Питер Вронски

Серийные убийцы от А до Я. История, психология, методы убийств и мотивы

Посвящается моей жене Анне и моим дочерям Куонтел и Ализе

© Голыбина И. Д., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Предисловие. Двое моих серийных убийц

Серийные убийцы знают, что они невидимы.

Роберт Д. Кеппел, следователь по уголовным делам

У меня проблема с женщинами.

Ричард Коттингем, убийца с Таймс-сквер

Я не являюсь профессиональным экспертом по серийным убийцам. Я никогда не был профайлером в ФБР, полицейским, криминалистом или криминальным психологом. Я не писал диссертаций о них и не интервьюировал серийных убийц в тюрьмах, даже не вел с ними переписки. Я никогда не покупал их рисунков или памятных вещей. Иными словами, я похож на вас: просто любопытный обыватель. Помимо чтения статей о серийных убийцах и просмотра передач о них по телевидению, моим единственным опытом взаимодействия с ними являются две короткие личные встречи с теми, кого позднее опознают и поймают. Вы можете решить, что это и отличает меня от вас, но не спешите с выводами.

В своих поездках по миру я случайно столкнулся с двумя известными «потрошителями»: Ричардом Коттингемом, Убийцей с Таймс-сквер, которого впоследствии связали с пятью убийствами и расчленениями в Нью-Йорке и Нью-Джерси, и с Андреем Чикатило, Красным потрошителем, с которым мы встретились в России за несколько дней до того, как он совершил последние три из своих более чем пятидесяти убийств женщин, подростков и детей. В обоих случаях я узнал, с кем меня свела судьба, гораздо позднее. Наша встреча с Коттингемом была настолько же драматической, как с Чикатило – банальной и незапоминающейся.

С Ричардом Коттингемом я столкнулся буквально на десять секунд ранним субботним утром в декабре 1979 года в Нью-Йорке. Я работал помощником продюсера на съемках фильма в Торонто. Каждые несколько дней я летал в Нью-Йорк и доставлял пленку на проявку в лабораторию, расположенную близ Таймс-сквер. Это было целое мероприятие: мне надо было прилететь в Нью-Йорк с утра, быстро завезти пленку, а потом дождаться, пока на следующий день мне ее отдадут.

Обычно я получал билет на самолет и конверт с наличными; предполагалось, что я сам позабочусь об отелях и питании. Обычно съемочные группы останавливаются в хороших отелях бизнес-класса – «Шератон», «Хилтон» и т. п., – и мне выдавали достаточно средств, чтобы я мог селиться и питаться в таких местах. Молодой, увлеченный панк-музыкой, я уже бывал в Нью-Йорке, приезжая с одним рюкзаком; мне случалось ночевать на полу в музыкальном клубе CBGB на Бауэри и перебиваться сыром и вином на открытиях галерей. Соответственно я предпочитал обходиться более скромными жилищами в своих командировках, а деньги тратить на клубы, пластинки, книги и электронику. Но в одной из таких поездок я зашел слишком далеко.

Из-за непредвиденной технической задержки в лаборатории мне пришлось остаться в Нью-Йорке на весь уик-энд. Чтобы растянуть оставшуюся наличность на несколько дополнительных ночей, я решил перебраться в совсем убогую гостиницу. Рано утром в субботу я подошел к зданию на 42-й Западной улице, в двух кварталах от Хадсон-Ривер, близ обрушенных развалин Вестсайдской эстакады. Там предлагали номера со скидкой, но расположение отеля было крайне неудобным – поблизости ни станции метро, ни достопримечательностей, ни офисных зданий. Гостиница находилась в заброшенном в те времена районе вокруг Десятой авеню, заслуженно именовавшимся «Адской кухней». Она не годилась даже для наркоманов и проституток, собиравшихся в нескольких кварталах к западу, на участке, который тогда называли «сорок-двойкой» – неприглядном отрезке 42-й Западной улицы, где находились порнокиоски, клубы с живыми секс-шоу и магазины, торговавшие холодным оружием, занимавшие обе стороны проезжей части от Бродвея, вдоль автовокзала и до Восьмой и Девятой авеню. Несмотря на крайнюю дешевизну, отель показался мне довольно чистым и безопасным, к тому же от него можно было пешком дойти до лаборатории, где меня ждали на следующее утро.

Номер я не бронировал, и мне сказали подождать: я смогу заселиться через полчаса, потому что другие постояльцы выезжают. Я решил пока подняться и посмотреть, насколько там ужасно. Лифта пришлось ждать так долго, что я начал сердиться: его целую вечность держали на верхнем этаже. Наконец, он поехал вниз, и когда двери открылись, тот парень, что предположительно задержал лифт, вышел в холл. Он пошел прямо на меня со стеклянными, как у зомби, глазами, словно ничего не видел перед собой, и толкнул боком. Одновременно он задел мою ногу мешком или чемоданом – тогда я точно не понял. Я и сейчас не могу сказать, что именно он нес, и не могу описать, что почувствовал в тот момент. Единственное, что мне запомнилось, это его лоб, блестевший от пота, и отвратительная стрижка – как щетина у швабры. Мне показалось, что ему чуть больше тридцати; у него были волосы песчаного цвета и бледное лицо офисного работника – кем он впоследствии и оказался (хотя другие свидетели утверждали, что кожа у него была «оливковой»). К тому моменту, когда двери лифта сомкнулись у меня за спиной, я уже напрочь о нем забыл.

Я поехал наверх, ткнув в случайную кнопку на панели. Выйдя на этаже, я сразу заметил слабый, но ощутимый запах паленого, хотя дыма не увидел, и подумал, что это просто въевшийся аромат самого отеля. В глаза мне не бросилось ничего особенно ужасного, но запах становился все сильнее, и в нем проявились ноты горелых волос или куриных перьев. Тогда я этого не знал, но именно так пахнет горящая человеческая плоть.

И тут мой взгляд привлекли мелкие темные хлопья какой-то жирной субстанции, кружащиеся в воздухе, как черные снежинки. Я поймал одну, и на моем пальце остался черный след. Коридор словно заволакивало туманом, а запах явственно указывал на пожар – словно горели дрова в дровяной печи. С лестницы до меня донеслись звуки какой-то суматохи, потом включилась сигнализация. Я поспешил назад в холл и оказался там как раз в тот момент, когда на улице напротив остановилась пожарная машина. Это, конечно, подпортило впечатление о гостинице (мягко говоря), и я немедленно решил поискать другой ночлег.

На следующее утро я прочел в газетах, что пожарные, приехавшие на вызов, обнаружили в номере тела двух убитых женщин, лежавшие на сдвоенной кровати, с которой начался пожар. Пожарный вытащил одну из них из задымленной комнаты, чтобы попытаться сделать ей искусственное дыхание изо рта в рот, но увидел, что у нее нет головы и рук. Сначала он решил, что это манекен. Опытный спасатель, проработавший в пожарной службе Нью-Йорка пятнадцать лет, он потом говорил, что едва не дошел до того, чтобы обратиться за помощью с посттравматическим расстройством: «Я никогда не видел ничего подобного. И надеюсь не увидеть впредь»1.

Одежда обеих убитых была сложена в аккуратные стопки в ванной, сверху стояли туфли на платформах. За исключением пятен на матрасах, в номере практически не осталось следов крови, отпечатков пальцев или других улик. Инструменты, которыми преступник расчленил трупы, он унес с собой. Помимо отрезанных голов и рук, на трупах имелись следы жестоких пыток: ожоги от сигарет, синяки и укусы на груди.

Тогда я не связал эту статью с человеком, толкнувшим меня у лифта. Я даже о нем не подумал. Каким-то образом мои блуждания по отелю среди хлопьев пепла, звуки сирены и зрелище пожарных машин на улице заставили меня его забыть. Я все понял, только когда Ричарда Коттингема арестовали и предъявили обвинение: пытки и убийства молодых женщин, преимущественно проституток, в Нью-Йорке и Нью-Джерси, включая двух жертв в отеле. Увидев фотографию в газете, я сразу его узнал: та же отвратительная стрижка и бледное лицо.

С тех пор меня преследовала мысль, что когда он вышел тем утром из лифта, то нес с собой руки и головы убитых. Убийца не стал бы рисковать и оставлять два обезглавленных трупа без присмотра в номере отеля, чтобы пойти выбросить отрубленные руки и головы, а потом вернуться и устроить поджог. Получается, именно этим грузом он задел мне по ноге, когда мы столкнулись в холле. (Правда, он мог сначала убить одну женщину, оставить ее тело в гостинице, и привести другую; точно так же возможно, что он убил их вместе. Коттингем этого так и не рассказал.)

Ричард Фрэнсис Коттингем, тридцати четырех лет, как стало известно позже, был недавно разведенным отцом троих детей и жил в пригороде Нью-Джерси. Соседи описывали его как человека сдержанного и молчаливого, но любящего отца – он всегда ходил с детьми на охоту за сладостями на Хэллоуин. Сын служащего страховой компании, школьный спортсмен, Ричард всегда держался одиночкой и последние шестнадцать лет работал компьютерным оператором в страховой компании «Синий крест – Синий щит» на Третьей авеню в центре Манхэттена. Он считался надежным и ценным сотрудником. Предпочитал смены с 15:00 до 23:00 – видимо, чтобы убивать по ночам после работы или в выходные.

Головы и руки жертв из отеля на Таймс-сквер так и не были найдены, несмотря на то что полиция обыскала все дно реки на прилегающем участке. Одну из жертв удалось опознать по рентгеновским снимкам – ею оказалась Диди Гударзи, проститутка из Кувейта двадцати трех лет, мать четырехмесячного ребенка. Вторая жертва, в возрасте младше двадцати, так и осталась неопознанной.

Полгода спустя Коттингем убил и изувечил труп еще одной нью-йоркской проститутки, двадцатипятилетней Джин Мэри Энн Рейнер. Ее обнаружили в старинном, но пришедшем в упадок отеле «Севилья» на 29-й улице близ Мэдисон-авеню. На этот раз убийца отрезал жертве груди и положил их на изголовье кровати, прежде чем поджечь номер.

Коттингем предпочитал охотиться ближе к дому, в Нью-Джерси. Жертв он выбирал или на улицах Манхэттена, или в барах. Он предлагал им выпить или поужинать, а потом подсыпал «наркотик изнасилования» в их бокалы. Дальше завлекал или затаскивал полубессознательную жертву к себе в машину и вез через реку в Нью-Джерси в дешевые мотели, стоящие вдоль дороги. Заносил в номер через задние двери, держал там и пытал в течение продолжительного времени. Те, кому повезло больше, приходили потом в себя в кювете или в комнате мотеля: они были голые, изнасилованные вагинально и анально, со страшными ранами и почти ничего не помнили из-за действия наркотика. Они оставались в живых потому, что Коттингем относился к особому типу серийного убийцы – возбуждающегося от злобы или садистического. Коттингем получал удовольствие не от убийства, а от пыток жертвы. Ему было все равно, умрет она или выживет, когда пытка закончится – и если жертва умирала до того, как Коттингем получал удовлетворение, он продолжал измывательства над трупом. Закончив, он бросал жертву, словно мусор, не заботясь о том, оставляет ее мертвой или живой. Некоторым жертвам повезло выжить, но другим – нет.

Тело девятнадцатилетней Валери Энн Стрит обнаружили в мотеле «Хасбрук-Хайтс Кволити-Инн» в Нью-Джерси сотрудники службы уборки. Уборщица собралась пропылесосить под кроватью, но что-то мешало: она подняла матрас и увидела чудовищно изуродованный труп, засунутый под кровать. Руки жертвы были скованы за спиной наручниками, тело покрыто следами укусов и ударов ремнем. Валери Стрит скончалась от асфиксии; на рту у нее остались следы скотча. Скотч Коттингем забрал с собой после того, как убил девушку. А вот ключ от наручников он, похоже, потерял, потому что оставил их на трупе – фатальная ошибка, ведь на внутренней стороне полиция нашла отпечаток его пальца.

Одна из жертв не была проституткой. Труп Мэри Энн Карр, врача-рентгенолога двадцати шести лет, нашли под сетчатым забором на парковке того же мотеля в Нью-Джерси двумя годами ранее. У нее были порезы на груди и ногах, следы ударов тупым орудием, множественные укусы и синяки. На запястьях остались следы от наручников, а на рту – клейкой ленты. Этой же клейкой лентой ее и задушили.

Коттингема арестовали 22 мая 1980 года, спустя шесть месяцев после моей встречи с ним. Он похитил восемнадцатилетнюю Лесли Энн О’Делл, которая предлагала услуги проститутки на углу Лексингтон-авеню и 25-й улицы. Четырьмя днями ранее она приехала в Нью-Йорк на автобусе из штата Вашингтон и прямо на автовокзале попала в руки сутенеров. Коттингем напоил ее и до трех часов ночи рассказывал о своей работе и доме в пригороде. Дальше он предложил ей поехать с ним в Нью-Джерси, чтобы сбежать от сутенера. Лесли с благодарностью согласилась. Когда мост Джорджа Вашингтона остался позади, он угостил Лесли стейком в круглосуточном кафе. Он был вежливый, щедрый, обаятельный и хотел помочь. В какой-то момент она согласилась заняться с ним сексом за 100 долларов. На рассвете они заселились в тот же «Хасбрук-Хайтс Кволити Инн», где всего восемнадцать дней назад Коттингем оставил под кроватью труп жертвы. И никто его не узнал.

Сняв комнату, Коттингем подъехал к задним дверям мотеля, и они с девушкой вошли внутрь. Оставив ее одну, Коттингем вернулся к машине, сказав, что хочет припарковаться в другом месте. Из машины он принес пакет с бутылкой виски и атташе-кейс. Было около пяти часов утра.

Коттингем предложил сделать усталой спутнице массаж, и она охотно перекатилась со спины на живот. Придушив ее сзади, он вытащил из атташе нож и прижал ей к горлу, а руки сковал наручниками. Когда Лесли попыталась убедить Коттингема в том, что это лишнее, он начал ее пытать и едва не откусил один сосок. По ее словам, он повторял: «Так тебе и надо! Другим досталось, достанется и тебе. Ты шлюха, и тебя надо наказать».

Обвинения, перечисленные в приговоре, который вынес Коттингему суд Нью-Джерси дают представление о том, как прошли последние четыре часа в жизни О’Делл:

Похищение, преднамеренное убийство, нападение с отягчающими обстоятельствами, нападение с угрозой оружием, сексуальное насилие с угрозой оружием (изнасилование), сексуальное насилие с угрозой оружием (содомия), сексуальное насилие с угрозой оружием (фелляция), хранение оружия, хранение запрещенных веществ, «Секобарбитал» и «Амобарбитал» или «Туинал», хранение запрещенных веществ – «Диазепам» или «Валиум».

Между эпизодами насилия, содомии, принудительного орального секса, побоями, укусами, порезами ножом и избиением кожаным ремнем Коттингем делал передышки, заботливо вытирая лицо жертвы прохладным мокрым полотенцем. А потом начинал снова. Крики боли, которые издавала О’Делл через кляп, услышал персонал, и без того перепуганный убийством, случившимся восемнадцать дней назад. Сотрудники вызвали полицию и стали стучать в номер, требуя, чтобы Коттингем открыл дверь. Тот собрал свои пыточные инструменты и вырвался из комнаты, но в холле его остановили прибывшие полицейские.

На этом Коттингему наступил конец. За преступления, совершенные на территории Нью-Джерси, он получил несколько сроков от шестидесяти до девяноста пяти лет, пожизненный приговор и двадцать пять лет лишения свободы и еще один срок минимум на тридцать лет. После чего был экстрадирован в Нью-Йорк, на новый процесс – по убийствам на Таймс-сквер. Больше мы Ричарда не увидим.

Коттингем до конца отрицал, что совершал эти убийства, хотя у него дома были обнаружены вещи, принадлежавшие жертвам, а его отпечаток остался на наручниках, фигурировавших в одном из преступлений. Единственное, что Коттингем признал: «У меня проблемы с женщинами».

Та мимолетная встреча с Коттингемом произвела на меня такое впечатление, что я рассказывал о ней на протяжении долгого времени, даже не зная, что успел повстречаться с еще одним серийным убийцей – украинским каннибалом Андреем Чикатило, который убил и изувечил пятьдесят три жертвы в Советском Союзе.

В 1990 году я снимал документальные фильмы для телевидения и в октябре оказался в Москве, на съемках материала о переменах, произошедших в стране при Горбачеве. Однажды наша съемочная группа наткнулась на необычное зрелище: на газоне перед отелем, расположенным сразу за Красной площадью и храмом Василия Блаженного, около пятисот человек развернули палаточный городок. Они съехались туда со всей страны; это были преимущественно пенсионеры, которые протестовали против сталинских репрессий в далеком прошлом. К своим палаткам они крепили странные плакаты и транспаранты. Некоторые клеили прямо на лоб листки бумаги с протестами и фразами на ломаном английском вроде «Ленин придурок». У некоторых были стенды с вывешенными на них документами, письмами и фотографиями в подтверждение их жалоб. Я бродил между палаток со своей командой и заговаривал с людьми, ища тех, у кого можно взять интервью для фильма. Похоже, все там были немного ущербными или психически больными; с учетом того, что происходило с ними в сталинскую эпоху, это неудивительно.

И вот я подошел к небольшому стенду, завешенному красно-сине-белым имперским русским триколором. В 1990 году в России его редко можно было увидеть. Стенд принадлежал мужчине с проседью в волосах и в толстых очках. Больше я ничего не могу о нем вспомнить, кроме того, что он был тщательно выбрит и относительно хорошо (для СССР) одет – в пиджаке, чистой сорочке и с аккуратно повязанным галстуком. На вид я бы дал ему около пятидесяти лет; в своей чистой одежде, относительно молодой, он выделялся на фоне обнищавших и обросших русских пенсионеров, занимавших соседние палатки. В нем была некая тонкость, даже интеллигентность. Рядом с ним стоял кожаный «дипломат» из тех, с которыми практически все советские бюрократы ходили на работу.

Он представился – правда, я позднее забыл его имя, – и сказал мне, откуда приехал. Сначала он говорил спокойно, как воспитанный и образованный человек. Несколько его фраз на английском отличались хорошим произношением и соблюдением правил грамматики. Он напоминал библиотекаря. Объяснил, что у него несколько высших образований и что он «не такой», как остальные «отщепенцы» вокруг. Постепенно, излагая свою историю, он стал более эмоционален – его глаза наполнились слезами, а очки запотели. Эта история была настолько абсурдной, что ее я запомнил навсегда: он сказал, что приехал в Москву, чтобы пожаловаться Горбачеву на человека, который незаконно построил гараж и туалет под окнами квартиры его сына. Это заговор, – возмущался он.

До того я разговаривал с пожилой женщиной неподалеку от него, которая утверждала, что умирает от рака, а пятьдесят лет назад ее арестовали и отправили в ГУЛАГ. Дети этой женщины выросли в детском доме, она не видела их с тех самых пор и хотела найти перед смертью, но власти препятствовали ей. Вот почему капризный тон и жалобы аккуратно одетого мужчины на какой-то гараж показались мне крайне глупыми и притянутыми за уши, и даже хуже: скучными для телерепортажа. Ища, с кем еще поговорить, я постарался отделаться от него так быстро, как позволяла вежливость, и даже не стал дослушивать, что еще он собирался сказать. Вот как я упустил возможность снять интервью с Андреем Чикатило – Красным потрошителем, «Гражданином Х», одним из самых страшных серийных убийц в современной истории – за три недели до его поимки.

Если Коттингема я запомнил, то про Чикатило напрочь забыл все, за исключением чистой одежды и странных жалоб. Я не помню его глаз – только слезы в них и запотевшие стекла очков; о его лице могу сказать лишь, что оно было бритым. Он так и остался вежливой тихой тенью в моих воспоминаниях, но в кошмарах он до сих пор является мне в виде монстра с пустыми глазницами, из которых льются слезы.

Через несколько дней после нашей короткой беседы в Москве он вернулся домой, в Ростов на Украине, и убил свою пятьдесят первую жертву. В электричке он познакомился с умственно отсталым шестнадцатилетним юношей и убедил того поехать с ним «на дачу» под тем предлогом, что там ждут девушки. Они вдвоем сошли с поезда, и Чикатило завел парня в лес, где повалил на землю и сдернул с него брюки. Он связал жертву веревкой, которую носил с собой в чемоданчике как раз на такой случай, а потом перевернул и снял с него остальную одежду. (Что если это был тот самый «дипломат», который я видел при нем в палаточном городке?) Он изнасиловал его, потом откусил парню язык и нанес множественные ножевые ранения в голову и в живот. Затем отрезал гениталии и забросил их в кусты. Затащил труп в заросли, снял веревку и стер кровь с ножа и со своего лица одеждой парня. Поправил собственную одежду (может, ту самую рубашку с галстуком, в которых говорил со мной?) и спокойно вернулся на ближайшую станцию, чтобы сесть на электричку до дома.

Десять дней спустя на другой станции Чикатило убил и точно так же изуродовал еще одного шестнадцатилетнего мальчика – свою пятьдесят вторую жертву. Через неделю за зданием той же станции, где он убил умственно отсталого, он разделался с пятьдесят третьей и последней жертвой – женщиной двадцати двух лет. Он отрезал ей язык и оба соска, а также изуродовал гениталии. Вышел из кустов с кровью на лице и подошел к крану на платформе умыться. Милиционер, который был предупрежден, что поблизости орудует убийца, коротко опросил Чикатило и потребовал предъявить документы. Ему позволили ехать дальше – позднее милиционер утверждал, что не распознал кровь у Чикатило на лице. По новым правилам горбачевского режима поведение милицейских в отношении граждан строго регулировалось – они должны были точно следовать инструкциям. Милиционер отпустил Чикатило, но в следующие дни за ним установили слежку. Когда близ станции, где он был замечен, обнаружили труп жертвы, Чикатило немедленно арестовали.

В следующем году я следил за процессом над Чикатило по российскому телевидению и видел в газетах его фотографии. Чикатило убивал женщин, девочек, мальчиков и подростков, практически всегда заманивая их к себе в логово в бедном районе города или в лес. Благодаря вежливости и образованности он легко входил к жертвам в доверие. Охотясь за психически больными или умственно отсталыми, опустившимися людьми, он предлагал им еду, секс, убежище или обещал куда-то проводить, но дальше их ждала смерть. Изолировав жертву, он зверски набрасывался на нее и калечил своим «убойным набором» различных ножей и острых инструментов, которые носил в чемоданчике.

На процессе Чикатило выступал уже наголо обритый; он выглядел сумасшедшим и рычал на присутствовавших в зале суда из специально сооруженной для него клетки. Однако и по более ранним его фотографиям, опубликованным в прессе, я не вспомнил своего московского собеседника из палаточного городка. Я продолжал время от времени рассказывать ту историю с Ричардом Коттингемом, даже не подозревая, о ком забыл. И только годы спустя я прочитал протокол допроса Чикатило в полиции, где он жаловался на заговор по постройке гаража и туалета под окнами квартиры сына и вспоминал, как ездил в Москву жаловаться Горбачеву. В полном ужасе я замер: неужели это тот самый человек? Наверняка – история слишком уж эксцентричная, да и русский следователь обратил внимание на то, как Чикатило разволновался, когда заговорил про гараж. Действительно, после некоторых изысканий я получил данные о поездке Чикатило в Москву в октябре 1990-го, прямо перед совершением последних трех убийств^2.

Внезапно я осознал, что за свою жизнь встретился не с одним, а с двумя серийными убийцами – пока не опознанными и продолжавшими убивать, – и долгое время этого не подозревал. А сколько еще их бродит вокруг? И откуда, черт возьми, они берутся?

Банальность их биографий ставила меня в тупик – оба были людьми семейными и считались хорошими работниками: Коттингем – оператор компьютера и отец троих детей с домом в пригороде; Чикатило – школьный учитель с университетским образованием, отец двоих детей, автор политических статей, публиковавшихся в советской прессе, а позднее технический специалист. Они ничуть не походили на маньяков со стеклянными глазами, какими принято изображать серийных убийц. Они были обычными.

Больше всего меня поразила их невидимость – точнее, ординарность. Оба выслеживали жертв и убивали их, но оставались своего рода призраками. Даже столкнувшись с Коттингемом, который предположительно нес с собой две отрезанные головы и только что поджег отель, где мне предстояло поселиться, я забыл его за пару секунд после встречи. Коттингем был таким незапоминающимся, что, бросив под кроватью в мотеле изуродованный труп, вернулся спустя восемнадцать дней туда же, и никто его не узнал.

О самом Чикатило я вообще ничего не помню – только его смехотворную историю и обрывочные впечатления: очки, узел галстука, чисто выбритая щека, «дипломат» на траве у ног… Но о нем самом… ничего. Эта невидимость позволила ему убить пятьдесят три человека и едва не скрыться с места преступления с кровью на лице, хотя милиционер его остановил. Что же это за отвратительные монстры?

Я начал размышлять о том, откуда взялись Коттингем и Чикатило, и что привело к тому, что я случайно столкнулся с двумя чудовищами, убийцами, свободно бродящими среди нас?

В попытке разобраться, как они стали такими, я написал эту книгу, а попутно задумался и о себе. Было ли во мне нечто, приведшее к встрече с ними? Я узнал, что многие жертвы серийных убийц «способствуют» собственной смерти, выбирая определенный образ жизни – это автостопщики, бродяги, уличные проститутки. Не будучи жертвой, я мог способствовать встрече с Коттингемом своим выбором отеля, расположенного в квартале проституток. Я вторгся в охотничьи угодья серийного убийцы, где и столкнулся с ним.

Если первую встречу с Коттингемом в Нью-Йорке еще можно было списать на случайность, то после второй, с Чикатило, я задумался. Начал рассчитывать математическую вероятность случайного контакта с двумя серийными убийцами. С одним еще ладно, но двое – как тут не задаться вопросом, сколько еще их может бродить вокруг, пока я ничего не подозреваю? Какова вероятность, что я окажусь рядом с серийным убийцей и не узнаю об этом – на улице, в очереди за бургером, в отделе детективов книжного магазина, на одном сиденье в поезде или автобусе? Я внутренне содрогался, когда слышал, что серийный убийца может быть совершенно посторонним – для тебя. Но он-то выбирает тебя в свои жертвы – ты не посторонний для него!

Казалось бы, миллионы людей проживают жизнь, ни разу не встретившись с серийным убийцей – или, по крайней мере, не узнав, что встречались с ним. Возможно, именно это отличает меня от вас: я узнал, с какими чудовищами столкнулся на своем пути. Я знаю моих серийных убийц, а вы не знаете ваших. И, надеюсь, не узнаете никогда.

Часть первая. История монстров

1. Постмодернистская эпоха серийных убийств, 1970–2000 годы: Молчание «не таких мертвых»

Все животные убивают – исключений тут, кажется, нет. Но только человек убивает ради удовольствия.

Марк Твен

Каждое общество получает тот тип убийцы, которого достойно.

Роберт Ф. Кеннеди

Серийный убийца эпохи постмодернизма

Это был красивый, спортивный, обаятельный юноша. Неизменно вежливый, он пользовался популярностью у противоположного пола и старался заботиться о ближних. Он был образованным, утонченным, воспитанным; выпускник Университета с дипломом по психологии. У него было множество друзей разного возраста и немало женщин, с которыми он крутил романы. Многие считали его своим лучшим другом и конфидентом. Пожилая дама, с которой он приятельствовал, описывала его впоследствии как «обаятельного негодяя». Другая женщина, которая некогда его немного знала, бывший офицер полиции, позднее ставшая одной из ведущих американских писательниц в жанре тру-крайм, утверждала, что он был «образцом старомодной галантности». Он работал консультантом психологической телефонной службы поддержки для людей, собирающихся совершить суицид, и недавно поступил в юридический колледж в Сиэтле. Правительство штата наняло его на должность советника по контролю над преступностью, и он даже написал руководство по предотвращению изнасилований для женщин. Он был активным волонтером Республиканской партии, желанным гостем на званых ужинах и завидным женихом, а сильные мира сего прочили ему в будущем должность губернатора, а то и президента. Он оказался некрофилом, который за шестнадцать месяцев похитил, убил, изнасиловал и расчленил – именно в таком порядке – двадцать девушек старшего школьного возраста. В какой-то момент он держал четыре головы своих жертв у себя в квартире. Еще одну голову он сжег в доме своей девушки в камине^3. Его звали Теодор – Тед – Банди.

Часто можно слышать, как Банди с горечью называют нашим первым «постмодернистским» серийным убийцей. Действительно, он совершал свои преступления в соответствующий период – впервые о нем стало известно в конце 1970-х. Тогда сам термин серийный убийца еще не употреблялся, и в человеческом сознании не было соответствующей концепции, несмотря на то что сам феномен находился на подъеме и над ним ломали головы эксперты и полиция.

Да, мы знали, что людей теперь убивают больше. Мы почувствовали это в тот пятничный ноябрьский вечер 1963 года, когда в Далласе застрелили Кеннеди. Те из нас, кто тогда был еще ребенком, помнят, как по телевизору перестали показывать мультфильмы – до следующей недели. В первые три дня там показывали лишь множество потрясенных, перепуганных людей. И раз за разом крутили видео с убийством в прямом эфире. Берт-Черепашка учил нас «пригнись и накройся»[1] – на случай падения бомбы. После убийства Кеннеди мир навеки стал страшным местом. Его смерть превратилась для нас в срединную точку между Перл-Харбором и 11 сентября – когда плохие вещи перестали случаться «где-то там» и начали происходить «прямо здесь».

Статистика может этого не подтверждать, но именно тогда мы почувствовали это плохое – в ноябре 1963 года. В это же время, на второй день после убийства, Бостонский душитель изнасиловал и убил свою двенадцатую жертву – двадцатитрехлетнюю учительницу воскресной школы. Двенадцать – это много даже по современным меркам; эксперты, изучающие серийные убийства, считают порогом для «экстремальных» случаев число восемь. (Интересно, как они пришли к такому выводу – почему не семь или девять?)

Дальше все покатилось под откос. Наступил период гипернасилия. Людей убивали повсюду: дома, в церквях, на рабочих местах, на улицах, за границей на войне, на рисовых полях, в кампусах университетов, на хлопковых фермах, в торговых центрах, на манифестациях. Это пугало. Страшные новости приходили отовсюду, но и на их фоне бросались в глаза особенно чудовищные эпизоды. В 1966 году в Чикаго обезумевший алкоголик убил восьмерых медсестер в амфетаминовой лихорадке со связыванием, удушением и нанесением ножевых ран. Три недели спустя студент колледжа в Техасе поднялся на часовую башню с мощной винтовкой и расстрелял сорок пять человек, шестнадцать из которых погибли. Дальше, с разницей в несколько месяцев, были убиты Мартин Лютер Кинг и Роберт Кеннеди, а в промежутке случились уличные волнения. Когда наши парни вернулись из Милая во Вьетнаме детоубийцами, а Шерон Тейт зарезала банда распоясавшихся хиппи, мы все думали, что хуже быть уже не может. Но впереди поджидали 1970-е.

Первое крупное преступление нового десятилетия получило огласку в мае 1971-го. Опять, даже по сегодняшним стандартам, число жертв было грандиозным; полиция выкопала двадцать шесть трупов мигрантов, работавших на фермах в Калифорнии, где выращивали персики. В убийствах обвинили Хуана Корону, их нанимателя, отца четверых детей. Мы не могли понять: как ему удалось убить столько людей и никто этого не заметил? То, что их убивали на протяжении долгого времени, просто не укладывалось в голове. Пресса не особо старалась разобраться в причинах: Корону изображали просто сумасшедшим, каким-то маньяком с подавленной гомосексуальностью. Опять же, его жертвы были всего лишь мигрантами, поденщиками с ферм, мексиканцами, по которым никто не собирался плакать.

Точно так же быстро стихла шумиха вокруг Дина Корлла, убившего два года спустя в Хьюстоне двадцать семь юношей – он ведь оказался «белой швалью», «педиком», к тому же был уже мертв, как и его беспутные жертвы: ни громкого процесса, ни репортажей – кому какое дело. Большой волне только предстояло прийти. Недавнее исследование, посвященное серийным убийствам в США в период с 1800 по 1995 год, показало, что 45 % известных серийных убийств произошло в последние двадцать лет, с 1975 по 1995 год^4.

В 1976–1977 годах Дэвид Берковиц регулярно расстреливал женщин в Квинсе, Нью-Йорк, и рассылал письма с угрозами в духе Джека-потрошителя, подписываясь «Сын Сэма», в полицию и прессу. Теперь уже вся страна говорила о девушках, которых убивали по пути из дома в школу или на свидание. Нью-Йорк охватила паника. Когда Берковица арестовали, он оказался на удивление вежливым пухлым симпатягой. И снова производил впечатление сумасшедшего, а убийства объяснял тем, что ему приказывала черная собака – и мы сочли такое объяснение достаточным.

Серийный аспект этих преступлений от нас ускользал. Они казались спонтанными, непредсказуемыми действиями психопатов, сорвавшихся с катушек, – представление, укоренившееся в общественном сознании со времен Джека-потрошителя. От него до Бостонского душителя перед нами прошла череда других убийц, но мы все равно не видели, что происходит на наших глазах, считая, что эти акты зверской жестокости, «убийства на почве похоти» – один из симптомов современного индустриального мира.

Прообразом нового типа постмодернистского серийного убийцы предстояло стать Теду Банди. О нем мы узнали по новостям из Колорадо, когда в 1977-м его имя связали с семнадцатью убийствами девушек. Эти новости, сначала сочившиеся тонкой струйкой, быстро превратились в целый поток после двух его побегов и трех новых убийств во Флориде. Многие его жертвы были «добропорядочными» студентами колледжей – как и он сам. Процесс над Банди во Флориде показывали в прямом эфире, и по мере того как становились известны подробности его скрытой жизни, концепция преступника, совершающего убийства серией, начала оформляться в общественных представлениях. Книга Энн Рул, «Убийца рядом со мной», быстро ставшая классикой, положила начало новой волне литературы в жанре «тру-крайм». Она познакомила общество с концепцией серийных убийств, хотя сам этот термин впервые был использован только в 1980 году.

Джека-потрошителя всегда изображали аристократом в цилиндре – представителем высшего общества, в котором внезапно взыграла звериная натура. Серийных убийц после него общество воспринимало как монстров – ошибку природы, – изгоев и маргиналов с криминальным складом личности. Но не Банди – слишком уж он был похож на большинство из нас. Симпатичный студент колледжа, водивший «Фольксваген-жук», являлся обновленной, осовремененной версией Джека-потрошителя, и обладал теми же чертами, что и вся молодежь среднего класса, стремившаяся пробиться наверх. Иными словами, в отличие от серийных убийц прошлого, он был не одним из «них», а одним из «нас».

После Банди к преступлениям Короны, Корлла и Сына Сэма начали относиться по-другому – люди стали понимать, что в последнее время серийные убийства происходили куда чаще, чем общество соглашалось признать. Примерно в то же время, когда Банди начал убивать, обувной фетишист Джерри Брудос в 1968–1969 годах разделался с четырьмя женщинами и отрезал им ноги; в Мичигане Джон Норман Коллинз убил семерых девушек в период с 1967 по 1969 год. А ведь были и другие, которые признали свою вину, но не попали под суд, так как их признали сумасшедшими, поэтому мы практически ничего о них не слышали. В Санта-Крузе, Калифорния, Джон Фрейзер в 1970-м убил пять человек; Эдмунд Кемпер, тоже в Санта-Крузе, убил восьмерых женщин с 1972 по 1973 год; тогда же, и опять в Санта-Крузе, Герберт Маллин убил тринадцать человек. Получается, только в одном городке в Калифорнии счет убийствам шел на десятки.

В конце 1970-х Кеннет Бьянки и Анджело Буоно задушили десять жертв на Голливудских холмах, а Уэйн Уильямс сбросил последние пять из своих двадцати двух жертв в реку в Атланте, пока Ричард Коттингем отрезал своим руки и головы, а тела сжигал в дешевых отелях Нью-Йорк-Сити. Теперь уже общество понимало, с чем имеет дело. ФБР пыталось разобраться в ситуации, опрашивая самих серийных убийц, чтобы понять, что, по их мнению, они натворили и почему. Из этих бесед впоследствии возникло криминальное профилирование. Тем временем сообщения о преступлениях продолжали поступать, и количество их возрастало.

В Чикаго мужчина средних лет был преуспевающим строительным подрядчиком и уважаемым членом местной общины. Он возглавлял ежегодный парад в честь Дня Конституции Польши, а в свободное время развлекал детишек в больнице, переодеваясь Клоуном Пого. Он являлся активным членом Демократической партии, и когда супруга президента, Розалин Картер, посещала Чикаго, сопровождал ее вместе с другими демократами. В подвале его дома, в мешках, полиция обнаружила тела двадцати восьми мальчиков и юношей. Джона Уйэна Гейси признали виновным в убийстве тридцати трех человек, несмотря на его убежденность в том, что «клоуна в убийстве не уличишь».

В сельскохозяйственном Миссури мужчина, работавший на дружелюбного семидесятипятилетнего фермера и его очаровательную шестидесятидевятилетнюю седовласую жену, вспахивая поле, нашел там череп. Он сообщил о своей находке в полицию, и в ходе обыска на их землях было обнаружено пять трупов мужчин, застреленных в голову из винтовки 22-го калибра. В доме полиция нашла список временных работников, которых нанимали на ферму, – напротив некоторых имен стоял зловещий крестик. Наверху в спальне на кровати лежало лоскутное одеяло, которое хозяйка собственноручно сшила из обрывков одежды жертв, похороненных на поле. Супруги, Рей и Фей Коупленд, стали самыми пожилыми преступниками, приговоренными к смертной казни в Америке[2].

В Цинциннати санитар больницы Дональд Харви был признан виновным в убийстве тридцати четырех престарелых пациентов, которых он задушил подушкой или целлофановым пакетом либо отключил им аппарат искусственной вентиляции легких. Других он травил мышьяком, крысиным ядом, цианидом, очистителем или растворителем. Сам он объяснял это так: «Я считал, что поступаю правильно. Я избавлял людей от страданий… Я оказывал им услугу». После вынесения приговора в Огайо Харви экстрадировали в Кентукки, где признали виновным еще в девяти убийствах. Затем он вернулся в Огайо, на суд по убийству соседа. Всего он сознался в пятидесяти восьми убийствах. До суда над Гэри Риджуэем в ноябре 2003-го, где преступнику вынесли приговор за сорок восемь убийств проституток в Грин-Ривер, Харви считался рекордсменом по количеству жертв среди серийных убийц в Америке.

Кто такие серийные убийцы?

По данным статистики, выявленные серийные убийцы в основном являются белыми мужчинами с интеллектом выше среднего, которые начинают убивать в двадцать -тридцать лет, хотя есть и исключения. Например, Кэрроллу Эдварду Коулу было десять лет, когда он намеренно утопил другого мальчика, а во взрослой жизни совершил еще девять убийств – теперь уже женщин. В Англии Мэри Белл убила и расчленила двоих мальчиков в двух эпизодах, когда ей было всего одиннадцать – пожалуй, это самая юная серийная убийца в истории, если придерживаться определения серийного убийцы как того, кто совершает больше одного убийства в отдельных случаях. Юргену Барчу, убившему пятерых мальчиков в Германии в период с 1962 по 1966 год, было пятнадцать, когда он начал убивать, как и Эдмунду Кемперу в Калифорнии, когда он в 1963-м застрелил своих бабушку и деда. Став взрослым, Кемпер убил шесть девушек, свою мать и ее лучшую подругу. Серийный убийца может быть и пожилым, как вышеупомянутый фермер, Рей Коупленд, семидесяти пяти лет, которого вместе с женой приговорили к смертной казни в Миссури в 1991 году за пять убийств.

Иногда серийные убийцы действуют в группах из двух человек: например, муж и жена или парень и девушка. Встречаются и культовые группы, совершающие серийные убийства, в которые входит больше двоих преступников.

В США большинство серийных убийц – белые мужчины, действующие в одиночку, хотя попадаются и афроамериканцы, латинос, представители коренного населения и даже эскимосы. Доля афроамериканцев среди них в последнее время значительно выросла – с 10 % до 1975 года до 21 % на текущий момент^5. Зачастую, но не всегда, серийные убийства совершаются в рамках расовой принадлежности – белые убийцы выбирают белых жертв, а чернокожие – чернокожих.

Недавнее исследование показало, что в период с 1800 по 1995 год в США насчитывалось 399 серийных убийц, а количество их жертв составляло от 2526 до 3860 человек^6. Шестьдесят две женщины, представлявшие 16 % от общего числа серийных убийц, убили от четырехсот до шестисот человек. Семьдесят пять процентов установленных серийных убийц женского пола действовали в период после 1950 года. Треть из них совершали преступления с сообщником, обычно мужчиной^7.

Хотя большинство своих жертв серийные убийцы еще и грабят, основной движущей силой для их преступлений является сексуальный контроль и доминирование. Многих жертв насилуют до или после убийства; связывание, пытки, расчленение и каннибализм также нередко сопровождают данный тип преступления. Прочими мотивами серийных убийств являются финансовая выгода, ритуальные, политические, социальные или моральные императивы (миссионерские убийства), привлечение внимания (матери, убивающие своих детей) и сострадание (убийства в медицинской сфере).

Общая концепция серийного убийства и выбора жертвы

Во многих случаях убийца и жертва не знают друг друга либо являются посторонними, которые только-только познакомились. Жертв убивают не в процессе ограбления и не в результате ссоры с убийцей – между ними нет никаких личных или деловых связей. Жертвы – чужие люди, которых убивают именно ради убийства. Извращенное удовольствие от этого процесса и является главным мотивом. Изучение 326 американских серийных убийц, действовавших с 1800 по 1995 год, показало, что 87 % из них убили как минимум одного постороннего человека, а 70 % убивали только незнакомцев^8. В каждом случае убийцы тщательно заметали следы и продолжали вести свою обычную жизнь: фермера, доктора, бизнесмена, безобидного слабоумного, школьного учителя, студента юридического колледжа, заместителя шерифа, офисного работника. Совершив убийство, преступник отдыхал – несколько дней, недель или месяцев, – а потом находил новую жертву и убивал опять.

Серийные убийцы, хоть их и называют чудовищами, редко оказываются жуткими тварями с окровавленной пастью или обезумевшими психопатами, выполняющими сатанинские ритуалы. Да, попадаются и такие, но большинство из них на первый взгляд вполне нормальные, здоровые и даже симпатичные люди. Именно в этом и проблема – серийный убийца не привлекает внимания. Он, скорее, незапоминающийся и незаметный – пока вы не стали его жертвой.

Полицейские скажут вам, что преступник, как правило, не знает, что сейчас убьет. Он убивает в пылу ссоры, в ярости, иногда случайно – в процессе совершения другого преступления. А еще они скажут, что если вас и убьют, то по статистике убийцей, скорее всего, окажется человек, которого вы знаете, – и знаете хорошо. Жена или муж, родитель или ребенок, друг, любовник, родственник или приятель убьет вас гораздо скорей, чем незнакомец. Убийство – интимный процесс, происходящий обычно между друзьями или любовниками. Зачастую угрызения совести и страх накрывают того, кто только что совершил убийство, с головой сразу после преступления; многие так и сидят прямо на месте преступления, дожидаясь, пока прибудет полиция. Некоторые заботливо накрывают или моют тело жертвы, с которой разделались. А потом сдаются полиции и признаются в содеянном; большинство никогда больше не убивает вне зависимости от того, сажают их в тюрьму или нет. Но хотя и сегодня большинство убийств происходят между людьми, знающими друг друга, это соотношение стремительно падает. Наши шансы быть убитыми незнакомцем в последние три десятилетия сильно выросли.

Серийные убийцы настойчиво и неустанно охотятся за своими жертвами с единственным намерением хладнокровно их убить. Мотив серийного убийцы произрастает не из его[3] отношений с жертвой – никаких отношений между ними нет. Серийный убийца гоняется за незнакомцами, движимый сложным набором мотивов, известных только ему. Он предпочитает чужаков, потому что так его сложнее выследить, да и мучить и убивать их ему легче. Одно время серийные убийства называли «незнакомец – незнакомца», но поскольку тут имелось достаточное количество исключений (серийные убийцы, бывает, убивают и людей из своего окружения) появились другие термины: «убийства без мотива», «убийства ради развлечения», «убийства ради острых ощущений» и, наконец, «серийные убийства».

Серийные убийцы делают все возможное, чтобы не попасться полиции и продолжать убивать. Тут можно возразить, что профессиональные киллеры, в частности мафиози, тоже стараются избежать ареста и убивают множество жертв, но ими движут финансовые соображения, а жертву указывает заказчик. Серийные убийцы же убивают ради собственного удовольствия и тщательно выбирают жертв, основываясь на внутренних мотивах. Эти убийства зачастую имеют сексуальный характер и редко приносят какую-либо финансовую выгоду.

Некогда серийных убийц называли «массовыми убийцами», но сегодня этим термином обозначают только тех, кто внезапно срывается с катушек и убивает без разбора некоторое количество жертв в ходе одного эпизода помрачения. Массовые убийцы не контролируют сами себя, и полицейские быстро ловят их или расстреливают; либо они сами кончают с собой, когда у них заканчиваются боеприпасы. Серийные убийцы, в отличие от массовых, между убийствами возвращаются к нормальной жизни. Они контролируют свои действия, сознают, что делают, и прилагают все усилия, чтобы избежать поимки. Некоторые тщательно изучают полицейские руководства по проведению расследований и досконально знают все процедуры. Это, как и тот факт, что серийные убийцы охотятся преимущественно на незнакомцев, сильно мешает в их поиске и поимке. Кроме того, около трети серийных убийц постоянно переезжают с места на место и могут за год сделать несколько тысяч миль, меняя территории полицейской юрисдикции, что дополнительно затрудняет расследование.

Эксперты спорят о том, сколько жертв должно быть у убийцы, чтобы он считался серийным. ФБР, например, настаивает на минимум трех. Большинство же соглашается, что серийные убийства подразумевают так называемый «период охлаждения» между эпизодами. (По моему личному мнению, и одно-то убийство – ужас, а если их больше, это выходит за рамки человеческого понимания.)

Как и почему серийные убийцы убивают снова и снова? Серийное убийство – это зависимость, считают некоторые эксперты. Проще говоря, когда человек начал убивать (порой первое убийство бывает случайным), он становится зависимым, а убийство превращается для него в эмоциональный цикл, который начинается с сексуальных фантазий с убийствами. Искра вспыхивает – следует отчаянный поиск жертвы, ведущий к ее жестокому убийству, а затем период охлаждения и возвращения к обычной рутине – с ее невыносимыми стрессами, разочарованиями и страданиями, которые приводят к новым фантазиям. Стоит этому кругу замкнуться, и он практически не прерывается. Самое плохое здесь то, что фантазии об убийстве зачастую являются единственным, что приносит убийце успокоение. Как только он переходит черту, реализует свою фантазию и обнаруживает, что реальное убийство не приносит такого же удовлетворения, как мечты о нем, то погружается в глубокую депрессию и отчаяние, из которых вырастают еще более интенсивные фантазии, влекущие его к новым убийствам и попыткам все-таки получить желанное удовлетворение. Со временем застрявшие в этом страшном колесе серийные убийцы начинают спешить, частота и жестокость их убийств растут по экспоненте, и так до тех пор, пока их либо не поймают, либо они не «выгорят» – то есть достигнут точки, когда убийство перестанет их удовлетворять и придется остановится, если ничто другое не положит конец их «карьере». (Очевидно, по этой причине встречаются серии убийств, которые прерываются сами, хотя преступник не найден.) Некоторые совершают самоубийство, переключаются на другие преступления или сдаются полиции.

«Типичный» серийный убийца:

Гэри Леон Риджуэй, Убийца с Грин-Ривер

Когда пятидесятичетырехлетний Гэри Риджуэй в ноябре 2003 года признал себя виновным в убийствах сорока восьми проституток в штате Вашингтон в 1980-х и в результате сделки с правосудием избежал смертного приговора, в прессе выражались сожаления, что по его случаю ничего нового о серийных убийцах узнать нельзя^9. Хоть он и стал в США рекордсменом по количеству жертв – а также по продолжительности времени, в которое умудрялся скрываться от полиции, – Риджуэй не вызвал у СМИ того интереса, который обычно вызывают серийные убийцы. Риджуэй был настолько типичным, а его жертвы, уличные проститутки, настолько презренными в глазах общества, что даже при столь впечатляющем количестве смертей его преступления освещались лишь рутинно, да и то в основном в пределах штата Вашингтон.

Действительно, Риджуэй олицетворяет все, что мы знаем о типичном серийном убийце. Он родился в 1949 году, был средним из троих сыновей и рос в рабочем предместье Сиэтла. Его мать главенствовала в семье, доминируя над сыновьями и отцом; по словам одной из бывших жен Риджуэя она однажды разбила о голову мужа обеденную тарелку^10.

Ребенком Риджуэй плохо учился, дважды проваливал экзамены, совершал поджоги, задушил котенка, заплатил маленькой девочке, чтобы та позволила совершить с ней развратные действия, а подростком едва не зарезал до смерти шестилетнего мальчика без видимых причин.

Он трижды был женат: первая жена утверждала, что их брак развалился, потому что мать доминировала над ним. Однако самого Риджуэя она считала совершенно нормальным, социально и сексуально.

На момент ареста Риджуэй работал в мастерской, где красили грузовики, и получал 21 доллар в час; то было его единственное место работы, куда он устроился сразу после окончания школы тридцать два года назад. Коллеги описывали его как человека добродушного и симпатичного, с которым приятно куда-нибудь сходить после рабочего дня. Женщины, находившиеся под его началом, говорили, что он был единственным инструктором, который никогда не повышал на них голос.

Он владел домом за 200 тысяч долларов, воспитывал сына, выгуливал собаку, поддерживал дружеские отношения с соседями, ходил в церковь, устраивал гаражные распродажи, продавал продукцию «Амвей», встречался с приятелями, читал Библию, а какое-то время и проповедовал, ходя от дома к дому и призывая соседей стать ближе к Господу. Этот человек задушил минимум сорок восемь проституток, закопал их на лесных участках, которые называл «кластерами», и время от времени возвращался туда, чтобы заниматься сексом с их разлагающимися трупами.

Вторая жена говорила, что у него было навязчивое увлечение оральным и анальным сексом. И вторая, и третья жены вспоминали, что ему нравилось заниматься сексом вне дома. Только после его ареста они поняли, что он посещал с ними места, где были похоронены некоторые из его жертв.

Большинство убийств он совершил в двухлетний промежуток, с 1982 по 1984 год. Он предусмотрительно бросал чужие сигаретные окурки и жвачку на местах преступлений, чтобы сбить с толку полицию (сам Риджуэй не курил и жвачку не жевал). Он подстригал жертвам ногти на случай, если под ними остались улики. Вокруг одного тела раскидал рекламные листовки, тоже с целью отвлечь следователей, а скелетные останки еще двух жертв увез в багажнике своей машины в другой штат, когда ездил туда в отпуск с сыном. Риджуэй признался, что разложил поверх одного из тел колбасы, рыбу и бутылку вина, изображая «Тайную вечерю», опять же чтобы запутать полицейских. По криминологической терминологии такая попытка придать своим действиям другое значение называется инсценировкой.

Впервые Риджуэя заподозрили в 1984-м, когда полиция застала его следящим за проститутками; коллеги подшучивали у него за спиной, называя Риджуэя «Грин-Ривер Гэри», ведь у него были точно такие же инициалы, «Г. Р». После того как на него пали подозрения, Риджуэй вроде бы перестал убивать – он признался только в одном убийстве в 1986-м, одном в 1988-м и одном в 1998 году. Однако полицейские считают, что он мог совершить еще двадцать убийств на территории других штатов. Только благодаря изобретению анализа ДНК Риджуэя удалось арестовать в 2001 году, спустя почти двадцать лет после совершения преступлений.

Риджуэй объяснил полиции, что предпочитал проституток, потому что их никто не стал бы разыскивать: «С проститутками легче всего. От секса с ними я перешел просто к убийствам… Самые молодые больше выпендривались, когда я общался с ними, а не когда убивал».

В его заявлении на заключение сделки с правосудием говорилось: «Я выбирал в жертвы проституток, потому что ненавидел их и не хотел платить им за секс. Также я выбирал их потому, что проституток можно легко увезти с собой. Я знал, что их не станут разыскивать сразу, а может, не станут вообще. Я выбирал проституток, потому что мог убить сколько угодно и не попасться».

Пока что Риджуэй ничем не отличается от других серийных убийц проституток. Как и Ричард Коттингем, он имел постоянное место работы, жену, дом и детей (точно также у пятидесятилетнего Роберта Йейтса было пятеро детей, жена, и дом в ипотеку. Как и Риджуэй, Йейтс цитировал Библию и убил тринадцать женщин в окрестностях Спокана). Многие из них пережили разрыв с партнершей, но он ничем не отличался от обычного развода. Коттингем, например, разошелся с женой, но поддерживал отношения с девушкой до самого дня ареста. Она описывала его как совершенно «нормального», хотя пару раз он возил ее в тот же мотель «Кволити-Инн» в Нью-Джерси, где убил двух своих жертв и был арестован, когда пытал последнюю. Уильям Лестер Сафф (убивший тринадцать проституток) и Артур Шоукросс (одиннадцать жертв) находились в длительных отношениях, когда совершали свои преступления.

Риджуэй действительно олицетворяет все, что мы знаем о серийных убийцах на текущий момент – все и ничего одновременно, потому что ответ на главный вопрос: почему? – продолжает от нас ускользать.

Эпидемия серийных убийств: статистика

Сколько серийных убийств происходит в мире? Практически ежемесячно полиция сообщает о новых случаях на разных континентах, исключая разве что Антарктику. От Аляски до Новой Зеландии, от Южной Африки до Китая серийные убийства происходят все чаще – в странах третьего мира этот рост происходит медленнее, а у промышленных наций напоминает стремительный взлет. Абсолютно любой человек может стать жертвой серийного убийцы: мужчина, женщина, ребенок, старик, богач, бедняк, мелкая сошка или знаменитость – никто не застрахован, как показало убийство Джанни Версаче. Отмечен даже случай, когда одного серийного убийцу убил другой такой же! (В августе 1970 года Дин Корлл, убивший минимум двадцать семь юношей, был убит Элмером Уэйном Хенли, одним из своих подельников.)

Как говорилось выше, хотя серийные убийцы убивают не только незнакомцев, в основном это так. Статистика серийных убийств переплетается со статистикой преступлений «без мотива», количество которых значительно выросло с 1970-х. По данным ФБР, в 1976-м они составляли 8,5 % всех убийств, в 1981 – 17,8 %, а в 1986 – 22,5 %11. Серийные убийства долгое время относили к этой категории (сегодня их классифицируют уже как преступления на сексуальной почве).

К 1995 году, когда общее количество убийств в США достигло пика, 55 % жертв считались убитыми посторонними и незнакомыми людьми – то есть 11 800 человек!12 Прежде чем идти дальше, следует, однако, прояснить следующее: «посторонние» – это те, в отношении кого следствие установило отсутствие связи с убитым. Поэтому речь идет не только о случайных жертвах серийных убийц, но также, к примеру, о продавцах в магазинах, убитых в ходе ограблений. С другой стороны, «незнакомые люди» – это те, про кого полиция не может с точностью сказать, что они знали жертву. Убийца не обязательно был посторонним – просто их отношения с жертвой не установлены или не внесены в отчет, на котором базируется статистика. В прошлом существовала тенденция, особенно в прессе, путать посторонних с незнакомыми людьми, в результате чего публиковались необоснованные заявления, что серийные убийства составляют чуть ли не 50 % от общего количества убийств, но при этом никак не упоминалось двоякое прочтение, о котором говорится здесь. Более того, ФБР не развенчивало это заблуждение по собственным политическим мотивам, как мы еще увидим в дальнейшем^13. Так или иначе общее количество жертв серийных убийц распределяется по двум категориям – убитым посторонними и незнакомцами, – и процент этих категорий в общей статистике убийств продолжает расти.

На протяжении 1990-х процент убийств по сравнению с прочими преступлениями в США (в отличие от их общего количества) заметно снизился: с 9,8 на 100 тысяч граждан в 1991-м до исторического минимума в 4,1 в 2000 году^14. Но с 2001 года это соотношение снова начало расти, даже если не принимать в расчет гибель людей 11 сентября во время атаки террористов. Более того, количество убийств посторонними и незнакомцами в 2001 году добралось до нынешнего показателя в 57,7 %15. Из этого числа посторонние совершили 13,1 %, а в оставшихся 44,6 % отношения между жертвой и преступником остались неустановленными. Неизвестно, сколько из них было совершено серийными убийцами. Добавьте сюда тот факт, что в 2001 было раскрыто только 62,4 % убийств – показатель, стабильно падающий с 1961 года, когда 94 % из 8599 убийств, совершенных на территории США, было раскрыто в течение года^16. Сегодня шансы избежать наказания, совершив «идеальное убийство» приближаются к пугающим «пятьдесят на пятьдесят».

Сколько неопознанных серийных убийц действуют сейчас? Серийные убийцы могут перестать убивать, когда переезжают, попадают в заключение по другому обвинению, умирают, погибают, совершают самоубийство или просто перерастают, взрослеют, начинают скучать или выгорают – об этом упоминалось выше. Многие серии загадочным образом оборвались сами по себе, как, например, преступления печально известного Зодиака, который убил предположительно от шести до тридцати семи жертв в Сан-Франциско в период с 1968 по 1969 год; Южного душителя, который убил двенадцать чернокожих женщин в Лос-Анджелесе начиная с 1984-го; и Черного Дудлера, убившего четырнадцать юношей-геев в Сан-Франциско двумя десятилетиями ранее. Убийства Грин-Ривер точно так же оборвались в 1984-м и оставались нераскрытыми до 2001 года.

Иногда серийные убийцы выгорают, и в зависимости от особенностей личности позволяют себя поймать, совершают самоубийство или просто затихают и ложатся на дно. Некоторых арестуют за другие преступления после того как прекращаются убийства, и те внезапно делают признание: как Альберт де Сальво (Бостонский душитель) или Дэнни Роллинг (Гейнсвиллский потрошитель). Очевидно, не существует точного количества жертв, на котором остановится убийца: Эдмунд Кемпер убил десять женщин, прежде чем положил конец своим преступлениям, убив мать и сдавшись властям. Генри Ли Лукас, с другой стороны, начал с убийства матери, и продолжал убивать несколько десятилетий, прежде чем разделался с единственным человеком, которого, по его словам, любил – своей тринадцатилетней сожительницей, ставшей, опять же по словам Лукаса, его триста шестидесятой жертвой. (Конечно, эта цифра крайне сомнительна.)

Однако ничто, кроме ареста, не остановит серийного убийцу в середине его цикла. Артур Шоукросс сначала убил двоих детей в штате Нью-Йорк, быстро был арестован и отсидел четырнадцать лет в тюрьме, прежде чем его выпустили в 1987-м. Он сразу же продолжил там, где остановился, и за двадцать один месяц убил одиннадцать женщин в Рочестере, Нью-Йорк, прежде чем его арестовали повторно.

В 1958 году в Нью-Джерси Ричарда Бигенвальда арестовали после совершения первого убийства; он отсидел семнадцать лет и в 1975-м вышел на свободу. До того, как в 1983 году снова попасть под арест, он убил еще как минимум семь человек.

В Торонто, Канада, семнадцатилетний Питер Вудкок убил двух мальчиков и девочку в период с сентября 1956 по январь 1957 года. Его признали невиновным по причине психического заболевания и поместили в закрытый госпиталь. Он лечился там тридцать пять лет и наконец получил разрешение на постепенную интеграцию в общество. 13 июля 1991 года пятидесятидвухлетнему Вудкоку дали увольнительную на три часа, за которые он должен был пройтись пешком по городу и купить пиццу, чтобы принести ее назад в госпиталь. Прежде чем покинуть территорию, Вудкок избил, затащил в кусты и смертельно ранил ножом, а затем изнасиловал другого заключенного – прямо внутри периметра. Далее, воспользовавшись пропуском, он прогулялся две мили до ближайшего полицейского участка и сознался в совершенном преступлении.

Серийные убийцы неизлечимы: от тяги убивать их не избавляют ни время, ни тюрьма – только само убийство.

Точное количество серийных убийц и их жертв установить невозможно; в 1986 году, по оценкам Департамента юстиции США, жертвами серийных убийц стало от 1000 до 2500 человек^17. Другие источники называют гораздо большую цифру – 6000 за год^18. В Грин-Ривер в штате Вашингтон один Гэри Риджуэй за двадцать месяцев убил сорок восемь женщин в 1982–1984 годах.

Примечательно, что никто не может точно сказать, сколько вообще убийств происходит ежегодно в Соединенных Штатах, так как в статистике имеются серьезные расхождения. Считается, что до недавнего падения их количества на территории США происходило 20–22 тысяч убийств в год, однако, по другим данным, это количество равно 40 тысяч – расхождение объясняется разными процедурами учета^19. (К 2000 году число убийств снизилось до 15 586, но в 2001-м выросло до 15 980, не включая жертв терактов 11 сентября, то есть еще 2,5 %. Предварительная статистика на 2002 год показала дальнейший рост на 0,8 %. Этот последний показатель неравномерно распределен по территории США: на Северо-Востоке наблюдается падение на 4,8 %, а на Западе – подъем на 5,2 %. В городах-миллионниках количество убийств снизилось на 4 %, а в городах с населением от 50 до 100 тысяч жителей в 2002 году наблюдался резкий подъем на 6,7 %. В пригородах крупных городов показатель убийств подскочил на целых 12,4 %.)20

В эту статистику не входят люди, пропавшие при невыясненных обстоятельствах. В часто цитируемом докладе Департамента здравоохранения США говорится об 1,8 млн детей, которые пропадают из дома ежегодно. Девяносто пять процентов из них считаются «сбежавшими» и 90 % таких сбежавших возвращаются домой в течение двух недель. Но ведь остается еще 171 тысяча беглецов, которые просто не учитываются! Пять процентов становятся жертвами похищения, из них 72 тысячи похищают родители в ходе споров об опеке. Но оставшиеся 18 тысяч детей и подростков просто исчезают бесследно – по крайней мере, по данным доклада^21.

Судьбу пропавших взрослых проследить нелегко – если кто-то вообще озаботится их поисками. В 1971-м, когда Хуан Корона положил начало эре серийных убийств с многочисленными жертвами, ни одного из убитых им двадцати шести сезонных рабочих не объявили в розыск, пока не были найдены их могилы. Личности пяти из них не выяснены по сей день. Некоторые жертвы, за убийство которых был осужден Генри Ли Лукас, тоже не опознаны. На процессе их называли по предметам одежды, которые были на трупах в момент обнаружения. Девушка, которую Лукас подобрал, когда она ловила машину в Оклахома-Сити, лежала мертвая в кювете, в одних носках. Для полиции и суда она так и осталась «Оранжевыми носками». Девочка-подросток, жертва Ричарда Коттингема, обнаруженная в отеле на Таймс-сквер с отрезанной головой, до сих пор не опознана. Несколько тел, найденных в подвале дома Гейси, остались безымянными.

Хотя серийное убийство не является новым феноменом, этого нельзя сказать про резкий рост числа таких преступлений в последние три десятилетия. Восемьдесят процентов выявленных серийных убийц мужского пола, действовавших на территории США в период с 1975 по 1995 год, составляют 45 % от всех серийных убийц, мужчин и женщин, в США за период с 1800 по 1995 год^22. С 1960 по 1990 год количество подтвержденных серийных убийств выросло на 940 %23. В начале 1980-х стремительный взлет числа серийных убийств привел к панике, охватившей всю нацию. Больше всего пугала статистика, поступавшая из надежных источников, которые утверждали, что серийные убийцы похищают огромное количество детей. Конгресс занялся этим вопросом и даже провозгласил, что нация столкнулась с «эпидемией серийных убийств». Центр по предотвращению и контролю над заболеваемостью в Атланте назвал серийные убийства одним из факторов роста смертности в Америке.

В 1990-х серийные убийства стали темой для книг и кинофильмов. Сначала вышел фильм «Молчание ягнят», познакомивший аудиторию с образом профайлера из ФБР и собственно серийным убийцей, Ганнибалом Лектором. Выход книги Брета Истона Эллиса «Американский психопат», продажа коллекционных карточек с портретами серийных убийц, закрытие сервисом АOL сайта Сондры Лондон[4] о серийных убийцах, продажа произведений, созданных серийными убийцами, и онлайн-аукционы с артефактами, принадлежавшими им, – все это способствовало формированию отдельной культуры серийных убийств.

В 1990-х серийные убийства активно освещались прессой. В августе 1990 года машины телевидения со спутниковым оборудованием примчались в Гейнсвилл, Флорида, чтобы по горячим следам рассказать о пяти жестоких убийствах с расчленением студентов колледжа. В июле 1991 года не меньше 450 журналистов освещали процесс Джеффри Дамера, обвинявшегося в убийстве с элементами каннибализма семнадцати жертв в Висконсине и Огайо. Поимка серийного террориста Теда Качинского – Унабомбера, – после двадцати лет преступной деятельности стала сенсацией в середине 1990-х, и вещательные компании платили по 500 тысяч долларов за возможность отправить корреспондента на его процесс. Убийство итальянского магната высокой моды Джанни Версаче в Майами было на первых полосах всех газет в 1997-м. В 2001-м арестовали Гэри Риджуэя, подозреваемого в убийствах Грин-Ривер, которые оставались нераскрытыми двадцать лет.

Убийства продолжались: осенью 2002 года убийства Вашингтонского снайпера показывали в прямом эфире – еще один случай «запойного» серийного убийства. В мае 2003 года полиция арестовала подозреваемого по делу о семи убийствах с изнасилованиями в Батон-Руж, Луизиана, а позднее в том же году в Вашингтоне было закрыто дело Грин-Ривер – Гэри Риджуэй признался в убийстве невероятного количества – сорока восьми! – человек. В феврале 2004-го правоохранительные органы Арканзаса и Миссисипи объединили усилия с Техасом и Оклахомой, чтобы найти убийцу-дальнобойщика, охотившегося на женщин на стоянках для грузовиков. Тела десяти жертв, преимущественно проституток, он выбрасывал возле рек, ручьев или мостов в четырех штатах; убийства продолжались с 1999 по 2004 год^24.

Когда эта книга готовилась к выходу весной 2004 года, все внимание страны было приковано к Канзасу, где происходила новая серия убийств. В Уичито после двадцатипятилетнего перерыва неустановленный серийный убийца, известный как BTK (от bind, torture, kill – «связать, пытать, убить») внезапно связался с властями, выслав им водительские права одной из своих жертв и фотографии ее тела. BTK убил как минимум восьмерых в период с 1974 по 1986 год, включая семью из четырех человек, и одновременно дразнил полицию письмами и телефонными звонками. Он часто проникал в дома жертв, порой даже днем, и перерезал телефонный провод, прежде чем перейти к пыткам и убийству. В одном из своих посланий он писал [орфография и пунктуация авторские]:

Я не могу перестать и монстр продолжит делать плохо мне и обществу. Общество должно мне сказать спасибо потому что для таких как я еще есть способ просто представлять себе пытки и представлять жертв. Монстр мой приятель ведет игру ведет жертвам счет, преследует их, караулит в темноте, ждет, ждет… давление велико и иногда он нарушает правила. Может вам удастся его остановить. Он уже выбрал следующую жертву. Я не знаю кто это. Я узнаю на следующий день из газет, но будет поздно. Удачи в охоте. P.S. Раз преступники на почве секса не меняют МО (modus operandi, или способ действия) или не могут так, я тоже не изменю. Кодовые слова будут… связать, пытать, убить, B.T.K., вы еще увидите их. На следующей жертве.

Затем внезапно в 1979 году BTK замолчал и, если не считать убийства Вики Вегерле в 1986-м, которое сперва не связали с ним, прекратил убивать. В 1986 году специальное подразделение, созданное для его розыска, было расформировано.

В январе 2004 года газеты Канзаса сообщили о тринадцатой годовщине первых убийств ВТК – тогда он задушил семью Отеро. Шесть недель спустя полиция объявила, что в редакцию газеты в Уичито пришли фотографии трупа Вики Вегерле. Полиция прочесывала тюремные архивы в надежде, что ВТК посадили по другому обвинению в последние два десятилетия, и так его удастся найти.

Тем временем в Канзас-Сити в апреле был выявлен подозреваемый в серии из двенадцати убийств женщин с удушением и изнасилованием, совершенных между 1977 и 1993 годами. Им оказался сорокатрехлетний женатый служащий утилизационной компании из Канзаса, которого с помощью анализа ДНК удалось связать с жертвами: девятью белыми и тремя чернокожими женщинами в возрасте от пятнадцати до тридцати шести лет. Одиннадцать из них, по данным полиции, были проститутками, а двенадцатая – психически больной бродягой, которая охотно подсаживалась в машины к незнакомцам^25.

В Канаде полиция потратила 25 млн долларов на расследование по делу фермера Роберта Пиктона, подозревавшегося в исчезновении шестидесяти жительниц Ванкувера, преимущественно уличных проституток и наркоманок. Криминалисты буквально по крупицам просеивали землю на его свиноферме в течение восемнадцати месяцев; им удалось обнаружить останки двадцати двух тел и следы ДНК других пропавших женщин. Пиктону выдвинули пятнадцать обвинений в убийстве первой степени, но в январе 2004 года полиция заявила об обнаружении останков еще девяти женщин там же, на свиноферме. Личности шести из них установили также по ДНК. Прокуратура уведомила суд, что против Пиктона будут выдвинуты дополнительные обвинения. Его процесс был перенесен на 2005 год^26.

В Китае в апреле 2004-го полицейские выкопали несколько новых трупов на территории свинофермы, принадлежавшей отцу двадцатидевятилетнего Хуан Юна. Он уже признался в убийстве семнадцати школьников, с которыми знакомился в интернет-кафе и клубах компьютерных игр. Он привязывал жертв к столу, пытал, душил и расчленял, потому что, по его собственным словам, любил «ощущение убийства». Юна казнили в декабре, но его родственники продолжали обыскивать ферму и находить новые тела.

Китай в последнее время пережил волну серийных убийств. Сю Мин, двадцатишестилетний житель провинции Хэбэй, изнасиловал по меньшей мере тридцать семь женщин в возрасте от семидесяти одного до девяноста трех лет. Пожилых женщин «легче контролировать», сказал он полиции. Ян Синьхай, самый известный серийный убийца в Китае, убил шестьдесят пять человек и изнасиловал двадцать три женщины. В южном городе Шэньчжэнь супружеская пара убила семнадцать молодых соискателей, пытавшихся устроиться на работу. В Пекине водитель такси с женой убили семь человек, включая четверых проституток, тела которых они расчленили и частично съели. В Нанкине владелец палатки с едой, обеспокоенный конкуренцией, подсыпал крысиный яд в продукцию соперника, убив тридцать восемь человек.

На Тихоокеанском побережье США, недалеко от мест, где Гэри Риджуэй разделался со своими сорока восемью жертвами, Дэвид и Мишель Нотек – муж и жена, – были обвинены в пытках и убийстве минимум четырех человек прямо у себя дома, на идиллической ферме с белым заборчиком. На момент выхода книги они ждали суда. Дальше на юге, в Калифорнии, Скотт Петерсон предстал перед судом за убийство своей беременной жены, Лейси; в свою защиту он утверждал, что его «подставил» серийный убийца.

Сейчас, когда я пишу эти строки, вы, включив телевизор, непременно обнаружите на одном из центральных каналов какое-нибудь шоу о серийных убийцах вроде NBC: Дата или 20/20. Это могут быть старые эпизоды или серии с обновленными данными. На канале «Дискавери» масса передач посвящена «науке поимки серийных убийц». На History Channel – «Истории серийных убийц». На PBS крутят «Разум убийцы», на Biography Channel… в общем, вы поняли. Разве что кулинарные каналы пока воздерживаются от обсуждения рецептов знаменитых каннибалов.

Неудивительно, что наш век называют эпохой серийных убийств; такое впечатление, что мы живем в мире, где буйствует эпидемия необъяснимых преступлений, и их количество постоянно растет.

За кулисами «эпидемии серийных убийств»

Если бы я действовал исключительно как писатель, то считал бы свою цель достигнутой – у вас наверняка уже возникло чувство тревоги от описания внезапного и неуклонного роста, на протяжении трех десятилетий, количества необъяснимых серийных убийств, грозящих нам в любом уголке мира. Эта тревога подпитывает продажи книг, журналов и рекламы на телевидении. Историк во мне, однако, хочет разобраться, что действительно произошло, даже если правда окажется более прозаичной, чем мифы. Эта волна серийных убийств была не так проста, как литература в жанре тру-крайм, правительство и СМИ ее нам представляли.

Да, казалось, что эпидемия серийных убийств началась в 1970-х, ровно так, как я ее описал, но давайте вспомним, что во второй половине века население страны сильно увеличилось. Больше людей, больше жертв, больше серийных убийц.

Для начала: в первой половине века не существовало телевидения, а газеты не были связаны между собой средствами коммуникации и корпоративными договорами до такой степени, как сегодня. Информация о серийных убийствах зачастую не выходила за пределы одного региона, и поэтому у историков возникают теперь трудности при сравнении нынешних преступлений с прошлыми. К 1960-м новостная индустрия стала куда более централизованной благодаря телеграфным агентствам, современным средствам коммуникации и корпоративным слияниям, поэтому случаи серийных убийств даже в отдаленных регионах в 1970–1980-х освещались гораздо шире, отчего у аудитории и возникло ощущение внезапной эпидемии беспрецедентных преступлений. Сообщения о любых множественных убийствах попадали в заголовки и разлетались по всей стране благодаря телеграфным агентствам.

Наконец, нашу «эпидемию серийных убийств» можно объяснить тем фактом, что большая часть удручающей криминальной статистики в начале 1980-х исходила из Департамента юстиции США, а также антикриминального лобби и групп защиты жертв преступлений. Тогда же ФБР лоббировало государственное финансирование своих новых программ. В ФБР поняли, что некоторые убийства не удается соотнести с совершившим их лицом из-за разницы в юрисдикции (так называемая «слепота связей»), и для решения проблемы требуется создать общую базу данных.

Отдел поведенческих исследований (ОПИ) ФБР в Куантико, Виргиния (помните «Молчание ягнят»?), который изначально был создан для изучения психологии преступников, захватывающих заложников, взялся исследовать психологию и методологию серийных убийц в попытке выявить в их действиях характерные паттерны. В период с 1979 по 1983 год агенты из ОПИ провели углубленные интервью с тридцатью шестью отбывающими наказание убийцами на сексуальной почве; двадцать девять из этих убийц были серийными^27. Их расспрашивали обо всем: от самых ранних детских воспоминаний до жутких деталей совершенных преступлений и мотивов. Агенты интервьюировали также их родственников, друзей и знакомых – и жертв, оставшихся в живых. ОПИ составил подробный отчет о 118 погибших жертвах, которых приписывали преступникам, участвовавшим в исследовании: род их деятельности, образ жизни, место встречи с убийцей, данные вскрытия и обстоятельства обнаружения тел. Все эти данные легли в основу системы профилирования ФБР.

Чтобы с успехом применять эту систему для расследования серийных убийств в разных штатах, требовалось создать некий официальный централизованный орган по сбору информации, ее хранению и предоставлению для анализа. На это нужны были средства, и немалые.

В тот же самый период (1981–1983) в Капитолии три крупных комитета занимались проблемами роста насилия, слепоты связей, похищений детей, детской порнографии и серийных убийств: Специальный комитет Генерального прокурора по насильственным преступлениям, Сенатский комитет по гражданским и конституционным правам и Подкомитет по ювенильной юстиции сенатора Спектера в рамках Юридического комитета Сената США.

Начало слушаний в 1981 году сопровождалось несколькими громкими случаями убийств детей. В Атланте арестовали Уэйна Уильямса, совершившего серию убийств чернокожих детей и подростков; в Нью-Йорке по дороге в школу пропал Итан Патц; во Флориде шестилетнего Адама Уолша похитили из торгового центра, когда мать на минуту оставила его без присмотра. Обезглавленные останки мальчика позднее нашли плавающими в канале. С преступлением удалось связать некую машину, зарегистрированную в другом штате, но убийцу так и не нашли. Позднее выдвигались предположения о том, что им мог быть Оттис Элвуд Тул, партнер Генри Ли Лукаса (эти двое заявляли, что убили 360 человек, катаясь по разным штатам). Адам был сыном Джона Уолша, который позднее стал известным правозащитником и ведущим передачи «Самые разыскиваемые преступники Америки».

Спустя год после смерти сына, Джон Уолш выступил перед Сенатским комитетом: он описывал недавние случаи серийных убийств и выдвигал предположение, что пропавшие дети являются преимущественно их жертвами. Проблема с поимкой преступников заключается в слепоте связей и отсутствии координации между правоохранительными органами разных юрисдикций. Дети – легкая добыча – исчезают без следа, пока их не находят спустя длительное время где-то в общей могиле. Опираясь на противоречивую цифру, озвученную Департаментом здравоохранения – 1,8 млн пропавших детей ежегодно, – Уолш заявил, что каждый час в стране пропадает 205 детей, многие из которых, по его словам, будут найдены убитыми. Он не упомянул о том, что 95 % из этих пропавших позднее окажутся беглецами, а из беглецов 95 % вернутся домой в течение двух недель^28. Вслед за ним газеты кричали: «205 ДЕТЕЙ ПРОПАДАЕТ КАЖДЫЙ ЧАС!»

«Невероятное, невозможное количество детей, пятьдесят тысяч, ежегодно пропадают или становятся жертвами похитителей», – провозглашал Уолш в своем выступлении^29. «Наша страна усеяна расчлененными, обезглавленными, изнасилованными и задушенными трупами детей», – предупреждал он^30.

3 февраля 1984 года в своей колонке, которая распространялась на всю страну, Энн Лэндерс опубликовала письмо, присланное исполнительным директором Центра Адама Уолша. Оно начиналось так: «Дорогая Энн, обратите внимание на эту леденящую душу статистику: каждый час в Америке пропадает 205 детей. Это 4920 в сутки и 1,8 млн в год»31.

Слышать такое было страшно, и матери по всем штатам прятали детей за запертыми дверьми. Однако откуда взялась цифра в 50 тысяч, на которую ссылался Уолш? По данным недавнего исследования Джона Гилла, сенатор Клейборн Пелл, представитель Демократической партии от округа Род-Айленд, был первым официальным лицом, упомянувшим в 1981 году цифру в 50 тысяч пропавших детей ежегодно со ссылкой на данные Департамента здравоохранения и социального обеспечения. Официальные представители Департамента этих данных не признали, а персонал сенатора Пелла не смог припомнить, откуда они получили ту информацию^32.

По ходу слушаний звучала масса спекулятивных заявлений, которые быстро просачивались в прессу. Одна ошибка допускалась чаще всего: категории убитых незнакомыми и посторонними по Общему отчету ФБР о преступности объединялись в общий показатель, отчего повышалось процентное соотношение так называемых убийств без мотива, совершенных предположительно серийными убийцами. С помощью такой «хитрой математики» была сделан вывод, что около 25 % всех убийств – от 4000 до 5000 в год, – следует приписать серийным убийцам. Единственное, что может спасти страну, – это дополнительное финансирование от Конгресса.

Этот призыв радостно подхватили пресса и писатели тру-крайм. На показатели, упомянутые при слушаниях, купились даже эксперты. Например, в часто цитируемой работе Холмса и де Бургера от 1988 года говорится:

…от 3500 до 5000 человек ежегодно погибают в нашей стране от рук серийных убийц. Мы подчеркиваем, что эта оценка приблизительная, но приближение достаточно точное с учетом доступных данных и вклада многочисленных экспертов, ныне работающих над данной проблемой^33.

На эти цифры активно ссылаются по сей день. На обороте обложки недавно переизданной «Энциклопедии серийных убийц» Майкла Ньютона в специальной рамке красуется броский слоган: «Отправная точка для любого серьезного исследования феномена серийных убийств, жертвами которых становится около 3500 человек ежегодно – а преступники разгуливают на свободе…»34

Однако такие данные не соответствуют действительности, и всем надо это знать. Общее количество жертв серийных убийц в США за период в 195 лет, с 1800-го по 1995-й, составляет 3860 человек – максимум^35. Из этого числа максимум 1398 человек было убито с 1975 по 1995 год, то есть в среднем 70 человек в год. Даже если предположить наличие других, неизвестных, жертв, эта цифра останется крайне далека от 3500 в год, про которые так часто кричат в прессе. Но 3500 жертв в год звучит круче, чем 70. Как выразился Джоэль Бест, анализировавший статистику похищений детей в 1980-х: «Очевидны три принципа: большие цифры лучше маленьких; официальные цифры лучше неофициальных; большие официальные цифры – лучше всех остальных»36.

Задумайтесь: исследование 1498 случаев убийств детей в Калифорнии с 1981 по 1990 год показало, что отнюдь не серийные убийцы, как заявлял Джон Уолш, а родственники, преимущественно родители убивают детей в возрасте до девяти лет чаще всего. Посторонние участвовали только в 14,6 % убийств детей в возрасте от пяти до девяти лет и в 28,7 % убийств детей от десяти до четырнадцати лет. Установить связь с убийцей не удалось в 10,4 и 20,1 % убийств в двух возрастных группах соответственно. Знакомые убили 30,2 % и 39,2 % жертв в каждой возрастной группе, женщины составляли 36,4 и 18,7 % убийц, а родственники, включая родителей, убили 44,8 и 11,9 % детей соответственно^37. У детей в возрасте от десяти до четырнадцати лет главным мотивом убийства становилась ссора – 60,9 % случаев, огнестрельное оружие использовалось в 64,2 % случаев, и в 51,5 % случаев убийство происходило в общественном месте. Иными словами, маленьких детей убивали дома родные, а более мобильных и независимых подростков – в первую очередь знакомые, а затем посторонние люди в общественных местах.

Невероятные показатели похищенных детей, от 30 до 45 тысяч, которые часто цитировали в прошлом, в конце 1980-х тоже подверглись критике. Люди начали интересоваться: где же происходят эти похищения? Почему о них не пишут в газетах? Откуда такие цифры? Кто такие эти серийные убийцы, которые похищают малолетних? Наконец, Конгресс профинансировал программу по составлению точной статистики похищенных и пропавших детей под названием Национальное исследование случаев пропажи, похищения, бегства или бродяжничества детей (NISMART).

Исследование показало, что существует два определения «похищения»: законодательное и стереотипное, которого придерживается общественность. В представлениях общества похищение ребенка происходит, когда незнакомый человек уводит или увозит его на значительное расстояние, удерживает силой ради выкупа в течение суток или более, либо убивает. Такие преступления, как похищение и убийство Полли Клаас в 1993 году или недавно раскрытое похищение Элизабет Смарт, поддерживали в обществе страх перед незнакомцами, крадущими детей. Однако закон трактует этот термин шире. Например, по законодательству Калифорнии похищением считается любой увод жертвы, насильственный или нет, на расстояние больше двадцати футов и удержание более получаса, если в этот период не происходит перемещений^38. Поэтому, когда ФБР сообщало о 90 тысячах изнасилований в 1980-х, где девочки-подростки составляли более трети всех жертв и по-прежнему определялись как малолетние, обстоятельства этих преступлений укладывались в законодательную концепцию о похищении детей. И совсем по-другому представляли себе похищение ребенка перепуганные родители.

Исследование NISMART пересмотрело статистику похищений детей в контексте стереотипного видения этого преступления. Выяснилось, что за двенадцатилетний период с 1976-го по 1988-й, в среднем за год жертвами стереотипных похищений становилось от 43 до 147 детей. Такие цифры выглядели более правдоподобными на фоне достаточно редких упоминаний о похищениях детей в прессе. Реальность такова, что похищения и убийства детей незнакомцами – действительно редкий вид преступлений. Страхи и озабоченность, вызванные преувеличенной и искаженной статистикой начала 1980-х, не соответствовали истинной степени опасности. Эти страхи сохраняются по сей день, несмотря на крайне низкую вероятность самого преступления. Конечно, данный факт малоутешителен для родителей тех 43–147 несовершеннолетних в год, которых похищают незнакомцы.

Когда в 1981–1983 годах в Вашингтоне шли слушания по данному вопросу, журналисты, словно косяки рыб, метались между Сенатом и многочисленными пресс-конференциями. Статьи в крупнейших журналах, таких как Time, Newsweek, Life, Omni, Psychology Today, Playboy и Penthouse в красках расписывали картину США, охваченных «эпидемией» бессмысленных хаотичных убийств, совершаемых сорвавшимися с цепи монстрами, которые охотятся за нашими детьми.

Их пугающие преувеличенные заявления все-таки привели к некоторым результатам: в 1982-м Конгресс принял Акт о пропавших детях, а в 1984-м – Акт о содействии при розыске пропавших детей. Президент Рональд Рейган лично объявил о создании Национального центра анализа насильственных преступлений (NVAVC) в рамках Отдела поведенческих исследований ФБР в Куантико. Данные по убийцам на сексуальной почве, собранные ОПИ, ныне используются в программе VICAP (Программа по задержанию насильственных преступников). Если у отделения полиции возникает подозрение, что на его территории действует серийный убийца, заполняется стандартная анкета VICAP, состоящая из 188 вопросов, которая затем передается в Отдел поддержки расследований, а тот составляет профиль неизвестного преступника. (Более подробно о профилировании и связанных с ним проблемах мы будем говорить в Главе 9.) Вопросы в анкете касаются малейших деталей – от описания места, где было найдено тело жертвы, до подробностей нападения или расчленения, состояния автомобиля подозреваемого и его способов сближения с жертвой, если о них что-то известно.

Система VICAP действует в обе стороны. Во-первых, компьютер анализирует паттерны, с помощью которых можно связать правонарушителя с другими преступлениями, которые он ранее мог совершить на территории США. У каждого серийного убийцы, как известно, имеется личная «сигнатура», о которой он сам обычно не знает, и правильно заполненный опросник VICAP позволяет выявить ее и далее сравнить с другими правонарушениями.

Во-вторых, информация, переданная в систему, позволяет аналитикам составить профиль убийцы. ФБР добилось здесь немалых успехов, хоть техника пока и несовершенна. Анализ данных опросника позволяет с большой долей вероятности установить расу, возраст, социальный статус, профессиональную принадлежность, умственные способности и сексуальные предпочтения преступника; как он одевается и даже какой тип машины водит. Успешное профилирование может значительно сузить круг подозреваемых.

Это означает, что даже на безумие, которое творят серийные убийцы, есть разумная управа. Благодаря исследованиям, проведенным ОПИ, нам стало многое известно о том, как и почему серийные убийцы задумывают и осуществляют свои преступления.

Предыдущие «эпидемии» серийных убийств

Давайте еще раз вернемся к вопросу нарастания числа серийных убийств в последние тридцать лет. Оно действительно происходит, или это СМИ поднимают шум из политических и коммерческих соображений? Филип Дженкинс, профессор Университета Пенсильвании, является, пожалуй, самым признанным разоблачителем статистики серийных убийств. Он, например, изучил списки преступлений всех известных серийных убийц, составленные Департаментом юстиции для Отдела поведенческих исследований. И отметил, что в отчет от 1992 года ФБР включило 447 преступников, действовавших с 1900 по 1970 год, и еще 365 – действовавших с 1970 по 1992 год, а также 2636 их установленных жертв плюс 1839 возможных. Однако сравнив эти два списка, Дженкинс нашел огромное количество повторов – например, для каждого убийцы из «семьи» Мэнсона повторялся общий список жертв, отчего количество жертв запойных убийств в 1969 году оказалось в три раза больше, чем на самом деле 39. Дженкинс нашел еще множество похожих случаев с повторным упоминанием жертв в двух списках, установленных и «возможных», а также множество ложных признаний, вроде признания Генри Ли Лукаса в 360 убийствах.

Поэтому – хорошая новость: серийных убийц и их жертв гораздо меньше, чем утверждает ФБР.

Плохая новость, по мнению Дженкинса, в том, что волна серийных убийств в последние три десятилетия, хоть и не такая большая, как считалось ранее, тем не менее реальна – и, более того, она не первая. Она всего лишь следует за несколькими предыдущими волнами этой же «эпидемии», каждая из которых была заметнее другой. Дженкинс установил два периода, когда возникали волны серийных убийств: 1911–1915 и 1935–1941 годы. Он выявил, что список ФБР, дублировавший некоторые случаи современных серийных убийств, полностью упускал часть предыдущих^40.

Например, ФБР упоминает о тринадцати сериях убийств за двадцатипятилетний период с 1900 по 1924 год. Однако просто изучив старые выпуски New York Times Дженкинс обнаружил волну из семнадцати случаев, происшедших всего за пять лет, с 1911 по 1915 год! Очевидно, ФБР недооценило распространенность серийных убийств в Америке в начале века.

Например, Генри Ли Мур в 1911–1912 годах, переезжая с места на место, убил более двадцати пяти человек – от его руки гибли целые семьи. Однако нам мало что известно о нем – Мур так и остался строчкой в примечании. В сентябре 1911-го Мур топором зарубил шесть жертв в Колорадо-Спрингс – мужчину, двух женщин и четверых детей. В октябре он убил трех человек в Монмауте, Иллинойс, а позднее, в том же месяце, вырезал пятерых членов одной семьи в Эллсуорте, Канзас. В июне 1912-го он убил супружескую пару в Паоле, Канзас, а спустя несколько дней убил еще семь человек, включая четверых детей, в Виллиске, Айова. Далее Мур вернулся домой в Коламбию, Миссури, где убил своих мать и бабушку. Там его арестовали и в декабре 1912 года предали суду. Однако Мура не сразу удалось связать с предыдущими преступлениями; это произошло только после того, как федеральный агент, расследовавший убийства в Виллиске, узнал от своего отца, охранника тюрьмы Ливенуорт, имевшего связи в пенитенциарной системе, о преступлениях Генри Ли Мура в Миссури.

В Атланте с мая 1911 по май 1912 года погибло двадцать афроамериканок со светлым оттенком кожи: все были убиты на улицах в духе Джека-потрошителя. С 20 мая по 1 июля 1911 года неизвестный убийца разделался с первыми семью жертвами – по одной каждую субботу, как часы.

В Денвере и Колорадо-Спрингс в 1911–1912 годах до смерти забили семерых женщин; поймать преступника так и не удалось.

С января 1911 по апрель 1912 года сорок девять человек стали жертвами неустановленного убийцы с топором, действовавшего в Техасе и Луизиане. Они очень напоминали убийства Мура – погибали целые семьи: мать с тремя детьми, зарубленные в собственных постелях в Рейне, Луизиана, в январе 1911-го; в десяти милях от них, в Кроули, Луизиана, трое членов семьи Байерс в феврале 1911-го; две недели спустя семья из четырех человек в Лафайетт. В апреле убийца ударил в Сан-Антонио, Техас, разделавшись с семьей из пяти человек. Все жертвы были убиты в своих постелях ночью, из их домов ничего не пропало. В ноябре 1911 года преступник вернулся в Лафайетт и убил семью из шести человек; в январе 1912-го мать с тремя детьми были убиты в Кроули. Два дня спустя, на озере Чарльз, семью из пяти человек убили в их постелях; на месте преступления убийца оставил записку: «Ибо Он взыскивает за кровь; помнит их, не забывает вздохи угнетенных».

В феврале 1912-го преступник убил женщину с тремя детьми, когда те спали у себя дома в Бомонте, Техас. В марте мужчина, женщина и четверо ее детей были зарублены насмерть в Глиддене, Техас, тоже во сне. В апреле погибла семья из пяти человек, опять в Сан-Антонио, а две ночи спустя еще трое были убиты в Хемпстеде, Техас. Эти преступления так и остались нераскрытыми.

В Нью-Йорк-Сити 19 марта 1915 года «потрошитель» убил пятилетнюю девочку, спускавшуюся по лестнице в многоквартирном доме, где она жила. Он отправлял письма с угрозами ее матери и в полицию, подписываясь «Г. Б. Ричмонд, Джек-потрошитель» и обещал, что продолжит убивать. 3 мая он убил четырехлетнего мальчика, игравшего в холле жилого дома и затолкал его труп под лестницу. Найти преступника не удалось.

Все эти убийства были громкими преступлениями; о некоторых писали в прессе, о некоторых – нет, но сегодня про них все забыли. Джек-потрошитель со своими пятью жертвами вошел в историю, но убийца с топором из Луизианы/Техаса, убивший сорок девять человек, предан забвению. Разница между ними в том, что Лондон был центром гигантской газетной индустрии, а Луизиана и Техас – нет. Историю Джека-потрошителя многократно пересказывали, она вошла в литературу, а убийца с топором из Луизианы/Техаса полностью стерся из коллективного сознания. «Эпидемии» серийных убийств возникают трудами не только преступников, но и прессы.

Рост числа серийных убийств в мире

Увеличение количества серийных убийств в последние три десятилетия – не только американская проблема. Хотя эта тенденция зародилась в США, ныне она распространилась гораздо шире. Семьдесят шесть процентов недавно зарегистрированных серийных убийств в мире случились на территории Соединенных Штатов, 21 % – в Европе (где лидирует Англия с показателем 28 % от общеевропейского числа, а за ней идут Германия и Франция с 27 и 13 % соответственно)41.

Некогда серийные убийства считались исключительно американским феноменом, однако в последнее время в Европе они случаются все чаще. В Англии полиция раскрыла двенадцать убийств, совершенных в 1971–1987 годах Розмари и Фредом Уэст в Глочестере; в числе жертв оказалась их собственная шестнадцатилетняя дочь, пропавшая в 1987-м.

В другом случае жители многоквартирного дома в Лондоне пожаловались на плохую работу канализации; когда сантехник проверил трубы, то обнаружил в них полуразложившиеся фрагменты человеческих останков. Деннис Нильсен, бывший констебль полиции, проживавший в том же здании, сознался в убийстве шестнадцати юношей: трупы он резал на части и смывал в унитаз.

В 2000 году английский врач Фред Шипман предстал перед судом по обвинению в убийстве пятнадцати своих престарелых пациентов, однако общее количество его жертв приближалась к четыремстам, что делает его рекордсменом среди серийных убийц современности. (Если серийного убийцу удается приговорить по нескольким убийствам, власти не выдвигают следующих обвинений в рамках одной юрисдикции).

Во Франции парижская полиция в 1998 году объявила о поимке Ги Жоржа, «Монстра из Бастилии», который изнасиловал и убил семерых женщин. Он был признан «психически нестабильным» и регулярно нападал на женщин, а жил преимущественно в дешевых мотелях или сквотах. В суде прокурор называл Жоржа «воплощением зла», а психиатры предупреждали, что вылечить его от тяги к убийству невозможно. Поскольку Жорж родился и вырос в Анжере, его допрашивали также по трем случаям убийств и изнасилований, происшедших там с 1991 по 1994 год. Все жертвы были молодыми девушками; некоторых нашли привязанными к кроватям с перерезанным горлом. В 2001-м Жорж получил пожизненный приговор без возможности условно-досрочного освобождения в течение двадцати пяти лет.

В Копенгагене, Дания, двое хирургов – один из них полицейский патологоанатом – были приговорены к пожизненному заключению за убийства десяти женщин. Полицейский патологоанатом выполнял вскрытия некоторых из собственных жертв.

Италия тоже пострадала от роста числа серийных убийц в Европе, о чем свидетельствует хорошо известное дело Флорентийского монстра, который убил восемь пар в период с 1968 по 1985 год, а фрагменты их тел отослал в полицию и СМИ. В другом случае двое молодых людей – «яппи», – сын знаменитого пластического хирурга из Вероны и сын управляющего директора Веронского отделения немецкой страховой компании – были обвинены в двадцати семи убийствах. Одной из их жертв стал священник, которому забили в лоб гвоздь, а за ним – стамеску, заканчивающуюся крестом.

В Апулии в сентябре 1997-го полицейские арестовали подозреваемого в убийствах минимум восьми пожилых женщин – все жертвы жили на первых этажах. В 1998-м в Вероне Джанфранко Стеванина судили за убийства и расчленения шести женщин в период с 1991 по 1994 год; останки он закапывал в полях недалеко от города.

Той же зимой, в 1998-м, Италию потрясла серия громких убийств женщин в поездах, на курортном побережье между Генуей и Монте-Карло. Убийца вламывался к ним, когда они были в туалете, открыв дверь специальным ключом. Разделавшись с жертвой, он запирал дверь назад и скрывался в своем купе, пока проезд проходил туннель. К моменту, когда кондуктор являлся проверить запертый туалет, убийца успевал сойти с поезда. По этому делу полиция арестовала сорокасемилетнего профессионального игрока и преступника-рецидивиста Донато Биланчу, которому предъявили обвинения в семнадцати убийствах, совершенных за полгода. В числе его жертв было девять мужчин и восемь женщин – не только те, на кого он нападал в поездах, или уличные проститутки, но также подельники, друзья и знакомые. Одну жертву он задушил, остальных застрелил.

По неизвестной причине Бельгия в последнее время стала новой горячей точкой в Европе с большим количеством серийных убийств. После отсрочки процесса на восемь лет Марк Дютру, 47 лет, и двое его сообщников, в том числе бывшая жена Мишель Мартен, 44 года, в марте 2004-го предстали перед судом за жуткие похищения, изнасилования и убийства четырех девочек в середине 1990-х. Дютру, ранее судимый за убийства и педофилию, обвинялся также в убийстве пятой жертвы, сообщницы, которая, по его словам, довела девочек до голодной смерти, держа их в подвале. В суде Дютру признался в изнасилованиях похищенных девочек, в том числе нескольких восьмилетних, но не в убийствах. Тела девочек и сообщницы были найдены в земле на участке Дютру. Полицейским также удалось спасти двух девочек, 12 и 14 лет, которых нашли живыми в клетке в доме Дютру. Преступник признался, что изнасиловал двенадцатилетнюю жертву минимум двадцать раз за время ее семидесятидневного плена. Бельгийцы ожесточенно протестовали в ответ на отсрочку суда на восемь лет, выдвигая предположения о существовании в стране высокопоставленного и влиятельного кружка педофилов.

В другом случае, в октябре 1997 года, бельгийские власти обвинили некого Андраша Панди – семидесятилетнего протестантского пастора из Венгрии – в убийстве двух его бывших жен и четверых детей. Его дочь, Агнес, призналась, что помогала отцу убить пятерых родственников: свою мать, двоих братьев, мачеху и ее дочь, – ныне полиция расследует исчезновения других членов семьи. Агнес связывают также с исчезновением в 1993 году двенадцатилетней девочки, у матери которой был роман с пастором Панди. В своем доме в Брюсселе Андраш Панди селил осиротевших или бездомных детей, пострадавших в ходе революции в Румынии в 1989-м, когда был свергнут коммунистический диктатор Николае Чаушеску. В качестве прикрытия пастор основал благотворительный фонд под названием ИДНАП (Панди наоборот). Дети оставались под его опекой в течение разного срока, «и неизвестно, что с ними произошло и вернулись ли они домой».

Также в Бельгии полиция признала свое бессилие в розыске и поимке серийного убийцы, который выбросил около тридцати мешков с расчлененными на равные доли трупами шести женщин в окрестностях города Монс. Городская прокуратура сообщает, что восемь инспекторов и следователь полиции провели семьсот допросов и обнаружили шестьсот улик с тех пор, как в марте 1997-го был найден первый мешок. Считается, что убийца – мужчина, хорошо знающий местную историю и географию. Бельгийские власти обратились в ФБР за помощью в профилировании неуловимого преступника, который играл с полицией, оставляя расчлененные останки жертв в местах с говорящими названиями. Например, мешки находили на улице Депо («Помойка»), близ реки Хейн («Ненависть»), на трассе Инкьетюд («Тревога») или на берегах реки Труй («Дрожь»). Последний мешок с фрагментами мертвого тела был обнаружен на улице Святого Симфорьена, названной в честь французского святого III века, которому отрубили голову – его мощи хранятся в церкви неподалеку. Конечно, убийца расчленял тела не вручную, а пропускал их через циркулярную пилу для бревен, диски которой располагались на расстоянии двадцати дюймов друг от друга. Так получалось, что каждый фрагмент был шириной ровно фут.

До последнего времени в странах третьего мира происходило не более 3 % от общего количества зарегистрированных серийных убийств в мире, но не так давно эта цифра стремительно выросла^42. Поскольку полицейские структуры в этих странах финансируются недостаточно – или занимаются преимущественно политическими репрессиями, – а огромное население живет в условиях бедности, даже нищеты, тамошние серийные убийцы расправляются с огромным количеством жертв.

Педро Алонсо Лопес – еще один из рекордсменов по количеству жертв среди серийных убийц современности. Уроженец Колумбии, он убил около трехсот девочек в Колумбии, Перу и Эквадоре. Его мать-проститутка выгнала сына из дома, когда ему было восемь лет, за развращение младшей сестры. Его подобрал и изнасиловал педофил; к восемнадцати годам он побывал в тюрьме, где подвергся групповому изнасилованию, а отомстил, убив троих из нападавших. После освобождения эмигрировал в Перу, где убил по меньшей мере сто девочек, после чего разъяренная толпа на рынке набросилась на него, когда он пытался увести оттуда новую жертву. Он перебрался в Эквадор, где, по его словам, девочки «более мягкие, доверчивые и невинные». Он убил трех девочек за неделю перед поимкой в 1980-м, когда в результате наводнения были обнаружены трупы пятидесяти трех его жертв – девочек в возрасте от восьми до двенадцати лет.

В 1999 году в Колумбии, по подозрению в убийствах 140 детей, полиция арестовала Луиса Альфредо Гаравито. Были обнаружены расчлененные трупы 114 его жертв – преимущественно мальчиков в возрасте от восьми до шестнадцати лет. Гаравито рос старшим из семерых детей. Отец постоянно его избивал, а двое соседей-мужчин насиловали. Гаравито был алкоголиком и лечился от депрессии и суицидальных намерений. Он говорил, что большинство убийств совершил в состоянии сильного алкогольного опьянения. В школе он проучился всего пять лет, в шестнадцать сбежал из дома и работал сначала продавцом в магазине, а затем уличным торговцем, продавая иконы и молитвенные карточки. Прокуратура утверждала, что Гаравито находил своих жертв на улицах и втирался к ним в доверие, угощая лимонадом и давая деньги^43.

16 марта 2000 года суд в пакистанском Лахоре приговорил Джаведа Икбала к смертной казни за убийство более ста детей. Трое его сообщников, включая тринадцатилетнего мальчика, проходившего под именем Сабир, также были признаны виновными. Сабира приговорили к сорока двум годам тюрьмы; двое других сообщников получили смертный приговор. В обращении к полиции Икбал писал, что убивал детей – преимущественно уличных попрошаек, – в отместку за издевательства, которые вытерпел во время предыдущего ареста, когда его обвиняли в содомии. 25 октября 2001 года Икбала и Сабира нашли мертвыми в их камере. Внешне обставленное как самоубийство, их отравление произошло спустя четыре дня после того, как высший исламский суд Пакистана согласился рассмотреть апелляцию Икбала в отношении смертной казни.

Южная Африка, занимающая промежуточное положение между первым и третьим мирами, в последнее время по неизвестным причинам тоже страдает от увеличения числа серийных убийц – по некоторым оценкам их насчитывается около тридцати пяти. Недавно там были пойманы или изобличены Лазарус Мазикейн и Кайзер Мотшегва, обвиняемые в пятидесяти одном убийстве с изнасилованиями женщин и детей в Насреке; Мозес Ситхол, тридцать восемь жертв; Седрик Маак, Убийца из Веммера, двадцать семь жертв; Норман Афзал Симонс, Душитель со станции, двадцать две жертвы; Сифо Агматир Твала, Душитель из Феникса, девятнадцать жертв; Речной Монстр, десять жертв; и Симон Маджола и Темба Нкоси, серийные убийцы с озера Брума, восемь жертв^44. В 1999 в Южной Африке приходилось 53 убийства на 100 тысяч человек – сравните с 6 на 100 тысяч в США, в результате чего ЮАР стала второй по количеству серийных убийств страной после Соединенных Штатов^45.

Китай с его бурной капитализацией тоже стал ареной серийных убийств. Год назад там был казнен водитель бетономешалки Хуа Жуйчжоу, который похитил четырнадцать проституток из отеля «Шератон» в Пекине. Жертв он приковывал наручниками в кабине машины, насиловал и выбрасывал трупы в мусорные баки в разных частях города.

Банда из четверых убийц в центральной провинции Хэнань разделалась с семьюдесятью одной жертвой и много месяцев в 2000 году избегала поимки. Их modus operandi заключался в проникновении в дома с помощью тарана. Оказавшись внутри, они убивали хозяев, а мужчин обычно кастрировали топорами. И оставляли на месте преступления фирменный знак: тканевую маску с дырками для глаз, прожженными сигаретой.

В 2001 году Дуан Гочэнь, двадцатидевятилетний охранник из провинции Хунань был обвинен в убийствах тринадцати женщин – большинство из них на момент убийства были одеты в красные платья.

В июле 2003-го двое серийных убийц в разных инцидентах в Китае нападали на городских рабочих и уличных бродяг. Одного двадцатидевятилетнего мужчину обвинили в убийстве шестнадцати бездомных, второго, двадцатилетнего, в убийстве десяти городских рабочих (мусорщиков и сборщиков вторсырья из сельских регионов, которые часто живут без специального разрешения в китайских городах, что крайне раздражает более обеспеченное городское население).

Почему поднялась волна серийных убийств в 1970–2000 годах?

Хоть мы и отметили, что волны серийных убийств поднимаются и спадают, мы все еще не знаем, почему новая волна возникла в последние три десятилетия прошлого века. Некоторые криминологи предполагают, что больше стало не серийных убийц, а их потенциальных жертв. Стивен Эггер, предложивший термин «слепота связей», бывший руководитель программы по созданию государственной компьютерной аналитической системы HALT[5], а ныне декан факультета здравоохранения и социального обеспечения Университета Иллинойса, является одним из главных сторонников аргумента в пользу большего количества жертв как причины новой волны серийных убийств.

Эггер утверждает, что в обществе сформировалось некоторое количество факторов, подталкивающих к убийству того типа людей, которые, будучи убиты, воспринимаются как «менее мертвые», в отличие от других категорий жертв. Проститутки, маргиналы-гомосексуалисты, бездомная молодежь, пожилые люди и обитатели городского дна, по мнению Эггера, кажутся общественности «менее мертвыми» по сравнению, например, со студенткой колледжа из богатого пригорода. Эггер объясняет:

Жертвы серийных убийц, которые при жизни рассматривались как низший класс, кажутся «менее мертвыми» (потому что были менее живыми до своей смерти, их как бы вообще не существовало), и их уничтожение выглядит как борьба с пороками общества, осуществляемая руками тех, кто взял на себя смелость избавиться от этих нежелательных элементов…46

Серийное убийство пяти студенток Университета Флориды в Гейнсвилле освещалось на всю страну журналом Time и крупнейшими телекомпаниями, в то время как одиннадцать убийств чернокожих проституток-кокаинисток в Детройте упоминались разве что где-то на третьей странице – никому не было до них дела, словно они «менее мертвы».

Безусловно, начиная выяснять, кто в первую очередь становится жертвами серийных убийц, приходишь к выводу, что в основном это проститутки, городская беднота, бездомные, геи, ведущие беспорядочную жизнь, и дети, сбежавшие из дома – все маргинальные члены общества, о которых никто не беспокоится и чья смерть некоторых даже порадует. Как сказал полиции Гэри Риджуэй, признавшийся в своих преступлениях Убийца с Грин-Ривер, расправившийся с сорока восемью проститутками: «Я думал, что оказываю вам, парни, услугу, убивая и убивая проституток. Вы вот не можете с ними справиться, а я смог».

Только частые упоминания студенток колледжа и детей среди жертв, предпочитаемых серийными убийцами, опровергают аргумент за «менее мертвых». Более традиционное мнение гласит, что популярные типы жертв – это те, кто «облегчает» убийце дело собственным образом жизни. Серийный убийца, стремящийся убить женщину, с легкостью может заманить к себе проститутку. Студентки и дети, из-за своей беззаботности и молодости, тоже являются легкими мишенями. Традиционалисты утверждают, что дело в удобстве, а не в маргинализации обществом – именно удобство важнее всего при выборе жертвы.

Хотя безжалостность по отношению к изгоям в нашем обществе не нова, Эггер отмечает, что современная культура подталкивает серийных убийц к выбору «менее мертвых». Культура убийства складывается под влиянием литературы «тру-крайм», детективов, кинофильмов, новостных репортажей, которые сосредоточены на умении убийцы скрываться от полиции и на психологической подоплеке его действий, в то время как жертвы тут просто пешки – или, что еще хуже, сами виноваты в своей смерти.

Эггер, например, возмущается образами двух серийных убийц в «Молчании ягнят» – фильме, который впервые познакомил аудиторию с концепцией серийного убийства и профилирования в начале 1990-х. Эггер недоволен тем, что зрители ассоциируют себя с умным, утонченным и образованным доктором Ганнибалом «Каннибалом» Лектором, которого играет Энтони Хопкинс, и который становится настоящим главным героем фильма – он, а не Джоди Фостер в роли агента ФБР Старлинг. Эггер обеспокоен тем, что

…дело не только в блестящей игре Энтони Хопкинса, благодаря которой серийный убийца превратился из жестокого садиста и чудовища в антигероя. Даже если не учитывать его актерские данные, публика предпочитает ассоциировать себя с серийным убийцей и восхищаться им и его ролью в обществе^47.

Попивающий кьянти доктор Лектор является «хорошим» серийным убийцей, в то время как безумный, грязный, нищий, обитающей в лачуге, псевдо-транссексуальный Баффало Билл, который держит своих жертв в отвратительном подвале и сдирает с них кожу – «плохой» серийный убийца. Баффало Билл сам по себе «менее живой». Как отметил один критик, множество людей мечтали бы пообщаться с каннибалом доктором Лектором на вечеринке (главное, чтобы не оказаться у него в меню), но никто бы не захотел, чтобы его увидели на публике в компании Баффало Билла.

Эггер утверждает, что такая демаркация между «приемлемыми» и «неприемлемыми» серийными убийствами показывает обществу, как можно наделить серийного убийцу некоторой ценностью, поднять его над «обычными» убийцами, которые расправляются со своими женами:

Для многих людей серийный убийца является символом храбрости, уникальности и изощренного ума. Многие быстро преображают его в фигуру, которая позволяет фантазировать о бунте или избавлении от пороков общества. Для некоторых серийный убийца превращается в исполнителя быстрого и эффективного правосудия, который очищает общество от криминальных элементов. Его мастерство скрываться от полиции в течение долгого времени позволяет забыть о том, почему, собственного, за ним охотятся. Его изобретательность заслоняет от нас ужасы, которые он творит^48.

Социальный критик Марк Зельцер смотрит на эту проблему примерно так же. По его словам, культура серийного убийства в США сменила другой, более ранний, исключительно американский культурный феномен:

Серийные убийства сменили вестерн как наиболее популярный жанр, посвященный насилию, в нашей культуре… Вестерн ведь, по сути, тоже посвящался серийным убийствам^49.

Зельцер связывает популярность литературы «тру-крайм», криминальных сериалов и новостных репортажей о серийных убийствах с так называемой «культурой раны»: «увлечением изображениями изувеченных и вскрытых тел, объединением общества вокруг шока и травмы».

Такое внедрение серийного убийства в культуру упоминает и историк Ангус Макларен в своем анализе преступлений серийного убийцы XIX века доктора Томаса Нила Крима, который убивал пациенток, приходивших к нему на аборт. Макларен говорит, что преступления доктора Крима «были порождены самим обществом». Во времена Крима, в викторианском Лондоне, одинокая беременная женщина, решившаяся на аборт, неизменно подвергалась общественному осуждению и порицанию. Серийный убийца, по словам Макларена, воспринимался, таким образом, не как изгой, оторванный от общества, «или преступник, а, скорее, наоборот, как излишне обеспокоенный общественными проблемами гражданин, который взял на себя исполнение приговора, который общество поддерживало»50.

Марк Зельцер предполагает, что современные серийные убийцы взращены на схожем культурном диалоге и отвечают на него собственными убийствами в процессе, который называется «миметической компульсией». Или, как более просто выразился Роберт Кеннеди, «общество получает тех преступников, которых заслуживает».

Такой культурный сценарий, объясняющий рост числа серийных убийств, активно набирает сторонников и в новом тысячелетии.

В наше время наблюдается пугающая беспечность по отношению к случаям серийных убийств, особенно если их жертвы – изгои. Арест Гэри Риджуэя – Убийцы с Грин-Ривер – и его признание в убийствах сорока восьми проституток освещались в прессе лишь рутинно. Хотя все знают Теда Банди или Эндрю Кьюненена[6], мало кто вспомнит таких серийных убийц, как Кенделл «Вонючка» Франсуа или Уильям Лестер Сафф, несмотря на относительно большое количество их жертв.

Двадцатисемилетний Франсуа убил восемь проституток с 1996 по 1998 год и спрятал их трупы на чердаке своего дома, но ни он, ни его жертвы не стали темой для шумихи в газетах. Франсуа убивал в Покипси, штат Нью-Йорк, городке на Хадсон-Ривер на полпути от Олбани до Нью-Йорк-Сити – слишком далеко к югу, чтобы заинтересовать телевидение Олбани, и слишком далеко к северу, чтобы его показали телестанции Нью-Йорка. Такое впечатление, что его убийств и не было. И конечно, для конца 1990-х восемь жертв было относительно малым числом, чтобы обращать на них внимание. В этой истории не было «крючка» – убийца не ел своих жертв, даже не откусывал по кусочку, чтобы потом выплюнуть, – он просто их душил и сваливал трупы в мешках для мусора у себя на чердаке, хотя его родители жаловались на вонь. («Енот сдох», говорил он им.)

Даже Уильям Лестер Сафф со своими тринадцатью жертвами с озера Эльсинор в Калифорнии, убитыми с 1986 по 1992 год, был обойден вниманием прессы – опять же потому, что действовал далековато от Лос-Анджелеса с его телевизионной индустрией. Сафф убивал проституток-наркоманок и выбрасывал их тела в мусорные баки за торговым центром на главной улице, словно специально подчеркивая их пристрастие к кокаину. Но процесс над ним проходил одновременно с процессом О. Джей Симпсона[7]; что такое тринадцать мертвых шлюх-кокаинисток по сравнению с двумя высококлассными жертвами из «Старбакса», погибшими от рук разъяренной знаменитости? Или как насчет Джоэля Рифкина, который убил семнадцать уличных проституток на Лонг-Айленде в Нью-Йорке? Пресса забросила его историю, мгновенно переключившись на смерти шести «респектабельных» пассажиров поезда, погибших от рук Колина Фергюсона. Процесс над Джоэлем Рифкином прошел практически незамеченным, несмотря на семнадцать жертв. Мы могли бы даже не знать его имени, если бы не эпизод сериала «Сайнфелд», где над ним вскользь посмеялись.

Для прессы в наши дни имеет значение не количество отнятых жизней, а социальный статус или визуальная привлекательность дела: один сверкающий джип в гараже идет за пять мертвых проституток в помойке.

2. Краткая история серийных убийств: Две тысячи лет убийств от Рима до Бостона

Каковые преступления и злодеяния я совершил только лишь к дурному удовольствию своему и из плотского вожделения и ни с какою иною целью либо намерением, ни с кем не советуясь и повинуясь лишь воображению своему.

Жиль де Ре, признание, 1440 год

Я посмеялся над ними.

Альберт де Сальво, Бостонский душитель

Хотя не все серийные убийцы действуют из сексуальных побуждений, значительное количество основывается именно на них. Исторически преступлением на сексуальной почве называлось нападение и/или убийство, сопровождающее или заменяющее сексуальную активность. Сам акт нападения, расчленения, связывания, пытки и/или убийства зачастую для преступника более важен, чем собственно половой акт. Это отличает убийцу на сексуальной почве от «насильника-убийцы», который убивает жертву, чтобы та не донесла на него в полицию. Психологическая динамика тут совершенно другая, и убийца на сексуальной почве предрасположен повторять свои преступления по серийной схеме.

До середины XVIII века о преступлениях на сексуальной почве практически ничего не было известно или, по крайней мере, о них редко писали. В основном это объясняется тем, что убийства на сексуальной почве – это «развлечение», для которого требуется свободное время, в которое преступник предается сексуальным фантазиям, и техническая возможность, чтобы их реализовать. До индустриализации у большинства людей не было времени на фантазии о сексе: они отчаянно пытались прокормиться и избежать различных опасностей – нападений вражеских армий, бандитов, бунтов и эпидемий. (То же самое относится к доиндустриальному третьему миру, где условия жизни куда более суровы, чем в развитых странах.)

Рим – империя гедонистических убийств

В Древнем мире серийные убийства были эксклюзивной прерогативой римских цезарей, императоров и вождей варварских племен, имевших абсолютную власть над своими подданными. В каком-то смысле именно такой безраздельной власти над человеческой жизнью хочет и современный серийный убийца. Однако сложно проследить современную криминальную динамику в убийствах древних деспотов вроде Нерона и Калигулы. В эпоху, когда цирки, где происходили убийства, посещали тысячи зрителей, обвинение римских императоров в серийном убийстве выглядело бы чем-то вроде раздачи штрафов за превышение скорости на гоночной автотрассе.

В Римской империи были сотни арен, на которых убийства совершались на потеху публике. Самый большой из них, Колизей в Риме, вмещал 50 тысяч зрителей, которые сидели в разных секторах в зависимости от достатка. Существовала система продажи билетов, несильно отличавшаяся от нынешней. Ставки были высоки, а атмосфера насыщена сексом; проститутки предлагали свои услуги под арками Колизея. Однако в отличие от современных спортивных матчей, на гладиаторских играх зрители решали, жить противникам или умирать – для этого они поднимали или опускали большой палец[8]. Поэтому в каком-то смысле гладиаторские игры являлись родом массового серийного убийства. Эта точка зрения возникла не в ХХ веке; древние римляне и сами так считали^51. Афинагор Афинский в «Прошении о христианах» утверждает, что «смотреть на убийство почти то же, что совершать оное». Сенека писал, что «бросать человека в яму со львами – то же самое, что рвать его на куски собственными зубами»52. Лактанций в «Божественных установлениях» (6.20.9–14) определяет зрителя смертельной игры как particeps – участника.

Публику, безусловно, завораживали такие представления, которые могли длиться целые дни, а то и недели кряду. Зрители с раннего утра выстраивались в очереди, а когда кому-то не хватало билетов, вспыхивали беспорядки – как сегодня перед рок-концертами. Первыми на арену выходили приговоренные к смерти, на которых натравливали диких животных, либо же представление начиналось с боя вооруженных гладиаторов, когда толпа могла спасти проигравшему жизнь, если тот отважно сражался, или приговорить его к смерти, если он оставил публику разочарованной.

В полдень начиналась та часть, которую зрители любили больше всего – поединки между приговоренными к смерти, которые выходили на арену безоружными, и лишь один из них получал для боя кинжал. Выжить было нельзя – победителя разоружали и выставляли против него нового соперника с кинжалом. Публика обожала это зрелище, потому что, в отличие от гладиаторов, лица которых обычно закрывали шлемы, приговоренные шли на гибель с открытым лицом. Римский автор Сенека писал: «Утром людей бросают на растерзание львам и медведям; в полдень их бросают на растерзание зрителям»53.

Римляне различали разные степени жестокости, и для каждой у них имелся отдельный термин. Избыточная жестокость с определенной целью, например распятие или прилюдная казнь на арене, назывались crudelitas и считались рациональными и обоснованными – якобы они помогали предотвращать восстания или внушать страх преступникам. Иррациональная жестокость без выгоды (compendium), убийство ради убийства, называлось feritas. Такую жестокость приписывали необъяснимому гневу, ira, и Сенека в своих трудах связывал неограниченную власть с неограниченной роскошью, а их, в свою очередь, указывал как причину избыточного ira. Так мы видим, что уже в Древнем Риме гедонистические убийства связывались с избытком досуга.

Зрители в Риме патологически обожали убийства и вообще увлекались смертью. Они наслаждались зрелищем убийства и ощущением собственной власти, позволявшей решать, жить жертве или умереть. Грань между постоянными зрителями и серийными убийцами в Колизее была очень тонкой.

Со времен римских гладиаторов и до Джека-потрошителя зафиксировано крайне мало случаев патологического серийного убийства. В древнем англосаксонском эпосе «Беовульф», написанном предположительно в VIII веке, есть персонаж по имени Грендель, настоящее чудовище, который двадцать лет убивал по ночам людей, и чье описание на удивление соответствует современной патографии серийного убийцы: «охваченный дьявольской злобой», «не знавший радости», «нисколько не сожалеет он о своих злых деяниях»54.

За пятнадцать веков, отделяющих нас от Римской империи, земля повидала множество тиранов, вождей, разбойников, пиратов и императоров, но совершенные ими убийства сложно отделить от политических и финансовых целей. Об их личностных патологиях нам известно крайне мало. Мы знаем о некоторых излишне ретивых инквизиторах, которые от имени католической церкви отправляли сотни женщин, заподозренных в колдовстве, на пытки и казни, но и здесь теологические императивы заслоняют от нас вопросы личной патологии.

В постиндустриальной истории двумя самыми знаменитыми европейскими убийцами на сексуальной почве являются аристократы, располагавшие массой свободного времени: маршал Жиль де Ре во Франции XV века и графиня Елизавета Батори в Венгрии XVII века. То, что эти двое были казнены за свои преступления, несмотря на высокое положение и власть, указывает на сдвиги, происшедшие в обществе с эпохи римских гладиаторских игр. Природа их преступлений предвосхищала современные, которым еще предстояло случиться.

Жиль де Ре – Синяя Борода,

убийца детей

Жиль де Ре родился в 1404 году близ Нанта, в аристократической семье, и стал одним из самых богатых людей Франции. Он был личным телохранителем и наставником Жанны д’Арк, на стороне которой отважно сражался; ходили слухи, что он был ее тайным любовником. Когда Жанну д’Арк ранили при осаде Парижа в сентябре 1429 года, Жиль де Ре вынес ее из-под огня. За эти и другие заслуги король Франции Карл VII назначил его маршалом и определил ему личный герб с золотыми лилиями на синем фоне.

