темное облако, угрожавшее накрыть ее с головой, куда-то ушло. В этот день она почувствовала, как шевелится ее ребенок, и ощутила такое блаженство, что чуть не пустилась в пляс. Чтобы поделиться своей радостью, она взяла руку Мэри и положила на свой живот. Когда малыш опять толкнулся, Мэри рассмеялась и позвала других женщин. После этого кто-то из них всегда был поблизости. Во время еды ей давали самые лучшие кусочки и жестами показывали, чтобы она больше ела. Ноле готовили удобную постель, за что она была благодарна, потому что не привыкла спать на земле. Она наслаждалась тем, что с ней обращались как с совершенно особенной гостьей.

Нола продолжала изливать душу Мерюле. Постепенно она начала снова улыбаться и смеяться. Ему это явно понравилось. Однажды вечером англичанка даже приняла участие в танцах. Она смеялась вместе с женщинами, разрисовавшими ей лицо глиной цвета охры. Мерюла наблюдал. Он сказал что-то своим соплеменникам, и все, улыбаясь, повернулись к ней.

На следующий день вана-мара отправились на ферму Ленгфорда Райнхарта. Нола и не подозревала, что она возвращается домой.

В последние дни она была всем довольна и абсолютно счастлива. Молодая женщина снова чувствовала себя сильной и здоровой, как душевно, так и физически. Она побывала в длинном путешествии, путешествии душ, путешествии, которое излечило ее. Она хотела поблагодарить этих мудрых людей, которые точно знали, чего ей не хватает, когда она сама этого еще не понимала.

На третий день они встретили Джека. Нола не поверила своим глазам. Он широко улыбнулся, увидев англичанку.

— Джек! Как ты узнал, что я в твоем племени?

— Мерюла послал за мной, — ответил он. — Мисс бродила по равнине?

— Да, Джек, я бродила по равнине. Не представляю, где я была, но это уже неважно.

Джек кивнул, и его улыбка стала еще шире. В уголках глаз появились лучики. Ноле Грейсон стало ясно: он понял то, что она имела в виду.

— Кроме тебя кто-нибудь знает, где я?

— Нет, мисс. Для них это будет сюрприз.

Он посмотрел на нее с интересом.

— Вы стали совсем другой, мисс.

— Да, Джек, и здесь… — она указала на сердце, — и здесь, — теперь ее палец коснулся лба.

Джек кивнул и обменялся парой слов со старейшиной Мерюлой.

— Мерюла говорит, что вы были в целительном путешествии с духами, мисс.

Ноле было очень жаль уходить из племени, но тем не менее предвкушение радости встречи с теми, кого она любила, оказалось сильнее. В глубине сердца она знала, что никогда не забудет это «путешествие с духами». Оно буквально спасло ее.

Женщины племени принесли Ноле ее одежду. Она была чистой и аккуратно сложенной.

— Они забрали ваши вещи, мисс, чтобы вы стали одной из них, — пояснил Джек, увидев ее непонимающее лицо. — Сапоги оставили, потому что у мисс нежные ноги, и они поранились бы при ходьбе.

— Джек, спроси их, пожалуйста, где они меня нашли.

Джек поговорил с Мерюлой, затем повернулся к Ноле.

— На берегу реки, мисс, чуть живую.

— Почему они не отнесли меня на ферму?

Джек улыбнулся.

— Мерюла верит в то, что мисс спасла от смерти Мэри и их ребенка. Он хотел отблагодарить вас за это спасением вашей души.

Нола еще раз подумала о том, сколь многому бы каждый мог научиться у этого простого племени.

Мерюла отослал Лиззи, Нэнси, Мэри с ребенком и Тилли вместе с Нолой. Он наказал им ухаживать за ней до тех пор, пока ей будет нужна помощь. Молодая женщина не знала, как выразить ему свою благодарность.

Она передала через Джека, что он самый лучший слушатель на свете. Он явно почувствовал себя польщенным.

Мерюла объяснил Джеку, что ему никогда не встречалась более сильная женщина, чем Нола. Она пережила проклятие колдуна. Племя уважает ее и почитает ее дух.

— Что он сказал? — Нола хотела знать все до последнего слова.

Джек ограничился неполным переводом. Он посчитал, что Нола пережила слишком многое, чтобы узнать, что племя вернуло ее болезнь злому духу дуби Деринго.

— Как далеко мы находимся от фермы? — первым делом спросила Нола у Джека, как только их маленькая группа двинулась в дорогу.

— В одном дне пути.

Джек предложил Ноле лошадь, но она предпочла идти вместе со всеми. Мэри несла свою малышку на спине. Нола заметила, что дети аборигенов плачут очень редко. Этот ребенок не был исключением. Они все время находились в тесном телесном контакте со своими матерями, а люди племени были тесно связаны с землей и жили в гармонии со всем, что их окружало.

