Алина Кускова

Лучший друг девушек – Мендельсон

Вместо предисловия

Два беса резались в карты в самом пекле ада. Рядом кипели котлы, суетились собратья, в муках корчились грешники. Игра в дурака принимала неожиданный для мелкого бесенка оборот, он постоянно проигрывал. Другому, более крупному, везло гораздо больше. Было совершенно очевидно, что второй игрок беспардонно шульмует, но поймать его за толстую мохнатую лапу не представлялось никакой возможности. Обе нечисти находились в разной весовой категории: по бесовской иерархии толстый занимал более ответственное в пекле место.

– Эх, раз, еще раз, – причитал мелкий бес, раздавая карты.

– Еще много-много раз, – усмехался толстый.

Мелкий бесенок проиграл все, что можно было поставить на кон в натуральном виде. Когда на сто тринадцатый раз ставить на кон оказалось нечего, толстый бес предложил ему сыграть на «святое» – на бесовские возможности:

– Ставишь на кон свою способность глазить. Но так как она мне не нужна, то отдашь ее первому попавшемуся человеку на земле.

Мелкий поставил и в очередной раз проиграл…

Настя проснулась с ощущением того, что наступающий день будет прожит не зря. Хотя ничего особенного в ее планах не было: работа, магазины, телевизор. Если только вместо одного сериала посмотреть другой? Или зайти поболтать к подружке Маринке? Может, у нее за ночь произошло что-то интересное. После ежеутренних гигиенических процедур Настя отправилась на кухню и заварила себе большую чашку крепкого кофе. Чутье ее обманывало редко. Сегодня точно что-то случится, а значит, она должна быть во всеоружии – бодрой и деятельной. Прихлебывая кофе, Настя поглядела в хмурое окно. На улице лил дождь, громыхал гром и сверкала молния. Нормальная летняя погода, во время которой нестерпимо хочется прикорнуть где-нибудь в уголке, накрывшись уютным пледом, а не тащиться на работу по лужам и водоворотам. Сейчас и ей придется, как той несчастной даме в белой шляпе, скакать через поток дождевой воды, разлившийся прямо у ее подъезда.

Надо же! Она скакала через такой же поток в своем сегодняшнем сне, похожем на очередной кошмар. Со своей красной сумкой, куда помещалась буханка хлеба, зонтик и бесчисленное количество косметики. И в нее, если верить этому кошмару, ударила молния! А перед этим Насте снилась всякая чертовщина, играющая в дурака. Но она современная, научно подкованная девушка, а не просто провинциальная дурочка, верящая глупым снам!

Настя быстро собралась, с сожалением, что нет другой, взяла свою вырви-глазовскую сумку и вышла из квартиры.

Перепрыгнуть поток у нее не получилось. Подняв вокруг себя уйму брызг, Настя сиганула в самый центр импровизированной реки. В этот момент раздался громовой раскат, и улицу озарила кривая сверкающая молния. Настя вылетела из лужи в одну сторону, ее сумка – в другую.

Больше ничего не произошло. Если молния в нее и ударила, то она этого совсем не почувствовала. Настя выудила из лужи сумку, вылила из нее воду и посмотрела на свое отражение. Волосенки на месте – торчком, как при электрическом ударе, не стоят. Рот не скривило, уши вроде слышат, руки не парализовало, руки тоже вроде нормально двигаются. Не верьте, люди, снам. Не все сбывается, к счастью.

Настя плюнула через левое плечо, и ей показалось, что там кто-то сказал «Ой!». Она обернулась, но рядом никого не было. «Вот черт, – подумала девушка, – и угораздило же так вляпаться».

Глава 1

Ты думаешь, при всем при этом у нее есть жених?!

Утро началось неудачно. Мало того что она вся вымокла и ей пришлось возвращаться домой переодеваться, так она еще опоздала на работу. Хорошо, что сегодня четверг, – в загсе в этот день не было торжественных регистраций, проводить которые входило в обязанность Анастасии Перепелкиной. У нее была не слишком привлекательная внешность (женихи на такую не клюнут), хорошо поставленный голос (он звучал чрезвычайно убедительно, особенно в монологе про любовь до гробовой доски) и полное отсутствие чувства юмора (брак – дело серьезное). Эти три качества сыграли основную роль при возложении на Настю почетной обязанности торжественно сочетать брачующихся.

В четверг заключали брак те, кто по каким-то причинам не захотел сделать это в торжественной обстановке. Когда Настя подошла к своему кабинету, который она делила с сотрудницей Риммой Вишневской, там уже сидела влюбленная парочка.

– Целый час тебя ждут, – покачала головой Римма. – Еще немного, и они передумают! И снизят нам план по браку. Ухудшат показатели в этом году…

Настя быстро привела себя в порядок – подкрасила губы, взбила блондинистую челку – и позвала молодоженов. Те, обнимаясь, прошли к ее столу и сели рядышком, бок о бок как цыплята.

– Дорогие… – Настя подглядела в документы, – Ольга и Анатолий! Вы решили оформить свои отношения законным образом…

Невеста с женихом довольно кивнули и расплылись в улыбках. «Чего лыбятся, – подумала Настя, – будто клад нашли. У него на лбу написано, что помимо этой, есть еще парочка на стороне. А она вертихвостка, сразу видно. Через пару месяцев прибегут разводиться. Уж лучше бы сразу не отнимали рабочее время у нормальных людей».

– Если вы, Анатолий, согласны, подпишите здесь. – И Настя показала, куда следует поставить жениху подпись.

Жених отодвинулся от невесты, скинул ее руку со своей талии и замотал головой.

– Что вы хотите этим сказать? – не поняла Настя.

– Я передумал. Лучше не буду отнимать у вас время. Я передумал на ней жениться.

– Что?! – белугой взревела невеста и схватила убегающего жениха за полу пиджака. – Постой! Как это передумал?! Может, это я сама не захотела связывать с тобой свои отношения!

Подкорректированные черным карандашом брови Риммы Вишневской резко поползли вверх. Настино настроение, наоборот, вниз. Еще не хватало, чтобы этот семейный инцидент списали на ее счет. Хотя какая из них семья? Правильно сделали, что передумали.

К обеду она уже так не считала. К этому времени сочетаться законным браком передумали еще две пары. Безусловно, женихи с невестами явно не подходили друг к другу, но такого в ее практике еще не случалось. Римма так и сидела полдня с поднятыми бровями. В ее практике такого тоже еще не было.

Очередная пара, глядя на которую Настя старалась ни о чем не думать, все же смогла зарегистрироваться, бодро ответив на вопросы.

После работы нужно было бежать в химчистку за платьем, сшитым специально для торжественных мероприятий – двух бракосочетаний и одной золотой свадьбы, которые должны были случиться завтра. Настя расстроилась, когда увидела на подоле жирное пятно, ставящее под сомнение могущество химических препаратов. Приемщица развела руками, и Насте ничего другого не оставалось делать, как бежать к Маринке за ее вечерним платьем. Не мозолить же глаза молодоженам и их родне этим пятном, бросающимся в глаза даже со значительного расстояния. В прошлое воскресенье свидетель жениха на одной свадьбе, решив дополнить традиционное распитие шампанского в загсе поеданием торта, уронил кусок крема прямо на Настино платье.

– Подол можно прямо сейчас укоротить, – советовала Марина, прикидывая, какой длины будет регистрационный наряд. – Получится миленько. Коленки чуть прикроются…

– Ничего себе «чуть»! – не согласилась с ней Настя. – Чуть прикроется попа, которая будет сверкать вместе с коленками. В этом платье я не смогу вести церемонию!

– Я бы отдала тебе свое, но меня пригласили на день рождения, понимаешь? – досадливо, из-за того, что приходится отказывать подруге, сказала Марина. – Не могу же я пойти в джинсах? Там будет Женя Копейкин!

– Ох, и дался тебе этот Копейкин! – в сердцах воскликнула Настя.

Тут же зазвонил телефон. Именинница сообщила, что заболела и праздник отменяется. Настя не стала скрывать своей радости по этому поводу, взяла то единственное, теперь уже на двоих, вечернее платье из легкого шифона с глубоким декольте и бережно засунула его в пакет. Марина только грустно улыбнулась ей вслед.

– Ничего, – ободрила ее Настя, – встретишь завтра своего Копейкина в джинсах!

– Если бы, – вздохнула Марина. – Теперь уж и не знаю, когда его встречу.

Она встретила его на следующий день, как и предупреждала Настя. Копейкин стоял у ее дома и кого-то ждал. Марина спохватилась, что выскочила в магазин в старых замызганных джинсах и неброской футболке, но уже было поздно. Женя ее заметил и направился к ней.

Марина затаила дыхание, ожидая его приближения и не веря своим глазам.

– Маринка, какими судьбами? – улыбался человек, которого она безответно любила последние два года.

– Я здесь живу, – смогла вымолвить Маринка, унимая дрожь в голосе.

– Надо же, – радовался Копейкин, – и моя невеста тоже живет в этом доме! Скоро станем соседями.

– Отлично, – вздохнула Марина и побрела в магазин, наплевав на свой внешний вид.

Она не оглянулась, зачем? Копейкин женится. Она тихо любила его два года, ждала удобного случая, чтобы признаться, и вот – на тебе. Он признался сам в том, что у него есть невеста, которая живет в ее доме. Лучше бы он ей вообще не встречался. Ни сегодня, ни два года назад. Он еще что-то прокричал ей вслед, но Марина все равно не обернулась.

Была пятница, тринадцатое, когда Анастасия, облачившись в интригующий вечерний прикид подруги, стояла в зале для проведения торжеств, готовая начать священное действо бракосочетания. Она нервно переставляла вазы с цветами на столе, мучаясь сомнениями по поводу того, на каком фоне она будет выглядеть наиболее выигрышно: среди белых роз или нежно-сиреневых лилий. Одни цветы оттеняли ее кожу, другие – синяки под глазами.

Настя так и не смогла за ночь выспаться. Соседи, дождавшись, когда она уляжется с книгой в кровать, включили на полную громкость телевизор. Настя выразила глубокое негодование произошедшим, пару раз стукнула в стенку и искренне пожелала им поломки телевизора. Через пару минут после ее слов в соседней квартире раздался взрыв. Потом сигналами под окном визжали «Скорая помощь» и МЧС, стенали родственники пострадавших, туда-обратно гоняли лифт и хлопали дверью.

Настя попыталась замазать круги под сонными глазами тональным кремом, но они, как назло, проступали даже через него. «Лучше, – подумала она, – встать на фоне лилий и слиться с ними в единое целое». Но ядовито-лимонное платье ни с чем не хотело сливаться в единое целое. Оно выделялось само по себе, независимо от Настиных глаз. Каждым своим кусочком оно кричало: «Гляньте на меня, я сногсшибательное!»

– М-да, – выдавила из себя Настина начальница Шаманская, оглядывая специалиста загса с головы до ног. – Не слишком ли броско, Анастасия?

– Так ведь праздник, торжество, – пролепетала Настя, выходя ей навстречу.

Платье тут же выпендрилось: боковой разрез, доходивший Насте до середины бедра, показал стройную ножку.

– М-да, – протянула начальница. – Может, его заколоть? Как-то слишком…

– Не стоит, – сопротивлялась Настя. – Я все равно буду стоять.

– Ну тогда начинаем, – сказала начальница и щелкнула пальцами.

Тощая скрипачка, заменяющая в загсе оркестр, приготовилась играть марш Мендельсона. Фотограф схватился за свой аппарат. Настя повернулась к окну поправить штору, чтобы дать ему больше света. Она повернулась спиной. Та была совершенно голой. Платье снова отличилось – сзади его практически не было.

Начальница что-то хотела сказать, но было уже поздно – скрипачка заиграла, и в зал вошли молодожены с родственниками. Церемония началась.

Обычно одно бракосочетание как две капли воды похоже на другое, на третье… Как в калейдоскопе меняются женихи и невесты – все в темных костюмах и белых платьях. Одинаковые родственники с цветами. Одинаковые слова, которые Настя заученно говорит своим убедительным голосом. Она к этому привыкла, знала каждое слово, которое произносила по многу раз. Жених согласен? Невеста согласна? Прошу оставить свои подписи в первом семейном документе…

Этим летом брачующиеся перли, как рыба на нерест. Все гороскопы обещали благоприятный для создания семьи год. «И чего им дома не сидится, – думала Настя, глядя, как жених исподтишка утирает слезу, а невеста втягивает в себя располневший живот. – В семейном кодексе говорится, что отношения должны строиться на основе любви. Но ее-то у них нет! Зачем им тогда отношения? Тем более официальные».

– Нет! – Кто-то звонко ответил на ее вопрос.

– Что нет? – переспросила Настя, заметив, что неткает жених. Ой-ей-ей! Это снова повторяется?!

– Я не согласен на ней жениться, – заявил жених и повернулся к родственникам. – Мама, ты была права, она – серая мышь, глупая никчемная девица, не способная на высокие чувства.

Настя, не обращая внимания на свои голые ноги, со всей наглостью высовывающиеся из разреза, подбежала к молодым. Невеста стояла, готовая вот-вот разрыдаться.

– Вот эта девушка, – продолжал жених, беря Настю за руку, – другое дело! На такой я бы с удовольствием женился!

Невеста разрыдалась. Настя вырвала свою руку и принялась ее успокаивать. Родственники сгрудились плотной толпой вокруг жениха и поперли его к стенке. Мужчины закатывали рукава, женщины оттачивали маникюр. Будущая, но пока еще несостоявшаяся теща обхватила шею жениха могучими руками и стала сжимать их в кольцо. Родственники жениха взялись ее оттаскивать. Назревал грандиозный скандал. Начальница загса вращала круглыми от испуга за поруганное достоинство своего заведения глазами. Глаза вспыхивали недобрым светом, останавливаясь на Настином платье. «Если они не уймутся, я пропала», – подумала Настя. Неожиданно все умолкли. Придушенный жених согласился продолжить церемонию и бракосочетаться с отвергнутой было невестой. Родственники как ни в чем не бывало встали на свои места. Настя подбежала к столу и, пока жених снова не передумал, быстро закруглила ритуал.

После того как молодожены поставили свои подписи, она облегченно вздохнула.

Как только зал опустел, к ней подлетела Римма Вишневская и протянула свою цветастую шаль, в которую она куталась прохладными весенними рабочими днями, когда отключали отопление. Как оказалось, Римму с шалью послала начальница, чтобы посредством этого аксессуара прикрыть голую Настину спину. Сама начальница вернулась с пятью английскими булавками, которые с удовольствием вонзила в злополучный разрез. Настя не успела сказать «Ой!», как оказалась в шали, которая нестерпимо колола голое тело, и с булавками, мешающими нормально двигаться.

А скрипачка тем временем наигрывала очередной марш Мендельсона. В зал входила очередная пара с родственниками. Настя пригляделась и ужаснулась! Невеста была дочкой известного в городе криминального авторитета. А жених – служащим местного казначейства. Мафия города роднится с казенными финансами! Куда смотрят правоохранительные органы и ФСБ?! Что делать?!

– Начинать, – подсказала ей начальница, подобострастно улыбаясь родственникам невесты.

И Настя начала. Смутно понимая, что все происходит неспроста, она попыталась сосредоточиться на высоких словах о земной любви, но мелкий юнец, стоявший ближе всех к ней, от нечего делать решил высказать свое мнение по поводу Настиного наряда приятельнице. И высказал, после чего они дружно похихикали. А потом и вовсе стали откровенно хохотать, когда заметили на разрезе английские булавки. Настя попыталась поглядеть на парочку уничижительным взглядом, но вместо этого у нее получилось некое подобие укора, от чего те расхохотались еще громче. Настроение испортилось окончательно. В земную любовь, глядя на жениха и невесту, верилось с трудом.

Криминальная дочка выглядела вполне самостоятельной девицей с замашками особы королевской крови. Она взмахом руки заткнула скрипачку, вытолкнула жениха на середину ковра и сама встала рядом, властно уцепив его под руку. Жених стоял совершенно потерянный и неуклюже улыбался. Ну, и зачем ей такой хлюпик, невольно подумала Настя, глядя на пару. Но растянула свой рот до ушей, собираясь делать свое нелегкое дело.

– Все, надоело! – неожиданно заявила девица, срывая с себя фату. – К черту этого хлюпика!

– Не понял, – произнес криминальный авторитет, выпячивая отцовскую грудь.

– Я не стану его женой, – еще тверже заявила невеста и пошла к выходу.

– Стоять! Не двигаться! – заорал авторитет и побежал к ней.

Хорошо, что он не докричал последнюю часть фразы, напрашивающуюся само собой: «Буду стрелять!» Но и без нее у Насти подкосились ноги, и она плюхнулась на стул, как кучка лимонов в авоське. Начальница схватилась за голову и побежала за авторитетом.

– Минуточку, минуточку! – кричала она, оборачиваясь к гостям. – Всем оставаться на своих местах! Такое бывает у каждой пары! Каждый раз одно и то же!

Гости очень удивились, но на месте стоять остались. Настя прикинула, что на этот раз ей в вину поставить нечего. Этот инцидент возник не из-за нее, а из-за взбалмошной невесты, так вовремя одумавшейся. Она обвела глазами зал: мелкий юнец со своей приятельницей больше не хихикали, а тревожно переминались с ноги на ногу, родственники жениха сбились в стайку и, как встревоженные воробьи, пытались строить планы на будущее. Сам жених, опустив голову на сутулые плечи, ковырял носком новой туфли полушерстяной ковер. Приглашенные со стороны невесты принялись прогуливаться по залу.

Когда невесту втащили обратно, Настя кисло улыбнулась и поднялась.

– И чего ты хочешь этим добиться? – кричал отец. – Я лишу тебя наследства! Не дам ни рубля!

– Подумаешь! – не сдавалась невеста. – Напугал! Сама заработаю!

– На что?! На что ты сама заработаешь?! – скандалил авторитет. – На дешевые тряпки?! И станешь такой же, как она! – Его толстый палец указал на Настю.

– Позвольте, – обиделась та, решив пояснить, что надетое на ней платье стоит половину ее зарплаты.

– Не позволю! – взревел авторитет и продолжил: – Посмотри на нее!

Вместе с невестой на Настю посмотрела вся толпа.

– Цыпленок в платочке! Она сама зарабатывает себе на жизнь. Ты тоже этого хочешь?! А ты думаешь, она ходит по ресторанам и нормально питается?! Ест устрицы каждый день?! Ливерная колбаса – вот ее рацион!

Настя не стала возражать. Она любила свежую ливерку и покупала каждый раз, когда ее привозили в местную булочную. Там продавщица, чрезвычайно душевная женщина, шепотом, тайком от других покупателей, всегда ей сообщала о свежести колбасы. А вот устриц Настя никогда в своей жизни не пробовала. На Новый год они с Маринкой как-то за бешеную цену купили баночку мидий, но те показались им сущей гадостью, и они пожалели, что истратили на них деньги, лучше бы купили колбасы.

Невеста тем временем разглядывала Настю. Та поджала дрожащую губу, расправила складки на лимонном платье и приняла вид поруганной невинности.

– Ты думаешь, что у нее есть жених?! – продолжал вопить отец невесты. – Да она родилась старой девой!

Зря он по самому больному месту. Зря…

Ни жениха, ни даже просто нормального молодого человека у Насти действительно не было. Так вот уж получилось. Но справедливые обвинения ей стали надоедать. Да, у нее нет никого, но только что тут брачевалась пара, в которой жених, что передумал жениться, был готов поменять на Настю свою невесту! А это не так уж и мало. Может, если она проработает здесь еще пару лет, кто-то и решится сделать это на самом деле.

– А ты думаешь…

«Хоть бы он заткнулся», – подумала Настя, чувствуя, что вот-вот разрыдается.

– Ладно, я согласна, – под тяжестью доводов смирилась невеста.

Криминальный хам замолчал, моментально закрыв рот.

– Продолжим церемонию, – собралась с силами Настя…

В своем кабинете она под жалостливый взгляд Риммы скинула с платья шаль и села за стол. Ясно, что крик отца невесты не слышал только глухой, во всем здании загса тонкие перегородки, а эхо в зале торжественных церемоний разносится по всем уголкам. Небось, и прохожие на улице все это слышали.

– Грубиян, – успокаивала ее Римма, – таких убивать надо!

– Да пусть живет, – ответила ей Настя, – в принципе, он сказал правду. Я действительно старая дева с низким уровнем дохода. И ливерка, между прочим, моя самая любимая колбаса…

– Ты должна потребовать премиальные у начальницы за унижение в присутственном месте.

Начальница будто стояла под дверью и все это слушала.

– Анастасия, я увеличу тебе премию за вредность. Не принимай все близко к сердцу. Как говорится, клиент всегда прав. Тем более ты знаешь, кто был этим самым клиентом. Девочки, – она посчитала тему исчерпанной и обратилась к ним с призывом, – дружно готовимся к золотому юбилею! Поздравлять юбиляров пойдем всем коллективом, у пары мало родственников. Нужно создать массовость, приедет телевидение снимать передачу о том, как отлично мы проводим праздники в нашем загсе. Анастасия, не забудь накинуть шаль, а то дедушка-юбиляр при твоем оголенном виде решит поменять на тебя свою старушку! – она захохотала над своей шуткой и вышла.

Настя не стала накидывать шаль, а попросту переоделась. Ничего страшного не будет в том, что она простоит в уголке в джинсах. Церемонию ведь вести не ей – за золотых юбиляров «отвечала» Римма.

Все прошло вполне благополучно, без эксцессов. Если не считать того, что золотой «молодожен» ухитрялся пощипывать Римму Вишневскую за бок, довольно хихикая при этом каждый раз. Но Настя подумала, что Римме вряд ли увеличат премию за немотивированное домогательство. Все сделали вид, что ничего особенного не происходит. Скандала-то не было. Старушка жена, привыкшая за пятьдесят лет к подобному поведению мужа, стояла непробиваемая, как танк. «Вот с такими так долго и живут», – решила Настя.

Вечером она отправилась к Марине возвращать платье, которое испортило весь рабочий день.

– Маринка, – говорила Настя, пока та разглядывала, не появились ли на подоле жирные пятна, – давай скинемся и купим одно на двоих приличное платье. Только пусть оно будет черным или темно-синим. Фигуры у нас совершенно одинаковые.

– У меня тоньше талия, – заметила подруга.

– Неправда, твое платье мне в самый раз, ты же знаешь!

– В талии оно мне великовато.

– Ну, хорошо. Талия у тебя тоньше. Не в этом дело. Давай в кредит купим одно на двоих, но самое дорогое…

И подруги принялись обсуждать, на чем можно сэкономить, чтобы выделить для кредита необходимую сумму. Одна отказалась от обедов, другая решила пожертвовать ужинами. И ни в коем случае перед Новым годом не разбазаривать деньги на деликатесы, а сесть на жесткую диету. Диета – отличный способ не только сэкономить, но и похудеть на пару-тройку килограммов. А если еще что-нибудь продать… Но продавать было нечего, кроме самих себя. Но до этого девушки еще не докатились.

Нужно было не просто купить дорогое платье, но и подобрать к нему необходимые аксессуары, призванные как-то разнообразить наряд, чтобы его одинаковость не бросалась людям в глаза. Голь на выдумки хитра. Если поверх платья на талии повязать большой кусок прозрачной ткани, а верх украсить крупными бусами – это будет один наряд. А если прикупить кожаный пояс, украшенный стразами, и увешаться при этом бижутерией в тон пояса – будет другой наряд. Главное в таком случае, чтобы платье было элегантным, но простым. И незапоминающимся. С последним доводом Марина не согласилась. Ей хотелось, чтобы Копейкин, увидев это платье, запомнил ее на всю жизнь.

Пока подруга представляла, как Женька Копейкин сложится в штабеля, увидев ее в новом платье, Настя корила себя за раздобревшую талию. Да, Маринка была права, она действительно поправилась. От спокойной, размеренной жизни, в которой не нашлось места для переживаний, страданий и слез, одним словом – без любви. Любви не было не потому, что Настя категорически не хотела обременять себя страданиями, просто как-то не сложилось. Дом, работа, магазины, дом плюс изредка Маринка с культурно-развлекательной программой. Еще реже – неудачные знакомства с молодыми людьми, которые оказывались грубыми, пренебрежительными и забывчивыми.

Зато в Настиных фантазиях жил красавец Супермен, готовый ради нее на подвиги и приключения.

Марина говорила подруге, что у той стремительно развивается «комплекс Алисы в Стране Чудес». Богатое воображение дам, страдающих этим комплексом, требует определенного сценария незабываемой встречи, который в реальной жизни мало осуществим. «Алиса в Стране Чудес» никогда не станет знакомиться с попутчиком в общественном транспорте, с водителем такси или холостяком у прилавка с полуфабрикатами. Ей подавай страну чудес и сказку с Суперменом.

Этот Настин комплекс, по мнению Марины, плавно перетекал в другой – в комплекс «Золушки». В этом случае дело обстояло еще хуже. Пассивная жизненная позиция Насти, ожидающей своего принца, который бросит к ее ногам мир приключений и полноту чувств, слишком затянулась и грозила перерасти в комплекс Титании. Это когда практически уже не нормальная женщина создает в своем воображении образ идеального Супермена, которого ищет всю жизнь! После этого на Настиной личной жизни можно было смело ставить крест.

Марина Соловьева работала помощницей психотерапевта Селезнева, оттого ее слова сомнениям не подвергались. Но ничего поделать с собой Настя не могла. Знакомиться в метро? В трамваях, автобусах?! А вдруг он окажется убийцей-одиночкой с маниакальными завихрениями? Нет, спокойнее сидеть дома и ждать принца, фантазируя о Супермене. И, безусловно, ходить на работу, зарабатывая себе на хлеб насущный. И на платье с аксессуарами. Комплексы комплексами, а платье жизненно необходимо, иначе у Насти разовьется такая патология, что никакой психотерапевт Селезнев ее не излечит.

– В кредит, – процедила, прикидывая, Марина, – это хорошо. Но еще лучше поднакопить самим, не хочется отдавать чужому дяде проценты. Через месяц я получу отпускные, к ним добавим твое отпускное пособие, получится вполне приличная сумма. На остаток средств можно благополучно сидеть на диете.

– Шаманская меня не отпустит, – покачала головой Настя. – Лето – самая напряженная пора.

Летом действительно женились все, кому не лень. Овощи, фрукты дешевые, к ценам на водку, подросшим после мартовских праздников, вроде уже и притерпелись. Женись не хочу! Многие хотели, и именно в летние месяцы. Более спокойным был только май, новобрачные, веря в русскую народную пословицу, не хотели всю жизнь маяться. Но май прошел.

– Ладно, не страдай, – утешила ее Марина, – что-нибудь придумаем. Купим на мои деньги, а ты мне потом отдашь половину. Главное – не сидеть сложа руки, а бегать по бутикам и присматривать. Чем меньше времени мы потратим на его приобретение, тем лучше…

– Ты видела Копейкина! – всплеснула руками Настя, приглядываясь к подруге.

– Видела, – призналась та, вздыхая. – У него невеста живет в моем доме. Есть у нас одна длинноногая модель, квартиру в соседнем подъезде снимает. Никогда не думала, что Копейкин увлекается моделями!

Копейкин увлекался мотоспортом. Высокий, подтянутый, интересный, он всегда привлекал Марину. Но близкие отношения не складывались именно из-за нее. Рядом с ним обычно раскованная и нагловатая Марина тушевалась, смущалась, теряла дар речи, вообще, вела себя как последняя дура. А так как ей не нравилось ее же идиотское состояние, она решила немного подождать и привыкнуть к тому, что высокий, подтянутый, интересный Копейкин, кроме мотоспорта, увлечен и ею.

Как оказалось, зря. Еще ни одно отложенное дело не принесло положительного результата. Когда Марина поняла, что откладывать Копейкина было глупо, стало поздно. Он резко собрался жениться. Анастасия права, этим летом женятся все кто ни попадя. Но он только собирался это делать, значит, теплилась надежда. Значит, следовало браться и очаровывать Женьку, отбивая его у модели, а не ходить с трагическим видом. Жених еще не законный муж.

– К тому же, – подумала Марина вслух, – у этой модели ноги хоть и длинные, но кривые.

Решимость подруги приобрести сногсшибательный наряд окрылила Настю. Она представила, как заявится на торжественную церемонию в сплошном гламуре за бешеную цену, озвучит ее Шаманской, Римме с ее шалью, девчонкам… Это нескромно, цену она не озвучит. Платье должно все сказать за нее. Да, именно такое платье, чтобы ни у кого не возникло сомнений в его благородном происхождении. И тогда уже никто не скажет, что она неудачница, любящая ливерную колбасу.

– И волосы у нее выжжены гидроперитом, – продолжала выискивать недостатки у модели Маринка. – Кстати, – она повернулась к подруге, – тебе тоже нужно перекраситься в блондинку. Челка с перышками – это хорошо, но блондинка еще лучше. К иссиня-черному платью очень пойдет.

В том, что оно будет иссиня-черным, обе девушки не сомневались. Сногсшибательное платье не должно радовать канареечными цветами. Ему предназначается двойная миссия, выполнить которую сможет лишь нечто строгое и одновременно элегантное. И не винтаж, пусть это будет новейшая находка модельера. Под нее можно и подкрасить волосы, так что Насте потребуется сменить имидж. Да и Марина должна будет выглядеть на все сто процентов. И дался ей этот Копейкин! Хотя, если бы не он, еще не известно, согласилась бы та покупать новое дорогущее платье.

Глава 2

Голубоглазых блондинов, падающих к ее ногам, тут же уводят из-под носа

Анастасия, хоть и не была шопоголиком, по магазинам ходить любила, особенно по промтоварным. Со свободным доступом покупателей к прилавку, где можно было все потрогать, пощупать и помечтать о покупке. Она гуляла по магазинам часто, поскольку, кроме них, проводить свободное время в городе было практически негде. Разве только у фонтанов, если успеешь занять свободное место на лавочке среди молодежи, с наслаждением распивающей пиво и кидающей пустые банки прямиком в фонтан. Когда заканчивались банки, в фонтан почему-то бросали флаконы с шампунем. Тогда вместе с молодежью и остальные отдыхающие любовались не фонтанными переливами, а мучениями коммунальных служб, боровшихся с огромным количеством пены, забивающей фонтанные струи. Картина получалась безрадостная, и чтобы поднять себе настроение, Настя отправилась по магазинам.

Самым посещаемым в ее городе был универмаг «Павловский», на трех этажах которого располагалось такое количество бутиков и отделов, что там можно было гулять весь день. Если, конечно, в кармане имелись деньги. Если же их не было, то Настя пробегала весь магазин за час.

В отличие от нее «скромница» Марина вела себя совершенно иначе. С деньгами она была или нет, девушка ни в чем себе не отказывала. Она набирала кучу вешалок с нарядами и скрывалась с ними в примерочной. Потом, перемерив все по нескольку раз, она громким голосом объявляла, что ей ничего не подходит, и возвращала вещи на место. Зато после этого Марина точно знала, что именно ей к лицу и какой покрой сегодня в моде. Настя так не могла. Если у нее не хватало денег на понравившуюся кофточку, она провожала ее долгим взглядом и позволяла себе лишь только еще пару раз случайно пройти мимо нее.

Ходить в магазин Насте нравилось еще и потому, что центральный вход «Павловского» был оснащен раздвижными стеклянными дверями с фотоэлементами. Как только эти двери установили, народ валом повалил в магазин – не делать покупки, а шмыгать взад-вперед через эту чудо-технику. Пришлось на первое время, пока жителям города не надоело шмыгать, поставить у входа в универмаг пост с милиционером. Его внушительный вид не давал горожанам распоясаться и портить сложный механизм.

Вот и сегодня Настя с Мариной подходили к этим дверям, когда с обратной стороны показался привлекательный субъект. Он шел, увешанный пакетами и сумками, направляясь к выходу из магазина, и странно пялился на подруг. Настя даже обернулась, чтобы убедиться, что субъект глядит именно на них с Мариной. Сзади больше никого не было. И в эту самую минуту она подумала, что стеклянные двери перед ним не откроются! Откуда взялась в ее голове эта мысль, она не знала, но удержала за руку подругу, и они остановились перед входом. Субъект по инерции продолжил свой путь… ударился лбом о стекло и упал.

Настя бросилась к нему на помощь. Перед ней двери раскрылись, как ни в чем не бывало.

Молодой блондин симпатичной наружности открыл свои голубые глаза, и Настя поняла, что пропала.

– Как же вы так неосторожно! – Она протирала носовым платком с розовыми цветочками по краям его лоб, на котором неумолимо росла огромная шишка, и причитала: – Как же вас так угораздило?!

Блондин хлопал глазами и медленно приходил в сознание.

Вот он какой, мужчина всей ее жизни! Ее Супермен! Блондин с голубыми глазами. Сейчас Настя поможет ему подняться, проводит до машины – у него обязательно должен быть автомобиль, куда же он тащил столько пакетов, не в общественный же транспорт. Он начнет ее благодарить, предложит подвезти, и они познакомятся. Или нет, так хорошо все не бывает, где-то обязательно запрятан подвох.

– Что случилось?! Кого убили?! – кричал подвох, подбегая к лежащему блондину и склонившейся над ним Насте. – Ах, это ты?! Зачем ты его повалила?! – кричала Римма Вишневская, взявшаяся непонятно откуда. – Вставай, Владик, вставай скорей! Стоит только мужика на пять минут оставить одного, сразу набегают пронырливые девицы и норовят его уложить посреди общественного места!

И Римма принялась собирать разлетевшиеся в стороны пакеты и сумки. Настя помогла блондину подняться. Он мило улыбнулся и хотел что-то сказать, но Римма подхватила его под руку и поволокла к выходу.

– Интересный субъект, – заметила Марина, наблюдавшая разыгравшуюся сцену со стороны.

– Он не субъект, он – мужчина всей жизни Вишневской, – вздохнула Настя, – и где только берут таких? Дали бы адресок!

Ей в руки тут же сунули бесплатный номер рекламного журнала, обложку которого украшал какой-то полураздетый, а вернее, полуодетый стриптизер. Из всей одежды у него был номер телефона, напечатанный на интимном месте. Настя сунула журнал Марине и направилась в первый попавшийся бутик. Настроение, несмотря ни на что, было боевое. Хоть деньги и не жали ей карманы, она решила перемерить все самые дорогие платья в магазине. Не все, но половину точно, вторую перемеряет Маринка.

Пусть то, что понравится, они купят не сразу. Зато сегодня зафиксируют все модели, подруга взяла с собой фотоаппарат. И смогут рассматривать их весь месяц!

Как того и ожидала Настя, Шаманская отстранила ее от торжественной регистрации, возложив эту почетную обязанность на Вишневскую. Та после эпизода перед раздвижными дверями недобро косилась на коллегу, обвиняя во всех смертных грехах. Основной был один: Настя, перекрасившаяся в блондинку, стала слишком хороша, и теперь приходилось караулить Владика, заходившего за Риммой по окончании трудового дня.

Настя могла каждый день наблюдать, как топчется на пороге заднего крыльца загса голубоглазый блондин. Шаманская посадила ее на регистрацию актов гражданского состояния, то есть фактически дней рождений и смертей. О последнем начальница напомнила с особенной радостью, словно хоронила саму Перепелкину. Но Настя не собиралась сдаваться, мечта о гламурном наряде придавала ей силы временно сидеть и записывать дни рождения. К счастью, люди умирали реже, чем рождались.

– Хасан Абдурахман ибн Хоттаб!

– Что? – Настя оторвалась от журнала и посмотрела на отца младенца. Его довольная физиономия выражала такую неподдельную радость, что она подумала, от радости тот сошел с ума. – Как вы хотите назвать своего первенца?

– Я же говорю, – папаша часто заморгал глазами, – Хасан Абдурахман ибн…

– Молодой человек, – обратилась к нему Настя ласково и нежно, – предлагаю вам посоветоваться с женой и только после этого вернуться и оформить свидетельство о рождении сына.

– Нечего тут советоваться, – разозлился счастливый родитель. – У нас с женой был договор: если рождается девочка, то имя придумывает она, если рождается мальчик, – он не сдержал улыбку, – то я. – И тут же посуровел: – А я хочу назвать сына Абдурахманом!

– Анастасия! – В кабинет зашла Шаманская, услышавшая обрывок фразы. – Не спорьте с господином…

– Кукушкиным, – обрадованно подсказал молодой родитель.

– Не спорьте с господином Кукушкиным, хочет он назвать сына Абдурахманом, пусть называет.

– Благодарю! – Кукушкин победоносно поглядел на Настю. – Записывайте, девушка: Хасан Абдурахман ибн Хоттаб. Мой любимый сказочный герой, – пояснил он изумленной Шаманской.

– Может быть, – невнятно пробормотала та, – ограничимся Хасаном?

– Да, – подхватила предложение начальница Настя, – давайте ограничимся! Только представьте, как вашего сына будут дразнить в школе. Хоттабычем Кукушкиным! Думаете, ему будет приятно?

– Я сказал, – уже менее убежденно произнес молодой отец, – Хасан Абдурахман…

– У меня много дел, – спохватилась Шаманская и зашептала на ухо Насте: – Никаких Хоттабычей! Ты что? Начальство нас за это по головке не погладит.

– Давайте, – предложила Настя, когда за Шаманской закрылась дверь, – назовем вашего мальчика Павлом или Аркадием. Как здорово: Аркаша Кукушкин!

– Ладно, – неожиданно быстро согласился отец ребенка, отводя глаза от Насти в сторону, – чего уж там мудрить, пишите Аркадий.

Раньше за нормальное человеческое имя ей пришлось бы сражаться гораздо дольше. Настя пожала плечами, что за люди – родители? Неужели, когда у нее родится ребенок, она испортит ему жизнь, назвав Ромео или Отелло? Нет, Ромео лучше. Ромео Перепелкин! Глупость какая, она сначала выйдет замуж, сменит фамилию, затем родит ребенка. Но выйдет ли Настя замуж? Впрочем, взгляды на жизнь меняются, сначала ты уверена в одном, после думаешь о противоположном и в конце концов не сомневаешься в альтернативе одному и другому.

Вовсе не обязательно рожать ребеночка после официального оформления отношений. Можно родить его для себя, правда, тогда он останется Перепелкиным, но его можно назвать не Ромео. К примеру, Константин. Очень удачно, Константин Перепелкин. Интересно, к тому времени, когда Настя соберется обзаводиться потомством, Шаманская допустит ее до торжественных церемоний? Или оставит за этим столом пожизненно? Настя вздохнула и выглянула в окно.

Голубоглазый блондин топтался на пороге загса. Настя пожалела, что не имеет вредных привычек, а ведь раньше она этим гордилась. Как было бы здорово, так, невзначай, выйти на крыльцо с сигаретой в руке и попросить блондина дать ей прикурить. Эх, Вишневская даст ей прикурить, в этом можно не сомневаться. Она вцепилась в этого несчастного парня мертвой хваткой озабоченного бульдога. Но они совершенно не подходят друг другу. Говорят, что противоположности притягиваются. К ней, Насте, никто так и не притянулся, а скоро праздновать двадцативосьмилетие. Да разве ж это праздник?

Римма на два года ее старше, этот блондин у нее – последний шанс. Будет ли когда-нибудь последний шанс у Насти? Если такой же симпатичный, то она готова принять свой последний шанс. Но все симпатичные, интересные мужчины заняты противоположным полом чуть ли не со дня их рождения. Вот и Вишневская говорит, что это ее одноклассник, который любил Римму с третьего класса и на днях сам ее нашел. До этого он был несчастливо женат на другой. Трогательная история непонимания стервой женой тонкой организации души голубоглазого блондина и привела его к Римме.

