Ростов Олег

Учитель

(Многодетный папаша 2)

Глава 1

Предложение, от которого нельзя отказаться

Это не утро, это полная жесть! Уселся на постели. Посмотрел в зеркало. Мне показалось, что голова у меня квадратная… Или треугольная. Плюс разбиты губы. Неплохо вчера оттопырились. Ясен день, что классная тусня в кабаке не обошлась без хорошей, даже замечательной драки. Но как я помню, мы этих лохов урыли. Правда, что-то там разбили, разломали… Надо душ принять и что-нибудь закинуть в топку. Потрогал челюсть. Нормально, работает. Зубы все целые. Только хотел встать, как противно заиграла мелодия мобильного. Глянул. Да чтоб меня, папик звонит. Сейчас будет мне выносить мозг экскаватором.

— Алё?

— Проснулся, балбес?

— Есть такое. Сейчас в душ, ванну приму, чашечку кофе выпью и вообще тогда в полном ажуре. Бать, ты что мне позвонил? Пожелать доброго утра?

— Собирай свою задницу резче и ко мне в офис. И живее. У тебя 30 минут.

— А что такое, пожар что ли?

— 29 минут.

— Да б…

— 28 минут… Время идёт, балбес. И я не шучу!

— Всё, я уже бегу, теряя тапки. — Отец отключился. Мать вашу. Встал, прошёл в ванную. Ладно, душ позже. Что-то папан совсем злой. Умылся, почистил зубы.

Оделся в новое. Вышел из комнаты. Увидел горничную.

— Тёть Дусь, шмутьё моё, там, на полу валяется, выбросите. Хорошо?

Тётя Дуся посмотрела на меня, как она обычно смотрит, после моей колбасни и покачала головой. Да ладно, чёго тыковкой качаем? Я молод и у меня всё есть. Это у тебя, бабуля, уже всё в прошлом. Но говорить это вслух не стал. Спустился в столовую. Там сидела мама. Посмотрела на меня.

— Мам, а чего отец такой злой? Тебе 30 минут, чтобы был в моём офисе. Что происходит?

— Ты что вчера натворил, Максим?

— А что я вчера натворил? Ну подрался. Что, первый раз что ли? Да ерунда. Никого не убили же. Так, лохам будки настучали.

— Макс, отец в ярости. Я его никогда таким не видела. Извини, сын. На этот раз я ничем тебе помочь не могу.

— То есть, кофе мне не видать? И даже корочки заплесневелого хлеба? — Я скорчил печальную и болезненную физиономию. Это всегда действовало на маман. Но не в этот раз.

— Езжай к отцу. Там поешь. Водитель тебя ждёт. И ещё, Макс, отец заблокировал все твои банковские карты.

— Ну ни хрена себе! — Я даже подскочил на месте. — И как теперь я?

— Не выражайся при мне такими словами, Максим!

— Извини, мам. Ну а что мне делать? Как я без денег?

— Это решай не со мной. С отцом.

— Ладно, поеду… Так, подожди, мам. Что значит водитель меня ждёт? Я сам могу приехать, на своей.

— Не можешь. Машина отцом тоже изъята.

— Чего? Да вы с ума сошли?

— Ты как со мной разговариваешь?

— А я что теперь, на такси должен?

— Этого я не знаю. Решай с отцом. Всё, Максим.

— Спасибо, родители. — Вышел из дома. Перед автоматическими воротами стоял джип охраны. Меня ждал один из церберов папаниной СБ. — С тобой что ли едем?

— Со мной. Садись в машину.

Блин. Что происходит? Из-за драки что ли? Так не в первый раз. Никого не убили. Ну подумаешь по тыковкам от души настучали. Так все живы-здоровы, относительно, были.

Офис отца располагался в одном из высотных зданий, так сказать — стекло и бетон. Очень круто. Поднялся на надцатый этаж. Прошёл к кабинету генерального.

— Здравствуйте, Максим Валентинович. — Поздоровалась со мной сексапильная соска за тридцатник. Секретарь папана. Интересно, он её окучивает? Я бы не отказался. Хороший зад. Я поздоровался. Передо мной открыли дверь. Зашёл. Отец сидел за своим столом, что-то там просматривал в компьютере. Посмотрел на меня.

— Ты опоздал.

— Это не я опоздал, а твой цербер, который сегодня у меня водилой подработал. Уволь его, медленно ездит. Он, наверное, тормоз. — Я сел в одно из кресел. Отец встал. Подошёл ко мне. Так строго смотрел.

— Значит так, балбес. Ты допрыгался. Вчерашняя твоя драка и твой бордель, меня достали окончательно. С этого момента ты лишаешься всего. Денег, машины и прочих, как вы, дебилы молодые, говорите, ништяков. Мало того, на своей биографии ты поставил крест. Так как на тебя заведут уголовное дело за хулиганку и причинение телесных повреждений средней тяжести. А так же порчу чужого имущества. Вытаскивать и прикрывать твою задницу я больше не собираюсь. Все активы и всё то, что должен был передать тебе, я оформлю нотариально на твою младшую сестру.

Я вскочил с кресла.

— А у неё рожа не треснет?

— Не треснет. Она в отличии от тебя, заканчивает университет. Идёт на красный диплом и уже развивает свой проект. Не колбасится, как павиан, а работает. И уже зарабатывает свои деньги. В отличии от тебя. А ты готовься. Мать тебе сидор соберёт и пойдёшь лес рубить.

— Да ладно, пап. Ты чего. Какой лес? Что такого-то? Ну подрался, с кем не бывает. Кому там и что сломал? Можно договорится. Бабла дать. Какие проблемы?

— Большие. Бабла, как ты говоришь, я никуда давать не буду. Мало того, на адвоката нашего не рассчитывай. Я запретил ему тебя защищать. И ущерб заплатишь ты.

— А я откуда деньги возьму, ты у меня карты заблокировал?

— Это мои деньги. Не твои. А тебе придётся свои самому зарабатывать. Если по этапу не уедешь. Хотя может для тебя это и лучше. Зато там казённая одежда, казённые харчи и работой тебя обеспечат. Всё сын. Теперь свободен.

Я нервно сглотнул.

— Пап, ты что, серьёзно? Я не верю в это. Это развод!

— Пшёл вон. Посмотришь, какой это развод. К матери не лезь. Я её предупредил, попытается тебя профинансировать, я ей самой всё обрублю и выгоню на улицу с чемоданом трусов. Будете вдвоём себе деньги зарабатывать, если она так обожает своё любимое чадо. Понял?

— Понял. Чего не понятного?! Не надо мать выгонять. Хорошо. Давай работу. Хотя ты сам говорил, что пока молодой надо оторваться на всю катушку. Пап, мне всего 25. Нагуляюсь и всё, впрягусь в семейный бизнес.

— А мне теперь уже не надо. Ещё чего не хватало, такому балбесу доверять своё дело. Ты его угробишь на раз-два. Так что, твоя сестра в кресле генерального, со временем, будет здесь смотреться уместнее, чем ты. Пошёл.

Я начал осознавать в какую задницу я угодил. Мля, кого я там зацепил? Вроде лохи конченные.

— Пап. Хорошо. Дай мне какую-нибудь работу. Обещаю, колбасня закончилась.

— Нет, дорогой сынок. Я тебя даже курьером не возьму. Ищи себе работу сам. Надеюсь, найдёшь. Тем более, диплом высшего образования у тебя есть. Возьми его, побегай по организациям. Может и возьмут куда.

— Пап, да ладно. Хорошо, не надо, пожалуйста, сторонних контор. Давай у тебя буду работать. Кем скажешь, тем и буду. Даже охранником на входе.

— Я сказал свободен. Или тебя выбросить отсюда?

— Не надо. Я сам уйду. — Повернулся и пошёл на выход. Когда открыл дверь, отец окликнул меня:

— Макс. — Я повернулся. — Могу дать тебе последний шанс. — Я развернулся полностью к нему. Ну слава богу, а то я реально вылетел под откос и мозг отказывался принимать новую реальность. — Могу предложить тебе место. Не у себя, так что слюни подбери. Одному моему знакомому нужен специалист. Правда работать будешь не здесь, в столице.

— А где?

— В одном городе, в трехстах километрах отсюда.

— А жить я где буду?

— В квартире. Однокомнатная квартира. Так уж и быть, всё же ты мой сын, хоть и не путёвый. Куплю тебе её. Вот там и будешь жить.

— А работать кем?

— Учителем в школе.

— Что???? Пап, это не смешно. Какой учитель? Я не учитель ни разу. У меня даже образования такого нет, педагогического. Что за дичь?

— У тебя диплом о высшем образовании. В этой школе как раз не хватает учителя по математике и информатике. Как раз то, на что ты учился.

— Я учился не на учителя по математике, а на финансиста.

— Конечно, но с математикой ты хорошо дружишь. Так что, пойдёт твой диплом для учителя в средней школе.

— Не, пап. Давай лучше я у тебя курьером. Поверь я хорошим курьером буду. Настоящий метеор. Отвечаю, клиенты не будут в претензии.

— Значит так, либо туда учителем, либо разбираешься с полицией, платишь сам ущерб заведению и выплачиваешь, опять же из своих, потерпевшим. Правда, где ты эти свои брать будешь, не знаю. Ну и готовься, сухари суши и чаем запасайся. Зеки ведь чифирь гоняют.

Я смотрел на отца. И видел, что он не шутит. Родитель смотрел на меня с какой-то брезгливостью и презрением.

— Почему обязательно учителем?

— А чем тебе профессия учителя не нравится?

— Да всем. Я понятия не имею, что значит учить маленьких засранцев.

— Это твои проблемы. И ещё, здесь ни одна приличная контора тебя на работу не возьмёт. Знай это. А теперь свободен. У тебя время до вечера. Вечером ты дашь мне ответ. Так как вечером мой товарищ будет ждать звонка.

— Он что директор серпентария?

— Какого серпентария?

— Школы.

— Нет. Но он работает в департаменте образования соседней области.

До вечера я думал. Позвонили пацаны. Сказали, что стоят недалеко от нашей фазенды. Я вышел к ним, объяснил ситуацию. Мне не поверили, сказали, что я гоню по чёрному. Спросили, чем закинулся, что якобы такую же дурь хотят. Ржали. Вот только мне было не до смеха.

Когда приехал отец, я ещё питал слабую надежду. Матери не было, тётя Маруся сказала, что она уехала в какой-то дом отдыха. Мать их всех. Зато нарисовалась Полина, моя младшая сестра. Младше меня на два года. Посмотрела на меня с сожалением и ушла к себе. Крыса! Отец спросил, что надумал? Я опять попытался подъехать к нему на кривой кобыле, был культурно послан и родитель потерял ко мне интерес. Мне ничего не оставалось делать, как согласится. Я понял, что прежняя беззаботная жизнь с тусовками, не детским расслабоном закончилась. Еле выпросил у него свою машину, чтобы на ней уехать, а не трястись на поезде, как последний лох. На календаре было 29 августа…

Из вещей с собой взял пару джинс на сменку. Футболки, пару рубашек с коротким рукавом. Упаковку трусов и носков. Запасную пару кроссовок. Щётку, мыло, шампунь, полотенце. Взял свой триммер, подстригать свою щетину. Свой парфюм. Ещё пару курток. Не знаю зачем, кинул в сумку и шорты. Постоял, подумал, балбес, зачем тебе шорты, лето-то кончилось?! Потом махнул рукой. Ещё весь сентябрь впереди, будет обязательно жарко. Так же засунул в сумку спортивный костюм. Спустился на первый этаж. Там меня ждал отец. Рядом с ним в кресле сидела Полина. Подошёл к отцу.

— Ты мне хоть одну из карт разблокируй? У меня вообще нет денег. На бензин надо. Да и на что еду покупать? До зарплаты хотя бы.

— Разблокировал. Там у тебя на карточке 40 тысяч. Это тебе на месяц.

Твою душу, 40 косарей!!!! Вот папан, жмот.

— Пап, сорок, это курам на смех. Хотя бы сотку. Это ещё по божески.

— Не нравится? Хорошо, значит не будет и этих сорока. Выкручивайся сам. Банки из под пива собирай и сдавай. Или машину свою продай. Купишь себе «Ладу Калину». Хотя для тебя и это будет слишком дорого.

— Ладно, всё. Сорок, значит сорок. Блин! — Закинул лямку спортивной сумки на плечо. Повернулся и пошёл к выходу. Мне ещё 300 кЭмЭ пилить, как Буратине.

— Максим! — Я остановился и оглянулся на отца. — Возьми визитку. Как только приедешь на место, позвони Вячеславу Михайловичу.

— А кто это?

— Мой хороший знакомый, из департамента образования. — Я вернулся и забрал визитку, вновь двинулся на выход.

— Максим! — Да мать моя женщина, что ещё-то? Оглянулся опять на отца. — А попрощаться? Со мной, с сестрой?

Мы некоторое время молча смотрели друг другу в глаза.

— Прощай, папа! И ты Полиночка тоже, бывай! Надеюсь тебе удобно будет сидеть в кресле отца!

Сестра посмотрела на меня грустными глазами.

— До свидания, Макс.

Я вышел из дома. Сел в свой гелик. Автоматические ворота открылись. Охрана проводила меня взглядами. Да и пошли все на хрен.

До пункта назначения добрался к полуночи. Остановился рядом с областной администрацией. Сидел и тупо смотрел на здание. Да, Макс, ты реально балбес. Всё же не зря тебя отец так называет. Какого лешего ты сюда припёрся? Думал, что тебя тут до полуночи будут дожидаться? Включил навигатор. Ввёл данные моего нового жилища. Оказывается папан заранее прикупил квартиру здесь. Это говорило о том, что он заблаговременно готовился меня сплавить подальше. Удивлён, что ещё не на Камчатку заслал. Квартира оказалась в четырёхэтажном доме сталинской постройки. Дом ухоженный, видно было, что ремонт сделан не так давно. Цветочки на клумбах и в пластиковых вазах, больших таких. На бумажке прочитал шифр замка в подъезд. Квартира была на втором этаже. Открыл ключами, которые мне дал отец. Прошёл. Ничего так. Всё чисто. Большая прихожая. С неё проход в кухню. Двери закрыты. Открыл. Холодильник, не новый, но и не хлам конченный с помойки. Стол, четыре табуретки. Газовая плита, тоже не новая. Лет тридцать ей. Кухонный шкаф. Полочки для тарелок. На одной из них глубокая тарелка и мелкая. Два блюдца. Весело. В выдвижном ящике шкафа пара вилок и пара ложек. Одна из них деревянная, расписанная узорами. Теперь тупо пялился на деревянную ложку. Даже взял её в руки.

— Отец, это ты так прикололся надо мной? Я должен ей есть? — Сказал в слух. Положил ложку назад. Так же имелись пара кружек. Причём одна из них металлическая, ну такие на зоне, зеки из них чифирь пьют. И в тайге еще разные охотники и геологи тоже. Она была зелёного цвета. Две чайных ложки. Две кастрюли и сковорода. А кастрюли со сковородой на фиг? Я что, готовить себе буду? Вот засада! Взгляд упёрся в чайник. С таким вытянутым носиком. Взял его в руки, повертел. Не электрический. То есть, наливаешь в него воды и ставишь на плиту, ждёшь когда вода в нём вскипит. Трындец, каменный век. Заглянул в холодильник. Там пусто. Он вообще не работал. Увидел, что не подключён. Подумал и подключать не стал. Зачем, если там всё равно ничего нет?!

Вернулся в прихожую. Коридор ввел в комнату. Тоже закрытую межкомнатной дверью. Открыл. Комната. Там стоял диван, круглый стол с тремя стульями. Допотопный ещё советский сервант. С хрустальной вазой. Нафига мне ваза? И самое, что прикольное — тумбочка с древним ламповым телевизором. Прочитал: «Радуга». Блин! Ну ни хрена себе! Что, такие были что ли? Он что, работает? Ключил. Точно заработал. Показывали какое-то кино, про войну. Каналы переключались вообще полный треш. Круглая рукоятка. Начал переключать. Чтобы провернуть её, надо было нажать. Переключение сопровождалось громким щелчком. Увидел трюмо. Тоже древнее. Блин, это с каких времён стоит? Со времён обнимашки Брежнева? Леонида Ильича? Я по телеку про него смотрел, кино какое-то. Да и отец с матерью рассказывали. Вот как раз обстановка 70-х или 80-х годов. Но было чисто. О, потолок навесной! Хоть что-то тут из современного мира, а не из склепа.

Вернулся назад в прихожую. Третий коридор. Там ванная и туалет. Заглянул туда. Унитаз, не новый явно. Сливной бачок высоко над унитазом, на какой-то трубе. С него свисала металлическая цепочка, с керамической рукояткой. Я дёрнул. Раздался шум воды. Смотрел, как смывалась вода в унитазе и заржал. Ну ни хрена себе! Блин, батя. Вот это стёб! Смеялся до слёз. Рядом с унитазом, на стене крепилась сумочка. В ней нарезанная газета. Это что, зад ей подтирать? Ну уж туалетную бумагу я купить в состоянии. Ладно папа, спасибо за стёб. Обратил внимание на ванну. Ванна, как я понял, тоже совдепия. Чугуний конкретный. Но вся душевая была отделана плиткой. Правда тоже далеко не новой, ну там, например, под мрамор. Просто плитка. Бежевого цвета без всякого рисунка. Зато имелась занавеска. Полиэтиленовая. Задвинул её, скрывая вану, потом отодвинул. Душ. Снял его с держателя. Шланг от крана и до лейки металлический, из сочленений. И сама лейка. Мать её, всё древнее, как гуано мамонта. И сам кран такой же. Интересно, вода есть, открыл кран с холодной водой. Ноль. Класс. Ещё и воды нет. Стал осматривать стенки. Увидел дверцу. Открыл. Смотри ка водяные счётчики стоят. Значит зачатки цивилизации присутствуют. Здесь же были два вентиля. На холодную и горячую воду. Открыл их. Полилась вода из крана. Тоже не плохо. Надо душ принять с дороги. Так а это что?.. Да нет. Не может быть. Папа, это уже не смешно. Передо мной стояла древняя советская стиральная машина. Цилиндрической формы. Открыл крышку. Мать её. Там внизу была какая-то фигня в виде двух валиков с рукояткой. Они откидывались назад при стирке. Откинул. Рядом с машиной увидел поднос. Подумал и вставил его за валиками. Это что, такая центрифуга? Пропускать бельё через валики? Да мать моя женщина. Хорошо, что парни с подругами не видят. Точно ржали бы до икоты. Опустил валики назад в машину. Закрыл её крышкой. Надо будет на помойку её по тихому, ночью вытащить, чтобы никто не увидел меня. А вместе с ней и телевизор. Увидел на полочке два куска хозяйственного мыла и записку. Написана была подчерком отца: «Макс, если на стиральный порошок не будет денег, покроши мало кусочками ножом в стиралку и можешь стирать. Только прополоскать бельё не забудь». Он что, издевается? На хрен, вышел из ванной от греха подальше. Вернулся в комнату. В серванте нашёл постельное бельё. Слава богу новое. Два комплекта. Всё верно, одно сейчас, второе на сменку. Разложил диван и застелил бельём. Слава богу, подушка и одеяло тоже имелось, в серванте. Ещё бы поесть чего-нибудь. Заказал пиццу. Дождался, когда привезут. Пока ждал, спустился до машины. Забрал оттуда бутылку вискаря. Это я по дороге покупал. Потом принял душ. Нормально всё обошлось. Ничего от старости не отвалилось. Всё работало, как часы. Потом поел, накатил полбутылки. Глядя в зеркало, поздравил балбеса с новой жизнью и завалился спать.

Глава 2

Молодой специалист

Утром меня разбудил сотовый. Мать его. Чего надо и кому. Сначала не мог понять где я? Потом врубился. Ответил на сигнал мобильного.

— Алё? — Номер был не знакомый.

— Вольский Максим Валентинович?

— Есть такое. А кто звонит?

— Меня зовут Вячеслав Михайлович. Вы должны были ко мне подъехать. Вам Валентин Иванович должен был сказать, Ваш отец.

— Ах да. Извините. Я вчера поздно приехал. Только, что проснулся.

— Хорошо. Я жду Вас в 10.00. Не опаздывайте. Документы захватите с собой. У Вас они все в наличии, Максим Валентинович? Скажите при входе, что ко мне. Я там предупрежу.

— Конечно. — Важный перец отключился. Да богу то душу. Встал, умылся. Посмотрел в зеркало. Вроде нормальная физиономия. Оделся. С тоской посмотрел на кухню. Но есть там было нечего. Всю пиццу я ещё вчера заточил. Попил воды из чайника и поехал.

Вячеслав Михайлович оказался импозантным дядькой. Вату катать не стал, проверил мои документы — диплом, снилс, медицинский полис, паспорт.

— Максим Валентинович. У Вас московская прописка.

— Да. А что, какая-то проблема?

— Надо бы местную сделать. Как я знаю, у Вас квартира имеется. Вот и пропишитесь там. Встанете на учёт в нашей городской поликлинике. А так с документами у Вас всё в порядке. Сейчас езжайте в десятую школу. Там Вас будут ждать директор и зауч по учебной части. Там напишите заявление на работу. Вас оформят быстро. У них как раз не хватает учителя по математике и информатике. А вы молодой специалист, тем более мужчина. Это плюс Вам. Так, как мужчин у нас вообще дефицит. В основном женщины и пенсионерки. А мужчины педагоги очень нужны. Всё, можете быть свободны.

Оказавшись в машине, сидел, как пыльным мешком ударенный. У них там одно бабьё, причём пенсионного возраста!!! Да вашу то мать. Вот это засадище стрёмное. Спасибо, папочка, удружил. И как ловко то всё обставили. Мне и выписываться придётся. Блин.

Включил навигатор, ввел адрес школы № 10. Вернее, как оказалось, это гимназия. Что б я провалился.

Школа-гимназия, оказалась очень даже ничего, с первого взгляда. Аккуратная, симпатичная. Видно было, что её хорошо содержат. Похоже, мэр и губер не так много воруют. Зайдя внутрь, отметил турникет, охрана. Сказал к кому иду. Меня пропустили. Шёл к директору в кабинет. Внутри тоже прилично всё было. Всё покрашено, рисунки на стенах, профессиональные, говорящие о пользе учения, ибо это свет и о вреде не учения, ибо отстой и мрак кромешный. Ну и всё в этом духе. Начал успокаиваться. Всё же не петушатник, в виде конченного бичёвника для умалишённых, с кучей малолетних дебилов-отморозков, обшарпанными стенами и окнами с решётками, забитыми фанерой, за неимением стекла и полицейским броневиком во доре, вооруженного крупнокалиберным пулемётом, на случай прорыва неадекватов из этого крематория в город.

Директор оказался довольно интересным кадром, с пивным брюшком, бакенбардами и лысиной в виде просеки на макушке. Тут же находилась мадам, лет около пятидесяти со строгим лицом надзирательницы девичьего приюта при монастыре. Мне обрадовались, как блудному сыну, решившему вернуться в отчий дом. Я ничего не понимал и категорично не разделял их радости.

Они говорили о том, что в системе образования явная нехватка специалистов, особенно молодых, а уж тем более мужчин. Я слушал всю эту лажу и очень надеялся, что меня отправят на хрен отсюда, увидев мой диплом. Ведь я не педагог и учитель, это, мать его, экономист! Но меня второй раз удивили за сегодняшний день. Первый раз в департаменте образования. А теперь и здесь. Диплом прокатил, как фанера над Парижем. Пришлось писать заявление. Теперь, с 31 августа, то есть с завтрашнего дня, я долбанный ПЕДАГОГ, учитель долбанной математики и информатики.

— Максим Валентинович. — Обрадовала меня мадам завуч. — У вас будут пятые классы, седьмые и одиннадцатые. — У меня волосы стали вставать дыбом. — Кроме того, у вас классное руководство в 11 «в» классе.

Вот этого мне ещё не хватало. Я успел заметить, как завуч и директор переглянулись между собой. Причём как-то странно и так же странно посмотрели на меня. У меня стали закрадываться смутные подозрения, словно меня готовят к закланию. Что за фигня?

— А без классного руководства никак нельзя? Я вообще-то в этом ничего не понимаю.

— Всё нормально, Максим Валентинович. Ничего сложного в этом нет. Я уверена, что Вы справитесь. А мы вам поможем. Главное не стесняйтесь, спрашивайте.

Когда оказался в машине, в голове мелькала мысль, что с этим 11 «в» не всё так гладко. Вспомнил один из выпусков «Ералаша», там Хазанов снимается и Моргунов. Хазанов учителя играет, который пришел в школу работать. А Моргунов играет директора, с огромным пистолетом. Я вообще не трус. Без всякой лажи могу вписаться в любую свалку. Но здесь какая-то недоговорённость. А меня это напрягает.

Поехал домой. По дороге накупил продуктов. В основном полуфабрикатов. В скупке, по дешёвке купил микроволновку. Хотел ещё и чайник купить, но жаба задавила, решил пока повременить. Буду кипятить воду в чайнике времён Первой Французской революции.

31 августа опять был в школе. Мне показали мой кабинет. Ничего так, цивильный. Даже ноутбук имеется. Лазерная указка и прочие навороты цивилизации.

1 сентября оделся как обычно — джинсы, рубашка с коротким рукавом, кроссовки. Нормальный прикид. День был солнечный и тёплый. Школа была украшена. Куча детей с родителями. Ученицы, все от первоклашки и до 11-ти классниц в клетчатых до колен, не выше, юбках, белых рубашках, или как они называются у них? И бантиках, вместо галстуков. Плюс жилетки. Пацаны в темных брюках, белых рубашках, бабочка или галстук и тоже жилетка. Директор толкнул речь. Потом завучи, учителя. Меня о такой фигне не предупреждали и я речи не толкал. И слава богу.

— Максим Валентинович, всё же надо бы костюм Вам с галстуком. — Сказала мне завуч. Я пожал плечами. Если честно, не любил я костюмы.

— Извините, Тамара Григорьевна. Костюма у меня нет. Сожалею. Но с первой получки постараюсь выкроить что-нибудь. — На х… ваши костюмы. Но в слух говорить не стал. Когда ученики разошлись после линейки по классам, меня представили моим подопечным.

— Дети! — Сказала завуч, когда мы с ней зашли в класс. Я одурел. Ничего себе дети. Там тёлки были всё как надо. Очень даже аппетитные. Всё при них. Да и пацаны тоже, явно у них волосы выросли не только на голове. — Это ваш учитель алгебры, геометрии и информатики. Вольский Максим Валентинович. Он же и ваш классный руководитель. Прошу любить и жаловать. Полина, тебя это особо касается. — Завуч обратилась к мамзели в стильных очках, стоявшей возле первой парты среднего ряда. Симпатичная курочка.

— Конечно, Тамара Григорьевна. Я прямо сейчас могу полюбить такого красавчика. — Класс засмеялся. У меня челюсть упала на пол. Не, я всё понимаю. И сам устраивал бордели с несколькими участниками. Но мы всё же старше. И не в школе же. Это треш. Тем более, они несовершеннолетние. Ну его от греха подальше. Мне ещё не хватало обвинения в педофилии. Достаточно хулиганки и причинении телесных повреждений. Завуч поморщилась.

— Полина. Давай без сарказма.

— Как скажите, Тамара Григорьевна.

— Вот и хорошо. У вас всех последний учебный год. Не испортите себе аттестаты. И медали тоже. — Посмотрела на меня. — Максим Валентинович, приступайте.

Она вышла, оставив меня один на один с двадцатью учениками. Я посчитал, 11 девушек и девять парней. В какой-то момент, почувствовал дискомфорт.

— Что стоим? Садимся. — Разрешил я классу. Народ уселся. Та, в очках, Полина… Чёрт рогатый и здесь Полина. Мало мне сестры. — Значит так. Обращаться ко мне можно по имени или ещё проще — Макс. И на ты. А то, когда меня по имени отчеству, то я начинаю чувствовать себя дряхлым старпёром. С этим разобрались?

— Разобрались, Макс. Что дальше? — Ответила за всех Полина. Похоже она тут за паровоза. Очень интересно.

— А дальше будем знакомится. Тебя красотка я уже знаю. Зовут Полина. А как фамилия? Вставать не надо.

— Литвинова Полина Никитична.