Когда вдали показалась ферма, Нола Грейсон почувствовала себя бесконечно счастливой. Молодая женщина поняла, что она дома, и что это дом не только для ее тела, но и прежде всего для души. Навстречу ей несся Песочек, чтобы приветствовать свою хозяйку.

Нола вошла в дом. Все было тихо. Она вспомнила тот день, когда приехала на ферму. Как многое изменилось с тех пор! Она поднялась по лестнице и увидела Ленгфорда в кресле у окна, которое выходило на задний двор. Он выглядел потерянным и печальным. Сердце у молодой женщины сжалось. Она почувствовала себя виноватой в том, что принесла ему столько горя.

Старик обернулся, ожидая увидеть Шеннон.

— Нола! — закричал он, и в этом крике было так много радости.

Нола кинулась в его объятия. Слезы радости текли по ее щекам. Когда Райнхарт обнял ее, она первым делом подумала, что он еще больше похудел. Ну ничего, она это мигом исправит!

— Я знал, что ты жива, — вздохнул старик. — Я знал об этом все это время.

— Мне так жаль, но я не могла дать вам знать о себе. Представляю, как вы беспокоились из-за меня. Мне очень жаль, Ленгфорд.

— Я так рад, что ты вернулась целой и невредимой, девочка. Только это и имеет значение.

Нола пошла в комнату Шеннон. Девочка спала после обеда. Учительница разбудила ее, не в силах ждать, когда малышка проснется сама. Шеннон открыла глаза и тут же бросилась ей на шею.

— Мисс Грейсон!

— Я так по тебе скучала, — вздохнула Нола и прижала ее к себе.

— Папа сказал, что вы вернетесь, — прошептала Шеннон ей на ухо. — Он мне это пообещал.

— Я никогда больше не уйду.

— Никогда?

— Никогда. А еще у меня для тебя большой сюрприз.

Глаза Шеннон от любопытства округлились.

— Гм, ну так. Она, собственно говоря, еще очень маленькая, но хихикает не прекращая. Можешь угадать, кто это?

— Тилли!

— Точно!

Нола позвала подружку Шеннон наверх. Девочка серьезно посмотрела на свою учительницу.

— Вас поэтому так долго не было, мисс Грейсон? Вы ездили за Тилли?

Нола еще думала, что ответить Шеннон, а та уже убежала вместе со своей подругой, как будто они никогда и не расставались. Нола снова отправилась к Ленгфорду.

— Я надеюсь, вы не возражаете против того, что женщины вернулись со мной, — англичанка хитро улыбнулась. — Мерюла, старейшина племени, считает, что они должны помогать мне, пока не родится ребенок.

— Конечно, я ничего не имею против, девочка. Я очень рад! Дом без тебя был таким тихим и одиноким…

Внизу Нола рассказала Ленгфорду историю своего путешествия, которое изменило ее душу. Вместо того чтобы насмешничать, как в былые времена, он очень заинтересовался всеми деталями. Райнхарт признался, что упрекал себя из-за того, что ей пришлось пережить.

— Вам не в чем себя обвинять, Ленгфорд, — заверила Нола. — Я всегда верила, что достаточно сильная и независимая для того, чтобы быть к кому-то привязанной. То, что обо мне думали люди, было мне безразлично. Но теперь все по-другому.

Когда мне стало ясно, что моя жизнь и мои ошибки влияют на всех, кто живет на ферме, я отчаялась в себе самой. Я начала верить в то, что заслужила презрение людей. И хотя я не хотела создавать вам сложности, это было неверным. Я несу в мир новую жизнь. Совершенно независимо от того, кто является отцом моего ребенка, его рождение — повод для радости. За время, которое я провела в племени, я все обдумала и спросила себя, что у меня на сердце и в душе. Эти люди заставили меня осознать, как драгоценна жизнь даже в малом.

Мне стало ясно, как неважны мелочи. Я сама родилась заново. Я начала совсем по-другому воспринимать окружающих, как будто вижу их в первый раз. Все стало яснее и четче. Вы, Гален, дети — моя семья. Вэйд, Джимми и Джек тоже члены этой семьи. Я научилась любить.

— Я очень рад, Нола. Мы все тебя очень любим, и нам не хватало тебя больше, чем ты можешь себе представить.

— Где Гален? — спросила наконец Нола, сердце которой начинало биться быстрее уже при одной только мысли о нем.

— О, что мне сказать, — Ленгфорд вздохнул, вспомнив, где сейчас Гален. — Он ищет тебя. Каждый день с первыми лучами солнца он в дороге.

Нола была поражена.