У Насти не было одноклассников, которых не понимали жены. Честно признаться, за последние два года у нее вообще никого не было. С одной стороны, это ее мучило, с другой – она наслаждалась свободой. Не нужно днями торчать у плиты, можно заниматься тоько тем, чем пожелаешь, и ходить туда, куда хочется. В случае с Настей правильнее было бы сказать: «Не ходить туда, куда не хочется». Марина боролась с ее домоседством, как могла. Изредка у нее получалось вытащить подругу на культурное мероприятие, но Настя тупо смотрела на сцену или картины, не обращая внимания на окружающих мужчин.

То, что ей понравился голубоглазый блондин, стало приятным исключением. Марина уже не сомневалась в том, что женское либидо у подруги полностью атрофировалось. Она проконсультировалась с Селезневым, и тот пообещал Насте пятнадцать бесплатных минут когда-нибудь в будущем.

Настоящее тем временем топталось на крыльце и поглядывало на часы.

Вишневская опаздывала. Римма никогда и никуда не приходила вовремя, такой уж был у нее характер. На торжественные церемонии она тоже умудрялась опаздывать, жених с невестой в ожидании переминались с ноги на ногу, как сейчас блондин на крыльце, и гнали прочь закрадывающиеся сомнения по поводу правильности их решения. Вишневская появлялась, сомнения отпадали, церемония проходила без эксцессов. В отличие от тех, которые проводила Настя.

Проводила. Она вздохнула и склонилась над бумагами. Ничего, наступит ее звездный час, когда она купит то черное шелковое платье с нежным кружевным лифом, что им с Мариной понравилось сразу. Любовь к нему у Насти возникла с первого взгляда. Элегантное, без особых изысков и наворотов, оно изумительно подчеркивало и стройную фигуру, мягко струясь по телу. Марине понравилась еще парочка платьев, она все запечатлела на свой цифровой фотоаппарат. Настя взяла только фотографию со своим платьем и повесила ее у себя в комнате. Пусть радует и вселяет надежду.

Конечно, она понимает, что платье ее может не дождаться, но об этом лучше не думать.

На крыльцо выскочила Вишневская и прижалась к своему блондину. «Сейчас поцелуются», – тоскливо подумала Настя. Они поцеловались. Римма подхватила кавалера под руку и потащила его на улицу. «Не везет так не везет!» – И Настя снова углубилась в документы.

Работы с бумагами много: Иваны, Денисы, Софьи, Дарьи… Оказывается, существует мода на детские имена. Ни одного ребенка с именем Марина, Лариса, Наталья. Молодые и не очень родители предпочитают называть детей старинными именами. Красиво, конечно, традиционно. Но когда в одном классе окажется пять Иванов и четыре Дарьи, вряд ли им это понравится.

Как хорошо, что сегодня Настя спасла несостоявшегося Хоттабыча. Бедный парень, натерпелся бы из-за своего имени. Еще одна крайность. Сотрудники загса уже смирились с тем, что близнецов стараются назвать «Саша и Маша», малыши по фамилии Букины все исключительно Гены и Светки. Никакой фантазии у родителей. Вот Настя назвала бы ребенка нормальным именем, она вообще была бы прекрасной матерью и женой. Только где взять мужа, если симпатичных голубоглазых блондинов, падающих к ее ногам, тут же уводят из-под носа?!

Маринка утверждает, что двадцать восемь лет – это еще не предел, мало того, это самый расцвет красоты и сексуальности. Возраст смелых решений и достойных избранников. Вряд ли двадцативосьмилетняя девушка выберет себе в мужья глупца и пройдоху, как сделала бы в восемнадцать лет. Этим, безусловно, можно себя успокаивать, но успокаиваться на этом нельзя.

Настя вздрогнула от телефонного звонка и оторвалась от своих горьких мыслей.

– Привет, Настена! – Голос Маринки звучал слишком бодро и весело. Наверняка она или купила билеты в театр, или нашла кошелек с деньгами. – Сидишь, скучаешь?! Ха! Только что к Селезневу приходила одна очень состоятельная дама. Слышишь, очень состоятельная! Так вот, Перепелкина, у нее такая же проблема, как и у нас с тобой…

– Ее что, тоже никто не берет замуж? – тоскливо предположила Настя.

– Нет, с этим делом у нее все в порядке, есть и муж, и любовник. Везет же людям! Она тоже не может купить себе дорогущий дизайнерский прикид! Представляешь, состоятельная, а не может. Не потому, что муж денег не дает, а потому что оно окажется в ее гардеробе двести двадцатым. Это только за один сезон. Она настоящий шопоголик. Лечится от этого. Живут же люди! Я подняла тебе настроение?

– Чем? Тем, что богатые тоже плачут?

– Ладно, Настена, слушай дальше. А лучше бери ручку и конспектируй. Взяла талмуд у Селезнева, пока он разбирается с шопоголиком. «Молодые, не обремененные детьми женщины… – это как раз про нас, – являются частью общественного круга, куда помимо них входят молодые свободные мужчины». Пишешь? «Входят молодые и свободные». Обалдеть! «Причин, по которым молодой одинокой девушке бывает трудно найти себе пару, несколько. Застенчивость…». Настена, ты жутко застенчивая, заметь, талмуд прав. «Обеспокоенность сексуальной стороной отношений…» Перепелкина, тебя беспокоит сексуальная сторона отношений?! Пиши дальше, так, так: «…приобрести уверенность в себе, в своем внешнем виде, вести себя гордо, с мужчинами говорить самоуверенно». Вот как. Поняла?! Иду, Эммануил Виторганович, иду! Кстати, у меня билеты на сегодняшнюю премьеру, не забудь про вечер.

Настя действительно чуть не забыла. Очередное культурное мероприятие должно состояться сегодня вечером в местном театре. Премьера трагедии «Отелла». Настя любила классику жанра, но только не ту, которую старательно, следуя нелепой моде, переделывали под сегодняшнюю действительность. Премьерный спектакль анонсировали во всех газетах, подробно рассказывая о том, каким необычным по сюжету он будет. Настя наивно полагала, раз в афишах стоит название «Отелла», то, следовательно, и сюжет будет развиваться по первоисточнику. Она ошибалась.

Действие разворачивалось в офисе по продаже недвижимости. Отелла была риелтором средней руки, а Дездемон ее непосредственным начальником. Жутко ревнивым. В конце постановки, по замыслу автора, явно не Шекспира, Дездемон душил неверную Отеллу с помощью налоговой инспекции… Бред воспаленного сознания, на который ее тащила подруга только потому, что там будут присутствовать все прогрессивно мыслящие жители города. Настя полагала, что нормально мыслящие люди будут сидеть дома, а не на премьере, как собиралась поступить она сама. Полежит на диване с романом в руках, отдохнет от рабочего процесса. Но Маринка заранее купила билеты, придется идти и смотреть очередную новомодную чушь.

В чем-то Маринка права. Нет, не в отношении к премьере. Настя действительно не уверена в своем внешнем виде, отсюда застенчивость и обеспокоенность, вот уж только не сексуальными отношениями. Об этом она совсем не думает. Маринка сказала бы, что зря.

– Анастасия, – в кабинет зашла Шаманская, – после шести можно не задерживаться. Твое рвение ни к чему не приведет. Пока, – добавила она многозначительно и закрыла дверь с обратной стороны.

Пока? Появилась надежда. Впрочем, Настя нисколько не сомневалась, что это изгнание к бумагам временное. Вот, когда у нее появится сногсшибательное платье, Шаманская прибежит ее уговаривать вести церемониал. Анастасия захлопнула журнал и потерла ладони. От писанины на указательном пальце правой руки наметилась мозоль. Она работает до мозолей?! Нет, ей точно нужно отдохнуть.

Театр гудел, как потревоженный улей. Говорили сразу все, заранее высказывая свое мнение о предстоящей премьере. Только положительное мнение, дабы не показаться отсталым провинциалом. «Ах, столица уже пережила подобную постановку. Ах, как нам повезло, что наши додумались до прогрессивных идей. И как только они додумались? Наши-то».

Маринка чинно вышагивала под руку с Настей и постоянно повторяла той шепотом: «Уверенность и самоуверенность». Знакомых было много, но холостяков раз-два и обчелся. Впрочем, приглядываться к кольцам на правой руке было несколько сложно, в фойе театра царил полумрак. На общество двух симпатичных девушек никто не покушался.

Для того чтобы быть симпатичными, обе подруги значительно постарались. Марина заставила Настю сделать укладку на только что окрашенных в цвет «скандинавский блондин» волосах, подкрасить ресницы, нарисовать стрелки, что сделало глаза огромными, и завершить очарование очей бледно-лиловыми тенями. Что касается выходного костюма, то у Насти он был один, черный брючный, купленный сто лет назад. Но к нему каждый год покупались новые блузки. Благосостояние подруги было несколько выше, Маринка позволила себе в этом году новый серый костюм в мелкую полосочку.

– Тебе не кажется, что мы выглядим несколько усредненно? – шепотом интересовалась Маринка у подруги. – Нужно было надеть юбки, а то получился какой-то унисекс, на него клюют только тинейджеры.

– Какая разница, как мы одеты? – пожала плечами Настя. – Мы же пришли спектакль смотреть.

Но в фойе девушки неожиданно увидели, как Женька Копейкин прогуливается взад и вперед со своей длинноногой моделью, которая держала в руке длинную хрупкую розу.

– Надо было надеть короткую юбку, – простонала Маринка, провожая их завистливым взглядом.

– Как будто это что-то изменило бы в их отношениях, – хмыкнула Настя.

– У меня, между прочим, ноги нисколько не хуже, – досадовала подруга, – даже лучше!

Премьера для Марины Соловьевой ограничилась слежением за действиями влюбленной парочки. Ей повезло, они сидели довольно близко для того, чтобы она смогла избежать после слежки косоглазия. И, как ни странно, увлеченно следили за разворачивающимся на сцене действием. Там риелторша Отелла обольщала в производственных целях, естественно, тучного толстосума, а ее начальник Дездемон подглядывал за ними в замочную скважину и ни о чем производственном не догадывался.

– Почему они не целуются?! – зловеще прошептала Маринка.

– Почему они должны целоваться? – не поняла Настя, глядя на сцену. Соперники Дездемон и толстосум стояли пузо к пузу и придирчиво рассматривали друг друга. – Этого еще не хватало!

– Если любишь девушку, – продолжала шипеть Маринка, – то будешь целовать ее и в театре.

– Кто из них девушка, я не поняла? – принялась вглядываться в действующих лиц Настя.

– Издеваешься, да? – обиделась подруга. – Игнорируешь мои чувства?

Настя оторвала взгляд от сцены и повернулась к подруге. Та смотрела на Копейкина и его пассию.

Она поняла, что случилось самое страшное, что только можно было себе представить. Ее подруга серьезно влюбилась. Обычно она быстро перегорала и искала следующих свободных холостяков.

– Гордо и самоуверенно, – напомнила ей Настя и постаралась утешить: – Да Женька ее не любит. Просто проводит время потому, что больше не с кем.

– Не с кем, а как же я? – простонала Маринка. – Нужно было раньше ему признаться… Но я же гордая.

Копейкин в этот момент повернулся, разглядел в полутьме зала Соловьеву и улыбнулся ей.

– Ты видела?! – прошептала Маринка, протирая сухие глаза. – Или мне это показалось?!

– Видела-видела, – поспешила заверить ее Настя. – Только из-за этого совершенно невозможно уследить за ходом событий на сцене. Скорее бы он ее придушил в самом деле, что ли…

И зрители ахнули. Дездемон, споривший с Отеллой по поводу неоплаченных счетов за электричество и газ, внезапно вытянул вперед руки и кинулся к ее шее. Несчастная ничего не поняла и приняла его действия за новый замысел режиссера, с готовностью подставляя ему свою толстую шею. Зал заполнили правдоподобные хрипы и стоны, публика содрогнулась и замерла.

Что к чему, пышнотелая Отелла разобралась быстро. Уж не будешь тянуть, когда тебя натурально душат. Она схватила Дездемона за грудки, подтянула к себе поближе и врезала ему между ног. Дездемон посинел и резко осел. Сострадательно охнула мужская половина зала. Отелла покрутила указательным пальцем у своего виска и ушла за кулисы. Администратор срочно объявил перерыв.

– Я в восхищении, – ахала длинноногая модель в ухо Копейкину. – Какая экспрессия, какие чувства!

Настя, которую подруга тащила непременно к этой паре навстречу, хмыкнула. Была бы тут экспрессия, если бы Отелла оказалась щуплой, хилой особой! Был бы трагический конец. Сбрендивший на почве ревности Дездемон накуролесил бы еще и с толстосумом. Вот это зрелище – битва титанов.

– Марина! – обрадовался Копейкин, когда та якобы случайно в суете наступила ему на ногу.

– Гордо и самоуверенно, – быстро прошептала на ухо подруге Настя.

– Евгений? – тщательно выщипанные перед премьерой брови Маринки взлетели вверх.

– Ой! Светочка Савина! – запищала модель, игнорируя Маринку, и побежала к знакомой.

– Невеста? – поинтересовалась Марина, кивком указывая на модель. Копейкин тоже кивнул. – Ничего особенного, ей с тобой очень повезло.

– Правда? – обрадовался Женька.

Настя отошла, предоставив подруге высказать все, что та хотела, без лишних свидетелей. Отошла и сразу же наткнулась на Вишневскую с голубоглазым блондином. Та окинула ее таким выразительным взглядом, что Настя невольно поежилась. Все еще ревнует.

– Вы?! – провозгласил Владик, заинтересованно разглядывая Настю. – Я так и не успел вас поблагодарить. – Он потер свою шишку на лбу. – Извините, не знаю, как вас зовут…

– Настя! – отчего-то крикнула она ему. – Меня зовут Настя!

– Перепелкина это, – недовольно сказала Римма и принялась настойчиво уводить блондина в сторону. – Поблагодарил, и хватит…

– Спасибо вам, Настя, – успел крикнуть ей Владик. – Если бы не вы, – и он снова указал на шишку, – она была бы гораздо больше!

– Не за что, – вздохнула Настя, глядя на то, как пара стремительно удаляется. – Набивайте еще, помогу, чем смогу. Таким хорошим людям помочь не жалко.

Неправда, что мужчин привлекает молодость. Вишневская ее старше, тем не менее блондин ходит за ней как привязанный. Ходит, но другими девушками интересуется. Или Насте только так показалось? В ее случае он действительно хотел только поблагодарить, что и сделал. А что бы он сделал еще, если бы Римма его насильно не увела? Неужели признался бы Насте в любви? Да никогда такого не случится в ее жизни. Никогда. Возможно, до тех пор, пока у нее не будет вожделенного платья. Как бы Настя в нем сегодня гламурно смотрелась! Или его надела бы Маринка? Ну, и пусть, подруге тоже не везет в личной жизни. Этот Копейкин… Настя внимательно посмотрела в их сторону.

Моделька еще где-то бегала, не воспринимая знакомую своего жениха за потенциальную соперницу. А зря. Марина стояла очень близко к Женьке и что-то увлеченно ему рассказывала. Настя вздохнула. Что она говорит? Они обсуждают премьеру? Здесь есть что обсудить. Интересно, чем закончится второе действие, если душить уже начали в первом? В современных детективах, а у Шекспира «Отелло» тоже детектив с кражей платка и убийством, в действие ввели бы сестру-близнеца, которая отомстила бы за первую.

Но во втором действии Отелла появилась как ни в чем не бывало, по листку прочитав монолог о домашнем насилии в каждой третьей семье. Настя прикинула, что главные герои по ходу действия должны будут пожениться, и глубоко разочаровалась. Правда, досиживать до нелогического завершения пьесы все равно осталась. Не бросать же Маринку, которая на протяжении всего второго действия перемигивалась с Копейкиным. Они делали это осторожно, но модель могла заметить. Вдруг, наглядевшись жутких сцен, она полезет душить ее подругу? Придется заступаться.

Настя рассмеялась, представив, как бьет модельке между ног. На нее сзади зашикали, Настя повернула голову назад и встретилась взглядом с Владиком. Рядом с ним сидела шикающая Римма.

Глава 3

Мужская душа – потемки, которые ждут, когда их осветит чистое женское чувство

Артем Гурин стоял у окна кабинета и разглядывал спешащих под дождем прохожих. Точно такой же ливень лил и в тот день, когда придурошная девица сиганула прямо перед его автомобилем в лужу, окатив его волной брызг. Он только подошел к водительской дверце и собирался ее открыть, как рядом с ним пролетела дешевая красная сумка и шлепнулась вместе с девицей в воду. Пока Артем отряхивался и соображал, что же случилось, девица успела вынырнуть из лужи и вместе со своим мокрым ридикюлем исчезнуть в неизвестном направлении. Ему пришлось возвращаться домой и переодеваться. В результате чего он опоздал на производственное совещание, которое посетил сам генеральный.

Это было началом его конца, как будущего начальника отдела закупок крупной, солидной компании по производству холодильного оборудования. Дальше полоса невезения с упорной настойчивостью пролегала именно по его, ранее вполне нормальной, в некотором роде даже счастливой, судьбе.

Артема бросила Ольга, заявив, что она устала от его невнимания и пренебрежительного отношения не только к ней, но и к себе самому. Он попытался объяснить ей, что все дело в повышении, которое у него не за горами, но Ольга ничего не стала слушать, собрала вещи и покинула его квартиру навсегда.

Повышения, естественно, впрочем, это даже несколько противоестественно, Артем Гурин так и не получил. Новым начальником отдела назначили не его, он остался заместителем.

На следующий день позвонила сестра и со слезами на глазах сообщила новость о том, что ее в день торжественной регистрации брачных отношений чуть не бросил жених, увлекшись распорядительницей загса. Артем на свадьбу не пошел принципиально. Жених ему категорически не нравился, но сестра ждала от него ребенка и требовала печать в паспорт. Чтобы успокоить сестру, Артем заявил, что «чуть» не считается, пусть сидит со своим новоиспеченным мужем спокойно и готовится рожать.

В принципе, это были все последние неприятности. Но и их с лихвой хватило, чтобы задуматься над собственным невезением. Обычно Гурину везло. Отлично окончив школу, он поступил в престижный университет, откуда вышел с красным дипломом. Ему тут же предложили высокооплачиваемую работу на солидном предприятии и по истечении трех лет упорного труда на благо владельцев компании подарили квартиру в престижном районе. Артем купил себе иномарку, хоть и не представительского класса, но тоже не дешевую и зажил спокойной жизнью, наполненной трудовыми буднями.

Женщины всегда стремились скрашивать его одиночество. В любом месте, где он появлялся, Артем ловил на себе ожидающие его внимания томные взгляды, и это обстоятельство заметно улучшало его настроение. Он не собирался жениться, мысли о семье не обременяли его занятую проблемами фирмы голову. Есть женщина, с которой можно легко и беззаботно провести время, хорошо. Нет, так в чем же проблема? Стоит только выйти в свет, и она найдется. На высокого, в меру стройного красавца-брюнета внимание обращали даже школьницы. Но он выбрал Ольгу.

По любви? Скорее из чувства протеста. Она нравилась его другу, которому не нравились его женщины. Пришел, увидел и забрал к себе в новую квартиру. Ольга была привлекательной и, как ему казалось, влюбилась в Артема с первого взгляда. Значит, все-таки казалось, раз она смогла его бросить.

Артем достал из пачки сигарету и прикурил, открыв форточку. «Странно, – подумал он, – боли не было. Была досада, что все идет не по заранее намеченному сценарию, что в жизнь вклиниваются неприятности, и Ольга становится одной из них». Куда она ушла, Артему было не интересно. Раз от него, то все равно к кому, пусть к другу, с которым, после того как стал жить с Ольгой, они сразу раздружились.

Опоздал на совещание, пролетел с должностью, ушла подруга, придурок чуть не бросил его сестру… Впрочем, «чуть» действительно не считается. И все началось с того момента, когда сумасшедшая девица с разгона сиганула в лужу. Это была судьба. В образе сумасшедшей девицы выступила сама Судьба. Так оно и есть, его судьба стала ненормальной, обидевшись на холодность, невнимание, нечуткость… В чем там его еще обвиняла Ольга? Только не в жадности, Артем делал ей дорогие подарки, как полагается, на день рождения и на праздники. Почему она ушла? Глупо обвинять мужчину во всех смертных грехах.

Возможно, у него были недостатки. Но, по крайней мере, те полгода, что прожил с Ольгой, он был ей верен, хотя женщины продолжали на него западать. Артем почувствовал, что после ее ухода что-то изменилось. Проходящие мимо красотки перестали маняще заглядывать ему в глаза. Он постарел, превратился в рухлядь? Артем затушил сигарету и подошел к гардеробу, открыл дверцу с зеркалом. Ничего подобного. Отражение являло крепкого, привлекательного мужчину средних лет, который легко мог бы разбить нежное женское сердце одним взглядом своих пронзительных карих глаз.

Мог бы. Но почему-то этого не происходит. На нем лежит печать безбрачия? Не хватает только того, чтобы женщины бегали от него как от чумы. Неужели Ольга его приворожила?! Занимаются же недалекие особы всякой потусторонней ерундой.

– Артем Николаевич, – зазвучал голосок секретарши генерального, – вас просят с докладом.

Это чистое невезение. Доклад он подготовить не успел. Уход Ольги выбил его из привычной колеи, вместо того чтобы прикидывать прибыль от новейших разработок, он считал свои душевные убытки.

Ничего, он умный, что-нибудь придумает по ходу дела.

Итак, рассуждала Настя, лежа на постели и разглядывая потолок. Отношения с голубоглазым блондином закончились полным фиаско. Вишневская ни за что не уступит парня. С хищным взглядом умудренной опытом старой развратницы она выбьет из Анастасии последний дух. А как было бы здорово, они с блондином – такая хорошая пара! Он ждал бы Настю на заднем крыльце загса, водил бы ее по театрам, они бы вместе ходили по магазинам за покупками и… Настя закрыла глаза… Они бы занимались любовью.

Глупости, она не должна об этом думать. Владик целиком и полностью принадлежит Римме, с ней он таскается по театрам, смотрит дурацкие постановки сбрендивших режиссеров, бегает по магазинам, нагруженный пакетами и… Настя вздохнула. И занимается с Вишневской любовью.

Это было нелегко представить. Настя не понимала, как можно было к той подходить на слишком близкое расстояние без боязни получить порцию яда в глаз или в бровь, а уж Вишневская не промахнется. Вот у Риммы в отличие от Насти столько самоуверенности, хоть проси взаймы. Что там еще требуется одинокой, неуверенной в себе девушке неполных двадцати восьми лет?

– Эта, как ее, – причавкивая, видимо, жуя калорийный бутерброд, по телефону ответила Маринка, – самовнушение! Вот. Профессор говорит, что если внушить самой себе, что ты очень хороший и счастливый человек, то это сразу же отобразится на твоей внешности, и люди к тебе потянутся. По-моему, вчера я внушила Копейкину, что хорошая и счастливая. Тебе так не кажется?

– Кажется, – согласилась с ней Настя, – только напомни, пожалуйста, кто у нас профессор?

– Селезнев, – обиженно процедила подруга. – Я, между прочим, у профессора работаю! А у него самые новые разработки масштабного характера. Вот одна из последних брошюр, зачитываю, можешь конспектировать: «Чем больше вы думаете о приятном, тем судьба вам быстрее улыбнется. Своей уверенностью вы притянете к себе интерес других…»

– Интересы бывают разные, – вздохнула Настя. – У правоохранительных органов они тоже есть к отдельным гражданам.

– Ах, Перепелкина, ты все привыкла видеть в мрачных тонах. Я же говорю, думай о приятном. Я вот сижу и думаю. Позвонить Женьке или не стоит?

– Не звони, – испугалась Настя, – вдруг он со своей невестой? Она устроит ему скандал. И негативные эмоции от скандала он будет ассоциировать с твоим звонком, а следовательно, и с твоей личностью.

– Нет, кто у нас у Селезнева работает?! – ахнула Марина. – Обалдеть! Это ты от меня так научилась разбираться в людях?

– От тебя, – согласилась Настя, – только не звони. Сиди и думай о приятном дальше. Кстати, Копейкин не говорил тебе, на какое число они подали заявление?

– Отличная идея, – обрадовалась Маринка, – сегодня приди на работу и посмотри. В этот день мы организуем в твоем загсе потоп, землетрясение, цунами и прочие катаклизмы. Моделька испугается и сбежит. Для лучшей организации процесса можно переодеться цыганкой и напустить тумана на их отношения. Нет, лучше предсказать ясно, что они не подходят друг другу и в будущем их ожидает развод и дележ имущества. Настена, у тебя нет знакомых цыганок? А незнакомых?

– Нет, цыганок у меня никаких нет.

– Жаль, придется переодеваться самой. Я в восьмом классе занималась в драмкружке. Представляешь, играла Гамлета! Быть или не быть, вот в чем вопрос! – пафосно произнесла Маринка. – Как ты думаешь, если к Копейкину подойдет цыганка и скажет ему словами Гамлета «Не быть!», он поверит?

– Я бы на его месте, если бы любила, безусловно, не поверила бы.

– Значит, он поверит, ведь он ее не любит. Покедова, крошка! Не забудь узнать про дату бракосочетания.

Настя положила трубку и села на постели. Сегодня новый день, новые свидетельства о рождении, о смерти. Как хорошо, что люди умирают реже, чем рождаются. Выполняется национальный проект по здоровью – или умершие не спешат оформлять справки? Им-то уже все равно. А ей нет, как-то приятнее с детьми возиться. Но еще лучше с молодоженами. Шаманская дала ей надежду.

Последняя мысль значительно улучшила настроение. Настя подбежала к кухонной двери, на которой у нее висела фотография гламурного платья с кружевным лифом от известного дизайнера, и поцеловала снимок. Еще немного, еще чуть-чуть, и она его купит! Повиси, родное, чуточку, подожди свою будущую владелицу!

Оно действительно висело и ждало ее. Настя специально вышла пораньше из дома, чтобы перед работой «проведать» платье. Роскошная вещь, да, в ее гардеробе именно такой и не хватает. Сплошной гламур, но не за это она его так полюбила. В нем ее надежды, ее стремления на обретение счастья, вся ее любовь. Любовь? Но почему перед глазами не встает образ голубоглазого блондина? Насте удалось выкинуть того из головы? Сюрприз, она делает несомненные успехи. Прощай, Владик! Хотя, может быть, не стоит так резко?..

– Здравствуйте, Настя, – сказал он, попавшись ей навстречу. – Какая неожиданная встреча. Собираетесь что-то купить?

Настя помотала головой.

– И я тоже уже освободился. Давайте, Настя, я вас провожу. Вы на работу? – предложил Владик.

Настя представила наступающую на нее с длинным кривым ножом Вишневскую и содрогнулась.

– Нет, – почти выкрикнула она, – не на работу! Сегодня я прогуливаю…

– Знаете, – обворожительно улыбнулся Владик, – я сразу понял, что у вас прекрасное чувство юмора.

Он подхватил ее под руку и повел в сторону загса.

Ноги не слушались и подгибались, идти было нелегко, а впереди уже маячило здание, где восседала грозная фурия Вишневская, пока еще ни о чем не догадывающаяся. Когда она догадается, будет поздно. Настя познакомится с ее бойфрендом ближе, еще ближе…

– Осторожно, – предостерег тот. – Прижимайтесь ко мне, постараемся ее обойти по кромке…

Он говорил про лужу, которая вольготно разлеглась на их пути. Настя пододвинулась к нему так близко, что запах бодрости и свежести его парфюма разбередил душу. Как давно она не целовалась с мужчиной! Как давно не утыкалась в его воротник с чувством защищенности и предвкушением настоящего счастья. И вот он рядом, так близко, что у нее захватывает дух. Сейчас или никогда, пусть он ее поцелует!

Пока Вишневская не видит, а смотрят на них посторонние люди, которые никогда не раскроют их маленький секрет. Пусть он ее поцелует… Нога Насти соскользнула с сухой кромки тротуара и устремилась в воду. Спутник успел заметить это неловкое движение, схватил девушку за талию и прижал к себе. Он пробормотал нечто невразумительное, после чего наклонил голову к ее лицу, быстро чмокнул Настю в лоб и тут же извинился, что это получилось у него чисто автоматически, не смог удержаться…

Настя с его помощью перепрыгнула лужу на сухой тротуар, вырвала свою руку из его ладони и побежала.

– Опаздываю! – прокричала ему, удивленно стоявшему на прежнем месте. – Увидимся как-нибудь!

Ей стало весело и смешно. Она пожелала, чтобы ее поцеловал незнакомый парень, фактически чужой бойфренд, и он это сделал. Пусть по-дурацки поцеловал, так, как целуют покойников, но она не собирается ставить крест на их отношениях. В следующий раз она загадает более конкретное место, куда ее следует поцеловать. И он, этот следующий раз, обязательно будет. Жизнь налаживается!

Значит, Владику она нравится. Иначе с чего бы он напросился в провожатые? И так требовательно прижимал ее к себе? А целовать-то зачем стал? Безусловно, Настя ему нравится. Возможно, он бабник и сердцеед. Нет, бабник Настю ни за что бы не выпустил из своих рук без номера телефона. Впрочем, Владику это не требуется, раз он знает, где Настя работает. Это очень хорошо, что он знает. Интересно, кого он сегодня станет ждать на заднем крыльце?! Ее или Вишневскую?

До такой степени она не наивна, конечно же, он припрется за Риммой, раз ей обещал. Но Настя теперь знает, что он увлекся ею. Снова получается, что Владик бабник: встречается с одной, набивается в провожатые к другой. Мужская душа – потемки, которые только того и ждут, когда их осветит чистое женское чувство. А если в этих потемках вовсю властвует Римма? Настя решила больше не задавать самой себе безответных вопросов, а попытаться все разузнать у Вишневской.

Римма стояла у окна в коридоре и в дрожащих руках держала недокуренную сигарету. Настя напряглась, поняв, что сейчас на нее польются слезы и откровения личного характера, а характерец у Вишневской был еще тот. После откровений, досадуя на то, что не сдержалась и поплакалась в жилетку, Римма начнет Настю ненавидеть еще больше. Впрочем, больше уж некуда.

– Подлец, – простонала Вишневская, уставив туманный взор на коллегу. – Я ему отдала последнее, сделала из него человека, впустила в душу, в квартиру, в автомобиль… Какой он оказался подлец! Перепелкина, Настя, не связывайся с подлецами! Я тебя прошу, никогда не связывайся.

Настя осторожно приблизилась к Вишневской и поглядела в окно. Взгляд упирался в кирпичную стену многоэтажки. Получалось, что видеть ее с Владиком вместе Римма не могла, но тогда откуда она узнала, что Настя чуть не связалась с подлецом?

– А почему, собственно, подлец? – ей стало обидно за голубоглазого блондина. – Может быть, человек просто ошибся, поставил не на ту лошадь…

– И-го-го-го, – заржала Вишневская, безрезультатно пытаясь засунуть сигарету в рот, – го-го-воришь, ошибся?! Минер ошибается один раз в жизни! Мы все живем тут как на минном поле, потому не должны прощать ошибок ни себе, ни другим.

Настя в целях безопасности отступила на шаг и нахмурилась. Конечно, Вишневская перегибала палку, никакой Владик не подлец, просто он увлекающаяся натура. Нравилась Римма, теперь вот нравится она. Правда, про минное поле не совсем понятно. Но разве станешь спрашивать человека, находящегося в таком неадекватном состоянии? Если Римма к обеду не оклемается, то о минном поле придется спрашивать девчонок из ее окружения. Уж те-то должны знать, что к чему. Сидят нос к носу и всегда подслушивают чужие телефонные разговоры.

Вряд ли Владик ей звонил сегодня. Вчера между ними явно произошло что-то. После премьеры, после того, как он встретился с ней, с Настей. Получается, что Настя отбила Владика. Как-то нехорошо получается.

– Он тебе совершенно не подходит, – уверенно заявила Настя. – Тебе нужен другой мужчина.

– Как будто я этого не знаю, – всхлипнула Вишневская. – Только где его взять?!

Вопрос был риторическим. Если бы кто-то из особей женского пола написал бы подробный трактат на эту тему с алгоритмом действий, то, несомненно, получил бы Нобелевскую премию. Но Настя чувствовала свою вину и собиралась ее хоть чем-то загладить.

– Да вон, – она кивнула на начальственную дверь, у которой терпеливо дожидался представительный мужчина сомнительной наружности – полная противоположность гламурных мачо. – Стоит и косит в твою сторону пламенным взором. Сразу видно, что ты ему дико нравишься.

– Серь-ез-но? – заинтересовалась Вишневская, шмыгнула носом и затушила сигарету о подоконник. – Точно косит или это у него врожденное косоглазие? – прошептала она Насте.

– Точно, – подтвердила та и незаметно для Риммы подмигнула представительному мужчине. В другой бы раз она ни за что на это не решилась! Но сейчас все средства были хороши, чтобы успокоить расстроенную изменой кавалера фурию.

Мужчина поймал невинное подмигивание, подскочил на месте и ощетинился, приготовившись к отражению более действенных атак со стороны хищниц.

– Видишь, – кивнула в его сторону Настя, – аж подпрыгивает от нетерпения. Ждет, когда ты обратишь на него внимание. А ты переживаешь из-за недостойных тебя типов.

– Да, он меня не достоин, – еще раз всхлипнула Римма и растянула на покрасневшем лице улыбку. – Вы кого-то ждете? – направилась она к мужчине. Тот вжался в стену, вращая перепуганными глазами по сторонам в поиске поддержки. – Я тоже могу вам быть полезной. В некотором роде я заместитель, но если брать по существу, то, заметьте, лучше меня специалиста не найдете.

«А что, – подумала Настя, глядя на них, – очень даже симпатичная парочка. Совет им да любовь!»

– Очень приятно, – залепетал представительный мужчина, – как удачно я вас встретил, всю жизнь надеялся и вот встретил. С вашего разрешения, Голубцов! Ираклий Андросович…

И он засуетился вокруг Риммы. Настю удивила столь разительная перемена, но дожидаться продолжения беседы она не стала и побежала к себе. Мавр сделал свое дело, Мавр может удалиться. Или Дездемон, если брать современную версию знаменитой трагедии.

Трудовой день не обещал ничего нового, обычная рутинная работа с оформлением документов. Насте и раньше приходилось ею заниматься, торжественные регистрации в загсе проходили начиная с четверга. В обычные дни к оформлению документов подключались все незанятые сотрудники.

– Вот, – в кабинет, толкая впереди себя Голубцова, зашла Римма, – Анастасия Перепелкина, тоже неплохой специалист. Настя, Ираклия Андросовича интересуют некоторые цифры, которыми мы с ним охотно поделимся, не правда ли?

– Для докторской диссертации, – пробормотал тот и с восторгом уставился на Вишневскую, – за последние десять лет! Для большей достоверности данных приходится расширять пределы разумного.

– За сколько?! – изумилась Настя. Только этого ей не хватало, половина документов уже в архиве.

Вот и делай добро людям – они обязательно к тебе вернутся для того, чтобы напакостить.

– Анастасия, – напомнила Вишневская, – сегодня за начальника я, не забывай об этом. Помоги хорошему человеку. Поможем, Ираклий Андросович, чем сможем, – заверила она его, положила на стол Насти листок с требуемыми данными и чинно вышла, уведя Голубцова за собой.

Талант Риммы уводить мужчин был неподражаем. Они словно обкуренные цыплята устремлялись за ней по пятам, чуть ли не отдавливая эти пятки, в неописуемом блаженстве веруя, что ступили на ту стезю, о которой всю жизнь мечтали. Еще больший талант Риммы выражался в том, чтобы продержать их в этой благой уверенности необходимое число дней, месяцев и лет – как уж получится.

С Владиком, по всей видимости, не получилось. Где-то что-то оборвалось, и связь прекратилась. А ей, Насте, стоит ли с ним связываться? Она с тревогой поглядела в окно, на заднем крыльце никто не топтался. Впрочем, было еще рано. Но рано или поздно, наступит конец рабочего дня, и он придет. Римма сойдет с ума, увидев его с Настей. Нужно будет что-то придумать и уйти с работы пораньше. Или остаться и уйти с работы нагло, под руку с Владиком? Сколько можно чувствовать себя ущербной!

Пора бросать самопорицание, которое заранее программирует на неудачу. Маринка, а вместе с ней профессор (пусть он будет профессором, хоть Настя в наличии у него этого звания глубоко сомневается) правы. Пора улыбнуться судьбе для того, чтобы она раскрыла для Насти свои объятия и показала лучшую сторону жизни. До этого Настя наблюдала за ее тылами, привыкая постоянно себя недооценивать и уничижать. Ну, не совсем чтобы напрочь, а так, немного. Но если это немного продолжается по несколько раз на дню, а дни складываются в месяцы, месяцы в года…

Вишневская не такая, она полная Настина противоположность. Но Настя не станет молчать. Она скажет Римме, что та не права, если всегда хочет, чтобы ее считали правой. Минер ошибается один раз, но ошибается же. Вот и Римма в случае с Владиком ошиблась. Настя вздохнула и полезла в пыльные папки. И чего она так принялась сражаться за голубоглазого блондина? Как-то резко он стал ей дорог.

Это больше всего напоминает сражение не за блондина, а за себя саму. Что ж, и в этой борьбе тоже все средства хороши. Но от свежей ливерной колбасы она ни за что не откажется!

– Раз не откажешься от ливерки, – говорила ей Маринка по телефону, – то не все так плохо. Представь чашу весов, на одной находится колбаса, на другой голубоглазый блондин. Что ты выберешь?

– Провокационно задавать такие вопросы перед обедом, – обиделась Настя. – Они нравятся мне оба. Обе. Обои. Вот видишь, ты меня совсем запутала.

– Да, – протянула подруга, – любить на голодный желудок нелегко. Встретимся в кафе минут через двадцать, Селезнев как раз уедет на очередную конференцию. Представляешь, сегодня он делает доклад на тему «Легко ли быть женщиной». Можешь не дерзить, был ли он когда-то женщиной или нечто в этом роде. Он не был. Зато я была. Его консультантом по самым щепетильным вопросам. Так что моя доля в его докладе очень даже ощутимая, жаль, что не услышу оваций в свою честь.

Полдня Настя, находясь в здравом уме и твердой памяти, перелопачивала пыльные архивы. И все потому, что чувствовала себя виноватой перед Вишневской. Тяжелый физический труд пробудил аппетит, и она решила ускользнуть на обед раньше. Осторожно проходя мимо кабинета начальницы, она услышала приторный голос Риммы и слабое лепетание Голубцова. Шаманская уехала в командировку, оставила отдел на Римму, та воспользовалась ситуацией и предстала перед будущим профессором (ох, и этот туда же!) во всей производственной красе. Во всяком случае, Настя теперь может не беспокоиться за блондина. Или беспокоиться, но чуть меньше. Увлеченная другим женщина менее опасна, чем не увлеченная никем. Вот Маринка удивится, когда Настя расскажет ей про Вишневскую и ее новый интерес.

Но настала Настина очередь удивляться. Она зашла в кафе, где они с Мариной обычно вместе обедали, и не узнала подругу. Та после посещения салона красоты была сама на себя непохожа.

– Ты выглядишь, выглядишь, – вспоминала Настя, разглядывая ее, – как супермодель!

– Красивая женщина достойна восхищения! – тряхнула уложенной прической Марина и застучала наращенными ногтями по столику. – Мне нужно обольстить Женьку во что бы то ни стало. Ночь не спала, думала. А ответ нашла у профессора. – Она достала очередную брошюру авторства Селезнева. – «Красота притупляет внимание…», так, не это, ага! «Автор протестировал тысячу мужчин и пришел к следующему выводу. Три четверти представителей сильного пола в первую минуту не могут воспринимать информацию, если ее озвучивает красивая женщина. Две минуты их внимание приковано к очаровательному лицу красавицы. Только после этого смогут адекватно оценивать обстановку». Поняла?!

– Нет, – призналась Настя, подзывая официанта, – у меня времени мало. Так сколько минут они не могут адекватно воспринимать информацию: одну или две?

– Будем считать, что две. За эти две минуты сегодня вечером я должна сказать Копейкину, что его люблю. «Автор экспериментально подтвердил, что более 70 % мужчин, взирающих на красивое женское лицо, не могут сразу воспроизвести хронику событий. А половина испытуемых призналась, что все это время следила только за губами красавицы!» Ну, чего тут непонятного? Он смотрит на меня, раскрасавицу, ничего не соображает две минуты, я ему признаюсь в своих чувствах и ухожу. Потом до него доходит смысл сказанного, но я уже далеко и в безопасности.

– Понятно, – вздохнула Настя. Хотя чего тут понятного? Непонятно, когда успела Маринка стать такой застенчивой.

– Наконец-то. А то у меня уже начал развиваться комплекс Отелло. Это когда ревнуешь по поводу и без повода, и я была готова тебя задушить. Я все-таки позвонила Копейкину, – призналась она.

Вот это было понятно. Марина Соловьева стремилась торопить события. Наверняка начиталась у профессора Селезнева вредной литературы, что одинокие девушки около тридцатилетнего возраста вредны для здоровья окружающих. Нет злей осенней мухи, как говорится, и девки-вековухи. Но Маринка злой не была, она увлеклась старой любовью и пыталась ее вернуть. Впрочем, любви не было. Но что-то подобное есть сейчас. Настя в этом не сомневалась, глядя, с каким воодушевлением подруга рассказывает о своих планах. Вставить словечко про свои планы было просто невозможно, она и не стала. Неизвестно еще, чем закончится рабочий день. Вдруг голубоглазый блондин придет за Риммой и они помирятся?

– Жуть какая, – содрогнулась Настя, думая об этом.

– Вот, вот, и я о том же! – не переставала щебетать Маринка. – Так ей и скажу: «Ты, зараза длинноногая!»

Время за Маринкиной болтовней пролетело незаметно. Настя поглядела на часы слишком поздно. Хорошо, что, слушая подругу, она успела перекусить.

– Я побежала, – Настя схватила сумку, – вечером созвонимся!

Маринка пообещала ей, что вечером обязательно расскажет продолжение своей мыльной оперы. Настя кивнула ей и направилась к выходу. Она спешила, а на улице, как назло, шел дождь. В красную сумку, по идее, помещалась буханка хлеба, куча косметики и зонтик, только вот сегодня его в ней не оказалось. Вместо того чтобы мокнуть, шлепая целый квартал к ближайшей пешеходной «зебре», Настя решила перебежать проезжую часть там, где придется.

– Успею, – сказала она, глядя на транспортный поток. – Или не успею? Успею! Успею! – и побежала.

Артем Гурин со всех сил надавил на тормоз, когда перед капотом его автомобиля замаячила знакомая красная сумка. Девица, что чуть не распласталась по капоту, тоже была до боли знакомой.

Он остервенело вывернул руль и направил автомобиль в отбойный бруствер. Девица промелькнула и скрылась вместе со своей вырви-глазовской сумкой в тумане летнего дождя. Гурин, хорошенько ругнувшись, вышел из автомобиля и выругался еще раз. Придется отдавать машину в ремонт! Не везет так не везет. И почему в последнее время он стал таким невезучим?!

Насте тоже не повезло. Как она и думала, а думала она об этом остаток рабочего дня, Владик не пришел за Вишневской. Но он не пришел и за ней. На заднем крыльце никто не топтался в томительном ожидании.

– Подумаешь, – сказала Настя грустно, – ничего страшного. Бывало и хуже.

Уже дома Настя вспомнила, что совсем упустила из виду поинтересоваться датой поданного Копейкиным и его моделью заявления на торжественную регистрацию брачных отношений. Но если об этом забыла она, то Маринка могла бы ей напомнить. У нее эта мысль должна сидеть в голове, как гвоздь без шляпки: и забить неудобно, и вытащить обратно тяжело. Свойственный подруге некоторый пофигизм Настя обычно переживала спокойно. Но в этом случае Маринка могла накинуться на нее с обвинениями, и Насте приходилось заранее обдумывать линию своей защиты.

Основываясь на глобальном моменте «А ты почему мне не напомнила?!», Настя поморщилась и подумала о том, что еще неизвестно, удастся ли Маринке признаться Женьке в любви. А без этого устраивать в день его бракосочетания потопы и катаклизмы – только время тратить. Свое и чужое.

Еще неизвестно, каким образом Соловьева отловит своего мачо, неужели в полной боевой готовности будет караулить его у подъезда? Смешно! Звонить и назначать ему встречу глупо. Пусть на дворе век эмансипации и феминисток, пусть. Но мужчина должен сам сделать первый шаг навстречу. Жаль, что у Насти было мало времени и она не поделилась с подругой своими мыслями. Впрочем, это ее мысли, а у Марины, вполне возможно, совершенно иные. И все-таки что-то ей подсказывало, что встретиться с Копейкиным у подруги не получится.

Марина позвонила вечером и подтвердила ее догадку.

– Гад, – всхлипнула она, – а я так надеялась. Сказала же ему, что созвонимся вечером!

– Созвонились вы и что? – поинтересовалась Настя.

– Ничего хорошего, – поделилась подруга, – он ответил, что вечер у него занят. Он со своей жирафой отправляется на выставку прикладного искусства.

– Надо же, какая интересная девушка, искусством увлекается…

– Ты это серьезно или надо мной издеваешься? Интересная девушка сегодня – это я! После салона красоты с маникюршей. Не тем она увлекается, чем надо. С ее внешностью нужно миллионерами увлекаться, а не Женек Копейкиных в оборот брать.

– Так она начинающая модель, вот и начинает с Женьки, – опрометчиво сказала Настя.

– Настена, ты чего-нибудь хорошего сегодня мне скажешь? – закипая, заявила Маринка. – К примеру, когда эта парочка собирается пожениться. Думаю, мне пора запасаться катаклизмами. Делать домашние заготовки для торжества.

– Что ты собираешься делать?! – испугалась Настя. – Ни в коем случае! Только через мой труп.

– Не волнуйся, – «успокоила» ее Маринка, – я на мокруху не способна. Так, подожгу твой загс или просто брошу в зал торжественных регистраций дымовую шашку. Я еще не решила, что лучше. Но, думаю, время у меня еще есть. Когда они женятся?

– Не знаю, – призналась Настя. – Я забыла посмотреть. Мариночка, это судьба! Вернее, это не судьба!

– Забыла?! Разве можно о таком забыть?! – Подруга немного помолчала, посопела в трубку и сказала: – Можно. О таком можно и забыть. У меня же тоже из головы как-то вылетело. Видно, действительно сегодня не судьба. Позвоню ему завтра, передоговорюсь. Я с наращенными ногтями больше недели ходить не могу, мой организм начинает их отторжение. Да и укладка продержится недолго…

– Завтра, – Настя обрадовалась тому, что подруга не обиделась на ее забывчивость. – Мариночка, даже не сомневайся! Завтра ты встретишь Женьку Копейкина, и у вас все получится!

– Твои слова да богу в уши, – вздохнула Маринка.

– Знаешь, – принялась шептать Настя, – мне кажется совсем наоборот. Порою чудится черт за левым плечом.

– Настена, глупости все это. Ты плюнь ему в морду, как раз через левое плечо.

Настя плюнула, услышала «ойк», оглянулась. Естественно, никого не было. Расшатанная голубоглазым блондином психика давала небольшой сбой. Ей нужно настроить себя на спокойную волну, посмотреть перед сном сериал «Убойная мафия» и не думать о Владике. Совсем не думать. Раз он Настей не всерьез заинтересовался, раз он все еще принадлежит душой и телом Вишневской… Телом? Нет, тогда она о нем точно не станет думать на ночь.

Глава 4

«Я помню чудное мгновенье…»

Теоретическая подготовка Анастасии Перепелкиной по завлечению мужчин была блестящей. Недаром ее подруга трудилась у специалиста по этим и другим вопросам и постоянно вводила Анастасию в курс новых событий. Но и старые, проверенные временем знания она тоже старалась не выкидывать из головы.

Главное, что уяснила в обращении с противоположным полом Анастасия, следует внимательно слушать собеседника. О себе, любимом, он может рассказывать часами. И о нем, любимом, нужно слушать, не отрываясь от его восторженного лица. Слушать и поддакивать в нужных и не нужных моментах, выражая как можно искренне свое восхищение. Чувствуя поддержку, он уйдет в своих рассказах достаточно далеко для того, чтобы понять, какая умная и проницательная девушка сидит с ним за одним столом. Какая она понимающая и внимательная, добрая и сострадательная, почти родная…

А если найти слабое место в виде его хобби, поток красноречия никогда не иссякнет.

Любит футбол? Да кто же не любит эту чудесную, распрекрасную игру, когда двадцать бездельников гоняют один мяч по полю?! И, что примечательно, редко когда попадают в ворота. А если брать отечественный футбол, то никогда не попадают… Он болеет за «Челябинские редиски»?! Надо же! Она тоже всегда смотрит их игру. Хорошо играют, когда им не мешает тренер, болельщики, игроки соперника, ворота и сам мяч… Она тоже так думает, «предки» очень хорошо играют, когда им никто не мешает. Видела ли она их последний гол на первенстве за попадание в третий дивизион? А как же!

В этом месте следует закатить глаза и томным голосом, представляя перед собой Брэда Питта, пославшего воздушный поцелуй, сказать: «Да, это было незабываемое зрелище! Надеюсь, гол был действительно последним». Но окончание фразы лучше произнести про себя.

И мужчина откроется с другой стороны. С той, где он наиболее уязвим, ибо собеседница коснулась святого – его хобби. Его настоящего «Я».

Анастасия знала о спорте слишком мало для того, чтобы изображать ярую болельщицу. Но из любой ситуации всегда найдется выход. «Любишь футбол? Я так давно мечтала, чтобы мне о нем рассказали в мельчайших подробностях!»

Гораздо хуже, если любимым занятием избранника становится рыбалка. Здесь придется заранее подготовиться по полной программе. Рыбаки в большинстве случаев – молчуны. Они проводят все свое свободное время в полной тишине и созерцании процесса, отвыкают говорить и смотрят на девушку глазами, полными молчаливого укора. Если она не представляется им русалкой, то считай, все пропало. Ибо только русалка (и умная девушка, изучившая энциклопедию рыболова от «А» до «Я») знает все о подводных жителях и понимает тонкую, трепетную душу рыбака.

С неразговорчивыми рыбаками самой приходится становиться рыболовом. «Ловись, ловись, рыбка, большая и маленькая». Для этого следует представить себя журналистом, который выпытывает у собеседника ценную информацию. А у журналистов принято не приходить к интервьюеру с пустыми руками, то есть с пустой головой. Здесь же опять придется заранее проштудировать энциклопедию. Но если представление удалось, и плотва пошла, то мужчина-рыбак обязательно заинтересуется родственной душой, нежданно-негаданно оказавшейся смазливой блондинкой с привлекательным личиком.

Эти две крайности пока не попадались Анастасии, о футболе она знала мало, о рыбалке совсем ничего. Но чувствовала, что не сегодня, так завтра ей придется заняться соблазнением Владика, который на следующий день маялся на крыльце загса.

Настя смотрела на него в окно и гадала, что тот любит больше: футбол, рыбалку или Вишневскую. Говорили они мало, можно сказать, совсем не говорили, если не считать горького поцелуя. Но его лучше не считать – потому, что Насте хочется, чтобы в следующий раз они поцеловались нормально и уж не лбами.

Владик топтался и заглядывал в окно, Насте пришлось спрятаться под стол, не закрывать же жалюзи перед его носом, вернее, перед его глазами. Не хватало только того, чтобы он обиделся, развернулся и ушел.

Сегодня же нужно им заняться, сегодня. Вишневская укатила с приехавшим за ней Голубцовым на серебристом «Мерседесе» раньше окончания рабочего времени. Бедный Владик! Он об этом еще не знает. Торчит на крыльце, сжимая в руке три цветочка, и заглядывает в окно.

Нет, сидеть под столом еще целых полчаса физически невозможно. Настя вылезла, расправила плечи и занялась аутотренингом, как ее всегда учила Маринка. Итак, Настя полна уверенности в своих силах, сегодня она очаровательна, соблазнительна… Ах, на первом свидании она ни за что не станет заниматься сексом! Что Владик о ней подумает?! А ему придется думать о ней. Настя выйдет на крыльцо и сообщит ему, что Римма уже уехала. Он расстроится, но предложит ее проводить.

Интересно, чем он увлекается? Только бы не рыбалкой! Ведь Настя совершенно не подготовлена к этой теме. Итак, она девушка умная, красивая, добрая, без комплексов. Судьба ей улыбается (хорошо еще, что не беззубым ртом). Погода радует, ливня сегодня нет, солнце еще светит. Сотрудницы сплетничают… Они расскажут Вишневской, что Настя ушла вместе с ее бойфрендом. Ничего страшного, так уж получилось, что им оказалось по пути. Нечего было уезжать с Голубцовым!

– Привет, – Настя открыла дверь и осторожно, чтобы не задеть Владика, протиснулась со своей красной сумкой в щель. – А Римма сегодня раньше ушла!

Язык не повернулся сказать, что та не просто ушла, а уехала с новым кавалером. Солидным и состоятельным, судя по транспортному средству. Зря говорят, что в любви все средства хороши – поскольку плохи те, которые невозможно с моральной точки зрения использовать. «Вшивая интеллигентка!» – поругала саму себя Настя и растянула на лице улыбку. «Сейчас он расстроится, а потом предложит меня проводить…»

– Ушла? – Владик действительно задумался, но не надолго. – Мне почему-то кажется, – он нахмурил свой красивый лоб, – нам по пути. – И сунул Насте цветы.

Предназначенные для другой, они обожгли ей руку. Но не выбрасывать же букет в ближайшую урну, придется тащить его и радоваться, что хилые растения, благодаря ей, продержатся еще день-два.

– У нее появились срочные дела, – зачем-то ляпнула Настя, беря под руку Влада.

Язык продолжал действовать вразрез с мозгами.

– А знаешь, – признался Владик, – лично я рад! Нет, Римма – очень хорошая девушка, но меня почему-то все время тянет к тебе.

Настя растерялась. Когда он успел найти в ней родственную душу, если ни о футболе, ни о рыбалке они не заговаривали?! Да они вообще ни о чем не говорили, вот только практически сразу перешли на «ты». Это может служить поводом для родства? Ведь не всякому прохожему на улице хочется сказать «ты», не считая тех случаев, когда говорят: «А пошел бы ты!» Да что там не знакомые, со знакомыми мужчинами не хочется до такой степени сближаться. Значит, они все-таки сблизились.

Настя ухватилась за Влада покрепче. Пусть чувствует ее хватку, пусть не думает, что она не в силах сражаться за свою любовь! Она влюбилась?! Вот это номер. А почему бы и нет? Владик – очень привлекательный мужчина. Появиться с ним на вечеринке или в театре – одно удовольствие. Нет, когда на него будут пялиться все женщины разом, это уже другое удовольствие. В чем-то сомнительное. Настя решила, что еще хорошенько подумает, стоит ли ей с головой окунаться в бурный поток любви.

– А лужи-то нет! – рассмеялся Влад, когда они подошли к тому месту, где он поцеловал ее в лоб.

Настя подняла на него свои глазищи и вздохнула. Чего тут думать, влюбляться надо. Видно, пришла ее пора. Как там у классиков? Пора пришла, она влюбилась. Нужно будет обсудить это с Мариной. Но той сегодня некогда, Женька все-таки согласился встретиться. Наращенным ногтям сильно повезло, их увидит сам Копейкин. Как и ее подругу тоже. Настя на это очень надеется. А потом они все смогут обсудить…

– Анастасия, – позвал ее Влад, и она очнулась. – Тебе нравится: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты…»?!

Настя опешила и остановилась. Только сегодня утром она сидела за своим рабочим столом и горестно рассуждала о том, какие мужчины недалекие создания: перестали читать книги, цитировать классиков, декламировать Пушкина… Он что, подслушивал под окном?!

– Не любишь Пушкина? – встревожился тоже остановившийся Влад.

– Люблю, – буркнула Настя, заметив, что рядом с ними встали девчонки-школьницы и принялись живо обсуждать ее кавалера, строя тому молоденькие, хищные глазки. Настя подхватила Влада под руку, и они пошли дальше. – Пушкина люблю, – уточнила она на всякий случай.

Он цитировал великого поэта до самого ее подъезда. Мягким голосом с нотками трагизма Влад продекламировал «Медного всадника». Полностью. Несколько раз. Настя внимательно слушала – она-то знала, что в процессе соблазнения для мужчины она важна в первую очередь как слушательница.

– «Домишко ветхий… – Влад схватил ее руку и прижал к сердцу. Соседка Вера Павловна, обсуждавшая насущное с Олимпиадой Григорьевной, чуть не свалилась под лавочку. – …Был он пуст. И весь разрушен. У порога, – длинный палец Влада указал на полуразрушенные ступеньки подъездного крыльца, куда тут же посмотрели Вера Павловна и Олимпиада Григорьевна, – нашли безумца моего и тут же хладный труп его похоронили ради бога»!

– Так это был ваш товарищ?! – всплеснула руками Вера Павловна. – А мы-то подумали, алкаш алкашом. Отправили его в вытрезвитель. Помер, значит, пропитушка. С кем поведешься…

– Позвольте, – возмутилась Олимпиада Григорьевна, – если вам не нравится наш домишко и вы обзываете его ветхим, так нечего провожать наших девушек! Нет, Вера Павловна, какая молодежь пошла, домишками обзываются!

– Это Пушкин, между прочим, – сказала, отнимая у Владика свою руку, Настя.

– Ну и что, что он Пушкин? – пожала толстыми плечами недовольная соседка. – А я Гвоздикова!

И обе соседки осуждающе поглядели на Настю.

Первое свидание, или очередная встреча, завершилось несколько скомканно под колючими взглядами соседок, держащих глухую оборону своего жилища от хамоватой молодежи. Настя побоялась приглашать Влада к себе в квартиру, но он и не настаивал. Зато после весьма холодного прощания он схватил ее за талию, перекинул себе на руку и на глазах пожилых дам впился губами в ее раскрытый от изумления рот… Целоваться с Владом Насте не понравилось.

Получалась какая-то показуха, а не страсть. Страсти в его глазах она не увидела. Правда, и сама смотрела на него довольно перепуганно. Вот что бы это значило? Ни с того ни с сего Владик вдруг начал читать великого поэта. Или она его настолько вдохновила, что подняла из глубины души вечные строчки великой рифмы? Или у него хобби такое? Хорошенькое дело, Насте до этого момента с подобным сталкиваться не приходилось. Безусловно, были крайности, но не настолько. А ведь она хотела, чтобы мужчины читали ей стихи! И не собственного корявого сочинения. Вот и получила целую поэму, читанную ей целых два раза, пока они с Владиком дошли до ее дома. Ноги, естественно, отваливались, голова кружилась, но на этот раз не от высоких чувств. Нет, Пушкина Александра Сергеевича Настя любила. Просто ей показалось поведение Влада несколько наигранным, натянутым… Возможно, конечно, ей это показалось.

– Глупости, – заявила Маринка, забегая к Насте в дом. – Подумаешь, читал Пушкина! Радоваться должна, сейчас детективы-то через раз читают! В кои веки тебе попался интеллигентный парень, классиками увлекающийся, а ты капризничаешь. Было бы лучше, если бы он увлекался моделями?!

Маринка все могла свести к своим проблемам, все без исключения, даже глобальное потепление. Ей от него было холодно зимой.

– Женька рассказал, как эта жирафа пьет из него все соки! – Маринка пробежала на кухню и поставила чай. – А где сладкое? Ты что, Настена, сидишь на диете? Пить хочу.

– Где вы с ним встретились? – полюбопытствовала та.

– В кафешке на углу. Бедолага, все время оглядывался, чтобы его моделька не застукала.

– И как он?

– В каком смысле? – Маринка кинулась искать сладкое пропитание. – Не может быть, у тебя действительно ничего нет?! А вафелька? Специально ее от меня спрятала в банку с лавровым листом…

– В смысле твоей потрясающей внешности, – напомнила Настя и поморщилась, представив, как Маринка будет есть вафлю, волей случая попавшую к лаврушкам.

– А, ты об этом, – Марина поправила прическу и, держа в руке трофей, уселась на табурет. – Обалдел. Только я не поняла, от чего именно. Сказал, что я напоминаю ему его маму в молодости. Ты представляешь, что это значит? Нет? Слушай и запоминай. Мужчина всегда выбирает себе в жены женщину, похожую на его мать. Это общепризнанная истина. У них на уровне подсознания записано, что мать и жена – одна сатана. Две то есть. Но одинаковые. Привык, значит, к одной, так ко второй привыкать будет легче, если она такая же. Но у профессора Селезнева это более обстоятельно расписано в брошюре…

– Не надо, – остановила ее Настя, – давай хоть на этот раз обойдемся без твоего всезнающего профессора. Правда, если бы он обстоятельно описал комплексы мужчины, запоем цитирующего Пушкина, я бы согласилась его послушать. Или прочитать, уж как придется.

– Хорошо, я спрошу, – кивнула Маринка и принялась наблюдать за тем, как подруга заваривает чай. – А почему тебе самой это кажется странным? Нормальный парень, начитался классиков вместо того, чтобы целыми днями порнушку разглядывать в Интернете. Пушкина знает, обалдеть. Женька, кроме своей модели, ничего знать не хочет. Весь вечер твердил, какая она у него эгоистка, сволочь и растеряха, а потом все равно отправился к ней. Настена, в любви я ему так и не призналась. Не успела, и красотища моя нечеловеческая не помогла. Женька с меня глаз не сводил, но соображал быстро. В чем-то я сделала ошибку, ведь не профессор же Селезнев ошибся. Нужно будет повторить эксперимент, добавить к нему пылкий поцелуй…

– Лучше не надо, – тоскливо сказала Настя.

– Как это не надо? Давай договаривай до логического завершения своей мысли. Значит, вы с Владиком целовались?! И это видела Вишневская?! – Марина сунула вафлю в рот и захлопала в ладоши.

– Это видели Вера Павловна и Олимпиада Григорьевна, – вздохнула Настя. – И теперь они сживут меня со свету потому, что Владик им не понравился. Вернее, им Пушкин не пришелся по душе. Они его напрочь забыли. А еще говорят про наше нечитающее поколение! Толку-то с того, что они когда-то читали классиков. Марина, ты думаешь, это нормально, когда вместо разговоров о футболе и рыбалке парень цитирует Пушкина? Меня гложет сомнение. Мне до этого никто «Медного всадника» наизусть не читал.

– Мне тоже, – махнула рукой Маринка, – странный вкус у твоей вафли. Подумаешь, никто ей «Медного всадника» не читал. Радуйся и наслаждайся искусством. Закажи ему в следующий раз что-нибудь полиричнее. «Я помню чудное мгновенье…»

– И это он мне уже читал.

– Нет, Перепелкина, так нельзя! – всплеснула руками Марина. О чем вы с ним станете разговаривать-то теперь? Футболом, как я поняла, он не интересуется. Я бы на твоем, Настена, месте позвонила бы Вишневской и осторожно так поинтересовалась, а нет ли у ее бойфренда еще каких-нибудь закидонов. Для того чтобы подготовиться к ним заранее. На ночь, думаю, ты «Руслана и Людмилу» начнешь учить? Это мое любимое произведение. «У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том…» Или что-то в этом роде. Вот я нашла бы, о чем с твоим Владиком поговорить.

– Маринка, – взмолилась Настя, – что ты заладила, «твой», «твой», никакой он не мой, а Вишневской. Тоже, небось, к ней вечером намылился. Сидим мы тут как две дуры.

– Почему это как? – рассмеялась Маринка и подтянула к себе кружку с чаем. – Дуры-то мы дуры, только умные. Обе прекрасно понимаем, что мужика с наскока брать нельзя. Подкрадываться к нему нужно осторожно, как к необъезженному жеребцу, чтобы раньше времени не испугать своим натиском. Вот жирафа Копейкина испугала, он мечется в поисках успокоительного. И в этот момент я осторожно, заметь, Настена, очень осторожно подставляю ему под понурую голову свое мягкое, нежное плечо. И что он делает? Плачет? Ничего подобного!

– Смеется, что ли? – удивилась Настя.

– Понимает, что нашел родственную душу!

– Маринка, да зачем нам такие родственники! Любви ведь хочется. И замуж за любимого человека.

– А если ты ее никогда не встретишь?! Селезнев говорит, что на самом деле любовь – очень редкое чувство, чаще за него мы принимаем увлечение, страсть, похоть, да что угодно, только не любовь. Ладно, про профессора больше не вспомню! – увидев мольбу на лице подруги, смилостивилась Маринка. – Но здесь я с ним снова согласна. Сидишь год, сидишь другой, а мы, заметь, уже десять лет сидим, а она все не приходит, любовь эта. Что делать дальше? Отсиживать еще срок? За что? Разве мы не симпатичные, очаровательные обаяшки, которые смогут соблазнить любого? Или почти любого, это уж как себя настроишь. Лично я настроена соблазнять Женьку Копейкина. Кстати, информация не подтвердилась. Заявления в загс они еще не подавали, не сошлись в дате знаменательного события. Слушай, Настена, как только они сойдутся, давай все-таки устроим в твоем загсе потоп с катаклизмами.

– Там и так сплошные катаклизмы, – вздохнула Настя, – Вишневская увлеклась местным олигархом.

– Что ты говоришь?! – Маринка аж подпрыгнула. – А чего раньше молчала, когда я тут рассуждала про любовь? Теперь тебе все пути к отступлению отрезаны. Мальчика обидели, он приник к твоему плечу, что еще надо?

– Катаклизмы и странности, – повторила Настя. – У меня складывается впечатление, что этим всем руководит некто свыше.

– А ты выверни наизнанку свое впечатление, – посоветовала Марина, – возьми дело в свои руки. Судьба судьбой, а если мы не двинемся с места, никто нам жениха в подарочной упаковке на дом не доставит. Слушай, было бы здорово позвонить и сделать заказ.

И Марину Соловьеву понесло, хотя фантазийным буйством всегда отличалась Настя.

– «Доставка на дом»? – она изобразила звонок по телефону. – Очень хорошо, говорят, доставляете. Из рук в руки, как товар первой необходимости. Кто нужен? – Маринка закатила глаза к потолку, вспоминая приметы мужчины ее мечты. – Высокий, стройный, но не худой, если будет жилистый, то так уж и быть, не жевать же мне его. Нет, со вставными челюстями не надо, и без них тоже! Как это нет? Как это нет суперменов?! Уже заказали всех? А нам-то что осталось? Копейкин и Моржов. Настена, ну, что ты сидишь такая угрюмая?! Как у Владика фамилия, не Моржов случайно? Нет? Жаль. Не переживай, бывает и хуже. Возьмет в загсе твою фамилию, станете оба Перепелкиными.

– Ты его видела? – отстраненно прошептала Настя.

– Владика? Видела, конечно, когда он с распростертыми конечностями возле стеклянных дверей валялся, а ты ему помогала. Оказывала первую медицинскую помощь, восстанавливала дыхание по принципу «рот в рот». Не дуйся, ну, не восстанавливала, какая разница. Еще успеешь.

– Ты наше платье видела? – более адресно поинтересовалась Настя.

– Платье? – растерялась Маринка. – А чего на него смотреть? Копить надо. Дожили! Ни одного нормального мужика себе не завели, чтобы он нам платье дорогущее купил. Висит оно, кто его еще за такие деньжищи-то купит. Вот, все возвращается на круги своя. За что ни зацепись, везде требуются надежные мужские руки, а ты сидишь и рассуждаешь, отчего тебе вдруг парень стал Пушкина декламировать! Учи на ночь «Руслана с Людмилой», завтра встретитесь, будет о чем поговорить.

– Мы с ним на завтра не договаривались, – ответила Настя. – Завтра он уйдет с Вишневской.

– Вот с кого нужно брать пример! – Маринка подняла палец вверх. – Один вечер с одной, другой вечер с другой. Сплошные запасные варианты. Правильно, человек готовит себе запасной аэродром в случае чего. Так давай ему этот случай и устроим!

Настя отказалась ломать ноги Вишневской, перешагивать через ее труп и вешаться на Владика. Она собиралась сражаться за него, но более мирными способами, которые Маринка назвала пораженческими. Вспомнив напоследок профессора Селезнева с его выводами о неустойчивой женской психике, она заявила, что Настасье каждое утро следует заниматься самовнушением. Вставать перед зеркалом и внушать себе, что сегодня ей все удастся, что сегодня у нее исполнится все, что она пожелает. Потому что она самая лучшая, самая умная, самая решительная. А если в этом кто-то сомневается, то пусть ему в личной жизни сильно не повезет. Кирпич на голову свалится, что ли, или с работы уволят. Настраивать, как сказала Маринка, себя нужно на позитив. Но когда тебе одной хорошо, это плохо. Нужно, следуя выводам профессора, чтобы кому-то рядом было очень плохо. И, кидаясь ему на помощь счастливой, уверенной в себе особой, можно помочь не только бедолаге, но и себе. Ведь помогая другим, мы становимся еще увереннее и сильнее.

Вообще-то сложная теория человеческих взаимоотношений, но истина где-то рядом с нею.

Анастасия проводила подругу и взяла с полки том А. С. Пушкина.

Глава 5

Службы спасения никого не спасли

Следующий день не преподнес сюрпризов. На работе появилась Шаманская, Римма как-то сникла и перестала показываться из своего кабинета, который делила еще с двумя сотрудницами. Настя продолжала спокойно трудиться на оформлении документов. Спокойно до тех пор, пока одному несговорчивому родителю не взбрело в голову провести торжественную церемонию имянаречения своего первенца. Настя встрепенулась: интересно, кому Шаманская поручит вести эту торжественную церемонию? Если не ей, то Вишневской? С другой стороны, с торжественной речью могла выступить и старейшая работница загса Елена Ивановна Пирогова, если, конечно, она не забыла свою вставную челюсть дома. Да и без нее Елена Ивановна могла прошамкать пару приятных слов о выполнении нацпроектов по рождаемости и поздравить родителей с их вкладом в будущее страны.

Улыбаясь родителю, Настя обозначила дату торжественного имянаречения и задумалась, глядя на то, как тот, радостный и довольный, покидает ее кабинетик. Когда-нибудь у нее будут свои дети. И она тоже закажет торжественную церемонию. Вот только как она их назовет? Ах, как было бы здорово, чтобы у Насти родились близнецы: мальчик и девочка. Мальчика она бы назвала…

Ничего подходящего на ум не приходило, одни имена были слишком вычурными, другие – совершенно избитыми, а повторяться не хотелось. Лучшего имени, чем Влад, она так и не придумала. С девочкой было проще, ее Анастасия решила назвать Маринкой. Банально, а что поделаешь, если эти имена на сегодняшний день стали ей необыкновенно близки.

Тезка будущего ребенка позвонила, как будто почувствовала, что ее имя упоминают всуе.

– Настена, – раскололась та, – я совершила преступление! Ты же знаешь, моделька живет в моем доме.

– Это, ты ее укокошила? – испугалась Настя, у которой из головы сразу выскочили все имена разом.

– Практически да, – призналась подруга и рассказала жуткую историю. На ее взгляд.

Марина проснулась с победным чувством, что осталось совсем немного и Женька Копейкин разочаруется в своей пассии и прибежит к ней. Тем более бежать было недалеко, в один и тот же дом. Она сладко потянулась и подошла к окну, которое выходит у нее прямиком на двор. Там, во дворе, возле синего автомобильчика, стоял Копейкин и пламенно махал рукой в окно. Но не ей, Марине Соловьевой, а своей пассии, от которой, мало того что уходить не собирался, так еще у нее и ночевал.

Настроение было испорчено, победное чувство отступило на задний план, да так далеко, что от него не осталось и воспоминаний. Марина и вовсе чуть не заплакала, когда коварный Женька послал не в ее окно воздушный поцелуй. Такой подлости она от него не ожидала. Ясное дело, все мужчины одним миром мазаны, ничего хорошего от них ждать не приходится. Но она ждала. Ждала и надеялась, и вот теперь после такого трогательного прощания все надежды пошли прахом.

Но Марина решила бороться за Женьку Копейкина. Справедливо рассудив, что современных мужчин привлекает в женщинах не только внешняя красота, но и их образ жизни, занятия и целеустремленность, она отчаялась на последний шаг. Наскоро одевшись, Соловьева направилась к жилищу соперницы. Остановилась у металлической двери на последнем, пятом, этаже и достала из сумки канат.

– И его подожгла, – наивно предположила Настя.

И ошиблась. Марина не стала устраивать пожар. Зачем? Соседи тут же бы вызвали пожарных, огонь потушили, а Женькина пассия выступила в роли жертвы, которую все кинулись бы жалеть. Примчался бы Копейкин, та кинулась бы на его твердое плечо, разрыдалась… В общем, картина та еще.

Марина придумала лучше. Она привязала один конец каната к массивной ручке металлической двери квартиры, что снимала модель. Второй крепко пристроила в двери напротив. Там жила семидесятилетняя бабуля, редко выходившая из дома. Летом дети обычно забирали ее на дачу, и квартира пустовала. На лестничной площадке была еще одна квартира, но там точно никто сейчас не жил.

Открыть дверь на себя, как следовало бы при выходе, теперь стало невозможно.

Настя тяжело вздохнула и предположила, что девушка, не сумевшая открыть дверь, рано или поздно примется названивать в службы спасения. Те ее и спасут из этого глупого положения. И хитроумное дело потерпит полное фиаско. Если Марина, связывая ручки двери, надеялась лишь на то, что девица опоздает на очередной кастинг, то ей это удалось. Но если она рассчитывала на что-то большее, то прогадала.

– Я оставила себе кусок каната, – заговорщически поделилась та.

– Зачем? – недоумевала Настя.

Но в тонкости дела подруга посвящать ее не стала. Маринка потребовала, чтобы в обеденный перерыв вместо того, чтобы обжираться в кафешке, они поехали к дому Соловьевой и проверили связанную дверь. Они поедут, как уточнила Маринка, но проверять придется Настене, ту никто толком не знает и ни в чем противоправном не заподозрит.

Настя пожала плечами, правда, этот жест подруга не увидела, и согласилась. Маринка время от времени разнообразила свою жизнь мелкими авантюрами, приносящими ей только лишние хлопоты и неприятности. Правда, такие же мелкие, как и сами авантюры. Сегодняшний инцидент выбивался из стройного ряда Маринкиных авантюр и попахивал разборками в песочнице.

Время в ожидании обеда тянулось мучительно долго. Насте не терпелось увидеться с подругой и посмотреть в ее честные, но ослепленные любовью глаза. Хотелось увидеть и то, как девицу вызволяют из импровизированной темницы. Если та все-таки вызовет службы спасения, то раньше обеда они все равно не приедут. Они поставят ее вызов на очередь ожидания, ведь есть и более экстренные: у кого-то кошка на дерево прыгнула, у кого-то балкон упал, а кто-то и вовсе балансирует на грани жизни и смерти, стоя на подоконнике и выкрикивая проклятия всему миру. К нему-то и поедут в первую очередь, пока он не спланировал на асфальт.

А что девица? Сидит в темнице, никому не мешает, падать не собирается, к ней можно и не спешить.

Логически рассуждая, Настя уверила себя, что в обеденный перерыв застанет основное действо.

Так и случилось.

Подруги приехали вовремя, у подъезда Женькиной пассии скопились городские службы МЧС, «Скорой помощи» и пожарных.

– Я же ничего не поджигала, – возмутилась Марина и принялась расхаживать возле подъезда с отстраненным видом. Мол, я не я и хата не моя.

Насте пришлось подниматься наверх и участвовать в спасении девицы.

Спасением это было назвать трудно. Представители доблестных служб топтались на лестничной клетке перед связанными канатом дверями и переговаривались между собой.

– Ну-у-у-у, – протянул пожарный, – если тут ничего не горит, то мы поехали назад. Девушка! – громко крикнул он. – У вас есть очаг возгорания?!

– Не-е-е-т, возгорания нет, – еле слышно проблеяла та из-за двери. – Я просто выйти не могу.

– Покедова, ребята, – попрощался пожарный и сбежал вниз по лестнице.

– Судя по ее бодрому голосу, – заявили медики, – она не испытывает стресса, а в некотором роде даже получает удовольствие от процесса спасения. У нас есть тяжелые больные, нам некогда караулить закрывшихся девиц! – и раздосадованные медики спустились следом за пожарным.

– Если не нужно взламывать металлическую дверь, – почесали затылки доблестные эмчеэсники, – то мы тоже как-то не при деле. – И потопали следом за медиками.

– А канат?! – не выдержала Настя. – Его же нужно отвязать, чтобы она вышла!

– Это уже не наша компетенция, – заявили те, – это дело участкового! Пусть приходит и оформляет хулиганство.

Настя проводила их изумленным взглядом и пошла вниз. Не отвязывать же канат от дверей ей самой?! Маринка навязала таких морских узлов, что ей физически с ними не справиться. Если службы спасения ничего не смогли сделать, то что она сможет? Освободить несчастную девицу, пока у той не началась клаустрофобия. Настя повернула обратно и подошла к двери. Девица, по всей видимости, сидела по ту сторону и скулила. Настя остановилась в нерешительности. Безусловно, ее было жалко, но что скажет подруга? Настена резко повернулась и пошла вниз.

– Молодец! – сказала Маринка. – Правильно сделала, что не стала развязывать узлы. Да ты и не смогла бы! Меня их вязать дед научил, настоящий морской волк. Пусть посидит, дура длинноногая, подумает хорошенько, как отбивать чужих мужиков.

– Это же ты собралась у нее отбивать! – возмутилась Настя. – Неужели тебе ее не жалко?

– Нисколько, – признала подруга.

– Все равно рано или поздно она вырвется на свободу. Вернется же к ней Копейкин! Он и отвяжет.

– Лучше поздно или никогда. Пусть возвращается, – и подмигнула Настене.

Легкий на помине Женька на своем автомобиле уже заезжал во двор. Он спешил, припарковался кое-как, быстро хлопнул дверцей, не поставив машину на сигнализацию, и намеревался пробежать мимо подруг, стоявших у подъезда.

– Привет! – остановила его Маринка, заслоняя своим телом проход. – Как дела? – она хитро прищурилась.

– Отвратительно, – сообщил Копейкин, пытаясь обойти ее с другой стороны. – Нонночку кто-то закрыл с обратной стороны! Она не может выйти из квартиры!

– Ой-ей-ей, – запричитала Маринка и кинулась обнимать Копейкина, – горе-то какое! Надо же было такому случиться! Как же мне тебя жалко-то, бедненький, спешил, все бросил…

Настя стояла с круглыми глазами и смотрела, как проворно подруга засовывала в карман Копейкину остатки каната. Тот, ничего не подозревающий, продолжал вырываться из ее цепких объятий и рваться на выручку своей невесты.

– Ну, иди, иди, – расправившись с карманом, Маринка похлопала Женьку по плечу. – Удачи тебе!

– Ты такая, – он обернулся на ступеньках крыльца, – такая чуткая! Если бы не Нонночка…

Махнул рукой и скрылся в подъезде.

– Если бы да кабы, – грустно повторила Маринка.

– Зачем ты засунула ему веревку в карман?

– Зачем-зачем… Чтобы жирафа устроила ему скандал.

Настя обомлела – ее подруга оказалась изощренной стервой. Мало того, что закрыла несчастную девицу на полдня, так еще и умудрилась организовать такую подставу! Женька развяжет свою невесту, та кинется его обнимать, наткнется на битком набитый карман, выудит обрезки каната… если тот и сумеет оправдаться, то подозрение все равно останется. Ведь Маринка говорила, что Копейкин признавался в том, что ему не нравится профессия невесты. Он банально ревновал свою девушку. Получится, что из-за своей ревности он ее, так сказать, зафиксировал в квартире. Ужасно получится, бедный Копейкин.

Впрочем, она должна жалеть не его, а подругу, у которой из-за этой любви поехала крыша.

– Сейчас обниматься начнут, и она обнаружит… – мстительно подумала вслух та. – Может быть, мне проколоть ему колеса? – Марина перевела взгляд на синий автомобиль и сама себе ответила: – Нет, не стоит. Тогда он останется у жирафы навсегда. Ты слышала, как он сказал: «Если бы не Нонночка»? Как-то трагически прозвучало, не находишь? С таким надрывом, словно это его крест, который он обязан носить по жизни. Нужно избавить его от этой Голгофы. Ничего, сегодня все получилось так, как я рассчитывала. Надо же, службы спасения приехали только к обеду и никого не спасли! Я могу на них рассчитывать и в следующий раз.

– Следующий раз?! – испугалась Настя. – Что ты собираешься сделать еще?!

– Есть некоторые предположения относительно современной молодежи, растущей в условиях полного безденежья, – мрачно сказала Маринка. – Сейчас забегу в соседний подъезд, письмецо одно брошу, и мы вернемся на свои рабочие места. В отличие от этой жирафы нам есть что делать. Кстати, осталось время и для перекуса.

– Какое письмецо? – заволновалась Настя. – Кому?

– Я тебе потом все расскажу, – пообещала Маринка и добавила: – Боюсь, как бы ты не сглазила.

Настя не верила подобным россказням: кто-то кого-то сглазил, кто-то на кого-то навел порчу, кто-то кого-то приворожил. Если последнее было бы возможно, то она решилась бы на этот шаг, не задумываясь. Приворожила бы к себе Владика, вышла бы за него замуж и целыми днями любовалась бы его привлекательной внешностью. А поговорить? Поговорить они могли бы о литературе. Разве это плохо – говорить о высокохудожественных произведениях? Постоянно говорить об одном и том же, безусловно, плохо. Вот если бы Владик мог поддержать разговор о покупках, современном стиле, если бы с ним можно было обсудить какой-нибудь винтаж… Показать ему выбранное платье! Интересно, как бы он его оценил?

Нет, разговаривать с Владом о высоком больше не хотелось.

Но так хотелось с ним разговаривать! А Римма постоянно торчала у себя, и не было никакой возможности как бы невзначай поинтересоваться, мол, а где же ее кавалер, придет ли ее встречать сегодня. Настя представила, как она зайдет в кабинет и задаст эти вопросы Вишневской, та от удивления уронит авторучку и наговорит ей гадостей. И правильно сделает, между прочим. Это похоже на соблазнение чужого бойфренда. До чего они с Маринкой докатились! А что делать, если в их возрастной группе все нормальные мужчины уже пристроены к дамам сердца?!

Вишневская совершенно не подходит на роль дамы сердца Владика. Нисколечко, ни чуть-чуть. Римма смотрится с ним мамашей, заботливо опекающей ребенка и ограждающей его от назойливых девиц. Да, Настя назойлива. И это результат Маринкиных внушений и профессорских брошюр.

Настя поднялась и открыла дверь, надеясь поймать Римму, когда та отправится курить к излюбленному подоконнику. Специально отведенного для этого места в загсе не было. Из всех дам курили только двое: Шаманская в своем кабинете и Римма у подоконника. Сегодня она там не появлялась. Настя расстроилась. Неужели бросила?

Как-то Римма признавалась ей, что бросать курить ей нельзя ни в коем случае, тогда она сразу же поправится. Один раз она попыталась бросить вредную привычку, собираясь вести здоровый образ жизни и бегать по утрам вдоль набережной. Тогда у нее намечался роман с одним бегуном. Но так и не смогла. Вернее, бросить-то бросила, да вот только на жесткой диете усидеть не смогла. А спортивный кавалер, завидев ее непомерно округлившиеся формы, выбрал для своих забегов другую партнершу.

Наконец-то Настя дождалась счастливого момента: Римма, крутя в руках сигареты и зажигалку, направилась к подоконнику. Оставалось лишь придумать причину, ради которой стоило к ней присоединиться. Времени на размышления практически не было.

– Привет! – Настя устремилась к подоконнику. – Римма! У меня записались на имянаречение на следующую неделю, ты будешь свободна?

– Привет, – буркнула та, – а почему, собственно, я? Сама проведи церемонию.

– Шаманская будет против, – искренне вздохнула Настя.

– Глупости, – отмахнулась Римма, – к этому времени она уже забудет, что была против, и станет думать, что всегда была за. Мне бы твои заботы, Перепелкина!

– У тебя что-то случилось? – сострадательно поинтересовалась Настя.

– Случилось, – вздохнула Римма и поделилась.

Настя всегда знала, что в курилке можно стать друг другу несколько ближе, но даже не рассчитывала, что настолько. Ради этого ей самой стоило закурить! Римма рассказала о своих сомнениях по поводу Голубцова, который оказался тем еще сердцеедом. Помимо этого он оказался весьма состоятельным бизнесменом. Вишневская страдала из-за того, что не могла полюбить этого во всех отношениях достойного человека. Не могла с головой окунуться в поток страстей, которых требовал его ненасытный характер.

Вчера она позволила ему себя поцеловать, надеясь на то, что поцелуй всколыхнет в ней ответные чувства. Но этого не произошло. Настя отметила про себя, что испытала то же самое, но ведь интереса к Владику не потеряла. Оказалось, что Римма тоже не собиралась терять такой серьезный интерес. Она только старалась найти выход из создавшегося положения: он в нее влюблен, а она в него нет.

Безвыходных ситуаций не бывает. Настя тут же посоветовала Вишневской обратиться к профессору Селезневу за консультацией, не к бабке же отправляться за приворотом. Идея Римме понравилась, и она упросила Настю договориться через подругу с профессором как можно быстрее. Ведь в ее понимании речь шла о жизни и смерти таких далеко идущих вперед отношений.

Как ее понимала Настя! Она приложила массу усилий, доказывая Маринке, что это действительно вопрос жизни и смерти. Это помогло, профессор согласился принять Римму сегодня же.

Обрадованная этим известием, Вишневская понеслась в салон красоты. У каждой женщины свое отношение к специалистам по психоанализу. У настоящей женщины – только через красоту.

Напоследок Римма попросила Настю встретить Влада, который придет за ней после рабочего дня, и объяснить ему, куда она делась. Ну, не раскрывая всей тайны, естественно. Пусть Настя что-нибудь придумает, она же такая умная и сообразительная. Настя пообещала ей, что Влада предупредит и тайны не раскроет. Вишневская полетела в салон красоты на крыльях возможной любви.

А Настя принялась с нетерпением дожидаться окончания трудового дня.

Он появился на крыльце, как по расписанию, и, как Настя и предполагала, сразу же заглянул в ее окно. Настя помахала ему рукой, послала обольстительную с ее точки зрения улыбку. Владик остался доволен, видимо, улыбка действительно была обольстительной. Цветов на этот раз у Влада не было, что чрезвычайно обрадовало Настю. Если им придется поцеловаться, то цветы будут только мешать. Она поймала себя на том, что ей захотелось с ним поцеловаться. Прошлый раз это получилось слишком вызывающе и не интимно. Сегодня она возьмет все в свои руки и организует свидание по полной программе.

Для начала они зайдут в магазин и купят шампанское. Потом они поднимутся к ней в квартиру…

Ах, только бы ничего не случилось! У Насти появилось нехорошее предчувствие. «Спокойно, – сказала она себе, – будь уверенной и самодостаточной. Пусть видит, какую изумительную девушку он обаял». И в это время сама смотрела на обаятельного мужчину, мимо которого спокойно не могла пройти ни одна нормальная женщина. Чем она хуже? Да она лучше!

Тем более Настя получила напутственное слово от самой Риммы.

– А ее нет. – Настя открыла дверь и протиснулась в щель.

– Правда?! – обрадовался Влад. – Я так на это надеялся, честное слово!

– Как ты можешь так говорить, – изобразила праведный гнев Настя, – Римма такая хорошая…

– А я и не говорю, что она плохая, – пожал тот плечами, – просто мне хорошо с тобой.

– А что ты станешь мне читать сегодня? – озадачилась Настя. – Лермонтова? Владик, я, конечно, люблю классиков, но не до такой же степени…

– Да ну их, – отмахнулся он, – давай лучше прогуляемся по магазинам. У моей мамы скоро день рождения, хочу, чтобы ты посоветовала, что ей купить.

Это предложение Насте польстило. Оно настолько окрылило ее, что девушка не заметила подвоха. А он-то был, да еще какой. Только сегодня она сидела и думала о том, как было бы хорошо, если бы Владу нравились походы по магазинам.

Владик оказался шопоголиком. Настя с тоской во взоре констатировала этот факт.

А взирала она на витрины, к которым время от времени в экстазе припадал ее провожатый, и искала причины подобного перепада в поведении Влада. Вчера, декламируя «Медного всадника», он казался ей возвышенным и неземным, сегодня он больше похож на ее подругу Маринку. Что лучше, она уже не знала.

– Классная штучка, ты не находишь?! – Влад Маринкиными словами интересовался ее мнением и тыкал пальцем в брючный костюм. Если бы это был костюм водолаза, то Настя не так бы переживала.

– Гламурненько, – отозвалась она. – Так что же мы посмотрим для мамы?

– Здесь за углом есть такая лавчонка, претендующая на бутик, – с сомнительным воодушевлением говорил Влад, – я туда часто захожу. Там иногда попадаются такие винтажные вещицы! Обалдеть!

– Думаешь, – нахмурила лоб Настя, – твоей маме понравится ношеная блузка?

– Почему обязательно блузка? Можно купить очаровательный топик, – делился своими мыслями Влад. И они, его мысли, были такие женские, что Настя не знала, что и думать.

Если вспомнить, с каким жаром он стремился ее поцеловать… А был ли жар? Поцелуй в лоб не считается. А вчерашний – так вообще сплошная показуха.

Она внимательно пригляделась к кавалеру. Безусловно, сегодня он совершенно другой. Открылось еще одно его хобби. Впрочем, чему тут удивляться? Настя вспомнила, что первый раз встретилась с Владом как раз в магазине. Вот и верь после этого психологам, в один голос утверждающим, будто у современных мужчин всего лишь две страсти: футбол и рыбалка. Вот он, современный мужчина, прямо перед ней и перед витриной, у которой он мечется в экстазе. Уж не известно, что лучше: Пушкин или магазины.

Но в каждом негативе следует искать позитив. Нет, это не профессор Селезнев, это Настя сама так решила. Иначе жизнь покажется тоской зеленой. Итак, Настя ищет позитив в увлечении Влада.

Во-первых, это не модель, что уже не мало, если вспомнить страдания подруги. Во-вторых, она же так хотела поговорить с ним о тряпках, что Владик, собственно, и делает. И в-третьих, уж лучше пристрастие к тряпкам, чем к вредным привычкам. Вот из одного негатива сразу столько положительных моментов!

– Давай зайдем в «Павловский», – предложила она, и Влад, конечно же, согласился.

Платье… Она так хотела показать Владу платье. Так в чем же дело? Пусть увидит и выскажет свое мнение. Если внимательно следить за его реакцией, можно будет узнать всю правду. А мнение мужчины, пусть даже с такими странными увлечениями, ей важно.

Он взял Настю за руку, и они пошли к автобусной остановке, болтая о современном стиле и поднадоевшем гламуре. Там, прижавшись друг к другу в тесноте общественного транспорта, они сблизились в прямом и переносном смысле – до такой степени, что окружающие их женщины больше не казались Насте хищницами, бросающими пламенные, призывные взгляды на ее поклонника. А мужчины, ревниво отводящие глаза от Влада, тоже не походили на несостоявшихся мавров. Мир был удивителен и прекрасен. Тревожило только одно.

Тесно прижатая к Владу со всех сторон, Настя не мечтала больше о поцелуях. Страсть улетучилась, оставив после себя дымку горького послевкусия. Но ведь в общественном транспорте люди перемещаются по городу, а не наслаждаются собственными чувствами. Там если и просыпаются какие чувства, то прежде всего злость и раздражение.

У Насти не было ни того ни другого, но целоваться совершенно не хотелось. Не хотелось и слушать Пушкина. Вот говорить о покупках…

– Я присмотрела там одно платье, – она доверила Владику свой секрет, – хочу узнать твое мнение…

– Настенька, – проворковал, склонившись к ней, Влад, – ты мне нравишься в любом наряде. Но если это платье действительно актуально в нынешнем сезоне, то на него стоит обратить пристальное внимание.

Ей показалось, что она ехала не с мужчиной, а со своей подругой, и та сыпала своими советами.

Но рядом с ней был он. Настя подняла на Влада томные глаза, еще немного, и ей захочется его поцеловать. Еще немного, еще чуть-чуть… за левым плечом кто-то чихнул.

– Будь здорова, дорогая, – тут же сказал Влад. – Погода ни к черту, ах, извини! Противный дождь.

Если бы Настя не знала Влада несколько дней подряд, то, возможно, она в чем-то бы и усомнилась.

– Бери, бери, не сомневайся! – Влад кружил возле манекена, напялившего будущее Настино платье. – Стильно, просто, но изящно. Ты будешь выглядеть в нем королевой!

Подарок его маме они так и не выбрали. Вариантов было слишком много, чтобы остановиться на одном. Промотавшись по магазинам весь вечер, Настя почувствовала себя настолько усталой, что ей не хотелось не только целоваться, но и передвигать ноги. Влад проводил ее до подъезда, настаивать на том, чтобы Настя пригласила его к себе в квартиру, не стал. Да и она этого не хотела. Она элементарно устала.

Ей казалось, что Влад все понимал и ни на что не обижался. А еще ей показалось, что он к ней немного охладел. Во всяком случае, проявлять инициативу и закруглять свидание, если так пафосно можно назвать их скитания по торговым точкам, в стиле безумно влюбленного не стал. Он просто помахал ей рукой и ушел, напевая себе под нос веселый мотивчик.

Настя пришла домой и только здесь поняла, что ужасно проголодалась. А Влад даже не предложил ей зайти в кафе! О чем он только думал? О тряпках. Какая все-таки резкая перемена. Может быть, он не вполне нормальный?

– Это ты дура дурой! – заявила Маринка, когда Настя ей позвонила и рассказала, как провела вечер. – Не могла затащить мужика к себе и покормить. Он же тоже голодал, бедный! Настасья, ты не понимаешь, как тебе повезло. Влад любит тебя, Пушкина и походы по магазинам. О таком мужчине мечтает каждая женщина! Другие остолопы предпочитают моделей, рыбалку и футбол.

– Тебе звонил твой остолоп, ой, твой Копейкин?! – поинтересовалась Настя.

– Звонил, – призналась подруга, – только он все еще живет в зоопарке. Жаловался, что жирафа нашла у него в кармане обрезки каната и заподозрила его в совершении преступления по ограничению ее свободы. Я всегда знала, что у моделей только ноги длинные, а ум короткий. На это и делалась ставка. Они поссорились. Только я обрадовалась и пригласила Женьку к себе излить душу, как он позвонил и «обрадовал» меня тем, что они помирились. Представляешь?! Помирились. Ну, ничего, у меня еще остались запасные варианты. Только не спрашивай, не скажу, какие. Настена, в последнее время ты стала глазливой. А мне надо, чтобы и на этот раз никакие спасательные службы ее не спасли.

Глава 6

Что-то в нем, в таком состоятельном и привлекательном, не то…

Если кто-то из не очень молодых, но по-прежнему одиноких девушек скажет, что прекрасно проводит выходные дни в гордом одиночестве, не верьте. Врет самым наглым образом. Или валяется весь день на диване с любовным романом в руках и носовым платком, или затевает генеральную уборку с более объемной тряпкой.

– Ах! Мне сегодня некогда! – по этой же схеме воскликнула Настя, заслышав в телефонной трубке бодрый голос подруги. – Только выдалась свободная минута, так я сразу же взялась за окна!

– Чего за них браться? – возмутилась Маринка. – Они же не мужики. Давай, Настена, тащи свой толстый зад ко мне! Ладно, ладно, предвижу твое недовольство. Хорошо, зад у тебя тощий. Но он обязательно потолстеет, если ты все выходные дни просидишь дома. Сегодня нам нужно сделать небольшой перерыв и хорошенько отдохнуть перед следующим забегом на короткую дистанцию по ловле женихов. Пляши, Настена! Профессор пригласил нас к себе на дачу! Селезнев собирается провести там беседу с коллегой из Штатов, попросил меня помочь с организацией процесса. Но, сама понимаешь, он истинный знаток женской души. Разрешил мне взять с собой подругу, чтобы я не скучала. Так вот, Перепелкина, я тебя и беру. Собирайся, через полчаса мы с профессором за тобой заезжаем. Представляешь, Настена, сначала он заедет за мной, а потом мы заедем за тобой. Я торчу с этого момента! Ты не находишь, что нас это сближает?

– Нет, не нахожу. Мы с тобой и так близки, – недовольно проворчала Настя, кидая тряпку обратно в тазик с заранее приготовленным для мытья окон раствором.

– Вот еще! – фыркнула Настя. – Я не про нас с тобой, но об этом потом. И оденься прилично, все-таки гость будет заштатный. В смысле из Штатов… Советую тебе произвести на него неизгладимое впечатление. Знаешь, что это такое? Это когда мужика так и тянет погладить твои коленки! Как здорово, что я еще не успела ногти обрезать! Настена, у тебя нет лишнего бюстика пуш-ап с силиконовыми вкладками? Ладно, предвижу твой вопрос. Да, они помогут мне организовать правильный процесс. Мало ли что, вдруг американец обратит свое внимание на умную, одинокую женщину…

– А что, – удивилась Настя, – поедет еще кто-то из женщин?

– Очень смешно, – снова фыркнула подруга, – мы с тобой одни поедем. Не забалтывай меня, собирайся!

Настя положила трубку, подошла к зеркалу и внимательно разглядела свое отражение. Хороша… Сонная – ей ночью совсем не спалось, постоянно снился голубоглазый Владик, внезапно поголубевший полностью, и Настя с криком просыпалась, когда он тянул к ее лицу свои сложенные трубочкой губы. Помятая – в футболке, растянутой от многочисленных стирок, и шортах, бывших раньше полноценными джинсами. Не веселая – а чему радоваться? Получасу, за который ей нужно стать красавицей?

Душ, фен, боевая раскраска. Впрочем, для боев местного значения хватит одной туши на ресницах. Дача есть дача, там люди отдыхают, а не показывают стриптиз. Маринка, правда, намылилась делать и то и другое. Настя достала гламурный пуш-ап и сунула его в сумочку. У них один размер, фактически нулевой. А этот бюстик вселяет в мужчин надежду на большее. Ей вселять незачем, пусть Маринка развлекается.

Так, а что Настя станет делать на чужой даче? И она засунула в сумочку недочитанный роман.

После работы над собой она осталась довольна. Нет, все-таки красота действительно страшная сила. Хорошо, что Настя не красавица, страшной ей быть не хотелось. Лишь немного привлекательной. Совсем чуть более привлекательной, чем она есть сейчас.

В конце концов, ей сильно повезло. Когда бы еще летом, в самый разгар свадебных торжеств ей удалось бы выкроить сразу два выходных дня подряд. Нормальных выходных – субботу и воскресенье, – как у всего населения страны. Если бы Шаманская не отстранила ее от ведения церемоний, то вкалывала бы Настя, как рабыня. «Я объявляю вас мужем и женой!» Неужели и она когда-нибудь нечто подобное услышит в свой адрес?! Услышит, как же, сейчас еще пару раз повторит.

Нет, Марина права. Нужно в погожий солнечный день ехать на профессорскую дачу и расслабляться, а не мыть окна, которые и без того чистые. Американец? А что? Настя покрутилась перед зеркалом. Она вполне привлекательная девушка, правда, ее несостоятельность выдает скромный вид, но это Настю нисколько не портит. Эх, было бы у нее то великолепное платье! Она бы показала себя всем американцам, вместе взятым.

Под окнами раздался гудок клаксона. Настя кинулась посмотреть и не ошиблась, во дворе стояла машина Селезнева. Сам профессор сидел в салоне, зато оттуда выглядывала Маринка и активно махала подруге рукой. Настя решила поспешить, чтобы рука подруги от усердия не отвалилась.

– Здравствуй, Анастасия, – пропела ей Маринка, – мы чрезвычайно рады, что ты приняла наше приглашение посетить райское место на земле – дачу.

– А я-то как рада, – пробурчала Настя, усаживаясь позади подруги. Что-то в ней резко переменилось.

– Селезнев, Анастасия! – к ней повернулся водитель и уставился на Настю проницательными зелеными глазами из-под густых бровей.

– Эммануил Виторганович, – добавила Марина. – Мой шеф.

– Очень приятно, – сказала Настя и протянула тому руку. Правильно она сделала или нет, раздумывать не стала. Не хочет, пусть не жмет, главное, она сделала ему навстречу первый шаг.

Селезнев не стал жать протянутую ему руку, он приложился к ладони губами и чмокнул.

Какой галантный кавалер! Настена решила приглядеться к нему получше. Видно было, правда, один затылок. Но и по нему можно было судить о мужчине в целом. Итак, на затылке была всего одна макушка. Даже школьница знает, что одна макушка – одна жена. Если макушек больше, то и жен, соответственно, тоже. Четыре макушки на одном затылке Настя, правда, никогда еще не встречала, а вот три попадались. Марина говорила, что он все еще не женат. Сколько ему? Около тридцати пяти. Во всяком случае, по внешнему виду. Худой, подтянутый, совершенно на профессора не похож.

О чем еще может рассказать затылок, если он тщательно подстрижен? О том, что голова хозяина посещает дорогие салоны, вместе с ним, естественно. Следовательно, у мужчины солидный достаток. Запах парфюма от затылка ненавязчивый, с модными нотками бергамота и свежести бриза. Это говорит о том, что мужчина следит за собой, за модой, за стилем. А ненавязчивость – признак врожденной скромности.

Так, что еще у него там, на затылке? Ничегошеньки. Ни меховой шапки, ни шляпы. А это говорит о том, что на дворе лето и нечего забивать свою светлую голову темными мыслями. Слишком подозрительно с ним воркует Маринка, возможно, она имеет на профессора виды, но не признается потому, что тот ее виды пока игнорирует.

В профессора можно влюбиться. К такому выводу Настя пришла к выезду на кольцевую автодорогу. Маринка наверняка была в него влюблена. Это тоже какой-то комплекс, кажется, Учителя и Ученицы, и проявляется он повсеместно, настолько часто, что на него уже перестали обращать внимание. Настя к ученицам Селезнева не относится. Хотя как сказать. Вот рассуждения о затылке она целиком и полностью провела благодаря методикам этого профессора. У него таких методик, если верить Маринке, на каждый случай по куче. И все суперверные, суперправильные. И сам он супер. Странно только, что не женат.

Холостой мужчина в двадцать лет вызывает искреннюю радость, в тридцать – острый интерес, а после тридцати пяти – подозрительность. Что-то в нем, в таком состоятельном и привлекательном, не то. И с годами это «не то» разрастается до неприличных размеров, показываясь, наконец-то, наружу. Но если у кого-то года и богатство, то у Насти с Маринкой они безжалостные палачи женского счастья. Чем их больше, тем счастья меньше. Настя поймала себя на том, что вновь использует методику Селезнева. Нет, нужно выкинуть профессора из головы и начать наслаждаться подмосковной природой!

На заднем сиденье автомобиля наслаждаться природой было одно удовольствие. Селезнев по ее просьбе приоткрыл окно, и в него сразу же залетел ветерок. Сам он привык к кондиционеру и, открывая окно, поморщился.

– Не простудись, Анастасия, – обернулась к ней Маринка.

Она сказала еще что-то, но Настя плохо расслышала, всю дорогу громко играла музыка. Классическая. Маринка ее терпела редко. С шефом, видимо, приходилось терпеть по полной программе.

Кстати, музыка тоже может рассказать кое-что о ее слушателе. В данном случае классическая – или он действительно истинный интеллигент, или придуряется. Тех, кто придуряется, обычно надолго не хватает, и через час-другой они возвращаются к излюбленной попсе. Профессор Селезнев, как оказалось позже, знать не знал, кто такой Дима Билан. Чем основательно изумил Настю и расстроил Марину.

Но надолго расстроить Марину было невозможно. Выпрыгнув из машины возле крыльца основательного двухэтажного бревенчатого дома, она запрыгала от радости.

– Воздух-то какой необыкновенный! – закричала Марина, раскинув руки в стороны. – И солнце здесь другое! И трава зеленее, и цветы ярче! Жизнь прекрасна! Ура!

Селезнев, занятый разгрузкой багажника, на мгновение замер и поглядел на радостную Соловьеву. После чего многозначительно хмыкнул и принялся продолжать выуживать сумки и пакеты. Провизией он запасся заранее. Настя, разглядев в пакетах торчавшие наружу батоны колбасы и хлеба, в который раз подтвердила свою версию «Селезнев – основательный и надежный мужчина, который по каким-то неведомым причинам еще не был женат». Узнать об этих причинах страсть как захотелось! Вот только в образе своего Героя она никак не могла представить эту хмурую физиономию.

Маринка подхватила сумки и помогла профессору затащить их в дом. Настя тоже взяла пару пакетов и пошла за ними. За порогом жилища в глаза сразу кинулись необъятные просторы комнат. Комнат было всего четыре, но в любой из них новорожденная российская семья могла отгулять обычную свадьбу с приглашением родственников и друзей. Обстановка не выделялась помпезностью, а как нельзя лучше подходила к дому – мебель с коваными и плетеными столиками и стульчиками. Насте понравилось. Свалив продукты на такой же просторной кухне, поручив разбираться в них Маринке, она направилась наверх, куда повел ее профессор.

Он показал ей гостевую комнату, в которой спокойно бы разместились не только она одна, но и все сотрудницы загса, и вышел. Насте все больше он казался очень странным. Слишком странным для того, чтобы она увлеклась им всерьез. В любом случае она сюда приехала не для того, чтобы соблазнять Селезнева, ей требуется отдых. Совсем немного отдыха, чуть-чуть… Настя повалилась на мягкую постель, подпрыгнула, испытав ее крепость, и… уснула.

Хорошенькое дело – проспать половину выходного дня, да еще будучи в гостях у малознакомого человека. И ладно бы человек был человеком, а то ведь серьезный мужчина, целый профессор! Настя провела сонными глазами по стенам, опустила взгляд на себя и заметила, что, пока она спала, кто-то накрыл ее пледом. Марина! Настоящая подруга называется! Нет чтобы разбудить, растолкать и поднять насильно. Как Настя будет выглядеть в тоскливых профессорских глазах? Отвратительно. Сонной мухой!

Она вскочила и принялась махать руками, ногами, вертеть головой. После небольших физических упражнений к лицу вновь возвращаются краски жизни, и сонное состояние покидает организм. Сколько времени? Девушка кинулась к часам. Двадцать минут шестого?! Теперь ее ожидает бессонная ночь. Только вот чем ночью заняться? Пройтись по окрестностям, пугая запоздалых путников и влюбленные парочки, если они в этом дачном месте есть. Где же им быть, как не здесь!

Настя распахнула окно и оглядела буйную растительность, окружавшую дачи. В таких кустах помимо влюбленных парочек должны обязательно сидеть соловьи! И петь по ночам. Красотища!

Но на людях показаться надо, да и перехватить кое-что из еды. Селезнев привез такую аппетитную колбасу. Настя осторожно – а вдруг уже идут переговоры с американцем – спустилась по скрипучей лестнице. Дверь кабинета была закрыта, через ее стекло виднелись тени и слышались голоса. Говорил в основном Селезнев. Маринка наверняка конспектировала, а американец, скорее всего, внимательно слушал. Правильно делал. У профессора бывают довольно интересные мысли. Настя это знает по собственному опыту. Хотя кто его знает, может, и американцу есть о чем рассказать. Поделиться, так сказать, опытом.

Настя тихо прошла на кухню, залезла в холодильник и отрезала себе шмат докторской колбасы. Хотелось отрезать меньше, она стеснялась, но голод взял свое. Кусман хлеба тоже оказался довольно толстым. Вооружившись классным бутербродом, Анастасия вышла из дома. Есть приятнее всего на природе, а она в окрестностях дачи Селезнева буйствовала как первозданная, притягивая к себе девушку.

Границы между участками не было. Вернее, она была и состояла из коротко подстриженных кустов. Так что на запах докторской колбасы слетелись не только местные галки, но и бродячая собака породы ротвейлер.

Она выскочила из кустов, огромная и мокрая, остановилась как вкопанная перед Настей и раскрыла свою зубастую пасть. В этой пасти легко поместился бы не только десятисантиметровый Настин бутерброд, но и рука по локоть, его державшая. Легкий ужас сменился досадой. Нет, таких огромных собак Настя боялась, в городе, завидев их издали, обходила стороной. Но в данном конкретном случае страх перекрыла элементарная жадность. С какой стати она должна отдавать свою колбасу прожорливому животному?! Ей и самой очень хочется есть. А что подумает Селезнев, когда она вернется и отпилит от батона еще один шмат? Надежды на то, что профессор докторскую колбасу терпеть не может, никакой. Зачем-то он же ее купил и привез на дачу. Не для собак же! Для нее и Маринки. Для нее!

– Ату, ату, кыш, пошла отсюда, – попыталась отмахнуться Настя свободной рукой. Но собака на эту руку никакого внимания не обращала, она неотрывно следила за той, которая крепко держала бутерброд.

Когда из ее пасти потекла слюна, Настя поняла, что чем-то придется жертвовать. Кричать бесполезно – пока кто-нибудь услышит и прибежит, собака сожрет ее вместе с колбасой. Какой бесславный конец! Вся личная жизнь пробежала перед глазами. Настя поморщилась, как ее мало, этой личной жизни, перед смертью даже вспомнить нечего.

– На, держи, грязное животное! – тоскливо крикнула Настя и бросила собаке хлеб.

Та проводила летящий кусок с редкостным безразличием закормленной твари и снова уставилась на колбасу. Настя вздохнула: обмануть собаку не удалось. Придется жертвовать самым дорогим, что у нее осталось. Она быстро поднесла колбасу ко рту, откусила, сколько смогла туда поместить, а остаток докторской, надо сказать, больший остаток, забросила подальше. Собака стремительно сорвалась с места и исчезла в кустах.

– И совсем она не грязная, – заявил появившийся внезапно Гурин. – Я ее только что помыл под шлангом. Естественно, без всяких шампуней, у нее на них аллергия. К тому же на черном окрасе грязь не видна. Но я ее мою регулярно, она любит летом купаться…

– Угу, – произнесла жующая Настя. Не выплевывать же вкусную колбасу обратно! И чего привязался?

– А вы, по всей видимости, гостья Эммануила Виторгановича? Очень приятно познакомиться! Я Артем Гурин. Мне кажется, что мы с вами уже где-то встречались. Вы случайно не стоматолог? У меня почему-то от вашего присутствия двоякое ощущение. Нет?

Настя отрицательно покачала головой, стараясь жевать как можно быстрее. Но как быстро жевать битком набитым ртом! Тем более это не ее любимая ливерка, а всего лишь докторская колбаса.

– Я не запоминаю лица стоматологов, – признался Гурин. – После того как мне говорят: «Откройте рот», я закрываю глаза. И все-таки ваше лицо мне кажется очень знакомым! Вы не посещаете спортклуб олимпийского резерва?

Настя отрицательно покачала головой, активно двигая челюстями.

– Где же я вас мог видеть? – мучился сомнениями Гурин, вглядываясь в ее лицо более внимательно.

– В жагше, – еле произнесла Настя, понимая, что тип не отвяжется, пока не узнает место ее работы.

– В загсе? – повторил тот, Настя кивнула, продолжая жевать. – Я не женат. Хотя на свадьбе друга…

Настя обомлела. Такую свинью ей еще не подкладывало ни одно домашнее животное! Перед ней стоит никакой не тип, а привлекательный холостяк, а она не в состоянии с ним разговаривать. Откуда у нее взялась патологическая жадность? Раньше она была ей не свойственна! Нужно было отдать всю колбасу бедной голодной собачке и разговаривать с хорошим человеком спокойно. Ведь, как ни крути, он сосед Селезнева, а с соседями нужно дружить. И с их собаками тоже.

– Точно, – напрягался тот, – я видел вас в загсе, когда женили Петрова! Потому у меня при виде вас такое странное ощущение радости и тревоги. Оно может быть только при заключении брака, когда мужчина теряет свою свободу в торжественной обстановке, и другие радуются, что он пополнил их нестройные ряды.

– Угу, – подтвердила Настя. Безусловно, в нормальном состоянии она с Гуриным не согласилась бы. Но спорить с полным ртом было бесполезно, половину из сказанного он все равно не поймет.

– Я так и не услышал вашего имени, прекрасная незнакомка!

Незнакомка скривилась, проглотила, прокашлялась и представилась:

– Анастасия. – Фамилию говорить не хотелось, она не подходила моменту. Да и незачем ему знать ее фамилию, все равно, когда Настя выйдет замуж, ее поменяет. Когда-нибудь она все-таки выйдет замуж.

– Красивое имя, – восхитился Гурин и попытался поцеловать руку девушки. Однако выскочившая из кустов собака помешала это сделать, чуть не сбив их с ног. – Глафира, – прикрикнул на нее Артем, – иди на место! – Но та села рядом с ним. – Ревнует, – пояснил тот, – в последнее время мне катастрофически не везет. Ко всему прочему меня стала ревновать собственная собака. Давайте договоримся, Анастасия, встретиться через полчаса! Нам еще нужно поговорить про Петрова. Я покормлю собаку, она с утра отказывается от еды, и ограничу ее доступ в свободное пространство, чтобы она нам не мешала.

«Еще бы она не отказывалась от еды, – глядя на то, как он удаляется с прожорливым животным, подумала Настя. – Нужен ей собачий корм, когда кругом полно доверчивых девиц с докторской колбасой. Ешь – не хочу». После этой мысли она попыталась настроить себя на позитив.

Итак, что она имеет в остатке? Кроме колбасы, естественно, которая все еще лежит в холодильнике.

Привлекательного, в меру озадаченного мужчину с прожорливой собакой, которая под страхом смерти клянчит еду у наивных прохожих. Если не брать собаку, он пообещал ее закрыть, то остается заинтересованный ею холостяк, природа и чудный летний вечер, медленно, но верно надвигающийся на дачный поселок. Таким вечером приятно думать о возвышенном, перед этим стоит хорошенько поесть и говорить обо всем на свете. Правда, при чем здесь Петров? Настя его совершенно не помнит. У них много пар сочетается законным браком, невесты с женихами в этой круговерти все на одно довольное лицо. Одни думают, как им повезло – в доме появилась бесплатная домработница, другие радуются халявному золотому украшению.

Странно, что она его не запомнила. Не Петрова, а Гурина. В такого можно влюбиться сразу и навсегда. Это как удар молнии, раз и все. И ничего поделать с этим «все» нельзя. Но сейчас же Настя не влюбилась! Почему, интересно? Неужели в ее сердце целиком и полностью поселился Владик? Такой непонятный и ненормальный, чужой, Римма от него не отказывалась, и немного близкий. Совсем немного, на уровне первого поцелуя. Значит, сердце полностью не занято. Но стоит ли искать свободное местечко для этого собачника? Гурин признается, что у него к ней двоякое отношение и двойственные ощущения. Не хватает только тройственного союза: он, она и собака. Хорошенькая будет жизнь, Насте придется садиться на диету и забыть о существовании мясных блюд. Хотя какое в колбасе мясо! И без колбасы придется жить.

Любви с первого взгляда не получилось. Настя решила, что ссориться с соседом Селезнева она не станет, но и поддерживать дружеские отношения тоже ни к чему. Нужно приглядеться к американцу, возможно, это ее судьба сидит и слушает профессора…

Судьба сидела в кабинете в образе тощей очкастой дивы неопределенного возраста и многозначительно кивала головой на все утверждения Селезнева.

– Где американец? – сдавленным шепотом поинтересовалась Настя у выскочившей на кухню подруги.

– Вот, – хмуро произнесла та, – и я о том же. Он оказался бабой! Смит. Кто же знал, что под этой фамилией скрывается очкастая мымра? Ты только погляди, как она слушает профессора! С открытым ртом. Как полагается в лучших традициях дамского соблазнения. Так и хочется заделаться стоматологом и вырвать все ее белоснежные зубы! Так и хочется по одному и со скрежетом…

– Меня тут тоже один со стоматологом перепутал, – поделилась Настя, – сосед Селезнева.

– Ну и? – Маринка, как великий Цезарь, успевала шинковать колбасу с сыром и разговаривать. – Холостяк? Есть на что посмотреть? Заинтересовался? Подай мне чашки, буду варить кофе.

– Привлекательный холостяк, – призналась Настя, – только я больше смотрела на его собаку. Жуть.

– Сделала ошибку, в таких случаях нужно смотреть на холостяков. Учись!

И Маринка кивнула в сторону кабинета с распахнутой дверью. Там на диванчике сидела мымра Смит и одаривала Селезнева голливудской улыбкой. Тот, размахивая руками, посвящал ее в суть комплекса «Рыцаря и развратника», та делала вид, что все понимала.

– Этому комплексу свойственно раздвоение, – рассказывал Эммануил Виторганович. – Рыцарь как воплощение благородства и мужественной силы, дающий романтической дамской натуре ощущение безопасности. И одновременно развратник, стремящийся к необузданному сексу с грубой первородной похотью.

– Рыцарь, – шмыгнула носом Маринка, выглядывая из кухни. – А она развратница. Ты только погляди, как вцепилась глазищами-то в мужика! Первородная похоть у этих американок на каждом шагу! И у моделей. Не находишь, что она похожа на пассию Копейкина?! Тоже стремится, небось, к необузданному сексу! – Маринка вернулась к плите. – А я им вари кофе, ухаживай за ними. Нет в жизни справедливости.

Настя посмотрела на очкастую даму с полуоткрытым ртом, та закончила наконец-то улыбаться. Видимо, поняла что-то про секс. Правда, глядя на ее зализанную прическу и строгий брючный костюмчик, не очень-то верилось, что дама стремится к необузданному сексу. Но впечатление бывает обманчивым.

– Может, я что-то посущественнее приготовлю? – предложила Настя, глядя на нарезку. – Картошечки?

– Приготовь, – согласилась подруга, – мне самой некогда, видишь, как я занята? Собиралась сделать пиццу, а придется караулить профессора. Подозрительная личность неизвестно на что способна. Судя по ее увлеченному профессором виду, на любые крайности! Я потом себе не прощу, что не спасла хорошего человека от хищницы. Он же такой доверчивый и наивный…

– Как и я, – вздохнула Настя.

– Ты? А, ну да. – Маринка принялась разливать кофе по трем чашкам. – Приготовь что-нибудь серьезное и отправляйся к привлекательному холостяку. Кстати, а сколько ему лет? Около тридцати? Тоже подозрительно, что не женат. Что-то в нем, привлекательном, не то…

И она убежала с чашками, в которых дымился свежесваренный кофе, в кабинет.

Настя пожала плечами и занялась поисками овощей. В отличие от любой женской кухни, мужская была не слишком укомплектована техникой и никому не нужной посудой. Овощи нашлись там, где им и полагалось быть, – в овощном ящике. Настя решила пожарить картошку с луком. Больше ничего овощного у Селезнева она не нашла. По всему было видно, что профессор любит свою дачу, но приезжает сюда нечасто. Он мало интересуется комфортом, у него нет элементарной кофеварки. И совершенно не интересуется Настей. Что, впрочем, понять можно. И без нее хватает благодарных слушательниц.

Запах жареной картошки разнесся по всему дому – у Селезнева на кухне не было вытяжки. Настя и здесь распахнула окно. Безусловно, профессор не любит свежий ветерок, но ему придется потерпеть. Тем более ему сейчас не до ветра. Хотя естественные потребности должны его заставить завершить беседу или хотя бы сделать небольшой перерыв. Не станет же Настя есть одна всю сковороду такой вкуснятины. А сидеть возле жареной картошки и дожидаться неизвестно чего – равносильно занятию садомазохизмом.

Настена подсела к окну и подперла рукой щеку. Буйство природных красок несколько потускнело вместе с уходящим солнцем. На голодный желудок не мечталось. Мысли, приходившие в голову, были похожи как однояйцовые близнецы. Все о картошке. У Насти проявлялся очередной комплекс, комплекс Обжоры. Думалось почему-то исключительно о еде.

– Почему вы не пришли? – В окне внезапно возник силуэт возмущенного Гурина. – Я ее зафиксировал в спальне. Конечно, она залезет на постель, ревнивая дура, начнет выть, но я совершенно безжалостен! Анастасия, вы не должны избегать моего общества. В последнее время женщины меня избегают слишком часто. Но вы другое дело, с вами, я чувствую, нас что-то связывает. Невидимое и странно опасное. И я хочу понять, что именно.

– Не надо во мне копаться! – возмутилась Настя. Кому нужны его откровения?! Впрочем, если принять во внимание, что это привлекательный холостяк, то можно разрешить ему немного покопаться в ее женской сущности. Виртуально, разумеется! – Я, между прочим, ем, – она поставила перед собой на подоконник сковороду с картошкой и взяла вилку.

– Одна? – поразился Гурин, глядя на национальное русское блюдо.

– Хорошо, – вздохнула Настя и достала вторую вилку, – присоединяйтесь, только с внешней стороны. Чтобы никто ничего не подумал.

Профессор Селезнев, возбужденный распространяемыми аппетитными запахами, быстро закруглил свою речь и позвал дам на кухню. Все трое застыли на пороге: открывшаяся им картина впечатляла непредсказуемостью. На подоконнике, который служил столом для Насти со стороны дома и для Артема со стороны двора, стояла сковородка с остатками жареной картошки. Ее активно доскребали вилками гостья и сосед, видимо, доведенные до крайней степени голода.

– Приветствую вас, господин Гурин! – поздоровался с соседом Селезнев, ловя носом былой аромат.

– Я тоже рад вас видеть, профессор, – отозвался тот. – Очень вкусно…

– А это? – из-за профессорской спины выскочила Маринка. – Да, это я нажарила. Я еще и не то могу!

– М-да, – изрек Селезнев с сожалением во взгляде, – так на чем это я остановился?!

– На комплексе Тристана и Изольды! – подсказала Марина.

– Очень хорошо, – Селезнев развернулся и пошел обратно в кабинет, сопровождаемый очкастой американкой. – Фатальность женщины при этом комплексе выражается посредством воплощения злого божества, совращающего мужчину всеми доступными ей способами…

– О чем это он? – встрепенулась Настя. Не хватало еще того, чтобы этот соседский тип подумал, что она его пытается совратить посредством жареной картошки. Сам напросился!

– О комплексах, – отмахнулась Маринка, вырвала у подруги вилку и нахватала ею в рот жареного лука. – Обожаю! Очень приятно познакомиться, господин Гурин, к сожалению, спешу. – Она подмигнула соседу. – Очень важная встреча, они без меня как без рук.

– Некрасиво получилось, я так и думала, – вздохнула Настя, когда подруга убежала.

– Почему? – пожал плечами Гурин, отодвинул сковороду и перепрыгнул через подоконник. – Наверняка там еще остались клубни. Я умею жарить картошку не хуже, чем ваша подруга.

Настя попыталась сказать, что это не подруга, а она умеет отлично готовить, почти отлично, отдельные блюда. Блины, признаться, у нее никогда не получаются. Но не стала. К чему доказывать очевидное посторонним людям, даже если те являются соседями профессоров? Да и Маринку опровергать не хотелось. Возможно, она на что-то надеялась. Возможно даже, на этого холостяка. И Настя, показывая ему загашник с картошкой, почувствовала укол ревности.

Совместный труд сближает, даже если один из тружеников сидит и наблюдает за процессом, изредка вставляя свои замечания по ходу дела. Гурин отлично справился с заданием и нажарил картошки. Но дожидаться прихода профессора и его свиты не стали. Артем предложил Насте прогуляться на ночь глядя, подкараулить в саду соловьев и послушать их лиричное пение. Настя подумала про другого соловья – Соловьеву, которая осталась помогать профессору. Гурин ей явно понравился. Но, с другой стороны, у Марины есть Женя Копейкин. Хотя это сомнительное приобретение, до сих пор влюбленное в свою невесту-модель. А у Насти есть Влад. Еще сомнительнее – у Влада есть Римма. Правда, есть надежда и на господина Голубцова, который увлекся гламурной Вишневской. Если сложить все «есть», то получается, что у обеих подруг никого нет. Обе сидят у разбитого корыта и пытаются наладить свою личную жизнь.

Настя сидеть не собиралась, Гурин настаивал на певчих птахах, заливисто начинающих петь с приближением темноты. Пришлось признаться себе, что холостяк Артем без своей здоровенной прожорливой собаки выглядит очень даже привлекательно на фоне полной безнадеги, и согласиться составить ему компанию.

Гурин повел девушку на свой участок, где буйная растительность не ограничивалась одними кустами, из которых выскакивало зловредное животное с лаем: «Колбаса или жизнь!» Его дачу, очень похожую на профессорскую, окружали плодовые деревья и цветники. Настя заподозрила, что здесь явно не обошлось без женских рук, но задавать наводящие вопросы не стала. Если и была женщина, то на данный момент она отсутствовала, и тем ей хуже. Настя не собиралась, слушая соловьев, расслабиться настолько, чтобы позволить Гурину делать с ней все, что тому взбредет на ум. Она и целоваться-то с ним не станет.

Настя посмотрела в его сторону, он обернулся и улыбнулся.

– Мне почему-то кажется, – сказал Артем, – что у нас есть что-то общее…

Жаль, что профессор Селезнев сегодня занимается комплексами. Нужно будет его расспросить про мании. У Гурина наверняка на фоне долголетнего холостячества произошел психический сдвиг. И каждая первая попавшаяся ему девушка мнится уже ранее виденной и знакомой. Впрочем, холостяки все имеют свои чудачества. Хочется Артему думать, что он ее раньше встречал, пусть думает. Насте в принципе все равно. Вот если бы она его раньше встречала, то наверняка бы запомнила.

Гурин показал Насте свои владения, после чего усадил за деревянный стол в саду и побежал в дом готовить чай. Настя пыталась предложить свою помощь, но он категорически отказался, ссылаясь на то, что певчие птахи могут слететься на кусты сирени в любую минуту. И если Настя пропустит их задушевное пение, то он себе этого никогда не простит. И зачем только она ему сказала, что никогда раньше не слышала соловьев?! Ей пришлось сидеть и слушать. Вместо трели до нее доносились голоса из распахнутого настежь окна профессорской кухни, где хозяин и его гостьи ужинали, продолжая обсуждать комплекс Мессалины.

– Страстные, чувственные, сексуально возбудимые, склонные к сексуальным оргиям, – вещал Селезнев, – Мариночка, положите мне еще картошечки, пожалуйста!

Настя схватилась за сердце. У нее комплекс Мессалины! Точно! Сидя в окружении цветов и яблонь, помимо желания сорвать и съесть недозрелый фрукт, она ощутила еще одно желание. Оно нарастало в ней, как снежный ком, – желание целоваться с профессорским соседом! Его не было, и вдруг оно начало появляться. Мессалина! Точно, у Насти комплекс Мессалины, но никаких оргий она не допустит. Интересно, а Гурин предложит ей оргию?

Он предложил ей чай с печеньем.

Они сидели в полутьме, говорили обо всем и ни о чем, вглядываясь в силуэты друг друга. Соловьи так и не запели. Артем пересел ближе к Насте, и лишь только коснулся ее руки, она высказала предположение, что соловьи не поют к дождю. И не просто к дождю, а к настоящему летнему ливню…

Через секунду предупреждающе грянул гром, вскоре за ним с неба полились потоки воды.

Свидание, а в том, что Гурин решил превратить их знакомство в свидание, Настя уже нисколько не сомневалась, пришлось закруглить. Она вскочила со скамейки и побежала к дому Селезнева, крича Артему, что завтра они встретятся. И если представится такая возможность, то обязательно послушают соловьев. Завтра, пусть будет завтра! Гурин пожал плечами и провожать ее не пошел. Девица слишком быстро, словно за ней гнался ротвейлер, перемахнула через импровизированный забор и скрылась в доме.

Глава 7

Лояльное отношение к добрачным связям позволило возродиться комплексу Донжуана

Слагаемые мужской привлекательности Артем Гурин знал наизусть и неоднократно ими пользовался. Потенциальный (в обоих смыслах этого слова) успех у женщин складывается из внутреннего мироощущения мужчины. Основная часть успеха заключена в уверенности. Даже если он не богат и внешне не достаточно привлекателен, уверенность сделает свое дело. Эмоциональная составляющая дамы летит навстречу его твердой позиции и разбивается о нее, как волны о прибрежные камни. И она сдается под натиском силы и воли.

Дамы предпочитают доминантных мужчин, уверенных в собственном превосходстве над другими. Любую женщину привлекают три кита, на которых держится мужская привлекательность. Первый – внешность: рост, цвет глаз, обаяние улыбки, упругость мышц, мужественный вид… Именно с нее начинается контакт с противоположным полом. Если внешность отталкивающая, то ничего из первой встречи не получится. Второй кит – обеспеченность, ведь с нею под руку идут власть и богатство. Это и подарки для нее, любимой, и влияние в сферах обитания, и в некотором роде даже определенная слава. Третье, на что обращает внимание дама, – эксклюзивность кавалера. Здесь может быть и интересная работа, необыкновенное чувство юмора, отсутствие супружеского опыта, и все остальное, вплоть до принадлежности знатному роду Шереметевых или Розенталей.

Артем Гурин все это знал и прекрасно использовал, пока была такая возможность. Но с недавнего времени ему перестало везти. И, потеснив трех китов, сегодня он поставил бы на пьедестал мужской привлекательности Чистое Везение. Удачу, которой он лишился в один пасмурный летний день. Тогда его по голове ударила вырвиглазовская красная сумка непутевой девицы, сиганувшей в лужу.

Внешность Гурина была привлекательной, и это единственное, что у него осталось. Карьера рушилась на глазах, правда, за последнее время удалось удержаться на отвоеванных ранее позициях, но их со дня на день могли пошатнуть коллеги-карьеристы. Состояние несколько пострадало – уходя, Ольга забрала все кредитные карточки, а у Гурина не поднялась рука их заблокировать. Мужик должен оставаться мужиком, даже если женщина поступает в свойственной ей манере жадности. На фоне жизненных и профессиональных неурядиц поистрепалось чувство юмора, так выгодно отличавшее Гурина в женской среде. Ни для кого не секрет, что мужчина с отличным чувством юмора имеет огромное предпочтение перед остальными конкурентами в борьбе за женское сердце.

А борьба предстояла. Гурин прекрасно понимал, что новая знакомая с прекрасным русским именем Анастасия довольно странная особа. Но она очаровала его сразу, когда отдала последний кусок колбасы домашнему животному. Милосердная и умная. Другая бы на ее месте заорала на все окрестности что-нибудь типа: «Убивают!», испугав бедного ротвейлера до нервного припадка. Безусловно, как вспоминал Гурин, она не закричала потому, что ее рот был занят. Она ела.

Прожорливая, как его собака? Он вспомнил и то, с каким аппетитом Настя умяла половину сковороды жареной картошки. Ничего, в былые времена работников выбирали по аппетиту. Если у него был хороший аппетит, то брали. Тех, кто мало ест, провожали восвояси. Но не работницу же он себе выбирает! Пусть ест от пуза, он ее прокормит. Тем более она призналась, что обожает ливерную колбасу. Надо же, какая гадость. Почему эта Настя ему так понравилась? Артем не мог дать внятного ответа самому себе. Как молнией ударило, когда он ее увидел. Показалось, что что-то между ними уже было, и это что-то оставляло надежду на будущее или, наоборот, отрезало все концы. В этом еще следовало разобраться.

Времени оставалось в обрез, наступило воскресенье, а это значило, что сегодня прекрасная незнакомка отчалит вместе со своей подругой и профессором Селезневым. Отчалит! Точно! Гурину пришла в голову отличная идея – он пригласит сегодня Настю кататься на лодке, благо деревянных лодок у берега полным-полно. Правда, почти все они закованы цепью с замками, но есть и свободные.

Артем выпустил собаку во двор и прошелся по саду.

Вчера они так близко друг от друга сидели на этой скамье. Он чувствовал, как Настя волнуется. Как не вовремя пошел дождь, ему так хотелось ее поцеловать! Желание возникло внезапно и нахлынуло разом, но холодные капли дождя его образумили.

Ольга ушла несколько дней назад, а он уже успел влюбиться в другую девчонку? И, как пацан, мечтает ее поцеловать. И катать на лодке.

– На лодке? – переспросила Настя, глядя на зашедшего в дом Артема. Она поглядела на небо – ни тучки. Горизонт был чист и свеж, как утренняя роса. – Если только недалеко от берега, а то я плавать не умею. – Она кисло улыбнулась и снова поглядела на небо.

В небесной канцелярии сегодня не собирались прислушиваться к ее внутренним желаниям. Произошел сбой заранее отлаженной программы: Настя что-то желает и это что-то исполняется. Как говорит Маринка, она глазит. Вчера она испугалась и попросила дождь, дождь пошел, да еще какой! А чего, собственно, она испугалась? Близости, которая может оказаться обманом. Страсти, как у Мессалины, накала чувств. Да мало ли чего! Настя увлечена Владиком, между прочим, а не соседом профессора, пусть этот сосед и очень даже себе ничего. Глупости, ей нужно поехать с ним кататься на лодке. Иначе что это за отдых в загородном доме? Селезнев с утра собрал своих преданных поклонниц, американка вообще поднялась ни свет ни заря и втуляет им про комплекс Ромео и Джульетты.

Настя краем уха слышала, что эта беда приходит, когда возникает любовь с первого взгляда и обе особи стремятся к скорейшему заключению брака. В чем заключается закомплексованность одного и другого, она не дослушала, пришел Гурин. И стоял перед ней, требуя положительного ответа. Она его дала.

Обрадованный Артем предложил ей не оттягивать момент прогулки и побежал искать свободную лодку, крикнув, что будет ждать Настю на берегу. Как только он скрылся с горизонта, она побежала наверх переодеваться. Хорошо, что они с Мариной догадались взять купальники. Возможно, у Насти будет несколько минут для солнечных ванн. Если отбросить глупую стеснительность и просто позагорать в лодке с приятным мужчиной…

Она все-таки признает, что он приятный мужчина. Это прогресс или регресс? Настя беспомощно оглянулась на дверь, Маринка ничем помочь ей не может. Она слушает про комплексы, чтобы потом в мельчайших подробностях посвятить в них свою подругу. Нет, безусловно, Маринка помогает профессору, и с этим нужно смириться.

– В современном мире комплекс Ромео и Джульетты встречается чрезвычайно редко, – вещал Селезнев из кабинета, мимо которого тихо прошла Настя. – Слишком лояльное отношение к добрачным связям позволило возродиться комплексу Донжуана! Единственная цель донжуанизма – удовлетворение сексуальных потребностей. Об этом мы сейчас и поговорим…

Настя вздохнула, если после этого у Маринки не выявится какой-нибудь комплекс, она очень удивится. Донжуанизм? Гурин не похож на донжуана, хотя пытается за ней ухаживать. Если Настя задержится, то обязательно найдет в себе массу негатива. Вперед, к реке! Отдыхать так отдыхать. Удовлетворять свои потребности, но не сексуальные, пусть Гурин на это даже не надеется.

Артем тем временем нашел на берегу реки, куда только стали собираться редкие дачники, не закрепленную на цепь с замком лодку и проверил ее надежность. Река под лодкой искрилась на солнце всеми цветами радуги, что говорило о том, что кто-то из дачников успел помыть здесь свою машину. Артем залез в лодку и поплыл ближе к пирсу, с которого, по его предположению, должна была спуститься к нему Настя. Короткое расстояние деревянная посудина, внешним видом говорящая, что неоднократно побывала в боевых схватках за право держаться на плаву, выдержала. Настя действительно прибежала на пирс.

То, что она прибежала, а не пришла, очень польстило Гурину. Везение к нему возвращается. Женщины вновь стремятся обратить на себя его внимание. Иначе зачем она так ярко оделась? Вызывающе, легкий сарафан практически ничего не скрывает. Его так и тянет прикоснуться к ее оголенным плечам губами. Но нельзя. Сейчас нельзя, возможно, он поцелует ее позже, когда девушка разморится на солнце и станет более покладистой.

– Какой сегодня чудесный день! – восхитилась Настя и прыгнула в лодку, ухватившись за протянутую руку Гурина. – Как хорошо, что вы вытащили меня из дома. А то подруга занята, а я здесь никого больше не знаю…

– Рад, – тряхнул головой Гурин, – очень рад, что вы рады. – И умолк, поняв, что ничего хорошего не сказал. Сморозил глупость. Так, значит, чувство юмора по-прежнему где-то далеко, как и карьера.

Он схватил весла и отчаянно принялся грести изо всех сил против течения. Настя сидела на корме, рукой ловила поток воды и радовалась, как ребенок. Она так давно не каталась на лодке. Не на катере по Москве-реке, что они с Маринкой делают регулярно весной. А на такой вот простой деревенской лодке с привлекательным мужчиной, заинтересованным в ее обществе.

Ею интересуется такой мужчина! Она искоса поглядела на Гурина. Если бы не Владик, то она точно бы в него влюбилась. Красавец, уверенный в себе, доминант по жизни. Маринка зря сидит со своим профессором, которого, кроме чужих комплексов, ничего человеческое больше не интересует. Вот с кем надо сидеть! У него такой пронзительный взгляд, что по телу начинают бегать мурашки…

Она влюбилась?! Только этого ей сейчас не хватало. Не успела разобраться с Владом, тот хоть и со странностями, но кто же без них? А этот… Герой ее романа. Как это могло произойти?

«Пора пришла, она влюбилась», – процитировал бы классика Влад.

Артем посмотрел на замечтавшуюся девушку восхищенным взглядом. Это она, его последняя надежда на благополучный исход из черной полосы невезения. Она, а скорее всего, ее любовь, поможет ему выкарабкаться наверх и вновь обрести потерянные позиции. И за это он ее тоже полюбит. На данный момент сердце его совершенно свободно, и он готов его отдать этой светловолосой красавице.

– Вы, ты, вы, – замешкался Артем, – очень красивая.

– Солнце, вода, свежий ветер кого угодно сделают привлекательным, – немного смутилась Настя, хотя на самом деле ждала от него комплиментов.

– Нет, ты не привлекательная, – заявил Артем и чуть не погасил этими словами вспыхнувший огонек в ее глазах. – Ты очень красивая. И я действительно рад, что мы встретились.

Они уже отплыли на достаточное расстояние от берега, чтобы перестать грести и положиться на волю волн, уносящих их лодку вдаль от дачной суеты. Артем перебрался ближе к Насте, и она замерла в напряженном ожидании. Сейчас он ее поцелует. Иначе зачем они тащились черт-те куда?! Могли бы спокойно плавать на полуживой посудине у берега в целях безопасности.

Но безопасность отошла на задний план, когда лицо Артема наклонилось над глазами Насти…

Правила поведения на воде категорически запрещают заниматься в деревянных плавсредствах всякими посторонними делами, помимо прямого назначения плавсредства. А уж целоваться-то тем более, не говоря уже о занятиях сексом, во время которых лодка раскачивается, переворачивается и тонет вместе с незадачливыми любовниками.

Настя позволила себя поцеловать. Один раз. После него последовал другой поцелуй. Потом третий и четвертый… Останавливаться и приходить в себя ей не хотелось. Возможно, сказывалась романтическая обстановка, близость привлекательного мужчины, как-то неожиданно возникшего в ее спокойной жизни. Возможно, и что-то другое. В голову напекло, и Анастасия фактически ничего не соображала. Зато получала обалденные ощущения, о которых успела забыть. Как давно она не целовалась! Владик не в счет, там что-то действовало вопреки здравому смыслу, он прибегал к каким-то крайностям. И те сметали зарождавшиеся приятные ощущения. А Артем… Оказывается, он такой нежный, мягкий, теплый… мокрый…

Она вздрогнула и открыла глаза, почувствовав, что под ногами действительно мокро.

В лодке плескалась вода. Она устремлялась в нее со всех щелей с упорством сексуального маньяка.

– Мы тонем, – простонала Настя, отстраняясь от Артема, который продолжал целовать ее волосы.

– Да, – тихо ответил тот, – я тону в твоих чудесных волосах… Что?!

Старую лодку никто не привязал потому, что она уже не внушала никому доверия и не могла быть угнана нормальным, здравомыслящим человеком. Но Гурин был увлечен, следовательно, нормально мыслить не мог. Но он же проверил ее в действии! До пирса она доплыла без приключений, зато на середине реки показала свою истинную сущность.

– Гребем к берегу и выгребаем воду! – крикнул он Насте, и та кинулась к веслам. – Наоборот!

И сам принялся грести веслами с азартом тонущего ныряльщика. Настя стала пригоршнями черпать воду и выбрасывать ее за борт. Получалось довольно мало, медленно и глупо. Недейственно, вода опережала все ее движения в несколько раз.

Вот оно, наказание за податливость! На первом же свидании (или втором? Нет, на первом!) вела себя как куртизанка. И теперь ее ждут холодная пучина и медленная смерть. Зато как хорошо ей было до этого. Неужели нельзя было целоваться где-нибудь на земле?! Почему мужчин вечно тянет на приключения?!

– Все, – Настя села и опустила руки, – бесполезно. Вода прибывает слишком быстро. Бросайте меня, Артем, и плывите к берегу. Мне уже все равно, я предупреждала, что плавать не умею.

– Обязательно, – кивнул тот, – как только вода заполнит лодку, я тебя и брошу! К чему мне лишний груз. В твоем представлении, Анастасия, так поступают все мужчины? Хороши же они у тебя были.

– У меня их не было! – возмутилась та и осеклась. Естественно, они были. Оба. Но Гурин говорил так, словно она раньше содержала целый гарем безмозглых, эгоистичных любовников.

Он посмотрел на нее с неподдельным интересом. Настя тут же ляпнула, что, безусловно, она не девственница, но со всеми подряд сексом не занимается! Гурин заявил, что им сейчас не до секса, выплыть бы для начала, а о сексе Настя пусть даже не заикается.

– Ч-ч-то?! – стала заикаться та. – Д-д-а я во-о-об-б-ще б-б-боль-ше ни-к-ког-д-да!

– Правильно, – нарочито похвалил ее Гурин, – а то беспорядочные половые связи ведут к порядочным неприятностям.

Настя нервно хихикнула, а Артем на мгновение замер. К нему вернулось чувство юмора? Или перед лицом опасности у него появляются последние капли того, что когда-то в нем было? Юмор, искренность, порядочность. Естественно, он не кинет Настю, как только она могла об этом подумать! Гурин не станет признаваться в том, что он мастер спорта по плаванию, а то она подумает, что Артем хвастается. Он бы не прочь перед ней похвастаться. Но… К Гурину вернулось не только чувство юмора.

– Я должен тебе признаться, – вкрадчиво сказал он, – что тоже не умею плавать. – Для пущего эффекта он перестал грести. – Бросать я тебя не стану, мы утонем вместе. Но перед тем как так печально завершится наше бренное существование, мы должны признаться друг другу во всем! Представь, милая, что я священник, и признавайся.

– В чем? – изумилась Настя, не успевшая испугаться.

– В грехах, – доверительно подсказал Гурин. – Начинай с самого страшного.

– А мы точно утонем? – на всякий случай поинтересовалась та. Вместо ответа Гурин опустил голову. – Хорошо, я очищу душу. Я собиралась отбить у приятельницы парня, она мне не приятельница, даже напротив, коллега по работе в загсе. Он мне нравился, – Настя принялась рукой водить по воде, заполняющей лодку. – Не так чтобы очень, но временами сильно… Римма его ко мне ревновала с самого начала…

– Это самый страшный грех?

– Ну, если не считать моих мыслей на торжественных регистрациях, что я гораздо лучше многих невест, а мне все не везет и не везет… Еще я люблю материальные ценности, красивые вещи…

– Ради них ты кого-нибудь ограбила и убила?!

– Ну что ты! Мне понравилось одно платье, мы теперь копим на него деньги вместе с подругой. А это грех? Накопительство и страсть к одному платью?

– Страсть точно грех, – подтвердил Гурин. – Давай, спеши, признавайся, времени осталось мало.

– Признаваться в чем? Больше не в чем, – вздохнула Настя. – Как-то мало я нагрешила.

– Чиста, как слеза ребенка, – усмехнулся Артем. – Ладно, теперь моя очередь признаваться. Мой грех в том, что я наврал тебе.

– Я знаю, – вздохнула Настя и убрала ноги от воды на лавку. – Только дура могла поверить мужчине, что он считает ее красавицей.

– Я наврал тебе не в этом, – заявил Артем, – я умею отлично плавать и собираюсь тебя спасти.

– А я знала, – в свою очередь соврала Настя. – И потому скрыла от тебя самое страшное.

– Ты лесбиянка?! – шутливо перепугался Гурин.

– Я глазливая, – призналась Настя. – Вот вчера сглазила небо, и пошел дождь. Сегодня сглазила лодку, и мы тонем.

– Сглазь эту реку, и она исчезнет.

– Нет, лучше я пожелаю нам выбраться из нее сухими.

Сухими выбраться из воды не получилось, но невредимыми они выбрались. До последнего момента Артем гнал лодку к берегу, а когда до него осталось несколько метров, помог выбраться Насте и доплыть до берега. За волосы, как она того боялась, он ее не тащил. Настя, как ни странно, поплыла сама. Тихонечко, но поплыла, поддерживаемая его сильной рукой. Получалось, что Артем ее спас? Или она спаслась сама? На всякий случай Настя его поблагодарила. Гурин ответил, что ее благодарность слишком сухая. На что мокрая до нитки Настя сказала, что других благодарностей он от нее не дождется, она больше ни о чем не заикнется. После этого Гурин проводил ее до профессорской дачи, где в категоричной форме потребовал ее номер телефона. Профессор Селезнев, протирая стекла очков и всматриваясь в мокрых и странных молодых людей, посоветовал своей помощнице Марине удовлетворить просьбу его соседа и дать Гурину номер телефона подруги. Маринка пожала плечами и сказала заветные цифры. Довольный Гурин, на ходу выжимая воду из светлых льняных штанов, пообещал Насте, что скоро вернется, и скрылся в кустах.

– Что вы с ним делали? – прошептала изумленная Маринка. – Купались в одежде?

– Сознавались в грехах, – сказала Настя, глядя на кусты.

– Ну, и? – Маринка в нетерпении подалась вперед через перила.

– Донжуан, – махнула рукой в сторону Гурина Настя. – Как там, Эммануил Виторганович, комплекс Донжуана поживает?

– Отлично, – пробубнил тот, взял под руку любопытную американку и увел ее с крыльца.

– Донжуан, – разочарованно повторила Маринка. – А по внешнему виду не скажешь, такой серьезный мужчина. Почти как профессор Селезнев.

– Да что о нем говорить-то? – Настя сняла сарафан, выжала его и повесила сушиться. – Успеет высохнуть до отъезда или положить в пакет? Мы с ним хотели сначала вместе утонуть…

– Обалдеть, – восхищенно произнесла подруга, – Настена, это любовь!

– Ага, комплекс Ромео и Джульетты.

– Знаешь, да? Вот профессор молодец, все разложил по полочкам. Американская общественность заинтересовалась его разработками, – похвасталась Маринка.

– Когда эта общественность уезжает? Вместе с нами? Здорово здесь, даже уезжать не хочется.

Маринка перехватила ее взгляд и улыбнулась. Напоминать подруге про Влада не стала, вдруг этот Гурин и окажется ее большой и настоящей любовью. Правда, если у него действительно комплекс Донжуана, то лучше обрубить все концы и спрятать их в воду.

Глава 8

Пора прекратить строить из себя жертву

Римма Вишневская молча стояла в коридоре у окна и курила, выслушивая рассказ коллеги Перепелкиной о том, как та провела выходные дни. Дача, профессор, американка, которой неожиданно приспичило вернуться в город, и пришлось все бросать и возвращаться… Мужчина, спасший Анастасию, когда та едва не утонула. Его тоже пришлось бросить…

– А вот это зря, – процедила Римма, выпуская вверх струйки сизого дыма, – мужчинами разбрасываться не рекомендуется. Их и так гораздо меньше, чем нас. Одного бросишь, другого – и останешься у разбитого корыта. В нашем возрасте следует быть менее привередливыми.

Настя вздохнула. Она прекрасно понимала, что уезжать после фантастической прогулки на дырявой лодке было нельзя. Но и оставаться глупо. Гурин не догадался предложить ей совместную поездку, а напрашиваться она не хотела. Да и скорый отъезд стал внезапным. Американке позвонили, и та сорвалась с места. В любом случае, об этом она умолчала, у Гурина остался номер Настиного домашнего телефона. И сегодня вечером она с нетерпением будет ждать от него звонка. Если для него их знакомство стало запоминающейся встречей, то он захочет продолжения и обязательно позвонит.

– Вот господин Голубцов, – продолжала Римма, – думаешь, я от него без ума?! Мой стервец гораздо привлекательнее, но он не постоянен. Приходится готовить себе запасной аэродром.

О стервеце Настя и пыталась разузнать, составив компанию Вишневской. Если, конечно, Римма, говоря нелестно, отзывалась о Владике. Во всяком случае, Насте хотелось услышать рассказ о том, как они поссорились и расстались навсегда. Тогда можно будет не переживать, если Гурин не позвонит. И с чувством, что Настя никого ни у кого не отбивает, а завоевывает свое, заняться Владиком. Жаль все же, если Гурин не позвонит.

– Я ему говорю, что не пойду к его маме, – откровенничала Римма. – Я еще не готова к такому суровому испытанию. Спасибо, конечно, за предложение, но я пока повременю. Знаешь, Анастасия, правило «Если мужчина знакомит тебя со своей мамой, то он собирается на тебе жениться» действует не во всех случаях. Как и в любом другом, в нем могут быть исключения. Так вот мой стервец и есть исключение из правила. Он знакомит с мамашей всех своих подруг. И та выносит им характеристики. По его же признанию, чаще всего нелестные. За все время ей понравилась только одна девушка, которая оказалась лесбиянкой и выходить замуж за ее сыночка не собиралась. Где он только умудрился подцепить лесбиянку? Ах, Анастасия, он же цепляет всех подряд!

Насте стало неудобно. Раз уж Влад такой плохой, так бросила бы парня! Но про его маму очень полезная информация. Правда, принять ее к сведению Настя не может. Как и не может открыто встречаться с Владом. Значит, они все-таки не поссорились.

– Он заладил: «Пойдем, пойдем, мамочка стол накрыла». Знаю я этих мамочек как облупленных! Поверь, Перепелкина, выходить замуж нужно за сироту.

Где же столько сирот набрать? И как выяснить? Подойти к Гурину и прямо поинтересоваться, не сирота ли он. Настя представила и вздохнула, ничего хорошего не получалось. Глупо как-то: «Молодой человек, а вы не сирота случайно?»

– Вот у Ираклия Андросовича все предки уже в аду.

– У кого? – переспросила Настя.

– У Голубцова, – охотно пояснила Римма. – И это не единственное его преимущество перед молодым красавцем. В некоторых случаях опыт очень многое значит. В браке, к примеру. Если я выйду замуж за Голубцова, то у меня не будет свекрови. Поверь мне, Анастасия, для женщины это огромный плюс.

Настя обрадовалась тому, что Вишневская задумывается о браке с Голубцовым. Значит, есть надежда, что она оставит Влада в покое. И тогда Настя с чистой совестью, не беря грех на душу, позволит себе им увлечься. Если, конечно, не позвонит Гурин.

Надеяться на то, что он позвонит, глупо. Он о ней уже думать забыл! Подумаешь, вместе сплавали, пару раз поцеловались, чуть не утонули. Милое приключение, не больше. Как говорит Маринка, нужно крепко стоять на ногах, а не витать в облаках. На земле у Насти Влад, за которого еще придется побороться, а Гурин там, далеко, в синем небе с чистым горизонтом за его могучими плечами. Как все же приятно было с ним целоваться! Это гормоны разгулялись.

– Так и просидела все выходные дома, – облегчала душу Римма, – перед выбором: один или другой.

– Выбрала? – затаила дыхание Настя.

– Нет, – Римма затушила окурок и нахмурилась. – Тяжела наша женская доля.

– Девочки, – послышался голос начальницы, – хватит прохлаждаться! Все по местам! Римма, готовься к торжеству имянаречения.

Шаманская пронеслась по коридору вихрем, подхватившим девушек и раскидавшим их по своим кабинетам. Настя села на место с чувством выполненного долга. Ей так хотелось разузнать, как обстоят дела у соперницы, и она это сделала. Профессор Селезнев тысячу раз прав! Как только позволяешь собеседнику говорить о себе, становясь внимательным слушателем, раскрываются такие тайны…

Все-таки, как решила Настя, глядя на пустое крыльцо загса, они поссорились. Влад не пришел встречать Вишневскую! Горечь от того, что Настя его сегодня так и не увидела, сменилась приятным ожиданием звонка от Гурина. Нет, она особо не надеялась, так, как бы между прочим. Маринка задержалась на работе, помогая Селезневу с дешифровкой собственных записей, которые сделала на диктофон. Вернее, помогал он ей, диктуя скомканные моменты (когда помощница меняла пленку, просто забывала включить диктофон, что-то жевала рядом с микрофоном и прочее) заново.

Наслаждаться спокойным летним вечером пришлось в одиночку. Дома. У Насти, как и у Вишневской, тоже был выбор: один или другой. Вот только выбирали почему-то они, а не Настя.

Она зашла в квартиру, поцеловала фото с заветным платьем, призванным изменить ее жизнь, да что там жизнь, все существование, к лучшему, и посмотрела на телефонный аппарат. Он молчал. «Рано, еще рано. Нормальные люди только сейчас возвращаются с работы и идут готовить себе ужин», – подумала она.

Впрочем, к мужчинам это не относится. Редко какой холостяк после работы стремится в свою одинокую квартиру. Чаще всего они или сбиваются в стаи в ближайших кафешках, или едут к подружкам. Есть ли у Гурина подружка, Настя не знала. Если не позвонит, тогда точно есть. Не позвонил.

Настя прошла на кухню и занялась пельменями. Нужно было бы зайти в магазин за продуктами, но она спешила попасть домой. Она так спешила к этому черному аппарату, что проигнорировала все магазины. Да что продукты, даже не заскочила и не проведала свое платье!

Не позвонил. Нечего и надеяться. Сидит, небось, у своей подружки и уминает за обе щеки приготовленный ею борщ. Хотя вряд ли его подружка умеет готовить, разве что если ей давно за сорок. Она тощая, злая и летает на метле. Если к этому скудному, но вполне достоверному образу добавить черты Вишневской, то получится занимательная картинка соперницы в общем. Собирательный образ из одной и второй. Плюс мамочка Влада с лесбиянкой. Ужас! О чем Настя только думает?

Сейчас должен позвонить, ведь обещал же!

Телефонная трель раздалась не из стационарного аппарата, а из Настиной сумочки, откуда пел мобильный.

– Позвонил? – поинтересовалась Маринка.

Настя хотела сделать вид, что не поняла, что думает совершенно о другом, что звонки разных там Гуриных ее мало интересуют… Но соврать она могла кому угодно, только не подруге, та все равно бы догадалась.

– Вот гад! – догадалась по затянувшейся паузе Маринка. – Ну, держи меня в курсе событий!

Каких событий?! Ничего в Настиной жизни не происходит. Все уже произошло вчера. Вряд ли что-то хорошее случится сегодня. Нет, что-то хорошее обязательно случится, только несколько позже, когда Римма примет предложение Голубцова стать его женой. Настя ей в этом обязательно поможет. Сегодня им помешала Шаманская, завтра она начнет восхищаться Ираклием (как его там?). Ах, нужно выучить!

Нет ничего лучше, чем здоровая конкуренция. Пусть Римма почувствует в ней конкурентку, но не к тому объекту. Сразу возникнет чувство собственничества, свойственное недалеким натурам, стремление добиться успеха на зависть коллегам, приятельницам и склонность к опрометчивым поступкам. Правда, здесь можно еще сто раз подумать, опрометчивый ли она сделает шаг, выйдя замуж за состоятельного человека, влюбленного в нее по уши.

Влад сегодня не пришел встречать Вишневскую, зато подкатил Голубцов и увез ее на своей иномарке в ресторан. Настя видела его блуждающий по лицу любимой взгляд. Такой бывает у сумасшедших и сильно травмированных людей, да еще у влюбленных.

Не звонит. Чем только занимается? Сексом со своей моделью. Нет, это ближе к Копейкину. Гурин признавался, что в последнее время женщины его обходят стороной. Вот это странно. Видимо, он полон отрицательной энергетики! Настя и та начинает на него злиться. Мог бы позвонить хотя бы из вежливости. Мол, как там у нее дела и благополучно ли она доехала до города. Вдруг профессор не справился бы с управлением или его подрезал асфальтоукладчик?! Может быть, Настя сейчас лежала бы в реанимации и отсчитывала последние минуты своей жизни.

А что бы она хотела увидеть в эти последние минуты? Говорят, за это время перед глазами проходит вся жизнь. Смотреть на свое никудышное существование не хотелось бы. Вот взглянуть бы на Гурина, другое дело. Или на Влада. Настя еще не решила, на кого станет смотреть в последний момент.

Она забыла про пельмени! Теперь придется есть переваренные. И это все они, мужчины, от них одни неприятности. Настя повозила шумовкой и выудила пару пельменей. А Вишневская сидит в ресторане. Она представила Голубцова, сложившего губы трубочкой и тянущегося к Настиному лицу… Нет, лучше переваренные пельмени есть. Теперь из них, между прочим, легко достать мясо.

Итак, он не позвонил! Настя с тоской уставилась на молчавший аппарат. Может быть, он сломался? Она подняла трубку, гудка не последовало. Молчание телефона было таким красноречивым, что Настя чуть не задохнулась от охватившего ее волнения. Телефон не работает! Срочно мастера! Срочно! Как звонить с мобильного?! Позвонить от соседей?

– Добрый вечер, – Настя вышла на площадку и уперлась в стремянку. – Вы кто?

– Телефонный мастер, – буркнул пожилой усач, – надоедают тут всякие, телефон у них не работает. Теперь работает, будьте любезны подписать заявку. Вы или соседка – мне без разницы.

Настя расписалась и только после этого опомнилась и кинулась к аппарату проверить, действительно ли мастер все починил. Грубоватая трель гудка еще никогда не казалась ей такой приятной. Она вернула трубку на место и принялась гипнотизировать аппарат. «Сейчас он позвонит! Сейчас».

И Гурин позвонил.

– В чем дело, Анастасия? – начал он недовольным голосом. – Весь вечер не могу дозвониться! Ты не хочешь со мной разговаривать? Считаешь, что секс не повод для знакомства?!

– У нас не было секса, – возмутилась Настя. – Ты перепутал меня с другой. У тебя нас много?

– Ты у меня одна! – заявил Гурин. – Говори, где ты живешь, я за тобой заеду. Или зайду, если ты предпочитаешь передвигаться на общественном транспорте.

Настя хотела было возмутиться в очередной раз, но вместо этого четко произнесла адрес, номер подъезда, квартиры, этажа. Чуть не забыла впопыхах код подъездной двери и кнопку лифта, на которую, чтобы тот приехал, нужно было жать трижды с перерывом в полсекунды.

«Ты у меня одна!» – прозвучало эхом по всей комнате, но не потому, что Гурин кричал, а потому что это прокричала Настя. Значит, он все-таки сделал свой выбор, он выбрал ее, Настю, и спешит к ней на свидание. Что они станут делать?! Настя заметалась по комнате. Поедут в ресторан? Но она не хочет, как у Вишневской! Настя хочет, хочет… Она сама не знает, что хочет. Впрочем, это вполне обычное состояние любой девушки перед серьезной встречей, от которой сама не знаешь и чего хотеть-то.

«Он что-то говорил про секс, – вспоминала Настя, роясь в своем гардеробе, – ни за что! Это пока я у него одна, потом нас таких доступных будет слишком много. Им только позволь». Но она же позволила себя целовать, и ничего страшного не случилось. Если не считать того, что они чуть не утонули. Настя сегодня ничего ему не позволит. Разве только один поцелуй на прощание. Где же они станут целоваться?

Перед подъездом, развлекая соседок? Те начнут тут же судачить, мол, не успела завершить отношения с одним, начала с другим. Придется начать целоваться с Гуриным в другом месте.

Интересно, куда он ее поведет? В ресторан она не захочет, в парке прогуливаться вместе с тинейджерами смешно, в развлекательные центры тянуть ее глупо. Раз уж это свидание, то оно должно пройти в необыкновенном месте. В романтичном месте. Пусть это будет «Чертово колесо»! Настя так давно не каталась на этой верхотуре, откуда смотреть вниз просто одно удовольствие. А целоваться при этом – двойное. Что-то ее зациклило на поцелуях. Гормоны не дают ей покоя или она действительно влюбилась?

Настя оделась и покрутилась перед зеркалом. Успеет она освежить макияж или нет? Она выглянула в окно, двор был пуст. Успеет. Настя должна выглядеть на все сто процентов возможной красоты!

Вдруг Гурин поведет ее не в ресторан, а к своему приятелю. У того как раз будет день рождения, на который соберутся все товарищи. Артем представит Настю как свою невесту. Товарищи начнут пристально вглядываться в ее свежий образ… Нельзя выглядеть неудачницей, нельзя ни в коем случае. Она спокойна, уверена в себе, должна произвести на его друзей очень приятное впечатление.

Другое дело, если Гурин потянет ее к своей маме. Здесь придется сто раз подумать, прежде чем накладывать на лицо массу косметики. Мамы любят скромных и невзрачных, чтобы при случае заметить любимому сыну, что на свете полным-полно более красивых девушек. Напомнить чаду о возможном выборе, ведь не свет же клином на этой бледной поганке сошелся.

Бледной поганкой быть не хотелось, как и ехать к маме Артема. Она еще не готова, она… Что там говорила Римма своему стервецу? Много чего, потому и просидела выходные дома. Сидеть дома тоже не хочется. Может быть, потянуть Артема в зоопарк? Интересно, он работает в вечерние часы? Прогуляться мимо клеток с мартышками и пообезьяньичать с попугаями. Да, зоопарк намного интереснее его мамы. В то, что Гурин, к ее великому счастью, может оказаться круглым сиротой, верилось с трудом.

Настя заметила его автомобиль, когда тот остановился перед ее окнами. Хлопнула дверца, и показался Гурин. С высоты пятого этажа она разглядела, что он находится в превосходном расположении духа, широко улыбается и ищет глазами ее окно. Настя высунулась и помахала ему рукой. В ответ Артем помахал ей букетом, который достал из салона автомобиля.

Настя напомнила ему код и закрыла окно. Пусть поднимется, надо же поставить цветы в воду, не таскать же за собой букет по долам и весям. В ресторане, правда, предоставляют вазу, но она же решила, что не хочет в ресторан. Куда они пойдут, Настя не знает, но поглядит, что предложит Гурин. Заодно проверит его фантазию.

– Привет, – он сунул ей цветы и властно поцеловал в губы. Быстро поцеловал, она и сообразить ничего не успела потому, что не ждала столь решительных действий с его стороны. – Спускайся, у нас мало времени. У моего друга день рождения…

Боже! Как он банален! Настя даже разочаровалась. А что, собственно, она ожидала? Приглашения на орбиту? Но Гурин не космонавт. Даже не летчик, которому она была бы рада, если тот был бы из летного отряда. Зато целуется отлично.

Друг так друг. Настя попыталась себя утешить тем, что заранее приготовилась к этому, словно чувствовала, что зоопарк по ночам не работает и мамы у Гурина нет. В этом городе во всяком случае.

Он не стал дожидаться, пока она закончит свои сборы, и спустился вниз первым.

Когда Настя выбежала из подъезда, громыхнул гром, и темно-синее небо прорезала яркая молния.

– Кажется, дождь собирается, – пробормотал Артем Гурин и уставился на красную сумку Насти.

Медленно переводя глаза с вырвиглазовской сумки на бегущую к нему девушку, он стал вспоминать.

Это она, точно, она. Та самая девица, которая со всего маху влетела в лужу, ударив его своей красной сумкой по голове. Впрочем, она не видела, как сумка ударяла, но это не освобождает ее от ответственности за содеянное. Что она сделала? Да после того рокового удара у Гурина вся жизнь пошла наперекосяк! Он потерял Ольгу, новую должность, надежду…

Он поднял голову, крупные капли дождя забарабанили по машине. И там тоже была она. Это она бросилась под колеса его автомобиля, и Гурин был вынужден рисковать собой и машиной, чтобы ее не покалечить. Сам он отделался легкими травмами, а вот машину пришлось сдать в ремонт. Сегодня он приехал на автомобиле друга.

А отдых на реке! Чего ему стоило грести к берегу изо всех сил и спасать эту несчастную?! Перед этим он проверял лодку на плаву, и она выдержала испытание. Но в лодку село это недоразумение, и посудина пошла ко дну.

Это существо женского пола несет Гурину одни неприятности. Одна ее красная сумка может свести с ума кого угодно. Нормальный человек с такой сумкой ходить не станет. Она ненормальная?! Или это он сходит с ума? Одно из двух. Гурин эгоист, предположил первое.

Настя заметила выражение страха на его лице и перепугалась сама. Неужели она один глаз накрасила синими тенями, а второй лиловыми?! Или она перепутала босоножки, обув на одну ногу бежевую, а на другую синюю?! Настя подняла ногу, чтобы убедиться хотя бы в этом, поскользнулась на мокром асфальте и упала. Естественно, в единственную лужу, которая не успела высохнуть после прошлого ливня. Если не везет в личной жизни, то к этому добавляется еще и дождливое лето со всеми его причудами и капризами. Настя не ушиблась, быстро вскочила на ноги и кисло улыбнулась.

– Знаешь, – с сомнением в голосе сказал ей Гурин, протягивая отлетевшую к нему красную сумку, которую на этот раз он умудрился поймать, словно пляжный мяч. – Сегодня у нас ничего не получится…

– Я переоденусь, – пискнула Настя, понимая, что личная жизнь рушится из-за какой-то дурацкой лужи и гнилого лета.

– Не-а, – замотал головой Гурин, отошел к водительской дверце и поглядел на Настю, – не сегодня. Я не готов, – пробормотал еще что-то невразумительное.

Сел за руль и уехал.

Не готов, будто она собиралась знакомить его со своей мамой!

Такого поворота событий Настя даже не предполагала. Она вернулась домой, сдерживая слезы, и позволила себе разрыдаться, только когда добралась до дивана. Но подушка – не подружка. Заставив себя успокоиться хотя бы ради того, чтобы внятно объяснить Маринке, в чем же дело, Настя схватилась за телефон. Маринка заканчивала работу над записью и пообещала тут же приехать к Насте.

От этого обещания Насте стало немного легче, и совсем хорошо, когда она переоделась в майку и шорты. Во всяком случае, уютно. Она любит сидеть дома и теперь будет это делать каждый вечер. Пусть только Гурин попробует позвонить и позвать ее в зоопарк! Да он до этого никогда в жизни не додумается! Романтик, донжуан, спортсмен-любитель. Банальный тип с банальными предпочтениями. Вот Владик ей, между прочим, всю дорогу Пушкина читал! Она чуть не променяла такого хорошего парня на первого попавшегося проходимца! Именно проходимца, по-другому и не скажешь – пришел и прошел мимо! Для чего, спрашивается, приходил? Ах, цветочки принести?! Вот где теперь его цветочки!

Настя вскочила, подбежала к цветам и выбросила букет в окно. Пусть валяется под ногами, пусть по нему топчутся более счастливые люди, чем она. А что она? Она тоже будет счастлива когда-нибудь…

– Зачем выбросила?! – возмутилась Маринка, заходя к Насте с букетом в руках. – Прекрасные цветы, они ни в чем не виноваты. Вполне возможно, что и Гурин ни в чем не виноват.

Подруга посмотрела на Настю.

– Жуть! Как ты выглядишь?! Один глаз синий, другой лиловый! Сколько раз тебе говорить, чтобы ты перевесила зеркало из тени на свет!

– Лиловый? – спохватилась Настя и побежала его разглядывать. – Это не тени, – крикнула она из ванной, – это я плакала!

– Нашла из-за чего, – пожала плечами Маринка. – Он тебе что обещал? Позвонить. Так ведь позвонил же. Хотел сделать еще что-то, но ему помешали. Наверняка был отвлекающий звонок. Какая-нибудь бывшая пассия сидела в кустах и следила за вашими телодвижениями.

– Не было никаких телодвижений, я просто упала в лужу.

– Настена, зачем? – удивилась подруга. – Ты хотела эффектно появиться перед ним?! Выбрала бы что-то другое!

Настя могла бы сказать, что за последнее время у нее не стало выбора. Совершенно никакого. Остался один Владик, и тот завис в пространстве, как запутавшийся в ветвях дерева одинокий бумажный змей. Выбор хорош лишь в присутствии нескольких компонентов. У Насти же сегодня полное отсутствие всякого присутствия.

– Женщина должна появляться менее эффектно, – продолжала «успокаивать» подругу Маринка, двумя пальцами держа испорченную лужей блузку. Настя не успела отнести ее в ванную. – Падение ни к чему, если ты рассчитывала, что он успеет к тебе подбежать и схватить на руки, то ты жестоко ошиблась. Мало кто из них успевает. Мужчины не собаки, у них реакция более замедленная. К тому же пора прекратить строить из себя жертву. Вчера он тебя спасал, когда ты тонула, сегодня должен был поймать на лету. Настена, тебе не кажется, что ты слишком многого ждешь от мужчин? Возможно, я ошибаюсь. Если твой Гурин супермен, то это в корне меняет дело.

– Он не супермен, – вздохнула Настя, – и не мой! – От этой мысли стало очень тоскливо.

– Печально, – Маринка вернула букет в вазу, – но факт остается фактом. Нужно было обойтись без падений. Когда я хочу произвести впечатление на мужчину, то использую аксессуары. Чем больше, тем лучше. Вот на этот браслет, – Маринка потрясла перед подругой основательной перламутровой бижутерией, – они клюют, как младенцы на погремушку!

– Странное сравнение, – заметила Настя, унося испачканные вещи в ванную.

– Зато точное, – не согласилась с ней Маринка. – Даже Селезнев не устоял! Сегодня весь день неотрывно следил за моей рукой, особенно почему-то за пальцами. Но, видимо, это как-то связано с запястьем. Мы с ним как раз писали про комплекс… Настена! Я знаю, почему он сбежал!

Настя спокойно уложила вещи в стиральную машину. Что нового она может услышать от подруги?

– У вас с Гуриным внезапно, заметь, Настена, совершенно неожиданно, возник комплекс Тристана и Изольды! Ага! Ты не знаешь, что это такое? Так я тебе расскажу. Он возникает у лиц противоположного пола после момента сексуальной связи. Нарушив запрет добрачных отношений, внушаемый родителями, они испытывают глубочайшее сожаление по этому поводу. Наряду с противоречивыми чувствами, потому что секс им понравился. Мучаясь сомнениями, они стремятся к разрушению прежних договоренностей…

– Не было секса, – простонала Настя, – поцеловались пару раз и все!

– Тем не менее, противоречия остались. Возможно, твой Гурин, ах да, не твой Гурин, так не считает. Для него поцелуй – это секс! И еще какой. Отсюда комплекс Тристана. Без Изольды. Как я вижу, ты никаких угрызений совести по этому поводу не испытываешь и вполне удовлетворена процессом.

Настя задумалась. Маринка права? Гурин тоже что-то твердил про секс. Неужели у него внезапно возник комплекс Тристана?! Ну, и к лучшему. Зачем в таком случае ей закомплексованный мужик!

– Зачем тебе в таком случае закомплексованный мужик?! – произнесла Маринка.

– Ты знаешь, – сказала Настя, проигнорировав ответ, – порою мне кажется, что люди начинают делать именно то, что я хочу. Не так чтобы прямо все подряд, но вот близкие точно. Я научилась предугадывать?

– Ты глазливая, – фыркнула Марина, – всего-навсего. Такое часто встречается. Только чтобы добиться желаемого эффекта, нужно глазить от всей души. Видимо, без этого не обошлось, когда ты падала в лужу.

– Да, – нахмурилась Настя, – я подумала, что Гурин не захочет со мной никуда идти. С такой грязной.

– Твою теорию мы проверим завтра на практике. Будешь глазить жирафу.

– Каким это образом? – испугалась Настя. – Я не хочу причинять людям зла!

– Мать Тереза! – рявкнула Маринка. – Твою мать! Посмотрите на нее, она хочет зла только себе! А добра подруге хочешь?

– В некотором смысле…

Марина принялась втолковывать Насте, что для всех хорошей все равно не будешь, что жизнь без пакостей, как калейдоскоп без картинок, что от трудностей чувства становятся только глубже… К Гурину это не относится, а вот к Копейкину с его жирафой очень даже подходит. И если Настя действительно обладает способностью к сглазу, то им следует не сидеть сложа руки, а открывать собственное агентство. Или предсказывать людям будущее, или предсказывать неприятности. Последнее, по мнению Маринки, у подруги должно было получаться лучше всего. Во всяком случае, как показывала практика.

После долгих уговоров Настя согласилась идти к Копейкину. Но идти никуда не требовалось. Маринка решила засесть в кустах и провести для начала разведку местности. Куда жирафа ходит, во сколько возвращается… Насте идея не нравилась. Тем более в глазах подруги вместо влюбленности появился банальный спортивный интерес, присущий быстро увлекающимся и разочаровывающимся особам.

С другой стороны, Настя хоть как-то отвлечется от мыслей о Гурине, который сбежал от нее самым постыдным образом. Никто ему не звонил, никто его никуда не звал, она это бы обязательно услышала. Он посмотрел на нее так, словно увидел привидение, и сбежал.

– И выброси его из головы! – посоветовала на прощание подруга. – Подумай лучше о том, как мы станем воздействовать на Женькину модель, внушая ей мысли о том, что Копейкин для нее самый худший вариант, от которого нужно бежать и бежать… Ах да. Не воспринимай это на свой счет, подруга.

Настя и не воспринимала. Фактически она уже смирилась с неизбежностью.

Глава 9

Чтобы под марш Мендельсона пройтись в белом платье…

Настроение у Насти было скверным, таскаться по улицам с подругой и мелко пакостить прохожим явно не доставляло ей удовольствия. Зато как радовалась Маринка! Складывалось впечатление, что ту пирожными не корми, а только дай подставить людям подножку. В прямом и переносном смысле. И среди этих людей большей частью оказывались мужчины или девицы модельной внешности, смутно напоминающие невесту Женьки Копейкина.

– Давай-давай, – толкала она в бок Настю, – пожелай, чтобы эта разукрашенная мумия споткнулась и растянулась перед самым входом в магазин!

Маринка раньше не была женоненавистницей, но становилась ею на глазах подруги. Насте не хотелось обижать ни в чем не повинную девицу, которой должно было не повезти только потому, что у нее оказались длинные ноги. Настя отчего-то подумала, что у девицы тоже такое же тоскливое настроение, раз она с хмурым выражением лица таскается по улице вместо того, чтобы в обеденный перерыв сидеть в кафешке и уминать салат из овощей. Захотелось ее чем-то порадовать, а не делать ей гадости.

– О чем ты думала?! О чем? – возмутилась Маринка, увидев, как проходивший мимо девицы молодой человек на ходу, улыбаясь, подарил той роскошную розу. Девица обомлела, остановилась как вкопанная и уставилась на спину молодого человека, исчезающего в толпе. – Почему он не подарил розу мне?! Почему, я тебя спрашиваю? Настена, или ты темнишь, или от твоих глазливых способностей ничего не осталось.

– Чего встали, кошелки? Проход заслоняете, – нахамил им парень, тащивший под руку пышное создание с королевским выражением на пухлом лице.

– Худеть надо, – изрекла Маринка, перехватывая презрительный взгляд его спутницы.

Парень хотел что-то сказать на реплику Марины, наверняка очередную пакость, даже повернулся ради этого полубоком. Но одна его нога при повороте зацепилась за другую, на скрюченных конечностях он не удержал равновесия и стал его резко терять. Махая руками, как подбитый на Рождество гусь крыльями, он успел уцепиться за пышную даму и повалился на тротуар вместе с ней.

– Хорошо, – резюмировала Марина, – убедила. Глазливость осталась. Ой, какой симпатичный мальчик пошел! Быстрее за ним. Настена, пожелай, чтобы он дал мне розу! Нет, две, три, целый букет!

– Не проходим мимо, не проходим, – симпатичный мальчик развернулся, и в его руках девушки увидели букеты цветов, рядом стояла цветочная палатка. – Приобретаем розочки для козочки… Дамы, дамы, – он кинулся к Маринке, – купите букетик, порадуйте себя сами!

– Спасибо, не надо, – гордо заявила Маринка, – у нас этих цветов полная спальня! Уже не знаем, куда ставить. Все несут и несут…

– Помер кто-то? – сострадательно поинтересовался продавец.

– Хам! – одарила его Маринка и потащила подругу дальше. – Неужели по нашим лицам видно, что цветы нам никто не дарит! Нет, тебе вчера Гурин принес веник. Значит, это видно по моему лицу. Значит, из нас двоих я самая разнесчастная. И после этого ты, Настена, еще сомневаешься, нужно ли мне помогать?!

Маринка действительно выглядела несчастной. И Насте пришлось клятвенно заверить подругу, что помогать она ей обязательно будет, но в разумных пределах, без нарушения статей Уголовного кодекса. Перепелкина, как и великий комбинатор, Уголовный кодекс чтила.

Договорились встретиться вечером после работы возле дома Соловьевой, где по соседству снимала квартиру пассия Копейкина. Маринка обещала освободиться раньше и занять пост для наблюдения в кустах сирени, которая буйно росла у подъезда. Настя пообещала ее в кустах найти, как только удастся сбежать от Шаманской. Она, конечно, надеялась задержаться, чтобы посмотреть на Владика, топчущегося на заднем крыльце загса. Убедиться в том, что он встречает Вишневскую, и наплевать на него так же, как и на Гурина.

Не было в ее жизни настоящих мужчин – и не надо. Видимо, повис над ней астральный венец безбрачия, и ничего с этим поделать нельзя. Разве что помочь Маринке завоевать сердце Копейкина. Но Настя в этом сомневалась, подруга выбрала явно не тот путь. Хотя в любви все пути хороши, лишь бы они привели к счастью, а не к угрызениям совести и бессонным ночам.

Это касается и Насти. Отобьет она у Вишневской Влада, та будет страдать и чахнуть на Настиных глазах, а Настя будет страдать от совестливости. Придется менять работу. Жаль, трудиться в кузнице браков Насте очень нравилось. Особенно когда доверяли проводить торжественные регистрации. «Эти глаза напротив» жениха и невесты, полные надежды и радости, с выступающими под марш Мендельсона слезами, она никогда не забудет. Впрочем, о чем это она?

Никто увольнять ее пока не собирается. С обеда Настя не опоздала, пришла вовремя. Римма как раз докуривала у подоконника.

– Он позвонил, – трагически сообщила Вишневская, – сказал, что любит другую, стервец!

– Мне очень жаль, – действительно расстроилась Настя.

– А мне что делать?! Выходить замуж за Голубцова?! Или ждать, когда он ту, другую, разлюбит?! Ждать уже времени нет. Придется ее придушить, – и Римма яростно затушила окурок.

Настя схватилась за свою шею и пробежала в кабинет.

Только этого ей не хватало! Она уже фактически смирилась с отсутствием в ее личной жизни каких бы то ни было мужчин, и на тебе! Один все-таки додумался разорвать свою связь. Чем для Насти обернется этот разрыв? Надеждой на счастье под марш Мендельсона. Она же хотела уговорить Вишневскую согласиться на предложение Голубцова! Что же не уговорила, той как раз требовался искренний совет. В том-то и дело, что не искренне говорить Настя не захотела. Голубцов ей не нравился как мужчина, не воспринимала она его как своего мужчину. Но Римма им сначала сама заинтересовалась. Правильно говорят мужчины, что женская душа – потемки. Где-то там обязательно отыщется уголок с одним желанием, а в другом запрячется противоречащее ему чувство.

Рутинная работа с документами не шла. В голове крутились совершенно другие мысли, подтолкнувшие Настю к решению пойти и разобраться с Риммой. Если что, то честно признаться, что Влад ее провожал, целовал, читал ей Пушкина и намекал неизвестно на что. Во всяком случае, Настя не все поняла. И если Римме от этого так плохо, что хоть вешайся или замуж за Голубцова иди, то она, Настя, обязуется выбросить Влада из головы, из сердца, из личной жизни.

Вишневская сидела на столе в окружении двух коллег и звонко смеялась. Настя поначалу даже опешила от неожиданности явления Риммы народу. Только что, буквально полчаса назад, она страдала у окна и жаловалась на стервеца, а сейчас…

– У него целый коттедж, – хвасталась Римма приятельницам, – представляете, девчонки, трехэтажный.

Девчонки, видимо, представили и впечатлились.

– Проходи, Анастасия, проходи, – позвала ее Вишневская, – послушай, я тут про Голубцова рассказываю. Такая партия, честное слово, обзавидуешься! Так вот. На первом этаже у него гостиная, кухня и столовая. Там можно разместить целый батальон! Особенно у забитого изысками холодильника. На втором этаже бильярдная, гостевые комнаты, на третьем – спальня… Да, чуть не забыла, есть еще и цокольный этаж, там у Голубцова бассейн с подогревом.

– Обалдеть, – восхищенно произнесли девчонки.

– Да, мне тоже очень понравилось, – призналась Римма, – особенно в спальне. Занимаешься сексом, а на потолке вместо облезлой побелки окно на крыше. И небо, голубое-голубое… И птички поют на разные голоса. Можно и шум прибоя поставить, Голубцов под него засыпает.

– У тебя с ним было…

– А как же?! – пожала холеными плечами Римма. – Как же еще удержать мужика?! Может быть, Анастасия знает исключительные методы?

Признаваться в том, что она отлично подкована теоретически, Настя не стала. Принялась дослушивать Римму, которая стала в красках расписывать проведенные вечер, ночь и утро в коттедже у Голубцова. По мере того как та рассказывала, Настя все больше убеждалась в том, что верить женщинам нельзя. Вот Римме Вишневской уж точно. Только что страдала из-за стервеца, который предпочел ей другую…

Стоп! Значит, выходит, не все так плохо. Еще немного, и Влад станет свободным человеком. И уговаривать Римму выходить замуж за местного воротилу бизнеса не надо. Судя по всему, та уже морально к этому готова. И продолжает готовиться физически. Крыша в потолке. Оригинально. Вот только Настя во время секса потолок не разглядывает. Ах, да этого секса у нее фактически-то и не было. Зато была страсть. Да будет ли еще? Если Римма бросит Влада, должна быть. Он ее уже бросил.

Вот только как же Гурин? Настя недовольно фыркнула на саму себя. Нашла о ком думать!

– Вот-вот. – Римма восприняла ее фырканье на свой счет. – Мне тоже не нравится влачить бедственное существование! А что я оставлю своим будущим детям?! Хрущевку в сомнительном районе? Полуразвалившийся домик в деревне, куда автобусы ходят два раза в сутки? А тут такое предложение… Надо соглашаться, девочки, надо соглашаться, пока на пути Голубцова не встала более ушлая особа. Та уж не станет раздумывать, сразу схватит быка, в смысле Голубцова, за рога.

– А как же стервец? – кто тянул Настю за язык?

– Стервец он был, стервецом и остался! – Римма помрачнела. – Пусть кусает себе локти, глядя на то, как я вышагиваю под марш Мендельсона с другим! Только не думайте, что я решила выйти замуж назло. Нет, мое решение принято в здравом уме и при светлой памяти.

– Обалдеть, – восхищенно прошептали девчонки.

Настя вздохнула, выдавила из себя улыбку и вышла.

Значит, Римма собирается выскочить замуж назло Владу. Рано она обрадовалась, ох, как рано. В таких случаях бывает, что влюбленные после ссор мирятся. Узнает Влад, что Римма собралась замуж не за него, прибежит к ней, попросит прощения… А как же другая, которую стервец любит?!

И никакой Влад не стервец. Даже странно, что Римма его так называет.

Жаль, что сегодня Настя пообещала уйти с работы пораньше, так ей хотелось посмотреть, придет ли Влад встречать Римму. И не просто посмотреть, а, возможно, пойти с ним вместе домой. Пусть он ей по дороге читает наизусть классиков. Что-нибудь трагическое, под настроение.

«Я встретил вас, и все былое…» Снова она думает о Гурине!

Насте повезло, Шаманская сама ушла раньше обычного. Откладывать свое бегство она не стала, тем более Маринка позвонила ей на мобильный и сообщила, что уже находится в условленном месте. Настя быстро собралась, чиркнула помадой по губам перед зеркалом, висевшим возле окна… И заметила силуэт.

На заднем крыльце загса кто-то стоял, и этот кто-то был мужчиной.

Настя на цыпочках подкралась к окну, чтобы убедиться в том, что она не ошиблась и ее не посетил на почве влюбленности сразу в двух мужчин нервный глюк. Она успела заметить только спину удаляющегося мужчины. Он ушел, размахивая руками, твердой походкой. Настя пожала плечами. Она ничего не поняла. Если это Влад, то почему он не дождался Вишневскую? Римма все еще сидит и треплется с девчонками в кабинете. Может быть, он хотел увидеть ее, Настю, но почему не увидел? Она тоже здесь.

В любом случае раздумывать времени не было. Не хочет, не может или еще по каким-то причинам ушел, об этом она подумает после того, как встретится с подругой и объяснит той доходчиво, что гадости делать Копейкину не станет. Нужно же образумить Маринку, ее ревность и ненависть до добра не доведут. Можно образумить собственным примером. Вот она, Настя, смирилась с тем, что ее бросил Гурин. Смирилась и с тем, что от нее сегодня ушел Влад. Жизнь продолжается и без них, и без Копейкина.

С такими мыслями Настя подходила к дому, в котором проживала подруга и ее подопечные, не дававшие ей покоя. Чудесный летний вечер только начинался, на скамейках кое-где сидели старушки, люди дееспособного возраста еще торчали на производстве. Особого интереса у старушек Настя не вызвала, они прошамкали ей вслед: «Ходят тут всякие» – и перешли на обсуждение коммунальных проблем.

Настя остановилась у подъезда Копейкина и подозрительно посмотрела на кусты сирени, в которых, по ее расчетам, должна была скрываться подруга. Кусты росли плотно и своими ветками заслоняли проход к дому. Насте пришлось присвистнуть, чтобы Маринка отозвалась. Свистеть по-человечески она не умела, но присвист получился довольно громким. Старушенции обернулись к ней и покачали седыми головами.

Настя не обратила внимания, у нее свои проблемы, у тех свои. Из кустов послышалось «Мяу!». Обычно Маринка гавкала. Это был у них с детства условный знак: «Гав! Гав!» Но кошачий возглас получился таким достоверным, что Настя подумала, подруга решила сменить имидж и тренировалась не один день. Она раздвинула кусты руками и просунула в образовавшуюся щель лицо.

На нее чуть не прыгнула ощетинившаяся кошка, державшая хвост трубой.

Настя едва успела отпрянуть и защититься вмиг закрывшимися ветками. Переводя взгляд по сторонам, она обрадовалась, что никто не заметил ее странного маневра. Выходит, Маринка все еще гавкает, а она просто выбрала не те кусты. Нужно лезть в другие, с противоположной стороны подъезда. Настя подошла к ним и покашляла. Свистеть на этот раз она не стала, мало ли что о ней подумают старушки. После ее «К-хе, к-хе!» кусты с обратной стороны зашевелились, и оттуда послышалась возня.

Как Маринка собиралась оттуда следить за Копейкинской пассией, было непонятно. Оттуда же ничего не видно! Настя вновь раздвинула руками зеленые ветки и сунула голову.

– Тикай, пацаны! Облава! – раздался крик, и послышалось шуршание. Три подростка юркнули в подвальное окно вместе с бутылкой вина, оставив после себя одноразовый стаканчик и краюху хлеба.

Настя нахмурилась и вылезла обратно. Вряд ли вместе с ними сидела Маринка. Если только она изучала подростковые комплексы и находилась в экспериментальной среде. У пацанов комплекс неполноценности был налицо. У Насти он тоже уже начинался.

Маринка как сквозь землю провалилась, а ведь недавно позвонила и сообщила, что находится в условленном месте! Наверняка, пока Настя добиралась, произошло нечто ужасное, заставившее подругу переменить дислокацию. Копейкин в порыве ревности убил свою жирафу! Или ее в порыве ревности убила Маринка! И теперь они вместе избавляются от ее трупа?! Настя предполагала самое худшее, что могла предположить. Но о чем можно думать под постоянное и такое противное карканье вороны, засевшей где-то поблизости и мешающей жить нормальным людям?!

– Перепелкина! Кар-р-р!

Ворона знает русский язык?! Она выучила ее фамилию. Все ясно с этой пернатой хищницей.

Маринка сидела с газетой в руках на лавочке на детской площадке и упивалась мучительными поисками Настены.

– Чего ты лазаешь по кустам? – прошипела та, когда Настя к ней подошла и села рядом.

– Как чего?! – возмутилась она. – Мы же договаривались!

– Мы договаривались встретиться, а не шерстить кусты под зоркими очками моих соседок. Хороша же я была бы в их понимании, сидя в кустах среди бела дня!

– Уже вечер, между прочим, – вздохнула Настя, понимая, что спорить с подругой бесполезно.

– Вот именно, – прошипела Маринка, уставившись в газету, закрывающую ее лицо, – могла бы приехать раньше.

– Как смогла, так и приехала, – начала сердиться Настя. – И не держи газету вверх тормашками, он сразу догадается, что ты на самом деле не читаешь!

– Это немецкая газета «Дойче цайтунг», ее как ни держи, ничего не поймешь.

– Зачем тебе немецкая газета?!

– А что я, дура, с нашей сидеть?! Эту как ни верти, ничего не видно. Я специально выбрала ту, где фотографий меньше. Естественно, я позаботилась о том, чтобы не вызвать подозрение у Женьки. Он, кстати, только что пробежал мимо. Я проследила, он бежал по направлению к аптечному киоску…

– Он что, заболел? – испугалась Настя. – Давай его пожалеем и уйдем отсюда!

– Сейчас, все бросила и ушла. Если бы он сам заболел, то вряд ли бегал бы. Я чувствую, жирафа отбросила копыта. Надеюсь, не без твоей глазливой помощи. Как-никак, а лучшая подруга, которая должна помогать в беде. На которую можно опереться в тяжелых жизненных ситуациях…

– Марина, я не вижу никакой беды…

– Я тоже, – засомневалась та в возможностях слежки через газету и принялась проковыривать в ней дырку для глаза. – Теперь вижу, здорово получилось!

– Марина, я не о том хотела сказать…

– Молчи, молчи, он возвращается!

Настя посмотрела во двор. Мимо действительно пробегал запыхавшийся Женька с аптечным пакетом в руках. Он хотел было пробежать мимо, но, заметив Настю, остановился.

– Девчонки, – Копейкин обрадовался, – а я вас не заметил!

Маринка пробурчала что-то, но отняла газету от глаз и широко улыбнулась.

– Да я тоже тебя не видела, зачиталась. В Германии жуткий ураган, есть жертвы… Кстати, с твоей жираф… с девушкой все в порядке?

Женька трагически махнул рукой и присел на лавочку. Настя поняла сразу, что он сделал это не из-за стойкого внезапно возникшего интереса к ее подруге, а просто из вежливости. Мало ли что там у человека случилось, а он все равно старается уделить им минутку своего времени.

– Спешишь? – поддержала она его. Тот мотнул головой. – Ну, беги!

– Как это беги?! – возмутилась Маринка. – Только человек присел… Может быть, ему помощь нужна. Она еще дышит или уже отключилась?

Настя испугалась, неужели ее страшные предположения оказались верными?!

– Лежит, – ответил Женька, – страдает, – и вытащил из пакета пузырьки, – зуб у нее разболелся, а к врачу уже поздно. В круглосуточную она не хочет, у нее личный стоматолог. Вот и ношусь из аптеки и обратно, то одно ей посоветуют, то другое. Ей болеть нельзя, у нее завтра серьезный показ.

– Что она у тебя может показать, Копейкин?! – Маринка сложила газету за ненадобностью. – Я в том смысле, что с больным-то зубом. Знаешь, я тебе посоветую действенный способ, когда не хочется идти к стоматологу, а зуб болит. Привязываешь к ее зубу нитку, нитку к дверной ручке, лучше к ручке металлической входной двери и даешь ей в глаз! Она отлетает, и зуб выскакивает!

– Очень смешно, – поспешила вставить свое веское слово Настя. – Женя, она шутит. Когда-то в детстве ей так самой зубы удаляли! Живодеры!

– Да, – многозначительно заметила Маринка, – иногда приходится рвать по живому. Из сердца, то есть изо рта, с корнем…

Копейкин, правда, не обратил особого внимания на этот диалог, если бы до него дошел его истинный смысл, то Женька бы обиделся. И удивился. Вместо этого он показал подругам успокоительное, которое ему посоветовали в аптеке. Маринка скептически рассмотрела пузырьки, заявила, что предпочитает более действенные методы, и вернула лекарства обратно Женьке. Настя ничегошеньки не знала о борьбе с зубной болью, пока в этом плане судьба ее явно оберегала. Зато она помнила, что слабое, но все же облегчение дает стояние с открытым ртом перед горящей лампочкой, от которой исходит теплый поток целительных лучей.

– Правильно, – поддакнула Маринка, – ставишь ее с открытым ртом на стол под люстру, и пусть стоит весь вечер, получает целительные потоки. Для того чтобы ее не угнетала обстановка, можно дать успокоительное. Все флаконы сразу. Только пусть предварительно напишет записку, что она сама их все выпила. Надо же, у нее зубы свои, а я думала, что у всех моделей коронки или вставные челюсти. Видели фильм «Челюсти»? Вот, я думала, у моделей такие же.

– Она шутит, – Настя толкнула подругу в бок, – начиталась иностранной прессы!

– Так я побежал, – грустно вздохнул Женька, – если лекарство не поможет, поставлю перед лампой.

Девушки проводили взглядами его сутулую от забот спину.

– Спасибо, Настена, – всхлипнула Маринка, – ты настоящая подруга! Только можно было не один ее зуб сглазить, а все сразу. Главное, прихватить зубы мудрости, они самые болючие… Если, конечно, у этой дурехи есть зубы мудрости.

– Марина, – позвала ее Настя, – зачем тебе это?

– Зачем? А Влад тебе зачем? Он тоже чей-то. Счастья хочется, как ни странно. В нашем возрасте уже хочется семейных радостей. Чтобы под марш Мендельсона пройтись в белом платье…

– И чтобы он тебя любил…

– И чтобы любил… Да ну тебя, это совершенно не обязательно! Достаточно, что я люблю.

– А ты любишь? – Настя спросила очень серьезно, наклонившись к лицу подруги, чтобы посмотреть той в глаза. Маринка смутилась. – Мне кажется, нет. Когда любишь человека, стараешься не делать ему больно. А Женька переживает из-за своей невесты. И тебе нравится делать ему больно. Ты просто ему мстишь за то, что он не обращал внимания на тебя все эти два года. И не спорь со мной! Я знаю, что права. Ведь это ты со своим профессором Селезневым подковали меня теоретически лучше любой свахи и психотерапевта. Или психиатра, кто он у тебя там, твой профессор, не знаю. Вечно путаюсь в определениях.

– Не мой, – всхлипнула Маринка.

– Что «не мой»? – не поняла Настя. – Это ты про профессора? Подруга дорогая, да ты в него влюблена! Как называется этот комплекс?! Учителя и Ученицы? Вы с Селезневым его еще не изучали? Понятно. Напомни ему, что, когда дойдет до изучения материала, экспериментальная база окажется у него под рукой. Пусть посоветует, что делать, чтобы снова начать жить нормальной жизнью.

– Что делать, что делать, изживать этот комплекс в себе, – горестно воскликнула Марина. – Стараться стать счастливой и без Учителя. Да. Это я точно знаю. Для начала уменьшать время общения, стараться избегать его и при всем этом чувствовать себя уверенной и спокойной. Аутотренингом заниматься. Я уже пробовала, ничего не получается. Засосало.

– А он что? Ничего не замечает? – поинтересовалась Настя, которой мало верилось в то, что проницательный Эммануил Виторганович ничего не замечает вокруг себя. Впрочем, у людей, витающих в облаках своей научной деятельности, такое порой случается. – Он совсем тобой не интересуется?

– Почему? Вчера спрашивал, почему я такая зеленая, не съела ли что-нибудь…

– Вот видишь! – обрадовалась Настя. – Твое злобное состояние выползает наружу. Прекрати преследовать Женьку, и я уверена, что профессор обратит на тебя самое пристальное внимание. Мимо тебя нельзя пройти спокойно, ты же, Марина Соловьева, красавица! Где твоя уверенность, гордость, самостоятельность? Бери пример с меня. – Настя широко раскинула руки. – Меня уже двое бросили, а я ничего. Сижу вот тут, с тобой разговариваю. Но надежды не теряю. Это в общем смысле жизни, но и про марш Мендельсона тоже думаю, правда, в несколько другом аспекте. Хотя под эту музыку все аспекты хороши.

– Тебя бросил Влад?! – Маринка сразу перестала хныкать.

– Сегодня приходил, потоптался на крыльце загса и убежал. Видела только его спину.

– Почему? Что ты ему сказала?!

– Ничегошеньки, вот тебе говорю, бросили меня все. Бегут от меня как от чумы. А ты сидишь и страдаешь. На твоем месте должна быть я! Что я говорю? Голова кругом.

– По-мо-гло! Помогло! – Раздался голос из распахнутого окна, в котором торчала голова Копейкина. – Перестал болеть! Спасибо, девчонки!

– Он что, действительно, ее на стол поставил к люстре? – поразилась Маринка.

– Скорее всего, лекарство дал, – предположила Настя. – И поставил, если нам кричит «спасибо». Надеюсь, не к дверной ручке привязал. Или дал ей в глаз? В любом случае, я рада, что мы облегчили Женькину жизнь.

– Я тоже рада, – пробурчала Маринка, поднимаясь.

Настя усмехнулась. Она не поверила в широту Маринкиной души. Нет, Соловьева – очень хорошая подруга, но не до такой степени, чтобы сразу взять и позволить Копейкину спокойно жить и радоваться вместе с жирафой. Да что она за кличку придумала бедной девчонке с больными зубами?!

Маринка, сославшись на дела, решила провести вечер в гордом одиночестве. Можно было пойти с Настеной в кафешку или завалиться в ночной клуб, потрясти жирком на танцполе, но не хотелось. Должен был позвонить Селезнев, у которого завтра намечалась пресс-конференция с местными СМИ по вопросам современных достижений науки в сфере психологии, и Марина должна была подобрать ему пару тезисов из афоризмов великих деятелей науки – для красного словца. Она ему обещала, что сядет вечером и подберет, благо он снабдил ее тремя словарями.

Настя не стала настаивать, тоже отправилась домой. Еще одно гордое одиночество рассчитывало просидеть у телевизора и посмотреть очередной сериал с мексиканскими страстями. Настю к тому же ждала недочитанная книга, пустой холодильник и молчавший телефон… Если с телефоном она ничего поделать не может, то вопрос с пустым холодильником решался гораздо проще. И Настя завернула в супермаркет.

Уже стоя на кассе с корзиной, полной еды, призванной насытить ее организм калориями, она заметила Гурина. Он стоял по ту сторону «баррикад» у цветочного отдела и копался в розах. Юная продавщица из кожи вон лезла, стараясь ему угодить, а он все перебирал и перебирал цветы.

Настя решила, что если Гурин и дальше будет таким дотошным, то подойдет ее очередь расплачиваться, после чего она, отойдя от кассы, нос к носу столкнется с Артемом. Столкнуться очень хотелось. Интересно, он сделает вид, что в упор ее не замечает или все-таки поздоровается? Настя нервно оглядела очередь. Нет, она не успеет! Гурин, держа в руке цветы, полез в карман за бумажником.

Бросить продукты и побежать за ним?! Вот еще, никогда Настя Перепелкина ни за кем не бегала!

Она тяжело вздохнула и продолжила держать продукты так бережно, словно голодала всю неделю и надеялась наконец-то оторваться по полной программе.

Гурин расплатился с юной продавщицей, в глазах которой потух огонек, и вышел из магазина.

Глава 10

Сбегающий жених… А если это любовь?

Артем приехал к загсу задолго до окончания рабочего дня, ему не терпелось увидеть Анастасию и поговорить с ней. Сказать честно и открыто, что поступил как последний идиот, что ноги действовали в отключке от мозгов, что она ему нравится… Нет, если уж признаваться, так во всем. Настя ему не просто нравится, он… Артем задумался. Сказать, что он ее любит? Но в этих словах может прятаться ложь. Гурин не знал, что такое любовь. Были дамы сердца, была Ольга, болезненное расставание с ней, которое, надо сказать, слишком быстро закончилось интересом к другой женщине. К Анастасии.

Гурин обошел здание загса со всех сторон. Где-то в одном из кабинетов сидит она и даже не подозревает, с какими мучительными раздумьями он вышагивает вокруг да около.

Первая встреча точно была послана небесами. Красная сумка, ударившая его, многое изменила в жизни. Артем не сразу понял, что эти перемены к лучшему. Но сегодня он уверен: в том, что произошло, есть сакральный смысл. Посыл судьбы. Ольга не его судьба, да и должность, которой он добивался в последнее время, не так и важна. Главное, что он занимается любимым делом и продолжает им заниматься. Машина? А что машина? Гора металла, в сервисе ее восстановят, будет как новая.

Жизнь Гурина тоже должна стать другой. Сменились ее приоритеты, и все почему-то отклонились в сторону большеглазой блондинки, совершенно, на первый взгляд, ему не подходящей. Да уж, этот его первый взгляд, полный ненависти и злости.

Как странно, что он ее сразу не узнал. Но ведь почувствовал, что эта девушка оказала влияние на его судьбу. Почувствовал, убедился и испугался. Чего?! Ведьмы бывают только в сказках. Если она ведьма, то Гурин согласен и на это. Пусть летает на своем помеле и портит людям жизнь, только пусть летает рядом с ним, иногда опускается на бренную землю для того, чтобы его поцеловать.

Он хочет ее видеть, и все тут. Гурин подошел к парадному входу и взялся за ручку.

Итак, он ей скажет… Что же сказать?! Глубоко вздохнув, Артем сунул руки в карманы брюк и отошел от двери. Он еще не решил, что скажет ей.

А если это любовь? Внезапно нахлынувшая, как стремительная летняя гроза с вспышками молнии, проблесками сильных чувств, с громом, отпугивающим и встряхивающим ото сна, с очищающим душу ливнем… Да он поэт! Так и нужно сказать. Но поверит ли Анастасия?

Как бы он хотел, чтобы поверила! Для этого нужно говорить очень уверенно и делать это в ограниченном пространстве. Не позволить ей недослушать, второй раз Артем может и не решиться. На признание в настоящей любви решаются один раз. Значит, все-таки любовь настоящая.

Изматывающее чувство! Не видел ее несколько часов, а к ней уже нестерпимо тянет.

Гурин заметил заднее крыльцо загса, скорее всего, отсюда выходят работницы кузницы браков. Он немного потоптался на крыльце, оглядываясь по сторонам, и заметил идущую неподалеку парочку. Парень что-то говорил, а девушка весело смеялась, пряча раскрасневшееся лицо в букете роз.

Цветы! Вот что они все любят! Как сегодня он об этом забыл?

Гурин сбежал с крыльца и направился к машине. Но в цветочный магазин попал не сразу, ему позвонила сестра. Молодожены поссорились и в очередной раз оказались на грани разрыва. Патологическая ревность сестры убивала в новой семье все лучшие чувства. Гурин тоскливо обернулся на вывеску загса – рабочий день, судя по ней, заканчивался через час. Артем намеревался вернуться к этому времени с цветами.

Не получилось. Гурин опоздал. Он с сожалением сел на ступеньки перед закрытыми дверями и принялся раздумывать над дальнейшими действиями. Времени теперь у него достаточно. Он поедет к ней домой и поговорит с Анастасией в домашней обстановке. Не выгонит же она его!

А если ее не будет дома? Привлекательная девушка вряд ли станет торчать в четырех стенах. Ольга, во всяком случае, рвалась на все вечеринки подряд, что Гурину не нравилось. Или, что гораздо хуже, он может столкнуться лицом к лицу с более счастливым соперником. Артем нахмурился. К черту тогда все признания! Безусловно, он сам будет виноват в том, что она предпочла ему другого, но все же… Гурин вручит ей цветы, повернется и уйдет. Да, нужно заехать за этими цветами.

В магазине он долго выбирал розы. Девчонка-продавщица, ничего не смыслящая в мужской логике, совала ему совершенно не те. Розовые розы?! Да ни за что. С розовыми он будет выглядеть как дурак. И насмешит ее кавалера. Нужны кроваво-красные. Нет, снова не те оттенки… Он же сказал: «Кроваво».

Внезапно Артем ощутил присутствие судьбы. Анастасия? Не может быть. В такое время она сидит на свидании или дома. Хоть бы она сидела дома! Он достал кошелек и расплатился. Розы были кроваво-красные, довольный Гурин выскочил с ними из магазина.

Он бросил букет на заднее сиденье и поехал к дому Насти.

Дверь никто не открыл. На что он надеялся, было непонятно. Все они одинаковые, рвутся из дома на ночь глядя. Если бы не Натаха, сестра, он бы поймал Анастасию на выходе из загса. Но удалось бы им поговорить? Вернется же она когда-нибудь. Артем прислонился к двери и положил рядом букет.

– Настя! Настя! – за спиной раздался голос Стаса Тимошкина, соседа по площадке. – Давай помогу! – и добродушный Тимошкин, прижимающий к груди пачку замороженных пельменей, схватил Настины пакеты.

– Спасибо, – обрадовалась она. Хоть кто-то решил облегчить ее тяжелую ношу.

Пусть даже Тимошкин. Он очень хороший парень, но тоже, к сожалению, занятый. Его пассия – высоченная дылда с жиденьким хвостиком сереньких волос – жила вместе с ним. Оба занимались наукой и были далеки от народа.

– Как живешь? – интеллигентно поинтересовался сосед.

Настя пожалела, что они не в Америке, где на подобный вопрос можно отвечать ничего не значащим, односложным предложением. У нас же придется описывать существование, вникая в подробности, а вникать в них Насте не хотелось.

– Как обычно, – она пожала плечами, мол, что со мной может еще произойти. Живу и живу.

Интеллигентного Стаса ответ вполне удовлетворил. Он был занят собственными проблемами.

– А мы решили пожениться! – выложил он внезапно и худой рукой поправил съехавшие на нос очки.

– Правда?! – удивилась Настя. – Отлично. Вы очень подходите друг другу.

– Нам нелегко далось это решение, – начал рассказывать Тимошкин, и Настя поняла, что зря пугалась. Ее личная жизнь его нисколько не интересует. Настя интересовала Тимошкина только лишь как соседка и работница загса.

Она была хорошей слушательницей. И всю дорогу до дома только и делала, что слушала Тимошкина. А тот подробно описывал свое бытие и рассуждал вслух о будущем. Оно казалось ему прекрасным. Настя не разделяла щенячьего восторга Тимошкина, но не перечила. Своим мрачным настроением она не должна подавлять радость других. Возможно, у них действительно все получится. Почему бы и нет? Ведь они проверили свои чувства. Сколько живут вместе?

– Полгода! – гордо сообщил Стас, поднимаясь вместе с Настей по лестнице. – Люблю! Обожаю! Ни дня прожить не могу! Настя, нам нужно выбрать дату этой, как ее там…

– Торжественной регистрации брака. Да, нужно выбрать дату…

Она заметила его сразу. Он сидел на корточках возле ее двери, рядом лежали красные розы. Настя не любила этот цвет, какой-то кровавый. Гораздо приятнее получать розовые розы. Как сказала бы Маринка, ее вновь тянет в мир фантазий. Ничего, сойдут и красные цветы, ведь их принес Гурин. А он сегодня самое что ни на есть настоящее.

При виде их Гурин вскочил на ноги, схватил букет и сунул его Насте.

– Поздравляю! – его голос сорвался, а лицо помрачнело. Он повернулся к Тимошкину: – Жениться лучше осенью!

– Почему? – Стас поправил очки и пристально вгляделся в Гурина.

– Овощи дешевле, – бросил тот, отстраняя его в сторону и убегая вниз в образовавшийся проход.

– Я до осени не выдержу, – признался Стас, перегибаясь через перила, – люблю ее!

– Ее нельзя не любить, – донеслось до Насти с Тимошкиным снизу.

– Откуда он знает мою невесту? – почесал затылок Тимошкин.

– Вы говорили о разных девушках, – всхлипнула Настя, прижимая к груди розы.

– Нет, – замотал тот головой, – у меня больше никого нет!

– У меня теперь тоже, – Настя выхватила из его рук пакет и бросилась открывать дверь. Теплилась надежда, что она успеет выглянуть в окно и крикнуть Гурину, что он все не так понял, и если вернется, то Настя ему все расскажет. Если вернется, но такие не возвращаются…

– Так я зайду к тебе на работу насчет даты этой, торжественной регистрации?

– Заходи, – и Настя захлопнула дверь перед носом Тимошкина.

Прислонилась с обратной стороны и принялась горько рыдать. Почему ей попадаются такие глупые мужики?! Нет, Гурин один такой бегунок. Сбегает от нее второй раз. Она кинулась к зеркалу. Что-то не так! С ней что-то не так! Он видит ее и сбегает. Зеркало отразило заплаканную физиономию. Хороша, ничего не скажешь. Да и говорить-то нечего. Разве что позвонить Маринке и сообщить печальную новость, что Гурин смылся от нее во второй раз. И к окну подбегать не хотелось, и кричать тоже. Если захочет, то сам вернется. Для того чтобы сбежать в очередной раз?! Он что, поклонник фильма «Сбежавшая невеста»? Этакий сбегающий жених.

Нет, жених другой, Тимошкин. И Артем подумал, что тот признавался в любви ей и требовал назначить дату свадебного торжества. Какие недалекие создания мужчины, когда дело касается чувств! Разве одного взгляда не достаточно, чтобы убедиться в том, что между Настей и Тимошкиным никогда ничего не было и быть не может?! Разве не видно по ее глазам, кого она действительно любит?! Ах, она любит. Вот дура-то! Как ее так угораздило? Все это Маринка виновата со своими теоретическими изысканиями. Теперь придется искать Гурина и объясняться с ним. Или ждать, пока он отыщется сам.

Любимая Маринкина поговорка «Под лежачий камень вода не течет» в отношении Насти не действовала. С одной стороны, ей хотелось все бросить и кинуться за Гуриным, чтобы объяснить этому олуху, что все не так, как ему показалось. С другой стороны, кидаться не хотелось. Появлялось непреодолимое желание завалиться на диван и выплакаться в подушку, пожалеть себя, разэтакую неудачницу. Что Настя незамедлительно сделала.

Надолго ее не хватило, организм, потративший силы на слезы и стенания, потребовал подпитки. Она встала и поплелась на кухню, куда забросила пакеты с продуктами. Вывалив все на стол, Настя внимательно изучила то, что купила. Зачем она взяла диетическую колу?! А хлеб с отрубями? Собралась вести здоровый образ жизни, глупая. К чему? Кому он нужен, ее здоровый образ жизни. Никому. И ей тем более. Нет бы накупить пирожных и обожраться. Недаром ученые говорят, что сладости успокаивающе действуют на организм. Ее организм сегодня вечером точно успокоили бы взбитые сливки на бисквите.

Настя покосилась на вазочку с вареньем, засомневалась несколько секунд, после чего твердой рукой разрезала вдоль чайный батон и вылила на лодку-половину всю вазочку с вареньем.

Лепота! Она давно такое себе не позволяла. Безусловно, взбитые сливки лучше, но и варенье сойдет.

Настя отправила себе в рот чуть ли не треть импровизированной лодки и едва не поперхнулась.

В дверь робко позвонили. Кто это мог быть на ночь глядя?

Она принялась быстро жевать. Наверняка Гурин одумался. Он всегда появляется перед ней в самые неожиданные минуты. Стоит только Насте наполнить рот едой, тот, как его голодающая собака, выскакивает, словно из-под земли. Она тихонько пошла к коридору. Соврать, что ее нет дома, не получится. Звонивший наверняка увидел свет в ее окне. Можно изменить голос и прикинуться родственницей или сказать, что она квартиросъемщица, а хозяйка, Анастасия Перепелкина, здесь больше не живет! И пусть убегает, сколько хочет. Так ему и надо!

Настя мстительно прищурилась, дожевала, стоя у двери и прислушиваясь, насколько это можно сделать, работая одновременно ртом и ушами. За дверью кто-то возился. Кто-то тихий, нежный и аккуратный. Раз не бил в нее ногами и не кричал: «Анастасия! Открой немедленно!»

Это немного озадачило Настю. Гурин почувствовал свою вину и теперь скребется к ней, чтобы извиниться. Очень было похоже на истину, очень. Но Настя посмотрела в зеркало, которое висело в коридоре. Отвратнее физиономии она еще не видела. Заплаканная, опухшая, бледная. Ужас. Лучше бы Гурин не приходил!

Это был не он. Открыть дверь, конечно же, пришлось. Женское любопытство, этот подарок маньяку, пересилило.

На пороге стояла Маринка. Она еле держалась на ногах и смотрела на Настю странным, блуждающим взглядом. «Обкурилась, – первое, что пришло Насте на ум. – Расстроилась из-за Женьки Копейкина и обкурилась травы». Вторая мысль ужасала еще больше, чем собственная физиономия.

– Жирафа жива?! – воскликнула Настя и принялась трясти подругу за плечи.

– Откуда я знаю? – вопросом на вопрос ответила Маринка и громко икнула.

– Ты что, – обомлела Настя, – напилась?!

Подруга кивнула.

Самое обидное было не то, что Маринка напилась, а то, что она сделала это в одиночестве! Могла бы пригласить подругу, давай, мол, напьемся с горя. Правда, Настя не согласилась бы сразу. Она еще не встретила сбегающего жениха. Зато теперь она бы напилась! Только чем? Кроме диетической колы у нее ничего нет. А еще называется настоящей подругой!

– Настоящая, – похлопала себя в грудь в дупель пьяная Маринка, – подруга!

– Настоящие подруги так не поступают, – резюмировала Настя и потащила ее ванную комнату.

Там она стянула с Маринки всю одежду и отправила под душ, изобразив из него подобие душа Шарко, попеременно поливая подругу то холодной, то горячей водой. Та пищала, ругалась, но из ванны не вылезала. Видимо, отношения с Копейкиным ее сильно допекли. Тот, небось, как Тимошкин, тоже пришел к Маринке за советом о дате торжественной регистрации. Мужики, неужели они ничего не понимают?!

– А он такой хороший, как айсберг в океане, – пела Маринка, которой после душа Шарко стало значительно легче. – Потрите мне спинку!

– Еще чего, – пробурчала Настя и сунула ей полотенце.

Холодный айсберг – это про Женьку, который не обращает внимания на Маринкины чувства. Только с какой стати он стал у нее хорошим? Впрочем, что взять с нетрезвого человека, а с нетрезвой женщины тем более. Она и так неадекватно оценивала обстановку с Копейкиным, а сегодня и вовсе плохо соображает.

– Он женится на мне! – выпалила Маринка, падая на диван с заплаканными подушками.

– Конечно, женится, – попыталась успокоить ее Настя. Не хватало только того, чтобы подушки пропитались двойной порцией слез. – Как только, так сразу и женится. Не сомневайся.

– Сразу и женится, – махнула рукой Маринка, лежа на диване, как полураздетая Маха. – Сразу женится, как только я скажу ему «Да». Он меня любит…

– Ты ему скажешь, – продолжала Настя, – ты ему много чего наговоришь…

– Я скажу ему «Да», – обещала довольная, как ни странно, подруга. – Я бы сегодня ему сказала, но девушка не должна сразу на все соглашаться!

– Он тебе разве что-то предлагал?

Настя подумала, что уехала и пропустила дальнейший ход развития событий. Скорее всего, Копейкин, выбивший больной зуб у своей девицы, бросился на радостях к Соловьевой. И та каким-то непостижимым образом склонила его на свою сторону. Настя принесла из ванной джинсы и футболку подруги, принялась искать на одежде следы крови. Маринка его пытала, это точно. Никакими другими способами выбить из Копейкина признание в любви она бы не смогла. Если только… если только Женька не лишился разума. Он вырвал больной зуб у своей модели, та внезапно скончалась от болевого шока, Женька сошел с ума, прибежал к Маринке, и т. п. и т. д.

В здравом уме и при светлой памяти Женька Копейкин никогда бы не согласился жениться на Марине. Это прописная истина, которую Настя давно поняла, что бы подруга ей ни рассказывала.

– Ему было очень больно? – вздохнула Настя, представив, как Маринка пытала Женьку, прикладывая к его спине раскаленный утюг.

– Он жутко страдал, когда признавался, – хищно заметила подруга и подмигнула Насте.

– Бедный Женька! – запричитала Настя.

– А что с ним случилось? – поинтересовалась Маринка так, будто была ни при чем.

– Тебе лучше знать, – пробурчала Настя, – ты его мучила, мучила, а потом в тебе проснулась совесть, и ты напилась. Надеюсь, Копейкин остался жив!

– Я тоже надеюсь, – пожала плечами Маринка и мутным взглядом посмотрела на Настю. – А почему он тебя так интересует? – она пригрозила ей пальчиком. – Смотри, Настена, приревную! Ха, ха, и еще раз ха. Черт с ним, с Копейкиным. Мне надо собраться с силами и сказать завтра «Да»! Я посплю у тебя немного?

Настя достала из шкафа плед и протянула подруге. Марина решила переночевать у нее, значит, бедный Женька сидит в ее квартире. Небось, связанный про рукам и ногам и не только обещанием жениться на Соловьевой. Что Насте делать? Звонить в службу спасения или пожарным?

Она поглядела на подругу, та свернулась калачиком и сразу уснула.

Бедная Маринка! Скукожилась, как осенний лист. Довел ее бесчувственный Копейкин до пьянства. А если она покатится по наклонной? Маринка в ответ громко и заливисто захрапела.

Он испортил ей нервную систему, а нервные клетки не восстанавливаются. Маринка никогда не храпела раньше и не пила. До такой степени, во всяком случае. Мужики все одинаковые! Все подлецы и негодяи. И Копейкин ничуть не лучше, наобещал бедной девчонке золотые горы. А Маринка, между тем, далеко не девчонка, ей замуж надо, а не выслушивать обещания.

Ладно, Настя после встречи с Гуриным и Владом поставит на себе крест. Но Маринка! Ей нельзя залезать обратно в свою раковину, она слишком деятельная и востребованная. Значит, сопьется.

Так этому Копейкину и надо! Интересно, Маринка не забыла выключить утюг?

Жалко будет, если он перегорит. В нем все-таки есть система автоматического отключения, но на современную технику лучше не надеяться. Придется звонить пожарным. Или нет, пусть Женька получит по заслугам! Настя подождет часик, пусть тот помучается возле невыключенного утюга. Да, женщины все стервы, и она не исключение. В некоторой степени Насте Копейкина жалко, но подругу жальче.

Маринка ответила на эту мысль бурным подвыванием, оставившим неизгладимый отпечаток в Настиной душе. Скатывается по наклонной, точно. Копейкин гад.

С такой светлой мыслью Настя уснула.

Она проснулась ночью оттого, что кто-то тряс ее за плечо. Разомкнув сонные глаза, в свете ночника Настя увидела подругу. Та продолжала быть неадекватной и по-идиотски радоваться.

– У тебя есть коньяк? – шептала Маринка, словно боялась вспугнуть свое счастье.

– У меня есть диетическая кола, – вздохнула Настя. Она читала в медицинских журналах, что алкоголики постоянно ищут, чего бы им выпить. И если не находят, начинают буйствовать.

– Поднимайся, – прошептала Маринка, – пойдем, выпьем за мою свадьбу!

На первый взгляд она казалась совершенно трезвой. По идее, была пьяной, но должна была проспаться. Видно, как стала подозревать Настя, у нее появился комплекс. Или, что еще хуже, мания.

– Пойдем, – согласилась Настя, стараясь не будить в маниакально настроенной подруге зверя.

Она накинула махровый халат и направилась следом за Маринкой на собственную кухню.

– Сядь, – приказала ей Маринка, – а то упадешь.

Настя не стала перечить, говорить, что это не она еле держится на ногах. Вернее, еле держалась, когда к ней пришла. А могла бы сказать: «Пьянству – бой!» и не делиться колой.

– Садись, – та подтолкнула ее к табурету, который стоял в углу. – А то упадешь, когда я тебе скажу.

Заинтригованная Настя села. Падать не хотелось, слышать про несчастного паразита Копейкина, правда, тоже. Особенно подробности, как ее подруга выбила из него обещание на ней жениться. Гад-то он гад, но все-таки живой человек. Или не живой?!

– Вообще-то мне завтра на работу, – тоскливо заметила Настя.

– А мне нет! – радостно призналась Маринка. И было в этом нечто противоестественное. – Не пугайся, – рассмеялась она, – профессор меня не уволил! Он предложил повышение…

– В качестве кого? Партнера? У тебя же нет специального образования, – удивилась Настя.

Это несколько успокаивало, Маринка напилась по поводу карьеры, это лучший вариант.

– Он предложил мне партнерство! – Маринка подскочила к подруге и обняла ее. – Он хочет на мне жениться! – от этого признания Настя действительно чуть не свалилась на пол.

Ранним утром или слишком поздней ночью Марина рассказала наконец-то, из-за чего напилась.

Как оказалось, после ухода Насти она действительно занялась словарями, кое-что выписала из них и позвонила профессору. Тот ответил, что сейчас же приедет и записи заберет. Маринка стала говорить, что приезжать необязательно, она сама принесет их на следующий день. Тот поинтересовался, одна ли она сейчас. Маринка призналась, что одна как перст. И только потом спохватилась, что перстов, собственно, бывает пять и больше… Профессор приехал с цветами. Он жутко смущался и переживал, извинялся, что ему приходится говорить в такой обстановке, но в другой бы он растерялся еще больше.

– Эммануил Виторганович сказал, что влюбился в меня с первого взгляда! Представляешь, Настена, с первого взгляда, а я этого не замечала. Что он долго ко мне присматривался и понял, что лучше меня ему никого не найти и искать больше никого он не собирается. Что он рассматривает определение «Любовь» несколько в другом ракурсе, но это нисколько не повлияет на наши с ним отношения. И если я захочу, то он скажет мне, что любит меня, как пылкий Ромео!

Настя представила профессора Селезнева в образе пылкого Ромео. Получилось неубедительно. В ее представлении он больше походил на Мавра, а Маринка на коварную Дездемону. Но в жизни все роли перемешиваются, и их играют, чаще всего, никудышные актеры.

– Вот-вот, – заметила Маринка, – я тоже засомневалась. Он дал мне время подумать. И на всякий случай дал это, – она убежала в коридор, где оставила свою сумочку.

– Что это? – на этот раз прошептала Настя, с восхищением глядя на бархатную коробочку.

– Обручальное кольцо, – Маринка открыла коробочку, и кольцо своим важным, жизнеутверждающим видом затмило кухонную обстановку. – Мне очень понравилось. – Она надела его на палец. – Представляешь, он купил его заранее. Смотрел-смотрел на мои пальцы, я-то думала, зачем? Вот для чего, оказывается! Если я скажу ему «Да», то завтра он поведет меня в ресторан, где торжественно его наденет!

Маленький бриллиант заиграл на свету разными красками. На Маринкиной руке кольцо смотрелось изумительно. Впрочем, обручальное кольцо украшает любую женскую ручку.

– Обалдеть, – произнесла Настя и вскочила.

– Ты куда? – Но та уже бежала к двери.

Тимошкин был сонный и ничего толком не понимал. Хотя Настя и не стала ему ничего объяснять. К чему подробности? Пусть живет своей жизнью. У нее своя, у нее и у ее подруги. И им нужно это обязательно отметить! Лучше всего коньяком, но раз его нет, то и водка сойдет. Есть медицинский спирт для компрессов?! Отлично.

– Настя, – сонный Тимошкин поправил очки и протянул ей бутылек, – тебе нужно заканчивать с этим делом. Пьянство ни к чему хорошему не приведет.

– Я только начала! – подмигнула ему Настя и побежала к себе.

Они забыли, что медицинский спирт нужно разводить водой. Первый глоток обжег горло, на глазах выступили слезы. Но это были искренние слезы радости. Маринка, как ни крути, о профессоре даже мечтать боялась, а тот, оказывается, ее любил. Или как это у него там по теории комплексов называется?

Настя радовалась за подругу. После радости и второй, уже разбавленной, рюмки Настя поведала свою грустную историю о сбежавшем Гурине, о Тимошкине, который так не вовремя подвернулся под руку. Маринка, хоть счастье и затмевало ей глаза, соображала нормально. Она обозвала Гурина закомплексованной Мессалиной с замашками Отелло и поведением Дон-Жуана, предложила позвонить ему завтра, позвать на свидание и там набить морду лица. Номер телефона своего соседа по даче знал профессор, остальное было делом техники, то есть Маринки.

Настя категорически отказалась бить Гурина, а тем более ему звонить. Она налила себе в стакан остатки выпивки, выпила и стукнула кулаком по столу. Да, она, Анастасия Перепелкина, никогда и ни за что не станет вешаться мужику на шею, каким бы привлекательным, умным, добрым, рассудительным идиотом тот ни был!

Подруги принялись спорить, после чего еле державшуюся на ногах Настю Марина потащила в ванную, где попыталась привести ее в чувство душем Шарко. Но слабый, не подготовленный к медицинскому спирту организм Насти отказывался освежаться и тащиться на работу. Марине пришлось уложить подругу в постель, позвонить Шаманской и соврать, что Перепелкина заболела. В принципе, она не врала. Настя была больна любовью к Гурину. Иначе она бы не переживала из-за его побегов. Маринка послала воздушный поцелуй фотографии с платьем и стала собираться к себе домой.

Глава 11

Мендельсон – лучший друг девушек

Настя поднялась к обеду. Болела голова, хотелось пить, бежать в загс и… прыгать от счастья. Для начала она проглотила таблетку анальгина и принялась звонить начальнице. Обязанности – прежде всего! Мысли о работе, той единственной радости, что у нее осталась, занимали ее в первую очередь. Нет, сначала все-таки голова, как мыслительный орган. И кофе, как подпитка мыслительного органа, резко отреагировавшего на медицинский спирт. После всего этого работа.

– Болейте, Анастасия, на здоровье, – заявила Шаманская, – меня уже предупредила ваша подруга. И поздравьте ее еще раз с предстоящим событием. Мы запишем их на самое лучшее время субботы!

Настя положила трубку. Значит, Маринка разболтала всем о том, что выходит замуж. Напилась от радости, протрезвела и принялась делиться этой радостью с каждым встречным-поперечным. Шаманская хоть и не каждый встречный, но теперь точно не поставит неудачницу Перепелкину на проведение торжественных регистраций. На фоне Марины Настя неудачница.

Почему в женской среде успех меряется наличием женихов?! Это несправедливо. Ведь есть же еще карьера… Ах да. У Насти ее нет. В последнее время Настя притягивает к себе неприятности. Раньше ее личная жизнь также не отличалась разнообразием, но мужчины от нее не сбегали по нескольку раз. И Настя никого не отбивала у подруг и приятельниц. В последние дни ей катастрофически не везет. Стоит только подумать, что он долго не задержится рядом с ней, как мысли тут же исполняются. Маринка права, она стала глазливой. Придется попытаться исправить положение, настроив свою душу на позитив.

Какой позитив с таким удручающим видом?!

Настя отошла от зеркала с грустным лицом. Проходя мимо фотографии с платьем, глубоко вздохнула. Тут же возникло новое желание, пойти и проведать будущую покупку. Висит ли платье, ее поджидая, или его уже кто-то купил? Только этого ей не хватало! Вернее, не хватает-то как раз другого – денег! Вряд ли она когда-нибудь купит это платье, да и Шаманскую на торжественных церемониях устраивает Римма, а Римму любит Влад…

Стоп! Позитивный настрой. Влад не любит Римму, та сама в этом признавалась. Но особого рвения к Насте он тоже не проявляет. Зря она сегодня не пошла на работу. Вдруг Влад придет на заднее крыльцо. Можно было бы выйти, пройтись с ним до дома и расставить все точки в их взаимоотношениях. Настя так устала от неопределенности.

– Настена! – от скорбных мыслей ее отвлек телефонный звонок. – Сегодня вечером думай про меня как о самой неотразимой женщине на свете! Слышишь? – кричала в трубку Маринка.

– Марина, ты действительно самая неотразимая женщина на свете. И думать тут нечего, – честно заявила Настя.

– Правда?! – обрадовалась подруга. – Но ты на всякий случай вечером озвучь эту мысль погромче. И желательно несколько раз, чтобы было действеннее. Сегодня мы с Эммануилом идем в ресторан. Настена, я сказала ему «Да»! Пока по телефону. Но в ресторане все произойдет в торжественной обстановке. Если бы ты видела, какой счастливой меня делает это кольцо! – скорее всего, Маринка покрутила бриллиантом у себя перед носом.

– Я это слышу, Марина, – грустно подтвердила Настя, – и очень за тебя рада.

– Молодец, – похвалила ее подруга, – что не опускаешь руки и стремишься не портить жизнь другим людям. Себе ты ее уже испортила! Сколько раз я тебе твердила про позитивный настрой, позитивный настрой!

– Я настраиваюсь, настраиваюсь, честно…

– Давай, Настена, продолжай работать над собой. Сходи в салон, освежи цвет волос, сделай маникюр, купи тапочки, если на большее денег не хватает, купи… Платье! – вспомнила Маринка. – Слушай, Настена, оно мне уже не понадобится. Сама понимаешь, мне теперь придется покупать белое. В этом сезоне какой оттенок моден? Все еще цвета шампанского?

И счастливая Маринка повесила трубку. Ей предстояло столько дел! Маски, массажи, отбеливания, солярий, макияж, укладка, корректировка ногтей… И все ради одного вечера, который станет незабываемым в ее жизни. А зачем Насте тащиться в салон? Все равно ее раскрасавицей никто не увидит. Ни Гурин, ни Влад. Нет, снова она ушла не по той дорожке. Позитивный настрой…

Настя сама может увидеть Влада. Будто бы случайно. Если он сегодня будет поджидать Римму у загса, то флаг Насте в руки! Пора начинать действовать, а не полагаться на судьбу. Правда, эти действия могут принести противоположный ожидаемому результат. К примеру, вместо романтического свидания – драку с поножовщиной. О чем это она? Римма не станет драться. Хотя тогда у распростертого на полу магазина Влада она была готова растерзать Настю, приблизившуюся к нему на опасное расстояние. Но сегодня Настя не приблизится. Ей будет достаточно издали взглянуть, кого ожидает Влад. Если Римму, то всяческие сомнения отпадут вместе с надеждой на совместное будущее.

И Настя с чистой совестью сможет наплевать на позитив.

Выпив чашку крепкого кофе, она решила взяться за свою внешность.

Она обошлась без посещения салона красоты. Все нормальные девушки (за редким исключением) во время финансовых трудностей могут преображаться сами. И до какой степени! Тем более в их арсенале всегда имеются необходимые для этого инструменты и средства. В этом они схожи с фанатиками-огородниками, которые сметают весной с прилавков тяпки, лопаты и грабли. Те тоже сметают арсенальные принадлежности, особо не заботясь, пригодятся они или нет. У Насти нашлась плойка, и она впервые за несколько лет (!) накрутила у себя на волосах подобие локонов. На бигуди так не получается, слишком навязчиво. А плойкой – самое то, что надо. С легкой небрежностью. Нашелся и лак для волос, и он оказался непросроченным. И тональный крем, подаренный Маринкой, так вовремя попался под руку… Настя осталась собой довольна.

И выдвинулась по направлению к работе, на ходу придумывая себе алиби. Почему она, такая вся из себя, тащится в загс, а не сидит изможденная страшной болезнью дома и не болеет, как желала ей Шаманская, на здоровье… Почему? Потому что ей вдруг резко стало лучше, и Настю потянуло на работу. Работа для нее – праздник. Точно. Почему бы и нет? И совершенно не обязательно встречать Шаманскую. У начальницы что, других дел больше нет, как караулить прогуливающих сотрудников? Шаманскую она вряд ли встретит, а вот Влада…

Он действительно стоял на крыльце. Высокий голубоглазый блондин, мечта всех окружающих его девиц, греза Анастасии Перепелкиной и… Риммы Вишневской. Она стояла рядом с ним и что-то говорила ему, размахивая руками. Настя попыталась скрыться от них, но не успела. Римма ее заметила.

– Анастасия?! – удивилась Вишневская. – Ты что здесь делаешь?! Ты же должна болеть.

– Разве? – выдавила из себя Настя. – Если только немного…

– Зря ты напилась заморских аспиринов, – покачала головой Римма, – они приносят лишь временное облегчение, пряча болезнь вовнутрь. Хотя по тебе не скажешь, – ревниво заметила она, – что ты болеешь.

– А это? – Настя поправила волосы, – это важная встреча. Очень важная встреча. Свидание. С одним человеком…

– Свидание? – округлила глазищи Римма. Словно, на свидания могла ходить она одна. – Тогда конечно, тогда все понятно. Я сегодня тоже едва держусь на ногах, но на свидание с Голубцовым поеду обязательно. Мой стервец заявил, что больше меня не любит! Или я тебе уже об этом говорила?

Настя растерялась. Делать такие заявления в присутствии Влада было по меньшей мере глупо. Но тот нисколько не смутился, не заинтересовался, воспринял как должное и признание про Голубцова, и стервеца. Даже улыбнулся Насте, так мило вселяя в нее надежду.

– Я тоже собиралась пойти в салон, но к моему мастеру всегда нужно записываться заранее. А Голубцов, представляешь, ни с того ни с сего решил свозить меня на столичную премьеру. Придется лететь на вертолете МЧС! Анастасия, ты представляешь, я полечу с сильными, мужественными эмчеэсниками… и с Голубцовым. Он у меня просто обаяшка!

Настя ничегошеньки не понимала, но чувствовала, что близится разгадка. Что-то подсказывало, что Влад сегодня проводит ее до дома.

– Я пожалела, что тебя сегодня не было на работе, столько было дел, столько дел, – продолжала Вишневская. – А Влад заранее купил билеты в кино. Но Голубцов у меня вне конкуренции. Бедняге, – она толкнула улыбающегося Влада в бок, – придется идти одному.

Жизнь продолжала преподносить сюрпризы. Настя нашла в себе силы скривиться в улыбке, не везет так не везет. И зачем она ляпнула про свидание!

– Может быть, – предположил Влад, – Настя согласится со мной пойти? Важная встреча, как я понимаю, завершилась?

Может быть? Очень даже может быть! Ведь Настя не сказала, идет ли она на свидание или возвращается обратно. Впрочем, какое свидание, правильно он сказал про встречу. Нет, в жизни иногда случаются просветы. И у Вишневской тоже, иначе почему она так легко разрешает чужому истребителю посадку на своем запасном аэродроме?

– Завершилась, – промямлила Настя, – встреча завершилась. Иду обратно.

– Вот и хорошо! – обрадовалась Римма, схватила ее за руку и подтолкнула к Владу. – Ступайте оба!

Настя чувствовала себя захватчицей, на милость которой неожиданно, с бухты-барахты сдался очень сильный противник. Предчувствие ее не обмануло!

Рядом раздался призывный звук клаксона, и из остановившегося автомобиля показалась взъерошенная голова Донжуана Голубцова.

– Мне пора, – спохватилась Римма. – Дорогой, – она обратилась к Владу, – если ты, например, флиртовать, то слишком не увлекайся. Анастасия у нас девушка серьезная и твои домогательства может интерпретировать как покушение на ее личную жизнь.

У Насти вырвался смешок. Знала бы Вишневская, как давно никто не покушался на Настину жизнь! И как ей этого безумно сегодня захотелось. Покушения на личную жизнь, естественно. Сводить счеты с жизнью физической пока не требовалось. Жизнь становилась просто прекрасной!

– Пока, братик, – Римма чмокнула Влада в щеку и побежала к автомобилю, из которого торчало недовольное ее задержкой лицо Голубцова.

– Братик? – автоматически повторила Настя, стараясь вникнуть в смысл слова.

– В некотором роде да, – рассмеялся Влад, беря Настю под руку, – двоюродный.

– А фамилия? – она подозрительно прищурилась. Бывают же подарки судьбы, но не такие же.

– Вишневский, – пожал тот плечами, – ты имеешь что-то против этой фамилии? Знаю, что моя сестрица не сахар. Но в глубине души она очень хороший человечек.

– Очень глубоко, – добавила Настя, глядя на то, как хороший человечек Римма Вишневская усаживается в машину и машет им оттуда рукой. – Влад Вишневский, значит? – и засмеялась.

Фильм оказался нудным и неинтересным. У Влада не оказалось в деле выбора хорошего вкуса, он потащил Настю на американский боевик. Хотя в соседнем зале показывали романтическую комедию, и Настя так хотела оказаться перед экраном, на котором разворачиваются настоящие чувства, а не поголовное убийство всех действующих лиц.

Но, как известно, у мужчин и женщин в этом плане мнения расходятся. И те и другие предпочитают видеть на экранах то, чего им не хватает в нормальной жизни. Мужчинам – смертельных схваток, женщинам – любви. Есть, безусловно, фильмы, соединяющие и то, и другое, но на этот раз Насте не повезло. Если главный герой и любил кого-то, то только себя, а Насте этого было явно недостаточно.

Зато Влад, казалось, был весь во внимании. Он искренне переживал, следя за боевыми действиями, во время одного из них схватил Настю за руку и долго не отпускал. Она раздумывала о том, что недальновидно полностью затемнять зрительный зал во время просмотра. Неужели она зря старалась и теперь ее красота пропадает зря в этом кинотеатре. Влад ее совсем не видит. Сидит рядом, держит ее за руку… Другая на ее месте была бы счастлива. Насте же чего-то не хватало. Может, комплиментов от него?

– Ты сегодня необыкновенная, – прошептал ей Влад, не отрывая взор от экрана, – прелесть!

Настя не поняла, к чему относится эта прелесть: к ней или к главному герою, который вспорол брюхо врага кухонным ножом. Рука к тому же без движения затекла, Настя поворочала захваченной ладонью, и та спокойно выскользнула из руки Влада. Он попытался найти ее вновь, но Настя обхватила ладонями лицо, якобы в порыве переживаний за главного героя, вспарывающего кухонным ножом брюхо своего второго врага. О поцелуях не могло быть никакой речи!

Они сидели не в последнем ряду, а в самом центре зала, где со всех сторон было полно любопытствующих глаз. Среди них могли оказаться соседи и знакомые. Зачем давать им пищу для сплетен? Вот если бы рядом сидел Гурин! Настя, нисколько бы не думая, сама поцеловала бы Влада. Действительно, нисколько не думая. Только так можно общаться с братом Вишневской. С братом! Она до сих пор не может поверить в эту историю, хотя Влад по дороге в кинотеатр рассказал ей о договоренности между ним и сестрой. Он должен был встречать ее на крыльце загса, вызывая ревность бывшего кавалера, такого, надо сказать, стервеца… Почему должен? Потому что проспорил, а спорили они на желание.

Настя обернулась назад и вгляделась в зрительный зал. Никого, отдаленно похожего на Гурина, она не заметила. Конечно же, в такую темень разве что разглядишь! Мало того что света в зале нет, так еще и фильм снят в потемках. Хорошо, что главный герой не афроамериканец. Впрочем, ничего хорошего от фильма Настя уже не ждала. А вот Влад мог бы ее поцеловать, когда в зале загорится свет. Почему бы и нет? Вдруг Гурин действительно сидит в зале. И не один, а с какой-нибудь Вишневской.

Влад ее поцеловал, быстро, мимоходом, словно привык это делать каждый раз, когда они встречаются. Он поцеловал ее на выходе, когда они вместе с толпой покидали кинотеатр. Но в толпе не промелькнули знакомые глаза. Настя даже немного расстроилась. А чего она ожидала? В отношении Гурина у нее нет никаких позитивных мыслей. Она будто отталкивает его от себя, боясь чего-то неизведанного. И он рад этим толчкам, исчезая раз за разом и упиваясь ее боязнью.

– Тебе понравился фильм? – поинтересовался Влад, беря ее под руку по-хозяйски, властно.

– Нет, – честно призналась Настя.

Вот если бы он не взял ее так по-хозяйски… Ох, права Римма, она боится вторжения в свое личное пространство. Но целовать-то себя позволяет! Придется признаться самой себе, что его поцелуи не доставляют такого неземного блаженства, как поцелуи… Гурина. Снова она о нем! Он о ней уже и думать-то забыл. Но разве сердце обманешь? Этот маленький комочек в груди, от которого порой становится так больно… Позитивный настрой! По-зи-тив-ный!

– Не совсем понравился, – постаралась смягчить Настя.

Что ей неймется? Мало того что Римма сама передала из рук в руки этого красавца, так он еще оказался ее братом! Пусть не родным, двоюродным, но братом. Влад оказался братом, а не женихом, что Настю должно было обрадовать. Поначалу и обрадовало. Только потом стало как-то тоскливо.

– Тоскливый фильм, – вздохнула Настя.

– Разве?! – искренне удивился Влад. – А в Америке он взял десяток Оскаров.

Оскары, Оскары, ей бы одного Артема.

– Я люблю комедии, – попыталась сгладить она.

– Хочешь, я возьму билеты в цирк?! – с энтузиазмом предложил Влад.

– Не хочу! – вырвалось у Насти. Влад замолчал, обидевшись на ее резкий ответ, и отстранился. – Я не люблю цирк, – сказала она, – в последний раз, когда я туда ходила, акробат упал с высоты, клоуна сбила лошадь, а у тигра загорелся хвост. – И Настя натянуто улыбнулась.

– Хорошо, – задумался Влад, – тогда я просто провожу тебя домой.

Вот с этим Настя согласилась. Домой! Назад! К сериалам про любовь! К телефону и пирожным. Пирожные она, правда, купит после того, как расстанется с Владом. Настя горько усмехнулась. С ним придется расстаться. Не смотря ни на что, она осталась верна себе.

Да, как и все здравомыслящие девицы, она мечтает о проходе по красному ковру под марш Мендельсона. Мендельсон вообще лучший друг девушек, Настя это знает точно, как специалист загса. Многие, мечтая о свадьбе, засыпают под его светлый марш и видят расчудесные фантазийные сны. Вот только в ее фантазиях живет не Влад. Жаль. Но ничего поделать с собой она не сможет. Пробовала, ничего не получилось. Так и отчитается перед Маринкой, если той будет еще до нее дело. Обычно счастливые люди не замечают вокруг себя неприятностей. Им кажется, что счастье всюду, куда ни кинь взгляд.

С одной стороны, Настя действительно должна быть счастлива, разобравшись в своем отношении к Владу. С другой стороны, несчастней ее сегодня никого нет. Влад – брат, а не жених. И это ничегошеньки не изменило в ее личной жизни.

Насте не хотелось говорить, поэтому они дошли до ее дома практически молча. Если не считать того, что Влад вскинул к небу свои голубые глаза и заметил, что надвигается туча. Надвигается – и пусть надвигается. Насте все равно. Она придет домой, завалится в постель и… заплачет?

– Я позвоню? – вопросительно посмотрел на нее Вишневский.

– Позвони, – ответила Настя и усмехнулась. – Только в цирк я не пойду, да и в кино больше тоже. В ресторан тем более. Звони, если что.

Они стояли перед ее подъездом, откуда с лавочек перед дождем срочно эвакуировались старушки.

– Ишь, выделывается, – Вера Павловна проковыляла мимо них, – своди ее, сынок, в серпентарий!

– В зоопарк? Никогда, – заявила Настя, – не люблю животных в клетках.

Вера Павловна покачала головой и скрылась в подъезде.

Настя и сама понимала, что выделывается. Но надо же было как-то объяснить Владу, что у них ничего не получится, даже если он выведет ее в открытое космическое пространство.

– Понял, – ухмыльнулся Влад.

Может быть, она поспешила? Он такой понятливый! Да нет же, нет. Влад действует как по заказу. Ее глазливому заказу, а это уже надоело.

– Звони сама, если что, – он чмокнул ее в щеку и несколько задержал руку на Настиной талии.

– Ха-ха! – возле них хлопнула дверца автомобиля, который, рванув с места, заскрежетал коробкой передач, словно из нее выдавали сразу всю мощность.

– Гурин? – попыталась приглядеться к водителю Настя. Но ничего толком не увидела.

Влад ушел. Настя старалась не разрыдаться. Чего хотела, сама добилась. Правда, хотела любви, а вот ее-то как раз и не было между ними. Позвонить Маринке и рассказать? Глупости. Они наверняка уже сидят в ресторане. Хотя времени еще мало, нет и десяти часов. Как хорошо, что Влад взял билеты не на последний сеанс. Настя еще успеет съездить к магазину и посмотреть на свое заветное платье! Все равно ведь хотела затариться пирожными. Она кинула взгляд на небо, дождь собирается с силами, но она успеет.

Хмурый охранник торчал у стеклянных дверей с отсутствующим видом.

– Мне надо! – заявила Настя, стараясь обойти его.

– Не пускаем, только выпускаем, – пояснил тот и продолжил стоять каменным изваянием.

– Меня девочки из отдела попросили за ключом сбегать, – обманула Настя.

Охранник окинул ее взглядом. Настя прищурилась, сказав про себя, что он пропустит, обязательно ее пропустит. И он пропустил.

Она подбежала к манекену с плохим предчувствием. Как же надоели ей эти предчувствия!

И оно оправдалось. На манекене красовалось другое платье. Не то, что они с Маринкой выбрали, другое! Кроваво-красное, с длиннющим шлейфом… Не ее.

– А где то, иссиня-черное?! – подбежала Настя к продавщице.

– Вы что, девушка, не видите? – ответила та. – Новая коллекция. Старую распродали со скидками.

– Распродали?! – Настя всхлипнула. Ее не было пару дней, а платье продали со скидкой! И не ей! Докатилась, в ее жизни нет места даже скидкам. Ах, она же это предчувствовала. К черту предчувствия!

– А другого, такого же, нет? – с погибающей надеждой поинтересовалась она.

– Нет, – фыркнула продавщица, – и вообще, мы закрываемся!

Естественно, откуда появится второе точно такое же платье? Это только у Риммы Вишневской в запасе имеются двоюродные братья, призванные вызывать у кавалеров ревность. А у Насти нет никаких запасных аэродромов. Ничего нет. Позвонить Маринке? Нельзя, у той серьезное свидание. На самом деле очень серьезное. Сейчас ее профессор признается в любви.

Настя поникла и пошла к выходу. Хмурый охранник проводил ее взглядом.

На улице начиналась гроза. Небо хмурилось, как и охранник, словно стояло на страже чьих-то интересов. Заморосил мелкий дождь. Но Настя передумала возвращаться на автобусе. Она решила пройти пешком под мокрыми освежающими каплями очистительного потока. Да-да, мелкий дождь превратился в настоящий поток, и с неба хлынула вода. Она до нитки сразу промочила свой незамысловатый костюм. Кстати, единственный из всего гардероба подходивший для ведения торжественного имянаречения. Но когда еще Настя будет торжественно нарекать малышей? После того как она упустила платье, на которое возлагала большие надежды, ей не доверят вести торжественные церемонии никогда.

Она занимается самоедством. Сколько раз подруга говорила ей, что мысль материальна. А женщина должна, просто обязана из-за своего пола привлекать к себе только положительную энергию. Мужчины – разрушители по природе, женщины – созидательницы. А Настя сама все вдруг разрушила.

Теперь Маринка найдет у нее комплекс Золушки или какой-нибудь Замарашки и, выйдя замуж за профессора, бросит подругу на произвол судьбы. Уедет с ним на дачу, а Настю оставит погибать в городе. На дачу? Настя будет изредка к ним приезжать и любоваться издали Гуриным. Тот к этому времени тоже женится, такие мужчины редко остаются холостяками, и Насте придется здороваться с его красавицей женой. Ну до чего же радостную картинку будущего нарисовало воспаленное самоедством сознание!

Настя смело вступила в лужу. Прощай, костюм, прощайте, замшевые босоножки! Прощай, Гурин, пусть тебе повезет с твоей красавицей женой… Нога попала в глубокую выбоину и зацепилась. Только сейчас Настя осознала, что находится на обочине дороги, по которой мчатся автомобили, обливая ее фонтанами брызг. Правда, что ей фонтаны, она и так вся мокрая. Нужно спасать не костюм, а собственную жизнь. О! Этот асфальтовый каток едет слишком быстро! Она сама на себя накликала беду…

– Девушка, – раздался возмущенный голос поблизости, – чего вы там застряли?! Сейчас попадете под машину! – к ней обращался ухоженный старичок с аккуратной белой бородкой. Он был в плаще и держал над собой зонт.

Попасть под асфальтовый каток?! Настя в ужасе закрыла глаза. Только этого ей не хватало! Сразу представились заголовки завтрашних газет: «Глупую девицу раздавил асфальтоукладчик!» Гурин берет газету, видит заголовок, фотографию… Об этом лучше не думать.

– Давайте мне руку! – потребовал старичок.

И Настя ему подчинилась. Она протянула руку наугад, глаза ослепила вспышка молнии, раздался грохот грома… Под это громыхание Настя благодаря сильной жилистой руке перелетела на тротуар, а красная сумка осталась лежать в луже.

– Черт! – пожалела Настя сумку, по которой тут же проехала машина.

– Сплюньте через левое плечо, – усмехнулся старичок и протянул ей зонт, – небольшая жертва.

Настя послушалась и плюнула. Сзади кто-то ойкнул.

– Теперь все позади, – сказал старичок, накидывая на нее свой плащ.

– Не надо, не стоит меня укрывать, – принялась отнекиваться Настя. – Как я вам все верну? Кто вы?

– Считайте меня своим ангелом-хранителем, – подмигнул ей старичок и нырнул в припаркованную рядом «Оку». – Мы еще встретимся с вами! В загсе!

Настя пожала плечами и проводила его автомобиль странным взглядом. Где-то она видела этого старичка. Где-то они встречались. Но где? Посмотрела и на остатки сумки, выудила их из воды. Документы-то можно будет высушить. Косметику, безусловно, жалко, но теперь она ей ни к чему.

Стихия бушевала, как могла, срывая с деревьев ветви и разбрасывая их по улице. Настя, еле удерживая готовый разлететься на составные части зонт, добралась до дома. Она не сетовала больше на судьбу – раз в ее жизни встречаются ангелы-хранители, то не все так плохо. Вот только зря они такие пожилые. Был бы у нее ангелом-хранителем Супермен или Терминатор. Но их не выбирают, и ей сегодня очень повезло. Рассказывать Маринке об этом необязательно. Еще подумает, что Настя собиралась покончить счеты с жизнью и прыгнула в лужу. И понес же ее черт в эту лужу!

Она еще раз на всякий случай плюнула через левое плечо. Тишина.

Дома Настя разложила на полу остатки сумки, немного погоревала над ней, достала уцелевшее содержимое. Пострадала большая часть, но не все. Что ж, сейчас, когда не нужно больше копить на платье, она сможет купить себе новую сумку. Только не вырвиглазовскую, красную. Поскромнее, поизящнее. Она теперь старая дева и должна выглядеть менее броско.

Может, стоит купить круглые очки для того, чтобы обезобразить свою внешность полностью? Настя будет чаще смотреться в зеркало и, видя свое отражение, больше ни на что не надеяться. Большая и светлая любовь! Ха! Римма сто раз права, она бывает только в сказках. И у Маринки Соловьевой с профессором Селезневым. Пусть хоть они станут приятным исключением в этом безумном мире разочарований и потерь.

И еще нужно завести собаку! Такую, как у Гурина, большую и вечно голодную. Для того чтобы мысли о ее кормежке занимали все свободное время. Чтобы больше ни о чем другом Настя думать не могла бы. Или ни о ком другом. Интересно все же, что сейчас делает Гурин.

Глава 12

Держите его, он от нее целых два раза убегал! За двойной побег увеличивают срок лишения свободы!

В загсе все носились как заведенные. Пятница никогда не была напряженным днем, но на этот раз замуж выходила дочка местного судьи. Обычно необычная публика предпочитает столичные загсы в выходные дни, но этой веснушчатой девице приспичило сочетаться законным браком именно в эту пятницу. Ясновидящая разглядела в своем хрустальном шаре благополучную судьбу пары лишь при условии торжественной регистрации брака тринадцатого числа. Тринадцатое и было пятницей.

– Вишневская! Римма! – начальница носилась по кабинетам в поисках подчиненной. – Куда она делась?! Что делать?! Проводить церемонию самой?! Римма! Вишневская!

Наконец-то Римма была обнаружена на улице перед парадным входом, где целовалась с Голубцовым. Он сидел за рулем джипа, Римма стояла на подножке и трогательно прощалась с ним.

– Все, – она сказала Насте, когда зашла в загс, – Ираклий Андросович требует моего постоянного присутствия перед собой. Перед ним, то есть. Требует, чтобы я мелькала перед ним сутки напролет. Придется переходить на более ответственную работу. – Римма вздохнула и смахнула одинокую слезу.

– Ответственную? – удивилась Настя. – Он берет тебя своим заместителем?

– Куда выше! Он берет меня своей домохозяйкой. Хозяйкой дома, домища. Представляешь, как это ответственно? – Римма нервно достала из пачки сигарету. – Естественно, после регистрации наших отношений… Целыми днями сидеть дома и ничего не делать. Ты бы так смогла, Анастасия?

– Еще как, – мечтательно сказала та.

– Считай, что ты меня окрылила, – бросила ей Римма и отправилась к подоконнику.

Настя грустно посмотрела ей вслед. Если Римма уволится, то кто же будет вести церемонии? Скорее всего, сама Шаманская. Насте она не доверит, да и подходящего наряда нет.

– Римма, – донесся из коридора голос начальницы, – ты еще не готова?! Через два часа начнется, выучи речь! Нужно сказать нечто более оригинальное, чем обычно. Отец невесты – судья! А в жизни все может случиться. Ах, не дай бог свидеться в казенном месте!

– Еще два часа, – пробурчала Римма, – я все выучу.

– Анастасия, – Шаманская влетела в кабинет, – будешь на подхвате! Тоже учи речь! Если что, продекламируете хором.

– Но платье, – замялась Настя.

– Никаких «но», – Шаманская выбегала из кабинета, – это приказ! Свистунова! Свистунова! Голуби прилетели?! А зеркальная комната? Не забыли ленты? А! Я так и знала…

Суматоха переместилась вместе с начальницей в соседнее помещение.

Напряженный день обрадовал Настю тем, что на фоне дополнительных поручений времени думать о своей неудавшейся личной жизни фактически не оставалось. А мысли так и лезли одна за другой в ее светлую голову, и все они самым подлым образом сводились к одному-единственному человеку, думать о котором было категорически противопоказано. Он не звонил, не приходил, не намекал на свое присутствие в этом мире никоим образом. Маринка ругала подругу за то, что та бросила такого хорошего парня Влада Вишневского и не оставила себе про запас никого.

А хороший парень Влад успел отметиться в киношке с привлекательной длинноногой блондинкой модельной внешности. Они сидели на последнем ряду и целовались. Фильм, по мнению Маринки, был так себе, боевичок средней паршивости. Зато главный герой – настоящий мачо, особенно в те моменты, когда кухонным ножом вспарывал живот своим врагам. У него так призывно играли накачанные мышцы на полуголом теле! Но Маринка этого практически не видела, профессору фильм не понравился, и им пришлось уйти раньше. И она так и не узнала, куда повел длинноногую блондинку несостоявшийся запасной аэродром подруги по имени Влад.

Марине запасы были уже не нужны, она выходила замуж за Селезнева, на днях они зашли к Насте в загс и выбрали время для торжественного бракосочетания. Настя была очень рада за подругу, и профессор ей понравился. Оказывается, он не всегда такой заумный, бывает временами очень даже человечным, без комплексов.

А в эту пятницу в загс пришел Женька Копейкин со своей жирафой, то есть моделью. Симпатичная девчонка нисколько не напоминала это тугоухое животное, она мило улыбалась, зияя пустотой среди боковых зубов верхнего ряда. От этой улыбки Насте делалось дурно, она представляла, как Копейкин привязывал зуб к ручке металлической двери и ударял бедняжку в глаз… Безусловно, лампочка не помогла, и стоматологу все же пришлось испортить голливудскую улыбку. Но девица, тем не менее, хоть и выглядела беззубой, была совершенно счастлива. Женька Копейкин тоже радовался на каждом ее шагу.

Настя помогла им определиться со временем регистрации. По невероятной случайности невеста Копейкина была свободна от показов и кастингов в тот же день, когда планировали пожениться Марина с Селезневым. С промежутком в полчаса обе пары собирались узаконить свои нежные отношения.

Настя тут же позвонила подруге и предупредила ее.

Главным образом, она собиралась выяснить, насколько неприятно будет той такое своеобразное соседство. Но Маринка отреагировала вполне доброжелательно, видимо, потому, что как раз в это время совершала приличный шопинг. Даже обрадовалась, что Женька Копейкин познакомится с ее удивительным, восхитительным, самым лучшим на свете мужчиной, и выразила надежду на то, что они станут друзьями. Нет, семьями дружить им будет некогда, у профессора жесткий график, порою ни одной свободной минуты. И Марина, как его партнер, отныне теперь всегда будет при нем.

– Перепелкина! – в кабинет заскочила начальница. – Ты еще не готова?! До знаменательного события остался один час! Переодевайся немедленно! На Вишневскую нет никакой надежды, она сдвинулась с ума от своего женишка и уже прощается с коллективом.

Настя попыталась продолжить отнекиваться, напомнить Шаманской, что вечернего платья у нее нет, но та выскочила и побежала дальше. Складывалось такое впечатление, что сегодня вместо Шаманской по загсу бегает суетливая мясорубка, которая перемелет все на своем пути, что только найдет в себе силы ей противиться. Настя вспомнила сразу про шаль Вишневской, прикинула, как она будет выглядеть в этой шали, накинутой на белую хлопчатобумажную майку с розовой блестящей надписью «СуперГерл», и горестно вздохнула. Хуже не придумаешь. А если судья узнает, что Настя любит ливерную колбасу…

– Ага, не ждали?! – в кабинет ввалилась довольная Маринка, затоваренная пакетами и коробками. – А вот и я! Мечта всей твоей жизни! Не веришь? Оп-ля!

И подруга сунула Насте в руки аккуратную коробку, перевязанную красной праздничной лентой.

– Что это? – подозрительно поинтересовалась Настя.

– Подарок, – многозначительно ответила та. – Ты же знаешь, что на свадьбы принято дарить подарки. Вот мы тебе с профессором дарим! Мы дарим тебе на нашу свадьбу подарок!

– Так не бывает, – Настя попыталась вернуть коробку, – должно быть все с точностью до наоборот. Это я подарю вам подарок.

– Конечно, подаришь, – Маринка оттолкнула от себя коробку, – разве тебе кто-то запрещает?! Дари! А это прими от нас. Это наше с Эммануилом желание, которое ты должна обязательно исполнить. Настена, не тебе говорить, что желание невесты – закон!

– Какое желание?

– Открой коробку!

Настя развязала красную ленту и приподняла крышку. Тонкая белая бумага скрывала пакет, в котором лежало… ее иссиня-черное платье!

– Так это ты его купила! – обрадовалась Настя, но тут же спохватилась: – Нет, не возьму. Оно тебе тоже нравилось, я так не могу. Раз купила, так надевай.

– Нет, это ты надевай! И выполняй наше с Эммануилом желание. Мы хотим, чтобы нас регистрировала ты и обязательно в этом счастливом платье. Настена, оно точно приносит удачу! Вот увидишь, стоит тебе только его надеть…

Настя достала платье и приложила к себе. Восхитительно! И так вовремя! Вот что значит настоящая подруга. Ничего, у Насти еще будет возможность преподнести молодоженам достойный подарок. А сможет ли она исполнить их желание? Все зависит от сегодняшнего дня.

– Анастасия?! Почему еще не переоделась?! – мимо вихрем пронеслась начальница.

– Уже переодевается! – крикнула ей Маринка. – Давай-давай, там гостей понаехало! Не буду тебе мешать, побегу. Профессор без меня как без рук.

Настя надела платье и пробралась в зеркальную комнату. Неземная красота: и платье, и она. Все-таки что ни говорите, а мечта преображает человека. Особенно женщину. Безусловно, была еще одна женская мечта, но она так и осталась мечтой. Фантазерка Настя Перепелкина позволила себе помечтать перед зеркалом, кружась в легком забытье под звуки «тренировочного» марша Мендельсона.

– Анастасия! – грозно вернула ее в действительность Шаманская и замерла на секунду у дверей. – Обалдеть! Как тебе идет! Покружись-ка в другую сторону. Замечательно. Судья будет доволен. Ох, судья! Он требует оригинальности в представлении. Чтобы этот день запомнился ему и его дочери на всю жизнь. Я не знаю, что делать! – Шаманская театрально заломила руки. – Перепелкина, дорогая, тебе так чудесно удаются импровизации. Сделай ему что-нибудь этакое, но останься в рамках приличия. Ты же понимаешь, Анастасия, он судья, а в жизни всякое случается. Не дай бог с ним встретиться еще раз… К тому же, Настенька, Вишневская совершенно неадекватна, городит всякую чушь и пишет заявление об уходе. Вся надежда нашей кузницы браков только на тебя… Обалдеть, какое платье, оно тебе очень идет. Калинку в нем не спляшешь, но если организовать хоровод из всех сотрудниц… Ах, голова идет кругом! – начальница закатила глаза к потолку и вылетела за дверь.

– Импровизация?! – подумала вслух Настя и улыбнулась: – Судья, значит. Встать, суд идет!

Римма действительно написала заявление об уходе по собственному желанию. Настя подозревала, что желание было не ее собственное, но переубедить Римму не смогла, времени до торжественной церемонии оставалось в обрез.

К тому же нужно было выучить новый текст, написанный специально для этой пары. Текст явно хромал, Насте пришлось его изменить для удобоваримости. И выучить.

Виновница торжества уже сидела в комнате невесты и нервно барабанила каблуком белой «шпильки» по полу. Возле нее с видом мученика стоял жених и разглядывал носки своих новых туфель. Подружки перешептывались, но выгонять жениха под видом того, что раньше церемонии он не должен видеть невесту, не решались, боялись испортить невесте и так не безоблачное настроение. Судья задерживался – как раз в этот момент он завершал слушания по очередному бракоразводному процессу. Родственники слонялись по залам загса в ожидании основного действующего лица, без которого начать торжественную регистрацию никто не решался. Настя подошла к паре для того, чтобы заранее отрепетировать действия, да и отвлечь ожидающих хоть каким-то делом.

– …после моего приглашения подходите к столу и расписываетесь. Невеста садится на стул, жених встает рядом с ней. Попрошу не торопиться, фотографы должны сделать снимки…

– Знаю, знаю, – пробурчала невеста, – потом подходят расписываться свидетели…

– Нет, – возразила Настя, – теперь этого не нужно. Регистрация обходится без свидетелей.

– А прошлый раз после меня свидетели расписывались, – капризно процедила невеста.

– Какой это прошлый раз?! – встрепенулся жених. – У тебя уже был прошлый раз?!

Настя перепугалась, сейчас, когда ее карьера в буквальном смысле висит на волоске, только этого ей не хватало! Сглазила?! Но она ни о чем таком не думала! Что же делать?!

– Пусик, – томно произнесла конопатая невеста, – это было так давно, в другой жизни. Сейчас все иначе. С тобой у нас все будет по-другому! Девушка, – она обратилась к Насте, – правда ведь, и в загсе теперь все по-другому? – Настя кивнула. – А что именно?

Настя замялась. Что она могла сказать? Процитировать дурацкое стихотворение, которое для молодоженов сочинил за пять минут местный рифмоплет… Настя его хоть и видоизменила, смысл остался прежним: «Люби меня, как я тебя, – и оба мы будем счастливы до гроба!»

– Хоровод, – вырвалось у Насти, – у нас теперь водят хоровод!

– Что вы говорите? – заинтересовался жених. – Действительно, это что-то новенькое. Повторяться, – и он многозначительно посмотрел на невесту, – мне бы не хотелось!

– Не волнуйся, дорогой, – успокоила его будущая спутница жизни, – они ни за что не повторятся!

Настя поняла, что если не случится чуда, то ей точно придется плясать «калинку», а Шаманской с Риммой водить хоровод. Она вздохнула и пошла в зал торжественных регистраций, где оркестр, настраиваясь, наигрывал свадебный марш.

– Встать! Суд идет! – раздалось по светлому просторному холлу загса, где томились родственники и друзья пары. Судя по всему, судья наконец-то приехал.

Шаманская побежала его встречать.

Церемония прошла быстро, слишком быстро, чтобы показаться молодоженам незабываемой. Были стихи, пространная речь о семье как о ячейке общества, поздравления родственников и друзей, прослезившийся судья. Судья несколько разнообразил церемонию, обозвав жениха ответчиком, а невесту истицей. Он возмутился, узнав про отсутствие свидетелей, и выразил свое мнение, что процесс будет в этом случае не объективным. Наверняка после этого ответчик накатает кассационную жалобу! В конце концов, судья за неимением не только свидетелей, но и обвинителя сам потребовал определить молодоженам срок в количестве пяти десятков лет лишения личной свободы. И… уселся рядом с невестой в ожидании обещанного хоровода.

Шаманская переменилась в лице. Ее неудачная шутка возымела непредсказуемый эффект.

Настя обомлела и замерла. Никакого хоровода, естественно, не предполагалось.

Оркестр, игравший марш Мендельсона, тоже замолк в ожидании.

– Здесь она, здесь!

Двери зала торжественной регистрации распахнулись, и на ковре появился Гурин с огромной охапкой цветов. Народ замер в изумлении.

– Анастасия! Дорогая моя и единственная! – прокричал тот с порога. – Если я тебе сейчас же все не скажу, то не скажу никогда!

– Нет! – закричала Настя, испуганно глядя на готовую грохнуться в обморок Шаманскую.

– Да! – закричала конопатая невеста. – Дайте ему сказать!

– По какому правомочию, – возмутился судья, – вы лишаете его законного права голоса? Говорите, молодой человек, мы вас внимательно слушаем.

– Спасибо! – Гурин подошел к судье и потряс его руку. – Подержите, пожалуйста, – он сунул судье охапку цветов. – Анастасия! Я долго не понимал, что между нами происходит. Словно какая-то страшная сила отталкивала меня от тебя. Каждый раз, когда я уходил, сам не понимал толком, что делал…

– Ага, – из цветов показалась довольная физиономия судьи, – прошу учесть присяжных, что истец находился в невменяемом состоянии! И скостить ему срок. Впрочем, это я сам…

– Да, – согласился с ним Гурин, – можно сказать и так. Я был в невменяемом состоянии.

– Сумасшедший, – прошептала Шаманская и схватилась за сердце.

– Точно, – кивнул ей Артем, – я был как сумасшедший. Особенно в последний раз, когда увидел, как тебя обнимал какой-то блондинистый мачо!

– Не понял, а он-то тут при чем? – засомневался в реальности происходящего жених.

– Мачо? – обомлела невеста и шикнула на жениха. – Обалдеть! Обнимал? А она его обнимала?

– Да, – встрял судья, – этот момент требует уточнения. Она его обнимала? Впомните, подсудимый, то есть гражданин. Не волнуйтесь, вспоминайте, суд подождет.

– Нет, – подскочил к нему Гурин и выхватил цветы. – В том-то и дело, что я поначалу обратил внимание только на то, что он проявлял инициативу!

– Инициативу проявлял мачо, – всплеснула руками в длинных белых перчатках невеста.

– Но позже я вспомнил, что ее глаза, – и Гурин подошел к Насте, – твои глаза были равнодушны. Ты его не любишь! Анастасия, я дурак! – Гурин вручил Насте цветы и склонил голову.

– Сумасшедший и дурак – это слишком, – прошептала бледными губами Шаманская.

– Браво! Браво! Бис! – захлопала невеста. – Теперь скажите ей, что вы ее любите!

– Скажите, что любите! – нестройным хором закричали родственники и друзья.

– По законам жанра признайтесь! – кричал судья. – Откровенное признание облегчит вашу участь!

Шаманская махнула рукой в сторону оркестра, который, повинуясь ее взмаху, тут же заиграл «калинку-малинку». Дама поправила прическу, расправила грудь, в которую набрала побольше воздуха, и достала носовой платок. Мелко перебирая ногами, начальница загса с глупой улыбкой на устах, спасающей, по ее мнению, критическое положение, направилась к судье.

– Нет, нет! – невеста, топнув белой «шпилькой», вскочила со своего места и подбежала к арфистке. – Марш Мендельсона, пожалуйста!

Оркестр не сразу, но перестроился.

– Артем, – сказала ему Настя, – что за представление ты устроил?

– Отличное представление, получше мыльных опер! Если бы я знала, что в загсе так интересно, пришла бы раньше! – к ним подбежала невеста, теперь уже молодая жена, и взяла Настю и Артема за руки. – Теперь представьте, что я – это не я. Папа! Папа! Иди к нам. Мы скрепим их любовь свидетельскими показаниями!

– Встать, суд идет! – завил судья и подошел к столу. – Господа присяжные заседатели! – начал судья, соединив руки Насти и Артема. – Перед вами двое подозреваемых…

– Двое влюбленных, папа!

– Перед вами двое подозреваемых во влюбленности молодых людей, которые наконец-то решились на признательные показания! Так пусть они признаются сейчас же или забудут об этом навсегда!

Судья округлил глаза, поняв, что его занесло не «в ту степь», и что-то добавил про оправдательный приговор.

– Я признаюсь, – сказал Артем, перекрикивая возгласы толпы, – я признаюсь, что люблю эту девушку!

– Теперь ваша очередь, ответчица, – обратился к Насте судья.

– Бред какой-то, – прошептала она.

– Признавайтесь, Перепелкина, – толкнула ее в бок начальница, с лица которой не сходила глупая улыбка, – народ требует! Господин судья, не волнуйтесь, она сейчас во всем сознается. У нас в загсе ничего противоправного не происходит… Если не считать выходку этого молодого человека…

– Скажи, Настя, это правда? – Артем посмотрел Насте в глаза.

– Ну, нельзя же так, – пожала плечами она.

– А как надо? – Артем отпустил Настину руку и отступил на шаг. – Мне надо уйти?

– Да, молодой человек, – обрадовалась Шаманская, – лучше выйдите, у нас сейчас здесь будет заказанный молодоженами хоровод!

– Я не хочу хоровода! – заявила невеста – молодая жена.

– Ни фига! – поддержал ее жених-муж, – пускай остается! Чуть что – сразу сбегать?! Так и я могу!

– Да! – выкрикнула конопатая девица, – он тоже так может… Что?! Я тебе сбегу!

– Артем, все как-то не так, – прошептала Настя.

– Я понимаю, – тот опустил голову и пошел к дверям.

Но там сразу же возникла преграда в виде Маринки с пакетами и коробками. Она заслонила собой и ими проход, растопырив руки и ноги в стороны.

– Держите его! – закричала верная подруга. – Он от нее целых два раза убегал!

– Ага, – погрозил пальцем судья, – за двойной побег увеличивают срок лишения свободы!

– Лишите его свободы сейчас же, – просила Маринка, – Настена, чего же ты молчишь? Скажи ему все! Как ты страдала!

– Маринка! – возмутилась растерявшаяся Настя. – Что ты говоришь?!

– Правду, и ничего, кроме правды, господин судья! – воскликнула Маринка. – Я свидетельница.

– И я свидетельница, я. – Маринка посторонилась и пропустила в зал торжественных церемоний запыхавшуюся Вишневскую. – Раз пошла такая пьянка… Люди! Она его любит! Раз отказалась от моего брата, несомненно, любит. Прошу учесть это при вынесении приговора.

– Ой! Как здорово, – захлопала в ладоши невеста, – мы будем выносить приговор!

– А как же, – серьезно заметил судья и обратился к Артему: – Вернитесь на место, подсудимый! А вы, гражданка, – он повернулся к Насте, – отвечайте на поставленные вопросы и не вводите суд в заблуждение.

– Дурдом… очаровательно, я говорю, – мило улыбнулась Шаманская судье, – дурдом на выезде.

– Тише, тише! – прикрикнула Маринка. – Сейчас она скажет. Говори, Анастасия, не мучай людей!

Все замерли и уставились на Настю. Она обвела взглядом толпу и неожиданно увидела ухоженного старичка с аккуратной белой бородкой. Он внимательно смотрел на нее и щурил близорукие глаза.

И Насте захотелось сказать. Громко, на весь загс, чтобы слышали в каждом уголке, что она любит Артема Гурина! Нет, говорить о страданиях и комплексах ей не хотелось. Она была уверена в том, что страдания у нее уже в прошлом. Раз здесь Гурин и ее ангел-хранитель, то с ней будет все хорошо. С ними… С ней и Артемом. Его нельзя больше отпускать от себя. Он не должен больше уходить. А привязать его к себе Настя может одним-единственным словом. Словом, которого все от нее ждут.

Пусть оно небольшое, но такое емкое, в нем заключен целый мир непознанных ощущений и искренних радостей, необычайной красоты и неземного блаженства…И она его скажет. Она крикнет:

– Люблю!

– Ур-р-р-ра! – закричала невеста и захлопала в ладоши.

– Молодец, поздравляю, – кинулся к Гурину жених.

– Суд удаляется на совещание, – подмигнул судья и взял под руку Шаманскую.

– Шампанского в студию! – закричала невеста.

Тут же в зале появились официанты с фужерами и льющееся через край бутылок шампанское. Народ кинулся поздравлять Настю, Артема, молодоженов… Все смешалось.

Но в этой толпе двое нашли друг друга.

– Признайся, что ты говорила под давлением судьи, – шептал на ухо Насти Гурин.

– Нисколько, – улыбнулась она. – Но ты специально все устроил, чтобы припереть меня к стенке.

– Не я, это Маринка затолкнула меня в зал. Сам бы я не решился тебе мешать.

– Ты знаешь, а я рада, что ты мне помешал!

– Хочешь, я буду мешать тебе всю жизнь?!

– Хочу…

Через два месяца Анастасия и Артем поженились. Торжественную церемонию вела Римма Вишневская, помогала ей сама Шаманская. Делала Римма это в последний раз перед тем, как отбыть на постоянное место жительство в коттедж Голубцова, мечтающего о тихой семейной жизни. Хороводы не водили, судей не приглашали, никто в зал торжественных регистраций не врывался… Церемония прошла в мирной, дружественной обстановке потому, что самого зала-то не было. Настя с Артемом заключили свой брак на небесах – облетая на прогулочном самолете родные окрестности.

А в облаках тем временем кто-то проигрывал в шахматы.

Content

Алина Кускова
Лучший друг девушек – Мендельсон

Вместо предисловия

Глава 1 Ты думаешь, при всем при этом у нее есть жених?!

Глава 2 Голубоглазых блондинов, падающих к ее ногам, тут же уводят из-под носа

Глава 3 Мужская душа – потемки, которые ждут, когда их осветит чистое женское чувство

Глава 4 «Я помню чудное мгновенье…»

Глава 5 Службы спасения никого не спасли

Глава 6 Что-то в нем, в таком состоятельном и привлекательном, не то…

Глава 7 Лояльное отношение к добрачным связям позволило возродиться комплексу Донжуана

Глава 8 Пора прекратить строить из себя жертву

Глава 9 Чтобы под марш Мендельсона пройтись в белом платье…

Глава 10 Сбегающий жених… А если это любовь?

Глава 11 Мендельсон – лучший друг девушек

Глава 12 Держите его, он от нее целых два раза убегал! За двойной побег увеличивают срок лишения свободы!