В 1432-м, в возрасте двадцати восьми лет, Жиль де Ре вернулся в свои владения – Машкуль и Тиффож к югу от Нанта. Жанна Д’Арк в результате предательства оказалась на костре, зато Жиль стал невероятно богат. Его годовой доход превосходил 2,5 млн франков, а капитал равнялся 4,5 млн, что делало его одним из богатейших людей в Европе того времени. Причем в эту цифру не входит стоимость личной коллекции, включавшей предметы искусства, книги, мебель и гобелены. В своей истории Жиля де Ре Жорж Батай пишет:

Его выезды сопровождались королевским эскортом вместе с «церковным собранием». Военный герольд, две сотни человек и трубы возвещали о нем, а каноники из его часовни, некто вроде епископа, певчие, дети из его хоровой капеллы составляли кортеж, который блистал богатейшим облачением. Жиль де Ре хотел ослеплять, не боясь потратить все. Прежде чем предаться своей преступной мании, он, не считая денег, промотал громадное состояние. В его склонности к расточительству коренилось что-то безумное; он жертвовал средства на огромные театральные представления, где бесплатно угощали едой и напитками. Жиль де Ре хотел поразить любой ценой, однако ему недоставало того, чего довольно часто недостает преступнику и что заставило его, когда он давал показания, кичиться поступками, которые следовало утаивать: своими преступлениями…[9], 55

Именно тогда из окрестностей замков Жиля де Ре начали пропадать крестьянские дети, преимущественно мальчики. Никакой тайны в их исчезновениях не было. Слуги маршала забирали детей к нему в качестве пажей. В XV веке для крестьянского юноши существовало лишь два способа вырваться из нищеты: стать монахом или попасть на службу к местному феодалу. Многие родители почли бы за счастье, привлеки их сын внимание слуг Жиля. Никто не возражал против того, чтобы отправить ребенка в пажи. На суде по делу Жиля де Ре восемь лет спустя свидетели рассказывали, как мальчишки-попрошайки толпились у ворот его замка в надежде проникнуть внутрь. Самых привлекательных действительно впускали – и уже не выпускали обратно. Про одного тринадцатилетнего мальчика, которого взяли в замок, сообщалось, что однажды он вернулся навестить родителей с караваем хлеба из замковой пекарни. Мальчик с восторгом расписывал прелести своей службы, но после возращения в замок никто его больше не видел. Когда родители спрашивали о пропавших детях, им говорили, что тех отправили в дальние замки, принадлежащие Жилю, или что они благополучно перешли на службу к другим лордам, которым понравились во время поездок в гости. Однажды родителям сказали, что англичане потребовали двадцать четыре мальчика в обмен за пленного французского аристократа.

Других детей свита Жиля просто хватала, проезжая мимо, пока те пасли коров на лугу, шли в церковь или бежали исполнять какое-нибудь поручение родителей. Один мальчик регулярно доставлял в замок хлеб – до того дня, когда просто-напросто не вернулся из поездки. Другого оставили дома присматривать за младшими детьми; когда родители вернулись, мальчик исчез. Свидетели позднее утверждали, что весь край был охвачен страхом за детей, и ходили даже слухи, что в замке Жиля де Ре в Машкуле «детей едят». Тем не менее никто не осмеливался высказать свои подозрения вслух или пожаловаться на влиятельного вельможу. В архивах Франции до сих пор хранятся записи свидетельских показаний, некоторые с исправлениями, внесенными новыми свидетелями, подтверждающие исчезновение минимум тридцати семи детей^56:

Свидетели утверждают, что широко было известно, что детей в этом замке предают смерти^57.

…кто-то из соседей говорил Барбу и жене его, чтобы они присматривали за ребенком своим и что его могут похитить, они же великий испытали страх, и свидетель даже побывал в Сен-Жан-д’Анжели, и его спросили, откуда он, и он ответствовал, что из Машкуля, после чего все были удивлены весьма, сказав ему, что там едят маленьких детей [на старофранцузском: sur ce, l’on lui avait dit, en se merveillant, qu’on y mangeoit les petis enffants.]58.

В 1440 году Жиль де Ре оказался замешан в споре о продаже участка земли. Земля была передана его брату, священнику; в приступе гнева Жиль де Ре помчался в церковь, где тот служил мессу, и в сопровождении вооруженной охраны вломился туда, чтобы заставить священника отказаться от участка. Поскольку нападение на священника считалось оскорблением церкви, инквизиция немедленно взялась за Жиля. Тут же всплыли и слухи о пропавших детях. 14 сентября 1440 года Жиля де Ре арестовали и доставили в Нант. На последовавших церковном и светском процессах оглашались невероятные цифры – от 140 до 800 пропавших детей. (В одном церковном обвинении отдельно оговаривалось, что он «предательски, жестоко и бесчеловечно убил сто сорок или более детей, мальчиков и девочек, или приказал их убить…»)

По словам свидетелей, Жиль де Ре сначала обращался с жертвами мягко. Он провозглашал их своими любимыми слугами, уделял им много внимания и восторгался красотой. Он мог сначала ласкать ребенка, а потом вдруг ударить или ущипнуть. Если ребенок пугался и расстраивался, Жиль делал вид, что пошутил, и говорил, что не хотел причинить ему вред. Стоило ребенку опять развеселиться, Жиль набрасывался на него и насиловал. В протоколах суда, сохранившихся по сей день, зафиксированы показания одного из слуг Жиля:

…помянутый Жиль, обвиняемый, учинял единожды и дважды блуд свой над каждым из помянутых детей, а сделав сие, либо убивал их собственными руками, либо же повелевал убить… иногда обезглавливал их и расчленял тела, иногда перерезал им горло, голова же оставалась с телом, иногда он перебивал им шею палками, иногда надрезал им вену на шее или иную часть горла, так, чтобы кровь их струилась…

…наслаждался, глядя на отрезанные головы, показывал их ему, свидетелю, и Этьену Коррийо, вопрошая, какая из указанных голов является красивейшей – отрубленная в тот самый момент или накануне, или та, что отрублена была позавчера. И он целовал ту голову, которая нравилась ему больше, и получал от того наслаждение.

Свидетели слышали, как Жиль говорил, что получает больше наслаждения, убивая детей, и глядя на их отрубленные головы и члены, наблюдая за их страданиями, и видя, как их кровь течет… чем когда познает их телесно… пока они умирали, он вершил с ними грех содомский^59.

Сам Жиль де Ре признавался:

…что ради удовлетворения пыла и похоти плотской он похищал сам или силою слуг своих великое множество детей, число коих он в точности указать не мог; каковых детей он убивал сам или силою слуг, совершал над ними злодейства и грех содомский; и он сказал, сознавшись, что извергал семя самым бесстыдным образом на животы помянутых детей, и после смерти их, и во время того, как они умирали; каковых детей порою он сам, а иногда иные его сообщники [далее следует их список] подвергали многими способами различным видам пыток: иногда они отделяли голову от тела ножами, резаками и кинжалами, а порой нещадно били их по голове палками или другими тупыми предметами, иногда их подвешивали в комнате веревками на жердь или на крюк и душили; и когда дети слабели, изнемогая, они совершали с ними грех содомский помянутым способом. Когда же дети оные умирали, он обнимал их и целовал, а у кого были самые красивые головы и члены, тех он отдавал на всеобщее обозрение, а затем приказывал безжалостно вскрыть тела их и наслаждался, глядя на их внутренние органы; и очень часто, когда помянутые дети умирали, он садился им на живот и наслаждался, глядя на то, как это происходит, и смеялся над этим с помянутыми Коррийо и Анрие, после чего он повелевал помянутым Коррийо и Анрие сжечь их трупы и стереть их во прах… Каковые преступления и злодеяния он совершил только лишь к дурному удовольствию своему и из плотского вожделения и ни с какою иною целью либо намерением, ни с кем не советуясь и повинуясь лишь воображению своему.

На церковном суде всплыли также путаные свидетельства о неких сатанинских ритуалах и алхимических практиках, нацеленных на предотвращение финансового краха, ожидавшего Жиля. Не исключено, что эти обвинения были попыткой найти – в отсутствие психиатрической теории, – некое рациональное объяснение его убийствам.

И церковный, и светский суды приговорили Жиля де Ре к смерти, и 26 октября 1440 года он был повешен, а затем похоронен. Последнее, что он сказал перед смертью: «нет такого греха, сколь угодно великого, который Бог не смог бы простить». Сообщников Жиля казнили вместе с ним, а тела после казни сожгли. Сам он потребовал, чтобы его тело сняли с виселицы и похоронили, что, по христианской доктрине, означало будущее воскрешение в Судный день. Из-за высокого общественного положения приговоренного его требование удовлетворили; он похоронен в церкви Кармелиток в Нанте.

Многие детали похищений и пыток, к которым прибегал Жиль де Ре, ничем не отличаются от тех, к которым прибегают современные серийные убийцы.

Элизабет Батори,

«Кровавая графиня», вампир

Словно ради причудливого баланса, который история восстанавливает сама, вторым печально знаменитым серийным убийцей до Нового времени стала женщина – графиня Елизавета (Альжбета) Батори из Трансильвании. Она родилась в 1560 году в родственном браке между представителями двух ветвей одной семьи: Дьёрдя Батори из Эчбета и Анны Батори из Шомьё. Род Батори был одним из самых богатых и влиятельных среди протестантской аристократии в Венгрии. Из этой же семьи произошли двое правителей Трансильвании, множество героев войн и членов церковной верхушки, а также великий император Стефан Баторий, князь Трансильвании и король Польши. В числе прочих родственников Елизаветы был один дядюшка, якобы отправлявший секретные ритуалы и поклонявшийся Сатане; ее тетка Клара, подтвержденная бисексуалка, обожавшая мучить служанок; и брат Елизаветы, Стефан, пьяница и развратник.

У графини была страсть мучить служанок, которых она предавала пыткам без малейшего сожаления. Елизавета собственными руками разорвала рот одной девушке, которая допустила оплошность, прислуживая ей. Ежедневно молоденьких служанок, совершивших какие-либо прегрешения, сгоняли в подвал замка для наказания. Елизавета наслаждалась этими пытками и никогда их не пропускала. Хотя телесные наказания для прислуги в Венгрии XVII века не считались преступлением, все-таки в них усматривали «грубость». Поэтому, путешествуя и гостя у других аристократов, графиня первым делом требовала обеспечить ей приватные покои, где она могла бы наказывать прислугу, не задевая чувства хозяев. Отмечалось, что чаще всего жертвами «наказаний» становились девушки с большой грудью. В пытках Елизаветы явственно просматривался сексуальный компонент.

В пятнадцать лет Елизавету выдали замуж за венгерского феодала графа Дьёрдя Турзо. Муж, нисколько не препятствовавший ей в садистских практиках, научил жену кое-каким пыткам, подсмотренным на войне против турок. Однако убивать она начала только после его смерти.

Однажды, когда служанка нечаянно дернула ее за волосы, делая хозяйке прическу, графиня ударила девушку так, что разбила лицо до крови. Несколько капель упали Елизавете на руку, и когда она их стерла, ей показалось, что кожа стала более свежей и молодой. Графиня решила, что нашла секрет омоложения стареющей кожи. С тех пор она приказывала наполнять кровью девушек ванну и купалась в ней. В следующие десять лет Елизавета принимала кровавые ванны ежедневно, уверенная в том, что этот ритуал спасет ее кожу от старения[10].

Своих жертв она находила примерно так же, как Жиль де Ре. Молодых крестьянок заманивали в замок Елизаветы, суля должность служанки. По прибытии они подвергались пыткам от рук Елизаветы или ее сообщников на протяжении целой ночи, а на рассвете графиня купалась в их крови.

Сообщниками графини были ее слуга, которого звали Фицко («парень» по-венгерски); Илона Йо, повитуха; Доротья Семтеш (или Дорка) и Катарина Беницка, прачка, которая оказалась на службе у графини еще до начала ее преступлений. Также в период с 1604 по 1610 год некая загадочная Анна Дарвулия, якобы лесбиянка, любовница Елизаветы, обучила ее многим пыточным техникам.

Один сообщник подтвердил, что время от времени Елизавета бросала обнаженных девушек на пол в своей спальне и пытала их так, что кровь потом приходилось отмывать ветошью. Служанки таскали туда ведрами золу, чтобы засыпать кровавые пятна. Про девушку, которая не вынесла пыток и очень быстро умерла, графиня кратко упомянула в своем дневнике: «Она была слишком мала».

Однажды, когда Елизавета Батори была сильно больна и не могла подняться с кровати, она приказала приводить служанок к ней. Доротья Семтеш, крепкая крестьянка, притащила одну из девушек в спальню хозяйки и удерживала ее там. Елизавета привстала с постели и изо всех сил отхлестала девушку по щекам, а потом выгрызла кусок мяса из ее плеча. После этого Елизавета искусала служанке грудь.

Говорили, что Елизавета очень боялась стареть; решив, что кровь крестьянских девушек недостаточно чистая, она начала убивать молодых аристократок. Сначала она сосредоточилась на дочерях из обедневших дворянских семейств, которых приглашала к себе в компаньонки. Когда ей начали задавать вопросы о том, куда они пропали, Елизавета сочинила историю: мол, одна из них перебила всех остальных, а потом покончила с собой. Тем не менее родовитые семьи перестали отправлять к Елизавете своих дочерей, и прислуга графини придумала переодевать крестьянок в дорогую одежду и представлять хозяйке как аристократок.

Некоторое время Елизавета следила за тем, чтобы мертвых девушек хоронили по христианскому обряду, в присутствии местного протестантского пастора. Однако счет трупам продолжал расти, и пастор отказался проводить церемонии, говоря, что от Елизаветы к нему поступает слишком много покойниц, скончавшихся «по неизвестным и загадочным причинам». Она пригрозила ему, чтобы гарантировать молчание, и продолжила хоронить трупы, теперь уже тайно. В конце тела, изуродованные и обескровленные, прислуга просто выбрасывала на поля, в амбары, в ручьи за замком и даже в огород при кухне. Так и возникла легенда о вампире, промышляющем в тех краях.

Курсируя между Веной и Северо-Западной Венгрией, графиня Елизавета Батори за десять лет убила около 650 девушек. Как и в случае Жиля де Ре, многие знали, что при ее дворе девушки исчезают бесследно, но никто не осмеливался поднять голос и пожаловаться на графиню, а тем, кто пытался, быстро затыкала рот ее влиятельная родня.

Елизавету защищали два фактора. Во-первых, в то время в Венгрии царило беззаконие, последовавшее после войны с турками. Статус ее мужа-героя, сражавшегося против турок, делал ее неприкасаемой. Во-вторых, Елизавета была протестанткой, а мир между протестантами и католиками в Венгрии был настолько хрупким, что никто не хотел его нарушать. Ситуация изменилась после заключения в Вене мирного договора в 1608-м, когда протестантские и католические провинции объединились под правлением Габсбургов, католиков. Далее последовали протестантские восстания в Австрии, которые король жестоко подавил. Все это подорвало власть графини Элизабет Батори, и на нее хлынул поток жалоб.

Зимой 1610 года Елизавета по-прежнему считала, что положение в обществе обеспечивает ей неприкосновенность, и приказывала слугам выбрасывать трупы девушек с крепостных стен замка Чахтице. Это происходило на глазах у жителей ближайшей деревни, которые и сообщили о творящемся беззаконии королю.

Венгерский парламент инициировал расследование, и замок Елизаветы подвергся обыску. Там нашли множество трупов девушек – обескровленных, с вырванными волосами, отрезанной грудью и выжженными гениталиями.

В 1611 году слуг Елизаветы судили за убийства и казнили, но она, благодаря родственным связям, на суд не попала. Тем не менее ее приговорили к смерти и заменили приговор на пожизненное заключение в замке. Там же, в Чахтице, ее замуровали в одной из комнат, оставив небольшое окошко, в которое передавали еду. Она скончалась спустя четыре года, в возрасте пятидесяти пяти лет.

Дело Элизабет Батори было столь неприятным для венгерской аристократии, что его предпочли замолчать, и оно оставалось в секрете до 1720-х, когда ученый-иезуит обнаружил протоколы официального расследования.

Серийные убийства на сексуальной почве до Нового времени

Кроме случаев Жиля де Ре и Елизаветы Батори в истории сохранилось лишь несколько упоминаний о патологических серийных убийствах до начала XIX века. В Шотландии, в Галлоуэе, между 1560 и 1610 годами, Соуни Бин и его пещерный клан каннибалов тысячами убивали и ели путешественников на протяжении сорока пяти лет. Эта семья, продукт инцеста, состоявшая из восьми сыновей, шести дочерей, восемнадцати внуков и четырнадцати внучек, питалась копченым человеческим мясом, которое обнаружили у них солдаты. Всех их казнили в Лейте без суда. Историческую достоверность этого эпизода, однако, полностью подтвердить нельзя, поскольку по нему так и не удалось найти документации соответствующего периода^60.

В 1577 году в Нюрнберге немецкий палач Ганс Шмидт писал в своей автобиографии, что казнил Никлауса Штуллера за то, что он «сначала застрелил солдата на лошади; потом вскрыл живот беременной женщине заживо, и там был мертвый младенец; в-третьих, вскрыл живот беременной женщине, где был ребенок женского пола; в-четвертых, опять вскрыл живот беременной женщине, где было двое младенцев мужского пола».

В тот же период в Кельне в 1589 году Питер Штуббе (Штумпф) был обвинен в изнасиловании, убийстве и поедании пятнадцати женщин и детей в деревушке Бедбург в течение пяти лет. Останки его жертв нашли разбросанными на полях вокруг деревни. В числе их имелись беременные женщины, из чрева которых он вырезал плод, чтобы съесть. Одной из жертв стал его собственный новорожденный ребенок, результат инцеста с дочерью, которого он убил и съел. Штуббе обвиняли в том, что он заключил договор с дьяволом и стал оборотнем, поэтому нападал в обличье волка. Его казнили в Кельне 8 октября 1589 года.

Другой случай серийных убийств «волками-оборотнями» был зафиксирован во Франции в 1603-м, когда четырнадцатилетнего мальчика Жана Гренье арестовали после того, как от него отбилась девочка, на которую он пытался напасть. Гренье признался, что в облике волка убивал и ел детей и хорошеньких девушек. Судья края Ла-Рош-Кале допросил мальчика, уделяя особое внимание вопросу оборотней. По данным сохранившегося протокола:

Спрошенный, каких детей он убил и съел, превратившись в волка – ответил, что однажды, по пути из Кутра в Сент-Анле проник в дом, где никого не было и нашел годовалого ребенка в колыбели, какового схватил за горло зубами, вынес в сад к ограде и съел столько, сколько захотел.

Что близ прихода Сент-Антуан де Пизон набросился на девушку в черном платье, которая пасла овец, убил ее и съел столько, сколько захотел. Однако примечательно, что, по его словам, он снял с нее платье, не разорвав. Как известно, настоящие волки рвут одежду своими когтями, оборотни рвут зубами, а люди, которые знают, как раздеть жертву, которую хотят съесть, снимают платья, не разрывая их^61.

То, что платье девушки не было порвано, имело в данном деле большое значение. Врачи, вызванные для оценки состояния мальчика, пришли к выводу, что в действительности он не был оборотнем, а только представлял себя таковым в результате «одержимости демонами». Иными словами, он был сумасшедшим. В результате Жана Гренье не казнили, а заключили вместо этого в монастыре.

Оставшиеся несколько случаев, отмеченные в истории, – это либо серии убийств по политическим мотивам, либо преступления бандитов, грабителей и пиратов, систематически убивавших свидетелей. Несколько серийных убийц действовали в погоне за выгодой, включая женщин, травивших свои жертвы. Серийные убийцы, получавшие от убийства патологическое удовольствие, встречались крайне редко, если встречались вообще, но нельзя отметать возможность того, что легенды о вампирах и оборотнях основаны как раз на их действиях.

Самый ранний зафиксированный эпизод фетишистских серийных преступлений относится к апрелю 1790 года, когда в Лондоне некий Монстр, как называли его тогдашние корреспонденты, совершил серию «преступлений, которым нет названия, поскольку они не описаны ни в одном законе». Монстр подстерегал хорошо одетых женщин на улицах, выкрикивал оскорбления, а потом резал на них одежду. В некоторых случаях он пользовался специальными приспособлениями на коленях, которые позволяли приближаться к женщине в толпе и резать одежду на ней незаметно, снизу. Более пятидесяти женщин подверглись нападениям с его стороны в период с 1788 по 1790 год. Иногда он резал слишком глубоко и наносил женщинам раны, но большинство избегало порезов из-за тогдашней моды: женщины носили множество нижних юбок и многослойное белье.

Эти невероятные и необъяснимые нападения потрясли Лондон не меньше, чем преступления Джека-потрошителя столетие спустя. За поимку Монстра предлагалась награда; все газеты писали о его преступлениях, характер которых начал меняться. Теперь на улицах к женщинам подходил мужчина с букетиком искусственных цветов, который предлагал понюхать. Те, кто склонялся к букету, получали удар острым предметом, скрытым среди цветов.

В июне 1790 года одна из жертв узнала нападавшего, и он был арестован. Оказалось, что это мастер, делавший искусственные цветы, по имени Ренвик Уильямс. Не все жертвы опознали его, и процесс проходил тяжело, потому что власти не представляли, в чем его обвинять. Обвинение говорило о «преступлении, столь новом в анналах человечества, столь необъяснимом и неестественном, что в него просто невозможно поверить». Из-за особенностей процессуального кодекса того времени попытка убийства считалась всего лишь правонарушением, и властям пришлось потрудиться, чтобы найти подходящее обвинение против Ренвика Уильямса. Сначала к нему пытались применить Ковентри-Акт, по которому преступление Уильямса состояло в обмане с целью нанесения увечий. Однако не нашлось доказательств того, что Монстр увечил своих жертв. По «Черному акту» преступлением считалось переодевание с целью нападения, но Уильям не нападал переодетым. Наконец юристы выискали акт от 1721 года, принятый после того, как английские ткачи, протестуя против импорта тканей из Индии, начали резать одежду из импортных тканей на тех, кто ее носил. По этому акту преступнику полагалась ссылка (обычно в Австралию) на семь лет за «нападение в общественном месте с намерением порвать, испортить, разрезать, поджечь или испачкать одежду, или другие действия, совершенные с этим намерением»62.

Уильямса осудили по этому обвинению, но суд верховной инстанции решил, что акт в данном случае неприменим. Его судили еще раз, за попытки убийства, и приговорили к шести годам тюрьмы. Сам он отрицал, что является Монстром. После освобождения Уильямс женился и стал отцом; больше он в истории не упоминается.

В следующие несколько десятилетий отмечалось несколько подобных случаев во Франции и Германии. В Париже в 1819 году пикеры нападали на женщин на улицах, нанося порезы в бедра и ягодицы своими пиками. Термин пикеризм используется до сих пор – он обозначает нанесение уколов или порезов как субститут секса. Тогда же в Аугсбурге, Германия, Мэдхеншнайдер – «девичий портной» – начал резать и колоть девушек в ягодицы, руки и ноги. Он наводил ужас на местных жителей целых восемнадцать лет, за которые напал на пятьдесят жертв, пока его не арестовали – преступником оказался богатый тридцатипятилетний виноторговец по имени Карл Бартл. У него дома было найдено большое количество колющего и режущего оружия. Бартл признался в том, что испытывает к женщинам отвращение, и что с девятнадцати лет получает оргазм только от вида крови. Как Уильямса, его приговорили к шести годам тюрьмы.

В окрестностях Больцано и Инсбрука несколько женщин были ранены перочинным ножом с 1828 по 1829 год. Нападавший после ареста также признался в тяге наносить женщинам раны, которая усиливалась от вида текущей крови. В Лейпциге подобные нападения отмечались в 1860-х. В Бремене в 1880 году двадцатидевятилетний парикмахер Теофиль Мари обвинялся в нанесении ранений в грудь тридцати пяти женщинам, на которых нападал на улицах. Ранее он совершил несколько нападений в Страсбурге, но переехал оттуда, когда власти начали активно разыскивать преступника.

Все эти нападения выглядели репетицией преступлений, совершенных Джеком-потрошителем в Лондоне в 1888 году. По какой-то причине вышеупомянутые преступники так и не перешли грань и не убили ни одной жертвы. Их действия варьировались от неуверенных попыток разрезать одежду до нанесения серьезных ран, но хоть и продолжались годами, так и не развились до убийств.

В сторону Уайтчепела: подъем убийств на почве секса

Только в XIX веке, с появлением у всех классов свободного времени, представители среднего и низшего начали совершать убийства и другие преступления на сексуальной почве. Сексуальные убийства перестали быть прерогативой аристократов и сумасшедших.

В 1808 году полиция Регенсдорфа в Баварии арестовала прорицателя Эндрю Бичела за убийство женщин, которые приходили к нему устраиваться на работу служанками. Два тела обнаружили спрятанными под поленницей, шкафы в доме убийцы были полны женской одежды. Выяснилось, что Бичел – фетишист, убивавший ради одежды своих жертв; он требовал, чтобы девушки, отправляясь к нему, приносили с собой весь гардероб. Он убеждал их позволить завязать им глаза и связать руки за спиной якобы с целью увидеть их будущее в магическом зеркале. А потом наносил удар ножом в шею.

Одно из самых ранних задокументированных сексуальных убийств было совершено в маленьком городке Элтон в Англии в июле 1867-го. Преступник происходил из нового класса, с недавних пор располагавшего свободным временем – среднего. Молодой помощник адвоката по имени Фредерик Бейкер подошел на улице к восьмилетней девочке, которую немного знал, и пригласил прогуляться с ним. Несколько часов спустя, когда девочка не вернулась домой, а ее друзья сказали матери, что она ушла с Бейкером, та отправилась на поиски. По дороге ей попался Бейкер, возвращавшийся домой. Совершенно спокойно он сообщил матери, что ее дочь отправилась покупать леденцы. Тело девочки нашли в поле несколько часов спустя – обезглавленное и расчлененное. Не хватало только гениталий, которые так и пропали. Бейкера немедленно арестовали, но он утверждал, что невиновен. В его дневнике, однако, полиция обнаружила запись: «Убил девочку. Было прекрасно и жарко». Бейкера судили и казнили. (На процессе он утверждал, что хотел написать: «Полюбил девочку. [На улице] было прекрасно и жарко».

Если бы Бейкер жил в густонаселенном городе, где люди не знают друг друга, он мог бы продолжить убивать. Когда он встретился с матерью девочки, то держался уверенно и спокойно, а одежда его была чистой, несмотря на то, что он расчленил труп. Предположительно Бейкер продумал этот момент и снял с себя одежду, прежде чем резать свою жертву. На допросе в полиции он вел себя холодно и сдержанно, настаивая на том, что никого не убивал.

Первые современные патологические серийные убийства на почве секса были совершены в Европе в 1860-х. Во Франции Жозе Филипп убил шесть проституток; в Виттории, Испания, мужчина по фамилии Грюйо задушил шестерых проституток в течение десяти лет. В Италии в декабре 1870 года четырнадцатилетняя девочка, Джоанна Мотта, пошла в соседнюю деревню, но так и не вернулась. Ее нашли лежащей в поле на дорожке с разрезанным животом; внутренности и гениталии лежали рядом. Она задохнулась, когда ей в рот натолкали земли. Рядом, под стогом, были обнаружены обрывки ее одежды и кусок мяса, вырезанный из икры.

В августе 1871 года муж нашел двадцативосьмилетнюю Френеги, не вернувшуюся домой, посреди поля; она была задушена, а ее внутренности вывешивались из глубокой раны в брюшной полости.

На следующий день девятнадцатилетняя Мария Превитали сообщила, что ее двоюродный брат, двадцатидвухлетний Виченцо Верцени, затащил ее на пшеничное поле и пытался задушить. Когда он встал посмотреть, не идет ли кто, ей удалось убедить его ее отпустить. Верцени арестовали, и он признался:

Я получаю непередаваемое наслаждение, когда душу женщин, при этом у меня возникает эрекция и настоящее сексуальное возбуждение. Мне нравится также нюхать женскую одежду. Удовольствие от душения у меня гораздо сильнее, чем от мастурбации. Мне очень понравилось пить кровь Мотты. Я также получал большое удовольствие, выдергивая шпильки из волос жертв.

Я забирал с собой одежду и внутренности, потому что мне нравилось нюхать и трогать их. Мать меня заподозрила, потому что замечала пятна спермы на моей рубашке после каждого убийства или попытки убийства. Я не сумасшедший, но когда я душу свою жертву, то не вижу ничего вокруг. После этого я ощущаю удовлетворение, мне очень хорошо. Мне никогда не приходило в голову трогать половые органы жертв или совершать еще что-то в этом роде. Мне достаточно хватать их за шею и пить их кровь. До сих пор я не знаю, как женщина устроена. Во время душения и после него я прижимался к жертве всем телом, не думая об одной его части более, чем о других^63.

Верцени признался, что испытывал сексуальное удовлетворение, когда душил женщин. Ранее он испытывал оргазм, зажимая им шеи, но не убивая, но в случае с двумя жертвами убийств удовлетворение никак не наступало, поэтому он их убил. Он сосал кровь жертв, а часть икроножной мышцы Мотты отрезал, чтобы унести домой и зажарить, однако спрятал под стогом, чтобы мать ничего не узнала. Верцени утверждал, что в возрасте двенадцати лет понял, что получает сексуальное удовлетворение, сворачивая шеи цыплятам. За четыре года до убийств он пытался задушить трех других женщин, включая его бывшую кормилицу, когда та спала.

В 1870-х внешность преступника стали связывать с его характером, поэтому внешнему облику Верцени уделялось большое внимание. (Далее в этой книге мы еще поговорим о том, как сто лет спустя психолог Джоэль Норрис отмечал часто встречающиеся физические отклонения у серийных убийц, которых наблюдал). В акте медицинского осмотра Верцени говорилось:

Размер черепа больше среднего, с выраженной асимметрией. Правая лобная кость у`же и ниже, чем левая, правый лобный выступ менее развит, правое ухо меньше левого (на 1 см в длину и на 3 см в ширину); дефекты обоих ушей на внутренней половине раковины; правая височная артерия набухшая. Очевидно, у Верцени плохая наследственность – двое его дядьев кретины, третий микроцефал, безволосый, одно яичко отсутствует, а второе плохо развито…

Семья Верцени – фанатики с низким интеллектуальным уровнем. Сам он среднего развития, неплохо умеет себя защищать, пытается подтвердить свое алиби и бросить подозрение на других. В его прошлом нет никаких указаний на психическое заболевание, однако характер у него необычный. Он молчалив и предпочитает находиться в одиночестве. В тюрьме ведет себя цинично – мастурбирует и прилагает усилия к тому, чтобы увидеть какую-нибудь женщину^64.

Описание первого известного убийцы на сексуальной почве вполне типично и для современных. Верцени не особенно развит интеллектуально, но признаков психического заболевания у него нет; «характер необычный», «предпочитает находиться в одиночестве». В 1872 году Винченцо Верцени приговорили к пожизненному заключению.

В тот же год в Винувилле, Франция, некий Юсебиус Пьеданьель сдался властям, признавшись в убийстве семи человек. Он объяснил, что испытывает особую тягу к крови и получает оргазм от ее вида и запаха. Все его жертвы были изувечены. По данным отчета, представленного в суде, Юсебиус происходил из «очень уважаемой семьи» и получил отличное образование. Дом его располагался через улицу от мясной лавки; как сказал подсудимый, «запах свежей крови и вид мяса, этих окровавленных отрубов, чаровали меня настолько, что я завидовал помощнику мясника, который стоял над разделочной колодой с закатанными рукавами, весь в крови». Несмотря на возражения родителей, Юсебиус устроился к мяснику на работу – тоже помощником. Он был в полном восторге от возможности целыми днями рубить туши животных. Однако отец вскоре забрал его оттуда и отдал в ученики к нотариусу. Это повергло Юсебиуса в глубокую депрессию, и он начал убивать людей; его первой жертвой стала пятнадцатилетняя девочка, которую он зарезал ножом и расчленил. Он убил еще шестерых человек – последним оказался мясник, у которого Юсебиус работал. Дальше преступник сдался.

На другом конце света, в Бостоне, США, в 1874 году четырнадцатилетнего подростка Джесси Помроя приговорили к пожизненному заключению за пытки и убийства десятилетней девочки и четырехлетнего мальчика. Мальчику он нанес тридцать одно ножевое ранение; девочку, исчезнувшую за месяц до того, обнаружили похороненной в подвале дома, где жил Помрой. Из-за несовершеннолетнего возраста Помрой получил пожизненный срок; сначала он просидел сорок один год в одиночной камере, а скончался на тюремной ферме в 1932 году в возрасте семидесяти двух лет.

В тот же год, опять в Бостоне, Томас Пайпер, церковный звонарь чуть старше двадцати лет, забил до смерти и изнасиловал двух женщин и пятилетнюю девочку. За несколько дней до его повешения в 1876 году он признался еще в четырех убийствах.

В период, когда происходили эти преступления, никто не усматривал в них сексуального подтекста. Убийц считали «монстрами» со звериными повадками, сравнивали их с вампирами и оборотнями – то есть не воспринимали как людей. В этот же период австрийский психиатр Рихард фон Крафт-Эбинг сотрудничал с судами в Берлине и присутствовал на заседаниях по сексуальным преступлениям разного рода. В результате он написал книгу «Половая психопатия» – руководство по сексуальным аномалиям, где рассказывалось и о нескольких убийствах, в которых он выявил сексуальный компонент. Преступников он называл «чудовищами», а их действия – «убийствами веселья» или «убийствами похоти» (Lustmord). Крафт-Эбинг утверждал, что при таких убийствах с жестокими расчленениями жертв преступник сексуально мотивирован в том смысле, что эти действия заменяют ему нормальный секс.

Написанная в 1880-х, книга Крафт-Эбинга во многом сохраняет пугающую актуальность до сих пор. Власти, пишет он, плохо подготовлены для борьбы с преступлениями на почве секса:

Но борьба эта неравная, ибо только известная часть половых извращений могут быть преследуемы судом; кроме того, в борьбе с таким могущественным природным инстинктом можно вообще сделать не так уж много при помощи наказания. Наконец, по самой природе своей половые преступления таковы, что только часть их доходят до сведения властей. Общественное мнение приходит на помощь властям в том смысле, что считает подобного рода преступления обесчещивающими. Уголовная статистика обнаруживает тот печальный факт, что в современном культурном обществе половые преступления непрерывно учащаются; в особенности это заметно по отношению к преступлениям против малолетних (до 14 лет) 65.

Во Франции статистика зафиксировала 136 случаев сексуальных нападений на детей в 1862-м и уже 805 в 1876 году. В Англии в 1830–1834 годах было совершено 167 таких нападений, а в 1855–1857 годах уже 1395.

Джек-потрошитель и после него

Джек-потрошитель, прославившийся в свое время как Убийца из Уайтчепела, является, пожалуй, самым печально известным серийным убийцей за всю историю человечества. Он орудовал в расцвет Викторианской эпохи в лондонском Ист-Энде: с августа по ноябрь 1888 года им было убито по меньшей мере пять проституток. Газеты по всему миру кричали о его преступлениях, и по сей день он привлекает интерес бесконечного множества читателей и зрителей – а также других серийных убийц. Ему посвящено не менее двадцати восьми популярных кинофильмов, сотни книг, а также множество специальных исследований, основанных на этих книгах – о личности Джека-потрошителя и газетном освещении его убийств^66. Нет смысла описывать здесь преступления Джека-потрошителя, поскольку информации о нем и так имеется в изобилии. Достаточно сказать, что свои убийства он совершал в столице газетной индустрии, и потому они получили беспрецедентное освещение в прессе. Его превознесли чуть ли не до статуса супергероя из-за способности скрываться от полиции и выбора жертв, проституток, которых никому не было жаль: он не убивал детей или «непорочных» женщин. Он заложил основу для детективной литературы, в которой серийный убийца обретает почти сверхъестественные таланты.

Его первых жертв находили на улицах с перерезанным горлом; многие были сильно изуродованы. Впоследствии Джек-потрошитель стал более избирательным в выборе методов контроля над ними. Последнюю жертву, двадцатипятилетнюю Мэри Джейн Келли, обнаружили в ее собственной комнате, где у преступника появилась возможность осуществить его самые дикие и темные фантазии. Хирург лондонской полиции доктор Томас Бонд в отчете по трупу Келли записал:

Обнаженное тело лежит посередине кровати, плечи лежат прямо, но само тело смещено к левой стороне ложа. Голова повернута к левой щеке. Левая рука прижата к телу, предплечье согнуто вправо и лежит поперек брюшной полости. Правая рука лежит на отлете от тела, на матрасе. Рука согнута в локте, предплечье расслаблено, пальцы сжаты. Ноги лежат раздельно, левая согнута в коленном суставе и прижата к туловищу, правая нога образует тупой угол с лобковой костью.

Вся поверхность брюшной полости и бедер отсечены, из брюшной полости удалены внутренности. Груди отсечены, руки изувечены несколькими неровными ранами, лицо искромсано до неузнаваемости. Ткани горла рассечены до самых костей.

Внутренности обнаружены в различных местах, а именно: матка и почки вместе с одной грудью под головой, другая грудь под правой стопой, печень между ногами, кишки с правой стороны, а селезенка – слева от тела. Поверхность брюшной полости и бедер лежит на столе… горло рассечено до самых позвонков, на пятом и шестом обнаружены зарубки… кожа и ткани с живота от реберной дуги до лобка удалены и разделаны на три куска… С левого бедра удалены кожа и мускулы до самого колена. Перикардиальная сумка была рассечена снизу, сердце отсутствует^67.

Пропавшее сердце Джейн Келли так и не нашли, а Джека-потрошителя так и не поймали, в результате чего на протяжении десятилетий продолжаются споры о том, кем он был и почему прекратил убивать. Однако совершенно ясно, что Джек-потрошитель не был сорвавшимся с катушек психопатом – этот человек умело скрывал свое безумие и казался окружающим вполне нормальным. Он предвосхитил феномен серийного убийцы XX века.

Если Джек-потрошитель был типичным «территориальным» серийным убийцей и выбирал своих жертв в лондонском Ист-Энде, французский Вашер-потрошитель мигрировал, убивая в разных регионах страны. Жозефу Вашеру исполнилось двадцать восемь лет на момент предъявления ему в 1897 году обвинения в убийстве семнадцатилетнего пастуха. Жертву задушили, а потом вскрыли ей живот. Вашер признался в одиннадцати не раскрытых ранее убийствах, которые совершал по всей Франции в период с 1894 по 1897 год, после чего его заподозрили еще в пятнадцати.

В 1893-м Вашера демобилизовали из армии после того, как у него проявились признаки помутнения рассудка: спутанная речь, мания преследования и агрессивное поведение. В том же году он ранил девушку, которая отказалась выйти за него замуж, а потом выстрелил себе в голову. В результате неудачной попытки самоубийства Вашер оглох на одно ухо, у него частично парализовало лицо, и его поместили в психиатрическую лечебницу. 1 апреля 1894 года он был признан «излеченным» и выписан.

20 марта 1894 года он задушил двадцатиоднолетнюю девушку, перерезал ей горло, вырезал часть правой груди, попрыгал на ее животе и совершил половой акт с трупом. В ноябре задушил тринадцатилетнюю девочку, а в мае 1895-го убил семнадцатилетнюю девушку. В августе задушил и изнасиловал пятидесятивосьмилетнюю женщину; вскоре после этого перерезал горло девушке семнадцати лет и попытался вскрыть ей живот. В сентябре убил пятнадцатилетнего мальчика, отрезал ему гениталии и сексуально надругался над телом. Перемещаясь по Франции, он убивал женщин, девочек и мальчиков – перерезал глотки или душил. Он уродовал и расчленял их трупы, забирал гениталии с собой.

4 августа 1897 года Вашер напал на женщину, собиравшую сосновые шишки, но ей удалось спастись, призвав на помощь мужа и детей. Они связали Вашера и сдали его властям. Вашера приговорили к трем месяцам тюрьмы за нападение, но в заключении он написал властям письмо, где признавался в убийстве одиннадцати человек. Хотя Вашер настаивал на своем безумии, консилиум психиатров признал его дееспособным. В декабре 1898 года Вашера казнили.

Толкование членовредительства и пикеризма

Мотивы, толкающие преступника на нанесение жестоких увечий женщинам-жертвам колющими и режущими орудиями, остаются загадкой по сей день. В основном эти преступления совершают разъяренные мужчины-гетеросексуалы против женщин или мужчины-гомосексуалы против мужчин – иными словами, это акт, который мужчина направляет на объект своего желания.

Некоторые утверждают, что формирование личности серийного убийцы уходит корнями в гендерную идентификацию, когда мальчик отстаивает свою мужскую автономию от матери – этап, который женщины минуют. Когда мальчик не может добиться такой автономии или когда у него нет возможности ее отстаивать, в нем зреет гнев, усиливающийся в подростковом и взрослом возрасте.

Нападение серийного сексуального убийцы на жертву может принимать одну или обе из двух форм экспрессии. Во-первых, это примитивные механизмы: сношение или оральная копуляция. Убийца делает то, что ему необходимо, чтобы достигнуть эякуляции в момент нападения. Однако зачастую следов эякуляции на месте преступления нет. Это значит, что убийца прибегнул ко вторичным сексуальным механизмам. Они замещают первичный акт, принося своего рода отложенное удовлетворение. Действия, которые совершает убийца, приведут к эякуляции позже, когда он окажется в безопасном месте. Вопрос тем не менее не в безопасности, а в контроле. Совершив преступление и забрав у жертвы «сувениры», убийца сбегает, чтобы заниматься мастурбацией, пока не выплеснет свою сексуальную энергию. Таким образом он получает максимум контроля над своей сексуальностью и над жертвой и проживает период между убийствами.

Вторичные механизмы могут принимать форму пыток, связывания, постановки тела жертвы в унизительные позиции, каннибализма, ножевых ранений, избиения и нанесения увечий. Использование ножа для причинения повреждений называется пикеризмом. Убийца выплескивает сексуальную энергию, проникая в жертву ножом. Крики жертвы, текущая кровь, запахи – все это становится для убийцы гармоничным сексуальным опытом. У некоторых преступников происходит непроизвольная эякуляция без прикосновения к гениталиям, когда они режут или колют свои жертвы.

Некоторые эксперты ассоциируют пикеризм с культурным конструктом фемининности, ассоциирующимся с телом, кровотечением, родами – они связывают женщину с идеей смерти, отчего возникает двойственная реакция: тревожный страх, сопровождающийся эротическим влечением. Если такой дуализм выходит из-под контроля, последствия могут быть ужасающими. Клаус Тевелейт пишет о расчлененных жертвах убийств:

Такое впечатление, что обе мужские компульсии разрывали женщину с равной силой. Одна из них заключается в том, чтобы отталкивать женщину, держать ее на расстоянии вытянутой руки (защита); другая – в желании проникнуть в нее, стать к ней как можно ближе. Обе компульсии получают удовлетворение в акте убийства, когда мужчина отталкивает женщину (отнимает у нее жизнь) и максимально приближается к ней (проникает в нее пулей, режет, колет и т. п.)… Как только она… сведена до положения мяса, бесформенной кровавой туши, мужчина может выдохнуть с облегчением^68.

По мере того как мы будем знакомиться со случаями серийных убийств на страницах этой книги, вам придется признать, что в этой теории есть доля правды.

Что вызвало подъем убийств на почве секса?

Вопрос остается открытым: почему сексуальные и серийные убийства возникли в XIX веке? Некоторые авторы утверждают, что они уже существовали, просто их не признавали или не освещали, либо же списывали на оборотней и вампиров. Однако если изучить источники, посвященные преступности до XIX века, например английский «Календарь Ньюгейта», там будет очень мало упоминаний о сексуальных преступлениях или о «монстрах».

Другая теория связывает подъем сексуальных убийств с увеличением плотности населения. В экспериментах с крысами исследователи обнаружили, что 5 % животных являются доминантными. Оказавшись в условиях перенаселенности, эти 5 % переходят к «криминальному» поведению, то есть насилуют самок, вместо того чтобы прибегнуть к традиционным сложным приемам ухаживания. Однако данные исследования никак не объясняют того феномена, что ранние серийные убийства совершались в сельской местности, а не в плотно населенных городах.

Английский писатель Колин Уилсон выдвинул предположение, что на рост количества убийств на почве секса могли повлиять два фактора – увеличение числа работающих женщин и определенный тип порнографической литературы^69.

По мнению Уилсона, сегодня каждый мужчина знает, что большинство женщин, с которыми он встречается в городе, недоступны. Однако большую часть XIX века верно было обратное: тысячи нищих женщин, переселившихся в города, занимались проституцией и были доступны для любого мужчины с монетой в кармане. Затем, в последние два десятилетия века, выяснилось, что женщины – лучшие машинистки, чем мужчины, что они лучшие продавщицы и т. д. Теперь мужчины столкнулись с большим количеством трудоустроенных и недоступных женщин, к чему добавилась викторианская философия, объявлявшая секс запретным. Женщины стали табуированным объектом запретного желания – идеальный рецепт взрывчатой смеси из сбитого с толку и направленного в неверное русло либидо.

Колин Уилсон также прослеживает развитие порнографической литературы, обращая внимание на фундаментальный сдвиг в ее тематике. В XVIII веке порнография описывала секс эксплицитно, но он не был запретным. Им следовало наслаждаться открыто, как хорошей едой. В XIX веке порнографическая литература переняла идеологию маркиза де Сада. Он описывал секс как нечто запретное – табу, которое можно преодолеть только путем вуайеризма, злонамеренного соблазнения, связывания, принуждения и изнасилования. В порнографических романах XIX века добродетельная викторианская женщина могла наслаждаться сексом, только если ее к этому вынудили. Популярной темой стали похищения путешественниц-англичанок похотливыми турками, где женщины открывали для себя радости секса, когда их насиловали в гареме. Детей изображали сексуальными созданиями, намеренно соблазняющими строгих дворецких. Сцены связывания, порки кнутом и секса перемежались между собой; секс практически всегда сопровождался болью и потерей девственности – зачастую в детстве, с большим количеством крови. Издававшаяся в дешевых мягких обложках, похожая на журналы из нескольких номеров, в век, когда печатная пресса стала широкодоступной, такая литература оказывала огромное влияние на воображение тоскующих и фрустрированных мужчин, в числе которых, вне всякого сомнения, был и Джек-потрошитель.

Интересно, что хотя большинство медицинских, психиатрических, сексологических и философских терминов восходят к древнегреческим или латинским выражениям, садизм – слово современное, происходящее от имени человека, жившего в XVIII веке, маркиза де Сада (1740–1814). Как указывает Мишель Фуко:

Садизм – это не название, присвоенное, наконец, практике, старой, как сам Эрос; это значительный культурный факт, который возник в конце восемнадцатого века и проявился в одной из величайших трансформаций западного воображения: неразумие превратилось в безумие сердца, сумасшествие желания, диалог между любовью и смертью при безграничном аппетите^70.

Следует отметить, что по сей день не выявлено достоверной связи между причинами сексуальных преступлений и порнографией. Некоторые, наоборот, предполагают, что порнография высвобождает сексуальное напряжение, которое иначе могло бы привести к преступлению. Однако очевидно, что те, кто предрасположен к совершению преступлений на сексуальной почве, являются одновременно активными потребителями порнографии. В исследовании ФБР по серийным убийцам главным их общим знаменателем, при разных условиях взросления, было увлечение порнографией – у 81 %71. (Мы еще обсудим этот вопрос в Главе 6.)

Двадцатый век

Каковы бы ни были причины такого подъема, преступления на сексуальной почве и серийные убийства в XX веке участились. С каждым десятилетием в серийных убийствах происходил новый поворот.

В 1916 году, в ходе Первой мировой войны, в маленькой венгерской деревушке власти пытались реквизировать запасы автомобильного топлива; жители деревни посоветовали им заглянуть в дом Белы Кисса, который на тот момент находился в армии. В деревне его не любили, а эконом, которого тот уволил за излишнее любопытство, ранее утверждал, что видел в доме железные бочки для горючего. Когда полиция взломала замки в особняке Кисса, там оказалось семь бочек – и в каждой по женскому трупу. В доме было полно женской одежды и билетов из ломбарда – Кисс заманивал свои жертвы через газетные объявления, предлагавшие брачные услуги. Полицейские собрались арестовать Кисса, но выяснилось, что он получил ранение и скончался в госпитале. Однако по данным карты умерший был куда моложе Кисса, который подменил солдатский жетон и сбежал. Кисса так и не поймали.

Германский Веймар после войны прославился своими серийными убийцами. Фриц Хаарман, сорока пяти лет, изнасиловал и убил двадцать семь юношей в Ганновере между 1918 и 1924 годами. Хаарман, служивший полицейским агентом и частным сыщиком, заманивал школьников и беспризорников с железнодорожного вокзала Ганновера к себе в квартиру. Там он нападал на своих жертв и убивал, перегрызая им горло. После этого он продавал их мясо в лавки и рестораны под видом свинины, а кости сбрасывал в реку за домом. Только после того, как в реке обнаружили черепа, Хаармана удалось арестовать.

В полиции он признался:

Я никогда не хотел их убивать. Некоторые приходили ко мне и раньше. Я хотел защитить их от себя самого, потому что знал, что произойдет, если я дам себе волю. Я плакал: «Слушайся меня, но не позволяй мне терять контроль». Если я терял контроль, то кусал их и сосал кровь из шеи. Были в «Кафе Кропке» мальчишки, которым нравился «смертельный секс» или «игра в душителя» («dämpfen» und «Luft abstellen» – сексуальная асфиксия, она же удушение). Иногда мы часами забавлялись так. Бывало, мне не удавалось достигнуть эрекции. Потом она стала появляться чаще. Это беспокоило меня: «боже-боже, чем это кончится?» Я всем весом наваливался на этих мальчишек. Они были обессилены развратом и дебошами. Я кусал их за адамово яблоко, душил обеими руками. Потом валился на труп. Дальше я вставал и делал себе крепкий черный кофе. Я мог положить тело на пол и прикрыть лицо тряпкой, чтобы они не смотрели на меня. Я вскрывал им живот двумя надрезами и выкладывал внутренности в ведро. Потом промокал полотенцем брюшную полость, и делал так, пока не убирал всю кровь. Делал три надреза от ребер к плечам, хватался за ребра и раздвигал их в стороны, пока не ломались кости плеча. Потом резал там. Доставал сердце, легкие, почки и резал так, чтобы высыпать в ведро. Отрубал ноги и руки. Счищал мясо с костей и клал в навощенный мешок. Оставшееся мясо заталкивал под кровать или спускал в унитаз. Надо было сделать пять или шесть ходок, чтобы сбросить все в туалет и в реку. Опустошив грудную клетку и брюшную полость, я отрезал пенис. Я рубил его на мелкие кусочки. Мне не нравилось это делать, но я не мог совладать с собой – наваждение было сильнее ужаса от резки и рубки.

Последней я отделял голову. Маленьким кухонным ножом срезал скальп, резал его на тонкие полоски и квадратики. Клал череп лицом вниз на соломенный матрас и заворачивал в тряпки, чтобы меньше было шума. Потом раскалывал его тупым концом топора, пока не разламывались суставы. Мозг сбрасывал в ведро, а обломки костей – в реку против замка… Одежду раздавал или продавал^72.

Хаармана быстро осудили и казнили в 1925 году.

Питер Кюртен, Вампир из Дюссельдорфа, зарезал, задушил и забил до смерти минимум девять и максимум – возможно – тридцать жертв в период с 1913 по 1930 год. Иногда жертвы шли с ним сами, согласившись на секс, но тут он внезапно нападал на них с ножом. Иногда он подкарауливал своих жертв – обычно детей – на улицах и в парках. Кюртена казнили в 1931-м.

Если случаи Кюртена и Хаартмана подробно задокументированы благодаря судебным процессам, многие другие подобные дела в Германии того же периода более туманны. В Берлине Георг-Карл Гроссман убил почти пятьдесят человек между 1913 и 1920 годами, а мясо их использовал для сосисок, которыми торговал на железнодорожном вокзале. Жертв он находил там же, на вокзале, где позднее скармливал их в виде хот-догов проголодавшимся пассажирам. Однако при аресте он покончил с собой, и его преступления стали темой для сплетен и слухов.

В Силезии в 1924 году полиция обнаружила останки по меньшей мере тридцати мужчин и женщин, замаринованные в банках на кухне постоялого двора Карла Денке. Мясо одних гостей он подавал другим. Денке подробно записывал вес каждой своей жертвы. Он тоже совершил самоубийство, чтобы не предстать перед судом.

Бруно Людке предположительно убил восемьдесят пять женщин в период с конца 1920-х по 1943 год, когда его арестовали за удушение женщины вблизи дома. Своих жертв он душил или резал, а потом занимался сексом с трупами. Его признали психически больным и передали нацистам для медицинских экспериментов; он скончался 8 апреля 1944 года. Но поскольку нацисты старались не распространять криминальные новости, относящиеся к Германии, о преступлениях Людке известно крайне мало.

Вышеперечисленные серийные убийства в Германии оказали огромное влияние на поп-культуру страны. Фильм Фрица Ланга «М убийца» с Питером Лорре в роли серийного убийцы детей ныне считается классикой кинематографа[11]. Жуткая живопись того времени, картины Георга Гросса и Отто Дикса, изображали кровавые сцены увечий, расчленения и убийств на почве секса.

Хотя выдвигаются предположения о том, что серийные убийства в Германии были результатом тотального коллапса немецкого общества после поражения в Первой мировой войне, они не учитывают того факта, что многие серийные убийцы эпохи Веймара убивали еще до конца войны, а то и до ее начала. Скорее всего, хаос послевоенных лет дал волю тем, кто и так был предрасположен к преступлениям. Похожая ситуация произошла в России после падения коммунизма – страну наводнили серийные преступления с элементами каннибализма. Вопрос о существовании связей между серийными убийствами и падением режимов до сих пор остается открытым.

В первой половине XX века в Англии и Франции происходило мало серийных убийств, сравнимых по жестокости с преступлениями Джека-потрошителя или веймарских убийц. Между 1910 и 1914 годами Джордж Смит в Англии убил трех из своих семи жен, а во Франции Анри-Дезире Ландрю с 1915 по 1922 год убил одиннадцать потенциальных невест. Доктор Марсель Петио в Париже убил по меньшей мере шестьдесят три беженца с 1941 по 1944 год. Мотивом всех этих серийных убийств была материальная выгода.

С 1943 по 1952 год в Лондоне Джон Кристи убил младенца и шестерых женщин, включая собственную жену, на почве секса. Питер Мануэль, ловкий вор с историей сексуальных преступлений, начал убивать женщин после того, как невеста отвергла его, узнав о криминальном прошлом. Он убил девять человек, включая нескольких мужчин, в разных частях Шотландии и Англии в 1959 году.

Тем временем в США

За исключением случаев Джесси Помроя и Томаса Пайпера, в США до 1900-х годов серийные убийства были редкостью. Однако с развитием предпринимательства в XIX веке происходило немало убийств ради выгоды: в частности, можно вспомнить клан Бендеров, который убил как минимум двенадцать путешественников в Канзасе в 1872–1873 годах, и Германа Маджетта, который построил специально для своих преступлений «отель убийств» в Чикаго, где проходила Всемирная выставка – его жертвами предположительно стали двадцать семь человек.

К началу XX века серийные убийства в США приблизились к европейским паттернам. Граф Леонард Нельсон изнасиловал и убил двадцать семь женщин, сдававших ему квартиры, с февраля 1926 по июнь 1927 года. Нельсон был кочующим серийным убийцей, оставившим за собой много жертв в Сан-Франциско, Сан-Хосе, Санта-Барбаре, Окленде, Портленде, Орегоне, Сиэтле, Канзас-Сити, Филадельфии, Буффало, Детройте, Чикаго и, наконец, Виннипеге, Канада, где его поймали, судили и повесили. Нельсону было двадцать девять лет, когда он начал убивать, но первое преступление он совершил еще в двенадцать – его арестовали за попытку изнасилования. Мы еще увидим, что у Нельсона имелась типичная для многих серийных убийц особенность – некогда он перенес травму головы. В десть лет Нельсон попал под трамвай, тогда-то его голова и пострадала.

В 1928 году в Нью-Йорке представительный Альберт Фиш, пятидесяти восьми лет от роду, отец шестерых детей, подружился с семейством Бадд. Сначала он ответил на объявление в газете, которое разместил один из сыновей Бадд, искавший работу. Представившись вымышленным именем, Фиш несколько раз навещал семью и наконец предложил сыну работу на его ферме на Лонг-Айленде, которой в действительности не существовало – явно с намерением убить мальчика. Однако в последнюю минуту внимание Фиша привлекла двенадцатилетняя Грейс, дочь Баддов. Он сказал доверчивым родителям, что его сестра устраивает детский день рождения и предложил сводить туда Грейс, пока их сын пакует чемоданы перед отъездом на предполагаемую ферму. В последний раз Бадды видели дочь, когда она уходила в сторону станции метро, держась за руку пожилого добряка. Полицейское расследование не дало никаких результатов.

Шесть лет спустя мать девочки получила от Фиша письмо, где тот рассказывал, что произошло с Грейс. Фиш писал [орфография и пунктуация сохранены]:

Дорогая Миссис Бадд,

В 1984 мой друг служил матросом на Пароходе Такома, Кап. – Джон Дэвис. Они плыли из Сан-Франциско в Гонконг в Китае. Прибыв туда, он с еще двумя матросами сошел на берег и напился. Когда они вернулись, пароход ушел. В Китае тогда был голод. Мясо стоило от 1 до 3 долларов за фунт. Страдания жителей были столь велики, что всех детей младше 12 лет продавали Мясникам, чтобы использовать в пищу и прокормить других. Мальчику или девочке моложе 14 опасно было показываться на улицу. Можно было зайти в любой магазин и попросить отбивную или мясо для жаркого. Вам выносили часть обнаженного трупа мальчика или девочки и спрашивали, что от него отрезать. Самыми желанными были ягодицы, их продавали как телячьи котлеты и просили очень высокую цену. Джон задержался там так долго, что приобрел вкус к человеческому мясу. По возвращении в Нью-Йорк он похитил двух мальчиков, 7 и 11 лет. Привел их домой, раздел догола и посадил в шкаф. Потом сжег все, что на них было. Несколько раз в сутки он шлепал их изо всех сил, чтобы мясо было мягким и вкусным. Сначала он убил 11 летнего мальчика, потому что у того зад был толще и на нем было больше мяса. Все части его тела он Приготовил и съел исключая череп и кишки. Он Жарил их в духовке (ягодицы), варил, тушил и жарил. Следующим шел младший, с ним то же самое. В то время я жил по адресу 409 Е 100 ул., в доме справа. Он столько рассказывал, какая вкусная хорошая Человеческая плоть, что я тоже решился попробовать. В субботу 3 июня 1928 я пришел к вам на 406 З 15 ул. Принес корзинку клубники.

Мы пообедали. Грейс села мне на колени и поцеловала меня. Я решил ее съесть. Под предлогом детского праздника. Вы сказали Да она может пойти. Я отвел ее в пустой дом в Вестчестере который выбрал заранее. Мы приехали, и я сказал ей ждать на улице. Она рвала цветы. Я поднялся и снял с себя всю одежду. Я знал что если не сниму на нее попадет кровь. Когда все было готово я подошел к окну и Позвал ее. Потом прятался в шкафу пока она не пришла в комнату. Когда она увидела меня голым то заплакала и хотела убежать вниз. Я схватил ее и она сказала что расскажет маме. Сначала я ее раздел донага. Она кусалась и царапалась. Я задушил ее, потом разрезал на маленькие кусочки, чтобы забрать мясо с собой, Приготовить и съесть. Какой сладкой и мягкой была ее маленькая попка, когда я запек ее в духовке. Мне понадобилось 9 дней чтобы съесть все ее тело. Я не трахнул ее, хоть мне и хотелось. Она умерла девственницей^73.

Полицейским удалось отследить Фиша по особой почтовой бумаге и арестовать. Он признался, что за двадцать лет растлил более четырехсот детей; предположительно он также убил от шести до пятнадцати из них. Фиша казнили в январе 1936 года.

Уроженцу Миннесоты Карлу Панцраму было тридцать девять, когда его казнили за убийства двадцати одной жертвы. Панцрам был преступником почти легендарного свойства – свой первый грабеж он совершил в одиннадцать лет и оставался профессиональным преступником до конца жизни. В 1920 году он дерзко похитил собственность на сорок тысяч долларов из дома бывшего президента США Уильяма Говарда Тафта. В заключении он терроризировал охранников и администрацию, подстрекая других к бунтам, в одной из тюрем поджег кухню и рабочий цех. Однажды ему удалось бежать; преступник угнал яхту и плавал в Африку и Европу. Он заманивал моряков на борт, насиловал их, убивал и выбрасывал трупы в воду. В тюрьме Панцрам написал книгу, где откровенно рассказывал о своих сексуальных преступлениях и признавался примерно в тысяче гомосексуальных изнасилований. Панцрам заявлял: «Мой девиз: грабь их всех, насилуй их всех, убивай их всех».

В 1929 году Панцрама приговорили к двадцати пяти годам тюрьмы за грабеж; на суде он грозил «убить первого, кто меня тронет». Десять месяцев спустя он пробил голову другому заключенному железным прутом. За это преступление он получил смертный приговор. Когда группа правозащитников, выступавших против смертной казни, попыталась добиться отмены приговора, он набросился на них: «Единственная благодарность, которой вы от меня дождетесь, это мое желание, чтобы у вас была одна шея и я добрался бы до нее… Единственный способ изменить человека – это убить его».

11 сентября 1930 года, перед повешением, Панцрама спросили, не хочет ли он что-нибудь напоследок сказать. Он ответил: «Да – поторопись, сраный ублюдок! Я повесил бы дюжину человек, пока ты тут колготишься».

Многие случаи серийных убийств так и остались нераскрытыми и сохранились в истории в виде обрывочных упоминаний. Более того, поскольку многие эти убийства происходили в общинах чернокожих, пресса игнорировала их – за исключением разве что покушений на людей с достаточно светлым оттенком кожи. Например, в Атланте с мая 1911 по май 1912 года неизвестный убийца выслеживал женщин с такой кожей на улицах. Он перерезал им горло и насиловал, но после двадцати жертв внезапно перестал убивать. Тем временем в Луизиане и Техасе с января 1911 по апрель 1912 года кто-то зарубил топором сорок девять человек. И снова никаких обвинений не предъявлялось.

В Кливленде, Огайо, между 1935 и 1938 годами неизвестный убивал и расчленял проституток и бродяг обоего пола. Всего было найдено двенадцать тел, после чего убийства прекратились. На Аляске с 1930 по 1931 год кто-то завлекал рыбаков и охотников в глухие места и там убивал. Убийства так и не были раскрыты.

В 1940–1950-х годах феномен серийных убийств, казалось, пошел на спад – и его частота, и интенсивность, – однако характер преступлений стал еще более странным. В Талсе, Оклахома, Чарльз Флойд преследовал, а потом убил семерых женщин в период с 1942 по 1948 год, потому что у них были рыжие волосы. Джарвис Рузвельт Като, таксист афроамериканского происхождения, в 1941-м признался в том, что задушил девять женщин в Нью-Йорке и Вашингтоне. В Чикаго в 1946 году Уильям Хейренс убил двух женщин и одиннадцатилетнюю девочку. На стене квартиры одной из жертв он написал красной помадой: «Ради всего святого, поймайте меня, пока я еще кого-нибудь не убил. Я не могу удержаться». В Лос-Анджелесе Харви Глэтмен в 1957–1958 годах нанимал моделей позировать ему, а сделав фотографии, убивал – его жертвами стали три женщины. В 1957-м в деревенской местности в Висконсине Эда Гина арестовали за убийство двух женщин и поедание их трупов. В Вирджинии и Мэриленде в 1959-м Мелвин Риз ослеплял по ночам фарами мотоциклистов. Мужчин он убивал, а женщин насиловал. Всего он убил девять жертв, рекорд США для непойманного серийного убийцы за два десятилетия, с 1940 по 1960 год.

И наконец Альберт де Сальво – Бостонский душитель – стал своего рода связующим звеном между серийными убийцами старой и новой, после Кеннеди, эпохи.

Альберт де Сальво,

Бостонский душитель

В последнее время ведется немало споров о том, действительно ли Альберт де Сальво был Бостонским душителем. В 2000 году семьи де Сальво и Мэри Салливан, его предполагаемой последней жертвы, совместно эксгумировали ее тело и провели анализ ДНК генетического материала, извлеченного из трупа. ДНК материала – следов семенной жидкости, похороненной с телом сорок лет назад, – не совпало с ДНК брата де Сальво. Однако анализ проводился в частном порядке и не повлиял на позицию властей, утверждающих, что де Сальво – тот самый сознавшийся Бостонский душитель. Поступают противоречивые сведения о том, собирается ли брат де Сальво дать согласие на сотрудничество с властями и проведение официального теста.

Если не преступления, то по крайней мере каноническая биография Альберта де Сальво, предположительно убившего тринадцать женщин в период с 1962 по 1964 год, кладет конец промышленной эре серийных убийц и ведет нас в эпоху Теда Банди. Несмотря на многочисленные случаи серийных убийств по всему миру с 1888-го, Джек-потрошитель считался самым страшным преступником в истории вплоть до начала 1960-х. Однако в 1962 году пальма первенства перешла к Бостонскому душителю – по крайней мере, в США.

Как и Джек-потрошитель, Бостонский душитель орудовал на очень маленьком «охотничьем участке». Он убивал в так называемом «районе кружевных занавесок», населенном небогатыми представителями среднего класса. Его жертвы жили в дешевых многоквартирных домах, стоящих тесными рядами, отчего создавался эффект, что убийца терроризирует город, и по мере того, как пресса объявляла все новые имена погибших от рук Бостонского душителя, он превращался в легенду. После признания, в дни, когда сериалов еще не снимали, Голливуд счел его достойным стать героем кинофильма. В «Бостонском душителе» компании «ХХ век Фокс» Тони Кертис сыграл роль убийцы, а Генри Фонда – детектива, который его ловит. Хотя многие знают прозвище Бостонский душитель, мало кто вспомнит имя человека, стоящего за ним: Альберт де Сальво.

Альберт Генри де Сальво родился 3 сентября 1931 года в Челси, штат Массачусетс. Его мать, Карлотта, происходила из старой респектабельной семьи янки; ее отец был офицером бостонской пожарной службы. В пятнадцать лет Карлотта вышла замуж за отца Альберта, Фрэнка де Сальво, запойного алкоголика и буяна (69 % убийц на сексуальной почве по данным ФБР имеют историю злоупотребления алкоголем в семье). Отца арестовывали восемнадцать раз (у 50 % убийц на сексуальной почве родители арестовывались полицией). Детские воспоминания де Сальво внушают настоящий ужас: первое, что он помнит, это как его отец избивал мать. На глазах у сына он однажды выбил ей зуб и сломал палец. Де Сальво говорил, что и его самого отец подвергал побоям, а однажды продал, вместе с двумя сестрами, фермеру в Мэне за девять долларов (42 % убийц на сексуальной почве сообщают о физическом насилии в детстве). Через полгода мать их нашла. Когда Альберту было двенадцать, отца посадили в тюрьму, после чего мать с ним развелась. (Сорок семь процентов серийных убийц сообщают, что отец ушел из семьи до того, как им исполнилось двенадцать.)

Историография серийного убийства неполна: описания часто сводятся к наиболее страшным подробностям. Внимание к деталям, достоверности и фактам минимально, а полная информация обычно скрыта в засекреченных полицейских архивах. Это, в частности, касается отношений Альберта с матерью. Доктор Джеймс Э. Брассел, знаменитый криминальный психиатр, опрашивавший де Сальво, писал в 1968-м: «Мать, сказал Альберт, не была заботливой и любящей женщиной, способной сделать его жизнь хотя бы терпимой. В лучшем случае она относилась к мальчику равнодушно. По ночам ее никогда не было дома. “Дома не было никакой жизни. Она не препятствовала ночным побоям”». С другой стороны, биограф де Сальво, Фрэнк Герольд, писал, что Альберт считался любимчиком матери (у него было двое братьев и три сестры), и что, став взрослым, он старался навещать ее как можно чаще.

Как и 71 % серийных убийц, по данным ФБР, в детстве Альберт постоянно ощущал себя в изоляции: «Я никогда не позволял себе ни с кем сближаться… может, я был к этому неспособен… Помню, ребенком я сбегал из дома. Прятался на свалке. Там жила собака Куини, злющая… она всех кусала. Может, я хотел привлечь внимание, но я спал рядом с ней ночь за ночью и она ни разу меня не укусила».

Доктор Брассел упоминал, что отец Альберта приводил домой проституток, и дети видели, как он занимается с ними сексом. (Тридцать пять процентов серийных убийц сообщают, что наблюдали за сексуальными актами родителей.) Когда Альберту было пять или шесть лет, они с братьями и сестрами сами начали предпринимать попытки заняться сексом. Обстоятельства продажи Альберта и его сестер на ферму отцом остались невыясненными, и Альберт никогда не рассказывал о том, что там происходило.

Альберт утверждает, что начал заниматься настоящим сексом с восьми лет – с девочками и женщинами, – а также продавать себе гомосексуалам:

Многие из них поражались, как я кончаю и через пять минут могу кончить опять. Педикам это так нравилось, что они платили мне, и я был не против, потому что деньги были не лишними, и это облегчало постоянную тягу заняться сексом, но на самом деле я хотел женщину – не какую-то конкретную, просто женщину со всем, что положено, не только чтобы кончить, но чтобы у нее были груди и вообще тело, чтобы с ним играть, кусать и целовать, потом входить внутрь… внешность меня не особо волновала, и возраст тоже… лишь бы была женщина, не обязательно красивая, не какая-то конкретная, но женщина, ее я хотел, даже тогда^74.

Как и 36 % убийц на почве секса, по данным ФБР, де Сальво в детстве мучил животных. Как и 81 % убийц, участвовавших в исследовании, подростком он начал воровать. В двенадцать лет его приговорили за грабеж к десяти месяцам в исправительной школе Лаймана, коррекционном учреждении в Бостоне. Тогда же у него проверили IQ – 93 пункта, на нижней границе среднего. Де Сальво говорил, что в исправительной школе «можно было научиться любым формам сексуальных извращений». Как и серийные убийцы Эд Кемпер и Генри Ли Лукас, а также тысячи других молодых людей, в этом первом, еще детском, заключении де Сальво только усовершенствовал мастерство преступника и подошел к самым темным границам извращенной сексуальности.

После освобождения из Лаймана де Сальво совершил множество краж со взломом, но его так и не поймали. В его преступлениях имелся отчетливый сексуальный подтекст. Де Сальво говорил: «Было нечто возбуждающее, захватывающее в том, чтобы проникнуть в чужой дом… Скорее всего, дело было в том, что я входил в спальни, где женщины спали раньше или прямо в этот момент… у меня сразу вставал – просто когда я прислонял ухо к двери и слушал, как женщина дышит… вы видите, что двигало мной и почему было только вопросом времени, когда я почувствую себя достаточно сильным, чтобы вломиться к женщине в спальню и принудить ее делать со мной то, что я хочу»75.

И снова – о школьных годах Альберта де Сальво известно очень мало. Доктор Брассел описывает де Сальво как «примерного ученика», который угождал учителям, бегая для них за покупками, кофе и сандвичами. Де Сальво сказал ему: «Я всю дорогу врал. Хотел быть лучшим – не важно, на книжной распродаже или на раздаче грамот. Я всегда был номером один. Учителя знали, что я толком не делаю домашних заданий… Я особо и не учился. Я завидовал; я стремился к признанию».

Эрл Джеймс, однако, в своем руководстве для полиции по поимке преступников писал: «Альберт де Сальво пошел в школу в шесть лет. В начальных классах страдал от детских болезней, тонзиллита и т. п. Из-за этого пропускал много занятий. Во втором классе не сдал экзамены, а после пятого попал в коррекционный класс»76.

В 1948 году, в шестнадцать лет, де Сальво закончил среднюю школу. Учителя не запомнили его. Дальше он устроился на работу на Кейп-Код: мойщиком посуды в мотеле. Все свое свободное время он проводил на крыше, наблюдая за парочками через окна. Как у многих серийных убийц его первой сексуальной аберрацией стала относительно невинная – вуайеризм.

В сентябре 1948-го, когда ему исполнилось семнадцать, де Сальво поступил в армию, и его отправили в Германию. На службе он отлично себя показал: прошел обучение на военного полицейского, получил звание сержанта и двадцать семь раз становился дневальным полковника. Оказался талантливым боксером и дважды становился чемпионом армии США в Европе в среднем весе.

Де Сальво также сообщал, что у него было множество романов с женами офицеров и что с некоторыми он практиковал связывание. Де Сальво говорил, что женщины преследовали его и предлагали деньги и драгоценности за «постельные» услуги. Он рассказывал, что хотя пока ему удавалось удовлетворять свои растущие сексуальные аппетиты, он находился в поиске любви всей своей жизни.

В 1953 году, в двадцать два года, де Сальво женился на хорошенькой немке из Франкфурта по имени Ирмгард. Он был в нее влюблен, но с точки зрения секса она ему не подходила. Де Сальво вспоминал, что она была невинна и боялась секса из-за строгого воспитания в семье. Он говорил, что хотел заниматься сексом пять-шесть раз в день, зачастую подряд. Ей это не нравилось, и она постоянно спрашивала, что с ним не так.

В апреле 1954-го де Сальво с молодой женой вернулся в США и обосновался в Форт-Дикс в Нью-Джерси.

В декабре 1954 года, примерно в девять часов вечера, де Сальво постучался в двери дома, где находилась одна хозяйка, муж которой работал в ночную смену. Де Сальво сказал ей, что проезжал мимо и увидел воришку, заглядывавшего в окно. Она впустила его в дом, чтобы посмотреть, все ли в порядке, но что-то заподозрила, когда де Сальво начал спрашивать, когда ее муж вернется. Она заперлась в другой комнате. Де Сальво вышел из дома и сел в свою машину, припаркованную на подъездной дорожке. Женщина записала номера машины.

По этим номерам полиция Нью-Джерси нашла де Сальво и вызвала на допрос. Он сказал полицейским, что катался по улицам в поиске дома, который можно снять, заметил подозрительного человека и просто хотел помочь. Обвинять его было не в чем, и никаких дальнейших действий не предпринималось.

3 января 1955 года, примерно в два часа дня, молодая мать вышла на минутку из дома, чтобы купить продуктов, и оставила девятилетнюю дочь с двумя младшими братьями одних. Когда она вернулась, дочь сказала, что какой-то солдат заходил «узнать про аренду». Поскольку семья полностью владела домом, это показалось матери странным. Когда она расспросила девочку подробнее, та призналась, что солдат трогал ее за грудь и половые органы.

Вызвали полицейских; те сразу же вспомнили солдата, которого допрашивали пару дней назад. Девочка и братья опознали его. Де Сальво предъявили обвинение в домогательствах к ребенку и выпустили под залог в тысячу долларов. Однако до суда не дошло, потому что мать не захотела подвергать дочь новой травме при даче показаний. Все обвинения были сняты.

Примерно тогда же, в 1955-м, Ирмгард родила де Сальво дочь Джуди. Она родилась с неправильно сформированными суставами ног, из-за чего ей поставили распорки. Де Сальво заботливо массировал ножки дочери, а на распорках завязывал разноцветные бантики, чтобы те выглядели красивее.

Возможно, из-за предыдущих обвинений в преступлении на сексуальной почве, а может из-за рождения больного ребенка Ирмгард еще сильней отдалилась от де Сальво. Называя свои убийства «похищением» чужих жизней, де Сальво позднее писал своей жене из тюрьмы:

Ты должна признать, что могла бы по-другому обращаться со мной, давать любовь, которой я искал, которая у нас была, когда мы только поженились. Да, Ирм, я похищал их. Но почему. Что произошло, когда родилась Джуди, и мы узнали, что она никогда не сможет ходить. Ты так умоляла, Ал, прошу, никаких больше детей. Ирм, с тех пор ты изменилась. Вся твоя любовь доставалась Джуди. Ты стала фригидной, холодной со мной, и не можешь этого отрицать. Мы всегда ссорились из-за секса, потому что ты боялась еще рожать. Ты думала, что ребенок будет инвалидом.

В 1956 году Альберт де Сальво был с почетом демобилизован из американской армии. Неизвестно, ушел он по собственному желанию, или обвинения в Нью-Джерси как-то повлияли на это. Он вернулся к жизни в Челси с женой и дочерью, а в 1958-м был арестован за мелкую кражу.

В 1959 году родился его сын Майкл. Де Сальво устроился рабочим на судостроительный завод, чтобы кормить семью. Он вспоминал, что пытался жить обычной жизнью, обеспечивать жену и детей, но в конце концов навязчивые мысли взяли над ним верх. Он говорил, что хотел «быть хорошим человеком», но «болезнь» не отпускала его, вынуждая идти и «делать то, что я сам считал неправильным».

В 1960 году де Сальво совершил серию почти комичных сексуальных преступлений в Бостонском округе Кембридж. Представляясь скаутом модельного агентства, де Сальво просил у девушек позволения обмерить их. Оборачивая сантиметровую ленту вокруг их груди и бедер, он гладил их и трогал. Многие девушки даже не замечали его прикосновений; жалобы начались, когда разгневанные претендентки поняли, что никто не собирается присылать к ним фотографа и делать снимки. Де Сальво прославился как Замерщик.

В марте 1961-го полиция заметила, как де Сальво вломился в дом в Кембридже, и арестовала его. Он признался, что раньше уже пытался проникнуть туда – в квартиру, где жили две женщины, которых он ранее «измерял». Он сообщил, что хотел дождаться их появления; когда его спросили, зачем, де Сальво ничего не ответил.

Де Сальво предъявили обвинения в развратных действиях, нападении и побоях, попытке взлома, запугивании и принуждении к развратным действиям. Но приговорили только за нападение и побои, а также попытку взлома. Он получил полтора года в тюрьме, но был освобожден досрочно, через одиннадцать месяцев, за хорошее поведение.

Уже после убийств де Сальво комментировал свои действия как Замерщика:

В целом меня очень раздражали эти девчонки из Гарварда. Я не красавец, необразован, но мне удавалось обвести вокруг пальца представителей высшего класса. Я знаю, как они смотрят на таких, как я. Они считают себя лучше. Все это были студентки колледжа, а я нигде не учился, но я их перехитрил. Считалось, что я должен признать их превосходство, потому что они из колледжа… когда я говорил, что они могут стать моделями, я как будто признавал это: ты лучше меня, ты лучше всех, ты можешь быть моделью… Любой здравомыслящий человек догадался бы. А они даже не просили доказательств.

Бывало, когда я их измерял, я ненавидел этих девчонок за то, что они такие дуры, и хотел сделать им что-нибудь… чтобы заставить подумать, хоть немного… дать им понять, что я не только не уступаю им, но я даже лучше, умнее^77.

Де Сальво прошел психиатрическое освидетельствование в клинике Бриджуотер, и его порекомендовали поместить в лечебницу, а не в тюрьму. Это могло сработать, в частности, потому, что де Сальво сознавал свои отклонения и искренне стремился избавиться от них.

Находясь в тюрьме, де Сальво рассказал психиатру о своей рабской любви к Ирмгард: «Я дождаться не могу, когда окажусь опять с ней и буду оказывать ей те почести, которых она заслуживает, хоть бы мне пришлось мыть ей ноги». Но когда он вернулся домой, Ирмгард его отвергла. Сказала, что он «грязный и больной», и обозвала животным.

Спустя два месяца после освобождения из тюрьмы, 14 июня 1962 года, Альберт де Сальво вышел из дому, сказав жене, что собирается на рыбалку. Вместо этого он бесцельно катался по малоэтажному жилому микрорайону, где многие дома стояли в лесах. Потом случайно выбрал квартиру и постучал: некая Анна Слизерс, пятидесяти пяти лет, латвийского происхождения, открыла ему дверь. Она выглядела младше своего возраста; у нее были темные волосы, подстриженные до плеч. В Латвии она училась на агронома, но в Америке работала портнихой. Де Сальво сказал Слизерс, что он ремонтник, и в ее квартире нужно провести кое-какие работы. Она впустила его.

Позднее Слизерс нашли лежащей на спине на коврике возле ванной. На ней был голубой халат с распахнутыми полами, обнажавшими тело. Ноги разведены широко в стороны, левая согнута в колене. Женщину ударили по голове; под ней растеклась небольшая лужа крови. Ее задушили поясом халата, который так и остался на шее, завязанный бантом. Имелись признаки изнасилования, но следов спермы ни во влагалище, ни на месте преступления так и не нашли.

Из дома пропала мусорная корзина; ее содержимое было рассыпано по полу. Ящики комода стояли выдвинутые, часть их содержимого лежала на полу. Полиция предположила, что убийца проник в квартиру с целью грабежа, но жертва оказалась внутри, поэтому он ударил ее по голове, изнасиловал и убил.

Де Сальво сказал, что после того, как убил Слизерс, он пошел в ванную, чтобы умыться. Он помнил, что был в перчатках. Он обыскал квартиру и забрал 20 долларов, найденные в ящике стола. Позже он утверждал, что это был единственный раз, когда он взял у жертвы что-то кроме ее жизни.

Он снял запачканный кровью пиджак и рубашку и, высыпав на пол содержимое мусорной корзины, сложил свою одежду туда. Выключил магнитофон, набросил плащ, висевший в прихожей, и вышел из дома, забрав мусорную корзину с собой.

Он прошел мимо патрульной полицейской машины, сел в свой автомобиль и уехал. Остановил на улице какого-то мужчину и сказал, что у его любовницы внезапно вернулся домой муж, так что пришлось бежать, не надев рубашки: может, тот мог бы сходить с ним в магазин и купить рубашку – ведь если прийти туда одному, могут возникнуть проблемы. Мужчина согласился.

Далее де Сальво доехал до океана, разорвал окровавленную одежду на полосы и бросил в воду. А потом вернулся домой и сел ужинать с женой и детьми.

Вот как он описывал свое спокойное, похожее на транс состояние после убийства:

Всегда было одинаково, одно и то же ощущение. Вот ты там. Вот это происходит. Но когда я выхожу, как будто ничего и не было. Я выхожу, спускаюсь по ступеням, но вижу себя как будто со стороны, словно это не я. Я не могу объяснить это по-другому. Это было нереально… Я был там. Дело было сделано. Но час спустя, или полчаса спустя, ты говорила со мной, и это ничего не значило. Просто ничего не значило^78.

Первое убийство де Сальво было совершено мастерски. Он надел перчатки и не оставил отпечатков пальцев. Припарковал машину на удалении от того места, где совершил убийство. Быстро избавился от окровавленной одежды и привлек незнакомца, который мог бы подтвердить его алиби, если бы де Сальво поймали. Обучение на военного полицейского давало о себе знать.

Две недели спустя, 28 июня 1962 года де Сальво постучался в двери восьмидесятипятилетней Мэри Маллен. Он сказал, что его послали кое-что отремонтировать в ее квартире. Естественно, она впустила его. Следует заметить, что все жертвы Бостонского душителя жили в дешевых малоэтажных жилых домах, которые постоянно нуждались в ремонте того или иного рода. Когда де Сальво говорил, что будет что-то ремонтировать или красить, это не вызывало у жильцов никаких подозрений.

Стоило Мэри Маллен повернуться к де Сальво спиной, как он схватил ее сзади за горло. Судя по всему, она умерла мгновенно – видимо, от сердечного приступа. Де Сальво положил ее на диван и ушел. Когда нашли ее тело, власти объяснили смерть естественными причинами. Только после признания де Сальво полиция поняла, что Мэри Маллен стала жертвой Бостонского душителя.

В субботу 30 июня де Сальво сказал жене, что рано утром ему нужно на работу. Сначала он бесцельно катался по улицам, а потом приехал к многоквартирному дому на Ньюхолл-стрит в Линне, где уже бывал в качестве «Замерщика». Снова постучал в случайную дверь – теперь на втором этаже. Хелен Блейк, шестидесяти двух лет, открыла ему как была, в пижаме. Пользуясь своим обычным приемом, де Сальво сказал, что пришел проверить окна на предмет щелей. Прежде чем войти, он подобрал бутылки с молоком, стоявшие у двери, и передал их Блейк. Он держал их осторожно, чтобы не оставить отпечатков.

В спальне, осматривая окна, де Сальво схватил Блейк сзади и начал душить. Она сразу потеряла сознание. Держа жертву одной рукой, второй он осторожно снял с нее очки и отложил в сторону. Потом опустил ее на кровать, снял пижаму и изнасиловал посторонним предметом. Накрутил на шею нейлоновый чулок и бюстгальтер, задушил и завязал бант. Этот бант стал своеобразной «подписью» Бостонского душителя. Когда впоследствии де Сальво спрашивали, зачем это ему понадобилось, тот отвечал лишь: «Я не знаю». Выдвигались предположения, что бант как-то связан с бантиками, которыми он украшал распорки у дочери, но связь эта кажется туманной.

Четвертую жертву де Сальво убил в тот же день. Он поехал в Бостон, случайно выбрал подъезд и начал жать на звонки, возле которых были таблички с женскими именами. Нина Николс, шестидесяти двух лет, разговаривала по телефону с сестрой, когда де Сальво к ней позвонил. Сестра услышала сигнал, и Нина сказала, что перезвонит. Но не перезвонила.

Нину Николс нашли лежащей на полу, с широко разведенными в стороны ногами, прямо перед дверью. Ее розовый халат был задран до пояса, вокруг шеи накручены два чулка, завязанные бантом. Жертву изнасиловали винной бутылкой; на бедрах у нее нашли семенную жидкость.

Квартира выглядела так, будто там побывал вор: вещи валялись в беспорядке, ящики были выдвинуты. Один из ящиков стоял на полу, словно грабитель внимательно изучал его содержимое: бумагу, почтовые марки, ручки и скрепки. Однако из квартиры ничего не пропало. Когда де Сальво спросили, что он искал, тот снова ответил: «Я не знаю… Я не собирался ничего оттуда брать».

Признаваясь в убийстве Нины, де Сальво упомянул, что она оцарапала его, когда он ее душил, и что полиция могла найти частички его кожи у нее под ногтями. Это указывает на то, насколько хорошо де Сальво был знаком с полицейскими методиками ведения расследования.

К тому моменту полиция знала, что имеет дело с серийным убийцей, который уже разделался с тремя женщинами (по поводу четвертой пока считалось, что она умерла от естественных причин).

19 августа 1962 года де Сальво убил семидесятипятилетнюю Иду Иргу. Ее нашли лежащей на спине в гостиной, в ночной рубашке светлого цвета, разорванной спереди, так что все тело оказывалось на виду. Ноги ее были раздвинуты, стопы лежали каждая на своем стуле. Под ягодицы убийца подложил подушку, труп был развернут к дверям, поэтому первое, что бросалось в глаза входящим – ее гениталии. Вокруг шеи была обернута белая наволочка. Поза жертвы стала более сложной, но когда де Сальво пытались об этом расспросить, он отвечал только: «Я просто это сделал».

В течение суток де Сальво убил еще одну, шестую жертву, шестидесятисемилетнюю Джейн Салливан. Точная дата ее убийства неизвестна, поскольку труп нашли только 30 августа, спустя десять дней после смерти. Ее обнаружили в ванной, стоящей на коленях. Лицо было погружено в воду на шесть дюймов, голые ягодицы выставлены напоказ. На ней задрали хлопковый халат, пояс для чулок натянули выше талии, а трусы спустили до лодыжек. Жертву задушили ее собственным нейлоновым чулком. Она была убита в другой комнате, после чего убийца отволок труп в ванну и уже там разместил в нужной позе.

Такие постановочные элементы ФБР считает признаком серийного убийцы с дезорганизованным типом личности (см. Главы 3 и 9). Зачастую положение трупа имеет для преступника некое тайное значение. Случайный выбор домов и квартир у де Сальво также является признаком дезорганизованного убийцы, как и частое использование орудий, обнаруженных непосредственно на месте преступления – предметов одежды. В то же время де Сальво брал с собой перчатки, предпринимал все меры для того, чтобы не оставить отпечатков пальцев и убеждал жертв впустить его в квартиру – а это признаки организованного типа личности. Де Сальво был редким убийцей смешанного типа – предсказуемым и непредсказуемым одновременно, – то есть худшим кошмаром любого следователя. Одно это делает его уникальным в истории криминалистики, но теперь он собирался совершить следующий шаг.

После шести убийств за два месяца, де Сальво внезапно сделал четырехмесячный перерыв. Затем 5 декабря 1962 года он убил Софи Кларк, которая выбивалась из всех его привычных паттернов – она была чернокожей, и ей было двадцать лет. Убийцы на почве секса редко переходят расовые границы – обычно белые убивают белых, черные убивают черных и т. д. Еще более примечательным было то, что после шести пожилых жертв де Сальво внезапно убил двадцатилетнюю. Это сбило следствие с толку: детективы разделились во мнениях, считая, что тут могут орудовать два разных душителя. (По сей день этот вопрос так и висит над делом де Сальво.)

5 декабря у де Сальво была годовщина свадьбы, что, вероятно, и стало триггером для новых убийств. Де Сальво проник в квартиру Софи Кларк под обычным предлогом – ремонт. Он сказал: «Мы с ней поболтали, и я предложил устроить ее на работу моделью. Обещал, что ей будут платить от двадцати до тридцати долларов в час». Потом он попросил девушку покрутиться, чтобы разглядеть ее фигуру. Когда она оказалась к нему спиной, де Сальво схватил ее за шею.

Кларк нашли на ковре в гостиной; на шее у нее было три нейлоновых чулка, ее белые трусики и пояс. В рот жертвы убийца затолкал кляп. Она лежала на спине, в распахнутом халате, голая, если не считать пары черных чулок с подвязками и туфель. Ноги разведены в сторону, бюстгальтер преступник сорвал во время нападения. Под кресло рядом была затолкана салфетка. Очки с нее де Сальво снял; во влагалище обнаружили семенную жидкость.

После убийства де Сальво еще оставался в квартире – листал журналы и просматривал коллекцию пластинок. Потом, ничего не взяв, тихонько ушел. Квартира Софи Кларк находилась в двух кварталах от дома Анны Слизерс, его первой жертвы.

31 декабря 1962 года де Сальво убил седьмую жертву – двадцатитрехлетнюю Патрицию Бисетт. И снова он нарушил традицию: жертва лежала в спальне на кровати, лицом вниз, ноги вместе, накрытая одеялом до подбородка – полная противоположность с гротескными и унизительными позами тех, на кого преступник нападал ранее. То, что жертва накрыта, обычно свидетельствует о чувстве вины у убийцы. Позднее де Сальво говорил: «Она была совсем другая, я не хотел смотреть на нее такую, голую и… Она говорила со мной, как с мужчиной, относилась как к мужчине».

Де Сальво постучался к ней в двери, притворившись гостем, явившимся к соседям сверху. Их имена он узнал по табличкам на почтовых ящиках. Бисетт предложила подождать у нее и угостила его кофе. Де Сальво сказал, что она вела себя приветливо, относилась «как к мужчине», и он отговаривал себя от убийства. Он хотел найти предлог и покинуть квартиру, даже предложил сходить купить пончиков, но Бисетт ответила, что в этом нет нужды. Де Сальво утверждал, что в тот момент понял: он не хочет, чтобы это произошло, но это произойдет.

Несмотря на смешанные чувства к Бисетт, он изнасиловал ее и задушил чулками, а потом завязал их, оставив, как полиция его назвала, «бант душителя».

Вот что рассказывал де Сальво об убийстве Бисетт:

Не знаю, сделал я это ради секса или из ненависти, или еще по какой причине. Думаю, все-таки не ради секса, а из ненависти, но не к ней, а вообще к женщинам. Я не думаю, что секс имел к этому отношение. Им занимаются все, по всему миру, но я не о том. Одно дело, когда женщина хочет, чтобы ты это сделал, и совсем другое, когда нет, понимаете? Если женщины не хотят, чтобы ты делал то, что правильно и естественно, то это грязь, что они не хотят. Ты животное, и когда делаешь, и когда не делаешь, вы понимаете, о чем я? Все, что я могу сказать, когда я увидел ее тело, то случился и секс. Мне не понравилось заниматься сексом с этой женщиной. Я слишком много думал о том, что она бы этого не хотела. Тут не было ничего приятного^79.

Снова де Сальво дает нам ценный ключ к его мотивам. Изнасилование и другие сексуальные преступления редко связаны с нехваткой секса. Банди был привлекательным мужчиной, у него было множество девушек, да и де Сальво соблазнил немало женщин, однако оба прибегали к самым жестоким методам, принуждая своих жертв к половому акту. В таких случаях половой акт лишь одна из составляющих агрессии. Секс, изнасилование используются как орудие нападения на жертву, а не ради достижения сексуального удовлетворения. Многие не понимают, зачем насиловать семидесятипятилетнюю женщину, потому что не считают ее сексуально привлекательной. В действительности сексуальная привлекательность и желание не имеют к этому никакого отношения – это исключительно акт агрессии и проявление ненависти к жертве. (Точно так же в тюрьме изнасилования мужчин мужчинами связаны не с гомосексуальным влечением, а с агрессивным доминированием. Очень немногие из тюремных насильников на самом деле гомосексуалы^80.)

18 февраля 1963 года де Сальво оказался в квартире двадцатидевятилетней женщины. Она болела гриппом и сначала не хотела его впускать. Он представился рабочим из строительной команды, чинившей крышу, и сказал, что должен перекрыть в квартире воду. На крыше действительно работали строители, и женщина в конце концов впустила его. Однако когда де Сальво ее схватил, она прокусила ему палец до кости и начала отчаянно кричать. Де Сальво сбежал. Толком описать его жертва не смогла.

Полицейские кинулись разыскивать всех преступников на почве секса, выпущенных из тюрем или психиатрических лечебниц в последние два года. К сожалению, де Сальво судили только за нападения и кражи со взломом, так что в списке сексуальных преступников он не значился.

9 марта 1963 года де Сальво убил девятую жертву, шестидесятидевятилетнюю Мэри Браун. По пути к ее дому он подобрал с земли обломок медной трубы. Оказавшись в квартире, он ударил ее этим обломком. Потом разорвал на ней платье, обнажив грудь. Взял простыню, набросил ей на голову и расколол череп все той же трубой. Потом схватил вилку и воткнул в грудь.

5 мая 1963 года он убил Беверли Сэманс двадцати трех лет. Ее нашли лежащей на спине на раскладном диване. Она была голая, за исключением кружевной блузки, свисающей с плеч. Ее ноги были разведены в стороны, руки связаны за спиной, во рту кляп. Вокруг шеи убийца намотал нейлоновый чулок и два носовых платка. Опять де Сальво удивил полицию сменой привычек: он нанес Беверли Сэманс более двадцати ранений ножом.

Беверли Сэманс, частично глухая, через месяц должна была закончить обучение в колледже по специальности психологическое консультирование. Из печатной машинки у нее торчал лист дипломной работы под названием «Факторы, способствующие развитию мужской гомосексуальности». По какой-то причине, возможно, из-за укуса, нанесенного предыдущей жертвой, де Сальво не стал хватать Сэманс сзади за шею. Вместо этого он взялся за нож и встретился с ней лицом к лицу.

Сэманс пыталась применить свое психологическое образование, чтобы спасти себе жизнь: она вступила с де Сальво в переговоры, согласившись, чтобы он «поиграл с ней», но без пенетрации. Когда де Сальво все равно стал насиловать ее, она возмутилась, что он перешел оговоренные границы. Де Сальво разозлился, потому что, по его словам, она напомнила ему жену, заниматься любовью с которой было все равно что «просить мертвую собаку пошевелиться». Де Сальво сказал, что Сэманс заставила его чувствовать себя грязным и нежеланным. Он пришел в ярость от того, что «сколько ни пытался доставить ей удовольствие», жертва возмущалась и сопротивлялась. В гневе он двадцать два раза ударил ее ножом.

8 сентября 1963 года де Сальво убил свою одиннадцатую жертву, пятидесятивосьмилетнюю Эвелин Корбин. Он оказался перед ее дверью, попробовав несколько других квартир, но не найдя там подходящей жертвы. Де Сальво сказал, что домовладелец прислал его проверить, не продувают ли окна. Сначала она не хотела его впускать. Как и всегда в подобных ситуациях, де Сальво использовал психологический прием: «Ну, если не хотите, чтобы я починил окна, я уйду. Квартира-то ваша».

Следом за остальными жертвами, Корбин открыла де Сальво двери. Проникнув внутрь, де Сальво вытащил нож и приставил ей к горлу. Он сказал, что первым, о чем она спросила, было: «Вы же не Бостонский душитель, нет?» Де Сальво заверил ее, что это не он, и повел жертву в спальню.

Корбин сказала де Сальво, что плохо себя чувствует и не может заниматься сексом. Де Сальво сел на край постели и заставил ее опуститься перед ним на колени на подушке, чтобы сделать ему минет.

Дальше де Сальво сообщил, что сейчас ее свяжет и уйдет. Он потребовал от нее обещания, что она даст ему время скрыться и не станет кричать. Он связал ей руки и уложил на кровать. Потом затолкал ей в рот пару колготок, бросил на лицо подушку и задушил. В конце вытащил из комода нейлоновые чулки и завязал бантом. Он раздвинул жертве ноги под углом сорок пять градусов и завязал еще один бант ей на левой лодыжке.

24 ноября 1963 года, когда Америка пребывала в шоке от убийства президента Кеннеди двумя днями ранее, де Сальво убил свою двенадцатую жертву: двадцатитрехлетнюю Джоанн Графф. Несмотря на то что жертва была очень осторожной и даже домовладельцу не позволяла входить к ней в квартиру, де Сальво удалось ее обмануть.

Графф лежала на кровати по диагонали, с раздвинутыми ногами. Она была задушена. Два нейлоновых чулка, перевитые с черным купальником, были завязаны бантом у нее на шее. Де Сальво сообщил, что после убийства он поехал домой, принял душ, поиграл с детьми, поужинал и сел смотреть телевизор. В тот день по телевизору вживую транслировали убийство Ли Харви Освальда.

4 января 1964 года полицейские нашли тринадцатую, последнюю жертву де Сальво: девятнадцатилетнюю Мэри Салливан. Она полусидела на кровати с подушкой под ягодицами, опираясь спиной на изголовье, с головой, склоненной к правому плечу. Сперма стекала у нее изо рта на правую грудь. Обе груди были обнажены, колени согнуты, ноги раздвинуты. Из влагалища торчала ручка метлы. На простынях остались следы семенной жидкости. Вокруг шеи был накручен чулок, закрытый шарфом, на котором убийца завязал бант. Рядом с левой стопой жертвы лежала открытка: «С Новым годом».

С Бостонским душителем было покончено: у де Сальво появилось новое прозвище, Зеленый человек. В зеленых рабочих штанах и рубашке он проникал к женщинам в квартиры, связывал их и насиловал. Зачастую эякуляция у него наступала, как только он связывал жертву и дотрагивался до нее, поэтому сношения как такового не происходило. Прежде чем уйти, он извинялся перед жертвой и ослаблял веревки.

За одиннадцать месяцев карьеры Зеленого человека де Сальво не убил ни одну из жертв. 3 ноября 1964 детектив заметил в описаниях Зеленого человека, предоставленных одной из жертв, сходство с Замерщиком. Жертве показали фотографии де Сальво, и она опознала его как Зеленого человека. Де Сальво арестовали и отправили в психиатрический госпиталь Бриджуотер.

Полицейские и подумать не могли, что у них в руках Бостонский душитель. Поскольку в основном его жертвами были пожилые женщины, полиция искала «матерененавистника» – мужчину, живущего с доминирующей матерью. По данным тюремного психиатрического освидетельствования, у де Сальво с матерью были теплые отношения (несмотря на утверждение Брассела, что она держалась с Альбертом «равнодушно»). И вдруг, весной 1965-го, находясь в госпитале, де Сальво сделал признание. Полицейские поняли, что уже полгода Бостонский душитель был у них под носом.

Де Сальво заключил с властями сделку: он признает себя виновным в изнасилованиях, совершенных Зеленым человеком, а взамен получит пожизненный приговор, но его не станут обвинять в убийствах Бостонского душителя. Таким образом, по тринадцати убийствам не было вынесено ни официальных обвинений, ни приговора.

Многие в правоохранительных органах сомневались, что де Сальво – убийца. Они ссылались на то, что у де Сальво не было нужды убивать ради секса, потому что у него получалось и уговаривать, и насиловать женщин. Однако их подход к проблеме являлся устарелым – якобы преступник насилует ради секса. На самом деле изнасилование, равно как принуждение к сексу или убийство, было для де Сальво вопросом контроля или выплеска гнева, а не получения сексуального удовлетворения.

Вопрос заключался вот в чем: почему де Сальво убивал и, что еще более важно, почему перестал убивать? Еще до поимки де Сальво психиатра Джеймса Брассела вызвали в Бостон из Нью-Йорка вместе с еще несколькими специалистами; ранее Брассел успешно составлял профили других преступников, и за ним закрепилась репутация человека, способного описать личность убийцы по его преступлениям (см. Главу 9).

Совет психиатров, вспоминает Брассел, точно так же разделился во мнениях относительно личности убийцы. Часть из них настаивали на том, что преступников двое. Все соглашались, однако, что убийца ненавидит свою мать и, вероятно, страдает от импотенции. На совещании после убийства Мэри Салливан Брассела, по его собственным воспоминаниям, посетило очень странное чувство – как будто разгадка совсем близко, но все время ускользает. Брассел услышал, как один из психиатров говорит «…и эти следы спермы, сначала на бедрах жертвы, а у последней – во рту, никак не могли быть оставлены одним человеком». И тут Брассел все понял – по тому самому следу спермы. Он решил, что за двухлетний период убийств де Сальво созрел психологически и сексуально – перешел от пубертата ко взрослому состоянию, пусть и самым чудовищным образом.

Брасел отметил, что первые пять жертв де Сальво, пожилые женщины, не были изнасилованы – он проникал в них посторонним предметом. Брассел увидел в этом типичное сексуальное поведение маленького мальчика, ищущего материнской любви и интересующегося ее телом, а следом за ним – телами женщин вообще. Однако в отсутствие (предполагаемое) материнской любви этот интерес сменился у де Сальво злостью – отсюда и убийства, и развратные действия с первыми пятью жертвами.

Затем, после четырехмесячного перерыва, он обратил внимание на молодых женщин и девушек. По мнению Брассела, де Сальво перешел в стадию, напоминающую пубертат, пытаясь вступать в сношения, но достигая лишь половинчатых, незрелых форм полового акта.

В конце де Сальво вырос и «излечил себя сам» через убийства, заключал Брассел. Вот что он пишет:

Последняя, Мэри Салливан, подверглась окончательному и полному унижению. Сперма была у нее во рту. Душитель символически говорил: я ткнул свой половой орган тебе в лицо. А туда, где этому органу полагалось быть, он затолкал ручку от метлы.

Думаю, на этом он закончил… Он стремился к двум вещам: стать взрослым в плане сексуальности и отомстить матери за то, что она отвергла его. Думаю, и там, и там он преуспел.

«С Мэри Салливан, – сказал я, – он осуществил финальное унижение, финальную месть. Он ткнул свой половой орган ей в лицо. Он использовал ручку метлы, чтобы сказать, что секс его больше не тревожит, он посмеялся над ней. Думаю, Мэри Салливан окажется его последней жертвой. Похоже, что в каком-то смысле он “излечил себя” от своих сексуальных затруднений – но не от других эмоциональных проблем»81.

Теория Брассела очень любопытна, но неубедительна во многих моментах. Во-первых, Брассел настаивает на том, что у де Сальво сложились негативные отношения с матерью. Другие источники утверждают обратное – де Сальво любил свою мать и считался ее любимчиком. Если мать была к нему равнодушна, почему она полгода разыскивала своих детей, когда отец продал их на ферму? Во-вторых, если только Брассел не цитирует самого де Сальво, он, вероятно, придает слишком большое значение оральному сексу, называя его «унижением», и влагалищу, как месту, где «его половому органу полагалось быть». Наконец, если де Сальво постоянно занимался сексом с малых лет и был успешным соблазнителем, зачем ему искать эти «половинчатые, незрелые» сношения, за которыми следовало убийство? Конечно, нельзя полностью исключать, что де Сальво выдумал свои сексуальные подвиги. Вполне возможно, женщины не заваливали его драгоценностями в обмен на секс и он не был таким бисексуальным секс-гигантом, каким описывал себя. Единственным источником сведений о ранних сексуальных подвигах де Сальво является он сам. Что, если Ирмгард была его первым сексуальным партнером?

Канадский антрополог и эксперт по серийным убийствам Эллиот Льютон отрицает психоаналитическую модель преступлений де Сальво и предлагает другую, социоэкономическую. Льютон указывает, что де Сальво неоднократно упоминал о своем происхождении из низших классов. Как его отец, де Сальво женился на девушке из более благополучной среды – Ирмгард принадлежала к уважаемой европейской семье из среднего класса, как и мать де Сальво – к бостонским «янки». В конце концов, Ирмгард отвергла де Сальво.

Когда его арестовали как Замерщика, де Сальво сказал полицейским:

Я всю жизнь был бедным мальчишкой, жил в плохом доме, вы все это знаете, зачем мне вас обманывать? Слушайте, я ничего не понимаю в моделях и съемках… Я необразованный, а все эти девчонки окончили колледж, понимаете? Я посмеялся над ними… Они делали, что я хотел, они слушались меня.

Де Сальво охотился за своими жертвами в малоэтажных кварталах с недорогим жильем для низшего слоя среднего класса, но для него это был шаг вверх. Он подумывал о том, чтобы напасть в более престижном районе под названием Свэмпскотт, но ему не хватило уверенности:

Ну что Свэмпскотт… это дорогое место с большими домами и всеми этими умными учеными говнюками, каких я надувал на Гарвард-сквер, но с тех пор они выросли, женились, завели детей… но я все равно не ездил в Свэмпскотт, потому что мне не нравилось, что они смотрят на меня как на животное, говнюки эти, и поэтому я всегда чем-нибудь закрывал им лицо, закрывал глаза, чтобы они на меня не смотрели^82.

На допросе де Сальво обернулся к одному из адвокатов и сказал:

Ты же мужчина, ты понимаешь, о чем я говорю. Конечно, ты учился как раз в таком дорогом колледже и ты такой же, как они, но и у тебя оно самое в штанах – в том-то и проблема, сэр, что парни вроде вас, которые балуются сами с собой, которые похотливо посматривают на женщин, даже на девочек, при всех своих возможностях боятся признаться в этой похоти, потому что их могут свергнуть с чертова пьедестала, на который общество их поставило – но все равно ты просто мужик.

Вот что я скажу вам, сэр, сидящий против меня за столом с таким потрясенным лицом, скажу-скажу… мне все равно нечего терять, вы это знаете, и мне плевать на ваше так называемое общество, которому вы нужны, только пока у вас есть деньги… вы никогда не думали, какой была бы ваша жизнь, не будь у вас зелененьких? Спорю, не думали.

В какой-то момент де Сальво предположил, что перестал убивать, потому что его Ирмгард начала обращаться с ним лучше, но даже тогда выразил это в социоэкономических терминах: «Моя жена лучше обходилась со мной. Я рос по службе, старался себя проявить, стать лучшим человеком. Я отлично работал, меня любили, я дважды получал повышение».

Де Сальво хотел раньше явиться с повинной, но, по его словам, жена угрожала покончить с собой и убить детей, если он признается, что он душитель. Был период, когда де Сальво решил, что жена вообще никогда его не любила, а подобрела к нему в последние месяцы только из-за повысившегося дохода. Это насколько разозлило его, что он признался в том, что является Бостонским душителем. Он сказал жене: «Последние два месяца ты впервые за всю жизнь дала мне почувствовать себя мужчиной. Ты дарила мне любовь, о которой я уже и мечтать перестал. Но почему – только потому, что у тебя самой появилось все, о чем ты мечтала… все, чего хотела – красивый дом, все эти деньги». Признание стало его местью.

Льютон писал, что под конец де Сальво нашел то, что искал в квартирах своих жертв, у самой последней – новогоднюю открытку, которую бросил, как оскорбление всему обществу, у ног его драгоценной молоденькой представительницы, изнасилованной и убитой.

Какая из двух теорий – психоаналитическая Брассела или социоэкономическая Льютона – соответствует действительности, мы, вероятно, никогда не узнаем. Любые надежды еще расспросить Альберта де Сальво рассыпались в прах 26 ноября 1973, когда его ударили ножом в сердце в тюремной камере. Убийства остались нераскрытыми, равно как и причины того, почему он начал убивать и почему прекратил.

Америка шестидесятых: 1966-й, «год, когда мир сошел с ума»

После Бостонского душителя эскалация насилия, охватившего Америку в 1960-х, привела к кульминации в виде двух случаев массовых убийств 1966 года: в Чикаго Ричард Спек убил восьмерых медсестер в общежитии их колледжа, а в Техасе снайпер Чарльз Уитмен расстрелял шестнадцать человек. Оба преступления потрясли страну и стали темой для бесконечных статей и репортажей. Историк серийных убийств Майкл Ньютон недавно написал:

Репортер Чарльз Куральт некогда назвал 1966-й «годом, когда мир сошел с ума» – пророческие слова, если вспомнить о четверти века стихийных убийц, срывающихся с катушек. В тот год Бог умер на обложке журнала Time, а церковь Сатаны открыла свои двери в Сан-Франциско; сексуальная революция и субкультура хиппи с их марихуаной оказались на заголовках газет; война во Вьетнаме ворвалась в гостиные с телеэкранов и вывела на улицы тысячи протестующих^83.

С убийства президента Кеннеди, уличных протестов против войны во Вьетнаме и расовых восстаний до нефтяного кризиса в начале 1970-х и разочарования Уотергейта – Америка перенесла культурный коллапс, сравнимый с ситуацией в послевоенной Германии или постсоветской России. С экономической и политической точки зрения коллапс, спровоцированный инфляцией, не был таким жестким, как в Германии и России, но социологически он оказался крайне суровым. Америка 1950-х по духу и ценностям отстояла от Америки 1970-х так же, как Советский Союз от современной России или имперская Германия от Веймарской республики. Нечто в этих радикальных культурных переходах провоцировало серийных убийц. Возможно, дело в свержении былых культурных ценностей или утрате веры в будущее, но те, кто предрасположен к убийству, в такие времена легче дают себе волю.

Сегодня мы стоим на пороге еще более тяжелой эпохи. Американская мечта, в которой следующее поколение выходит на новый социоэкономический уровень, не оправдывается. В действительности громадное количество американцев живут хуже, чем жили их родители, и зарабатывают меньше. Реальные доходы продолжают падать. Переход в средний класс больше не является заветной целью для бедноты или гарантом будущего благополучия. Океаны не гарантируют физическую безопасность, образование – успешную карьеру, а работа в крупной компании – финансовую обеспеченность. Для некоторых единственная мечта, которая может осуществиться, – это мечта об убийствах.

Часть вторая. Метод и душа

3. Классификация серийных убийц: Типология монстров

В серийных убийствах я единственный академик.

Тед Банди

Там пахло кровью.

Ричард Рамирес

Говорят, что XX век – эпоха специализации; это совершенно точно касается серийных убийц. Каждый серийный убийца подпадает под определенную категорию и его убийства редко выходят за рамки определяющих ее параметров. Такая классификация имеет большое значение для полицейских расследований, поскольку позволяет выявить вероятные характеристики подозреваемого в ходе процесса, который полиция называет криминальным профилированием (см. Главу 9 о профайлинге и некоторых противоречиях, связанных с ним).

Нет единой универсальной системы классификации серийных убийц. Она варьируется в зависимости от конкретного следователя, криминолога или судебного психолога, предлагающего свои категории. В следующих двух главах мы рассмотрим некоторые наиболее широко используемые классификации, применяемые к серийным убийцам.

Пожалуй, самой известной является классификация ФБР, по которой преступники делятся на организованных и дезорганизованных. Специалисты по бихейвиористике из ФБР составили Руководство по классификации преступлений, где убийства подразделяются на четыре основные группы: убийство с целью выгоды (категория 100); убийство по личным причинам (категория 120); сексуальное убийство (категория 130); и убийство по смешанным причинам (категория 140). Эти группы далее делятся на почти сорок подкатегорий. Например, среди убийств по личным причинам категория 122.01 обозначает спонтанное убийство в домашних условиях, а категория 123.01 – убийство в ходе ссоры^84. Категория 101 в убийствах с целью выгоды – это наемное убийство, а категория 107 – убийство с целью получения наследства или страховки.

Для серийных убийств отдельной категории нет; серийные убийства могут подпадать под разные категории в зависимости от их типа. Чаще всего серийные убийства происходят в категории 130: убийства на сексуальной почве. Эта группа делится на несколько подкатегорий, включая следующие:

131: организованное сексуальное убийство;

132: дезорганизованное сексуальное убийство;

133: смешанное сексуальное убийство.

Таким образом, убийца, совершивший одно или несколько сексуальных убийств, может являться организованным, дезорганизованным или смешанным. Эти три категории – краеугольный камень расследований и профилирования, применяемого ФБР и полицейскими структурами, использующими ту же систему.

Организованные убийцы

Организованный преступник планирует свои убийства и пути отхода. Он продумывает преступление неделями, месяцами, а то и годами, прежде чем его осуществить. Его фантазии развиваются постепенно, и он сознает свою тягу к выплеску этих смертоносных желаний. Он тщательно выбирает жертв и наблюдает за ними так долго, как это потребуется. На месте преступления он полностью контролирует их. Часто он увозит жертву на другую локацию, а от тела избавляется так, чтобы останков никогда не нашли. Он действует методично и упорядоченно. Обычно мест преступления у него три: там, где он входит с жертвой в контакт, где убивает ее и где избавляется от трупа.

Организованный серийный убийца опасен, и личность его трудно установить. Обычно он социально компетентен, успешно трудоустроен и отлично справляется с работой. Он вступает с жертвой в контакт, знакомясь с ней, очаровывая или заманивая в ситуацию, где сможет взять над ней власть. У него есть машина, он мобилен, зачастую женат либо живет с партнером, иногда имеет детей. Он следит за сообщениями о своих преступлениях в прессе и может сменить работу или переехать в другой город, чтобы его не поймали. Он умен, зачастую образован, хитер и изворотлив. Он приносит с собой оружие и путы для жертвы – веревку, наручники или скотч, – а все улики уничтожает. Он может специально изучать полицейские методы расследования. Организованный серийный убийца – перфекционист, постоянно совершенствующий свою технику с каждым новым убийством. Чем дольше он убивает, тем сложнее становится его поймать.

Дезорганизованные убийцы

Дезорганизованный серийный убийца – диаметральная противоположность организованного. Его тоже тяжело поймать, потому что, если организованный убийца относительно предсказуем, то дезорганизованный – нет. Полицейские не могут предвосхитить его действия, потому что он сам не строит четких планов и не знает, когда убьет в следующий раз. Его преследуют расплывчатые фантазии об убийствах, однако настоящего плана у него нет. Дезорганизованный серийный убийца нападает на своих жертв спонтанно, обычно пользуясь подвернувшейся возможностью. Жертва пугается такой «блиц»-атаки, а орудием убийства становится предмет, оказавшийся под рукой – труба, камень, ветка. Убийца, как правило, социально не адаптирован, не работает и не имеет образования, не имеет машины и убивает вблизи дома. Уровень его интеллекта обычно ниже среднего, он может быть психопатом. Тело жертвы он оставляет на месте конфронтации и нападения, не пытаясь спрятать. Он может сильно изуродовать труп. Часто убийца забирает с собой «сувениры»: какую-то вещь, принадлежавшую жертве, предмет одежды или даже часть тела. Он почти или совсем не предпринимает попыток замести следы, уничтожить улики, скрыть свою личность или разработать план отхода. Обычно такой преступник держится особняком, живет один и ему не от кого скрывать свои «трофеи». Он не только держит их у себя, но зачастую специально выставляет на обозрение.

Убийцы смешанной категории

В классификации ФБР имеется еще одна категория убийц, смешанная, то есть с признаками организованного и дезорганизованного типа. Бывает, конечно, что двое или более убийц действуют вместе; нападение может начаться как организованное, но затем скатиться в хаос. Юный возраст преступника, наркотики или алкоголь могут повлиять на его личность так, что он сменит поведение. Критики организованной/дезорганизованной модели говорят, что «смешанная» категория выявляет слабость классификации в целом – слишком много серийных убийц не вписываются в «чистые» категории и потому их относят к смешанной, не имеющей никакого смысла.

То, как три эти категории проявляют себя в реальном поведении, лучше всего проиллюстрировать описаниями настоящих случаев убийств с организованными/дезорганизованными/смешанными характеристиками.

Тед Банди:

главный организованный серийный убийца

В империи серийных убийц все дороги ведут к Теду Банди. Банди был настолько организованным, что полиция так и не обнаружила места преступлений, где он разделался со своими первыми семнадцатью жертвами. Шесть из его жертв до сих пор не удалось найти. Банди называл себя «единственным академиком» в серийных убийствах.

Кем Джек-потрошитель и Бостонский душитель являлись для «тогда», тем Тед Банди является для «ныне». Он тот самый американский психопат: квинтэссенция фактов и мифов, средоточие того, что мы знаем или думаем, что знаем, о новой породе серийных убийц. Банди особенный, потому что он был привлекательным, образованным, похожим на нас – тех, кто разделял мечты среднего класса и считал образование и упорную работу гарантом благополучного будущего.

Альберта де Сальво, о котором говорилось выше, отец в девять лет продал на ферму, а убийцы, с которыми мы еще познакомимся – Эд Гин, прозябавший в одиночестве в глуши Висконсина; сумасшедший Херб Маллин с голосами в голове; Генри Ли Лукас со стеклянным глазом из хижины; Джерри Брудос, горбатившийся в мастерской в подвале и державший трупы в морозилке, – все жили в мире, где, по нашему мнению, им и место: в темных закоулках, куда мы никогда не попадем. В нашем мире мы ходим на работу по утрам, вовремя являемся на уроки в школе, косим газоны, по выходным устраиваем барбекю, вносим арендную плату и платежи по кредитам в конце месяца, встречаемся по пятницам с друзьями и довольно хорошо себе представляем, что будем делать в ближайшие полгода. В нашем мире серийные убийцы – чужаки, хищники, а не соседи, которых мы сами приглашаем на ужин. По крайней мере, так было до того, как мы узнали о студенте юридического факультета и консультанте телефона доверия Теде Банди.

История Банди в мельчайших подробностях рассказывается во множестве противоречащих друг другу книг и бесчисленных энциклопедиях. Он – архетип организованного убийцы, которого можно также классифицировать как «стремящегося к контролю» или «возбуждающегося от гнева». (Более подробно об этих категориях в следующей главе.) Я попытаюсь вкратце изложить здесь суть его дела и разрешить некоторые противоречия, связанные с ним.

Тед Банди – Теодор Роберт Кауэлл – родился 24 ноября 1946 года в Берлингтоне, Вермонт. Его матерью была Луиза Кауэлл, двадцати двух лет от роду. С самого рождения Банди подпадал под категорию, к которой, по данным ФБР, относится 43 % сексуальных и серийных убийц: у него был только один родитель. Его мать, незамужняя, забеременела в Филадельфии, личность отца установить не удалось. Семья Кауэллов, строгих последователей методистской церкви, была очень разгневана новостью о беременности Луизы. В сентябре ее отослали в сопровождении жены церковного пастора в дом для незамужних матерей, который Элизабет Лунд держала в Вермонте. После рождения Теда Луиза вернулась в Филадельфию, а Тед остался в Вермонте еще на три месяца.

Отец Луизы, Сэм Кауэлл, усыновил Теда, выдав за сироту из приюта. Луиза выдавала себя за его сестру. Никто точно не знает, когда Тед разгадал тайну своего рождения, потому что впоследствии он высказал на этот счет несколько противоречащих друг другу версий.

Большинство биографов Банди просто сообщают, что Тед с матерью прожили в Филадельфии четыре года, а потом Луиза переехала в Такому, штат Вашингтон, – на другой край континента. В Такоме она устроилась на работу церковным секретарем и вышла замуж за Джона Кулпеппера Банди, больничного повара, от которого Теду и досталась его фамилия.

Рассказы и воспоминания Банди о детстве, на которые ссылаются биографы, в целом прозаичны и обыденны: Банди стыдился своей принадлежности к низшему классу, стеснялся, когда его видели в их скромном автомобиле «Рамблер», и фантазировал о том, как его усыновляет Рой Роджерс – актер, игравший по телевизору ковбоев. Банди скучал по деду; Банди мечтал жить у дяди Джека, профессора музыки из Университета Такомы, потому что дома у того стояло большое пианино. Когда Банди было восемь, ему запретили забираться в постель к матери с отчимом; он переживал, когда мать вышла замуж и родила еще четверых детей; товарищи по детским играм Банди говорили, что он был вспыльчив. В целом, судя по биографиям, Банди вырос в дружной и любящей семье, а мать и отчим не делали никаких различий между ним и четырьмя другими детьми. Говорили, что у отчима Теда был взрывной нрав, но нет никаких упоминаний о том, что он бил пасынка или жену, да и сам Тед Банди ничего такого не утверждал. У братьев и сестер были прекрасные отношения со старшим сводным братом. Мать Банди настаивает на том, что поскольку Тед был ее первенцем, она всегда проявляла к нему особое внимание.

Одноклассники говорят о Банди как о сообразительном, веселом и популярном мальчике, у которого было много друзей и неплохие способности к учебе. Один из его друзей вспоминал, что Банди отличался тонким и «едким» чувством юмора. По утрам Банди развозил газеты.

В старшей школе воспоминания внезапно омрачаются: Банди стал держаться особняком, учился кое-как. Он больше не пользовался популярностью, как в младших классах. Друзья замечали, что он стал неуверенным, не таким общительным – не только с девушками, но и с людьми вообще.

Позднее Банди говорил, что в старшей школе отдалился от старых друзей, потому что они, по его ощущениям, двигались вперед, а он – нет. Что касается навыков общения, он считал, что «достиг потолка», когда перешел в старшую школу, и предполагал, что это наследственное. По его мнению, дома ему не хватало примера для подражания, кого-то, кто помог бы ему с учебой^85.

По загадочным причинам, которых никто не может объяснить, в старшей школе Банди перестал вписываться в привычную среду. С ним все было в порядке, но почему-то он оказался в изоляции. Бывшая одноклассница Банди, ныне адвокат, вспоминает, что, когда ему было семнадцать, он оказался в «середнячках» и начал стесняться других. Однако тот факт, что она вообще его помнит, говорит в пользу Банди – множество серийных убийц в этом возрасте были «невидимками».

У него было только одно свидание с девушкой; Банди говорил, что в школе секс был для него чем-то «из области фантастики» – он мало что знал о нем. В тюрьме Банди вспоминал, что, учась в школе, плохо разбирался в отношениях между мальчиками и девочками и не понимал, интересуется им девочка или нет. В ответ на замечания о том, что его считали красивым, Банди сказал, что сам в это не верил. Он не понимал, как завязывается дружба и как вообще люди взаимодействуют между собой.

Описания Банди в целом подходят для большинства учеников старшей школы: он был обычным. Не из самых популярных, но и не лузер – иными словами, как многие из нас. Над ним не смеялись, не издевались, не обижали, но и популярным он не считался.

Есть одно темное пятно в этом периоде жизни Банди: когда ему было четырнадцать, в Такоме пропала без вести восьмилетняя Энн Мари Барр. Много лет спустя полицейские заподозрили, что Банди мог иметь к этому отношение.

После того как в 1989 году Банди казнили во Флориде на электрическом стуле, криминальный журналист Майра Макферсон попыталась глубже разобраться в его деле, чтобы понять, как формировалась личность убийцы. Макферсон заинтересовало то, что биографы Банди сразу перепрыгивали с детства Теда в Филадельфии к переезду вместе с матерью спустя четыре года в Такому, штат Вашингтон. Ничего не говорилось о том, как Тед жил у бабушки и деда^86.