— Конечно, ему нужно сообщить, что ты нашлась, но я не знаю, где он сейчас. Он будет так рад! Ты должна знать, девочка, что Гален никогда не верил в то, что ты погибла. Ни одной секунды. Не то что этот бездельник Хэнк. Тот уже на следующий день после твоего исчезновения был убежден в том, что ты утонула. Я отослал его с фермы. Не мог выносить его присутствия. Кто знает, что сделал бы ему Гален, если бы он задержался здесь хоть на минуту дольше…

Ленгфорд сообщил Ноле, что в тот же день, когда она пропала, была организована поисковая группа, чтобы отыскать ее.

— Гален не хотел допускать, чтобы они прекратили поиски, но в конце концов люди должны были вернуться к своим повседневным делам. Ты не поверишь, девочка, но Берта Элери каждому, кто готов ее слушать, говорит о тебе только в превосходной степени.

Нола была очень озадачена этой новостью.

— Конкурс танцев на Рождество не состоялся, потому что почти все принимали участие в твоих поисках. Теперь-то его можно будет провести. Самое время!

Молодая женщина была глубоко тронута. Она едва могла поверить в то, что эти люди не стали праздновать Рождество потому, что бросились искать ее. Она недоверчиво покачала головой.

— Вэйд еще у вас? — спросила она.

— Как и раньше. С помощью мальчиков он делает все что может. Он заботится о том, чтобы все здесь было в порядке. Я и не знаю, как бы без него обходился. Из меня помощник по хозяйству никудышный. У меня просто нет больше мужества… — голос Ленгфорда сорвался. — Смешно, когда с кем-либо такое случается, не так ли?

— Но теперь все будет хорошо, — пообещала Нола.

— Конечно. А как же иначе?

Ленгфорд рассказал, что Гален каждый вечер возвращается в сумерках, когда уже недостаточно света, чтобы искать дальше.

Она быстро искупалась, а затем надела свое изумрудное вечернее платье. Накрыла стол на балконе, зажгла свечи, поставила бутылку вина и два стакана.

Нола Грейсон считала минуты и призывала солнце скорее закатиться за горизонт. Ну в самом деле, сколько можно светить?!

Гален Хетфорд поднялся на холм и придержал лошадь. Он посмотрел вниз, на дом, который в надвигавшихся сумерках едва можно было различить. Он так устал, душевно и физически, полностью вымотался и не знал, как сможет дальше жить без Нолы. Он не хотел больше жить.

Когда Хетфорд еще раз посмотрел на дом, ему показалось, что он видит на балконе тень своей любимой, но тут же подумал, что усталость сыграла с ним злую шутку. Он так тосковал по Ноле, так хотел снова ее увидеть! Она снилась ему каждую ночь, и ее образ стоял перед его взором весь день — с утра до вечера.

Когда Нола увидела лошадь и всадника, сердце у нее чуть не выпрыгнуло из груди от радости. Гален подъехал к ферме. Он взглянул наверх, и с балкона ему махнула рукой Нола.

Хетфорд остановился как вкопанный. Нола крикнула его имя и побежала вниз. Секундой позже он бешеным галопом подскакал к дому, спрыгнул с лошади, и молодая женщина, смеясь и плача одновременно, упала в его объятия.

— Ты здесь! Я думал, что вижу привидение, — едва выдохнул Хетфорд.

— Я действительно здесь, — улыбнулась она. — Здесь единственное место на земле, где я хочу быть.

Сердце у Галена подскочило. Он едва осмеливался надеяться на то, что Нола чувствует то же, что и он.

— Я никогда не верил в то, что ты утонула, — он прижал ее к себе и страстно поцеловал. — Я просто не мог разумно мыслить.

Все, что я знал и чему выучился с годами, говорило мне, что ты не могла выжить. Тем не менее где-то в глубине своего сердца я знал, что ты жива. Я только молился, чтобы ты была вместе с твоими друзьями из племени вана-мара. Джек сказал мне, что они кочуют по равнине, но он не знал, с ними ли ты. Он заверил меня, что они дадут нам знать, как только вернутся на нашу землю. Однако я не мог сидеть и ждать. Я должен был искать дальше. Я бы искал тебя до конца своей жизни.

— А ты не подумал, что я могла вернуться в Англию?

— Я телеграфировал во все бюро по продаже билетов на корабли, чтобы удостовериться, но никогда не думал, что ты уехала в Англию. Твое место здесь… со мной.

Нола чуть сознание не потеряла от счастья, но сразу же ее глаза потемнели от страха.

— А ты уже знаешь о… о том, что у меня будет ребенок?

Его взгляд стал мягким, и он нежно и осторожно положил руку на ее округлившийся живот. Нола Грейсон без слов поняла, что он будет любить ее ребенка так же, как она любит его детей.