Я открыл журнал. Поставил на против её фамилии точку. Так, а это что херня? Оглядел класс. Мать твою, только сейчас понял, что за дискомфорт я испытывал. Посчитал девчонок. Восемь. Похожие друг на дружку, как близнецы. Хотя они и так близнецы. Конечно, они различались, например причёсками. У кого-то волосы длиннее, у кого-то короче. Да и цвет волос разный, но это уже была краска. Вон одна вообще с зелёно-красной копной. Но лицо не покрасишь так. Они похожи, как клоны. Протёр глаза. Народ тихо потешался надо мной. Посмотрел в журнал. Они все Литвиновы. И все Никитичны.

— Литвиновы встаньте. — Встали не только восемь девчонок, но и два парня. Блин!!! И эти похожи. Кстати, очки носила только одна, Полина. — Я не понял? Вы двойняшки?

— Нет. Макс. Мы близнецы. Нас десять. — Ответила Полина. Ничего себе!!! У меня второй раз челюсть упала на пол. С трудом её подобрал. — То есть, вы родились в десятером?

— Конечно. Разве не похоже? — Усмехнулась Полина. — Можешь посмотреть даты рождения. У всех одна и та же, Макс.

— Ну ни хрена себе! — Не сдержался я. — Хотелось бы мне, посмотреть на вашу маму.

— Для начала, чтобы посмотреть на нашу маму, посмотри на нашего папу. Ты, конечно, Макс, здоровый мужчинка, просто загляденье, не доход конченный, но наш папа всё же поздоровее тебя. Поверь. — Опять с улыбкой ответила Полина. — И у нас ещё есть двое старших, брат и сестра. Но они уже закончили школу и учатся в ВУЗах. Между прочим, тоже близнецы.

— Да ладно?! — Челюсть упала в третий раз.

Челюсть подобрал. Познакомился со всеми Литвиновыми. Ничего так, зачётные девки. Но у меня на это блок. Они ещё маленькие. 18 нет. Так что на фиг это счастье. Мне ещё не хватало, чтобы до всей кучи ещё и педофилию присобачили. А ведь реально могут, ибо хороши мамзели. Причём все Литвиновы. Блин, что там у них за родители? И парни тоже не дохлые. Высокие, широкая кость. Сразу видно. Но это ладно. Мамзелей можно пережить, вернее их юные прелести, зажав красоту в мозолистую руку. Я имею в виду свою красоту, а не их. Не дай бог их красоту зажать, загремишь под фанфары в солнечный Магадан. Так что, тут всё ровно. Но вот их взгляды. У разноцветной девицы, Светлана её зовут, сразу видно оторва та ещё, и ещё у одной, Дарья… Да, точно Дарья, причёска каре и пирсинг в носу, взгляды более откровенные. Смотрят на меня, как на кусок мяса. Остальные не лучше. Реально стая. Единственно, у кого другой взгляд, у, чтоб меня, Полины. И вот этот взгляд мне нравился меньше всего. Хотя она без молодёжных изысков, в виде тату, пирсинга, где только можно. С виду интеллигентная хорошая девочка. Даже косметики минимум. Правда оправа дорогущая, это я сразу отметил. Хотя начсёт пирсинга и тату, может я погорячился? Вполне возможно, там под её тряпками такое может скрываться, что, мля, даже мои отмороженные подружки упадут в обморок от стресса. Так вот, Полина смотрела на меня как… Вы не поверите, как на свою, мать её, СОБСТВЕННОСТЬ! Я когда догнал это, уже сидя в машине, челюсть уронил в четвёртый раз. На меня так ещё никто и никогда не смотрел. Было такое ощущение, что на меня одели ошейник и проставили клеймо на лоб, давая понять, что это чужое, руками не трогать, а то можно отхватить по полной. Мама дорогая, это куда я попал??? А с виду приличное заведение. Вот я лошара купился на туфту. Погонял мысли, как отсюда слинять с наименьшими потерями? Выходило откровенно грустно. Мне нужно было продержаться некоторое время. Потом, я уверен, папан увидит, как я в поте лица тружусь, аки пчёлка и призовёт блудного сына в родные пенаты. Ну а раз так, тогда, с остальными Литвиновыми я справлюсь. А вот с очкастой, надо держать ухо востро.

Да, пока с ними знакомился, разговаривал, машинально открыл фрамугу и закурил сигарету. Сначала не понял, почему тишина в классе и чего они так на меня пялятся? При этом именно одна Полина смотрела на меня с лёгкой улыбкой и, в итоге, кивнула, словно поощряя. До меня дошло, что я курю в школе, мало того, в классе, во время урока! Отправил окурок щелчком в открытое окно. Закрывать не стал. Сделал умное лицо, якобы ничего не случилось. Машинально посмотрел на пигалицу в очках. Она опять поощряюще кивнула. Да чтоб тебя. Кто тут учитель? Я или она?

— Макс, — спросила девчонка, поправив очки, — а что ты закончил?

— Одно заведение.

— А какое? — Да что ты привязалась? — Это так важно?

— Хотелось бы узнать. Ты нам же преподавать будешь точные науки. Хотелось бы знать уровень твоего профессионализма.

Я осмотрелся, увидел мел в коробочке. Взял его и на доске написал «РАНХ и ГС».

Глава 3

Безумный Макс. Дорога ярости,

— Российская академия народного хозяйства и государственного управления при президенте России. — Пояснила настырная, глядя мне в глаза.

— Всё верно, Литвинова.

— А можно что-нибудь из, так сказать, теории.

— Что именно?

— Ну, например, что ты нам будешь преподавать из того, чего нет в учебнике?

Мы смотрели друг другу в глаза. Я криво усмехнулся. Значит теорию? Того, чего нет в учебнике? Добро.

— Знаешь, Полина, лично для тебя есть, остальных это касаться не будет. — Написал уравнение из высшей математики. Так сказать, первый курс института.

Мамзель сняла очки, протёрла их по деловому тряпочкой, которую достала из гламурного футляра. Потом нацепила свои окуляры, улыбнулась.

— Можно? — Спросила она.

— Можно Машку через ляшку, Литвинова. А у меня разреши. Понятно? — Удивительно, но в классе на такой юмор никто не отреагировал должным образом. Смотрели без улыбок, но заинтересованно.

— Разреши, Макс?

— Разрешаю.

Она встала, прошла к доске. При этом как-то так шла красиво покачивая бедрами. Я сделал вид, что меня это не интересует, её бёдра. Полина взяла мел и продолжила. Мля. Поставить в тупик мамзель не получилось. Закончив, она положила мел на стол. Вытерла пальцы платочком. И опять улыбнулась. Ну что же, зря ты так раскрылась, зря, детка. Я понял, что она кинула мне вызов, пока только в плане учебного процесса. Вызов я принял.

— Добро, Литвинова, значит условия усложним.

Она стояла рядом со мной. От неё обалденно пахло дорогущим парфюмом. Я в этом разбираюсь.

— Как будет угодно, Макс.

Услышал, как кто-то полушёпотом произнёс: «Безумный Макс. Дорога ярости». Класс засмеялся. Отправил всех получать учебники. Последней из класса выходила Полина. Оглянулась, усмехнулась и послала мне воздушный поцелуй. Прошёл в учительскую.

— Максим Валентинович. — Меня тут же в оборот взяла завуч. — Я вас не представила коллективу. Итак, коллеги, у нас новый учитель по математике и информатике. Вольский Максим Валентинович. Он же и классный руководитель 11 «в» класса.

— Кого-то бросили под танки, погиб весь славный экипаж. — Проговорил молодой парень, может немного постарше меня.

— Эдуард Семенович, прекратите. — Тут же вмешалась Тамара Григорьевна. Коллектив на 70 процентов состоял из женщин, в большинстве своём преклонного возраста. Кроме меня из мужчин, тут был этот парень, который Эдуард Семёнович, ещё Николай Фёдорович, физрук, мужик лет 40 с хорошей фигурой и накаченными бицепсами, а так же учитель труда, старикан лет 60. Конечно, если не берём в расчёт директора с бакенбардами и лысиной в виде просеки. Но по-мимо матрон, было несколько и довольно молодых учительниц. Одна из них, такая пухленькая, как тот пончик, смотрела на меня и почему-то краснела. Я сначала не мог понять, что за фигня. Глянул на свою одежду. Вроде всё нормально, даже ширинка застёгнута. Но потом решил забить. Ещё три молодых учительницы. У двух из них были обручальные кольца. Понял, что это блок-пост, туда соваться не стоит. Хотя… Все мы человеки и все подвержены соблазнам и грехопадению. Так что всё может быть… Из эротических фантазий меня в реальность вернул голос завуча.

— Максим Валентинович. Вы должны будете представить свои планы по учебному процессу. Как видите ведение уроков и как собираетесь доносить до учащихся знания. Как они будут усваивать информацию.

Я медленно выпадал в осадок. Какие на фиг планы??? У меня сейчас план один, добраться до дома и расслабится. желательно в каком-нибудь весёлом заведении.

— И когда мне представить… Ээээ… Планы?

— Чем быстрее, тем лучше. Зайдите в методический отдел. Там получите учебно-методические материалы.

Бл… Совсем весело! Когда Тамара Григорьевна успокоилась, решил подвалить на кривой кобыле к пампушечке. Прозондировать ситуацию насчёт планов, мать их и как их писать?!

— Максим Валентинович. — Мля, завуч не успокаивалась. А я то думал… — Как Вам знакомство с классом?

— Я в шоке… Извините, я не это хотел сказать, я в восторге. Вот только я не понял, это шутка такая, десять близнецов?

— Это Вы о Литвиновых? — Практически все учителя усмехнулись, глядя на меня. Я в этот момент ощутил, что меня реально положили под тяжёлый танк КВ-2 с пушкой-гаубицей, от выстрела которой у немецких танков башню с погона срывало. — Нет, Максим Валентинович. Литвиновы, это наша местная достопримечательность. О них даже на федеральных каналах показывали и в иностранных. В би-би-си, например. — Мля, ещё веселее. — Кстати, очень талантливые дети. Кто-то лучше, кто-то хуже. Каждый в своей области. Например Глеб, очень хорошо разбирается в компьютерах. Насчёт него даже из, — завуч понизила голос, — ФСБ приезжали. — Бл… Совсем трындец. Явно хакер. Куда я попал??? — Светлана спортсменка. особенно хорошо у неё по восточным единоборством. Николай Фёдорович может подтвердить. — Физрук кивнул. — Но самая талантливая из них…

— Дайте я угадаю. — Перебил завуча. Она кивнула. — Полина?!

— Верно. Полина. Очень умная девочка. Они очень дружны.

Конечно дружны, вместе у мамки 9 месяцев в животе совет держали. И в десятером рвать на куски какого-нибудь кретина всяко разно лучше, чем по одиночке.

— То, что умная, я даже не сомневаюсь. Сегодня решали с ней задачку из институтского курса по высшей математике. Я удивлён. Скажите, Тамара Григорьевна, а где она ещё умная, по-мимо математики.

— Она прекрасный аналитик и шахматист.

Грёбаный гроссмейстер. Внимание нужно срочно повышать. Иначе…

Подвалил, когда большинство коллектива рассосалось, к пухленькой мамзель. Обручального кольца не наблюдалось, значит можно работать смело, не боясь нарваться на фугас. Попросил у неё помощи в организации написания планов. Звали её Маргарита. Рита, Риточка, цветочек аленький. Ритуля отчаянно краснея, я ещё раз проверил незаметно ширинку, всё было нормально, стала мне объяснять. С пятого раза начал въезжать в проблему. Стало тоскливо. Но делать нечего. Сходил к методистам, там меня грузанули по самые уши. Домой приехал грустный, как ослик Иа, когда потерял свой хвост. Посмотрел на литературу и всякую лабуду из школы. Решил забить. Сходил в магазин и купил себе вискаря. Посчитал деньги. Совсем печально. На ночной бар в клубе явно не хватит.

Съел в одного всю бутылку и вырубился, как поросёнок. Утром сработал будильник. Ничего не мог понять, что происходит? Потом сознание стало проясняться. Я же вчера будильник купил, когда за вискарём ходил. Надо вставать, а то не поймут. Принял душ. Переоделся в чистое. Побрызгал парфюмом, выпил кофе с ломтём батона с маслом и кружочком полукопчёной колбасы. Но сушняк всё равно давил. По дороге в школу, купил банку пива. И ещё у меня был кейс за 10 косарей. Конечно, лучше за пятьдесят, но такого богатство у меня не было. Бумаги и банку с пивом засунул в кейс. Сначала в учительскую, поздоровался с коллективом. Выпил кружечку чая, которую мне, по доброте душевной, поднесла Маргарита. Поблагодарил и свалил в класс. Ждал 11 «в». Закономерно, планы написать не успел. Хрен его знает, как планировать урок?! Решил действовать на импровизации. Сидел на столе. В класс потянулись ученики. Кивком головы, отвечал на их приветствия. Наконец, все в сборе. Последней зашла Светлана с разноцветной копной волос.

— И так, камрады, — продолжая опираться задницей на стол, проговорил я, — с чего начнём процесс прогрызания гранитного камня науки? У кого какие соображения?

Заметил, что своим вопросом ввел в непонятки всех, включая даже Полину. Злорадно усмехнулся.

— А почему, Макс, ты именно нас спрашиваешь об этом? — Спросила Полина.

— А кого? Завуча мне спрашивать? Так завучу, Полина Никитична, эти знания на хрен не нужны. Согласись? А вот вам нужны. Если, конечно, вы не в ПТУ пойдёте. Для ПТУ уже имеющихся у вас знаний будет достаточно. Там больше навык нужен. Например в шитье, если швеёй собираетесь быть. Или как лучше наложить сварочный шов. Если сварщиками планируете стать. Ну и так далее по списку. Итак, кто первый? Литвинова. Да-да, Полина, ты. Начинай.

— Почему я?

— А потому, что ты в этой кодле за паровоза.

— Хорошо. — Она встала. — Для начала, учебный процесс нужно начать, как обычно, а потом можно что-то изменить.

— Все согласны? — Спросил я кодлу. Все ответили положительно. — Ну что же, Полина, тогда начинай.

— Не поняла?

— А чего тебе не понятно? Я был о тебе лучшего мнения, в плане соображалки, а ты тормозишь, душа-девица. Зато чулки зачётные нацепила. На это ума хватило, а вот на созидательный процесс, типа вечное и мудрое, соображалки, увы, нет.

Полина покраснела. Крылышки носа затрепетали в священной злости. Замечательно. Даже губы поджала. Давай, красотка. Я же сказал, зря ты мне показала свои знания. Хвастать не хорошо! Не надо казаться умнее взрослого дяденьки в моём лице!

— А почему ты решил, что на мне чулки, а не колготки?

— Это же элементарно, Ватсон. Сегодня ты надела юбку короче, чем вчера. Вчерашняя у тебя закрывала колени. Коленки зачётные, отвечаю. Но вот когда ты садишься в такой юбчонке, ножки свои изумительные, надо держать коленка к коленке. Так делают воспитанные девочки из хороших семей. А ты повела себя необдуманно, коленки развела в стороны. Банально, Полина, банально. Я на такую лабуду, да ещё которую творит девочка, которой нет и 18, не ведусь. Кстати, трусы тоже зачётные. Молодец, знаешь толк в нижнем белье. Теперь, душа моя, вернёмся к нашим баранам. По иному, к учебному процессу и усвоению полученных знаний. Вчера ты показала высший пилотаж в высшей математике. Я оценил. Ну, а раз ты волокёшь в институтском курсе, как минимум первого курса, то школьную программу, ясен перец, знаешь на пять баллов. Вот я и хочу узнать, насколько это верно. И что я тебе поставлю, как минимум за первую четверть. Давай, Полинушка, к доске. Мел там же. Начинай. А мы послушаем.

Полина в ярости продолжала смотреть на меня. Я опять криво ухмыльнулся, глядя в её красивые, спора нет, но злые глаза. Коленки она стиснула. Провокация не удалась.

— Как там вчера сказали? Безумный Макс. Дорога ярости! Молодцы. К доске, Литвинова… Хотя можешь отказаться. Тогда я прямо сейчас вкачу тебе огромный и жирный кол. А ты, я уверен, идёшь на золотую медаль, так ведь?

Полина на самом деле хорошо знала материал. Хотя предприняла попытку прокатить меня. То есть, начала сразу со второй темы. только я не был лохом конченным и перед уроком глянул в материал. С математикой у меня всегда было хорошо, даже отлично. Запоминал сразу с первого раза. В тему въезжал, как на горных лыжах на спуске. Поэтому сразу тормознул Полину и покачал осуждающе головой. Ей пришлось начинать сначала. Я сидел на столе, слушал и наблюдал за классом. Что удивительно, её слушали и записывали. Закончив, она положила мел. Посмотрела на меня и прошла на своё место. Уселась. Я демонстративно посмотрел вниз на её коленки. Они были стиснуты.

— Молодец, Полина. Сразу видно будущая медалистка. Я доволен, как питон, сожраМши антилопу. Полинушка, твоя медаль дзынь-дзынь, позвякивает. Ты сегодня стала к ней на один шаг ближе. И конечно, за такой титанический труд, тебе положено пять косарей! — В классе послышались смешки. Полина сидела красная, как рак. Но выражение лица было, как у статуи. Я демонстративно взял ручку и поставил в журнале жирную пятёрку напротив её фамилии и имени. А так же открыл ноут и поставил пятёрку в электронном дневнике. Прозвенел звонок.

— Камрады, спасибо за урок! — Поздравил класс. — Все свободны.

Когда и в какой момент они успели прицепить мне это фуфло на спину, я так и не понял. Полина, выходя последней из класса, посмотрела на меня. Усмехнулась и вышла. Я, ничего не подозревающий пошёл в учительскую, хлебнуть чайку с печеньем. Маргарита ещё утром принесла. Когда шёл в учительскую, шпана, что совсем сопливая, что постарше, находясь у меня за спиной, смеялась. Я не врубался, пока не пришёл к учителям. Молодые тоже давай смеяться. Даже Риточка, закрыв ладошкой рот, хихикала. Физрук снял у меня со спины лист формата А4, на котором было на принтере отпечатан рисунок, кадр из фильма.

И текст:

«Безумный Макс. Дорога ярости. 4 серия».

Мля, очень смешно, камрады! Но смеётся тот, кто смеётся последним!..

…Полина впервые посмотрела на парня, как на мужчину. Да-да. До этого она просто относилась к любому представителю мужского племени, как либо к просто однокласснику, либо совсем шпана, младше её. Или игнорировала, тем более, в гимназии никто из парней не рисковал с ней связываться. Либо как на какого-то левого дяденьку, а если дяденька начинал пускать слюни и делать недвусмысленные намёки, такое тоже случалось, так как она обладала нужной внешностью, как и все её сёстры, спасибо мамочке, то в душе возникала брезгливость и презрение, как к какому-то насекомому. А тут, увидев впервые Макса, почувствовала, как её сердечко увеличило амплитуду биения. Её моментально бросило в жар, сначала в груди, потом странное тепло стало распространяться на всё тело, особенно на живот и ниже, отозвавшись приятной и волнующей негой и зовом к чему-то волнующему, и необыкновенному. Спустя некоторое время, словно отдышавшись, Поля сама себе задала вопрос:

— Неужели, это и есть химия?

Полина всегда отличалась выдержкой, даже казалось в самых неблагоприятных ситуациях. Её мозг, словно компьютер начинал в этом случае просчитывать все варианты, чтобы как можно быстрее отскочить, с наименьшими потерями для себя и своих сестёр с братьями и, с как можно большим ущербом для противника. Поэтому, она всё же сумела сохранить спокойное выражение лица. Вот только компьютер начал давать сбои в просчитывании ситуации и глядя в глаза нагловатому учителю, который совсем не был похож на учителя, по крайней мере на тех учителей, с которыми она раньше имела дело, она начала, к собственному ужасу, совершать одну ошибку за другой.

— Да что со мной происходит? — Думала она. — Неужели этот Вольский так на меня влияет? — Мысли роились в голове, как стая мошек в тёплый летний вечер. И вот одна мошка-мысль оформилась более детально. И эта мысль была для Полины неожиданной. — Интересно, а какой он без майки? Вот бы увидеть его вообще без всего! Так стоп! Полина!!!! — А Макс тем временем продолжал знакомится с классом. Самая большая её ошибка была совершенна именно тогда, когда она, чтобы удивить его, решила задачу из высшей математики. Но этот гад не оценил её. Наоборот, она заметила, как его глаза зловеще блеснули. На губах… Губах, господи, интересно, а как он целуется?.. На губах скользнула ухмылка. Но он тогда ничего не сказал. Ошибку она осознала только на следующий день, когда Макс зарядил её вести урок, вместо себя. Сам при этом сидел на столе и бездельничал. Таким образом, её впервые заставили делать чужую работу и зарабатывать чужие деньги, для чужого человека! Это был нонсенс и чудовищный удар по её самооценке. А этот… Слов нет, продолжал нагло ухмыляться. То, что Влад прицепил Максу на спину лист с текстом и картинкой, Полина не считала это за ответный удар. Это вообще ничего, так, детская шалость.

Сидя на уроке биологии, достала свой айфон и залезла в нет. В поисковике забила: «Вольский Максим Валентинович». Пошла информация. Ага, он сын Вольского Валентина Антоновича, владельца и генерального директора группы компаний, занимающихся многим, от ИТ-индустрии, финансов, медиа и до недвижимости и строительства. Очень серьёзный отец у учителя. Самому Максу было 25. На самом деле окончил с красным дипломом Российскую академию народного хозяйства и госуправления. Но нигде официально не работал и прожигал папины деньги, постоянно попадая в скандальные ситуации с пьянками, драками, вызывающими вечеринками с полуголыми и голыми девками, где сам Макс тоже был в не совсем одетом виде. Одним словом, полный отморозок и деградант, как таких сама Полина называла. Её опять бросило в жар, когда она смотрела одно фото из скандальной хроники — Он стоял, абсолютно голый, его хозяйство было заретушировано, в соответствии с требованиями цензуры. Сам Макс ухмылялся, левой рукой приобнимал за талию полуголую девицу, правой рукой показывал фотографу средним пальцем фак!

— Вот сволочь такая! — Тихо проговорила Полина. И неожиданно для себя, в первую очередь, впервые почувствовала ревность. Она вглядывалась в лицо девицы, хотя сама не понимала для чего? Ведь это же ясно, что таких, как она у него полно. — Ненавижу тебя! — Со злостью проговорила она.

— Поль, ты чего? Кого ты ненавидишь? — Тут же задала вопрос сидящая за соседней партой Кристина. Ученики сидели по одиночке.

— Никого, это я так. Не отвлекайся, Крис.

Полина стала дальше просматривать информацию по интересующему её объекту. Возник закономерный вопрос, что он здесь делает? Опять поиск в нете. Всплыла информация, правда скудная. Драка и дебош в одном из дорогих ресторанов столицы с участием Вольского. Кому-то что-то сломали, что-то разбили и разнесли. Но подробностей уже ноль. Многие статьи оказались удалены.

— Оперативно сработали. — Тихо прошептала Поля. — Значит тебя, сволочь такая, сюда отправили пересидеть? Хотя это слабый довод. Там денег хватило бы отмазать от участия в ликвидации папы римского. Что-то здесь не так. — Полина сомневалась, что Макс решил завязать с разгульным образом жизни и взяться за ум. Стала ещё рыться в нете. Всплыла интересная информация. Оказывается Вольский с детства занимался единоборствами, причём в основном русским рукопашным боем. И в 18 лет даже стал призёром в республиканских соревнованиях по единоборствам. Но потом его с треском выгнали из ассоциации и лишили наград за недостойное поведение.

— М-да, Максик, интересная ты личность. А ещё когда ты учился в школе, то участвовал в математических олимпиадах. Недаром диплом получил красный. И он не был куплен. А ещё два года назад, спас одну дурочку, которая решила выбросится с крыши шестнадцатиэтажки из-за несчастной любви. Нет, не к тебе, а к другому. Ты сумел подобраться к самоубийце, уселся с ней на край крыши, свесил в бездну ноги и стал вести разговор о бренности бытия, что жизнь жестянка и надо её закончить, спикировав в мусорный бак, желательно на использованный презерватив. В итоге, дурочка раздумала прыгать, а тот день закончила в пьяной тусовке, устроенной тобой, Макс, в честь взятия Бастилии французской демократией в лице голодранцев-клошар, положившим под нож гильотины треть Франции, о чём ты вещал в мегафон в парке Горького, размахивая бутылкой виски и горланя «Марсельезу». Какой кошмар, Макс! — Бормотала про себя Полина. — Так кто же ты, Вольский? Дьявол? Или нет? Или в тебе есть что-то другое?..

Глава 4

Спарринг!

Физрук, сняв с меня позорный лист, который должен был меня скомпрометировать, но наоборот прибавил мне драйва, как крутого перца, ухмыльнувшись спросил:

— Ты, я вижу, парень развитый. Не хочешь постучать по груше?

— Постучать как? Головой, палкой или руками-ногами?

— А чем хочешь, кроме палки. У тебя сколько уроков?

— Четыре.

— Вот, после четвёртого приходи в спортзал.

— Добро. Постучать яйц… Кулаками, это мы завсегда! — Физрук рассмеялся, я тоже. Остальные сделали вид, что ничего не расслышали. Моя пампушечка в очередной раз покраснела. Забавная девочка, до умиления!

Отвел уроки у более мелкой поросли гимназии. Кстати, на позитиве. Им простое общение без Вы и имени отчества, очень пришлось по душе. Камрады даже порешали у меня примеры. Про банку пива я благополучно забыл. После четвёртого урока, попёр в спортивный зал. Серьёзный зал такой. Достаточно было спортивных снарядов. Скинул футболку и кроссовки. Сделал уголок на кольцах, потом переворот. Николай Фёдорович уважительно кивнул мне. Спрыгнул. Примерился к груше. Серьёзная такая. Николай подошёл ко мне, протянул эластичный бинт. Я обмотал кулаки. С разворота засадил по груше ногой. Потом отработал серию ударов кулаками. Развернувшись, увидел при входе в зал трёх Литвиновых — Светлану, Глеба и Влада. А так же четвёртого кадра, мне не знакомого, но здорового парнишу. Они с интересом смотрели на меня. Светлана прошла в зал, подошла ко мне. На ней был спортивный костюм. Как, впрочем, и на её братьях.

— О, Макс, ты как, всерьёз или для понта здесь?

— А как надо, Светлана?

— Лучше всерьёз. Так как мы понты не любим.

— Ну если только так, то тогда в серьёз. — Усмехнулся, глядя симпатичной оторве в глаза.

— Это хорошо. Ну если по серьёзному, тогда может спарринг?

— Почему бы и нет? Только с кем?

— Со мной. — Она ухмыльнулась. Я ей в ответ.

— Это, конечно, крутой спарринг получится, но вот в чём загвоздка, Литвинова Светлана, я не бью женщин. Это железное правило. От которого я не отступал ни разу. И не надо давить мне на гнилуху, по поводу трусости. Тем более, ты ещё маленькая. Тебе нет восемнадцати и я не твой тренер. — Она глядя на меня зло задышала, даже кулачки свои стиснула. Я покачал головой. — Не надо, Светлана. Поверь. — Взглянул на парней. — Вы двое тоже вылетаете за периметр ринга. Исполнится 18, тогда дядя Макс с вами попрыгает. А вот тебе, сколько лет? — Задал вопрос я четвертому кадру из этой тусовки.

— Восемнадцать есть. — Ответил он. Я взглянул на физрука, тот кивнул мне, подтверждая.

— Тогда может с тобой?

— Без проблем…

Полина после того, как закончились уроки, сидела в рекреации и просматривала интернет. Всё по Вольскому. К ней подошла Катя.

— Поль, Макс в спортзале. — Она хихикнула. — Туда Светка с пацанами пошли и Феликс. Сейчас Макса на поединок вызовут.

— Кто? — Полина сразу не врубилась. — Какой поединок?

— С Максом. Лоха сейчас опустят. — Она засмеялась. Полина вскочила на ноги. — Замолчи, дура. Какой поединок? Идиоты! Кто кого опустит? Это вас, опустят. — Полина рванула в спортзал. За ней бежала сестра.

— Поль, почему опустят?

— По кочану! Кретины. — Когда обе сестры забежали в спортзал. Феликс валялся в отключке. Макс с физруком хлопали его по щекам.

— Коля, я не сильно его, Отвечаю. — Проговорил Макс. Света и братья стояли в ступоре.

— Поздно! — Проговорила Полина. Посмотрела на Светлану. — Прежде чем что-то сделать в отношении Макса, в следующий раз, со мной сначала согласуй. Поняла?

— Поняла. Поля, — Светка всё ещё находилась в шоке под впечатлением, — а он кто вообще?

— Дьявол во плоти. — Ответила Полина, глядя на спину Макса. Её опять бросило в жар, который стал разливаться по её телу. Он был раздет по пояс. Хорошо развитый, жгуты мускул перевитые канатами под кожей. На спине большая татуировка — мифический грифон, расправив крылья и хищно раскрыв клюв, вышел на линию атаки…

Что-то этот Феликс не смотря на то, что вроде бы не хилый парень, как-то быстро сложился. Наверное у него витамин не хватает. Хотел пробить меня ногой в голову, с ходу. Шустрый однако парнишка. Правда не попал и сам словил удар в солнечное сплетение. Я и бил то не сильно. Только лишь, чтобы осадить ретивого молодца, а потом спокойно уложить в позу суслика, изображающего ласточку. А он отключился. Мы даже Николаем испугались. Но ничего, добрый молодец Феликс пришёл в себя. Правда стал задавать странные вопросы, что с ним? А я откуда знаю? Это он должен знать, что с ним. Больше на спарринг со мной никто не захотел. Даже разноцветная Литвинова, когда я предложил ей просто побороться. Люблю с девушками бороться. Это как игра. Вступили в борьбу — раз движение и нет какой-либо части одежды, два движение — нет ещё какой-либо. Это так весело и захватывает обоих борцунов. Хотя Литвинова ещё маленькая. Постарше станет, можно побороться… Где-нибудь… даже не обязательно в спортзале.

Для прикола, купил себе очки с простыми стёклами. Решил, что так буду выглядеть более солидно. Натуральный профессор кислых щей, в рот его компот! На следующий день, когда 11 «в» собрался в классе на урок, я нацепил свои окуляры с деловым видом. В классе начались смешки. Сидя за своим столом, серьёзно посмотрел на Полину. Она покраснела и поджала губы.

— Литвинова Полина. — Глядя в журнал, проговорил я. Девушка встала. Я протёр очки, нацепил их опять и посмотрел на неё. — Ну-с, уважаемая, продолжим?

— Что продолжим, Макс?

— Как что? Объяснение камрадам новой темы?

— Извини, Макс, но кроме первой темы я больше ничего не выучила. Можешь ставить мне кол. Но твою работу я больше делать не собираюсь.

Я посмотрел на неё поверх очков. Сам встал и подошёл к ней.

— Сегодня ты меня начала расстраивать не по-детски, Литвинова. Можешь сесть. — Она села. Посмотрел на остальных. — Ну что же. Я рассчитывал на главного камрада Полину Литвинову, поэтому выяснять, кто из вас сделал домашнее задание, а кто нет, не собирался. Но теперь придётся. Литвинов Глеб, ком цу мир к доске.

Глеб подошёл со своей тетрадью. Я забрал её. Посмотрел на восходящую звезду хакерского беспредела.

— Итак, Глеб Никитович, надеюсь ты помнишь условия задачи? Ответь честно, задача решена?

— Решена. Там в тетради всё написано.

Я кивнул. Вернулся к столу. Налил себе из принесённого термоса кофе. Хлебнул, посмаковал. Посмотрел на парня.

— Я обязательно посмотрю, что там накарябано. Но раз ты решал, пиши на доске, для остальных своих камрадов.

— Что писать?

— Задачу и её решение.

Глеб подошёл к доске, взял мел и… Оглянулся на класс. Я откинулся на спинку стула, положил ногу на ногу.

— Глеб, учитывай один момент. Если ты сейчас обкосячишься, то я заминусую не только тебя, но и твою очаровательную и умную, до безобразия сестрёнку. Да-да, Полиночку.

— А Полину то за что?

— За то, что плохо объяснила камрадам тему. Получается, что они ничего не поняли и остались оленями, как и до начала получения знаний гранита науки. А это в стенах такого уважаемого заведения, как гимназия № 10, крайне неприемлемо! Что о нас люди подумают? И так, мы все внимательно тебя слушаем всеми своими ушами и смотрим на тебя, всеми своими глазами.

Ожидаемо, Глеб запорол задачу. Я покивал с умным видом физиономии. Что и следовало ожидать.

— Глеб, это тебе не пароли взламывать. И стикеры разные воровать. Тут моСК надо иметь. — Оглядел класс. Стояла тишина. Встретился глазами с Полиной. В её взгляде была ярость. Я усмехнулся. Отложил очки и встал. — Свет мой зеркальце скажи, я ли на свете всем умнее, всех прекрасней и белее. Литвинова Светлана, ком цу мир. Иди, помоги брату.

— А я то что?

— А потому, что я так хочу. Или… И тетрадку свою захвати.

Светлана встала, вышла к доске. Забрал у неё тетрадь. Взглянул. Кивнул удовлетворённо. Положил её тетрадь на тетрадь Глеба. Вопросительно посмотрел на девушку.

— Чего стоим? Кого ждём, разноцветная ты наша?

— Никого. Такая же лажа, Макс. — Она спокойно смотрела на меня. Я усмехнулся.

— Я не сомневался почему-то, что у тебя такая же лажа, как и у твоего братца. Рейтинг гроссмейстера понижается всё больше. Зато, как мне сказали, ты очень хорошо умеешь махать ногами и руками. Прошлый раз хотел посмотреть, да не судьба. Ты даже побороться со мной отказалась. Правильно сделала. Ибо бороться со взрослыми дяденьками, можно остаться и… — Чуть не сказал, без трусов. Но не стал. — Значит, Светлана, ты тоже тупо списала, даже не запомнив, что списывала. Хотя я уверен, если бы ты, Света, чуть напрягла хоть одну извилину, то спокойно могла бы и сама решить. Хотя тебе зачем? Лучше по груше поколотить и… Может ты себе ещё чёрного цвета добавишь? Это тебе мозгов не прибавит, зато какой колор будет. Можно ещё ядовито-жёлтый. И будет просто класс! Можешь в цирковое поступить на клоунаду. Уверен, тебя возьмут без экзаменов! — Светлана молчала. И тоже как и её сестра смотрела на меня зло. Да, ладно цыпы, не надо меня взглядами буровить. — Скажи, Света, а что ты ещё умеешь делать, кроме того, чтобы колотить бездумно грушу?

— Она рисует хорошо. — Услышал Полину.

— Поля! — Вскрикнула Светлана, но та не обратила на неё внимания. Продолжала смотреть на меня.

— Серьёзно? А ну тогда всё понятно. Ладно Свет, я сегодня поставлю тебе двойку, но больше по алгебре напрягать не буду. Вдруг в тебе Пикассо пропадает? Или, судя по твоей шевелюре, Малевич на пополам с Сальвадором Дали. Жаль будет потерять такой талант. — Вновь оглядел класс. — И так, камрады, кто из клана Литвиновых готов спасать честь семьи? Или у вас на всех один мозг?

— Я решу. — Сказала Полина.

— Э, нет. Ваш, сударыня, номер в данном списке шеШнадцатый. Поэтому оставляем свой очаровательный зад на скамейке запасных. Итак, камрады, из числа семейного клана Литвиновых?

— Я решу! — Подняла руку очередная Литвинова. Я взял со стола очки, надел и посмотрел на неё сквозь стёкла окуляров.

— Мария Никитична. Эх, хороша Маша, да не наша. Ну что же иди, вытаскивай своих бразерс и систерс.

У Маши была нормальная шевелюра, как и у Полины. Даже пирсинга не было, за одним исключением, юбка более короткая, чем у остальных и от пояса или середины бедра, фиг знает, из-за юбки не совсем видно и до колена была видна татуировка. Какой-то узор. Тоже девочка с креативом. Мария вышла, взяла мел и написала решение. Я похлопал демонстративно в ладоши.

— Молодец, Марья-Искусница! Заработала железную пятёрку.

— Мне не нужна такая пятёрка. — Сказала она.

— А вот это уже я буду решать, какая оценка тебе нужна. Андестен? Вот когда ты будешь учителем, тогда и будешь решать кому и какую оценку вкатить. Далее. Глеб Литвинов, за явный косяк, двойка. Чего так смотришь? Ты понял, за что я тебе пару вкатил? — Он молчал. — Не за то, что ты списал, а зато, что тупо списал и спалился. Всё же когда списываешь, надо хоть немного запоминать, что пишешь. Светлана, у тебя аналогично. Хотя ты, как будущая Малевич, должна обладать хорошей памятью. Свободны все трое. Садитесь на свои места. И наконец, наш гроссмейстер. Полинушка, тебе жирный кол! Поняла за что? — Она тоже промолчала. Я усмехнулся. Поставил в журнал всем заслуженные оценки. — Я думаю, что ты поняла. Ты вроде умная девочка. Ну что же, камрады, продолжим наш урок. С домашним заданием мы разобрались, теперь новая тема. Да, всем остальным передать тетради на стол к учителю.

— А если, Макс, мы не усвоим данный тобой материал? Тогда, как оценить твой уровень интеллекта и профессионализма? — Спросила Полина.

— Мадемуазель Полина. Есть такая инструкция. Пункт первый, босс всегда прав и умнее тебя. Пункт второй, если босс не прав и проявил глупость, то смотри пункт номер один. А поэтому, если вы не усвоите и не поймёте материал, который я вам буду давать, то это будет говорить не о том, что я глуп, как пробка. Это будет говорить о том, что это вы тупые от природы. А если так, тогда я не понимаю, какого хрена вы делаете в 11 классе? Вам следовало бы свалить из школы после девятого! Пойти махать кайлом, долбить землю или таскать шпалы. Это для парней. А вам, девочкам самое то лепить пельмени, в какой-нибудь полулегальной харчевне из собачатины и кошатины. Ибо на большее вы не способны. Я достаточно популярно и доходчиво ответил, Полинушка?

— Достаточно.

— Вот и замечательно. Приготовили тетрадки, ручки или гусиные перья, у кого, что есть. Начинаем внимать истинам от своего, богом и департаментам образования данного, пастыря.

Объяснил им новую тему, Порешали с ними примеры и две задачи. Нормально работали, без закидонов. Когда прозвенел звонок, камрады стали собираться. Я окликнул Полину.

— Полина, ты, как староста класса, распредели дежурства среди своих поданных. Класс должен быть в образцовом порядке.

— А я не староста.

— С этого момента староста. Хочешь возразить? Запомни, самоотвод здесь не поощряется. Может ещё один кол вкатить, за неуважение к учителю?

— Не надо. Достаточно одного.

— Вот и умница. Нравишься ты мне, когда такая послушная. — Увидел, как она дёрнулась, я ждал ответа, но она промолчала. — И ещё, когда будешь распределять дежурства, то распределяй не только среди тех, кто не принадлежит твоему клану, но и среди своих. Зато как бонус, ты от дежурств освобождаешься. Оцени мою щедрость?!

— Мне такой щедрости даром не надо.

— Ну как хочешь. Сходишь к завхозу и возьмёшь швабру, тряпки и моющее средство. В качестве мулов, которые потащат груз, можешь взять обоих братьев.

— Мы будем пол мыть?

— Конечно. Пол мыть, доску протирать, пыль разную. Выносить на помойку мои банки из под пива, пустые пакеты из под чипсов и кости от сушёно-вяленой рыбы. Остатки недоеденной мной пиццы и шашлыка! — Увидел как расширились от возмущения глаза мамзель за линзами очков. Красивые они у неё… Глаза, а не линзы. Я усмехнулся ей.

— У нас этим занимаются уборщицы.

— А теперь и вы будете заниматься. Можешь написать на меня петицию директору или в департамент образования. Я понимаю, что вас освободят от такого рабского и тяжкого труда. Но тогда и разговор между нами будет совсем другой. И заметь, Поля, я просто так оценки не ставлю. Я ставлю за явные косяки или за хорошо сделанную работу. Кому что не нравится, подайте свои возражения в письменном виде. Я с ними ознакомлюсь и дам ответ, тоже в письменном виде. Всем всё понятно?

— Понятно. — Ответила за всех Полина.

— Тогда всем удачи…

Полина сидела дома за ноутбуком. Ярость кипела в ней не затухающим гейзером. Ей большого труда и самообладания стоила сдержаться там в классе, а не высказать этому мерзавцу, всё что она думает. А когда он начал перечислять, что она должна будет делать, когда нужно наводить будет порядок в классе, чуть не кинулась на него, чтобы исцарапать его наглую физиономию. И даже полученный кол в журнал, который он вывел с особым чувством, словно испытывал в этот момент оргазм, её не так заботил.

— Сволочь. Как я тебя ненавижу. — Говоря это она видела перед своим взором его губы с издевательской улыбкой, в которой сверкали белизной две полоски идеальных ровных зубов. Его глаза, в которых над ней хохотали настоящие бесы. Её опять бросило в жар. Полина вытянула руки на столе, сцепив ладони в замок, и застонав, она уткнулась в них лбом. В её комнату постучались, дверь открылась. Даже не видя, поняла, что зашли братья и сестры.

— Поля, что за на х…? — Услышала она голос Глеба. — Что этот чёрт себе позволяет? Его реально надо опустить ниже плинтуса, чтобы знал своё место.

Полина подняла лицо. Посмотрела на весь кагал.

— Вот именно, Глеб, ты прав в своём определении, он сам чёрт.

— А я что говорю?

— Но не в том понимании, в каком ты это имеешь ввиду. Он не лох или лузер. Он именно чёрт. Дьявол во плоти.

— Да плевать кто он там! — Воскликнула Светлана. — Надо его скомпрометировать. Заснять в каком-нибудь пикантном виде и выставить на всеобщее обозрение. Чтобы он сбежал отсюда.

— Скомпрометировать, Света? Ты сама поняла, что сказала?

— Да, а что такого?

— Сестра, ты что, так и не поняла кто он? Это же Макс Вольский. Да, именно ему плевать на любой компромат. — Полина вывела на экран картинку, где Макс голый в обнимку с полуголой девицей показывает папарацци фак. Повернула экран монитора к своим родным. Смотрите. Что может быть более компрометирующего? Вот ещё, вот ещё. — Она успевала менять на экране картинки.

— Ни хрена себе! — Выдохнул Владислав. — Вот это отморозок! Блин, и как только его взяли в учителя?

— Какая разница, как взяли? Главное, что взяли.

— Поля, но оставлять такое тоже нельзя. — Вступила в разговор Маша. — Да над нами вся школа будет ржать. Можно же что-то сделать? Ты же всегда находила решение в подобных ситуациях.

— Маш, Вольский выбивается из всех привычных рамок и стереотипов учителя школы. Таких, каких все, и мы в том числе, привыкли видеть. Поэтому здесь обычные методы абсолютно не годятся. Ему это будет, как об стенку горох. Мало того, он словно специально провоцирует нас. Будто получает от этого адреналин. И ждёт, ответной реакции. А насчёт того, чтобы сбежать… Света, ну сбежит он, дальше что? Кого дадут нам вместо него? У нас 11 класс. А Макс, при всём при том, отлично знает предмет. Получше, чем все остальные учителя вместе взятые, которые были у нас до этого. И самое главное, объясняет всё доходчиво, чуть ли не на пальцах. Я надеюсь все всё поняли, что он говорил? Если кто не понял, тогда правильно Макс сказал, что такой делает в 11 классе? Проще идти класть шпалы или лепить пельмени.

— Поля, но мы не можем просто так всё оставить, без последствий! — Проговорила Дарья.

— Не можем. — Согласилась Полина.

— Тогда что делать будем?

— Я пока не знаю. Честно, дорогие мои, не знаю. Я в тупике. Но я что-нибудь придумаю.

— Поль, а может применить что-то из уже опробованного арсенала? Немного подкорректировать? — Задала вопрос до этого молчавшая Кристина.

— Весь арсенал бесполезен, я в этом уверена. Нужно что-то не стандартное. То, чего он не ждёт.

— И всё же, сестра? — Глеб смотрел на Полину требовательно. — Давай попробуем. Может прокатит?

— Ладно. Я даже знаю, что можно попробовать. Но уверена, его это только развеселит. Хорошо, слушайте. На следующей неделе будут проводить открытые уроки. Будут чинуши из департамента. Они хотят проверить, как учителя работают с учениками. Как вы это сделаете, я не знаю, но нужно, чтобы всё сработало на уроке, который он будет вести у пятиклашек.

— Говори, что надо сделать?! — Братья и сёстры повеселели. Смотрели с надеждой на Полину…

Поздно вечером Полина легла в постель. Лежала, глядя в потолок. Сон не шёл. В этот момент в её комнату зашла мама. Подошла к кровати дочери и присела на край.

— Полюшка, скажи мне, что происходит? Почему ты получила единицу? Я в шоке. Ты ни разу за всю учёбу такой оценки не получала.

— Всё когда-то, мама, бывает в первый раз. Не в этом дело.

— А в чём? Я знаю, что у вас новый учитель по алгебре и геометрии. И даже знаю кто он. Вольский Максим. Я когда узнала, была в недоумении и это мягко сказано, учитывая его репутацию. Она кошмарная.

— Да, мама, репутация хуже не придумаешь. Но если быть объективной, то Макс знает свой предмет очень хорошо. И умеет доходчиво его донести. Я это поняла сегодня, когда он объяснял новую тему. И ещё он сразу понял, что Глеб домашку не делал, а просто списал у сестры, как и Светлана и остальные, либо у меня, либо у Маши.

— За это Мария получила пять, а Глеб и Светлана двойки? А за что ты получила кол? Я этого не понимаю? Может мне пойти в гимназию, поговорить с Максимом? Или сразу к директору? Ты ведь идёшь на золотую медаль.

— А вот этого делать не нужно, мама. Даже не вздумай. Свой кол я получила заслуженно. Да, это так. Не за то, что не сделала уроки, за другое. Но на это не смотри, мам. Я решу вопрос со своими оценками. Обещаю тебе. Знаешь, Макс Вольский, не смотря ни на что, хороший учитель. И это хорошо, что он именно у нас. — Полина помолчала, потом посмотрела матери в глаза. — Мам, я в первый раз не знаю как себя вести.

— С кем вести? Что ты имеешь ввиду?

— С Вольским… Мам, скажи, а что ты почувствовала, когда увидела папу впервые?

Екатерина внимательно смотрела на дочь. Потом покачала головой.

— Так вот в чём дело. Доченька, неужели ты влюбилась, хорошая моя? — Полина ничего не ответила, только отвернула лицо в сторону. — Ты не первая в этом, к сожалению, когда ученица влюбляется в своего учителя. Особенно если он молод, хорошо собой и харизматичен. А у Вольского всё это в наличии. Это и в школе случается, и в институте. Далеко не редкость. Скажи мне, Поля, Вольский что-то позволяет себе в отношении тебя? Ты понимаешь, о чём я?

Полина посмотрела на мать.

— Нет, мам. Чего нет, того нет. Наоборот, он словно дистанцируется от нас. Каждый раз подчёркивая, что я или кто из сестёр ещё маленькие.

— Что ты чувствуешь, когда смотришь на него? — Спросила Екатерина.

— Мне трудно это объяснить. Я его и ненавижу, и в тоже время я хочу видеть его. Меня, когда он смотрит, бросает в жар. Сначала здесь в груди, потом тепло разливается по телу. И… — Она помолчала, кусая губы. — И внизу живота, странное чувство, приятное такое, словно томление. Я представляю, как он обнимает меня, как целует. Как его руки гладят меня, по груди и ниже. И мне хочется, чтобы он не отпускал. Хочется большего. Да, мама, того, что происходит между мужчиной и женщиной.

— Поля, у тебя уже был кто-то? — С тревогой спросила Катерина.

— Нет, мама, никого не было. Это правда. Я даже не знаю, что это такое. Я могу только представлять себе это.

— Бедная моя девочка. Я очень надеюсь, что это не любовь, а детская или юношеская влюблённость, которая пройдёт. Поля, обещай мне, что будешь держать себя в руках с Максимом. Иначе, я даже не знаю, что отец сделает с ним.

— Обещаю, мама…

Глава 5

«Да вы издеваетесь, что ли?»

Сегодня грёбанный открытый урок. Что б он провалился. Вот не понимаю я, чего надо этим чинушам из департамента образования? Им что, делать больше нечего, как ходить по школам и сидеть на уроках, смотреть, как учитель учит мелких отморозков? Они что, в своё время на уроках не насиделись, когда сами школярами были? И за это ещё деньги платят. Мля, эту страну точно не победить никаким врагам. Первый урок был у 11 «в». Удивительно, гроссмейстер и паровоз в клане Литвиновых меня соблазнить очередной расцветкой своих трусов не пыталась. Сидела пай-девочкой и внимала голосу разума в моём лице. Остальной класс так же, урок прошёл продуктивно. Мне даже тоскливо стало. Двойку некому поставить и потроллить сусликов. Потом был 11 «а». С этими проще. Конечно, там тоже есть местные звёзды, которые считают, что небосвод, это их исключительная вотчина. Но за прошедшее время, я сумел опустить их с небес на бренную землю. Ну ещё, наверно, точно сказать не могу, но похоже, тут Полинушка постаралась. Похоже внушение было серьёзным, так как одна звезда, удивительно, пришла без подведённых губ, ресниц и прочего косметического макияжа. А один особо тупой, всё никак не могу решить — бить в бубен ему, или вызвать родителей, пришёл с бланшем под глазом. Когда поинтересовался, на каком из колчаковских фронтов получил пробоину, тот только боязливо покосился куда-то в стену и сказал, что сам упал на батарею. А учитывая, что у него ещё и ухо было синюшнее, значит как минимум падал два раза… Минут пять… Вообще я заметил, почти все девчонки 11 классов перестали очень уж так сильно пользоваться косметикой. Либо совсем перестали, либо пользовались чуть-чуть. И юбки у них стали приемлемой длинны, то есть до колен. Я сам себе удивлялся. Неужели это я так на них повлиял? Хотя я насчёт косметики и длины юбок вообще ничего никому не говорил. И если поначалу пытались строить мне глазки и флиртовать, что было прикольно, то сейчас полный ноль. Словно я старый пердун с песком в заднице. Единственно, кто продолжал красится и таскать юбки немного выше красной линии, это клан Литвиновых, но кроме Полины. Это было забавно, но в тоже время настораживало.

Третьим уроком была математика в пятом классе. Перед этим я сходил в столовую. Закинул там котлету с картошкой и компот с кексом в топку. Когда прозвенел звонок, мелкие уже сидели на своих местах, приготовившись к уроку. Я хотел открыть свой кейс, чтобы вытащить приготовленный с горем пополам материал, как зашёл знакомец отца из департамента, завуч и методист.

— День добрый, Максим Валентинович. — Поздоровался Вячеслав Михайлович.

— Добрый, Вячеслав Михайлович. Каким ветром в нашем лягушатнике? — Он усмехнулся, а завуч скорчила страшную физиономию, как бы предупреждая и обещая мне мне все казни египетские.

— Работа, Максим, работа.

— Работа, это святое. Как поётся в песне, работа нам строить и жить помогает!

— Максим Валентинович, — Тамара Григорьевна посмотрела на меня со всей строгостью закона, — давайте начинать урок.

— Конечно. — Подождал, когда высокая комиссия усядется. Обвел класс взглядом. — И так, камрады, начинаем урок. Как у нас заведено, урок начинается с проверки домашнего задания. Пригибать голову и прятаться за впереди сидящего не нужно. У меня глаза рентген — два бриллианта, три карата. Так что бесполезно. Я противоатомный бункер насквозь вижу. — Мелкие захихикали. — Валеев, милости просим к доске.

Валеев Витя, главный дебошир, хулиган и местный Бармалейка. Еле-еле, душа в теле, тянул на трояк. В первый же урок выхватил от меня подзатыльник и моральное опускание на дно канализации. Когда закончился урок, убегая из класса пригрозил, что я отвечу. Не проблема. После уроков, меня ожидали три децибела из дворовой шпаны. Балбесы лет 18. Один из них, самый на шарнире, стал гнуть распальцовку и цедить слова через два передних верхних зуба. Пришлось подтянуть им орфографию и уроки по эстетике. Под конец, фраера, с разбитыми физиономиями, смотрели на меня со страхом и обещали, что больше лажи не будет. За что они, в натуре, отвечают. Правда обещали вдое, так как третий говорить был не в состоянии, по причине шастанья в долине вечной охоты предков. Нет, он не склеил ласты, а очухался спустя полчаса. Местная босота, в лице двух его корешей утащила тело подальше от школы. Витя на следующий день, пришёл в школу тихий, как лужа во время полного штиля. Больше в мою сторону не огрызался, сидел на уроке тихо, писал классную работу и даже шипел на тех, кто начинал громко разговаривать не по делу. Сегодня он должен был ответить по домашнему заданию. До этого я у него не спрашивал. Просто проверял тетрадку и ставил оценку. Домашка была у него правильная. Это говорило о том, что он явно списывал. Поверить, что решал сам, я не мог.

— Итак, Витя, в домашней работе была задана задача. Будь добр, расскажи условия и как ты её решал.

И он начал рассказывать. Тетрадку я у него забрал, открыл, глянул, удивился и стал слушать Бармалейку. Он всё рассказал, потом начал писать решение. Там было три действия. Первое было выполнено правильно. А вот второе. Валеев начал писать, рассказывать и… Завис, тупо глядя на недописанное решение. Я усмехнулся. Всё верно. Во втором действии у него была ошибка, которую он допустил. Эта ошибка повлекла ошибку в третьем действии. Пацан испуганно сглотнул, посмотрел жалобно на меня.

— Вить, ты чего завис? У тебя программа заглючила и процессор завис? Давай дальше решай.

Он посмотрел на доску и дописал решение. На этот раз правильно. Потом написал третье действие. Конечно же, итоговый ответ был совершенно другой, чем у него в тетради.

— Молодец, Виктор. Всё правильно решил. Ставлю пятёрку. — Я видел, как глаза пацана радостно блеснули, но потом потухли.

— Эээ, Макс… — Виктор оглянулся на завуча и поправился. — Максим Валентинович, я неправильно решил задачу в тетради. — Он посмотрел на меня с надеждой. — Вы мне за это оценку снизите?

— Нет. — Я раскрыл его тетрадь. — Исправляй. — Дал ему ручку. Он исправил. Получилось грязновато. Но это ерунда. Остальные все задания были выполнены правильно. Я поставил ему в тетрадь пятёрку ручкой с красной пастой. Потом поставил пятёрку в журнал. Тетрадь я оставил у себя.

— Скажи мне, Витя, за что я тебе поставил пятёрку?

— За то, что правильно всё решил?

— Это конечно влияет, но не главное. Главное то, что ты не списывал, а решал сам. Понимаешь, САМ! И сам, поэтому, нашёл ошибку. Пятёрку я тебе поставил за то, что ты думал, включал свой мозг, а не тупо списывал у другого, кто тоже этот мозг, только свой, включает и правильно использует. Ты меня радуешь, а значит выходишь на новый уровень. Это как в игре, чем выше уровень, тем ты круче, но и ставки тоже повышаются. Согласен?

— Согласен. — Пацан поверить не мог, что получил впервые за все пять лет обучения в школе пятёрку, причём заслуженную.

— Иди на место. Итак, камрады, передаём тетради на стол ко мне. С домашним заданием, я думаю, мы разобрались. Теперь новая тема. Уши прочистите, глаза протрите и мозги напрягите. Сегодня эту тему будем усваивать несколько не так, как привыкли. Я тут материал один нарыл. Думаю вам будет интересней, чем просто по учебнику.

Открыл кейс. Так, не понял… Вытащил сначала черные ажурные прелестные женские трусики. Держал в руках, даже растянул. Замечательно, очень сексапильно должно смотреться. Положил на стол. В классе раздались ребячьи смешки. Потом вытащил женские, черные, ажурные чулки.

— Блин, что это за фигня?! — Задал вслух сам себе вопрос. Следом вытащил пояс, к которому чулки крепятся и наконец чёрную маску «летучая мышь». Да вы издеваетесь, что ли? Таращился на всё это. В классе дети уже откровенно потешались. Я, глядя на это безобразие, понял, что меня подставили. Сомневаться кто это, даже не стоило. Я засмеялся. Меня просто пробило на смех. Стоял смотрел на это чудо инженерной мысли по женским приблудам и хохотал.

— Ууу, я не могу! — Говорил сквозь смех. — Какая шалунья! Ни стыда, ни совести, это же надо такое учудить. — Хохотал. Малышня тоже веселилась. Привставали с мест, пытаясь ещё раз поглазеть на женское интимное бельишко.

— Максим Валентинович. — Завуч, красная как помидор, вскочила со своего места. — Это что такое? Что за безобразие?

Я глядя на неё, не мог остановится.

— Тамара… Григорьевна… Извините… Я думал… Она надела это всё… Когда домой пошла… Кроме маски… Мы так иногда балуемся… Дело молодое…Уууу, не могу больше… А она оказывается… Вот баловница… Мне в кейс… Засунула… Она так ушла… без всего… В одном… Коротком… Платье и туфлях на… Шпильках… Простите… От души… — Продолжая всхлипывать от смеха, стал засовывать всё это назад в кейс. Но материалы по уроку достал. — Извините, дамы и господа! Бывает иногда хуже, но реже. Скворцова, ты чего так внимательно смотришь? Тебе такое ещё рано надевать. Окончишь школу, тогда да.

Вячеслав Михайлович смотрел сначала оторопело на всё это безобразие, потом его взгляд стал заинтересованным.

— Ну знаете что, Максим Валентинович! Я не ожидала от Вас такого. Вы сорвали урок! Это не останется без последствий!

— Тамара Григорьевна, — вмешался Вячеслав Михайлович, — давайте не будем делать преждевременные выводы. Урок ещё продолжается. Посмотрим, как Максим Валентинович, закончит его.

Завуч недовольно села на своё место.

Урок я продолжил. Малышня азартно работала, тянула руки и отвечала, наверное потому, что получила бесплатный цирк и расслабон. Некоторые из особо активных получили оценки — пятёрки и четвёрки. Когда закончился урок, завуч тоном не терпящим возражений, потребовала зайти к директору. Я спокойно собрал своё шмутьё. Мне было абсолютно по барабану и я не парился. Директор уже успел выслушать Тамару Григорьевну. Посмотрел на меня, причём с такой же заинтересованностью, с какой смотрел и чинуша из департамента.

— Максим Валентинович, что там за предметы были? — Спросил он.

— Женские трусики, чулки и пояс, к которому чулки крепятся с помощью подтяжек и клипс. И женская маска «летучая мышь».

— Покажите. — Я усмехнулся, достал всё это. Завуч покраснела.

— Однако, Максим Валентинович. Это чьё?

— Странный вопрос. Это моей знакомой. Не мои же! Я нормальный в этом плане. А красивые, да? Уверен, Сергей Данилович, что любая женщина, хоть раз в жизни хочет надеть такое и показать себя, так сказать, во всей своей ослепительно-обнажённой красе мужчине, который ей нравится. Это же их магия, Сергей Данилович. Согласитесь?

— Согласен. — Мы оба посмотрели на завуча. Она совсем покраснела до невозможности.

— Ну знаете что?! Это уже переходит все границы! — И выскочила из кабинета директора. Мы с директором усмехнулись. Всё же он не плохой мужик.

— Эх, Максим, завидую я тебе.

— Почему?

— Молодости твоей. Ладно, забирай всё это. Отдай своей знакомой. Скажи, чтобы больше так не шутила. Всё же у нас школа, а не другое заведение, сам понимаешь. В департаменте твоим уроком остались довольные. Ты нашу Тамару чуть до кондратия не довёл.

— Ну что Вы, Сергей Данилович. Я думаю ей очень понравилось. Просто статус не позволяет сказать это. Тем более, Тамара Григорьевна женщина в самом расцвете, так сказать, очень симпатичная.

— Иди давай, Казанова!

Я вышел, закрыл дверь и услышал хохот директора. Прошёл в свой класс. О происшедшем знала уже вся школа. Ученики, особенно старшие классы улыбались при встрече со мной и я слышал смешки мне вслед. Они шушукались и посмеивались.

Увидел клан Литвиновых.

— Полина, зайди в класс.

— Зачем, Макс?

— Я так хочу. Пол проверю, как он помыт.

— Пол пока не мыли. Позже. Там ещё два урока будет.

— Ничего. Пошли.

Зашли в класс. Я пропустил Полину вперёд. Закрыл дверь. Она стояла возле доски. Подошёл и встал вплотную к девчонке. Она прижалась спиной к доске. Улыбался. Она смотрела снизу вверх, мне в лицо.

— Что, Макс? — Хрипло спросила она.

— Свой размер подбирала?

— О чём ты?

— Только не надо, Полина, лажу мне гнать. Я не собираюсь кому-то, что-то говорить, пытать тебя и отправлять на аутодафе. Просто интересно, свои использовала.

— А тебе то что?

— Креативно. Молодец. Поржал от души. Директор, кстати, тоже. Мне вот интересно, как все эти вещички на тебе смотрятся?

— Хочешь посмотреть?

— С удовольствием.

— Тогда отпусти меня и я тебе покажу.

— Нет, Полинушка. Мне хотелось бы увидеть на тебе именно то, что лежит в моём кейсе. Остальное мне не интересно.

— А что так?

— Я же сказал, интересно. Уверен, ты в этом неотразима. — Прижал её совсем к доске. Чувствовал её грудь через свою футболку и её блузку. Чуть склонился. Мои губы почти касались её губ, но всё же не касались. Зато чувствовал её учащенное дыхание. В какой-то момент она закрыла глаза и потянулась губами ко мне. Я вновь усмехнулся и отодвинулся. Потом отпустил её и отошёл. — Это, — я постучал по кейсу, — я оставлю у себя, Литвинова.

Полина открыла глаза, смотрела на меня отрешённо. Потом словно вернулась из какого-то прекрасного сна. В её глазах появилась растерянность, потом обида и злость.

— Сволочь. Мерзавец. Как я тебя ненавижу.

— Зря, Литвинова. Вот я, например, тебя люблю.

— Пошёл на х… Козёл! — И она выскочила из класса. На её глазах были слёзы. Зря ты так Макс, говорил себе. Ну поцеловал бы её. Подарил бы девочке мгновения радости. Но тут же возражал, что я не подонок, хоть и отморозь натуральная. Она маленькая ещё. 18 нет. И тем более, моя ученица. Тяжко вздохнул, взял кейс и вышел из класса…

Глава 6

Покатать шары…

Целый месяц в отношении меня кланом Литвиновых ничего не предпринималось. Полина вела себя отстранённо. Делала домашнее задание, отвечала мне на уроках. Так, словно ничего не было. По сути, это было нормальное состояние в отношениях учителя и школьников. Я заскучал. Никакого драйва, а я к нему стал уже привыкать. Даже придрался к Владиславу и вкатил ему трояк, хотя парень учился хорошо, на золото, конечно не шёл, но на серебро точно. По идее мог бы и поставить ему четыре с минусом. Но я поставил три с плюсом, это почти одно и тоже. Правда плюс поставить забыл, но ничего и на старуху бывает проруха. Да и ещё, Светлана как-то пришла в школу с однотонными волосами. Светло-русые. На мой взгляд, ей так шло намного лучше, о чём ей и сказал. А то, что это за клоунада и цирк в одном флаконе? Хотя мои подружки тоже красились во все цвета радуги и я считал, что это прикольно. Но ладно, не будем совсем уж о грустном. После школы дорога одна — домой. В свою одинокую, однокомнатную холостяцкую берлогу. Денег было в обрез, поэтому весёлую даму, берущую за свои услуги денюшку, по понятным причинам я пригласить на рюмку чая не мог. А снимать ту, которая согласна была и так, было в лом. Это же надо по ушам ездить, как Санта Клаус в Рождество. А мне было лень. И вот спустя месяц такого дня сурка, вечером сидел дома. Смотрел телевизор. Трындец. Каналы переключать полный алес. Надо вставать щелкать древним переключателем на самом телевизоре. Хорошо хоть приставку купил, для цифрового ТВ, на 20 каналов. А то точно бы одурел. Правда пришлось кое-что самому перепаивать. Чуть зомбоящик не взорвался. Но всё обошлось. Когда заработали эти 20 каналов, почувствовал себя Данилой-мастером. Даже гордость за самого себя взяла, так как явно руки не из пятой точки растут. Выбрасывать на помойку древний продукт советской электронной промышленности раздумал. Всё же покупать навороченный домашний кинотеатр, я пока повременил до лучших времён. Так как получив первую зарплату приуныл. Это какая-то засада конченная. Пришлось распределять бюджет на целый месяц. Машину пришлось поставить на прикол. Будем учиться ходить пешком. Тем более, это полезно для здоровья.

В один из тоскливых вечеров, сидел на древнем диване, смотрел древний телевизор и сосал банку пива, за 46 рублей по акции. Позор! На кухне варились пельмени по 88 рублей за упаковку. Конечно, были пельмени и по-дороже, якобы больше мяса! Лоха нашли. Я решил, что хрен редьки не слаще. Такая же туфта, только сои больше. А значит, покупаем по 88. Варилось ровно двенадцать штук. Всё было рассчитано вплоть до последней пельмешки. Ещё в холодильнике лежали десяток яиц второй категории. Пусть они и не такие крупные, зато, как мне сказала по секрету одна бабулька, это яйца молодых курочек. М-да, молодые курочки это наше всё. Старух нам не надо, к тому же и чуток дешевле. Ещё пакетик майонеза, пакет молока жирностью 2,5 процента. Дёшево, но сердито ибо нечего обрастать салом. Два плавленных сырка «Дружба». Хотел купить мясо. Посмотрел на вырезку, проглотил слюну, прикинул свой дебет с кредитом, я же финансист-экономист, мать моя женщина, и пошёл дальше. Могло нормально хватить на суповой набор из костей. Но увидев, как один мужик покупал такие кости для собак, решил, что для меня это уже перебор. Так что от мяса я пока отказался. В древней деревянной расписной хлебнице выпуска 1975 года, на задней стенке бумажка ещё осталась с лохматых времён, лежало половина батона и половинка булки серого хлеба. Решил покупать серый хлеб по пол буханки, это чтобы каждый раз свежий был… М-да, слабая отмазка. Ещё у меня в морозилке одиноко лежал кусочек солёного сала с прослойками. Это была трата сверх лимита, но я не удержался.

Заиграла мелодия мобильного. Посмотрел. Ба, какие люди! Сестрёнка звонит.

— Алё?

— Макс, привет.

— Привет сестрёнка. Как папино кресло? Попку свою очаровательную не отсидела? Ничего не жмёт, не мешает?

— Нет, Макс, не отсидела, не жмёт и не мешает.

— А чего тогда звонишь мне? Приколоться хочешь? Ну ладно, давай прикалывайся. Я тебе расскажу какая у меня зарплата и что я себе купил из жратвы на месяц. Готова выслушать? Заодно поржёшь над братом-лузером. Кстати, Полина, ты пробовала пиво за 46 рублей по акции? Нет, Рекомендую! ВеСЧ. А пельмени по 88 рублей за упаковку? Тоже не пробовала? А ты попробуй, вдруг понравятся и тебя от кастрюли за уши не оттащишь!

— Макс, ты всё сказал?

— Нет. У меня тут свиток, того, что хочется сказать, длиной до Пекина.

— Макс. Я позвонила потому, что ты мой единственный брат. Хотела узнать, как у тебя дела? Теперь поняла, что не очень. И я не виновата, что отец решил меня сделать своим преемником. Я никогда этого не просила и не хотела.

— Не просила, не хотела, но стала. Ладно, Поль, расслабься. Я уже даже не обижаюсь. Всё верно, отец сделал. Доверять семейное дело такому оболтусу, как я не стоит. Я бы тоже так сделал, если бы у меня был такой сын. Слава богу детей у меня нет. Кстати, у меня в классе есть мамзель, тоже Полиной зовут.

— Макс, у тебя с деньгами совсем плохо?

— Полин, я вот, если честно не понимаю, как учителя выживают на такую зарплату. Ладно я, один. А когда семья, дети?! Это жесть!

— Макс, если у тебя совсем плохо, то давай я тебе переведу. Скажи сколько?

— Ты переведёшь, папан сразу заблокирует тебя. Так что не рискуй.

— Не заблокирует. Это моя карта и деньги на ней мои. С деньгами отца никак не связаны.

— И сколько ты можешь мне занять?

— Я не знаю, сколько тебе надо.

— Хорошо, 50 хотя бы дашь? Я обязательно отдам.

— Ладно. Я переведу.

— Спасибо. Как там родители?

— Нормально. Мама тебе звонила, но ты трубку не брал.

— Не брал. Не готов разговаривать с ней и с отцом. Потом ей позвоню.

— Она переживает. Отец, кстати, тоже, но виду старается не показывать.

— Я не просил переживать за меня… Извини. Иногда накатывает.

Ничего так, вполне мирно пообщались с сестрой. Когда-то в детстве мы были с ней очень дружны. Потом отдалились.

Получив деньги на карту, погонял мысли, куда и как? Была как раз суббота. Решил свалить в клуб, но опять же… Много не разгуляешься, да и идти в клуб в одного? Стрёмно. А вот в боулинг, в самый раз, покатать шары. Пошарился в нете. Нашёл боулинг не так далеко от своего дома, так что можно пешедралом. Позвонил туда. Как не странно, но одна дорожка должна была освободиться через полчаса. Застолбил её за собой на четыре часа. Тут же оплатил. И стал выдвигаться.

Зайдя в боулинг-клуб, огляделся. А ничего так, не курятник, вполне приличный. Народ суетиться. Девчонки шары катают с парнями. Подождал свою дорожку. Сходил, купил в баре бокал виски. Столик был рядом с дорожкой. Просто замечательно. Отхлебнул. На табло горело моё имя. Соперника не было. Немного подумав, подошёл к мадам за стойкой.

— Извините, а можно добавить игрока на седьмую дорожку?

— Конечно. Имя? — Я подумал, ухмыльнулся и назвал.

— Полина. — Называя имя, я имел ввиду свою сестру.

Вернувшись к столику, увидел на табло под моим именем и имя «Полина».

— Ну-с мадемуазель, сыграем?

Кегли уже стояли. Взял с рельс шар. Примерился и катнул. Шар пошёл бодро и врубился в самую середину. Я уже хотел себе в зачёт поставить «страйк», но одна кегля, зараза такая, устояла. 9 из 10. Макс, ты мазила! Второй бросок. Автомат поставил кегли. Вновь катнул. На этот раз — страйк. Все кегли снесло! Йес!

Вернулся к столику, хлебнул виски. На экране загорелось «Полина». Взял шар. Конечно я мог кинуть косо, но это было бы не честно. Катнул. Бамс!!! Страйк! Жестко, мадемуазель! Ещё хлебнул. Автомат поставил кегли. Вновь запустил ядро. Бамс!!! Опять страйк! Да мать моя женщина. У «Полины» два страйка. 20 из 20! Я лузер! Так не честно! Следующий был я. ну ладно, сейчас всё получиться. Катнул. Уёёё, шар странно скосил и снёс одну кеглю с самого края. Я смотрел не веря своим глазам. Это что получается? Автомат снёс предыдущие кегли и поставил заново. Катнул шар. 8 из 10. Да ё ма ё! Хлебнул ещё из бокала. «Полина» горело на экране табло вверху над дорожкой. Взял шар, катнул. Бамс! Страйк! Даже не смешно! Зло посмотрел на таблоид. Да ты издеваешься что ли?! Дождался новых кегль. Опять катнул шар. 9 из 10. Блин, ну хоть не страйк. Решил перегруппироваться, а то так дела не делаются. Сходил взял ещё бокальчик с виски. Сделал глоток и спиртное встало в горле, чуть не подавился. На меня смотрела Полина. Не сестра. Литвинова. Вот это косорез! В её руках был бокал с каким-то коктейлем. Соломинка, и долька апельсина. Ухмыляясь смотрела на меня. Потом перевела взгляд на монитор. Посмотрела и опять взглянула мне в глаза. Вот это палево!!!

— Привет, Макс!

— Привет. Хотя мы сегодня виделись. Утром в школе. Не припоминаешь?

Она кивнула: — Припоминаю. Но согласись, Макс, что с хорошим человеком можно и несколько раз поздороваться.

— Это я хороший?

— Как учитель, да.

— А не как учитель?

— А не как учитель — сволочь и мерзавец.

— Ну слава тебе господи, а то я уже испугался. — Я нагло ухмыльнулся, выразительно оглядел мамзель. На неё было платье до колен. Спина открыта. На плечах бретельки. Платье облегало её фигуру. Особенно бедра. Оглядывая её, я плотоядно облизнулся. Потом сделал глоток из бокала. — Литвинова, а ты что, фейс-контроль прошла? Вообще то детям до 18 в такие заведения можно только с родителями, а после 21.00 часа даже с ними не рекомендуется. Ибо пора баиньки.

Я видел, как улыбка сначала исчезла с её лица. Она даже губы поджала. Но потом опять улыбнулась.

— Представляешь, Макс, фейс-контроль прошла.

— Плохо, надо в роспотребнадзор жалобу накатать.

— Накатай. — Она в наглую села за мой столик. — Что это у тебя за пойло?

— Куда руки тянешь? 18 есть? Нет? Вот когда будет, тогда приходи, налью.

— Да мне и даром твоё пойло не надо. У меня коктейль есть. — Она демонстративно пососала с чувством соломинку, вернее коктейль через соломинку. — С кем играешь, Максик? О! С Полиной. А где Полина?

— Где-то здесь. Пошла носик попудрить.

Полина кивнула.

— Ну да, конечно, носик, заодно пописать.

— Об этой подробности она мне не говорила.

— Макс, я смотрю Полина тебя делает, как последнего лошару?

Я рассмеялся. Она, глядя на меня, тоже.

— Есть такая фигня. Но ведь ещё не вечер, да, красотка?

Я встал, как раз был мой ход. Взял шар. Посмотрел на кегли. Катнул. 3 из 10. Похоже сегодня не мой день. Литвинова позади меня рассмеялась.

— Макс, у тебя от твоего пойла, похоже, глаза в кучу собрались. Ай-яй-яй. Мазила! Не дай бог такого мужа!

Я слушал её, стоя к ней спиной. Но при последних словах, ухмылка сползла с моей физиономии. Повернулся.

— Это почему не дай бог, такого мужа?

— Сам догадаешься?

— Нет. Тупой я.

— Так промажет. Как с таким детей делать?

Бл..ь. Это я то в этом деле мазила??? Я на неё вытаращился. Она, глядя на меня, засмеялась, даже голову запрокинула, так ей весело было.

— А тебе не рано, детка, о детях думать? А заодно о муже?

— Биологически я вполне способна родить. Можешь не беспокоится. В этом плане я здорова. Но ты прав. О детях мне рано ещё думать. Мне в институт поступить нужно, окончить его. А вот начсёт мужа, умная женщина должна заранее об этом позаботиться.

— Что, свою жизнь уже распланировала, вплоть до пенсии?

— Всю жизнь нет. Это было бы глупо. Но на ближайшие 10 лет я что-то вроде плана для себя составила. А по сему… Где твоя Полина?

— Понятия не имею. Может снялась какому-нибудь кренделю и сейчас мчится с ним на оленях в северную страну.

— Вот и хорошо. Тогда я за неё сыграю. Надеюсь, Макс, ты не против? Вот и хорошо!

— Ну ты и наглая, Литвинова Полина.

— Что, не согласен? А может ты испугался малолетки?

— Не бери меня на слабо. Не испугался.

— Тогда сыграем? — Я кивнул. Ладно чёрт с тобой. — Вот только вопрос, Макс. На что играем?

— Не понял? Ты на что-то играешь что ли? На деньги я играть с тобой не буду.

— Что Макс, денег нет? Мало платят? Я тебе могу ссудить. — Она открыла свою сумочку дамскую, кстати не хилую такую, явно не с китайской барахолки и достала оттуда несколько пятитысячных купюр. Меня сразу задавила жаба.

— Не в этом дело, Полина. Играть с несовершеннолетними, да ещё со своими учениками на деньги, я ещё с головой дружу. Не пытайся меня подставить.

— А кто сказал, что на деньги? Нет, не на деньги. Ставка такая, если я выиграю, то ты всем нам, Литвиновым, ставишь пятёрки до конца года и выводишь нам всем итоговые оценки — ОТЛИЧНО за год. И я получаю свою медаль.

— А если проиграешь?

— А если проиграю, то выполню любое твоё желание. Без подставы. Всё по честному. Но надеюсь твоё желание будет адекватным и реально выполнимым?!

— Я согласен.

— Какая твоя ставка? Желание?

— Да. Какое?

— А вот об этом, солнышко моё, я тебе потом скажу! — Ухмыльнулся, глядя её в потрясающе синие глаза. Полина даже улыбаться перестала. — Но, счёт надо обнулить.

— Конечно. Это без проблем. — Полина встала и сходила к мадам за пультом. Что-то сказала ей и счёт обнулился. Она вернулась. На табло горело моё имя «Макс».

— Твой ход, учитель! — Проговорила мадемуазель и села в кресло возле столика. Стала потягивать коктейль. Ну-ну. — Да, Макс. Четыре страйка подряд, это автоматом выигрыш, несмотря на счёт. — Я усмехнулся. Но поворачиваться к ней не стал. Смотрел на кегли. Показал, что всё о кей! Взял шар. Игра началась…

Глава 7

Такие вот дела, братцы-кролики…

Стоял, примеривался, но бросать не стал. Повернулся к Полине. Она сидела в кресле рядом со столиком, положив ногу на ногу. Край подола платья, чуть спустился по ноге вниз. Выглядело довольно провокационно, но в пределах нормы. Полина с наслаждением сосала через соломинку коктейль и смотрела на меня. У меня же на физиономии появилась ухмылка. Она перестала сосать коктейль. Взглядом, молча спросила:

— Что???

— Полин, скажи, ты здесь как, одна или с кагалом семейным? Что-то я братву не вижу?!

Девчонка выпустила изо рта соломинку.

— Пока одна, остальные сейчас подойдут. Это всё? — Я продолжал на неё смотреть и ухмыляться. — Что? — Она явно не понимала. Я скользнул взглядом по её ногам. Ухмылка стала ещё больше.

— Поль, скажи, на тебе сейчас чулки или колготки? А то что-то до боли знакомое.

Некоторое время она смотрела на меня и молчала. Потом тоже усмехнулась.

— Хочешь посмотреть?

— Нет. — Мелкая явно не ожидала такого ответа. — Почему? — Я тихо засмеялся. — Что ты ржёшь, Макс?

— Извини, Поль. Можно я не буду отвечать? — А самого разбирал смех. Она вскочила. Оглядела подол платья, свои ноги. Недоумённо посмотрела на меня.

— Нет уж, отвечай, мерзавец.

— Ну хорошо… Вдруг когда стану смотреть, увижу там детский памперс. Не красиво может получиться. — Это был толстый намёк на тонкие обстоятельства о её несовершеннолетии. — И куда только ваши родители смотрят, Литвинова?

Полина покраснела, как помидор. Я кивнул.

— Ну ладно, у нас же сделка с тобой. — Подошёл к столику, хлебнул из своего бокала. Вернулся на дорожку. Шар я продолжал держать в руках. Посмотрел на кегли, катнул с силой. Бамс — попал в центр. Кегли разлетелись… Но одна, сЦука, осталась. — Вот же, мать его!

Вернулся к столику. Полина смотрела на меня презрительно.

— Давай, хлебай своё пойло. Макс, ты свин?

— Ты права, дорогуша. Я тот ещё свин. — Автомат поставил кегли. Я опять хлебнул. Взял с рельс шар. Примерился и с силой катнул. Бамс, опять в центр. На этот раз страйк! Вернулся к столику. Смотрел на девчонку и улыбнулся.

— Что ты все лыбишься?

— Смешная ты, Полинка Литвинова.

— В чём же я смешная? И почему ты постоянно меня оскорбляешь?

— Я тебя оскорбляю? Где? Разве то, что ты смешная, это оскорбление? Это констатация факта. Или ты насчёт памперса?

— Насчёт всего. Ты мне за чулки и трусы в своём кейсе мстишь? Не думала, что ты такой мелочный. И кстати, я не запихивала их туда и даже не покупала. Так что умойся.

— Разве за такие великолепные чулки и трусы можно мстить? Я их у себя на видное место положил. Буду хранить их, как что-то очень дорогое для меня.

— Ты фетишист?

— Да, я упоротый и конченный фетишист. Твой выход, принцесса… На горошине!

Полина дёрнула плечиком и вышла на дорожку. На табло горело «Полина». Она выбрала себе шар. Явно по меньше весом. Примерилась и катнула его. Хорошо катнула. Я даже удивился. Шар ударил в центр и все кегли снесло. Она повернулась ко мне и посмотрела с превосходством. Похлопал ей в ладоши.

— Браво, принцесса! Продолжай в том же духе и получишь свою золотую медаль!

Она ничего не ответила. Автомат поставил кегли. Полина взяла шар. Примерилась, катнула. Бамс, второй страйк! Я опять похлопал в ладоши. Показал ей большой палец. Она с гордым видом, глядя на меня с насмешкой, продефилировала мимо к столу. Села и стала сосать коктейль через соломинку.

— Два страйка против одного, Макс!

— Точно. Эх, жизнь моя жестянка. Проиграть какой-то пигалице. Позор, Макс! — Простонал я и подойдя к столу, отхлебнул виски. Девушка поморщилась. Правильно детка, нечего тебе спиртное пить, ни сейчас, ни потом. Ибо замуж ещё выходить, детей рожать. Но вслух говорить это не стал. Держал бокал с виски в руке. Там совсем немного осталось. В голове начинало шуметь. Допил и сходил к бару. Взял ещё бокальчик.

— Тебе не много, Макс? — Спросила Полина.

— Нормально. — В этот момент появился семейный кагал. Увы, без родителей. Смотрел на них. Они поздоровались со мной. Вопросительно посмотрели на свою сестру.

— Мы с ним забились, кто выиграет. — Пояснила она.

— Какие условия? — Спросил Влад.

— Подряд четыре страйка. — Все посмотрели на табло. Потом ехидно усмехнулись, как по команде. Я тоже.

— Ребятишки, скажите, а что мы так поздно делаем в подобном заведении? Родители то знают?

Светлана удивлённо посмотрела на Полину.

— Поль, он что не знает?

— Я ему не говорила. — Она усмехнулась, Поправила очки привычным жестом.

— Это вы о чём, ребятки?

— Этот боулинг-клуб принадлежит нам. — Ответила Светлана. Я как раз делал очередной глоток виски и чуть не захлебнулся. Дорогое спиртное вылетело у меня фонтаном. Закашлял. Полина подскочила с кресла и похлопала меня по спине.

— Макс, ну что ты так реагируешь нервно? — Раздался смех. — Света не совсем точно выразилась. Клуб принадлежит нашим родителям. Пять лет назад, папа выкупил это здание, оно было в ужасной состоянии. Он его отремонтировал и сделал боулинг-клуб, пользующийся у населения большой популярностью.

— Какой хороший папа. Наверное, я что-то пропустил.

— Пропустил, Макс. — Глядя мне печально в глаза, ответила мамзель. — Но это же не отразится на нашей сделке, да, Макс?

— Нет, конечно! — Я прокашлялся. Поставил бокал на столик.

— Макс, ты зря с Полей забился. — Сказала Дарья. — Она очень хорошо играет в боулинг. Лучше нас всех.

— Правда? Какая способная девочка, просто бЯда. Значит я однозначно проиграл.

— То есть, ты сдаёшься, Макс? — Спросила Полина.

— Конечно. Куда мне тягаться с дочкой владельца боулинг-клуба. Но давай уж используем оставшиеся ходы? Ну так, для закрепления твоей победы? И для очистки совести, чтобы у меня не возникло желания потом оспорить всё это и не сдать назад?

— Хорошо. Давай. Твой ход, Макс.

Я чуть пошатываясь, реально начало таращить, встал на дорожку. Взял шар. Посмотрел на кегли. Пока не двоятся. Это хорошо. Катнул шар. Бамс. Кегли от сильного удара разлетелись сбивая друг дружку.

— Страйк. — Сказал Глеб. Я посмотрел на Полину. Она была спокойна. Всё верно. У меня по ходам пока минус один. Автомат поставил кегли. Вновь взял шар. Примерился. Шар от удара о дорожку подпрыгнул и понёсся к кеглям. Бамс, кегли опять разлетелись в стороны.

— Опять страйк. — Сказала кто-то из девушек. Я вернулся к столику. Взял бокал с виски. Отхлебнул. Улыбнулся Полине.

— Ваш ход, принцесса боулинга! — На табло загорелась имя «Полина». Улыбаясь, склонил голову на бок, глядя на неё. Среди Литвиновых раздались смешки. Она молча вышла на дорожку, взяла шар. Примерилась и катнула. Страйк. Ни одной стоящей кегли не осталось. Литвиновы засвистели, захлопали в ладоши. Я тоже улыбался, рот до ушей. Она взяла шар, посмотрела на меня. Я ей похлопал в ладоши.

— Поля, молодец! Уважаю, клянусь святым Дунстаном. Ты в одном шаге от золотой медали! Ещё один рывок и всем Литвиновым обеспечены пятёрки до конца года!!!! Удачи тебе, лапушка! — Отхлебнул виски.

Полина примерилась, катнула шар. Я услышал как кто-то из Литвиновых ругнулся. Шар ударил в правую сторону конструкции, снёс почти все кегли. Но, почти не считается. Три кегли осталось стоять. Я подошёл и встал рядом с девушкой. Она яростно смотрела, как автомат убирает кегли и ставит новые. Её скулы сжались. Она повернула ко мне лицо, взглянула на меня. В её глазах было бешенство. Но молодец, сдерживалась.

— Что такое, Полиночка? Ты скосила? Я не верю в это. Это подстава однозначно. Принцесса боулинга не могла промахнуться. Или ты реально промахнулась? Почему? Ну ладно я, виски глыкаю, а ты то? Или твой коктейль тоже алкогольный? Надо в полицию позвонить. — Стал вытаскивать из кармана мобильный.

— Он не алкогольный, Макс. — Полина зло смотрела на меня. — Но это ничего не значит. Начинаем заново. Ты тоже из двух сдвоенных партий, один бросок завалил.

— Э нет, дорогуша. Так не пойдёт. У нас какой уговор был?

— Какой?

— Подряд четыре страйка. Посмотри на табло. Это тебе нужно опять выбить четыре подряд, а у меня три подряд уже выбито. Остался только один бросок. Полюшка, я тебе давал шанс, но ты лажанулась. Поэтому, дорогуша, не обижайся. — Отхлебнул из бокала. Вышел на площадку. Меня уже штормило.

— Поль, не суетись, Макс промажет. Смотри, его качает. — Сказал кто-то из её братьев.

— Ага, нажрался, как свин! — Засмеялась кто-то из сестёр. Но Полина молчала. Мы посмотрели друг другу в глаза. Она всё поняла. Но всё же надежда в её глазах оставалась. Я взял шар. Примерился и бросил. Шар врезался в кегли. Кегли разлетелись. Взглянул на табло. Число десять перечеркнуло крест на крест, это означало страйк. Все Литвиновы молчали. Я вернулся к столу. Отхлебнул из бокала. Посмотрел на Литвиновых.

— Такие вот дела, братцы-кролики. Халявных пятёрок вам не видать, дети подземелья. — Потом взглянул на Полину. — Ну что, дорогуша, ты готова к страшным приключениям и ужасным испытаниям? Я очень большой затейник.

— Каким ещё приключениям? Ты что несёшь, Макс? — Полина отступила от меня. Я зловеще ухмыльнулся. Опять отхлебнул из бокала.

— А таких, от которых охрипнешь кричать, глаза на лбу будут и колени дрожать, а ноги разъезжаться, как после жёсткой и интенсивной… — Согнул руки в локтях, сжал кулаки и сделал характерный жест, понятный всем. Полина вздрогнула и отступила ещё на шаг. — Гребли на байдарках. — Закончил свой спич. Смотрел очень серьёзно на пунцовую девушку. Раздались смешки.

— Бл… Гребля на байдарках!! Класс!!! — Проговорила кто-то из сестёр Литвиновых. Я продолжал смотреть на Полину.

— Не понял, Поля? Ты чего пунцовая такая? Ты о чём подумала? О… Да мать моя женщина, Полина Литвинова!!! Лишний раз убеждаюсь, что правильно говорят, каждый судит по своей испорченности.

— А я тоже подумала о греБЛЕ! — Последнее особо выделила. — Только не на байдарках, а на каноэ!

— Каноэ, это хорошо. Уважаю. Так что вместе будем грести. Ты на каноэ, я на моторной лодке.

Допил бокал. Поставил на стол. В глазах уже двоилось. Правильно, балбес, какого чёрта, жрёшь на голодный желудок??? Так варить не кому. Соевые пельмени, которые на пополам с жилами уже стояли поперёк горла. Как и лапша доширак, блин, марка номер один!

— Макс, так какое твоё желание? — Услышал голос шибко умной заразы.

— Не всё сразу, дорогуша. Всему своё время. За тобой должок. Ладно, развлекайтесь детишки, раз родителям на вас болт. А я отваливаю из этого колхоза. — Пошёл к гардеробу. Стоял, шатался как камыш на ветру. Нашёл номерок, отдал, получил куртку. Кое как надел. Какие-то рукава стрёмные, всё никак не хотели на руку надеваться. Слов нет. Вывалился из клуба. Достал сигарету и закурил. Твою душу, зря покурил, меня после сигареты конкретно вштырило. Сейчас главное до дома дойти. Тут не далеко. А то спать на улице не комильфо, холодно уже, не май месяц. Прошёл метров пятьдесят, может меньше, может больше, завалился в какую-то лужу. Вот ты, Макс, свин конченный. Стал подниматься. Встал на четвереньки.

— Макс! Боже мой. Макс, вставай. — Заверещал чей то голос. Меня ухватили за руку, помогли подняться. Я попытался сфокусировать взгляд. Мля, Литвинова.

— Ты что тут делаешь?

— Тебя провожаю. Вставай давай. Да что же ты такой тяжелый?!

— Да я такой. А зачем ты меня провожаешь?

— Хочу, чтобы ты нормально домой дошёл. Где ты живёшь?

— Где-то тут недалеко. Сейчас включу навигатор.

— Какой навигатор?

— Автопилот. Не слыхала?

— Слыхала. Макс, держись пожалуйста. Иди ровнее.

— Я и так ровно иду. Это тебя колбасит. Ты, Литвинова, маленькая ещё, виски жрать. Я за тебя беспокоюсь.

— Замечательно. Хоть в таком состоянии, но ты обо мне беспокоишься. Я в шоке, Макс!

— Поль, а хочешь песенку про секрет?

— Господи, кошмар какой! Макс. Пожалуйста, иди ровнее, держись хоть немного.

— Я нормально держусь. Слушай классную песенку про секрет. Куда идём мы с Пятачком, большой, большой секрет!.. Да, бл…

Мы завалились с ней в очередную осеннюю лужу. Причём оба.

— Макс!!! — Вопль на уровне тонких децибел. А мне смешно было. Сел на задницу. Смотрю на неё, пытаюсь сфокусировать свой объектив. Но он постоянно расфокусируется. Чтоб его! Наверное резьба сломалась. Я давай ржать.

— Литвинова, это жесть. Синий в ноль учитель и ученица, в луже! Трындец оленям. — Перед моими глазами показалось разъярённое лицо девушки.

— Сволочь, ты во что превратил мою одежду? Как я домой поеду?

— Я ничего не превращал. Это ты виновата.

— Я?

— А кто? Завалилась в лужу и меня завалила. Что о нас люди подумают? Что я пьянь подзаборная? Не думал я, Поля, что ты такая! — Она вскочила. схватила меня за руку.

— Вставай, сволочь такая! — Пришлось напрягаться, вставать. Рядом увидел какого-то старикана с болонкой на поводке. Он смотрел на меня и осуждающе качал головой.

— Молодой человек, что же Вы так? Сами позоритесь и жену молоденькую совсем позорите. Не с этого надо начинать.

Мля, где молоденькая жена? Литвинова что ли? Да я застрелюсь быстрее, пока меня не посадили.

— Макс, пошли, пожалуйста. — Полина чуть не плакала. Тащила меня, практически, на себе.

— Бать, извини. Да, такая лажа получилась, некрасивая.

Брели с ней, несмотря на то, что нас то туда, то сюда заносило.

— Макс, мы правильно идём?

— Вроде правильно. Короче, во дворе дома увидишь гелик, значит пришли.

— Какой гелик?

— Ты что дремучая? Гелендваген.

— У тебя машина есть?

— Есть. Мерин. Только денег на бензин нет.

— Во, вижу. Вон тот чёрный? Тонированный?

— Он. Значит пришли.

Как мы зашли в подъезд, я почти не помню. Потом оказался, наконец дома. Как раздевался, тоже в тумане. В итоге, уснул рядом с диваном. В одних трусах. Кто раздевал, тоже не помню…

Глава 8

Из огня да в полымя

Проснулся резко. Чувствовал дичайший дискомфорт. Голова была толи треугольная, толи квадратная. Это первое. Второе, я спал на полу. Был укрыт простынёй. Когда это я успел укрыться, не помнил. Силился вспомнить, что вообще произошло, но полный ноль. Хотя проблески были. Лужа… Старик какой-то с болонкой и молодая жена, которую я позорю!!!! Дальше мрак. В окна заглядывал хмурый рассвет. Осень с её мерзской дождливой погодой. Так, стоп. Боулинг помню. Литвиновых и очкастую заразу. Сколько я выпил? Два… Нет, три бокала, пусть полных. Пусть на голодный желудок… Всё равно ерунда. Я не мог так отъехать на оленях, да ещё в луже искупаться. Схватился за голову. Посидел раскачиваясь, потом в голову пришла мысль, от которой я моментально вспотел. Взглянул вновь на диван. На нём было постельное бельё. Всё как полагается. И кто-то здесь спал, на диване. Простынь чуть смята. Подушка, одеяло откинуто. Кто спал? Взгляд медленно прошёлся по дивану на спинке увидел девичий лифчик. Теперь меня бросило в холод. Рядом с лифчиком на спинке повисли капроновые колготки. Мать, мать вашу!!!! Волосы медленно стали вставать дыбом. Кто это??? Оглядел комнату и мне совсем поплохело. На спинке стула было расправлено платье. Очень знакомое. Стул спинкой стоял возле батареи. Похоже, платье сушилось. Рядом стоял второй стул так же. На нём сушилась женская курточка. Сердце у меня бешено колотилось. Я резко откинул простынь… Слава богу трусы на мне. Хотя не факт, что ничего не было. Сел на задницу и вновь посмотрел на платье. Да твою дивизию, Литвинова!!! Господи, я что по пьяной лавочке оприходовал мелкую? Бл… только не это!!!

Почувствовал дивные и вкусные ароматы шедшие явно из кухни. Прислушался. Там кто-то весело щебетал. Всё ещё теша себя слабой надеждой тихо встал, меня качнуло. Блин, Макс держи себя в руках. Ты и так, походу мощно облажался, мачо долбанный. Прокрался к прихожей. Выглянул воровато из-за дверного проёма в коридор. Дверь на кухню была приоткрыта. Ароматы усилились и у меня в животе заурчало. Инстинктивно прикрыл живот ладонями. То, что я увидел в приоткрытую дверь меня чуть не убило на месте. Там сидела на табуретке Полина, в моей футболке. Сто процентов вытащила из шкафа. На голове тюрбан из полотенца. И она с кем-то разговаривала по телефону. Причём, это был видеозвонок.

— Зацени, на мне футболка Макса! — Щебетала мелочь. — Она мне размера на четыре больше. Я в ней, как в ангаре для дирижабля. Он же здоровый, как конь. Замаялась его вчера тащить. Но зато усилия стоили того!

После этих слов, мои волосы усилили на моей макушке танцы с бубнами. Еще раз бросил взгляд на свои трусы. Даже оттянул резинку и заглянул внутрь. Кретин, что ты там хотел увидеть? А мелкая продолжала щебетать.

— Ну как, всё получилось? — Спросила собеседница Полину.

— Даже лучше, чем я предполагала. Правда я всё равно ему проиграла. Думала нажрётся и продует мне партию, а он хоть и на кочерге был, но сделал меня. Представляешь?!

— Что он хочет? Макс сказал?

— Нет. Даже пьяный не признался. Но это ерунда. Зато я с ним провела ночь в его квартире. Я теперь знаю, где он живёт. — Раздался смех. — Правда он, свин такой, спал не со мной, а на полу. Там такой перегар стоял, кошмар. Мне чуть ли не медицинскую маску пришлось надеть.

— Ну и как он, голый?

— Нормально. Классный самец. — Раздался смех. Я опять посмотрел на свои трусы. Что значит голый? Она что, мне в трусы заглядывала??? Да твою мать!

— Поль, вы не переборщили?

— Переборщили. Как бы не спалится.

Твою душу! Так это была подстава??? Ну Литвиновы. Главное выяснить, я мелкую всё же оприходовал или нет? Слово классный самец, мне очень не понравилось. Что значит классный самец?

— То есть, ничего не было?

— Нет. Какой там. Он же никакой был. Зато я потом лежала на диване и смотрела на него. Несмотря на перегар, поцеловала и погладила… По груди погладила… Чего ржёшь?

— Только по груди? Да ладно, а там?

— Там нет. Аль, я ещё девушка. — Полина вздохнула.

У меня отлегло от сердца. Значит ничего не было, это хорошо. Я тихо вернулся назад в комнату. Пошумел. Услышал, как она сказала какой-то Алине, что я проснулся. Я в этот момент надел спортивные штаны. Прошёл на кухню. Полина сидела на табуретке и невинно на меня смотрела.

— Доброе утро, Макс!

— А оно доброе?

— Для меня доброе, несмотря на пасмурную погоду за окном.

— А вот для меня нет.

— Конечно. Так нажраться вчера.

— А я нажрался? В глаза мне смотри?

— А что нет? Или это я тебе заливала твоё пойло? — Смотрела невинными глазами, а был готов от злости разорваться. Они мне что-то подсыпали. Вот отморозки. В голове была какая-то вакханалия. Поморщился.

— Что ты здесь делаешь, на моей кухне и вообще в моей квартире? Да ещё мою футболку напялила?

— А где мне быть, после того, как ты меня, пьянь такая, в луже искупал? Я что, так бы домой поехала? В мокром и грязном платье, в такой же куртке и драных колготках? Да на мне были колготки, можешь успокоится. А футболку твою надела, так могу снять. — Она взялась за низ футболки и потянула на верх.

— Не надо. С меня достаточно, что ты тут задом свои сверкаешь.

Полина встала с табуретки. Оглядела себя. Повернулась ко мне спиной, оттопырила свою пятую точку.

— Где я сверкаю? Всё закрыто твоим балахоном. — Футболка и правда была ей большая и зад прикрывала. — Макс, хватит на меня смотреть ненормальными глазами.

— В смысле не нормальными?

— Ты на себя в зеркало посмотри. Душ хотя бы прими, для начала.

— Для какого начала? Ты чего тут раскомандовалась?

— Я завтрак приготовила.

Я посмотрел на стол. Там был нарезанный хлеб, плавленный сыр. Колбаса полукопчёная, кружочками. На плите шкворчала яичница с помидорами. Это всё было в моём холодильнике. Сглотнул голодную слюну. Полина заметила это. Усмехнулась. Хотел сказать её гадость, но передумал.

— Макс. Я в таком восторге от твоей стиральной машины, что пришлось мне на руках стирать. Как ты стираешь?

— Нормально стираю. Если руки заточены не под то, то никакая стиральная машина не поможет. Тоже мне, хозяйка выискалась. Иди дома у себя и стирай. И нечего хаять мой хай-тек.

— Да я и не хаю. Макс, а телек у тебя тоже прикольный.

— Чем тебе мой телевизор не нравится?

— Всем нравится.

Посмотрел на неё. Стоит улыбается. Повернулся, пошёл в ванную. И на самом деле, надо душ принять. Прежде чем зайти в ванную комнату спросил у неё:

— Послушай, а почему тебя родители не хватились? Им вообще что ли на тебя всё равно?

— Я им позвонила и сказала, что заночую у подружки. Сёстры подтвердили… Сначала…

На последнее слово, я сразу внимания не обратил. Думал как выбираться из гнилой ситуации. То, что мне эта пьянка в боулинге ещё вылезет боком, я даже не сомневался. Пока мылся, маленькая зараза постучала в дверь.

— Макс.

— Чего?

— Я тебе принесла полотенце.

Да твою душу! Вылез из ванной, приоткрыл дверь.

— Дай сюда. И не смотри на взрослого дядю. — Она просунула мне полотенце, потом усмехнувшись сказала из-за двери.

— А чего там смотреть? Я всё уже до этого посмотрела.

— Чего???

Она опять засмеялась за дверью.

— Да ладно, Макс, успокойся, у тебя всё в порядке. Стыдится нечего. — Прикрыла дверь. Я некоторое время был в ступоре. Да, Макс, ты конченный придурок. Здорово они тебя развели.

Сполоснулся. Вытерся полотенцем. Трусы кинул в грязное бельё. По привычке обмотал полотенцем себе бёдра и вышел. И тут вспомнил:

— Так, что значит сначала?

— Ты о чём, Макс? — Спросила с кухни Полина.

— Ты сказала, что сёстры подтвердили, что ты у подружки. Потом добавила: «Сначала». Что значит сначала?

Она вышла из кухни. Стояла ехидно улыбалась и разглядывала меня.

— Макс, классно выглядишь.

— Завязывай. Отвечай на вопрос.

— Я не на уроке у тебя. — Задрала свой носик.

— Я жду, Литвинова?

— Да запалили они меня. Сегодня утром сказали, что я осталась ночевать у мужчины. Теперь родители едут сюда. Папа и мама. Короче, Макс, будет скандал. Но я попытаюсь уговорить папу, чтобы он тебя не сильно бил. А то не хорошо получится, тебе завтра в школу, а у тебя бланши. Да и в ЗАГС как с синяками идти?

Не знаю какой у меня вид был, наверное такой же, как у жабы с вытаращенными глазами, которую положили под наезжающий асфальтный каток. Я даже сказать ничего не мог, только хватал ртом воздух. Она засмеялась. Я отпустил полотенце, оно начало сползать. Взгляд Литвиновой сразу прирос к моим чреслам и стал заинтересованный. Успел перехватить сползающее полотенце.

— Да ты… Вот ты… — Я пытался удержать рвущуюся из меня тотальную нецензурщину, как раздался звонок в дверь.

Я продолжал пялится на дверь в прихожей, как Полина спокойно подошла и открыла её.

— Доброе утро, — услышал я, — Ваш заказ. Пицца капричиоза, пицца спайси пепперони биф, пицца ветчина и грибы.

— Всё правильно, спасибо. Вот деньги.

— Распишитесь пожалуйста… Приятного аппетита и до свидания.

— До свидания. — Полина нагруженная тремя коробками с пиццей, закрыла дверь. Спокойно прошла на кухню. Я продолжал, как дурак, смотреть на это всё. Слов нет. Зашёл в комнату. Вытащил из шкафа чистые трусы, носки, футболку, спортивные штаны. Оделся. Проверил её платье и куртку. Всё было сухое. Прошёл на кухню. Полина сидела и уплетала кусок пиццы, запивала кофе. Посмотрела на меня, поблёскивая стёклами очков.

— Макс, ты чего тормозишь? Садись, завтракать будем.

— Завтракать? — Взял мобильник, вызвал такси. Адрес из личных дел Литвиновых я помнил.

— Макс, а зачем ты вызвал такси? Да ещё к нам? В гости хочешь?

— Умная самая? Собирай свои манатки, сейчас такси приедет. Пиццу тоже забирай, накормишь свой семейный подряд.

Она перестала есть, положила недоеденный кусок на блюдце.

— Макс…

— Помолчи. Знаешь, Полина, я был лучшего мнения о тебе. Думал ты всё же умная девочка. А оказалась глупая малолетка. У которой мозгов хватает только на мелкую пакость. Хотя вчера пакость выросла до размеров айсберга. Ты сейчас поедешь домой и подготовь папочку, что в клуб, который он построил для своих деток, нагрянет полиция, потом из роспотребнадзора. Знаешь почему? Что молчишь? Не знаешь? Ну вот видишь, как всё плохо. Детка, если что-то замыслила, просчитывай всегда последствия. Я поеду, сдам кровь на анализ. А теперь угадай с трёх раз, какое дадут заключение? А потом я выставлю бешеный иск клубу. И не слабый иск, так как своё здоровье я не на улице нашёл. Так что клуб придётся закрывать или продавать. Андестен, Литвинова?

Я видел, как по мере того, что я говорил, девчонка стала бледнеть. Но я продолжал.

— Начнётся разборка. И выясниться, что молодёжь гуляет там, игнорируя запрет для несовершеннолетних находится в подобных заведения позже 22.00 часов, да ещё без сопровождения взрослых. А ещё позже, а может и сразу, выясниться, что шибко умные малолетки травят людей всякой дрянью. А вдруг там ещё в клубе наркоту найдут? А, Литвинова? Чего есть перестала? А теперь подумай, как ты и твои сестрички с братцами будут заканчивать школу. И подтвердишь ли ты свою золотую медаль, а твой братец серебряную. Собирайся. Твоё платье уже высохло, как и куртка. И ещё, попытаться обвинить меня в изнасиловании, сексуальных домогательствах и прочей хрени у тебя не получится. Знаешь почему? У меня тут камера стоит, всё пишет. Ты меня траванула, Поля. Это запрещённый приём. Низкий и грязный. Хотя, я думаю, вашей шайке не привыкать к таким делишкам. Я конечно сам не подарок, но никогда и ничего, никому не подсыпал, не подкидывал и не пытался кому-то фуфло впаривать жульничеством.

— Макс, пожалуйста. Прости меня. Сёстры с братьями не виноваты. Это всё я. Прошу тебя. — Она заплакала. Но я не лошара, меня на это не пробьёшь. Тоже мне гроссмейстер сопливый.

— Собирайся и исчезни отсюда. Сейчас такси подойдёт. Надеюсь у тебя есть деньги на проезд? Вчера ты мне целым прессом пятитысячных трясла. Время пошло.

Полина ушла в комнату. Там переоделась. Вскоре вышла уже полностью одетая. Я принёс из кухни коробки с пиццей.

— Это тоже забери. А то вдруг уже успела и туда что-нибудь напихать. С тебя станется.

— Я туда ничего не пихала. Я не возьму. Хочешь, сам выброси. — Она стояла бледная, с мокрыми глазами. У меня пиликнул телефон. Это было сообщение, что такси пришло.

— То есть, я ещё и мусор буду за тобой выносить? Хотя иди. Я вынесу.

— Макс, пожалуйста, прости меня.

— Надеюсь, ты ключ у меня от квартиры не украла и оттисков для дубликатов не сделала?

— Я ничего не брала. — Тихо проговорила она. Посмотрела на меня умоляюще. Подошёл открыл дверь.

— Свободна. — Она шагнула к двери. Оглянулась.

— Да не нужна мне эта медаль. И оценки не нужны. И вообще, я ухожу из школы. — Она резко развернулась и выскочила. Я посмотрел в окно, она села в такси и машина выехала со двора. Скатертью дорожка. Прошёл на кухню. Поставил сковородку с яичницей и помидорами на стол. Налил себе кофе, стал завтракать. В конце концов, это из моих продуктов приготовлено. Пока ел смотрел на блюдце, на котором лежал недоеденный кусочек пиццы Полиной. тут же стояла не допитая ей кружка с кофе. Сидел ел и усмехался. Глупая девчонка. Ну ладно я, а если бы другой был на моём месте? Трындец бы Литвиновым подкрался с северного полюса.

После обеда ко мне на сотовый позвонили.

— Алё?

— Здравствуйте. Скажите я говорю с Вольским Максимом Валентиновичем?

— Совершенно верно. С кем имею честь?

— Моя фамилия Литвинов, Никита Семёнович. Я отец Полины Литвиновой, Вашей ученицы.

— Понятно. Я Вас слушаю, Никита Семёнович.

— Я хотел бы встретиться.

— Хорошо. Приходите завтра в школу. Там встретимся и поговорим.

— Я бы хотел в неформальной обстановке. Для меня это очень важно. Я могу к Вам домой подъехать?

Мне не очень понравилось такое предложение. У меня что, проходной двор для Литвиновых? Но выходить куда-нибудь из квартиры не хотелось.

— Хорошо, подъезжайте. Надеюсь адрес Вы знаете?

— Знаю. — Ну кто бы сомневался! — Я буду через полчаса.

Ладно, пусть приезжает. Посмотрим на отца многочисленного семейства. То, что у меня якобы камера стоит и всё пишет, это я так, соврал, прямо говоря. Но на всякий случай соврал, чтобы мелочь ещё чего не придумала. С них станется. Ещё не хватало, чтобы меня обвинили в сексуальных приставаниях к собственной ученице.

Через полчаса ко мне в квартиру позвонили. Открыл дверь. Блин, не слабый шкаф.

— Здравствуйте, я Литвинов Никита Семёнович.

— Здравствуйте. Проходите.

Если это папа, то какая интересно у них мама? Её точно надо медалью наградить и почётной грамотой.

Он снял обувь, куртку. Пригласил его в зал. Постель я уже убрал. Указал ему на диван. Сам сел на стул.

— Может чай или кофе? — Ради приличия предложил мужику.

— Нет, спасибо. Я по поводу Полины.

— Очень хорошо. Надеюсь ко мне претензий не будет, что Ваша дочь ночевала у меня? Вы полностью в курсе ситуации?

— Да. Нам с женой Полина всё рассказала. Поверьте, Максим Валентинович, для нас самих это шок. Ничего подобного ранее не было. А тем более за Полиной. Я понимаю, что действия моих детей, это ниже низшего предела. И оправдания нет. — Он замолчал, глядя на меня. Я кивнул.

— Но Вы не хотите фатальных последствий для детей, я имею в плане окончания школы, походы в полицию и потерять боулинг-клуб.

— Плевать на этот клуб. Я решил его продать, после того, что узнал. Тем более, покупатель уже есть. Но ВЫ, Максим Валентинович, правы в одном. Я переживаю за своих детей. За их будущее. А сейчас можно им это будущее поломать. Полину мы переведём в другую школу.

— Я Вас понял, Никита Семёнович. Давайте договоримся так. — Я решил не тянуть кота за причиндалы, катать во рту вату и вставать в позу памятника под названием «высокодуховная нравственность», так как сам был далеко не белый и пушистый. — Я забываю всё, что случилось. Но больше ничего подобного быть не должно. Надеюсь Вы сможете это внушить или ещё как-то закрепить в головах у Ваших детей? Переводить никого, никуда не нужно. Пусть заканчивает школу здесь. Я не ставлю оценки из-за того, что мне кто-то не нравится. Я ставлю оценки исключительно за знания.

— Полина сама попросилась перевезти её в другую школу.

— То есть, мадемуазель, Полина Никитична накосорезила и бежать? Тогда передайте ей, что я ещё больше в ней разочарован. Она ко всему прочему ещё и трусиха. Очень жаль. Так можете ей и передать.

— Хорошо, я передам. Спасибо, Максим Валентинович. Может я могу как-то компенсировать Вам, эээ, так сказать понесённые издержки? Вы не стесняйтесь, я же всё понимаю.

— А что Вы понимаете, Никита Семёнович?

— Вы молодой мужчина, а зарплата у учителей, тем более начинающих не очень.

— Вы ошибаетесь. Меня всё устраивает. И никакой компенсации мне не нужно.

Мы с Литвиновым встали. Разговор подошёл к концу. Я проводил его в прихожую. Он оделся и уже в дверях остановился.

— Максим Валентинович. Понимаете, Полинка, она… — Он замолчал. Потом тряхнул головой. — Нет ничего. Спасибо ещё раз. До свидания.

— До свидания.

Закрыл за ним дверь. Слава богу, родительское собрание закончилось. Надо бы пивца сходить купить и рыбки вяленой. Скоро по телевизору хоккей. Надо по удобней устроится. А то завтра опять зоопарк в виде гимназии…

Поздно вечером, уже после разговора с родителями и разборок, Полина лежала в своей постели, невидящим взглядом уставившись в потолок. Рядом горел ночник. Дверь тихо открылась, зашла мать. Подошла к постели дочери и присела на край кровати.

— Что же ты наделала, дочка?

— Мама, что мне делать?

— Смотря что ты хочешь? — Спросила Екатерина дочь.

— Он ведь не простит. Я видела его глаза, мама.

— Пройдёт время и он простит. Конечно в том случае, если ты тоже ему нравишься. А если он равнодушен к тебе, так забудет ещё быстрее.

— Нет, мама, может я и не права, но я уверена. Я нравлюсь ему. Только он выстроил стену, так как я маленькая ещё по его мнению.

— Верно. Ты ещё маленькая. Всё верно Максим делает.

— Но мне уже скоро восемнадцать.

— Это ничего не значит. Ты его ученица, школьница. И будешь такой оставаться, пока не окончишь школу. Вот когда поступишь в институт, тогда и можешь смело ему смотреть в глаза. Тогда ты перестанешь быть для него маленькой. И то, если он вспомнит о тебе. Учитывая его скандальную репутацию, таких как ты, только по старше у него было достаточно.

— То есть, мне ждать пока я не стану студенткой?

— Это как минимум. Полина, я всё понимаю, твоя первая влюблённость, чувства. Но ты должна пережить это. Как обычно такая первая любовь проходит и довольно быстро. Всё у тебя ещё будет. Не торопи события, дорогая моя. Парней достаточно. Да и пара ли вы? Он старше тебя на 8 лет.

— Ну и что, что старше? Не на 15 же или 20. А если не пройдёт моё чувство к нему? Тогда, что мне делать?

— Вот если удостоверишься, что это чувство в тебе только крепче становится, вот тогда и будем с тобой разговаривать. Но сразу тебе скажу, Полинушка, ты не с того начала.

— Как это мам?

— Никакой нормальный мужчина не потерпит, чтобы женщина его использовала. Чтобы пыталась им манипулировать. А ты начала именно с этого. Конечно, можно такими мужчинами управлять, но делать это нужно очень аккуратно, настолько тонко, чтобы он ни о чём не догадался. Все люди делятся на ведомых и ведущих. Ведомый мужчина более спокойно к такому относится, а ведущий с подобным мириться не будет. Если женщина решается на такое с мужчиной-лидером, то её игра должна быть филигранной, ювелирной, как я сказала. Понимаешь?

— Не совсем.

— Ладно, дорогая, мы об этом позже поговорим.

— Мам, а что мне сейчас делать?

— Сейчас надо взрослеть, моя дорогая. Завтра пойдёшь в школу и будешь просто ученицей. Не пытайся строить глазки или ещё что. Этим самым ты только его отталкиваешь. Не надо, чтобы его негатив стал ещё больше. И, наконец, докажи, и в первую очередь ему, что свою золотую медаль ты заработала сама по праву, а не выпрашивала оценки. А сейчас постарайся уснуть…

Глава 9

Сбросить напряжение

На следующий день, клан Литвиновых вёл себя на удивление тихо. Сидели ровно на задницах. Полина смотрела на меня, поблёскивая стёклами своих очков и вела себя отстранённо. Значит папаня имел с детишками жёсткий разговор. Это хорошо. Светлана получила у меня трояк, Глеб четвёрку. Смотрел на Полину, раздумывал вызвать или нет? Она спокойно взглянула на меня и подняла руку.

— Что, Полина?

— Не надо долго думать, Макс, когда вытащить меня на аутодафе. Я готова.

— Серьёзно?

— Да.

— Хочешь повторить подвиг Орлеанской девы?

— Мне всё равно.

— Зато мне не всё равно. Я беспокоюсь о твоей золотой медали. Так что сиди ровно, Литвинова. На этот раз отвечать пойдёт… Дарья. Что-то давно у тебя оценок не было, мадемуазель. К доске. И я тебя очень внимательно слушаю всеми своими ушами и смотрю всеми своими глазами. — Вытащил из кармана бутафорские очки, нацепил их на нос. Уселся на стул и положил ноги на стол. Достал из своего кейса очень интересный журнал «Плей бой». — Надеюсь ты, душа моя, меня приятно удивишь.

Дарье, в итоге, вкатил трояк. Мог бы и пару. Но потом представил, что они всем кагалом будут ходить ко мне исправлять оценки, решил, что ну его. Дарья ушла на место крайне не довольная. Я встал, прошёлся по рядам.

— Как мы хорошо знаем предмет, да, камрады? У нас одно из двух, либо я дебил и тупой, что не могу донести до ваших мозгов элементарные знания. Либо, это у вас такие крошечные дебильные мозги, которые с трудом к 11 классу смогли усвоить только 2+2 и то с ошибкой, так как у некоторых получается, почему-то, исключительно 5 с половиной. Зато мы очень ловко зависаем до трёх ночи в разных подозрительных местах. Вы бы так предмет знали, как катаете шары! Полина, зад прижми. Ты в этом отношении уникальная. Можно сказать самая вУмная. Не только шары превосходно катаешь, три раза страйк выбить, это надо умудрится, но и знаешь сколько будет 5+5, причём почти без ошибки. Это очень мощный прогресс, камрады. Хочу поздравить вас и себя заодно. Мне достался класс неудачников-кретинов и идиотов. У меня такое ощущение, что я в школе для детишек, отстающих в умственном развитии. И что делать будем? Новую тему изучать или на этой же и зависнем? Отвечаем!

— Новую тему. — Ответила Полина.

— А с этой что делать?

— Эту тоже оставить. И провести на следующем уроке самостоятельную работу. Письменную.

— Все согласны, камрады? — Спросил класс. Все согласились. — Хорошо. Следующий урок после завтра. У вас времени вагон и маленькая тележка.

День прошёл не плохо. Можно сказать результативно. Ещё парочка мелких из более младших классов получили по паре и отбыли с унылыми лицами. День закончил на мажорной ноте вкатив пятак Валееву, мелкому фулюгану и двоечнику. Хотя стоит сказать, это была вторая у него пятёрка. Конечно на пятёрку он не тянул, на четвёрку. Но я так уж и быть, на бал завысил. Пацан старался. А реальному пацану нужен стимул. Это было видно.

— Витёк, — изрёк я глубокомысленно, — я вижу ты старался. У тебя реально есть мозг. В отличии от некоторых, которые считают, что уже умные, поэтому свои извилины даже не пытаются хоть немного изогнуть. Впрочем, там всего одна извилина и то прямая. А у тебя она уже изогнутая, как и должно быть у нормального пацана.

На следующий день в школу пришёл отец Валеева Виктора. Узнать что случилось? Почему его сын вдруг заинтересовался математикой и даже две пятёрки получил. Может учителю что надо? Так они, Валеевы завсегда готовы помочь. Феерично конечно. Сказал, что ничего не нужно. Правда подумал, что не плохо бы бабла подкинуть, но вслух говорить не стал. А родитель Валеева явно не был телепатом.

Вообще я мужчина молодой, жены нет, а мне надо, иногда сбрасывать напряжение. Уверен, любой нормальный мужчина нуждается в этом. Как и любая нормальная женщина, ибо господь бог сделал нас такими. Решил начать с нашей пухленькой Марго! После уроков, обратился к ней якобы с проблемой составления планов. Маргоша взялась активно мне помочь. Объясняла. Я её слушал, кивал в знак согласия, смотрел на её коленки и глотал слюни. Это была жестокая пытка. Как я считаю, мы же с Риточкой коллеги по работе и товарищи по партии. Имею ввиду по педагогической партии. А, как известно, сам погибай, а товарища выручай… Нет, немного не так. Товарищ товарищу — любовник, любовница и партнёр по интимным вопросам. Предложил Риточке продолжить интересную беседу в кафе. Она согласилась, при этом отчаянно краснела. В кафе беседа продолжилась. Пришлось потратить не запланировано часть месячного бюджета. Естественно потом последовало предложение, для удобства помощи в составлении планов, переместиться ко мне домой. Марго чуть было не согласилась, но в последний момент у неё включился стоп-сигнал.

— Максим Валентинович…

— Марго, достаточно просто Макс. И давай на ты. Мы же с тобой не чужие люди.

— Хорошо. Просто я хотела спросить, а не слишком ли мы спешим? — Дорогая моя, мы не то, что спешим, мы чудовищно тормозим. Так тормозим, что тормозные колодки дымятся, как на вираже и уже раскалились до невозможности. Мы минут тридцать, как уже должны быть в моей ванной или на моём диване, 70-х годов прошлого века, но до сих пор исправно функционирующих. Но сказать это не успел, так как Марго продолжила. — Макс, ты мне очень нравишься. И я знаю, что произойдёт у тебя, если я туда сейчас пойду. — Я чуть слюной не захлебнулся, закивал ей, ибо слов не было. — Но, Макс! Я ДЕВУШКА (это слово она особо выделила) скромная. Мне 28 и я бы хотела, чтобы это произошло не так банально! Давай завтра встретимся сходим в театр? — Мля ей 28 и она ещё девушка?! Моя внутренняя сторожевая система выбросила первый предупредительный красный флажок. — Макс, а как же конфетно-букетный период? Поверь каждой ДЕВУШКЕ хочется, чтобы это было красиво. Мы же не маленькие. — Я посмотрел ей в глаза. М-да. Марго отчаянно хотелось семьи, то есть муж, жена, борщи, котлеты и несколько сопливых спиногрызов. Я даже увидел в её зрачках семейную фотографию в рамке — я, пополневший от наваристых супов, с намечающейся лысиной. Марго, ещё больше поправившуюся и со счастливой улыбкой на губах, троих пацанов, похожих на нас с ней и лапочка дочка с косичками, сидящая у меня на коленях. Сторожевая система выбросила сразу два предупреждающих красных сигнальных флажка и включила сирену воздушной тревоги — «полундра братва!» Я конечно понимаю всё, и даже не смотря на то, что от перенапряжения мои яйца стали квадратными, но простите, не до такой же степени. Я не готов был становится примерным мужем и самое главное папашей многочисленного потомства. На ум сразу пришло 10 близнецов Литвиновых. У меня спина стала покрываться коркой льда. Я не знаю, что Марго увидела у меня в глазах, но она положила свою ладонь на мою. — Макс, я же не отказываюсь… Что с тобой? Тебе дурно? Ты так побледнел!

— Знаешь, Марго, ты права. Что-то мы мощно нарастили скорость. Пора тормозить, пока в кювет не вылетели. И мне правда, что-то не хорошо. Наверное это лапша доширак. Я её утром съел. Наверное не свежая.

Я проводил Маргариту до остановки автобуса и по быстрому нарезал к себе домой. Дома начал гонять мысли, что делать и как быть? Извечный вопрос молодого организма, испытывающего некие финансовые трудности. Снимать напряжение с мадам не тяжёлого поведения, оказывающая за деньги услуги определённого характера, как-то не очень хотелось. Во-первых, на мадам из так называемой высшей лиги, к услугам которых иногда прибегал в пору своей вольной юности, у меня элементарно не было денег. А воспользоваться услугами дешёвой, готовой на всё ради стакана дешёвого пойла и косаря рублями, это моветон. Тут так можно попасть, что потом долго будешь отползать из кожно-венерологического диспансера, причём гарантии, что останешься нормальным нет. А мне себя было жалко. Но мой компьютер в черепной коробке выдал третий вариант — подцепить мадам в клубе. Не шалаву, но вполне приличную, ищущую острых ощущений. Правда здесь тоже был риск, но глаза и профессиональное чутьё на таких зачем ещё нужно?

Позвонил уже в известный боулинг-клуб. Пришлось опять раскошелится. Заказал дорожку на два часа. Понадеялся, что представителей клана Литвиновых там не будет. В 23.00 часа я был уже там. Взял себе 50 грамм виски. Это был мой лимит. Больше брать не собирался. Лениво катал шары и сканировал пространство на предмет вкусных и сладких мадемуазелей. В какой-то момент, катнув шар и сбив почти все кегли, кроме трёх, уселся на свой стул и взял стакан с виски.

— Не плохо бросаешь. — Услышал я над своей макушкой. Медленно повернулся. Ого! Рядом стояла очаровательная козочка. Явно не малолетка. Лет 20–22. В самый цвет! Длинные, прямые ножки от коренных. Талия, как доктор прописал, грудь — между вторым и третьим. Красивая спортивная фигурка. Очаровательное личико с чувственными губами и большими синими глазами. На губках, к которым я уже мысленно присосался, была улыбка.

— Пардон, мадемуазель. — Я встал, чуть галантно поклонился. — Весьма польщён, похвалой столь очаровательного создания. Скажите, Вы случаем не из королевства эльфов? Неуж-то сама принцесса?

— Возможно.

— Максим! — Представился я. — Можно просто Макс!

— Алина. — Ответила очаровательное создание. — Можно просто Аля!

Я любовался ей, но при этом меня не покидало ощущение, что кого-то она мне напоминает!

— Может сыграем, Макс?

— С удовольствием. Твои условия? — Решил форсировать события, ибо нечего вату катать, и перешёл автоматом на ты.

— Два раза подряд страйк.

— Идёт. А если у двоих будет страйк?

— Тогда следующие два подряд.

— Не вопрос. Что на кону?

— Желание.

— До каких пределов желание?

— До разумных. Прыгать с небоскрёба не нужно и грабить кого-нибудь. А так же танцевать стриптиз прилюдно.

— А не прилюдно?

— Не прилюдно можно.

— Тогда по рукам?

Она ударила своей ладошкой по моей и рассмеялась…

Глава 10

Уговор дороже денег

— Тогда твой ход, принцесса! — Сел на стул и взял стакан с виски. Закинул ногу на ногу. Автомат уже выставил новые кегли. Шары ждали на рельсах. Алина вышла на исходную. Нагнулась, чтобы взять шар. Причём изогнулась так сексуально. Я заинтересованно наблюдал. Платье на ней было в обтяжку, да ещё и короткое. Она взяла шар. Примерилась и катнула. Молодец! Точно в центр. Кегли разлетелись. Оглянулась на меня и призывно улыбнулась. Я улыбнулся ей в ответ. Второй бросок получился у неё не совсем удачный. Две кегли остались стоять. Она смотрела на них закусив губу. Я встал подошёл к ней, тоже смотрел, как автомат убирает их.

— Ай-яй-яй. Что же ты так, Алечка, солнышко, не аккуратно?

Она посмотрела на меня своими ярко-голубыми глазами.

— Воспользуйся моим промахом. Так как второго шанса я тебе не дам.

— Правда? Не дашь? — Она кивнула. — Я впечатлён. Ну тогда я обязательно воспользуюсь шансом. Кстати, Аль, на тебе какое бельё?

— Ты сначала выиграй, потом скажи желание…

— Стриптиз. Не публичный. У меня дома. И очень откровенный. На всю катушку.

— Ну вот тогда и узнаешь, какое у меня бельё и вообще есть ли оно на мне?!

— Даже так?! Тогда, малыш, я уже включил форсаж и покрышки задымились с визгом!

Взял шар. Держа его в одной руке, второй, глядя на Алину, погладил, словно гладил её округлый зад. Она усмехнулась. Примерился. Усмехнулся уже сам про себя, глядя на кегли, и запустил шар. Он ушёл в сторону и вообще не сбил ни одной кегли. Я почесал затылок.

— Что-то плохо, Макс, у тебя форсаж заработал. На холостых оборотах что-ли?

— Бывает. Жаль, конечно. А так хотелось тебя погладить мягко.

— Мягко? А если я люблю грубо?

— Можно чередовать, мягко, грубо. Это по желанию очаровашки. Можно только грубо. Да ты шалунья, Аль!

— Ага, шалунья. Будешь бросать или начнём сначала?

— Сначала. Подожди, дай я сяду.

— А что так?

— Мне так удобнее смотреть, как ты нагибаешься за шаром. Это такой адреналин! Представляю, что будет на стриптизе.

— Представляй. Мечтать не вредно, вредно не мечтать. — Она вновь нагнулась, взяла шар. Примерилась и катнула. Бамс! Кегли разлетелись. Я похлопал в ладоши и глотнул из стакана. Страйк! Алина на меня не смотрела. Наблюдала, как автомат выставил новые кегли. Взяла шар. Когда нагибалась я чуть наклонился. Ну давай детка, ещё ниже. Она в этот момент оглянулась. Я не удержался и грохнулся на пол. Да мать вашу! Хорошо стакан успел на стол поставить.

— Макс, не хорошо девушке под подол заглядывать.

— А я и не заглядывал. Я рассматривал какой шар ты возьмёшь. Лучше вон тот, зелёный.

— Почему?

— Он легче.

— Спасибо, но мне и этот хорошо.

Примерилась и катнула, прогибаясь и отставив правую ногу назад. Шар катился ровно по середине. Бамс. Страйк. Она развернулась. Смотрела на меня насмешливо. Я опять похлопал в ладоши.

— Браво, Алиночка. Ты меня сделала!!!!

— Твоя очередь, Макс.

Я встал подошёл к ней вплотную. Даже чуть склонился к её лицу. Чувствовал её дыхание. Она не отстранялась. Придвинулся ещё ближе, к самому её розовому, аккуратному ушку.

— А если я тебе сдамся? Какое будет твоё желание, Аля? — Прошептал ей.

— Мне подачки не нужны, Максик. — Так же прошептала мне в ответ. От неё потрясающе пахло. Красивой, молодой женщиной. Самой юностью.

— Хорошо. Но если моя возьмёт, тогда Аля, уговор дороже денег, так ведь?

— Конечно. Уговор дороже денег.

— В таком случае, дорогая, ты уже представила себе картинку, как танцуешь передо мной и медленно раздеваешься?

— Представила. Обалдеть. Я уже вся мокрая.

— Какая чудная очаровашка. Ты меня сразила в самое сердце… Что молчишь, Алечка?

— Жду, когда ты, наконец, сделаешь свой ход.

Всё это время мы разговаривали шёпотом, стоя очень близко друг к другу. Медленно от неё отстранился. Сразу наткнулся на вопросительный взгляд. Взял шар. Встал на дорожку и катнул. Шар с силой ударил в центр. Кегли сбивая друг друга разлетелись в стороны. Дождался пока автомат не выставит вновь композицию из кегль. Взял следующий шар, подававшийся в автоматическом режиме. Вновь катнул. Бамс! Кегли разлетелись. Страйк. Улыбнулся Алечке и прошёл к своему стулу. Взял стакан с виски, там совсем чуть осталось на дне. Увы, но лимит исчерпан. Мне ещё этой цыпочке сникерс купить нужно будет или чупа-чупс. Сел на стул и смотрел на неё. Мамзель подошла ко мне не просто так. И это только дурачок не поймёт. Ведь кроме меня тут ещё парни тусуются, неплохо прикинутые и явно не страдающие лимитом бюджета. Ну ладно, захотела познакомится? Возможно, в конце концов я не чудо-юдо ходячее, а очень даже. Предложила сыграть на желание, прямо как и Полинка… Блин, Макс, вот ты тормоз конченный. Вот кого она напоминала. Нет, Аля была не похожа как близнец или двойня. Но общие черты были. Светлые волосы, это ерунда, но вот глаза у обеих одинаковые, скорее всего мамины, так как папаню я видел. Губы одинаковые. Неужели ещё одна Литвинова?! Но близнецов я всех видел. Значит это старшая. Большой, однако колхоз у Литвиновых. Какая плодливая семейка! Интересно, а этой что нужно в качестве желания?.. Посмотрим.

Алина бросила два раза и оба раза выбила страйк. Я даже не сомневался. Похлопал ей в ладоши. Встал на дорожку. Алина уступила мне место и наблюдала за мной. Первый шар выбил десятку, то есть страйк. Улыбаясь подошёл к Алине.

— Ну что, детка, ты готова?

— К чему?

— К чувственности и эротизму?

— Ты такой похотливый?

— Дорогая, это не совсем правильное слово. Более правильнее будет, любвеобильный. Поверь, красотка, тебе понравится. Так понравится, что тебя потом из моей койки не выгонишь.

— Сначала дело сделай, а потом уже о любви говори. Тем более, мы договорились о стриптизе.

— Одно другому не мешает, а очень даже дополняет. — Катнул шар. Чуть правее, чем следовало. Он разнёс кегли с правой стороны. А вот с левой они себя чувствовали очень даже хорошо. Алина торжествующе засмеялась. Я стоял, смотрел на неё и улыбался.

— Что, Макс, проиграл?

— Допустим. Ну так что, Алечка? Поехали ко мне?

— Почему это к тебе? Ты же проиграл, значит исполнишь моё желание.

— Так я и говорю, поехали ко мне. Исполню там твоё желание. Покажу мужской стриптиз. У меня там чудный телевизор есть, включим музТВ и расслабимся.

— Стриптиз тебе был нужен. — Ответила девушка. Я придвинулся к ней вплотную. Ну давай, детка, скажи своё желание! Касался щекой её щеки и её локонов. Вдыхал её запах, но не дотрагивался. — А у меня другое желание.

— Уверена? — Прошептал ей на ушко.

— В чём? — Так же тихо ответила она. Я видел, как вздымается её грудь.

— В том, что не хочешь моего стриптиза? Подумай хорошо. Поверь, из всех твоих желаний, это самый лучший вариант.

— Уверена. Готов выслушать?

— Говори. — Ещё раз вдохнул запах её волос. Даже прикоснулся к ним слегка ладонью. Алина замерла.

— Макс, что ты делаешь? — Всё так же шёпотом произнесла она.

— Извини, не мог удержаться. Так хотелось, пусть в одно лёгкое касание, почувствовать их.

— Макс, перестань. — Она отстранилась. Я заметил, что Алина покраснела. Сделала от меня один шаг. Я остался на месте. — Ты же учитель в 10 школе, вернее гимназии?

— Допустим. Дальше.

— У тебя есть там 11 «в».

— Дальше.

— Там есть, восемь сестёр Литвиновых и два брата, тоже Литвиновых.

— Продолжай.

— Я хочу, чтобы до конца года они не получили ни одной двойки и тройки. Допустимо только четыре и пять. На экзаменах их не валишь, а вытаскиваешь. И с ЕГЭ решаешь вопрос.

— Это уже три желания, дорогая. Ты очень быстро израсходовала свой лимит желаний. Хочешь все три желания, играем дальше. Но я тебя предупреждаю, что с каждой игрой моё желания будет ужесточаться. Становится всё более откровенным. Вплоть до… — Я видел как она напряглась. А взглянув мне в глаза, её зрачки расширились. Всё потому, что теперь я смотрел на неё не с восхищением и вожделением, а как на нечто, не заслуживающего элементарного уважения. — Вплоть до откровенного фильма для взрослых, с твоим участием! Вы Литвиновы решили поиграть со мной? Добро. Поиграем. Это даже интересно. Хочешь сделку? Считай, что мы её заключили. Играем дальше?

Алина побледнела. Отрицательно покачала головой. Я кивнул, усмехнувшись.

— Знаешь, Аль, твоя семейка опустилась для меня не то, что ниже уровня плинтуса, но уже ниже уровня канализационного коллектора. И подумай, какое из твоих трёх желаний я должен выполнить. — Глотнул виски, осушив стакан полностью, поставил его на стол и направился к выходу.

Она догнала меня, в коридоре, недалеко от выхода.

— Стой! Я определилась. Никаких двоек и троек до конца года.

Подошёл к ней. Схватил резко я её за руку и прижал к стене, перехватив и вторую руку.

— Сделка заключена, Алечка. Ты хорошо подумала, заключая сделку с дьяволом? Запомни раз и навсегда, никогда не играй с ним и не заключай сделок, проиграешь. Лучше бы ты выбрала стриптиз. Поверь. А то это желание, как бы не вышло тебе крутым боком. — Она дернулась в моих руках, но я только теснее прижался к ней. — А сейчас, сделку нужно закрепить, девочка моя. — Сказав это, впился в её губы поцелуем. Долгим. Она сначала задергалась, но я не отпускал. В какой-то момент она расслабилась и стала отвечать мне на поцелуй. Даже сжала свои ладошки в моих. Я резко отстранился. Отпустил её руки и сделал шаг назад. Она открыла глаза. Смотрела на меня. Я криво усмехнулся. — Лучше бы ты выбрала стриптиз. — Повторил опять и добавил. — Грёбаная семейка.

Развернулся и вышел из клуба. Весь настрой на секс был сбит к чертям собачьим. На следующем уроке я полностью игнорировал Литвиновых. Работал с не Литвиновыми. Спрашивал, получал ответы. Кому-то поставил трояк, кому-то четвёрку, а двоим пятёрки. В общем-то Литвиновы и сами руки не тянули, сидели тихо. Руку поднимала только Полина, но я не обращал на неё внимания, словно она стала пустым местом. Когда прозвенел звонок, сказал.

— Домашнее заданием всем понятно?

— Да. — Ответил не стройный хор голосов. — Отлично. Все свободны. Полина и Владислав Литвиновы, дневники на стол.

Все вышли из класса, остались только брат и сестра Литвиновы. Я открыл дневник Полины, поставил ей пятёрку. Владу поставил четвёрку. Эти же оценки поставил в журнал.

— Забирайте. Свободны.

Что Влад, что Полина смотрели на меня непонимающе.

— Макс, что происходит? — Спросила девушка.

— Ты ловкая актриса, Литвинова. Что происходит? Я выполняю условия договора. А теперь всё, забрали дневники и свободны. Пошли отсюда.

— Какого договора, Макс? — Полина даже очки сняла. Посмотрела на брата. Тот пожал плечами. Полина опять взглянула на меня. — Макс, какого договора? Ты игнорируешь меня, когда я хочу ответить, а потом ни за что ставишь пятёрку.

— Тебе что-то не нравится? Вон твоему братцу нравится. Напрягаться не надо, сиди себе в потолок плюй и получай серебряную медальку. Ты тоже не напрягайся. Получишь свою позолоченную медальку.

— Макс, пожалуйста. Я ничего не понимаю.

— А ты у своей старшей сестрёнки спроси. Она тебе всё расскажет. Свободны, я сказал. — Когда они выходили, я окликнул Полину. — Передай своей сестре, сладкие у неё губы. Молодец она. Мне понравилось. Если Аля захочет продолжить, пусть позвонит. Или дай ей мой адрес. Ты же знаешь.

Полина побледнела, как полотно. Смотрела на меня неверяще. Потом покачала головой в отрицающем жесте и выскочила из класса. Давай беги, крошка…

Вечером в доме у Литвиновых вспыхнул скандал. Полина наскочила на старшую сестру.

— Я тебя просила лезть? — Поля толкнула Алину в грудь обеими руками.

— Ты чего, совсем уже?

— Ничего! Какого х… ты полезла не в своё дело? Самая умная что ли?

— Полина, чего тебе надо?

— Мне надо, чтобы ты свалила отсюда в свою Москву. Ты чего сюда припёрлась? Поиграть решила?

— Сама жаловалась, что он вас достаёт.

— А ты такая прямо спасительница хренова! Спасла нас от доставания?

— Полина, сейчас же перестань материться! — В комнату зашла Екатерина. — Девочки, что происходит?

Полина была жутко злая. От ярости покраснела.

— А ты, мама, спроси у своей старшей дочери, что происходит?! Какую она нам всем подляну устроила!

— Какую подляну? Сама жаловалась. Я приехала и решила проблему. Что тебе не хватает? Пятёрки получаешь? Получаешь.

— Пятёрки? — Полина даже взвизгнула. — Дура! Ничего ты не решила, никакую проблему! Ты её только усугубила. Ты меня выставила такой же полной дурой, какой сама являешься, да ещё в его глазах я и стерва! Ты думаешь выиграла у него? Это он так захотел, посмотреть, что ты пожелаешь, а точнее я в твоём лице. И ты обосралась, дорогая сестрёнка! И нас всех этим дерьмом окатилось с головой.

— Полина прекрати! — Катерина схватила свою дочь за плечи. Из глаз той полились слёзы.

— Что перестань, мама? Она ещё обжималась с ним и сосалась, как последняя шалава! И это она считает решила проблему?

— Подождите. Полина?! С кем обжималась и всё остальное делала твоя сестра? — Екатерина ничего не понимала.

— С Максом! Уууу, ненавижу, дрянь такая.

— Да пошла ты, Полина. Сама дура. — Алина покраснела, как и её сестра.

— Алина, что значит ты обжималась и сосалась? С Полиным учителем? — Мать многочисленного семейства была в шоке.

— Я не хотела. Он сам. — Тут же ответила Алина.

— Сам? Мам, да ты посмотри на неё! Я специально сходила в клуб и посмотрела видео. Она его облизывала так, что потом он сам её оттолкнул. И тёрлась об него, как похотливая сука!

— Сама ты тёрлась. Мама, она всё врёт. У неё совсем от этого Макса мозги заклинило. Она мне сама говорила, как она его любит! Тоже мне самая умная!

Полина кинулась на сестру. Но её успела перехватить мать. Так же между сёстрами встал Глеб.

— Девчонки хватит. — Крикнул парень.

— Алина, а вот это ты зря сказала. Разве можно так? Поля делилась с тобой, а ты? Я не ожидала от тебя такого. — Ответила старшей дочери Екатерина. Полина перестала пытаться добраться до сестры. Замерла. Её лицо побледнело.

— Значит я вру? Хорошо. Мама отпусти меня. — Екатерина отпустила дочь. Полина вышла и скоро вернулась. Открыла ноутбук, лежавший тут же на столе, вставила флэшку и запустила видео. Посмотрев его, Екатерина, Глеб и ещё две сестры, Светлана с Кристиной уставились на Алину.

— Аля, это что такое? — Спросила мать свою дочь.

— Ничего. Просто поцелуй. Мама, я уже взрослая девочка, в отличии от Полины. Мне 23 года. И да, мне Макс тоже нравится. И я знаю его гораздо больше, чем Полина. Я с его сестрой вместе учусь. И видела Макса раньше.

— Но так нельзя, Алина! Ты же прекрасно знаешь…

— Что я знаю? Что Полинка влюбилась? Боже, какое событие! Только ей рано ещё. Пусть школу закончит, для начала. В институт поступит, отучиться, хотя бы три-четыре курса, а потом о какой-то любви говорит. И вообще, я уезжаю. Помогла сёстрам с братьями, спасибо, благодарности не надо.

— Убирайся. Я тебя ненавижу. Ты мне не сестра.

— Полина, ты что такое говоришь? — Катя всплеснула руками. Глеб, Светлана и Кристина очень нехорошо смотрели на свою старшую сестру. Это ещё остальные шестеро не знали. Алина побледнела и выскочила из комнаты…

На следующем уроке, продолжал игнорировать Литвиновых. Работал с остальными. Полина не тянула больше руку. Сидела уткнувшись в учебник. И вообще она была какая-то… Даже затруднялся определить её вид. Словно отгородилась прозрачной стеной. Ну и хорошо. Не Литвиновы получили две четвёрки и одну тройку. Тоже не плохо. Двоек сегодня не было. Оглядел класс, усмехнулся.

— Записываем домашнее задание. — Продиктовал. Подошёл к Полине. Она упорно не смотрела на меня. Очень хорошо. — Все свободны. Остаются Литвиновы, не все, только Полина, Светлана и Дарья.

Когда класс свалил, посмотрел на трёх сестёр.

— Итак, мадемуазели. Полина, давай дневник. — Она подняла на меня глаза и впервые посмотрела мне в лицо.

— Зачем?

— Как зачем? Ты меня удивляешь, дорогуша. Получаем заслуженную оценку. Мы же идём на золотую медаль!

— Я не дам дневник.

— Это почему? Учитель потребовал дневник. Ты обязана мне его отдать. Тебе что, пятак не охота получить?

— Нет, не охота.

— А мне всё равно, что тебе охота, а что нет. Ты же хотела этого так сильно. Получи и распишись, как говорится, не отходя от кассы.

— У меня нет дневника.

— Серьёзно? — Она кивнула и поправила на переносице очки. Я вспомнил про свои, тут же надел их. — Хорошо. Но я всё равно поставлю пятёрку, в журнал! Так что, дневник не имеет большой разницы. Или ты не согласна?

— Не согласна.

— А ты на меня директору пожалуйся. Вот смеху будет. Я думаю вся школа ржать над тобой начнёт, Полиночка, принцесса наша. — Полина отвернулась.

— Так, дамы! — Посмотрел на двух других сестёр. — С вас лично, на следующий урок, принести мне самостоятельную работу. Это по-мимо домашки. Вот вам листки с заданием.

— А почему только нам? — Спросила Светлана.

— А потому, что я так захотел, Светочка, душа моя, спортивная! Не нравится? Тогда претензии так же к директору, что я вам лишнее задаю. И не надо так на меня смотреть. Там ничего сложного. Я, девочки дорогие мои, выполняю обязательство по сделке, заключённые с вашей семьёй. А самостоятельная работа, это больше для отчёта. Если меня спросят, за что я вам ставлю оценки. Андестен, красавицы?

— Мы не заключали никакой сделки. — проговорила Полина, вставая из-за стола.

— Ошибаешься, Полина. Заключали.

— Не мы.

— Мне нет разницы с тобой её заключать или с твоей старшей сестрой. Вы вся одна бражка. Свободны.

Вечером, когда подошёл к своему подъезду, меня там ждала Алина. Увидев меня, встала с лавочки.

— Кого я вижу, сама Алина Литвинова. Собственной персоной! Чем могу, мадам?

— Слушай, Макс, хватит ломать комедию. Ты же специально проиграл.

— Почему ты так решила, душа моя?

— Только не надо, Макс. Я прошу тебя. Короче, сделка отменяется.

— Короче дело к ночи, Алиночка. Что значит отменяется?

— А вот так, отменяется. Если по твоему утверждению я выиграла, значит я вправе и закрыть сделку, отменить её. Не надо ничего, Макс. Я так хочу.

Я подошёл к ней вплотную. Очень близко. Чувствовал её дыхание. Классный у неё парфюм. Вдохнул демонстративно глубоко.

— Детка, ты потрясающе пахнешь. Так женственно и сексуально, что я сейчас из штанов выпрыгну. — Аля отстранилась.

— Перестань. Это уже не смешно, Макс.

— Конечно, не смешно. Когда сделка заключена, она должна быть выполнена. И плевать что ты там хочешь, а что не хочешь. Я же тебя предупреждал. Предлагал подумать. Но ты отказалась. Стала настаивать. А сейчас, когда механизм запущен на всю катушку, ты вдруг врубаешь заднюю? Нет, дорогая Алина. Так дела не делаются.

— Что ты задумал?

— Угадай. У меня очень богатый арсенал шуток, в том числе и не очень смешных.

— Макс, пожалуйста. Я уже разругалась с братьями и сёстрами.

— Это твои проблемы. Надо головёнкой думать было раньше. Станцевал бы я тебе стриптиз у себя дома и разошлись бы краями, милая моя. Но, увы, ты выбрала другое.

— Послушай, Вольский. Ты хочешь трахнуть меня? Ну так давай.

— Что, правда? Без всяких условий?

— С условием. Ты прекратишь сделку.

Улыбнувшись, достал из кейса плоскую бутылку коньяка.

— Купил по дороге. Хочешь глотнуть?

— Зачем? — Аля смотрела на меня насторожённо.

— Для расслабона. Ну так как? — Спросил её, свинчивая крышку.

— Пошли к тебе, там и выпью.

— Ну, Аль, ты какая-то не современная. Дома и дурачок выпьет. Мне больше по приколу на троих сообразить, возле подъезда. Но, так как третьего не наблюдается, сообразим на двоих. Потом песни попоём?

— Макс, ты что издеваешься надо мной? Прикалываешься?

Я сделал глоток из бутылки. Погонял коньяк во рту, глядя на девушку. Проглотил.

— Не плохое фуфло. Не отравишься… Вроде. — Сказал ей и той рукой, в которой держал бутылку, обнял её за талию, притягивая к себе вплотную. Она сначала дёрнулась, но потом затихла. Прислонился своей щекой к её. — Аль, у тебя такая кожа нежная, бархатистая, как у спелого персика. — Взял мочку её уха губами. Поиграл ей, отпустил. Зашептал ей в розовое, чудное ушко. — А какие у тебя губы, Алечка, сексуальные. Только стоило мне представить, что ты ими можешь сделать, для удовлетворения обжигающей страсти, я готов разорваться на тысячу кусочков. Меня просто распирает от желания. Я же тебе нравлюсь, да Аля? Не отпирайся. Я это заметил ещё в прошлый раз. Уверен, ты даже намокла. Мы с тобой отличная пара. Полностью совпадем в сочленениях, оказавшись в постели, поверь мне. А это что значит, сладкая моя?

— Что? — Хрипло ответила она. В её голосе чувствовалось возбуждение. Какая милая девочка.

— А это значит, желанная моя, что ты хочешь и рыбку съесть, и на морковку сесть? Ай-яй-яй, дорогая.

Алина замерла, потом дёрнулась и оттолкнула меня. Смотрела с яростью в чудных глазах.

— Ну ты, Макс, и сволочь!

Я рассмеялся. Сделал ещё глоток. Занюхал рукавом куртки.

— Какие вы горячие, Литвиновы. Прямо жуть.

— Кто это ещё горячий? Ты что несёшь? — Глядя на меня с тревогой, спросила Алина.

— Как кто? Ты же прекрасно знаешь. Вот например твоя младшая сестрёнка. Полиночка. У меня просто слов нет, какая она шалунья. Вы все Литвиновы шалуньи! По груди меня гладила. Даже поцеловала. В трусы мне залезла, проверила, хороший я самец или нет. Ей понравилось. С её точки зрения, очень хороший. Так ведь, Алина? Я ничего не перепутал? — Девушка побледнела. Я удовлетворенно кивнул. Сделал ещё глоток. — Будешь? Хорошо подумай.

— Давай. — Взяла у меня бутылку и глотнула. Закашляла. Я слегка постучал ей по спине.

— Это ничего, вторая пойдёт лучше, а третья как по смазке… Кстати. Полиночка мне желание должна. Ты же в курсе.

— Что ты хочешь с ней сделать, Макс?

— Это будет очень хорошее развлечение. Тем более, ей 18 исполнится. А губки у неё не хуже твоих, Алечка. И кожа тоже, как спелый персик. И ножки, что надо. Вы, Литвиновы, вообще хорошо у папы с мамой получились.

— Не вздумай трогать её, мерзавец.

— Ну это не тебе решать, Аля. И почему сразу мерзавец? Ещё хочешь? — Показал ей на бутылку.

— Пошёл ты, Вольский. — Она помолчала некоторое время, потом сказала, глядя мне в глаза. — А Полина права. Ты настоящий чёрт в человеческом обличии.

— Какие вы сообразительные. Хочешь хвост покажу и копыта?

— Пошёл ты. — Она развернулась и побежала со двора. Я засмеялся громко ей вслед. День заканчивается просто замечательно!

Глава 11

И падал снег…

Полтора месяца ничего не происходило. Закончилась первая четверть, я выставил оценки. Небольшой перерыв каникул. Словно я завис в какой-то пустоте. Никакого движения. Даже Литвиновы не проявляли ни какой активности. Полина старалась на меня не смотреть. Равнодушно давала мне дневник, когда я требовал и даже не взглянув в него забирала. Я продолжал давать кому-либо из этой семейки самостоятельные задания на дом. Единственная кому не давал таких заданий была Полина. Зато я стал заниматься с мелкими. Оставался после уроков. Сначала у меня было трое отстающих, во главе с Валеевым Витей, отъявленным хулиганом и беспредельщиком. Мы там решали задачки на сообразительность, математические загадки и ребусы. Мне даже самому понравилось составлять их. В итоге, группа из трёх отстающих увеличилась до десяти. Я никого не заставлял. Они приходили сами по желанию. А ещё я стал с малышнёй, как с мальчишками, так и с девчонками 5–7 классов, заниматься рукопашным боем. Самый первый там был, конечно, же Валеев. Я для него стал непререкаемым авторитетом. Кстати, узнал всё же где его папа работает. Оказалось начальник районного отдела полиции. Поначалу я был в ступоре. У полицейского сын отморозок. Но потом плюнул на это дело. Его отец как-то пришёл, когда я занимался с малышнёй дополнительной математикой. Ждал в коридоре. Когда занятия закончились и мелкие рванули в спорт зал, те, кто ходил, готовится к тренировке, Валеев-старший зашёл в класс.

— Здравствуйте, Максим Валентинович. — Я поздоровался в ответ. Удивлённо посмотрел на родителя. Я его не вызывал. — Извините, что задерживаю, просто пришёл спросить, может всё же что-нибудь Вам нужно?

— Почему Вы так решили, что мне что-то нужно?

— Просто я своего сына не узнаю. Я ведь что только не делал, и порол его, как сидорову козу. Но ничего не помогало. А тут, сам сидит задачки решает. Тут позавчера старшего сына моего в тупик поставил, задав задачку. Представляете, младший оказался в этом плане умнее, чем старший! Спортом с Вами занимается. Очень ему нравится. Вот я и пришёл спросить, может помочь Вам с чем? Вы не стесняйтесь, это от души и благодарность.

— Спасибо, но мне ничего не надо. Витя пацан умный, смышлёный, всё на ходу ловит. Главное, это заинтересовать его. Я ведь такой же был в его возрасте.

— Странно, извините Максим Валентинович, но о Вас такое говорят и пишут, что я, если честно в некотором раздрае. Читаю и слушаю одно, а вижу другое. Как такое может быть?

Я усмехнулся: — Скажем так, я многогранен. Так что, если попаду в сводки полиции, не удивляйтесь.

Тренировал я малышню в спортивных штанах босиком и голый по пояс. Мелкие постоянно косились на мои татуировки. А один раз Виктор и одна девчонка, его одноклассница, Маша, спросили у меня, что за зверь на моей спине? Остальные заинтересованно молчали.

— Разве не знаете?

— Нет. — Ответил за всех Валеев.

— Ладно. Тогда вопрос. Витёк, какое из существ, известных нам, самое сильное?

— Лев. — Ответил мальчишка. Я посмотрел на Марию.

— Слон. Он больше льва. — Сделала попытку угадать девочка. Остальные тоже высказались. Кто про кита сказал, кто про кашалота и даже мегалодона приплели. Я отрицательно качал головой.

— Итак, камрады. Вы не внимательны. Я не сказал про ныне живущих животных. Я спросил про всех известных нам существ! А это разные вещи. Так вот, самое сильное существо, это дракон. Он же и самое древнее, и самое мудрое. Так говорят легенды многих народов мира. А это не спроста. Не могут же эти народы, живущие в разных частях нашей планеты, ошибаться? Как вы, камрады, думаете? — Малышня удивлённо молчала. Продолжаем разговор. — С драконом никто не связывается, ибо он, как я сказал, самый сильный. Но всё же есть одно существо, способное противостоять дракону в схватке и бросить вызов. Существо, которое в своей дикой ярости не уступает дракону. И это существо грифон. Грифон имеет тело льва, голову орла и крылья орла. Вот такой грифон и живёт у меня на спине. Я ответил на ваш вопрос, мои камрады?

— Классно! — Выдохнул Виктор. Я хлопнул в ладоши.

— Так, перерыв закончился. Валеев, Васильева, встаём в пару. Отрабатываем уклонение от удара в голову и захват руки противника. Медленно. Витя, не старайся Машу ударить с силой. Рано ещё. У неё реакция хромает. Вот и будете отрабатывать её реакцию. Маша, ты должна молниеносно реагировать, иначе окажешься на попе на земле, с звёздочками в глазах и птичьим щебетанием в ушах. А ты девочка, должна уметь защищаться от разных засранцев. Понятно?

— Понятно, Макс!

Вот так и занимался, скрашивая себе вечера, так как заняться всё равно было нечем. А с деньгами, поколбаситься в весёлых заведениях, была дикая напряжёнка.

Потом выпал первый снег. Началась зима. К концу подходила вторая четверть. С Литвиновыми продолжалась медленная лажа, вялотекущяя. Я их по своему троллил, они молчали.

В 20-х числах декабря, было как раз воскресенье, сидел дома. На улице была ляпота. Тихо, ветра нет, тепло и падал снег большими хлопьями. Пялился в окно некоторое время и решил прогуляться. Посчитал деньги. Не фонтан. Но на пару чебуреков хватит с чаем. Остальные надо оставить на Новый год. Решил съездить в городской парк. Был тут такой. Нормальный кусочек настоящего леса по середине города.

Добираться мне до него надо было две остановки общественного транспорта. Постоял, подумал, может на машине? Хотя, бензина там не так много. Махнул рукой и пошёл пешком. Зато прогулялся. Зашёл в парк и медленно шёл по засыпанной снегом дорожке. Стоящие по её бокам сплошной стеной ели и сосны были одеты в снеговые пушистые одёжды. Не знаю почему, шёл, улыбался и иногда ловил ртом снежинки. Либо высовывал язык и ждал, когда снежинка ляжет на него. Это как в детстве. Подошёл к небольшому декоративному мостику, изгибающегося дугой, через небольшой овражек. На мостике увидел девичью фигурку. На голове девушки была вязанная шапка, на ней самой, свитер чуть выше колен, грубой вязки, джинсы и тёплые ботинки, с окантовкой по верху из белого меха. Она стояла ко мне спиной, почти развернувшись в противоположную сторону и смотрела на лес. Подойдя ближе, я понял кто это. Странно, неужели случайность? Хотя почему и нет. Подошёл ближе, стараясь ступать бесшумно, на сколько это было возможно. Она не услышала. Почему, я понял подойдя ближе. У неё в ушах были наушники. Наверное слушала что-то. Я облокотился рядом на перила. Тоже смотрел на лес и падающий неспеша снег. Я начал читать стихи, которые как ни как лучше подходили под всю окружающую меня действительность:

Тихо падает с неба снег…

И искрится в лучах фонарей…

Все мы ищем Счастье свое…

Бога молим, чтоб побыстрей…

Мерит время секундами жизнь…

Забирая покой и сон…

Так порою нам трудно жить…

Если ты не в того влюблен…

Она вздрогнула и развернулась. Вытащила из ушей наушники и они повисли у неё на проводках. Смотрела на меня. Удивительно, она впервые была без очков.

— Макс?

— Макс. А ты кого ожидала? Хотя, может я помешал и у тебя тут свидание? Могу уйти.

— Нет. У меня нет свидания… А ты что здесь делаешь? Следил за мной?

Я вытаращился на неё. Потом захохотал.

— Знаешь, когда я тебя увидел, я тоже подумал о чём-то похожем. Случайность ли это? Теперь вижу случайность. Нет, Полина, я не следил. Просто очень люблю такую погоду. Решил прогуляться. А парк самое лучшее место для такой прогулки. Не находишь? — Смотрел ей в глаза и улыбался. Она тоже улыбнулась.

— Я тоже за тобой не следила. И мне тоже нравится такая погода. Тихо и падает снег. У меня родители поехали в город в торговый центр. Скоро Новый год, подарками закупится. Я поехала с ними. Но попросила высадить меня здесь. Хотела побыть одна… Макс, а что за стихи ты читал? — Я ей повторил сказанное. — А дальше?

И проходят порою года…Чтоб понять, что не тот выбрал путь…Что ступил не на ту тропу…Но с нее уже не свернуть…

Дай же Бог, нам понять кто…Предназначен нам нашей судьбой…А кто попутчик, прохожий лишь…И вовремя помахать рукой…

Мы немного помолчали. Она смотрела куда-то мимо меня. А я смотрел на неё и любовался ей. Вот её взгляд вернулся ко мне.

— Это что, намёк мне?

— Какой намёк и почему тебе?

— Намёк на то, что я не того выбрала? Что нужно помахать рукой?

— А кого ты выбрала?

— Макс, ну зачем ты так? Ладно я плохая, но ты разве лучше поступаешь? — Увидел, как слёзами стали наполняться её глаза. Я обнял её за плечи и притянул к себе. Она уткнулась мне грудь.

— Поль. Ты в меня влюбилась?

— Да.

— Это пройдёт. Первая любовь, она самая яркая, но быстро проходящая. Поверь.

— А если не проходящая?

— Тогда будет всё очень плохо.

— Почему?

— Посмотри на меня, Полинка?! Разве тебе такой нужен, как я? Да и старше я тебя на восемь лет. Это много. Я стану старым и ворчливым. А ты будешь ещё молода, свежа и прекрасна. Ну и на кой чёрт тебе такой нужен будет? — Она просунула руки у меня подмышками и сцепила их на моей спине, тесно прижавшись.

— А может нужен. Какая разница какой? Главное, что он есть.

— Дорогая, — поцеловал её в шапку, в макушку, — это слова не зрелой девочки. Потом пожалеешь.

— Пусть не зрелой. Всё верно, мне 17. Но скоро исполнится 18. И я буду совершеннолетняя.

— 18 это всё равно ещё не тот возраст, Полина.

— А какой тебе надо?

— Ну хотя бы лет 20!

— А ты подождёшь этих 20 лет?

— Время покажет. Кстати, где твои очки?

— У меня контактные линзы. Макс, я не просила Алю…

— Я уже догадался. Что ты хочешь, Полина?

— Хочу, чтобы ты так не делал. Отмени сделку с моей сестрой.

— Уверена?

— Да.

— Тогда я буду вас всех очень жёстко спрашивать.

— Хорошо. Спрашивай. — Она подняла лицо и я увидел на её губах улыбку. Мне до безумия захотелось прижаться к ним. Сдержался с большим усилием.

— В таком случае первая твоя оценка будет большой и жирный кол!

— Это почему? — Её глаза расширились в возмущении.

— А потому, Литвинова Полина, что ты не сможешь решить задачу, которую я тебе задам.

— То есть, ты специально мне такую задашь? Не из учебного курса?

— Конечно. Даже обязательно. Надо же мне нагадить тебе в золотую медаль.

— Знаешь, Вольский, всё таки сволочь ты порядочная.

— Какой есть. Бесы порядочными не бывают. Поэтому хорошо подумай.

— Пошёл ты, Макс. — Она оттолкнула меня, повернулась и пошла по мостику. Сошла с него и медленно пошла по дорожке. Я двинулся за ней. Подобрал с земли снег, слепил снежок и запустил в неё. Попал ей ниже спины. Специально туда метил. Она остановилась, медленно повернулась. Потом сама слепила быстро снежок и запустила в меня. Промазала. О чём, смеясь, я ей крикнул. Начали бросаться снежками. Она смеялась, возмущалась и кидалась. Слепила большой снежок и стала гоняться за мной, желая залепить мне снегом наглую физиономию. Я, конечно, убегал. Правда, как только сошёл с дорожки, провалился в глубокий снег. Почти до колен. В какой-то момент запнулся и упал. Успел перевернуться на спину, как ко мне подлетела Полина, завизжала от радости и кинулась на меня, залепила мне всё лицо. Мы оба барахтались с ней в снегу. Наконец, я протёр глаза. Полина сидела на мне, стиснув ногами мои бока. В руках у неё был ком снега.

— Сдаёшься? — Спросила она.

— Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»! — Резко спихнул её, переворачиваясь. Теперь уже я оказался сверху. Замерли, глядя друг другу в глаза. На её раскрасневшееся лицо попал снег. Он таял, превращаясь в капельки. Слизнул несколько капель с её правой щеки.

— Макс, поцелуй меня. — Прошептала она.

— Ты слишком много хочешь, малыш. А кто много хочет, тот мало получит. — Отстранился от неё. Я отказался не потому, что не хотел. Я очень хотел ощутить вкус её губ. Но нельзя. Боялся, что могу сорваться. Маленькая она ещё. Начнётся с поцелуев, закончится однозначно постелью. Слишком рано. Хотя сейчас девушки в таком возрасте давно не парятся этим. Сел на задницу. — Полина, мы все в снегу. У меня ботинки полные снега.

Попытался встать, как девчонка вновь опрокинула меня в снег, залепив им мне лицо. Но тут же ладошками убрала его, огладив мне глаза и щёки.

— Знаешь, что Макс?

— Что?

— Пошёл ты. Если Магомед не идёт к к горе, то гора идёт к Магомеду.

— Это кто тут гора? Ты что ли, мелкая?

— Я! — Крикнула она мне в лицо. Я не успел среагировать, как Полина впилась в мои губы. Неумело, пыталась целовать, держа мою голову в своих руках. И когда только успела сбросить варежки? Трудно было ей не ответить…

Мы всё ещё лежали с ней в снегу. Губы наши уже разлепились, но продолжали касаться друг друга.

— Полина. Это было первый и последний раз. Поняла меня?

— Почему, Макс? Я люблю тебя. Я вижу, что нравлюсь тебе.

— Дело не в этом. Ты моя ученица, я твой учитель. Ты должна это понимать.

— Да, я понимаю. Я не буду показывать это на людях, Макс. Но в уединении, можно же? Просто поцелуй. Большего я не прошу. Мне пока и этого будет хватать.

— В уединении, тем более, нельзя! Так как очень быстро в этом уединении ты окажешься без трусов и в моей койке.

— Класс! — Засмеялась она.

— Ничего классного не вижу, Литвинова. Всё, соскочила с меня. Безобразие. Никакого девичьего стыда и гордости. Мля, куда мы катимся, это же кошмар!

— Ой, кто бы говорил, Вольский. Сам-то, без трусов позируешь перед фотокамерами! Да ещё с полуголой девицей в обнимку.

— Мне можно. Я мужчина. С меня, как с гуся вода. — Ответил ей поднимаясь.

— А с меня?

— А с тебя нет. К тебе если прилипнет это дёрьмо, то уже не отмоешься. Не разочаровывай меня больше, Литвинова.

Вышли с ней на дорожку.

— Макс, у меня тоже в ботинках снег. — Увидел лавочку. Подошли с ней. Усадил, потом развязал шнурки, снимал снимал с неё, сидя на корточках, ботинки. Чистил их от снега, отряхивал и чистил тёплые носки Полины. Она сидела довольная, счастливо улыбалась. Потом одевал их на неё и завязывал шнурки.

— Главное, чтобы ты не простыла. — Сказал я ей поднимаясь. Про свои ботинки можно было уже не суетиться. Снег там растаял.

— Спасибо, Максим. — Сказала она вставая с лавочки. Пошли с ней на выход из парка. Вдруг девушка споткнулась.

— Ой! — Полина болезненно скривилась, присела.

— Что?

— Я ногу подвернула. Мне больно, Макс.

— Да твою дивизию! Ладно, полезай мне на горбушку. — Присел. Она залезла. Шёл по дорожке, тащил её на своём горбу. Почти подошли к выходу, как я прислушался, что она там тихо напевала.

— Битый не битого везёт. Битый не битого везёт! — И тихо хихикала. Я остановился. Макс, ты лох конченный, вынес сам себе вердикт. Отпустил её ноги.

— Слезай!

— Почему, Максим? Я не могу идти.

— Слезай, я говорю. — Она сползла на асфальт. Повернулся к ней. — Вот, Поля, стоит дать слабину, ты уже на шею залезаешь. Не ожидал! На слабо сработала, да, Полинушка?

— Макс, ну извини меня. — Я повернулся и пошёл к выходу. Она припустилась за мной. Подхватила под руку. — Макс, ну пожалуйста. Ну прости меня. Я так хотела, чтобы ты меня пронёс на руках. Разве это плохо?

— А чего хорошего? На руки женщина к мужчине должна попадать по его желанию, а не обманом!

— Макс, ну подожди.

— Нечего ждать. У меня ноги мокрые. Я домой поехал.

— Макс ты же меня не бросишь здесь одну?

— А что такое? Родители тебя заберут.

— Родители уже уехали. Макс, поехали к тебе домой. Тебе ноги надо будет в горячую воду и натереть их чем-нибудь.

— А ты то здесь причём? Я это и сам могу сделать.

— Макс, ну хотя бы чаем меня напои, а то я тоже замерзать начинаю. А оттуда я на такси уеду. Ну пожалуйста. Пусть этот день закончится хорошо, Макс?

— Да чёрт с тобой, Литвинова, поехали. Выпьешь чашку чая и свалишь домой, поняла?

— Поняла, Макс! У тебя есть, что к чаю?

— Ну начинается! Дяденька дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде, да, Поля?..

Глава 12

«Научи меня…»

Шёл быстрым шагом. Полина семенила рядом.

— Макс, а почему такси не вызвать? — Продолжая идти, посмотрел на неё.

— А почему не пешком? Я вижу принцесса разучилась ходить ножками? Здесь идти совсем ничего. Но ты можешь себе вызвать такси.

— Ну ладно, Макс, пойдём пешком. Я же о тебе беспокоюсь. У тебя ноги мокрые, ты сам сказал.

— Спасибо за заботу, мадемуазель Литвинова. Ножка не болит? Может на горбушке тебя подвести? Заодно споёшь, как там, битый не битого везёт.

— Макс, ну ты что обиделся? Я же пошутила.

— На ребёнка обижаться, это себя не уважать. Просто в следующий раз, Полина, если ты реально ножку свою подвернёшь, я могу подумать, что это очередная шуточка с твоей стороны. И придётся тебе на трёх полусогнутых ковылять.

— Макс, ну извини… А почему на трёх полусогнутых?