Энн Рул, к примеру, в своей блестящей книге о Банди и его преступлениях, «Убийца рядом со мной», после упоминания о том, что маленькому Теду велели называть бабушку и деда «мама» и «папа», посвящает только один короткий абзац его отношениям с дедом:

Тед обожал деда-отца Кауэлла. Подражал и уважал, искал у него защиты^87.

После нескольких месяцев бесед с Тедом Банди авторы «Единственного живого свидетеля» смогли сказать о его первых четырех годах жизни, в которые, если утверждающие это психологи правы, человек получает 75 % своих знаний, лишь следующее:

Прямо перед его четырехлетием Тедди с матерью уехали из Филадельфии к ее дяде с семьей в Такому, штат Вашингтон. Позднее уже выросшему Теду Банди приписывали высказывания о том, что Луиза представлялась его старшей сестрой, а не матерью. Но это неверно; он всегда знал ее как маму. Однако мальчик сердился за то, что его оторвали от деда, который заботился о нем, и от жизни в комфортабельном дедовом доме^88.

Когда Макферсон взялась опрашивать родственников Банди, стала вырисовываться достаточно тревожная картина его семьи. Дед Банди отличался вспыльчивостью, и братья побаивались его, а один даже говорил: «Я всегда считал, что он сумасшедший». Дед часто бил свою жену. Бабушка страдала от депрессии и неоднократно лежала в больнице, где ее лечили электрошоком. Один из кузенов Теда упоминал, что дед, служитель церкви, хранил дома большую коллекцию порнографии, и маленький Тед однажды обнаружил ее и как следует изучил.

Тед действительно называл бабушку и деда «мама» и «папа», а мать считал своей старшей сестрой. Тетка Банди говорила, что остальные члены семьи с подозрением отнеслись к «усыновлению» Теда родителями Луизы. Ее мать не могла толком заботиться о ребенке, и все подозревали, что Тед на самом деле – сын Луизы.

Никто точно не знает, когда Банди открыл тайну своего рождения, и сам он излагал на этот счет несколько конфликтующих версий. По одной из них, учась в университете, он узнал, что его «сестра» на самом деле его мать, но школьные друзья утверждают, что Луиза Банди всегда считалась «мамой» Теда. Другой приятель вспомнил, что в старших классах Банди говорил ему, что рожден вне брака.

Макферсон пишет, что лишь недавно мать Банди признала, что ее отец иногда бил ее мать. Видел ли маленький Тед, как «отец», владеющий коллекцией порнографии, бьет «мать»? И почему «сестра» внезапно, когда ему было четыре года, увезла его на другой конец страны и стала его новой мамой? Более того, после переезда в Такому мать сменила второе имя Теда на Нельсон. До сих пор этому нет внятного объяснения. Макферсон рассматривает несколько туманных версий того, почему подлинная личность отца Теда никогда не обсуждалась. Точно так же мы не знаем, почему Луиза вдруг собрала вещи и покинула Филадельфию, когда Теду было четыре.

Некоторые психиатры, беседовавшие с Банди, утверждают, что у него наблюдались симптомы, характерные для тех, кто в раннем детстве стал свидетелем каких-то драматических травмирующих событий, и с тех пор подавлял и сублимировал эти воспоминания. Макферсон также докопалась до истории с трехлетним Тедом, который подложил три кухонных ножа под одеяло своей пятнадцатилетней тетке, пока она спала. По словам тетки Теда:

Он просто стоял рядом и улыбался. Я прогнала его из комнаты и отнесла ножи обратно на кухню, а еще сказала обо всем матери. Помню, я тогда заметила, что никто, кроме меня, не увидел тут ничего странного. Никаких мер не предпринималось.

Если сведения Макферсон точны, этот небольшой, но неприятный эпизод из детства Банди приобретает совсем другой контекст и значение. Как и 81 % серийных убийц, по данным ФБР, подростком Банди воровал. Следствию удалось найти карточку с перечислением дел о воровстве, где он проходил подозреваемым, однако сами дела были уничтожены, когда Банди исполнилось восемнадцать. Друзья из старшей школы вспоминают, что он подделывал билеты на лыжный подъемник, а вся его горнолыжная экипировка была ворованная. Лыжи были одним из немногих видов коллективной деятельности, в которой Банди участвовал, и успешно. Годы спустя он подлавливал некоторых своих жертв на горных дорогах, ведущих к лыжным трассам. Контакт с порнографией в детстве, если таковой действительно имел место, относит Банди к 81 % серийных убийц, переживших то же самое.

Изоляция, чувство собственной неполноценности ставят Банди в один ряд с 77 % всех убийц, по данным ФБР. Когда в 1965 году Банди оканчивал старшую школу, его выпуск был одним из первых в поколении бэби-бумеров – самый большой за всю предыдущую историю школы, он включал 740 человек. Это тоже должно было способствовать ощущению обезличенности и изоляции.

Судя по всему, с самого детства Банди преследовали мысли о бедности, принадлежности к низшим слоям социальной структуры. Мечты об усыновлении Роем Роджерсом связаны не столько с его ролью ковбоя, сколько с богатством и успехом. Маленький Тед хотел жить в роскоши. Он мечтал переселиться к своему дяде Джеку, у которого дома стояло большое пианино – Теду оно казалось символом богатства. Когда мать водила Теда покупать одежду, он тащил ее к самым дорогим, брендовым вещам. Даже после того, как его арестовали за убийства, в письмах из тюрьмы он жаловался на отсутствие «охлажденного шабли». Много лет спустя, когда его спросили, что он чувствовал, убивая, Тед ответил: «Как описать вкус буйабес? Некоторые вспомнят устриц, некоторые кефаль». Он развил у себя легкий аристократический акцент, напоминающий британский, – как у Энтони Хопкинса в роли Ганнибала Лектора, хотя фильм тогда даже не был снят.

И хотя снобизм и размышления о классовой принадлежности сами по себе не заставляют убивать, они могли внушить Банди нереалистичные ожидания, которым он не соответствовал. Он испытывал неуверенность в себе – возможно, из-за детской травмы, перенесенной в Филадельфии, – а также унижение от невозможности соответствовать собственным притязаниям, что и привело к погружению в тайный мир фантазий, куда любят удаляться серийные убийцы.

Банди был прав, когда опровергал утверждения о том, что он был привлекателен, даже красив. В конце концов, какая разница, как он выглядел на самом деле – главное, каким он сам себя воспринимал. Банди мог выглядеть, как суперзвезда, но если он не чувствовал себя красивым, это ничего ему не давало.

Окончив старшую школу, в 1965 году Банди поступил в Университет Пьюджет-Саунд. Вместе с другими студентами первого курса он сидел в гигантских переполненных поточных аудиториях. Он вспоминал, что в тот год ощущал предельное одиночество. Он оказался оторван от приятелей, живших по соседству, с которыми еще мог общаться, и не обладал достаточной уверенностью, чтобы завести новых. В первый год колледжа Банди жил дома. Мать вспоминала, что он получал хорошие оценки, но в общественной жизни никак не участвовал. Каждый день он приходил домой, занимался, ложился спать и возвращался обратно в колледж.

Весной 1966 года Тед Банди встретил любовь своей жизни. Ее звали Стефани (псевдоним), и она была старше его. Стефани училась на третьем курсе в Университете Вашингтона. Она была высокая, красивая, элегантная, с длинными темными волосами, разделенными на прямой пробор. Стефани принадлежала к богатой семье из Сан-Франциско – то есть происходила из среды, в которую Банди стремился. Она казалась ему олицетворением мечты. Некоторое время он восхищался ею на расстоянии, но завести знакомство боялся.

Однажды он узнал, что Стефани едет кататься на лыжах, и словно невзначай попросил его подвезти. На трассе Банди показал себя уверенным и опытным спортсменом. По пути обратно, в машине, Банди постарался соблазнить Стефани, и они стали любовниками. Возможно, то был его первый сексуальный опыт.

Банди приложил немало усилий, ухаживая за Стефани. Беатрис Слоун, шестидесятилетняя вдова, с которой Банди подружился, давала ему свою машину, чтобы он произвел на девушку впечатление. Миссис Слоун называла Банди «обаятельным негодяем» и поддерживала его в стремлении завоевать Стефани. Однажды, когда Банди собрался приготовить для девушки роскошный ужин, она одолжила ему свой лучший хрусталь и столовое серебро. Тед со Стефани стали постоянной парой.

На втором курсе Банди перевелся к Стефани в университет и взялся учить китайский. Он говорил, что выбрал этот экзотический предмет, чтобы выделиться из толпы. Тот год был, пожалуй, самым счастливым в жизни Банди. Он прекрасно учился и разъезжал со своей девушкой по друзьям и родственникам, хвастаясь ею.

Тем не менее годы спустя Банди утверждал, что именно в тот, самый счастливый период жизни, у него внезапно вспыхнуло странное увлечение. Проходя как-то вечером по улице, он совершенно случайно увидел в окно раздевающуюся женщину. Картина так его впечатлила, что он начал искать новые возможности подглядывать за женщинами. Банди вспоминал, что тяга не была непреодолимой: он не опаздывал на свидания, не отменял важные встречи и вообще никак не перестраивал свою жизнь. Приступы вуайеризма не влияли на его жизненный уклад. Однако он тратил немало времени и усилий на эту привычку, в которой значительно усовершенствовался и которую не мог бросить.

Весной 1967 года Стефани окончила учебу и, по ее словам, начала уставать от Банди. Он казался ей слишком незрелым. Ей не нравилось, когда он подкрадывался к ней, хлопал по плечу и прятался, чтобы она не увидела его, обернувшись. Возможно, несмотря на заверения Банди в том, что его вуайеризм никак не влиял на повседневную жизнь, эта привычка сделала его менее внимательным любовником. Позже, когда Банди начал убивать, другие его любовницы упоминали о «сексуальной лени» и холодном, натужном сексе. Надеясь вырваться из отношений с Банди, Стефани сказала ему, что уезжает домой, в Сан-Франциско, сразу после выпуска. К ее вящему удивлению и разочарованию, Банди ответил, что ему предложили стипендию в Стэнфордском университете Сан-Франциско на все лето, чтобы он продолжил изучение китайского. Он поехал за ней следом в Калифорнию.

В Сан-Франциско у Банди произошел срыв. Сложно сказать, что именно послужило тому причиной: неудача в Стэнфорде или разрыв со Стефани. Он перестал показываться на лекциях и делать домашние задания, не смог сдать экзамен. Стефани тем временем начала работать в брокерской фирме. Однажды она вышла из офиса на ланч и почувствовала знакомое похлопывание по плечу. Когда она обернулась, Банди прятался за углом, как маленький мальчик. Стефани сказала, что не хочет его больше видеть.

В Такому Банди вернулся в полном отчаянии. Брат вспоминает, что до разрыва со Стефани он всегда контролировал свои эмоции. Еще ни разу он не видел Теда таким расстроенным и мрачным.

Примерно в тот же период, по его собственному признанию, Банди начал повреждать девушкам машины – прокалывать шины или снимать распределитель зажигания. Это ничего не давало, вспоминает он, потому что возле колледжа всегда было достаточно парней, готовых помочь девушке с машиной. Он говорил, что сам не знал, что стал бы делать, если бы действительно смог поймать кого-то в эту ловушку. По его словам, он просто играл с опасностью и смотрел, как далеко может зайти.

Банди находился в стадии «тестирования» своих фантазий – каждый серийный убийца проходит ее, прежде чем совершить первое убийство. Вуайеризм тем временем относил его к 71 % убийц, у которых до первого убийства наблюдается такая привычка.

Осенью 1967 года Банди вернулся на третий курс университета. Он бросил занятия китайским и взялся за изучение городского планирования. Он не мог сосредоточиться на учебе и в декабре перестал посещать лекции. Зиму он провел, путешествуя по стране. Позднее следователи изучили маршруты его путешествий, но не обнаружили никаких следов, указывающих на возможные убийства. Весной 1968 года Банди вернулся в Сиэтл, снял небольшую квартирку и устроился на работу – ночным кладовщиком в супермаркете.

В тот период Банди стал виртуозным вором. Большая часть его одежды, мебели, предметов обихода, магнитофон, телевизор и даже комнатное растение в горшке были ворованными. Банди крал не как профессионал, чтобы потом продать добычу, – он оставлял ее у себя и использовал, при этом крал все самое высококачественное. Иногда он воровал из магазинов, иногда пробирался в летние дома на побережье близ Сиэтла. Банди вспоминал, что алкоголь помогал ему в воровской деятельности, потому что снижал уровень тревоги и позволял казаться более спокойным, чем на самом деле.

Банди говорил, что тогда же увлекся жесткой порнографией. Он упоминал, что тяга к порнографии у него возникла еще в начальной школе: сначала его привлекали обычные картинки из журналов вроде «Плейбоя», но со временем его вкус стал меняться в более жесткую сторону.

Банди признавался, что являлся активным читателем бульварных детективов, вроде тех, которыми увлекались также Эд Гин, Джон Джуберт и Харви Глатмен[12]. Банди говорил, что его восхищали истории и картинки с женщинами-жертвами, и что он неплохо изучил полицейские процедуры и криминалистические методики – какие из них эффективны, а какие нет. (См. Главу 6, о возможном влиянии детективного чтива на серийных убийц.)

Судя по всему, Банди приближался к точке совершения первого убийства на почве своих фантазий. На нем уже сказывались многочисленные стрессоры: девушка его отвергла, он провалил экзамены в колледже и бросил учебу, работа не сулила никаких перспектив. Единственным, чего для этого не хватало, был финальный триггер – еще один отказ, случайное столкновение с кем-нибудь во время кражи, любой фактор мог спровоцировать начало его карьеры убийцы той весной 1968 года. Но вместо этого Банди собрался и начал жизнь заново.

Мы снова возвращаемся к тому, что делает случай Банди знаковым. Он проживал тот же опыт, испытывал те же желания, ставил те же цели, что и все остальная амбициозная городская молодежь: он мог быть любым из нас. В моем поколении практически нет таких мужчин, которые не засматривались в «Плейбое» на фотографии задорных «девушек по соседству», как Банди. Большинство из нас переходили дальше к свиданиям с такими девушками. И Банди поначалу тоже.

В начале взрослой жизни многие из нас переживали неудачные романы, заваливали экзамены или испытывали еще какое-нибудь разочарование. Как и Банди. И, возможно, в такие горькие моменты мы фантазировали о некоем поступке: значительном, иногда неприемлемом, даже жестоком. Банди начал заигрывать с такими фантазиями – заглядывать в окна, ломать девушкам машины, проверять, как далеко он может зайти. Это и отличает его от большинства из нас, еще до начала убийств: стремление воплотить фантазии в действительность, ступить на путь, ведущий в темноту.

Банди решился на это не сразу. Как все мы, сначала он пытался преодолеть разочарование, залечить раны и продолжать жить, делая все, что в его силах, ради «погони за мечтой». От других серийных убийц Банди отличают упорство и настойчивость. Он пытался делать то, чего ждут от всех, – подниматься на ноги и идти дальше.

Однажды утром весной 1968 года Банди собирался проникнуть в один из домов на пляже. На углу ближайшей улицы он столкнулся с приятелем из старшей школы, и они разговорились. Приятель сказал Банди, что работает на Арта Флетчера, местного политика-республиканца, который баллотируется на пост заместителя губернатора штата Вашингтон. Несколько других знакомых Банди уже работали у Флетчера, и его звали присоединяться. Приятель вспомнил, что в старших классах Банди интересовался политикой. Вскоре после этого Банди предложили работу у Флетчера в предвыборном штабе.

Банди вспоминал, что политика дала ему возможность мгновенно стать частью чего-то большего. Она сопровождалась активной социальной жизнью. Он говорил, что у него не было денег на членство в теннисном клубе, но благодаря политической деятельности он получил доступ во влиятельные круги.

В 1968 году Арт Флетчер участвовал в тех же выборах, что некогда Роберт Кеннеди до своего убийства. Банди настолько понравился Флетчеру, что тот сделал его своим личным водителем и охранником. Банди проявил себя как способный и умный юноша, к тому же он всегда отлично выглядел и одевался. Никто не знал, что Банди ворует дорогую одежду, в которой появляется на работе. К сожалению, в ноябре Флетчер проиграл выборы, и через несколько дней Банди лишился своей должности.
Очень быстро он устроился продавцом в тот же магазин в Сиэтле, из которого воровал. Там он себя зарекомендовал как отличный продажник, особенно с женщинами-клиентками. Казалось, он может продать им что угодно.

Все это время Банди поддерживал отношения со своей бывшей девушкой Стефани, живущей в Сан-Франциско. Периодически он писал ей или звонил, а когда Стефани проезжала через Сиэтл по пути к родственникам в Ванкувер, Британская Колумбия, то заглядывала к Банди повидаться. В письмах и звонках Банди не просматривалось никаких следов былой драмы.

Подкопив денег, Банди ушел с работы в магазине и зимой 1969 года поехал в Филадельфию, где провел первые четыре года жизни. Там он поступил в университет Темпл, на актерское отделение. У него были отличные оценки по сценическому мастерству и гриму – этим навыкам он найдет применение в ближайшем будущем. Больше о той зиме нам ничего не известно.

Летом 1969 года Банди вернулся в Сиэтл и поселился в университетском пансионе, который держала супружеская чета. Он сразу понравился хозяевам – те отзывались о нем как о тихом и всегда готовом прийти на помощь постояльце. Он содержал свою комнату в чистоте и помогал с мелкими делами по дому. Часто его приглашали к хозяевам на ланч или на кофе. Он устраивался на мелкие подработки, в том числе курьером в юридической фирме.

В сентябре Банди зашел в университетское кафе близ пансиона и заметил хорошенькую девушку в окружении друзей. Ее звали Лиз Кендалл – двадцать пять лет, разведена, с трехлетней дочерью, работает секретаршей у врача. У нее были длинные темные волосы, и она происходила из богатой семьи в Солт-Лейк-Сити, Юта. Тед сказал ей, что учится на юриста и пишет книгу о Вьетнаме. Впоследствии Лиз вспоминала, что Банди показался ей таким обаятельным и красивым, что к концу вечера она «уже планировала их свадьбу и придумывала имена для детей».

Они стали парой; Лиз с дочерью охотно выходила и выезжала куда-нибудь с Банди. Она была очень тревожной и ревнивой. После недавнего развода ее тревожность только усилилась, и в этом смысле она была идеальным вариантом для Теда. Через три месяца они объявили о помолвке и получили разрешение на брак. Однако когда дошло до дела, Банди порвал разрешение у Лиз на глаза и признался: он бросил университет и не пишет никакой книги. Лиза простила его и предложила оплатить дальнейшую учебу.

Летом 1970 года Тед Банди начал работать водителем-экспедитором в небольшой компании, торгующей медицинским оборудованием. Тогда же он поступил на психологический факультет в Университете Вашингтона. Тем летом Банди прослыл героем – он спас трехлетнюю девочку, упавшую в озеро. Преподаватели в университете восхищались им. В рекомендательном письме один из них написал:

Мистер Банди безусловно один из лучших студентов нашего факультета. Я отнес бы его к 1 % самых выдающихся студентов из всех, кого учил и в Университете Вашингтона, и в Университете Пердью. Он обладает выдающимся умом, общительностью, мотивацией и сознательностью. Он ведет себя скорее как молодой профессионал, а не как студент. Он отличается огромной трудоспособностью, а его интерес к учебе вызывает подлинное восхищение… В ходе преддипломной подготовки мистер Банди заинтересовался изучением психологических переменных, оказывающих влияние на принятие решений присяжными. В настоящий момент мы с ним занимаемся исследовательским проектом, посвященным экспериментальному выявлению переменных, влияющих на присяжных.

Другой профессор психологии подхватывал:

Совершенно очевидно, что другие студенты считают его образцом для подражания… Его личные качества соответствуют самым высоким стандартам. Тед – зрелый молодой человек, очень ответственный и эмоционально стабильный (но не равнодушный, как многие другие – он радуется и расстраивается в соответствующих ситуациях). Я затрудняюсь назвать хоть какие-то его слабые стороны.

Тем временем Лиз Кендалл продолжала встречаться с Банди, а позднее утверждала, что в тот период он был увлеченным, романтичным и нежным любовником. Она всегда была желанной гостьей у него в пансионе, и очень часто они с Тедом посещали ее семейный домик в горах. Все считали, что их женитьба – вопрос времени.

В сентябре 1971 года Банди перешел на последний курс психологического факультета. Он ушел с работы в медицинской фирме и устроился консультантом в Кризисную клинику Сиэтла. Это было круглосуточное учреждение, и люди, собиравшиеся покончить с собой или переживающие еще какой-то кризис, могли позвонить на горячую линию и получить консультацию или совет. В основном там работали волонтеры под наблюдением студентов-психологов, получавших зарплату, как Банди.

Примерно в то же время волонтером в клинике начала работать Энн Рул – ее часто ставили в пару с Тедом Банди. Рул, которой было за сорок, разводилась тогда с мужем; у нее было четверо детей. Раньше она служила офицером полиции Сиэтла, но потом ушла и поступила в Университет на курс писательского мастерства. Энн стала популярным автором статей в стиле «тру-крайм» для детективных журналов вроде «Настоящий детектив» – тех самых, которые Банди проглатывал в огромных количествах. На момент знакомства с Банди она уже опубликовала около восьмисот статей. Она также сотрудничала с офисами шерифов в нескольких округах штата Вашингтон, для которых писала синопсисы текущих расследований. В своем бестселлере, посвященном дружбе с Банди, «Убийца рядом со мной», Энн писала: «Он сразу мне понравился. Не мог не понравиться».

Рул честно писала о своем первом впечатлении от Банди:

Если, как полагают сегодня многие, Банди забирал жизни, он также и спасал жизни. Я знаю, что он спасал жизни, потому что я была тогда рядом.

Четко, как будто это было вчера, я вижу его, склонившегося над телефоном, не перестававшим говорить утешительные слова… Он никогда не грубил и никогда не торопился… Он был одним из той редкой породы людей, кто внимательно вас слушает и искренне вами интересуется. Ему расскажешь то, что никогда не расскажешь никому другому^89.

И хотя некоторые утверждали, что у Банди случались гневные вспышки, Рул говорит, что никогда не видела ничего подобного:

Разъяренным я его никогда не видела. Даже разгневанным. При всем желании мне уже не упомнить всех наших разговоров, но могу сказать одно – мы никогда не спорили. И со мной, и с любой женщиной, с которой я его когда-либо видела, Тед обходился со старомодной учтивостью, и это казалось мне привлекательным.

В предрассветные часы после смены он неизменно провожал меня до машины. И стоял, пока не убеждался, что я в безопасности: села, заперла двери и завела двигатель, после чего махал мне на прощание перед дорогой домой длиной в двадцать миль. Он часто повторял: «Будь осторожна. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось» 90.

Однако крошечные, едва заметные трещинки уже начали появляться в личности Теда Банди. Самое страшное то, что их истинная значимость выяснилась уже после того, как его преступления были раскрыты. Энн Рул вспоминает, что по просьбе Банди приносила ему копии статей, которые писала для «Настоящего детектива».

Был момент, когда Банди специально попросил у нее статьи об изнасилованиях, поскольку ему требовалась информация для «исследовательского проекта» по психологии. Его девушка Лиз вспоминает, как однажды вечером вытащила из кармана его пиджака пару резиновых хирургических перчаток. Друг упоминал, что заметил у Банди в багажнике наручники и спросил, зачем они ему. Тед в ответ сочинил историю о том, что нашел их на помойке.

Весной 1972 года Банди окончил курс психологии и подал документы в юридическую школу. Хотя оценки у него были хорошие, вступительный тест он прошел с трудом, и все школы, куда он обращался, ему отказали. Банди устроился на работу консультантом в амбулаторное психиатрическое отделение госпиталя Харборвью в Сиэтле. Продержался он там недолго: про него говорили, что он холоден и чуть ли не агрессивен с пациентами и скорее поучает их, чем дает советы. Более того, персонал заподозрил, что по ночам Банди звонит пациентам домой с анонимными угрозами.

Несмотря на роман с Лиз, Банди вступил в отношения с другой сотрудницей госпиталя. Годы спустя она сообщила полиции, что однажды, когда они занимались любовью, Банди зажал ей горло рукой и начал душить.

Возможно, предчувствуя надвигающийся кризис, как после разрыва со Стефани, Банди попытался найти прибежище в политике. В 1972 года должны были состояться выборы, и он пошел работать на действующего губернатора Дэна Эванса. Бывало, его отправляли оценить обстановку на выступлениях соперников Эванса; Банди ходил туда в париках и с накладными усами. У него начали появляться способности хамелеона: он менял стрижки, отращивал и сбривал бороду, по-разному причесывал волосы. Многие упоминали, что Банди был мастером преображения.

И опять он вроде бы встал на ноги, несмотря на неудачу с первым после выпуска местом работы и отказами юридических школ. После выборов он получил награду за участие в кампании губернатора. В своем резюме 1972/1973 года он писал:

✓ Помощник председателя Комиссии по предупреждению преступности, октябрь 1972 – ноябрь 1973 года. В качестве помощника председателя Комиссии по предупреждению преступности предложил и провел предварительное исследование нападений на женщин и должностных (экономических) преступлений. В Комиссии писал пресс-релизы, речи и газетные статьи. Активно участвовал в планировании деятельности Комиссии на 1973 год.

✓ Консультант по коррекционной деятельности: январь 1973 года. В настоящий момент сотрудничаю с Комитетом по юридическому планированию округа Кинг в рамках программы по выявлению процента рецидивов у преступников, признанных виновными в правонарушениях и тяжелых правонарушениях в двенадцати окружных судах. Цель исследования – определить характер и количество правонарушений, совершенных после вынесения приговора окружным судом.

В мае 1973 года Банди нанимают консультантом в Центральный комитет Республиканской партии: он должен анализировать превышения бюджета на правительственные расходы. Он работает на главу комитета Росса Дэвиса и часто бывает у него дома. Дэвису Банди запомнился как «умный, агрессивный, даже чересчур, и искренне верящий в систему». Его жена Лайза вспоминает: «Он мало говорил о себе, но у меня не было ощущения, что он что-то скрывает. О своей семье и матери он высказывался очень тепло». Бывало, что Тед сидел с детьми Дэвисов и ужинал у них дома минимум раз в неделю.

Банди снова подал документы в юридическую школу и благодаря многочисленным рекомендациям добился принятия в Юридический колледж Юты в Солт-Лейк-Сити – в сентябре ему предстояло приступить к учебе. Примерно тогда же он купил машину – «Фольксваген-жук» бронзового цвета. Уже во второй раз он покупал одну и ту же модель. Банди явно нравился ее внеклассовый статус – машина была недорогая, но многие богачи покупали ее как запасную, чтобы спокойно ездить по городу.

Тем летом Банди отправили в Калифорнию на конференцию Республиканской партии, и он решил повидаться там со своей бывшей возлюбленной, Стефани. Он больше не был лузером. Банди излучал ауру успеха: выпускник колледжа с политическими амбициями, красноречивый, уверенный в себе, принятый в юридическую школу. Стефани увиденное понравилось, и их отношения возобновились.

К августу 1973 года Банди опять преодолел вставшие перед ним преграды: мальчик из колледжа, которого все отвергли, превратился в психолога-консультанта, помощника уважаемого политика, желанного гостя на званых обедах, спасителя детей, студента юридической школы, про которого говорили, что однажды он может стать губернатором штата. А теперь он еще и вернул себе свою первую и истинную любовь, женщину, которую потерял пять лет назад. Конечно, его путь не был гладким – вспомнить хотя бы кражи или подглядывание в окна, – и на горизонте еще висели тучи, ведь он встречался сразу с двумя женщинами, и с этим еще предстояло разобраться. Однако в целом Банди, казалось, вполне исцелился. Кто мог подумать, что через шесть месяцев он начнет жестоко насиловать и убивать женщин.

В последний момент Банди сменил юридическую школу. За лето друзья из Республиканской партии убедили его, что нет смысла учиться в Юте, если он планирует политическую карьеру в штате Вашингтон. Банди подал заявление и был принят на юридический факультет Университета Пьюджет-Саунд в Такоме, Вашингтон. В Университет Юты он написал, что попал в серьезную автомобильную аварию и в этом году не сможет посещать занятия. Не совсем понятно, зачем ему понадобилось лгать, но, возможно, он чувствовал неловкость после того, как приложил столько усилий, чтобы пробиться туда, а теперь, в последний момент, изменил выбор университета.

Некоторые биографы Банди связывают эту смену учебного заведения с последующей вспышкой убийств. Якобы, приехав в юридическую школу в Такоме, он обнаружил, что она находится в безликом офисном здании и нисколько не напоминает университеты Лиги плюща, какими он себе их представлял – это была самая заурядная, второсортная юридическая школа. Сноб в нем взбунтовался – он бросил ходить на занятия, впав в такое же отчаяние, как шесть лет назад в Сан-Франциско. Биографы Банди предполагают, что это невыносимое разочарование послужило триггером последующих убийств. Однако крайне маловероятно, что Банди прошел через весь процесс поступления в Университет Такомы, ни разу не побывав там. Более того, поскольку он подавал документы с опозданием, ему, скорее всего, пришлось отвозить их лично, а раз в Такоме жила его семья, добраться туда не составило для него труда (собственно, Сиэтл находится от Такомы в получасе езды). Вряд ли Банди был удивлен внешним видом школы, когда начал там учиться. Наверняка случилось что-то еще.

Мы знаем, что в последние семь лет Банди продолжал подглядывать за женщинами и бесцельно слоняться ночами в жилых кварталах близ университета, ища некого удовлетворения для своих фантазий. Никто не может сказать, как давно эти фантазии преследовали его: возможно, с самого детства или подросткового возраста. Временами Банди «тестировал» их, повреждая девушкам машины. Такие моменты, вероятно, отмечали циклы, которые наступали и проходили, но усиливались с каждым разом. Банди описывал их как клиническую депрессию: «Не резкие перепады настроения, просто изменения», – говорил он. Он также упоминал, что мог с легкостью изображать жизнерадостность, скрывая значительную часть своей жизни, о которой никто понятия не имел.

Многие биографы Банди связывают его неудачу в Стэнфорде летом 1967 года с разрывом со Стефани, девушкой его мечты. Мы, однако, не уверены, что на тот момент Стефани действительно начала отдаляться от Банди. Возможно, все происходило совсем наоборот – его неудача в Стэнфорде могла стать причиной успеха, а не провала со Стефани. До встречи с ней Банди уже имел представление о том, каков для него женский идеал; Стефани вроде бы подходила под его критерии. Однако, как всем нам известно, реальные любовники редко соответствуют нашим фантазиям. Ведь именно после того, как Банди начал встречаться со Стефани, у него начались «приступы» ночных блужданий и подсматривания. Иными словами, он понял, что заполучить девушку, о которой мечтаешь, это еще не все. Не это ему нужно. И потому начал бродить по ночам.

Банди утверждал, что жесткая порнография помогла его фантазиям оформиться в конкретные идеи и действия. Может и так, но, скорее всего, Банди находился в стадии отрицания, когда говорил это. Жестокие фантазии сформировались у него гораздо раньше, но ему хватало ума и образованности их стесняться – и подавить ранние воспоминания о них.

Давление на Банди шло с трех сторон: то были жестокие фантазии, которые он по-настоящему хотел осуществить; попытки реализовать амбиции, которые, ему казалось, он должен реализовать; и тревога, а то и чувство вины, за содержание своих жестоких фантазий. Менее образованный, менее думающий или менее амбициозный человек, чем Банди, вряд ли стал бы так тревожиться и размышлять о недопустимости своих желаний. Возможно, Банди беспокоился, потому что понимал: если фантазии возьмут над ним верх, он окажется изгнан из общества, а его карьерным планам придет конец – собственно, именно так и случилось.

Вне всякого сомнения, Банди фантазировал о том, что сможет вернуть девушку, с которой встречался шесть лет назад, заставит ее снова в него влюбиться, и вот это произошло – его фантазия осуществилась. Это было действительно огромным достижением – как ни посмотри. Весьма вероятно, что все, что Банди делал в прошедшие шесть лет, он делал с целью вернуть Стефани. Например: городским планированием в 1967 году он начал заниматься потому, что не успел подать документы на факультет архитектуры – Стефани как-то упомянула, что восхищается архитекторами.

Теперь, осенью 1973-го, Банди вернул свою любовь. Стефани прилетела в Сиэтл, чтобы провести время с Тедом. Чтобы Лиз их не уличила, Тед поселил Стефани в отеле.

Лиз так и не узнала, что Тед и Стефани решили пожениться и что он возил ее к Дэвисам, где представил как свою невесту. Банди одолжил у них машину и отправился со Стефани на романтический пикник в горы, где они катались в студенческие времена. В конце поездки Лайза Дэвис сделала фотографии Теда и Стефани в обнимку перед домом Дэвисов, а потом Тед отвез Стефани в аэропорт.

Практически сразу после того, как Банди воссоединился со Стефани, его жизнь начала разваливаться на части, а началось все с плохих результатов в юридической школе. Судя по всему, когда Стефани согласилась выйти за него замуж, Банди понял, что в реальности его фантазия бессмысленна – она ложная. Однажды Банди сказал: «Я всегда чувствовал себя каким-то потерянным в собственной жизни».

Банди наверняка чувствовал, что есть нечто, чего он действительно хочет – не только стать адвокатом и завоевать сердце красивой темноволосой девушки. Чего ему хотелось, в глубине души, это просто владеть ее телом; он осознал, что не хочет ни ее любви, ни союза с ней. Дожидаясь смертной казни, Банди рассказывал, что не получал удовольствия, когда причинял боль своим жертвам. Он не пытал их. Больше всего его увлекала охота за жертвами и их поимка; как он говорил «физическое владение ими – как другие владеют растением в горшке, картиной или “Порше”».

Циничное разочарование Банди после осознания его целей достаточно типично для психологии серийного убийцы. Когда серийный убийца осуществляет свои цели через убийство, он зачастую остается не удовлетворен им – ему нужно совершить следующее, усовершенствованное, чтобы фантазия реализовалась по-настоящему.

Энн Рул пишет, что в декабре 1973 года она видела Банди на рождественской вечеринке. На этот раз он был там со своей девушкой Лиз и познакомил ее с Рул. Она решила, что Банди порвал со Стефани и что Тед и Лиз живут вместе. Лиз сказала, что едет домой в Солт-Лейк-Сити на рождественские каникулы, а Тед остается в Сиэтле заниматься.

Как только Лиз уехала к родителям в Юту, Стефани прилетела в Сиэтл провести время с женихом и обсудить будущую свадьбу. Позднее Стефани говорила, что Банди сильно изменился с их последней встречи в сентябре. Он не купил ей никакого подарка на Рождество, но показал невесте очень дорогие шахматы, которые собирался подарить другу. Он совсем не обрадовался дорогим подаркам, которые она ему привезла. Любовью он занимался холодно, механически. Однажды вообще ушел из дома на целый день, якобы чтобы «поработать над проектом».

Он признался Стефани, что у него есть другая женщина, и, хотя между ними все кончено, она часто ему звонит, и он должен «избавиться» от нее, прежде чем сможет полностью посвятить себя Стефани. Когда Стефани попыталась обсудить с ним свадьбу, он быстро переключился на другую тему: своем рождении вне брака. В последний вечер перед ее отлетом в Сан-Франциско они, по словам Стефани, вообще не занимались любовью. Удивленная и недоумевающая, она улетела домой 2 января 1974 года.

4 января восемнадцатилетняя девушка легла спать в своей квартире в подвальном этаже старого большого дома близ Университета Вашингтона. Когда на следующее утро она не пришла завтракать, соседи сначала решили, что она проспала. К полудню они начали беспокоиться и спустились вниз. Дверь была не заперта, девушка лежала в постели, но не отвечала на их обращения. Подойдя ближе, они, к своему ужасу, увидели, что ее лицо и волосы в крови. Кто-то вырвал металлический прут из изголовья ее кровати и пробил им ей череп. Потом преступник сунул ей во влагалище гинекологическое зеркало – из тех, которые продают только специализированные поставщики, – и жестоко порвал ей гениталии, причинив серьезные повреждения. Десять дней она провела в коме, а когда очнулась, ничего не помнила о нападении. Все произошло, когда девушка спала. Нормальная деятельность мозга у нее так и не восстановилась.

Сегодня считается, что преступление совершил Банди – бывший экспедитор медицинской фирмы.

Вечером 31 января 1974 года Линда Хили, студентка факультета психологии в Университете Вашингтона, легла спать в своей квартире в подвальном этаже большого дома, который делила с еще несколькими девушками. Линда подрабатывала, зачитывая результаты лыжных гонок на местной радиостанции, и ей надо было рано вставать по утрам. Одна из ее соседок, Барбара Литтл, жила там же, в подвальном этаже, рядом с Линдой; она слышала, что ее будильник сработал, как обычно, в 5:30 утра. Барбара перевернулась на другой бок и заснула снова.

Спустя полчаса, зазвонил собственный будильник Барбары. Поднявшись, та удивилась, что будильник Линды все еще звонит, прошла в комнату Линды и включила свет. Все, вроде бы, было в порядке, хотя Барбара удивилась, что Линда застелила постель перед уходом – обычно она стелила ее, когда возвращалась с лекций домой. Барбара выключила будильник Линды. Позвонили с радиостанции – Линда до сих пор не пришла на работу. Барбара заверила сотрудника станции, что Линда уже ушла и вскоре будет на месте.

По мере того как ее соседки вставали в то утро, каждая замечала нечто необычное. Велосипед Линды, на котором она ездила в университет, так и стоял в подвале. Они также заметили, что боковая дверь в подвал не заперта – это было странно. Далее они отправились в университет и весь день провели на занятиях – каждая предполагала, что другие повидались с Линдой в течение дня. Вечером они собрались дома, и тут приехали родные Линды – у них был запланирован совместный ужин. Линда так и не появилась, поэтому пришлось вызвать полицию.

Полицейские начали с обыска ее комнаты. Когда они сдернули покрывало, то увидели, что подушка лежит без наволочки, вся в крови. Потрясенные соседки сказали полиции, что и постель застелена не совсем так, как обычно Линда ее заправляла – она натягивала одеяло на подушку, а тут подушка лежала сверху. В шкафу была обнаружена ночная сорочка Линды с пятнами крови на плечах и горловине. Одежда, в которой девушку видели прошлым вечером – джинсы, блузка и ботинки, – пропала, пропал и ее рюкзак. Полиция предположила, что некто проник в дом, избил Линду так, что она потеряла сознание, потом одел ее, застелил постель и утащил девушку с собой. Преступник не оставил никаких следов – ни отпечатка пальца, ни волоска, – и никто его не видел.

Банди знал Хили. Его кузен был ее приятелем, и Банди посещал вместе с Хили лекции по трем общим предметам в Университете Вашингтона – но это можно было сказать о еще четырех сотнях студентов.

У себя в Сан-Франциско Стефани мучилась от неопределенности и гнева. Была середина февраля, прошло почти шесть недель с их с Тедом последней встречи, а он ни разу не написал и не позвонил. В конце концов, она сама позвонила Теду в Сиэтл, и когда он взял трубку, отругала за молчание. Банди, по ее словам, был пьян; он ответил только: «Ну, расстояние, все такое». А потом повесил трубку. Больше они никогда не говорили.

12 марта 1974 года в Олимпии, близ того места, где в ноябре пропала Кэти Девайн, исчезла девятнадцатилетняя Донна Гэйл Мэнсон. Она жила в кампусе колледжа Эвергрин и около семи часов вечера покинула общежитие, направляясь на джазовый концерт, проходивший там же в кампусе. Обратно Донна не вернулась. Не было никаких свидетелей, никаких зацепок, ее тело так и не нашли.

17 апреля Сьюзен Ранкур, жившая в общежитии колледжа Сентрал-Вашингтон в Эллесберге, собралась посмотреть немецкий фильм с несколькими друзьями. Сначала у нее была назначена встреча с тренером, поэтому Сьюзен договорилась, что с друзьями увидится уже в кино. Прежде чем уйти, она загрузила стиральную машину в прачечной общежития. Она собиралась положить вещи в сушилку после возвращения из кино; когда встреча закончилась, она пошла к кинотеатру, держа в руках папку с бумагами. Туда она так и не добралась, а ее белье было найдено в прачечной на следующий день, все еще мокрое. Полицейские попытались проследить ее перемещения. Ранкур занималась карате и смогла бы отразить нападение похитителя. Полиция предполагала, что где-то должны быть рассыпаны ее бумаги. Никаких следов девушки обнаружить не удалось.

Несколько дней полицейские отслеживали сообщения от студентов обо всех подозрительных или необычных событиях в кампусе. Сообщений было немало, и среди них два упоминания о молодом, симпатичном, хорошо одетом мужчине в гипсе на левой руке и его «Фольксвагене-жуке». Дважды он обращался к студенткам перед входом в библиотеку, прося помочь ему донести книги до машины. Первая девушка сообщила, что когда подошла к «Фольксвагену», то заметила отсутствие переднего сиденья. По каким-то необъяснимым причинам это ее напугало, она положила книги на капот и поспешила сбежать, хоть ей и было неловко за такую «иррациональную» тревогу. Это спасло ей жизнь.

Другая девушка сказала, что после того, как донесла книги до машины, мужчина не смог завести мотор и попросил ее сесть за руль и поворачивать ключ в зажигании, пока он возится с двигателем. И опять по непонятной причине девушка испугалась залезать в машину и убежала, объяснив, что торопится.

Но ни эти, ни другие сообщения, не дали никаких зацепок насчет исчезновения Ранкур. Их просто зафиксировали в деле.

Тед не рассказывал Лиз о помолвке со Стефани. Точно так же он не сказал ей, что у него проблемы с учебой и он снова подает документы на юридический факультет Университета Юты, не сообщая туда, что уже учится в Такоме. Лиз, однако, замечала, что секс с ним стал другим. Как-то раз он захотел привязать ее к кровати чулками. Когда она согласилась, то заметила, что он двинулся прямиком к комоду, где она хранила чулки, не спрашивая, где их найти. Однажды, когда она лежала связанная, Банди начал ее душить, и в дальнейшем от связывания Лиз отказывалась. Тогда Тед стал требовать анального секса; они пробовали несколько раз, ей не нравилось, и Лиз отказалась опять. Банди мрачнел. Лиз удивлялась внезапным переменам в его сексуальных желаниях – это было совсем на него не похоже.

Следующее нападение произошло в Корнуоллисе, в двухстах милях от Сиэтла, в Университете Орегона, 6 мая. Кэти Паркс, двадцати двух лет, договорилась поздно вечером выпить кофе с друзьями в здании студенческого союза, но так и не пришла. Из своей спальни в общежитии она вышла в 23:00, а по дороге пропала. Никто ничего не видел.

1 июня пропала Бренда Болл, двадцати двух лет, окончившая две недели назад колледж Хайлайн. Бренда была девушкой независимой и могла постоять за себя. В ту ночь она отправилась выпить во «Флейм» – дешевый бар на окраине Сиэтла. В два часа ночи, когда бар закрылся, Бренда вышла на парковку поискать, кто мог бы отвезти ее домой. Музыкант из группы поболтал с ней минуту, но оказалось, что он едет в другом направлении. Это был последний раз, когда ее видели. Поскольку Бренда отличалась свободолюбием, ее отсутствие поначалу никого не встревожило. Прошло семнадцать дней, прежде чем соседка решила сообщить об исчезновении в полицию. Не было ни улик, ни свидетелей; как и другие девушки, Бренда словно растворилась в воздухе.

Лиз тем временем замечала, что поведение Теда становится все более странным. Проснувшись однажды ночью, она поняла, что Тед потихоньку рассматривает ее под одеялом, светя фонариком, – очень похоже на воспоминания его тетки, когда мальчиком он подложил ей под одеяло ножи и смотрел, как она спит.

Хотя Тед с Лиз снимали отдельные квартиры, жили они, по сути, вместе. Он держал у нее часть своих вещей, они ездили на машинах друг друга. Однажды, когда ей понадобилось что-то у Теда в шкафу, Лиз наткнулась там на коробку с медицинским гипсом, который используется для повязок: судя по всему, Банди украл его несколько лет назад, когда работал экспедитором в медицинской фирме. Она нашла также пару костылей. В другой раз Лиз попался пакет с женским бельем. Находка ее смутила, она ничего не сказала Теду. Спустя еще некоторое время Лиз обнаружила под сиденьем «Фольксвагена» Банди тяжелый гаечный ключ.

11 июня в Университете Вашингтона пропала восемнадцатилетняя Джорджанна Хокинс. Она жила в доме сестринства в кампусе и навещала подружек в других домах по соседству. Близилась полночь, но дело было теплой июньской ночью, и студенты проводили время на улице. Друзья проводили Джорджанну до ее дома и оставили в пятидесяти футах от двери. Еще один приятель выглянул из окна соседнего здания, и они с Джорджанной коротко поболтали. То был последний раз, когда ее видели. Позднее полицейские получили сообщение о молодом мужчине на костылях со сломанной ногой, который спрашивал нескольких девушек, не помогут ли они ему донести книги до «Фольксвагена», припаркованного неподалеку.

Незадолго до казни Банди раскрыл тайну того, что сделал с Джорджанной. Он сознался, что припарковал «Фольксваген» в темном месте за кустами возле дома. Положил монтировку и наручники на землю рядом с багажником. Опираясь на костыли, спросил нескольких девушек, не помогут ли они донести книги до машины; Джорджанна согласилась. Они мило поболтали, идя к «Фольксвагену». Когда Джорджанна подошла к симпатичному маленькому «Жуку», Банди схватил монтировку и ударил ее сзади по голове. Потом надел наручники и затолкал в «Фольксваген», откуда заблаговременно вынул пассажирское сиденье.

Он повез Джорджанну за город; без сознания, она так и лежала на полу. В какой-то момент девушка пришла в себя и, по утверждению Банди, заговорила об экзамене по испанскому, который должны была сдавать на следующий день – она очень сердилась. Банди свернул на проселок, вытащил ее из машины и снова ударил монтировкой. Потом достал из машины веревку и задушил. Тело он отволок на тридцать футов от машины, в маленькую рощицу, и там осторожно раздел. Пятнадцать лет спустя, накануне казни, он вспомнил, как расстегнул булавку, на которой держались ее брюки, – деталь, которую полиция хранила в тайне. Дальше он до самого рассвета занимался сексом с трупом Джорджанны.

Утром Банди уехал оттуда; по дороге он поочередно выбрасывал из машины предметы одежды Джорджанны и все, что использовал для убийства. После полудня он понял, что совершил ошибку. Он вернулся на место убийства и, следуя тем же путем, отыскал большинство выброшенных вещей. Кое-что его напугало – он не смог найти одну туфлю Джорджанны. К своему ужасу, Банди сообразил, что туфля могла остаться на месте похищения. Опасаясь, что полиция уже обыскивает кампус и может располагать описанием «Фольксвагена», стоявшего у дома прошлым вечером, Банди сел на велосипед и помчался туда. Он действительно нашел недостающую туфлю и сережку, которая могла выпасть, когда Банди ударил девушку по голове. Он успел забрать обе улики, которые могли поведать о судьбе Джорджанны, до того как полиция их нашла.

Три дня спустя Банди вернулся в рощицу, где оставил Джорджанну, и занялся сексом с ее разлагающимся трупом еще раз. Затем он отрезал ей голову пилой и закопал в землю в пятидесяти футах от тела. Полиция узнала об этом только перед казнью Банди.

Тед Банди провалил экзамены на первом курсе юридического факультета и потому решил повторить этот год в Солт-Лейк-Сити, куда его уже приняли годом ранее. Не сообщив туда, что учился в Такоме, Банди написал, что поправился после «автомобильной аварии» и готов приступать. Занятия должны были начаться в сентябре.

Пока же он поступил на работу в Департамент служб быстрого реагирования, задачей которого являлась координация действий по поиску и спасению. Летом 1974 года страна переживала последствия нефтяного эмбарго ОПЕК, и Департаменту вменили в обязанность поиски излишков горючего в штате Вашингтон. Банди поручили составить бюджет для этого проекта до конца лета.

Его приход в Департамент привлек большое внимание. Женщины находили Теда симпатичным, мужчины удивлялись его политическим связям и умению преодолевать бюрократические препоны.

Один бывший сотрудник Департамента, Ларри Даймонд, вспоминает, как завидовал Банди, и как все, включая мужчин, восторгались им. Большинство мужчин рассуждали о женщинах как о фантазии, но не Банди. Даймонд называл это «компартментализацией». Постепенно Даймонд пришел к выводу, что у Банди есть один важный недостаток: он слишком идеален. Даймонд объяснял: «Тед был каким-то одномерным, если вы понимаете, о чем я. Как красивая витрина в магазине – она манит вас, зовет зайти. Но товары внутри убогие, и это еще мягко говоря»91.

Сравнение Ларри Даймонда очень точное – за тем исключением, что витрина скрывала не убогие товары, а жестокие убийства. Сложно сказать, был ли Даймонд прозорливее других или же Банди посреди серии жестоких изнасилований и убийств потерял способность держать маску.

Банди странно вел себя и со своей девушкой Лиз. На выходные 6 июля они отправились сплавляться по реке. Выпили по пиву и спокойно двигались по течению, наслаждаясь мирным солнечным деньком. Внезапно Банди схватил Лиз и окунул головой под воду. Когда она вырвалась и накричала на него, он сначала вообще не ответил – это сильно ее разозлило. Он постепенно превращался для нее в незнакомца. Позже он ей сказал: «Ты шуток не понимаешь?»

В следующую субботу Лиз позвонила Теду в дом его родителей в Такоме и спросила, свободен ли он в воскресенье. Тед сказал, что будет занят. На следующее утро, 14 июля, когда Лиз собиралась в церковь, Тед внезапно появился у нее: он хотел узнать, чем она планирует заниматься. Лиз сообщила ему название небольшого парка, куда решила поехать, надеясь, что он присоединится к ней. Но Тед так и не показался.

В пятнадцати милях к востоку от Сиэтла находится национальный парк Саммамиш – райский уголок с озерами, рощами, реками и пляжами. Это популярное направление для всех, кто хочет устроить пикник, искупаться и позагорать. В те выходные местный пивоваренный завод устраивал праздник в «Лейк-Сэм», как называют парк. На другом конце парка проходил ежегодный пикник полицейского департамента Сиэтла. Всего в парке собралось около 40 тысяч посетителей.

Дженис Грэм позднее сообщила полиции, что в то воскресенье около полудня к ней подошел мужчина со сломанной рукой. Он был весь в белом: белая футболка, носки, кеды и шорты. Он спросил, не поможет ли она ему погрузить небольшую лодку на крышу машины. Она согласилась и пошла с ним. По ее словам, мужчина был очень дружелюбным, вежливым и обаятельным. Он рассказал, что повредил руку, играя в сквош, и всю дорогу они болтали. Когда они дошли до машины, «Фольксвагена» бронзового цвета, Дженис не увидела рядом никакой лодки. «Она дома у моих родителей, вон там, на холме», – сказал незнакомец, предлагая девушке сесть в машину.

Дженис отказалась, потому что ее ждали друзья. Ему следовало предупредить, сказала она, что лодка у родителей. Незнакомец не расстроился – он извинился и проводил ее до выезда с парковки. Впоследствии Дженис вспоминала: «Он держался очень вежливо. Такой милый. С ним легко было говорить. Он был очень дружелюбный, и у него была очаровательная улыбка».

На интервью Банди рассказывал о своем общении с жертвами в третьем лице:

БАНДИ: Разговаривал, чтобы отвлечь внимание, чтобы отстраниться. Убалтывал, льстил, развлекал, как в кино. Надо было все время трепаться, чтобы все казалось закономерным, чтобы она расслабилась. Он не хотел, чтобы девушка боялась идти с ним. А еще сам боялся, что если начнет думать о том, что собирается сделать, то разволнуется или утратит концентрацию и выдаст себя.

ВОПРОС: Значит, надо соблюдать тонкий баланс между тем, чтобы казаться крутым, и своим возбуждением?

БАНДИ: Да этот баланс не просто тонкий, он самый важный. Это то же самое, что играть роль. Но это не трудно. Чем больше актер играет, тем лучше у него получается и тем ему комфортнее, и он может действовать спонтанно. И становиться еще лучше в своей роли^92.

Уже встретившись с друзьями, Дженис Грэм заметила того же незнакомца – похоже, он нашел себе помощницу. Он шел к машине с девушкой, которая везла велосипед. Дженис еще подумала, куда она денет велосипед, когда они с мужчиной поедут за его лодкой.

Двадцатитрехлетняя Джен Отт, инспектор по условно-досрочному освобождению из полиции Сиэтла, в тот день приехала на озеро Саммамиш на велосипеде, чтобы позагорать и искупаться. Она нашла удобное место на берегу, неподалеку от нескольких пар, наслаждавшихся солнцем, и расстелила свое полотенце. Одна пара показала, что спустя примерно полчаса к девушке подошел симпатичный молодой мужчина. Он был весь в белом, на левой руке – гипс от запястья до локтя. Мужчина говорил с легким британским акцентом. Он спросил Джен, не поможет ли она ему погрузить лодку. Словно демонстрируя, как быстро серийные убийцы учатся и адаптируются, Банди на этот раз предупредил Отт, что лодка «у родителей дома». Она ушла с ним не сразу – они проговорили минут десять. Свидетели слышали, как он представился Тедом. Наконец, Джен встала и ушла с обаятельным незнакомцем. Несколько пар подтвердили, что они слышали, как он ей объяснял: у него в машине достаточно места для ее велосипеда, а еще он буквально за один день научит ее ходить под парусом. На следующий день соседка по квартире сообщила о пропаже Джен Отт. Ее велосипед так и не нашли.

Но Банди еще не закончил. Через два часа после того, как Отт ушла с незнакомым мужчиной, мужчина в белом со сломанной рукой снова обращался к девушкам, на этот раз возле уборной в парке, прося помощи с лодкой. Одна отказала ему, потому что он попытался при этом ее обнять. Другая увидела, как он следил за ней, прежде чем обратиться с просьбой, и практически убежала от него. Банди вел себя как кровожадный хищник в стаде добычи.

Девятнадцатилетняя Дэнис Насланд и ее парень, Кенни Литтл, загорали в парке. В какой-то момент Дэнис встала и пошла в уборную. Кенни задремал. Когда он проснулся, Дэнис все еще не было – ее сумка лежала там, где она ее оставила. Кенни попытался заявить об исчезновении девушки в полицию парка, но ему ответили, что только члены семьи могут заявлять о пропаже. Он поехал к родителям Дэнис, и те позвонили в полицию. Свидетели позднее вспомнили, что видели Дэнис в уборной, но дальше – ничего.

Лиз помнит, что Тед позвонил ей в то воскресенье ближе к вечеру – примерно через час после того, как парень Дэнис заметил ее исчезновение. Тед пригласил Лиз поужинать – сказал, что умирает с голоду. Он заехал за ней спустя десять минут и повез в боулинг, славившийся лучшими гамбургерами в Сиэтле. Изумленная, Лиз наблюдала, как Тед поглощал два огромных гамбургера. Он выглядел так, будто у него сильный стресс, говорила она. Глаза у Теда были красные; когда Лиз его об этом спросила, он ответил, что простужен и устал. Тем не менее Банди настоял на том, чтобы отвезти Лиз домой и переставить крепления для лыж с его машины на ее.

К этому моменту полиция, даже в отсутствие улик, пришла к выводу, что похищения совершает один и тот же человек. У жертв были выявлены общие приметы:

✓ длинные волосы, расчесанные на прямой пробор;

✓ белая раса, светлый цвет лица;

✓ интеллект выше среднего;

✓ стройная, привлекательная, одаренная;

✓ каждая пропала в течение недели посередине семестра или в ходе выпускных экзаменов в местных колледжах;

✓ любящие полные семьи;

✓ пропала ночью;

✓ все девушки были одиноки;

✓ на всех в момент исчезновения были джинсы или брюки;

✓ в каждом из кампусов, где исчезали девушки, шли строительные работы;

✓ не было никаких улик, связанных с похищением.

Полиция изучила показания свидетелей и выделила те, где говорилось о мужчине с гипсом, который ездит на «Фольксвагене». После исчезновений на озере Саммамиш выяснилось и его имя: Тед. Однако это было все, чем полицейские располагали, и не все сходились во мнении, что похищения совершал один человек.

Основываясь на описаниях с озера Саммамиш, полиция составила портрет преступника, который опубликовали в газетах вместе с сообщением, что он водит «Фольксваген» и его могут звать Тед. Знакомые поддразнивали Банди: он, мол, тоже ездит на «Фольксвагене», его зовут Тед, и выглядит он в точности как парень на портрете. Никто не подозревал его по-настоящему, поскольку невозможно было поверить, что он способен совершить преступление.

Тем летом Энн Рул одной из первых позвонила в полицию и назвала имя Теда Банди. Она вспоминает, что не знала, купил ли Тед машину с их последней встречи, но ей показалось, что он похож на портрет, опубликованный в газете. Она попросила приятеля из полиции проверить данные о регистрации автомобиля, и была в шоке, когда узнала, что у «ее» Теда тоже «Фольксваген».

Сходство с портретом не ускользнуло и от Лиз, которая никак не могла избавиться от воспоминаний о коробке с гипсом в шкафу Банди. Она сделала анонимный звонок в полицию. Но ни Энн Рул, ни Лиз Кендалл, несмотря на свои подозрения, не считали Теда убийцей. Рул продолжала дружить с ним, а Лиз – строить планы на свадьбу.

Тем временем полицейские включили имя Банди в список из еще трех тысяч человек, которых считали потенциальными подозреваемыми.

2 августа в Ванкувере, Вашингтон, пропала двадцатиоднолетняя Кэрол Валенсуэла, но знакомые подумали, что она уехала сама, и тревогу бить не стали.

Тед Банди же в конце месяца упаковал вещички и перебрался в Солт-Лейк-Сити, Юта, чтобы учиться в юридической школе. Исчезновения девушек в штате Вашингтон прекратились.

7 сентября на холмах Иссакуа в миле от озера Саммамиш охотники наткнулись на останки Джен Отт и Дэнис Насланд. От них сохранилось немного – трупы обглодали койоты, грызуны и, вероятно, медведи. Практически все мясо с костей было содрано, а сами кости и клочья волос разбросаны на большом радиусе. У полиции ушло несколько дней на то, чтобы собрать кости и опознать девушек. Что еще хуже, полицейские антропологи обнаружили кости еще одной женщины – была и третья жертва. Ее личность остается неустановленной по сей день, но ею могла быть Джорджанна Хокинс, чье тело официально так и не нашли.

Затем в октябре в окрестностях Олимпии, штат Вашингтон, в лесистой местности близ границы с Орегоном было найдено тело Кэрол Валенсуэлы. Ее кости тоже обглодали животные. Рядом лежал труп еще одной девушки в возрасте от восемнадцати до двадцати двух лет. Ее личность также установить не удалось.

В Солт-Лейк-Сити девушки начали пропадать 2 октября. Первой исчезла шестнадцатилетняя Нэнси Уилкокс, которая вечером поссорилась с родителями, а потом ее видели садящейся в «Фольксваген-жук». Сначала считалось, что она сбежала из дома. Тело девушки не нашли. От Сиэтла до Солт-Лейк-Сити целых семьсот миль; никому в Юте и в голову не пришло связать «Фольксваген» и преступления на севере, а национальной базы данных, такой как VICAP, на тот момент не существовало.

18 октября пропала Мелисса Смит, семнадцати лет, дочь офицера полиции из небольшого городка близ Солт-Лейк-Сити. В девять вечера она пошла с подругой поесть пиццы. Потом ее видели в нескольких подростковых компаниях, а кто-то упомянул, что она ловила машину.

Ее тело обнаружили десять дней спустя – она стала первой из серии жертв, тела которых были найдены относительно целыми, и их можно было подвергнуть аутопсии. Девушке пробили череп тупым орудием, а потом задушили ее собственным гольфом, затянутым на шее. На голове и плечах были многочисленные синяки и порезы. Ее изнасиловали анально и вагинально, затем совали во влагалище палки. Макияж на девушке был свежий, длинные ногти без повреждений. Полицейские сделали вывод, что преступник держал ее в бессознательном состоянии несколько дней, сам накладывал косметику и неоднократно насиловал, прежде чем задушить.

31 октября, в вечер Хеллоуина, пропала семнадцатилетняя Лора Эйм. Она была на вечеринке, заскучала и решила поймать машину, чтобы съездить и купить сигарет. Ее тело нашли в следующем месяце в каньоне. У нее была сломана челюсть и проломлен череп. Девушку изнасиловали анально и вагинально, вокруг шеи был обмотан ее чулок. Во влагалище имелись проникающие ранения, нанесенные колющим предметом – судя по всему, ножом для колки льда. Полицейским сразу бросилось в глаза, что волосы жертвы вымыты и на них нет крови, несмотря на проломленный череп. Как и в случае с Мелиссой Смит, убийца, судя по всему, держал девушку в бессознательном состоянии, мыл ей голову, насиловал, а потом задушил.

8 ноября к Кэрол Даронч в торговом центре подошел Тед Банди, представившийся офицером полиции, и заманил ее к себе в машину. Когда он попытался надеть на нее наручники, девушка отбилась от него и сбежала. Даронч стала единственной известной жертвой Теда Банди, которой удалось убежать.

Позднее, тем же вечером, на спектакле школьного театрального кружка, к юношам и девушкам подходил безупречно одетый мужчина, прося выйти на парковку и опознать машину или помочь ему завести мотор. Его просьбы звучали странно, сам он выглядел встревоженным и не смотрел девушкам в глаза. Помочь никто не согласился. Однако, его действия привлекли внимание нескольких человек из публики – на спектакль собралось полторы тысячи человек, – и весь вечер за ним присматривали. Во время антракта он вроде бы уехал, чему все были рады, и ко второму действию не вернулся. Однако когда спектакль закончился и в зале зажегся свет, публика с удивлением увидела, что мужчина снова здесь, только рубашка у него сзади выбивается из брюк, а волосы растрепанные.

Дин и Белва Кент тоже видели этого человека. Они сидели в зале со своей дочерью, семнадцатилетней Деброй Кент. Во время антракта она вышла из здания, чтобы забрать младшего брата с катка, расположенного неподалеку. Она позвонила ему по школьному телефону-автомату и сказала, что едет, затем отправилась на парковку к родительской машине. А потом пропала. Машину нашли припаркованной там же, где Кенты оставили ее, когда приехали на спектакль. Тело Дебры обнаружить не удалось.

Тринадцать убийств за десять месяцев – а предстояли еще новые. Полиция Юты готовилась в декабре расследовать очередные убийства, но ничего не происходило. Тед уехал в Сиэтл на рождественские каникулы.

В Сиэтле, после обнаружения первых тел, следователи сбивались с ног в поисках преступника. Они составили список из трех тысяч имен, о которых сообщали на горячую линию – Теда Банди упоминали четыре раза. Три тысячи имен загрузили в компьютер. Туда же пошли имена владельцев «Фольксвагенов» из штата Вашингтон, имена друзей жертв, имена из их записных книжек, списки одноклассников пропавших девушек, пациентов психиатрических отделений по всему штату за последние десять лет, выявленных преступников на сексуальной почве, имена постояльцев мотеля на озере Саммамиш и даже имена людей, оплативших прогулки на лошадях поблизости оттуда. Компьютеру дали задание распечатать имена, фигурировавшие в списке дважды. Их было около шестисот. Следующее задание – распечатать имена, фигурировавшие четыре раза; получился список из четырехсот имен, включая Теда Банди. Теперь компьютеру нужно было распечатать имена с пятью совпадениями. Их оказалось двадцать пять, Теда Банди там не было.

Преступления Банди не отличались разнообразием – настолько, что нет смысла их описывать. Ловкое похищение, никаких свидетелей, никаких улик. Жертва получала удар по голове тупым предметом, теряла сознание, после чего ее насиловали анально и вагинально, а потом душили.

После рождественских каникул Банди вернулся в Юту. Следующее исчезновение произошло в другом штате – Колорадо. Кэрин Кэмпбелл с бойфрендом отдыхали на горнолыжном курорте. Вечером они сидели в лобби у камина, и тут Кэрин решила подняться в номер за журналом. Она так туда и не добралась; журнал лежал в номере. Месяц спустя ее тело нашли в нескольких милях от отеля, частично съеденное животными. Череп ее был расколот; судя по всему, девушку задушили.

В марте, снова в штате Вашингтон, студенты-лесотехники, работавшие на склонах Тейлор-маунтин, нашли череп. Его удалось идентифицировать – череп принадлежал Бренде Болл, пропавшей из бара «Флейм» в тридцати милях оттуда. Двести офицеров полиции приступили к поисковым мероприятиям на Тейлор-маунтин. В результате были обнаружены разрозненные фрагменты черепов еще трех жертв: Сьюзен Ранкур, которая исчезла по дороге в кино в девяноста милях оттуда; Кэти Паркс, пропавшей после того, как она отправилась выпить кофе с друзьями, в 260 милях; и Линды Хили, первой девушки, исчезнувшей из квартиры в подвальном этаже. Четыре девушки, убитые в разных местах в разные периоды времени, и все головы на Тейлор-маунтин – личном кладбище убийцы. Месяцами он возвращался туда, каждый раз с новой головой. Даже для закаленных полицейских находка была жуткой.

Тем временем младший следователь Роберт Д. Кеппел предположил, что убийца отрезал жертвам головы и хранил их некоторое время, прежде чем выбросить на Тейлор-маунтин. На тот момент вышестоящие офицеры отвергли его версию, поскольку на месте находки не было обнаружено шейных позвонков. Обычно декапитация производится с помощью надреза у основания черепа, поэтому там сохраняется фрагмент позвонка. Старшие офицеры утверждали, что животные растащили остальные кости за пределы периметра поисков, однако у них не было убедительного объяснения тому, почему звери оставили только фрагменты голов.

Кеппел позднее вспоминал:

Моя собственная – непризнанная – теория заключалась в том, что в течение некоторого времени убийца хранил черепа в другом месте, где они разлагались своими темпами, а потом выбросил их все вместе в лесу. Улики – то есть листья, оставшиеся внутри черепов с прошлой осени, прорастание веток кленов через черепа и вокруг них, отсутствие тканей на кости, – подтверждали то, что далее они оказались вместе и разлагались синхронно. Иными словами, они лежали где-то еще, а потом убийца привез их на Тейлор-маунтин; он перемещал останки своих жертв. Однако никто не хотел воспринимать мою теорию всерьез – возможно, потому что она говорила в пользу умения убийцы манипулировать уликами и избегать поимки. Опять же, старшим следователям не хотелось думать о том, какие усилия придется приложить, чтобы поймать преступника столь безжалостного, что он держит у себя части тел мертвых жертв и перевозит их еще долгое время после убийства^93.

Годы спустя Банди признается Кеппелу, что отрезал жертвам головы пилой, а потом хранил их у себя в квартире. Тела он выбрасывал в других, так и не установленных, местах, которые посещал время от времени, чтобы посмотреть, как животные уничтожают останки. Тед также признался, что сжег голову Донны Мэнсон в камине в доме Лиз Кендалл.

15 марта в Вейле, Колорадо, двадцатишестилетняя Джули Каннингем около 9 вечера вышла из дома, чтобы встретиться с подругой в ближайшем баре. В бар она не пришла, тело обнаружить не удалось.

6 апреля, в Гранд-Джанкшн, Колорадо, двадцатипятилетняя Дэнис Оливерсон поехала на велосипеде к себе домой от родителей. Тело ее так и не нашли.

15 апреля в Денвере пропала восемнадцатилетняя Мелани Кули.

В мае трое друзей с прошлой работы Банди в Департаменте служб быстрого реагирования Вашингтона – Кэрол Энн Бун, Элис Тиссен и Джо Маклин – приехали на неделю к Банди в гости. Они купались и катались на лошадях; Банди, казалось, был в отличном настроении. Вечерами он готовил для них роскошные ужины под музыку Моцарта, игравшую из стереосистемы.

В тюрьме, говоря о себе в третьем лице, Банди объяснял, что его тяга убивать была сродни хобби – это не то, чем ты занимаешься постоянно, «вроде коллекционирования марок. Ты не ощущаешь, так сказать, вкус клея на языке целыми днями».

В июне Банди вернулся в Сиэтл. Он проводил много времени с Лиз Кендалл, обсуждая планы на свадьбу, помогал своим бывшим квартирным хозяевам, Эрнсту и Фриде Роджерс, разбивать палисадник перед пансионом. В конце месяца он покинул Сиэтл.

2 июля Шелли Робертсон, двадцати четырех лет, пропала в Голдене, штат Колорадо; в последний раз ее видели на заправочной станции. Позже в тот же день, примерно через семь часов, в Фармингтоне, штат Юта, близ Солт-Лейк-Сити пропала двадцатиоднолетняя Нэнси Берд – тоже с заправки. Тед Банди ехал домой в Солт-Лейк-Сити.

В субботу 16 августа 1975 года, в половине третьего ночи, офицер дорожного патруля штата Юта сидел в служебном джипе перед своим домом в Грейнджере, пригороде Солт-Лейк-Сити, когда мимо проехал «Фольксваген». Пригород был маленький, машин мало, тем более ночью, и он практически все их знал, а этот «Фольксваген» – нет. Офицер дал машине проехать, не предпринимая никаких действий. Десять минут спустя машина проехала мимо опять, но на этот раз полицейский включил прожектор на крыше, чтобы увидеть номера. Стоило ему это сделать, как «Фольксваген» потушил фары и прибавил скорость. Патрульный догнал его и заставил свернуть на заправку. Из машины вылез Тед Банди.

Он держался невозмутимо, разве что удивлялся внезапному преследованию. Сказал патрульному, что ездил в кино и заблудился по пути домой. Когда офицер спросил его, как назывался фильм, Банди сделал фатальную ошибку – сказал не то название. Несколько минут спустя прибыла другая патрульная машина, вызванная по рации. Багажник Банди обыскали: внутри оказалась пара наручников, маска из колготок, нож для колки льда, куски веревки и простыня, порванная на полоски.

Банди взяли под охрану, обвинив в побеге от полиции, сняли отпечатки пальцев и отпустили домой, велев ожидать повестки с обвинением во владении воровскими инструментами.

В следующий вторник полицейские из разных управлений штата Юта собрались на еженедельное совещание по проведенным арестам. Процедура была скучная – они обсуждали аресты и сравнивали свои данные. Однако стоило детективам из Солт-Лейк-Сити услышать о «Фольксвагене» и наручниках, они сразу сделали стойку.

Сначала Теда Банди обвинили во владении воровскими инструментами, а затем, когда Кэрол Даронч его опознала, в попытке похищения. Во время процесса, проходившего зимой 1976 года, Банди был на свободе, под залогом, но когда весной ему вынесли приговор, оказался в тюрьме. Поскольку ранее за ним преступлений не числилось, приговор оказался относительно легким – пятнадцать лет с правом на условно-досрочное освобождение через три года. Однако вскоре после того, как Банди оказался в тюрьме в Юте, его обвинили в убийстве в Колорадо. Банди перевели в Аспен, Колорадо, где судили за убийство Кэрин Кэмпбелл, пропавшей на горнолыжном курорте. К тому времени полиция собрала массу улик, включая счета с бензоколонок, телефонные квитанции, выписки с кредитных карт, образцы волос и показания свидетелей, связывавшие перемещения Банди с исчезновением и убийством Кэрин Кэмпбелл. У Банди начались серьезные неприятности.

История Теда Банди могла на том и закончиться; возможно, в таком случае, он остался бы в истории просто как рядовой серийный убийца с семнадцатью жертвами. Вместо того чтобы превратиться в героя книг и кинофильмов, он был бы кем-то вроде Джеральда Стэно – парня, который убил сорок одну женщину с 1969 по 1980 год, вдвое больше Банди, но о котором никто не слышал, кроме истинных поклонников жанра «тру-крайм». Однако Банди совершил громкий побег, выпрыгнув из окна со второго этажа здания суда в Аспене во время обеденного перерыва, что обеспечило ему в будущем статус суперзвезды. Он почти неделю скрывался в горах, прежде чем его поймали – Банди заблудился и попытался вернуться в Аспен. На тот момент еще не все его преступления стали известны и к Банди относились как к местной знаменитости.

Естественно, сбежав единожды, Банди сбежал и во второй раз. Ему удалось выбраться через дыру в потолке своей камеры ночью 30 декабря 1977 года; на этот раз, вместо того чтобы скрываться в горах, Банди отправился прямиком в аэропорт. Когда власти поняли, что Банди сбежал, он уже добрался до Чикаго. А оттуда медленно двинулся в университетский городок Энн-Арбор, где ему не понравилось, и он перебрался в Таллахасси, Флорида. Снял комнату в пансионе для студентов близ Университета Флориды и жил воровством: крал кредитки и продукты из магазинов.

Через шестнадцать дней после побега, ночью 15 января 1978 года, Банди ворвался в дом сестринства в кампусе с поленом в руках и, переходя из комнаты в комнату, бил спящих девушек по головам. Одной из них он откусил сосок и изнасиловал анально флаконом лака для волос, а потом убил. Всего погибло две студентки, еще две получили тяжелые ранения. Несколько минут спустя, в другом доме, по соседству, он ударил пятую девушку, но она осталась в живых.

Преступления Банди приобрели хаотичный характер. Нападения на пятерых девушек за одну ночь мало походили на предыдущие тщательно продуманные убийства. В них проявились свойства дезорганизованной личности: орудием стало полено из кучи дров, лежавших за домом сестринства. Следы укусов на одной из жертв являлись уликой, поскольку их легко можно было сличить с зубами Банди. Девушки остались на месте преступления, в отличие от прочих жертв Банди.

Банди вступил в стадию «выгорания». На этой стадии серийные убийцы либо сдаются полиции, либо совершают самоубийство, либо уходят в подполье и о них больше ничего не слышно. Но есть и те, кто, как Банди, начинают судорожно убивать и становятся неряшливыми, словно надеются, что полиция их поймает.

9 февраля Банди похитил и убил девушку, считающуюся его последней жертвой – двадцатилетнюю Кимберли Лич. Ее похитили от здания колледжа. Тело нашли в апреле, в заброшенной горной хижине; жертву изнасиловали анально и вагинально, а потом задушили. К тому времени Банди был уже под арестом; его поймали 12 февраля, когда он угнал машину и вел ее в состоянии алкогольного опьянения. Раньше в тот день его четырежды задерживали за мелкие правонарушения, но каждый раз ему удавалось отговориться. После ареста Теда Банди опознали; больше Флориду он не покидал.

Банди был человеком думающим, и без сомнения, когда его арестовали и посадили в тюрьму в первый раз, много размышлял о своих преступлениях. Он считал большой удачей своей побег во Флориду, потому что в Колорадо его судили за убийство, но приговор еще не был вынесен. Он знал, что тяга к убийствам разрушает его жизнь. Банди надеялся, что два года в тюрьме излечили его от этой тяги; в первые недели во Флориде он старался избегать ситуаций, в которых мог ощутить желание убивать. Однако в какой-то момент тяга возникла у него вновь, и стало ясно, что сопротивляться ей он не в силах.

Банди понимал, что рано или поздно его поймают, и потому перестал скрываться и больше не заботился о том, чтобы не оставлять за собой следов.

Выводы Банди относительно его преступлений разумны, но довольно банальны. Свои убийства он объяснял «нехарактерной общественной ситуацией, сложившейся в XX веке в Америке»94.

Он говорил: «Живя в больших городах, в окружении множества людей, ты привыкаешь сталкиваться с незнакомцами. Тут действует фактор анонимности. И эффект у него двоякий. Во-первых, когда ты среди незнакомцев, ты не запоминаешь их и не беспокоишься, что они делают и что должны или не должны делать. Должны они быть тут или нет. Во-вторых, ты перестаешь бояться вступать с незнакомцами в контакт»95.

Банди обвинили в убийствах в доме сестринства и в убийстве Кимберли Лич. Процессы шли параллельно, их транслировали по телевидению, и они стоили штату Флорида 9 млн долларов. Банди сам защищал свои интересы в суде.

Его подруга Кэрол Бун, с которой он познакомился в то лето, когда работал в Департаменте служб быстрого реагирования, стала его любовницей.

Когда Банди осудили за убийство, они с Бун запросили у руководства тюрем Флориды разрешение на брак. Им отказали; тогда Банди устроил бунт и сам осуществил брачную церемонию. Бун заполнила все необходимые бумаги прямо в суде. Когда ее вызвали свидетельствовать на процессе, Банди спросил, согласна ли она выйти за него замуж, и она ответила «да». Тогда Банди ответил, что тоже согласен жениться на ней. Нотариус, нанятый Бун, сидел в зале суда, он засвидетельствовал обмен клятвами. По законам Флориды, Банди и Бун были официально женаты, поэтому у Бун появилось право навещать своего мужа Теда в тюрьме. Хотя эти визиты должны были ограничиваться поцелуем, объятием и рукопожатиями под пристальным наблюдением охраны, заключенным часто удавалось заняться сексом с посетителем. Бун заявила, что во время ее посещений они с Банди зачали ребенка. Если это правда, то осенью 1981 года у Банди родилась дочь.

Когда Банди уже ожидал смертной казни, его спросили, чувствует ли он вину за преступления, которые совершил. Вина, ответил он, это иллюзорная концепция, позволяющая контролировать людей; она нездоровая и делает ужасные вещи с телом человека. Банди ответил, что жалеет тех, кто чувствует вину так же, как наркоманов или бизнесменов, гоняющихся за деньгами. Вина ничего не решает. Она только причиняет боль, сказал он.

Значительную часть убийств Банди совершил в округе Кинг, штат Вашингтон. В 1982 году его место там занял новый серийный преступник – Убийца с Грин-Ривер. Роберт Д. Кеппел к тому времени стал старшим следователем, и Банди предложил ему составить профиль Убийцы с Грин-Ривер. Кеппел согласился и втайне встретился с Банди, не только ради опыта последнего в серийных убийствах, но и ради того, чтобы расспросить Банди о его собственных преступлениях и местах захоронения пропавших жертв. Кеппел счел информацию, предоставленную Банди, достаточно важной. В то же время он поражался эго Банди и его чувству превосходства над Убийцей с Грин-Ривер. Кеппел говорил: «Теодор Роберт Банди считал себя Леонардо да Винчи серийных убийств».

Сам Банди заявлял: «В серийных убийствах я единственный академик. За прошедшие годы я прочел все, что попадало мне в руки, на эту тему. Она так увлекает меня!»

Банди объяснял свои преступления в контексте амбиций городской молодежи, говоря: «Общество хочет считать, что ему под силу выявлять людей злых, плохих, способных причинять ущерб, но это недальновидно. Стереотипов не существует. Просто некоторые люди психологически хуже справляются с неудачами, чем другие».

После долгих лет апелляций в январе 1989 года Банди казнили на электрическом стуле. Кэрол Бун и дочь Теда пропали из поля зрения прессы еще раньше, и до сих пор неизвестно, поддерживали они с Банди контакт или нет. Тед мог умереть в одиночестве. В кампусах Флориды в тот день, когда его казнили, студенты устраивали сходки и кричали: «Жарься, Банди, жарься».

Дезорганизованный серийный убийца:

Мигель Ривера, Чарли Руки-Ножницы

Примером дезорганизованного типа серийного убийцы является Мигель Ривера, который нападал на мальчиков в многоквартирных домах в Восточном Гарлеме и Верхнем Вест-Сайде в Нью-Йорке с марта 1972 по август 1973 года. Свою первую жертву, мальчика восьми лет, он изнасиловал анально, нанес ему тридцать восемь ножевых ранений и попытался отрезать пенис. Троих других мальчиков нашли на лестничных клетках, в подвалах и на крышах разных многоквартирных домов – с ножевыми ранениями и отрезанными гениталиями. Местные дети окрестили серийного убийцу Чарли Руки-Ножницы. По описаниям свидетелей удалось составить портрет пуэрториканца, который предлагал детям выполнить для него какое-нибудь мелкое поручение. После неудачной попытки похищения девятилетнего мальчика в мае 1974-го Мигеля Риверу, у которого наблюдались выраженные признаки психического расстройства, арестовали. Ривера заявил, что Господь велел ему переделывать маленьких мальчиков в девочек. Извращенная логика и хаотическое поведение дезорганизованного преступника мешает полиции сузить круг подозреваемых, хотя порой он не предпринимает никаких усилий для сокрытия своих преступлений.

Герберт Маллин, чье дело описано в следующей главе, также считается классическим примером дезорганизованного серийного убийцы, как и Ричард Чейз из Главы 9.

Смешанная категория серийных убийц:

Ричард Рамирес, Ночной охотник

Ричард Рамирес, совершивший большинство своих преступлений в Лос-Анджелесе, является примером убийцы смешанного типа. С июня 1984 по август 1985 года девятнадцать человек были жестоко убиты у себя дома загадочным преступником, которого пресса назвала Ночным охотником. Мужчин он стрелял или душил, женщин жестоко насиловал и калечил. Одной жертве он выковырял ложкой глаза и унес с собой. Бывало, что он убивал за одну ночь три жертвы, бывало – уходил, не убив никого. На месте преступления Ночной охотник оставлял оккультные символы вроде перевернутой пентаграммы, нарисованной на стене помадой жертвы. Где-то оставлял подпись: «Джек-нож». Выжившая жертва рассказала, что когда преступник ее насиловал, то заставлял повторять: «Я люблю Сатану». Он спрашивал жертв, где они хранят ценности, и требовал «поклясться Сатаной», что они говорят правду. Преступления он совершал хаотично, но все-таки предпринимал неумелые попытки не оставлять отпечатки пальцев. Жертвы часто видели его лицо, и он оставлял их в живых не реже, чем убивал. Под окнами домов, в которые он проникал, находили отпечатки его обуви. Когда Отделу поведенческих исследований ФБР поручили составить профиль преступника, его сотрудники ответили, что преступления уникальны и не совпадают ни с чем, что им приходилось видеть ранее.

В 1985 году в Калифорнии появилась компьютерная система Cal-ID – стоимостью 25 млн долларов, – которая могла автоматически сравнивать отпечатки пальцев с разных мест преступлений. Официально считается, что как только система начала работать, компьютер идентифицировал Ночного охотника как Ричарда Рамиреса, двадцатипятилетнего мелкого воришку из Эль-Пасо, Техас. На самом деле сначала полиция обратилась к информаторам – торговцам краденым. Они сообщили, что вор, известный как Рик, Рикардо или Ричард Рамирес, ведет себя достаточно странно – он может оказаться Ночным охотником. Полицейские пропустили эти имена через компьютер, и вскоре нашлось совпадение с отпечатком пальца из машины, связанной с одним из его преступлений^96.

Фотографии Рамиреса распространили по всей Калифорнии, и очень скоро его заметили на улице в жилом квартале Лос-Анджелеса. Полицейским пришлось спасать его от разъяренной толпы, собиравшейся забить преступника до смерти.

Ричард Рамирес был сумасшедшим с кокаиновой зависимостью, обитавшим в неблагополучном районе близ Лос-Анджелесского автобусного вокзала. Младший из сыновей, он вырос в строгой католической семье мексиканцев. Отец Рамиреса, бывший полицейский, тиранил и запугивал своих детей. Мать была глубоко религиозной: постоянно молилась, жгла свечи и ходила на церковные службы.

Позднее мы увидим, что серийные убийцы в детстве часто переносят травмы головы; Рамиреса дважды били по голове так, что он терял сознание. У него бывали эпилептические припадки. В семь или восемь лет он стал свидетелем того, как сосед сексуально домогался к его старшим братьям. Ни сам Рамирес, ни братья не могли вспомнить, был ли он объектом домогательств. Про него говорили, что он рос застенчивым, добрым, а девушка, с которой он подростком встречался и поддерживал отношения вплоть до начала убийств, говорила, что он был нежным и внимательным любовником. Одноклассницам он запомнился как «милашка».

В двенадцать лет Рамирес много времени проводил со своим кузеном Майком, «зеленым беретом», который дважды участвовал в военных миссиях во Вьетнаме. Они курили марихуану, и Майк рассказывал впечатлительному Ричарду истории с войны. По словам Рамиреса, кузен показывал ему черно-белые полароидные снимки вьетнамских женщин, которых заставляли заниматься оральным сексом с солдатами. На других фотографиях были отрезанные головы тех же самых женщин. Рамирес говорил, что при виде этих фотографий сильно возбуждался. 4 мая 1974 года, придя к Майку, Ричард увидел, как его кузен хладнокровно застрелил свою жену. Майк велел молчать о том, что он присутствовал при убийстве, и отослал домой. Рамирес действительно ничего не рассказал; Майка признали невиновным по причине психического расстройства и поместили в психиатрическую лечебницу.

Спустя несколько дней после убийства Ричард ходил с родителями к Майку, чтобы забрать его вещи. Позднее Рамирес вспоминал: «В тот день я вернулся в эту квартиру, и это было сродни мистическому переживанию. Там было спокойно, тихо и жарко. Там пахло кровью»97.

Побывав очевидцем убийства, Ричард начал красть и регулярно курить марихуану. Интерес к учебе у него пропал. Что еще хуже, он поехал в Лос-Анджелес навестить старшего брата, героинового наркомана и вора, который посвятил Ричарда в тонкое искусство грабежа.

В тринадцать лет Ричард переехал из дома к другому брату. Вместе они начали экспериментировать с галлюциногенными наркотиками, такими как ЛСД, грибы и ПСП – «ангельская пыль», – крайне нестабильное и опасное вещество, обычно используемое как транквилизатор в ветеринарии. Ричард увлекся фильмами ужасов вроде «Хеллоуин» и «Пятница, 13-е». Он обожал тяжелый рок, особенно «Джудас Прист», «Блэк Саббат», Билли Айдола, Оззи Осборна и АС/DС. Вскоре он бросил школу.

В 1978 году Ричард уехал из Эль-Пасо и вернулся в Лос-Анджелес, где жил в дешевых отелях в трущобах на окраине. Он пристрастился к кокаину, который колол в вену. Итак, у Рамиреса были травмы головы и эпилепсия, он вырос с отцом-тираном и чрезмерно религиозной матерью, пережил, судя по всему, сексуальные домогательства, имел контакт с жестокой порнографией, в двенадцать лет стал свидетелем убийства и содействовал преступнику путем молчания, курил марихуану, употреблял ЛСД и ПСП, развлекался просмотром фильмов ужасов и тяжелым роком, а потом пристрастился к наркотику, вызывающему паранойю – кокаину, который не просто нюхал, а колол. Мозг юного Ричарда и без того был поврежден, а душа искалечена, когда в семнадцать лет он добавил к этой адской смеси еще один ингредиент: летом 1978 года он прочел «Сатанинскую библию» Антона Лавея – самопровозглашенного сатаниста из Сан-Франциско. Ричард так ею впечатлился, что угнал машину и помчался в Сан-Франциско, где разыскал Лавея и присутствовал на сатанинских ритуалах, на которых, по его словам, ощущал прикосновение Сатаны.

С 1978 по 1984 год Рамирес жил в отчуждении от семьи, включая братьев. Он редко общался с ними, и мы мало что знаем о его ситуации. В середине 1983-го сестра разыскала его в дешевом отеле близ автобусного вокзала Лос-Анджелеса. Он по-прежнему колол кокаин и занимался воровством. Сестре он сказал, что Сатана защищает его от ареста.

27 июня 1984 года он совершил свое первое убийство, зарезав женщину, когда она спала у себя в кровати. Он убил по меньшей мере девятнадцать жертв – насиловал их, резал ножом, стрелял, калечил и забивал до смерти, – до его поимки 31 августа 1985 года.

На процессе Рамирес показывал журналистам татуировку с перевернутой пентаграммой у себя на ладони и распевал: «Сатана, Сатана». Когда его приговорили к смертной казни, он выкрикнул: «Я не верю в лицемерные моралистические догмы этого так называемого цивилизованного общества. Мне не нужно выходить из этого зала суда, чтобы увидеть всех лжецов, ненавистников, убийц, мошенников, параноидальных трусов. Воистину присосавшиеся к Земле паразиты. Меня от вас, гниды, тошнит; все вы лицемеры… Кому это знать, как не вам – вы же убиваете ради политики, тайно или открыто, работаете на правительства по всему миру, которые убивают во имя Бога и страны… Мне нет нужды слышать все рациональные обоснования общества. Все их я уже слышал… Легионы ночи, порождения ночи, не повторяйте ошибок Ночного охотника и не щадите никого. За меня отомстят. Люцифер да пребудет со всеми нами!.. Увидимся в Диснейленде».

Мы видим, что Рамирес вписывался в обе категории: организованных и дезорганизованных серийных убийц. Он убивал своих жертв дома, выбирая их случайно, и не всегда зная, кто окажется внутри, когда он войдет. Он совершал молниеносное нападение с применением огромной силы. Многих своих жертв он оставил в живых, что указывает на спонтанное принятие решения непосредственно на месте преступления. Он не закрывал лицо и оставлял улики – это признаки дезорганизованного убийцы. С другой стороны, Рамирес приносил с собой оружие и часто пользовался сканером полицейских частот, как организованный преступник. По классификации ФБР, Рамирес относится к смешанной категории.

В Главе 9, касающейся профилирования, мы вернемся к обсуждению проблем, связанных с разделением на организованный/дезорганизованный тип по классификации ФБР. Ну а пока разберемся с тем, как недостатки этой классификации привели к формированию альтернативных, более детализированных моделей.

4. Эволюция классификаций: Визионер, Миссионер, Гедонист, Стремящийся к власти, Выплескивающий злость, Делегированный синдром Мюнхгаузена, Серийные запойные убийцы и другие новые категории

Хватило месяца, чтобы я начал убивать.

Герберт Маллин

Мне надо было изгнать ее из ее тела.

Эдмунд Кемпер

Новые категории

Модель ФБР с разделением на дезорганизованный, организованный или смешанный типы являлась первой попыткой классифицировать серийных убийц. Эта модель использовалась следователями, но существовали и другие классификации, применявшиеся в психологических и криминологических исследованиях. Эти категории зачастую были более определенными и четкими, поскольку базировались на уже выявленных серийных убийцах, о которых многое было известно – в отличие от модели ФБР, основанной на типах предположительных убийц, дела которых расследуются. В настоящее время чаще всего применяются классификации, предложенные криминологами Рональдом Холмсом, Стивеном Холмсом и Джеймсом де Бургером, которые базируются на мотиве в отличие от классификации ФБР, основанной на методах совершения преступления. Холмс, Холмс и де Бургер группируют серийных убийц по четырем типам с несколькими подкатегориями, базируясь на мотиве или типе вознаграждения, которое убийца получает от своего преступления:

1. Визионер: Эти серийные убийцы убивают по приказу внешних или внутренних голосов, которые мерещатся им, или видений, которые им являются. Эти люди практически всегда страдают от психозов или других психических заболеваний.

2. Миссионер: Некоторые серийные убийцы считают, что их миссия – избавить общество от определенного типа людей: детей, проституток, стариков или представителей какой-то расы.

3. Гедонисты: к ним относятся убийцы, убивающие ради финансовой выгоды (убийцы удобства), те, кто получает удовлетворение от калечения или секса с трупами, пьет их кровь или ест их (убийцы похоти), а также те, кто наслаждается самим актом убийства (убийцы удовольствия). Для первых двух типов, убийц удобства и убийц похоти, убийство – просто способ достичь цели, и само по себе оно менее важно, чем действия, сопровождающие его или следующие после; для третьего типа, убийцы удовольствия, стремление убивать является главным мотивом.

4. Ориентированные на власть/контроль: это, пожалуй, самый распространенный тип серийных убийц, для которых главное удовольствие заключается во власти и контроле над жертвами. Они упиваются, мучая своих жертв, и находят это возбуждающим; убийство для них – действие, приносящее самое большое удовлетворение, момент полного контроля и власти над жертвой^98.

Далее мы рассмотрим эти категории подробнее и узнаем, как они проявляются в конкретных случаях.

Визионеры

Серийные убийцы этого типа совершают необъяснимые убийства, оставляя хаос на месте преступления. Часто после них остается множество улик, однако в выборе жертв определенного паттерна не прослеживается. Причина в том, что разум убийцы полностью оторван от реальности: голоса и видения приказывают преступнику убивать из соображений, скрытых глубоко во мраке его больного разума. Иногда такие убийцы полностью отчуждены от общества – они живут одни и не контактируют с другими людьми. Бывает, что они лишь временно отрываются от реальности и убивают, но в остальном кажутся окружающим безобидными или, самое худшее, эксцентричными. Большинство серийных убийц-визионеров страдают шизофренией или психозами (не путать с психопатией, то есть расстройством поведения, см. Главу 5). В то время как большая часть серийных убийц проживают тяжелое детство, убийцы-визионеры нередко растут в полностью нормальных, здоровых семьях. Поскольку психические заболевания, такие как шизофрения, чаще всего начинают проявляться в подростковом возрасте, убийцы-визионеры обычно достаточно молоды. Хотя убийцы-визионеры ничего не предпринимают для сокрытия своей личности и оставляют следы, поймать их трудно, поскольку у них нет определенного метода или мотива преступлений. Они действуют, исходя из того, что подскажет им болезнь, таящаяся внутри.

В то время как у большинства серийных убийц есть представление об идеальной жертве, и они убивают на почве секса, визионеры выбирают жертв случайно, и их логика недоступна для понимания следователя. Убийцы-визионеры часто убивают близко к дому; из-за своего психологического состояния они не могут забраться куда-то далеко. Визионеры практически полностью подпадают под категорию дезорганизованных убийц, поскольку ими руководит психическое расстройство.

Некоторые серийные убийцы притворяются визионерами, заявляя, что слышат голоса или страдают раздвоением личности, в попытке добиться признания их невиновными по причине невменяемости.

Герберт Уильям Маллин —

«Песня смерти»

Герберт Маллин родился в 1949 году в Санта-Крузе, Калифорния, и по данным большинства источников, рос в стабильной и заботливой, хотя и строгой, католической семье. В старших классах он был коротышкой – 170 сантиметров – и весил 54 килограмма, однако пользовался популярностью у мальчиков и девочек. Он играл как полузащитник в школьной футбольной команде, всегда был вежлив, получал отличные оценки; большинство одноклассников считали, что он «далеко пойдет». Первые признаки психического расстройства проявились у Маллина в шестнадцать лет, когда один из его друзей погиб в ДТП. Маллин устроил дома подобие святилища в его честь и стал утверждать, что он – гомосексуал. В семнадцать Маллин начал слышать голоса – классический симптом параноидной шизофрении, болезни, которая часто впервые проявляется в этом возрасте.

С восемнадцати до двадцати четырех лет Маллин периодически лежал в психиатрических лечебницах; между госпитализациями он был относительно стабилен. Он поступил в колледж Кабрилло и получил диплом по искусству, а также премию за свои инженерные чертежи; он разработал дизайн туристического информационного киоска в Санта-Круз, который разместили напротив отеля «Холидей Инн».

В 1968 году он поступил в Университет Сан-Хосе, однако его психическое состояние начало стремительно ухудшаться. Несколько раз его подбирали на улицах полицейские: Маллин бродил бесцельно, бормоча себе под нос. Что еще хуже, он начал употреблять марихуану и ЛСД, мощный галлюциноген, который у здорового человека провоцирует шизофреноподобные симптомы. Можно только представить, как он воздействует на того, у кого уже есть шизофрения – и нет, ЛСД не делает его нормальным.

В 1969 году, навещая сестру, Маллин начал повторять все действия ее мужа, а в промежутках сидел неподвижно, глядя на них обоих и отказываясь говорить. На следующее утро сестра отвезла его в психиатрическую лечебницу, и он по собственной воле лег туда. Однако, поскольку у Маллина не наблюдалось стремления причинить вред себе или другим, через неделю его выписали. К его чести, Маллин сразу же прекратил употреблять наркотики, когда его состояние ухудшилось.

Некоторое время он экспериментировал с культурой хиппи, увлекался восточными религиями, отрастил длинные волосы и носил бусы. Потом подстригся и стал ходить в костюме с галстуком. Он обращался к женщинам на улице, предлагая выйти за него замуж. Никто не соглашался, и тогда он отправился в гомосексуальный район Сан-Франциско и стал предлагать себя геям. Он поехал на Гавайи, но и там оказался в психиатрической больнице. Вернувшись в Калифорнию, он попадал в больницы еще несколько раз. Однажды на службе в церкви он начал выкрикивать, что католичество – это не христианство, но вскоре после этого поступил учиться на католического священника.

Он пришел в боксерский спортивный зал в Сан-Франциско в сомбреро и с Библией под мышкой и оказался очень неплохим боксером. Его считали даже претендентом на профессиональную карьеру в легком весе, однако очень скоро он бросил бокс. В Санта-Крузе Маллин влюбился в заместителя шерифа, регулярно появлялся в его офисе и называл «миленьким». Он делал это и тогда, когда уже начал убивать.

Спустя год после того, как он зарегистрировался «сознательным отказчиком», Маллин при содействии отца, бывшего полковника десантных войск, поступил на службу в десант. Он успешно прошел учебную подготовку, однако в конце концов психическая болезнь взяла верх и его спешно демобилизовали. Неизвестно, какой эффект эта подготовка оказала на молодого шизофреника, однако внезапно он решил, что американцы, погибающие на войне во Вьетнаме, приносят себя в жертву, чтобы спасти Калифорнию от грядущего землетрясения[13].

Задним числом можно оценить, через какой период чрезмерной свободы прошел Маллин в конце 1960–1970-х – и о роли, которую в этом сыграла Калифорния. При всех своих странностях Маллин легко мог затеряться в коммунах хиппи на Хейт-Эшбери с радужными домиками и вообще в их культуре, которая зародилась в Калифорнии и оттуда распространилась не только по США, но и на весь западный мир. К началу 1970-х дело запахло керосином: Чарли Мэнсон, некогда проживавший на Хейт-Эшбери со своими последователями, подтолкнул их к совершению многочисленных убийств в Лос-Анджелесе, а потом укрылся в пустыне в Долине смерти. На смену зеленым лужайкам Вудстока пришел асфальт Альтамонте, на котором во время концерта «Роллинг Стоунз» байкеры из «Ангелов ада» до смерти забили одного из зрителей прямо перед сценой.

В конце лета 1972 года, когда Америка переизбрала на пост президента Ричарда Никсона, Маллин снова поехал в Сан-Франциско и попытался присоединиться к коммуне хиппи на Гири-стрит. Но даже для них он оказался слишком странным, и его отослали. Майкл Робертс, один из художников, принадлежавших к коммуне, который был не согласен с изгнанием Маллина, вспоминал: «В тот день он откололся от человечества. То был окончательный разрыв».

В сентябре 1972 года Маллин вернулся в родительский дом в Санта-Круз. Весь месяц, по словам свидетелей, он провел за чтением Библии. Позднее Маллин утверждал, что именно тогда понял – убийство является библейской традицией, а его отец, бывший десантник, поддержал его в этом убеждении. По словам Маллина, отец подталкивал, даже принуждал его пойти с ним охотиться на оленей, чтобы доказать свою мужественность. Маллин начал слышать бесплотные голоса, призывающие его приносить в жертву жизни, чтобы предотвратить страшное стихийное бедствие, угрожающее калифорнийскому побережью. Маллин говорил: «Хватило месяца, чтобы я начал убивать».

13 октября 1972 года Маллин ехал по шоссе и заметил Лоуренса Уайта, пятидесятипятилетнего бродягу, идущего по обочине. Маллин притормозил перед ним, и когда Уайт подошел ближе, убил его, ударив по голове бейсбольной битой. Потом он оттащил тело Уайта в кусты и бросил там.

Вскоре Маллин начал слышать голос отца, который ему внушал, что загрязнение природы идет изнутри человека. Недавно он читал про вскрытия, которые проводил Микеланджело, в книге Ирвинга Стоуна «Муки и радости»; 24 октября он посадил к себе в машину Мэри Гилфойл, которая голосовала на обочине. Когда она забралась в салон, Маллин ткнул ее ножом в грудь и убил. Потом затащил труп в лес, вскрыл ей живот и попытался найти на внутренних органах следы загрязнения. Чтобы лучше их разглядеть, он развесил кишки на верках дерева. Тело нашли только через несколько месяцев.

Даже сегодня, когда профилирование развито куда лучше, сложно представить, каким образом следователи смогли бы привязать эти совершенно разные преступления к одному убийце или разобраться в мотивах, двигавших им при вскрытии тела Мэри Гилфойл. Скорее всего, их приписали бы сексуальным отклонениям в духе Джека-потрошителя, но на самом деле Маллином двигали отнюдь не сексуальные фантазии – это были даже не фантазии, а галлюцинации.

По-прежнему глубоко преданный католической религии, Маллин пришел 2 ноября в церковь Святой Марии в Лос-Гатос, пригороде Санта-Круза, чтобы попросить помощи у священника.

Отец Генри Томи вошел в исповедальню, чтобы выслушать Маллина. Тот начал излагать ему содержание своих галлюцинаций: мол, отец Томи сам просит Маллина его убить. Маллин вспоминал, что сказал священнику, будто отец телепатически велит ему приносить людей в жертву.

По словам Маллина, священник спросил его:

– Герберт, ты читаешь Библию?

– Да.

– Ты знаешь заповедь «Почитай отца твоего и мать твою»?

– Да, – ответил Маллин.

– Тогда ты понимаешь, насколько важно делать то, что приказывает тебе отец.

– Да.

– Думаю, это так важно, что я готов добровольно стать твоей следующей жертвой, – сказал священник (разумеется, в воспоминании самого Маллина)99.

Маллин избил священника и шесть раз ударил ножом в грудь и спину, а потом бросил умирать в исповедальне.

16 декабря Маллин пришел на склад автозапчастей в Санта-Крузе, где также торговали оружием. Он выбрал себе пистолет 22-го калибра и заполнил форму на покупку, где указал, что работает свободным художником, и честно отметил галочкой «нет» в поле о прошлых правонарушениях или наркотической зависимости. (Считается, что марихуана и ЛСД не вызывают физической зависимости, да и все равно, он их больше не употреблял.) Неделю спустя он вернулся за оружием и заплатил за него 22,99 доллара.

После того как его психологическое состояние ухудшилось, Маллин перестал принимать наркотики. Теперь же он вдруг решил, что это они привели к болезни. 25 января 1973 года, захватив с собой пистолет, Маллин пошел к своему бывшему товарищу по школьной футбольной команде Джеймсу Джианере, который впервые дал ему попробовать косячок. По ошибке он постучал в соседний дом. Там находилась Кэти Фрэнсис с двумя детьми; Маллин выбил дверь к ней. Кэти знала Джианеру и показала Маллину его дом. По словам Маллина, она также сказала, что хочет, чтобы ее с детьми принесли в жертву. Полиция нашла ее на полу в кухне, с ножевыми ранами в груди и пулей в голове. Двое ее сыновей лежали у себя в комнате, на двухэтажной кровати, также с ножевыми ранениями и простреленными головами. Больше в доме убийца ничего не тронул.

Маллин пошел к Джеймсу Джианере; после недолгого разговора о былых временах и употреблении наркотиков, Маллин застрелил Джеймса. Жена Джианеры, Джоан, принимавшая душ наверху, была застрелена при попытке сбежать. И снова в доме все осталось нетронутым. Полиция установила, что всех пятерых убили из одного и того же оружия. Выяснилось также, что обе семьи участвовали в торговле марихуаной, поэтому их смерть связали с трафиком наркотиков.

Маллин был дезорганизованным серийным убийцей-визионером. Восемь убийств, которые он уже совершил, он считал своей миссией, но действовал спонтанно и без определенного плана. Казалось, ничто не связывало бродягу, забитого бейсбольной битой, студентку колледжа, которой вскрыли живот, священника, зарезанного ножом и пять последних жертв с огнестрельными ранениями. Преступления различались не только по методу, но и по внешним мотивам. Из-за такой извращенной логики дезорганизованных серийных убийц сложно не только поймать, но и просто выявить.

10 февраля 1973 года Маллин наткнулся на четверых подростков, которые собирались разбить палатку в национальном парке Кауэлл, в двух милях от дома его родителей. Он застрелил всех четверых: ему показалось, как он объяснил позднее, будто они загрязняют окружающую среду. Их тела нашли спустя неделю после ареста Маллина.

11 февраля охотники обнаружили останки второй жертвы Маллина с кишками, развешенными на ветках. 13 февраля Маллин выехал из дома на своем фургоне. Позднее много говорилось о том, что Маллин придавал особое значение цифре 13: действительно, свое первое убийство он совершил 13 ноября, а его тринадцатая жертва умерла 13 февраля.

Семидесятитрехлетний Фред Перес подавлял в составе десантных войск США Боксерское восстание в Китае, а в 1920-х был чемпионом Калифорнии по боксу в среднетяжелом весе. У него было четверо детей, семеро внуков и пятеро правнуков. Около восьми часов утра он возился в своем саду перед домом, когда Маллин притормозил в 150 футах оттуда. Племянница и сосед Переса видели, как Маллин высунулся из окна машины, вытащил винтовку 22-го калибра и сделал один-единственный выстрел Пересу в грудь. Потом он спокойно уехал, пока соседи звонили в полицию. Рана была такой крошечной, что полицейский, прибывший на место преступления, сначала решил, что у Переса сердечный приступ и стал уговаривать того, что с ним все будет в порядке. Однако Перес скончался у себя в саду до прибытия «Скорой помощи».

Описание машины передали по радио, полицейские быстро схватили Маллина и нашли у него в машине винтовку и пистолет. Маллин отказался сотрудничать с полицией и воспользовался Пятой поправкой, позволяющей не свидетельствовать против самого себя. Спустя неделю после ареста были найдены тела четверых подростков, и баллистики связали их гибель с Маллином.

До сих пор ведутся споры о том, был ли Маллин дезорганизованным серийным убийцей. Он не соответствовал этой категории, поскольку приобрел оружие до своих последних убийств и принес его с собой на место преступления. После ареста он отрицал, что является убийцей. Однако в то же время не было никаких свидетельств того, что Маллин планировал свои убийства или следил за жертвами. Он выбирал их случайным образом, когда в нем вспыхивала тяга к насилию. Маллина обвинили в одиннадцати убийствах; адвокат, с тем условием, что дополнительных обвинений не последует, сообщил полиции о ноябрьских убийствах Лоуренса Уайта и Мэри Гилфойл. В противном случае полиция никогда не связала бы их с Маллином.

Маллин был убежден, что голоса направляли его, считая «спасителем мира». Он говорил: «Сатана проникает в человека и превращает его в того, кем он не хочет быть». Убивая людей (причиняя «небольшие бедствия») Маллин, по его мнению, предупреждал страшные катастрофы – землетрясение и цунами, грозящие Калифорнии. По протоколу допроса Маллина можно судить о степени его невменяемости:

МАЛЛИН: Мы, человеческие существа, с начала времена защищали наши континенты от страшных землетрясений с помощью убийства. Иными словами, маленькими стихийными бедствиями предупреждали огромные катастрофы.

ВОПРОС: Но если убийство – это стихийное бедствие, почему убивать должны были именно вы?

МАЛЛИН: Все законы, ваши законы. Понимаете, люди собираются вместе – предположим, в Белом доме. Им нравится петь песню смерти, знаете, люди любят петь песню смерти. Если я – президент моего класса на выпуске из старшей школы, скажу двум или трем молодым homo sapiens умереть и спою им эту песню, они могут убить себя сами или погибнуть в автокатастрофе, их могут зарезать ножом, застрелить… Вы меня спрашиваете, почему? А я отвечу: они сделают это, чтобы защитить Америку от землетрясения, потому что остальные люди и так умирают, весь год, и мой класс, мы тоже должны участвовать, говорить с тьмой. Мы тоже должны умереть. Людям больше нравится петь песню смерти, чем убивать.

ВОПРОС: Что такое песня смерти?

МАЛЛИН: То самое. Я говорю вам умереть. Говорю убить себя или быть убитым, чтобы мой континент не рухнул в океан. Видите, тут все дело в реинкарнации – умирая, ты спасаешься.

Хотя Маллин очевидно был невменяем, жюри присяжных сочло, что он может предстать перед судом – его осудили за десять убийств (хотя совершил он тринадцать). Считается, что присяжные намеренно проигнорировали его психическое заболевание, понимая, что если он окажется в лечебнице, то со временем его могут выпустить (во времена Маллина это опасение было вполне обоснованным). Маллина приговорили к пожизненному заключению.

Миссионеры

Убийцы-миссионеры считают, что обязаны убивать жертв определенного типа, которые, по их мнению, заслуживают смерти. Зачастую выбор этого типа связан с предыдущим опытом или текущими убеждениями убийцы, основываясь на которых он заключает, что такие люди для общества «нежелательны». Проститутки, гомосексуалы, бездомные, представители одной конкретной расы – вот самые частые кандидаты на миссионерское серийное убийство.

Убийцы-миссионеры высокоорганизованны, они тщательно выбирают и выслеживают своих жертв, а убивают очень быстро. Обычно преступление не сопровождается сексуальными действиями, однако бывают и исключения, особенно при убийствах проституток. Убийцы-миссионеры, как правило, психически стабильны, трудоустроены, занимаются интеллектуальным трудом. Они воздерживаются от придания жертвам особых поз или калечения трупов – их миссия ограничивается убийством. Тело обычно находят на месте преступления; убийца-миссионер минимально контактирует с жертвой, потому что ему не нравится общаться с объектом своей ненависти даже ради того, чтобы заманить его в другое место.

Убийцы-миссионеры иногда объединяются в группы и тогда их можно классифицировать как «культовых серийных убийц».

Джозеф П. Франклин

Бывший член «Ку-клукс-клана», Джозеф Франклин в 1980 году был осужден за четыре убийства: снайперскую стрельбу по двум чернокожим мужчинам, совершавшим пробежку вместе с белой женщиной в Солт-Лейк-Сити, штат Юта, и расстрел смешанной черно-белой пары в Мэдисоне, Висконсин. Считается, что он совершил до пятнадцати убийств в семи штатах с 1977 по 1980 год – за одно убийство смешанной пары его арестовали, но потом выпустили за недостатком доказательств. Его жертвами были либо чернокожие, либо смешанные пары. Одну женщину, которая голосовала на дороге и села к нему в машину, он убил, когда она рассказала, что встречается с мужчиной с Ямайки. Франклин заявлял: «Смешение рас – грех против Господа и природы… Мой долг, как слуги Божьего, защищать белых женщин от падения и деградации».

Убийства «Зебра»

Убийства «Зебра» были названы так из-за межрасового характера: преступниками являлись пять чернокожих мужчин, которые убили пятнадцать белых мужчин, женщин и детей в 1973–1974 годах в Сан-Франциско за период в 170 дней. Они принадлежали к культу «Ангелы смерти» внутри организации «Нация ислама» под руководством Элайджи Мухаммада. Выяснить, насколько организация поддерживала этот культ и действия «Ангелов смерти», так и не удалось. Членами или «крыльями» «Ангелов смерти» становились те, кто убил («ужалил») как минимум девять белых мужчин, пять белых женщин или четверых белых детей. Как только кандидат совершал требуемое количество убийств, его фотографию помещали на доску в региональном отделении «Нации ислама», добавив к ней пару крыльев за спиной. В октябре 1973-го в калифорнийском отделении «Нации ислама» было пятнадцать «Ангелов смерти»100.

Пять новых кандидатов разъезжали группами по двое-трое и убивали своих случайных жертв на автобусных остановках, в телефонных будках и круглосуточных прачечных, а то и просто на улицах. Они говорили, что убивают «ради Аллаха меченых змей – голубоглазых демонов». Хотя они должны были только убивать, зачастую преступники насиловали и грабили своих жертв, что противоречило правилам культа. В основном в жертв стреляли, но бывало, что и резали ножом, а некоторых похищали и подвергали пыткам. Первые убийства «Ангелов смерти» проходили скрытно, но затем преступники, распоясавшись, стали использовать одно и то же оружие, так что полиция быстро связала эти убийства вместе и подняла на ноги весь Сан-Франциско.

Один из кандидатов в «Ангелы» предположительно полетел в Чикаго, в штаб-квартиру «Нации ислама» и потребовал досрочного перевода в «Ангелов смерти». Ему отказали, и он стал убивать с еще большей ожесточенностью. Когда старший представитель организации – его личность установить не удалось, – прибыл в Калифорнию и попытался прекратить убийства, согласившись досрочно перевести кандидатов в «Ангелы», отказали уже ему. Кандидаты объяснили, что остальные «Ангелы смерти» им теперь не ровня, ведь они совершили куда больше убийств. Смертельная кампания продолжалась.

В мае 1974 года один из пяти кандидатов вышел из группы и согласился свидетельствовать против нее: он выдал имена остальных членов. Под суд пошли только четверо – Джесси Кук, Ларри Грин, Мануэль Мур и Джей Си Саймон; у двоих из них не было истории предыдущих преступлений. После самого долгого на тот момент процесса в Калифорнии, который длился больше года, всех четверых приговорили к пожизненному заключению. Считается, что «Ангелы смерти» в Калифорнии могли убить 135 мужчин, 75 женщин и 60 детей, всех белых, однако полиции не хватило доказательств, чтобы обвинить оставшихся 15–20 последователей культа^101.

Тед Качинский – Гарвард,

Унабомбер и его миссия

Тед Качинский, который посылал по почте и подбрасывал бомбы ученым и высокопоставленным управленцам, связанным с высокими технологиями, предположительно считал, что технологии развились до такой степени, что начали представлять для человечества реальную угрозу. Блестящий математик, доктор наук, Качинский удалился от общества в допотопную хижину в Монтане, откуда атаковал своими бомбами цивилизацию на протяжении двадцати лет – за этот срок от его рук многие серьезно пострадали, а трое были убиты. Известный как Унабомбер, он заставлял средства массовой информации публиковать свои манифесты, в которых протестовал против доминирования высоких технологий и международных корпораций. Его удалось поймать, когда члены семьи узнали в манифестах характерные выражения Качинского и предупредили ФБР.

Точность профиля Качинского, составленного ФБР, подвергалась критике (см. Главу 9). Более того, до сих пор остаются вопросы относительно личности Качинского, а также природы и характера его преступлений. Математик, учившийся в Гарварде и получивший докторскую степень в Университете Мичигана, некогда профессор Университета Калифорнии в Беркли, Качинский может считаться самым образованным серийным убийцей в истории. После поимки у него не выявили никаких органических признаков ментального расстройства. Что же заставило это выдающегося ученого перейти черту и начать убивать?

Власти изображали Качинского мрачным отшельником, который внезапно «сломался» после двух лет в Беркли и удалился в глушь, в хижину в Монтане, откуда выходил только ради своих убийств. Из-за своих убеждений, и даже убийств, Качинский завоевал определенные симпатии, поэтому властям было важно дискредитировать его и его миссию.

Освещение процесса Качинского, проходившего в Сакраменто, откуда и взяты эти описания, полностью контролировали те самые корпорации, которые он так ненавидел. Пресс-карты выдавались только представителям крупнейших новостных агентств, в первую очередь Ассошиэйтед Пресс^102. Была создана специальная медиа-группа «Суд над Унабомбером», которая выдавала пресс-карты исключительно «одобренным» журналистам. Более того, допуск в зал суда имели только сотрудники ведущих СМИ, и лишь два билета в день разыгрывались между представителями независимых или мелких медиа. Остальные журналисты могли пользоваться специальным помещением, куда транслировался звук из зала суда – но только при условии внесения 5000 долларов вступительного взноса и приобретения страховки на «благонадежность» стоимостью еще 1500 долларов^103. Очень немногие независимые журналисты или писатели могли себе такое позволить.

Правда немного отличалась от общедоступной информации. Качинский не был отшельником; он поддерживал дружеские отношения со своими соседями и жителями городка. И хотя дом его действительно был самый простой, по стандартам Монтаны он находился отнюдь не в глуши. Писатель Олстон Чейз про место жительства Теда рассказывал:

Никакая это не глушь, дом стоит на окраине города. Если выйти на крыльцо, можно слышать шум машин на Стэмпл-Пасс-роуд… В сотне метров вниз по ручью находятся многочисленные домики для отпуска… И многим в городе нравился Качинский^104.

В Беркли Качинский вовсе не «сломался» – он специально устроился туда, чтобы заработать на загородный дом, куда планировал удалиться. Возможно, его образ жизни был немного необычным по сравнению с Нью-Йорком или Лос-Анджелесом, где жили журналисты, освещавшие процесс. Однако в действительности Качинский выжил из ума не больше, чем знаменитый американский мыслитель Генри Дэвид Торо, который в 1845 году переселился в примитивный домик на Уолден-Понд «для того, чтобы не ходить с помпой и парадом, у всех на виду, а ходить в ногу со Строителем Вселенной, если такое возможно – не жить в этом беспокойном, нервном, шумном, тривиальном XIX веке, но стоять или сидеть в задумчивости, пока он проходит мимо»105. Качинский, конечно, не сидел в задумчивости. Он убивал хладнокровно, маскировался для того, чтобы подбрасывать свои смертоносные взрывные устройства, и хитроумно оставлял сбивающие со следа улики – например, надевал ботинки другого размера поверх своих обычных.

Сейчас, когда Качинский заперт в тюрьме, о нем ходят самые причудливые слухи. Недавно выяснилось, что Качинский в 1959 году участвовал в жестоких психологических экспериментах, которые проводил в Гарварде Генри Э. Мюррей, выдающаяся фигура в сфере анализа личности в разведывательных целях, промывания мозгов и техники допроса. Во Вторую мировую Мюррей работал на УСС, предшественника ЦРУ, разрабатывая тесты по выявлению лучших кандидатов для подпольной разведывательной деятельности. Особенно его интересовало то, как будущие разведчики справятся с техниками допроса, специально разработанными так, чтобы ломать человеческую личность.

В 1950-х годах Мюррей служил советником армии США по испытаниям медикаментозных препаратов, влияющих на сознание^106. Примерно тогда же ЦРУ и Министерство обороны экспериментировали с ЛСД. Гарвардский ученый Тимоти Лири, будущий гуру применения ЛСД, вспоминал в своей автобиографии, что Мюррей был «настоящим волшебником в оценке личности. Он работал главным психологом УСС и наблюдал за экспериментами по промыванию мозгов и допросами под воздействием амитала натрия. Мюррей очень интересовался нашим проектом и предлагал всяческую поддержку»107.

В шестьдесят шесть лет Генри Мюррей сам в экспериментальных целях принимал ЛСД – примерно в то же время он подвергал своего выдающегося, но странноватого гарвардского студента Теда Качинского экспериментам по трансформации личности. Студентов просили описать свои базовые убеждения, а затем подвергали внезапной атаке со стороны специально нанятых юристов. Мюррей называл эти эксперименты «стрессовым межличностным диспутом» или «диадическим взаимодействием отчужденных субъектов»108.

Не существует документальных доказательств того, что Мюррей в то время работал над программами ЦРУ с использованием ЛСД для программирования идеальных киллеров, допрашивания пленных или разрушения личности избранных жертв. Однако мы знаем, что под кодовыми называниями вроде «МК-Ультра» или «Артишок» такие проекты осуществлялись. Профессора психиатрии и психологии в разных университетах США и Канады получали от ЦРУ гранты на их проведение, и одна из подобных программ в университете Макгилл в Монреале подверглась в дальнейшем судебному преследованию.

Являлись ли эксперименты Мюррея с участием Качинского частью программ ЦРУ по контролю над разумом, доподлинно сказать нельзя, однако с учетом его предыдущего сотрудничества с армией и разведкой это весьма вероятно. С 1960 по 1966 год ЦРУ направило 456 тысяч долларов на тринадцать гарвардских программ с участием преподавателей психологии, философии и социологии^109.

После того как Олстон Чейз в июне 2000 года опубликовал в «Атлантике» статью об участии Качинского в вышеупомянутых экспериментах, Гарвард немедленно засекретил протоколы проектов, в которых тот был задействован. Некоторые другие участники, однако, вспоминали, что эксперименты разрушительно сказались на их системе ценностей и личности в целом – вот только никто из них не стал серийным убийцей.

Главная ирония, пожалуй, заключается в том, что «диадическое взаимодействие отчужденных субъектов» по Мюррею легло в основу терапевтической практики, применявшейся в 1970–1980-х годах для «лечения» серийных убийц и других преступников-психопатов в закрытых психиатрических учреждениях. В конце 1980-х годов эта терапия подверглась острой критике, поскольку выяснилось, что она приносит больше вреда, чем пользы^110.

Из дневников, которые вел Качинский и которые были представлены на процессе как улика, мы знаем, что он испытывал гнев и желание убивать еще до того, как соорудил свою первую бомбу.

Мой мотив в том, что я собираюсь сделать – исключительно личная месть. Я ничего не собираюсь таким образом достичь. Конечно, если мое преступление (и причина, по которой я его совершил), привлечет внимание общественности, это поможет стимулировать интерес к спорности высоких технологий и таким образом приостановить их развитие, пока не стало слишком поздно; но, с другой стороны, большинство людей мои преступления только оттолкнут… Я совершенно точно не объявляю себя альтруистом и не говорю, что действую «во благо» (что бы это ни значило) человеческой расы. Я только хочу отомстить. Естественно, мне было бы приятно отомстить всему научному и бюрократическому истеблишменту, не говоря уже о коммунистах и прочих, кто угрожает свободе, но, поскольку это невозможно, мне придется удовольствоваться лишь маленькой местью.

После того как семь лет спустя он начал конструировать свои первые бомбы, Качинский снова записал:

Я подчеркиваю, что моя мотивация заключается в личной мести. Я не претендую ни на какие философские или моралистические оправдания. Мораль – лишь один из психологических инструментов для контроля общества над поведением человека. Я собираюсь убить ученого, крупного бизнесмена, человека из правительства или кого-то вроде этого. Еще мне хотелось бы убить коммуниста.

Конечно, все мы понимаем, что Качинский был не совсем нормален, но не настолько, как пыталась изобразить пресса. Где-то у него внутри, за личиной гарвардского интеллектуала с IQ в 170 пунктов – или, как утверждает Олстон Чейз, именно из-за него, – таился убийца-психопат. Как и многие серийные убийцы, особенно миссионерского типа, Качинский считал себя особенным, «избранным».

Далее в этой книге мы еще будем говорить о том, что серийные убийцы в детстве часто испытывают одиночество и изоляцию. Причины могут быть разными – контролирующая мать, физическая инвалидность, расстройство поведения, психические отклонения или избыток интеллекта, – но серийные убийцы, как правило, ощущают отчужденность от братьев и сестер, а также от друзей, и постепенно углубляются в свой вымышленный мир. Тут, конечно, встает вопрос «курица или яйцо» – становится ли ребенок серийным убийцей, потому что находился в изоляции, или оказывается в изоляции, потому что в его поведении сразу было нечто странное? Проблема в том, что миллионы людей, которые никого не убивают, демонстрируют в детстве характерные для серийных убийц симптомы: ночное мочеиспускание, мелкие поджоги, жестокость к животным, доминирующая мать, неполная семья, травма головы, изоляция от ровесников. Поэтому, хотя данные симптомы наблюдаются у большинства серийных убийц, сами по себе они не являются определяющими – должен существовать еще какой-то неустановленный фактор, объясняющий существование серийных убийц.