Эпилог

Ленгфорд Райнхарт вышел на веранду и бросил взгляд на гостей. Все повернулись к нему, и женщины затаили дыхание. Старик был одет в красивый льняной костюм кремового цвета. Кожа у него была здорового золотого оттенка, она подчеркивала его седые волосы, и выглядел он очень благородно, совсем как положено выглядеть добившемуся успеха человеку, каким он, собственно, и был.

На ферме Райнхарта было устроено самое большое торжество, которое когда-либо отмечалось в окрестностях Джулиа-Крик. Его гордость не знала границ. Ферма снова выглядела роскошно, как в былые времена. Скотоводы, прибывшие в поместье, дивились новым овцам и поздравляли его с этой сулившей большое будущее идеей вывести такую устойчивую породу. Жизнь не могла быть прекраснее.

Ленгфорд Райнхарт улыбнулся. Последние годы своей жизни он проведет уважаемым довольным человеком, он будет наблюдать за тем, как станет расти его семья, и знать, что ему не нужно больше беспокоиться о будущем фермы. Тут он увидел Нолу и Галена, которые гордо показывали своего новорожденного сына группе взволнованно щебечущих дам. Среди них были Берта Элери, Мора и Ирта Дав и, конечно же, Эстер, гордая крестная мать маленького Чарлза. Шеннон, очень красивая в своем любимом розовом платье, не отходила от Нолы и ревниво наблюдала за тем, чтобы ее маленького брата поменьше тискали.

Вэйд, Хиз и Киган были заняты приготовлением угощения. Соблазнительный аромат поджаренного мяса витал в воздухе. Нола увидела Ленгфорда, извинилась перед мужем и гостями и подбежала к нему.

— Чудесный день, — просияла она.

— Еще какой чудесный! — он тоже светился от удовольствия.

Оркестр из Джулиа-Крик заиграл, и первые пары вышли на танцплощадку. Среди них были Хэнк и Эстер, которые в последнее время стали неразлучны.

— А кто этот человек в цилиндре? — Ленгфорд кивнул на одного из гостей.

— Тильден Шелби. Я хотела бы его тебе представить. Тильдену принадлежит агентство по подбору персонала. Это он тогда прислал меня сюда из Лондона.

— В этом случае я прощаю ему цилиндр. А еще у меня есть подарок Чарли на крестины, — лукаво улыбнулся Ленгфорд.

— Ты его слишком балуешь, — с шутливой укоризной возразила Нола. — У него уже столько игрушек, что они не помещаются в комнате.

Ленгфорд бросил на нее виноватый взгляд.

— Что ты ему купил на этот раз?

— Пони.

— Но он же еще слишком маленький, Ленгфорд. Моему сыну только шесть месяцев.

— Чепуха. Скотовод никогда не мал для седла. Спроси Галена. Хиз и Киган ездили верхом до того, как научились ходить. Ты же не думаешь, что Чарли это не по силам? В конце концов, он сын самой замечательной женщины, которая когда-либо приезжала в Галф-Кантри. Живой легенды, достижения которой в Австралии однажды будут принадлежать истории этой местности…

Он шутливо возвел глаза к небу. Нола громко рассмеялась.

— Достижения? Интересное обозначение для всех тех глупостей, которые я здесь натворила.

Хотя Нола знала, что Ленгфорд хотел ее поддразнить, ей было ясно, что он таким образом сделал ей самый красивый комплимент, какой здешний фермер мог вообще сделать женщине.

— Обещай мне, что ты никогда не скажешь ничего подобного Тильдену Шелби. Я уже призналась ему, что стала совсем другим человеком.

Теперь была очередь Ленгфорда расхохотаться.

— Я думаю, нам нужно дать ему другую шляпу до того, как парни с фермы Булиа слишком много выпьют.

— Почему это?

Ленгфорд Райнхарт загадочно улыбнулся.

— Девочка, тебе еще многому предстоит научиться.

Лондон. Начало XX века. Молодая воспитательница Нола Грейсон из родной Англии отправляется в далекую Австралию — работать домашней учительницей на ферме Ленгфорда Райнхарта.

Она переносит тяжелое путешествие, но главное разочарование ждет девушку впереди — хозяин ожидал учителя-мужчину.

Но Нола доказывает, что может справиться с суровой жизнью в Австралии, и здесь, на выжженной солнцем земле под бесконечно голубым небом, находит свою любовь.

Серия «Влюбленные сердца» — коллекция бесподобных романов, полных пленительной страсти, коварных интриг, мистических совпадений и бесконечных любовных приключений!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Элизабет Хэран
ЖЕНЩИНА НА ВСЕ ВРЕМЕНА

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог