Вероника Ягушинская

Без суда и следствия

— Встать, Суд идет! — грозно возгласил старый черт-привратник, отворяя тяжелые двустворчатые двери и впуская в зал сухопарую старушку-судью в длинном черном балахоне.

Бабулька втянула спертый душный воздух зала длинным носом, сверкнула черными бусинками-глазками и, громогласно чихнув, проследовала к своему месту за высокой кафедрой.

— Слушается дело о нарушении авторских прав гражданки Морганы Морковкиной™ в отношении рецепта «Шампунь от перхоти на березовых почках»™. Обвинение предъявляется гражданке Феодосье Редискиной™. Государственный обвинитель — Феокол Всехнаколпосадишный, адвокат от магической гильдии травников — Иоган Поторопишко, Судья — достопочтеннейшая Аглая Пескоструйная. Прошу всех садиться.

После последних слов по залу разнесся отчетливый вздох облегчения, и зашуршали одежды. Адское пекло с улицы через открытые окна беспрепятственно переместилось в зал заседаний. Именно в этот день, когда летняя жара побила все рекорды метеорологов, удосужился сломаться кондиционер, чем немало расстроил весь сегодняшний судебный состав. Зато на рассмотрение каждого дела уходило не более пяти минут. Приговоры, правда, по большей части оказывались обвинительными, но судью это мало тревожило, более всего она мечтала поскорее оказаться в своем прохладном кабинете и провести там оставшиеся до следующего процесса полтора часа. Данное дело было плевым и тоже обещало быстро завершиться оглашением приговора.

— Прошу стороны высказаться, — проскрипела противным голосом судья. — Начнем с потерпевшей. Слушаем вас, госпожа Морковкина.

— Значит так.

Из-за стола поднялась худощавая рыженькая бабенка средних лет непримечательной, за исключением веснушек, внешности. Цветастое платье из лоскутов с длинной юбкой никак не хотело отлипать от филейной части потерпевшей, чем доставило той немало неудобств. С третьей попытки выковыряв сию тряпку из зада, дама продолжила:

— Был у меня, значица, рецептик.

— Уточните, пожалуйста, что значит «был», — влез обвинитель Всехнаколпосадишный, сдвигая свои кустистые бровки на широком лице. — Вы его получили от кого-то или сами изобрели.

— Конечно, изобрела сама! Столько дней-ночей собирала разные травки, экспериментировала.

— На ком, позвольте узнать, экспериментировали, — тоже не удержался от вопроса адвокат, сухонький юркий лысый старичок.

— На себе и экспериментировала, — немного задумавшись, ответила истица.

Видать, уже опытная была, знала, что, признайся она, что зелье опробовала на домочадцах, с нее тут же запросили бы разрешение на клинические испытания в домашних условиях на двух-четырех людях, и процесс тут же бы перешел в следующий. Над ней самой.

— И вот, наконец-то, вывела я нужную формулу. Запатентовала ее, начала промышленный выпуск, и замечаю, что соседка моя через три дома тем же торгует! — последнее слово Моргана не то, что даже выкрикнула, скорее взвизгнула, как поросенок.

— Огласите, пожалуйста, состав зелья, — меланхолично обмахиваясь материалами дела и дуя в седую челку, запросила судья.

— Ах, да, пожалуйста. Значица… Крапива Двудомная™ производства «Заболотинского»™, Березовые Почки™ сбор весенний колхоза «Березкосрубкино»™, вода питьевая ключевая, Мухомор Красный™ болота Прилугского™, Жабий Глаз™ производства «Жабоферма у Ивана»™, Перо из Попы Полярной Совы™ для перемешивания зелья производства «ПоларПопаЭндКорпорэйтед»™. Все это варится всю ночь в полнолуние, затем добавляется Мыльная Закваска™ производства «Мыло+Шило Продакшн»™. Вот оно и так… как-то.

— Хорошо, тут все ясно, — еле дослушав госпожу Морковкину до конца, Аглая Пескоструйная обратила свой мутный от жары взор на подсудимую. — Что, госпожа Редискина, вы можете сказать со своей стороны?

Скрипнул жалобно стул, шаркнул с противным скрипом по полу, и из-за стола с другой стороны поднялась дородная сальная дама с красным круглым лицом, на котором ярким пятном блестели небесно-голубые глаза.

— Дело было так, — пророкотала басом Феодосья. — Этот рецепт передавался в нашей семье из поколения в поколение. Раньше мы только для себя делали, а потом я и подумала, а что бы это мне не поставить его, так сказать, на поток. Три уже запатентовали и передали на реализацию в гильдию травников, успешно, между прочим, что бы и не?! Только пришла в патентное бюро, зачитала бабушкин рецепт, а меня там под белы рученьки и в каталажку на трое суток к бомжам и алкашам, а дома детки не кормлены, белье не стирано, муж не обласкан. И вот я тут. И выясняю, что какая-то морковка завявшая его уже вовсю использует. Требую от суда справедливости и правды. Это мой рецепт!

— Сама ты редиска недозрелая, — тут же взбеленилась Моргана, и дело обязательно окончилось бы дракой, если бы вовремя не вмешалась судья, метко тюкнув специальным молотком на длинной ручке обеих в лоб.

— Прошу вести себя пристойно перед лицом Суда! Госпожа Редискина, с вами все ясно. Что может сказать обвинитель?

Снова сдвинув кустистые бровки и наморщив нос картошкой, поднялся со своего места рядом с истицей господин Всехнаколпосадишный. Он тяжко вздохнул, протер потную лысину от уха до уха и начал обвинительную речь:

— Госпожа Морковкина в подтверждение своих слов предоставила суду патент на производство продукта «Шампунь от перхоти на березовых почках»™. Ксерокопия патента, заверенная нотариусом, приложена к материалам дела, прошу ознакомиться.

В этот момент судье пришлось прекратить обмахиваться папкой и зарыться в бумажки в поисках нужной копии. После ее утвердительного кивка господин Феокол продолжил:

— Данный патент датирован 7 травня 185 года от начала Летописи™, то есть по данному патенту госпожа Морковкина работает уже два с половиной года. Из чего можно сделать вывод, что обвиняемая госпожа Редискина, просто воспользовавшись продуктом госпожи Морковкиной, решила наладить свое производство. За данное преступление обвинение требует избрать госпоже Редискиной наказание в три года лишения свободы на соляных копях.

— Ах!

Феодосья схватилась за сердце и побледнела. Наказания за нарушение авторских прав в Государстве™ всегда были суровыми. Хуже приходилось только писателям, да поэтам, им доставалось сразу пожизненное на каторге, а, учитывая то, что все буквы были давным-давно запатентованы, стоило только хоть на одной забыть проставить торговую марку… И это даже не говоря о сюжетах.

— Спасибо. Тут все ясно, — Аглая Пескоструйная облегченно вздохнула, половина процесса была позади. Осталось только выслушать защиту и огласить приговор. — Господин адвокат.

— Со своей стороны могу ответственно заявить, — ловко подскочив, не смотря на жару, затараторил господин Поторопишко, — что госпожа Редискина действительно по данному рецепту работает не менее трех лет. Результаты химической экспертизы, подтверждающие возраст Шампуня из кладовки обвиняемой приложены к материалам дела.

— Да, действительно, — после небольшого раздумья проговорила расстроенная судья. — Данному образцу четыре года и не меньше.

Дело принимало все более серьезный оборот, обещая затянуться на все отведенное время.

— Я же говорила, что рецепт мне передала моя бабушка, — вмешалась Феодосья, снова обретшая надежду на справедливость.

— Это недоказуемо, — злобно прошипела госпожа Морковкина. — А у меня патент есть. Так что было ваше, стало наше.

— Почему же недоказуемо, — игнорируя сердитый взгляд судьи, радостно сообщил адвокат. — В суде есть штатный некромант!

Спустя всего лишь полчаса, превратившиеся для всех присутствующих в адское пекло, ибо солнышко вступило полностью в свои права, заглянув в окна, перед судом стояла бабушка Феодосьи Редискиной. Не первой свежести, слегка поеденная, но вполне способная отвечать на вопросы. А, учитывая тот факт, что зомби врать не умели, от них требовалась только физическая возможность говорить. Именно поэтому суд всегда предпочитал работать по возможности именно с ними, а не с призраками, сохранявшими полностью индивидуальность.

— Бабушка, когда вы изобрели рецепт «Шампуня от перхоти на березовых почках»™?

— А-а-а-а-а? — зомби повернула голову в сторону адвоката и вперила в него мутный взгляд одного оставшегося голубого глаза. — Я изо-бре-ла его… в 120 году от начала Летописи™.

— Когда вы передали рецепт своей внучке Феодосье Редискиной.

— А-а-а-а-а? Я передала его Федьке семь лет назад.

— Вот! Я же говорила! — победоносно провозгласила обвиняемая. — Моя бабка еще ее бабке этот шампунь давала! Так что это Моргашка у меня рецепт украла!

— Бабка! — Моргана почесала редкие рыжие волосы. Точно! Мне же его тоже бабушка говорила!

— Обвинение требует вызова бабушки Истицы, — никак не хотел сдаваться господин Всехнаколпосадишко. Видимо, ему было жизненно необходимо сослать кого-нибудь сегодня на соляные копи. Туда он еще никого не отправил. Медный рудник зятя обеспечил поэтом, угольную шахту сына писакой, а вот копи сестренки могли остаться без рабсилы.

Еще томительные полчаса, за которые престарелая судья превратила материалы дела в жалкие пожеванные бумажки, и перед Судом стоял второй зомби. Благо, бабушки преставились с разницей в полгода и обе недавно.

— Когда вы изобрели рецепт «Шампуня от перхоти на березовых почках»™? — на этот раз допрос вел обвинитель.

— А! Эта! — изо рта зомби выпал последний гнилой зуб, и он начал окончательно шамкать. — Ижоблела я ехо в 115 хоту от насяла Летописи™.

— Как?! — подскочила со своего места Феодосья. — Не может быть!

— А я тебе говорила, что это наш фамильный рецепт! — не осталась в долгу Мограна!

— Суду доказано, что семья госпожи Морковкиной владела данным рецептом раньше семьи госпожи Редискиной, — пресекла начинающий балаган Аглая Пескоструйная. — Господин Всехнаколпосадишный, ваш вердикт?

— Виновна в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 3 Закона об Авторском Праве™. По данной статье предусмотрена мера пресечения в размере 3 лет лишения свободы на соляных копях.

— Господин Поторопишко?

— К сожалению, — дедуля склонил лысую голову, — согласен.

Зал сотряс грохот. Это со своего стула в обморок упала Феодосья Редискина, проломив пол в двух местах.

— В таком случае приговор оглашен, он окончательный и обжалованию не подлежит, — судья в надежде покинуть этот душный зал и хотя бы полчасика остыть в кабинете стукнула молоточком по столу и поднялась, но ее остановил возглас обвинителя.

— Также в данном преступлении виновна бабушка госпожи Редискиной, укравшая рецепт у бабушки госпожи Морковкиной.

— Хорошо, признаю виновной в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 3 Закона об Авторском Праве™ Бабушку Госпожи Редискиной и приговариваю к 3 годам лишения свободы на соляных копях с последующим погребением.

Судья с кряхтеньем поднялась, но в этот раз ее остановил уже господин Поторопишко:

— Досточтеннейшая Аглая Пескоструйная, хочу обратить ваше внимание на то, что рецепт «Шампуня от перхоти на березовых почках»™ госпожа Моргана Морковкина выдала за свой собственный, тем самым нарушив авторские права своей бабушки. Поэтому патент требую считать недействительным!

Истица возмущенно открыла рот, но сказать ничего не успела, ибо в следующий момент схватилась за сердце и последовала за своей товаркой в глубокий обморок.

— Раз вы настаиваете, господин адвокат, признаю патент на «Шампунь от перхоти на березовых почках»™ недействительным, а госпожу Морковкину виновной в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 3 Закона об Авторском Праве™ и приговариваю ее к 3 годам лишения свободы на соляных копях. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! — Аглая с такой силой стукнула молоточком об стол, что он жалобно хрустнул и сломался, а сама судья резко встала и, толкнув тяжелые двери, к которым не успел подскочить черт-привратник, вылетела из душного зала, пока кому-нибудь не пришло в голову упечь за что-нибудь на копи второго зомби, про которого все уже благополучно забыли. А, поскольку смена дежурного некроманта подошла к концу, разлагаться ему в судебном обезьяннике до завтра.

— Унесите осужденных, — приказал конвойным господин Всехнаколпосадишный.

Сегодня он был горд собой! Всех родственников обеспечил.

Адвокат же Поторопишко, хоть и проиграл этот процесс, не выглядел столь уж расстроенным. Насвистывая бодрую песенку, он собирал свой чемоданчик, собираясь отобедать перед следующим процессом в ближайшем ресторанчике со своей супругой Нарциссой Поторопишко, в девичестве Всехнаколпосадишной…

Content

Вероника Ягушинская
Без суда и следствия