Как мы увидим далее, серийным убийцам обычно требуется некий триггер, чтобы встать на неизбежный путь убийств. Нельзя с уверенностью сказать, что психологические эксперименты 1959 года, сломав личность Качинского, подтолкнули его к убийствам. Подробности его участия в «диадическом взаимодействии отчужденных субъектов» под присмотром профессора Мюррея ныне заперты глубоко в гарвардских архивах. Очевидно, Мюррей не «деконструировал» в Гарварде личности психопатов – он экспериментировал над амбициозными, интеллектуально развитыми учеными, подвергая сомнению их фундаментальные убеждения и личностные черты. Качинский определенно рос в изоляции от ровесников по причине своего интеллекта и амбициозных планов родителей в его отношении. Какой бы гнев он не испытывал, развитый ум и усвоенная базовая этика сдерживали его до тех пор, пока «диада» Мюррея не сломала его в момент слабости и одиночества, когда он впервые уехал из дома, чтобы учиться в университете. Это могло стать тем самым триггером для будущего убийцы – который, благодаря интеллекту и организованности, не сразу бросился в бой, а действовал осторожно и хитро, избегая поимки почти два десятилетия.

Гедонистические убийцы удобства

Гедонистические убийцы удобства – это, пожалуй, самая древняя и простая категория серийных убийц. Они убивают ради выгоды – то есть удобства. Больше всего их встречается во времена анархии и беспорядков, а также на территориях фронтира, где юридические институты слабы, а цена жизни невысока. Пираты, бандиты, хозяева гостиниц, убивающие постояльцев, хозяйки «детских ферм», черные вдовы – отравительницы мужей, синие бороды – убийцы жен, охотники на квартирных хозяев, владельцы постоялых дворов, проворачивающие темные дела, средневековые похитители трупов – эти категории доминируют в описаниях серийных убийц неаристократического происхождения из прошлого. Такие типы преступлений до сих пор совершаются в сельской местности или в экономически неразвитых городских сообществах, где жертвы являются случайными гостями и их никто не собирается искать. Киллеры или ассасины, как часть организованной преступности, тоже оперируют в подпольном мире, где царит анархия, а судьба их жертв, зачастую других преступников, никого не интересует.

Жертва обычно хорошо знакома с киллером. Это может быть муж или жена, партнер по бизнесу, друг или начальник/подчиненный, либо другой человек, с которым жертва связана по работе. Жертвы выбираются по принципу выгоды, убийство тщательно планируется, а от тела преступник избавляется с соблюдением всех предосторожностей. Киллеры делятся на геоцентрических – которые заманивают жертв к себе в дом или офис, – и кочующих, которые следуют за жертвой. Жертв убивают быстро; расчленение, если и происходит, диктуется необходимостью избавиться от тела, а не психопатией. Женщины – серийные убийцы часто относятся именно к этой категории. В некоторых случаях жертвами становятся абсолютные незнакомцы, случайно вторгшиеся в «мертвую зону» киллера.

Доктор Марсель Петио

Пугающее сходство с убийствами ради выгоды, которые совершал в конце XIX века в Чикаго Герман Маджетт, убивавший своих жертв в специально построенном для этого отеле во время Всемирной выставки, наблюдается у преступлений доктора Марселя Петио, совершенных в Париже в 1941–1944 годах. Петио охотился на беженцев, обычно евреев, пытавшихся скрыться из Франции, где шла война; он заявлял, что за плату поможет им бежать из страны, оккупированной нацистами. Они приходили к нему домой, где Петио оборудовал звуконепроницаемую комнату с глазком. Он «угощал» жертв ядом, а потом сопровождал в эту комнату. В глазок Петио следил за тем, как они умирают, и хоронил тела в подвале или сжигал в топке. К деньгам, которые жертвы платили Петио за «помощь», добавлялись их личные вещи, которые он крал после их смерти. После ареста у него дома было найдено более 1500 предметов одежды и сорок семь чемоданов вещей, принадлежавших жертвам. Никто не заметил их исчезновения, поскольку считалось, что они либо бежали из Парижа, либо были пойманы и депортированы нацистами.

В марте 1944 года, когда соседи пожаловались на густой черный дым, валивший из труб дома Петио, пожарные устроили проверку и наткнулись на останки сорока семи трупов в подвале. Петио избежал ареста, заявив, что это трупы немецких солдат и коллаборационистов, от которых он избавлялся по приказу Сопротивления. В хаосе военных лет ему удалось избежать ответственности, однако впоследствии жертв идентифицировали, и в ноябре 1944-го Петио был арестован. Его судили за двадцать семь убийств, совершенных с 1941 по 1944 год, однако считалось, что всего он убил шестьдесят три человека. 26 мая 1946 года Петио казнили на гильотине.

Гедонистические убийцы похоти

Гедонистические убийцы похоти, пожалуй, самый страшный и чудовищный из всех типов серийных убийц. Они совсем не обязательно хотят причинить вам боль или убить – им просто хочется надеть на себя вашу кожу, или съесть вашу печень, или заняться сексом с вашей отрезанной головой. Жаль, что ваша жизнь этому помехой… Эдмунд Кемпер, убивший десять жертв и занимавшийся сексом с трупами и отрезанными частями тела, объяснял, что само по себе убийство не входило в сферу его фантазий. «Мне жаль, что это так холодно звучит, – говорил он, – но мне требовался определенный опыт с определенной девушкой, а для этого надо было владеть ею: мне надо было изгнать ее из ее тела». (См. Главу 5, где описывается дело Эдмунда Кемпера.)

У убийц похоти зачастую имеются представления об идеальной жертве с фетишистскими элементами – это может быть определенная одежда или обувь, цвет волос или прическа, особенности фигуры или принадлежность к некоему типу, например «чирлидер» или «шлюха».

Убийцы похоти обычно стремятся к тесному контакту с жертвой в момент убийства: они нападают на нее с ножом или душат. Некрофилия – частый элемент убийств похоти. Эти преступники высокоорганизованны, годами готовятся к осуществлению своих фантазий и репетируют их. Убийцы похоти понимают, что жертвы определенного типа выдадут их полиции, поэтому могут переезжать в разные юрисдикции, чтобы охотиться на жертв или избавляться от трупов. Поскольку иногда они съедают какие-то части тела или используют их как фетиши, расчлененные останки они могут выбрасывать в разных местах. Убийцы похоти обычно выбирают отдельное место для каждой жертвы (в отличие убийц, стремящихся к власти/контролю, которые могут держать останки всех жертв вместе).

Джерри Брудос – обувной фетишист

Брудос – мелкий серийный убийца, биография которого, однако, иллюстрирует формирование серийного убийцы гедонистического типа и потому заслуживает быть упомянутой здесь подробнее[14].

В 1969 году в Орегоне начали исчезать молоденькие девушки, и полиция сильно забеспокоилась. 27 марта в Салеме пропала девятнадцатилетняя Карен Спринкер. Она вернулась домой из колледжа навестить родственников и собиралась встретиться с матерью за ланчем в торговом центре. Мать прождала ее целый час, но Карен не появилась. Полицейские нашли ее машину в подземном гараже торгового центра. Никаких следов преступления поблизости не было.

Полиция предположила, что Спринкер похитили, когда она шла от машины ко входу в торговый центр, чтобы встретиться с матерью. Полицейские начали опрашивать других посетителей, находившихся там на момент исчезновения Спринкер, и им рассказали про странную очень крупную женщину, которая рыскала по подземному гаражу – вот только это была не женщина, утверждали свидетели, а мужчина в женской одежде.

Далее в Портленде пропала двадцатидвухлетняя Линда Сейли, секретарша в компании, занимающейся переездами. В последний раз ее видели в торговом центре покупающей подарок ее бойфренду на день рождения после работы. Однако на встречу с ним тем вечером она так и не явилась.

Когда Сейли не пришла на работу на следующий день и ее объявили пропавшей, полицейские восприняли ее исчезновение очень серьезно и взялись за активные поиски. Машину нашли припаркованной возле торгового центра, опять без следов преступления. Сейли была не первой девушкой, пропавшей при схожих обстоятельствах. В предыдущие месяцы еще две женщины исчезли.

Тело Линды Сейли нашли три недели спустя в реке, примерно в пятнадцати милях к югу от Корваллиса, штат Орегон. Рыбак заметил его в воде, где тело застряло; полицейским пришлось потрудиться, чтобы вытащить труп, поскольку к нему был привязан груз – автомобильная коробка передач. Ее прикрепили с помощью нейлоновой веревки и медной проволоки. На веревке был характерный узел, а проволока была перевита так, как электрики обычно перевивают провода. Причиной смерти являлось удушение веревкой. Кое-что сильно удивило патологоанатома: по обе стороны грудной клетки Сейли имелись две странные отметки от игл. Их окружали маленькие ожоги; следы были оставлены уже после смерти.

Несколько дней спустя, в двадцати ярдах от места, где нашли тело Линды Сейли, полицейские водолазы обнаружили тело Карен Спринкер. К нему была привязана шестицилиндровая головка двигателя – той же веревкой и медной проволокой, закрепленными характерным для электриков способом. Вскрытие показало, что ее задушили какой-то удавкой. Девушка была одета в зеленую юбку и свитер, те же, по словам ее матери, в которых ходила в день исчезновения. На ней были те же хлопковые трусики, но другой бюстгальтер – черное бюстье до талии на несколько размеров больше нужного. Когда патологоанатом снял бюстье, то увидел, что под ним набиты коричневые бумажные полотенца. Груди Карен Спринкер были отрезаны, а полотенца создавали иллюзию толстого живота. Два трупа явно были работой одного и того же убийцы.

Хотя больше тел в реке не обнаружили, на руках у полиции Орегона имелось еще два случая загадочных исчезновений девушек. 26 января 1968 года в Портленде пропала девятнадцатилетняя Линда Слоунсон. Она ходила по домам, торгуя энциклопедиями, и когда в следующие несколько дней не явилась в офис, никто не придал этому значения. Продажа энциклопедий была довольно трудным и неприбыльным делом – торговые представители появлялись и исчезали. Семья девушки жила в Миннесоте, поэтому прошло некоторое время, прежде чем родные заявили о ее пропаже. Когда полицейские проверили в офисе компании, куда она звонила с предложениями энциклопедий, им удалось выяснить только район в Портленде, но ни одного точного адреса. Слоусон исчезла без следа – никто не мог сказать, куда и когда.

Далее, 26 ноября 1968 года, двадцатитрехлетняя Джен Уитни пропала по пути домой из колледжа на празднование Дня благодарения. Ее машину нашли в окрестностях Олбани, штат Орегон, припаркованную в сервисной зоне трассы и запертую. В моторе обнаружили мелкую поломку, из-за которой машина не могла ехать дальше. Кто-то явно предложил подвезти Джен.

После обнаружения двух жертв, явно убитых одним и тем же преступником, полицейские прилагали максимум усилий в поисках подозреваемого. Они знали, что это, скорее всего, крупный сильный мужчина, раз он смог бросить в реку тела с привязанными к ним деталями автомобильного двигателя. По тому, как он закреплял веревки, полицейские предположили, что это электрик. У них имелась лишь одна, совсем слабенькая зацепка: 22 апреля в Салеме, за день до исчезновения Линды Сейли в торговом центре, где она покупала подарок бойфренду, пятнадцатилетняя девочка заявила о том, что гигантский мужчина с соломенными волосами и веснушками пытался силой усадить ее к себе в маленький спортивный автомобиль. Больше полиция никакими сведениями не располагала.

Полицейские решили заняться кругом общения Карен Спринкер в колледже в Корваллисе – возможно, убийца знал ее оттуда. Следователи опросили огромное количество ее однокашников – с кем она встречалась? Поступали к ней в общежитие странные телефонные звонки? Далее полицейские расширили опросы, занявшись знакомыми всех остальных девушек в кампусе: с кем встречаются они? Кого-нибудь из них водили в какие-то странные места? Вступали с ними в контакт странные личности, а может, были необычные звонки по телефону?

Несколько девушек сообщили, что им звонили, называя только имя, на номер общежития. Звонивший – мужчина, – говорил, что номер дал ему приятель, но имени приятеля не упоминал. Он сообщал, что провел три года в плену во Вьетнаме и приобрел дар провидца. Может, они хотят встретиться с ним – выпить кока-колы? Большинство девушек отказывались; они не могли вспомнить, как он представился. Естественно, он просто звонил и называл случайное имя в надежде, что в общежитии найдется девушка, которую зовут так же.

Одна студентка тем не менее согласилась повидаться с ним. Она сказала, что ей стало жалко бедняжку солдата. Они посидели в гостиной общежития, а потом поехали на его машине выпить колы. Они много говорили о трупах, найденных в реке, но тут не было ничего необычного, потому что в кампусе о них говорили все. Он ездил на старом, грязном, побитом семейном автомобиле, в котором валялись детские вещи – девушка решила, что мужчина женат. Он сказал единственную странную вещь: «Откуда ты знаешь, что я привезу тебя домой, а не утащу на реку и не задушу?»

Девушка описала его так: крупный, больше 180 сантиметров ростом, упитанный – «пузатый». Волосы соломенного цвета с залысинами, светлая кожа в веснушках. Описание совпадало с тем, которое дала неудавшаяся пятнадцатилетняя жертва похищения. Полицейские велели девушке, если мужчина еще позвонит, согласиться встретиться с ним в общежитии и сразу вызвать их.

25 мая он действительно позвонил. Когда полицейские примчались в общежитие, полный мужчина дожидался девушку внизу в холле. Полиции не за что было его арестовать, однако ему задали несколько вопросов прямо там, прежде чем отпустить; он сказал, что живет в Салеме, а в Корваллис приехал, чтобы помочь приятелю покосить газон. По его словам, он работал электриком и жил с женой и двумя детьми. Он казался немного смущенным, но в целом вел себя спокойно и отвечал на все вопросы.

Проверив последние перемещения мужчины, полицейские установили, что в январе 1968 он жил в том же районе Портленда, где Линда Слоусон продавала энциклопедии. В августе он переехал в Салем и работал поблизости от того участка шоссе, где пропала Джен Уитни. На данный момент он работал в шести милях от того места на реке, где обнаружили трупы, и жил в паре кварталов от торгового центра, где исчезла Карен Спринкер. В молодости у него были приводы за сексуальные домогательства. И он был электриком… Слишком много совпадений! Так Джерри Брудос попал в поле зрения полиции.

Джером Генри Брудос родился в Вебстере, Южная Дакота, 31 января 1939 года. Он был младшим из двоих братьев, явно нежеланным – его мать Эйлин очень надеялась, что второй у нее родится девочка. Отец Брудоса, коротышка со вспыльчивым нравом, не был, однако, склонен к жестокости; семья жила бедно, в основном на фермах, пока отец перебивался в городе случайными подработками.

Мать была доминирующей и очень критически настроенной по отношению к Джерри. Старшего сына, Ларри, она считала идеальным, а Джерри постоянно унижала. Отец и старший брат видели ее пренебрежение к младшему, но оба одинаково боялись Эйлин Брудос.

Маленький Джерри рос без присмотра и любил играть на свалке близ их дома. Однажды, когда ему было пять, он нашел там пару женских блестящих лаковых туфель черного цвета на высоких каблуках; на одной сохранилась пряжка с блестящими камешками. Джерри пришел от них в восторг – он никогда таких не видел; его мать носила обувь без каблука. Мальчик принес туфли домой, надел и показал маме. Ее реакция стала для него шоком: она страшно рассердилась, обозвала его извращенцем и велела немедленно отнести туфли обратно на свалку.

Пятилетний Джерри Брудос не понимал, что сделал не так – туфли выбросили на помойку, они никому не нужны. Однако по реакции матери он почувствовал, что совершил нечто запретное. Вместо того чтобы выбросить туфли, Джерри их спрятал. Когда мать их нашла, то устроила целое представление: сожгла туфли и жестоко наказала Джерри. Так родился его фетиш.

Связь между матерью и ребенком и без того была нарушена явственной неприязнью Эйлин к Джерри. Мальчик привязался к добродушной соседке и часто фантазировал, что она – его настоящая мать. У женщины был диабет, и она сильно болела, поэтому вскоре не смогла принимать его у себя. В тот же период Джерри подружился с девочкой-ровесницей, но она умерла от туберкулеза. Он был потрясен ее смертью и долгое время горевал. Три этих события произошли, когда Джерри было всего пять, и по какой-то неведомой причине переплелись у него в сознании – он не мог говорить об одном, не упомянув остальные.

Когда Джерри учился в первом классе, он стащил туфли учительницы у нее из-под стола. Прежде чем он смог унести их домой, его поймали и прилюдно унизили. В другой раз супружеская пара с дочерью-подростком пришли к Брудосам в гости. Девочка плохо себя чувствовала; она прилегла на кровать Джерри и задремала, не снимая туфель на высоких каблуках. Джерри вспоминал, что был потрясен и испытал сексуальное возбуждение при виде этих туфель; он попытался снять их со спящей девочки. Она проснулась и велела Джерри убираться из комнаты.

В школе Джерри был слабым и болезненным ребенком. Он постоянно пропускал уроки из-за простуд и мигреней – голова болела так, что его рвало. Он перенес две операции по восстановлению кровотока в нижних конечностях, на пальцах рук и ног у него была грибковая инфекция. Старший брат Ларри учился на одни пятерки, а Джерри считали неспособным, хотя его IQ был на уровне нормы и даже выше.

Секс в семье Брудосов никогда не обсуждали, и Джерри ни разу не замечал ни малейшей теплоты между родителями. Он рос на ферме и неоднократно становился свидетелем совокуплений между животными, но никогда не ассоциировал связанных с туфлями эротических чувств с человеческой сексуальностью. Для него увлечение туфлями было секретным, запретным – и приносило максимум удовольствия.

Семья часто переезжала, и какое-то время они жили по соседству с другой парой, у которой было много дочерей. Джерри с одним из их братьев проникали к девочкам в комнаты и трогали их одежду. Джерри обнаружил, что прикосновения к женскому белью вызывают у него то же возбуждение, что и туфли. Ему нравилось трогать и нюхать женское белье, бюстгальтеры и чулки. То были загадочные запретные тотемы, пробуждавшие в нем глубокое эротическое чувство, которого он не мог ни понять, ни объяснить.

Джерри Брудос – это следует напомнить, – еще не достиг возраста полового созревания. У многих мальчиков около пяти лет возникает сексуальное влечение к объекту женского пола, но они не понимают, что это за чувство и откуда оно взялось. Поскольку ребенок не знает, что делать с приятными, но одновременно тревожными ощущениями, которые он испытывает, его может «замкнуть» на какой-то другой, параллельный, преходящий и экспериментальный сценарий. Если этот сценарий укрепляется у него в подсознании, формируются фетиши или парафилии: мазохизм или садизм, некрофилия, зоофилия и т. д., которые останутся при нем и дальше. Психологи не могут сказать, что приводит к этому закреплению, но в случае Брудоса причиной могла стать реакция матери на случай с туфлями, которые он принес домой. Сексуальное возбуждение, которое у него тогда возникло, сплелось с чувством вины и гнева, а также с желаниями, преследовавшими его всю оставшуюся жизнь. Несчастья, перенесенные далее, помешали ему их перерасти.

Я не хочу выносить свою оценку гендерным проблемам или альтернативной сексуальной жизни, высказываться о том, что является нормальным и ненормальным, здоровым и нездоровым. Скажем так, что «нормальное» развитие подразумевает постепенное знакомство ребенка с разными степенями сексуального наслаждения при традиционных любовных контактах с представителями противоположного пола: прикосновениях, объятиях, поцелуях, сношениях и т. д. Если это развитие нарушается или «замыкается», человек ищет сексуального удовлетворения в тех сферах, которые сплавлены с сексуальными переживаниями его детства. Так возникает фетиш или парафилия – узконаправленное сексуальное влечение либо к неодушевленным предметам, либо к определенному типу партнеров или действий, сопровождающих секс, которые зачастую исключают наслаждение собственно сексом в любой форме. По научным данным, это преимущественно мужская проблема. (См. Главу 7 о различных типах парафилий.) Парафилии обычно сопровождаются чувством стыда – такого глубокого, что тому, кто его испытывает, проще убить жертву, чем признаться в своем извращенном желании.

Иногда эти ассоциации мелкие и безобидные, они просто ограничивают человека в выборе объектов противоположного пола – он ищет только женщину с длинными ногами, или с определенным типом фигуры, цветом волос, запахом, голосом и т. д.

Но парафилии могут быть и более всеобъемлющими. Например, достаточно распространенная парафилия у гетеросексуальных мужчин, приближающихся к среднему возрасту, – это желание заниматься сексом с транссексуалами: мужчинами, которые выглядят как женщины из-за имплантов груди, но с пенисом. Во многих странах есть целые кварталы, занятые проститутками из этой категории. Почему? Скорее всего, нормальная сексуальная тяга у некоторых мальчиков к противоположному полу в детстве «замыкается» из-за незнакомства с женской анатомией – особенно если в семье у них нет сестер или нет другой возможности посмотреть на обнаженную женщину спереди, в жизни или на изображении (у большинства мужчин, росших до 1970-х, такой возможности и не было). Вместо этого мальчик в воображении обращается к тому, что знает лучше всего – собственному телу. Он представляет женщину с пенисом, и эта фантазия сливается у него с самыми ранними и, вероятно, самыми острыми сексуальными переживаниями. То, что происходит дальше – тайна. Познакомившись с настоящими женскими гениталиями, некоторые мужчины испытывают отвращение, в то время как другие решают, что женщина устроена даже лучше, чем он ожидал, и двигаются дальше. Есть и те, у кого острое детское желание так и остается направленным на женщин с мужскими гениталиями.

Парафилии – мощное явление, так как оно связано с первичным пробуждением сексуальности в детском возрасте, которое ощущается еще не как «секс», а как некая загадочная, очень приятная, но неразрешимая тяга. Некоторые всю жизнь так и гоняются за сексуальным драйвом, испытанным в детстве, но не могут приблизиться к тому исходному ощущению.

В некоторых случаях эти сексуальные ассоциации бывают такими жестокими и всепоглощающими, что представляют опасность для других людей. Они могут быть связаны с садистическими или некрофильскими склонностями, со злобой и унижением – особенно у тех, над кем издевались в детстве. Даже безобидные парафилии могут становиться опасными при определенных обстоятельствах. У Джерри Брудоса не было возможности развиваться в нормальных социальных обстоятельствах, и его почти комический обувной фетиш стал мотивом для жутких убийств. Если у других обувной фетиш остается забавной причудой, у Брудоса он привел к возникновению чувства вины, отверженности, злобы и фрустрации по отношению к женщинам. Брудос был ходячей бомбой с часовым механизмом, и когда он вступил в пубертат, ситуация только ухудшилась.

Когда старшему брату Джерри исполнилось шестнадцать, тот начал собирать коллекцию картинок-пинап, которую прятал от всех в коробке. Однажды Джерри нашел коллекцию Ларри и как раз рассматривал картинки – тут вошла мать и набросилась на него. Снова она устроила истерику; Джерри был сурово наказан. Он так и не сказал матери, что коллекция Ларри, а не его.

В шестнадцать лет у Джерри впервые наступила ночная поллюция. Когда мать обнаружила на простынях пятна спермы, его опять наказали. Джерри заставили руками выстирать простыни и спать на голом матрасе, пока они сохли.

Джерри Брудос рассказывал, что примерно в тот период у него начали формироваться жестокие фантазии, направленные на женщин. Он взялся копать туннель в склоне холма близ фермы, где они жили, фантазируя о том, как похитит какую-нибудь девушку и запрет там. Брудос вспоминает, что тогда не мечтал о половом сношении или изнасиловании – его просто интриговала мысль о полном владении женщиной.

Тогда же Брудос начал прокрадываться в соседские дома и красть женские туфли. Он воровал и женское белье с веревок, где оно сушилось. Брудос собрал большую коллекцию женских вещей, которую прятал от матери. Годы спустя, когда полиция проверила производителя загадочного бюстье с одной из жертв Брудоса, выяснилось, что эту модель не выпускают уже много лет. Вполне вероятно, что бюстье было из той подростковой коллекции.

В разговоре с психиатром Брудос объяснил, что прикосновение к женской одежде вызывало у него «странные чувства», и он пытался мастурбировать, но эякуляции не происходило. По его словам, эякуляция в подростковые годы у него наступала только при ночных поллюциях.

В 1955 году Джерри Брудосу было семнадцать лет; он уже знал, как происходит половое сношение. Его преследовало навязчивое желание увидеть голую девушку, но Джерри был очень стеснительным и не общался с девушками ни в школе, ни в домашней обстановке. Ситуацию усложняло еще и то, что он был громадных размеров и страдал от прыщей. Девушки сторонились этого огромного, неловкого, уродливого гиганта.

В августе 1955 года, когда семья Брудосов жила в Салеме, Орегон, Джерри прокрался в дом к соседям с восемнадцатилетней дочерью и украл ее белье. На следующий день он явился к ней и сказал, что работает на полицию под прикрытием и может вернуть ей белье. История показалась девушке абсурдной, но Джерри настаивал: мол, у них в районе орудуют воры, но никто не заподозрит в семнадцатилетнем парне полицейского агента. Он велел девушке прийти к нему домой к определенному времени, зная, что будет там один. Поскольку Джерри был на год ее младше и выглядел безобидным толстым клоуном, девушка его не боялась. Она решила, что ей ничего не грозит, и пошла к Джерри.

Когда она постучала, Джерри со второго этажа крикнул ей заходить. Она прошла к нему в комнату, и тут он выпрыгнул из шкафа в маске, размахивая ножом. Он принудил девушку раздеться донага и сделал ее фото. После этого он выбежал из комнаты. Перепуганная девушка одевалась, когда Джерри, уже без маски, влетел в дом. Он сказал, что кто-то запер его в сарае, но ему удалось вырваться, и спросил, не видела ли она, кто это был. Девушка прекрасно понимала, что в маске был сам Брудос, поэтому поспешила убраться из дома. Как часто бывает с преступлениями на сексуальной почве, в тот момент она никуда не заявила о происшествии.

Брудос же проявил фотографии и получал огромное удовольствие, перебирая белье девушки и разглядывая их. Он жалел только, что плохо запомнил сам процесс – по его словам, он был слишком взволнован и озабочен съемками, чтобы по-настоящему насладиться властью над жертвой.

В апреле 1956 года Брудос нанес новый удар. Он затолкал девушку из своей школы к себе в машину, завез подальше и приказал раздеваться. Когда она отказалась, вытолкал ее из машины и принялся избивать: сломал ей нос и оставил на теле множество синяков. К счастью, мимо проезжала супружеская пара; увидев, что происходит, они остановились. Брудос сначала пытался их убедить, что девушка выпала из машины, а плачет она потому, что сильно испугалась. Потом сказал, что проезжал мимо и увидел, как на девушку напал «какой-то урод», но ему удалось ее отбить. Супруги отвезли растерянного Брудоса и его жертву в полицию.

Полицейские обыскали спальню Брудоса и нашли фотографии и коллекцию женских вещей. Они связались с девушкой на фотографиях и нападение, совершенное в прошлом августе, выплыло наружу. Брудоса, как малолетнего правонарушителя, отправили на психиатрическое освидетельствование в госпиталь Орегона. Врачи заключили, что у него депрессия, и что его «суждения и выводы спорны». Однако он был психически больным и не галлюцинировал. По словам психиатра, у Брудоса не выявили тенденции к убийству или самоубийству; у него наблюдалась «подростковая реакция приспособления, сопровождающая сексуальной девиацией – фетишизмом».

Брудос жил в психиатрической лечебнице, но днем ему позволялось посещать занятия в школе. У него были способности к математике и физике, однако он никак их не развивал. Годы спустя, когда Брудос печально прославился как серийный убийца, никто из школы не смог вспомнить его – словно Джерри никогда не существовало. Как многие серийные убийцы, он жил в изоляции. Через восемь месяцев лечения Брудоса выписали из госпиталя и вернули домой, где никто его не любил.

В 1958 года Брудос окончил старшую школу; он отлично разбирался в электронике. В марте 1959 года Брудос поступил в армию, где работал электротехником, но был досрочно демобилизован в октябре того же года, так как его признали негодным к службе. Он вернулся домой, к родителям, в их дом с двумя спальнями в Корваллисе, Орегон. Когда его брат Ларри находился в колледже, Джерри разрешалось жить во второй спальне, но если брат возвращался домой, его отправляли в сарай во дворе.

Примерно тогда же Джерри начал выслеживать и нападать на женщин, чьи туфли ему нравились. Он душил их, пока они не теряли сознание, а потом убегал с их туфлями. Он продолжал красть женское белье с веревок, где оно сушилось, и обитал в своем темном сарае, окруженный женской одеждой.

Несмотря на психические проблемы, Джерри по-прежнему отлично управлялся с электроникой. Он получил лицензию как радиотехник и работал на радиостанции Корваллиса инженером. Уже не такой одиночка, как в старших классах, Джерри водил дружбу с несколькими сотрудниками радиостанции мужского пола. Однако по-прежнему страшно стеснялся женщин.

В городе был мальчик-подросток, который обожал приходить на радиостанцию, смотреть, как Джерри работает, и засыпать его вопросами. Однажды в 1962 году Брудос в шутку его попросил найти ему подружку. К вящему удивлению Джерри, мальчик повел его с собой и познакомил с симпатичной темноволосой семнадцатилетней девушкой с огромными глазами. Ее звали Сьюзен (псевдоним), и она была почти такая же застенчивая, как Джерри.

Несмотря на застенчивость, Сьюзен встречалась с мальчиками своего возраста, но двадцатитрехлетний Брудос показался ей особенным. Он ухаживал за ней, отодвигал для нее стул, покупал подарки, открывал двери и обращался с девушкой как с леди. Ее впечатлила его работа на радиостанции, внимание и восхищение, с которыми он относился к ней.

По словам Сьюзен, секс между ними случился естественно – в сексуальном поведении Джерри она не видела ничего странного. Он был нежным и любящим. Она ничего не знала о его фетишизме и былых проблемах с психикой.

Очень скоро Сьюзен забеременела, и они решили пожениться. С самого начала пара договорилась – они поженятся в случае беременности. Брудос признавал, что большой любви между ними нет, но Сьюзен видела в свадьбе возможность сбежать от строгих родителей, а ему нужен был кто-то, с кем можно спать. В 1962 году у них родилась девочка, которую назвали Карин.

Сьюзен утверждала, что в поведении Джерри ничего не изменилось. Он продолжал относиться к ней с нежностью и заботой, покупал подарки на праздники и годовщины. Они вели активную сексуальную жизнь. Еще до свадьбы Сьюзен позировала Джерри обнаженной; он проявлял фотографии в своей темной комнате. Часто Джерри просил позировать в черных лодочках на шпильке. Джерри хотел, чтобы она делала работу по дому голой, в одних туфлях, и оба они дома ходили без одежды. Первые три года их брака казались вполне счастливыми. Джерри вроде как нашел женщину своей мечты.

Однако проблемы постепенно накапливались. Джерри не мог задержаться ни на одной работе. Он переходил с места на место; за семь лет брака Брудосы сменили двадцать разных домов. Сьюзен замечала, что Джерри отчужденно держится с их дочерью Карин. Он избегал любого физического контакта, не проводил с ней времени и вообще не уделял внимания.

На третьем году их брака Сьюзен, которой исполнилось двадцать лет, перестала исполнять прихоти Джерри. От туфель на шпильке у нее болела спина; она была слишком занята с ребенком и по дому, чтобы «наряжаться» для мужа. Секс стал однообразным, дочь взрослела и, по мнению Сьюзен, им не стоило больше ходить дома голыми. Джерри Брудос снова чувствовал себя отвергнутым.

Сьюзен говорит, что Джерри становился «депрессивным» и мрачным, когда она делала то, что ему не нравилось, но не злился и не применял к ней силы. Втайне от Сьюзен в периоды «депрессии» Джерри по ночам воровал у женщин нижнее белье. Он снова страдал от мигреней – боли стали еще сильнее. Еще, по его словам, у него случались «отключки».

Людям, которые в то время работали с ним, Джерри Брудос запомнился как очень добродушный человек и прекрасный специалист по электротехнике. Один из его бывших работодателей утверждал, что Брудос, по его словам, мог устроиться на любую теле– или радиостанцию в стране, но у него совсем не было амбиций. Он был ценным работником и примерным семьянином – не пил, не курил и не заигрывал с женщинами.

Несмотря на проблемы в браке, в 1967 году Сьюзен снова забеременела. Брудос был в восторге от ее второй беременности и хотел находиться с ней в родильном зале, когда ребенок появится на свет. Он воспринял как предательство тот факт, что Сьюзен попросила врачей не пускать его; позднее она объяснила Джерри, что не хотела, чтобы он видел, как другой мужчина прикасается к ней. Это казалось ей неправильным.

После рождения сына Джейсона Брудос, по-прежнему игнорировавший Карин, уделял ему массу внимания – везде брал с собой и планировал научить пользоваться своими инструментами, когда тот подрастет. Однако появление сына еще сильнее отдалило супругов друг от друга. Сьюзен, хоть и не говорила этого Джерри, не хотела больше заниматься сексом с ним. Она много времени проводила с подругами, пока Джерри в своей мастерской в подвале возился с проводами и трансформаторами. Мать Джерри, которую он откровенно ненавидел, приходила посидеть с малышкой, но вниз никогда не спускалась.

В 1967 году произошло еще одно событие, которое могло спровоцировать вступление Джерри Брудоса на путь серийных убийств. Он чинил электроприбор и дотронулся до оголенного провода. Удар током сбил его с ног; он обжегся и получил травму шеи. Брудосу очень повезло, что он вообще выжил. В результате головные боли у него еще усилились, и временами он даже не мог работать.

Вскоре после рождения сына и несчастного случая Джерри Брудос отправился на очередную вылазку, чтобы украсть у женщины ее туфли. По какой-то причине на этот раз он проследил за жертвой до ее дома, подождал, пока та заснет, и проник в квартиру. Женщина проснулась; Брудос кинулся на нее и душил, пока та не потеряла сознание. Он говорил, что, держа в руках безжизненное тело, возбудился настолько, что изнасиловал жертву. Брудос перешел на новую ступень в своих некрофильских фантазиях, хотя пока никого не убил. Сложно сказать, вломился ли он к ней только для того, чтобы украсть туфли, или преследовал женщину намеренно. Однако смена modus operandi вызывает вопросы – почему он просто не ударил ее по голове и не забрал туфли? Так или иначе Брудос ушел от нее с парой туфель, по его словам, самой любимой из всех, которые он украл.

Первое убийство у серийных убийц часто происходит незапланированно. Оно позволяет им, так сказать, попробовать крови и запускает стремление к следующим убийствам. Существует предположение, что у серийных убийц есть некое временно́е «окно» – если в этот период они не совершат первого убийства, то никогда не станут серийными убийцами. Скольких преступников на сексуальной почве лишь случайность отделяет от превращения в серийного убийцу? Есть и те, кто утверждает, что для человека, предрасположенного к серийным убийствам, это лишь вопрос времени – рано или поздно он неизбежно начнет убивать. Некоторые серийные убийцы фантазируют об убийстве, но впервые убивают случайно, во время совершения другого правонарушения, а потом, единожды начав, уже не могут остановиться. Их сравнивают со львами и тиграми-людоедами, которые, преодолев страх перед человеком и отведав человеческой плоти, больше не охотятся на диких животных.

По собственному утверждению Брудоса, к концу 1967 года он уже фантазировал о том, как станет держать женские тела в морозильнике, переодевать их в свое любимое белье и придавать им разные позы. Однако убийство как таковое не было в то время частью его фантазий.

Можно только гадать, что произошло с Джерри Брудосом, когда 20 января 1968 года продавщица энциклопедий Линда Слоусон перепутала адреса и постучала к нему в дом, уверенная, что у нее назначена там встреча.

Джерри Брудос признался полиции, что работал во дворе, когда Слоусон пришла и сообщила, что с ней договорились по телефону. Он провел ее через задние двери в подвал, сказав, что и правда хочет купить несколько томов. Слоусон так хотелось продать хоть что-то, что она последовала за ним – навстречу собственной смерти. Мать Брудоса наверху присматривала за его маленькой дочкой; Слоусон присела на табурет в мастерской Брудоса и начала свою обычную рекламную речь. В какой-то момент Брудос проскользнул к ней за спину и ударил по голове гаечным ключом, а потом задушил. Он спрятал труп под лестницей, поднялся к матери и попросил сходить купить гамбургеров. Потом Брудос вернулся в подвал и вытащил труп. О психологическом мотиве, легшим в основу убийства, можно судить по ответу Брудоса на вопрос полицейских о том, во что жертва была одета. Он ответил, что одежду не помнит, но подробно описал ее белье. Он сказал, что примерял на нее разное белье из своей коллекции, наряжая труп как «большую куклу»111.

Брудос продержал тело в мастерской до ночи. Примерно в два часа он погрузил его в свою машину и отвез на мост над рекой. Припарковал автомобиль и выставил рядом домкрат – как будто проколол шину.

Перед тем, как выбросить тело в воду, Брудос отрезал одну стопу, потому что хотел оставить ее у себя. В полиции он признался, что, будучи правшой, отрезал правую ногу. Он привез ногу с собой и положил в морозильник. Потом он обувал на нее разные туфли из своей коллекции и делал фото^112.

Вполне возможно, присутствие матери Джерри наверху в момент, когда он убивал свою первую жертву, не являлось совпадением. Под носом у женщины, которая наказала его за то, что в пять лет он принес домой со свалки пару женских туфель, Брудос теперь крал туфли у других женщин, причем вместе с ногами. Ему казалось, что это слишком просто, чтобы быть правдой.

Весной 1968 года семья Брудосов переехала в Салем, в дом, расположенный всего в паре кварталов от госпиталя Орегона, где Джерри лежал подростком. В доме, который они сняли, имелся гараж, расположенный через небольшую дорожку от основного строения, и Джерри был в восторге от своей новой просторной «мастерской». Он установил на двери тяжелый засов и интерком. Жене он приказал никогда не входить, не позвонив предварительно по интеркому. Причина, по его словам, заключалась в том, что он устроил там проявочную, и если жена откроет дверь, она может испортить снимки.

Брудос купил гигантский морозильник и поставил его в гараже. Сьюзен жаловалась, что бессмысленно запирать морозильник, откуда она берет продукты, чтобы приготовить обед, однако Брудос требовал, чтобы она говорила, что ей нужно – он сам принесет. Это раздражало Сьюзен, поскольку иногда ей просто хотелось посмотреть, что осталось внутри, и тогда решать, что она будет готовить.

Сьюзен заметила, что Джерри прибавил в весе и стал еще толще. Однажды она в шутку сказала мужу, что он слишком разжирел. Джерри вышел из комнаты, не говоря ни слова, и вернулся спустя десять минут. Потрясенная, Сьюзен рассматривала мужа в бюстгальтере, куда он набил бумагу, чулках с поясом и огромных туфлях на шпильке. Это было самое странное, что она видела за всю жизнь. Джерри спросил, выглядит ли теперь более стройным, и Сьюзен нервно рассмеялась, не зная что отвечать. После неловкого молчания Джерри вышел и вернулся уже в обычной одежде. Они никогда не говорили о том случае, словно ничего не произошло.

В ноябре 1968 года Джерри Брудос снова неожиданно для себя совершил убийство. Он случайно наткнулся на Джен Уитни, когда ехал по шоссе с работы домой. У нее сломалась машина; Брудос притормозил и предложил помочь. Осмотрев двигатель, он сказал, что сможет его починить, но надо поехать к нему и взять кое-какие инструменты. Джен отправилась с ним.

Когда они подъехали к дому, Джерри сказал Джен, что его жена еще не вернулась, и придется немного подождать – ключи от мастерской у нее. Брудос тем временем полез на заднее сиденье за Джен. В своих показаниях полиции он говорил, что предложил Уитни маленькую игру: попросил закрыть глаза и, не двигая руками, описать, как надо завязывать шнурки. Уитни, охотно согласившись, зажмурилась и попыталась рассказать, как это делается. Брудос тем временем накинул ей на шею веревку и задушил. Прямо в машине он изнасиловал труп, потом занес в гараж и переодел в одежду из своей коллекции. Он сфотографировал тело и снова занялся с ним сексом. А дальше повесил на крюк, торчавший из потолка. Он решил оставить тело себе.

Брудос признался полиции, что труп Уитни провисел у него в гараже несколько дней. Он торопился домой с работы, наряжал его и занимался с ним сексом. Ему хотелось сохранить что-нибудь от тела Джен, и он отрезал ей одну грудь, чтобы поэкспериментировать с разными методами консервации. Он набил грудь опилками и приделал к ней подставку, а потом держал на виду как трофей. Он пробовал сделать с нее пластиковый слепок, чтобы потом отлить из свинца пресс-папье, но результат его не удовлетворил^113.

Брудос избавился от трупа Джен Уитни только после того, как полиция едва его не обнаружила. Труп так и висел на крюке в гараже, когда Брудос повез Сьюзен и детей в небольшое путешествие на День благодарения. Пока их не было дома, автомобиль, проезжавший мимо, врезался в гараж, пробив в стене дыру. Полицейские, прибыв на место аварии, посветили в дыру фонариком, чтобы оценить ущерб, но не заметили мертвую женщину, свисающую с потолка. Чтобы не нарушить конституционных прав Джерри, вторгаясь к нему без разрешения, полицейские оставили записку, где просили позвонить, когда он вернется. Им надо было осмотреть гараж, чтобы зафиксировать ущерб для отчета. Вернувшись из поездки, Джерри завернул тело Джен в пленку и спрятал в насосном сарае за гаражом. Потом позвонил в полицию и позволил провести инспекцию. Далее он выбросил труп Джен Уитни в реку, привязав к нему деталь автомобильного мотора. Тела Уитни и Слоусон так и не нашли; Брудос отказался точно указать полиции место, где выбросил их.

В январе 1969 года Джерри Брудосу исполнилось тридцать лет. Сьюзен видела, что поведение мужа становится все более странным. Однажды, развешивая белье, она без предупреждения заглянула в гараж и увидела фотографии голых женщин в лотках для проявки. Судя по всему, она не поняла, что женщины мертвые; Джерри сказал, что проявляет фотографии для «парня из колледжа», и еще раз напомнил не заходить в гараж без его ведома.

Если Сьюзен уезжала из дома, она должна была звонить мужу перед возвращением. Когда она спрашивала, зачем это нужно, он шутливо отвечал: для того, чтобы я успел выгнать блондинку, которая приходит сюда, прежде чем ты вернешься.

Потом Сьюзен нашла фотографии Джерри, которые он делал с помощью автоспуска. Он лежал на кровати в разных комплектах женского белья. Лицо на снимках было закрыто, но жена сразу узнала тяжеловесное тело Брудоса.

Однажды она обнаружила пластмассовый предмет, напоминавший очень точную копию женской груди. Сьюзен спросила Брудоса, что это такое, и он сказал, что придумал оригинальную вещицу – пресс-папье в форме женской груди. Сьюзен поразилась, насколько реалистично оно выглядит. Джерри, утверждала она, считал, что отливка не удалась и собирался впоследствии сделать другую, немного отличающуюся. Эту же он поставил на каминную полку в их гостиной – полиция позднее нашла ее при обыске дома. Примерно в этот же период Брудос приобрел пистолет.

В марте Джерри Брудос вышел на охоту. Случайные встречи его больше не удовлетворяли – он попробовал крови и теперь подыскивал себе подходящую жертву. Полиции он сказал, что наткнулся на Карен Спринкер, когда она шла на встречу с матерью в ресторане торгового центра. (То, что Брудоса выявили и поймали в результате полицейского расследования в колледже, где училась Спринкер, оказалось примечательным совпадением – Спринкер вполне могла отвергнуть его предложение по телефону, чтобы через пару недель попасться ему случайно в другом городе.) Брудос ехал по улице и заметил привлекательную девушку в мини-юбке и туфлях на высоких каблуках, которая заходила в магазин около десяти часов утра. Он припарковался во многоуровневом гараже и прошел за ней следом. Однако найти девушку ему не удалось. По пути обратно к машине он увидел девятнадцатилетнюю Карен Спринкер, вылезавшую из своего автомобиля. Время близилось к полудню – подходящий момент для ланча.

Сначала ее внешность Брудоса не удовлетворила – в частности, на ней были не такие туфли, как ему нравились. Тем не менее девушка была симпатичная, и он решил, что в качестве жертвы она сгодится^114.

Брудос пригрозил Спринкер пистолетом, когда она шла ко входу в торговый центр, и затолкал к себе в машину. Хотя и был полдень, на парковке никого не оказалось. Пока ее мать терпеливо дожидалась в ресторане, Брудос вывозил Спринкер из гаража.

Через городские пробки он повез ее к себе домой. Прибыв на место, завел в гараж и изнасиловал. Потом позволил сходить в доме в туалет и притащил обратно. Брудос заставлял ее позировать в разной одежде и туфлях, а сам делал фотографии. В конце он убил девушку, надев ей на шею петлю и подвесив на крюк.

Брудос сказал полиции, что далее ушел в дом, но вернулся еще раз, чтобы заняться сексом с ее трупом. Он отрезал ей обе груди и снова взялся экспериментировать со слепками, но результаты его по-прежнему не удовлетворяли. По его словам, ему не понравился бюстгальтер, который был на Спринкер, поэтому он выбрал один из самых любимых из своей коллекции и надел на нее. Однако поскольку грудь он уже отрезал, бюстгальтер ей не подходил. Брудос набил его бумажными полотенцами, чтобы все «выглядело как надо»115.

Когда полицейские обыскали дом Брудоса, там нашли фотографии жертв, которые он делал, пока они были еще живы, и потом мертвых. На одном снимке жертва была в черных кружевных трусиках, чулках и поясе; она свисала с крюка в потолке – явно мертвая. На полу Брудос поставил зеркало, чтобы в нем отражалась промежность девушки, просвечивающая сквозь кружевное белье, в которое тот ее нарядил. В углу зеркала было видно безумное лицо Брудоса, глядящего на жертву, – случайно он сам попал в кадр.

Брудос следовал характерному паттерну серийных убийц: первую жертву он убил неожиданно, без предварительного планирования; вторую, десять месяцев спустя, уже по некотором размышлении, но опять же незапланированно. Третье убийство, спустя четыре месяца, Брудос тщательно спланировал и приступил к исполнению, сначала выследив потенциальную жертву. В течение месяца, последовавшего за этим убийством, он начал выслеживать четвертую жертву.

Эскалация наблюдалась и в его обращении с жертвами. Первую он только одевал и раздевал, словно куклу; вторую изнасиловал, когда она была уже мертва; третью изнасиловал еще до убийства. Брудос «взрослел» в обращении с женщинами, на которых нападал, точно так же как де Сальво, Бостонский душитель.

В Портленде двадцатидвухлетняя Линда Сейли шла к машине, купив подарок своему бойфренду, когда Брудос нагнал ее на парковке торгового центра. Он помахал у нее перед носом игрушечным полицейским значком и «арестовал» по «подозрению в краже». Примечательно, что Сейли ничего не говорила, пока Брудос почти час вез ее до своего дома в Салеме. По его словам, все выглядело так, будто она не против поехать с ним.

Вместе с жертвой он заехал на машине прямо в гараж. Жена дома готовила ужин, поэтому Брудос связал Сейли и пошел ужинать с семьей. Брудос говорил, что когда вернулся в гараж, Сейли удалось освободиться от веревки, но она не попыталась сбежать или позвонить по телефону, находившемуся в гараже. Такая пассивность у потрясенных и напуганных жертв встречается довольно часто.

Брудос накинул ей на шею веревку и начал душить. Сейли пробовала отбиваться, кусалась и лягалась, но было уже слишком поздно. Брудос сообщил, что изнасиловал ее в момент смерти или сразу после него. Потом он раскрыл полиции тайну странных ожогов на теле Сейли. Будучи сам жертвой электротравмы, он хотел поэкспериментировать с электричеством. Он подвесил Сейли на крюк, как других жертв, и воткнул ей в грудную клетку иглы от шприца. Потом он пустил по ним электрический ток, чтобы «оживить» труп. Брудос был сильно разочарован, когда эксперимент не дал результатов – на теле остались только ожоги. Он-то, по его словам, надеялся, что труп будет «танцевать» или хоть как-то двигаться^116.

Брудос сказал полицейским, что продержал труп в гараже еще сутки, продолжая насиловать. Но грудь отрезать не стал, потому что соски у нее не были темными «как положено». Он попытался сделать с них пластиковые слепки, но ничего не вышло.

Арестовать Брудоса удалось не сразу, но он чуть ли не сам натолкнул полицию на улики, подтверждавшие его вину. Спустя несколько дней после того, как в Брудосе опознали человека, звонившего девушкам в общежитие, детективы наведались к нему в гараж. Он сразу же их впустил; они с подозрением поглядели на странные крюки, торчавшие из потолка, и веревку, завязанную тем же узлом, что и на телах, обнаруженных в реке. Бурдос заметил, что детективы рассматривают узел, и сказал, что они могут забрать веревку, если хотят, – что они, конечно, и сделали.

Пятнадцатилетняя девочка, которую Брудос пытался похитить, опознала его, и Брудоса арестовали. Когда у него в машине нашли пистолет, его обвинили также в нападениях с применением оружия. Однако у полицейских все еще не было достаточно доказательств для того, чтобы обыскать его гараж – фотографии оставались там, пока Брудос находился под арестом по другим обвинениям. Он даже позвонил Сьюзен из тюрьмы и попросил сжечь коробку, где лежали фотографии, и пакет с одеждой, но она этого не сделала.

Детективы допрашивали Брудоса, но сначала он следовал совету адвоката и хранил молчание. В конце концов, Брудос все-таки сломался и заговорил. Его дом и гараж обыскали – так у следствия появились новые улики. Он признал себя виновным и был приговорен к пожизненному заключению.

Его жена Сьюзен обвинялась в пособничестве убийце, у нее отняли детей. Однако Сьюзен признали невиновной, детей вернули, и после этого она пропала из поля зрения полиции и прессы. Брудос любил ее до самого конца.

Позднее Брудос подал апелляцию; есть вероятность, что его условно освободят. Сейчас он отрицает совершение каких-либо преступлений и отказывается обсуждать их, если его спрашивают. Вряд ли Брудоса выпустят на свободу, но попыток он не прекращает.

В 1997 году Брудос выглядел в точности так же, как в 1969-м – он практически не изменился. Его считали образцовым заключенным в государственной тюрьме штата Орегон, где он поддерживал работу компьютерной сети и кабельного телевидения. Он также отвечал за починку, закупку и обслуживание торговых автоматов. Все это очень привилегированные позиции, большое достижение для преступника на сексуальной почве – низшего ранга в тюремной иерархии. Таких преступников часто убивают другие заключенные, ведь у них тоже есть жены, девушки и дочери. С Брудосом в тюрьме случилось несколько «инцидентов», однако он отказался назвать имена нападавших. В тюрьме надо иметь либо силу, либо ум. У Брудоса есть и то, и другое; возможно, благодаря этой редкой комбинации он и смог подняться выше обычного статуса сексуального убийцы. Охранники описывают его как человека вежливого и неопасного – он может свободно перемещаться по всей территории^117.

Эд Гин – тот самый хичковский «Психо»

Эд Гин, совершавший свои убийства в Висконсине в 1950-х, является, пожалуй, одним из самых известных гедонистических убийц похоти. Он стал прототипом главного героя романа «Психо» Альберта Блоха и фильма Альфреда Хичкока с тем же названием, а также одним из прототипов Баффало Билла, серийного убийцы, снимавшего с жертв кожу, в романе и фильме «Молчание ягнят». Официально установлено, что Гин убил двух женщин, живших по соседству, что технически исключает его из категории серийных убийц – они убивают не меньше трех жертв. Однако Гина подозревали в большом количестве других убийств. Он выглядел как безобидный деревенский простак в шапке с ушами и рубашке, застегнутой на все пуговицы. Единственной причиной для убийств была охота за частями тела – особенно женскими скальпами и торсами, из которых он делал себе костюмы.

После смерти матери и брата Эд Гин жил один на ферме; соседи считали его немного странным, но безобидным. Никто не подозревал, что он годами вскрывал свежие могилы и вытаскивал оттуда трупы; в 1954 году, однако, он убил местную жительницу и на санках отвез ее тело на ферму. Это преступление никогда не расследовалось.

В 1957-м, после того как Бернис Уорден, продавщица местного хозяйственного магазина, внезапно исчезла, и кто-то вспомнил, что видел у нее Гина, полицейские наведались к нему на ферму. Они нашли человеческое сердце на противне в духовке; человеческие внутренности в морозильнике; коробку с девятью вульвами; еще коробку с четырьмя носами; пару чулок из человеческой кожи; суповую миску из человеческого черепа; куртку из человеческого торса; черепа на четырех столбиках кровати Эда Гина; девять масок из женских лиц – некоторые висели на стенах как украшения; барабан из человеческой кожи; четыре стула с обивкой из человеческой кожи, запеченной вместе с жиром; различные украшения из частей человеческого тела и десять женских голов. Многие эти артефакты были натерты маслом для блеска; человеческие маски подкрашены губной помадой; через одну из вульв была продета красная ленточка. В летней кухне Эда Гина нашли обезглавленное четвертованное тело Бернис Уорден – оно свисало с крюков, словно недавно убитый олень.

Эд Гин не особенно стремился к убийству – ему нужны были трупы. В холодные зимние месяцы он не мог раскапывать могилы в мерзлой земле, и потому начал убивать – чтобы пополнять свои запасы. Гина признали невменяемым; он скончался в заключении в 1984-м. Один из его соседей заметил по этому поводу: «Бедный старина Эд! Вечно один, странный, конечно, и со своеобразным чувством юмора, но его всегда можно было попросить присмотреть за детьми, когда мы с моей старушкой выбирались куда-нибудь». Годами дети, которые оказывались в доме у Гина, говорили родителям, что у него есть коллекция «сушеных голов», а на стенах висят странные маски, но родители списывали эти рассказы на детские фантазии. Никто из детей ни разу не упомянул, что Гин вел себя по отношению к ним странно или агрессивно.

Гедонистические убийцы удовольствия

Преступники этого типа получают садистическое удовольствие от процесса убийства – не от самого акта, а от действий, ведущих к нему. Они обездвиживают своих жертв и следят, чтобы те находились в сознании и понимали, что происходит. Их методы убийства часто носят ритуальный характер; бывает, они реанимируют своих жертв, если те теряют сознание, прежде чем продолжать пытки. (Жертва, пережившая пытки у Ричарда Коттингема, утверждала, что он между сеансами пыток вытирал ей лицо полотенцем, смоченным холодной водой [см. Предисловие].) Эти убийцы-садисты получают удовольствие от боли и страданий, через которые проходят жертвы перед смертью. Практически сразу после того, как жертва умирает, преступник теряет к ней интерес. Посмертное расчленение и некрофилия для них не характерны.

Убийства удовольствия обычно связаны с тремя разными местами преступления – там, где жертву схватили, затем с контролируемой средой, где ее пытают и убивают, и, наконец, с местом, где от трупа быстро избавляются. Убийцы удовольствия, как правило, очень привлекательные, умные, харизматичные психопатические личности, полагающиеся на свой шарм в процессе завлекания жертвы. Они склонны к контролю, тщательно выбирают и выслеживают жертв нужного типа. Они могут располагать специально оборудованной локацией, где пытают и убивают жертв, либо приспосабливать под свои убийства транспортное средство – часто фургон. От тела они избавляются так, чтобы сбить полицию со следа и увести от настоящего места преступления.

Кеннет Бьянки и Анджело Буоно —

Хиллсайдские душители

Работая в паре, эти двое кузенов терроризировали Лос-Анджелес с октября 1977 по февраль 1978 года – период, за который они совершили серию убийств и изнасилований женщин. Трупы они преимущественно выбрасывали на Голливудских холмах, поэтому пресса окрестила предполагаемого преступника Хиллсайдским душителем. Однако полицейские на основе анализа семенной жидкости и положения трупов сделали вывод, что двое человек орудовали вместе; в прессу эта информация не сообщалась.

Первой жертвой стала чернокожая проститутка Иоланда Вашингтон, работавшая на бульваре Сансет. Ее обнаженный труп нашли 18 октября 1977 года на холме близ шоссе Вентура. Этому убийству посвятили лишь пару строк на последних полосах газет.

31 октября 1977 года, в районе Голливудского бульвара, пропала пятнадцатилетняя Джуди Миллер. Она была бездомной, употребляла наркотики и подрабатывала проституцией. Ее тело нашли на клумбе в Ла-Кресенте. Девушку изнасиловали анально и вагинально; на лице, запястьях и лодыжках остались следы скотча.

6 ноября 1977 года в Глендейле нашли труп Лизы Терезы Кэстин. В отличие от двух других жертв Кэстин не была наркоманкой или проституткой – она работала на двух работах: официанткой и в компании недвижимости своего отца.

10 ноября 1977 года труп Джилл Баркомб, восемнадцати лет, проститутки, ранее судимой, был обнаружен на Малхолланд-драйв. Кэтлин Робертсон, семнадцати лет, также проститутку с Голливудского бульвара, нашли 17 ноября. Кристина Веклер, двадцати лет, студентка художественной школы, была найдена 20 ноября – перед убийством ее пытали. В тот же день полиция нашла тела Сони Джонсон, четырнадцати лет, и Долли Сепеды, двенадцати. В последний раз их видели вместе в торговом центре. 23 ноября Джейн Кинг, двадцати восьми лет, начинающую актрису, нашли в пригороде Лос-Фелис. В самом конце ноября было обнаружено тело Лорен Вагнер, восемнадцати лет, студентки бизнес-колледжа, которую изнасиловали и задушили, а затем выбросили на обочине Клифф-драйв. Не было никаких сомнений, что убийства связаны между собой: практически все тела были голые, их изнасиловали двое мужчин, предварительно жертв связывали, затыкали рот и надевали наручники, а потом выбрасывали на обочинах, в основном на холмах над Голливудом, в таких местах, которые не видны из домов. Полицейские опасались, что убийцы могут тоже служить в полиции либо хорошо знать криминалистические методики. На трупах и возле них не было никаких улик, их специально раздевали, чтобы снизить вероятность установления каких-либо связей.

15 декабря семнадцатилетнюю проститутку Кимберли Мартин отправили из агентства, предоставлявшего услуги девушек по вызову, в жилой комплекс Тамаринд-Террас в Голливуде. Она сотрудничала с агентством, поскольку боялась работать на улицах, пока поблизости орудует Хиллсайдский душитель. Ее обнаженный труп обнаружили на пустыре близ Сити-Холла в Лос-Анджелесе. Когда полицейские проверили квартиру, куда ее вызвали, то выяснили, что та стоит пустая – кто-то вломился туда незаконно. Убийцы позвонили в агентство с телефона-автомата в библиотеке неподалеку, и ждали жертву в квартире.

Последнюю известную жертву нашли 17 февраля 1978 года, когда случайный очевидец заметил машину, брошенную на склоне холма, у обочины шоссе Энджелс-Крест. Полицейские вскрыли багажник: там лежала Синди Хадспет, двадцати одного года, студентка, подрабатывавшая официанткой, которую перед убийством изнасиловали анально и вагинально.

После этого убийства прекратились так же внезапно, как начались.

Одиннадцать месяцев спустя в Беллингеме, штат Вашингтон, в тысяче миль к северу от Лос-Анджелеса, пропали две студентки университета, Карен Мэндик и Дайан Уайлдер.

Мэндик по вечерам подрабатывала в магазине и прошлым летом подружилась с охранником, который некоторое время тоже работал там. Он был дружелюбный, обаятельный, симпатичный, и его повысили до супервизора в охранной фирме. Его звали Кеннет Бьянки, ему было двадцать семь лет. Он жил с местной девушкой по имени Келли Бойд; недавно у них родился сын, которого Кеннет обожал.

Как-то раз в январе Бьянки в разговоре с Карен Мэндик намекнул, что есть возможность получить сотню долларов за два часа работы. В одном доме, который охраняет их фирма, сломалась сигнализация, и ее надо починить. Владельцы в отъезде; Карен получит сто долларов, если посидит в доме те два часа, которые охранная система будет отключена для ремонта. Карен спросила, можно ли привести с собой соседку, Дайан Уайлдер. Конечно можно, ответил Бьянки. Единственное условие: их договор надо держать в секрете – не говорить никому, даже бойфренду Карен. Тем не менее бойфренду девушка о нем рассказала.

Карен Мэндик и Дайан Уайлдер нашли задушенными и изнасилованными в багажнике их машины, припаркованной в тупике в Беллингеме. Полицейские быстро установили связь с Кеннетом Бьянки, и когда охранная фирма подтвердила, что никаких ремонтных работ в указанном доме не планировалось, а ключи пропали, Бьянки был арестован.

Когда полиция собрала улики в доме, где убили девушек, в квартире Кеннета Бьянки и в его машине, исчезли последние сомнения в том, что убийца – именно он. Однако никто не мог в это поверить: Келли Бойд утверждала, что Бьянки – нежный любовник и заботливый отец; охранная фирма, которой руководил бывший офицер полиции, характеризовала Бьянки как одного из лучших сотрудников, которого обожают клиенты; а друзья настаивали на том, что Бьянки слишком добродушен, чтобы совершить столь жестокие преступления.

Глава полиции Беллингема раньше работал в Лос-Анджелесе. Во время хиллсайдских преступлений одной из жертв оказалась дочь человека, с которым он был знаком, и они в подробностях обсуждали убийства. Благодаря контактам в Лос-Анджелесе глава полиции хорошо знал про тамошнюю серию убийств. Что-то в этом преступлении напомнило ему о ней. Один из первых вопросов, который он задал Келли, касался предыдущего места жительства Кеннета Бьянки. Келли ответила, что они познакомились полтора года назад в Лос-Анджелесе, когда она жила там. После рождения ребенка она вернулась в Беллингем, и Кеннет Бьянки последовал за ней в мае прошлого года – спустя три месяца после прекращения хиллсайдских убийств.

Через несколько часов глава полиции уже связался с Лос-Анджелесом: дело раскручивалось быстрее, чем поступала информация от Келли. Келли и Бьянки жили в комплексе Тамаринд-Террас, где девушку заманили в пустующую квартиру. Келли сообщила, что какое-то время у них не было домашнего телефона, и Кеннет звонил из автомата в библиотеке Глендейл – именно оттуда вызвали проститутку из агентства. Когда Келли познакомилась с Бьянки, он жил на Гарфилд-авеню, где в последний раз видели двух хиллсайдских жертв. С учетом новых улик Кеннету Бьянки предъявили обвинение в лос-анджелесских убийствах.

Бьянки заявил, что не помнит никаких убийств, и полиция пригласила психиатров для оценки его состояния. Под гипнозом у Бьянки проявились другие личности, якобы жившие внутри его, включая одну, по имени «Стив Уокер». Именно «Стив» выдал сообщника Бьянки – его сорокачетырехлетнего двоюродного брата из Лос-Анджелеса, Анджело Буоно.

Под гипнозом «Стив» заявил, что Кеннет – глупый и никчемный человечишка, что сам «Стив» ненавидит женщин, и это он заставлял Кеннета совершать убийства. «Стив Уокер» в подробностях описал, как Анджело Буоно и Кеннет Бьянки, представляясь полицейскими под прикрытием, заманивали женщин в свою машину. Проституток и бездомных они «арестовывали». Двух девочек в торговом центре обвинили в краже из магазина и тоже «арестовали».

Чтобы выманить из квартиры одну из жертв, Бьянки позвонил к ней в дверь и сказал, что пострадала ее машина, припаркованная на улице. Она раньше встречалась с Бьянки и сразу же последовала за ним. Многих женщин они увозили в обивочную мастерскую Анджело Буоно в Глендейле, там насиловали и душили, снимали всю одежду и украшения и выбрасывали труп где-нибудь на холмах.

Еще одна женщина сама пришла в мастерскую, чтобы купить чехлы на сиденья автомобиля – они схватили ее, изнасиловали и убили. Это была та сама последняя жертва, найденная в багажнике машины, которую столкнули с холма. Другая женщина ждала автобуса, когда Кеннет Бьянки вроде как случайно с ней заговорил: он сказал, что они с напарником – полицейские и едут домой после смены. Симпатичный Бьянки с удовольствием подвезет ее до дома, если она согласится сделать небольшой крюк, чтобы сначала подбросить его напарника. Женщина охотно согласилась. Подъехав к дому Буоно, они надели на нее наручники и быстро затолкали внутрь.

Однажды Буоно и Бьянки «арестовали» двадцатисемилетнюю Кэтрин Лорре, дочь актера Питера Лорре, сыгравшего серийного убийцу в классическом фильме Фрица Ланга 1931 года «М убийца». Когда они нашли у нее в бумажнике фото, где она, девочкой, сидит у него на коленях, то сразу отпустили. Позднее в полиции она показала, что они предъявили ей значки полиции Лос-Анджелеса (вероятно, украденные Буоно со съемок телешоу).

Бьянки почти удалось убедить консилиум из шести психиатров, что он страдает от диссоциативного расстройства личности. Однако полицейские обнаружили у Бьянки большое количество учебников по психиатрии, а также выяснили, что он считал себя «психиатром-любителем» и даже пытался открыть в Лос-Анджелесе собственную консультационную службу. Она быстро закрылась, так как к нему обратился всего один пациент. Бьянки попытался опять и стал искать партнера из дипломированных психиатров, давая объявления. Один из кандидатов отправил ему резюме – полиция позднее узнала, что этого доктора звали Стивом Уокером. Сославшись на данные резюме, Бьянки получил копию диплома Стива Уокера и переделал в ней имя на свое. «Стив Уокер», живший внутри Бьянки, якобы существовал с самого его детства, однако резюме настоящего Стива Уокера Бьянки увидел только в прошлом году.

В конце концов один из психиатров разгадал игру Бьянки. Он загипнотизировал преступника и попросил представить, что с ними в комнате находится его адвокат. Бьянки немедленно протянул воображаемому адвокату руку. Проблема была в том, что объект гипноза может воображать разных людей и предметы, но не вступать с ними в физический контакт. Бьянки явно изображал, что подпал под гипноз, и его утверждения о психическом заболевании были опровергнуты.

Кеннет Бьянки родился в 1951 году в Рочестере, штат Нью-Йорк, у семнадцатилетней матери-алкоголички, которая сразу отдала его на усыновление; вполне вероятно, что в перинатальный период его мозгу был нанесен ущерб. В три месяца его усыновила Фрэнсис Бьянки – крайне властная, тревожная и истерическая женщина. В детстве у него была медицинская карта невероятной толщины – мать постоянно таскала Бьянки по врачам с разными надуманными жалобами. Имелась у него и настоящая проблема – ночные мочеиспускания, частый детский симптом у серийных убийц. В медицинском заключении, выданном, когда Кеннету было семь лет, врач написал следующее:

Поступил в больницу 15.12.1958 с жалобами на работу мочеполовой системы. Диагноз: 1. Дивертикул. 2. Подковообразная почка. 3. Транзиторная гипертензия. Доктор Таунсенд утверждает, что помимо физических проблем у мальчика имеются эмоциональные. В отделении он вел себя как настоящий маленький хитрец: все было прекрасно до прихода его матери, а тогда все становилось ужасно, к ее великой радости. Он придумывал жалобы, а миссис Бьянки устраивала скандалы медицинскому персоналу. Лечение ребенка оказалось затруднено, доктор Таунсенд ставит под вопрос адекватность среды, в которой растет этот мальчик.

В заключении от 13 мая 1959 года говорится:

Складывается впечатление, что его мать страдает серьезным психическим расстройством, а в ее выводах относительно лечения ребенка разными врачами просматриваются очевидные параноидные тенденции. Она полностью контролирует мальчика, часто не пускает в школу, особенно в последние месяцы, опасаясь, что он простудится и снова начнет мочиться в постель. Нельзя с уверенностью утверждать, что она нуждается в психиатрическом освидетельствовании, но диагностический осмотр ей определенно рекомендован – это необходимо, чтобы выявить, насколько глубоко ее состояние влияет на ребенка, его нынешние симптомы и характер семейных отношений, особенно между ним и матерью.

Когда Кеннету было двенадцать, другой врач в заключении указал:

…Кеннет проявляет выраженную враждебность и полную зависимость от матери, которой та потакает. Он зависит от матери в вопросах выживания и тратит массу усилий на то, чтобы держать под контролем свою враждебность. Он охотно вступает в отношения с людьми, но постоянно отрицает собственные чувства. Например, говорит, что его мама и папа – лучшие родители в мире.

Мальчик очень одинок и мечтает уехать от матери. Тем не менее он чувствует, что это причинит ей боль. Мать разрешает ему приводить домой не больше одного друга за раз. У ребенка явная путаница относительно собственной идентичности. Он старается угодить матери, но она постоянно им недовольна. Суммируя: доктор Доулинг считает, что мальчик использует механизм подавления, страдает от сильной тревоги и очень одинок. Похоже, единственная возможность выплеснуть подавленные чувства для него заключается в психосоматических жалобах. Доктор Доулинг считает, что без этой защиты и соматических симптомов у мальчика уже развилось бы серьезное психическое расстройство.

Интересно, как редко и вскользь в документах упоминается отец Кеннета Бьянки – словно его вообще не существовало. По данным исследования ФБР, 66 % сексуальных и серийных убийц росли с доминирующей матерью. Отец Кеннета Бьянки практически никогда не бывал дома, поскольку работал на нескольких работах. Когда Кеннету было тринадцать, его отец умер в результате переутомления от сердечного приступа. Кеннет всячески показывал, как расстроен его смертью. Психиатрические заключения говорят сами за себя: Кеннет был злым ребенком, подавлявшим собственный гнев, и скрывавшим его за маской дружелюбия и покладистости.

Существует мнение, что формирование личности серийного убийцы тесно связано со способностью мальчика отстаивать свою маскулинную автономность от матери. Когда он не может добиться этой автономности или не обладает прочным базисом для отстаивания своих позиций, у него возникает гнев, который он проносит с собой во взрослую жизнь и перенаправляет на других женщин.

В старшей школе Кеннет Бьянки проявлял себя с лучшей стороны; он занимался спортом и пользовался популярностью у девушек. В 1972 году Бьянки женился, но спустя восемь месяцев молодая жена сбежала от него с другим мужчиной. Друзья вспоминали, что Бьянки с трудом признавал этот свой провал. Тогда он учился в колледже на полицейского и работал санитаром на «Скорой помощи». Он надеялся стать офицером полиции. После разрыва с женой он, однако, погрузился в депрессию и печаль.

С 1971 по 1973 год в Рочестере были задушены три девочки, которых матери отправили за покупками. После того как Бьянки признали Хиллсайдским душителем, полиция Рочестера заподозрила, что убийства совершил он, однако они так и остались нераскрытыми.

В 1975-м мать Бьянки повторно вышла замуж, и Кеннет переехал в Лос-Анджелес, собираясь начать жизнь сначала. Он поселился у племянника матери, своего двоюродного брата Анджело Буоно.

Сорокалетний Буоно к тому времени имел семерых детей и был трижды разведен из-за своей жестокости – ему нравился насильственный анальный секс. Он держал обивочную мастерскую в небольшом домике, где жил. Буоно как магнитом притягивал к себе молоденьких девушек-бродяжек.

В какой-то момент Буоно и Бьянки решили заняться сутенерством. Они подсаживали девушек, сбежавших из дома, на наркотики и толкали к проституции. Голливуд – по понятным причинам – является настоящей меккой беглых девочек-подростков, которые приезжают туда со всех США, поэтому у Буоно и Бьянки не было проблем с подбором кадров. Однако возникли проблемы другого рода: одна девушка рассказала клиенту, как жестоко сутенеры издевались над ней, и тот отказался отпустить ее к ним обратно. Буоно и Бьянки начали ему угрожать, а тот в ответ наслал на них байкеров из банды «Ангелы ада». Буоно был страшно перепуган.

Дальше Буоно и Бьянки заплатили другой проститутке за список клиентов, регулярно обращавшихся за соответствующими услугами, но список оказался бесполезным. Вскоре после этого эпизода Иоланду Вашингтон, первую жертву, профессиональную проститутку, нашли задушенной.

Бьянки тем временем переехал в собственную квартиру и познакомился с Келли Бойд, которая тогда работала секретаршей. Они стали любовниками, съехались, и у них появился ребенок. Келли вспоминала, что Бьянки часто ездил к двоюродному брату в мастерскую «перекинуться в картишки», но она никогда не присоединялась к ним, потому что не любила Буоно, считая его женоненавистником. В целом Кеннета она описывала как человека незрелого и безответственного, но любящего и заботливого. Она понятия не имела о его двойной жизни и долгое время не могла в нее поверить, хотя Бьянки уже находился под арестом.

После самого долгого и дорогого на тот момент уголовного процесса в Лос-Анджелесе Анджело Буоно признали вторым Хиллсайдским душителем. Поскольку Бьянки признался в их преступлениях и дал показания против Буоно, ему решили сохранить жизнь. В случае Буоно присяжные не смогли вынести смертный приговор, объяснив это тем, что его партнеру присудили пожизненное заключение. Буоно до конца отрицал свое участие в преступлениях, однако улики, связывающие его с Бьянки, говорили сами за себя.

Но на этом история Кеннета Бьянки не заканчивается. Он обладал над женщинами какой-то странной властью, которая лишь усилилась после того, как его осудили за убийства. Вероника Комптон, двадцатичетырехлетняя сценаристка, произведения которой полнились садомазохизмом и серийными убийствами, начала слать письма Бьянки в тюрьму. Потом она приехала повидаться с ним, и у них завязались отношения. Летом 1980-го Бьянки показал Комптон, как он душил своих жертв, и передал ей образец своей спермы, спрятанный в резиновой перчатке. Комптон полетела в Беллингем, заманила женщину в свой номер в мотеле и попыталась задушить. Анализ ДНК тогда еще не изобрели, и она решила, что если убьет жертву так же, как Бьянки убивал остальных, и оставит такие же следы спермы, полиция придет к выводу, что убийца все еще на свободе. Однако жертва оказалась сильнее Комптон, и ей удалось сбежать. Веронику Комптон быстро арестовали. Сидя в тюрьме, она поддерживала отношения по переписке с другим серийным убийцей из Лос-Анджелеса, Дугом Кларком, одним из «Убийц с бульвара Сансет». За попытку предумышленного убийства Комптон приговорили к пожизненному заключению без возможности освобождения до 1994 года. На настоящий момент она находится в Вашингтонском коррекционном центре для женщин; в 2002-м Комптон опубликовала книгу «Поедая пепел: возможности реабилитации в пенитенциарной системе США», в которой, как выразился издатель, «описала плачевные случаи разрушенных жизней и некоторые программы, способствующие реабилитации»118.

Интересно, что Анджело Буоно являлся доминирующим партнером, а Кеннет Бьянки тратил массу сил, чтобы произвести впечатление на двоюродного брата. Однако Буоно не совершил ни одного убийства до переезда Кеннета в Лос-Анджелес или после его отъезда в Беллингем. Тем не менее он помогал Бьянки держать его склонности в узде и следил за тем, чтобы они действовали аккуратно и полиция их не раскрыла. Постепенно Буоно устал от Бьянки и сам предложил ему перебраться в Беллингем, поближе к Келли. Там Бьянки совершил два убийства самостоятельно, и его быстро арестовали. Без Бьянки Буоно не убивал, а Бьянки без Буоно не мог убивать эффективно. Именно так обычно зависят друг от друга партнеры по серийным убийствам.

Убийцы власти/контроля

Серийные убийцы власти/контроля обычно очень организованны и во многом напоминают садистических убийц удовольствия с той разницей, что причинение боли и страданий не является для них первичным мотивом – они стремятся к контролю и доминированию над жертвой (но могут использовать боль как метод контроля и пытку – как средство его обрести). Настоящее удовольствие от контроля над жертвой убийца начинает получать еще до того, как она поймет, что он манипулирует ею и заманивает в свои сети.

Как правило, такие убийцы привлекательны, харизматичны и умны; они берут жертву под контроль еще до ее физической поимки. Зачастую они выбирают жертв определенного типа, но фетишистские элементы для них не представляют особой важности. Убийство часто является актом полного контроля над жертвой, однако в отличие от убийцы удовольствия убийца власти/контроля не обязательно теряет к жертве интерес после ее смерти. Контроль может продолжаться и дальше: убийца оставляет себе труп, иногда держит его дома или в безопасном месте, где может его навещать. Иногда убийцы власти/контроля переходят к посмертным сексуальным актам, расчленению и некрофилии.

Джон Уэйн Гейси, Клоун-убийца

11 декабря 1978 года в Чикаго Элизабет Пист заехала за своим пятнадцатилетним сыном Робертом в аптеку, где он работал. Был день ее рождения и планировалась большая вечеринка. Роберт попросил мать подождать внутри, пока он сходит на парковку переговорить со строительным подрядчиком о подработке на лето – тот обещал платить вдвое больше, чем мальчик зарабатывал в аптеке. Роберт познакомился с подрядчиком, когда тот обследовал окрестности, готовясь к выполнению очередного заказа. Это был последний раз, когда Элизабет Пист видела своего сына. В аптеку он так и не вернулся.

После того как мать заявила о его исчезновении, полиция обратилась к подрядчику – Джону Уэйну Гейси, тридцати шести лет, упитанному коротышке с двойным подбородком и темными усами. У него был успешный строительный бизнес, в городе его хорошо знали и любили. Он становился «Человеком года» в Торговых палатах трех разных городов, однажды возглавлял в Чикаго парад в честь Дня Конституции Польши и сопровождал жену президента Картера Розалин во время ее визита в город. В свободное время Гейси развлекал в госпитале больных детишек, переодеваясь клоуном по имени Заплатка или Пого. Он проделывал с ними «фокус с наручниками» – приковывал к кровати и делал вид, что потерял ключ, – и «фокус с веревкой», ловя их подобием лассо. Дети визжали от восторга. Гейси жил в одном и том же доме с 1972 года, соседи описывали его как человека исключительно дружелюбного. На Рождество он всегда украшал дом гирляндами электрических лампочек. Он чистил снег, помогая престарелым соседям, был дважды женат и разведен, имел двоих детей.

Гейси никто бы не заподозрил, не возьмись он отрицать, что знал Писта и был на парковке, когда мальчик пропал. Когда полицейские заявили, что его видели с Пистом в тот день, Гейси признал, что возможно, был на парковке, но к мальчику никакого отношения не имеет.

Полиция проверила личное досье Гейси и выяснила, что в 1968 году в Айове его осудили за принудительное гомосексуальное сношение с несовершеннолетним, за которое он отсидел полтора года из десяти, к которым был приговорен. В 1970-м похожее обвинение предъявлялось ему в Чикаго, однако дело развалилось, так как истец не явился в суд. В марте 1978 года двадцатисемилетний мужчина пожаловался в полицию, что Гейси пригласил его покурить в машине марихуану, а потом прижал тряпку с хлороформом ему к лицу. Он сказал, что Гейси увез его к себе домой, где отхлестал кнутом и многократно изнасиловал. После этого Гейси его освободил. Властям не удалось собрать достаточно улик, и следствие было прекращено.

Детективы установили за Гейси круглосуточную слежку. Сначала он издевался над полицией, заявлял офицерам, что их начальники – идиоты, и приглашал к себе на обед. Он беззаботно сообщал, куда едет, и по традиции украсил свой дом гирляндами на Рождество. Однако дни шли, и Гейси начал выказывать признаки стресса – бросил бриться, начал пить и орать на людей. Он нанял двух адвокатов и подал иск против полиции Чикаго, которую обвинял в притеснениях и препятствовании ведению бизнеса.

В какой-то момент Гейси пригласил двоих детективов к себе домой на кофе, и один из них попросил разрешения заглянуть в ванную, чтобы под этим предлогом немного порыскать по дому. В ванной он ничего не нашел, но заметил шедший из стока характерный запах, знакомый каждому опытному следователю отдела убийств – запах разлагающихся человеческих останков.

21 декабря полиция обыскала дом, обвинив Гейси в том, что он удерживает Писта внутри. Гейси это отрицал, но внезапно признался, что в 1972 году у него был гомосексуальный любовник, и он его убил в целях самозащиты. Тело он залил бетоном у себя в гараже; Гейси отвел полицейских туда и краской нарисовал крест на полу, где должен был находиться труп. В процессе обыска полицейские обнаружили люк, ведущий в подвал под домом Гейси. Там они нашли три разлагающихся трупа и фрагменты других тел. Гейси арестовали; теперь полиция разбирала его дом буквально по камешкам. Были обнаружены тела двадцати восьми юношей в возрасте от пятнадцати до двадцати лет. Гейси признался еще в пяти убийствах, но сказал, что трупы выбрасывал в реку. Позднее он изменил показания, заявив, что какой-то неизвестный, у которого были ключи от дома, спрятал там трупы, чтобы подставить его. По словам Гейси, его самым тяжелым преступлением – если он вообще таковые совершал – было содержание кладбища без соответствующей лицензии.

Джон Гейси родился в Чикаго в 1942 году. Его мать была датчанкой, а отец поляком. Отец сильно пил и безжалостно колотил Гейси. Сам Гейси утверждал, что в пять лет его растлила девочка-подросток, а в восемь – мужчина-строитель. Когда Гейси было одиннадцать, его ударило качелями по голове, и в мозгу сформировался тромб, требовавший лечения. В юности Гейси совершил несколько мелких краж и занимался сексом с мужчинами.

Он был достаточно умен и закончил бизнес-колледж. Начал работать продавцом обуви, а в 1964 году женился на своей первой жене, отец которой владел несколькими франшизными ресторанами KFC. Гейси стал управляющим в одном из них. У него родились двое детей, сын и дочь, и в их городке в Айове все его знали. Брак распался в 1968-м, когда Гейси внезапно арестовали за то, что он сковал наручниками несовершеннолетнего подчиненного и анально изнасиловал его. Гейси приговорили к десяти годам, но за примерное поведение через восемнадцать месяцев выпустили на свободу. Жена за это время успела с ним развестись.

После освобождения в 1970 году Гейси уехал из Айовы и вернулся в Чикаго, где занялся строительным бизнесом. В том же году его обвинили в развратных действиях по отношению к несовершеннолетнему, однако обвинение было снято. После ареста в 1978 году Гейси признался, что первое убийство совершил в 1972-м, когда привез домой мужчину с автовокзала, чтобы заняться с ним сексом. Гейси утверждал, что они повздорили, и мужчина напал на него с ножом. Гейси убил его в целях самозащиты и спрятал труп в подвале дома.

Позднее в том же году Гейси женился во второй раз. Его жена, трое ее детей и теща переехали к нему. Когда жены не было дома, Гейси заманивал к себе мальчиков, насиловал их, убивал и хоронил тела в подвале. Жена и теща годами жаловались на неприятный запах, но Гейси объяснял, что это «дохлые крысы». В отсутствие жены он заливал трупы бетоном, пытаясь скрыть запах. Гейси сообщил властям, что затыкал трупам рты тряпками, чтобы жидкость при разложении не вытекала наружу.

Когда жена спрашивала Гейси про кошельки и одежду, принадлежавшую юношам, которую находила дома, тот кричал, чтобы она не совала нос не в свое дело. Он превратился в импотента и стал ее поколачивать. В феврале 1976 года она съехала и вскоре развелась с ним. Гейси наверняка испытал облегчение, когда они разошлись, потому что уже пристрастился к убийствам.

Из показаний юношей, которые сталкивались с Гейси, полиция узнала, что он ездил по улицам, высматривая геев-проституток или бездомных подростков, которым предлагал работу на стройке. Многие из них утверждали, что приходили к нему домой на «собеседование», во время которого Гейси демонстрировал им свои фотографии с женой президента и предлагал показать «фокус с наручниками». Похоже, только тем, кто отказывался посмотреть фокус, довелось впоследствии рассказать об этом.

Гейси завлекал своих жертв постепенно. Сначала угощал марихуаной и алкоголем, потом показывал гетеросексуальное порно. Дальше переходил к гомосексуальному. Если гость не возражал, Гейси проделывал «фокус с наручниками». Как только жертва оказывалась в его власти, он насиловал ее. Гейси придумал целый пыточный ритуал: он надевал жертве на голову пакет, топил в ванне, а потом давал отдышаться. Дальше жертва умирала – либо тонула, либо Гейси душил ее «фокусом с веревкой». Он набрасывал веревку жертве на шею, просовывал туда палку и медленно поворачивал ее, затягивая петлю. Гейси признался, что убивая жертв, декламировал вслух Двадцать Второй Псалом: «Господь – Пастырь мой; Если я и пойду долиною смертной тени, не убоюсь зла…»

Любопытный факт: чем больше Гейси убивал, тем дружелюбнее себя вел. Его клоун Пого появился как раз на вершине карьеры убийцы. Он закатил большой праздник для соседей, по собственному почину очистил от снега все дорожки в районе. Представитель местной Демократической партии вспоминал: «Ему можно было поручить что угодно – расставлять стулья, мыть окна, даже починить кому-нибудь кран. Я не знаю никого, кто бы его не любил».

В какой-то момент после ареста Гейси заявил, что у него внутри живет «Другой парень», который и совершал убийства. Тим Кэгилл пишет:

Возможно, наркотики и алкоголь выпускали этого Другого парня наружу… Джон говорил врачам, что в этом Другом парне много от Старика. Однако, если его выпустить на свободу, он сразу кинется охотиться за каким-нибудь молоденьким проститутом. А за спиной у него будет стоять рассерженный отец, тот самый алкоголик, который его бил… Наутро он найдет тело, протрезвеет и упрячет его в подвале, чтобы навсегда забыть – как о пьяных выходках отца^119.

Пять трупов, включая Роберта Писта, так и не удалось найти. Гейси говорил, что выбросил их в реку. Поскольку многие жертвы Гейси были бездомными подростками, сбежавшими из разных городов, полиция и криминальные антропологи потратили много лет на то, чтобы идентифицировать двадцать девять тел, найденных в его доме. Им удалось установить имена некоторых жертв, но восемь из них остаются неопознанными по сей день.

Профайлер ФБР Роберт Ресслер, беседовавший с Гейси после вынесения приговора, утверждает, что Гейси называл своих жертв «никчемными маленькими педиками, проститутками». Ресслер упрекнул его за это – разве он сам не гомосексуал? Гейси ответил, что его жертвы были отбросами общества, а он – преуспевающий бизнесмен. Более того, Гейси объяснил, что был слишком занят, чтобы водить дамочек по ресторанам и ухаживать за ними – вот и пришлось обходиться мимолетным сексом с мужчинами.

Гейси говорил: «Все, что у них на меня есть, не стоит выеденного яйца. Никто так и не смог связать меня с жертвами и собственно с преступлениями… Если вы скажете, что я спал в одном доме с трупами, я соглашусь, но в той же комнате – нет! Хотя мертвые, конечно, тебя не побеспокоят – а вот живые могут».

Гейси прожил еще пятнадцать лет, раздавая интервью и принимая посетителей. В тюрьме он заделался художником и несколько галерей выставляли его примитивные картины, в основном с клоуном Пого. Он открыл собственную телефонную линию с кодом 900, куда люди могли звонить, чтобы послушать сообщение, записанное его голосом, где он заявлял о своей невиновности. В 1986 году он едва не женился в третий раз, на одной из многочисленных женщин, писавших ему письма и навещавших в тюрьме. Джона Уэйна Гейси казнили с применением смертельной инъекции 10 мая 1994 года, после того как его апелляция была отклонена.

Недавние усовершенствования в классификации серийных убийц

Проблема с классификациями, описанными выше, заключается в том, что система ФБР с «организованным», «дезорганизованным» и «смешанным» типами кажется слишком размытой, а «смешанный» тип вообще не имеет смысла. Категории «визионер» – «миссионер» – «гедонист» – «стремящийся к власти/контролю» помогают в оценке мотива, но мало способствуют выявлению личности убийцы. Ни одна из этих классификаций, включая те, которые описаны в Руководстве по классификации преступлений ФБР, не используется в крупных компьютерных системах отслеживания убийств в США: ни в VICAP, разработанной собственно ФБР; ни в HITS (системе отслеживания убийств) в Вашингтоне, Орегоне и Айдахо; ни в ViCLAS (канадской системе анализа насильственных преступлений)120.

Самую современную на данный момент классификацию разработал знаменитый криминалист доктор Роберт Кеппел – ветеран в расследованиях серийных убийств, на счету которого более пятидесяти дел, включая преступления Теда Банди, убийства детей в Атланте и убийства Грин-Ривер^121. Его система сосредоточена на категоризации сексуальных «сигнатурных» убийств, одиночных и серийных, и базируется на характеристиках, впервые предложенных в 1980-х Роем Хейзелвудом и Энн Берджесс для классификации насильников. В следственных целях Кеппел предлагает пользоваться следующей классификацией сексуальных серийных убийц, включающей четыре категории: «утверждающий власть», «завоевывающий власть», «выплескивающий гнев» и «возбуждающийся от гнева».

Убийцы, утверждающие власть

Убийцы, утверждающие власть, совершают преступление, планируя изнасилование, но не убийство; жертвой может быть и мужчина, и женщина. Убийство происходит в результате выплеска агрессии в попытке контролировать жертву. Главным мотивом преступления является утверждение мужской власти над жертвой мужского или женского пола. (Помните, секс и влечение не играют особой роли в большинстве изнасилований – это преступление агрессии и контроля.)

Убийцы этого типа постепенно учатся и совершенствуют свои методы, базируясь на предыдущем опыте. Их жертвами становятся незнакомцы, которых они стараются застать врасплох, когда выдается возможность. Убийцы либо находят их на улице, либо стараются выманить из дома или с рабочего места. Если жертву похищают на улице, тело выбрасывают где-нибудь еще, но не там, где произошло похищение. Если жертву убивают у нее/него дома, тело обычно не подвергается посмертному калечению. Одежда на ней, как правило, порвана, на теле следы побоев. Орудие убийства преступник приносит с собой: это могут быть нож или веревка, которые воспринимаются убийцей как символы его маскулинности.

Степень насилия в ходе преступления ограничивается представлениями убийцы об извращениях и девиациях – калечение трупа встречается редко. Как правило, на месте преступления остаются следы спермы; преступник насилует жертву несколько раз, прежде чем убить. После убийства преступник не стремится сохранить с жертвой связь; место преступления он максимально зачищает от улик. Убийца понимает, что социальный имидж защищает его от подозрений, и эмоционально отстраняется от совершенного убийства, чтобы вскоре повторить его снова. Одновременно он чувствует жажду власти и признания, поэтому хочет как-то заявить о себе или быть заподозренным. Он может намекать на свое участие в подобного рода преступлениях друзьям, коллегам, сокамерникам или даже полиции.

Убийцам, утверждающим власть, обычно около двадцати лет. Они изо всех сил стараются подчеркнуть свою мужественность, причем в довольно примитивной манере, хотя внутри совсем в ней не уверены. Часто они занимаются бодибилдингом, делают татуировки, ездят на мощных автомобилях, носят оружие и хвастаются физической формой. Они агрессивны, вспыльчивы и заносчивы по отношению к окружающим, что зачастую делает их одиночками. Другие люди не видят в них «командных игроков». У них может быть за плечами неудавшийся брак или серьезные отношения; бывшие спутницы считают их «чересчур контролирующими».

В старшей школе их отвергают из-за недостаточной мужественности, и они могут увлечься порнографией, но ее выбор ограничивается «мягкой» эротикой вроде журналов «Плейбой» или «Пентхаус». Если они попадают в армию, то служат довольно плохо и зачастую преждевременно демобилизуются из-за отсутствия социальных «командных» навыков. Могут совершать преступления, связанные с демонстрацией власти: кражи со взломом и грабежи.

Убийцы, завоевывающие власть

Убийцы, завоевывающие власть, тоже планируют изнасилование, но не убийство. Главным их мотивом является фантазия о соблазнении и покорении. Преступник ждет от жертвы подтверждения того, что он доставляет ей удовольствие, что он лучший любовник, чем все остальные. Убийство происходит, когда поведение жертвы противоречит этой фантазии или прерывает ее. Преступник либо впадает в ярость, либо хладнокровно убивает жертву, а уже потом реализует свою фантазию, прибегая к посмертному калечению или некрофилии. Убийство происходит, если не удалось изнасилование.

Убийца, завоевывающий власть, тщательно выбирает и выслеживает жертву; бывает, что ею становится случайная знакомая или соседка. Жертва обычно на десять -пятнадцать лет старше или младше преступника. Жертву-ровесницу он может выбрать, если у него имеются некие психические или физические заболевания. Главной для него являются его фантазия и уязвимость жертвы, а не ее тип. Он приспособит фантазию под ту жертву, которую выбрал.

Преступник использует метод кнута и пряника, чтобы получить контроль над жертвой. Он постепенно привыкает пользоваться оружием – первое преступление совершает безоружным, на второе может взять пистолет, но не выстрелить, а на третье – нож, которым действительно может убить жертву. В самом начале изнасилования он ведет себя вежливо, по-джентльменски: спрашивает жертву, удобно ли ей, и наслаждается ли она – этакий «галантный насильник». Он хочет подтверждения своей сексуальной привлекательности, а не добившись его, становится жестоким и переходит к убийству.

Когда жертва мертва, он может продолжать осуществление своей фантазии путем некрофилии, уродования трупа и ритуальных действий. Следов эякуляции на месте преступления обычно не остается, потому что изнасилование не удалось и фантазия была прервана. Удовлетворение преступник получает от посмертных актов и ритуалов, поэтому стремится повторить свое преступление, а в последующих эпизодах становится все более жестоким. Он может брать с места преступления «сувениры» и собирать газетные вырезки, чтобы в фантазии поддерживать связь с жертвой.

Преступнику, как правило, около двадцати пяти лет, у него очень насыщенная внутренняя жизнь, вступающая в конфликт с реальностью, – из-за этого он может казаться эмоционально нестабильным или глуповатым. Он живет в изоляции, погруженный в свои фантазии, у него нет друзей – ни мужчин, ни женщин, – и его считают чудаком. Он не способен на социальное взаимодействие, необходимое для завязывания сексуальных контактов или романтических отношений. Он очень боится быть отвергнутым и предпочитает направлять свою сексуальную энергию на фантазии и субституты сексуальных контактов: подглядывание, кражи одежды, пироманию или клептоманию. В связи с этим у него могут иметься приводы в полицию. Фантазии часто возникают в очень юном возрасте и закрепляются в ходе взросления, которое протекает отнюдь не гладко.

Обычно он оканчивает школу, но не показывает особых достижений. Точно так же в армии его считают послушным, но ничем не примечательным солдатом.

Он незрелый, в жизни придерживается позиции наблюдателя, а не участника. Ему не хватает уверенности в себе; если он живет с родителями, то может ограничиваться крайне скудными заработками, не работать вообще или изредка подрабатывать. Для него очень важно находиться в привычной среде, поэтому, как правило, он работает, живет и совершает свои преступления в одной и той же местности. Он перемещается всюду пешком, а если обзаводится машиной, то обычно старой, и плохо ее содержит. Место преступления он оставляет в полном беспорядке.

Убийцы, выплескивающие гнев

Убийцы, выплескивающие гнев, планируют сразу и изнасилование, и убийство. Убийство часто бывает «чрезмерным»: преступник действует с преувеличенной жестокостью, не требующейся для того, чтобы просто убить жертву – обычно женского пола. Главным его мотивом является стремление отомстить, разделаться, уравнять счет с женщиной – или ее заменителем, – которая некогда, по мнению преступника, причинила ему зло. Гнев провоцирует некая женщина, имеющая над преступником власть в настоящем или имевшая ее в прошлом: мать, жена, учительница или начальница. Гнев возникает при контакте как с этой женщиной, так и с другими, которые, как кажется преступнику, критикуют его, оскорбляют, унижают, отвергают, не ценят или еще как-то проявляют неуважение, однако в большинстве случаев нападает он на ничего не подозревающую жертву-заменителя.

Жертва-заменитель обычно того же возраста или старше преступника, и выбирает он ее заранее. Он может увидеть ее где-то поблизости от дома или на работе, узнать ее адрес и выяснить, насколько легко к ней подобраться. В гневе он обычно бросается туда, чтобы напасть на избранную символическую жертву. Если он ездит на машине, то оставляет ее за сто-двести метров от будущего места преступления.

В некоторых случаях убийца, выплескивающий гнев, может напасть и непосредственно на объект, который этот гнев вызывает. Такие жертвы практически всегда младше преступника либо это вообще дети.

Преступник может прибегать к уловкам, чтобы проникнуть в жилище жертвы, а потом вступает с ней в конфронтацию, провоцируя негативный ответ. Он кидается в атаку, бьет жертву по губам или по лицу. В процессе эскалации он может использовать некий предмет, найденный на месте преступления, чтобы ударить или пырнуть жертву. Следов эякуляции может не остаться, потому что преступник сосредоточен на самом нападении. Его возраст, эмоциональная зрелость и опыт определяют, сможет ли он достичь эрекции во время атаки.

Атака продолжается до тех пор, пока преступник не выплеснет свой гнев, даже если жертва давно мертва. Закончив, убийца может расположить труп в подчиненной позе: на боку лицом от входа, лицом вниз, или с завязанными глазами. Место преступления он не прибирает; орудие убийства часто находят возле тела жертвы. Прежде чем уйти, убийца может взять себе «сувениры». Он не испытывает чувства вины, потому что переносит ответственность за убийство на жертву и легко соскальзывает в серийный паттерн.

Убийцам, выплескивающим гнев, обычно около 25–30 лет, они импульсивные, вспыльчивые и эгоистичные. Их считают людьми эмоциональными; они не одиночки, но не поддерживают прочных социальных отношений. Как правило, у них есть разве что приятели, с которыми можно выпить в баре, и они редко что-то рассказывают о себе. Бывает, они увлекаются контактными видами командного спорта.

В отношениях с женщинами они одновременно демонстрируют признаки зависимости и сопротивления; конфликты могут решать насилием. Если такой убийца женат, у него, как правило, имеется история семейного насилия и внебрачных связей. Его могут привлекать за импульсивные правонарушения: драки, опасное вождение и угрозы.

Он сексуально фрустрирован, нередко страдает импотенцией, а его гнев пропитан эротикой, что только усиливает неадекватное сексуальное поведение. Он не увлекается порнографией, но может проявлять интерес к мягкой эротике вроде «Плейбоя».

В школе у него могут возникать проблемы с дисциплиной, он отстает от других или вообще бросает учебу. Если он попадает в армию, у него и там возникают дисциплинарные проблемы, за которыми следует досрочная демобилизация. Иными словами, он постоянно находится в конфликте с властью.

Убийцы, возбуждающиеся от гнева

Убийцы, возбуждающиеся от гнева, планируют и изнасилование, и убийство. Их основной мотив – причинить боль и ужас жертве мужского или женского пола с целью получения сексуального удовлетворения. Преступление сопровождается продолжительными пытками или калечением жертвы, как правило, до наступления смерти. Само убийство преступника интересует мало – он сосредоточен на процессе, предшествующем ему. У преступника имеются очень конкретные, проработанные фантазии, в которых он достигает полной власти и контроля. Преступление носит характер ритуала, зачастую разыгрывается по продуманному сценарию, который совершенствуется от жертвы к жертве.

Жертва обычно не знакома с убийцей, но подпадает под его «идеальный тип»: студентка, проститутка, ребенок, старик, «шлюха», медсестра и т. д. Преступник может проявлять избирательность и в мелких деталях: светлые волосы, длинные ноги, голубые глаза, невысокий рост. Как правило, он знакомится с жертвой и старается ее очаровать. Он использует эту уловку, чтобы выманить жертву из безопасной среды. С этого момента его поведение начинает колебаться между дружелюбным и угрожающим, пока, в конце концов, он не сбросит маску полностью. Он может очень спокойно заявить жертве: «Я собираюсь тебя три дня насиловать и пытать, а потом убью – медленно и болезненно», – чтобы насладиться ее страхом.

Как только убийца чувствует этот страх, он приступает к ритуалу пыток и унижений, основанных на фантазиях, которые могли формироваться у него с самого детства. Он может попытаться изнасиловать жертву и достигнуть эякуляции в момент ее смерти.

После убийства он может перейти ко вторичному сексуальному насилию: внедрению различных объектов, калечению, расчленению. Тело он может оставить в странной позе, одетое или раздетое – в зависимости от его фетишистских предпочтений. Предметы одежды он может разрезать, забирать с собой, оставлять аккуратно сложенными возле трупа. Часто он уносит с собой разные «сувениры» – вещи или части тела, – которые использует для повторяющихся сеансов навязчивой мастурбации. Можно сказать, что преступление продолжается уже в зоне комфорта убийцы, вдалеке от трупа жертвы, и не заканчивается до тех пор, пока преступник не достигнет эмоционального удовлетворения и не завершит с мастурбациями.

Убийца, возбуждающийся от гнева, имеет свой «набор инструментов», куда входят орудия убийства, средства связывания и инструменты пытки, которые он приносит на место преступления, а потом снова упаковывает и забирает для дальнейшего использования. Преступник старается не оставлять никаких улик и зачастую перевозит тело с места преступления на другие локации, чтобы там спрятать. Он старается совершать преступления и избавляться от трупов подальше от своего места жительства и работы. Однако он может включаться в поиски жертвы или в полицейское расследование, чтобы получить дополнительную стимуляцию.

Возраст таких убийц может варьироваться, но обычно это зрелый мужчина, который совершает первое убийство примерно в тридцать пять лет. Как правило, он физически привлекателен, умен и социально активен. Он выглядит законопослушным и дружелюбным. Может состоять в счастливом браке, заботиться о детях и успешно работать на должности, над которой нет начальственного контроля; он предпочитает самозанятость или полуквалифицированный труд – например, работает столяром или автомехаником. У него могут проявляться признаки навязчивой организованности; он может иметь высшее образование, но не обязательно законченное. Если он попадает в армию, то находится там на хорошем счету и зачастую становится кандидатом в офицеры.

Как правило убийца, возбуждающийся от гнева, живет двойной жизнью, отделяя свой фантазийный мир от реального. Он нуждается в приватном пространстве, где может хранить свой набор инструментов, «сувениры» и прочие фетиши – какую-то потаенную темную комнату ужасов в подвале или на чердаке, стенной шкаф, гараж или заброшенную постройку поблизости от дома. Он увлекается садистической порнографией.

Распределение преступлений по перечисленным категориям

В октябре 1995 года в пенитенциарных учреждениях штата Мичиган находилось 41 584 заключенных, из которых 14 % отбывали срок за убийство (5928 человек). Из них 2476 человек – 42 % от всех убийц – совершили убийство на сексуальной почве. К сожалению, исследование не дифференцировало одиночные и серийные убийства^122. Распределение по категориям было следующим: убийцы, утверждающие власть, составляли 38 % из всех убийц на сексуальной почве, убийцы, выплескивающие гнев – 34 %, убийцы, завоевывающие власть – 21 % и убийцы, возбуждающиеся от гнева – всего 7 %.

Прочие классификации и типологии

Хотя типы, описанные выше, чаще всего упоминаются при анализе серийных убийств, серийных убийц можно подразделять на множество разных категорий. Они могут базироваться на различных критериях: психологических, патологических, криминальных, социальных и даже астрологических. Одно астрологическое исследование показало, что многие серийные убийцы родились под знаками Близнецов или Водолея: Джеффри Дамер, Дэвид Берковиц (Сын Сэма), Уэйн Уильямс, Дэнни Роллинг (Гейнсвиллский потрошитель), Питер Сатклифф, Артур Шоукросс и Ричард Чейз (Вампир-убийца) были Близнецами, а Денни Нильсен, Тед Банди и Эдмунд Кемпер – Водолеями^123.

Серийных убийц можно классифицировать по гендерным или социальным признакам: убийцы-геи, убийцы-женщины, командные убийцы, культовые убийцы, профессиональные убийцы, убийцы-медики, семейные убийцы и т. д.

Женщины – серийные убийцы

До сих пор я использовал местоимение он, говоря о серийных убийцах, просто чтобы не перегружать текст. Однако серийных убийц следует называть он/она, потому что примерно на пятерых из них приходится одна женщина. Женщины зачастую убивают больше жертв, чем типичный серийный убийца-мужчина. Их называют «тихими убийцами», потому что они редко выбрасывают трупы на обочинах дорог, тревожа тем самым обывателей. Их карьера убийцы продолжается вдвое дольше, чем у мужчин: восемь лет у женщины по сравнению со средним сроком в четыре года у мужчины^124. Убийства они обычно совершают дома или по месту работы – например, в госпитале, доме престарелых, пансионе или отеле, поэтому их преступлений зачастую не замечают или не считают убийствами.

Исследование, посвященное заключенным женщинам, совершившим несерийные убийства, показало, что примерно 77 % из них были на тот момент безработными, 65 % было чернокожими, у 76 % имелись дети, а средний их возраст равнялся двадцати семи годам^125. Женщины-убийцы, молодые и бедные, существуют в том социоэкономическом слое, где межличностное насилие встречается чаще и считается «приемлемым».

Статистика по женщинам – серийным убийцам заметно отличается: 95 % из них белые, средний возраст – тридцать лет, только 10 % безработные, 10 % квалифицированные профессионалы, 15 % имеют рабочую специальность, а 11 % имеют какой-либо бизнес (насчет еще 41 % информации нет)126. Принадлежность к более высокому социоэкономическому классу, где межличностное насилие неприемлемо, предполагает за их преступлениями некоторую психопатологию. Бедные безработные женщины, существующие в обществе, где межличностное насилие порой является единственным способом выжить, совершают спонтанное убийство под воздействием момента. А вот женщины – серийные убийцы из среднего класса хорошо обдумывают и планируют свои преступления.

Мотивы женщин – серийных убийц отличаются от мотивов женщин, совершивших несерийное убийство и даже серийных убийц-мужчин. В среднем 74 % женщин – серийных убийц хотя бы отчасти преследуют финансовую выгоду – печальное отражение устремлений нашего среднего класса^127.

Женщины – серийные убийцы как сообщницы

Хотя практически не существует случаев, в которых женщина – серийная убийца действовала бы так же, как описанные в этой книге убийцы-мужчины, насчитывается немало случаев пособничества со стороны женщины в садистических сексуальных убийствах своему партнеру-мужчине. Мужчина обычно доминирует в паре и совершает непосредственно убийство – но так бывает не всегда. Около 44 % женщин – серийных убийц совершают преступления как сообщницы, обычно в компании мужчины-партнера.

В середине 1930-х американский психолог Абрахам Маслоу выполнил серию исследований, посвященных связи между сексуальным поведением и доминированием. Он отметил, что в неволе наиболее доминантные обезьяны практически постоянно стремятся к сексу, причем «ненормальному» – самцы принуждают к сексу самцов, а иногда и доминирующие самки делают то же самое. Маслоу сделал вывод, что секс в данных обстоятельствах является выражением доминирования, а не реализацией естественного сексуального влечения у приматов. Он отметил также, что если в группу попадает новая особь, низкодоминантные обезьяны ведут себя с ней предельно жестоко. Маслоу связал их нападения с низкой самооценкой, приводящей к жестокости – как и у человека.

Далее Маслоу переключился на студенток колледжа, которых подолгу опрашивал. В 1939 году он пришел к выводу, что женская сексуальность также связана с доминированием. Он обнаружил, что люди делятся на три категории: высокодоминантные, среднедоминантные и низкодоминантные.

Высокодоминантные женщины имеют больше партнеров, склонны к сексуальным авантюрам и не скрывают их. Среднедоминантные женщины тоже сексуальны, но у них обычно один партнер в один отрезок времени. Низкодоминантные женщины относятся к сексу неодобрительно, занимаются им редко и считают, что он нужен только для продолжения рода. Маслоу отметил, что сексуальные характеристики каждой категории никак не связаны с сексуальным влечением: оно одинаково интенсивно у всех типов, а вот количество секса, которым женщины действительно занимаются, разное.

Маслоу также выяснил, что женщины предпочитают мужчин чуть более доминантных, чем они сами, но в пределах той же доминантной группы. Высокодоминантные женщины отвергают большинство мужчин из-за их низкой доминантности. Одна женщина, которая заявляла, что может получить оргазм просто глядя на привлекательного мужчину, объяснила Маслоу, что не может получить оргазм, занимаясь сексом с некоторыми мужчинами, потому что они слишком слабые и с ними она не чувствует, что «отдается полностью».

Среднедоминантные женщины считают высокодоминантных мужчин слишком пугающими, а низкодоминантные женщины опасаются среднедоминантных мужчин. Каждая формирует пару со слегка более доминантным мужчиной, но внутри одного класса. По Маслоу, это нормальный паттерн женско-мужских отношений, применимый также и к большинству гомосексуальных пар.

Однако в некоторых ситуациях партнеры из разных доминантных групп объединяются между собой, и в их паре возникает необычная динамика. Причина, по которой это происходит, заключается обычно в наличии эмоционального расстройства, которое заставляет индивида искать партнера в другом доминантном классе. Высокодоминантный индивид с личностным расстройством, нуждающийся в садистическом доминировании над партнером, может искать партнеров в низкодоминантной категории, а низкодоминантный индивид с личностным расстройством не будет против поучаствовать в таком сценарии и согласится вступить в отношения с партнером из высокодоминантной категории. В результате формируются отношения, напоминающие рабство, когда один партнер полностью доминирует над другим, пребывающим чуть ли не под гипнозом, и при этом оба отчаянно зависят друг от друга. Иногда единственным элементом, которого не хватает доминантному партнеру, чтобы дать выход своим фантазиям об убийстве, является подчиненный напарник.

Гвендолин Грэм и Кэтрин Мэй Вуд

Гвендолин Грэм и Кэтрин Мэй Вуд – это редкий случай, когда две женщины объединились и совершили серию убийств на сексуальной почве. Вуд была недавно разведенной 200-килограммовой надзирательницей в доме престарелых, когда вступила в лесбийские отношения с Грэм, помощницей медсестры. Доминирующая Грэм сказала Вуд, что здорово будет убить шестерых пациенток, чтобы из их инициалов сложилось слово убийство (murder). Но их игра была прервана, когда одна из пациенток отказалась смиренно умирать, как остальные. Тем не менее до того Грэм задушила мокрой тряпкой пять человек, пока Вуд стояла на стреме. После каждого убийства парочка немедленно отправлялась в свободную палату, чтобы заняться сексом. После признания вины Вуд получила двадцать лет тюрьмы, а Грэм – шесть пожизненных приговоров (шестой за заговор с целью совершения убийства).

Майра Хиндли и Иэн Брэйди,

Болотные убийцы

В период с 1963 по 1965 год в Англии Иэн Брэйди и Майра Хиндли убили девятерых детей и подростков. Брэйди было двадцать три года, и он работал клерком в компании, торгующей химикатами, когда познакомился с машинисткой, восемнадцатилетней Майрой Хиндли. Майра была совершенно нормальной девушкой – обожала животных, детей и яркую губную помаду. Она влюбилась в «мрачного интеллектуала» Брэйди.

С ним она лишилась девственности и стала по сути его рабыней. Убежденная католичка, Майра позволила Брэйди внушить себе, что Бога не существует. Она была страстно увлечена более взрослым и «искушенным» партнером, который читал умные книги, носил черные рубашки и учил немецкий язык. Майра говорила: «За пару месяцев он меня убедил, что Бога нет; он мог сказать даже, что земля плоская, луна – зеленый сыр, и солнце встает на западе, и я бы поверила, настолько он был убедителен и своими речами околдовывал меня, поэтому я разве что вставляла словечко то там, то здесь, но верила ему безоговорочно».

По словам Майры, в июле 1963 года Брэйди начал заговаривать с ней о совершении идеального убийства – как доказательства их превосходства. 12 июля Майра с Брэйди отправились на свое первое дело. Майра вела фургон, а Брэйди следовал за ней на своем мотоцикле. Задачей Майры было подобрать какую-нибудь девушку, голосующую на дороге; ей попалась шестнадцатилетняя Полин Рид. Майра сказала Полин, что едет на болота – ветреные, заросшие высокой травой топи в окрестностях Манчестера. Якобы она потеряла там перчатку; если Полин поможет ее найти, та в награду подарит ей музыкальные пластинки. Полин согласилась, и вдвоем они поехали на безлюдные болота, а Брэйди на мотоцикле двинулся следом.

На болотах Брэйди напал на Полин, изнасиловал и перерезал ей горло. Хотя Майра утверждала, что в момент изнасилования находилась в машине, в открытом письме из тюрьмы в 1990 году Брэйди заявил, что Майра также совершила с Полин действия сексуального характера. Затем с помощью лопаты, которая на этот случай лежала в фургоне, Майра и Брэйди закопали труп Полин в болотистой почве.

23 ноября 1963 года, использовав тот же прием, они убили двенадцатилетнего мальчика, Джона Килбрайда. Майра заявила, что Брэйди изнасиловал его и задушил, потому что нож был слишком тупой, чтобы перерезать мальчику глотку. Полицейские позднее обнаружили могилу Килбрайда по фотографии, где Майра позировала на ее фоне со своей собакой. Когда Майра уже находилась под арестом, ей сообщили, что собака умерла, оказавшись под присмотром полицейских, и та ответила с горечью: «Они просто бессердечные убийцы!»

16 июня 1964 года они убили еще одного двенадцатилетнего мальчика, Кейта Беннета, использовав тот же метод. Мальчик был изнасилован, задушен и похоронен на болотах; его тело, несмотря на все усилия полиции и даже некоторое содействие Майры и Брэйди, так и не нашли.

Прошло почти полтора года до того, как эта парочка убила еще раз. 26 декабря 1965 года они похитили девятилетнюю Лесли Энн Дауни и затащили к себе домой. Там Брэйди установил свет и камеру и принудил девочку позировать для порнографических фотографий. Потом, включив магнитофон, чтобы записывать крики, Брэйди изнасиловал ее. Как он указал в письме в 1990 году, Майра «настояла на том, чтобы убить Лесли Энн Дауни собственными руками, использовав шелковую веревку, которую потом носила с собой и напоказ поигрывала ею, наслаждаясь тайным знанием того, для чего веревка была использована».

В октябре 1965 года Брэйди решил, что хочет организовать банду, и начал договариваться с безработным зятем Майры, Дэвидом Смитом, насчет ограбления. Вечером 6 октября Смит заехал к нему и пожаловался, что у него нет денег. Брэйди предложил: «Обчистим какого-нибудь педика?» Он вышел и позднее вернулся с семнадцатилетним Эдвардом Эвансом. Брэйди ударил Эванса по голове топором, а потом задушил. Он заставил Смита подержать топор в руках, чтобы там остались его отпечатки пальцев, и они вдвоем обернули труп пленкой, а кровь смыли. Майра и Брэйди легли спать, а Смит, в шоке, побрел к себе домой. Там он рассказал жене, что случилось, и они немедленно обратились в полицию.

На следующее утро полицейские обыскали дом Брэйди и нашли в гостевой спальне труп, по-прежнему обернутый в пленку. За корешком молитвенника полиция обнаружила ключ от камеры хранения на вокзале – там хранились фотографии и магнитофонная запись Лесли Энн Дауни. Запись проиграли в суде на процессе Иэна Брэйди и Майры Хиндли. Оба получили пожизненные приговоры.

Преступления Брэйди и Хиндли были восприняты британцами так остро, что до сих пор представляют весьма чувствительную тему. Когда в сентябре в Британской королевской академии искусств проходила выставка работ молодых художников, один из которых, Маркус Харви, выставил тринадцатифутовый портрет Майры Хиндли, вспыхнула волна возмущения. Семьи жертв Хиндли потребовали, чтобы Академия сняла картину с экспозиции. В день открытия портрет залили краской и чернилами и забросали яйцами; после этого ему потребовалась недельная реставрация.

Майра Хиндли умерла в тюрьме в возрасте 60 лет в ноябре 2002 года, а Иэн Брэйди до сих пор находится в закрытом психиатрическом госпитале, где недавно написал книгу под названием «Врата Януса: Анализ серийного убийства»[15].

Карла Хомолка и Пол Бернардо —

секс, смерть и видео

Карлу Хомолку и Пола Бернардо называют «киллерами Кеном и Барби». На момент ареста Бернардо было двадцать восемь, а Хомолке – двадцать два года. Пол Бернардо – блондин с голубыми глазами, высокий, спортивный, умный и привлекательный; его лицо многие описывали как «ангельское». Карла – тоже блондинка, с роскошной шевелюрой, голубыми глазами, элегантная и миниатюрная, очень пропорциональная. Он – бухгалтер с университетским образованием, она – выпускница старшей школы, подрабатывает помощницей ветеринара. Оба выросли в пригородах, населенных представителями среднего класса, ходили в типичные пригородные школы, посещали традиционные школьные вечеринки и праздники. Все в них было типичным: их вкусы, не слишком изысканные и не слишком простецкие, можно было в целом назвать усредненными.

Они встретились, когда Карле было семнадцать, а Полу двадцать три, и через пару часов после знакомства уже занялись сексом. Были помолвлены несколько лет, а потом устроили богатую, но не особенно стильную свадьбу, идеи для которой явно были почерпнуты из какого-то средней руки свадебного журнала. Из церкви они уехали на карете с лошадьми, а медовый месяц провели на Гавайях.

Поселились в одном из типичных провинциальных городков, которыми изобилует плодородный пояс в Южном Онтарио, известный как Золотая Подкова – между Торонто и Ниагарским водопадом. Сняли домик на берегу озера в стиле «Кейп-Код» за 1200 долларов в месяц и обставили его традиционной канадской мебелью из сосны.

Нетипичным было лишь то, что еще до отъезда в свадебное путешествие Пол и Карла изнасиловали, пытали и убили двух девочек-подростков, одной из которых была пятнадцатилетняя сестра Карлы Тэмми. После возвращения с Гавайев они похитили, изнасиловали и убили третью девочку. Все преступления они снимали на видео.

Пара казалась такой симпатичной, дружелюбной и милой, что никому и в голову не пришло в чем-то их заподозрить, хотя у первой жертвы, младшей сестры Карлы, были обнаружены следы инъекции анестетика. Даже многоопытные офицеры полиции не могли представить, что «Кен и Барби» имеют какое-то отношение к ее смерти.

В 1993 году Карла обратилась в госпиталь с подбитым глазом и опухшим лицом, обвинив мужа, Пола, в том, что он жестоко избил ее фонариком. Вскоре после этого Пола арестовали за серию жестоких изнасилований в Торонто, совершенных более года тому назад, по которым он числился подозреваемым, но твердых доказательств у полиции не было. У него взяли образец ДНК, но у перегруженной и страдающей от недостатка финансирования провинциальной лаборатории ушел целый год на то, чтобы обработать образец и сравнить результаты.

Карла внезапно призналась, что Пол также совершил похищение, изнасилование и убийство двух девочек и на нем лежит вина за внезапную смерть ее собственной младшей сестры, Тэмми, которую он изнасиловал в ночь Рождества в подвальной комнате дома их родителей. Карла передала ему ветеринарный препарат, который должен был вырубить Тэмми; вдвоем они снимали свои действия на пленку, по очереди насилуя жертву и издеваясь над ней, когда девочка в бессознательном состоянии захлебнулась собственной рвотой и умерла.

По мере того как всплывали новые подробности изнасилований и убийств, Карла начала настаивать на «синдроме избитой жены» – она утверждала, что муж принуждал ее участвовать в преступлениях. Она согласилась свидетельствовать против него с целью смягчения приговора. Однако, как только сделка была заключена, полиция обнаружила видеозаписи, в которых Карла охотно участвовала в пытках и изнасилованиях. Одну пятнадцатилетнюю жертву, Кристен Френч, они многократно насиловали, в том числе анально, и пытали на протяжении трех дней: иногда Бернардо действовал один, иногда на пленке были они оба. Тем не менее отказываться от сделки было поздно.

На процессе Бернардо заявил, что в действительности это Карла убила девочек на почве ревности: он, мол, уделял пленницам слишком много внимания. Карла, конечно же, знала о них и не проявляла ни капли сочувствия. Пока Бернардо избивал, насиловал и пытал четырнадцатилетнюю Лесли Махаффи в их спальне, Карла сделала перерыв и спустилась вниз, в гостиную, почитать роман Брета Истона Эллиса «Американский психопат»; потом Пол позвал ее обратно, чтобы она держала видеокамеру. Когда в суде ее спросили, как она могла читать, зная, что в спальне у нее над головой насилуют и пытают девочку, Карла беззаботно ответила, что вполне способна делать два дела сразу.

На суде выяснилось, что Карла сбрила волосы одной из мертвых девочек, чтобы не выбрасывать ковер, на котором могли остаться следы от нее (к великому конфузу профайлеров, которые сочли сбривание волос «сигнатурой» преступников). Следы, похожие на отпечатки ее колен, были обнаружены на спине одной из жертв. Однако собственно убийства они на видео не снимали. В конце концов присяжные предпочли поверить, что убийцей, скорее всего, выступал Бернардо: он уже совершил серию жестоких изнасилований и расчленил одну из мертвых жертв.

Карла Хомолка, успевшая закончить университет, находясь в тюрьме, скоро должна выйти на свободу после четырнадцати лет заключения; Бернардо осужден на пожизненный срок.

Кэрол Банди и Дуглас Кларк,

Убийцы с бульвара Сансет

В 1980-х годах в Лос-Анджелесе Дуглас Кларк и Кэрол Банди убили по меньшей мере шесть молодых женщин, которые либо ловили машину, либо работали проститутками на бульваре Сансет. Кларку нравилось стрелять женщинам в голову, пока они занимались с ним оральным сексом. Дальше он занимался сексом с трупами. Кэрол присутствовала как минимум при одном убийстве – она находилась на заднем сиденье машины и видела, как Кларк, стоя перед капотом, застрелил одну из жертв. В другом случае Кларк принес домой отрезанную женскую голову и попросил Кэрол сделать жертве прическу и макияж; после этого он занялся сексом с отрезанной головой в душе. В дальнейшем Кэрол убила жертву-мужчину и отрезала ему голову в бесплодной попытке впечатлить Кларка, который начал терять к ней интерес.

Шарлен и Джеральд Гальего

Бисексуалка Шарлен Гальего в тюрьме прошла тест IQ – с результатом 160 пунктов. Она была из богатой калифорнийской семьи, талантливой скрипачкой, выпускницей колледжа. Как-то вечером, покупая в клубе наркотики, она познакомилась с Джеральдом Гальего. У него уже имелся длинный список преступлений на сексуальной почве, начавшихся в нежном возрасте тринадцати лет, когда он изнасиловал семилетнюю девочку. Более того, его криминальная генеалогия восходила к отцу, который убил двоих сотрудников правоохранительных органов и был первым человеком в штате Миссисипи, казненным в газовой камере – Джеральду тогда было девять лет. Шарлен сразу же влюбилась в «плохого парня» Гальего и вышла за него замуж.

Очевидно, она была высокодоминантной женщиной, нуждавшейся в высокодоминантном мужчине – Джеральд ей идеально подошел. Они с Шарлен вместе фантазировали о том, чтобы держать пленницами юных девственниц в каком-нибудь домике в глуши. На четырнадцатый день рождения своей дочери (от предыдущего брака) Джеральд изнасиловал анально и вагинально ее и ее подругу, пока Шарлен смотрела.

Напряженность возникла после того, как они вдвоем соблазнили шестнадцатилетнюю танцовщицу гоу-гоу. Секс втроем был неплох, но на следующий день, вернувшись домой с работы, Гальего обнаружил, что Шарлен занимается с танцовщицей сексом один на один. Тогда-то Шарлен и предложила похищать, насиловать и убивать девушек.

В период с сентября 1978 по ноябрь 1980 года они часто похищали девушек из торговых центров Сакраменто. Убивали также в Неваде и Орегоне: проламывали жертвам головы монтировкой или расстреливали из пистолета 25-го калибра. Одну жертву, беременную женщину, они похоронили заживо. В трех эпизодах они похищали сразу двух девушек. Джеральд делился ими с Шарлен – той нравилось кусать одну девушку, пока вторая делала ей кунилингус. Одной из жертв Шарлен откусила сосок.

Как-то между Шарлен и Джеральдом началась перестрелка: Джеральд взялся насиловать двух девочек-подростков в кузове их фургона, «не подождав ее», пока она сидела за рулем. Они палили друг в друга, пока Шарлен не вцепилась Джеральду в руку зубами.

В 1980 году, когда Шарлен была на седьмом месяце беременности, их машину опознали в процессе похищения и убийства пары студентов колледжа во время выпускного бала. Когда полицейские явились к Гальего, те показались им настолько маловероятными подозреваемыми, что офицеры ушли, хотя та самая машина была припаркована у них на подъездной дорожке. Когда спустя несколько часов полиция вернулась, Гальего уже сбежали.

Тем не менее их поймали, и Джеральда Гальего приговорили к смерти, А Шарлен – узнаете схему? – дала показания против него и отделалась шестнадцатью годами тюрьмы.

В тюрьме она продолжала получать образование и изучала несколько предметов, от психологии и бизнеса до исландской литературы. «Она весьма интеллектуальная женщина, – говорил судья округа Невада Ричард Вагнер, выступавший на процессе Гальего в Неваде главным обвинителем. – У нее феноменальный ум, что делает ее уникальным свидетелем… Она обладает почти фотографической памятью касательно жертв – может описать все, вплоть до их обуви и одежды».

17 июля 1997 года Шарлен вышла на свободу и вернула себе девичью фамилию Уильямс. В интервью она заявляла, что была такой же жертвой Гальего, как другие девушки: «Были жертвы, которые умерли, и те, кто выжил. У меня ушла чертова куча времени, чтобы понять, что я – одна из выживших».

О Джеральде Гальего Шарлен говорила: «Перед моими родителями он изображал идеального семьянина. Но очень скоро я оказалась словно в луже грязи. Со стороны было не видно, но он по одному устранял из моей жизни всех людей, пока не остались лишь члены его семьи, такие же как он – абсолютно все… Тюрьма была свободой по сравнению с жизнью с ним».

Джеральд Гальего скончался от рака, не прекращая попыток добиться пересмотра приговора. 20 ноября 1999 года фермер в Неваде обнаружил неглубокую могилу с телами четырнадцатилетней Бренды Джадд и тринадцатилетней Сандры Колли, пропавших в 1979 году – двух из десяти известных жертв Шарлен и Джеральда.

Известно немало случаев, когда женщины, обычно образованные и с «нормальным» семейным бэкграундом, становятся добровольными помощницами в садистических убийствах детей, женщин и мужчин. В числе прочих знаменитых пар серийных убийц Фред и Розмари Вест в Англии, которые убили на почве секса как минимум десять женщин и молодых девушек, включая их собственную дочь, в период с 1971 по 1987 год; Дебра Дениз Браун и Антон Коулман, которые забили насмерть, застрелили, подвергли пыткам и изнасиловали восемь жертв в возрасте от семи лет в Огайо, Иллинойс, и Мичигане в 1988 году; а также Джудит и Элвин Нили, называвшие себя Ночной Ковбой и Леди Санденс, которые ограбили, изнасиловали и убили пятнадцать женщин в Алабаме, Теннесси и Джорджии в 1980–1982 годах.

Эйлин Уорнос – единственная женщина —

серийная убийца, не являвшаяся таковой

Мы ничего не знаем о женщинах – серийных убийцах на сексуальной почве, которые действовали бы так же, как мужчины – серийные убийцы, описанные в книге. Даже случай Эйлин Уорнос, который часто приводят в пример, говоря о женщине – серийной убийце, лишен патологической сексуальной окраски, характерной для убийц-мужчин. Уорнос, тридцатипятилетняя уличная проститутка из Флориды, застрелила шестерых мужчин; хотя она грабила своих жертв, мотивом ее являлись месть или гнев, спровоцированные продолжительным реальным или выдуманным насилием.

Ее обвиняли и в других, не таких тяжелых правонарушениях: в угрозах с применением оружия, нападениях, вандализме и т. п. Она везде ходила с заряженным пистолетом. В одном городе ее привлекли к ответственности за звонки с угрозами в сеть супермаркетов, проводивших лотерею; в другом – за нападение на водителя автобуса из-за спора по поводу билета. Уорнос употребляла кокаин и, вероятно, кристаллический метамфетамин, от которых впадала в крайне агрессивное состояние.

Ее жертвами становились пожилые мотоциклисты; они могли подсадить ее к себе, чтобы подвезти, либо сразу договаривались заняться сексом. Их трупы находили потом в глухих местах, обычно с несколькими пулевыми ранениями в голову и спину; карманы жертв были вывернуты, либо одежда вообще отсутствовала. Их мотоциклы всплывали в других местах; ценные запчасти с них были сняты. Однако признаков пыток или калечения жертв не наблюдалось.

На суде Уорнос заявляла, что убивала мужчин в целях самозащиты, так как они пытались изнасиловать ее или издевались в ходе сексуального контакта. Действительно, выяснилось, что первая жертва, Ричард Мэллори, отсидел десять лет за жестокое изнасилование. Однако у остальных пяти жертв истории сексуальных преступлений не было. Судя по всему, Уорнос застрелила Мэллори в целях самозащиты, а потом у нее возникло навязчивое стремление убивать. Вероятно, некое реальное или вымышленное действие со стороны жертв, становилось для нее триггером, провоцируя на убийство. Возможно, пожилые жертвы напоминали ей деда, который ее растлил и которого она до тринадцати лет считала своим отцом. В четырнадцать лет Уорнос изнасиловали, и она родила сына, которого сразу отдали на усыновление. С пятнадцати лет она занималась проституцией и принимала наркотики; по ее словам, до восемнадцати лет ее изнасиловали еще пять раз.

Во время процесса Уорнос поддерживала группа феминисток, которые считали ее преступления реакцией на систематическое насилие со стороны мужчин. Правда это или нет – а ее заявления в целом выглядят вполне убедительно, – но детство Уорнос действительно походит на детство большинства мужчин – серийных убийц, которым в конце концов не удалось укрыться от закона. Не удалось это и Уорнос: 9 октября 2002 года ее казнили во Флориде.

Уорнос часто изображают убийцей на почве секса, потому что убийства она совершала в контексте занятий проституцией. Однако кажется маловероятным, чтобы убийство приносило Уорнос сексуальное удовлетворение, к которому стремятся мужчины – серийные убийцы на сексуальной почве.

Прочие типы женщин – серийных убийц

Черная вдова

Черная вдова, пожалуй, самый распространенный тип женщины – серийной убийцы. Такие жертвы выбирают в жертвы тех, с кем у них самые тесные отношения – своих мужей, детей и любовников. Почти 85 % таких серийных убийц использует яд для умерщвления жертвы^128. Их мотив – материальная выгода; они либо наследуют собственность жертвы, либо получают за нее страховку.

Ангел смерти

Ангел смерти – это женщина, которая убивает тех, кто находится под ее опекой. Няня убивает подопечных, медсестра – пациентов или постояльцев дома престарелых, сотрудница органов опеки – детей, оказавшихся под ее присмотром. Их мотивы варьируются от материальной выгоды до привлечения внимания и получения одобрения в случае, когда они спасают пациента, оказавшегося под угрозой гибели – которую сами и спровоцировали. Некоторым нравится ощущение собственной власти в момент, когда они отнимают жизнь другого человека. Некоторые считают себя миссионерами, призванными уничтожать тех, кто недостоин жить, другие руководствуются извращенным чувством жалости, полагая, что избавляют пациентов от страданий, убивая их.

Делегированный синдром Мюнхгаузена

Иероним-Карл-Фридрих фон Мюнхгаузен был немецким бароном и наемным офицером русской кавалерии. По возвращении с русско-турецкой войны барон развлекал друзей и соседей рассказами о своих многочисленных подвигах. Со временем его рассказы становились все более и более невероятными, пока не стали совсем фантастическими. Мюнхгаузен прославился после того, как собрание его баек было опубликовано.

Примерно столетие спустя необычный паттерн поведения у молодых мужчин был упомянут в трудах Шарко. В 1877 году он описал людей, которые путем членовредительства или подделки медицинских документов пытались добиться госпитализации и лечения. Шарко назвал такое состояние mania operative passiva.

Семьдесят четыре года спустя, в 1951 году, Эшер описал схожий паттерн самоповреждения, при котором люди фабриковали себе историю болезни. Их симуляция вела к многочисленным обследованиям, госпитализациям, иногда даже хирургическим вмешательствам. Вспомнив барона Мюнхгаузена и его апокрифические сказки, Эшер назвал это состояние синдромом Мюнхгаузена.

Сегодня синдром Мюнхгаузена является признанным психиатрическим расстройством. В Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам (DSM III-R), издаваемом Американской психиатрической ассоциацией, он описывается как «намеренная имитация физических симптомов».

Термин «делегированный синдром Мюнхгаузена» был впервые упомянут в докладе 1976 года, где описывалось четверо детей, подвергшихся такому насилию, что они остались карликами. В 1977-м Мидоу описал менее экстремальную форму насилия над детьми, когда матери намеренно вызывали у них болезни или настаивали на вымышленных симптомах. Это поведение он также назвал делегированным синдромом Мюнхгаузена^129.

В экстремальном случае делегированного синдрома Мюнхгаузена Мэрибет Тиннинг из Скенектэди, штат Нью-Йорк, была арестована после того, как восемь ее детей скончались один из другим в период с 1972 по 1985 год. Все выглядело так, словно они стали жертвами синдрома внезапной детской смерти (СВДС), и власти поначалу не заподозрили любящую мать, оплакивавшую своих малышей.

После каждой смерти Мэрибет устраивала целое представление с драматическими некрологами и собирала у себя всех родственников и друзей. Объявления о рождениях и смертях позволяли ей оставаться в центре внимания. Одна родственница говорила: «Каждые похороны превращались для нее в вечеринку – она едва ли пролила хоть одну слезу».

Обеспокоенная родня настояла на аутопсии, когда восьмой ребенок Мэрибет, ее девятимесячная дочь, опять скончалась от СВДС. Аутопсия показала, что на самом деле ребенка задушили.

Мэрибет Тиннинг призналась в убийстве этого ребенка и еще двоих – но не всех. Она также сообщила, что делала попытки отравить мужа. В 1987 году Тиннинг приговорили к двадцати годам тюрьмы.

Кэтрин Э. Хэнон, следователь Департамента полиции Орландо и специалист по делегированному синдрому Мюнхгаузена, пишет: «Преступники с этим синдромом ведут себя до странности спокойно при виде угрожающих медицинских симптомов и охотно соглашаются на медицинские обследования, доставляющие детям боль. Они активно участвуют в уходе за своими детьми в процессе лечения и преувеличенно хвалят медицинский персонал. Они отлично разбираются в болезни жертвы, что может указывать на наличие медицинского образования или углубленных знаний. У них может быть история собственной борьбы с той же болезнью, которой страдает их жертва»130.

«Запойный» серийный убийца: новый тип убийц

Был период, когда серийных убийц называли «массовыми убийцами». Однако сегодня массовым убийцей считается человек, который в какой-то момент переживают психический срыв и, одержимый яростью, убивает несколько жертв в ходе одного эпизода. Иногда такая массовая бойня начинается с убийства членов семьи и других близких, после чего убийца переходит к следующим жертвам. Зачастую эти срывы – не что иное, как форма эгоистического самоубийства, когда массовый убийца стремится унести с собой как можно больше чужих жизней.

Только половина массовых убийц переживают свои вспышки – остальных убивают полицейские, или они совершают самоубийство, когда у них кончаются жертвы или патроны. Эти вспышки насилия обычно достаточно короткие, от нескольких минут до одних суток; после совершения первого убийства преступник уже не спит и не отдыхает. Он, не останавливаясь, переходит от одного убийства к другому. Чарльз Уитмен, застреливший шестнадцать человек с часовой башни в Техасе; Джеймс Хьюберти, убивший двадцать одну жертву в ресторане Макдональдс в Калифорнии; Колин Фергюсон, который убил шестерых человек в поезде до Нью-Йорка и колумбийские стрелки-подростки Эрик Харрис и Дилан Клиболд, застрелившие двенадцать учеников своего колледжа и учителя – все они массовые убийцы.

Запойные убийцы, с другой стороны, стараются продержаться максимальное количество времени, делают паузы для отдыха и сна и часто перемещаются с места на место. Зачастую они убивают в процессе совершения других преступлений. Убийство для них вторично. Это могут быть беглецы, скрывающиеся от правосудия, которым нечего терять. Они не вписываются в характерный паттерн серийного убийцы: у них нет периода охлаждения, когда они возвращаются к нормальной жизни и нормальному поведению, прежде чем втайне снова убить. Запойные убийцы часто являются преступниками-рецидивистами в бегах и не ведут никакой второй жизни – только жизнь убийцы. Обычно запойные убийцы совершают свои преступления в течение нескольких недель, прежде чем их поймают или убьют.

Однако в последнее время можно наблюдать возникновение новой категории – серийных запойных убийц. Это серийные убийцы, которые живут только с одной идентичностью – убийца. У них нет периода охлаждения, они не возвращаются к нормальной жизни, но стремятся избежать поимки, чтобы и дальше реализовывать свое стремление к убийству. Часто они тоже находятся в бегах, но не из-за предыдущих преступлений, а ради совершения новых убийств.

Отличить их от типичных серийных убийц достаточно трудно, поскольку они убивают нескольких жертв в разные дни и потому в целом укладываются в описание серийного убийцы. Однако имеются небольшие различия. Типичный серийный убийца проживает цикл, в ходе которого его стремление убивать растет и укрепляется, а после убийства наступает период депрессии и охлаждения. (См. Главу 8.) Некоторые серийные убийцы в этот период клянутся себе больше никогда не убивать. Они возвращаются к нормальной жизни – живут дома с семьей, ходят на работу и т. п. Но очень скоро цикл возобновляется. Серийный запойный убийца не проходит через этот цикл – он сразу погружается в подготовку к следующему убийству, то есть становится «убийцей на полный день» и не пытается вести «нормальную» жизнь.

Общим признаком массовых и запойных убийц является психический срыв – точка невозвращения. Стресс и напряжение могут накапливаться годами, но как только некий триггер запускает череду убийств, они никогда не возвращаются к прежней жизни.

Убийства Эндрю Кьюненена в 1997 году и снайперские убийства в 2002 году в Вашингтоне, округ Колумбия, относятся к категории запойных серийных убийств, однако, как и все в истории серийных убийств, они не являются абсолютно новыми. Кристофер Уайлдер, Элтон Коулман и Пол Джон Ноулз – серийные убийцы прошлого, которых сегодня можно классифицировать как запойных серийных убийц. Они были сосредоточены на убийстве, совершали другие правонарушения с целью продолжения своей карьеры убийц, не вели нормальной жизни и не скрывали своей идентичности серийного убийцы.

Уайлдер с этой точки зрения интересен больше всех, потому что он стал запойным серийным убийцей после того, как вскрылась первая совершенная им серия. До тех пор он успешно вел двойную жизнь как богатый владелец строительного бизнеса во Флориде, фотограф и гонщик-любитель. Будучи уличен в первых преступлениях, он все это бросил и стал беглецом, продолжая совершать убийства, пока полиция его не застрелила.

Эндрю Кьюненен

Больше других преступников Эндрю Кьюненен заставил нас осознать существование запойных серийных убийц, когда утром 15 июля 1997 года застрелил Джанни Версаче. Пятидесятилетний модельер возвращался в своей дом в Майами-Бич, после того как выпил кофе и купил газеты в ближайшем кафе. Когда Версаче подошел к воротам своего особняка на Оушен-драйв, двадцатисемилетний Кьюненен подскочил к нему и выстрелил в левую сторону лица из мощного пистолета сорокового калибра. Версаче упал на землю, и Кьюненен хладнокровно сделал второй выстрел ему в затылок.

Камера безопасности отеля за углом засняла предполагаемого убийцу, когда он убегал по улице, а свидетели показали, что видели, как он заходил в муниципальный гараж в нескольких кварталах от дома Версаче. В гараже полиция нашла пикап, где лежала одежда и паспорт на имя Эндрю Кьюненена. Грузовик принадлежал другой жертве, убитой шесть недель назад. На месте преступления, в Нью-Джерси, полицейские нашли машину, принадлежавшую третьей жертве, убитой в Чикаго пятью днями ранее. Там же, в Чикаго, полиция нашла другой автомобиль, связывавший Кьюненена с двойным убийством в Миннесоте. След из автомобилей жертв (и одно и то же оружие) связали Эндрю Кьюненена с пятью убийствами по всей территории США, совершенными с 29 апреля по 15 июня 1997 года. 23 июня охота за Кьюнененом закончилась – он застрелился, прячась на яхте, в которую проник незаконно; яхта стояла на приколе в нескольких милях от места убийства Версаче.

Эндрю Кьюненен практически во всех источниках называли серийным убийцей, поскольку он действительно убил пятерых человек в пяти разных эпизодах и в разные даты. Однако есть и те, кто относит его к запойным серийным убийцам. Двумя его первыми жертвами стали люди, которых он знал, и с которыми поддерживал близкие отношения. Он никогда не пытался скрывать свою личность и после первого убийства жил в бегах, как преступник. Более того, в убийствах Кьюненена не прослеживалось постоянной «сигнатуры» – следов отчетливой, проработанной, узнаваемой и эволюционирующей фантазии, которые серийные убийцы оставляют на своих жертвах. Например, жертва Кьюненена в Чикаго, предположительно незнакомая, была изуродована, подвергалась пыткам и связыванию, а жертву в Нью-Джерси он поспешно застрелил только для того, чтобы завладеть ее автомобилем, без всякого вовлечения сексуальных фантазий. Поскольку жертву явно убили ради машины, некоторые психиатры определили убийцу как «серийного функционального». Убийство Версаче, «в стиле казни», разительно отличалось от убийства в Чикаго. По сути, если бы дружба с двумя первыми жертвами не привязала Кьюненена к убийствам, а машины и баллистические улики – к остальным трем, следователи вообще не усмотрели бы здесь серию. (С другой стороны, и Версаче, и жертва из Чикаго, бизнесмен Ли Миглин, были очень богатыми предпринимателями средних лет. Выбор жертв определенно можно было рассматривать как часть «сигнатуры»).

Когда Кьюненена наконец выследил сторож, присматривавший за яхтами, и тот понял, что поимка неизбежна, то предпочел застрелиться – типичный финал для запойного серийного убийцы.

Конечно, остается вопрос – что произойдет, если запойного убийцу не поймают? Достигнет ли он в какой-то момент «периода охлаждения»? Вернется ли к своему убийственному циклу снова? Психологические биографии и массовых, и серийных убийц очень похожи в том смысле, что они накапливают «стрессоры», прежде чем совершить свое первое убийство. Фантазии и секс не играют для классического запойного/массового убийцы значительной роли. И совсем по-другому обстоит дело с запойными серийными убийцами, психопатологии которых больше напоминают классических серийных убийц.

Эндрю Филип Кьюненен родился 31 августа 1969 года и вырос в Ранчо-Бернардо, Калифорния, в благополучном пригороде, населенном средним классом, среди холмов к северу от Сан-Диего. Он был младшим сыном Филипино Модесто Кьюненена и итальянки Мари Энн Селино. Его отец, бывший офицер американской армии, стал биржевым брокером; Эндрю рос с двумя старшими сестрами и братом.

Его сестры и брат вспоминают, что Эндрю был очень умным и считался любимчиком отца. Он занимал в доме главную спальню и с семи лет имел собственную кредитную карточку, чтобы приглашать куда-нибудь друзей. Настоящий вундеркинд, он наизусть запоминал целые энциклопедии, был всегда в хорошем настроении и не выказывал склонности к насилию. Они настаивают на том, что в их католической семье подозревали о гомосексуальности Эндрю и были готовы принять этот факт, если бы он признался.

Тем не менее факт остается фактом: в подростковые годы Кьюненен вел двойную жизнь. Даже хуже: имелись разрозненные свидетельства того, что в этот период он мог подвергаться сексуальному насилию со стороны священника, при котором служил алтарником. На горячую линию по вопросам сексуального насилия в 1996 году поступали звонки от человека, использовавшего тот же псевдоним, что позднее использовал Кьюненен, который предупреждал о сексуально активном священнике в Сан-Диего. Священника привлекли к ответственности за развращение других мальчиков, прислуживавших в церкви вместе с Кьюнененом, однако его вину доказать не удалось. Свидетельств оказалось недостаточно; тем не менее вероятность домогательств со стороны священника в отношении Кьюненена велика.

Кьюненен окончил престижную католическую Епикопскую школу, элитное подготовительное заведение в Ла-Джолле, богатом пригороде Сан-Диего. Одноклассникам он запомнился как открытый гей; однажды Кьюненен явился на школьное мероприятие в латексном красном костюме, который подарил ему взрослый любовник. В школьном альбоме выпуска 1987 года Кьюненен удостоился подписи «Незабываемый». Он делал успехи в учебе, читал Библию и самостоятельно взялся за испанский – французский он уже знал.

Позднее многие образованные и успешные люди, с которыми он общался, отмечали, что он поражал своим блестящим умом и способностью усваивать информацию. Он был интересным собеседником и желанным гостем на вечеринках. Мог вспомнить провенанс картины с момента написания до последнего владельца, разбирался в тонкостях политики и экзотических деликатесах, знал, какой отель в Марокко или ресторан на Капри самый роскошный.

В 1988 году Кьюненен поступил в Калифорнийский университет в Сан-Диего – на отделение истории искусств. Он был полон надежд и по праву рассчитывал на выдающееся будущее: он происходил из солидного преуспевающего семейства, располагал средствами, окончил прекрасную школу, обладал обаянием, харизмой и силой воли. А потом в одночасье все это рухнуло.

Отца Кьюненена Модесто обвинили в присвоении 106 тысяч долларов из средств клиентов фирмы, на которую он работал^131. Напуганный возможным уголовным преследованием, Модесто спешно упаковал вещички и улетел на Филиппины, бросив семью. Эндрю, его младшему сыну, было девятнадцать лет. Мэри Энн развелась с Питом и продала дом. За вычетом долга Модесто от продажи осталось 3000 долларов.

Модесто рассчитывал, что его сын справится с неприятностями, но он переоценил способности Эндрю. Он бросил колледж и прилетел на Филиппины к отцу. И был шокирован убогим жилищем, в котором тот обосновался. Эндрю вернулся в Сан-Диего, к матери, которая снимала за 750 долларов кондоминиум в Ранчо-Бернардо. В тот момент он впервые проявил способность к насилию: во время ссоры с матерью толкнул ее о стену с такой силой, что она вывихнула плечо.

Время от времени Эндрю подрабатывал клерком в дешевой аптеке. Однако в основном он гонялся за пожилыми мужчинами, чтобы обеспечить себе заботу и финансовое благополучие, которые некогда получал от отца.

С 1990 по 1996 год Эндрю Кьюненен был активным участником гей-сообщества Сан-Диего и Сан-Франциско и дорогим жиголо для утонченных, богатых пожилых мужчин. В гей-кругах Сан-Диего его хорошо знали; ресторатор Майкл Уильямс говорил: «Эндрю знал, что делает – он выискивал себе пожилых богатых покровителей, у которых не было семей, и старался затесаться к ним в доверие. Так он зарабатывал себе на жизнь».

21 октября 1990 года Кьюненен встретился с Версаче на приеме в ночном клубе «Колосс» в Сан-Франциско – Версаче тогда разрабатывал костюмы для оперы. Версаче, судя по всему, подумал, что они с Кьюнененом знакомы: они обменялись парой слов, и модельер пошел дальше. Несмотря на фрагментарные упоминания о том, что Версаче еще общался с Кьюнененом, помимо той короткой встречи в Сан-Франциско подтверждений их дальнейших контактов нет.

Годами Кьюненен лгал насчет своей биографии: утверждал, что он сын голливудского киношного магната или что происходит из сказочно богатой семьи – ей принадлежат сахарные плантации на Филиппинах и вилла на Французской Ривьере. Мог заявить, что его отец – филиппинский генерал, который был близок с диктатором Маркосом, тоже бисексуалом, а теперь живет с молодым любовником, который завидует Эндрю. Кьюненен говорил, что у него есть лицензия пилота, и он даже был личным пилотом филиппинского сенатора, которого возил на старинном аэроплане, прозванном «Крылья смерти Бадди Холли».

Позднее он стал выдумывать себе псевдонимы: например, Эндрю Филип да Сильва или Дрю Каннингем. Многие его знакомые в Сан-Диего даже не знали, что настоящая фамилия Эндрю – Кьюненен. Однако они прекрасно помнили, что Кьюненен мог заплатить за обед тысячу долларов и оставить двести долларов чаевых, что он курил сигары «Давидофф» по десять долларов за штуку и никогда не пил ничего крепче клюквенного сока. Он всегда был в центре внимания, охотно знакомился с молодыми геями, приезжавшими в Сан-Диего, и вводил их в свой круг.

В периоды поиска богатого покровителя он подрабатывал мужской проституткой в эскортном агентстве, получая 140 долларов за ночь; 40 % от этой суммы он покорно передавал агентству. Однако клиентам он так нравился, что в агентство стали обращаться даже из других городов, стремясь получить его услуги.

В 1996 году Кьюненен жил в Ла-Джолла с Роном Гранди (псевдоним), удалившимся от дел миллионером, коллекционером предметов искусства, которому было уже за шестьдесят. Кьюненен убедил Гранди продать его дом в Скотсдейле, Аризона, и купить виллу на берегу океана в Ла-Джолла. Раньше вилла принадлежала старому приятелю Кьюненена, Линкольну Эстону, который в 1995 году забил до смерти другого мужчину.

Гранди платил Кьюненену содержание – 2000 долларов в месяц; он также подарил ему Infiniti 130t 1996 года стоимостью 30 тысяч долларов. При этом у Кьюненена имелась масса свободного времени, чтобы поддерживать другие отношения. Они с Гранди периодически летали в Нью-Йорк на бродвейские шоу, а лето 1996 года провели в Париже и на юге Франции.

Однако в сентябре 1996 года Гранди и Кьюненен расстались. Обстоятельства их разрыва остаются в тайне; Кьюненен утверждал, что бросил Гранди из-за его скупости: тот отказывался летать первым классом и не хотел покупать Кьюненену Mercedes 500SL, о котором он мечтал. Так или иначе после расставания Infiniti осталась у Кьюненена. Эндрю переехал в квартиру, где жил с двумя соседями. Всего восемь месяцев оставалось до его первых двух убийств.

Пока Кьюненен подрабатывал жиголо у престарелого миллионера Гранди, он успел влюбиться в другого мужчину – тридцатитрехлетнего Дэвида Мэдсона, с которым познакомился в Сан-Франциско в декабре 1995 года. Мэдсон был дизайнером и разрабатывал проекты банковских офисов для компании, расположенной в Миннеаполисе. Он разъезжал по всей стране, наблюдая за оформлением офисов в торговых и бизнес-центрах. Он станет второй жертвой Кьюненена в апреле 1997-го.

Кьюненен также подружился с двадцативосьмилетним Джеффри Трейлом; Трейл ранее служил в десантных войсках и был военным инструктором на ракетном крейсере во время операции в Персидском заливе. На момент знакомства с Кьюнененом Трейл проходил тренинг в калифорнийском дорожном патруле. Кьюненен, который сам мечтал о карьере офицера, восхищался Трейлом и утверждал, что тот его лучший и самый старинный друг. То была странная дружба, потому что Трейл был человеком прямым и убежденным противником любых наркотиков, а Кьюненен постоянно их употреблял и обожал врать ради привлечения внимания. Джеффри Трейл стал первой жертвой Кьюненена.

К сентябрю 1996 года у Кьюненена развалились отношения не только с Гранди, но и с Мэдсоном и Трейлом. Мэдсон бросил Кьюненена весной, когда тот стал пропадать на несколько недель кряду – видимо, обслуживая Гранди. Когда в сентябре Кьюненен расстался с Гранди, то хотел возобновить роман с Мэдсоном, но был отвергнут.

Многие замечали, что Кьюненен быстро теряет юношеское обаяние и толстеет – смертный приговор для карьеры жиголо. О том, насколько Кьюненен растолстел к тому времени, свидетельствуют данные полицейского отчета: на месте убийства Трейла остались окровавленные джинсы Кьюненена 52 размера.

Чтобы и дальше вести привычный образ жизни, Кьюненен начал активно торговать наркотиками, преимущественно фармацевтическими. Тогда же он увлекся курением крэка. Крэк – самый смертельный и самый опасный наркотик; он делает с человеком именно то, на что так напирают противники наркотиков – превращает в безумца, параноика, убийцу, сорвавшегося с катушек.

Летом 1996 года Джеффри Трейл отказался поддерживать отношения с Кьюнененом. Тот сказал друзьям, что Трейл на него злится, потому что участвовал в торговле наркотиками, которую вел Кьюненен, и его отчислили из дорожного патруля. Знакомые Трейла в один голос это отрицают, заявляя, что Трейл был очень консервативным и торговать наркотиками никогда бы не стал. Тем не менее его внезапный уход из обучающей программы дорожного патруля остается тайной. Отверженный Трейлом и Мэдсоном, растолстевший и потерявший былую привлекательность, зимой 1996/1997 года Кьюненен быстро катился вниз. Ему пришлось продать машину, чтобы как-то жить, а его долг по кредитной карте дошел до 50 тысяч долларов.

Кьюненен повел с Мэдсоном психологическую игру: заявил, что только тот может заставить его начать новую жизнь. Хоть они больше не были любовниками, Мэдсон продолжал видеться с Кьюнененом и встречался с ним в Сан-Франциско. Он говорил знакомым, что не может бросить Кьюненена в тяжелый момент, когда тот пытается заново встать на ноги.

Джеффри Трейл и Дэвид Мэдсон одновременно переехали в Миннеаполис, Миннесота, в двух тысячах миль от Сан-Диего. Хотя Трейл и Мэдсон знали друг друга через Кьюненена, любовниками они никогда не были; у каждого в Миннеаполисе имелся собственный бойфренд. Кьюненен остался один.

На пасхальные выходные в апреле 1997 года Кьюненен поехал к Дэвиду Мэдсону в Лос-Анджелес. Мэдсон собирался встретиться там с двумя друзьями из Сан-Франциско, которые вскоре собирались жениться. Мэдсону предстояло вести невесту к алтарю. Кьюненен снял два номера в «Шато Мармон» за 395 долларов каждый и настоял, чтобы все поселились там. Новобрачные впоследствии вспоминали, что он вел себя как маньяк: собирался заплатить 15 тысяч долларов за свадебный прием практически незнакомых людей. Мэдсон и Кьюненен ссорились, потому что Кьюненен сексуально домогался бывшего любовника.

Кьюненен скатывался в сумасшествие. На вечеринке, которую устроил Мэдсон, он поджег стопку бумажных салфеток, лежавших на столе, и сбежал. На просмотре «Криминального чтива» в Сан-Диего все обратили внимание, в какое возбуждение Кьюненен пришел от сцены, где мужчине сносят выстрелом голову на заднем сиденье автомобиля. На пляже он ловил крабов и живьем выжигал им глаза.

Кьюненен заявил, что переезжает в Сан-Франциско, чтобы начать новую жизнь. Многим он говорил, что до отъезда должен повидаться с Джеффри Трейлом – насчет одного «незаконченного дельца». Кьюненен приехал в аэропорт и купил билет в Миннеаполис. Ему пришлось уговаривать кассира продать билет, потому что лимит его кредитной карты был исчерпан. Знакомый вспоминал: «Эндрю сказал, что позвонит через пару дней, если надо будет встретить его на обратном пути, но так и не позвонил». Никто не знал, что Кьюненен купил билет в один конец.

И Джеффри Трейл, и Дэвид Мэдсон проявили к Кьюненену немалое терпение, когда он прилетел. Трейл говорил, что Кьюненен был похож на «противного родственника», которого приходится выносить из чувства долга. В пятницу 25 апреля Дэвид Мэдсон встретил Кьюненена в аэропорту и привез к себе на квартиру, где тот должен был ночевать. Подразумевалось, что Кьюненен в Миннеаполисе только на выходные; утром в понедельник он улетает домой. В пятницу вечером Мэдсон и Кьюненен встретились с друзьями за ужином. Кьюненен заставлял Мэдсона показывать всем часы «Картье», которые подарил ему за то, что он «такой потрясающий друг».

В субботу Мэдсон и Кьюненен снова пошли на ужин, но ночь Кьюненен провел в квартире Джеффри Трейла, который оставил ему ключ. Трейл предупреждал Кьюненена, что не сможет проводить с ним много времени в эти выходные, потому что у его парня, Джона Хэкетта, день рождения. Трейл провел ночь субботы в доме Хэкетта, возможно, который пригласил его ради Мэдсона – чтобы избавить от нежелательной компании.

Утром воскресенья приятель Мэдсона позвонил узнать, как дела с Кьюнененом. Мэдсон ответил, что все в порядке и Кьюненен в квартире Трейла, но вечером вернется назад.

В воскресенье Кьюненен отвечал в квартире Трейла на телефонный звонки и принимал для него сообщения. Потом он вернулся к Мэдсону, вероятно, чтобы провести там последнюю ночь перед возвращением в Калифорнию на следующее утро.

Вечером воскресенья Трейл пришел на бейсбольный матч, а потом они с Хэкеттом ужинали дома. Они решили пойти потанцевать, но перед выходом Трейл прослушал на автоответчике сообщение от Кьюненена – тот просил его зайти к Мэдсону. Трейл сказал Хэкетту, что зайдет буквально на двадцать минут – им надо кое о чем переговорить. Дальше он собирался встретиться с Хэкеттом в ночном клубе, примерно в 22:00–22:30. Судя по данным в телефоне Мэдсона, Кьюненен впускал кого-то в квартиру – видимо, Трейла, – в 21:45. В ту ночь Хэкетт и Трейл так и не встретились.

Джеффри Трейл был взрослым мужчиной, двадцати восьми лет, поэтому полиция не сразу приняла заявление о его исчезновении. Потребовался не только период ожидания в 72 часа, прежде чем начать поиски, но и запрос от родителей Джеффри Трейла – а не только от его бойфренда. Хэкетт не был уверен, знают ли родители Трейла, что их сын гей, и потому не хотел им звонить. Вот как получилось, что исчезновение Трейла не расследовалось на протяжении нескольких дней.

Куда-то подевался и Дэвид Мэдсон. В понедельник он не явился на работу. Когда он не пришел и во вторник, двое его коллег наведались к нему. Они услышали, как собака Мэдсона скребется по ту сторону двери. В 16:00 во вторник консьерж здания, воспользовавшись мастер-ключом, вошел в квартиру Мэдсона. Мэдсона нигде не было; в квартире лежал только труп Джеффри Трейла, завернутый в ковер. Его ударили по голове молотком 25–30 раз; часы Трейла остановились в 9:55. Молоток, судя по всему, был взят из ящика с инструментами, который стоял открытый тут же. На полу остались две кровавых цепочки следов. Собака Мэдсона вела себя спокойно и голодной не казалась. Свидетели показали, что они видели, как Мэдсон с Кьюнененом выходили из квартиры и возвращались обратно в течение двух последних дней.

В понедельник утром Кьюненена опять видели в квартире Трейла. Вероятно, он проник туда, воспользовавшись ключами Трейла, и украл пистолет 40-го калибра. Кьюненен с Мэдсоном провели два дня возле трупа Трейла в квартире Мэдсона. Когда люди начали звонить в дверь, Кьюненен и Мэдсон уехали на принадлежащем Мэдсону джипе «Чероки».

Строилось немало предположений о том, почему Мэдсон оставался с Кьюнененом: возможно, он пребывал в шоке после того, как обнаружил у себя в квартире труп Трейла. Не исключено, что Кьюненен угрожал ему пистолетом – он мог забрать оружие из квартиры Трейла в воскресенье.

3 мая, в сорока милях от Миннеаполиса, на берегу озера Ист-Раш рыбаки обнаружили тело Дэвида Мэдсона. Ему выстрелили в спину, а потом в глаз. Третий выстрел разорвал ему щеку. Кьюненен убил двоих людей, которых, по его словам, любил больше всех на свете.

Ли Мигли, семидесяти пяти лет, был преуспевающим девелопером из Чикаго. Он никак не был связан с гей-сообществом и не являлся гомосексуалом. 4 мая его жена вернулась из поездки и очень удивилась, что он не встречает ее в аэропорту. Приехав домой на такси, она нашла тело мужа под машиной в их гараже. Всего у Миглина насчитывалось около сорока девяти отдельных травм: все ребра были сломаны, а голова практически расплющена. По черепу ему нанесли пятнадцать ударов; пять раз по трупу проехалась машина. На лицо ему надели пакет, замотав скотч на шее; возле ноздрей имелось крошечное отверстие, позволявшее дышать. Из груди торчал садовый секатор, горло ему перерезали пилой. Кьюненен провел ночь в доме Миглина: он спал в его спальне, утром сделал себе сандвичи и побрился в ванной. Предположительно он попал к Миглину случайно, через открытую дверь гаража, которую приметил, проезжая мимо. Джип Мэдсона была припаркован неподалеку, «Лексус» Миглина 1994 года выпуска пропал.

В смерти Миглина есть два спорных момента. Во-первых, он идеально вписывался в социальный профиль того типа мужчин, которых Кьюненен обслуживал в качестве жиголо. Кьюненену должно было сильно повезти, чтобы он смог случайно проникнуть в дом к такой жертве. Во-вторых, свидетели показали, что за несколько месяцев до того Кьюненен рассказывал, что собирается заниматься бизнесом – звукоизоляцией – вместе с Дьюком Миглином, двадцатипятилетним сыном жертвы. Дьюк, однако, категорически отрицал факт знакомства с Кьюнененом и свою гомосексуальность. Семья Миглин неоднократно повторяла, что сам Ли Миглин был исключительно гетеросексуален.

9 мая в Нью-Джерси сорокапятилетний Уильям Риз, смотритель на кладбище, не вернулся домой к ужину. Жена поехала на кладбище и нашла его на полу конторы – Риза убили одиночным выстрелом в голову. «Лексус» Миглина был припаркован там же, красный пикап «Шевроле» Риза пропал. Убийство Риза описывали как «функциональное» – его убили ради машины. Эта смерть, пожалуй, самая трагическая из всей серии, потому что если бы Кьюненен умел заводить машину, соединив провода, Риз бы не погиб.

Ночью 10 мая с автомобиля «Тойота» во Флоренс, Южная Каролина, похитили номера. Позднее их найдут на пикапе, который Кьюненен угнал у Риза.

12 мая Кьюненен заселился в «Нормандия-Плаза», дешевый отель в Майами в сорока милях к северу от дома Версаче. За свою комнату он заплатил сразу за неделю – 230 долларов наличными. Персонал отеля показал, что он выходил каждый вечер, но никого не приводил с собой. Он часто менял внешность, включая цвет волос.

Информация с муниципальной парковки возле дома Версаче подтверждает, что Кьюненен припарковал там пикап 10 июня и больше его не передвигал. За ним накопился долг в 130 долларов. Это подтверждает, что Кьюненен решил выследить и убить Версаче за месяц до преступления.

12 июня ФБР включило Кьюненена в список десяти самых разыскиваемых преступников и везде распространило его фотографии. Из разных штатов поступали сообщения о том, что там видели Кьюненена; были звонки из Майами. Полиция реагировала крайне медленно.

7 июля Кьюненен заложил золотую монету в ломбард в Майами под собственным именем. Монета была достаточно редкой, чтобы привлечь внимание полиции, но и тогда имя Кьюненена не всплыло. Позднее выяснилось, что монета принадлежала Ли Миглину.

10 июля Джанни Версаче прибыл в Майами из деловой поездки. Свидетели позднее вспоминали, что видели Кьюненена в различных клубах и ресторанах, где Версаче мог предположительно появиться, в том числе в дайнере на 11-й улице, где любил обедать глава полиции Майами.

Капитан полиции Чикаго и специалист по серийным убийцам Том Кронин заявлял: «В глубине души всеобщее внимание возбуждает его больше всего. Он совершил убийство, и не одно, и вот он вечером идет в гей-бар, там по телевизору показывают новости, и на экране появляется его лицо – а он себе сидит, пьет пиво и наслаждается. Он скрывается, оставаясь у всех на виду».

После двух месяцев, в течение которых он успешно скрывался в Майами от полиции, 15 июля Кьюненен нанес свой последний удар, убив Джанни Версаче. Ничего не известно о том, в каком психологическом состоянии он пребывал в период между первыми четырьмя убийствами и тем днем, когда произошло пятое. Кьюненен пропал с места преступления бесследно; видимо, он прятался на чужих яхтах. Полицейские перехватили его телефонные звонки: Кьюненен звонил знакомому, пытаясь раздобыть себе фальшивый паспорт и уехать из страны. В конце концов его обнаружили на яхте в Майами; 23 июля, когда охранник туда вошел, Кьюненен находился в спальне. Он застрелился из пистолета Трейла в момент, когда охранник отпирал дверь.

В каком-то смысле гомосексуалы лучше подготовлены к тому, чтобы вести жизнь серийного убийцы: многие из них с детства привыкают скрывать свою сексуальность и жить двойной жизнью. Кто знает, что творилось в голове у Эндрю Кьюненена, помимо его гомосексуальности? Кьюненен мог считать, что его предали люди, которых он считал для себя самыми главными: священник изнасиловал, а отец бросил. В последний год с ним порвал Гранди, последний «папик»-миллионер; его отвергли Мэдсон – человек, которого Эндрю любил, – и Трейл, лучший друг. Последних двух он убил, а Ли Миглин в Чикаго стал отличной заменой Гранди. Убийство Миглина явно было продиктовано злостью.

Убийство Версаче, совершенное спустя два месяца после первых четырех, остается самым странным. Кьюненена совершенно точно можно считать «запойным убийцей» по первой серии из четырех убийств, но убийство Версаче спустя два месяца является атипичным. Гей-журналы со связыванием, которые Кьюненен оставил в номере отеля, свидетельствуют о наличии у него жестоких фантазий, которые убийства не удовлетворили. Видимо, так он и превратился в серийного убийцу – из-за жгучей ненависти к мужчинам-геям, стоящим выше его на социальной лестнице, более популярным и более успешным. Как сказал некогда Тед Банди: «Некоторые люди психологически хуже справляются с неудачами, чем другие».

Джон Аллен Мухаммад и Джон Ли Мальво,

Белтвейские снайперы

Джона Аллена Мухаммада и Джона Ли Мальво арестовали за снайперскую стрельбу в квартале Белтвей в Вашингтоне, округ Колумбия, – в октябре 2002 года они убили там по меньшей мере десять человек. Логично предположить, что сорокаоднолетний Мухаммад, сыгравший для семнадцатилетнего Мальво роль отсутствующего отца, доминировал в их паре.

Джон Аллен Уильямс, в 2001 году сменивший фамилию на Мухаммад, вырос в Ист-Бэтон-Руж, штат Луизиана. Его мать умерла, когда мальчику было три, отца он не знал – Мухаммада растили дед и пожилая тетка. Родственники говорили, что он всегда был веселым; в старших классах считался звездой футбольной команды.

После выпуска в 1978 году Мухаммад поступил в Национальную гвардию Луизианы и женился на своей школьной возлюбленной. У них родился сын. Сослуживцы по гвардии запомнили Мухаммада как человека открытого и дружелюбного; он часто приводил с собой сына, чтобы похвастаться им.

В 1982 году у него стали проявляться первые тревожные симптомы. Мухаммада оштрафовали и понизили в звании за неявку на службу; в 1983-м оштрафовали еще раз за то, что он ударил офицера. В 1985 году Мухаммад принял ислам, развелся с женой и перешел из Национальной гвардии в армию. Он переехал в Форт-Льюис, штат Вашингтон, со своей новой девушкой, на которой женился в 1988-м; у них родилось трое детей. Однако первая жена вспоминала, что развод был тяжелым, Мухаммад пытался влиять на ее жизнь и жизнь сына. В 1995 году его привлекли к ответственности за то, что он не вернул сына первой жене после заранее запланированного визита.

С 1990 по 1992 год Мухаммад служил за границей и участвовал в операции «Буря в пустыне» – обезвреживал мины и копал траншеи вдоль оборонительных сооружений иракцев. На военной службе Мухаммад получил статус эксперта по снайперской стрельбе – это высшая армейская стрелковая квалификация.

Вскоре после ареста Мухаммада журнал «Ньюсуик» опубликовал интервью с сержантом Кипом Берентсоном, под началом которого тот служил в Персидском заливе; Берентсон утверждал, что Мухаммад «всегда был занозой в заднице»132. Берентсон сказал, что однажды кто-то бросил термитную гранату в палатку, где спали шестнадцать человек, и та загорелась. Подозрение сразу пало на Мухаммада; офицеры криминальной следовательской службы увели его с собой в наручниках. Однако в армейских документах Мухаммада упоминаний об этом инциденте нет – по ним, наоборот, получается, что в ходе «Бури в пустыне» он прекрасно себя зарекомендовал.

В феврале 1994 года Мухаммад демобилизовался из армии и попытался открыть школу карате, но дело не пошло. Он открывал еще несколько бизнесов, но и они не заработали. В 1999 году его вторая жена подала на развод, и Мухаммад начал ей угрожать. В марте 2000-го она добилась ограничительного предписания против Мухаммада. Десять дней спустя Мухаммад похитил их троих детей и исчез. Он поехал на Антигуа, где и познакомился с юным Джоном Ли Мальво и его матерью, уроженцами Ямайки. Бывшие учителя и родственники Мальво с Ямайки утверждают, что мальчик был сообразительным, добрым, дружелюбным и послушным. «Послушный», пожалуй, главная его характеристика. Никаких проблем с дисциплиной – он всегда уважал правила. Один из друзей вспоминал: «С ним приятно было находиться рядом. Вокруг всегда царила дружеская атмосфера. Он готов был тебя развлекать, заставлял смеяться»133.

Мальво был невысоким для своих лет, и иногда его за это дразнили. Часто мать оставляла его на попечение родных или знакомых. Эти знакомые, учителя и родственники очень любили Мальво и беспокоились из-за того, что мать слишком часто его бросает. В конце концов она увезла Мальво на Антигуа, где они встретились с Мухаммадом.

Летом 2001 года Мухаммад вернулся в Вашингтон и официально сменил фамилию с Уильямс на Мухаммад. Примерно тогда же, в августе 2001-го, Мальво с матерью незаконно эмигрировали во Флориду. До сих пор неясно, что произошло, но летом 2001 года полиция, с помощью Изы Николс, бизнес-консультанта, которая была знакома и с Мухаммадом, и с его женой, отняла детей, похищенных Мухаммадом.

В октябре 2001-го Мальво присоединился к Мухаммаду в Беллингеме, штат Вашингтон; подросток называл его отцом. Вдвоем они спали на двухэтажной койке в приюте для бездомных. Свидетели запомнили, что Мальво называл Мухаммада «отец» или «сэр». Мухаммад проводил с мальчиком нечто вроде тренировочной программы, включавшей пробежки по утрам, физические упражнения и строгое следование исламским правилам питания. Несмотря на статус нелегального иммигранта, Мальво некоторое время учился в старшей школе в Беллингеме; одноклассники говорили, что он отлично разбирался в истории и военной тактике – на примерах войны во Вьетнаме и в Персидском заливе.

Однажды, когда они вдвоем сидели в кофейне, Мухаммад начал уделять повышенное внимание выступавшей там гитаристке и ее сыну. Утверждая, что работает продюсером, он пригласил ее поехать с ним в Нью-Йорк. Однако у гитаристки, по ее словам, возникло «плохое предчувствие»; Мухаммад чересчур интересовался ее сыном и его наполовину афроамериканским происхождением.

В декабре мать Мальво приехала в Беллингем в поисках сына. Оказалось, что тот находится в полиции – задержан за нарушение миграционного законодательства. Заседание суда по его делу отложили, Мальво освободился и продолжил жить с Мухаммадом, а его мать исчезла – вероятно, сбежала от иммиграционных властей.

В феврале 2002 года Мухаммада арестовали за кражу из магазина продуктов на сумму в 27 долларов. В том же месяце двадцатиоднолетняя Кения Кук, которая жила со своей теткой Айзой Николс, женщиной, которая помогла вернуть детей, похищенных Мухаммадом, открыла на звонок дверь и упала замертво, убитая выстрелом в голову. Убийцу найти не удалось, но насчет подозреваемого, думаю, все ясно.

В апреле Мухаммад навестил старого армейского приятеля, показал ему две винтовки и глушитель, рассуждая при этом, сколько ущерба с их помощью можно причинить. Мухаммад катился «по наклонной»; безусловно, тут сыграла роль и потеря детей, и попытки найти им замену.

В июне 2002 года Мухаммад повез Мальво в свой родной город в Луизиане, где они навестили его двоюродных братьев и сестер. Те вспоминали, что Мухаммад показался им неухоженным, грязным и мрачным, а Мальво выглядел напуганным и молчаливым. Мухаммад показал двоюродному брату винтовку и боеприпасы – он сказал, что выполняет секретную миссию для разведки. Он связался со своей первой женой в Луизиане, а потом поехал на север, в сторону Вашингтона, куда недавно переехала его вторая жена с тремя их сыновьями.

Перемещения Мухаммада и Мальво в период с июня по сентябрь 2002 года до конца не известны. Мы знаем, что 10 сентября Мухаммад купил голубой «Каприс» и переделал его под снайперскую точку. Мухаммада с его машиной видели неподалеку от места проживания второй жены, в Мэриленде. 12 сентября некто стрелял в двух женщин, выходивших из винного магазина в Монтгомери, Алабама. Одна из жертв скончалась. Хотя подробности не выяснены до сих пор, у полиции имелись улики, связывавшие это преступление с Мухаммадом и Мальво.

С 1 по 22 октября мир, затаив дыхание, наблюдал за серией снайперских убийств в Вашингтоне и Мэриленде. Все они происходили вблизи дорожных развязок и парализовали повседневную жизнь в округе. В школах запретили игры во дворе; о каждом убийстве немедленно сообщали по телевидению. От снайперов поступило требование выкупа в $10 млн – тогда они прекратят стрельбу. На месте одного убийства якобы была обнаружена карта таро. Всего было застрелено десять человек; после этого снайперы во время телефонного звонка упомянули и об убийствах в Монтгомери, Алабама, – тут полиции удалось обнаружить их отпечатки пальцев. Спустя несколько часов после того, как повсюду распространили описание их внешности, их поймали – оба спали в салоне машины.

Мухаммада и Мальво судили по отдельности осенью 2003 года. Судя по всему, Мухаммад выступал в качестве «наводчика», в то время как молодой Мальво непосредственно нажимал на курок в восьми случаях из десяти – прокурор так и не представил доказательств, подтверждающих, что Мухаммад стрелял хоть раз. Однако в ноябре Мухаммада признали виновным, и присяжные потребовали для него смертный приговор. Защита Мальво утверждала, что старший и опытный Мухаммад «промыл ему мозги».

Мотив, стоявший за убийствами, остается неясен. Адвокат Мальво утверждал, что стрельба была частью секретного плана Мухаммада, собиравшегося убить бывшую жену, Милдред, и получить опеку над детьми. Мальво этого не знал, но Мухаммад хотел замаскировать ее убийство под серию снайперских атак. Обвинение считало, что убийства имели целью получение выкупа в 10 миллионов долларов, на которые Мухаммад собирался основать в Канаде утопическую коммуну для молодежи со всего мира.

На допросе в полиции Мальво спросили: «Ты стрелял в них во всех?»

– В общем-то да.

– В общем, но не во всех?

– Во всех.

Когда его спросили о цели убийств, Мальво ответил:

– Это план. Его надо придерживаться. Нельзя нарушать. Нельзя менять.

На процессе в ноябре его учитель из шестого класса показал, что Мальво был очень «послушным и трудолюбивым. Что бы ему ни поручали, он доводил дело до конца».

Его тетка, у которой он одно время жил, также говорила: «Он был очень послушный. Я устанавливала правила, и он подчинялся им».

В декабре Мальво признали виновным, присяжные требовали для него пожизненного срока.

Каковы бы не были их мотивы, Мухаммад и Мальво вписывались в недавно возникшую категорию серийных запойных убийц. В отличие от типичного запойного убийцы, они не кидались в убийства с головой, пренебрегая соображениями собственной безопасности. Они убивали избирательно и старались избежать ареста. Мухаммад и Мальво были высокоорганизованными, тщательно выбирали место преступления, чтобы обеспечить себе пути отхода, и даже приспособили автомобиль под снайперскую точку. Однако в отличие от традиционных серийных убийц, они не возвращались к обычной жизни между убийствами. Словно охваченные лихорадкой, они переходили от одного убийства к другому.

Скорее всего, преступлениями руководил Мухаммад; их тайминг отражает события в его личной жизни. Как Кьюненен, он пытался поддерживать привычный образ жизни и делать карьеру, однако по какой-то причине это не удалось. Он не смог пережить свои неудачи и «сорвался» в жестокую кампанию со снайперскими убийствами, унесшими жизни от десяти до двенадцати невинных жертв. В обоих случаях срыв следовал за чередой других нарушений общественных норм. Кьюненен торговал наркотиками; Мухаммад нарушал распорядок в армии, похитил своих детей и угрожал бывшей жене. Пройдя путь от семейного человека, служащего в армии, до бездомного из приюта, у которого отняли детей, Мухаммад неизбежно начал перекладывать вину на других людей и мечтать о мести. Точно так же было и с Кьюнененом.

Отличие Кьюненена и Мухаммада от массовых убийц заключается в отсутствии серьезных психических заболеваний и сохранности их интеллекта, эго и мыслительных способностей. И Кьюненен, и Мухаммад были людьми относительно адекватными, самодостаточными и целеустремленными – они воспользовались этими качествами, когда начали убивать.

Ни одна из вышеупомянутых классификаций не является окончательной. Каждые пару лет возникает серийный убийца, больное воображение которого выходит за пределы всех существующих параметров и категорий. Достаточно вспомнить, что когда Ренвика Уильямса в 1790 году судили как лондонского Монстра за то, что он резал женщинам одежду, его преступление называли «столь новым в анналах человечества, столь необъяснимым и неестественным, что в него просто невозможно поверить». К несчастью, анналы человечества с тех пор прошли долгий путь и, вероятно, пройдут еще: нет ничего невозможного!

5. Вопрос безумия: Что у них в голове

Главная ошибка в попытках понять, почему эти люди таковы, заключается в том, что мы смотрим на них с точки зрения собственных стандартов поведения. Они думают не так, как вы или я. Мы не знаем почему – но они думают по-другому.

Джим Райт, Отдел поведенческих исследований ФБР

Если помнить о том, что все мы безумны, все тайны развеиваются и жизнь становится ясной.

Марк Твен

Мало кто станет оспаривать тот факт, что Герберт Маллин, спасавший Калифорнию от землетрясения, убивая людей, и Эд Гин, обивавший стулья человеческой кожей, были сумасшедшими. Куда сложнее определиться насчет студента юридического факультета Теда Банди, который убил двадцать женщин, одновременно работая на телефоне доверия по предотвращению самоубийств, или Джона Уэйна Гейси, который разговаривал с первой леди, а потом возвращался домой и ложился спать, зная, что в подвале у него тридцать три трупа. С одной стороны их преступления – чистое безумие, но с другой Банди и Гейси прекрасно знали, что делают. Так насколько они были сумасшедшими?

Признание невменяемым

Часть проблемы в том, что нет четкого определения невменяемости – врачи определяют ее не так, как судебные власти.

Признание невменяемым существовало в английском праве со времен Генриха III (1216–1272), когда король мог отменить смертный приговор невменяемому преступнику, если удавалось доказать, что он и раньше выказывал признаки иррационального поведения. В таком случае осужденного, как правило, запирали в монастыре.

В следующем веке эта правовая норма утвердилась в законодательстве и больше не требовала вмешательства короля.

В 1581 году судебные власти пришли к выводу, что им необходим некий критерий, и решили начать с «осознания разницы между добром и злом»134.

В 1843 году в английской юриспруденции к концепции невменяемости прибегали чаще всего адвокаты, защищавшие убийц. Так душевнобольной Дэниел Макнотен решил, что ему угрожает премьер-министр сэр Роберт Пил, и по ошибке застрелил личного секретаря Пила. Его оправдали на основании невменяемости – то есть правила Макнотена, действующего по сей день. Оно применяется во многих западных странах, включая США, для определения невменяемости в суде. По этому правилу:

Для того чтобы защита могла быть построена на невменяемости, должно быть ясно доказано, что во время совершения деяния, обвиняемое лицо находилось под таким влиянием умственной болезни, что не могло сознавать природу и качества деяния, то есть отличать добро от зла^135.

Иными словами, чтобы заявлять о невменяемости, подсудимый должен доказать, что не отличал добро от зла или не сознавал, что делает, по причине психического заболевания.

В 1887 году судебные власти в США расширили условия для признания невменяемости. Они считали, что правило Макнотена извиняет тех, кто не отличает добро от зла, в отличие от тех, кто знает, что творит зло, но не может сопротивляться этому стремлению из-за психического заболевания. На процессе «Штат Алабама против Парсонса» судья заявил:

Если, по причине такового психического заболевания, он утратил способность отличать добро от зла и избегать нежелательных действий, это значит, что его свободная воля в тот момент не действовала^136.

В 1954 году американские суды дополнительно расширили критерии для признания невменяемым на процессе «Дурхем против США»: «Обвиняемый не несет уголовной ответственности, если его правонарушение является результатом психического заболевания или умственного дефекта»137. Это широкое описание было зафиксировано в 1962 году для судебных властей в тесте, предложенном Американским институтом права:

Человек не считается ответственным за криминальное деяние, если на момент его совершения в результате психического заболевания или дефекта был лишен достаточной способности оценить криминальность своих действий или привести эти действия в соответствие с требованиями закона. Термин «психическое заболевание или дефект» не включает отклонений, проявленных только в ходе совершения преступления или других противоправных действий^138.

С 1955 по 1984 год на каждом процессе, где защита пыталась настаивать на невменяемости подсудимого, приводились конфликтующие между собой заключения психиатров, которые не могли сойтись на точном определении «достаточной способности» к оценке криминальности своих действий у обвиняемого. Адвокаты серийных убийц, которые пребывали в здравом уме, хитро скрывали свои преступления и отлично справлялись с повседневной жизнью, пытались добиться их оправдания по причине невменяемости – те, мол, не могли сопротивляться стремлению к убийству, хоть и знали, что это неправильно, потому что ими руководила болезнь.

Такое широкое определение невменяемости привело к тому, что на суде Дэна Уайта, убившего мэра Сан-Франциско Джорджа Москоне и его помощника Харви Милка в 1978-м, использовалась так называемая «Защита Твинки»[16]. На тех же основаниях пытались доказать невменяемость подсудимого и адвокаты Джона Хинкли, покушавшегося на президента Рональда Рейгана. В октябре 1984 года Конгресс принял Акт о реформе признания невменяемости, который возвращал определение, близкое к исходному варианту правила Макнотена:

На момент совершения правонарушения обвиняемый в результате серьезного психического заболевания или дефекта не сознавал природу и криминальный характер своих действий. Психическое заболевание или дефект сами по себе не являются основанием для оправдания.

Таким образом, неспособность сопротивляться тяге к убийству по какой бы то ни было причине не является оправданием для серийного убийцы. Большинство серийных убийц не подходят под юридический критерий невменяемости – особенно это касается организованных. Они ищут и выслеживают своих жертв, приносят с собой оружие и средства связывания, убивают не торопясь, а потом уничтожают улики – то есть полностью сознают последствия своего преступления. Они скрываются от полиции, то есть понимают «упречность» совершенных действий.

Это наглядно продемонстрировал суд 1992 года над Джеффри Дамером: его судили в Милуоки, штат Висконсин, за убийства пятнадцати мужчин и мальчиков. Части их тел он хранил в холодильнике и время от времени поедал. Он сооружал алтари из их черепов, а прочие останки растворял в бочках с кислотой у себя в спальне. Пытался превратить жертв, пока они были еще живы, в секс-зомби, просверливая отверстия у них в черепах и вводя кислоту в мозг с помощью шприца. Кто-то подумает: если это не безумие, то что тогда? Именно этот аргумент пытался выдвигать его адвокат, но ничего не вышло.

Так что же не так с этими людьми? Что-то явно отличает их от всех остальных. Провозглашать их воплощением зла будет большим упрощением, да еще и антинаучным – в конце концов, что такое «зло»? Психологи в последние десятилетия прилагают массу усилий для того, чтобы сформировать клинические определения и объяснения поступкам и личностям серийных убийц.

Психотики и психопаты

Два понятия, которые общественность, пресса, правоохранительные структуры и ученые ассоциируют с серийными убийцами, это психотик и психопат. Однако значения данных терминов в корне различны.

Психотик – человек, страдающий психозом, органической психической болезнью, до сих пор не изученной до конца, которая может вызывать галлюцинации и радикальную смену поведения. Индивиды с этим расстройством крайне жестоки, и оно крайне редко наблюдается у серийных убийц. В исследовании с участием 2000 человек, арестованных за убийства с 1964 по 1973 год, только 1 % оказались психотиками^139. Абсолютный отрыв от реальности делает психотика не лучшим кандидатом на продолжительную карьеру серийного убийцы. Обычно жестокость психотиков направлена на самих себя.

С другой стороны, серийные убийцы часто бывают психопатами, или – это довольно близкий термин, – социопатами. Психопат в корне отличается от психотика. Психопатическое состояние – это не столько душевная болезнь, сколько поведенческое или личностное расстройство. Один судебный психиатр описывает его следующим образом:

Мораль, которая не опирается ни на один признанный или принятый моральный кодекс, а основана на ощущениях, получаемых в данный момент и приносящих индивиду наибольшее удовольствие или удовлетворение^140.

Психолог С. К. Хендерсон в 1939 году описывал психопатов так:

Термин «психопатическое состояние» мы относим к тем индивидам, которые соответствуют определенному интеллектуальному стандарту, иногда высокому, иногда на грани дефективного, но не переходящему эту грань, и на протяжении всей жизни, начиная со сравнительно раннего возраста, демонстрируют отклонения в поведении асоциального или антисоциального характера, обычно повторяющиеся, не поддаются воздействию социальных, правовых или медицинских средств, и для которых у нас нет надлежащих превентивных или лечебных стратегий. Нежелание или неспособность адаптироваться к социальной жизни является не злонамеренностью или проявлением плохого характера, который можно исправить или искоренить, а настоящей болезнью, объяснить которую мы пока не можем^141.

Психологи выдвигают предположения о том, что у психопатов снижена способность испытывать страх и тревогу, которые лежат в основе нормального развития сознания. Психопаты часто очень обаятельны и прекрасно умеют манипулировать людьми. Они отлично изображают эмоции, ничего при этом не ощущая. Их не мучает совесть, зато у них работают психологические защитные механизмы, такие как рационализация («она сама должны была понимать, что нельзя садиться к незнакомцу в машину»), проекция («она была бессердечной расчетливой шлюхой») и диссоциация («я не помню, что ее убил»). Они не могут правильно себя оценить и настаивают на своем величии и превосходстве, которые якобы делают их особенными и ставят превыше закона и морали. Самое главное, психопаты начисто лишены эмпатии – способности сочувствовать другим людям.

В любом учебнике по психиатрии вы найдете основные характеристики психопатов, и практически все они наличествуют у серийных убийц: обаяние и харизма; чувство собственного величия; постоянная потребность в стимуляции; патологическая склонность ко лжи; манипулятивное поведение; отсутствие совести и чувства вины; неглубокий аффект; полное отсутствие эмпатии; паразитический образ жизни; слабый поведенческий контроль; промискуитет; ранние проблемы с поведением; отсутствие реалистических долгосрочных целей; импульсивность; безответственность; неспособность брать на себя ответственность за свои действия; множество краткосрочных отношений; подростковые правонарушения; нарушение условий условно-досрочного освобождения; криминальная многосторонность^142.

Хотя не все психопаты жестоки, они склонны к насилию больше, чем обычные люди. Считается, что от 20 до 30 % заключенных в тюрьмах – психопаты^143. Однако то же самое можно сказать и про руководителей крупных компаний, успешных актеров и уж точно про политиков. Психопат – еще не значит серийный убийца.

Официальное психиатрическое название психопатии – антисоциальное расстройство личности. Диагностические критерии этого расстройства в Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам (DSM – IV) следующие:

А. Наблюдается постоянный паттерн пренебрежения и нарушения прав других людей в возрасте начиная с 15 лет, с проявлением как минимум трех (или более) следующих особенностей:

1) неспособность соблюдать социальные нормы и приемлемое поведение, выражающаяся в действиях, являющихся основанием для ареста;

2) ненадежность, выражающаяся в частой лжи, привлечении сообщников или использовании других людей ради собственного удовольствия или выгоды;

3) импульсивность или неспособность к планированию;

4) раздражительность и агрессивность, выражающаяся в неоднократных физических нападениях и драках;

5) намеренное пренебрежение к правилам безопасности относительно себя или других людей;

6) безответственность, выражающаяся в неспособности выполнять рабочие обязанности или соблюдать финансовые обязательства;

7) отсутствие угрызений совести, выражающееся в равнодушии или рационализации причинения страданий, плохого обхождения или воровства у других людей.

В. Возраст старше 18 лет.

С. Признаки поведенческого расстройства, возникшие до 15 лет.

D. Проявления антисоциального поведения, возникающие за пределами шизофренического или маниакального эпизода^144.

Биологические и социальные факторы

В общем и целом жестокие психопаты возникают от сочетания личных социальных обстоятельств с биологическими и генетическими факторами. Травмы мозга могут провоцировать психопатический поведенческий паттерн; многие серийные убийцы перенесли травму головы в детстве или непосредственно перед тем, как начали убивать. Однако она не была причиной их поведения – проблемы возникали и ранее. Здоровые люди, перенесшие травму головы, не становятся убийцами.

У психопатов наблюдается нарушение баланса химических веществ, которые обычно связывают с депрессией и компульсивным поведением: это моноаминоксидаза (МАО) и серотонин. Также у них выявляют недостаток кортизола, высокий уровень свободного тестостерона и отклонения на электроэнцефалограмме^145. Высокий уровень криптопиррола в моче и лишняя Y-хромосома также считаются вероятными причинами жестокого поведения у психопатов^146.

Есть доказательства, что у многих серийных убийц присутствуют некоторые врожденные генетические аномалии, приводящие к повреждениям мозга. В XIX веке криминологи настаивали на генетической обусловленности преступлений, а в ХХ веке на средовом факторе. В настоящий момент считается, что истина где-то посередине.

Судебный психолог Джоэль Норрис составил список из двадцати трех физических особенностей, наличие трех или более из которых указывает на врожденное генетическое расстройство – эти особенности он часто наблюдал у серийных убийц. Среди прочего в его список входят деформированные ушные раковины, изогнутый пятый палец; расстояние между большим и вторым пальцем на ногах больше обычного; слишком тонкие или наоборот крайне жесткие волосы, которые невозможно расчесать; шарообразные кончики пальцев; испещренный язык с гладкими или шершавыми пятнами^147.

Превалирующая теория утверждает, что существует тонкий баланс между неблагополучным детством и биохимическими факторами, которые могут провоцировать жестокое психопатическое поведение. Здоровая социальная среда может предотвратить совершение преступлений биохимически нестабильным индивидом; здоровая биохимия может защитить человека с тяжелым детством от превращения в убийцу. Жестокие преступники появляются, когда оба элемента выбиваются из равновесия. Эта теория объясняет, почему дети из неблагополучных семей не становятся серийными преступниками и не каждый человек с травмой головы ведет себя асоциально.

Можно ли вылечить психопата?

Проблема с психопатами в том, что их заболевание крайне запутанное – оно не вызывается каким-то конкретным химическим, вирусным или органическим агентом; это загадочное расстройство поведения, корни которого уходят в психологию преступника, среду, в которой он рос, и биохимические особенности организма. Скорее всего, лекарство от рака удастся изобрести раньше, чем мы научимся лечить психопатов. Многие серийные убийцы после совершения первых убийств попадали в психиатрические лечебницы или получали психиатрическую терапию в тюрьме, после чего их объявляли «излечившимися», а они, освободившись, совершали новую серию убийств. Например, Эдмунд Кемпер в пятнадцать лет убил своих бабку и деда, а когда спустя пять лет его освободили, убил семерых женщин, включая собственную мать. (О его деле читайте далее в этой главе.) Артур Шоукросс убил двоих детей в Уотертауне, Нью-Йорк, отсидел четырнадцать лет, получая лечение, и был освобожден в апреле 1987 года. К 1990 году он убил одиннадцать женщин в Рочестере и был пойман, когда уселся обедать возле трупа, выброшенного им же несколькими днями ранее. Ричарда Бигенвальда освободили после семнадцатилетнего заключения за убийство, и он сразу же убил еще семерых человек, после чего вернулся в тюрьму.

Однако чаще всего с возрастом психопаты выздоравливают. Начиная с 21 года примерно по 2 % психопатов ежегодно достигают ремиссии^148. Чем старше психопат становится, тем больше вероятность, что он адаптируется к жизни в обществе – особенно если ему перевалило за сорок. Этим, вероятно, объясняется относительная молодость серийных убийц (около 25 лет) и то, почему они перестают убивать, даже не будучи пойманными.

Успешные случаи излечения психопатов, однако, столь редки, что в психиатрических журналах их объявляют чуть ли не чудом, сравнимым с открытием новой планеты. В 1999 году в Международном журнале терапии преступников и компаративной криминологии описывался случай некого «Марселя», который изнасиловал шестерых детей, а в психиатрическом госпитале – взрослого мужчину. После терапии Марсель на протяжении двадцати лет вел вполне нормальную жизнь^149. В 2003 году в этом же журнале упоминался «мистер Х», который обратился за лечением из-за фантазий о серийных убийствах. В статье говорилось, что хотя у мистера Х имелись некоторые признаки серийного убийцы, симптомов психопатии выявить не удалось. Психиатры в Огайо, лечившие мистера Х, сделали следующий вывод: «Именно отсутствие психопатии могло заставить его обратиться за лечением, а не перейти к реализации фантазий об убийствах»150.

Питер Вудкок (Дэвид Майкл Крюгер):

35 лет терапии

Я изучил немало уголовных дел в процессе написания этой книги, но лишь немногие из них способны сравниться с историей убийцы из моего родного Торонто, Питера Вудкока. «Сумасшедший, как сортирная крыса» – конечно, не совсем научное определение, но лишь оно приходит тут на ум. Мало кто слышал про Питера Вудкока, совершившего первую серию убийств в 1956–1957 годах, но не упомянутого в энциклопедиях серийных убийц (что заставляет задуматься о том, сколько еще таких «домашних» серийных убийц остаются вне поля зрения исследователей).

Вудкок родился 5 марта 1939 года в Торонто, Канада. Неизвестно, была ли его мать, Ванита Вудкок, семнадцатилетней работницей с фабрики или девятнадцатилетней проституткой – сведения на этот счет расходятся. Месяц она кормила его грудью, после чего младенца отдали на усыновление. По данным агентства, занимавшегося усыновлением, уже в первый месяц жизни у Питера были проблемы – он плохо ел и постоянно плакал^151.

Ребенком он сменил несколько приемных семей, не привязавшись ни к одним приемным родителям. Весь первый год жизни он постоянно плакал, очень плохо спал и ел. После первого дня рождения начал пугаться, стоило кому-нибудь приблизиться к нему; начал говорить, но его речь больше напоминала странные всхлипы или голоса животных. К двум годам он успел сменить четыре приемные семьи и минимум в одной сильно пострадал: попал в отделение «Скорой помощи» с травмой шеи, когда один из приемных родителей его избил.

Наконец, в три года он попал в постоянную приемную семью. Его новые родители – Фрэнк и Сьюзен Мейнард – принадлежали к обеспеченному среднему классу, у них был свой сын, на десять лет старше Питера. Сьюзен Мейнард считали женщиной властной, собственницей, но она очень привязалась к странному ребенку, у которого были проблемы с ходьбой и который ударялся в крик, как только кто-то к нему подходил.

К пяти годам Питер перестал кричать при приближении людей, но оставался странным и нелюдимым. Другие дети отказывались с ним играть, он стал мишенью для насмешек. С семи до двенадцати лет он лечился от эмоциональных проблем в знаменитом Детском госпитале Торонто.

Главная его проблема заключалась в том, что он мог уходить на большое расстояние от дома, иногда пропадая на целые сутки. Однажды его нашли прячущимся в кустах – он сказал, что сбежал от других детей. Питер убил канарейку, которую держали приемные родители, но свалил вину на собаку. Он сдергивал с окон шторы, рвал свои носки, резал свою одежду, разбил радиоприемник и вырезал неприличные символы на обеденном столе. У него сформировалась привычка взмахивать руками в ту сторону, куда он собирается ступить, прежде чем сделать шаг.

Вудкок говорил, что когда ему было семь или восемь, мать сильно изменилась после того, как грабитель, в попытке вырвать сумочку, едва не столкнул ее с платформы под поезд. После этого, по его словам, мать начала бить его палкой.

Питер жил в мире фантазий и навязчивых мыслей. Одним из главных его увлечений была трамвайная сеть Торонто – он постоянно катался на трамваях по разным маршрутам. Десятилетия спустя, запертый в психиатрическом госпитале, Вудкок мог по памяти назвать любой маршрут и расписание трамваев на нем, хотя к тому времени и сама сеть, и расписание претерпели серьезные изменения.

Питера записали в частную школу неподалеку от дома, однако странный мальчик с учебой справлялся плохо. У него не было друзей, он не участвовал в играх и держался на отдалении от остальных.

К одиннадцати годам он стал злобным. В отчете, составленном Обществом помощи детям, одиннадцатилетнего Вудкока описывают так:

Худощавого телосложения, аккуратно одет, глаза светлые, широко открытые, встревоженное выражение лица, иногда закатывает глаза, движения резкие, ходит быстро, наклоняясь вперед, любопытен и постоянно задает вопросы…

Склонность к бродяжничеству объясняет тем, что иногда испытывает нервное напряжение, которое заставляет его бежать. В каком-то смысле Питер плохо себя контролирует. Он говорит все, что приходит ему на ум, и демонстрирует излишнюю привязанность к приемной матери. Хотя словесно он выражает злые чувства по отношению к другим детям, физических нападений с его стороны не отмечалось…

У Питера нет друзей. Иногда он играет с младшими детьми, и тогда руководит ими. С ровесниками он агрессивен, высказывает неприемлемые и недопустимые идеи.

Однажды, когда социальный работник повел Вудкока на ежегодную ярмарку в Торонто – «Выставку», – маленький Питер прошептал: «Хочу, чтобы сюда упала бомба и убила всех детей».

Питера Вудкока отправили в специальную школу для детей с эмоциональными проблемами в Кингстоне, Онтарио, – маленьком городке в двух часах езды к востоку от Торонто. Там, по словам Вудкока, он начал испытывать острое сексуальное влечение к другим детям. Он утверждает, что по обоюдному согласию имел половое сношение с двенадцатилетней девочкой; ему самому тогда было тринадцать. Когда Питеру исполнилось пятнадцать, его отпустили из специальной школы и вернули к приемным родителям. Он опять пошел в частную школу, но так и оставался в изоляции от других детей.

Когда Вудкоку было шестнадцать, его отдали в общественную старшую школу, где соседские дети сразу его узнали и принялись дразнить. Шесть недель спустя он перевелся в частную старшую школу. Учителя запомнили его как умного мальчика, который делал успехи в физике, истории и английском; за контрольные он часто получал высший балл. Хотя одноклассники его сторонились, многим взрослым он нравился из-за своей сообразительности. Про него говорили, что он симпатичный и с ним интересно побеседовать. Он частенько заходил в полицейский участок возле своего дома, чтобы поболтать с полицейскими об их работе.

Самой драгоценной своей собственностью он считал красно-белый велосипед Pee-Wee Hermann Schwinn, на котором продолжал совершать дальние вылазки. Он мог заехать далеко за город, даже в холодные канадские зимы. У него сформировалась фантазия о том, что он – предводитель пятисотенной банды мальчишек на велосипедах, которая называется «Банда Винчестер-Хайтс». Приемные родители знали об этой фантазии, его навязчивом увлечении трамваями и склонности к бродяжничеству. Однако никто точно не знал, что делает семнадцатилетний Питер, когда подолгу колесит по городу на своем велосипеде.

Даже сегодня Торонто отличается крайне низким уровнем преступности. При населении 2,5 млн там в год совершается около 52 убийств – в среднем по одному в неделю. В 1956 году, когда население города приближалось к миллиону, там происходило всего десять убийств в год. Большинство из них являлись результатом обычных домашних ссор или пьяных драк. Загадочные нераскрытые убийства редко случались в Торонто в те дни. И вот 15 сентября 1956 года семилетний Уэйн Маллет пошел на улицу поиграть и не вернулся.

Его тело полиция нашла шесть часов спустя на территории «Выставки» – там, где Вудкок когда-то мечтал сбросить бомбу и убить всех детей. Мальчик был одет в английский школьный блейзер, рубашку и клетчатые брюки. Судя по всему, собственную одежду с него сняли и переодели заново. Смерть наступила от удушения. Его ткнули лицом в грязь; на теле остались следы укусов – на икре и на ягодице. Следов изнасилования не было; вокруг трупа были рассыпаны мелкие монеты, и убийца испражнился в непосредственной близости от тела. Неподалеку от места преступления полицейские обнаружили слабые следы велосипедных шин. Свидетели вспомнили мальчика-подростка, который проезжал по району на велосипеде.

Спустя девять дней после убийства четырнадцатилетний Рональд Моватт прогулял школу и исчез на четверо суток. Его нашли прячущимся от полиции под лестницей, с одеялом и подушкой. Полицейские сочли его наиболее вероятным подозреваемым, и еще до наступления утра он подписал признание, где утверждал, что убил Маллета случайно, в драке. Никто не потрудился сравнить следы укусов с зубами обвиняемого, и предоставить информацию о них его защитнику – в наше время, конечно, это трудно даже вообразить.

Три недели спустя девятилетнего Гарри Морриса нашли мертвым на пустыре близ городского порта. Мальчика душили, пока он не потерял сознание, а потом забили до смерти; он скончался от разрыва печени. На горле у него был след укуса; вместо монет преступник на этот раз рассыпал вокруг тела канцелярские скрепки. И снова одежду с жертвы сняли и переодели заново. Свидетели вспоминали, что видели велосипед, на котором подросток вез жертву, усадив на раму перед собой.

Нет никаких рациональных объяснений тому, почему полиция Торонто не связала следы укусов или сообщения о мальчике на велосипеде с двумя убийствами детей. Возможно, дело было в нарушениях со стороны полиции при получении признания от Моватта – стоило копнуть, и могла пострадать карьера кого-то из следователей. Моватта быстро осудили за убийство в суде по делам несовершеннолетних и отправили в исправительное учреждение на неограниченный срок.

19 января 1957 года к четырехлетней Кэрол Войс, которая играла во дворе перед своим домом, подъехал на велосипеде мальчик-подросток и предложил покататься. Тем же вечером ее нашли мертвой в овраге под мостом. С нее сорвали одежду и душили, пока девочка не потеряла сознание. Убийца тыкал пальцами ей в глаза, совал руки во влагалище. Смерть была вызвана тем, что он ввел ей в промежность ветку. Следы на снегу свидетельствовали, что он несколько раз собирался покинуть место убийства, но возвращался к жертве. Один раз он ударил ее в голову ногой. Свидетели видели, как он выезжал из оврага на своем велосипеде.

По-прежнему отказываясь связать это убийство с убийством Маллета, полицейские, по крайней мере, связали его с убийствами Гарри Морриса и Кэрол Войс. За любые сведения была обещана награда, и множество свидетелей обратились в полицию с описаниями подростка и его велосипеда.

Питер Вудкок тем временем продолжал наведываться в местный полицейский участок и расспрашивать, как идет следствие. Сорок лет спустя он объяснял: «Если ты что-то собираешься сделать, нельзя нарушать свои привычки. Надо придерживаться их. Вполне логично, когда планируешь что-то, постараться не привлекать к себе внимания… Если бы я перестал ходить в полицию, то совершил бы громадную ошибку. Они привыкли, что я постоянно прихожу, потому что я был одним из тех детей, которые к ним ходят. Я не хотел показаться подозрительным»152.

Так Вудкок терроризировал город и нападал на детей на протяжении одиннадцати месяцев. Однако в марте предыдущего года он все-таки привлек внимание полиции, заманив в овраг десятилетнюю девочку. Вудкок вспоминал:

У меня был план разрезать ее и посмотреть, как она устроена внутри. Но в темноте мы заблудились в овраге, и пришлось как-то выбираться. У меня был с собой перочинный нож. Я был наивным – думал, что такого ножа достаточно, чтобы кого-то убить. Тогда и случился перелом. Меня и до того преследовали фантазии и сны. Та девочка – я собирался ее убить. Нет, я не считал, что ей суждено умереть. То есть я понимал, что она умрет, но ничего не мог поделать. Я хотел посмотреть на ее руку – как там устроены мышцы. Я хотел себе устроить подробный урок по анатомии, хотя не думаю, что знал название хотя бы трети тех вещей, которые собирался там найти»153.

Так или иначе Вудкок с девочкой вернулись домой три часа спустя. Полицейские наведались к Мейнардам, но о далекоидущих планах Вудкока они не знали. Его не привлекли к ответственности, потому что с девочкой ничего не произошло. Вудкок пообещал приемной матери, что больше не будет увозить с собой детей, но сам он говорил, что продолжал душить их до потери сознания, снимать одежду и разглядывать их тела. Ни об одном из этих преступлений не заявляли в полицию – неудивительно для консервативного протестантского города, такого как Торонто в 1950-х. И вот в сентябре Вудкок зашел слишком далеко и убил свою первую жертву, Уэйна Маллета.

После убийства Кэрол Войс двое офицеров, занимавшихся мартовским эпизодом, сразу вспомнили мальчика на велосипеде. Вудкока арестовали на второй день после убийства, и он сразу признался. Вот что он вспоминает сам: «Я боялся, что мама все узнает. Маму я боялся больше всего. Я не знал – вдруг полиция напустит ее на меня».

Вудкока признали невиновным по причине невменяемости и отправили в закрытую психиатрическую клинику в Онтарио. (Обвинение настояло на том, чтобы Рональд Моватт, мальчик, осужденный за убийство Уэйна Маллета, оставался в заключении. Его освободили только в мае 1957 года, спустя четыре месяца после ареста Вудкока. Судья заявил ему: «Я могу тебе сказать только одно. Конечно, тебе решать, было признание истинным или ложным, и правильно ли ты поступил, с учетом того, на что ты себя обрек и через что прошли твои родители. Так или иначе причина лишь в том, что ты не сказал правды».)

Тридцать пять лет Вудкок подвергался различным формам психиатрической терапии, включая лечение ЛСД, которое стало популярным в 1960-х. Его накачивали препаратами, ломающими личность: скополамином, амиталом, метедрином, дексамилом.

Он прошел «диады» – терапию, когда сокамерники подвергали ломке его систему убеждений. Эти сессии они сами называли «Сто дней ненависти». Диады придумал в конце 1950-х – начале 1960-х гарвардский психолог и бывший эксперт ЦРУ по тактике допросов и психологической ломке Генри Э. Мюррей. В 1960-х годах одним из волонтеров, участвовавших в экспериментах Мюррея, был студент Гарварда Тед Качинский, будущий Унабомбер.

Вудкок не был образцовым заключенным. Он предавался гомосексуальным утехам и эксплуатировал сокамерников, которые был не так умны или более безумны, чем он сам. Он продолжал фантазировать о банде, которую теперь называл «Братство». Другим заключенным Вудкок внушил, что имеет связи с этой мифической группировкой, находящейся на свободе. Чтобы вступить в нее, заключенные должны были заниматься с Вудкоком оральным сексом и дарить ему сигареты.

Еще до того, как на экраны вышел фильм о Фредди Крюгере, Вудкок официально сменил имя на Дэвид Майкл Крюгер. Причины его выбора неизвестны, однако от своей фамилии он давно хотел избавиться, так как его из-за нее дразнили.

Несмотря на многочисленные нарушения режима, Вудкок постепенно утвердился в статусе психологически стабильного пациента. Ему удалось обаять персонал госпиталя благодаря уму и сообразительности – как когда-то школьных учителей. Однако психиатры продолжали наблюдать у него фантазии об убийствах и считали его опасным.

Проблема заключалась в том, что на тюремную и психиатрическую систему Онтарио оказывалось огромное политическое давление – следовало быстрее освобождать заключенных, чтобы было куда помещать новых. В 1990 году, спустя тридцать пять лет после убийств, было решено, что Вудкока, или Крюгера, как его теперь звали, можно интегрировать обратно в общество – дальнейшее содержание под стражей означало бы полный провал психиатрического лечения.

Несмотря на возражения некоторых врачей, Вудкока перевели в психиатрическое учреждение средней строгости в городе Броквилл близ Кингстона, Онтарио. В ходе подготовки к его освобождению персонал решил дать пациенту увольнительную на три часа, за которые он должен был покинуть госпиталь, сходить в город, купить пиццу и принести ее назад. Вудкок должен был выбрать себе сопровождающего – по правилам госпиталя таким сопровождающим мог стать кто-то из бывших пациентов. Вудкок выбрал недавно освобожденного Брюса Хэмилла – еще одного «кандидата» в свое вымышленное «Братство». Хэмилл провел в госпитале много лет после того, как зарезал престарелую соседку. Сейчас же он считался «излечившимся» и был отпущен на поруки.

Об отношениях Вудкока с Хэмиллом до дня увольнительной ничего не известно, но 13 июля 1991 года Хэмилл явился в Броквилл с обрезком трубы, обернутым в газеты. Сначала он заглянул в аптеку, где купил снотворное, продающееся без рецепта, которым часто злоупотребляют зависимые. Дальше пошел в хозяйственный магазин и приобрел охотничий нож, топорик и спальный мешок. Он завернул трубу и оружие в спальный мешок и пошагал в госпиталь, прихватив мешок с собой. Никто не озаботился тем, чтобы развернуть мешок и обыскать бывшего пациента. Питер Вудкок встретил Хэмилла в приемной. Вдвоем они пошли прогуляться по территории госпиталя и добрались до зарослей кустарника близ забора. Там они оставили оружие и вернулись в главное здание.

По пути обратно они наткнулись на другого заключенного, двадцатисемилетнего Денниса Керра. Он тоже претендовал на членство в «Братстве» Вудкока, и тот даже обещал ему занять пятьсот долларов на покупку подержанной ударной установки. Вудкок сказал Керру, чтобы тот через час ждал его возле кустов – он принесет деньги. Хэмилл с Вудкоком вернулись в главное здание и подписали документы на первую увольнительную Вудкока за тридцать пять лет. Вместо того чтобы идти к воротам, они двинулись к кустам и стали ждать там Керра. Тем временем Хэмилл принял большую дозу снотворного.

Когда Деннис Керр пришел, Вудкок ударил его по голове обломком трубы и бил до тех пор, пока Керр не потерял сознание. После первого удара тот крикнул: «Зачем ты это делаешь?»

Вудкок вспоминал:

Я едва поднял эту штуку, и замахнулся с трудом. Кое-как мне удалось, и я ударил Денниса по голове. Потом ударил еще раз, когда он задал мне этот свой вопрос, теперь уже в лоб, и он упал, но не сразу. Он еще сопротивлялся. Наверное, боялся умирать^154.

Вудкок с Хэмиллом схватили нож и топорик, спрятанные в кустах, и взялись увечить труп Керра, резать его и крошить череп. Покрытые кровью Керра, они разделись догола, насиловали труп и распевали над ним мантры. Такова была инициация Хэмилла – его вступление в «Братство».

Вскоре Хэмилл отключился из-за принятого снотворного, а Вудкок стоял над его обнаженным телом и ласково водил по нему лезвием ножа. Он решил, что слишком утомился, чтобы убить еще и Хэмилла. Надев свою окровавленную одежду, Вудкок вышел с территории госпиталя, дошел до полицейского участка в двух милях оттуда и сам сдался властям.

Он привел полицейских на место убийства, где Хэмилл так и спал возле трупа. Вудкок провел ту ночь под арестом в участке; полицейские отметили, что он открыто мастурбировал до самого утра – минимум шесть раз за первые десять часов ареста. В конце концов, он уснул, а проснулся, когда в камеру проник запах яичницы с беконом.

Вудкок вспоминал:

Наступает утро, я просыпаюсь, а там дают яичницу с беконом, потому что сегодня воскресенье. Я не ел яичницу с беконом уже лет пять. И тут я думаю: «Ну надо же, всего-то и надо было, что совершить убийство, чтобы поесть яичницы с беконом. Такая это система – надо в буквальном смысле кого-то убить, если хочешь позавтракать по-человечески».

Так прошли первые три часа временной свободы Питера Вудкока. В декабре 1992 года Вудкока и Хэмилла признали невиновными по причине невменяемости и отправили обратно туда, откуда они вышли – и где по-прежнему периодически рассматривается возможность их освобождения.

Довольно трудно подвести итог истории Питера Вудкока, не используя слово зло. Как еще можно объяснить перерыв в тридцать пять лет между первыми тремя убийствами и четвертым – надеюсь, последним? Похоже, что в заключении – не важно, в психиатрической лечебнице или в тюрьме, – эволюция серийного убийцы временно приостанавливается. Но не прекращается совсем – просто замораживается, как бактериальная культура, пока с освобождением лед не растает, и тогда преступник продолжает с того же места, на котором остановился. Этот феномен отмечался во многих делах, когда профилирование указывало на более молодой возраст преступника, чем на самом деле, – просто его эволюция была приостановлена на время заключения. Два года спустя после четвертого убийства, снова в госпитале повышенной строгости, Вудкок-Крюгер объяснял:

Я вырос тут. Тут сложилась моя личность, и если меня обвиняют в отсутствии морали, что в целом справедливо, так моя мораль – та, которую допускает система, та, с какой я могу в ней существовать. Тут надо бояться не Господа Бога, тут люди боятся персонала^155.

Эдмунд Кемпер:

«выгорание» серийного убийцы

Пожалуй, самым изучаемым из серийных убийц после Джека-потрошителя и Теда Банди является Эдмунд Эмиль Кемпер III из Санта-Круза, Калифорния. Он родился в 1948 году и вырос с крайне доминирующей матерью, которая часто унижала его прилюдно. В восемь лет она стала наказывать мальчика, запирая на ночь в темном подвале, из которого можно было выбраться только через люк, но сверху на крышке люка стоял кухонный стол. Когда Эдмунду было девять, его отец развелся с матерью, не в силах и дальше выносить ее крутой нрав. Мать постоянно говорила Эду, что он похож на ее отца – а того она ненавидела.

В десять лет рост Эда Кемпера был как у взрослого мужчины, и мать начали преследовать мысли о том, что он может изнасиловать сестру. Его опять заставляли спать в подвале, под замком, а мать и сестра ночевали в своих спальнях. В ответ он убил их кошку – похоронил заживо. Потом он отрезал ей голову и насадил на палку. Когда сестре на Рождество подарили куклу, Эд отрезал ей голову и руки.

В двенадцать лет любимой игрой Эда была «газовая камера»: он просил сестру связать его и нажать на воображаемый рычаг. Потом он валился на пол и корчился там, как будто умирает от газа.

Однажды сестра поддразнила его: Эд, мол, влюбился в учительницу и мечтает ее поцеловать. Эд ответил: «Придется сначала ее убить, чтобы поцеловать». Он вспоминал, что мальчиком прокрадывался к ее дому, вооруженный отцовским штыком, и подглядывал за учительницей через окна. Он представлял, как убивает ее и занимается любовью с ее трупом.

Эд был очень умен – с IQ 145 пунктов, что практически равно гениальности. Кроме того, он был ненормально высоким для своего возраста. В тринадцать лет он сбежал из дома, чтобы разыскать отца. По возвращении он убил еще одну кошку, которая жила у матери, срезав ей верхушку черепа мачете, чтобы обнажился мозг. Останки кошки он хранил у себя в шкафу, пока мать их не нашла.

После этого мать отослала его к бабушке и деду по отцу, на ферму в холмах Калифорния-Сьеррас. Там, как многие мальчики в сельской местности, Эд получил в свое распоряжение винтовку 22-го калибра – для охоты. Однако когда он начал стрелять в скот и домашних питомцев, винтовку у него отобрали.

В августе 1963 года, когда Эду Кемперу было пятнадцать, он внезапно убил бабушку и деда. Бабушка сидела за кухонным столом, перечитывая рассказы для детей, которые она писала, и Эд выстрелил ей в голову из винтовки. Он сделал еще два выстрела ей в спину, а потом нанес несколько ножевых ранений. Эд дождался, когда дед вернется домой, и застрелил его во дворе, пока тот шел к дверям. Потом он позвонил матери, сообщил, что он сделал, и спокойно дождался приезда полиции. Когда его спросили, зачем он совершил это преступление, Эд ответил: «Просто хотел узнать, каково это – застрелить бабушку».

Кемпера поместили в госпиталь Атаскадеро, в отделение для психически больных преступников. Психиатры из Калифорнийской службы надзора за несовершеннолетними и социальные работники не были согласны с диагнозом судебных врачей. В их отчетах указывалось, что у него не наблюдалось «ни разбегающихся мыслей, ни путаницы в рассуждениях, ни галлюцинаций или других отклонений в мышлении». У Эда диагностировали «расстройство личностных черт, пассивно-агрессивного типа».

Кемпер оказался таким образцовым заключенным и был так умен, что персонал обучил его проводить психиатрические тесты на других заключенных. Позднее Кемпер признался, что легко разобрался, как работают эти тесты, и манипулировал выводами своих психиатров. Он также говорил, что многому научился у преступников на сексуальной почве, с которыми проводил тесты; например, он узнал, что после изнасилования важно убивать всех свидетелей. Тем временем его психиатры писали: «Он отлично работает, что не характерно для социопата. И искренне гордится своей работой».

Через пять лет Кемпера признали неопасным для общества, и в двадцать один год отправили обратно к матери. «Они выпустили меня и вернули прямиком маме, – вспоминал Кемпер. – А мы сразу начали те же страшные битвы, просто ужасные, жестокие и безжалостные».

Его мать на тот момент работала администратором в Университете Калифорнии в Санта-Круз и считалась в кампусе очень востребованным и полезным специалистом. Дома, однако, она вела себя, по словам Кемпера, язвительно и злобно. Она в третий раз развелась и винила в этом Эда, говоря «из-за тебя, моего сынка-убийцы, у меня уже пять лет не было секса с мужчиной»156. К тому времени Кемпер дорос до 205 сантиметров и весил 127 килограммов. Он мечтал служить в Калифорнийском дорожном патруле. Мать пыталась добиться отмены его подростковой судимости, чтобы он мог поступить в полицию, однако его кандидатуру отвергли из-за чересчур больших размеров. Тем не менее Кемпер часто ходил в рестораны и бары, которые посещали офицеры полиции, болтал с ними и сидел за одним столом. Когда он начал убивать, то получал инсайдерскую информацию о ходе следствия. Один полицейский даже подарил ему значок студента полицейской академии и идентификационную карточку. Полицейские Санта-Круз так его любили и уважали, что когда он позвонил и признался в убийстве и расчленении восьми женщин, они сначала решили, что Кемпер напился и хочет пошутить, и не отнеслись серьезно к его звонку.

Кемпер устроился на работу в Департамент дорожной службы Калифорнии и переехал в собственную маленькую квартирку. Он жаловался, что все равно никак не может отделаться от матери: она постоянно ему названивает и без предупреждения является в гости. Он упоминал о том, что использует свой «опыт Атаскадеро», чтобы «помочь ей стать хорошей матерью, а не чертовой манипулирующей и контролирующей сукой».

В тот период Кемпер, по условиям освобождения, должен был регулярно посещать психиатра. Одновременно он готовился к будущей серии убийств. Известно, что он подсаживал в машину девушек близ Санта-Круз и отрабатывал на них роль «добродушного здоровяка». Позднее Кемпер признался, что когда останавливался возле девушки, которая ловила машину, и она колебалась, прежде чем сесть, он вскользь бросал взгляд на часы. Он объяснял, что этот жест показывал ей: водитель – человек занятой, и она не представляет для него интереса. Манипуляция и контроль – вот главные таланты серийного убийцы-психопата.

7 мая 1972 года он нанес первый удар. Кемпер посадил к себе в машину двух студенток колледжа, Мэри Энн Пеше и Аниту Лучессу, голосовавших на шоссе. Он отлично знал местность и сумел увезти их в другом направлении так, что девушки ничего не заметили. Потом он остановил машину в безлюдном месте, о котором был в курсе благодаря работе в департаменте. Сначала Кемпер надел наручники на Пеше – прямо на заднем сиденье. Позднее он признался: «Я был очарован ее личностью и ее внешностью – это меня даже обеспокоило, – и, кажется, тронул ее, когда надевал наручники, за грудь, и мне стало очень неловко. Я даже сказал «ой, простите» или что-то вроде того»157.

Дальше Кемпер вывел Лучессу из машины и запер в багажнике. Спустя тридцать секунд после того, как он извинился перед Пеше за случайное прикосновение к ее груди, он надел ей на голову полиэтиленовый пакет и обвязал шею поясом от халата. Однако когда он потянул за пояс, тот порвался; Пеше тем временем прокусила пакет. Кемпер выхватил нож и начал колоть им Пеше в спину, однако удары не оказали должного эффекта, и она развернулась к Кемперу лицом. Он ударил ее ножом в бок и в живот, но Пеше снова перевернулась. Тогда Кемпер схватил ее за подбородок, запрокинул голову и перерезал ей глотку.

Потом Кемпер пошел к багажнику, открыл его, вытащил Лучессу и начал наносить ей удары ножом в шею, глаза, сердце и руки. Он вспоминал, что очень удивился тому, как много ударов потребовалось, чтобы она потеряла сознание.

Когда обе девушки были мертвы, он отвез их трупы к себе и затащил в квартиру. Там он их расчленил, вытащил отдельные органы, сфотографировал на полароид и отрезал головы. Кемпер признавался: «Помню, я испытывал настоящее сексуальное возбуждение. Ты слышишь тихий “щелк”, и голова отделяется от тела, а ты ее держишь за волосы. Голову поднимаешь, а тело так и сидит. Вот это круто!» Но одновременно он настаивал: «Никакого контакта с неподобающими частями, ни в коем случае».

Кемпер говорил: «Я мог сидеть и смотреть на головы, которые вместе ставил на стул, потом перекладывал на кровать и смотрел на них, [когда] одна вдруг наклонялась, катилась вниз, очень плавно. Вот она катится со стула, переваливается через край и раз – падает на ковер. Сосед внизу ненавидел меня. Вечно у меня по ночам шум. Он брал метлу и стучал по потолку. «Приятель, – говорил я, – ты уж извини, голова упала, бывает». Это помогало мне выбраться из депрессии. Я этим жил».

Далее Кемпер убрал останки двух девушек в полиэтиленовые мешки и похоронил на холмах Санта-Круз: торсы и конечности в одном месте, а руки в другом, замаскировав захоронения с помощью приемов, которые узнал, когда был бойскаутом. Головы он еще несколько дней держал у себя, а потом выкинул в овраг. Он несколько раз возвращался к могиле, где лежало обезглавленное тело Пеше, потому что, по его словам, любил ее и хотел быть к ней ближе.

Кемпер утверждал, что непосредственно перед убийствами его фантазии о сексе с женщинами перестали приносить удовлетворение, поскольку он не верил, что сможет их реализовать. А вот если их убить, они не смогут его отвергнуть – объяснял он. Свои преступления он характеризовал как «изготовление кукол» из человеческих существ.

14 сентября 1972 года Кемпер подобрал на шоссе пятнадцатилетнюю Аико Ку, которая ехала на занятия танцем в Сан-Франциско. Он увез ее в другой глухой угол, душил, пока девушка не потеряла сознание, а потом изнасиловал и, закончив, убил. Ее тело он затолкал в багажник, а по дороге домой остановился выпить пива. Выйдя из бара, Кемпер, по его словам, открыл багажник, чтобы «полюбоваться уловом, как настоящий рыбак». Труп он затащил в квартиру, расчленил, занялся с ним сексом и отрезал голову.

На следующий день у Эда Кемпера был назначен сеанс с психиатром. Утром, по дороге на прием, Кемпер похоронил тело Ку в одном месте, а руки – в другом; голову он оставил себе. Потом он поехал к психиатру с головой, так и лежащей в багажнике. Оставил машину на парковке и пошел на прием. В отчете психиатра по той встрече написано:

Если бы я не знал историю пациента заранее и он сам бы мне ее не рассказал, я решил бы, что передо мной прекрасно адаптированный молодой мужчина, обладающий инициативностью и умом, не страдающий никаким психиатрическим заболеванием… В действительности мы имеем дело с двумя разными людьми, когда говорим о 15-летнем мальчике, совершившем убийство, и 23-летнем мужчине, которого видим сейчас… По моему мнению, он отлично реагировал на лечение все эти годы, успешно прошел реабилитацию, и я не вижу психиатрических обоснований к тому, чтобы считать его опасным для самого себя или других членов общества.

Второй психиатр оптимистически добавляет:

Судя по всему, пациент прекрасно восстановился после такого трагического и жестокого раскола его личности. Теперь он функционирует как одно целое, направляя свои чувства на вербализацию, работу, спорт и не позволяя неврозу накапливаться у него внутри. Ради большей свободы для реализации его потенциала во взрослой жизни я считаю обоснованной отмену его детской судимости. Я также рад, что он недавно отказался от езды на мотоцикле, и надеюсь, что это навсегда, поскольку мотоцикл представлял для его жизни и здоровья куда большую угрозу, чем он сам представляет теперь для кого бы то ни было.

Можно только гадать, что написали бы психиатры, загляни они в то утро в багажник машины Кемпера.

29 ноября 1972 года данные о судимости Кемпера были засекречены, чтобы он мог жить спокойно. Тем временем сам Кемпер опять перебрался в дом к своей доминирующей матери.

8 января 1973 года он посадил к себе в машину студентку колледжа Синди Шолл. Он прострелил ей голову, а потом привез труп к матери домой. Пока мать не видела, спрятал тело Шолл в шкаф в своей комнате и лег спать. Утром, когда мать уехала на работу, он положил труп с собой в кровать и занялся с ним сексом. Далее перенес труп в ванну к матери, слил кровь, разрезал на части, обернул их пленкой и сбросил с обрыва. Голову Шолл он хранил несколько дней и часто занимался с ней сексом. Потом Кемпер закопал голову у матери во дворе, лицом к окну ее спальни. Он говорил, что сделал это, потому что мать всегда хотела, чтобы «все на нее смотрели».

Санта-Круз пребывал в ужасе от серии странных нераскрытых убийств; студенток предупреждали не садиться в машины к незнакомцам. Однако мать Кемпера дала ему университетскую наклейку для машины, чтобы он мог свободно заезжать в кампус и забирать ее после работы. Эта наклейка успокаивала девушек, когда он предлагал их подвезти.

5 февраля 1973 года он застрелил еще двух девушек и принес их к матери в дом. Одной он отрезал голову в багажнике своей машины, а когда мать легла спать, протащил обезглавленный труп к себе в спальню и лег с ним в постель. Кемпер объяснял: «Я фантазировал о том, что голова – мой трофей. Знаете, там же все – и мозг, и глаза, и рот. Это и есть человек. Помню, ребенком я слышал, что если отрезать голову, тело умрет. Тело – ничто без головы… Вообще-то это не совсем так. В женском теле и без головы много всего остается. Но личности, конечно, уже нет»158.

В пасхальный уик-энд 1973 года Кемпер наконец решился встретиться лицом к лицу со своим заклятым врагом. В 5:15 утра он зашел к матери в спальню и, пока та спала, ударил ее по голове молотком. Потом перевернул ее и перерезал горло. Убив мать, Кемпер, по его словам, был потрясен тем, какой она оказалась слабой – умерла в точности как другие жертвы. Он говорил, что раньше считал мать решительной, отчаянной, безупречной; и хотя он одновременно любил и ненавидел ее, она всегда оказывала огромное влияние на его жизнь. Убив ее, он почувствовал облегчение.

Дальше Кемпер решил: «Что хорошо для моих жертв, хорошо и для матери». Он отрезал ей голову и изнасиловал безжизненный труп. Вырезал ей гортань и затолкал в кухонный измельчитель. «Это было правильно, потому что она орала на меня столько лет», – сказал он позже полиции. Когда он включил измельчитель, тот застопорился, и выбросил гортань обратно наружу. «Даже после смерти она продолжала мне перечить. Я не мог заставить ее замолчать», – с горечью говорил Кемпер.

Он позвонил лучшей подруге матери, Салли Хэллет, и пригласил ее на вечеринку-сюрприз. Он избил ее, задушил и отрезал ей голову, которую положил к себе в кровать. Сам он спал в ту ночь в постели матери.

Прежде чем уехать из материнского дома, Кемпер оставил полиции записку:

Ок. 5:15, суббота. Ей не придется больше страдать от рук ужасного «кровавого мясника». Все случилось быстро – во сне – как я и хотел.

Не кое-как, не второпях, ребята. Но времени нет. Мне еще надо многое сделать!!!

Кемпер начал бессмысленно накручивать километры прочь от Санта-Круз, через Неваду до Колорадо. Спустя несколько суток безостановочной езды, он притормозил у телефонной будки, позвонил в полицию Санта-Круз и признался, что это он – убийца студенток. Пришлось звонить несколько раз, прежде чем к нему отнеслись серьезно и отправили наряд полиции Колорадо, который и подобрал его там же, возле телефона. Кемпер вспоминал: «Была поздняя ночь, я страшно устал… Совсем выбился из сил. Действовал на чистом адреналине. Все тело тряслось… я постепенно сходил с ума. Уже не контролировал свое тело. То же самое случилось, когда я в пятнадцать лет убил бабушку с дедом. Но, насколько я помню, я понимал, что происходит, просто ничего не мог поделать. Теперь же мой организм настолько утомился, что и разум начал отказывать. Появились галлюцинации. А потом пришла мысль. Я подумал: «Надо остановиться, потому что все зашло слишком далеко. Я не собираюсь отвечать за то, что случится дальше… мне это не нравится». Парадоксально, но Кемпер начал бояться, что продолжит убивать, выйдя за пределы своей безумной логики. Он достаточно осознавал свои действия, чтобы сбежать после убийства матери, и позднее охотно анализировал совершенные преступления с сотрудниками отдела поведенческих исследований ФБР.

Кемпер с презрением относился к другому серийному убийце, Герберту Маллину, который убивал в Санта-Крузе, чтобы предотвратить землетрясение, примерно в то же время, что и он сам. «Тот был просто хладнокровным убийцей… убивал всех, кто попадал под руку, без всякой причины», – возмущался Кемпер. Однако сказав так, он немедленно заметил с иронией: «Но какое у меня право это говорить после того, что я сделал».

Кемпер и Маллин сидели в одном и том же блоке тюрьмы, и Кемпер дразнил Маллина, обращаясь к нему «Херби», что тому очень не нравилось. «У него была привычка петь и мешать людям, которые хотели спокойно посмотреть телевизор. Поэтому я плеснул на него водой, чтобы он замолчал. А когда он хорошо себя вел, я давал ему орешки. Херби любил орешки. Я добился желаемого результата – он стал спрашивать, можно ему петь или нет. Это называется лечебной модификацией поведения»159.

Когда у Кемпера спросили, считает ли он Маллина сумасшедшим, он ответил: «Да, судя по моему опыту в Атаскадеро, я бы сказал, что он психически больной».

А вот что он говорил о том, почему перестал убивать и сдался полиции: «Цель была достигнута. Мне стало тяжеловато. Скажем так, в какие-то моменты я начал ощущать, что уже перегорел с ненавистью и страхом… и что мое стремление убивать бессмысленно и смешно. Оно не служило никакой реальной физической или эмоциональной задаче. Это была пустая трата времени».

Кемпер заключает: «Так не могло продолжаться вечно… Просто не могло. Эмоционально я не мог это дальше выносить. К концу я уже начал понимать безумие этого всего, и в момент бесконечной усталости, почти коллапса, я сказал себе, к черту это все, и остановился. Скажем так… я это перерос».

«Я это перерос». Кемпер позвонил в полицию и сдался. Вероятно, по той же причине Эндрю Кьюненен застрелился после убийства Джанни Версаче – он «это перерос». И Альберт де Сальво тоже. Другие серийные убийцы, которых не поймали, которые не сдались сами или не покончили с собой, просто «уходят на покой», оставляя по себе неразгаданную загадку и кучу трупов. Зодиак перестал убивать, но так и не был найден; убийца Грин-Ривер тоже таинственным образом замолчал (хотя это не помешало полиции установить личность Гэри Риджуэя двадцатью годами позднее; считается, что в действительности Риджуэй еще убивал, но не так часто, спорадически).

На вопрос о том, какие мысли возникают у него теперь при виде красивой девушки, Кемпер ответил своим, пожалуй, наиболее цитируемым выражением: «Часть меня говорит “ух ты, какая красотка, хорошо бы с ней поболтать, сходить на свидание”. А другая часть говорит “интересно, как ее голова будет смотреться, насаженная на палку”»[17].

С 1980 года Кемпер официально может претендовать на условно-досрочное освобождение, о котором регулярно подает прошения. Ему отказывают… пока.

Каждый из этих случаев демонстрирует, что в психиатрии нет точных критериев для выявления серийных убийц. Серийные убийцы близки к психиатрическому определению психопатов, но все равно не вписываются ни в одну из ныне существующих категорий.

Судебный психолог Стивен Дж. Джананджело предлагает выделить для них новую категорию в следующем издании Диагностического и статистического руководства по психиатрии. По его мнению, ее описание должно выглядеть так:

312.4 Расстройство со склонностью к убийству

А. Намеренное убийство или попытка убийства незнакомых людей в одном и более случаях.

В. Напряжение или аффективное возбуждение за некоторое время до собственно акта.

С. Удовольствие, наслаждение или облегчение при совершении акта или размышлениях о нем.

D. Личностные черты, соответствующие диагностическим критериям хотя бы одного из личностных расстройств Группы В (антисоциальные, пограничные, сценические, нарциссические).

Е. Понимание незаконности своих действий и избегание ответственности.

F. Убийства, не мотивированные финансовой выгодой, сокрытием других преступлений, выплеском гнева или мести, как реакция на галлюцинацию или неправильное суждение (например, при деменции, умственной отсталости или интоксикации)160.

6. Серийные убийцы в детстве: Становление монстров

Я знал, что буду убивать, задолго до того, как начал убивать.

Эд Кемпер

Маму я боялся больше всего.

Питер Вудкок

По биографическим данным Питера Вудкока, Эдварда Кемпера, Кеннета Бьянки и Джерри Брудоса из предыдущих глав можно судить о том, что они демонстрировали аномальное поведение с самого детства, которое проходило в неблагоприятных семейных обстоятельствах: Вудкока отдали на усыновление, над Кемпером издевалась чересчур опекающая невротическая мать; Бьянки был предметом материнских невротических страхов; Брудос считал себя главным маминым разочарованием. Однако массу детей отдают на усыновление, и многие растут с доминирующими матерями – и не становятся серийными убийцами. Родились ли эти преступники такими, что не могли по-другому реагировать на обстоятельства своего детства, кроме как убийством? Например, и Вудкок, и Кемпер в раннем возрасте убивали домашних питомцев – то есть тяга к убийству жила в них с ранних лет. Дэвид Берковиц, Сын Сэма, тоже убил птичку, которую держала его приемная мать. Жестокое обращение с животными плюс ночные мочеиспускания и мелкие поджоги часто отмечаются в поведенческом анамнезе серийных убийц.

Ученые и психологи десятилетиями бились над загадкой серийных убийств и собрали огромное количество данных, в которых можно усмотреть определенные паттерны. Самым значимым было, пожалуй, исследование, проведенное поведенческим отделом ФБР, в ходе которого агенты опросили тридцать шесть убийц на сексуальной почве, включая серийных, обо всех подробностях их жизни и преступлений. С тех пор многие другие исследовательские группы пытались найти ответ на вопрос, откуда берутся серийные убийцы. Их вывод – серийными убийцами и рождаются, и становятся.

Когда ребенок появляется на свет с некоторыми врожденными особенностями, а затем подвергается определенным жизненным обстоятельствам, возникает риск, что он превратится в серийного убийцу. Однако это не простая и предсказуемая последовательность событий. Процесс формирования серийного убийцы больше напоминает сборку кубика Рубика.

Серийный убийца в младенчестве

Единственной максимально распространенной особенностью серийных убийц является отсутствие младенческой связи с матерью. С первых недель жизни ребенок пытается установить с ней контакт через улыбку, жесты и плач. Если его усилия вознаграждаются ласковыми прикосновениями и вниманием, ребенок учится не бояться окружающего мира и контактировать с ним. По мере взросления он начинает отличать родителей от посторонних людей и искать с ними более тесного контакта. Эти ранние стадии развития крайне важны, поскольку считается, что 50 % «знаний о жизни» мы получаем в первые двенадцать месяцев, а еще 25 % – во второй год. Остающиеся 25 % накапливаются с трех лет до смерти. Известно, что ребенок, лишенный внимания и прикосновений взрослых, к возрасту двух лет превращается в психопата, поскольку у него отсутствуют нормальные человеческие эмоции, такие как симпатия, эмпатия, совесть и привязанность.

Неизвестно, сколько внимания Питер Вудкок получал от своей биологической матери в первый месяц жизни, когда она кормила его грудью, ведь уже было ясно, что младенца отдадут на усыновление. Возможно, никакая любовь и забота в семье Мейнард уже не могли перевесить ущерб, нанесенный ему в этот период.

Усыновление – еще один частый факт в биографии серийных убийц. Кеннета Бьянки усыновили, как и Дэвида Берковица, и Джоэля Рифкина, который убил семнадцать проституток в окрестностях Нью-Йорка. Берковиц и Рифкин, кстати, это достаточно редкие серийные убийцы-евреи – хотя Берковиц выкрестился незадолго до того, как начал убивать. Оба попали в любящие и стабильные семьи, что ставит под сомнение аргумент о неблагополучной семье как определяющем факторе превращения в серийного убийцу.

Серийный убийца – ребенок-одиночка

В детстве серийные убийцы зачастую оказывались в одиночестве и изоляции от ровесников – даже в тех случаях, когда росли в здоровых или практически здоровых семьях. Они не вписывались в коллектив; Генри Лукас и Альберт де Сальво оказались в изоляции от других детей из-за семейных обстоятельств, но истории других серийных убийц зачастую напоминают историю Питера Вудкока. Детские компании, где действуют свои негласные правила, их не принимали – что-то в них уже тогда отталкивало окружающих.

И Берковиц, и Рифкин росли одиночками и вынашивали тайные агрессивные фантазии. Берковиц исподтишка прямо в пачках крошил мацу и соленое печенье, которое покупали его бабушка и дед. Те всегда считали, что товар уже продавался порченым. Как Вудкок, он убил домашнего питомца своей матери – в данном случае птичку. В детстве у Берковица не было друзей. Он говорил: «Как будто мистическая сила работала против меня. Я был тревожным и нелюдимым “шмутцем”» [на иврите это значит «грязный»].

Приемные родители Рифкина были людьми образованными, они поддерживали его и боролись с его болезнью – дислексией, при которой тяжело правильно читать и писать. (Ею же страдал Ли Харви Освальд.) Рифкин был очень неловким и немного заикался, что еще сильней отчуждало его от ровесников. Над ним смеялись все время учебы в школе, он влачил одинокое существование, несмотря на членство в команде по легкой атлетике и позицию классного фотографа. Когда классный альбом был отпечатан, все, кто работал над ним, собрались на вечеринку – Джоэль оказался единственным, кого не пригласили. Рифкин никак не показал свой гнев и пережил обиду со стоическим молчанием. Однако позднее он признался, что тогда у него стали возникать фантазии о пытках и убийствах пассивных девушек-рабынь.

Рифкин поступил в колледж, и у него были подружки, но он казался им необщительным и неэмоциональным. Он начал встречаться с проститутками. Одну привел к родителям в дом, и она обокрала его. Следующую, тоже приведя домой, Рифкин убил. И продолжал убивать – его жертвами стало семнадцать женщин, – пока в 1992 году полиция не обнаружила труп у него в багажнике во время рутинной проверки.

В 1998 году полиция арестовала двадцатисемилетнего Кендалла Франсуа – верзилу ростом 193 сантиметра и весом 150 килограммов, – работавшего охранником в школе, где его прозвали Вонючкой из-за пренебрежения личной гигиеной. Его обвиняли в убийствах восьми проституток в Покипси, Нью-Йорк. Их трупы, завернутые в полиэтиленовую пленку, нашли на чердаке дома его родителей, а также под передним крыльцом. Соседи неоднократно жаловались на запах, но Франсуа убедил родителей, что это дохлые еноты.

Кендалла дразнили все детство из-за лишнего веса. Когда крупный чернокожий мальчик проходил по улице, ему кричали вслед «воу-воу, черная корова!» Одноклассникам и учителям он запомнился «добродушным великаном» с ограниченными интеллектуальными способностями. Он занимался реслингом и футболом, пробовал разные способы поведения. На одной фотографии из старшей школы он стоит чуть поодаль от своей команды по реслингу и демонстрирует хорошо развитые мышцы. На другом снимке позирует в школьном пиджаке, подперев рукой подбородок так, чтобы на пальце было видно школьное кольцо. Однако и у Кендалла в школе не было друзей.

Из-за одиночества такие индивиды располагают большим количеством времени, которое могут посвящать своей фантазийной, вымышленной жизни. Неблагоприятные и враждебные обстоятельства, приведшие к одиночеству, зачастую придают этим фантазиям жестокий насильственный контекст, сосредоточенность на мести, стремление к контролю (о роли фантазий читайте далее в этой же главе).

Серийный убийца и его мать

Теоретики феминизма резко отрицают материнскую составляющую в теории формирования серийного убийцы, говоря, что это проявление порочной традиции во всем винить мать – даже в стремлении мужчины убивать женщин. Возможно, они и правы; тем не менее подавляющее большинство серийных убийц выросли с матерями, которые стремились к контролю, возлагали на сыновей слишком большие надежды или чрезмерно опекали их.

Это подтверждает теорию, что поведение многих серийных убийц связано с гендерной идентификацией, для которой мальчику необходимо успешно отстоять свою мужскую автономию от матери – задача, с которой девочки не сталкиваются. Если мальчик не может достичь этой автономии или у него нет прочного базиса, чтобы ее отстаивать, он испытывает гнев, который проносит с собой через всю жизнь.

Мы уже видели, что приемная мать Кеннета Бьянки была истерически озабочена его здоровьем в детстве и что ребенок отвечал на ее озабоченность постоянным недомоганием. Приемная мать Питера Вудкока стремилась во всем его контролировать и получала удовольствие, борясь с проблемным поведением приемного сына. После ареста Вудкок страшился только одного: «Я боялся, что мама все узнает. Маму я боялся больше всего. Я не знал – вдруг полиция напустит ее на меня». Питер Сатклифф, Йоркширский потрошитель, казался бы вполне нормальным ребенком, если бы не странная потребность постоянно цепляться за материну юбку. Мать Джозефа Каллинджера запрещала ему играть на улице, хлестала кнутом, била молотком, грозила отрезать гениталии и сама выбрала ему жену. Эд Гин настолько поклонялся своей матери, что превратил ее спальню в святилище (хорошо еще, что он не держал там ее труп, как в фильме Хичкока «Психо»).

Матери прочих серийных убийц тоже либо отвергали их, либо издевались над ними. Даже во взрослой жизни Артур Шоукросс изо всех сил стремился угодить вечно критиковавшей его маме. Незадолго до того, как его арестовали за убийство одиннадцати проституток, он отправил матери очень дорогой подарок, который тщательно выбирал, а она в ответ написала, что он выкидывает деньги на разное барахло. Мать Эдмунда Кемпера запирала его в подвале; Джерри Брудоса держали в сарае во дворе. Не нужно быть психологом, чтобы понять, почему они выросли с ненавистью к женщинам и с фантазиями об убийствах.

Случаи, когда серийные убийцы – особенно на сексуальной почве, – растут с любящими матерями, поддерживающими их стремление к независимости, встречаются достаточно редко, за исключением некоторых приемных семей, либо Теда Банди, который считал, что его усыновили.

Отец играет менее значимую роль в формировании серийного убийцы. Тем не менее жестокие или агрессивные отцы часто становятся для детей примером в будущем.

Стабильность и благополучие в семье

Исследование ФБР показало, что сексуальные и серийные убийцы часто происходят из нестабильных семей, где связь с родителями недостаточно прочная. Только у 57 % убийц, участвовавших в исследовании, при рождении было оба родителя; у 47 % отец ушел из семьи до того, как им исполнилось двенадцать лет. Мать как доминирующий родитель упоминается в 66 % случаев, 44 % говорили, что имели негативные отношения с матерью. Негативные отношения с отцом или отцовской родительской фигурой отметили 72 % осужденных сексуальных убийц.

Родительская история значительно сказывается на будущем ребенка. Исследователи Вашингтонской школы медицины установили, что биологические дети родителей, имеющих криминальную историю, став взрослыми, совершают преступления в четыре раза чаще – даже если их усыновили законопослушные семьи! Исследование ФБР демонстрирует, что у 50 % правонарушителей родители имеют криминальное прошлое, а 53 % происходят из семей, где наблюдаются психиатрические заболевания^161.

Например, Джеральду Гальего-мл. было девять лет, когда его двадцатишестилетнего отца, Джеральда Гальего-старшего, казнили в Миссисипи в газовой камере за два убийства. Когда Джеральду-мл. было тринадцать, его привлекли к ответственности за половое сношение с шестилетней девочкой. К двадцати двум годам он был семь раз женат и жил в Калифорнии.

Уильям Мэнсфилд-младший, на участке которого во Флориде полицейские нашли останки как минимум шестерых убитых женщин, был сыном Уильяма Мэнсфилда-ст., отбывавшего в тюрьме тридцатилетний срок за развращение малолетних.

В исследовании ФБР приводится история одного анонимного убийцы:

Когда объекту исследования было тринадцать, его отец застрелил одного из своих братьев. До этого отец находился под следствием по делам об умышленном поджоге и страховом мошенничестве. На суде по делу об убийстве его признали невменяемым и освободили от уголовной ответственности. Судебно-психиатрическая экспертиза установила, что он страдает паранойей. Отца также подозревали в двух других убийствах: человека, нарушившего границы его владения, и пропавшего без вести приемного ребенка. После суда отца поместили на принудительное лечение в психиатрическую клинику штата, откуда он сбежал через два года с помощью матери объекта исследования^162.

Детские психические и физические травмы

Детство многих серийных убийц можно назвать по-настоящему травмирующим. В исследовании ФБР 42 % убийц сообщили о физическом насилии, а 74 % – о психологическом; 35 % становились в детстве свидетелями сексуального насилия, а 43 % сами были его жертвами. О «сексуально стрессовых событиях» упоминали 73 % убийц на сексуальной почве, 50 % признавались, что первые фантазии об изнасилованиях возникли у них в возрасте от 12 до 14 лет. Следует заметить, что сотрудники ФБР проводили исследование так, чтобы минимизировать самооправдание у опрашиваемых преступников: только 53 % из серийных и сексуальных убийц заявляли, что в детстве с ними обращались несправедливо, несмотря на высокую степень насилия в их адрес.

Некоторые психиатры объясняют формирование психопатических тенденций простым защитным механизмом. Ребенок, лишенный человеческих прикосновений и ласки, привыкает чувствовать только себя – он игнорирует других людей. Это необходимо, чтобы он выжил; когда такой ребенок вырастает, сосредоточенность на себе и равнодушие к окружающим превращаются в психопатологию. То, что зародилось как младенческий защитный механизм, у взрослого превращается в деструктивную личностную особенность.

Физические травмы, особенно повреждения головы, отмечаются в детской истории у многих серийных убийц. Эрл Леонард Нельсон попал под трамвай в возрасте десяти лет и шесть дней пролежал в коме; Карлтон Гэри, Ричард Рамирес и Джон Уэйн Гейси теряли сознание после удара качелями по голове; Гэри Хейдник упал с дерева и перенес травму, после которой его стали дразнить «футбольной головой»; Бобби Джо Лонг упал с пони и несколько недель испытывал головокружение и тошноту; Макс Гафлер страдал от приступов неконтролируемого гнева после того, как в девять лет его сильно ударили по голове. Исследование ФБР продемонстрировало, что 29 % опрошенных в детстве попадали в «несчастные случаи».

Генри Ли Лукас

Бывает так, что психопат не хочет сделать другому человеку больно – он просто не задумывается, больно тому или нет. Постепенно сексуальный акт у него заменяется убийством. Генри Ли Лукас объяснял: «Я получаю секс так, как могу его получить. Если надо кого-то принудить, я так и сделаю. Если нет – не буду. Я их насилую. Да, я так делал. Я убивал животных ради секса. Собак – я убивал их, чтобы заняться сексом, всегда убивал, прежде чем получить секс. Иногда я занимался с ними сексом, когда они еще были живы. Убивать было практически то же самое, что и заниматься сексом»163.

Официально Лукаса обвиняли в убийстве «всего» одиннадцати человек, в основном автостопщиков с шоссе I-35 в Техасе. Однако сам он заявлял, что совершил 360 убийств в США, Мексике и Канаде начиная с 1952 года, когда ему было пятнадцать, и до ареста в 1982-м. Часть его признаний полиция сочла ложными: максимум он мог убить «всего» сто человек, не больше.

На некоторое время к Лукасу в его убийствах присоединился Оттис Элвуд Тул, занимавшийся проституцией и имевший склонность к каннибализму. У их убийств не было никакого отчетливого смысла или паттерна. Их жертвами становились мужчины, женщины и дети, молодые и старые, проститутки, бизнесмены, домашние хозяйки, бродяги и студенты. Они их душили, стреляли, резали ножом и забивали до смерти. Некоторых насиловали, некоторых нет. Кого-то расчленяли и ели, кого-то тщательно захоранивали. Часть их жертв не удалось опознать по сей день. Детская история Лукаса могла бы послужить руководством по воспитанию серийного убийцы. В ней присутствуют практически все факторы, упомянутые разными серийными убийцами – и это у одного человека!

Генри Ли Лукас родился в одном из беднейших регионов Америки – Блэксбурге, Виргиния, – в 1937 году. Виола Лукас, его мать, была проституткой; отец, Андерсон, – алкоголиком, который однажды пьяным упал на железнодорожные пути, и медленно шедший поезд отрезал ему обе ноги. Чтобы прокормить семью, он сдирал шкурки с норок, торговал карандашами и гнал самогон. Отец научил Генри следить за самогонным аппаратом, пока сам отправлялся выпить. Уже в десять лет Генри употреблял крепкий алкоголь, а про своего безногого отца говорил, что «он всю жизнь только и скачет на заднице».

Виола настаивала, чтобы Генри с отцом смотрели, как она занимается сексом с клиентами в грязной трехкомнатной лачуге, где они жили. Если муж с сыном отказывались, она била их клюшкой. Генри говорил: «Думаю, нет ни одного другого ребенка, который рос бы в таких же условиях. Я ненавидел свою жизнь. Ненависть у меня внутри, я не могу избавиться от нее».

Одно из первых воспоминаний Лукаса – как мать после секса выстрелила одному из клиентов в ногу, и его кровь брызнула на Генри. С тех пор он испытывал нездоровое увлечение кровью, которая ассоциировалась у него с сексом.

Когда Генри было тринадцать, его отец напился, заснул на улице в снегу, заболел пневмонией и умер.

Виола била Генри ручкой от метлы, палками, поленьями – всем, что попадется под руку. При этом она не позволяла ему плакать и постоянно говорила, что он родился никудышным и сдохнет в тюрьме. Единственным существом, которое он любил, был домашний ослик, однако, когда мать поняла, как мальчик к нему привязан, она застрелила животное у него на глазах. А потом избила сына, узнав, что за вывоз трупа придется платить.

Когда Генри недостаточно расторопно принес дрова для печи, Виола ударила его поленом так, что он три дня пролежал без сознания, и только потом его отвезли в госпиталь. Он вспоминал, что после этого часто испытывал головокружение, внезапные обмороки и ощущение невесомости. Примерно год спустя, когда они с братом попали в драку, Генри порезали ножом левый глаз. Из-за отсутствия лечения глаз впоследствии пришлось заменить стеклянным.

Генри признавался, что занимался сексом со сводным братом, и они вдвоем перерезали глотки животным и занимались скотоложством. Позднее он говорил: «Секс – одна из моих слабостей».

В первый день школы Виола отправила его на уроки переодетым в девочку – завила локоны и одела в платье. Любопытно, что Оттиса Тула, позднее ставшего партнером Лукаса в запойных убийствах, мать тоже одевала в юбочки и кружева. Как минимум семь мужчин – серийных убийц, включая Чарльза Мэнсона, в детстве переодевались в девочек. Эдди Коула, убившего тринадцать девочек, мать наряжала «своей малышкой» и заставляла подавать напитки гостям^164.

Можно было бы предположить, что серийные убийцы преувеличивают пережитые в детстве тяготы, чтобы добиться сочувствия, и многие действительно так делают. Однако что касается Генри Ли Лукаса, подробности его детства подтверждает информация из разных источников, включая показания соседей и школьных учителей. Лукас не преувеличивал, когда говорил: «Думаю, на Земле нет другого человека, у которого было такое же детство, как у меня».

Биохимия

Ученые давно задаются вопросом, существуют ли биологические факторы, связанные с серийными убийствами. После того как Генри Ли Лукас был осужден, он подвергался многочисленным неврологическим обследованиям, выявившим значительные повреждения мозга. Небольшие контузии указывали на повреждение лобной доли, повреждения имелись также в височной доле, а в основании мозга скопились пузыри спинномозговой жидкости. Правая и левая боковые борозды были увеличены за счет мозговой ткани, что свидетельствовало о значительном снижении мыслительных функций и являлось результатом травм головы, перенесенных в детстве. Снимки компьютерной томографии и магнитно-резонансное сканирование подтвердили мозговые изменения, способные снижать контроль над агрессивными импульсами.

Токсикологические анализы выявили необычно высокий уровень свинца и кадмия в нервной ткани, что в сочетании с годами злоупотребления алкоголем привело к значительному ослаблению мозговой деятельности. Три основных признака отравления кадмием – это отсутствие воспоминаний о снах, сильный запах от тела и потеря обоняния. Лукас не помнит своих снов, и он больше трех дней ездил по техасской жаре с головой жертвы в машине, не замечая запах разлагающейся плоти. Его учитель вспомнил, что в детстве от Лукаса всегда отвратительно пахло.

Плохое питание тоже может приводить к повреждениям мозга. Виола заставляла Лукаса с отцом искать еду на улицах и в мусорных баках. Учительница рассказывала, что приглашала его к себе домой, чтобы накормить горячим обедом, и Лукас говорил, что это были единственные горячие обеды, которые он ел в жизни, пока не попал в тюрьму.

Употребление запрещенных веществ

Употребление матерью наркотиков или алкоголя также повышает риск пренатального повреждения плода. Исследование ФБР показало, что у 69 % участников в семьях отмечалось злоупотребление алкоголем, а у 33 % – наркотиками.

Насилие в семье также может сказаться на еще не родившемся ребенке. Отец Патрика Маккея в Англии неоднократно бил жену в живот, когда она была беременна. Отец Маккея был алкоголиком со склонностью к насилию; он умер, когда Маккею исполнилось десять лет. Сын как будто унаследовал склонности отца. В школе он набрасывался на других детей и издевался над животными. Еще в детстве начал употреблять алкоголь и, как отец, становился агрессивным под его влиянием. К пятнадцати годам социальные работники уже описывали Маккея как «хладнокровного убийцу-психопата».

Убивать Маккей начал в двадцать два года – в Лондоне в 1974 году. Его жертвами становились преимущественно пожилые женщины, которых он резал ножом или душил прямо у них дома, а потом грабил. Маккея поймали, когда он решил ограбить шестидесятичетырехлетнего католического священника, который помог ему два года назад. Он проник к священнику в дом и ударил его топором по голове, однако священник не умер. Тогда Маккей набрал полную ванную воды, затащил его туда и целый час сидел на бортике, пока мужчина умирал. Поскольку полиция знала о связи между Маккеем и жертвой, его поймали в течение сорока восьми часов и обвинили в пяти убийствах, хотя подозревалось, что его жертвами стали одиннадцать человек.

До сих пор остается загадкой, как человек превращается в серийного убийцу. В случае с детьми, перенесшими тяжелое насилие, еще можно понять, что заставило их стать такими. Но как насчет Дэвида Берковица или Питера Вудкока? После усыновления они оказались в стабильных любящих семьях. Тысячи детей проходят усыновление и не вырастают серийными убийцами. Тысячи детей растут в куда более страшных условиях, чем Берковиц и Вудкок, но и они не становятся серийными убийцами. Отчасти проблема еще и в том, что мы сами не знаем точного определения «здоровой» и «счастливой» семьи. Случаи насилия, физического и психологического, часто остаются скрытыми от посторонних, и только в последние два десятилетия вопрос сексуального насилия внутри семей вышел на передний план.

Доктор Элис Миллер в книге «Ради твоего блага»[18] утверждает, что источник агрессивного поведения у взрослых таится в обстоятельствах их детства, которые не всегда очевидны. Миллер описывает «отравляющую педагогику», при которой детей жестоко наказывают, говоря, что это «ради их же блага». Такое оправдание насилия неким «благом» посылает ребенку неверный сигнал. Родители намеренно подчеркивают свой «героизм», когда лишают ребенка любви и ласки, якобы чтобы он осознал свою вину – «мне еще тяжелей, чем тебе», – и ребенок получает еще одно неправильное послание. Хотя дисциплина – неотъемлемый и важный аспект воспитания, граница между ней и насилием крайне тонкая и ее трудно с определенностью установить.

Роль фантазии

Агенты из поведенческого отдела ФБР, опрашивавшие серийных и сексуальных убийц, выдвинули более комплексную и сложную теорию, чем психологи. ФБР отвергло предположение, что их преступления – это защитная реакция на насилие, перенесенное в детстве. Аналитиков ФБР смущал тот факт, что отнюдь не все серийные убийцы, которых они опрашивали, в детстве являлись жертвами насилия. Например, Тед Банди, хоть и был незаконнорожденным, рос в относительно стабильной семье из среднего класса, с любящей матерью и поддерживающим отчимом. Когда, почему и как возникла у него злоба, которая заставила Теда убить двадцать одну девушку?

ФБР пришло к выводу, что серийные убийцы в детстве «программировали» себя на убийство, прокручивая в голове постепенно эволюционирующие фантазии. Они обнаружили, что самой распространенной детской особенностью серийных убийц, сохранявшейся и во взрослом возрасте, были фантазии и навязчивая мастурбация. Фантазии в исследовании определялись как «любая когнитивная активность со смещением фокуса внимания от реальной задачи». Таким образом, фантазия – это активный мыслительный процесс, полностью занимающий внимание субъекта, который может выражаться в мыслях, образах или только ощущениях^165. В исследовании ФБР 82 % преступников сообщали о фантазировании в детские годы. Точно так же 82 % сообщали о навязчивой мастурбации (вероятно, сопровождавшей фантазии)166. Когда преступники достигали взрослого возраста, лишь у 1 % фантазирование и навязчивая мастурбация сходили на нет.

Фантазии помогают ослабить тревожность или страхи, и практически все мы до какой-то степени увлекаемся ими. Ребенок, терпящий насилие, вполне естественно может погружаться в агрессивные фантазии, в которых у него есть сила и возможность уничтожить своего мучителя. Однако триггером для этих фантазий не обязательно становятся тяжелое насилие – даже такие достаточно распространенные события, как развод родителей, болезнь одного из них или просто ссора с близким другом могут вызвать у ребенка чувство утраты контроля, тревожность и страхи, тем самым запустив агрессивные фантазии как метод подавления стресса.

Только в этот момент подключаются другие факторы, отмеченные в детском анамнезе у большинства серийных убийц. Ребенок, лишенный привязанности и доверия к другим людям, интернализует свою фантазию и размывает границы между ней и реальностью. Обитая в собственном вымышленном мире, он начинает повторять эту фантазию и совершенствовать ее, утешаясь с ее помощью и одновременно приближаясь к ее осуществлению. Из всех серийных убийц, опрошенных ФБР в ходе исследования, 71 % упоминали о чувстве изоляции в детские годы. Став подростками, изоляцию испытывали уже 77 % из них^167. Такое нарастание социальной изоляции усиливает опору на фантазии как замену человеческому общению. А как мы уже видели, большинство серийных убийц в детстве были одиночками.

Теперь личность индивида развивается с опорой на фантазии и их темы, а не на социальную интеракцию. Полный эскапизм, контроль, который ребенок имеет в своих фантазиях, вызывают у него зависимость – особенно если стрессы в реальной жизни продолжаются.

Если какая-то фантазия включает в себя насилие, месть или убийство, она становится частью зависимости; если она сочетается с мастурбацией, в ней возникает сексуальный компонент. Психологи называют это классическим условным рефлексом, при котором «повторяющееся соединение фантазии с оргазмом приводит к тому, что фантазия приобретает возбуждающие свойства»168. Один серийный убийца, убивавший маленьких мальчиков, Джон Джозеф Джуберт, вспоминал, что в подростковые годы постоянно мастурбировал, представляя, как душит или режет ножом мальчиков в одном белье. Джуберт говорил, что не может вспомнить: это их образы приводили к мастурбации или мастурбация порождала фантазии. Насилие и секс увязываются с тягой к убийству, которую индивид держит в секрете. Как сказал анонимный убийца, участвовавший в исследовании ФБР: «Никто не пытался выяснить, в чем моя проблема, и никто не знал о моих фантазиях».

Поскольку индивид постоянно совершенствует и «улучшает» свои фантазии, постепенно они превращаются в репетицию будущих действий. В какой-то момент серийный убийца, подросток или взрослый (а бывает еще ребенок), переходит от фантазий к их «тест-драйвам». Именно этими тестами занимался Эд Кемпер, когда подкрадывался к дому учительницы по ночам, вооруженный ножом, и фантазировал, как займется сексом с ее трупом. Тринадцатилетний Джон Джуберт как-то вез девочку на своем велосипеде и ткнул ей в спину остро отточенный карандаш. Когда Теду Банди было три года, его пятнадцатилетняя тетка проснулась от того, что он потихоньку приподнял ее одеяло и подложил вниз три кухонных ножа. Став взрослым, Банди ломал девушкам машины, хотя сам не знал, что будет делать, если таким образом сможет заманить жертву в ловушку.

Стадия, когда индивид начинает воплощать свои фантазии в жизнь и задействовать других людей, является фундаментальным различием между фантазиями, которые я и вы развивали в детстве у себя в головах – жестокими или мирными, – и теми, которые развиваются в голове у серийного убийцы.

Чаще всего первыми тестами фантазий об убийствах у детей становятся издевательства над животными и другими детьми. Исследование ФБР показало, что 36 % участников в детстве жестоко обращались с животными, а 46 % продолжали, уже став подростками; над другими детьми издевались 54 % и 64 % соответственно.

Помимо издевательств над животными и детьми другими личностными особенностями будущих серийных убийц, отмеченными в исследовании ФБР, являлись: кражи – 56 % в детстве и 81 % в подростковом возрасте; поджоги – 56 % и 52 %; ночные мочеиспускания в постель – 68 % и 60 %; ночные кошмары – 67 % и 68 %; нарушения общественного порядка – 67 % и 84 %.

Поджоги, издевательства над животными и ночные мочеиспускания образуют поведенческую триаду, которая в большинстве случаев отмечается в детском анамнезе серийного убийцы. Большинство психиатров сходятся во мнении, что присутствие всех трех факторов указывает на значительную вероятность, что в будущем индивид совершит насильственное преступление.

Мелкие правонарушения, такие как кражи со взломом, поджоги, вуайеризм и эксгибиционизм – еще одна общая черта серийных убийц. Кража фетишей – женского белья с веревок, где оно сушится, или обуви во время кражи со взломом, – часто отмечается в детских преступлениях будущего серийного убийцы. Джерри Брудос, например, обожал женские туфли, и в детстве украл пару у своей учительницы. Двадцать лет спустя он отрезал жертве стопу и хранил ее в морозильнике, чтобы примерять на нее свои любимые туфли на высоких каблуках. Случай Брудоса служит важным уроком: внешне безобидные и даже смешные правонарушения, вроде кражи женских туфель или белья из прачечной, нельзя оставлять без должного внимания, особенно если преступник совсем юный. С виду они могут казаться невинными, однако таить в себе зачатки будущих убийств. Следует заметить, что большинство серийных убийц – многие за десятилетия до того, как начали убивать, – совершали мелкие правонарушения на почве секса: подглядывали в окна или занимались эксгибиционизмом. И хотя большинство подобных правонарушителей не переходят к убийствам, большинство серийных убийц начинают с мелких правонарушений. Эти правонарушения зачастую являются попытками реализовать свою фантазию; если индивид избегает поимки и наказания за них, особенно в раннем возрасте, он может счесть себя неуязвимым и продолжать, пока фантазия не будет реализована полностью. Один убийца в исследовании ФБР (возможно, Эд Кемпер) легко провел связь между фантазией и убийством, объяснив, что «убийство совершенно реально. Это не то, что видишь в кино. Тебе надо делать практические вещи, надо выживать»169.

К несчастью, фантазии и реальность редко совпадают, и серийный убийца оказывается фрустрирован в своих попытках в точности воплотить фантазию в жизнь. Разочарованный результатами, он убивает снова и снова, совершенствуясь все больше, чтобы максимально приблизить фантазию к реальности. Во многих смыслах серия убийств – это учебный курс, который проходит преступник.

Некоторые серийные убийцы, которым удалось реализовать свою фантазию, перестают убивать. Главной фантазией Эда Кемпера было убийство матери, и когда он наконец это сделал, то сдался полиции. Похоже, что Эндрю Кьюненен фантазировал об убийстве знаменитости, выбирая между Томом Крузом, Сильвестром Сталлоне и Джанни Версаче. После убийства Версаче, которое совершенно точно его не удовлетворило, Кьюненен решил больше не гнаться за фантазией и застрелился.

Некоторые серийные убийцы, однако, научившись разыгрывать свою вожделенную фантазию, продолжают убивать, чтобы ее повторить – они «переходят на новый уровень» и формируют целые ритуалы, от которых стараются не отклоняться и которые всегда заставляют их желать большего. Другим убийцам их фантазия после ее воплощения быстро надоедает, и они переходят к новым, более сложным или жестоким, в поиске более интенсивной стимуляции.

Личность серийного убийцы – это многосоставной коктейль из биологических, средовых и социальных факторов. Нет единой формулы превращения в серийного убийцу. Некоторые дети в травмирующих обстоятельствах прибегают к юмористическим фантазиям и становятся знаменитыми комиками; кто-то выдумывает целые истории и вырастает великим писателем; кто-то иллюстрирует свои фантазии и становится художником, а кто-то архитектором, бизнесменом, юристом, политиком или военачальником (и получает ордена и почести за то, что убивает куда больше людей, чем любой серийный убийца, – заметит на это циник). Множество успешных людей переживают не менее травматичное детство, чем серийные убийцы. Еще сильнее осложняет ситуацию тот факт, что многие серийные убийцы как раз успешные люди. Джон Уэйн Гейси, убивший тридцать трех юношей, был строительным подрядчиком, уважаемым человеком и зарабатывал более 100 тысяч долларов в год. Тед Банди окончил университет и поступил в юридическую школу. Кристофер Уайлдер из Флориды, изнасиловавший и убивший двенадцать женщин, владел двумя строительными компаниями, был гонщиком-любителем и жертвовал средства в фонды спасения морских котиков и китов. Ричард Коттингем, убийца с Таймс-сквер, считался ценным компьютерным специалистом в «Голубом кресте» в Нью-Йорке. Гэри Хейдник, который держал девушек-рабынь у себя в подвале в темном колодце (и который стал одним из прототипов Баффало Билла в фильме «Молчание ягнят»), был финансовым гением, превратившим небольшую инвестицию в целое состояние. Он владел несколькими дорогими машинами, включая Роллс-Ройс, и основал собственную церковь, чтобы не платить налоги. Несмотря на богатство, он предпочитал жить в гетто в Северной Филадельфии, в полуразрушенном доме, где силой удерживал, пытал, насиловал и убивал своих рабынь[19]. В каждом из этих случаев фантазии убийцы были масштабнее, чем любые достижения в реальной жизни.

Ключ к превращению в серийного убийцу таится в природе детских фантазий и в том, как они актуализируются. Агенты ФБР, опрашивавшие серийных убийц в ходе исследования, отмечали, что всем респондентам было сложно обсуждать свои детские фантазии. Где-то на этих темных территориях и проросло зерно серийного убийцы. В отчете ФБР говорилось:

Интервью с убийцами, проведенные в рамках нашего исследования, показали, что их внутренний мир наполнен мучительными и безрадостными мыслями о доминировании над окружающими. Эти мысли находят свое выражение в широком спектре действий по отношению к другим людям. В детском возрасте они могут проявляться в виде жестокости по отношению к животным и другим детям, деструктивных игровых привычек, неуважения к окружающим, пиромании, воровства и порчи чужого имущества. В подростковом и взрослом возрасте действия становятся еще более опасными: агрессивное поведение, кражи со взломом, поджоги, похищения, изнасилования, убийства и, наконец, убийства на сексуальной почве с изнасилованием, пытками, изувечением и некрофилией^170.

Эд Кемпер говорил: «Я знал, что буду убивать, задолго до того, как начал убивать – знал, что этим все кончится. Фантазии были слишком сильны. Они продолжались слишком долго и были слишком продуманными».

7. Первое убийство серийного убийцы: Триггеры, фасилитаторы, детективные журналы, парафилии, жесткое порно и Библия

После этого тебе становится очень хорошо. Ты получаешь удовлетворение, когда добираешься до источника крови.

Дэвид Берковиц, Сын Сэма

Психическое высвобождение отмщения.

Иэн Брэйди, Убийца с болот

Никакое другое убийство не играет столь значимой роли в карьере серийного убийцы, как первое. Без него серийных убийц бы не существовало. Многие и раньше совершают мелкие правонарушения или серьезные преступления, у других такого опыта нет. До того они только мечтали об убийстве, но никого не убивали. Однако нечто заставляет их пересечь последнюю страшную черту.

В предыдущей главе мы обсуждали формирование серийного убийцы, которое происходит под влиянием средовых факторов, воспитания, биологической и генетической предрасположенности и может приводить к жестоким фантазиям и навязчивым мыслям, которые серийный убийца перестает отделять от реальности.

В какой-то момент, будучи подростком или уже взрослым, будущий серийный убийца начинает «тестировать» эти фантазии. Как только в его «тесты» оказываются вовлечены другие люди, первое убийство становится лишь вопросом времени – это важнейший поворотный пункт в биографии серийного убийцы.

Воспоминания серийных убийц о первом убийстве

Практически все серийные убийцы говорят о том, что первое убийство было тяжелым – потом все стало куда легче. Генри Ли Лукас вспоминает, что совершил первое убийство в пятнадцать лет. Он схватил семнадцатилетнюю девушку, стоявшую на автобусной остановке, затащил за насыпь и попытался изнасиловать. Она сопротивлялась, и он ее задушил. Это убийство раскрыли только тридцать три года спустя, когда Лукас сам признался:

Я не собирался ее убивать. Не знаю, что случилось – наверное, я испугался, что меня поймают. То убийство было моим первым, самым худшим, и пережить его оказалось сложнее всего… Я целыми днями слонялся по улицам и постоянно оглядывался – не преследует ли меня полиция. Я постоянно ждал. Куда бы я ни шел, я высматривал полицейских и боялся, что меня остановят и арестуют. Однако никому не было до меня дела^171.

Говоря о себе в третьем лице, как он часто это делал, рассказывая о своих преступлениях, Тед Банди описывал свою первую попытку убийства:

Он был в ужасе от того, что сделал это, от осознания, что он смог или хотя бы попытался – так будет правильнее – это сделать… Это оказывает отрезвляющий эффект… на какое-то время. После первого раза он сел и поклялся себе, что больше ничего такого делать не будет… больше того, будет избегать ситуаций, которые могут к этому привести^172.

Бобби Джо Лонг, который изнасиловал и убил девятерых женщин во Флориде, вспоминал, как убил свою первую жертву – девушку, с которой познакомился в баре:

На самом деле это она меня подцепила, а я просто поддался. Она была шлюхой. Манипулировала мужчинами и хотела манипулировать мной. Как только она оказалась у меня в машине, я ее связал и изнасиловал. А потом задушил и выбросил тело на обочине шоссе. Я понимал, что делаю, но не мог остановиться. Я ненавидел ее. Ненавидел с того самого момента, как она подсела ко мне, но я не собирался ее убивать. Кажется, я даже не собирался ее насиловать… На следующее утро я не мог поверить, что сделал это. Мне было плохо, я знал, что у меня большие неприятности.

Однако потрясение, страх, сожаления и угрызения совести быстро прошли; Бобби Джо Лонг продолжал:

Потом, спустя пару дней, я встретился с той девчонкой, Симмз, и все повторилось снова. Она вечно крутилась в барах. Она подцепила меня, и я набросился на нее в своей машине^173.

Дэвид Берковиц, Сын Сэма, вспоминал о своем первом убийстве:

После этого тебе становится очень хорошо. Ты получаешь удовлетворение, когда добираешься до источника крови… Во мне больше не осталось сочувствия – ни к кому. Это было странно. Это беспокоило меня больше всего. Я сказал: «Ладно, я застрелил какую-то девчонку, но ничего не чувствую»… Есть люди, которых просто необходимо убить. Я не собираюсь останавливаться, не собираюсь оплакивать их. Надо быть сильным… надо выживать^174.

Дэвид Гор, осужденный за пытки, изнасилование и убийство шестерых женщин, говорил:

Внезапно я понял, что сделал нечто, навсегда отделившее меня от остального человечества, и что ничего нельзя вернуть назад. Я понял, что с этого момента никогда не буду таким, как другие люди. Я стоял там в этом состоянии минут двадцать. Я никогда не чувствовал такой пустоты внутри, как тогда, и я никогда не забуду этого чувства. Я словно оказался в другой реальности, откуда нет обратного пути^175.

Альберт де Сальво, Бостонский душитель, вспоминал свое первое убийство:

Из той квартиры я выходил с таким чувством, будто ничего не произошло. Я вышел, спустился по лестнице, но мне казалось, что это совсем не я. Я не могу объяснить это по-другому. Все будто нереально… но я же был там. Однако, если бы вы заговорили со мной час спустя, или даже полчаса спустя, это уже ничего не значило. Совсем ничего^176.

Триггеры

Каждый серийный убийца начинает с первого убийства. Фантазии, предрасположенность, изоляция уже имеются и ждут реакции с его стороны. Дело за малым – нужен «триггер», который запустит переход от фантазий к их реализации, и «фасилитатор», который облегчит этот процесс. Триггер – это обычно серия или комбинация стрессов в повседневной жизни, которые в какой-то момент заставляют предрасположенного к убийству субъекта сорваться и воплотить свои фантазии в реальность. Фасилитаторами обычно выступают либо стимулятор, который усиливает стресс, например порнография или кокаин, или депрессант, который снижает чувствительность, например алкоголь.

Иногда в самом начале убийство даже не является компонентом фантазии. Бобби Джо Лонг, к примеру, фантазировал об изнасиловании, но затем перешел к убийствам. Разыгрывая свою фантазию, субъект может убить непреднамеренно, и с этого момента убийство станет частью его будущих фантазий. Иногда убийство совершается для того, чтобы фантазия не пострадала, если поведение жертвы нарушает ее.

Исследование ФБР показало, что стрессором для 59 % серийных и сексуальных убийств стал конфликт с женщиной. Из-за частого наличия сексуального компонента в серийных убийствах это неудивительно. Монте Риссел, убивший пятерых женщин, уже имел условный срок за изнасилование, прежде чем перешел к убийствам. Он получил письмо от своей девушки, которая училась в колледже курсом старше – она писала, что не хочет больше его видеть. Вооружившись пистолетом 45-го калибра, он поехал к ней в кампус и увидел ее с новым парнем, но ничего не сделал. Он поставил машину на парковке и сидел там – пил пиво и курил марихуану. Около двух часов ночи на парковку заехала женщина и припарковала машину. Риссел подошел к ней, пригрозил пистолетом, изнасиловал ее и убил. Точно так же он убил еще четверых женщин.

Конфликт с родителями явился главным стрессором в 53 % случаев, описанных в исследовании. Эд Кемпер сообщил, что начал убивать девушек после особенно яростной ссоры с матерью. Ричард Чейз, который убил, расчленил и выпил кровь шестерых жертв в Сакраменто, Калифорния, в 1978 году, отлично вписывался в профиль дезорганизованного убийцы по классификации ФБР. Он тоже упоминал о конфликте с родителями перед первым убийством:

Первого человека я убил как бы случайно. У меня сломалась машина. Я хотел уехать, но трансмиссия не работала. Мне нужно было найти квартиру. Мать не пустила меня к себе на Рождество. Раньше она всегда приглашала меня на Рождество: мы ужинали, разговаривали с ней, с бабушкой и сестрой. А в этом году не разрешила мне приходить, я разозлился, выстрелил из машины и кого-то убил^177.

Дополнительными стрессовыми факторами в убийствах, включенных в исследование, были финансовые проблемы – 48 %, проблемы на работе – 39 %, проблемы в браке – 21 %, проблемы с законом – 28 %, конфликт с мужчиной – 11 %, физическая травма – 11 %, смерть близкого – 8 % и рождение ребенка – 8 %178.

Когда начинаются серийные убийства и у полиции появляется подозреваемый, следователи обычно тщательно изучают обстоятельства его жизни в период, предшествующий первому убийству, чтобы выявить потенциальные стрессоры: увольнение с работы, развод, смерть или рождение в семье, разрыв с девушкой, неудача на экзаменах. Зачастую эти события происходят непосредственно перед первым убийством, но могут запускать и последующие циклы убийства-охлаждения. В отчете ФБР приводится тайминг трех убийств, совершенных одним анонимным преступником: как только он узнал, что его жена беременна, то купил пистолет, якобы волнуясь, что на нее могут напасть, пока его не будет дома. После рождения их первого ребенка преступник стал тревожным, плохо спал и жаловался на физическое недомогание. Он не проявлял интереса к сексуальным отношениям с женой, отношения с другими людьми прекратились. С рождением ребенка оказались связаны все три убийства: первое произошло спустя шесть недель после рождения, второе – когда жена забеременела снова, и третье на годовщину первого ребенка^179. Бывает, что все оказывается не так очевидно; триггером может выступить событие или стрессор, которые имеют значение только для самого убийцы.

Проблема в том, что из-за своего детства серийные убийцы и так постоянно подвергаются разным стрессам. Они растут неуверенными в себе, изолированными и неприспособленными к жизни в обществе, и потому плохо справляются с ней, став взрослыми. По самой своей природе они тяготеют к стрессу и нестабильности. Исследование ФБР показало, что только 20 % респондентов имели постоянное место работы, а 47 % не окончили старшую школу. Из тех убийц, которые служили в армии, 58 % были демобилизованы досрочно, принудительно или по медицинским показаниям, а 29 % совершали правонарушения во время службы.

Фасилитаторы

Последней составляющей дьявольской смеси, которая запускает процесс серийных убийств, является то, что психологи называют «фасилитаторами» – алкоголь, наркотики, порнография и т. п. Депрессивный эффект алкоголя снижает чувствительность, подавляет моральную осознанность и этику. В своей обычной манере, от третьего лица, Тед Банди объяснял роль алкоголя в его подтвержденных двадцати убийствах:

Думаю, вы не сможете правильно все понять, если не примете во внимание эффект алкоголя. Это важно. Алкоголь – очень важный триггер. Когда человек прилично выпил, его чувствительность снижается. Он может испытывать стремление к вуайеризму или бегать в книжный магазин куда чаще обычного, очень срочно. Как будто его обычная личность уходит на второй план. Каждый раз, когда с ним это происходило, он был пьян^180.

Исследование ФБР показало, что в 49 % проанализированных убийств убийца употреблял алкоголь перед совершением преступления. Из этих убийц 30 % сообщили, что перед преступлением выпили значительно больше обычного.

Использование наркотиков перед убийством отмечалось у 35 % убийц, но только 12,5 % сообщали, что употребили больше обычной дозы. К сожалению, исследование ФБР не уточняет, какие именно наркотики они потребляли; однако самым распространенным из них является марихуана – наиболее доступная после алкоголя (а также никотина и кофеина). Кокаин, который также действует как стимулятор, идет следом за ней, примерно так же часто используются амфетаминоподобные вещества, а далее галлюциногены – ЛСД и ПСП. (Крэк был не таким популярным на момент проведения исследования.) Что касается опиатов – морфина и героина – информации о серийных убийцах – героиновых наркоманах не поступало; вероятно, дело в том, что героин быстро делает человека инвалидом и тот не может сохранять концентрацию, необходимую для серийного убийцы.

Порнография

Порнография как фасилитатор играет более сложную роль; некоторые психологи считают, что порнография стимулирует фантазию, дает пример сексуального поведения и подталкивает мужчин рассматривать женщину как объект. Они считают, что визуальная стимуляция в сочетании с мастурбацией заставляет потребителя получать удовольствие от фантазий о том типе поведения, которое они наблюдают. Другие придерживаются противоположного мнения: порнография ослабляет фантазии и дает безвредный и даже здоровый выход опасным импульсам.

Исследование ФБР показывает, что 81 % преступников сталкивались с порнографией в детстве, но не уточняет характер или протяженность такого контакта. Оно также не описывает особенности этой порнографии и даже не приводит ее определения. Теория Колина Уилсона о порнографии и росте сексуальных преступлений в XIX веке упоминается в Главе 2. Уилсон, однако, не утверждал, что смещение от «похотливой» порнографии восемнадцатого века к садистической и запретной порнографии века девятнадцатого стало причиной сексуальных преступлений. Это смещение могло быть просто отражением трансформации нравов в недавно возникшем городском индустриальном обществе, которое и способствовало росту количества преступлений на почве секса. Тем не менее многие серийные убийцы имели огромные коллекции порнографии, а часть из них делали откровенные снимки и видео с жертвами во время совершения своих преступлений и после них.

До середины 1990-х порнографическая издательская индустрия, приносившая миллиардные прибыли, выпускала продукцию самого разного рода, вплоть до фетишистской и садомазохистской. (Сегодня она сосредоточена на видео– и цифровой продукции, а не на печати.) После детской порнографии шли полулегальные журналы с названиями вроде «Выследить и схватить» или «Связанные и закованные», которые доводили не такие откровенные иллюстрации в детективных журналах до логической развязки. Там печатались циклы порнографических снимков с похищенными женщинами – связанными, с кляпом во рту, – которые зачастую позировали в заброшенных амбарах, погребах, пустых грузовиках, на складах или в потайных ходах, то есть на территории мечты серийного убийцы. Эти журналы продавались более или менее открыто, в зависимости от штата и местного законодательства, и порнографические магазины имелись практически во всех крупных городах США.

Район Таймс-сквер в Нью-Йорк-Сити был некогда меккой любителей порнографии: десятки магазинов на 42-й Западной улице и в ее окрестностях торговали тысячами уцененных порнографических журналов, сваленных стопками в корзины полутораметровой глубины и подобранных по тематике: анал, геи, большая грудь, связывание, толстые, чулки, ноги и пальцы, домашние животные, памперсы, ампутанты, пожилые, шестнадцатилетние, отшлепанные, золотой дождь и т. д. Однако в середине 1990-х Интернет сделал с порнографическими киосками на Таймс-сквер то, чего не смогли десятилетия кампаний по оздоровлению морального климата – вытеснил их, заменив на магазины Уолта Диснея и кафе «Старбакс», которые теперь царят и на 42-й Западной улице, и по всей нашей задыхающейся планете.

Порнографических киосков теперь мало, зато продукция, которой они раньше торговали, в наше время повсюду: она льется на нас с интернет-страниц, где можно найти порнографию на любой вкус, или из «скидочных корзин» в новостных группах с пиратскими изображениями, доступными бесплатно, – всего лишь за цену трафика в Интернете.

Спектр жестокой порнографии, в том числе эксплицитной, ныне широк, гибок и доступен в таких объемах, какие никогда не достигались печатной индустрией, требовавшей объединения разрозненных потребителей в большие группы поклонников определенного фетиша. Сегодня существуют сайты, специализирующиеся на самых тонких деталях извращений: со спящими женщинами, подвергающимися изнасилованию (сайты «спящих»); с «мертвыми» женщинами и пенетрацией посторонними предметами (сайты «некрофантазий»); с имитацией убийства полураздетых или обнаженных жертв (сайты «снаффа»); с настоящими местами преступлений и расчлененными жертвами или сценами пыток с реальных конфликтов в странах третьего мира (сайты «шокирующих смертей»); с изнасилованиями, которыми увлекаются в Японии (сайты «жестокое изнасилование»); с различными видами связывания, наказаний и пыток. В отличие от детской порнографии, которая распространяется через Даркнет и является нелегальной, все прочие ее виды ходят в Интернете свободно и доступны бесплатно в новостных группах.

Парафилии

Все эти сексуальные предпочтения имеют общее название – парафилии. Термин «парафилия» переводится как «необычная любовь» – от греческого пара, необычный, и филия, любовь. Психиатры определяют парафилию как устойчивую тягу, на протяжении полугода и более, к необычным предметам, фетишам, ритуалам или ситуациям с целью получения сексуального удовлетворения. Парафилии бывают жесткими, когда индивид не может заниматься сексом за пределами своего увлечения, или умеренными, когда парафилия усиливает в целом конвенциональное сексуальное поведение. У одного человека могут иметься множественные парафилии, однако, как правило, он сосредоточен на одной, ведущей, пока ее не сменит другая. Никто не знает точно, как возникают парафилии, но их обычно связывают с детскими травмами и подростковым опытом, который подкрепляется или «замыкается» на сексуальное влечение. Например, после бомбардировок Англии во Вторую мировую войну, когда перепуганных детей учили спасаться от нацистских газовых атак, отмечалось повышение количества парафилий с использованием противогазов и резиновой одежды у взрослых в Англии – особенно в 1950–1960-х, когда те самые дети выросли. Парафилии часто подкрепляются мастурбацией, что формирует условный рефлекс у носителя фантазии. Зачастую серийные убийства включают или отражают разнообразные парафилии. (См. также биографию Джерри Брудоса в Главе 4.)

Самая экстремальная парафилия – эротофонофилия, стремление к насилию и убийству жертвы с целью получения сексуального удовлетворения. По сути, эротофонофилия и есть серийное убийство. Также с серийными убийствами могут быть связаны следующие парафилии:

Антропофагия – поедание плоти жертвы или отрезание ее частей.

Гематофилия/гематомания – желание смотреть на кровь или пить ее.

Геронтофилия – сексуальное влечение к пожилым людям.

Зоофилия – желание заниматься сексом с животными.

Клептомания – воровство как форма сексуальной экспрессии.

Клизмофилия – замена полового сношения клизмой.

Колобосис – желание отрезать мужские гениталии.

Копрофагия – поедание испражнений.

Копрофилия – желание наблюдать за дефекацией, фетиш испражнений.

Мазоперосис – желание отрезать женскую грудь.

Некросадизм – желание расчленять трупы.

Некрофагия – поедание трупов в стадии сильного разложения.

Некрофилия – сексуальное влечение к трупам.

Партенофагия – каннибализм юных девушек.

Педерастия – желание заниматься сексом с детьми мужского пола.

Педофилия – сексуальное влечение к детям.

Перогиния – желание отрезать женские гениталии.

Пигмалионизм – желание заниматься сексом с куклами или манекенами.

Пикеризм – нанесение колющих или режущих ран как замена секса.

Пиромания – поджигательство с целью получения сексуального удовлетворения.

Садизм – причинение боли с целью получения сексуального удовлетворения.

Скатофилия – звонки по телефону с репликами непристойного содержания с целью получения контроля над жертвой

Скоптофилия – вуайеризм; получения сексуального удовлетворения путем подглядывания в окна, ранний поведенческий симптом, наблюдающийся у многих серийных убийц, которые от вуайеризма переходят к изнасилованиям и убийствам.

Флагелляционизм – желание хлестать или бить жертву с сексуальным контекстом.

Эксгибиционизм – намеренная демонстрация гениталий с целью ощутить власть и контроль.

Достаточно очевидно, почему некоторые из этих парафилий внедряются в сценарии серийных убийств – особенно те, что связаны с сексом с трупами или каннибализмом, ведь для них требуется, чтобы жертва была мертва. Есть серийные убийцы, которые фокусируются собственно на акте отнятия жизни – в этом заключается их основная фантазия. Но для других убийство как таковое вторично.

Тем не менее вопрос с порнографией остается открытым, и никто пока не может дать на него определенный ответ: провоцирует ли она реализацию агрессивных фантазий или, наоборот, предотвращает? Цифровая порнография ныне куда более доступна, чем была ранее печатная, и многочисленные представители нового поколения активно потребляют ее, поэтому решение данного вопроса становится все более неотложным.

Телекомпании до сих пор не могут решить, что показывать, а что – нет. Сцены реального насилия они цензурируют, но если насилие красиво обставлено, его пускают в эфир. Может быть, нам стоит почаще показывать настоящие стреляные раны во всем их ужасе и запретить демонстрацию постановочного насилия? Или созерцание реального насилия только приучит нас к нему?

Детективные журналы

Пожалуй, самым распространенным фасилитатором для серийных убийств была не эксплицитная порнография, а иллюстрированные журналы, приключенческие и детективные, некогда продававшиеся во всех супермаркетах и газетных киосках. В середине 1980-х детективные журналы стали предметом тщательных исследований, и было выявлено их влияние не только на серийные убийства, но и на растление малолетних, изнасилования и аутоэротические смерти. Как правило, для обложек этих журналов использовались фотографии или детально прорисованные иллюстрации с перепуганными, зачастую связанными девушками, брошенными на пол или на землю, в задранных юбках и порванных блузках. На 38 % обложек девушки были связаны, и на 100 % обложек это были именно девушки – жертвы женского пола. На 71 % обложек в роли агрессора выступал мужчина, склоняющийся над женщиной; его лицо было либо размыто, либо вообще выходило за край изображения. Иногда жертва глядела на читателя, видя в нем источник своего ужаса. Хотя эксплицитное насилие или нагота там не присутствовали, многие серийные убийцы сообщали, что сильно возбуждались и вдохновлялись такими публикациями. Скорее всего, именно из-за того, что нагота не была эксплицитной, она играла роль стимулятора: преступник стремился «заполнить пробелы» усилием собственного воображения, а не получал выход для фантазии при созерцании эксплицитной картинки.

В 1980-х, когда проводилось исследование, эти журналы, в отличие от порнографии, свободно продавались и в маленьких магазинах, и в газетных киосках, и в крупных супермаркетах. На регулярной основе выходило около двадцати изданий, а четыре из них вместе публиковались ежемесячно в количестве около миллиона экземпляров^181.

Тед Банди вспоминал, что обожал детективные журналы с изображениями женщин, подвергшихся насилию. В 1957 году Харви Глэтмен нанимал профессиональных моделей, заставлял их позировать связанными и с кляпом во рту, как на обложках детективных журналов, делал снимки, а потом насиловал их и убивал. Так он разделался с тремя жертвами. Эд Гин, «Психо» из реального мира, хранил большую подборку журналов «Крутые детективы» и признавался, что идею сдирать кожу с голов жертв и делать из нее маски он почерпнул из журналов «с приключениями», где в 1950–1960-х публиковались истории про каннибалов с тихоокеанских островов и нацистские лагеря смерти. Джон Джуберт, убивший семерых мальчиков, сообщал, что в возрасте одиннадцати – двенадцати лет разглядывал детективные журналы в ближайшей бакалейной лавке и возбуждался при виде изображений полураздетых, перепуганных, связанных девушек на обложках. Однако из этого нельзя сделать однозначный вывод, что детективные журналы провоцируют фантазии об убийствах. Тот же Джуберт говорил, что в шести– или семилетнем возрасте, по крайней мере за шесть лет до того, как впервые увидел детективный журнал, он фантазировал о том, как задушит и съест свою няньку.

Детективные журналы были не единственными широкодоступными печатными изданиями, где в 1970–1980-х публиковали изображения девушек-жертв разной степени обнаженности. Существовал отдельный жанр журналов ужасов, где на девушек нападали разные чудовища или их, находящихся в бессознательном состоянии, куда-то утаскивали монстры. Эти журналы предназначались в первую очередь для мальчиков-подростков; выпускались также партии жвачки с вкладышами, где в красках были изображены страшные военные сцены. Комиксы, особенно в жанре «хоррор», часто упоминались как стимул, подталкивавший несовершеннолетних к насилию, и в конце 1950-х – начале 1960-х они были частично запрещены.

Прочая литература

Порнография, комиксы и детективные журналы, однако, являлись не единственной литературой, вдохновлявшей серийных убийц на их первые преступления. Убийца детей XV века Жиль де Ре увлекался «Жизнью двенадцати цезарей» Светония с подробными (и, вероятно, преувеличенными) рассказами о злодеяниях римских императоров^182. По словам Шарля Лемира, биографа знаменитого аристократа-убийцы, Жиль де Ре указывал своему чтецу и камергеру Генриету Гриару на «некоторые пассажи и предлагал ему прочитать текст. То были хроники жизни и нравов римских цезарей. Книгу иллюстрировали прекрасно раскрашенные гравюры с преступлениями императоров-язычников. Там рассказывалось, как Тиберий, Каракалла и другие цезари получали особое удовольствие от убийств детей. Пока Гриар читал, лицо Жиля де Ре полностью преображалось: становилось жестоким, а глаза его горели. Он без колебаний заявлял, что с удовольствием повторит деяния вышеописанных цезарей. И в тот же вечер брался за дело, следуя урокам и картинкам из книги».

Дональд Ферн, технически не являющийся серийным убийцей, так как его поймали после первого убийства, увлекся идеей пытать женщину до смерти, когда прочел исторический роман о племени индейцев из Колорадо, проводивших религиозные церемонии с пытками и распятием. В апреле 1942 года, когда его жена рожала в больнице, Ферн похитил семнадцатилетнюю студентку, будущую медсестру, и увез в заброшенную лачугу в пустыне[20]. Там он на протяжении шести часов насиловал и пытал ее плоскогубцами и раскаленной проволокой, а потом убил.

Герберт Маллин как раз закончил читать про вскрытия трупов, которые проводил Микеланджело, в романе Ирвинга Стоуна «Муки и радости», когда затащил Мэри Гилфойл в лес и вскрыл ей живот, чтобы вытащить внутренние органы и как следует рассмотреть.

Библия и серийные убийства

Безусловно, нас беспокоит откровенная порнография, но во многих серийных убийствах провоцирующую роль сыграла Библия. В середине 1920-х годов Эрл Леонард Нельсон путешествовал по Канаде и США с Библией под мышкой, насилуя и убивая «грешниц»-домохозяек; он задушил двадцать семь из них, пока его не арестовали. В Стэнфорде, Коннектикут, Бенджамин Франклин Миллер, священник, почитавший своей первоочередной задачей перевоспитание проституток и наркоманок, задушил пятерых из них их собственными бюстгальтерами в период с 1967 по 1971 год. В Чикаго гомосексуальный убийца Джон Уэйн Гейси, душа и насилуя своих жертв, которых официально насчитывается тридцать три, зачитывал им вслух Псалом 22: «Господь – Пастырь мой…» В Германии в 1959 году, в девятнадцать лет, Генрих Поммеренке изнасиловал и убил четырех женщин после просмотра библейского кинофильма под названием «Десять заповедей». Поммеренке говорил: «Я видел полуголых женщин, пляшущих вокруг золотого тельца. Я подумал, что многие женщины – зло, и они недостойны жить. И понял, что должен убивать их»183.

В Шотландии в 1968–1969 годах неизвестный серийный убийца получил прозвище Библейский Джон, потому что сестра одной из трех его жертв, познакомившаяся с ним на танцах, запомнила, как он цитировал Библию и осуждал адюльтеры. Всех трех девушек задушили и украли у них сумочки; у всех трех на момент убийства шла менструация.

Гэри Риджуэй, признавшийся в убийствах сорока восьми женщин, обожал читать Библию, сидя перед телевизором. Роберт Йейтс, после того как выслушал свой приговор за убийства тринадцати женщин в Спокейне, обратился к присяжным, ссылаясь на Библию:

Писание говорит, что сердце обманывается во многих вещах и исцелить его невозможно; как это понимать? Наше сердце может обманываться, а мы не поймем этого – так произошло и со мной. Я не мог порвать с моей грешной природой. Где-то на этом печальном пути Господь постучал в двери моего сердца, но я его не впустил. Я подумал, как Бог может любить или слышать существо столь нечистое? Я подумал, что недостаточно хорош, чтобы говорить с Богом, а если он не слушает меня, то кто станет слушать?

В Библии есть множество неприятных пассажей, призывающих к наказанию женщин за недостойное сексуальное поведение:

Посему выслушай, блудница, слово Господне! Так говорит Господь Бог: за то, что ты так сыпала деньги твои, в блудодеяниях твоих раскрываема была нагота твоя перед любовниками твоими и перед всеми мерзкими идолами твоими, и за кровь сыновей твоих, которых ты отдавала им, за то вот, Я соберу всех любовников твоих, которыми ты услаждалась, и которых ты любила, со всеми теми, которых ненавидела, и соберу их отовсюду против тебя, и раскрою перед ними наготу твою, и увидят весь срам твой. Я буду судить тебя судом прелюбодейц и проливающих кровь, и предам тебя кровавой ярости и ревности… и побьют тебя камнями, и разрубят тебя мечами своими (Иезекииль, 16:35–40).

Библия может быть мощным мотиватором для убийц-миссионеров, жаждущих найти предлог, чтобы убить кого-нибудь – кого угодно. В своем извращенном аморальном восприятии они решают, что Библия велит им убивать проституток, гомосексуалов или «детоубийц» – врачей, делающих аборты.

Порнография, детективные журналы, алкоголь или наркотики и многие другие вещества или литература, включая Библию, могут становиться фасилитаторами. Хотя они не провоцируют серийного убийцу на преступления, они облегчают ему задачу, снижая чувствительность, подпитывая и подкрепляя уже существующие фантазии либо придавая его действиям фальсифицированный смысл. В сочетании со стрессом, низкой способностью к адаптации, детской изоляцией и низкой самооценкой, фантазиями о мести, сексе и насилии, фасилитаторы становятся той смазкой, которая помогает заработать уже сформировавшемуся механизму убийства.

Второе убийство

Чтобы убийца стал серийным, за первым убийством должно последовать второе. Оно и отличает его от всех остальных. Пожалуй, самое жуткое описание процесса первого серийного убийства и того, что идет следом, приводит Иэн Брэйди, один из «Болотных убийц». Запертый в психиатрическом госпитале, Брэйди написал книгу под названием «Врата Януса: Серийное убийство и его анализ». В ней он описывает первое и второе убийства следующим образом:

Первый опыт убийства содержит элементы не только новизны и любопытства, но также опасности и страха из-за столкновения с неизвестностью. Обычно серийный убийца слишком поглощен психологическими и юридическими осложнениями от первого убийства, не говоря уже о неотложных проблемах с логистикой – физическими усилиями, необходимыми для самого убийства и устранения последствий. Поэтому у него нет возможности верно оценить все травмирующие обстоятельства, бомбардирующие его психику.

Этот опыт можно описать как состояние полнейшего шока. В конце концов он совершил действие, определившее его дальнейшую жизнь, объявил войну организованным регулирующим общественным силам. Отобрав жизнь у другого человека, он полностью изменил собственную, но у него нет времени оглянуться и подробно изучить поле своей психологической битвы.

В другом очень значимом аспекте он убивает свое привычное эго, а не только эго жертвы, тем самым порождая нового человека и решительно перерезая пуповину между собой и остальным человечеством.

После сражения и победы над своим прежним «я» начинающий серийный убийца пробует новообретенные силы уже с большей уверенностью. Второе убийство сопровождается теми же неудобствами и препонами, что и первое, но в меньшей степени. Это позволяет более объективно ассимилировать полученный опыт. Это также укрепляет зарождающееся чувство всемогущества, дает более широкий обзор метафизической шахматной доски.

Во многих случаях элемент возвышенного эстетизма во втором убийстве приводит к получению более значимого опыта, чем от первого и, возможно, всех последующих. Оно становится не только ритуалом инициации, полным отказом от веры в человечность, но и началом аддикции к гедонистическому нигилизму.

Психическое высвобождение отмщения^184.

Конечно, не стоит переоценивать устаревший экзистенциализм, который неофит Брэйди вкладывает в серийные убийства, однако его наблюдения все же достойны внимания. Они пугающе схожи с описанием Дэвида Гора, процитированным выше: «Я никогда не чувствовал такой пустоты внутри, как тогда, и я никогда не забуду этого чувства. Я словно оказался в другой реальности, откуда нет обратного пути». Первое убийство превращает человека в того, кем он никогда не был – приводит к перерождению. Однако это всего лишь иллюзия; чтобы поддерживать новообретенную идентичность, серийный убийца должен убивать снова и снова.

Брэйди выявляет любопытный феномен, лежащий в основе последующих убийств. Если серийный убийца действительно трансформирует свое эго, совершив первое убийство, то второе убийство становится первым, которое совершает уже новый человек. Это, пожалуй, подтверждает заявления Брэйди о том, что второе убийство – самое значимое. После него, если только убийца не трансформируется полностью снова, каждое новое убийство приносит все меньше возбуждения и удовлетворения. Убийства постепенно перетекают из сферы вымысла в угнетающую реальность, от которой убийце так хотелось сбежать. В ответ некоторые серийные убийцы эскалируют свои преступления, чтобы и дальше действовать в сфере фантазий, пока те не перестанут вообще вписываться в реальный мир, после чего у них возникает самодеструктивное поведение, приводящее к аресту, сдаче полиции или признанию вины. Некоторые совершают самоубийство, другие просто перестают убивать и возвращаются к нормальной жизни, а их преступления остаются нераскрытыми.

8. Время убийств: Последовательность безумия

Хоть это и безумие, но в нем есть последовательность.

Уильям Шекспир, «Гамлет»

Как только серийный убийца убивает первую жертву, в нем запускается сложный круговой процесс, схожий с зависимостью, который заставляет его убивать снова и снова. В зависимости от дезорганизованного/организованного типа личности у него формируются отличительные паттерны, и при каждом убийстве он оставляет за собой уникальный личный отпечаток или «сигнатуру».

Каждая серия убийств проходит определенное количество динамических стадий, которые обычно различаются у организованных и дезорганизованных убийц.

Стадия 1: Диссоциативные фантазии – стадия ауры

Диссоциативное состояние – это выход «за пределы воображения», когда убийца пересекает грань между вымыслом и реальностью. Стадия «гиперфантазирования» наступает в ходе постепенного отчуждения от реальности, когда будущий убийца годами повторяет и совершенствует свои жестокие фантазии об убийствах, изнасиловании, мести, контроле, расчленении, каннибализме и полной власти над жертвой. В детском и подростковом возрасте он делает первые робкие вылазки на эту территорию, проявляющиеся в жестоком обращении с животными, издевательствах над другими детьми, поджогах и мелких правонарушениях.

У большинства детей подобные попытки воплотить фантазию в реальность приводят к обескураживающим и плачевным результатам. Их последствия часто отвращают ребенка от повторных проб – и вообще устраняют фантазию на всю оставшуюся жизнь. Однако у небольшого количества детей такие попытки вызывают снижение уровня стресса и облегчение страхов, приносят удовлетворение и наслаждение, так что ребенок хочет еще – особенно если стресс в его жизни сохраняется. Как правило, эти фантазии сопровождаются навязчивой мастурбацией, которая обуславливает связь между фантазией и сексуальным влечением.

Такие дети проносят свои фантазии через подростковый возраст во взрослую жизнь, и в какой-то момент переходят границу, за которой уже не отличают фантазию от реальности. Они перестают сознавать, что мысли, которые их преследуют, коренятся в фантазии: реальность и вымысел сливаются, и человек впадает в так называемое диссоциативное состояние.

Диссоциативный процесс может продолжаться от нескольких часов до нескольких месяцев, прежде чем стрессор – например, из числа тех, что перечислены в предыдущей главе, – вместе с фасилитаторами не заставит человека «сорваться» и не спровоцирует реализацию жестокой фантазии. Стрессором может выступить кульминация давно накапливавшихся проблем, например несчастливого брака, или случайный и зачастую мелкий эпизод вроде грубого ответа продавца в магазине или отказа девушки на дискотеке или в баре.

Доктор Джоэль Норрис описывает диссоциативный процесс как «стадию ауры», когда убийца острее воспринимает звуки, цвета и запахи, и даже его кожа становится крайне чувствительной к малейшим прикосновениям. При этом он игнорирует обычные внешние стимулы и реагирует только на свои собственные, которые один чувствует и понимает. Фантазия становится настолько навязчивой, что полностью контролирует все мысли и действия убийцы.

На этой стадии ничто не может его остановить – ни угроза наказания, ни закон, ни страх смерти, ни мораль, религия, воспитание или табу: все это не имеет для него значения, как и жизнь будущей жертвы. Серийный убийца уже не вписывается в определение человека; доктор Норрис говорит:

Убийца – просто биологический мотор, влекомый первобытным инстинктом к удовлетворению всепоглощающей похоти. Ритуал убийства у него связался с автономным механизмом выживания, и убийца практически превратился в одноклеточное существо, реагирующее на подавляющий химический стимул^185.

Пожалуй, самой главной областью судебных психиатрических исследований на данный момент является трансформация фантазии в диссоциативный процесс в мозгу серийного убийцы. На ранних стадиях некоторые серийные убийцы это сознают и могут описать словами. Уильям Хейренс, который убил двух женщин и девочку в Чикаго, запер свою одежду в ванной и выбросил ключ, чтобы не пойти и не совершить новое убийство. Однако тяга оказалась столь сильной, что он голым выбрался на наружную стену дома, чтобы забрать одежду. Генри Ли Лукас перед освобождением из тюрьмы, где сидел за убийство матери, умолял власти его не отпускать, потому что снова чувствовал стремление убить. В день освобождения он немедленно убил женщину и бросил ее труп возле ворот тюрьмы.

Как только диссоциативный процесс запущен, убийца переходит к следующей стадии.

Стадия 2: Троллинг – охота – выслеживание

«Троллинг» – это рыболовецкий термин, описывающий процесс, при котором с движущегося судна бросают сеть в том месте, где предположительно много рыбы. Джоэль Норрис применяет этот термин к серийным убийцам, которые начинают посещать места, где вероятнее всего найти жертву. Троллинг не бывает случайным или непреднамеренным: у серийного убийцы уже есть точный список характеристик жертвы, которая нужна ему для реализации фантазии. Тед Банди, к примеру, предпочитал молодых девушек с волосами до плеч и прямым пробором, которые выглядели как представительницы обеспеченного среднего класса.

В своем исследований серийных убийц мужского пола Эрик Хики выявил, что 40 % серийных убийц охотились исключительно на женщин. Как минимум 37 % преследовали жертв обоего пола, а 22 % выбирали только мужчин^186. Майкл Ньютон, изучив жертв серийных убийц, определил, что 65 % из них были женщинами и 35 % мужчинами. Из всех серийных убийц, охотившихся за мужчинами, 42 % были гомосексуалами, а остальные 58 % приходились на убийц женского пола, убийц, стремившихся к мести, больничные убийства и убийства ради удовольствия^187.

Профилируя жертв, Хики выяснил, что от 11 до 13 % из них были «в зоне риска»: ловили машины, занимались проституцией; будучи продавцами, находились одни в магазине, вели такси или находились рядом со своей сломавшейся машиной, когда убийца их настиг^188. Это предполагает, что более двух третей жертв не подозревали о надвигающейся опасности, никак не способствовали нападению и в целом находились в подходящем месте, но в неподходящее время.

Шестнадцать процентов жертв серийных убийц знали своего убийцу: были с ним друзьями, знакомыми, соседями или коллегами. Три процента были связаны с ним кровными или брачными узами, из них 49 % приходится на детей, убитых матерью или отцом, 13 % – на супругов, 10 % – на родителей, убитых ребенком, и 28 % на прочих родственников: бабушек и дедушек, братьев и сестер, дядьев и теток, кузенов, родню со стороны супруга, племянников и племянниц. Оставшиеся 68 % в исследовании Хики были убиты незнакомцами^189.

Помимо пола серийные убийцы при выборе жертвы опираются и на другие критерии. Для многих из них важен возраст: есть те, кто выбирает исключительно детей, подростков или стариков. Хотя большинство серийных убийц убивают в пределах своей расовой принадлежности, некоторые специально охотятся за представителями другой расы. Значительную роль может сыграть и профессия жертвы. Проституток, стриптизерш и других работников секс-индустрии они могут выбирать из-за сексуальных ассоциаций, однако в извращенных умах серийных убийц сексуальную окраску могут приобретать даже такие профессии, как медсестра, продавщица, официантка или стюардесса.

Место жительства – или его отсутствие – могут привести к тому, что человек окажется жертвой: бездомные, алкоголики и бродяги неоднократно становились жертвами серийных убийц. Убийца может остановить свой выбор на соседях из того же дома либо на работниках тех мест, которые он посещает. В Лос-Анджелесе, например, можно составить целую карту районов, где действовали серийные убийцы: Потрошитель со Скид-Роу, Мясник со Скид-Роу, Убийца из Корея-таун, Насильник из Уэст-Сайд, Убийца с Оранж-Кост, Потрошитель с Саут-сайд и так далее.

Примерно треть серийных убийц мигрируют, еще треть придерживаются конкретного района, например вблизи своего дома или фермы, и последняя треть убивают непосредственно на дому. Таким образом, около 66 % серийных убийц действуют или дома, или поблизости.

При троллинге серийный убийца полностью сосредоточен на том, чтобы найти подходящую жертву. Как только это произошло, он впадает в возбужденное состояние и начинает выслеживать ее, предвкушая будущее убийство. Как кошка, нацелившаяся на добычу и готовая к прыжку, серийный убийца направляет всю свою энергию, все свои мысли и усилия на потенциальную жертву, терпеливо дожидаясь подходящего момента, чтобы напасть. Определив жертву, серийный убийца может выжидать несколько дней или недель, прежде чем сочтет момент подходящим для нападения. Некоторые, подыскав жертву, откладывают нападение на потом, когда у них возникнет тяга к убийству.

Тридцать один процент американских серийных убийц в исследовании Ньютона подходили к жертвам в общественных местах: от торговых центров до парков и дорожных развязок – и иногда убивали их там же. Одна жертва была убита на улице в пятидесяти метрах от штаб-квартиры Департамента полиции Лос-Анджелеса. Шестнадцать процентов серийных убийц орудовали у себя дома, заманивая жертв туда. Десять процентов проникали в дома жертв, 5 % выбирали в качестве жертв проституток, 5 % охотились исключительно на пациентов больниц, 3 % убивали в процессе ограбления жертвы и 1 % предпочитали тех, кто ловил машину, хотя многие упоминали, что убивали случайных попутчиков, когда другие методы не приносили желаемого результата. «Аллеи любви» и парочки в машинах являлись первоочередной целью для 1 % убийц, 0,5 % использовали объявления в газетах и поломки на дорогах, чтобы приблизиться к жертве. Сочетания разных методов применяли 23 % серийных убийц, по оставшимся 3 % данных нет^190.

Троллинг может быть простым или сложным. Эд Кемпер просто ездил по шоссе, высматривая тех, кто ловит машину. В Рочестере, штат Нью-Йорк, Артур Шоукросс убил одиннадцать женщин, девять из которых были уличными проститутками – они сами сели к нему в фургон. Ричард Рамирес, Ночной охотник, просто ходил по улицам, пока ему не попадалась незапертая дверь или приоткрытое окно. Альберт де Сальво, убивший тринадцать женщин, стучался в двери квартир, пока ему не открывала женщина подходящего типа. Дальше он представлялся ремонтником, которого управляющий послал устранить потенциальную поломку. Бобби Джо Лонг использовал объявления о продаже или аренде жилья, но звонил только в дневное время. Если трубку брала женщина, он делал вывод, что мужчина, если таковой есть в ее жизни, днем находится на работе. Дальше Лонг являлся к ней; если жертва была одна, как он и рассчитывал, то он переходил к совершению преступления.

Организованный/дезорганизованный тип личности преступника обычно определяет, какую тактику троллинга он предпочтет и что случится, когда он найдет свою жертву. Ричард Рамирес был убийцей смешанного типа, который искал не жертв с конкретными характеристиками, а просто возможность убить – мужчину, женщину или ребенка. Незапертая дверь – вот единственное, что ему было нужно, и сразу после встречи с жертвой Рамирес переходил в атаку. В случае Джерри Брудоса продавщица энциклопедий сама позвонила ему в дверь: оставалось лишь заманить ее в подвал. Вот почему, если тело жертвы обнаружено на месте ее встречи с убийцей, это указывает на дезорганизованный тип его личности. Как только дезорганизованный убийца сталкивается с жертвой, он совершает мощную блиц-атаку: короткую, яростную и крайне жестокую, которую полиция называет «чрезмерным убийством» – со множественными ножевыми ранениями, огромным количеством ударов по голове и телу, многочисленными стреляными ранами, которые не нужны для того, чтобы просто лишить жертву жизни. Часто дезорганизованный серийный убийца убивает голыми руками, предметом одежды, принадлежащим жертве, или импровизированным орудием, найденным на месте преступления.

А вот у организованного серийного убийцы наблюдается совсем другая тактика, в которой могут присутствовать и дополнительные стадии, предшествующие переходу к убийству.

Стадия 3: Убеждение и соблазнение

Если дезорганизованному убийце не хватает уверенности и социальных навыков, чтобы взаимодействовать с жертвами, и он нападает на них сразу после первого контакта, то организованный серийный убийца действует совсем по-другому. Он будет терпеливо очаровывать, уговаривать, соблазнять и заманивать жертву, чтобы та оказалась уязвимой и он мог перейти к убийству. Особенно этим отличаются убийцы детей: они умеют уговаривать своих жертв спокойно пойти с ними.

Организованному серийному убийце недостаточно просто убить жертву – его фантазия требует выполнения сложного ритуала, для которого необходимо, чтобы жертва была жива еще некоторое время и у него был полный контроль над ее телом.

Некоторые серийные убийцы, особенно те, кто охотится на жертв мужского пола, могут испытывать неуверенность в своих физических силах, поэтому стремятся сделать жертву максимально уязвимой. Джон Уэйн Гейси, например, использовал сложный метод троллинга, притворяясь, что ищет рабочих для своего строительного бизнеса. Подыскав подходящего юношу, он приглашал его на «собеседование» к себе домой, где у него располагался и офис. Там он показывал жертве свои фотографии с женой президента и в ходе беседы демонстрировал фирменный «фокус с наручниками», которым развлекал в госпитале больных детей, переодетый клоуном. Как только наручники защелкивались, юноша, пусть даже физически сильный, уже не мог оказать сопротивления Гейси. (Как сам Гейси объяснял, «фокус» заключался в том, чтобы «владеть ключом».) В Атланте Уэйн Уильямс, обвинявшийся в убийствах двадцати восьми юношей и мальчиков, предположительно предлагал контракты в музыкальной индустрии и заманивал потенциальных жертв в свою домашнюю звукозаписывающую студию. Ричард Коттингем угощал жертв изысканной едой и напитками, куда подсыпал «наркотик изнасилования».

Целью такого заманивания является ослабление позиций жертвы – тогда убийца получает над ней или над ним физический контроль. Только организованные серийные убийцы способны на такое поведение при контакте с жертвами. Вероятно, именно в этот момент убийца достигает точки максимального «безумия». Вся его энергия, все мысли направлены на то, чтобы причинить жертве боль, и одновременно внешне его действия и поведение не должны выдать этого намерения, чтобы у жертвы возникло ложное ощущение спокойствия и безопасности – непростая задача с учетом того, что убийца и жертва, по сути, только что познакомились.

Наиболее харизматичные или физически привлекательные серийные убийцы просто знакомятся с женщинами в барах и клубах и очаровывают их. Некоторые даже вступают в краткосрочные отношения с жертвами и убивают уже на следующем свидании. Есть и такие, кто придумывает разные хитроумные ловушки. Кристофер Уайлдер, подозревавшийся в убийстве двенадцати женщин, прославился тем, что нанял модель для «рекламы пиццы». Девушка ела один за другим куски пиццы, пока он фотографировал ее. В какой-то момент она потеряла сознание – в пицце был наркотик.

Тревожно большое количество серийных убийц представляются офицерами полиции. Это дает им удобный предлог, чтобы приблизиться к жертве и получить над ней контроль без необходимости создавать ложное ощущение безопасности. ФБР известно, что серийные убийцы предпочитают машины синего цвета – из-за ассоциации с правоохранительными органами. Анджело Буоно и Кеннет Бьянки, Хиллсайдские душители, представлялись полицейскими под прикрытием и «арестовывали» проституток. В Северной Америке полиция рекомендует водителю, который заподозрил неладное, когда машина дорожного патруля попыталась его остановить, жестом показать патрульному, что его увидели и продолжать медленно ехать в сторону хорошо освещенного и людного места, прежде чем остановиться. Патрульный, конечно, может быть недоволен, но нет никакого закона, предусматривающего наказание для водителя, если он не остановился сразу же, а продолжает ехать медленно, не пытаясь сбежать от патрульной машины.

Харви Глэтмен нанимал некоторых своих жертв в качестве фотомоделей. Харви Кэриньян убил женщину, которая откликнулась на объявление о работе, помещенное им в газете. Альберт де Сальво стучал во все двери подряд. Некоторые серийные убийцы используют разнообразные методы: Тед Банди накладывал себе фальшивый гипс и просил девушек помочь донести что-нибудь до машины, а бывало, что он представлялся офицером полиции. Джерри Брудос убил продавщицу энциклопедий, по ошибке явившуюся к нему в дом, а другую девушку заманил к себе, воспользовавшись поломкой автомобиля; еще двух он похитил из торговых центров.

Некоторые серийные убийцы договариваются с другими людьми, чтобы те поставляли им жертв. В Хьюстоне, штат Техас, гомосексуал Дин Корлл нанял двоих юношей, которые приводили к нему мальчиков. Он платил по двести долларов за каждую жертву. Во Флориде Фред Уотерфилд платил помощнику шерифа Дэвиду Аллену Гору по тысяче долларов за каждую девочку-подростка, которую тот приводил к нему. Гор использовал свою форму и удостоверение, заманивая будущих жертв. Уотерфилд и Гор изнасиловали и убили шестерых девушек, прежде чем их поймали.

У некоторых серийных убийц может быть партнерша женского пола; ее присутствие в момент встречи с убийцей заставляет жертву думать, что в ситуации нет ничего опасного. Шарлен Гальего, жена Джеральда Гальего, заманивала будущих жертв своего мужа, который дожидался в фургоне. Она даже притворялась беременной, чтобы внушить им ложное чувство безопасности. В Онтарио, Канада, муж и жена Пол Бернардо и Карла Хомолка изнасиловали и убили как минимум трех девочек, включая младшую сестру Хомолки. Несмотря на то что одна девочка поблизости уже исчезла, супругам удалось похитить пятнадцатилетнюю ученицу прямо от школы при свете дня. Они притормозили с ней рядом на своей машине, Хомолка вылезла и разложила на крыше дорожную карту, попросив девочку подойти и показать ей маршрут. Пока жертва стояла возле открытой дверцы машины и разглядывала карту, ее силой затолкали внутрь. Хотя мимо проезжали другие автомобили, никто не заметил ничего необычного, за исключением одного свидетеля, который припомнил, как кто-то «пытался затолкать на заднее сиденье здоровенный тюк». Такие пары серийных убийц не являются особенной редкостью.

Важно помнить, что серийный убийца может придумывать хитрые уловки, чтобы получить над жертвой контроль. Анджело Буоно и Кеннет Бьянки не просто подъезжали к девушкам на автобусных остановках и предлагали подбросить до дома. Один из них вылезал заранее и шел пешком, заводил с жертвой невинную беседу, и только в конце делал вроде как случайное предложение ее подвезти. Тед Банди тщательно выслеживал жертву в торговом центре, следя за тем, чтобы она пробыла там достаточное время – иначе его история выглядела бы недостоверной.

Организованный серийный убийца заводит с жертвой ничего не значащий разговор, однако пытается при этом получить от нее важную информацию, которая позволит заманить ее в ловушку. Многие серийные убийцы привлекательны, вежливы, обаятельны и хорошо одеты. Пола Бернардо и Карлу Хомолку называли «идеальной парой с обложки». Помимо харизмы, организованный серийный убийца обладает шестым чувством в отношении человеческих слабостей и без колебаний использует их в своих целях. (В Главе 11 мы подробнее рассмотрим уловки, которые серийный убийца может использовать, чтобы вас завлечь.)

Как только серийному убийце удалось поставить жертву в уязвимое положение, он переходит к следующей стадии – захвату.

Стадия 4: Захват и поимка

И снова: стадия захвата относится к действиям, предпринимаемым только организованными серийными убийцами, для которых получение физического контроля над жертвой перед убийством является основным элементом фантазии. (Дезорганизованный серийный убийца обычно переходит непосредственно к убийству, без заманивания или захвата.) На стадии поимки серийный убийца сбрасывает маску и перестает скрывать свои намерения.

Захват может быть быстрым: достаточно пары наручников, застегнутых на запястьях жертвы, или удара по голове / в живот, чтобы жертва лишилась возможности кричать. Захватив жертву, убийца приступает к реализации своих страшных фантазий – прямо на месте захвата или где-либо еще. Кристофер Уайлдер, например, опоив жертву наркотиками или ударив в живот, связывал ей ноги и руки, а рот и глаза заклеивал скотчем. Потом он заталкивал связанную девушку в спальный мешок и снимал номер в мотеле. Перебросив спальный мешок через плечо, как тюк с шерстью, он затаскивал жертву из машины в номер, где насиловал и пытал ее. Потом он душил жертву подушкой и выносил ее точно так же, в спальном мешке.

Ричард Коттингем угощал проституток выпивкой, завоевывал их симпатию и потом договаривался о сексе за деньги. К концу вечера жертва чувствовала себя в безопасности в его компании (либо была под воздействием лекарств). Одна из проституток, которой удалось от него спастись, вспоминала, что к концу вечера уже нисколько не боялась лечь по его просьбе на кровать лицом вниз, якобы ради «массажа». И тут Коттингем уселся ей на спину и сковал запястья наручниками.

Как только захват произошел, серийный убийца реализует на жертве свои фантазии.

Стадия 5: Убийство

Дезорганизованный серийный убийца как правило минует стадии заманивания и захвата. Он нападает на жертву там, где встретился с ней – на улице, в каком-то глухом месте, у жертвы дома или на работе. Жертва может просто оказаться в неправильном месте в неправильное время – результат обычного невезения. Тело часто находят там, где произошла встреча, убийца практически никогда его не прячет.

На жертвах находят признаки мощной и внезапной «блиц»-атаки, после которой нередко наступает мгновенная смерть. Признаками такой атаки являются тяжелые травмы головы, нанесенные тупым орудием, и отсутствие защитных ран. Жертву редко связывают или затыкают ей рот.

Убийца «деперсонализует» жертву, закрывая ей лицо или, проще, переворачивая ее на живот. Иногда сильно изуродованное лицо также является признаком деперсонализации, как и калечение гениталий или молочных желез.

Изнасилование или расчленение обычно происходит, когда жертва уже без сознания, умирает или мертва. Дезорганизованному серийному убийце некомфортно взаимодействовать с жертвой – он предпочитает иметь дело с пассивным объектом, больше похожим на куклу. Эд Кемпер говорил об одной своей жертве, что хотел «обладать ею так, как мне самому хочется; мне надо было изгнать ее из ее тела».

Сексуальные действия с жертвой часто включают пенетрацию отверстий тела посторонними предметами (инсерционную некрофилию). Иногда убийца кусает или режет определенные части тела: ягодицы и молочные железы, а также бедра, живот и шею. Очень часто убийца не завершает половой акт, и семенную жидкость находят на одежде жертвы или неподалеку от трупа. Бывает, убийца занимается сексом с ранами на теле жертвы. У трупа могут отсутствовать некоторые части тела, отрезанные убийцей.

Смерть обычно наступает в результате странгуляции, удара тупым предметом или ножевого ранения, орудие зачастую находят там же, на месте преступления.

Организованный серийный убийца действует более обдуманно. Акт убийства у него сексуализирован, и смерть наступает медленно. Он может применять асфиксию, попеременно усиливая и ослабляя захват на шее жертвы, чтобы он или она в буквальном смысле пребывали на грани жизни и смерти. Убийца насилует жертву до убийства, а иногда повторяет изнасилование после смерти. Некоторые убийцы стараются сделать так, чтобы жертва умерла посредине или на пике полового акта. Половой акт часто бывает завершенным или практически завершенным; сперму находят внутри отверстий тела или на лобке. На половых органах могут присутствовать следы укусов, синяки или порезы; обычно эти травмы причиняются, пока жертва еще жива. Часто на жертве остаются следы связывания. Расчленение или калечение – если только они не призваны скрыть личность жертвы – не являются характерными для организованных серийных убийц.

Одним из подтипов организованного сексуального убийцы является садистический сексуальный убийца, для которого пытки – более важный мотиватор, чем непосредственно половой акт. Садистический убийца получает удовольствие от созерцания мучений жертвы, поэтому жертва должна быть жива и в сознании. Известны случаи, когда такие убийцы удерживали жертв вплоть до шести недель; некоторые оживляли умирающую жертву, чтобы продолжать пытки. Пытки, которые они применяют, как правило, очень изощренные; убийца приносит с собой различные инструменты: плоскогубцы, электроприборы и зонды. Некоторые убийцы запирают жертв в специально оборудованных, звукоизолированных «камерах пыток».

Наиболее распространенные формы сексуальных действий, применяемых к жертвам, в порядке убывания частоты, это анальное изнасилование, принудительная фелляция, вагинальное изнасилование и пенетрация посторонним предметом^191. Зачастую жертв принуждают совершать все эти действия, и как правило, это происходит перед смертью.

На телах жертв можно найти раны в разных стадиях заживления, поскольку их наносили в течение продолжительного периода времени. Синяки чаще всего встречаются на гениталиях и груди, на бедрах, ягодицах, шее и животе. На этих же участках остаются следы колотых и резаных ран, но не таких серьезных, чтобы причинить смерть. Убийца может мочиться на жертву; в ее желудке могут присутствовать следы, подтверждающие, что жертву заставляли поглощать урину или фекалии.

Чаще всего смерть наступает в результате лигатурной странгуляции, мануальной странгуляции, повешения или удушения. Реже, поскольку в этих случаях смерть наступает быстро, причиной смерти являются стреляные, резаные или колотые раны, а также удары тупым предметом.

Садистический серийный убийца – самый организованный из всех. Зачастую его транспортное средство специально оборудовано для поимки и перевозки жертвы; как уже отмечалось выше, убийца может располагать отдельным помещением для пыток с изощренными приспособлениями.

Организованный убийца обычно работает в перчатках и специальной одежде, стараясь не оставлять никаких следов. Тело он увозит в другое место и тщательно прячет. У него может быть собственное «кладбище», выбранное заранее, куда он приезжает, вооружившись лопатой.

Все вышесказанное – не аксиома; просто обычно так и бывает. Некоторые убийцы представляют собой смешанный тип с чертами организованной и дезорганизованной личности; иногда обстоятельства – например, внезапная помеха – заставляют организованного убийцу оставить место преступления в хаотическом состоянии, да и команды убийц, если в них входят представители разных типов, также оставляют за собой «смешанное» место преступления.

Исследование ФБР установило, что в 56 % случаев жертв насиловали до наступления смерти, а 33 % подвергались пыткам^192. Получается, что на дезорганизованных, организованных и садистических организованных личностей приходится примерно по одной трети от общего числа серийных убийц.

Следует также отметить, что некоторые категории серийных убийц не вписываются ни в одну из этих категорий. Серийными убийцами могут быть женщины-одиночки, например матери или няньки, убивающие детей, медсестры, убивающие пациентов, жены, убивающие нескольких мужей; зафиксирован как минимум один случай проститутки, убивавшей клиентов. Мужчины-санитары и врачи, которые убивают пациентов, также не укладываются ни в одну из описанных выше категорий – считается, что ими руководит совершенно другая динамика. И наконец, серийные культовые убийцы, которые тоже встречаются нередко, действуют в соответствии с собственной особой логикой.

Стадия 6: Тотемы – трофеи – сувениры

Многие серийные убийцы, во время или после убийства, переходят к ритуалу получения сувениров или трофеев, связанных с преступлением. Это очень важная особенность, потому что корни преступления лежат в туманном диссоциативном процессе, когда стирается грань между фантазией и реальностью. Убийца берет и хранит сувениры, чтобы установить и поддерживать мостик между своими желаниями и реальностью, где он воплотил их в жизнь. Без сувениров многие серийные убийцы даже не могут быть уверены, что действительно совершили преступление. Некоторые используют сувениры, чтобы продлить удовольствие и возбуждение, которое испытали во время убийства.

Помимо взятия сувениров, дезорганизованный убийца может также особым образом расположить труп – как правило, в унизительной позе. Случается, что и место, где оставлено тело, приобретает ритуальное значение: в Лос-Анджелесе убийца уличных бродяг насыпал соль вокруг тела, снимал с жертвы обувь и аккуратно ставил к ее ногам, носками в сторону стоп. Тело может быть выброшено в определенном месте, чтобы подразнить власти: например, под табличкой «Не мусорить», или, как в случае Генри Ли Лукаса, у ворот тюрьмы. Лестер Сафф бросал убитых им наркоманок близ мусорных баков, вывернув им руки так, чтобы были видны следы уколов. Части тела, например гениталии, голова или конечности, могут быть отрезаны – убийца забирает их с собой. Позднее он может их есть или консервировать в банках и даже показывать будущим жертвам. Дезорганизованный убийца нередко оставляет у себя окровавленную одежду, поскольку не пытается уничтожить улики.

Организованные убийцы чаще делают фото или видео жертв во время или после убийства. Они могут также забирать у жертвы личные вещи – предметы одежды, украшения или водительские права, как трофей со своего преступления. Поскольку организованный убийца старается замести следы, он будет тщательно прятать эти вещи. Другие же могут их дарить – своим подругам, женам или дочерям. Некоторые собирают газетные вырезки о своих преступлениях или ведут подробные дневники. Исследование ФБР показало, что в 27 % изученных убийств преступники оставляли себе сувениры^193.

Некоторые серийные убийцы делают видео со своими жертвами. Хотя десятилетиями ходили слухи о так называемом «снаффе», то есть фильмах с реальными убийствами, пока что на всех видеозаписях, обнаруженных полицией, непосредственно сцен убийства нет – съемка на этом месте обрывается. Однако там присутствуют страшные пытки и изнасилования. Такие видеозаписи недавно показали на процессе серийных убийц Пола Бернардо и Карлы Хомолки в Торонто, Канада, и Чарльза Нг в Калифорнии – то был редкий случай, когда присяжные смогли заглянуть в комнату ужасов садистического сексуального убийцы.

В детективной литературе бытует убеждение, что преступники возвращаются на место преступления. Это действительно так. Исследование ФБР установило, что в 27 % изученных убийств преступник возвращался туда, где разделался с жертвой. Когда убийц спрашивали, почему, 26 % ответили, что им хотелось освежить свои фантазии; 19 % собирались узнать, как идет расследование; 9 % там же убили новую жертву; и 6 % вернулись, чтобы заняться сексом с трупом. Один вернулся спустя четырнадцать часов после убийства, чтобы предаться с трупом сексуальным действиям^194. Артур Шоукросс был замечен и пойман, когда с полицейского вертолета его увидели обедающим возле разлагающегося трупа одной из жертв. Возвращение на место преступления – важнейший элемент тотемной стадии.

ФБР выявило еще один важный аспект тотемной стадии. В 20 % изученных убийств убийца до определенной степени участвовал в расследовании преступления^195. В случаях с пропажей детей убийца зачастую находится среди волонтеров, участвующих в поисках. Иногда убийца представляется свидетелем или, как Эд Кемпер и Питер Вудкок, посещает полицейский участок или бары и кофейни, куда ходят полицейские, и вступает с ними в разговоры. Полиция давно взяла за правило внимательно изучать личность того, кто заявляет об обнаружении тела.

Есть несколько причин, по которым преступник хочет участвовать в расследовании, помимо желания знать, как далеко оно зашло. Во-первых, это дает ему возможность продлить удовольствие и возбуждение, вызванные убийством; во-вторых, внушает чувство собственного превосходства и контроля над властями, которые пытаются решить загадку – он знает нечто, чего не знают они.

Стадия 7: Депрессия после убийства

Опрошенные серийные убийцы по-разному описывают свои чувства после преступления. Некоторые надолго проваливались в сон; кто-то ощутил «обновление»; другие говорили о муках совести, раскаянии и страхе. Это состояние может продолжаться от нескольких часов до нескольких недель и даже месяцев, однако в какой-то момент убийца опять начинает сползать в диссоциативное состояние. Проблема здесь в том, что прочие факторы, некогда приведшие к фантазиям об убийствах, не были устранены. Даже хуже – совершение убийства в каком-то смысле создает для убийцы новые стрессы, заставляя убивать снова, с еще большей жестокостью.

Тед Банди, как обычно в третьем лице, так описывал свое состояние после убийства:

Он делал все, что должен был. Не выходил из дому по вечерам, а если выпивал, то держался вместе с друзьями. Месяцами грандиозность того, что он сделал, нависала над ним. Он следил за своим поведением, укрепляясь в желании преодолеть себя, старался преодолевать проблемы, которые, видимо, были более глубокими, чем ему хотелось думать.

Вы можете сказать, что это был самообман, при котором психопатология уходила в спящую стадию и заставляла его ошибочно поверить, что он «себя победил», и этого больше не случится…

Но постепенно стрессы, напряжение, неудовлетворенность, с которых некогда все началось, снова брали верх. Они накапливались, и уже не требовалось того напряжения и той дисгармонии, как в предыдущий раз…

Прошло шесть месяцев, или около того, прежде чем он стал думать о других способах заняться тем же самым, но так, чтобы не попасться и вообще не потерпеть провал какого-либо рода.

[Совершив следующее преступление] он испытал то же отвращение, и страх, и изумление – как он позволил себе пойти на такую невероятную жестокость? Но суть того конкретного случая была следующая: хотя он держался подальше от улицы и клялся, что никогда так больше не сделает, осознавал ужас того, что натворил, и был перепуган тем, что совершилось на его глазах, понадобилось всего три месяца, чтобы преодолеть эти чувства. А в следующем случае хватило и одного^196.

Тед Банди был умным, думающим серийным убийцей с высшим образованием по психологии и четким осознанием того, что он делал, однако он продолжал убивать несмотря на внутреннюю борьбу и попытки преодолеть навязчивую тягу к убийствам. Объяснение Кеннета Бьянки, с другой стороны, является более типичным для менталитета серийного убийцы:

Мы выехали на шоссе. Я ее трахнул, а потом убил. Мы выкинули ее труп, и дело с концом. Ничего особенного^197.

Часть третья. Битва с монстрами

9. Искусство и наука криминального профилирования: Как они угадывают и когда это не удается

Если хотите понять художника, взгляните на его произведения.

Джон Дуглас, бывший глава Отдела поведенческих исследований ФБР

В каком-то мрачном смысле меняющиеся лица серийных убийц отражают для нас меняющееся лицо Америки…

Роберт Д. Кепплер, следователь

Профилирование и Отдел поведенческих исследований ФБР

В 1991 году в фильме «Молчание ягнят» с Джоди Фостер, снятом по бестселлеру Томаса Харриса, зрители впервые увидели учебный центр ФБР, расположенный в лесах близ Вашингтона, округ Колумбия, где специально обученные агенты собирались в подземных залах заседаний и занимались исключительно тем, что анализировали сотни нераскрытых дел об убийствах и фотографии мест преступлений, поступающие со всей страны. Таким образом они пытались проникнуть в разум неизвестного убийцы, чтобы составить профиль – гипотетическое описание, базирующееся на его психологии. Именно этим ФБР и занимается в реальной жизни – в Куантико, Виргиния, в тридцати милях от столицы.

Куантико – это укрепленная военно-морская база, где располагается Академия ФБР. Отдел поведенческих исследований (ОПИ)[21] расположен в учебном корпусе, где некогда агентов обучали вести переговоры и предсказывать поведение преступников, удерживающих заложников. В конце 1970-х именно там, в ОПИ, началась разработка системы для анализирования действий серийных убийц и насильников – ею занимались агенты ФБР Роберт К. Ресслер, Джон Дуглас и Рой Хейзелвуд.

В Куантико, глубоко под землей, в бомбоубежище, некогда построенном для нужд разведки на случай ядерной войны, находится Национальный центр анализа насильственных преступлений (НЦАНП). Агенты ФБР, специализирующиеся на профилировании преступников, которое официально называется криминальный следственный анализ, изучают там информацию о серийных убийствах, похищениях, терактах и других жестоких насильственных преступлениях.

Обычно ФБР не принимает непосредственного участия в расследовании преступлений, поиске улик или преследовании подозреваемых – этим занимаются местные полицейские власти. Точно так же ФБР не привлекается, если преступления совершаются в разных юрисдикциях – это миф. Аналитики ФБР выступают в роли советников только по запросу местного полицейского департамента, который подает стандартную форму «Программы по задержанию насильственных преступников», или VICAP, на тринадцати страницах для анализа в ФБР. Данные из этой формы вводятся в компьютер, который так и называется «Профайлер», а его выводы затем передаются аналитикам. Аналитики составляют профиль, который отсылается в полицейский департамент. Официально вместо «профилирования» для обозначения этого процесса используется термин криминальный следственный анализ (КСА).

Иногда аналитики ФБР выезжают на место преступления или назначают одного из местных агентов ФБР, прошедшего специальное обучение, на должность координатора по профилированию. Такие агенты – люди очень образованные: от всех кандидатов требуют наличия университетского диплома. Агенты НЦАНП обычно получают дополнительное образование по различным общественным наукам: они по-настоящему интеллектуальны, опытны и прекрасно тренированы. Их считают превосходными «охотниками за разумом» и «ловцами монстров».

Краткая история профилирования

НЦАНП – относительно новая программа, формально запущенная президентом Рейганом в июне 1984 года. После «эпидемии» серийных убийств, описанной выше, властям потребовалось двадцать семь лет, чтобы разработать и внедрить НЦАНП – именно столько прошло с того момента, как детектив из Департамента полиции Лос-Анджелеса Пирс Брукс впервые задумался о ней.

Если не принимать в расчет вымышленных следователей-профайлеров вроде Шерлока Холмса у Конан Дойля или Огюста Дюпена из «Убийства на улице Морг» Эдгара Аллана По, психологическое профилирование неустановленных преступников является относительно новой техникой. Можно сказать, что впервые ее использовали для профилирования одного из знаменитейших преступников в истории человечества, Адольфа Гитлера. Во времена Второй мировой войны Управление стратегических служб – предшественник ЦРУ, – поручило психиатру У. Ч. Лангеру построить психодинамический личностный профиль Гитлера с целью предсказать решения, которые он может принять при определенных обстоятельствах. Профиль Лангера оказался достаточно точным – вплоть до предсказания самоубийства Гитлера в конце войны^198.

Профилирование Безумного подрывника в Нью-Йорке: 1956 год

С 1940 года, в течение шестнадцати лет, неизвестный преступник терроризировал Нью-Йорк, устраивая взрывы в общественных местах. Всего было заложено тридцать взрывных устройств, хотя сработали не все. В 1956 году теракты стали учащаться – полиция считала, что очень скоро кто-нибудь от них погибнет. Теперь преступник подбрасывал взрывные устройства в кинотеатры – разрезал ножом сиденье снизу и заталкивал бомбу внутрь.

Из писем, которые Безумный подрывник оставлял на местах преступлений и рассылал в газеты, было ясно, что он – недовольный бывший служащий «Кон Эдисон», компании, обеспечивавшей Нью-Йорк электричеством, однако там работало несколько тысяч человек, и полицейские не знали, с чего начать расследование. Именно тогда полиция Нью-Йорк-Сити обратилась за помощью к психиатру и советнику штата Нью-Йорк по психической гигиене доктору Джеймсу Э. Брасселу.

Изучив материалы дела, Брассел сообщил изумленным полицейским офицерам: «Он пропорционального телосложения. Рост и вес в нормальном соотношении. Не худой и не толстый». Основываясь на предоставленной ему информации, Брассел пришел к выводу, что Безумный подрывник страдает паранойей – очевидное заключение. Однако далее Брассел обратился к научному труду Эрнста Кречмера, обследовавшего 10 тысяч пациентов в психиатрических лечебницах. Кречмер обнаружил, что 85 % параноиков имели так называемое «атлетическое» телосложение. Поскольку Брассел считал Безумного подрывника параноиком, он с вероятностью 17 к 20 должен был иметь пропорциональное телосложение. (Недавнее исследование серийных убийц, не являющихся параноиками, показало, что у 68 % из них было нормальное соотношение роста и веса)199.

Поскольку паранойя развивается медленно и обычно проявляется в полную силу, когда больной приближается к тридцати пяти годам, Брассел решил, что Безумный подрывник после шестнадцатилетней активности должен быть среднего возраста.

По тщательно отпечатанным письмам Безумного подрывника Брассел сделал вывод, что он очень аккуратный человек, любящий чистоту. Вероятно, он был идеальным служащим, всегда приходил на работу вовремя и отлично справлялся со своими обязанностями. Судя по безупречной конструкции взрывных устройств, он мог работать электриком или сантехником. Наверняка он всегда аккуратно одевался и ходил чисто выбритым, не подвергался на службе никаким дисциплинарным взысканиям. Брассел решил, что его могли уволить разве что по медицинским причинам, а никак не за несоответствие должности или проблемы с дисциплиной.

Язык его писем указывал на достаточно образованного человека, но либо иностранного происхождения, либо живущего среди эмигрантов: в его стиле прослеживалась некоторая европейская чопорность и отсутствие американского сленга и коллоквиализмов. Складывалось впечатление, что письма сначала писали на иностранном языке, а затем переводили на английский. Брассел считал, что раз преступник пользуется ножом (чтобы резать сиденья в кинотеатре) и бомбами, то он, скорее всего, славянин, а его постоянство указывало на принадлежность к Римско-католической церкви, то есть на польское происхождение. Письма он отправлял либо из Нью-Йорка, либо из округа Вестчестер. Брассел считал, что преступник достаточно умен, чтобы не отправлять письма оттуда, где он живет – скорее всего, он бросал их в ящик по пути в Нью-Йорк из какого-то близлежащего города. Изучив маршруты, идущие из Нью-Йорка через Вестчестер, Брассел указал на Бриджпорт в Коннектикуте, где, как ему было известно, имелась многочисленная польская община.

Разглядывая письма, отпечатанные на машинке, Брассел обратил внимание, что все буквы печатались с равным нажимом, поскольку автор, будучи параноиком, прилагал все усилия, чтобы избежать огрехов; имелась и особенность – вместо W он печатал двойную U. По Брасселу, это символизировало пару женских грудей. Брассел не мог не подметить эту аномалию в письмах Безумного подрывника, которые в остальном были образцом совершенства. Также его удивило использование ножа для разрезания сидений в кинотеатрах – слишком небрежное действие, не характерное для столь организованной и упорядоченной личности. Брассел приписал оба этих фактора сексуальным мотивам и предположил, что мать Безумного подрывника, скорее всего, умерла, и он живет один или со старшей родственницей женского пола; он одиночка, без друзей, неженат – но не гомосексуал.

Наконец, Брассел утверждал, что Безумный подрывник одевается консервативно и избегает слишком новомодных вещей. Он сказал полиции, что когда они придут его арестовывать, он, скорее всего, будет одет в двубортный костюм, застегнутый на все пуговицы^200.

Вооружившись этой информацией, полицейские заново изучили архивы «Кон Эдисон» в поисках бывших служащих, которые являлись достаточно опытными, жили в Коннектикуте, носили польские фамилии, приближались к среднему возрасту и были уволены по медицинским причинам.

Так и всплыло имя Джорджа Метески, обслуживавшего генераторы, который в 1931 году пострадал в результате аварии на электростанции. Метески обращался за получением инвалидности, но врачи сочли, что с ним все в порядке. Он перестал приходить на работу и ему не выплатили зарплату. В 1934 году он подал заявление на материальную компенсацию, утверждая, что после аварии у него начался туберкулез. Это заявление также отклонили, после чего он еще три года писал жалобы в «Кон Эдисон». В 1937 году письма прекратились, а в 1940-м взорвалась первая бомба.

Личное дело Метески показывало, что до аварии он был идеальным работником – скрупулезным и пунктуальным. Он принадлежал к Римско-католической церкви и жил в Уотербери, Коннектикут, вместе с двумя старшими сестрами. Он не был женат, оба родителя умерли. В округе его знали как «мистера Задумчивость», поскольку иногда, когда с ним здоровались, Метески мог не отвечать вроде как погруженный в раздумья. В остальном он считался безобидным отшельником. Когда полиция допросила его, он быстро признался в том, что является Безумным подрывником. При аресте он действительно был одет в синий двубортный костюм – застегнутый на все пуговицы. Метески госпитализировали в психиатрическую лечебницу.

После дела Метески полицейские стали все чаще прибегать к помощи психиатров в своих расследованиях. Проблема, однако, заключалась в том, что каждый психиатр базировался на собственном опыте и знаниях, и когда полиция привлекла нескольких психиатров к расследованию дела Бостонского душителя, они составили диаметрально противоположные профили. Систематического подхода к профилированию пока не существовало – только частные мнения отдельных психиатров.

Пирс Брукс и связывание отдельных случаев

Бывший детектив убойного отдела полиции Лос-Анджелеса Пирс Брукс считается пионером системы VICAP по сбору данных о преступлениях и связыванию отдельных случаев. В 1957 году Брукс, бывший офицер-десантник и пилот дирижаблей, пришел к выводу, что два отдельных убийства в Лос-Анджелесе могли быть совершены одним и тем же преступником. Предположив, что если он убил двух жертв, то мог убить и трех или больше, Брукс неделями изучал в архивах старые дела, а в библиотеках – подшивки газет. Брукс понял, что нужна компьютеризированная база данных с информацией о нераскрытых убийствах – остроумная идея с учетом того, что мало кто вообще знал тогда о компьютерах и их возможностях.

Брукс предлагал установить в каждом полицейском департаменте в Калифорнии компьютерный терминал, связанный с центральным мейнфреймом, где хранились бы данные по нераскрытым убийствам. У каждого департамента появлялся бы таким образом доступ к убийствам в других юрисдикциях. Но даже если не брать в расчет тот факт, что начальство Брукса о компьютерах понятия не имело, в 1957 году такие машины были огромных размеров и стоили миллионы долларов. Никто не воспринял его предложение всерьез. Брукс временно отказался от него и продолжал службу, став со временем главой убойного отдела полиции Лос-Анджелеса, а затем шефом полиции в Орегоне и Колорадо в 1960–1970-х.

В конце 1970-х Роберт Ресслер, инструктор ФБР по переговорам в делах с заложниками из ОПИ в Куантико, начал ощущать недостаток информационной поддержки. Осознав, что формирование систематизированного подхода и понимания психологии преступников, берущих заложников, необходимо для правильного реагирования со стороны полиции, Ресслер сделал вывод, что то же самое касается так называемых «убийств посторонних» – таких, при которых жертва и преступник не знают друг друга. Эти убийства, которые всегда очень сложно раскрывать, в 1970-х стали происходить все чаще. В свое время Ресслер и его коллега из ОПИ, агент Джон Дуглас, пытались опрашивать осужденных убийц, чтобы узнать у них, почему, по их мнению, они убивали. Когда начальство ФБР прослышало о визитах Ресслера и Дугласа в тюрьмы, их деятельности быстро положили конец, уведомив агентов, что «социальная работа» не входит в задачи ФБР. К счастью, в скором времени руководство ФБР сменилось, и Ресслер начал лоббировать исследовательскую программу по убийцам, совершившим множественные преступления.

Ресслеру с Дугласом удалось возобновить программу интервью и систематизировать данные, полученные в ходе нее. Благодаря этому на свет появилось два ценных учебника, составленных Ресслером и Дугласом в соавторстве с Энн Берджесс, профессором сестринского дела в психиатрии. Эти книги в наше время считаются библиями криминологического анализа: «Сексуальные маньяки. Психологические портреты и мотивы» и «Руководство по классификации преступлений». Одновременно Дуглас и Ресслер начали обучать агентов ФБР техникам профилирования неизвестного субъекта – «НС» по терминологии ОПИ.

Однако перед ними по-прежнему стояла проблема: как собирать, анализировать и передавать данные по разрозненным нераскрытым убийствам на территории США. Изучая возможность получения гранта от Департамента юстиции, Ресслер узнал, что Пирс Брукс ушел с действительной службы в полиции и недавно получил небольшой грант в 35 тысяч долларов на восстановление и доработку своего проекта 1957 года по компьютерной системе сбора данных о нераскрытых убийствах. Брукс теперь работал в Университете Хьюстона в Техасе, и Ресслер поехал переговорить с ним. В следующем году Брукс и ФБР объединили усилия и добились гранта в миллион долларов на разработку системы сбора, анализа и передачи данных, которая стала известна как VICAP. Профайлеры ФБР работали в этой сфере с 1979 года, однако VICAP начала функционировать только в 1984-м – вместе с отделом по профилированию и криминальному анализу НЦАНП. Прошло двадцать семь лет, прежде чем Брукс смог воплотить свой замысел в реальность.

Формирование термина «серийный убийца»

Хотя сам этот феномен существовал гораздо дольше, выражения серийный убийца и серийное убийство стали широко использоваться только в середине 1980-х. До того применялись такие термины как массовый убийца, убийца похоти, цепные убийства, убийства посторонних и убийства удовольствия. В научной литературе постепенно в обиход входил термин последовательные убийства. Никто не давал точного определения термину серийный убийца. Эти определения варьировались от эксперта к эксперту и включали в себя следующие:

✓ некто, убивший минимум трех человек за период более тридцати дней^201;

✓ как минимум два компульсивных убийства, основанных на фантазиях, совершенных в разные моменты времени и в разных местах, при которых между жертвой и преступником не имеется связи и преступник не получает материальной выгоды, а у жертв имеются общие характеристики^202;

✓ два или более отдельных убийства, при которых преступник, действуя в одиночку или с пособником, совершает множественные убийства за продолжительное время, с перерывами между отдельными эпизодами^203;

✓ предумышленное убийство трех или более жертв, совершенное за продолжительное время в рамках отдельных эпизодов, в гражданском контексте, когда убийство является произвольным актом преступника^204;

✓ некто, совершивший как минимум десять убийств за продолжительный период времени. Убийства жестокие, с ритуальными характеристиками – для серийного убийцы это имеет особое значение^205;

✓ некто, убивший двух или более жертв, с периодами эмоционального охлаждения между эпизодами^206.

Термин серийный убийца предложил Роберт Ресслер, утверждавший, что термин убийства посторонних кажется ему неподходящим, поскольку не все жертвы серийных убийц являются им посторонними. Ресслер говорит, что в 1974 году читал лекции в Англии, в полицейской академии Брамсхилл, и тут услышал о преступлениях, которые совершались сериями – серии изнасилований, поджогов, грабежей или убийств. Это описание напомнило ему термин из киноиндустрии, обозначавший короткие фильмы, которые показывали по субботам в 1930–1940-х: приключенческие сериалы. Каждую неделю молодежь устремлялась в кинотеатры, поскольку эпизоды заканчивались на каком-нибудь остром моменте. Ресслер подумал, что именно это – незаконченность, отсутствие убедительного завершения, – подогревало, а не ослабляло напряжение у зрителей. Точно так же, по его мнению, нарастало напряжение и у серийного убийцы после каждого преступления – он стремился еще на шаг приблизиться к своей фантазии. Вместо того чтобы испытать удовлетворение, он стремился повторить убийство, попадая в замкнутый круг. Вот почему, считал Ресслер, термин серийный убийца отлично подходил для преступников, совершающих по несколько убийств, дела которых он расследовал по службе^207. (Есть и те, кто опровергает Ресслера, заявляя, что уже использовали этот термин ранее.) Майкл Ньютон говорит, что писатель Джон Брофи писал о серийных убийцах в своей книге 1966 года «Смысл убийства» (The Meaning of Murder)208. Энн Рул приписывает изобретение термина серийный убийца Пирсу Бруксу^209. Однако в своей главной книге про Теда Банди, «Убийца рядом со мной», 1980 года, где вводится современная концепция серийного убийцы, сама Рул этот термин не использует. Банди она называет «массовым убийцей». Тем не менее можно утверждать, что Ресслер ввел термин серийный убийца в широкое употребление в правоохранительных органах – даже если другие действительно придумали его раньше).

Система профилирования ФБР: анализ места преступления

Сегодня любой полицейский департамент в США или Канаде может заполнить форму VICAP и отправить ее в НЦАНП для анализа серии нераскрытых преступлений, людей, пропавших при подозрительных обстоятельствах или неопознанных трупов. Данные VICAP загружаются в компьютерную систему «Профайлер». Это система с искусственным интеллектом – то есть обученная мыслить как человек. Конечно, любой искусственный интеллект ограничен набором правил, по которым размышляет. Эти правила, выявленные за много лет собеседований с серийными убийцами и изучения дел об убийствах, представляют собой инструкции типа «если – то»: например, «если жертва связана скотчем, то преступник относится к организованному типу; если преступник относится к организованному типу, то он должен был взять у жертвы сувениры». Инструкции связаны друг с другом и могут образовывать миллионы комбинаций, как у эксперта, размышляющего над некой проблемой. В 1990 году «Профайлер» действовал на основе 270 правил; однако каждый раз, когда НЦАНП узнает что-то новое о поведении серийных убийц, эта информация загружается в «Профайлера» как новая инструкция.

«Профайлер» – это не замена человеку-аналитику, а его инструмент. Обычно его выводы пересматривает и изучает человек-профайлер. Компьютер просто указывает ему на некоторые совпадения. Иногда «Профайлер» и человек расходятся во мнениях, и информация обрабатывается еще раз – на случай, если она была введена в компьютер неправильно, или аналитик что-то упустил при проведении оценки. Тогда компьютер укажет ему на ошибку, ведь он, в отличие от человека, ничего не забывает.

Система криминального профилирования ФБР, или криминальный следственный анализ (КСА), представляет собой шестиступенчатый процесс. Ступень первая – ввод профиля: это сбор как можно большего количества информации: полный отчет о ходе следствия, фотографии с места преступления, информация о районе или квартале, отчет патологоанатома, карта перемещений жертвы перед смертью и доступные данные о жертве.

Ступень вторая – построение модели обработки: это установление характера преступления: является убийство серийным или одиночным; было убийство основной целью преступника или результатом другого преступления; находилась ли жертва в зоне риска (например, была проституткой или ловила машину на дороге), либо наоборот – например, была замужней женщиной из среднего класса. Также при построении модели учитывается то, была ли жертва убита на месте встречи с преступником или где-то еще, и характер местности, где могло быть совершено убийство.

Ступень третья – оценка преступления: та, на которой профайлер ФБР решает, относится преступник к организованному или дезорганизованному типу (или к ним обоим). Эта дихотомия вызывает немало дебатов относительно эффективности криминального профилирования (см. далее), и присутствует только в системе профилирования ФБР. В первую очередь она базируется на уже упоминавшемся исследовании тридцати шести случаев серийных убийств, проведенном в начале 1980-х. Такие факторы как расположение тела, наличие или отсутствие следов сексуальных действий и момент их совершения (до или после смерти), введение в тело посторонних предметов, вампиризм, расчленение, хранение трупа, возраст жертвы и использование оружия и средств связывания статистически помогают характеризовать убийцу как организованного или неорганизованного. Данная классификация лежит в основе подхода ФБР.

По этой классификации у организованных преступников имеются следующие тенденции:

✓ тщательно планировать свои преступления, заранее искать пути отхода и способы избавиться от тела;

✓ тщательно выбирать и выслеживать своих жертв;

✓ предпочтение незнакомцам в качестве жертв;

✓ вступление в контролируемые разговоры с жертвой;

✓ захват жертвы, убийство и избавление от трупа на разных локациях;

✓ использование средств связывания, заготовленных, как правило, заранее;

✓ появление на месте преступления с оружием;

✓ совершение сексуальных действий на живой жертве;

✓ попытка установить полный контроль над жертвой путем манипулирования или угрозы, стремление вызвать у жертвы страх;

✓ использование транспортного средства;

✓ совершение преступлений в отдалении от места жительства;

✓ знакомство с полицейскими методами расследования;

✓ накопление опыта в совершении преступлений с течением времени.

Как личность, организованный убийца обычно обладает интеллектом выше среднего, у него привлекательная внешность, он женат или живет с партнершей, трудоустроен, образован, ловок, хитер и умеет себя контролировать. Он обладает навыками общения, зачастую вступает с жертвой в беседу и заманивает ее, прежде чем напасть. Скорее всего, жертва находит его физически привлекательным – как правило, она младше преступника по возрасту. Такого убийцу трудно поймать, потому что он прилагает массу усилий, чтобы замести следы, и зачастую неплохо представляет себе методики расследования. Такие убийцы растут в стабильных семьях, где отец чаще всего трудоустроен, а сами они являются старшими из детей. Убийца совершает свое преступление в состоянии ярости, депрессии или под воздействием алкоголя; триггером у него становится некое личное событие – развод, потеря работы или финансовый кризис. Обычно он следит за криминальной хроникой в прессе и может сменить работу или уехать из города после преступления.

Дезорганизованные убийцы, с другой стороны, демонстрируют следующие особенности:

✓ совершают преступление спонтанно, без предварительного планирования;

✓ практически не вступают с жертвой в разговоры;

✓ используют орудие, обнаруженное на месте преступления, или бросают его там;

✓ особым образом располагают труп;

✓ совершают сексуальные действия с трупом;

✓ оставляют труп на месте преступления или забирают себе;

✓ стремятся к деперсонализации трупа путем калечения;

✓ не пользуются транспортным средством.

Дезорганизованный преступник обычно происходит из неблагополучной социальной среды и растет в нестабильной семье, где к нему относятся враждебно. У родителей могут наблюдаться сексуальные отклонения; сам преступник сексуально фрустрирован, может вообще быть сексуально непросвещенным и иметь извращенные пристрастия. Многие такие убийцы предаются навязчивой мастурбации; они часто живут одни, а в момент совершения преступления испытывают замешательство или страх. Они совершают преступление поблизости от дома или места работы и чаще, чем организованные преступники, убивают жертв, которых знают и которые старше их по возрасту. Они склонны к блиц-атакам с применением чрезмерной силы для поимки жертвы. Они не выслеживают жертв в течение более-менее продолжительного времени, не пытаются с ними заговорить или завлечь. Дезорганизованные убийцы, как правило, гетеросексуальны, необразованны, оставляют за собой улики. Они редко перевозят жертв куда-то с того места, где встретились с ними. Стресс – не главный их триггер, запускающий убийства, однако в их повседневном поведении могут отмечаться значительные перемены^210.

Место преступления может носить смешанный характер, если там действовали убийцы разных типов личности, либо если убийца недостаточно зрелый или проходит стадию психологической трансформации в своей карьере преступника.

На четвертой ступени системы ФБР, в криминальном профиле, профайлер составляет отчет, где описывается личность и возможные физические и социальные характеристики неустановленного преступника, перечисляются объекты, которыми может владеть подозреваемый, а иногда предлагаются стратегии по его выявлению, поимке и ведению допроса. Отчет может состоять из нескольких абзацев или страниц в зависимости от количества информации, предоставленной профайлеру для анализа.

Пятая ступень, расследование, зависит от того, будет ли отчет принят местным полицейским департаментом и внедрен в следственную стратегию. Опираясь на данные профиля, полиция может сузить круг подозреваемых и выработать тактики, ведущие к аресту. Если происходят новые преступления, появляется новая информация или улики, профиль может обновляться и расширяться.

Наконец, на шестой ступени происходит поимка. Успех или неудача профилирования выявляется путем сравнения с личностью реального преступника. Результаты вносятся в базу данных и алгоритмы интерпретации, используемые компьютером, подстраиваются для того, чтобы в дальнейшем профилирование становилось точнее.

Криминальная сигнатура, МО, инсценирование и позирование

Французский криминолог Эдмон Локар в начале XX века сформулировал принцип, который ныне называют «принципом контакта Локара»: «Каждый контакт оставляет след». В развернутом виде он звучит так: любой, кто ступает на место преступления, уносит что-то с собой и оставляет что-то после себя. Естественно, Локар говорил о физических уликах – отпечатках пальцев, волосах, волокнах, крови, почве и т. п., – однако его правило распространяется также на методологические и психологические следы, оставляемые преступниками на месте преступления.

Эти следы могут относиться к одному или обоим нижеперечисленным бихевиоральным процессам: МО (modus operandi, или способ действия) и сигнатуре, личностному отпечатку преступника. Если МО есть у каждого преступника, то сигнатуры у него может и не быть (по крайней мере, очевидной). Распознание и различение сигнатуры от МО – одна из главных задач профайлера.

МО – это то, что преступнику приходится делать при совершении преступления: он разбивает окно, ездит по шоссе, высматривая тех, кто ловит машину, или изображает модного фотографа. Это выученное и меняющееся поведение – с ходом времени оно изменяется и совершенствуется в зависимости от обстоятельств и отражает то, что преступник усвоил. Он может научиться взамен разбивания окон искать сначала незапертые двери; а вместо связывания жертвы веревкой начать использовать наручники, потому что так проще. МО по своей сути динамичен и изменчив, потому что отражает внешние обстоятельства, влияющие на поведение преступника.

Сигнатура же, с другой стороны, обусловлена его внутренними процессами и отражает глубоко укоренившуюся фантазию о преступлении – это то, что преступник делает ради самого себя, а не по необходимости. Полицейский инструктор Макс Тейл, обучая следователей распознавать сигнатуру, говорит: «Вы должны спросить себя, какие действия преступника не были вынужденными».

Сигнатура всегда статична, потому что возникает из глубинных фантазий, которые сформировались у преступника задолго до совершения первого преступления. Эти фантазии он приносит на место преступления с собой; основа сигнатуры всегда одинаковая, но ее выражение может меняться и эволюционировать. Внешние обстоятельства также могут влиять на характер и даже присутствие сигнатуры (например, если преступника прервали во время совершения преступления, и ему пришлось бежать, не выполнив тех действий, которых фантазия требовала от него).

Например, МО канадского серийного убийцы Пола Бернардо менялся на протяжении его карьеры. Его первой жертвой стала сестра-подросток Карлы Хомолки, невесты преступника; с помощью Хомолки он накачал девочку наркотиками до бессознательного состояния, когда они находились в доме ее родителей на Рождество, а потом изнасиловал – Хомолка снимала все на видеокамеру. Девочка умерла из-за острой реакции на наркотики в сочетании с алкоголем – у нее началась рвота, и она захлебнулась. Второе убийство Бернардо совершил случайно: предложил несовершеннолетней жертве сигарету, та села к нему в машину, и он напал на нее. Третью жертву они с сообщницей, Хомолкой, выслеживали вместе; Хомолка помогла ему завлечь пятнадцатилетнюю девочку в машину, где Бернардо силой ее скрутил. Три разных МО отражают три разных набора обстоятельств. Однако сигнатура Бернардо оставалась неизменной: выбор девочек-тинейджеров в качестве жертв, видеосъемка изнасилований, одинаковое вербальное взаимодействие с жертвами (так называемый скриптинг: «Я – король», «Зови меня хозяином», «Скажи, что любишь меня»). Сигнатура складывается из того, что Бернардо делал ради себя, а не с целью совершения преступления.

Расчленение одной из жертв, к примеру, было необходимостью, на которую Бернардо пошел, чтобы замести следы, то есть частью его МО. Дальше кривая обучения шла по нарастающей: следующую жертву Бернардо уже не расчленял, потому что понял, насколько это трудная задача, и пришел к выводу, что такой необходимости нет. С другой стороны, калифорнийский серийный убийца Эдмунд Кемпер расчленял своих жертв исключительно с целью реализации фантазии – расчленение не имело никакого отношения к сокрытию улик и являлось его сигнатурой. Таким образом, одинаковые действия, в данном случае расчленение преступником трупа, могут быть как МО, так и сигнатурой. Соответственно при профилировании необходимо дифференцировать одно от другого.

Изменения в МО могут быть динамически непредсказуемыми и хаотичными; убийца может застрелить одну жертву из пистолета, а вторую ударить ножом. Изменения направлены на облегчение процесса совершения преступления. Изменения в сигнатуре обычно сохраняются и далее – они направлены на совершенствование или эскалацию одной и той же глубинной фантазии. Если бы Бернардо продолжил убивать, он, скорее всего, удерживал бы жертв в течение более продолжительного времени, прежде чем убить, и придумывал бы более сложные сценарии для изнасилований, которые снимались на видеопленку. Таким образом, изменения сигнатуры являются более предсказуемыми, и успешное профилирование может значительно способствовать поимке преступника.

Профайлер может столкнуться с намеренным оставлением следов на месте преступления или с особым расположением трупов жертв. Если эти следы оставлены с целью запутать следствие, то они относятся к МО и называются инсценирование; если же они относятся к фантазии преступника, их называют позированием.

Жертву иногда располагают так, чтобы она донесла миру некое послание – например, ее труп может лежать под табличкой «Не мусорить» или, как в случае с Генри Ли Лукасом, прямо у ворот тюрьмы. Дэнни Роллинг, Гейнсвиллский потрошитель, оставил голову одной из своих жертв на полке над камином, лицом к двери. Альберт де Сальво, Бостонский душитель, клал жертв так, чтобы были видны гениталии. Намерением преступников в обоих случаях было шокировать того, кто первым найдет тело. Уильям Лестер Сафф, осужденный за убийства тринадцати женщин в период с 1988 по 1991 год, в основном уличных проституток в Ривер-сайде, Калифорния, оставлял некоторые трупы возле мусорных баков, вывернув им руки так, чтобы в глаза бросались следы уколов – он явно указывал на ценность жертв для общества. Выявление и различение инсценирования и позирования также входит в задачу профайлера.

Профилирование ФБР в действии

Ниже в этой главе мы поговорим о том, почему методику профилирования ФБР критикуют как лишенную научных оснований. Однако когда она срабатывает, то срабатывает точно. Некоторые удачные профили привели к громким арестам.

Отдел поведенческих исследований ФБР начал использовать профилирование в конце 1970-х. Роберт Ресслер был одним из первых агентов, которые использовали теорию профилирования, родившуюся в лесах Куантико, в ходе реальных криминалистических расследований.

Ричард Чейз, Вампир-убийца

В понедельник 23 января 1978 года в ФБР позвонили из полицейского участка в небольшом городке к северу от Сакраменто, Калифорния, с просьбой помочь в расследовании убийства, выходящего за рамки их обычного опыта. Дэвид Уоллин вернулся домой около шести часов вечера и нашел свою беременную двадцатидвухлетнюю жену Терри мертвой в спальне.

На Терри Уоллин напали в гостиной их дома, когда она собиралась выносить мусор через передние двери. Следы борьбы остались на всем пути от гостиной до спальни. На полу были найдены две гильзы 22-го калибра. Убийство произошло около 13:30 того же дня.

Терри четыре раза выстрелили в голову; свитер и бюстгальтер на жертве задрали, трусы спустили, обнажив живот. На теле остались множественные ножевые раны, однако главная проходила от груди до пупка. Часть внутренностей торчала через рану; внутренние органы вытащили из брюшной полости и разрезали на куски. Несколько наружных частей тела пропало. Убийца многократно бил ножом в левую грудь жертвы, стараясь загнать его глубже и повернуть. Во рту у жертвы обнаружили фекалии животного. Для сбора крови жертвы убийца использовал баночку от йогурта: судя по следам на баночке, кровь он выпил. Из дома ничего не пропало.

Два дня спустя в том же районе нашли выпотрошенный труп собаки, которую застрелили из того же оружия, что Терри Уоллин.

Первоначальный профиль, составленный агентом ФБР Робертом Ресслером, звучал так:

Белый мужчина 25–27 лет, худой, истощенной наружности. Жилье должно быть очень неряшливым и запущенным, там могут быть обнаружены улики. Возможны психические заболевания и употребление наркотиков. Одиночка, который не общается ни с мужчинами, ни с женщинами и, вероятнее всего, проводит бoльшую часть времени в доме, где живет один. Безработный. Возможно, получает пособие по нетрудоспособности. Если и проживает с кем-то, то с родителями, однако это маловероятно. В армии не служил, из школы или колледжа был отчислен. Может быть, страдает от одной или нескольких разновидностей параноидного психоза^211.

Убийца определенно был «психом» в полном клиническом смысле слова – параноидным психотиком или параноидным шизофреником, то есть не контролировал своих действий и испытывал галлюцинации. (Джордж Метески, Безумный подрывник, являлся параноиком – его психическое расстройство в корне отличалось от параноидного психоза[22].

Вот как Ресслер объяснил подробности составленного им профиля: преступник белый, потому что жертва была белой и жила в белом квартале; статистически большинство нападений на сексуальной почве совершается в пределах одной расы – белые нападают на белых, чернокожие – на чернокожих. Кроме того, чернокожий преступник привлек бы повышенное внимание в районе с белым населением.

Дезорганизованное калечение жертвы указывало на параноидную шизофрению – заболевание, которое обычно начинает медленно проявляться в возрасте около пятнадцати лет и за десять лет достигает стадии полноценного психоза. Таким образом, убийце было приблизительно двадцать пять лет. Вероятность того, что он был старше, но ранее не совершал подобных преступлений, была мала.

Опираясь на исследования Кречмера о психиатрических пациентах, которыми оперировал и Брассел, Ресслер предположил, что убийца худой. Для интроверта-шизофреника характерно фокусироваться на своих обсессиях, поэтому он, скорее всего, забывал о еде – и точно так же игнорировал свою внешность, не беспокоясь об опрятности и гигиене. Поскольку никто не захотел бы жить с таким человеком, Ресслер предположил, что он живет один. Из-за тяжелых психических проблем он вряд ли мог окончить школу, отслужить в армии и устроиться на работу – скорее всего, он получал пособие или пенсию по инвалидности. То, что он безработный, подтверждалось и временем совершения преступления – после обеда в будний день. Ресслер решил, что убийца живет где-то неподалеку от места преступления и ходит пешком – ум его слишком расстроен, чтобы водить машину. Если машина у него все-таки есть, то она в отвратительном состоянии – грязная, битая, с полным мусора салоном. Поскольку данных о других преступлениях со схожими особенностями у полиции не было, Ресслер предположил, что это первое убийство данного преступника – однако будут и другие, и жестокость пойдет по нарастающей.

Полицейские проследили перемещения Терри Уоллин в тот понедельник и выяснили, что она обналичила чек в торговом центре, расположенном в пешей доступности от ее дома. Полицейские выдвинули гипотезу: преступник следовал за ней от торгового центра.

Четыре дня спустя, в четверг, преступник нанес новый удар – на расстоянии меньше мили от места убийства Уоллин. Соседи нашли три трупа около 12:30; это были Эвелин Мирот, тридцати шести лет, ее шестилетний сын и Дэниель Мередит, друг семьи, двадцати двух лет. Из дома пропал двухлетний племянник Мирот, с которым ее пригласили посидеть.

Мужчину и мальчика застрелили, а Эвелин Мирот изуродовали еще сильнее, чем Терри Уоллин. У нее на животе были две пересекающиеся раны, из которых вывешивались внутренности. Резаные раны покрывали все тело – особенно лицо и анальную область. Мазки из прямой кишки показали присутствие большого количества семенной жидкости. Подушка ребенка была перепачкана кровью, рядом, в кроватке, была обнаружена гильза. В ванной имелись следы крови, мозгового вещества и фекалий. Судя по всему, убийца обмыл труп ребенка. Кольцо крови на полу, оставленное контейнером – видимо, ведром, – указывало на то, что и в данном случае убийца собирал кровь жертв. Из дома ничего не пропало, за исключением бумажника Дэниеля Мередита. Убийца сбежал на машине Мередита, однако бросил ее неподалеку, оставив ключи в зажигании.

Новое убийство подтверждало выводы Ресслера – он еще раз подчеркнул, что убийца страдает от тяжелого психического заболевания и полностью дезорганизован в своих действиях. Ресслер считал, что преступник мог припарковать машину поблизости от своего дома и дойти остаток пути пешком. Возможно, он пил кровь из других источников, прежде чем начал убивать, поэтому Ресслер предложил полицейским внимательно наблюдать за районом, где произошли убийства, и спрашивать жителей, не попадался ли им опустившийся грязный мужчина с пятнами крови на одежде.

В субботу утром, при опросе женщина сказала полицейским, что видела такого человека в торговом центре, поблизости от места первого убийства, примерно за два часа до смерти Терри Уоллин. Он был ее одноклассником, и ее поразил его запущенный и неприбранный вид. На рту у него запеклась желтая корка, на рубашке темнели пятна крови. Он узнал ее и спросил про ее парня, погибшего при ДТП. Когда она садилась в машину, он попытался открыть дверцу с пассажирской стороны, однако замок был заперт, и она уехала, поражаясь тому, в кого превратился ее одноклассник. Он выглядел настолько плохо, что она не сразу его узнала, и уточнила его имя: Ричард Чейз.

Полицейские сразу же установили адрес Чейза – всего в квартале от того места, где оставили машину Мередита. Когда полицейские приблизились к двадцативосьмилетнему Чейзу, он бросился бежать, и его быстро поймали. При нем был пистолет 22-го калибра – точно такой, из которого стреляли в жертв, – и бумажник Дэниеля Мередита в заднем кармане. В руках он нес коробку с окровавленными тряпками.

Как и предполагал Ресслер, его пикап был грязный, замусоренный старыми газетами, пустыми пивными банками, картонками из-под молока и тряпками. В багажнике полиция нашла двенадцатидюймовый мясницкий нож и пару резиновых сапог с запекшейся кровью. В квартире Чейза, где он жил один, царила разруха: повсюду валялась грязная одежда, в том числе испачканная кровью. На кухне стояли блендеры с кровью внутри, а на тарелках в холодильнике лежали фрагменты человеческих тел. Частично съеденный труп пропавшего ребенка нашли только несколько месяцев спустя, неподалеку от места жительства Чейза. Полицейские обнаружили также множество собачьих и кошачьих ошейников; их описания совпали с теми, которые давали хозяева пропавших животных.

Профиль Ресслера оказался практически точным – он ошибся, лишь назвав Терри Уоллин первой жертвой, хотя в действительности она была второй. Несколькими неделями ранее, чуть дальше от дома Чейза, выстрелом в грудь был убит Амброуз Гриффин, выгружавший покупки из своей машины. Пуля 22-го калибра совпадала с оружием Чейза. Чейз выстрелил из своего пикапа и сразу уехал, пока не появились свидетели.

Профиль Чейза, составленный ФБР, значительно способствовал его поимке. Вооружившись подробным описанием убийцы, которого никто пока не видел, полицейские смогли сузить круг подозреваемых и поймать преступника в течение пяти дней после убийства Терри Уоллин.

История Ричарда Чейза достаточно грустная – он родился нормальным, милым ребенком в 1950 году в семье со средним уровнем доходов. Однако когда Чейзу было двенадцать лет, у его матери возникли проблемы психологического характера: она обвиняла мужа в неверности, попытках ее отравить и приеме наркотиков. В старшей школе Чейз учился с переменным успехом, у него было несколько девушек, но ни одного близкого друга. Девушки вспоминали, что когда он пытался заняться с ними сексом, у него пропадала эрекция.

Примерно на втором году учебы он внезапно изменился, став «задиристым, дерзким и неряшливым». Чейзу было около пятнадцати лет, когда у него стали проявляться симптомы параноидной шизофрении. (С другой стороны «дерзким и неряшливым» можно было назвать все поколение 1960-х – хиппи.) Он начал общаться с «кислотными головами» – молодежью, принимавшей ЛСД, – и в 1965 году был арестован за хранение марихуаны. И снова Ресслер оказался прав, указав в профиле, что убийца принимал наркотики. Однако Ресслер трезво нам напоминает: «Многие поддавались соблазну списать убийства Чейза на употребление им наркотиков. Но я не согласен. Хотя наркотики могли способствовать его сползанию в глубокий психоз, значимым фактором в убийствах они не являлись; мы выяснили, что наркотики, хоть и упоминаются во многих делах, редко становятся решающим фактором в серийных убийствах; подлинная причина лежит гораздо глубже и является куда более комплексной».

Чейз смог окончить старшую школу в 1969-м, однако не поступил ни в колледж, ни на постоянную работу. В 1972 году его арестовали за пьяное вождение, а в 1973-м, после инцидента на вечеринке, ему было предъявлено обвинение в сопротивлении полиции и незаконном владении оружием. Чейз заплатил 50 долларов штрафа.

В 1976 году Чейза застали за тем, что он колол себе в вены кровь кролика; его было решено поместить в дом инвалидов. Поскольку родители не могли оплачивать психиатрическое лечение сына, над ним назначили государственную опеку. В больнице Чейза считали «жутким»; персонал между собой называл его Дракулой. Он часто бродил по больничному двору и ловил в кустах птиц; потом он откусывал им головы и пил кровь. Две санитарки уволились с работы, чтобы никогда не сталкиваться с Чейзом.

Персоналу госпиталя Чейз объяснял, что его кровь превращается в пыль, и ему надо пить чужую – чтобы спасти себе жизнь. Когда психиатры решили, что состояние Чейза можно контролировать с помощью лекарств, а его самого выписать, медсестры протестовали изо всех сил. Однако в 1977 году Чейза все-таки отпустили – под надзор матери, которая считала, что муж пытается ее отравить. Она сняла для Чейза квартиру, чтобы он жил отдельно.

Люди, сталкивавшиеся с Чейзом, которому было уже двадцать семь лет, вспоминали, что он как будто жил в прошлом – рассуждал о событиях в старшей школе так, словно они произошли вчера. Еще он много говорил про НЛО и «банду нацистов» из старшей школы, которая преследовала его.

В августе 1977 года Чейз ехал на озеро Тахо, когда полицейские остановили его пикап для рутинной проверки. Сам Чейз был в крови; в багажнике стояло ведро крови и валялось несколько винтовок. Полицейские установили, что это кровь крупного рогатого скота, и отпустили Чейза. В сентябре у Чейза случилась ссора с матерью, и он в ярости убил ее кота. В октябре он дважды покупал собак в приюте, по пятнадцать долларов за каждую. В середине ноября позвонил по объявлению в местной газете, где предлагались на продажу щенки, и выторговал себе двух по цене одного. В полиции тем временем накапливались заявления о питомцах, пропавших в непосредственной близости от дома Чейза.

18 декабря, заполнив официальную форму, где он заявлял, что не страдает психическими заболеваниями и не совершал никаких правонарушений, Чейз приобрел пистолет 22-го калибра. Несколько дней он ездил по округе, стреляя в дома, пока не убил Амброуза Гриффина.

16 января 1978 года Чейз поджег гараж. 23 января, в день убийства Терри Уоллин, он бродил по кварталу, заходя в дома, где двери были не заперты. Несколько человек позвонили в полицию, но к моменту приезда патруля он уже скрылся. В одном доме Чейз испражнился в детскую кроватку и помочился в ящик комода. Так он бродил, пока не дошел до торгового центра, где встретил бывшую одноклассницу, а потом не пошел за Терри Уоллин.

Пока Чейз бормотал что-то про НЛО, его приговорили к смертной казни – к большому сожалению Ресслера, который считал, что Чейз действительно сумасшедший и не сознает, что натворил. Однако смертельный приговор отражал страх общественности перед возможностью освобождения Чейза после того, как психиатры его сочтут «излеченным» – вполне обоснованный с учетом того, что многих серийных убийц некогда выписывали из психиатрических лечебниц (включая Эда Кемпера и Генри Ли Лукаса). В 1980 году Чейз накопил большую дозу успокоительного и принял все разом. Его нашли мертвым в камере.

Ловить психотических серийных убийц, таких как Чейз, сразу и сложно, и легко – сложно потому, что они действуют с молниеносной быстротой, но без определенного ритма и причин, и потому достаточно непредсказуемы; легко потому, что они не прилагают усилий к сокрытию своих преступлений. Тем не менее встречаются они редко – лишь малый процент серийных убийц действительно страдают психозами.

Криминальное профилирование направлено не на «разгадывание» загадок или установление личности убийцы. Это вспомогательный инструмент, который позволяет отфильтровать менее вероятные сценарии и подозреваемых, и сосредоточиться на нескольких основных возможностях. Он помогает «разбудить» память свидетелей, так как у полиции появляется отправная точка. В случае Чейза, когда полицейские стали спрашивать местных жителей, не попадался ли им запущенный неряшливый мужчина, имя Чейза сразу всплыло на поверхность. Свидетельница могла и не вспомнить о той встрече в торговом центре, если бы полиция задавала более общие вопросы.

Уэйн Уильямс – убийца детей в Атланте

Пожалуй, первым громким делом, в котором участвовали аналитики ФБР, стали убийства детей в Атланте в начале 1980-х. С июля 1979 по май 1981 года по меньшей мере двадцать восемь чернокожих детей и подростков, преимущественно мужского пола, были обнаружены мертвыми в разных районах Атланты. Поскольку ходили слухи, что убийства совершает некая белая расистская группировка, к расследованию было решено привлечь федеральное правительство и ФБР. Агенты ФБР Джон Дуглас и Рой Хейзелвуд из ОПИ прибыли в Атланту, чтобы помочь в профилировании убийцы.

Они считали маловероятным, что убийства совершались белой расистской группировкой, поскольку трупы были частично спрятаны – их находили в заброшенных зданиях или на пустырях. Расисты постарались бы привлечь больше внимания к своим действиям. Поскольку убийства совершались в «чернокожих» кварталах, убийца, скорее всего, тоже был чернокожим. Белый убийца сразу бросался бы там в глаза. Рой Хейзелвуд вспоминал, как они объезжали один из кварталов, откуда пропали жертвы: «Люди, шедшие по тротуару, останавливались. Люди, косившие газоны, останавливались. Люди прерывали разговоры и таращились на нас. Это было похоже на какой-то рекламный ролик по телевизору… Я знал, что у белого убийцы никак не получилось бы остаться тут незамеченным. Этот парень точно был черным»212. Более того, статистика подтверждает, что серийные убийцы обычно действуют в пределах своей расы.

Сообщений о насильственных похищениях жертв в полицию не поступало. Профайлеры пришли к выводу, что серийный убийца прибегал к какой-то уловке, чтобы заманивать подростков. Он был умен, вероятно из среднего класса, и имел какую-то профессию или хобби, которое выглядело привлекательным для несовершеннолетних жертв. Возраст около двадцати пяти лет – не слишком взрослый, чтобы жертвы не боялись, и не слишком молодой, чтобы его уловка казалась убедительной. Следов сексуальных контактов с жертвами было немного, поэтому профайлеры предположили, что он сексуально неадекватен и, вероятно, одинок. Он может интересоваться работой полиции, ездить на машине, похожей на полицейскую, и держать собаку служебной породы, например немецкую овчарку. Скорее всего, он следит за сообщениями о ходе расследования в прессе.

Вскоре в полицию Атланты поступил анонимный телефонный звонок: звонивший утверждал, что он и есть убийца-расист, и сообщал, что продолжит убивать чернокожих детей. Перед тем как повесить трубку, он сообщил полиции место на шоссе, где выбросил очередной труп. Дуглас уже имел дело с ложными звонками, когда преподавал в Англии во время расследования дела Йоркширского потрошителя, и помнил, как они мешали установить личность убийцы. Он предложил полицейским подготовиться к отслеживанию звонков, потом устроить спектакль с поисками на другой стороне шоссе – не той, куда звонивший их направил. Естественно, тот перезвонил, чтобы сообщить полицейским, какие они глупые – ищут не на той стороне. Звонок отследили и его быстро арестовали. И снова мы видим, что профилирование помогает не только выявить преступника, но и отфильтровать тех, кто им не является.

Невероятно, но следующую жертву нашли на том шоссе, где полиция инсценировала поиски, чтобы отследить обманщика. Очевидно, убийца читал сообщения в прессе и знал, что трупов там не выбрасывал. Теперь же он демонстрировал свое превосходство над полицией.

Джон Дуглас писал, что в феврале 1981 года некто из офиса коронера поделился с прессой информацией, которая тут же широко распространилась: пятерых жертв удалось связать с одним и тем же убийцей благодаря уликам – волосам и волокнам ткани. «И тут у меня внутри что-то щелкнуло: теперь он будет сбрасывать тела в реку, – писал Дуглас в своих мемуарах. – Нужно срочно установить наблюдение за реками, считал я»213.

Местная полиция и агенты ФБР неделями наблюдали за мостами в окрестностях Атланты, и после «Всплеска, который услышал весь город», как окрестила его пресса, была установлена личность Уэйна Уильямса, чью машину заметили на мосту в три часа ночи, когда примерно там же раздался громкий всплеск. Никого пока не арестовали, но у полиции появился подозреваемый. Несколько дней спустя полицейские вытащили из реки ниже по течению два трупа. На основании улик – волос и волокон, – а также свидетельских показаний, которые связывали Уэйна с жертвами, ему предъявили обвинения в двух убийствах.

Уэйн Уильямс, чернокожий, двадцати трех лет, жил с родителями, учителями на пенсии. В детстве он считался вундеркиндом, а в четырнадцать лет собрал собственную радиостанцию. Хотя трансляции оттуда велись всего на пару кварталов, он привлек немалое внимание прессы. Уильямс представлялся музыкальным продюсером и промоутером, а своим подопечным – подросткам – обещал громкую славу.

Уильямс прослушивал полицейские частоты и продавал фотографии с мест аварий в местные газеты. На месте одного из убийств детей Уэйн Уильямс предлагал свои услуги криминального фотографа. В 1976 году он привлекался за то, что изображал полицейского, а свою машину оборудовал красно-белыми полицейскими мигалками на решетке радиатора и приборной доске. Он держал немецкую овчарку.

Он вел себя вежливо и сдержанно, но профайлеры ФБР подсказали обвинению, как спровоцировать у Уильямса вспышку гнева в суде на перекрестном допросе. В убийствах других детей Уильямса не обвиняли, однако после его ареста они прекратились. Его судили только за два убийства, которые, по сути, не вписывались в общий паттерн. Жертвам было двадцать семь и двадцать один год, а причину смерти точно установить не удалось. Защите удалось дискредитировать улики по двум этим убийствам, и тогда судья принял спорное решение, позволив предъявить волокна и волосы, связывающие Уильямса с другими жертвами, хотя в их убийстве он не обвинялся. Уильямс по сей день заявляет о своей невиновности^214.

При изучении описания Уэйна Уильямса складывается впечатление, что профиль, составленный Хейзелвудом и Дугласом, был невероятно точен – вплоть до владения автомобилем с полицейской мигалкой и породы собаки. Однако чтобы показать вам, насколько порой трудно отличить правду от вымысла в жанре «тру-крайм», я приведу здесь совершенно другой рассказ об участии агентов ФБР в расследовании убийств в Атланте. Роберт Д. Кеппел, профессиональный следователь, раскрывший более пятидесяти убийств и являвшийся консультантом в деле с убийствами детей, рассказывает о совсем другой ситуации, с которой столкнулся, прибыв в Атланту в марте 1980 года:

Нам не терпелось послушать, какие перлы мудрости изрекут агенты ОПИ – эти самопровозглашенные эксперты в расследовании убийств, которые никогда не участвовали ни в одном реальном деле. Фэбээровцы – короли слежки, но не могут раскрыть ни одного преступления. Это знает любой в убойном отделе… Профиль, который они составили, отражал ожидания общественности – там говорилось, что убийца белый^215.

Более того, наблюдение за мостами началось только 24 апреля, после того как четыре трупа уже были найдены в реках Атланты с 30 марта по 20 апреля^216. Возможно, причиной тому стала бюрократическая волокита – почему иначе слежку не установили сразу, как только у Дугласа «что-то щелкнуло», а тянули до тех пор, пока не выловили из рек четыре трупа? И очень интересно, почему ни Хейзелвуд, ни Дуглас не упоминают в своих автобиографиях, что по первому профилю, который они составили, убийца являлся белым. Может, Роберт Кеппел все не так понял? Поди догадайся!

Ларри Белл – профилирование организованного преступника

В 1985 году профайлеры ФБР столкнулись с высокоорганизованным серийным убийцей. 31 мая в сельской местности Южной Каролины по пути домой из школы была похищена семнадцатилетняя Шэри Фей Смит. Она ехала на машине, но перед поворотом к себе на участок вылезла проверить почтовый ящик. Машину так и нашли на дороге, с ключами в зажигании и работающим двигателем; сумка девушки лежала на сиденье. В следующие четыре дня похититель неоднократно звонил ее семье по телефону и говорил: «Шэри теперь часть меня. Физически, умственно, эмоционально, духовно. Наши души едины… Шэри в безопасности и… она теперь часть меня и Господь заботится о нас обоих».

Письмо Шэри, написанное от руки, пришло спустя некоторое время после похищения – то была ее «последняя воля и завещание», где говорилось о любви к семье. На письме стояла дата: 1 июня 1985 года, 3:10 утра. Прочитав письмо, агенты ФБР пришли к выводу, что Шэри уже мертва.

Звонки от похитителя продолжали поступать, однако он звонил из телефонов-автоматов и всегда вешал трубку до того, как полиция прибывала на место. Телефоны проверяли на отпечатки пальцев, но он ни разу их не оставил. Голос он искажал с помощью самодельного электронного устройства.

В разговоре с сестрой Шэри, Доун, 4 июня убийца рассказал, как похитил и убил Шэри. Он говорил, что «ситуация вышла из-под контроля». Он как будто читал по бумажке и в какой-то момент сделал ошибку: «Так, в 4:58 утра… а нет, прости. Подожди минутку… в 3:10, в субботу, первого июня, она написала письмо, которое вы получили… В 4:58, в субботу, первого июня, мы стали одним целым».

Он дал Доун точные инструкции, вплоть до нескольких метров, где искать тело Шэри, а потом сказал: «Мы ждем. Бог избрал нас». И повесил трубку.

Прибыв на указанное место, в восемнадцати милях от дома Шэри, полицейские нашли ее труп. Он был одет, а разложение дошло до такой стадии, когда уже нельзя было определить, как ее убили, и подвергалась ли она сексуальному насилию. Липкие следы от скотча были обнаружены у Шэри на волосах и лице, однако сам скотч убийца удалил.

Профайлер ФБР Джон Дуглас, составлявший профиль, считал, что Шэри, вероятнее всего, была первой жертвой убийцы. Однако он отмечал, что удаление скотча указывает на организацию и планирование, а при первом убийстве преступники редко бывают такими организованными. Это означало, что он старше по возрасту и более умен, чем среднестатистические убийцы. Звоня семье по телефону, он зачитывал сообщение по бумажке и старался быстрее повесить трубку. Подробные инструкции, как найти тело, указывали, что он неоднократно возвращался на это место после убийства ради получения сексуального удовлетворения и прекратил лишь после того, как «отношения» с жертвой стали невозможными из-за сильного разложения. Дуглас полагал, что убийца мог короткое время быть женат – судя по жестокости тех «игр разума», которые он вел с семьей жертвы. Скорее всего, его привлекали к ответственности за звонки с угрозами или нападения на детей; на проституток он вряд ли покушался, так как боялся их. Скорее всего, он жил один или с родителями; ему было около тридцати лет. Поскольку он выбросил труп там, куда мог возвращаться, он жил поблизости и хорошо знал географию региона. Опять же, судя по детальным инструкциям и тщательно подготовленным телефонным звонкам, он отличался скрупулезностью, ригидностью мышления и тягой к порядку. Наверняка его машина содержалась образцово и была не старше трех лет. Тот факт, что он похитил девушку в разгар дня в сельской местности, указывал на высокую степень контроля и изощренности. Он использовал самодельное устройство для изменения скорости речи, чтобы его не узнали по голосу, а это указывало на знакомство с электроникой или электротехникой; преступник явно был в курсе методики голосовой идентификации.

Спустя две недели после похищения Шэри он нанес новый удар, на этот раз похитив девятилетнюю Дебру Мей Хелмик со двора ее дома. Отец девочки находился в доме, в десяти метрах от нее. Похищение произошло в тридцати милях от дома Шэри. Свидетели видели, как мужчина подъехал на машине, заговорил с девочкой, а потом внезапно затолкал ее внутрь и уехал. Они пытались гнаться за ними, но преступник оторвался от преследования. Джон Дуглас не сомневался, что это тот же убийца. Он предполагал, что поведение похитителя должно было значительно измениться. Окружающие могли заметить, что он теряет в весе, пьет больше обычного и забывает бриться; он наверняка много говорит об убийстве, следит за репортажами по телевидению и вырезает статьи из газет, посвященные расследованию. Он наслаждается своей популярностью и властью над жертвами и местной общиной.

Полиция и ФБР считали, что раз он так внимательно следит за ходом расследования и звонит семье Шэри, ему можно устроить ловушку. По инициативе ФБР в местной газете опубликовали новость о том, что Смиты устраивают мемориальную службу на могиле Шэри – статья сопровождалась фотографией Доун, которая клала на могилу сестры плюшевого мишку. Агенты ФБР фотографировали номера всех машин, проезжавших мимо места службы, и четыре дня следили за кладбищем в надежде, что убийца попытается завладеть игрушкой как сувениром. Он оказался слишком умен, чтобы заглотить наживку, однако все-таки проехал мимо кладбища в момент мемориальной службы: когда его арестовали, номер машины нашелся в списке тех, что сфотографировали агенты ФБР.

Убийца продолжал названивать Доун; ей же он сообщил, где можно найти тело девятилетней жертвы: «Дебра Мей ждет. Бог да простит нас всех», – сказал преступник. Он предупредил Доун, что в свое время придет и за ней.

В криминалистической лаборатории ФБР тем временем изучали письмо на двух страницах, которое Шэри написала перед убийством. Машина «Эста» – это прибор, позволяющий выявить микроскопические отпечатки на бумаге, оставшиеся от записей на предыдущих страницах тетради или блокнота. Устройство выявило следы первых девяти цифр телефонного номера в Алабаме. Всего в номере было десять цифр, но это уже значительно сузило поиск. Следователям повезло, что там присутствовал код и что номер был в другом штате – это означало, что сохранился счет за переговоры. Полицейские начали просматривать счета по десяти номерам, чтобы проверить, кому поступали звонки в период похищения и убийства Шэри. Один из этих номеров принадлежал солдату, чья часть располагалась в Алабаме – ему звонили из дома, расположенного всего в пятнадцати милях от места жительства Шэри.

Когда полицейские прибыли туда, оказалось, что в доме живет пожилая супружеская пара. Муж работал электриком. Солдат в Алабаме был их сыном, и они часто разговаривали по телефону. Профиль и биография пожилого мужчины – помимо профессии электрика – никак не совпадали с возможным подозреваемым. Более того, когда произошли убийства, пара навещала сына в Алабаме. Они не представляли, как номер их сына мог оказаться в том же блокноте, где Шэри написала свое предсмертное письмо.

Разочарованные полицейские уже готовы были уйти, когда решились попытать удачу в последний раз. Они описали супругам вероятного убийцу по профилю, составленному ФБР – возможно, те знают кого-то, подходящего под это описание?

И мужчина, и женщина не колебались ни минуты: это Ларри Джин Белл, помощник электрика, который часто работал вместе с мужем. Ему слегка за тридцать, он крепкого телосложения, разведен. Очень аккуратный и дотошный. Когда они ездили в Алабаму, он присматривал за домом – собственно, припомнил муж, для него-то и был записан номер в том блокноте, чтобы Ларри мог связаться с ними. Когда супруги вернулись, Белл встречал их в аэропорту. Они были удивлены его внешним видом: он приехал небритым, явно похудел и выглядел очень возбужденным. Единственное, о чем он говорил – это похищение девочки Смит.

При обыске в квартире Белла было обнаружено множество улик, связывающих его с двумя жертвами. Свидетели, видевшие, как он похитил младшую, опознали Белла. Ранее он уже привлекался за правонарушения сексуального характера, включая попытки похищения, и звонки с угрозами. В 1986 году его приговорили к смертной казни.

И снова профиль помог не столько найти преступника, сколько выявить возможного подозреваемого при опросе свидетелей. Каким бы тонким и хитроумным не был процесс профилирования, это всего лишь одна из следственных процедур, позволяющих отыскать серийного убийцу. Эти процедуры могут быть как сложными – например, лабораторный анализ, – так и простыми – наблюдение за торговым центром, – но без них психологический профиль никуда не приведет.

Главная ценность профилирования не в том, что оно указывает на преступника, а в том, что оно помогает решить, кто не является им. Зачастую у полицейских и так есть информация об убийце, но она скрывается среди многочисленных зацепок, подсказок и следов, ведущих к другим подозреваемым. Профилирование позволяет принять решение, на ком сосредоточиться в первую очередь.

Вопросы и затруднения в связи с классификацией ФБР

Многие ученые ставят под вопрос не только классификацию ФБР с двумя категориями (тремя, если считать «смешанную»), но и сам факт того, что эти категории отражают характеристики преступников, приписываемые им. У ФБР просто нет достаточных данных или научных методов, чтобы подтвердить валидность классификации, разработанной на основании всего лишь бесед с тридцатью шестью убийцами на сексуальной почве, из которых не все являются серийными.

Например, ФБР утверждает, что организованные преступники часто «меняют место работы или уезжают из города» после совершения убийства. Исследование, проведенное Университетом Детройта по данным, использованным ФБР, выявило серьезные проблемы с этим утверждением. Как говорит ФБР, ни один дезорганизованный убийца из числа опрошенных не уезжал из города и не менял работы, но в девяноста семи случаях убийств, совершенных организованными преступниками, только одиннадцать убийц покинули город и восемь сменили работу – предположительно восемь, сменивших работу, входят в число одиннадцати, уехавших из города. Это означает, что профайлер, который предполагает, что неизвестный убийца, считающийся организованным, мог сменить работу или уехать из города, ошибается в 89 % случаев^217.

С момента первого применения два десятка лет назад техники профилирования ФБР не были подкреплены никакой эмпирической научной проверкой. Одним из критериев научной достоверности является устойчивость гипотезы к опровержению. Это своего рода «реверсивный» подход к научному доказательству, который известен под названием гипотетико-дедуктивного метода. В своей критике научных оснований системы профилирования ФБР криминолог Дэймон Э. Мюллер приводит пример с температурой кипения воды. При индуктивном подходе мы считаем научно доказанным, что вода кипит при температуре 100 °C, потому что если мы повторим этот эксперимент тысячу раз, вода будет закипать при этой температуре^218. Однако наш вывод будет ошибочным. На вершине горы температура кипения окажется ниже. Точка кипения зависит от комплекса причин, а не только от температуры. Если вместо того чтобы доказывать, что вода всегда кипит при 100 °C, мы попробуем опровергнуть эту теорию, то быстро придем к подлинно научной оценке ее достоверности. Повторение эксперимента с одинаковыми результатами не обязательно является окончательным научным доказательством. Устойчивость гипотезы к опровержению – более надежный критерий. Чтобы факт считался научным, должны быть представлены эмпирически проверяемые теории – а не просто повторение в экспериментах.

Проверить температуру кипения воды достаточно просто, но этого отнюдь нельзя сказать о человеческом поведении – как подтвердить или опровергнуть теории ФБР о фантазиях, лежащих в основе убийства? Проблема в том, что ФБР не объясняет психологических механизмов, которыми руководствуются убийцы, подвергающиеся классификации. Например, ФБР не установило, в ходе каких процессов убийца становится организованным или дезорганизованным – выдвигалось разве что предположение, что среди дезорганизованных убийц больше тех, кто страдает острыми психическими расстройствами. По сути, ФБР говорит: «Система работает, но мы не знаем, почему». Профайлеры ФБР утверждают, что им все равно, почему убийцы делают то, что делают; достаточно знать, что они делают, и можно не беспокоиться про почему.

ФБР и не стремится подвергнуть свою классификацию научной проверке. Ветеран профилирования Джон Дуглас заявляет: «Главное качество хорошего профайлера – это оценка, основанная не столько на анализе фактов и цифр, сколько на интуиции… Великое множество факторов влияют на наши предположения, и в конце концов все сводится к индивидуальной оценке, а не к какой-то объективной шкале или тесту»219.

Таким образом, по Дугласу получается, что система профилирования ФБР не основана ни на каком систематическом научном подходе – а только на субъективном чутье профайлера. Ни в одной другой сфере криминологии – анализе ДНК, сличении отпечатков пальцев или баллистической экспертизе – не потерпели бы такого подхода. Однако полицейские департаменты обращаются к ФБР за помощью, когда следствие заходит в тупик и им уже нечего терять. Поэтому научная достоверность профилирования ФБР и не ставится под вопрос. Если профайлер угадает, ему будут благодарны, если нет, то и хуже он не сделает.

В 1990-х система удаленного психологического профилирования ФБР постепенно начала подвергаться критике. 19 апреля 1989 года на американском линкоре «Айова» произошел взрыв оружейной башни, при котором погибло сорок семь членов команды. Военные дознаватели пришли к выводу, что Клейтон Хартвиг, один из моряков, погибших в башне, намеренно спровоцировал взрыв. Они утверждали, что Хартвиг испытывал гомосексуальное влечение к товарищу по команде. Военно-морская следственная служба обратилась к ветеранам профилирования ФБР Джону Дугласу, Рою Хейзелвуду и Ричарду Аульту с просьбой провести «анализ подозрительной смерти» – своего рода психологическую аутопсию, направленную на выявление причины смерти: произошла она в результате несчастного случая, суицида или убийства? Такой анализ основывается на тех же принципах и техниках, что и криминальное профилирование, с которым они мало чем отличаются, разве что личность погибшего уже известна и о нем знают больше, чем о некоем неустановленном убийце.

Джона Дугласа не устроила информация, предоставленная военными, и он отказался участвовать в профилировании Хартвига. Однако Хейзелвуд и Аульт взялись за дело, о чем им предстояло еще пожалеть. Опираясь исключительно на данные Военно-морской следственной службы, они проделали те же процедуры, что и при взаимодействии с другими следственными органами, обращающимися за помощью в ФБР, и выдали заключение, где говорилось, что Клейтон Хартвиг был:

…крайне проблемным молодым человеком с низкой самооценкой, который плохо справлялся с ответственностью, возложенной на него по службе. Реальное и воображаемое отвержение со стороны значимых близких оставили его эмоционально опустошенным. Это в сочетании с неспособностью к вербальному выражению гнева, а также угроза столкновения с многочисленными стрессорами по возвращении из плавания, практически гарантировало наступление реакции. В данном случае, по нашей оценке, реакцией стал суицид. Он совершил его в таком месте и таким образом, чтобы получить признание и уважение, которого, по его мнению, заслуживал^220.

Однако в отличие от полиции военные немедленно опубликовали заявление о том, что взрыв на «Айове» устроил вышеупомянутый Клейтон Хартвиг, и сослались на профиль ФБР как на главное доказательство. Аульт и Хейзелвуд лишь ухудшили ситуацию, когда взялись настаивать на достоверности профиля перед Сенатом и комитетами, пересматривавшими результаты расследования. Джон Дуглас считал, что Аульт и Хейзелвуд запороли профиль, и даже более того: «Мы никогда не используем профиль как улику. Это лишь следственный инструмент, а [Аульт и Хейзелвуд] выставили его как главное доказательство»221.

После публикации результатов расследования оно подвергалось ожесточенной критике с самых разных сторон, начиная с семьи Хартвига и заканчивая передачей «60 минут» на CBS. Моряк, в которого Хартвиг якобы был влюблен, настаивал на том, что они были «лучшими друзьями… он безусловно любил меня как брата… но никакого секса, ничего подобного». Ходили слухи, что военные подставляют Хартвига, чтобы скрыть технические проблемы с вооружением на линкоре. Вопрос поднимался в Конгрессе, и для его решения были созданы несколько комитетов. Следственный комитет Палаты представителей заинтересовался тем, как профайлеры ФБР пришли к выводу о самоубийстве моряка в отсутствие живых свидетелей или физических улик. 21 декабря 1989 года Хейзелвуда и Аульта вызвали свидетельствовать перед комитетом по теме методик и практик Отдела поведенческих исследований ФБР. Для обоих тот день стал одним из худших в жизни.

Открывая слушания, один из конгрессменов заявил: «С учетом серьезных изъянов в военном расследовании, которые были выявлены на вчерашнем заседании, сегодняшнее слушание должно сыграть важнейшую роль в деле ВВС против Хартвига. Если психологическая оценка ФБР также некорректна, на чем вообще основаны выводы следствия?» Было очевидно, что комитет собирается дискредитировать профиль ОПИ с целью опровергнуть результаты расследования^222.

Хейзелвуд и Аульт упорно доказывали недоверчивому конгрессмену, что их профиль идеально точен – без всяких «предположительно» и «вероятно». Они либо стояли на этом, либо отвечали просто «не знаю». По их словам, профиль «можно либо использовать, либо не принимать в расчет. Это просто наше мнение».

Представитель Висконсина Лес Аспен спросил: «То есть вы не считаете своей работой учитывать вероятности? Мир полон вероятностей, а вы отвечаете только «да или нет».

«Так точно, сэр», – ответил Аульт.

Другой конгрессмен спросил, подвергались ли интервью, на которых базировались профайлеры ФБР в своем анализе, контролю предвзятости в исследованиях. Хейзелвуд и Аульт возразили, что это принцип академической науки; они же следователи, а не ученые. Когда речь зашла о том, что один из экспертов в судебной психологии ставил под вопрос валидность тех интервью, поскольку их проводили не эксперты по допросам людей в состоянии стресса, Аульт огрызнулся: «Во-первых, я глубоко ценю ваш дивный академический подход к практической проблеме. Именно так и бывает, когда люди, не имеющие следственного опыта, берутся делать выводы о месте преступления, жертвах, преступниках и так далее в ходе активного расследования. Во-вторых, в реальном мире просто невозможно работать так, как мы работали с Военно-морской следственной службой. Всю информацию, поступающую от них, мы вынужденно принимали на веру»223.

На заседании Сенатского комитета Аульта напрямую спросили, имеются ли «какие-либо неопровержимые свидетельства в пользу того, что Хартвиг действительно совершил этот акт», и тот ответил: «Нет, сэр, это мнение основано наполовину на научных, наполовину на интуитивных выводах».

После того как Хейзелвуд и Аульт закончили давать показания, совет из клинических психологов и психиатра набросился на программу профилирования ФБР как стая диких собак: «Отчет ФБР обсуждаемый на заседаниях комитета, не только некорректен по форме, но и насколько мы с коллегами-психологами могли заключить… не обременен никакими научными доказательствами…»

В отчете, датированном мартом 1990 года, комитет Палаты представителей ниспровергал техники, примененные ОПИ:

К несчастью, основной ошибкой следствия было прибегнуть к помощи ФБР при проведении так называемого анализа подозрительной смерти. Этот документ, обычно составляемый в тривиальных полицейских расследованиях, не делает никаких выводов, если вообще нацелен на них. Там не упоминается о вероятностном, оценочном характере произведенных действий, а также об ограничениях посмертного анализа, при котором субъекта уже невозможно допросить…

Психологический анализ ФБР лег в основу не только военного расследования, но и дальнейшего его пересмотра в парламенте. В результате комитет, прибегнув к профессиональным услугам Американской психологической ассоциации, заручился мнением 11 независимых дипломированных клинических психологов и одного психиатра. Кроме того, комитет независимо консультировался с психиатром и психологом, ранее знакомыми с данным делом. 10 из 14 экспертов сочли анализ ФБР некорректным. И даже те, кто считал его частично корректным, высказывали критику в адрес процедур, методологии и непризнания научных ограничений при ретроспективном анализе такой природы.

Психологический анализ ФБР выглядит спорным с профессиональной точки зрения. Ложная уверенность, внушаемая его авторами, явилась, пожалуй, главным фактором для Военно-морской следственной службы при принятии решения объявить Клейтона Хартвига виновным… Процедуры, которыми ФБР пользовалось при подготовке анализа подозрительной смерти некорректны и непрофессиональны… Десять из четырнадцати профессиональных психологов и психиатров опровергли выводы анализа подозрительной смерти, составленного ФБР, и он подвергся критике даже тех профессионалов, которые допускали вину Хартвига… ФБР следует пересмотреть свои процедуры, а также формат анализа подозрительной смерти, так чтобы в нем указывался вероятностный характер заключений, и читатель данного документа сознавал его ограниченность и спекулятивный характер»224.

Пресса немедленно воспользовалась случаем выставить сотрудников ОПИ как бездарных шарлатанов. Колумнист «Нью-Йорк Дейли Ньюс» Ларс-Эрик Нельсон писал: «В недрах ФБР существует отдел, сотрудники которого – даже не поговорив с вами или с кем-то, кто знает вас, – готовы пойти в суд и подтвердить, что вы – маньяк-убийца». Далее он выражал надежду, что любой адвокат защиты, любой судья и любой присяжный просто посмеется над такими псевдо-доказательствами в суде. «Вашингтон Пост» писала: «Удаленный анализ личности, составленный экспертами, которые никогда не встречались с этим человеком, практически всегда неточен. А уже если этот человек мертв, не может защищаться, и его признают виновным в страшном преступлении, подобные заключения вызывают лишь разочарование».

По данным самого ФБР, Анализ подозрительной смерти использовался более чем в пятидесяти делах, но привел к «удовлетворительным результатам» лишь в трех^225. В Бюро опасались провала профилирования в целом. В середине 1970-х в Лос-Анджелесе консилиум психологов составил профиль Потрошителя со Скид-Роу – серийного убийцы, охотившегося за бездомными. В тот же день, когда они предоставили полиции описание высокого, худого белого мужчины с редеющими светлыми волосами до плеч, с латентными гомосексуальными тенденциями и, возможно, некими врожденными дефектами, настоящий Потрошитель со Скид-Роу потерял на месте последнего преступления бумажник с документами. Вон Гринвуд оказался коренастым коротко стриженым чернокожим среднего роста. Несмотря на то, что со времен Потрошителя со Скид-Роу (профиль которого составлялся не ФБР) система профилирования ФБР значительно эволюционировала, после «Айовы» возникла тенденция ставить под вопрос достоверность подобных умозаключений в духе Шерлока Холмса.

И тут очень вовремя на помощь пришел Голливуд. Выход «Молчания ягнят» в феврале 1991 года состоялся как нельзя кстати. Гигантские сборы и громкий успех фильма с Джоди Фостер заставили прессу переориентироваться на восхваление Отдела поведенческих исследований ФБР. Агенты ФБР Клэрис Старлинг (Джоди Фостер) и Джек Кроуфорд (основанный на нескольких прототипах, включая Дугласа, Ресслера и Хейзелвуда, которого сыграл Скотт Гленн) познакомили зрителей с тайной вселенной профайлеров, неизвестных подозреваемых, организованных и дезорганизованных преступников. Еще большую популярность, по иронии, завоевал обаятельный серийный убийца Ганнибал «Каннибал» Лектор в исполнении Энтони Хопкинса, про которого в 2000 году было снято продолжение фильма «Ганнибал». В детективных журналах рекламировались курсы по «криминальному профилированию». Телесериалы – «Профайлер», «Миллениум» и «C.S.I: Место преступления» – изображали профайлеров в зависимости от фантазии сценаристов то учеными, то чуть ли не волшебниками.

Однако споры по поводу научности профилирования продолжались. Если профилирование – это скорее искусство, чем наука, то точность профиля зависит от таланта его составителя. Получается, что если мы одобряем профиль, составленный одним специалистом, то автоматически опровергаем талант другого, сея между ними вражду и угрожая их карьерам. Более того, отсутствие научной методологии позволяет непрофессиональным профайлерам считать, что их анализ может быть лучше и точнее, чем у профессионалов. Как заявил сенатор Фрэнк Макклоски на слушаниях по «Айове»: «По сути, у многих политиков, учителей и страховщиков есть такая же психологическая интуиция – так что, им тоже можно составлять свои заключения?»

Зависимость от талантов отдельного профайлера не способствует сотрудничеству между разными юрисдикциями, которое так необходимо при расследованиях трудных дел. Например, профиль, на который опиралась следственная группа в деле Унабомбера – Теда Качинского, – гласил, что серийному убийце от тридцати пяти до сорока пяти лет, он мог учиться в колледже, но, скорее всего, является профессиональным рабочим. Профайлер ФБР Билл Тафойя возражал: по его мнению, убийца окончил университет и мог быть даже доктором технических наук – например, инженерии или математики – в возрасте за пятьдесят. Тафойя рассказывал, что на него оказывалось огромное давление, чтобы заставить «следовать программе» и изменить профиль так, чтобы он совпадал с текущей стратегией расследования, сосредоточенного на поисках сорокалетнего технического сотрудника авиакомпании^226. Когда Качинского арестовали, ему оказалось пятьдесят три года, и он был доктором математики – как и предсказывал Тафойя.

Не так давно профилирование снова было поставлено под вопрос – в результате противоречий, возникших в деле Белтвейских снайперов, которые терроризировали Вашингтон, округ Колумбия, осенью 2002 года. Хотя так и не ясно, каким был официальный профиль ФБР по снайперу, бывшие профайлеры ФБР и частные консультанты практически в один голос утверждали, что снайпер – организованный белый одиночка, от тридцати пяти до сорока лет, убивающий ради удовольствия и чуждый политических и идеологических мотивов. А полиция в результате арестовала двух чернокожих: сорокаоднолетнего Джона Аллена Мухаммада и семнадцатилетнего Джона Ли Мальво, мотивы которых до сих пор неясны. Несмотря на то, что многие свидетели описывали «темнокожих» подозреваемых, а ранее указывали на двух «латинос», полицейские продолжали искать «СБМ» – среднестатистического белого мужчину. Один из офицеров следственной группы по Белтвейскому снайперу так отреагировал на показания свидетеля: «Да каждый может накраситься… мы не позволим забросить гипотезу о том, что преступник может быть белым»227.

Бывший агент контрразведки ФБР А. К. Смит объяснял: «Сначала вы отталкиваетесь от статистики, которая говорит, что от 80 до 90 % всех (серийных) убийц – белые. Потом отбрасываете всех, кто счастливо женат. Так у вас остаются замкнутые одиночки». Вот вам и первое слабое место профилирования: оно базируется на статистических допущениях. Действительно, в прошлом большинство убийц были белыми асоциальными мужчинами, убивавшими ради удовольствия. Однако профиль рушится в тот момент, когда преступник выпадает из статистической нормы. Поскольку численно серийные убийцы до сих пор представляют собой редкий феномен, велика вероятность, что профиль окажется неверным – достаточно всего лишь одной аномалии. Криминолог Робер Кепплер говорит: В каком-то мрачном смысле, меняющиеся лица серийных убийц отражают для нас меняющееся лицо Америки… Поскольку серийные убийцы являются в обществе маргиналами, а не мейнстримом, хотя и могут маскироваться под него, охотясь за жертвами, именно на примере маргиналов становится ясно, что происходит в обществе сейчас»228.

Если расследование зашло в тупик, неудачный профиль не будет иметь большого значения, но в быстроразвивающемся деле, как, например, с Белтвейскими снайперами, такой профиль может направить усилия не в ту сторону и поставить под угрозу человеческие жизни.

Исследователи только начинают изучать научную достоверность криминального профилирования. Это нелегко, поскольку большинство практикующих профайлеров отказываются участвовать в тестах, опасаясь за свою личную и профессиональную репутацию в случае, если покажут неудовлетворительный результат. Два недавних исследования хоть и не обязательно ставят под вопрос само профилирование, показывают, какого рода специалисты достигают в нем наибольшего успеха.

В первом исследовании, результаты которого были опубликованы в 2000 году, сравнивались навыки профилирования у группы профессиональных профайлеров (составлявших профили для департаментов полиции), группы психологов, не обучавшихся криминологии или судебной психологии, офицеров полиции с опытом работы более пяти лет, экстрасенсов и первокурсников экономического факультета^229. Минусом данного исследования было то, что профайлеры не являлись офицерами правоохранительных органов, как профайлеры ФБР, и что только пять профайлеров добровольно согласились участвовать в тестах. Другие группы включали от двадцати до тридцати пяти добровольцев каждая.

Каждый участник получил одно и то же дело, уже закрытое, где личность и патологии преступника были известны; участникам предстояло составить профили, описывающие его психологические характеристики, когнитивные особенности, поведение, социальный статус и привычки. Далее их профиль оценивали по количеству совпадений с тем, что было известно о преступнике.

Экстрасенсы справились с заданием хуже всего. Профайлеры лидировали по точности. За ними шли психологи. В некоторых категориях, например относительно поведения и физических характеристик, психологи показали себя даже чуть лучше, чем профайлеры. Без учета того факта, что в исследовании участвовали лишь пять профайлеров, оно показало, что профессиональные профайлеры действительно лучшие в том, в чем должны быть лучшими – в криминальном профилировании. Важность психологической интуиции для профилирования подтверждалась тем фактом, что психологи оказались по точности вторыми. Но наибольшим сюрпризом стали результаты остальных групп. За психологами следовали студенты, потом полиция и, наконец, экстрасенсы. То, что первокурсники экономического факультета проявили себя лучше полицейских, вызывало тревогу, ведь профайлеры ФБР были в первую очередь офицерами правоохранительных служб, а профайлерами уже потом. Более того, ФБР подчеркивает, что основным требованием к их профайлерам является продолжительная карьера в следственных органах перед прохождением обучения на профайлера-аналитика.

В 2002 году та же команда ученых занялась вопросом влияния следственного опыта на точность профилирования. На этот раз они набрали шесть групп: там были тридцать один старший следователь с более чем десятилетним опытом; двадцать опытных детективов убойного отдела; девятнадцать детективов-новичков, отслуживших до этого минимум десять лет на рядовых полицейских должностях; пятьдесят курсантов полицейской академии, обучавшихся менее шести недель; пятьдесят курсантов полицейской академии, обучавшихся менее трех недель; и тридцать один студент-первокурсник химического факультета. Все получили то же задание, что и в предыдущем тесте^230.

Результаты были поразительные: первокурсники химического факультета опередили полицейских из всех групп. Среди полицейских курсанты академии набрали больше очков, чем детективы убойного отдела и все прочие группы. Данные результаты опровергали утверждения ФБР о том, что профайлеру для успеха обязательно надо обладать следственным опытом.

Исследователи предположили, что парадоксально: чем больше у следователя опыта, тем больше этот опыт мешает ему интерпретировать информацию с целью профилирования. За годы работы у следователей, считали они, вырабатывается здравая «эвристика» – знания о преступниках и преступлениях, основанные не обязательно на фактах, но и на субъективном опыте и впечатлениях. Поэтому студенты и курсанты, не имевшие такого опыта и предубеждений, оказались более успешными профайлерами. Другим фактором, который следовало принять во внимание, были требования к полицейским офицерам при поступлении на работу на момент, когда они изначально пришли в полицию – этим могли объясняться их более низкие результаты по сравнению с молодыми курсантами. Высшее образование, судя по всему, представляло для профилирования большую важность, чем долгий следственный опыт. В этом контексте следует заметить, что у многих профайлеров ФБР имеются степени кандидатов и докторов общественных наук – возможно, этим объясняется эффективность работы сотрудников ОПИ вне зависимости от их следственного опыта.

И в заключение, прежде чем делать выводы, следует вспомнить, что на тестах испытуемым предоставлялось только одно дело, и сам его характер мог обеспечить преимущество той или иной группе. Тем не менее мы уже поняли, что профилирование базируется на статистической вероятности, и что чем больше опыта у следователей, тем скорее они будут основываться при составлении профилей на собственные представления о вероятности, как наглядно показало дело Белтвейских снайперов.

Другие методики профилирования: Диагностическая оценка и следственная психология

Анализ места преступления по системе ФБР – не единственная методика поведенческого профилирования. Существуют также диагностическая оценка (ДО) – адаптация фрейдистской психотерапевтической теории к криминальному анализу на основе диагностических выводов конкретного профайлера. Именно этой методикой воспользовался доктор Джеймс Брассел, составляя профиль Безумного подрывника в 1950-х. ДО сильно варьируется от специалиста к специалисту и нечасто используется в качестве следственного инструмента.

Существует также следственная психология (СП), которую больше применяют профайлеры в Англии – она основана на наборе теорий и том предположении, что преступление можно рассматривать как межличностный контакт, при котором преступники взаимодействуют со своими жертвами в социальном контексте. СП разработал психолог Дэвид Кантор, и впервые она применялась в расследовании преступлений серийного убийцы и насильника Джона Даффи, или «насильника с железной дороги» в Лондоне в 1986 году.

Кантор сформулировал четыре основных постулата СП так:

1. Межличностная согласованность. Действия, совершенные преступником, имеют смысл только в его представлениях. Например, жертвы выбираются по принципам, важным только для преступника.

2. Значение времени и места. Места преступления выбираются по причинам, релевантным для преступника, в зависимости от его места жительства и места работы. Некоторые преступники предпочитают действовать на знакомой территории, в то время как для других это не релевантно.

3. Криминальная карьера. В преступлениях может наблюдаться эскалация, но базовый способ их совершения остается неизменным на всем протяжении криминальной карьеры преступника.

4. Знание криминологии. Осознание преступником опасности улик и попытки их уничтожить указывают на его опыт, то есть на предыдущую криминальную историю.

Как вы уже поняли, СП во многом напоминает криминальный следственный анализ ФБР. Главным отличием является дуалистическая классификация преступников как организованных/дезорганизованных.

Географическое профилирование

Криминальный следственный анализ и психологическое профилирование – не единственные методики профилирования, позволяющие анализировать паттерны серийных убийц. Недавно проведенные в Англии исследования увенчались созданием так называемой гипотезы круга – она предполагает, что серийный убийца живет внутри круга, диаметр которого равен расстоянию между двумя самыми отдаленными местами его преступлений. Как правило, это зона площадью около десяти квадратных миль. Эту гипотезу подтвердили эмпирические проверки: восемьдесят семь процентов из сорока пяти серийных насильников на юге Англии жили в пределах круга; то же самое касается 82 % серийных поджигателей и 70 % серийных насильников в Австралии и 86 % из 126 американских серийных убийц^231.

Большой шаг в компьютерном географическом профилировании серийных преступников недавно сделали в Канаде, где к системе профилирования добавили радикально новый элемент. Система под названием «Орион», разработанная бывшим констеблем полиции Ванкувера доктором Д. Кимом Россмо, базируется на принципах географического криминального профилирования. Ее главной особенностью является то, что она не просто выявляет гипотетические характеристики подозреваемого, а указывает, где он живет, и даже – предположительно – кто он такой.

Ким Россмо внимательно изучил особый тип преступлений, получивших распространение в сельских регионах Индии с 500 года до н. э., так называемых дакоити. Дакоити – это нападение банды из пяти или более жителей одной деревни на соседнюю деревню. Дакоити всегда совершаются ночью, обязательно в новолуние, при почти полной темноте – в сельской местности в Индии электрическое освещение до сих пор скудное.

Индийская полиция придумала систему географического профилирования для поимки таких банд. Полицейские рассчитали скорость, с которой человек может перемещаться пешком по пересеченной местности, и получили длину примерного радиуса. Поскольку крестьяне, работающие в полях на рассвете, заметили бы чужаков, движущихся по их территории, банде надо было вернуться к себе в деревню до зари. Так можно было легко установить, из какой деревни вышла банда. Банды дакоити следовали традиции, запрещающей нападение на членов другой касты, поэтому полиция, определив деревню, могла еще сузить круг подозреваемых с учетом касты. Получалось, что список подозреваемых был у полицейских в руках.

Россмо также выслушал истории своих коллег-полицейских, преследовавших преступников со служебными собаками. Они сказали ему, что подозреваемые, сбегая пешком, всегда поступают примерно одинаково: правши при поворотах стараются повернуть налево, при столкновении с препятствием – направо, а если им надо избавиться от улики, то ее бросают тоже вправо. Если они прячутся в больших зданиях, то стараются держаться наружных стен.

Россмо изучил случаи применения географического криминального профилирования. Когда Анджело Буоно и Кеннет Бьянки выбрасывали трупы на холмах в Лос-Анджелесе, департамент полиции замерял расстояния между местами их обнаружения, после чего с помощью компьютера была составлена карта с окружностями. Центр каждой окружности обозначал доступность жертвы; длина окружности – возможность захвата, а радиус – его вероятность. Векторы, проведенные между местами обнаружения трупов, ограничивали зону в три квадратных мили, которую полиция Лос-Анджелеса постаралась наводнить полицейскими, чтобы напугать серийных убийц. Позднее, когда Буоно и Бьянки были пойманы, оказалось, что дом и мастерская Анджело Буоно, где они изнасиловали и убили нескольких жертв, находились практически в центре этой зоны.

Система Россмо «Орион» принимает в расчет не только географические факторы, но также транспортные потоки, городское районирование, данные переписи населения и личный профиль преступника, после чего выдает весьма точное указание на его возможную локацию. Хотя «Орион» срабатывает не со всеми типами личности, она очень эффективна с оседлыми серийными преступниками – насильниками, грабителями банков, растлителями малолетних и убийцами, которые не меняют места жительства в процессе совершения преступлений.

«Орион» математически вычисляет зоны, где преступник скорее всего нанесет следующий удар – так называемые зоны риска, – с учетом того, что большинство преступников стараются не совершать преступлений в непосредственной близости от дома, но и не слишком удаляются от него. По зонам риска, в зависимости от профиля личности преступника, «Орион» высчитывает его/ее предполагаемое место жительства, основываясь на «удалении» от каждого места преступления – в какой момент оно становится слишком близким от места жительства преступника. Точность расчетов тем выше, чем больше мест преступления внесено в систему – именно поэтому она так хорошо работает на серийных убийцах. Если мест преступления шесть или больше, точность прогноза «Ориона» превышает 90 %.

Когда «Орион» впервые заработал в Ванкувере, с его помощью удалось быстро поймать растлителя малолетних, нападавшего на детей в разных районах столицы. У полицейских было описание его машины, но больше почти ничего. После выявления паттернов дорожного движения в моменты нападений «Орион» рассчитал зоны риска, удалив оттуда промышленные, коммерческие и другие нежилые кварталы. Базируясь на данных переписи и социально-экономическом положении преступника, указанном в его психологическом профиле, «Орион» выдал список почтовых индексов – в порядке убывания вероятности, – где мог жить подозреваемый. Далее три этих индекса были изучены на предмет регистрации номерных знаков на машинах, схожих по описанию с машиной подозреваемого. Список оказался коротким, и в результате стандартной полицейской процедуры растлитель малолетних был арестован.

Но какими бы умными не были компьютерные системы, и «Профайлер», и «Орион» зависят от информации, которую в них загружают. Географический таргетинг, выполняемый «Орионом», зависит от точности психологического профиля подозреваемого, ведь разные типы личности ведут себя по-разному в географическом пространстве. Точно так же способность «Профайлера» анализировать данные зависит от алгоритмов, написанных программистами. Более того, если полиция на месте преступления не заметит каких-то особенностей, загружать в «Профайлер» будет нечего. И наконец, заключения компьютерных систем – это лишь вероятностные предположения; офицерам полиции все равно приходится как-то толковать их и внедрять в расследование, чтобы добиться результата.

Профилирование по-прежнему остается преимущественно человеческой деятельностью, потому что, хотя компьютер и обрабатывает информацию быстрее человека, он не может превзойти человеческое мышление ни по глубине, ни по гибкости – включая и мышление преступника. Преступное воображение – очень творческое, и легко может ускользать от правил компьютерного искусственного интеллекта: только человеческий разум может соперничать с ним. Профилирование в той же мере интуитивное искусство, недоступное компьютеру, в какой и точная наука.

10. Закат «золотого века» серийных убийств: От BTK до Убийцы из Золотого штата, 2000–2020 годы

Все дороги ведут к Теду Банди

«Золотой век серийных убийств»232. Такое ироническое название дал писатель в жанре «тру-крайм» Гарольд Шехтер «эпидемии» серийных убийств в США в период с 1960 по 1999 год. Серийные убийства в те годы действительно превратились в эпидемию: с 1970 по 1999 год было зафиксировано 82 % всех известных серийных убийц ХХ века в США^233. Примерно посередине этого «золотого века» сам термин «серийный убийца» был внедрен в наш повседневный словарь после того, как в 1981 году он впервые появился на страницах New York Times – так называли Уэйна Уильямса, подозреваемого в убийствах детей в Атланте^234. Тогда же в ФБР появился Отдел поведенческих исследований («охотники за разумом»). После интервью с сидящими в тюрьмах серийными убийцами агенты ФБР разработали систему профилирования организованных/дезорганизованных убийц, а в популярной культуре возник почти мистический образ профайлера.

В эпоху до появления Интернета новости по телевизору и в газетах были главным вектором «объединения общества вокруг шока и травмы»235, которое Марк Зельцер приписывал американской популярной культуре. Серийных убийц воспевали как антигероев, бунтарей; некоторых, вроде Теда Банди или Ричарда Рамиреса, возвышали до звездного статуса – у них появились свои поклонники, а их письма, рисунки, личные вещи, пряди волос и даже обрезки ногтей продавали коллекционерам на веб-аукционах. Выпускались коллекционные карточки с серийными убийцами, футболки, раскраски, поваренные книги, контейнеры для ланчей, игрушечные фигурки и календари. В анкетах попадались вопросы: «Если бы вы были серийным убийцей, то кем именно?»

Тогда мы этого не знали, но последним «звездным» серийным убийцей, пойманным в ту эру, стал Джеффри Дамер, Каннибал из Милуоки, которого арестовали в 1991 году. Мы собирались в своих гостиных и спальнях – без мобильных телефонов, – и, потрясенные, не могли отвести глаз от рябящего экрана лампового телевидения, где мелькали страшные картины его преступлений. Мы сидели в темноте, наблюдая, словно за репортажем с луны, за съемками комнаты пыток Дамера с громадными камерами наблюдения, направленными внутрь, за гигантскими бочками, в которых плавали законсервированные части человеческих тел, за полками холодильника, где лежало человеческое мясо, обернутое в пленку, за мужскими гениталиями в банке и стопками полароидных снимков с отрезанными головами, пенисами и ладонями. Однако между концом процесса над Дамером в 1992-м и поимкой следующего знаменитого маньяка, Убийцы с Грин-Ривер, в 2002-м, очень многое изменилось.

Для начала шумиха вокруг процесса над О. Джей Симпсоном в 1995 году привела к возникновению новой культовой фигуры: звездного подсудимого. За О. Джеем последовали Роберт Блейк, Снуп Дог, Фил Спектор, Майкл Скейкел и Лилло Бранкато-младший. По сравнению с отбросами общества, серийными убийцами, которых судили после Дамера, эти «настоящие» звезды получали куда больше славы.

Далее Интернет и кабельное телевидение раздробили «объединенное общество» на поклонников разных жанров триллера. Теперь каждый мог найти страшилку себе по вкусу на разных каналах и медиа-платформах, и серийные убийцы начали утрачивать монополию на статус чудовищ, которым раньше владели единолично. Как только видео научились транслировать по Интернету, раздробленность стала окончательной.

В 2001 году, после того как мы в прямом эфире увидели, как сталь, стекло и трупы сыплются на улицы с неба, наша навязчивая потребность в коллективном параноидном страхе сместилась с серийных убийц (по крайней мере, сексуальных) на новую разновидность монстров: террористов с другого конца света, а позднее боевиков ИГИЛ. Снова началась стрельба в школах. Появились собственные, домашнего производства, террористы. И еще стрельба в школах. И стрельба в кинотеатрах. И стрельба в ночных клубах. И стрельба в больницах. И стрельба на концертах. И стрельба в церквях. Если последние десятилетия двадцатого века были посвящены сексуализированным серийным убийцам, то первые двадцать лет двадцать первого века – «вынужденно воздерживающимся от секса» инцелам с заряженными ружьями в пухлых детских руках.

Олдскульные серийные убийцы отошли в прошлое, стали пережитком. Они больше не удостаивались нашего безраздельного внимания.

Убийца с Грин-Ривер: появился и исчез, 2001 год

Следующим крупным серийным убийцей после Джеффри Дамера – по крайней мере, по количеству жертв, – стал убийца Грин-Ривер, пятидесятидвухлетний Гэри Риджуэй, арестованный 30 ноября 2001 после того, как его ДНК удалось связать с одной из жертв[23]. Я уже писал о нем выше, называя «типичным», однако сейчас, спустя двадцать лет, могу правильнее расположить его в историческом пантеоне. Риджуэй предстал перед нами, словно монстр, возникающий из первичной протоплазмы ДНК, полученной на закате «золотого века». Он убил по меньшей мере сорок девять женщин в период с 1982 по 1998 год. На момент публикации книги он остается рекордсменом по количеству убийств, за которые был обвинен, среди американских серийных убийц. Несмотря на эту огромную цифру и на то, что его поймали спустя целых двадцать лет, в которые дело считалось безнадежным, сам Гэри Риджуэй произвел на общество впечатление человека крайне скучного.

Риджуэй не обладал привлекательностью и обаянием суперзвезд «золотого века». Он олицетворял банальность зла – Адольф Эйхман серийного убийства, – множество жертв, никакой харизмы. Риджуэй оказался нудным, косноязычным, непроходимо тупым некрофилом с IQ чуть выше 80. На работе его хвалили за прилежание – тридцать лет подряд он красил грузовики.

Однако Риджуэй был наделен врожденным инстинктом и хитростью серийного убийцы. Он кому угодно дал бы десять очков вперед в своем «знании криминологии». Каждый раз он покупал новые шины, если подозревал, что мог оставить следы на месте преступления. Обязательно надевал перчатки, а если какая-то из жертв царапала его, пока он ее насиловал и душил, он тщательно подстригал ей ногти. Он специально подбирал на улицах комки жвачки и сигаретные окурки, чтобы потом подбросить на место преступления и запутать следствие образцами чужих ДНК^236.

За шестнадцать лет карьеры Убийцы с Грин-Ривер Гэри Риджуэй умудрился, так и не попавшись, убить по меньшей мере сорок девять женщин (сам он утверждал, что семьдесят одну) путем ручной и лигатурной странгуляции, выбирая жертв среди бездомных маргиналок и уличных проституток. Однако после поимки газетам нечего было о нем написать. В климате 2000-х он больше никого не интересовал. Он был кем-то вроде Волшебника из страны Оз: когда занавес упал, там оказался недалекий и примитивный зануда по имени Гэри.

После признания вины Риджуэя в декабре 2003 года приговорили к пожизненному заключению.

Дело BTK, 1974–2005 годы

Месяц спустя, в январе 2004-го, новостные медиа в Канзасе получили свою минуту славы, вернувшись в «золотой век» серийных убийств – исполнялось тридцать лет с тех пор, как BTK впервые убил в Уичито в 1974-м. Одна за одной публиковались статьи, выходили передачи по телевидению – планировалась даже публикация книги. Никто не подозревал, что так можно пробудить спящее чудовище. BTK собирался снова восстать – спустя четверть века молчания.

BTK – «Cвязать, пытать, убить», как он сам себя называл, нанес первый удар утром 15 января 1974 года, когда пробрался в дом семьи Отеро, где двое младших детей, девятилетний Джозеф и одиннадцатилетняя Джозефина, собирались в школу. Вооруженный пистолетом, он заставил отца, Джо, выгнать во двор собаку, а потом задушил мать, Джули, веревкой. Отцу и сыну он надел на головы пакеты, и те тоже задохнулись. Настал черед Джозефины – главной мишени его садистских фантазий. Спросив у девочки, есть ли у родителей камера (камеры не было), он затащил ее в подвал и повесил за шею на канализационной трубе. Пока она висела в петле, медленно задыхаясь, он стянул с нее одежду, стал гладить умирающую девочку и одновременно мастурбировать. Трупы нашли трое старших детей Отеро, вернувшись домой из школы после обеда.

Убийство семьи Отеро было настолько извращенным и жестоким, что стало шоком даже для полиции Уичито – собственно, так показалось бы кому угодно.

4 апреля 1974 года BTK допустил оплошность со вторым убийством: выбранная им жертва, двадцатиоднолетняя Кэтрин Брайт, неожиданно вернулась домой в сопровождении девятнадцатилетнего брата Кевина. BTK, вооруженный пистолетом, попытался справиться с ними обоими, но Кэтрин и Кевин сопротивлялись; Кевин, дважды раненый в голову, смог выбежать на улицу и позвать на помощь. BTK запаниковал и нанес Кэтрин несколько ножевых ранений, а потом сбежал, не успев выполнить своих садистских ритуалов. Кэтрин вскоре скончалась. Полицейские сначала решили, что преступника прервали во время грабежа, и не связали это дело с убийствами Отеро.

В октябре 1974 BTK позвонил в «Уичито Игл», объяснив, как найти его письмо, спрятанное между страницами учебника по инженерному делу в общественной библиотеке. В нем он описывал убийство Отеро с такими подробностями, что полиция убедилась – письмо подлинное. Оно стало первым в серии загадочных и страшных посланий и поэм, которые убийца рассылал в газеты и в полицию следующие пять лет. Позднее он вкладывал их в коробки вместе с какими-нибудь вещами жертвы, называя это «полевой почтой BTK». Коробки были из-под готовых завтраков (почему его окрестили «убийцей с хлопьями»); он оставлял полиции и прессе указания, как их найти в разных районах Уичито.

В одном из таких писем BTK писал, пренебрегая правилами грамматики:

Ну и она висит. Боже, ох Боже, какой дивный секси-всплеск меня ждет! Джозефина, пока я ее вешал, меня завела; как она просила ее отпустить, потом веревка затягивается, она беспомощная; смотрит с ужасом своими глазами, веревка тянется-тянется. (Вы не поймете потому что не знаете про фактор Х.) Потому убивали Сын Сэма, Джек-потрошитель, Харви Глэтмен, Бостонский душитель, доктор Г. Г. Холмс, душитель колготками из Флориды, Хиллсайдский душитель, Тед с Западного побережья и все остальные. Бессмысленно, но мы ничего не можем поделать. Нет помощи, нет лечения, кроме смерти, разве что поймать и посадить. Это кошмар, но мне спать не мешает^237.

Он прекрасно сознавал свое место в легендах и истории серийных убийств.

17 марта 1977 года, выслеживая очередную жертву, он вдруг свернул с дороги и вломился в дом к двадцатичетырехлетней Ширли Виан и троим ее детям. Заперев детей в ванной, он изнасиловал Виан, надев ей на голову полиэтиленовый пакет для одежды, чтобы жертве не хватало воздуха, а потом задушил, пока дети колотили в дверь, зовя маму. Когда зазвонил телефон, он сбежал, не причинив детям дальнейшего вреда.

8 декабря 1977 года, после нескольких недель слежки за двадцатипятилетней Нэнси Фокс, он проник в ее дом, пока ее не было, и дожидался в темноте ее возвращения. Когда Нэнси вошла, он набросился на нее, связал по рукам и ногам и задушил своим ремнем; потом расположил связанный труп в одной из поз, которые его возбуждали, и занялся мастурбацией.

В следующие два года BTK посылал полицейским и прессе сообщения, где признавался в своих убийства и включал туда насмешливые стихи, посвященные жертвам, вроде «Ах, смерть Нэнси» или «Локоны Ширли».

В апреле 1979-го, выследив шестидесятитрехлетнюю вдову Анну Уильямс, он пробрался к ней и дожидался, пока хозяйка вернется. Однако она задерживалась; раздраженный, он украл несколько вещей и скрылся. В июне он прислал Уильямс рисунок, где в откровенной манере изобразил, что собирался с ней сделать, а также жуткое стихотворение под названием «Анна, что ж ты не пришла» и кое-какие вещи, украденные из ее дома. Такую же посылку он отправил на местную телестудию. Анна Уильямс срочно уехала из Уичито.

И тут BTK внезапно пропал – ни писем, ни новых убийств. Постепенно неустановленного серийного убийцу начали забывать. Когда в 1985 году он стал убивать снова, полиция не связала с ним предыдущие серии убийств – особенно в отсутствие характерных пугающих писем.

27 апреля 1985 года BTK вломился в дом пятидесятитрехлетней Марин Хедж и ждал ее в одной из спален. Потом напал на нее и задушил голыми руками. И оттащил труп в церковь, от которой у него был ключи. «Живая или мертвая, она должна была попасть в церковь», – заявил он позднее. В церкви он особым образом расположил ее еще теплый труп и фотографировал его, одновременно мастурбируя, а потом выбросил в канаву в нескольких милях оттуда.

16 сентября 1986 года BTK явился в дом к двадцативосьмилетней Вики Вегерле под видом телефонного мастера. Он связал жертву кожаными шнурками и задушил ее собственным чулком. Потом сделал фотографии тела, прежде чем сбежать. Двухлетнего сына Вики он не тронул – тот так и играл в гостиной на полу.

19 января 1991 года BTK выбрал следующую жертву – шестидесятидвухлетнюю Долорес Дэвис, про которую знал, что она живет одна. В темноте он подождал возле дома, пока она ляжет в постель, а потом швырнул цементный блок в стекло веранды. Когда хозяйка вышла посмотреть, что там за шум, он задушил ее колготками, потом погрузил труп в багажник своей машины и отвез за тринадцать миль в сельскую глушь. Там он припрятал его, чтобы на следующий день вернуться: сфотографировать и заняться мастурбацией. А потом снова погрузил тело в машину и выбросил под мостом.

За эти годы BTK обратился к прессе лишь однажды – в 1987-м заявил об одном убийстве, что он его не совершал. На тот момент полиция сочла заявление подлогом.

После 1991 года BTK навсегда удалился от дел и больше не убивал (насколько нам известно). К 2004 году, когда наступила тридцатая годовщина его первого убийства, следственная группа по делу BTK была давно распущена, детективы, входившие в нее, либо вышли на пенсию, либо получили новые назначения, все материалы лежали в архивах. Некоторые из офицеров департамента полиции Уичито, несшие теперь службу, даже не родились, когда BTK убил первую жертву в 1974-м.

BTK пробуждается

Поначалу репортажи в прессе по поводу годовщины убийств Отеро в январе 2004 года не вызвали у BTK никакой реакции, однако в марте – после двадцатипятилетнего молчания – он опять поднял голову. 17 марта он отправил ксерокопии фотографии Вики Вегерле в том положении, в каком он разместил ее труп в 1986 году, и вложил также ее пропавшее водительское удостоверение, взяв на себя ответственность за убийство, в котором подозревался муж Вегерле. Это вызвало в прессе новую шумиху, к которой присоединились многочисленные веб-сайты, чаты и форумы – феномен, возникший в 1990-х, во время спячки BTK.

Теперь BTK взялся рассылать экспонаты из своей обширной коллекции сувениров и копировать некоторые свои заметки на компьютерные диски. Он хотел сам решать, что будет написано в статьях, посвященных его тридцатой годовщине. Он намеревался оставить наследие потомкам, как утверждает Кэтрин Рамсленд, которая позднее интервьюировала и изучала его. Она пишет: «В своих фантазиях он получал удовлетворение от мыслей о том, что все узнают, насколько он был умен. В отличие от Зодиака и Джека-потрошителя он собирался не просто исчезнуть, совершив преступление – все должны были узнать, кто именно исчез»238.

В следующие одиннадцать месяцев BTK отправил серию продуманных сообщений-ловушек полицейским и прессе. Так он удовлетворял свою тягу к контролю и власти, не совершая убийств (которые все равно задумывал), и полиция намеренно провоцировала его продолжать коммуникацию.

Рамсленд говорит: «Второй раунд, начавшийся в 2004 году, был нацелен на то, чтобы «раздуть старые угли», как он сам выражался. [Он] хотел не просто известности. Он считал себя сверхъестественным существом, оборотнем, и хотел, чтобы на него обратили внимание те, кто обладает максимумом власти. Он стремился поднять ставки»239.

Первое издание моей книги вышло в октябре 2004 года, как раз вовремя, чтобы упомянуть там новое пробуждение BTK, но теперь я могу сказать, что спустя каких-то четыре месяца он был арестован – и эта книга нашлась у него в личной библиотеке, прямо на прикроватном столе!240 (BTK читал о себе в книге, которую мой издатель назвал «окончательной историей феномена серийных убийств».)

Там он оказался на одних страницах с Джеком-потрошителем, Бостонским душителем и Тедом Банди; думаю, BTK решил, что добился признания, попал в историю – в буквальном смысле, – разве что никто не знал, кто он такой.

8 января 2005 года BTK допустил первую ошибку. Вместе со своей машиной он попал в поле зрения камеры наблюдения, когда подбросил свою «полевую почту» в багажник пикапа, припаркованного у магазина «Хоум Депо». Хотя разрешения камеры не хватало, чтобы его опознать, полицейские впервые воочию увидели BTK – белого мужчину средних лет на джипе «Чероки» темного цвета. Однако таких машин в округе было зарегистрировано около двадцати пяти тысяч.

«Полевая почта» становилась для него неудобна. Каждый раз ему приходилось принимать меры предосторожности, чтобы не оставить отпечатков пальцев или следов ДНК, все фотографии надо было многократно ксерокопировать, чтобы нельзя было проследить конкретный ксерокс, а подходящую коробку с хлопьями где-то купить, неприметно избавиться от содержимого и выбрать безопасное место, чтобы подбросить ее. На это уходило слишком много времени и усилий. В послании, оставленном в «Хоум Депо», BTK спрашивал полицию: «Могу ли я общаться через дискеты так, чтобы нельзя было проследить компьютер? Только ответьте честно».

В случае положительного ответа он просил полицейских разместить в разделе объявлений в газете сообщение: «Рекс, все будет ОК».

К этому моменту у BTK развилось подобие обратного стокгольмского синдрома – он начинал идентифицировать себя с теми самыми правоохранительными органами, которые преследовали и охотились на него; он пребывал в нарциссической иллюзии, что полицейские ведут с ним взаимную игру, соблюдая правила, которые он установил – в том числе оставаясь по отношению к нему честными (хотя сам BTK регулярно сообщал им ложную информацию в своих посланиях).

Когда полицейские уверили его, «Рекс, все будет ОК», BTK наивно отправил им 16 февраля новое сообщение на дискете пурпурного цвета. Позднее он объяснял: «Я использовал пурпурный как символ императорской власти – символ BTK»241.

Так-то его и поймали.

Когда полицейские проверили метаданные, записанные на дискете, то обнаружили некого «Денниса», создавшего файлы, которые были удалены с компьютера, принадлежащего Лютеранской церкви Христа. Беглого просмотра веб-сайта Лютеранской церкви в Уичито хватило, чтобы найти Денниса Рейдера – недавно избранного президента совета паствы.

Спустя тридцать лет поисков полицейские нашли BTK за тридцать секунд и несколько кликов по клавиатуре. Добро пожаловать в двадцать первый век, Связать – Пытать – Убить!

Деннис Рейдер, пятидесяти девяти лет, был офицером службы контроля одного из местных парков, ветераном ВВС США, руководителем клуба бойскаутов, домовладельцем и старейшиной церкви. Его считали одним из самых достойных членов местной общины.

Он был женат тридцать три года, двое его детей, мальчик и девочка, учились в колледже, у него не было ни одного привода в полицию. Впоследствии он оказался одним из немногих серийных убийц, не показавших положительного результата в стандартном тесте Хэира РСL-R (Оценочный лист психопатии), так как у него наблюдалась лишь малая доля из двадцати бихевиоральных особенностей, сопутствующих психопатии.

Полицейские отложили арест Рейдера до момента, когда получат окончательное подтверждение личности подозреваемого путем анализа ДНК. После одного из ранних убийств в ходе массового сбора ДНК для выявления серийного убийцы, полиция Уичито получила ДНК его дочери, Керри Роусон, из мазка Папаниколау, который она сдавала, будучи студенткой Университета Канзаса. Так была установлена ее родственная связь с убийствами BTK. Поскольку дочь не являлась подозреваемой в расследовании, «порог вероятной причины» для сбора ее ДНК был ниже – эти данные не предполагалось использовать как доказательство в суде. Однако положительное родственное совпадение с ДНК с мест преступлений снижало порог для сбора ДНК Рейдера – а это уже было доказательством.

Использование родственной ДНК – это прием, вызвавший немало дискуссий из-за доступа полиции к популярным веб-платформам, где с помощью ДНК желающие могли выяснить свою генеалогию. С помощью этого приема в 2018 году был пойман также знаменитый Убийца из Золотого штата – еще один «спящий» преступник, выявленный благодаря новым технологиям сбора и расшифровки ДНК. (См. далее.)

Деннису Рейдеру было не сравниться с Тедом Банди. Лысеющий, церемонный, религиозный мужчина на пороге старости, женатый, со скверным несдержанным характером и дурацкими фетишами вроде самосвязывания и переодевания в женскую одежду, он не обзавелся ни поклонницами, ни фанатами. Однако пресса заинтересовалась его посланиями и тем, что выявил арест: гигантской коллекцией трофеев, каталогов, дневников и странных селфи с веревками и в женской одежде, на которых он позировал в том числе и в тех же положениях, в которых оставлял своих жертв. Изощренность его фантазий, планирование и выслеживание жертв, которых он называл «проектами», его хладнокровные признания на процессе, который транслировался по телевидению и Интернету, привлекли огромное количество зрителей – в последний раз такое наблюдалось только с Джеффри Дамером в начале 1990-х.

Последствия: BTK в книгах

Когда я писал эту книгу, то представлял себе потенциальных читателей, но почему-то не задумался о том, что ее может прочесть и серийный убийца. Я был потрясен, когда прочел у Стивена Сингулара в его книге «Несвятой посланник. Жизнь и преступления серийного убийцы BTK»[24], что мою книгу нашли в библиотеке BTK.

По ночам он сидел дома и читал о себе в моей книге, обдумывая, какие новые послания отправит полиции. Наверняка он испытывал гордость, видя свое прозвище в ряду знаменитых убийц. Там был и раздел о детективных журналах, которыми Рейдер зачитывался в детстве^242.

Стивен Сингулар выдвигал предположение, что последующее заявление Рейдера о травме головы, полученной в детстве, могло быть вдохновлено информацией из моей книги о других серийных убийцах^243. Я с ужасом осознал, что являлся одной из нитей в материи, которой посвятил книгу; чудовище, которое я описывал, глядело прямо на меня из темной бездны, держа в когтях мою книгу. Я даже прибегнул к кладбищенскому юмору, пошутив, что BTK нашел в моей книге «профессиональную поддержку».

Я кое-что слышал о его заявлениях в суде. Хоть и не я придумал термин «стадия троллинга», в книге приводилось ее подробное описание как одной из циклических фаз в реализации убийственных намерений – точно так же ее описывали до меня Джоэль Норрис, Стивен Джананджело и другие. Когда судья спросил Рейдера о многократном упоминании данного термина в его обращении к суду, Рейдер ответил:

Так называемый сталкинг или троллинг… Если вы почитаете о серийных убийцах, то узнаете, что они проходят через разные стадии. На стадии троллинга ты, скажем так, постоянно выискиваешь жертву. Ты можешь ее искать несколько месяцев или лет, но как только останавливаешься на конкретном человеке, то становишься сталкером^244.

Переход от троллинга к сталкингу был собственным конструктом Рейдера. Как многие серийные убийцы, Рейдер очень интересовался серийными убийствами. Банди говорил, что в серийных убийствах он «единственный академик»245, но Рейдер действительно являлся им. Он прошел настоящее обучение.

Книга моей коллеги Кэтрин Рамсленд «Разум преступника»[25] тоже имелась в собрании Рейдера; позднее она работала с ним над книгой об истории его преступлений, «Признания серийного убийцы. Нерассказанная история Денниса Рейдера, серийного убийцы BTK». Она называла эту книгу «опосредованной автобиографией»246.

После ареста Рейдера писатель Томас Харрис («Молчание ягнят») сделал признание: его персонаж Фрэнсис Долархайд из романа 1981 года «Красный дракон» (в фильме его сыграл Ральф Файнс) частично основывался на тогда еще не пойманном убийце BTK.

В 2010 году Стивен Кинг написал роман, вдохновленный делом BTK, «Счастливый брак», про то, как жена узнает, что ее муж – серийный убийца. Роман и фильм, снятый по нему, вызвали глубокое негодование дочери Денниса Рейдера, Керри Роусон, которая обвинила Кинга в том, что он делает себе рекламу «за счет десяти жертв моего отца и их семей». Более того, «мы чувствуем, что нами воспользовались, – заявила она в интервью газете «Уичито Игл», сравнив свою семью с семьями жертв. – Мы считаем себя одиннадцатой семьей-жертвой. Стивен Кинг имел право рассказать эту историю, но зачем втягивать нас?»247

Однако в 2019 году Роусон появилась на обложке журнала «Пипл» с рекламой собственной книги, посвященной преступлениям отца «Дочь серийного убийцы. Моя история страха, боли и преодоления», в которой утверждала, что убийства BTK, которые упоминаются там лишь походя, привели ее к Богу, любви и искуплению. (Да уж, что ни делается, все к лучшему – если только это делается не с тобой.) Книга заканчивается последним письмом Роусон к ее отцу, сидящему в тюрьме, где она говорит: «Я смирилась с тем, что произошло с тобой, и отпустила. Мне никогда не понять этого, но я прощаю тебя. Мне жаль, и я скучаю по тебе»248. Пассивный залог, который она использует, говоря о десяти убийствах – «то, что произошло с тобой» – это наглядный показатель психопатии. Я уверен, что именно так Рейдер и другие серийные убийцы воспринимают свои преступления: не как то, что они сделали, а как то, что с ними произошло.

В августе 2005 года Деннис Рейдер признал себя виновным и был приговорен к десяти пожизненным срокам без возможности освобождения в течение 175 лет. «Золотой век» серийных убийц на тот момент уже клонился к закату.

Закат «золотого века»: Серийные убийства в США в 2000–2020 годах

Весьма символическим с точки зрения конца «золотого века» является новое определение серийного убийцы по критериям ФБР. Традиционно серийными убийцами считались преступники, убившие три или более жертв в отдельных эпизодах, мотивированных патологическими фантазиями или сексуальными парафилиями. Из их числа соответственно исключались такие исторические фигуры, как Эд Гин или Уэйн Уильямс, которых удалось обвинить только по двум убийствам, хотя подозревались они по куда большему количеству. Определение «три или более» выглядело проблематичным и спорным.

В 2005 году на симпозиуме по серийным убийствам в Сан-Антонио, организованном Отделом поведенческих исследований (ОПИ) при Национальном центре анализа насильственных преступлений ФБР (НЦАНП), возникло новое определение. Сегодня ФБР, главное национальное агентство, занимающееся серийными убийствами, определяет их как «неузаконенное убийство двух или более жертв одним и тем же преступником (преступниками) в отдельных эпизодах» по любым причинам, включая «злость, удовольствие, финансовую прибыль и привлечение внимания»249. Это означает, что мафиози, наемные киллеры, серийные убийцы, стремящиеся к выгоде, и террористы, считающие себя «миссионерами», технически подходят под критерии ФБР для серийных убийц.

Такое изменение привело к большой неразберихе в статистике, поскольку пришлось заново подсчитывать убийц, превысивших «порог с двумя жертвами». Некоторые источники разбивали статистику на две колонки: серийные убийцы с двумя жертвами и серийные убийцы с тремя и более.

После 2005 года некоторые начали использовать ушедший было в прошлое термин «убийства похоти» или «гедонистические убийства похоти», или, на академическом языке, «эротофонофилия», чтобы различать «традиционных» сексуальных серийных убийц от всех прочих типов. Этот термин происходит от греческого «Эрос», бог любви, и «фонос» – кровопролитие или убийство. Им обозначаются «убийства садистического и жестокого характера, с калечением частей тела, особенно гениталий»250, либо «насилие, пытки или другие действия сексуального характера, заканчивающиеся смертью жертвы и включающие акт убийства, обычно называемые сексуальным садизмом… В более широком смысле речь идет о сексуализированных пытках жертв, находящихся в сознании, без сознания, живых или мертвых»251.

К моменту, когда в начале 2000-х были арестованы Гэри Риджуэй и Деннис Рейдер, у нас в списках было столько серийных убийц (минимум 2236 в США, включая тех, что относились к категории с двумя жертвами), что мы в каком-то смысле привыкли к ним и уже не испытывали былого ужаса от их преступлений.

После BTK появлялись другие серийные убийцы: Терри Э. Блер, Джозеф Э. Дункан III, Пол Дюруссо, Уолтер Э. Эллис, Рональд Доминик, Шон Винсент Джиллис, Лоренцо Джером Джильярд-младший, Марк Гудо, Уильям Девин Хоуэлл, Даррен Деон Вэнн… кто все эти люди? Если эти имена вам незнакомы, то вы не одиноки – эта простая выборка из десяти серийных убийц, арестованных в 2000-х, убивших вместе около ста человек, практически не привлекла к себе внимания, разве что со стороны местной прессы. Не выходило никаких или почти никаких громких книг, фильмов или документальных сериалов на «Нетфликсе», посвященных этим убийцам. Некоторые из них даже не заслужили прозвища – или только вторичное, вроде «новый душитель с Батон-Руж» (Шон Винсент Джиллис).

Новое поколение серийных убийц могло соперничать по количеству жертв со своими предшественниками из «золотого века», но выглядело менее интересным, менее «оригинальным», да и в среднем количество жертв на каждого стало меньше. Эрик Хики недавно писал, что с 1970 по 1980 год среднее количество жертв на серийного убийцу приближалось к дюжине. К 2000-м годам оно упало до трех-четырех; если не считать Рональда Доминика с 23 жертвами мужского пола в Луизиане, в США не появлялось новых серийных убийц с «рекордными показателями», как у звезд «золотого века» – Теда Банди, Джона Уэйна Гейси, Гэри Риджуэя, Дина Корлла или Хуана Короны^252.

Одной из причин скудного освещения в прессе стало и сокращение количества серийных убийц, даже после того, как ФБР ограничило определение двумя и более жертвами. Сколько бы жертв у них ни было – две, три или более – серийные убийцы остаются статистически редким феноменом по сравнению с «обычными» убийцами, количество которых тоже значительно упало после исторического пика с 24 760 убийствами в 1993 году до низшего предела в 13 472 к 2014 году^253. Число новых серийных убийц, возникающих на сцене, в указанный период снизилось соответственно^254. (Количество убийств постепенно начало снова расти в 2015–2017 годах).

По данным исследовательского проекта по формированию базы данных серийных убийц Рэдфорда/Университета Флориды, лучшего каталога серийных убийц, в предыдущие десятилетия, включая «золотой век», количество новых серийных убийц в США возрастало по экспоненте каждые десять лет начиная с 1950-х:

1950–1959: 51

1960–1969: 174

1970–1979: 534

1980–1989: 692

1990–1999: 614

Однако в 2000-х количество новых серийных убийц начало резко падать:

2000–2009: 337

2010–2015: 93^255

При таких темпах прогнозируемое количество новых серийных убийц в 2010–2020 годах будет около 185 – как в 1960-х.

Каковы причины такого сокращения количества серийных убийц? Мы не знаем. Точно так же мы не можем сказать, почему сократилось количество «обычных» убийств.

Но действительно ли количество серийных убийц упало? Есть две противоположных и неподтвержденных гипотезы относительно данной динамики в статистике:

1. Криминология значительно усовершенствовалась, и правоохранительные органы теперь лучше вооружены методиками распознавания, связывания, расследования преступлений, а также выслеживания и поимки серийных убийц, поэтому ловят их на ранних стадиях «карьеры»;

2. Серийные убийцы усовершенствовали свои методы, лучше скрываются от преследования и избегают поимки, в том числе избавляясь от улик или не оставляя их; правоохранительные органы в то же время слишком перегружены и недостаточно финансируются, чтобы заметить серии убийств в маргинальных слоях населения. Это аргумент «отсутствия отсутствия»: пропажи людей в маргинальных кругах не замечают или не сообщают о них в полицию, и потому мы не знаем, сколько у нас серийных убийц и сколько у них жертв^256. (См. Проект по наблюдению за случаями серийных убийств на http://www.murderdata.org/.)

Возможно, некоторые серийные убийцы действительно усовершенствовались в своем ремесле, но совершенно точно в наше время поймать серийного убийцу куда легче, чем в прошлом. В основе любого расследования по делу о серийных убийцах лежит возможность совместить кандидатуру подозреваемого с доступностью каждой жертвы в серии. С 1990-х годов это стало гораздо проще благодаря новым методам анализа ДНК, общегосударственным базам данных, сотовым телефонам, которыми пользуются как жертвы, так и убийцы, GPS-отслеживанию, автоматическим системам оплаты проезда, банкоматам и кредитным картам, видеонаблюдению на дорогах, видеорегистраторам, разрешениям на доступ к интернет-трафику и статистике веб-сайтов (после 11 сентября), социальным медиа-платформам и дальнейшему совершенствованию психологического и географического профилирования.

Все эти новые методики, криминологические техники и прочие разработки помогают не просто арестовывать серийных убийц, а арестовывать их в самом начале «карьеры», в отличие от предыдущих десятилетий (отсюда и падение среднего количества жертв, приписываемых серийным убийцам в наше время).

Патология серийного убийства так хорошо известна следователям, что «начинающих» серийных убийц ловят после первого или второго убийства, прерывая их «карьеру» на старте и не дав им приобрести известность. Как сообщает группа криминологов:

Такие термины как «начинающий», «потенциальный», «вероятный», «возможный» часто используются вместе с «серийным убийцей» для описания преступников, которые либо сами признались в своих серийных «тенденциях», либо пытались совершить новое преступление в период, прошедший с их первого убийства до поимки^257.

В Канаде мечтающий стать серийным убийцей Лука Маньотта убил, изнасиловал, расчленил и предположительно частично съел жертву мужского пола. Он снял на видео, как бьет труп ножом для колки льда, совершает акты некрофилии и режет мясо ножом и вилкой. Далее он разместил видео в соцсетях, назвав его один сумасшедший и один нож – вслед за тремя парнями и одним молотком, видео, записанном в 2007 году тремя украинскими серийными убийцами, которые молотком насмерть забивали бездомных. (Всего они убили двадцать одну жертву.) Отправив фрагменты трупа в канадскую полицию и две начальные школы, Магнотта сбежал в Германию, где был арестован и экстрадирован в Канаду, не успев совершить новых преступлений.

Еще один претендент на титул серийного убийцы и любитель видеосъемок Марк Твитчелл (или Убийца-Декстер – он обожал телесериал «Декстер»), заманил жертву мужского пола в свою любительскую студию в гараже, убил и расчленил. Твитчелла арестовали после того, как он заманил к себе вторую жертву и попытался обездвижить ее шокером, однако мужчине удалось сбежать. В 2011 году сообщалось, что, оказавшись в тюрьме, Твитчелл купил себе в камеру телевизор, чтобы посмотреть все серии «Декстера», которые пропустил с момента ареста.

В числе прочих значимых факторов, повлекших за собой сокращение количества серийных убийств в 2000–2020 годах, – также:

✓ значительное совершенствование методик сбора и анализа ДНК. Старые улики биологического происхождения, которые не поддавались анализу ДНК в предыдущие десятилетия, теперь можно обработать с помощью более продвинутых методик; сбор высокочувствительных срезов с «контактным» ДНК, а также применение стратегических подходов, включающих сбор и сравнение «родственной» ДНК с общедоступных генеалогических сайтов, привели к успешным поимкам преступников и признанию их вины;

✓ телевизионные программы в жанре «тру-крайм» и краудсорсинг в соцсетях позволяют широко распространять информацию о серийных убийствах и вовлекать общественность в расследования. Хотя большая часть такой информации бесполезна или спекулятивна, полиция иногда отыскивает важные зацепки в общем интернет-шуме. Недавний пример – дело серийного убийцы с Лонг-Айленда. Онлайн-форум Websleuths («Веб-сыщики») и сериал A&E «Сезон убийств» привели к обнаружению останков жертв убийцы, которые полиция просмотрела (или, по крайней мере, не упоминала о них). Как астрономы-любители помогают в обнаружении звездных феноменов, полицейские могут использовать схожий «облачный следственный анализ» и отфильтровывать из шума ценные сигналы^258;

✓ совершенствование системы географического профилирования с триангуляцией по трем и более преступлениям – будь то убийства, изнасилования, грабежи или поджоги – позволяет определять зону, в которой действует преступник, основываясь на том принципе, что серийные преступники оперируют не слишком далеко и не слишком близко от места жительства и зоны комфорта;

✓ хранение данных интернет-трафика на серверах провайдеров после 11 сентября дает полиции доступ к электронным письмам, интернет-поиску, маршрутам и веб-сайтам, посещенным убийцей или его жертвами.

Еще одна причина, по которой пресса меньше освещает серийные убийства – это расовая демография серийных убийц и их жертв. В предыдущие десятилетия серийными убийцами являлись преимущественно белые мужчины, а их жертвами – белые женщины, поскольку убийства обычно совершаются в пределах своей расы. К 2015 году демография значительно изменилась: около 60 % серийных убийц были афроамериканцами^259. Это означало, что и жертвы были преимущественно чернокожими, и не просто чернокожими, а нищими маргиналами, что тем более отвращало от них средства массовой информации. Освещались только самые причудливые серии убийств чернокожих, вроде тех, что совершили Кендалл «Вонючка» Франсуа в Покипси, Нью-Йорк, который хранил трупы восьми жертв-проституток на чердаке дома своих родителей в конце 1990-х; или Энтони Эдвард Соуэлл в Кливленде, который накопил у себя на участке столько мертвых тел чернокожих маргиналок, что соседи начали жаловаться на отвратительный запах в местный департамент здравоохранения. (Сначала запах списывали на расположенный поблизости мясокомбинат.) Если в прошлом СМИ не особенно интересовались убитыми белыми проститутками или бездомными, что говорить о чернокожих – по сравнению, например, с белыми студентками колледжа, представительницами среднего класса, которые ездили на лыжные курорты или стажировались у конгрессменов.

Необычно большое количество серийных убийц в 2000-х совершили самоубийства в момент поимки или находясь в заключении – многие еще до того, как судебный процесс мог бы сделать из них знаменитостей. В их числе Чарли Брандт, Роберт Юджин Брэшерс, Гэри Эванс, Ричард Эвониц, Дейл Хауснер, Мори Тревис, Исраэль Кейес.

Последний в этом списке по крайней мере привлек внимание прессы. Исраэля Кейеса связывали с минимум одиннадцатью убийствами в разных штатах, которые он планировал с особой тщательностью. Например, он всегда выключал мобильный телефон и расплачивался наличными, чтобы не оставлять следов. В одном случае, в убийствах Билла и Лоррейн Карриер, он прилетел с Аляски в Чикаго и арендовал машину, чтобы проехать тысячу миль до Вермонта, где два года назад спрятал возле их дома свой «набор убийцы»: лопаты, полиэтиленовые мешки, деньги, оружие, боеприпасы и бутылки с растворителем «Драно», чтобы избавиться от трупов. Однако до того как многие из его необъяснимых убийств были раскрыты, Кейес в 2012 году покончил с собой, находясь в тюрьме. В камере осталась его кровавая и маловнятная поэма на четырех страницах – «Ода убийству».

Некоторые скончались от естественных причин, не дождавшись суда. Например, Дэвид Паркер Рей, Убийца с коробкой игрушек, жертвами которого предположительно стали семьдесят женщин, скончался от сердечного приступа в 2002-м – обвиняли его при этом всего по двум эпизодам. Рей держал у себя на участке звукоизолированный грузовик, который называл «коробкой с игрушками»; в кузове у него хранился целый арсенал хлыстов, цепей, подвесов, ремней, зажимов, фиксаторов для ног, хирургических скальпелей, пил, механических фаллоимитаторов и секс-игрушек. Там стояло гинекологическое кресло, к которому он ремнями привязывал жертв и пытал по нескольку дней, а иногда и недель. Полицейские обнаружили жуткую аудиозапись, на которой Рей называл своих жертв рабынями и перечислял правила, которые они должны выполнять. Грузовик был также оборудован камерами, чтобы записывать пытки и убийства. Агент ФБР Пэтти Раст, бывшая капитан армии и опытный агент, получила приказ составить опись видеокассет и прочего содержимого «коробки с игрушками». Она провела в грузовике пять дней, каталогизируя все, что там находилось. По словам писателя «тру-крайм» Джона Глэтта, «неделю спустя она закончила с каталогом, вышла из «коробки с игрушками» и выстрелила себе в голову из служебного револьвера, скончавшись на месте»260. И вот это уже привлекло внимание прессы – на день или два.

Наиболее шокирующие случаи серийных убийств в 2000-х происходили за пределами США: каннибализм со съемками на мобильный телефон в России, причудливые серийные убийства в Китае и Британии, убийства на сексуальной почве в Индии, Пакистане и Латинской Америке, так называемые сангомас мути – ритуальные серийные убийства в Южной Африке, где части тел детей использовали в магических целительских практиках, страшные наркокультовые серийные убийства в Мексике. В каждой стране есть собственные разновидности серийных убийц, в каждой стране убийства происходят волнами – в зависимости от культурной, политической и исторической ситуации.

В Канаде, например, Роберт Пиктон сознался, что убил сорок девять человек (в основном женщин-бродяг коренного происхождения) и скормил их останки свиньям у себя на ферме (он еще сетовал, что не «сравнял счет» до пятидесяти). Пиктон был одним из последних рекордсменов по количеству жертв в Северной Америке.

Уже после него в Торонто объявился ландшафтный дизайнер, подрабатывавший также Санта-Клаусом в торговых центрах, шестидесятишестилетний серийный убийца Брюс Макартур. Своих жертв, гомосексуалов, он находил в приложениях для знакомств – Manjam, Silver Daddies и Grindr, – где представлялся Серебряным лисом. Он убил и расчленил минимум восемь человек из местного гей-сообщества. По взаимному согласию он связывал их, а потом душил, раскладывал трупы на натуральных шубах, с сигарами и сигаретами, торчащими из безжизненных ртов, чтобы сфотографировать. Расчленив тело на мелкие кусочки, Макартур подбрасывал их в субстрат для растений в горшках, которые поставлял в дома богатых клиентов. Он регулярно навещал своих жертв в их импровизированных могилах – поливая одновременно и растения, и фрагменты человеческих трупов.

Нераскрытые серийные убийства

Загадочные нераскрытые серии убийств привлекали интерес со времен Джека-потрошителя в Уайтчепеле в 1888 году и до Зодиака в Калифорнии в конце 1960-х. Каждый год в прессе появляются статьи о том, что личность Джека-потрошителя наконец установлена, однако ни в одной до сих пор не приводилось убедительных доказательств выдвигаемых гипотез, вплоть до недавних абсурдных замечаний об идентификации по ДНК^261.

Среди нераскрытых серийных убийств по популярности пока что лидирует «Убийца с Лонг-Айленда» (УЛА, известный также как «Убийца с Джилго-Бич» или «Потрошитель с Крейглист»), подозреваемый в шестидесяти убийствах в период с 1996 по 2013 год. В числе прочих загадочных случаев – «Собиратель костей», которого связывают с одиннадцатью жертвами женского пола, чьи останки были обнаружены в Вест-Мезе, Нью-Мехико; «Убийца семи мостов» в Северной Каролине, предположительно убивший одиннадцать проституток-афроамериканок; «Убийца Джефф Дэвис 8» в Дженнингсе, приход Джефферсона Дэвиса, Луизиана, подозреваемый в восьми убийствах; «Убийца с Дайтон-Бич» во Флориде с четырьмя жертвами; «Убийца 9 февраля», который убивал минимум двух женщин в Солт-Лейк-Сити ежегодно в эту дату; и «Убийца, глядящий на восток», действовавший близ Атлантик-Сити, который оставил четырех убитых им женщин на задворках заброшенного мотеля, намеренно расположив их лицами на восток – в одежде, но без обуви и носков – есть подозрения, что это тот же самый человек, что и УЛА.

Кюветы и обочины американских скоростных шоссе настолько часто становятся местом преступления – почти пятьсот случаев нераскрытых убийств за тридцать лет, – что с 2009 по 2011 год ФБР реализовало специальную инициативу по расследованию серийных убийств на шоссе, подозревая, что убийства совершали водители-дальнобойщики^262. По крайней мере двадцать пять дальнобойщиков были обвинены в сериях убийств, а в целом в ходе инициативы расследование велось более чем по 275 подозреваемым – практически все они работали водителями грузовиков^263.

Аресты преступников «золотого века»

BTK и убийца с Грин-Ривер были не единственными звездами «золотого века», которых поймали в 2000-х. Серийные убийцы, действовавшие в период с 1960-х по 1990-е, продолжали периодически пробуждаться от спячки, словно чудовища, внезапно воскресающие в самом конце фильма. Как престарелые нацистские преступники, прячущиеся в джунглях Парагвая, эти серийные убийцы из прошлого попадали в поле зрения общественности после их ареста или нового приговора.

Например, Ричард Коттингем, Убийца с Таймс-сквер, после тридцати лет в тюрьме, где он сидел за пять убийств, совершенных с 1977 по 1980 год, в 2010 году признался в еще одном убийстве, которое совершил аж в 1967-м!

Был еще Родни Алькала – Убийца из «Игры в свидание», – который изнасиловал и убил по меньшей мере восемь девушек и женщин в Калифорнии, Нью-Йорке и Вайоминге с 1971 по 1979 год, а в 1970-х участвовал в телешоу, когда у него на счету уже было четыре трупа. (Невеста, которую он выбрал, отказалась пойти на свидание, поскольку Алькала ей совсем не понравился.)

Алькала сидел в тюрьме с момента ареста в 1979 году, но оказался столь хитроумным, что, самостоятельно ведя защиту, неоднократно добивался пересмотра приговора, почему на весь процесс ушло более тридцати одного года. Только в 2010 году Алькалу, наконец, признали виновным и приговорили к смертной казни – жаль, что не осиновым колом в сердце.

В середине 1960-х Алькала окончил факультет изобразительных искусств в Университете Калифорнии и специализировался на фотографии. В 1968 году, после похищения восьмилетней девочки, которая шла по улице из дома в школу, и ее жестокого изнасилования с избиением железным прутом, он под вымышленным именем бежал в Нью-Йорк. Там поселился в Гринвич-Виллидж и изучал кинорежиссуру в университете; предположительно Алькала участвовал в семинаре Романа Полански[26]. Алькала устроился на работу ночным сторожем в страховую компанию Голубого креста / Голубого щита на Лексингтон-авеню, то есть туда же, где Ричард Коттингем в то же время работал компьютерным оператором^264. (Коттингем Алькалу не помнил.)

В Нью-Йорке Алькала убил двух женщин, включая ту, которую похитил в июле 1977 года из ее квартиры на Третьей авеню, в трех кварталах от офиса страховой компании, где трудились они с Коттингемом. (Только подумайте, какова математическая вероятность такого совпадения!) Далее Алькала вернулся в Калифорнию и там убил еще несколько жертв. В 1979 году он был наконец арестован за убийство двенадцатилетней девочки.

После десятилетий судов и апелляций Алькала оставался более-менее известным персонажем только в Калифорнии, в остальном мире его давно забыли. Но тут, в 2010 году, полиция в попытке установить личности прочих жертв Алькалы опубликовала в Интернете 120 фотографий неопознанных девушек и женщин, найденные в его архиве после ареста. (Всего там хранилось девятьсот снимков, но большинство были слишком откровенными, чтобы их обнародовать).

В марте 2010 года Алькалу приговорили к смерти в Калифорнии (в третий раз) за пять убийств; а в 2013-м он был признан виновным еще в двух убийствах в Нью-Йорк-Сити. В 2016-м его обвинили в убийстве 1977 года в Вайоминге – жертву опознали по фотографиям, опубликованным в Интернете, но преступник на тот момент был тяжело болен и не мог присутствовать на процессе.

В том же году, когда в Калифории было раскрыто дело Алькалы, другого убийцу «золотого века», Лонни Дэвида Франклина-младшего, Мрачного спящего, арестовали и обвинили в десяти убийствах, совершенных в два захода – с 1985 по 1988 год и, спустя четырнадцать лет спячки, с 2002-го до момента ареста в 2010-м, откуда и прозвище Мрачный спящий. Его приговорили за десять убийств, но подозревали более чем в двадцати пяти.

В 2018 году пресса активно освещала арест Убийцы из Золотого штата или Насильника из Восточного района, или Настоящего ночного охотника – все эти прозвища принадлежали бывшему полицейскому, серийному убийце Джозефу Джеймсу Деанджело. На момент ареста ему уже перевалило за семьдесят; своих жертв он насиловал и убивал с 1974 по 1986 год, после чего, доведя их счет до тринадцати, «вышел на пенсию» в своей карьере преступника. Деанджело полиция опознала, сравнив профили ДНК с изнасилования, совершенного в 1980-х, с данными с открытого генеалогического сайта. Там обнаружилась ДНК дальних родственников подозреваемого, и ученый, приглашенный полицией для составления генеалогического древа по этим данным, вывел следствие на Деанджело. На момент выхода книги Деанджело ожидал суда.

Родственная ДНК – если в будущем адвокаты не добьются, чтобы ее получение считалось вторжением в частную жизнь родственников подозреваемого, – является мощнейшим инструментом для раскрытия старых убийств. Возможно, с помощью сайтов, где по ДНК составляют генеалогическое древо, полиции удастся разгадать тайну смерти сотен тысяч неопознанных жертв, убитых десятилетия назад.

Хотя серийные убийцы, реальные и вымышленные, остаются героями фильмов, сериалов и детективной литературы, уже много лет никаких оригинальных случаев серийных убийств не наблюдалось. Популярный сериал «Нетфликс» 2017 года «Охотники за разумом» – основанный на интервью, которые в 1970-х проводили с находящимися в заключении серийными убийцами агенты ФБР Джон Дуглас и Роберт К. Ресслер из Отдела поведенческих исследований и профессор сестринского дела в психиатрии Энн У. Берджесс, – оживил интерес к серийным убийцам «золотого века». Первый сезон познакомил новое поколение зрителей со «звездами» прошлого вроде Эда Кемпера, Монти Риссела и Джерри Брудоса.

За этим чуть ли не ностальгическим воскрешением былых «звезд» последовали шоу вроде «Дамер про Дамера: Говорит серийный убийца» и «Кемпер про Кемпера: Внутри разума серийного убийцы»[27]. Как я писал пятнадцать лет назад, «все дороги в империи серийных убийц ведут к Теду Банди» – неизбежно в 2019 году на «Нетфликсе» вышли «Беседы с убийцей: Записи Теда Банди» и байопик «Красивый, плохой, злой» с Заком Эфроном, успевшим прославиться в «Классном мюзикле». Мы вернулись туда, откуда начали – к первому серийному убийце эпохи постмодерна, с которым теперь знакомилось новое поколение зрителей (и, возможно, серийных убийц), большинство из которых даже не родились, когда Банди казнили в 1989-м.

В каком-то смысле это возрожденное увлечение серийными убийцами «золотого века» обнадеживает: по крайней мере, в последние двадцать лет у нас не было новых громких случаев, свидетельствующих о дальнейшем порочном развитии преступного мышления. С конца 1990-х газеты уже не публикуют страшилок о ежемесячном росте количества убийств, из чего можно сделать вывод, что волна серийных убийств позади. Возможно. Однако если «золотой век» был волной, которая теперь отступила, то в чем все-таки заключались причины такого обострения? И какие уроки на будущее мы извлекли?

Дьявол в культуре: Причины начала и завершения «золотого века» серийных убийств

В моей недавней книге «Сыны Каина» я утверждаю, что история видела несколько подъемов и спадов серийных убийств, спровоцированных «идеальными штормами» исторических и социокультурных обстоятельств. Я описываю несколько таких волн в прошлом, включая недавнюю «эпидемию» в 1960–1990-х годах. Феномен «идеального шторма» здесь носит название дьявол в культуре (или зло в культуре) – этот термин предложил антрополог Саймон Харрисон, эксперт по некрофильским коллекциям частей тела врагов как военных трофеев, собранных бойцами. Он сам определяет его как «запретное совмещение культурных тем, каждая из которых сама по себе не представляет опасности, но вместе они вызывают тревожные ассоциации».

Мы часто пытаемся объяснить подъем серийных убийств в контексте бурных социальных и сексуальных революций 1960-х, гедонизмом и вседозволенностью 1970-х, за которыми последовали алчность и нигилизм 1980–1990-х. Действительно, такой социальный климат должен был сыграть свою роль в росте количества серийных убийств. Однако проблема в том, что фантазии о насилии у серийного убийцы возникают в детстве, в возрасте от 5 до 14 лет, хотя первое преступление он по статистике совершает, приближаясь к 28 годам. Изучив поколение Теда Банди и Джона Уэйна Гейси в поисках ответа на вопрос, почему они начали убивать в 1970–1990-х, мы должны оглянуться на двадцать, а то и двадцать пять лет назад, когда они были детьми и их страшные замыслы лишь зарождались.

Знаменитые серийные убийцы «золотого века» – такие как Банди, Гейси, Хуан Корона, Анджело Буоно, Генри Ли Лукас, Кэррол Эдвард Коул, Джерри Брудос, Дин Корлл, Патрик Кирни, Роберт Хансен, Гэри Хейдник, Лоуренс Биттакер, Артур Шоукросс, Рэнди Крафт, Кристофер Уайлдер, Пол Джон Ноулз, Ричард Коттингем, Уильям Бонин, Оттис Тул, Деннис Рейдер, Герберт Баумейстер, Герберт Маллин, Джерард Шафер, Эдмунд Кемпер, Дуглас Кларк, Гэри Риджуэй, Роберт Берделла, Джеральд Гальего и Родни Алькала – родились либо были детьми в 1940-х; в 1950-х появились на свет Ричард Чейз, Уильям Сафф, Джозеф Франклин, Джеральд Стэно, Кеннет Бьянки, Роберт Йейтс, Карлтон Гэри, Дэвид Берковиц, Карл Юджин Уоттс, Дэвид Гор, Бобби Джо Лонг, Дэнни Роллинг, Кейт Джейсперсон, Элтон Коулмен, Уэйн Уильямс и Джоэль Рифкин.

Поэтому важно не только то, как те времена повлияли на серийных убийц, которые были еще детьми, но и что пришлось пережить их отцам. Поколение отцов, растивших этих мальчиков в 1940–1950-х, сильно пострадало от хода истории. Сначала Великая депрессия 1930-х лишила достоинства и уверенности целое поколение мужчин, приученных к тому, что они должны быть кормильцами семьи. Многие мужчины и многие семьи так и не оправились от Великой депрессии либо вообще ее не пережили. За этой социальной катастрофой последовала Вторая мировая война – самая зверская и самая смертельная из всех, развязанных человечеством. В «Сынах Каина» я говорю о том, что мы по сей день недооцениваем травму, полученную нашими солдатами на той войне – что они были вынуждены совершать в ответ на беспрецедентно жестокие действия своих врагов, нацистской Германии и империалистской Японии, и на какие преступления некоторые из них втайне пошли, находясь на чужой земле. Некоторые возвращались психически покалеченными, не имея даже возможности укрыться за диагнозом ПТСР, который возник только в начале 1980-х годах. Вернувшиеся солдаты получали медаль и банковский чек, а потом отправлялись домой – в одиночку разбираться со своими травмами.

О подлинной степени примитивной жестокости Второй мировой – «последней настоящей войны» – заговорили лишь недавно, равно как и об изуродованной психике наших «хороших парней», которые солдатами выполняли свой долг на этой самой грязной из войн. Чем больше я изучал серийных убийц «золотого века», тем больше натыкался на рассказы об отцах, пришедших с войны «не такими, как прежде», мрачных и молчаливых, вечно отсутствующих. До 2000-х годов многие темы, связанные с той войной, были табу – включая изнасилования американскими солдатами местных жительниц на территориях, которые они освобождали, некрофилию, выражавшуюся в калечении трупов врагов, и массовые казни военнопленных. Например, криминальный социолог Университета Северного Кентукки Дж. Роберт Лилли обнаружил некогда засекреченные документы, касающиеся изнасилований, совершенных американскими солдатами в Британии, Франции и Германии. Ко всеобщему ужасу, Лилли заявлял, что американские «освободители» изнасиловали от четырнадцати до семнадцати тысяч женщин в период с 1942 по 1945 год только в трех этих странах^265. То, что наши отцы и деды в худшем случае делали, а в лучшем наблюдали на «последней настоящей войне» – это одно из «последних настоящих табу» нашей эпохи.

Наконец, третьим элементом дьявола в культуре был поток иллюстрированных журналов, пропагандировавших образный язык похищения, связывания, пытки, изнасилования, калечения и убийства похищенной женщины. Детективные журналы (которые я упоминаю в этой книге) и мужские журналы о приключениях публиковались с иллюстрациями, где женщин-жертв, тела которых блестят от пота, пытали и убивали. Сами по себе эти журналы не порождали серийных убийц, но вдохновляли и «оформляли» их фантазии, сея зерно патологии в будущих преступниках. То, что эти серийные убийцы станут делать с женщинами (и мужчинами) в 1970–1980-х, подробно описывалось в журналах, которые они читали в 1950–1960-х. Десятки журналов об изнасилованиях и убийствах продавались на одних полках с «Лайф», «Тайм», «Популярной механикой» и «Нэшнл Джеографик». Их можно было купить где угодно, от аптеки до супермаркета; они стопками лежали в парикмахерских и залах ожидания автосервисов, в столовых на заводах и в других местах, где собираются мужчины. Вовсе не обязательно было тихонько бегать в магазин для взрослых и просить, чтобы вам продали их из-под прилавка. В пуританской Америке запрещалось публиковать фотографии обнаженной женской груди на страницах «Плейбоя», и одновременно иллюстрации с избитыми, окровавленными девушками в порванных платьях и колготках, привязанными к станкам для пыток, украшали обложки и развороты множества журналов, которые стояли на каждой полке.

Журнальные истории об изнасилованиях и похищениях перестали быть мейнстримом в начале 1990-х, отчасти из-за социального отвержения, отчасти из-за падения прибыльности бумажных изданий. Сегодня те же изображения циркулируют в Интернете, став еще более доступными. Мы дошли до того, что обсуждаем этичность видео с «зомби-похищением» или «сексом во сне», где мальчики-подростки обзаводятся девушками-зомби, которых используют как секс-рабынь^266.

Возможно, снижение количества серийных убийц объясняется тем, что их представителей из послевоенного поколения бэби-бумеров либо поймали, либо они слишком постарели, чтобы убивать и дальше. У следующего поколения мужчин, вернувшихся с войны во Вьетнаме и растивших своих детей в 1960–1980-х, была хотя бы возможность обратиться за помощью с ПТСР: их травмы признали и широко обсуждали, в отличие от травм, полученных солдатами Второй мировой, которые справлялись сами, храня молчание. Хоть некоторые и утверждают, что серийных убийц породила сексуальная вседозволенность 1960-х, скорее всего, на них повлияла жестокая сексуальность журналов, которые они читали, будучи подростками. Начиная с 1960-х годов феминистским ценностям удалось проникнуть в мужскую культуру; в этом смысле нам предстоит еще долгий путь, но об изнасилованиях уже громко заявляют в современном движении #MeToo.

Сейчас, в 2019 году, когда я пишу эти строки, меня больше всего беспокоит сходство нынешней исторической динамики с той, которая наблюдалась в 1930–1940-х годах: финансовый кризис 2008-го, как и Великая депрессия, обезглавил сотни тысяч семей, оставив целое поколение сломленных и несчастных детей расти в бедности; поколение, у которого не только отцы, но и матери ведут войну с террором, но не могут говорить вслух о своем опыте из-за подпольного характера этой войны. На фоне современной жестокой порнографии, распространяющейся в Интернете, детективные и приключенческие журналы из прошлого кажутся безобидней «Сказок матушки Гусыни». Если в ближайшем будущем нас ждет волна серийных убийств, то она наступит, когда дети 11 сентября и 2008 года, насмотревшиеся некропорнографии и видео с изнасилованиями, достигнут статистически вычисленного среднего возраста в 28 лет, когда серийные убийцы совершают свое первое преступление.

Повторю Джона Фогерти: «Похоже, погода портится… восходит плохая луна»267. Или Леонарда Коэна: «Я видел будущее, крошка, там убийство»268.

Воссоединение с «моим» серийным убийцей: Ричард Коттингем, Убийца с Таймс-Сквер

Эта книга начинается с описания моей короткой случайной встречи с серийным убийцей Ричардом Коттингемом сорок лет назад. У каждого, кто изучает серийных убийц и пишет о них, есть «свой» серийный убийца – тот, кто первым привлек их внимание и спровоцировал пожизненное увлечение феноменом серийного убийства.

Я написал первые три книги об истории серийных убийц, не взяв ни одного интервью и не завязав переписки ни с одним серийным убийцей, находящимся в заключении. Я к этому не стремился, да и потребности не было. У серийных убийц взяты сотни интервью, и там есть ответ на все вопросы, которые я бы им задал. Мне нечего было спрашивать. Я не видел нужды ехать в тюремный «контактный зоопарк», чтобы встретиться с кем-то из них и еще раз услышать то, что он многократно повторял ранее. Однако в случае с Ричардом Коттингемом, «моим серийным убийцей», у меня оставались вопросы: например, запомнил ли он меня с того утра 2 декабря 1979 года, когда я ненамеренно преградил ему путь к бегству из отеля и что он сделал с двумя отрезанными головами, которые так и не нашли?

Однако Коттингем не давал интервью и не принимал посетителей. Отрезанные головы он увез куда-то в тайное место и отказывался говорить о них даже после вынесения приговора.

Одна из тех жертв так и осталась неопознанной «Джейн Доу» – коронер Нью-Йорка установил только, что это была белая девушка младше двадцати лет. Вторую обезглавленную жертву опознали шесть недель спустя после убийства ценой немалых усилий полиции. Полицейских часто обвиняют в халатности по отношению к мертвым проституткам, однако изучив то дело, я понял, что они предприняли экстраординарные меры с целью установить личности жертв – и это с учетом того, что на тот момент в департамент полиции Нью-Йорка поступало от пяти до шести дел об убийствах ежедневно.

Коттингем оставил одежду и обувь жертв в ванной комнате в номере отеля. Пара босоножек на высоких каблуках бренда «Филипп Марко», которые изготавливались эксклюзивно для магазинов «Бамбергер» в Нью-Джерси, подошла одному из обезглавленных тел, на котором имелся также шрам от кесарева сечения. Установление личности девушки превратилось в своего рода поиск Золушки. Полицейские собрали информацию по всем женщинам, недавно пропавшим в Нью-Джерси, которым делали кесарево сечение. Наконец, в архивах госпиталя Трентон им попалась карта с приложенными рентгеновскими снимками – те совпадали с торсом жертвы из Нью-Йорка.

Диди Гударзи было двадцать два года; за ней уже числились аресты в нескольких штатах, так как она работала в эскорте. Диди родилась в Кувейте, у иранской пары, приехавшей туда на работу. Когда Диди было четырнадцать, ее родители развелись, и отец увез девочку с собой в США. Там она, сбежав из дома, бродяжничала на Лонг-Айленде, а к двадцати годам стала дорогой проституткой, услугами которой пользовались клиенты в Нью-Йорке и Нью-Джерси.

В газете 1980 года была опубликована статья под названием «Найдена по шраму»: там сообщалось, что за девятнадцать месяцев до убийства Диди родила девочку, которую из-за своего образа жизни сразу отдала на удочерение^269.

Печальная история Диди, ее лицо и глаза на фотографиях преследовали меня на протяжении десятилетий. Я находился в непосредственной близости от нее и от места ее смерти в тот день; наши пути пересеклись. В свои двадцать два она была всего на год младше меня, когда ее убили. Я гадал, какой длинный и извилистый путь прошла юная Диди до своей встречи с серийным убийцей, случившейся за пару часов до того, как мой собственный извилистый путь привел меня к моей встрече с тем же убийцей в том же месте практически в то же время, но с диаметрально противоположным результатом. Я нашел тему для будущих книг. Диди все потеряла: своего ребенка, свое будущее, свою жизнь и свою голову.

Я размышлял о судьбе ее маленькой дочки, отданной на попечительство социальной службы штата Нью-Джерси. Знала ли она, что произошло с ее биологической матерью? Росла она счастливой или призрак матери преследовал ее? Ее удочерила хорошая семья или она оказалась в каком-нибудь жутком приюте?

Сидящий в тюрьме со времен своего ареста в 1980 году, в отличие от других знаменитых серийных убийц вроде Теда Банди (который был всего на восемнадцать часов моложе Коттингема), Ричард Коттингем не принимал посетителей, не отвечал на письма, не давал интервью и не продавал сувениров, рисунков с клоунами или прочего барахла, то есть не делал ничего, чтобы поддерживать свою популярность. Коттингему назначили два пожизненных срока плюс 302 года, и он хранил схимническое молчание, так что его забыли практически все, за исключением разве что немногочисленных специалистов по серийным убийствам. В их числе был знаменитый профайлер доктор Роберт Кеппел, который изучал серийных убийц вроде Теда Банди и Гэри Риджуэя – он считал Коттингема образчиком садистического серийного убийцы. Кеппел писал: «Годы спустя после ареста Коттингема, когда я пытался понять, что движет садистическим серийным убийцей, я все еще не мог ответить себе на вопрос, что так интриговало меня в его преступлениях. Отчасти это была степень садизма в пытках, которым Коттингем подвергал своих жертв. Он не просто убивал их – он заставлял их пройти через боль и унижение перед смертью. А потом расчленял их трупы»270.

Наконец в 2009 году Коттингем прервал молчание, согласившись дать эксклюзивное интервью канадской журналистке Наде Феццани. У Нади, с ее тунисскими корнями, были те же темные глаза, оливковая кожа и очаровательное личико, как у Диди Гударзи, уроженки Ирана. Хотя про Коттингема и говорили, что он предпочитает блондинок, на самом деле он питал слабость к брюнеткам, а блондинок убивал, просто пользуясь предоставившейся возможностью. Коттингем заинтересовался Надей и согласился появиться в документальном телесериале при условии, что его не будут транслировать в Англии и Северной Америке – ему не хотелось тревожить свою бывшую жену, троих уже взрослых детей и своих трех сестер. Однако Коттингем не учел существования Youtube, куда сериал попал сразу после выхода во Франции – к вящему возмущению членов его семьи.

В сериале Коттингем признавался в убийствах от восьмидесяти до ста женщин. Сначала его утверждение высмеяли, сочтя типичным бахвальством серийного убийцы – как ложные признания Генри Ли Лукаса, – однако в 2010 году Коттингем был признан виновным в шестом убийстве, совершенном в 1967-м: удушении Нэнси Вогель, матери двоих детей, в Литтл-Ферри, штат Нью-Джерси. Убийство было совершено за десять лет до момента, когда он предположительно начал свою преступную карьеру в 1977-м. С учетом временно́го промежутка, границы которого теперь расширились до 1967 года, если не далее, его заявление о восьмидесяти-ста жертвах становилось математически допустимым: по одному убийству каждые шесть-восемь недель с 1967 по 1980 год, особенно в «досерийную» эпоху в 1970-х, и даже более, если он начал до 1967 года.

Ричард Коттингем тем временем снова погрузился в молчание, отказываясь давать дальнейшие интервью или отвечать на вопросы относительно своих недавних признаний. Коттингем отклонил даже предложение Пирса Моргана побеседовать с ним.

Летом 2017 года я заканчивал книгу, которую считал последней в своем цикле о серийных убийцах: «Сыны Каина: История серийных убийц с Каменного века до наших дней». Поскольку я историк, я не мог зайти дальше каменного века с одной стороны и современности с другой. Я считал, что покончил с историей серийных убийц и с «моим серийным убийцей», который не ответил ни на одно из моих писем.

Оставалась неделя до сдачи рукописи в издательство, когда однажды вечером у меня зазвонил телефон.

Женский голос представился: Дженнифер Вейсс. Она утверждала, что является биологической дочерью Диди Гударзи, и что прочла о том, как я оказался в непосредственной близости от места убийства ее матери. Ее удочерили, и она выросла в любящей семье в Нью-Брунсвике, Нью-Джерси, а теперь жила в Принстоне и растила четырех дочек. В начале 2000-х в надежде познакомиться со своей биологической матерью она смогла раздобыть дело об удочерении, где к своему ужасу обнаружила газетные вырезки, сообщавшие об убийстве ее матери Коттингемом.

Посмотрев интервью Коттингема на Youtube, Дженнифер решила увидеться с ним и попросить помощи: она хотела найти отрезанную голову матери и похоронить вместе с телом. Тело Диди было похоронено на «поле памяти» Нью-Йорк-Сити, на Харт-Айленд в Бронксе, где закопано более миллиона неопознанных или невостребованных трупов; с 1860-х годов за «полем» присматривают заключенные Нью-Йоркского департамента коррекционной системы. В обмен на помощь Дженнифер обещала простить Коттингему убийство ее матери.

Коттингем явно был тронут посещениями дочери одной из жертв, которая внешне очень напоминала биологическую мать и в которую, по мнению Коттингема, вселился дух Диди. Для него это, судя по всему, стало таким же невероятным опытом, как и для меня, когда Дженнифер связалась со мной – как будто Диди обращалась к нам из могилы через свою дочь.

Коттингем открыл Дженнифер, что неоднократно пользовался услугами Диди как проститутки, прежде чем ее убить – задолго до того, как она забеременела. Время от времени они пересекались с ней в клубах и барах Нью-Йорка, даже приятельствовали и могли выпить по коктейлю, не переходя к «бизнесу». Дженнифер начала опасаться, что Коттингем может быть ее биологическим отцом, поскольку Диди, похоже, поставила его в известность о своей беременности – довольно необычный шаг со стороны проститутки по отношению к клиенту, пусть даже и дружественно настроенному. В эпоху до ВИЧ, в конце 1970-х годов, Коттингем не пользовался презервативами, а в чертах его и Дженнифер прослеживалось определенное сходство.

Коттингем объяснил, что отрезал Диди голову не из патологического садизма, а потому, что они встречались с ней в клубе в те же выходные, когда Диди была убита, и он опасался, как бы кто-нибудь не связал его с ней, если труп опознают.

Однако у Дженнифер не получалось составить цельную картину из обрывочных рассказов Коттингема и расположить их в правильном хронологическом порядке. Коттингем был неизлечимым психопатом – особенности его речи и поведения мешали строить слитный нарратив. Кроме того, ему перевалило за семьдесят, здоровье его ухудшалось, и память тоже. Сколько Дженнифер не пыталась, она не могла заставить Коттингема последовательно рассказать, как он убил двух женщин в номере отеля и что сделал с головами.

Дженнифер решила обратиться к историку, чтобы восстановить хронологию событий, и пригласила меня приехать в Нью-Джерси и встретиться с Коттингемом. Убийство Диди в свое время сделало меня популярным писателем. Как я мог отклонить просьбу ее дочери? Коттингем, будучи «моим серийным убийцей», сделал своих жертв сферой моих обязательств.

В марте 2018 года я явился в государственную тюрьму Трентон вместе с Дженнифер, чтобы быть представленным Коттингему в ходе «контактного визита». Мы сидели не за перегородкой из толстого стекла и говорили не по телефону – он оказался прямо напротив меня, Коттингем во плоти, в большом комнате, где члены семьи и друзья навещали заключенных, которых могли трогать, обнимать и целовать (визит же «контактный»). В отличие от знаменитых интервьюеров из ФБР, я не был отделен от него столом; мы сидели на стульях лицом друг к другу. Я мог периферийным зрением наблюдать за языком его тела – за руками и ногами, за ладонями, лежащими на коленях – пока задавал ему вопросы.

Дженнифер и раньше встречалась с ним: лицом к лицу, иногда держа его за руку, пока он рассказывал, как пытал и убивал ее мать, а потом отрезал ей руки и голову. Она подбадривала его: «Все в порядке, Ричи. Все давно в прошлом. Я прощаю тебя, старичок. Только расскажи мне правду про мою мать – как она умерла и куда ты дел ее голову».

Когда мы явились на свидание вдвоем, Убийцу с Таймс-сквер вывез к нам на инвалидном кресле другой заключенный. Коттингем оказался жизнерадостным розовощеким стариком с довольным лицом, белыми густыми бровями, густой седой бородой и волосами до плеч. Дети, находившиеся в зале, бросали на него недоуменные взгляды. Плохой Санта.

Коттингем был умен и любезен; не особо образованный (он окончил только старшую школу), он много читал и имел вполне современные представления о мире за пределами тюрьмы благодаря просмотру телевидения. Он не знал, что такое подкасты или хостинг веб-сайтов, однако благодаря бывшей специальности компьютерного оператора легко осваивался с новыми технологиями.

Недавно он научился пользоваться тюремным планшетом, по которому заключенные могли получать – хоть и под надзором – электронные письма, видеозаписи и фотографии, а также покупать разрешенную музыку, электронные книги и игры. Я делал фотографии улиц на свой телефон, отправлял ему на планшет, и он практически в реальном времени отвечал мне из тюремной камеры, направляя по своим маршрутам в Нью-Йорке и Нью-Джерси, где совершал серийные убийства. Я словно путешествовал на машине времени.

Он довел меня до здания, где когда-то находилось его тайное логово и где жила его любовница, которую он продавал как проститутку, реализуя одну из своих фантазий (нужды в деньгах у него не было). Туда он приходил после работы, прихорашивался и отправлялся развлекаться в секс-клубы и бары для одиночек, выискивая женщин, которых собирался пытать и убивать, прежде чем вернуться домой к жене и троим детям уже под утро.

Когда я нашел то здание, оно оказалось ровно таким, как Коттингем его описывал: старая развалина посреди Манхэттена, ровно напротив штаб-квартиры ООН! Оно всегда стояло там, оставаясь практически невидимым: вы ни за что не заметите его, если не будете искать специально. Похожее на обломок зуба, оно торчало рядом с офисными небоскребами из стекла и металла и жилыми башнями, квартиры в которых стоят миллионы долларов, на той же улице, что исторические особняки в стиле Тюдоров, возвышающиеся над ним. Я проскользнул внутрь за одним из жильцов через двери с разбитыми стеклами и прокрался в холл, выкрашенный коричневой и зеленой краской. Казалось, что это место так и осталось в 1970-х. Коттингем дал мне указание подниматься к квартире на втором этаже. Рядом с дверями там стояла детская коляска.

Коттингем говорил на помеси диалектов Бронкса и Нью-Джерси, с очаровательным юмором, легко переходя на дружескую болтовню с Дженнифер и со мной. Его глаза не были «стеклянными», какие ожидаешь увидеть у убийцы-психопата. Он не уклонялся от визуального контакта, и глаза его были живыми, с добродушным хулиганским огоньком. Однако это стало меня тревожить после того, как я понял, что и убийства он воспринимал как своего рода забавное хулиганство. Когда его спросили, как он отрезал людям руки и головы, он легкомысленно хихикнул: «Да легко… пилой»271.

Он не испытывал мук совести или чувства вины, разве что так называемые «когнитивные угрызения», когда человек понимает, что было бы «правильным», но не ощущает этого и не отличает плохого от хорошего в совершенных им поступках. Приближаясь к неминуемому закату, он соглашался поговорить с родными жертв, которые, как Дженнифер, обращались к нему после признания, сделанного в 2010 году, чтобы внести ясность в их судьбу. Как один такой родственник сказал мне, «покончить с этим невозможно. Ясность – единственное, на что можно надеяться».

Коттингем пообещал честно отвечать на мои вопросы. «Я тебе не солгу, – заверил он меня. – Просто откажусь отвечать, если вопрос мне не понравится». Однако спустя несколько посещений я понял, что он сам не понимает, когда лжет, а когда говорит правду. Конфабуляция – вот как это называется, и она типична для психопатов. (У него показатель выше тридцати пяти из сорока возможных пунктов по шкале теста Хэйера PCL-R.) Он лжет не для того, чтобы ввести в заблуждение, а просто потому, что искренне верит в свою ложь – так, что мог бы пройти проверку на полиграфе. Когда он чего-то не знает наверняка или не может вспомнить, он «заполняет» этот пробел информацией, которую считает правдивой или которая, по его мнению, может понравится мне как писателю.

Его ложь и конфабуляции строились все-таки вокруг правды. Он гордо заявил, что когда лгал, то всегда старался вкраплять в свою ложь подлинные сведения. Я научился игнорировать его надуманные ответы на мои прямые вопросы и фокусироваться на случайно выболтанной побочной информации – отыскивать иголку в стоге сена.

Когда ему не хочется говорить об убийствах, он с легкостью переключается на другие темы – преимущественно на женщин, еду и азартные игры, – но беседа неизбежно возвращается к его преступлениям, потому что он постоянно намекает на них.

Убийца с Таймс-сквер обаятельный. Симпатичный. Душевный. Забавный. Дружелюбный. Он заботится о Дженнифер, запрещая ей навещать его в праздники – она, мол, должна посвятить это время детям. Именно этим дружелюбием, заботой и обаянием он и покорял своих жертв, после чего заманивал в номер мотеля, где приковывал наручниками, заклеивал скотчем рот, резал ножом, прижигал сигаретой и пытал импровизированными фаллоимитаторами, а потом насиловал, убивал и расчленял. (В некоторых случаях он подмешивал им в напитки снотворное, прежде чем куда-нибудь увезти.) Убийства, совершенные им, различались между собой, но сигнатура оставалась неизменной: яростный садизм.

Я спросил его насчет заявления о том, что он убил восемьдесят женщин: возможно, он пытался произвести впечатление на Надю тогда, в 2009-м? Может, он хочет опровергнуть это утверждение, пока книга не вышла в свет? Он настаивал на том, что убил по меньшей мере сто женщин в Нью-Джерси, Нью-Йорке и других штатах. Признание в убийстве 1967 года было лишь верхушкой айсберга, сказал он мне; он начал убивать задолго до того, как задушил Нэнси Вогель в 1967-м. Он был редким случаем подростка – серийного убийцы.

Минимум пятьдесят восемь нераскрытых случаев убийств на сексуальной почве и подозрительных исчезновений женщин насчитывалось в штате Нью-Джерси в период с начала 1960-х по 1970-е, включая некоторые знаменитые, вроде серии двойных похищений – изнасилований – убийств девочек-подростков: Сьюзен Дэвис и Элизабет Перри в округе Кейп-Мей в 1969-м; Лорейн Мэри Келли и Мэри Энн Прайор в округе Берген в 1974-м; Дорин Карлуччи и Джоан Делардо в округе Оушен в 1974-м. Эти необычные двойные убийства не были раскрыты и некоторые до сих пор расследуются – Коттингем проходит по ним главным подозреваемым.

Через родственников жертв и другие источники я узнал, что с 2010 года Коттингем секретно признался по крайней мере еще в трех нераскрытых убийствах, совершенных в 1960-х в Нью-Джерси, и что полиция так же секретно закрыла эти дела, проинформировав семьи и вернув им вещи жертв, которые удерживались в качестве улик.

Работая без доступных образцов ДНК, за пятнадцать лет обычного старомодного расследования с многочисленными допросами Коттингема, детективы окружной прокуратуры Бергена Роберт Андзилотти и Джеймс Макморроу наконец – в 2014 и 2017 годах – добились от него признаний в нераскрытых ранее убийствах:

Жаклин (Джеки) Харп, 13 лет, похищена 17 июля 1968 года, когда она шла домой с вечерней репетиции школьного оркестра в Мидленд-парке, он ее задушил кожаным шнурком от ее рюкзака на лесистом участке за фабрикой;

Ирен Блейз, 18 лет, пропала 7 апреля 1969 года в Хэкенсэке, которую нашли стоящей на четвереньках лицом в воде в Сэддл-ривер; была задушена проволокой, проводом или, возможно, цепочкой, на которой носила крестик;

Дениз Фаласка, 15 лет, похищена 14 июля 1969 года в Эмерсоне, когда она шла домой к подруге, и найдена на следующее утро в Сэддл-Брук, у дороги, ведущей к кладбищу; была задушена проводом или цепочкой от крестика.

Три этих убийства девочек-подростков, совершенные в 1968–1969 годах, настолько отличались от убийств в номерах мотелей в 1977–1980 годах, когда Коттингем перешел на взрослых жертв женского пола – преимущественно проституток, – что его никогда всерьез не подозревали в них вплоть до 2000 года. Поскольку Коттингем и так отбывает пожизненное заключение, судебные власти Нью-Йорка и Нью-Джерси не торопятся привлекать его к суду, предпочитая раскрывать с его помощью другие загадочные убийства, совершенные в 1960–1980-х.

Я присутствовал при том, как Коттингем в деталях рассказывал Дженнифер о смерти ее матери и другой девушки, имени которой он не помнил (по его словам, имя все равно было ненастоящее): как они оказались в той комнате в отеле в 1979 году, как он пытал их, как убил и обезглавил и где похоронил их головы. Информация был столь подробной и убедительной, что подразделение убойного отдела полиции Нью-Йорка, занимающееся старыми нераскрытыми делами, инициировало процедуру эксгумации похороненных голов – непростая задача спустя сорок лет!

За этим исключением Коттингем практически никогда не прятал трупы жертв. Большинство из них были обнаружены сразу же – иногда спустя всего пару часов после убийства. По его словам, он хотел, чтобы их нашли быстрее, до того «как животные и стихия до них доберутся», – при этих словах Коттингем брезгливо морщил нос. «Так было правильней», – заявлял он. Типичное мышление убийцы-психопата – я едва удержался от того, чтобы не сказать ему, что «правильней» было бы не насиловать их и не убивать. Хотя он вряд ли понял бы иронию.

На момент написания книги я закончил составление карты пятидесяти восьми нераскрытых убийств и исчезновений девочек и женщин в Нью-Джерси с 1960 по 1980 год, то есть до ареста Коттингема. Я убежден, что по крайней мере четверть этих женщин убил он. Я обозначил места преступлений на Гугл-картах и выложил на сайте www.newjerseygirlmurders.org, где прошу сообщать любую известную информацию о них. Некоторые случаи такие страшные, что они даже не упоминаются нигде в Интернете. Теперь я составляю такие же карты по прилегающим штатам: Нью-Йорк, Пенсильвания, Делавэр, вплоть до Флориды, куда Коттингем ездил навещать своих родителей-пенсионеров в Тампе, и Невады, куда он часто наведывался в казино. Моя цель – установление личностей его восьмидесяти или ста предполагаемых жертв.

Я не знаю, как и когда прекратятся наши встречи с Коттингемом и какая книга вырастет из них, но книга обязательно будет – по крайней мере еще одна, о еще одном серийном убийце, случайная встреча с которым заставила меня заглянуть в темную бездну и который не отпускал меня сорок следующих лет, Альфа и Омега моего увлечения историей серийных убийств, мой серийный убийца.

11. Пережить нападение: Как вырваться из лап монстра

Послушайте знающего человека: паранойя в данном случае оправданна.

Дэнни Роллинг, Гейнсвиллский потрошитель

Люди должны учиться замечать опасность и избегать ее. Как любой нормальный человек не станет подходить к бешеной собаке, так не надо и заводить знакомств со злыми людьми.

Будда

Информация в этой главе базируется на интервью ФБР с серийными убийцами и их жертвами, которым удалось выжить. Это не «руководство по выживанию» – хотя между убийцами и их поведением может наблюдаться некоторое сходство, каждый из них способен проявлять совершенно новые, неожиданные качества. Данная информация приводится с целью познакомить вас с некоторыми вариантами спасения и с рисками, связанными с каждым из них. Меры эти не стопроцентные, и выбирая одну из них, вы делаете это на свой страх и риск.

Как избежать нападения серийного убийцы

Возможно, вы уже избежали нападения серийного убийцы, но даже не знаете об этом. Вы могли сидеть рядом с ним в кинотеатре или ресторане; могли проходить мимо него на улице или припарковать свою машину рядом с его. Он мог заговорить с вами – случалось же, что какой-то незнакомец просил вас поднести пакет до машины или вместе поискать убежавшего щенка? А мужчины, заигрывавшие с вами в баре? А супружеская пара, предлагавшая вас подвезти, – они выглядели милыми, но было в них что-то такое, что заставило вас отклонить предложение. Возможно, вы живы только потому, что проговорили с подружкой на минуту дольше, а не вышли на улицу в одиночестве, или потому что кто-то, кого вы даже не помните, въехал на парковку, когда вы как раз садились в машину. А может, вы гетеросексуальный мужчина, которого гомосексуал пригласил в гости, но вы не пошли; может, вы гей и отказались от приглашения этого парня, потому что он вам не понравился по какой-то необъяснимой причине. Серийный убийца начинает прокладывать вам путь к смерти, вовлекая поначалу во вполне невинный контакт: от вас зависит, закончит он свою работу или нет.

Серийные убийцы обычно много передвигаются, и шансы пройти мимо одного из них на улице или вступить в случайный разговор отнюдь не так малы, как может показаться. Я лично столкнулся с двумя и знаю об этом. Наши собственные решения и поступки также могут значительно повысить эти шансы. ФБР классифицирует жертв серийных убийц на группы «высокого риска» и «низкого риска», и часто попадание в эти категории зависит от вашего поведения и простых выборов, которые вы делаете.

По описаниям того, как серийные убийцы выбирают своих жертв, мы знаем, что степень риска определяется множеством факторов. Некоторые из этих факторов не зависят от жертвы – например, ее возраст или цвет кожи, – но другие – да.

Таким образом, базируясь на исследованиях ФБР по серийным убийцам и их жертвам, мы можем сказать, что белый цвет кожи в США сразу ставит вас в зону риска: 92 % жертв были белыми (хотя в последнее время наблюдается рост числа чернокожих серийных убийц и чернокожих жертв). То, что вы женщина (82 %), незамужняя (80 %), в возрасте от 15 до 28 лет (73 %) дополнительно увеличивает этот риск^272.

Кроме того, дополнительная «виктимизация» может еще повысить ваши риски. Такие факторы, как проживание в неблагополучном районе, занятия проституцией, работа в секс-индустрии, привычка ловить машину на дороге или подсаживать в свою машину незнакомых попутчиков, работа по ночам и работа, при которой вы в одиночку обслуживаете случайных клиентов, например продавщицей в маленьком магазине или официанткой, повышают статистическую вероятность привлечь внимание серийного убийцы. (Заселяемся в дешевый мотель в неблагополучном квартале…) Эти факторы, однако, отмечаются у 11–13 % жертв серийных убийц^273. Получается, что остальные стали жертвами исключительно по воле случая – оказались в неподходящем месте в неподходящее время.

Следует заметить, что наличие спутника практически не увеличивает степень безопасности: 37 % жертв, то есть больше трети, находились не одни, когда их убили^274. Присутствие спутника только усиливало ложное ощущение безопасности, которое повлекло за собой гибель. Ребенок или подросток, идущий вместе с другим таким же, подвергается лишь чуть меньшему риску, чем одиночка. Большие группы – пять и более человек, с которыми не справится даже пара убийц, – это уже значительная гарантия безопасности, если только преступнику не удастся отделить свою жертву от них.

Доверяйте интуиции

Важный урок, который можно извлечь из рассказов людей, имевших контакт с серийным убийцей, но избежавших смерти, – доверяйте своим инстинктам и интуиции. Мне довелось слышать немало рассказов от женщин, которые, по необъяснимым причинам – «какое-то неприятное чувство», «просто подсказала интуиция» – отказались пойти за серийным убийцей и не попались в ловушку. В действительности наша интуиция – отнюдь не шестое чувство. Возможно, вы заметили нечто, указывающее на опасность, но ваш мозг не довел этого до вашего сознания: вы пока не знаете, что такого увидели, чтобы обдумать это логически. Так действует интуиция.

Помните девушку, к которой в кампусе обратился Тед Банди с рукой в гипсе и попросил помочь донести книги до машины? Она рассказывала, что когда подошла к его «Фольксвагену», то заметила, что там нет переднего пассажирского сиденья. По какой-то причине, которую она не могла объяснить, девушка внезапно испугалась, положила книги на капот и убежала, смущенная своим «иррациональным» страхом. Скорее всего, это спасло ей жизнь, потому что Тед Банди для того и удалил переднее сиденье, чтобы перевозить своих жертв, но логически она не могла к этому прийти.

Если что-то кажется странным, так оно, скорее всего, и есть. Никогда не игнорируйте подобные чувства, не стесняйтесь повести себя «иррационально» по отношению к незнакомцу и не бойтесь показаться грубиянкой. Лучше грубиянкой, чем покойницей.

Никогда не садитесь в чужую машину

После того как жертва села в машину, шансы выжить у нее исчезающе малы. Девятнадцатилетняя Кэрол Даронч ходила по торговому центру, когда аккуратно одетый Тед Банди вежливо поздоровался с ней, представился полицейским и спросил номер ее машины. Далее он сообщил, что они с напарником, который находится неподалеку, расследуют несколько взломов машин, которые только что были совершены на парковке: она не могла бы пройти с ним туда, чтобы проверить, ничего ли у нее не украли?

После «осмотра» ее машины Банди стал убеждать девушку сесть к нему в «Фольксваген», якобы для того, чтобы поехать в участок и «заполнить отчет». Она уже сердилась, потому что у нее ничего не пропало; кроме того, полицейский на «Фольксвагене» вызывал определенные подозрения. Выросшая в мормонской общине, приученная быть вежливой и уважительно относиться к властям, Даронч все-таки набралась храбрости спросить у Банди его значок, но не решилась внимательно разглядеть золотистую вещицу, которой он мгновение помахал у нее перед носом, приоткрыв бумажник. Несмотря на подозрения, аура власти, исходившая от Банди, перевесила ее здравый смысл. Она села в «Фольксваген», и они поехали. Банди сказал ей пристегнуть ремень – в этот момент она учуяла в его дыхании алкоголь и отказалась. По пути Банди внезапно свернул в тупик и попытался сковать ее наручниками. Она сопротивлялась, и Банди случайно застегнул оба наручника на одной руке. Девушке удалось вырваться из машины, хотя Банди пытался ударить ее по голове монтировкой. С криками, плачем, защищаясь от ударов, она, к счастью, смогла убежать. Годы спустя она выступала свидетельницей на процессе об убийствах – единственная выжившая жертва Теда Банди.

Исследование серийных убийств указывает, что в 78 % случаев преступник прямо или косвенно использует в убийстве транспортное средство, и что 50 % серийных убийц, ездивших на машинах, предлагали подвезти своих жертв^275. В Канаде четырнадцатилетняя Лесли Махаффи, которую родители не пустили домой, наказав за слишком позднее возвращение, столкнулась с симпатичным и обаятельным Полом Бернардо, который среди ночи проходил мимо. Поболтав пару минут, она попросила у него сигарету, а он сказал, что сигареты у него в машине, припаркованной дальше по улице. Она была приговорена с того момента, как села на пассажирское сиденье, куря и продолжая разговаривать с ним, хотя дверцу она предусмотрительно не закрывала, а ноги поставила на край тротуара. В какой-то момент Лесли повернулась к открытой дверце, выпуская дым. Тут-то Бернардо и захлопнул ловушку: он прижал ей к горлу нож и сказал поджать ноги. Потом он затолкал ее на заднее сиденье, связал и накрыл одеялом. А дальше спокойно проехал сорок миль до своего дома, где они с женой, Карлой Хомолкой, изнасиловали и убили ее. Повторяю: Никогда не садитесь в машину! (И не оставляйте на улице детей, как бы поздно они ни вернулись домой.)

Кроме того, не позволяйте себя обмануть наличием детского сиденья или игрушек в автомобиле – и даже самих детей. Гэри Риджуэй, Убийца с Грин-Ривер, как-то вернулся на место, где выбросил труп одной жертв, чтобы заняться с ним сексом, пока его сын спал в своем автокресле.

Общение с незнакомцами и распознавание тревожных сигналов

По утверждению Гэвина де Беккера, эксперта по предупреждению угроз, который цитирует те самые слова Будды, что стали эпиграфом к этой главе, существуют поведенческие индикаторы, указывающие на возможность насилия со стороны определенного человека^276. Когда посторонний обращается к вам с неблаговидными намерениями, некоторые признаки двойственности могут его выдать. Учитесь различать эти признаки – при контакте их может выявиться больше, чем на первый взгляд. В числе этих признаков следующие:

Притворная слабость: Посторонний старательно дает вам понять, что физически он слабее вас. «Пожалуйста, помогите донести это до моей машины. Спину повредил – едва могу пошевелиться». Он может быть в гипсе или ходить с палочкой – именно так Тед Банди завлекал некоторых своих жертв.

Избыточная информация: Посторонний сообщает вам слишком много ненужной информации: «У моей сестры точно такой же свитер. Она жила в Калифорнии, но в прошлом году вернулась домой. Ее бойфренд подарил ей свитер на Рождество, но потом они расстались…» Когда человек лжет, даже если в целом история убедительная, он менее уверен в своих словах, и поэтому старается упомянуть побольше деталей. Такие избыточные детали, кроме того, делают вас ближе, чем на самом деле.

Непрошеные обещания: «Всего один коктейль, а потом я отвезу тебя домой, обещаю». Вы не просили ничего вам обещать. Внезапные и непрошеные обещания – признак скрытых намерений.

Дружественное покровительство: Посторонний берет вас под свою защиту: «Я рейнджер, охраняю этот парк. Похоже, вы не заметили знака – эта часть парка закрыта. Я провожу/отвезу вас на разрешенную территорию». «Я полицейский. Не надо бы вам ходить тут одной, мы в этом квартале разыскиваем серийного убийцу. Садитесь ко мне, я вас подвезу». Вы склоняетесь к сотрудничеству с ним из страха, что представитель власти перестанет быть таким дружелюбным. Это сложный момент – ведь многие серийные убийцы обзаводятся фальшивыми удостоверениями и ездят на машинах, похожих на полицейские. Настаивайте на том, чтобы он вызвал других сотрудников, в форме, если вы не совершили ничего противозаконного, но вас пытаются «арестовать».

Попытка взять «на слабо»: Незнакомец обращается к вам в слегка насмешливом тоне в расчете, что вы постараетесь доказать его ошибку. «Эх, вряд ли тебе хватит силенок поднять эту коробку ко мне в багажник!». «Ты же меня не боишься, правда?»

Попытка объединиться: Часто незнакомцы в попытке манипулировать вами пытаются «объединиться» – откуда-то появляется «мы»: «Ненавижу пить в одиночку, я знаю отличное местечко, куда мы можем пойти – прямо тут, чуть дальше по улице». «Мне тоже туда, мы можем поехать на моей машине». Это попытка установить с вами связь, создать обманчивое ощущение единства – «мы в одной лодке».

Упоминания о женщинах: Незнакомец упоминает о связанных с ним женщинах или детях, тем самым давая понять, что не заинтересован в вас и не представляет угрозы. «Мне надо заехать за женой в кампус – вы знаете, где проходят лекции? Садитесь, я вас подвезу, а вы мне покажете». «Моя дочь хочет свитер как у вас, я уже всюду искал – где вы его купили? Можете показать мне, если я вас подвезу?» Упоминания о детях и домашних животных также создают дружелюбный и безобидный имидж; это касается и детских игрушек или детского кресла в машине.

Навязанные обязательства: Незнакомец навязывает вам свою помощь, заставляя чувствовать себя обязанной ему. Это чувство может быть плодом манипуляции – он старается поставить вас в ложное положение. «Позвольте я помогу вам донести это до машины», за чем может последовать «Подвезете меня до угла?» Или: вы выходите из дома и обнаруживаете, что у вас спустило шину. За «Давайте я помогу вам ее поменять» может последовать «Позволите зайти к вам вымыть руки?» Но кто знает, не сам ли он предварительно проколол вам шину? Принимая помощь, вы уже не можете отказать в такой простой просьбе.

Задействование третьей, уязвимой стороны: «Поможете поймать моего щенка, пока он не убежал слишком далеко?» «Мне надо завезти лекарство старенькой родственнице, вот только парковаться там негде – может, посидите в машине, пока я к ней сбегаю, буквально на пять минут?» «Моя дочка куда-то подевалась – поможете мне ее найти?»

Нежелание принимать отрицательный ответ: Классика. Сколько бы раз вы ни говорили: «Все в порядке, ваша помощь не требуется», – незнакомец продолжает настаивать. Если вы придумываете отговорки или высказываетесь недостаточно уверенно, он и не перестанет. Не бойтесь повести себя грубо: «Я сказала НЕТ! Уходите. Не надо мне помогать».

Многие жертвы говорили впоследствии: «Но он казался таким славным!» Казаться славным – отнюдь не то же самое, что быть! Любезность может оказаться смертельным оружием манипулятора. За чарующей улыбкой могут скрываться дьявольские намерения.

Итак, первая линия защиты заключается в том, чтобы избегать рисков столкнуться с преступником. Вторая – в том, чтобы отделаться или проигнорировать любое неожиданное, подозрительное или нежеланное внимание. Пусть вы покажетесь невежливой, зато спасете себе жизнь. Если вы чувствуете, что что-то не так, не раздумывайте: вежливо, быстро и спокойно устранитесь из неловкой ситуации. Будьте тверды, но по возможности деликатны – вы же не хотите возбудить гнев в потенциальном серийном убийце дерзким отказом. Тем не менее, если незнакомец не понимает вежливого, но твердого «нет», громко прикажите оставить вас в покое. Если это приличный человек, то ваша грубость, конечно, его обидит, но не превратит в жестокого преступника. Если же он все-таки желает вам зла, то поймет, что вы не станете легкой добычей – лучше ему отступить. Не стесняйтесь показаться капризной или недружелюбной – пусть так, зато назавтра полиция не будет брать мазки спермы из заднего прохода вашего остывшего трупа.

Отчаянные меры

Если, однако, вам не повезло оказаться среди 75 % жертв, которые попались серийному убийце случайно и не смогли избежать контакта или отделаться от него, вы еще можете кое-что предпринять. Сейчас мы говорим о стадии, когда серийный убийца никак не соглашается от вас отстать и выходит за рамки случайного контакта. Он угрожает словами или оружием и ясно дает понять, что готов применить силу, если вы не подчинитесь его требованиям – сесть в машину, снять одежду, закрыть глаза, держать рот на замке, развернуться, завести руки за спину, заняться с ним сексом, – и т. п. Если убежать не получилось, что надо делать?

Из всех жертв серийных убийц, изученных ФБР, выжили 7,5 % – цифра не очень обнадеживающая, но все-таки. Исследователи попытались разобраться, что в поведении жертв обеспечило им выживание. Вопрос в том, стоит ли сопротивляться нападению. ФБР опросило серийных убийц: как вели себя их жертвы? По мнению серийных убийц, 28 % всех жертв покорялись или не оказывали сопротивления, 31 % вступали в словесные переговоры, 7 % на словах отказывались подчиняться убийце, 10 % плакали, 5 % пытались сбежать и 19 % пытались отбиваться.

Серийные убийцы сообщали, что в ответ на сопротивление жертв 34 % не выказали никакой реакции, 15 % стали угрожать вербально, 25 % эскалировали уровень агрессии и 25 % перешли к открытому насилию. Получается, что более чем в двух третях случаев убийца встречал сопротивление со стороны жертвы и в половине отвечал на него применением силы. Иными словами, сопротивление вызывает переход на новый уровень насилия^277.

Следует, однако, отметить, что из тех жертв, которые подчинились требованиям преступника, убиты были все без исключения. Из двадцати восьми жертв, оказавших физическое сопротивление – кричавших, убегавших или отбивавшихся, – выжили трое. Таким образом, хотя сопротивление дает крошечное преимущество, и покорность, и сопротивление практически всегда заканчиваются смертью.

Конечно, вы не знаете, собирается ли преступник вас убивать (если он сам этого не сказал). Иногда серийный убийца и сам не знает, убьет вас или нет: его первоначальная цель – это изнасилование или физическое доминирование. Остается надеяться, что это спасет жертву от смерти в дальнейшем.

Исследование ФБР по сексуальным и серийным убийствам ссылается на рассмотрение случаев 108 осужденных серийных насильников и 389 их жертв. Данные, собранные в этом исследовании, представляют большую ценность, поскольку серийные убийства – преимущественно сексуальное преступление, которое зачастую начинается с изнасилования. Изнасилование происходило в 98 % случаев, изученных ФБР: 56 % жертв были изнасилованы перед смертью, 42 % – после. Исследование выявило четыре типа насильников; многие эксперты ныне настаивают на том, чтобы данная классификация применялась также к серийным убийцам:

1. Завоевывающий власть (или компенсаторный насильник): Такой насильник обычно фантазирует о том, что жертва влюбится в него в результате изнасилования. Он может пытаться поухаживать за ней, пригласить на свидание. Изнасилование происходит в результате сексуального перевозбуждения и потери самоконтроля. Термин «компенсаторный» применительно к насильнику означает, что он убежден – ни одна «нормальная» женщина не захочет заниматься с ним сексом, и прибегает к изнасилованию в качестве компенсации. Изнасилование – крайне сексуализированный акт, и у преступника зачастую уже есть история сексуальных девиаций, таких как вуайеризм, навязчивая мастурбация или эксгибиционизм. Он будет делать то, что жертва позволит ему делать.

2. Утверждающий власть (или эксплуатирующий насильник): Сексуальный компонент здесь менее значим, а изнасилование является скорее выражением агрессии, в которой насильник нуждается для поддержания своего нестабильного эго, почему старается унизить своих жертв, доминировать над ними и заставлять их подчиняться ему.

3. Выплескивающий гнев (или замещающий насильник): Сексуальное нападение – это выражение гнева или ярости. Жертва часто заменяет насильнику реальный объект его ненависти. Поведение может варьироваться от простого изнасилования до крайне изощренных тактик убийства и калечения. Эдмунда Кемпера можно назвать замещающим насильником, потому что он убил восемь жертв, прежде чем добрался до человека, которого действительно хотел убить – своей матери. Большинство замещающих преступников, однако, не имеют возможности убить объект своей глубинной ненависти и потому продолжают убивать невинных жертв.

4. Возбуждающийся от гнева (или садистический насильник): Сексуальный акт – выражение агрессии, сплавленной с сексуальным влечением. В ходе замкнутого цикла сексуальное возбуждение запускает агрессивное влечение, которое дополнительно возбуждает насильника. Иногда атака начинается с секса по согласию, но затем перетекает в интенсивную и яростную сексуальную агрессию. Насильник сосредоточивается на определенных частях тела жертвы – груди, анусе, ягодицах, рте или гениталиях. Пол Бернардо был примером садистического насильника.

Исследование, посвященное изнасилованиям, показало, что разные типы насильников по-разному реагируют на поведение жертвы – определенное поведение будет более эффективным при контакте с одним типом насильника, чем с другим, и наоборот, – причем у некоторых насильников это поведение вызывает эскалацию агрессии. Вот несколько вариантов, рекомендуемых ФБР.

Бегство

Бегство остается лучшим и самым безопасным из всех приемов, но в этой главе мы предполагаем, что для него уже слишком поздно. Тем не менее, если далее для него вдруг предоставится возможность, следует учесть некоторые факторы. Во-первых, куда бежать? Если вы в глуши, где нет места или людей, к которым следует бежать, попытка останется безуспешной. Во-вторых, вам ничего не мешает? Если ноги у вас связаны или на них запутавшаяся одежда, далеко вы не убежите. Каков возраст и физическая форма преступника по сравнению с вашей – вы уверены, что бегаете быстрее?

Каким оружием он вам угрожает? Вы можете убежать от ножа или бейсбольной биты, но с огнестрельным оружием ситуация совсем другая. Если вам угрожают огнестрельным оружием, следует учесть несколько вещей. В отличие от того, что нам показывают в телешоу, в действительности попасть в мишень из пистолета становится гораздо сложнее после того, как расстояние до нее возрастает до пяти метров, особенно если мишень быстро двигается и петляет. В книге «Десантники: Краткий обзор десантного экспедиционного корпуса»[28] Том Клэнси пишет о недавно поступившей в производстве современнейшей модели пистолета «Беретта М9/М92F»: «Даже для опытного стрелка, например полицейского, стрельба из пистолета – настоящий кошмар. Забудьте все, что видели по телевизору и в кино. Точная стрельба из пистолета с расстояния выше пяти метров – дело неслыханное. Например, в последние двадцать лет было лишь несколько случаев, когда нью-йоркским полицейским удавалось попасть в кого-нибудь с расстояния больше 5–8 метров из пистолета».

Если у нападающего револьвер – пистолет с вращающимся барабаном, – велик шанс, что он сможет сделать только шесть выстрелов до перезарядки, которая занимает от пяти секунд и более. Хоть это и сложно, имея достаточно присутствия духа, можно посчитать выстрелы, чтобы сделать рывок, когда все заряды будут выпущены. Однако тут есть определенный риск: у некоторых револьверов 38-го калибра всего пять зарядов, а у некоторых 22-го калибра – восемь или девять. Более того, существует специальное устройство для быстрой перезарядки, сокращающее время этой операции. Тем не менее оценка рисков говорит в пользу версии с шестизарядным револьвером. И еще: чем короче ствол, тем меньше дальнобойность оружия.

Проблема с дальностью стрельбы касается и автоматических (полуавтоматических) пистолетов – все не так просто, как показывают по телевизору. Автоматические пистолеты квадратной формы, без вращающегося барабана. Они могут делать разное количество выстрелов, от семи до семнадцати, поэтому считать тут не имеет смысла, если вы не знакомы со спецификацией конкретной модели, которой вам угрожают, но даже в этом случае скорость стрельбы из такого пистолета мешает точному подсчету. (Опять же вы не можете быть уверены, что пистолет изначально был заряжен полностью.)

Убежать от преступника, вооруженного винтовкой, практически невозможно, если только он не отвратительный стрелок – вот только жертва вряд ли узнает это, пока не станет слишком поздно. С другой стороны, преступник часто нервничает не меньше вашего и может находиться под действием наркотиков или алкоголя. Это значительно снижает точность стрельбы.

Пытаться сбежать от преступника с огнестрельным оружием – затея крайне опасная и рискованная, но не безнадежная. Это обоснованный риск, на который стоит пойти в определенных обстоятельствах, не забывая о факторах, перечисленных выше.

Наконец, еще одно предупреждение относительно побега: если преступник склонен к садизму, побег может привести к эскалации насилия. Тем не менее шансы выжить при нападении садистического насильника в любом случае минимальны, и от него стоит пытаться сбежать, если представится возможность.

Поэтому будьте готовы к побегу, а тем временем попробуйте одну из следующих стратегий:

Вербальное конфронтационное сопротивление

Вербальное сопротивление должно быть первым действием, которое следует предпринять при столкновении с нападающим, если сразу обратиться в бегство невозможно. Немедленно кричите ему в лицо: «Уходите! Убирайтесь! Помогите! Полиция!»

Не визжите. Визг и плач могут быть восприняты преступником как игра или напугать его. Вместо этого кричите в полный голос, с опорой на диафрагму, что также подготовит вас к удару: у вас в легких будет воздух, и останутся силы для сопротивления нападению.

Вам надо четко и ясно дать понять преступнику, что вы не станете легкой мишенью. Иногда серийные убийцы нападают, еще не решив, будут применять физическую силу или нет. В какой-то момент применение физической силы станет неизбежным, однако принудив преступника принять решение раньше, чем он к этому готов, вы можете избежать прямой атаки. Иногда между преступником и жертвой завязывается нечто вроде игры в кошки-мышки: преступнику нужно убедиться, что он сможет подчинить себе жертву, и она, напуганная, будет вести себя покорно. Резкие вербальные указания на то, что поимка жертвы повлечет за собой проблемы, может поколебать уверенность некоторых преступников.

Физическое конфронтационное сопротивление

Физическое конфронтационное сопротивление включает как умеренное воздействие – можно толкаться, пинаться, – так и жесткое насилие: удары по лицу, в глаза, по гениталиям и в горло, направленные на то, чтобы нанести нападающему серьезные травмы или даже убить. Прибегая к таким защитным мерам, следует оценить размеры и физическую крепость преступника, наличие у него оружия, место действия и т. д. Применять их следует стремительно, решительно, вкладывая все силы, а потом сразу бежать. Не оглядывайтесь. Не медлите. Главное здесь – эффект неожиданности. Не пытайтесь понять, насколько пострадал преступник. Бегите. Бегите. Бегите. Вам не нужна победа. Ваша цель  – бегство.

Но тут есть и оборотная сторона – жертва должна принимать в расчет то, что на ее сопротивление преступник ответит эскалацией насилия. Исследования показывают противоречивые результаты относительно действенности сопротивления со стороны жертвы. В одном исследовании выяснилось, что из серьезно пострадавших жертв насилия только 41 % получили свои травмы после сопротивления. Остальные 59 % пострадали без сопротивления^278. Другие исследования выявили, что определенные типы насильников (завоевывающие власть, выплескивающие гнев, возбуждающиеся от гнева) наносили тем жертвам, которые сопротивлялись, более серьезные травмы; у утверждающих власть степень насилия не менялась в зависимости от сопротивления жертвы^279.

Еще одно исследование показало, что серийные преступники делятся на два типа: наращиватели, у которых прослеживается тенденция наращивать степень насилия в ходе их преступной карьеры, и не-наращиватели, у которых данной тенденции нет. Два этих типа демонстрируют разные паттерны реагирования. Паттерны реагирования варьируются также в зависимости от того, на какой стадии карьеры – ранней, зрелой или поздней, – находится преступник. По данным исследования, сопротивление жертвы оказалось связано не со степенью насилия, а с количеством времени, которое преступник проводит с жертвой. Нападения на сопротивляющихся жертв длились в два-три раза больше, чем на пассивных. Это происходило не только потому, что на подавление сопротивления требовалось дополнительное время, но и потому, что многие преступники получали удовольствие от сопротивления жертвы^280.

Вербальное неконфронтационное переубеждение

Во многих случаях серийные убийцы «деперсонализируют» своих жертв – они заменяют ими других людей, участвующих в их фантазиях. Тед Банди говорил, что избегал вступать с жертвами в долгие разговоры, потому что тогда начинал замечать у них индивидуальные характеристики. ФБР предполагает, что разговор, пожалуй, самый эффективный способ выпутаться из сложной ситуации.

Скажите насильнику, что вы могли бы сначала выпить пива, предлагает ФБР. Это не так глупо, как кажется. Любая внезапная реакция может отвлечь насильника и дать жертве время, чтобы сориентироваться и найти пути отхода. Постарайтесь переключить насильника на свою личность: «Мы ведь с вами незнакомы. Почему вы хотите напасть на меня? Я ничего вам не сделала. А что если бы я была близким вам человеком? Как бы вы тогда к этому отнеслись?» Ведите диалог в настоящем времени, напоминает ФБР – серийные убийцы редко заглядывают в будущее. Не используйте фраз вроде «вы за это сядете в тюрьму» – так вы только напомните преступнику, что ему придется вас убить, чтобы избавиться от потенциального свидетеля – даже если вы ему понравились. Самое главное, не делайте типичной для женщин ошибки, говоря: «А если бы на моем месте была ваша мать, дочь или сестра?» Вполне может быть, что именно мать, дочь или сестру в вашем лице он и хотел бы изнасиловать и убить. Заявлений вроде «у меня ВИЧ» или «я беременна» тоже лучше избегать, потому что они могут подтвердить фантазию преступника о том, что вы «плохая» и заслуживаете изнасилования и смерти.

Есть немало сведений о серийных убийцах, которые проникались сочувствием к жертвам, узнав что-то о них. Монти Риссел, который убил пятерых женщин, отпустил одну из жертв, когда та сказала, что у нее отец умирает от рака, – его собственный отец тоже умер от этой болезни. Бобби Джо Лонг, который убил минимум десять женщин, пожалел похищенную им девушку, когда она призналась ему, что в детстве ее изнасиловали, и отпустил ее. Кристофер Уайлдер отправил одну из похищенных жертв домой на самолете. Однако следует заметить, что во всех упомянутых случаях выжившие жертвы все равно были изнасилованы.

Артур Шоукросс убил одиннадцать проституток в окрестностях Рочестера, однако вспоминал, как оставил одну в живых:

Знаете, я держал ее за горло, а она отбивалась и повторяла: «Прошу, я же на лечении». Она сказала: «Я знаю, ты тоже на лечении». И когда она это сказала, я вдруг понял, что творю… я сел обратно на водительское сиденье и просто сжал руки, весь дрожа, и заплакал. «Что я делаю?..» Это меня потрясло. Я просто отвернулся и сказал: «Что, черт побери, я делаю?» Знаете, как это бывает? Потом мы немного поговорили. Потом она спросила, не отвезу ли я ее домой. Я сказал: «Ладно»281.

Установление личностной связи с серийным убийцей по сути является той же тактикой, какую сами серийные убийцы применяют для заманивания жертв («объединение»); превращение из «меня и его» в «нас» иногда может сработать.

К несчастью, гораздо больше данных существует о том, как серийные убийцы проникаются сочувствием к жертвам уже после убийства. Сочувствие может выражаться в том, что преступник убьет жертву быстро и безболезненно или, как Эд Кемпер, будет навещать место, где спрятан труп, преследуемый угрызениями совести. Альберт де Сальво не стал раскладывать в унизительной позе тело жертвы, которая ему понравилась, но все равно сначала изнасиловал ее и задушил.

В разгар атаки диалог с преступником вряд ли чем-то поможет. Более-менее сообразительный преступник не захочет оставить жертву в живых, даже если она понравится ему, потому что ему не нужны свидетели.

Физическое переубеждение

Вы можете выкручиваться, толкаться, пинаться и использовать различные приемы умеренной силы, чтобы удерживать преступника на расстоянии. Это, конечно, зависит от вашей собственной физической формы и выносливости, однако так можно измотать преступника или внушить ему, что вы не будете легкой уступчивой жертвой. Отрицательная сторона этой тактики в том, что насильников определенного типа сопротивление только возбуждает, приводя к эскалации атаки.

Другая разновидность физического переубеждения – изобразить, что вы задыхаетесь, давитесь, падаете в обморок; что у вас судороги, припадок, психическое заболевание, неконтролируемое мочеиспускание или дефекация. Все эти реакции могут оттолкнуть потенциального насильника, но, с другой стороны, у садистического типа они приведут к эскалации. У ФБР нет четких выводов на этот счет – результаты исследований достаточно противоречивые, и полагаться на них нельзя.

Покорность

Покорная жертва транслирует насильнику: «Не причиняй мне боли, и я буду делать, что ты скажешь». Это может на короткое время приостановить насилие и дать жертве время, чтобы устроить побег. ФБР рекомендует покорность как последнюю меру, потому что она крайне редко обеспечивает выживание. Более того, покорность может привести к эскалации насилия у некоторых типов преступников. Монти Риссел под дулом пистолета изнасиловал проститутку, которая не особенно боялась секса с незнакомцами. В попытке избежать жестокого насилия она была готова во всем уступать преступнику. Тем не менее Риссел убил ее. Позднее он объяснял: «Она спросила, как мне больше нравится. Такое впечатление, что сучка пыталась меня контролировать». Последняя жертва Ричарда Коттингема уверяла его, что ради секса ее не нужно сковывать наручниками, но именно для этого он на нее и напал. Он изнасиловал девушку и пытал ее еще много часов.

Один серийный убийца миссионерского типа, профиль которого составлял Рональд Холмс, считал, что его миссия – избавить мир от проституток. Он признался, что по крайней мере в десятке случаев грозил женщинам пистолетом и требовал, чтобы они «позволили» изнасиловать их. Далее, по его словам, он отпускал тех, кто говорил, что лучше умрет, чем допустит изнасилование. Однако три жертвы, испугавшись, согласились; он изнасиловал и убил их, сочтя покорность за доказательство того, что они проститутки^282.

Договорная покорность может быть еще хуже – вспомните студентку психологического факультета Беверли Сэманс, на которую напал Альберт де Сальво (см. Главу 2). Она согласилась на то, что он может прикасаться к ней, но не насиловать. Однако такая «торговля» напомнила де Сальво его жену, и он пришел в ярость от попытки Сэманс «контролировать» его. Он двадцать два раза ударил ее ножом – Сэманс оказалась единственной жертвой Бостонского душителя, убитой с такой жестокостью.

С другой стороны, одна из жертв Криса Уайлдера, которую он держал взаперти в номере мотеля, покорностью добилась того, что ей представился шанс прокрасться в ванную, где она начала отчаянно звать на помощь. (Уайлдер изнасиловал и убил двенадцать женщин в 1984 году, после чего ударился в «запой», убивая по всей стране, когда первая его серия убийств была раскрыта.) Последнее, что следует добавить: покорность сама по себе вряд ли спасет вам жизнь; однако покорность как прелюдию к бегству нельзя сбрасывать со счетов.

Вы уже поняли, что прогноз неблагоприятный – выжить, оказавшись в лапах серийного убийцы, крайне маловероятно. То, что с одним типом личности станет вам смертным приговором, может сохранить вам жизнь с другим. Естественно, жертва в момент нападения вряд ли станет составлять профиль преступника, чтобы решить, к какому типу он относится. Поэтому ФБР разработало нечто вроде рекомендуемого общего подхода, базирующегося на приемах, которые логически и статистически дают жертве хотя бы небольшой шанс на выживание.

ФБР исходит из предположения, что попытки сопротивления усиливают агрессию у нападающего, и потому рекомендует в первую очередь не переходить к насилию. Соответственно ФБР рекомендует сначала использовать вербальное сопротивление.

Если оно не оказало должного эффекта, у жертвы есть выбор между двумя стратегиями. Если преступник вооружен, рекомендуется вербальное переубеждение. Попытка вовлечь преступника в беседу может отвлечь его от нападения.

Если оружия у преступника нет, но агрессивные намерения по отношению к жертве сохраняются, следует немедленно прибегнуть к умеренному физическому сопротивлению. Это, считает ФБР, будет эффективным для компенсаторных насильников, а также некоторых эксплуатирующих. Если такой подход вызывает эскалацию агрессии, жертве лучше сразу прекратить сопротивление. Если в ответ нападающий умеряет агрессию, стоит попытаться вступить в разговор – возможно, что он принадлежит к эксплуатирующему типу, и тогда им можно манипулировать вербально.

Если данная стратегия не оправдалась, и эскалация насилия продолжается, жертве следует принять непростое решение – выбрать между покорностью и жестким сопротивлением. Физическое переубеждение – попытки имитировать обморок или рвоту – не рекомендованы, так как насильника вряд ли беспокоит здоровье жертвы, и он может сильней возбудиться при виде физической реакции на его действия.

Подводя итог

Итак, первой реакцией должна стать попытка к бегству. Далее следует вербальное конфронтационное сопротивление. Если нападающий не отстает, но он не вооружен и не переходит непосредственно к агрессии, жертве лучше прибегнуть к физическому переубеждению. Если преступник принадлежит к компенсаторному типу, в этот момент он может сбежать. Если же он продолжает, а степень агрессии не снижается, жертве стоит заговорить с ним, пытаясь вовлечь в беседу. Говорить надо в настоящем времени, стараясь умерить степень его злости. Целью здесь является перенаправить фантазию преступника, став в его глазах независимой личностью. Однако если он не обращает внимания на попытки вовлечь его в разговор и продолжает нападение, но не эскалирует уровень агрессии, то, скорее всего, это преступник эксплуатирующего типа. Жертве следует продолжать пытаться завязать беседу – если нет никакой возможности сбежать или нанести преступнику серьезную травму.

Если же происходит эскалация агрессии, жертва должна попытаться установить тип его личности. Если главная цель преступника – принизить и обесценить жертву вербально или физически, то он, скорее всего, вымещает на ней свой гнев. В таком случае жертве надо продолжать вербальную коммуникацию, говоря, что она не причиняла ему зла, и показывать заботу и тревогу о нападающем: «Похоже, кто-то действительно причинил вам вред. Но это не я, мы же никогда не встречались». Тут важно подорвать его фантазии: «Откуда вы знаете, что я сука? Вы впервые меня видите. Мы незнакомы. Может быть, я хороший человек».

Если же насильник не унижает и не обесценивает жертву, а выдвигает странные эротизированные требования, перед вами, скорее всего, садистический тип. Это самый опасный тип преступника, и никакая вербальная коммуникация не отвлечет его от цели. В таком случае жертве следует сделать все, чтобы сбежать, – даже убить его, если представится возможность.

Естественно, у жертвы не всегда есть возможность обдумать происходящее и отреагировать четко выработанной стратегией. Однако известно немало случаев, когда жертва вступала с насильником в диалог; эскалация насилия не обязательно означает, что у информированной жертвы нет никаких шансов выжить, выбрав правильный тип реагирования.

Следующие действия могут предположительно повысить ваши шансы на выживание:

1. Никогда не садитесь в машину.

2. Убегайте.

Если возможности убежать нет:

3. Используйте вербальное конфронтационное сопротивление – твердо прикажите нападающему оставить вас в покое.

Если это не помогло:

4. Используйте умеренное физическое переубеждение – уворачивайтесь, пинайтесь, лягайтесь, чтобы измотать нападающего.

Если это не сработало:

5. Используйте вербальное переубеждение – постарайтесь вступить с нападающим в разговор, снизить степень его ярости, подорвать его фантазии. Попытайтесь обеспечить себе путь к бегству – пригласите его выпить где-нибудь в более людном месте.

Если это не помогло:

6. Используйте жесткое сопротивление – бейте нападающего в лицо, в глаза, по горлу и гениталиям. Можете ударить его любым орудием, какое подвернется под руку – камнем или палкой. Деритесь кулаками, ткните пальцами ему в глаза, откусите ему нос. Сражайтесь за жизнь, потому что на этой стадии вам уже нечего терять.

В последнее время в кампусах большинства университетов США проводятся обучающие сессии по Системе защиты от насильников. На этих двухдневных сессиях можно получить элементарные практические советы и тренировки по приемам самообороны при нападении насильника. (См. http://www.rad-sycstems.com, чтобы найти ближайший центр, где проходят сессии.)

Наконец, несколько советов дает человек, которого вы можете знать: Дэнни Роллинг, Гейнсвиллский потрошитель, который в 1990 году приехал в университетский городок во Флориде и, врываясь в общежития, изнасиловал, убил и страшно покалечил шестерых жертв. (Седьмой жертвой Гейнсвиллского потрошителя оказался бойфренд одной из девушек, которого Роллинг зарезал ножом, так как тот оказал ему сопротивление). Вот рекомендации серийного убийцы:

1. Паркуйтесь в освещенных местах.

2. Купите себе револьвер 38-го калибра. Получите разрешение на ношение оружия и везде носите его за собой в сумочке, чтобы легко можно было достать.

3. Купите перцовый баллончик, прикрепите к брелку с ключами и держите наготове, когда вылезаете из машины.

4. Если в вашей спальне на окне нет противомоскитной сетки, купите ее и приколотите к раме.

5. Поставьте на подоконник пустые бутылки.

6. Повесьте шторы.

7. Купите засов и установите его на дверях спальни, чтобы в ней можно было запереться.

8. Спите со своим револьвером под подушкой. Нет, он не выстрелит случайно[29].

9. Если кто-то напал на вас, не сдавайтесь ему на милость. Боритесь за свою жизнь. Кричите изо всех сил! Брызните ему в лицо из баллончика. Ударьте по яйцам. Выцарапайте глаза.

10. Хватайте свой револьвер и стреляйте!

Послушайте знающего человека: паранойя в данном случае оправданна^283.

Благодарности

Я безмерно благодарен моей маме Светлане. Спасибо моему отцу Борису, который читал практически все книги на свете и делился ими со мной, но курил слишком много, чтобы дожить до сегодняшнего дня и прочитать эту.

Спасибо режиссеру Джузеппе Азаро и Кэти Фой, в доме которых в Лос-Анджелесе я начал работать над этой книгой; спасибо также родителям моей жены, Лидии и Арону Цинато, а также его сестре Джоне, в доме которой в Карпенедо в Венеции, Италия, я ее закончил. Их поддержка и вера в меня помогли мне пережить тяжелые времена, о чем я никогда не забуду.

Спасибо Серджио Пастрелло из Professional Video в Мартелло, Венеция, моему сумасшедшему спутнику в путешествиях по кулуарам итальянского телевизионного бизнеса, и моим друзьям в Торонто: Флавио Белли, Тому Данги, Полу Эйхграну, Шэннон Гриффитс, Дагу Джеймсу, Питеру Линчу, Дэйву Уокеру и Томму Ваннамейкеру, – которые помогали мне сохранить здравый рассудок, давали советы, развлекали и устраивали на работу в прошедшие несколько лет. Мои кузены Люси, Борис и Джон Завадски – а также Лео – всегда стояли за моей спиной.

Отдельная благодарность Саре Кристи, которая много лет восстанавливала и копировала для меня фотографии из архива полиции Торонто, часть которых приводится в этой книге. Спасибо Эдди из Dencan Books в Junction, Торонто, который поставлял мне классику в жанре «тру-крайм». Я благодарю Джека Вебстера, бывшего начальника убойного отдела полиции Торонто и историка правоохранительных служб, который помог мне разобраться в полицейских архивах Торонто, а также поделился своими наблюдениями за убийцами и убийствами. Спасибо двум великолепным школьным учителям: Дине Фейерман и Рошель Карр, а также Мюррею Хиршу, которые научили меня читать и задавать вопросы.

Я благодарен моему агенту Дейдре Найт за то, что мои книги увидели свет, и моему редактору Джинджер Бьюкенен из издательства Penguin Group (США) за неоценимую помощь.

А прежде всего спасибо Куонтел и Ализе – Q & A, – ради которых я живу и которые привносят в мою жизнь радость. Это было незабываемо!

Примечания

Примечания к главе 1

1. Rod Leith, The Prostitute Murders: The People vs. Richard Cottingham, Secaucus, N.J.: Lyle Stuart, 1983, с. 17–18.

2. Peter Conradi, The Red Ripper, London: Virgin, 1992.

Примечания к главе 2

3. Robert D. Keppel with William J. Birnes, The Riverman: Ted Bundy and I Hunt for the Green River Killer, New York: Pocket Books, 1995, с. 424, 443.

4. Eric W. Hickey, Serial Murderers and Their Victims, 3-е изд., Belmont, Calif.: Wadsworth/ Thomson Learning, 2002, с. 132.

5. Serial Murderers and Their Victims, с. 133; см. также Philip Jenkins, «African-Americans and Serial Homicide», American Journal of Criminal Justice, № 17(2), 1993, с. 47–60.

6. Hickey, Serial Murderers, с. 35.

7. Там же, с. 213.

8. Там же, с. 247.

9. Gene Johnson, «Green River Killer May Contribute Little to Serial Killer Studies», Associated Press, 9 ноября 2003 года.

10. Mike Archbold, King Country Journal, 8 ноября 2003 года, http://www.kingcountyjournal.com/sited/story/html/ 14840.

11. Дуглас Дж., Берджес Э., Ресслер Р. Сексуальные маньяки. Психологические портреты и мотивы. М.: Бомбора, 2021, с. 23.

12. Министерство юстиции США, Crime in the United States, пресс-релиз, Washington, D.C.: FBI National Press Office, 13 октября 1996 года.

13 Mark Riedel, «Counting Stranger Homicides», Homicide Studies, № 2(2), May 1998, с. 206–219.

14. Федеральное бюро расследований, Uniform Crime Report 2001, Washington, D.C.: U.S. Government Printing Office, 2002.

15. Uniform Crime Report 2001.

16. Peter Wyden, The Hired Killers, New York: Bantam Books, 1963, с. 4.

17. Michael Newton, Serial Slaughter: What’s behind America’s Murder Epidemic? Port Townsend, Wash.: Loompanics, 1992, с. 6.

18. Stephen J. Giannangelo, The Psychopathology of Serial Murder, London: Praeger, 1996, с. 5.

19. Newton, Serial Slaughter, с. 5.

20. Федеральное бюро расследований, Preliminary Uniform Crime Report 2002, Washington, D.C.: U.S. Government Printing Office, 16 июня 2003 года.

21. Newton, Serial Slaughter, с. 5.

22. Hickey, Serial Murderers, с. 132.

23. Newton, Serial Slaughter, с. 4.

24. «Texas woman might be serial killer victim», San Antonio Express-News, http://news.mysanantonio.com/story.cfm?xla=saen&xlb=180&xlc=1131955, 21 февраля 2004 года.

25. Christine Vendel, «KC Man Charged with 12 Murders», Kansas City Star, 19 апреля 2004 года.

26. Allan Dowd, «New Remains Found at Accused Canada Killer’s Farm», Reuters, 27 января 2004 года; «B.C. missing women investigation cost $70M», Canadian Press, 21 февраля 2004 года; также «Canadian Police Confirm Finding Remains of Nine More Vancouver Women at Pig Farm», Associated Press, 27 января 2004 года.

27. Дуглас Дж. и др. Сексуальные маньяки, с. 12–13.

28. Philip Jenkins, Using Murder: The Social Construction of Serial Homicide, New York: Aldine de Gruyter, 1994, с. 58–59.

29. John Gill, «Missing Children: How Politics Helped Start the Scandal», FatherMag.com, 2000 год, http:// www.fathermag.com/006/ missing-children/ abduction_2.shtml.

30. Michael Fumento, Hudson Institute, American Outlook, весна 2002 года, http:/www.fumento.com/exploit.html.

31. John Gill, указ. соч., http://www.fathermag.com/006/ missing-children/ abduction_3.shtml.

32. John Gill, указ. соч., http://www.fathermag.com/006/missing-children/abduction_3.shtml

33. Ronald M. Holmes and James De Burger, Serial Murder, Newbury Park, Calif.: Sage, 1988, с. 19–20.

34. Michael Newton, The Encyclopedia of Serial Killers, New York: Facts on File, 2000.

35. Hickey, Serial Murderers, с. 242.

36. J. Best, «Missing Children: Misleading Statistics», Public Interest, вып. 92, с. 84–92.

37. Kenneth Chew, Richard McCleary, Maricres Lew, and Johnson Wang, «The Epidemiology of Child Homicide in California, 1981 through 1990», Homicide Studies, 3(2), май 1999 года, с. 151–169.

38. David Finkelhor, Gerald Hotaling, and Andrea Sedlak, «The Abduction of Children by Strangers and Non-Family Members: Estimating the Incidence Using Multiple Methods», Journal of Interpersonal Violence, № 7(2), июнь 1992 года, с. 226–243.

39. Jenkins, Using Murder, с. 26–27.

40. Там же, с. 28.

41. Newton, Serial Slaughter, с. 2.

42. Там же, с. 2–3.

43. Internet Crime Archives, «Serial Killer Hit List – Part 1», http:// www.mayhem.net/Crime/serial.html.

44. Internet Crime Archives, «Killers on the Run», http:// www.mayhem.net/ Crime/killersatlarge.html.

45. «SA Police Nab Two Alleged Serial Killers», The Namibian, http:// www.namibian.com.na/Netstories/2000/July/ Africa/008E23B9B0.html, 6 июля 2000 года.

46. Steven A. Egger, The Killers among Us: An Examination of Serial Murder and Its Investigation, Upper Saddle River, N.J.: Prentice-Hall, 1998, с. 74–75.

47. Там же, с. 74.

48. Там же, с. 75.

49. Mark Seltzer, Serial Killers: Death and Life in America’s Wound Culture, New York: Routledge, 1998, с. 1.

50. Angus McLaren, A Prescription for Murder: The Victorian Serial Killings of Dr. Thomas Neill Cream, Chicago: University of Chicago Press, 1993.

51. Paul Plass, The Game of Death in Ancient Rome: Arena Sport and Political Suicide, Madison: University of Wisconsin Press, 1995.

52. Seneca, De Clementia, 1.25.1.

53. Roland Auguet, Cruelty and Civilization: The Roman Games, London: Routledge, 1972, с. 67.

54. Brian Meehan, «Son of Cain or Son of Sam: The Monster as Serial Killer in Beowulf», Connecticut Review, Connecticut State University, осень 1994 года.

55. George Bataille, The Trial of Gilles de Rais, Los Angeles: AMOK, 1991, с. 14.

56. Национальный архив Франции, Дознание комиссаров герцога Бретани, 18 сентября – 8 октября 1440 года. Номер в архиве: 1 AP 585, первоначально из архива Ла Тремуй.

57. Национальный архив Франции, Показание Гийома Илерэ и его жены Жанны Илерэ, 28–30 сентября 1440 года.

58. Национальный архив Франции, Показание Андре Барбе, 28–30 сентября 1440 года.

59. Оригинальная рукопись цитируемого церковного процесса находится в архивах Луары-Атлантики. G. 189. Есть более поздние копии на латыни, Ms. 17663; на французском, Ms. 21395, Национальная библиотека, Париж. Оригинал гражданского процесса – Manuscrit du precès civil. Копию, сделанную в 1530 году, можно найти в муниципальном архиве Туара. Многочисленные современные экземпляры хранятся в Национальной библиотеке, Библиотеке Арсенала и Библиотеке Нанта.

60. Peter Haining, Sweeney Todd: The Real Story of the Demon Barber of Fleet Street, London: Robson Books, 2002, с. 10–11.

61. Pierre De Lancre, Description of the Inconstancy of Evil Angels, Paris, 1612, цит. в Raymond Rudorff, Monsters: Studies in Ferocity, London: Neville Spearman, 1968, с. 135.

62. Цит. в Jan Bondeson, The London Monster: A Sanguinary Tale, London: Free Association Books, 2000, с. 92.

63. Lombroso Goltdammer’s Archiv, цит. в Крафт-Эбинг Р. Половая психопатия. М.: Родина, 2019, с. 142.

64. Ломброзо, у Крафт-Эбинга, указ. соч.

65. Там же, с. 378.

66. См. Gary Colville and Patrick Lucano, Jack the Ripper: His Life and Crimes in Popular Entertainment, London: McFarland, 1999; L. Perry Curtis, Jr., Jack the Ripper and The London Press, New Haven, Conn.: Yale University Press, 2001.

67. Dr. Thomas Bond, Report, 10 ноября 1888 года. Metropolitan Police File 3/140, folio 220–223, London.

68. Klaus Theweleit, Male Fantasies, Minneapolis: University of Minnesota Press, 1987, с. 196.

69. Colin Wilson, A Criminal History of Mankind, New York: Carroll & Graff, 1990.

70. Фуко М. История безумия в классическую эпоху. М.: АСТ, 2010, с. 210.

71. Дуглас Дж., Берджес Э., Ресслер Р. Сексуальные маньяки. Психологические портреты и мотивы. М.: Бомбора, 2021, с. 57.

72. Theodor Lessing, «Aussenseiter der Gesellschaft – Die Verbrechen der Gegenwart», Berlin: Verlag Die Schmmiede, 1925. Переиздано как Haarmann: Die Geschichte eines Werwolfs, Müchen: Roger & Bernhard, 1973, с. 112–114.

73. James A. Brussel, Casebook of a Crime Psychiatrist, New York: Dell, 1968, с. 178.

74. Elliott Leyton, Hunting Humans: The Rise of the Modern Multiple Murderer, Toronto: McClelland-Bantam, 1987, с. 136.

75. George W. Rae, Confessions of the Boston Strangler, New York: Pyramid, 1967, с. 48.

76. Earl James, Catching Serial Killers, Lansing, Mich: International Forensic Services, 1991, с. 235.

77. Rae, Confessions, с. 46.

78. James, Catching Serial Killers, с. 164.

79. Leyton, Hunting Humans, с. 138.

80. Jim Hogshire, You Are Going to Prison, Port Townsend, Wash.: Loompanics, 1994, с. 77.

81. Brussel, Casebook of a Crime Psychiatrist, с. 161–166.

82. Rae, Confessions, с. 22.

83. Michael Newton, Serial Slaughter: What’s behind America’s Murder Epidemic? Port Townsend, Wash.: Loompanics, 1992, с. 126.

Примечания к главе 3

84. John E. Douglas, Ann W. Burgess, Allen G. Burgess, and Robert K. Ressler, Crime Classification Manual, New York: Lexington Books, 1992, с. 17–18.

85. Stephen G. Michaud and Hugh Aynesworth, The Only Living Witness: A True Account of Homicidal Insanity, New York: New American Library, 1983, с. 55.

86. Myra MacPherson, «The Roots of Evil», Vanity Fair, май 1989 года.

87. Рул Э. Убийца рядом со мной. Мой друг – серийный маньяк Тед Банди. М.: INSPIRIA, 2021, с. 46.

88. Michaud and Aynesworth, The Only Living Witness, с. 48.

89. Рул Э. Убийца рядом со мной, с. 63–64.

90. Там же, с. 70.

91. Michaud and Aynesworth, The Only Living Witness, с. 74.

92. Там же, с. 125–126.

93. Robert D. Keppel with William J. Birnes, The Riverman: Ted Bundy and I Hunt for the Green River Killer, New York: Pocket Books, 1995, с. 34–35.

94. Michaud and Aynesworth, The Only Living Witness, с. 310.

95. Там же.

96. Карло Ф. Ночной охотник. История серийного убийцы Ричарда Рамиреса. М.: INSPIRIA, 2021, с. 178.

97. Там же, с. 217. Пер. Е. Мордашева, с изменениями.

Примечания к главе 4

98. Ronald M. Holmes and Stephen T. Holmes, Serial Murder, 2-е изд., Newbury Park, Calif.: Sage, 1998, с. 42–44.

99. Ресслер Р., Шахтман Т. Кто сражается с чудовищами. Как я двадцать лет выслеживал серийных убийц для ФБР. М.: Бомбора, 2022, с. 220.

100. Clark Howard, Zebra, New York: Berkley Books, 1990, с. 17–18.

101. Там же.

102. См. Rich Harris, Associated Press, Chairman of the Unabom Committee of Media Organizations, letter to «Fellow Journalist», 23 сентября 1997 года.

103. Unabom Trial Media Group, General Guidelines for Credentials, 1997, цит. в Alston Chase, Harvard and the Unabomber: The Education of an American Terrorist, New York: Norton, 2003, с. 388.

104. Chase, Harvard and the Unabomber, с. 125.

105. Henry David Thoreau, Walden, New York: Signet Classic, 1999, с. 261.

106. Chase, Harvard and the Unabomber, с. 263.

107. Timothy Leary, Flashbacks, New York: Putnam, 1983, с. 37.

108. См. H. A. Murray «Studies of Stressful Interpersonal Disputations», American Psychologist, № 18(1), январь 1963 года.

109. Chase, Harvard and the Unabomber, с. 266.

110. См. Mark Bourrie, By Reason of Insanity: The David Michael Krueger Story, Toronto: Hounslow Press, 1997.

111. Ann Rule, Lust Killer (обновленное издание), New York: New American Library/Signet, 1988, с. 133.

112. Там же, с. 134.

113. Там же, с. 137.

114. Там же, с. 143.

115. Там же, с. 145.

116. Там же, с. 150.

117. Brent E. Turvey, «The Impressions of a Man: An Objective Forensic Guideline to Profiling Violent Serial Sex Offenders», http:// www.corpus-delicti.com/ impress.html, март 1995 года.

118. http:// www.algora.com/Ashes.htm.

119. Tim Cahill, Buried Dreams: Inside the Mind of a Serial Killer, New York: Bantam Books, 1986, с. 6.

120. Robert D. Keppel and William J. Birnes, The Psychology of Serial Killer Investigations, New York: Academic Press, 2003, с. 132.

121. Там же, с. 144–167.

122. Там же, с. 435.

123. Don Lasseter and Dana Holliday, Zodiac of Death, New York: Berkley Books, 1999.

124. Michael Kelleher and C. L. Kelleher, Murder Most Rare: The Female Serial Killer, New York: Dell, 1998, с. 9.

125. R. A. Wesheit, «Female Homicide Offenders: Trends over Time in an Institutionalized Population», Justice Quarterly, № 1(4), 1984, с. 478.

126. Eric W. Hickey, Serial Murderers and Their Victims, 6-е изд., Belmont, Calif.: Thomson/Wadsworth Publishing Company, 2013, с. 217.

127. Wesheit, «Female Homicide Offenders», с. 478.

128. Michael Kelleher and C. L. Kelleher, Murder Most Rare, с. 29.

129. Steven J. Boros and Larry C. Brubaker, «Munchausen Syndrome by Proxy: Case Accounts», FBI Law Enforcement Bulletin, июнь 1992 года.

130. Kathryn A. Hanon, «Munchausen Syndrome by Proxy», FBI Law Enforcement Bulletin, декабрь 1991 года.

131. http://www.crimelibrary.com/notorious_murders/mass/cunanan/world_3.html?sect=8.

132. Newsweek, 4 ноября 2002 года, с. 26.

133. Rosie DiManno, «Sniper Suspect Remembered as Clever, ‘Obedient’ Child», Toronto Star, 26 ноября 2003 года, с. 2.

Примечания к главе 5

134. J. Richard Ciccone, «Murder, Insanity, and Medical Expert Witnesses», Archives of Neurology, № 49(6), 1992, с. 608.

135. Queen v. M’Naghten, 8 Eng. Rep. 718, 722 (H.L. 1843).

136. State of Alabama v. Parsons, 81 Ala. at 597, 2 So. at 866–867.

137. Durham v. United States, 214 F.2 at 874–875.

138. Model Penal Code § 4.01 (Proposed Official Draft 1962).

139. Eric W. Hickey, Serial Murderers and Their Victims, 6-е изд., Belmont, Calif.: Thomson/Wadsworth Publishing Company, 2013, с. 63.

140. John Godwin, Murder USA: The Ways We Kill Each Other, New York: Ballantine, 1979, с. 300.

141. S. K. Henderson, Psychopathic States, New York: Norton, 1939, с. 19.

142. R. Hare, Manual for the Revised Psychopathy Checklist, Toronto: Multi-Health Systems, 1991.

143. Hickey, Serial Murderers, p. 77.

144. American Psychiatric Association, Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders: Quick Reference Guide, 4-е изд., American Psychiatric Association, Washington, D.C.: 1994, с. 649–650.

145. См.: W. H. J. Martens, «Marcel: A Case Study of a Violent Sexual Psychopath in Remission», International Journal of Offender Therapy and Comparative Criminology, № 43(3), 1999, с. 392.

146. Jack Olsеn, The Misbegotten Son, New York: Island Books, 1993, с. 546–547.

147. Joel Norris, Serial Killers, New York: Anchor Books, 1989, с. 246–247.

148. H. H. Goldman, Review of General Psychiatry, London: Prentice-Hall International, 1992, с. 290.

149. Martens, «Marcel».

150. A. Reisner, M. McGee, and S. Noffsinger, «The Inpatient Treatment and Evaluation of a Self-Professed Budding Serial Killer», International Journal of Offender Therapy and Comparative Criminology, 47(1), 2003, с. 58–70.

151. Mark Bourrie, By Reason of Insanity: The David Michael Krueger Story, Toronto: Hounslow Press, 1997.

152. Там же, с. 58.

153. Там же, с. 45.

154. Там же, с. 26.

155. Там же, с. 25.

156. Stephen J. Giannangelo, The Psychopathology of Serial Murder, London: Praeger, 1996, с. 75.

157. Margaret Cheney, The Co-Ed Killer, New York: Walker, 1976, с. 90.

158. Donald T. Lunde, Murder and Madness, New York: W. W. Norton, 1979, с. 199.

159. Donald West, Sacrifice Unto Me, New York: Pyramid, 1974, с. 166.

160. Giannangelo, Psychopathology, с. 98.

Примечания к главе 6

161. Дуглас Дж., Берджес Э., Ресслер Р. Сексуальные маньяки. Психологические портреты и мотивы. М.: Бомбора, 2021, с. 48.

162. Там же, с. 45–46.

163. Dr. Joel Norris, Henry Lee Lucas, New York: Zebra Books, 1991, с. 42.

164. Michael Newton, Serial Slaughter: What’s behind America’s Murder Epidemic? Port Townsend, Wash.: Loompanics, 1992, с. 15.

165. Дуглас Дж. и др. Сексуальные маньяки, с. 74.

166. Там же, с. 65.

167. Там же.

168. Stephen J. Giannangelo, The Psychopathology of Serial Murder, London: Praeger, 1996, с. 32–33.

169. Цит. в FBI Law Enforcement Bulletin, август 1985 года.

170. Дуглас Дж. и др. Сексуальные маньяки, с. 139–140.

171. Joel Norris, Serial Killers, New York: Anchor Books, 1989, с. 112.

172. Michael Newton, Serial Slaughter: What’s behind America’s Murder Epidemic? Port Townsend, Wash.: Loompanics, 1992, с. 78.

173. Norris, Serial Killers, с. 148.

174. Elliott Leyton, Hunting Humans: The Rise of the Modern Multiple Murderer, Toronto: McClelland-Bantam, 1987, с. 196.

175. Jennifer Furio, The Serial Killer Letters, Philadelphia: Charles Press, 1998, с. 213.

176. Earl James, Catching Serial Killers, International Forensic Services, Lansing, MI: 1991, с. 164.

177. Ресслер Р., Шахтман Т. Кто сражается с чудовищами. Как я двадцать лет выслеживал серийных убийц для ФБР. М.: Бомбора, 2022, с. 35.

178. Дуглас Дж., Берджес Э., Ресслер Р. Сексуальные маньяки. Психологические портреты и мотивы. М.: Бомбора, 2021, с. 96.

179. Там же.

180. Stephen G. Michaud and Hugh Aynesworth, The Only Living Witness: A True Account of Homicidal Insanity, New York: New American Library, 1983, p. 107.

181. P. E. Dietz, B. Harry, R. R. Hazelwood, «Detective Magazines: Pornography for the Sexual Sadist?», Journal of Forensic Sciences, № 31 (1), январь 1986 года, с. 197–211.

182. Leonard Wolf, Bluebeard: The Life and Crimes of Gilles de Rais, New York: Potter, 1980, с. 162–163.

183. Colin Wilson and Donald Seaman, The Serial Killers, London: Virgin, 1994, с. 184.

184. Ian Brady, The Gates of Janus: Serial Killing and Its Analysis, Los Angeles: Feral House, 2001, с. 87–88.

Примечания к главе 7

185. Joel Norris, Serial Killers, New York: Anchor Books, 1989, с. 24.

186. Eric W. Hickey, Serial Murderers and Their Victims, 6-е изд., Belmont, Calif.: Thomson/Wadsworth Publishing Company, 2013, с. 149.

187. Michael Newton, Serial Slaughter: What’s behind America’s Murder Epidemic? Port Townsend, Wash.: Loompanics, 1992, с. 63.

188. Hickey, Serial Murderers, с. 255.

189. Newton, Serial Slaughter, с. 64.

190. Там же, с. 70–73.

191. Douglas et al., Crime Classification Manual, с. 138.

192. Дуглас Дж., Берджес Э., Ресслер Р. Сексуальные маньяки. Психологические портреты и мотивы. М.: Бомбора, 2021, с. 110.

193. Там же, с. 124.

194. Там же, с. 111.

195. Там же, с. 122.

196. Stephen G. Michaud and Hugh Aynesworth, The Only Living Witness: A True Account of Homicidal Insanity, New York: New American Library, 1983, с. 109–110.

197. Ted Schwarz, The Hillside Strangler: A Murderer’s Mind, New York: Signet, 1982, с. 180.

Примечания к главе 8

198. Steven A. Egger, «Psychological Profiling: Past, Present, and Future», Journal of Contemporary Criminal Justice, 15(3), август 1999 года, с. 242–261.

199. Earl James, Catching Serial Killers, Lansing, Mich: International Forensic Services, 1991, с. 291.

200. James A. Brussel, Casebook of a Crime Psychiatrist, New York: Dell, 1968.

201. R. Holmes and S. Holmes, Murder in America, Thousand Oaks, Calif.: Sage, 1994.

202. S. A. Egger, «A Working Definition of Serial Murder and the Reductions of Linkage Blindness», Journal of Police Science and Administration, декабрь 1984 года, с. 348–357.

203. V. Gerbeth, Practical Homicide Investigations, Boca Raton, Fla.: CRC Press, 1996.

204. B. T. Keeney and K. Heide, «Gender Differences in Serial Murderers», Journal of Interpersonal Violence, № 9(3), сентябрь 1994 года, с. 383–398.

205. Helen Morrison, Mind of a Killer, CD, Chicago: Kozel Multimedia, 1995–1998.

206. Deborah Schurman-Kauflin, The New Predator: Women Who Kill, New York: Algora, 2000.

207. Ресслер Р., Шахтман Т. Кто сражается с чудовищами. Как я двадцать лет выслеживал серийных убийц для ФБР. М.: Бомбора, 2022, с. 57.

208. Michael Newton, The Encyclopedia of Serial Killers, New York: Facts on File, 2000, с. 205.

209. Ann Rule, предисловие к Signature Killers, by Robert D. Keppel, New York: Pocket Books, 1997, с. 15.

210. Robert K. Ressler, Ann W. Burgess, John E. Douglas, Carol R. Hartman, and Ralph B. D’Agostino, «Sexual Killers and Their Victims: Identifying Patterns through Crime Scene Analysis», Journal of Interpersonal Violence, № 1 (3), сентябрь 1986 года, с. 288–308.

211. Ресслер Р., Шахтман Т. Кто сражается с чудовищами, с. 17.

212. Roy Hazelwood with Stephen G. Michaud, The Evil That Men Do, New York: St. Martin’s Press, 1998, с. 93.

213. Дуглас Дж., Олшейкер М. Охотник за разумом: Особый отдел ФБР по расследованию серийных убийств. М.: Рипол-классик, 2022, эл. изд.

214. Существует правдоподобный аргумент в пользу невиновности Уильямса; см. Chet Dettlinger with Jeff Prugh, The List, Atlanta: Philmay Enterprises, 1983.

215. Keppel, The Riverman, с. 114–115.

216. Bernard Headley, The Atlanta Youth Murders and the Politics of Race, Carbondale: Southern Illinois University Press, 1998, с. 120.

217. Robert J. Homat and Daniel B. Kennedy, «Psychological Aspects of Crime Scene Profiling: Validity Research», Criminal Justice and Behavior, № 25(3), сентябрь 1998 года, с. 334.

218. Damon Muller, «Criminal Profiling: Real Science or Just Wishful Thinking?», Homicide Studies, № 4(3), август 2000 года, с. 234–264.

219. John Douglas and Mark Olshaker, Journey into Darkness, New York: Scribner, 1997, с. 17.

220. Quoted in Richard L. Schwoebel, Explosion aboard the Iowa, Annapolis, Md.: Naval Institute Press, 1999, с. 254.

221. Charles C. Thompson II, A Glimpse of Hell: The Explosion on the USS Iowa and Its Cover-Up, New York: Norton, 1999, с. 247.

222. H. Paul Jeffers, Who Killed Precious, New York: Pharos Books, 1991, с. 181.

223. House of Representatives, Review of Navy Investigation of U.S.S. Iowa Explosion, совместные слушания в Подкомитете по расследованиям и в Группе по оборонной политике Комитета по вооруженным силам США, 12, 13 и 21 декабря 1989 года.

224. Палата представителей, U.S.S. Iowa Tragedy: An Investigative Failure, отчет Подкомитета по расследованиям и Группы по оборонной политике Комитета по вооруженным силам США, 5 марта 1990 года.

225. Thompson, A Glimpse of Hell, c. 246.

226. Gordon Witkins, «Did the FBI Ignore the ‘Tafoya Profile’?», U.S. News & World Report, 17 ноября 1997 года.

227. Paul Sperry, «Cops ‘Wasted Time’ Hunting White Guy», http:// worldnetdaily.com/news/ article.asp? ARTICLE_ 10=29422, 25 октября 2002 года.

228. Robert D. Keppel and William J. Birnes, The Psychology of Serial Killer Investigations, New York: Academic Press, 2003, с. 214–215.

229. Richard Kocsis, Harvey Irwin, Andrew Hayes, and Ronald Nunn, «Expertise in Psychological Profiling: A Comparative Assessment», Journal of Interpersonal Violence, № 15(3), март 2000 года, с. 311–331.

230. Richard Kocsis, «Investigative Experience and Accuracy in Psychological Profiling of a Violent Crime», Journal of Interpersonal Violence, № 17(8), август 2002 года, с. 811–823.

231. David Canter, Toby Coffey, Malcolm Huntley, and Christopher Missen, «Predicting Serial Killers’ Home Base Using a Decision Support System», Journal of Quantitative Criminology, № 16(4), 2000, с. 457–458.

Примечания к главе 9

232. Christopher Beam, «Blood Loss: The Decline of the Serial Killer», http://www.slate.com/articles/news_and_politics/crime/2011/01/blood_loss.html, 5 января 2011 года.

233. Dr. Mike G. Aamodt, Статистика по серийным убийцам, Radford/FGCU Serial Killer Database Research Project, 23 ноября 2015 года, обновлено 25 февраля 2019 года, http://skdb.fgcu.edu/info.asp.

234. M. A. Farber, «Leading the Hunt in Atlanta’s Murders», New York Times, 3 мая 1981 года.

235. Mark Seltzer, Serial Killers: Death and Life in America’s Wound Culture, New York: Routledge, 1998, с. 1.

236. Blaine Harden, «The Banality of Gary: A Green River Chiller», The Washington Post, 16 ноября 2003 года.

237. Aly Vander Hayden and Benjamin H. Smith, «These Are the Crime Scene Photos from the BTK Killer’s Twisted Murders», Oxygen.com, 31 августа 2018 года.

238. Katherine Ramsland, Ph.D., Confession of a Serial Killer: The Untold Story of Dennis Rader, the BTK Killer, Lebanon, N.H.: University Press of New England, 2016, Kindle, места 3346–3349.

239. Ramsland, Confession of a Serial Killer, Kindle, места 3480–3482.

240. Stephen Singular, Unholy Messenger: The Life and Crimes of the BTK Serial Killer, New York: Pocket Books, 2007, с. 127.

241. Ramsland, Confession of a Serial Killer, Kindle, место 3806.

242. Singular, Unholy Messenger, с. 127.

243. Singular, Unholy Messenger, с. 268.

244. «Plea Statement of Dennis Rader Before District Judge Gregory Waller», Уичито, Канзас, 27 июня 2005 года.

245. Robert Keppel, The Riverman: Ted Bundy and I Hunt for the Green River Killer, New York: Simon & Schuster, 1995, с. 297.

246. Katherine Ramsland, Confession of a Serial Killer: The Untold Story of Dennis Rader, the BTK Killer (Kindle, место 72). ForeEdge. Kindle Edition.

247. Roy Wenzel, «BTK Daughter: Stephen King ‘Exploiting My Father’s 10 Victims and Their Families’ with Movie», The Wichita Eagle, 25 сентября 2014 года.

248. Роусон К. Дочь серийного убийцы. Моя история страха, боли и преодоления. М.: Бомбора, 2022, с. 347.

249. Федеральное бюро расследований, Serial Murder: Multi-Disciplinary Perspectives for Investigators, Behavioral Analysis Unit, National Center for Analysis of Violent Crime (NCAVC), Министерство юстиции, Washington D.C.: 2008, с. 4–9.

250. Eric W. Hickey, Serial Murderers and Their Victims, 6-е изд., Belmont, Calif.: Thomson/Wadsworth Publishing Company, 2013, с. 157.

251. Janet McClellan, Erotophonophilia: Investigating Lust Murder, Amherst, N.Y.: Cambria Press, 2010, Kindle, места 173–178.

252. Eric W. Hickey, Serial Murderers and Their Victims, 7-е изд., Boston: Cengage Learning, 2016, с. 241.

253. Федеральное бюро расследований, Uniform Crime Reports. https://www.fbi.gov/services/cjis/ucr

254. Количество заявлений о серийных убийствах снижается, см., например: James Alan Fox and Jack Levin, Extreme Killing: Understanding Serial and Mass Murder, Thousand Oaks, CA: Sage Publications, 2011; также Enzo Yaksic, «An Attempt to Explain the Decline in Instances of Serial Homicide», Serial Homicide Expertise + Information Sharing Collaborative, 6 августа 2013 года, в http://serialhomicidecollaborative.blogspot.ca/ 2013/08/an-attempt-to-explain-decline-in.html

255. Dr. Mike G. Aamodt, Статистика по серийным убийцам, Radford/FGCU Serial Killer Database Research Project, http://skdb.fgcu.edu/info.asp.

256. Kenna Quinet. «The Missing Missing: Toward a Quantification of Serial Murder Victimization in the United States», Homicide Studies, том 11, № 4, ноябрь 2007 года, с. 319–339.

257. Enzo Yaksic, Lindsey DeSpirito, and Sasha Reid. «Detecting an Observable Decline in Serial Homicide: Have We Banished the Devil from the Details?», неопубликованная статья в работе, 2017, собственность Enzo Yaksic, Северо-Восточный университет.

258. Timothy Bolger, «How Websleuths & Filmmakers Sparked a Revelation in Gilgo Murders Case», Long Island Press, 30 декабря 2016 года.

259. Dr. Mike G. Aamodt, Статистика по серийным убийцам, Radford/FGCU Serial Killer Database Research Project http://skdb.fgcu.edu/info.asp.

260. John Glatt. Cries in the Desert (St. Martin’s True Crime Library), New York: St. Martin’s Press, 2002, Kindle edition, с. 182.

261. David Adam, «Does a New Genetic Analysis Finally Reveal the Identity of Jack the Ripper?», Science, 15 марта 2019 года.

262. Федерально бюро расследований, Uniform Crime Reports, посещено 25 марта 2016 года, https://www.fbi.gov/services/cjis/ucr; https://www.fbi.gov/news/stories/2009/april/highwayserial_040609

263. Ginger Strand, Killer on the Road: Violence and the American Interstate, Austin: University of Texas Press, 2012, Kindle, места 1706–1707; Hickey, Serial Murderers and Their Victims, 6-е изд., с. 239.

264. Gary Jarlson, «Man Arrested in Girl’s Murder», Los Angeles Times, 25 июля 1979 года, с. 42; Charles W. Bell, «The Death of Ellen Hover», Daily News, 16 января 1983 года, с. 44.

265. J. Robert Lilly. Taken by Force: Rape and American GIs in Europe During World War II, New York: Palgrave Macmillan, 2007, с. 11–12.

266. Steve Jones, «Gender Monstrosity: Deadgirl and the Sexual Politics of Zombie-Rape», Feminist Media Studies, том 13, № 4, 2013, с. 525–539.

267. John Fogerty, «Bad Moon Rising», © Concord Music Group, Inc., 1969.

268. The Future lyrics © Sony/ATV Music Publishing LLC, Universal Music Publishing Group

269. «Birth Aided Search», Asbury Park Press, 30 января 1980 года, с. 4.

270. Robert D. Keppel, Ph.D., with William J. Birnes, Signature Killers: Interpreting the Calling Cards of the Serial Murderer, New York: Simon & Schuster, 1997, с. 82.

271. Nadia Fezzani, Through the Eyes of Serial Killers: Interviews with Seven Murderers, Toronto: Dundurn, 2015, Kindle, место 3329.

Примечания к главе 10

272. Дуглас Дж., Берджес Э., Ресслер Р. Сексуальные маньяки. Психологические портреты и мотивы. М.: Бомбора, 2021, с. 311.

273. Eric W. Hickey, Serial Murderers and Their Victims, 6-е изд., Belmont, Calif.: Thomson/Wadsworth Publishing Company, 2013, с. 255.

274. Дуглас Дж. и др. Сексуальные маньяки, с. 311.

275. Earl James, Catching Serial Killers, Lansing, Mich: International Forensic Services, 1991, с. 297.

276. Gavin de Becker, The Gift of Fear, New York: Dell, 1997.

277. Дуглас Дж. и др. Сексуальные маньяки, с. 312.

278. V. Quinsey and D. Upfold, «Rape Completion and Victim Injury as a Function of Female Resistance Strategy», Canadian Journal of Behavioral Science, № 17, 1985, с. 40–50.

279. R. Prentky, A. Burgess, and D. Carter, «Victim Responses by Rapist Type: An Empirical and Clinical Analysis», Journal of Interpersonal Violence, № 1, 1986, с. 73–98.

280. Robert Hazelwood, Roland Reboussin, and Janet I. Warren, «Serial Rape: Correlates of Increased Aggression and the Relationship of Offender Pleasure to Victim Resistance», Journal of Interpersonal Violence, № 4(1), март 1989 года, с. 65–78.

281. Jack Olsеn, The Misbegotten Son: A Serial Killer and His Victims, New York: Island Books, 1993, с. 508.

282. Ronald M. Holmes and Stephen T. Holmes, (1998), с. 82–83.

283. Danny Rolling and Sondra London, The Making of a Serial Killer, Portland, Ore.: Feral House, 1996, с. 191.

Список литературы

Книги

American Psychiatric Association, Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, Quick Reference Guide (4th ed.), American Psychiatric Association, Washington, D.C.: 1994.

Auguet, Roland. Cruelty and Civilization: The Roman Games, London: Routledge, 1972.

Battaile, George. The Trial of Gille de Rais, Los Angeles: AMOK, 1991.

Becker, Gavin de. The Gift of Fear, New York: Dell Books, 1997.

Bondeson, Jan. The London Monster: A Sanguinary Tale, London: Free Association Books, 2000.

Bourrie, Mark. By Reason of Insanity: The David Michael Krueger Story, Toronto: Hounslow, 1997.

Brady, Ian. The Gates of Janus, Los Angeles: Feral House, 2001.

Brussel, James A., M.D. Casebook of a Crime Psychiatrist, New York: Dell, 1968.

Cahill, Tim. Buried Dreams: Inside the Mind of a Serial Killer, New York: Bantam, 1986.

Chase, Alston. Harvard and the Unabomber: The Education of an American Terrorist, New York: W.W. Norton & Co, 2003.

Colville, Gary & Lucano, Patrick. Jack the Ripper: His Life and Crimes in Popular Entertainment, London: McFarland, 1999.

Conradi, Peter. The Red Ripper, London: Virgin Publishing, 1992.

Curtis, L. Perry Jr., Jack the Ripper & The London Press, New Haven: Yale University Press, 2001.

De Lancre, Pierre. Description of the Inconstancy of Evil Angels, Paris, 1612.

Dettlinger, Chet., with Prugh, Jeff. The List, Atlanta: Philmay Enterprises, 1983.

Douglas, John E., Burgess, Ann W., Burgess, Allen G., and Ressler, Robert K. Crime Classification Manual, New York: Lexington Books, 1992.

Egger, Steven A. The Killers Among Us: An Examination of Serial Murder and its Investigation, New Jersey: Prentice-Hall, 1998.

Federal Bureau of Investigation (FBI), Serial Murder: Multi-Ddisciplinary Perspectives for Investigators, Behavioral Analysis Unit, National Center for Analysis of Violent Crime (NCAVC), Department of Justice, Washington D.C.: 2008.

Fezzani, Nadia. Through the Eyes of Serial Killers: Interviews with Seven Murderers (Kindle Location 3329). Toronto: Dundurn, 2015.

Furio, Jennifer. The Serial Killer Letters, Philadelphia: Charles Press, 1998.

Gerbeth, V. Practical Homicide Investigations, Boca Raton, FL: CRC Press, 1996.

Giannangelo, Stephen J. The Psychopathology of Serial Murder, London: Praeger, 1996.

Godwin, John. Murder USA: The Ways We Kill Each Other, New York: Ballantine, 1979.

Goldman, H. H. Review of General Psychiatry, London: Prentice Hall International, 1992.

Haining, Peter. Sweeney Todd: The Real Story of the Demon Barber of Fleet Street, London: Robson Books, 2002.

Hare, R. Manual for the revised psychopathy checklist, Toronto: Multi-Health Systems, 1991.

Harrison, Simon. Dark Trophies: Hunting and the Enemy Body in Modern War, New York: Berghahn Books, 2012

Hazelwood, Roy, with Michaud, Stephen G. The Evil That Men Do, New York: St. Martin’s Press, 1998.

Headley, Bernard. The Atlanta Youth Murders and the Politics of Race, Carbondale and Edwardsville: Southern Illinois University Press, 1998.

Henderson, S. K. Psychopathic States, New York: Norton, 1939.

Hickey, Eric W. Serial Murders and Their Victims, (Third Edition) Belmont, CA: Wadsworth/Thomson Learning, 2002.

Holmes, Ronald M. & De Burger, James. Serial Murder, Newbury Park, CA: Sage Publications, 1988.

Holmes, Ronald M. & Holmes, Stephen T. Serial Murder, (Second Edition), Newbury Park, CA: Sage Publications, 1998.

Holmes, R. & Holmes, S. Murder in America, Thousand Oaks, CA: Sage Publications, 1994.

Hogshire, Jim. You Are Going to Prison, Port Townsend, WA: Loompanics Unlimited, 1994.

Howard, Clark. Zebra, New York: Berkley Books, 1990.

James, Earl. Catching Serial Killers, Lansing, MI: International Forensic Services, 1991.

Jeffers, H. Paul. Who Killed Precious, New York: Pharos Books, 1991.

Jenkins, Philip. Using Murder: The Social Construction of Serial Homicide, New York: Aldine de Gruyter, 1994.

Kelleher, Michael and Kelleher, C. L. Murder Most Rare, New York: Dell Books, 1998.

Kennedy, Robert. The Pursuit of Justice, pt. 3, “Eradicating Free Enterprise in Organized Crime” (1964).

Keppel, Robert D., with Birnes, William J. The Riverman: Ted Bundy and I Hunt for the Green River Killer, New York: Pocket Books, 1995.

Keppel, Robert D. Signature Killers, New York: Pocket Books, 1997.

Krafft-Ebing, Richard von. Psychopathia Sexualis, authorized translation by Charles Gilbert Chaddock, PA: F.A. Davis Company, 1894.

Lasseter, Don and Holliday, Dana. Zodiac of Death, New York: Berkley Books, 1999.

Leary, Timothy. Flashbacks, New York: Putnam, 1983.

Leith, Rod. The Prostitute Murders: The People vs. Richard Cottingham, Secaucus, NJ: Lyle Stuart, 1983.

Lessing, Theodor. Aussenseiter der Gesellschaft – Die Verbrechen der Gegenwart, Berlin: Verlag Die Schmmiede, 1925. Reprinted as Haarmann: Die Geschichte eines Werwolfs, München: Roger & Bernhard, 1973.

Leyton, Elliott, Hunting Humans: The Rise of the Modern Multiple Murderer, Toronto: McLelland-Bantam, 1987.

Lilly, J. Robert. Taken by Force: Rape and American GIs in Europe During World War II, New York: Palgrave Macmillan, 2007

McClellan, Janet. Erotophonophilia: Investigating Lust Murder, Amherst, N.Y.: Cambria Press, 2010.

McLaren, Angus. A Perscription for Murder: The Victorian Serial Killings of Dr. Thomas Neill Cream, Chicago: University of Chicago Press, 1993.

Michaud, Stephen G., and Aynesworth, Hugh. The Only Living Witness: A True Account of Homicidal Insanity, New York: New American Library, 1983.

Newton, Michael. Serial Slaughter: What’s Behind America’s Murder Epidemic? Port Townsend, WA: Loompanics, 1992.

Newton, Michael. The Encyclopedia of Serial Killers, New York: Facts on File, 2000.

Norris, Joel. Serial Killers, New York: Doubleday (Anchor Books), 1989.

Olsеn, Jack. The Misbegotten Son: A Serial Killer and His Victims, New York: Island Books, 1993.

Plass, Paul. The Game of Death in Ancient Rome: Arena Sport and Political Suicide, Madison, WI: University of Wisconsin Press, 1995.

Rae, George W. Confessions of the Boston Strangler, New York: Pyramid, 1967.

Ramsland, Katherine, Ph.D., Confession of a Serial Killer: The Untold Story of Dennis Rader, the BTK Killer, Lebanon, N.H.: University Press of New England, 2016.

Rolling, Danny, and London, Sondra. The Making of a Serial Killer, Portland, OR: Feral House, 1996.

Rudorff, Raymond. Monsters: Studies in Ferocity, London: Neville Spearman, 1968.

Rule, Ann (writing as Andy Stack) in Lust Killer, New York: Signet, 1983.

Schurman-Kauflin, Deborah. The New Predator: Women Who Kill, New York: Algora, 2000.

Seltzer, Mark. Serial Killers: Death and Life in America’s Wound Culture, New York – London: Routledge, 1998.

Schwarz, Ted. The Hillside Strangler: A Murderer’s Mind, New York: Signet, 1982.

Schwoebel, Richard L. Explosion Aboard the Iowa, Annapolis, Maryland: Naval Institute Press, 1999.

Singular, Stephen. Unholy Messenger: The Life and Crimes of the BTK Serial Killer, New York: Pocket Books, 2007.

Strand, Ginger. Killer on the Road: Violence and the American Interstate, Austin, TX: University of Texas Press, 2012

Theweleit, Klaus. Male Fantasies, Minneapolis: University of Minnesota Press, 1987.

Thompson, Charles C. A Glimpse of Hell: The Explosion on the USS Iowa and Its Cover-up, New York: W.W. Norton, 1999.

Thoreau, Henry David. Walden, New York: Signet Classic, 1999.

Wilson, Colin. A Criminal History of Mankind, New York: Carroll & Graff, 1990.

Wilson, Colin & Seaman, Donald. The Serial Killers, London: Virgin Publishing, 1994.

Wolf, Leonard. Bluebeard: The Life and Crimes of Gilles de Rais, New York: Clarkson N. Potter, 1980.

Wyden, Peter. The Hired Killers, New York: Bantam Books, 1963.

Дуглас Дж., Берджес Э., Ресслер Р. Сексуальные маньяки. Психологические портреты и мотивы. М.: Бомбора, 2021.

Дуглас Дж., Олшейкер М. Охотник за разумом: Особый отдел ФБР по расследованию серийных убийств. М.: Рипол-классик, 2022.

Карло Ф. Ночной охотник. История серийного убийцы Ричарда Рамиреса. М.: INSPIRIA, 2021.

Крафт-Эбинг Р. Половая психопатия. М.: Родина, 2019.

Ресслер Р., Шахтман Т. Кто сражается с чудовищами. Как я двадцать лет выслеживал серийных убийц для ФБР. М.: Бомбора, 2022.

Роусон К. Дочь серийного убийцы. Моя история страха, боли и преодоления. М.: Бомбора, 2022.

Рул Э. Убийца рядом со мной. Мой друг – серийный маньяк Тед Банди. М.: INSPIRIA, 2021.

Сенека. О милосердии. М.: Азбука-Аттикус, 2022.

Фуко М. История безумия в классическую эпоху. М.: АСТ, 2010.

Научные журналы, статьи, веб-сайты и другие источники

American Law Institute, Model Penal Code § 4.01 (Propose Official Draft, 1962).

Archbold, Mike. King Country Journal, 8 November 2003. http: www.kingcountyjournal.com/sited/ story/ html/ 148405

Beam, Christopher. «Blood Loss: The Decline of the Serial Killer», January 5, 2011. https://protect-us.mimecast.com/s/uRgsCL9PDAcrRNZpUB2mJZ?domain=slate.com

Best, J. «Missing children: Misleading Statistics», The Public Interest, No. 92, 1988.

Bond, Dr. Thomas. Report, 10 November 1888, Metropolitan Police File 3/ 140, folio 220–223, London.

Boros, Steven J. M.D., and Brubaker, Larry C. «Munchausen Syndrome by Proxy: Case Accounts», FBI Law Enforcement Bulletin, Washington, D.C.: June, 1992.

Canter, David, et al. «Predicting Serial Killers», Home Base Using a Decision Support System, Journal of Quantitative Criminology, Vol. 16, Nov. 4, 2000.

Chew, Kenneth, et al. «The Epidemiology of Child Homicide in Cal i fornia 1981–1990», Homicide Studies, Vol. 3 No. 2, May 1990.

Ciccone, J. Richard. Murder, Insanity, and Medical Expert Witnesses, 49 American Medical Association’s Archives Neurology 608, 1992.

Crime Archives: http: www.mayhem.net.

Daniel M’Naghten’s Case, 8 Eng. Rep. 718, 722 (H.L. 1843).

Dietz, P. E., Harry, B., Hazelwood, R. R. «Detective Magazines: Pornography for the Sexual Sadist?» Journal of Forensic Sciences, JFSCA, Vol. 31, No. 1, January 1986.

DiManno, Rosie. «Sniper Suspect Remembered as Clever, “Obedient’ Child”», Toronto Star, Nov. 26, 2003.

Egger, Steven A. «Psychological Profiling: Past, Present, and Future», Journal of Contemporary Criminal Justice, Vol. 15 No. 3, August 1999.

Egger, Steven A. «A Working Definition of Serial Murder and the Reductions of Linkage Blindness», Journal of Police Science and Administration, 12: 348–57. 1984.

Finkelhor, David, et al. «The Abduction of Children by Strangers and Nonfamily Members: Estimating the Incidence Using Multiple Methods», Journal of Interpersonal Violence, Vol. 7 No. 2, June 1992.

Fumento, Michael. Hudson Institute, American Outlook, Spring 2002. http: www. fumento.com/exploit.html.

FBI, Preliminary Uniform Crime Report 2002, June 16, 2003

FBI, Uniform Crime Report 2001, Washington, D.C.

Gill, John. «Missing Children: How Politics Helped Start the Scandal», FatherMag.com, 2000. http: www.fathermag.com/ 006/ missing-children/ abduction_2.shtml.

Hanon, Kathryn A. «Munchausen’s Syndrome by Proxy», FBI Law Enforcement Bulletin, Washington, D.C.: December 1991.

Hazelwood, Robert, Reboussin, Roland, and Warren, Janet I. «Serial Rape: Correlates of Increased Aggression and the Relationship of Offender Pleasure to Victim Resistance», Journal of Interpersonal Violence, Vol. 4, No. 1, March 1989.

Homat, Robert J. & Kennedy, Daniel B. «Psychological Aspects of Crime Scene Profiling: Validity Research», Criminal Justice and Behavior, Vol. 25, No. 3, September 1998.

Inquest by Commissioners of the Duke of Brittany, September 18 – October 8, 1440, National Archives of France, Call Number: 1 AP 585, originally from the Archive de la Trémoille.

Jenkins, Philip. «African-Americans and Serial Homicide», American Journal of Criminal Justice, 17(2), 1993.

Johnson, Gene. «Green River Killer May Contribute Little to Serial Killer Studies», The Associated Press, Nov. 9, 2003.

Keeney, B.T. & Heide, K. «Gender Differences in Serial Murderers», Journal of Interpersonal Violence, Vol. 9 No. 3, September 1994.

Keppel, Robert D. & Walter, Richard. «Profiling Killers: A Revised Classification Model for Understanding Sexual Murder», International Journal of Offender Therapy and Comparative Criminology, Vol. 43 No. 4, 1999.

Kocsis, Richard, et al. «Expertise in Psychological Profiling: A Comparative Assessment», Journal of Interpersonal Violence, Vol. 15, No. 3, March 2000.

Kocsis, Richard. «Investigative Experience and Accuracy in Psychological Profiling of a Violent Crime», Journal of Interpersonal Violence, Vol. 17 No. 8, August 2002.

MacPherson, Myra. «The Roots of Evil», Vanity Fair, May 1989.

Martens, W.H.J. «Marcel: A Case Study of a Violent Sexual Psychopath in Remission», International Journal of Offender Therapy and Comparative Criminology, 43(3) 1999.

Meehan, Brian. «Son of Cain or Son of Sam. The Monster As Serial Killer in Beowulf,» Connecticut Review Fall 1994, Connecticut State University.

Morrison, Dr. Helen. Forensic Psychiatrist, Evaluation Center, Chicago, Mind of a Killer CD, Kozel Multimedia, 1995–1998.

Muller, Damon. «Criminal Profiling: Real Science or Just Wishful Thinking?», Homicide Studies, Vol. 4 No. 3, August 2000.

Murray, H. A. «Studies of Stressful Interpersonal Disputations», American Psychologist, Vol.18, No. 1, January 1963.

Prentky, R., Burgess, A. & Carter, D. «Victim Responses by Rapist Type: An Empirical and Clinical Analysis», Journal of Interpersonal Violence, 1, 1986.

Quinet, Kenna. «The Missing Missing: Toward a Quantification of Serial Murder Victimization in the United States», Homicide Studies, vol. 11, no. 4, November 2007.

Quinsey, V. & Upfold, D. «Rape Completion and Victim Injury As a Function of Female Resistance Strategy», Canadian Journal of Behavioral Science, 17, 1985.

Riedel, Mark. «Counting Stranger Homicides», Homicide Studies, Vol. 2, No. 2, May 1998.

Reisner, Andrew, et al. «The Inpatient Treatment and Evaluation of a Self-Professed Budding Serial Killer», International Journal of Offender Therapy and Comparative Criminology, 47(1) 2003.

Ressler, Robert K., et al, «Sexual Killers and Their Victims: Identifying Patterns Through Crime Scene Analysis», Journal of Interpersonal Violence, Vol. 1 No. 3, September 1986.

Sperry, Paul. «D.C. Sniper Terror», WorldNetDaily.com, Oct. 25, 2002.

Turvey, Brent E. MS. The Impressions of a Man: An Objective Forensic Guideline to Profiling Violent Serial Sex Offenders, http: www.corpus-delicti.com/ impress.html, Nov. 9, 1997.

U.S. Department of Justice, Press Release, Crime in the United States, FBI National Press Office, Washington, D. C.: Oct. 13, 1996.

U.S. House of Representatives, Review of Navy Investigation of U.S.S. Iowa Explosion, Joint Hearings before the Investigations Subcommittee and the Defense Policy Panel of the Committee on Armed Services, Dec. 12, 13, and 21, 1989.

U.S. House of Representatives, U.S.S. Iowa Tragedy: An Investigative Failure. Report of the Investigations Subcommittee and Defense Policy Panel of the Committee on Armed Services, March 5, 1990.

Wesheit, R. A. «Female Homicide Offenders: Trends Over Time In An Institutionalized Population», Justice Quarterly, Vol. 1, No. 4, 1984.

Witkins, Gordon. «Did the FBI Ignore the “Tafoya Profile”?», U.S. News & World Report, Nov.17, 1997.

Об авторе

Питер Вронски, доктор наук, следственный историк и продюсер телевизионных документальных фильмов. Автор книг «Серийные убийцы от А до Я», «Женщины – серийные убийцы: как и почему женщины становятся чудовищами» (Female Serial Killers: How and Why Women Become Monsters), «Сыны Каина: История серийных убийц от каменного века до наших дней»; соавтор ежегодника Р. Дж. Паркера «Серийные убийцы: Антология реальных преступлений» (Serial Killers: True Crime Anthology), выпускающегося уже пять лет. Специалист по первой современной войне в Канаде, о которой написал подробную книгу «Риджуэй: Фенианские набеги и сражение 1866 года, создавшее Канаду» (Ridgeway: The American Fenian Invasion and the 1866 Battle That Made Canada.)

Питер Вронски – обладатель докторской степени, полученной в Университете Торонто за диссертацию по истории криминальной юстиции и шпионажа в международных отношениях. Преподает историю в Университете Райерсона в Торонто. Живет в Торонто, Канада, и Венеции, Италия.

Сайт: petervronsky.org

Примечания

1

«Пригнись и накройся» (англ. Duck and Cover) – американский образовательный фильм 1952 года о гражданской обороне, снятый по заказу Правительства США. Главный персонаж фильма, черепаха Берт, давала детям инструкции о том, как вести себя во время ядерного взрыва. (Прим. ред.)

2

Рей вскоре скончался от естественных причин в тюрьме. (Здесь и далее прим. авт., если не указано иное.)

3

Хотя среди серийных убийц встречаются женщины, большинство из них – мужчины; поэтому я использую «он», а не «он/она», чтобы не перегружать текст.

4

Сондра Лондон (род. 1947) – автор документальной криминалистики, наиболее известна как девушка осужденного убийцы и предполагаемого серийного убийцы Джерарда Шефера и невеста осужденного серийного убийцы Дэнни Роллинга. Она использовала личные отношения для того, чтобы опросить их о преступлениях и мотивах, и опубликовала результаты своих расследований. (Прим. ред.)

5

Оценка и отслеживание случаев убийства; основана на тех же принципах, что VICAP и в штате Нью-Йорк ныне носит название ViCAPS.

6

Убийца Джанни Версаче. (Прим. ред.)

7

Американский футболист и актер О. Джей Симпсон был обвинен в убийстве своей бывшей жены Николь Браун-Симпсон и ее приятеля Рональда Голдмана. (Прим. ред.)

8

Некоторые ученые-классицисты полагают, что палец, поднятый вверх, к небу, означал смерть, в то время как палец, направленный вниз, к земле, означал жизнь.

9

Пер. И. Болдырева.

10

По крайней мере, так гласит легенда. Один источник приписывает легенду о «кровавых ваннах» тому факту, что после пыток Елизавета выходила вся забрызганная кровью, и могло показаться, что она купалась в ней.

11

Сорок семь лет спустя в Лос-Анджелесе на дочь Питера Лорре напали серийные убийцы Кеннет Бьянки и Анджело Буоно – Хиллсайдские душители. Представившись полицейскими детективами, они хотели изнасиловать и убить ее, как предыдущих жертв, но, заглянув в ее сумочку, поняли, кто был ее отцом. Жертву немедленно отпустили.

12

Джон Джуберт (1963–1996) – серийный убийца, на счету которого три мальчика; Харви Глатмен (1927–1959) был прозван Убийцей одиноких сердец, потому что он выискивал своих жертв среди красивых одиноких женщин, представляясь фотографом. Оба получили смертный приговор. (Прим. ред.)

13

По данным некоторых источников, Маллина демобилизовали из армии до того, как он закончил подготовку. См., например, Ward Damio, Urge to Kill, New York: Pinnacle Books, 1974, с. 168–169. Расслер и Шахтман в книге «Кто сражается с чудовищами» (М.: Бомбора, 2022) утверждают, что подготовку он закончил.

14

Дело Джерри Брудоса описано у Майкла Ньютона в Энциклопедии серийных убийц; у Erick W. Hickley, Serial Murderer and Their Victims и в других источниках, однако наиболее подробно о нем пишет Энн Рул (под псевдонимом Энди Стэк) в книге Lust Killer, New York: Signet, 1983.

15

Brady, Ian. The Gates of Janus: Serial Killing and Its Analysis. London: Feral House, 2001. На русский язык не переводилась. (Прим. ред.)

16

На самом деле то, что защита Уайта объясняла депрессию и тягу подсудимого к убийству перееданием фастфуда, – миф. В действительности адвокаты утверждали, что увлечение фастфудом было симптомом депрессии, которая лишила его способности отличать добро от зла.

17

Эту цитату приводят в огромном количестве источников, и «голова на палке» постоянно фигурирует в литературе о серийных убийцах. Эту фразу повторяет главный герой в фильме «Американский психопат», основанном на спорной книге Брета Истона Эллиса, а возможно, она есть и в самой книге (я ее не читал). Много лет назад я где-то прочел, что Кемпер сказал так в интервью журналу «Космополитен» в 1970-х, но подтвердить данную информацию мне не удалось.

18

Miller, Alice. For Your Own Good: Hidden Cruelty in Child-Rearing and the Roots of Violence. New York: Farrar, Straus and Giroux, 1983. На русский язык не переводилась. (Прим. ред.)

19

В свою защиту Хейдник говорил, что когда он въехал в дом, девушки уже там были.

20

Следует заметить, что множество убийств на сексуальной почве происходят именно в тот момент, когда партнерша убийцы рожает их ребенка.

21

Хотя о нем до сих пор говорят как об ОПИ, отдел позднее был переименован в Поведенческую научную службу (ПНС), а профилированием теперь занимается Отдел поддержки расследований.

22

У параноика наблюдается расстройство поведения, разновидность невроза, которую иногда называют «комплексом преследования». Параноик может нормально функционировать, однако он/она преувеличивает или неверно воспринимает реальные события, считая их преследованием, хотя в целом ведет нормальную жизнь. При параноидном психозе возникают галлюцинации, в которые больной полностью погружен; они могут сопровождаться и другими симптомами. Больной с параноидным психозом утрачивает способность вести нормальную жизнь, поэтому психопатическим серийным убийцам редко удается избегать поимки в течение более-менее продолжительного времени. Ощущение преследования – не единственный симптом, которые испытывают люди с обоими диагнозами; в частности, для этих заболеваний характерна также ипохондрия.

23

Здесь можно возразить, что Эндрю Кьюненен в 1997 году стал следующим знаменитым серийным убийцей, но он, как и Джон Аллен Мухаммад и Ли Бойд Мальво – Белтвейские снайперы в 2002-м, – был не столько серийным убийцей, сколько так называемым «спящим» запойным убийцей, то есть действовал несколько недель или месяцев, не возвращаясь к «нормальной» жизни, без «периодов охлаждения», которые характерны для «традиционных» серийных убийц. Слава Кьюненена связана со звездным статусом его последней жертвы, модельера Джанни Версаче.

24

Singular, Stephen. Unholy Messenger: The Life and Crimes of the BTK Serial Killer, New York: Pocket Books, 2007. На русский язык не переводилась. (Прим. ред.)

25

Ramsland, Katherine. The Mind of a Murderer: Privileged Access to the Demons That Drive Extreme Violence. ABC–CLIO, 2011. На русский язык не переводилась. (Прим. ред.)

26

Мне так и не удалось найти изначального источника этой информации с подтверждением от самого Романа Полански. Если это правда, то свой семинар Полански должен был вести в период между окончанием съемок «Ребенка Розмари» в декабре 1967 года (фильм частично снимался в Нью-Йорке) и до убийства его жены Шерон Тейт в их недавно арендованном доме в Лос-Анджелесе в августе 1969 года.

27

В оригинале: Dahmer on Dahmer: A Serial Killer Speaks; Kemper on Kemper: Inside the Mind of a Serial Killer. (Прим. ред.)

28

Clancy, Tom. Marine: A Guided Tour of a Marine Expeditionary Unit. Berkley: Turtleback, 1996. На русский язык не переводилась. (Прим. ред.)

29

Эксперты расходятся во мнениях относительно безопасности хранения заряженных пистолетов под подушкой. Всегда есть риск, что вы ненамеренно нажмете на курок и выстрелите во сне или что дети найдут оружие, если вы забудете утром его убрать.

Content

Питер Вронски
Серийные убийцы от А до Я. История, психология, методы убийств и мотивы

Предисловие. Двое моих серийных убийц

Часть первая. История монстров

1. Постмодернистская эпоха серийных убийств, 1970–2000 годы: Молчание «не таких мертвых»

2. Краткая история серийных убийств: Две тысячи лет убийств от Рима до Бостона

Часть вторая. Метод и душа

3. Классификация серийных убийц: Типология монстров

4. Эволюция классификаций: Визионер, Миссионер, Гедонист, Стремящийся к власти, Выплескивающий злость, Делегированный синдром Мюнхгаузена, Серийные запойные убийцы и другие новые категории

5. Вопрос безумия: Что у них в голове

6. Серийные убийцы в детстве: Становление монстров

7. Первое убийство серийного убийцы: Триггеры, фасилитаторы, детективные журналы, парафилии, жесткое порно и Библия

8. Время убийств: Последовательность безумия

Часть третья. Битва с монстрами

9. Искусство и наука криминального профилирования: Как они угадывают и когда это не удается

10. Закат «золотого века» серийных убийств: От BTK до Убийцы из Золотого штата, 2000–2020 годы

11. Пережить нападение: Как вырваться из лап монстра

Благодарности

Примечания

Список литературы

Об авторе

Примечания