— Не догоняешь?

— Нет.

— А ещё самая умная и прошаренная. Эх ты. А на скольки тебе придётся ковылять? У тебя ведь останется одна нога здоровая и две руки.

— Ты хочешь сказать, что я на карачках поползу?

— Конечно. Руки тебе на что даны? Вот и будешь ими здоровой ноге помогать. Только платье подлиннее надень, чтобы задом голым не сверкать, когда ковылять таким макаром будешь. А ещё лучше штаны носи. Всё не так стрёмно будет.

— Да не буду я так ползать.

— Это почему?

— Меня муж на руках понесёт.

— Серьёзно? Не завидую твоему мужу.

— Ошибаешься, Макс. Моему мужу будут все завидовать.

Я словно на стенку налетел. Резко остановился. Полина тоже. Она вцепилась в мою руку, где локоть и почти повисла на ней. Смотрела на меня снизу вверх.

— Объясни мне тупому, почему твоему мужу будут завидовать? А то уже я что-то не догоняю?!

— Потому, что у него жена будет красавица и умница. Вот скажи, Макс, разве ты красавицу и умницу, какая у тебя будет жена, на руках носить не будешь?

— Красавицу и умницу? — Она кивнула. — Такая как ты? — Опять кинула. — А точнее это ты будешь моей женой?

— Да. Что в этом плохого, Макс?

— М-да, Полина, скромность явно не твой конёк. Но ты права. Если ты будешь моей женой, то я возьму тебя на руки и пронесу…

— Ну вот видишь! — Её личико засияло.

— До ближайшего мусорного бака. Засуну туда такую умницу и красавицу жену Полину, сверху крышкой прикрою и ещё придавлю чем-нибудь тяжёлым, чтобы сразу вылезти не смогла, да подхода мусоросборщика. А сам рвану в аэропорт и куплю билет куда-нибудь на Камчатку. На самую дальнюю точку, куда только на собачьих упряжках добраться можно.

— Главное, что туда можно добраться, пусть верхом на оленях или на собаках. Я тебя и там найду. Не ожидала я, Макс, что ты меня хочешь в мусорный бак засунуть. Ну и сволочь же ты Вольский.

— Если я сволочь, чего вцепилась в меня? Танком оторвёшь! — Двинулся дальше. Полина не отпускала меня, засеменила рядом. — Надеюсь у тебя нет ключей от моей квартиры?

— Нет. Я не стала тогда брать. Хотя хотела.

— Слава богу. А то не дай бог, в одно прекрасное утро проснусь и увижу перед глазами твоё личико. Да меня там сразу парализует или удар хватит.

— Почему? Я что такая страшная? Я даже очки сняла.

— Зря, очки тебе идут.

— Хорошо, я завтра их надену. А тебе какая оправа больше нравится?

— Мля, Полина. Детский сад, вторая группа. Ты ещё спроси меня, какой длины тебе юбки носить?!

— И правда, какой?

— Да убиться АП стену, Полина! Чтоб трусы видны были!

— А ты не заревнуешь? А то я могу такую юбку надеть.

Хорошо, что мы подошли к моему дому. Зашли в подъезд. Открыл дверь, пропуская пигалицу вперёд. Оказавшись дома, скинул ботинки. Разделся. Прошёл на кухню и поставил чайник на плиту. За мной на кухню зашла девчонка. Свитер, а точнее вязанную куртку она сняла, оставшись в кофточке. Обувь тоже сняла, по деловому напялив мои тапки.

— Чайник вскипит, заваришь чай. Заварка вот, заварник там.

— Я знаю.

— Не сомневаюсь. Всё прошарила в прошлый раз?

— Я не шарилась у тебя. Но чай заваривала.

— Всё, я в душ. А ты ничего больше не трогай в моей квартире.

Зашёл в ванную и закрылся, а то ума хватит, ещё ко мне полезет сюда, греха потом не оберёшься. Снял мокрые носки, посмотрел на них тоскливо. Раньше я носки не стирал, ибо было западло. Выбрасывал и надевал новые. Сейчас об этом можно забыть. Ибо как сказал когда-то бровастый вождь Малой Земли — экономика должна быть экономной. Вот мы на носках и экономим. Постирал и повесил сушиться. Потом сам залез под горячий душ. Всё таки продрог с мокрыми то ногами. Ляпота! Ещё бы умницу и красавицу сплавить домой побыстрее и расслабится можно. Жена, блин. Одуреть! Да проще застрелиться сразу из крупнокалиберного миномёта, чтобы уж наверняка. Какой длины ей юбку носить???!!! Представил её в короткой юбчонке, когда она нагибается и нижнее бельё видно. Тут же фантазия нарисовала эту картинку, и что на неё смотрю не только я, но и ещё какие-то имбицилы. И мне это почему то не понравилось. Нет, пусть лучше длинные носит. И вообще какого хрена я об этом думаю? Макс, ты идиЁт? У тебя точно рядом с этой очкастой пигалицей мозг перегревается. Интересно, а что она там делает?

Вылез из ванной, вытерся на сухо, надел спортивные штаны. По привычке вышел голый по пояс и босиком, так как мои тапки были у Полины. На столе стояла кружка с парящим чаем. Тут же лежало печенье.

— Макс, у тебя что, кроме стрёмных пельменей и плавленного сыра ничего нет? Слава богу хоть печенье нашла. — Сказала Полина, сидя на подоконнике, спиной к окну.

— Нормальные у меня племени из сои и собачатины. Зато от туберкулёза помогает хорошо.

— Фу, какая гадость. А что, самому пельмени нельзя сделать? Мы вот дома дружно все пельмени лепим. Знаешь как вкусно!

— Чтобы пельмени самому сделать, надо мясо купить, на мясорубке накрутить, тесто завести. А у меня мясорубка из каменного века, ручная. Такой моя прабабушка мясо ещё молола. Пробовал я уже, думал у меня стол в спираль завернётся. Так что лучше я куплю готовые. Зато дёшево и сердито… Так, я не понял, а что за вид у тебя, Полина?

— А у тебя? Макс, а ты красивый, вон у тебя грудь какая и пресс.

— Я у себя дома! А вот ты чего разделась? Какого хрена?

— Макс, мне жарко стало. Чего ругаешься, я же не голая. Полувер твой большой нашла. Классно же на мне смотрится?

— Поля! — Я повысил голос. Достала уже! — Так нельзя, понимаешь?

— Почему нельзя? То, что я ещё маленькая, да? То, что мне нет 18, в отличии от моей сестры?

— Да не в этом дело, есть тебе 18 или нет. Ты же девушка! Так нельзя тебе вести себя.

— А как можно?

— Полина, пойми, ты же вешаешься на меня. Прёшь как танк. Это раздражает. Вот скажи, тебе приятен бы был парень, который постоянно к тебе липнет. Назойливый такой до одурения?

— Ко мне не липнут. Я таких сразу посылаю.

— Вот и с девушками так же. Нельзя так себя вести.

— Что ты всё заладил, нельзя, да нельзя. Научи меня, как можно?

— Я тебе что, учитель? — Сказав это, тут же понял какую хрень я сморозил. Полина захихикала.

— А кто ты, Макс? Ты и есть учитель!

— Я учитель математики и информатики, а не воспитатель юных девочек. И мы не в институте благородных девиц. Учить тебя, как вести себя с мужчиной должна твоя мать.

— Мама научит и расскажет. Но и ты тоже расскажи. Как мужчина, расскажи что вам больше всего в женщине нравится?

— Для начала иди оденься. Что это на тебе?

— Твой полувер.

— А под ним?

— А ты разве не видишь?

— Я задал вопрос, Литвинова?!

— Трусики, лифчик, женская майка и колготки.

— Вот именно, дорогуша. И в таком виде ты светишь своими юными прелестями перед посторонним мужчиной.

— Ты не посторонний. И больше я не перед кем ничего не свечу.

— Не посторонний? А какой я тебе? Может муж? Нет? Это перед мужем ты можешь вот так ходить. Это даже наоборот хорошо, когда супруги остаются одни. И у тебя есть цель соблазнить мужа. Поиграть с ним в брачные игры. Но не с посторонним мужчиной!

— Не муж. Ты мой любимый мужчина.

— Да опять двадцать пять, Полина! Какой любимый мужчина? Послушай меня, ты же предлагаешь себя. Понимаешь? Щёлкну я пальцами и ты готова в койку мне прыгнуть. Мужчина никогда такого не оценит. Знаешь какая ассоциация сразу возникает? — Полина молчала. — С легкодоступной женщиной. А отношение к таким дамам у мужчин презрительное. Не ты должна заинтересовать собой мужчину, это он должен стать тебе интересным. Не ты должна в койку к нему прыгать. Это он должен сделать так, чтобы ты согласилась на любовь с ним. Это он должен очаровать, заинтересовать, завоевать тебя. И чем труднее ему это будет даваться, тем больше он будет в тебе заинтересован. Тем ценнее ты будешь для него. Тем больше он будет дорожить тобой.

Полина молча, опустив голову, слезла с подоконника. Поставила кружку с недопитым чаем на стол и так же молча, не взглянув на меня, проскользнула мимо. Ушла в комнату. Там шуршала своей одеждой. Потом вернулась. На неё были джинсы, кофта.

— Так нормально? — Спросила она.

— Нормально! Слава богу. — Сам пошёл в комнату и надел майку. Вспомнил, что у меня есть конфеты, желейные в шоколаде. Только вот куда их засунул??? Конфеты нашел в тумбочке, на которой стоял мощный советский зомбоящик. Почесал тыковку. Когда я их туда засунул и самое главное — зачем? Но ладно. Полиэтиленовый кулёк принёс на кухню.

— Давай, Поля, чай с конфетами попьём. Они правда недели две у меня уже. Но это же ерунда. Конфеты не колбаса, быстро не испортятся.

Попили чай. Я посмотрел на часы. Время восемь вечера.

— Полина, скажи, а родители твои о тебе совсем не беспокоятся?

— Беспокоятся. Я сказала, что к подружке зайду.

— Подружка это я? — Она улыбнулась, но ничего не ответила. — Хороша подружка с яйцами. Извини. Тебе пора домой.

— Да. Я сейчас такси вызову.

— Вызывай.

— Может чуть позже?

— Полина?!!

— Ладно, не злись. Чего сразу глаза вытаращил. — Смотрел на неё. Не, ну наглая! Она достала из кармана свой телефон, заказала такси. Через 15 минут подошло такси о чём ей сообщили СМСкой. Я накинул куртку. Вышел с ней из подъезда. На всякий случай сфотографировал на свой мобильник машину и номер. Мало ли.

— Макс! — Она смотрела мне в глаза. — До свидания.

— До свидания в школе, Литвинова. Удачной дороги.

— Это всё? То есть, так закончится наше свидание?

— Поля, это не свидание. Но если ты так хочешь. — Взял её голову в ладони и поцеловал в макушку. — Всё иди.

— И всё? Я не маленькая в макушку меня целовать.

— Сейчас с тебя и этого достаточно. Мы с тобой говорили на этот счёт. Полина не будь легкодоступной. Вперёд.

Наконец, она уехала. Вздохнул облегчённо. На первый урок, как раз был он в 11 «В», я пришёл довольный.

— Доброе утро, камрады 11 «В». — Поздоровался с классом. Мне ответили. Все сели. Я смотрел на Полину, алчно ухмыляясь. Даже облизался, как перед вкусной трапезой. — Литвинова Полина, к доске. Для начала покажи, как ты решала домашнюю работу.

— Для начала? — Она поправила на переносице очки, подходя к доске. Тетрадь с домашним заданием я у неё конфисковал.

— Для начала. Потом будет задача дополнительно. Так сказать, из институтского курса.

— Но мы в школе учимся, а не в институте.

— Я не понял, Литвинова? Кто-то тут козырял излишне большими знаниями. Да и медаль тебе нужна, я всё правильно сказал? — Полина молчала, только зло поблёскивала на меня стеклами очков. — Ну вот и хорошо. — Сел на стул, налил себе из термоса кофе и сделал глоток. — Полина, не будем катать вату. Начинай отвечать, мы все тебя внимательно слушаем. Всеми своими ушами. Да, камрады?..

Ну вот и закончилась вторая четверть. Сегодня 11 классы уходят на новогодние каникулы. Зашёл в класс. Камрады уже были все на местах и при моём появлении встали. Я поздоровался и сделал рукой жест, чтобы садились. Взглянул на доску, там была намалёвана всякая похабщина в виде мужского органа во всей его красе, крупным планом и со всеми причиндалами. Очень креативно и оригинально. Но я не стал заострять на этом. Нравится смотреть на подобное, особенно девицам, пусть смотрят, так сказать, для самообразования и повышения квалификации. Тем более, скоро им вступать во взрослую жизнь. А взрослая жизнь она такая… Взрослая, одним словом.

— Итак, камрады! Закончилось первое полугодие. Я в диком восторге от ваших умственных способностей, креатива и художественных талантов. Впереди у вас каникулы, а потом последние полгода и всё. Ваша школьная жизнь окончена. Вы перевёрнёте эту страницу и сделаете шаг на следующую ступеньку лестницы. Поэтому, во втором полугодии свои извилины нужно будет напрячь по чёрному. Стараться сделать так, чтобы они именно стали извилинами, как цепочка следов пьяного колхозника на снегу. А не прямая линия, разделяющая две очаровательные ягодицы. Да, Литвинова, которая Светлана? Можешь не отвечать. Полина, не отвлекайся на сестру. Продолжаем разговор о делах наших скорбных. Так вот. Через полгода, вы покинете сие заведение, шагнёте во взрослую жизнь со всеми сопутствующими проблемами и ништяками. У кого-то, в итоге, будет много проблем и мало ништяков и, в конце концов, он закончит свою жалкую жизнь в сточной канаве в образе вонючего БОМЖа. Ну, или на трассе, от рук отморозка, который не захочет заплатить за 30 минут грязной и продажной любви. Уловили мысль? А у кого-то этих ништяков будет достаточно много и он или она, это по барабану, начнёт ворочать миллионами и от него будут зависеть десятки, а может сотни или даже тысячи судеб и жизней других людей. Это я к тому, что если кто-то не захочет морщить своё серое вещество достаточно интенсивно, искривляя извилины, то он может не парится, ничего не делать и готовится пополнить ряды весёлой армии БОМЖей и плечевых. А тот, кто захочет ворочать мильЁнами, ездить на крутой тачке, покупать красивых женщин или красивых альфонсов, тому придётся напрячься, ибо мозг, это либо сила, либо балласт.

— Какое классное пожелание, Макс! Прямо путёвка в жизнь. Зашибись речь учителя и педагога. — Скривила ротик Полина.

— Мадемуазель Литвинова, я конечно тот ещё учитель, но поверь, я ни разу не педагог. И чем тебе не понравилась? Может грубовато, зато жизненно, в самую точку. Вот например я учился в школе с математическим уклоном. Была у нас там отличница. Очень хорошая девочка. Школу окончила с золотой медалью. Знаешь, чем зарабатывает на жизнь? Не знаешь? Элитной проституткой. Кстати, неплохо имеет. Это называется эскорт-услуга для вип-персон. А там тупых не держат. Мало иметь красивую внешность и аппетитный зад. Ты должна уметь вести светскую беседу, знать как минимум два иностранных языка, и вообще быть эрудированной девочкой.

— А ты откуда знаешь? — Полина зло на меня таращилась. Я усмехнулся.

— Так я спецом заказал бывшую одноклассницу год назад. Мы с ней на Ибицу летали. Очень результативно слетали.

— И что, дорого заплатил? — Я всё ждал, когда она скажет мерзавец. Но Полина сдержалась. Я продолжал улыбаться.

— Достаточно. Поверь, учитель в школе за два месяца таких денег не зарабатывает. Был у нас ещё один, натуральный лошпед. Стрёмный такой по жизни, но сейчас большой проф в мире ИТ-технологий в одной госкорпорации. Катается на последней модели «Мерина» и имеет красотку-жену, как с обложки глянцевого журнала. Хорошая девочка. Без тормозов. Отвечаю. Мы с ней на байке гоняли, когда лошпед улетал за кордон по делам.

— Зато ты теперь учителем в заштатной школе! Питаешься стремными пельменями из кошатины и собачатины, и пластмассовым дошираком. — Литвинова не желала сдаваться и хоть как-то мне отомстить за наглую измену с элитной проституткой и женой бывшего одноклассника. Думал у неё очки сплавятся. Всё верно, девочка моя, закаляй свой характер. Чтоб была железная воля и стальные нервы. Тебе в жизни, душа моя, это пригодиться.

— Ты забыла добавить про плавленный сырок «Дружба», солнышко ненаглядное. — В зале раздались смешки. — Всё верно, Полина. Теперь я долбанный учитель в заштатной школе. Но это ненадолго. Я решил взять тайм-аут. Строю сейчас, ээээ бизнес-планы. А вот вам, в отличии от меня тайм-аут брать нельзя. А то на старте взрослой жизни шлифонёте с пробуксовкой и покрышка лопнет, переводя вас в разряд вечных лузеров. Ты же не хочешь быть вечным лузером, Полиночка? — Литвинова промолчала. Я кивнул ей удовлетворённо. — Я так и знал, дорогая, лузером ты однозначно быть не хочешь. Молодец! Эх, какую речь я толкнул проникновенную. Жаль броневика тут нет, а то я бы с него задвинул про мировую революцию в отдельно взятом улусе, вытянув руку вперёд! Но ладно, камрады, всё это педагогическая лирика. А я не педагог. Как там в одной песни из шансона:

В шумном балагане был завсегдатаем

Педагог известный Вадик-пианист.

Пусть он гениален, звезды пусть хватает,

Но душою где-то не совсем он чист.

Наш Вадик был на все горазд

— Он пианист и… педагог.

— Вот друзья мои, поэтому я не педагог! М-да… Итак оценки за четверть и полугодие. — Продиктовал кто и что получил. Прошлый раз Полину топить не стал и поставил ей пять с минусом. Вот и сейчас стал троллить эту заразу. — Полина Литвинова, вот что я могу сказать насчёт оценки? Короче, за четверть я тебе поставил, вернее натянул сову на глобус, пятёрку с минусом. Минус указывать не стал, но всё же. А может надо было четверку поставить? Зато железо-бетонированную, как в бункере у фюрера? Как ты считаешь?

— Мне всё равно. Хоть тройку ставь или вообще кол!

— Ай-яй-яй, Полинушка. Не хорошо так опускать свой интеллект ниже уровня сточной канавы. И не разочаровывай меня, медалистка. Знаешь, Полин, вот получите вы с братом медали, я себе тоже медаль на шею повешаю, из жестянки вырежу и награжу сам себя. Но это будет в конце года. Ну всё, камрады. Оценки все получили. Учёбу пока закончили. Всех с наступающим Новым годом. Оторвитесь на праздники по самые гланды. Поблюйте на снег, если перепьёте какого-нибудь стрёмного пойла. Можете подраться и вам разобьют в хлам трафарет или вы разобьёте кому-нибудь, что тоже не плохо. Главное, чтобы по окончанию каникул, вы все пришли сюда живыми и здоровыми, желательно с уже сошедшими бланшами под фарами. Счастливого Нового года, камрады. Свободны.

Когда все ушли и гомон учеников затих, в класс вернулась Полина. Я сидел на стуле, положив ноги на стол и пил кофе.

— Ты специально рассказывал мне про своих шалав? — Спросила она.

— Полина, я привёл вам реальные примеры из жизни. Есть например ещё один, одноклассник. Сел бедолага на червончик, два года назад. За кокс. У этого мозги уже сплавились, так что закончит жизнь в сточной канаве или в лагерной больничке от туберкулёза. — Я поставил стакан с кофе на стол. Она в наглую взяла его и сделала пару глотков.

— Поганый кофе. Растворимый. Я лучше завариваю, по-турецки.

— Я это услышал. Считай, заработала себе бонус.

— Макс, скажи, а что ты будешь делать в Новый год?

— В Новый год? О у меня очень насыщенная культурная программа. Я себе подарок уже купил, новогодний.

— Какой?

— Всё тебе скажи… Но ладно, так уж и быть. Сладкий подарок. Конфеты там, шоколадки, мандаринчик с яблоком. Сама понимаешь. Купил маленькую ёлочку, положу его под неё. Заварю чай, достану подарок из-под ёлки, открою самое дешёвое шампанское, накачу бокал, дай бог не отравлюсь. Зажгу бенгальскую свечу и выстрелю из хлопушки. Потом вскрою подарок и буду смотреть по древнему зомбоящику новогоднюю программу. Пить чай и есть конфеты. Оцени, какая у меня классная новогодняя программа!

— Ты сейчас надо мной опять стебёшься, да, Макс?

— Ну почему же? Отвечаю, всё именно так и будет.

— А оливье? Селёдка под шубой? Пельмени на утро?

— Я тебя умоляю. Я решил сесть на диету. Так что только чай и ириски!

— Макс, а может ты к нам в гости придёшь? — Спросила она. Я чуть кофем не захлебнулся.

— Исключено.

— Макс, ну почему?

— По кочану. Я сказал исключено. И не канючь. Не расстраивай меня.

— Ладно. Не хочешь, как хочешь. Ну ладно, я пошла.

— Удачи. Не подскользнись.

Литвинова вышла. А мне на сотовый позвонили. О, Слон звонит! Что-то тормоза они порядочные. А ещё друзья.

— Алё?

— Макс, привет!

— Привет, Хобот. Только сейчас обо мне вспомнили? Молодцы!

— Макс, в натуре, нам сказали, что тебя за бугор сплавили. А сегодня инфа пошла, что ты учителем в каком-то Мухосранске.

— Не в Мухосранске. Нормальный город. Здесь даже боулинг-клуб есть.

— Подожди. Макс, ты что реально учителем работаешь?

— Реальней некуда.

— Б..ь, вот это жесть. — Услышал как он кому-то там начал говорить. — Эй народ, прикиньте, Макс учитель! Реально! — Там раздался хохот. — Макс, тут народ ржёт. Не верят. Кстати Ленка-кочерга говорит, что соскучилась по своему пупсику.

— Передай кочерге, чтобы и дальше шуровала в топке, только без меня. Я пас. И пупса себе найдёт другого. Задрала меня с этим пупсиком.

— Да она не парится. Уже нашла. Но сказала, что по тебе скучает.

— Пусть дальше скучает. Скажи, что я тоже по её заднице скучаю. Я тут бабками разжился. Сегодня себе девочку хорошенькую закажу. Буду расслабляться в драбадан, чтоб шкаф качался, как при 10 балах и кастрюли звенели на кухне. Что мутите то, балбесы?

— В клубе. Взяли текилу. Начинаем с неё, дальше как масть пойдёт, сам знаешь. Макс, что на Новый год делаешь?

— Буду чай пить с конфетами. И древний зомбоящик смотреть.

— Народ, — заорал Слон обществу, — Макс стебётся. Говорит на Новый год будет чай пить с конфетами. — Опять услышал ржачь. — Макс, хватит пургу гнать. Может к нам? Расслабимся, как в старые добрые времена?

— Не. У меня режим нон-стоп.

— Да на хрен твой режим… Макс, что с тобой случилось? Ты заболел? Я тебя не узнаю.

— Наоборот, Слон. Я выздоравливаю.

— Ааа. Так бы и сказал, что болеешь. Ангина что-ли?

— Что-то типа того. Насморк.

— Ну выздоравливай. Надеюсь к Новому году выздоровеешь?

— Навряд ли. Особо тяжёлая форма.

— Гнойная что ли?

— Ага, типа того…

Полина уже направилась на выход из школы, как хватилась свой телефон. Его не было. Вспомнила, что оставила на парте. Вернулась. Услышала, как Макс говорит с кем-то по телефону. И особо ей не понравилось про то, что он сегодня закажет хорошую девочку расслабиться. Сначала у неё из глаз брызнули слёзы.

— Сволочь, кобелина драная. — Тихо проговаривала она. Потом замолчала. Подумала. — Я тебе закажу хорошую девочку, мерзавец. Ты у меня расслабишься по самую задницу. Главное не подавать вида, забрать телефон. Хорошо, что у меня ключи от нашей городской квартиры есть. — Полина решительно открыла дверь в класс. Прошла, сопровождаемая удивлённым взглядом Макса, забрала телефон и молча, не глядя на мерзавца, вышла. Ей надо было срочно подготовится…

Глава 13

Цирк уехал, но клоуны остались

Допил кофе. Проверил тетрадки мелких отморозков. Поставил оценки. Вроде всё сделал? А что не сделал, так идёт оно лесом, пни окучивать или груши околачивать. И вообще я ленюсь. У меня праздник! Я тачку вчера продал. Жалко конечно, классный мерин был. Два года ему всего. Но зато и купили сразу и за хорошую цену. Деньги получил на карту, теперь у меня их куры не клюют. Ну а что?! Всё равно стоит на приколе. На горючку денег нет, да и в обслуживании гелик дороговато мне стал выходить. Одни тормозные колодки заменить, полный караул. Без штанов, при нынешнем моём доходе, можно остаться. А без штанов ходить я не хотел. Да и холодно, зима как ни как. Ещё яйца отморозишь, кому потом нужен на фиг будешь? Я ещё жениться хочу… В будущем. Киндеров настрогать благоверной. Одного… Нет, двух… Ну ладно, на крайний случай трёх. Но не больше. И то три, это перебор. Всю спину сгрызут, ибо спиногрызы. Так что два, это норма! Хорошо бы первой девку родить, нянька будет для пацана. Сопли ему вытирать, зад подмывать и в песочнице играть. Не, ну а что? В самый раз. А сейчас… Подумал, погонял мысли и решил, купить себе плазму, а то, что-то реликт каменного века меня напрягал, каждый раз в ручную каналы переключать. Это же зашквар полный. Так и ноги стереть можно, ходить от дивана к зомбоящику. Решено, по дороге купим. Так что ещё? Всё-таки колеса нужны. Без колес глушняк полный. Может «Ладу Калину»? Подумав об этом и представив себя в этой тачке, заржал как дебил. А представив пацанов с бабьём, друганов моих московских, как у них челюсти вываливаются и глаза пучатся, как у жаб, которых через соломинку в зад надувают, заржал ещё больше. В класс заглянула завуч.

— Максим Валентинович, что это Вы так хохочите? На всех этажах слышно.

— Извините, Тамара Григорьевна. Это я так, анекдот вспомнил.

— Какой? Может вместе посмеёмся так заразительно?

— Он короткий очень.

— И всё же?

— Хорошо. Макс Вольский и «Лада Калина»!

— И где тут смеяться?

— Поверьте, это очень смешно. Особенно после Гелендвагена. Тамара Григорьевна, забудьте. Это такой юмор, он не всем понятен.

— Хорошо, Максим. Не задерживайтесь. У Вас все уроки закончились. Идите домой. С наступающим Вас.

— Спасибо, Тамара Григорьевна. И Вас тоже с наступающим Новым годом.

Она ушла, я ещё налили себе кофе, выпил и попёр домой. Вернее в крутой местный супермаркет. Купил плазму и потащил к себе в конуру. Притащил. Почесал тыковку. Куда мне её ставить? Понял, что я кретин, надо было крепёж на стенку покупать. Пришлось опять идти в магазин. Купил крепёж. Закрепил напротив дивана. Ляпота нереальная! Динозавра телеэпохи решил не трогать, пусть стоит, ради прикола. Включил плазму. Полный кайф. С лентяйки переключал каналы не вставая с дивана. Это счастье! Некоторое время таращился. Потом решил сходить в магазин, так как по заведённым в России обычаям, это дело надо обмыть. Кстати вспомнил, что надо заказать девочку без тормозов. Гонял опять мысли, пока настраивал телевизор. В итоге, решился. Надо заказать, расслабится. Но прежде купить хорошего виски и вина. Порылся в карманах. Надо ещё презервативов купить. Ибо я пекусь о своём здоровье. Пусть дама и из элитных, как было обещано в одной рекламе, но я не дурак. Ещё неизвестно, на самом ли деле она элитная или её на помойке в бомжатнике нашли, отмыли, причесали, и стали эксплуатировать. Да, Макс, какие-то стрёмные мысли у тебя в последнее время. Ты как озабоченный павиан становишься. Скромнее надо быть. Сходил в магазин. Купил флакон дорого виски и бутылку красного вина. Заодно фруктов. К свиданию надо хорошо приготовится. На кассе взял две упаковки презевативов. На всякий пожарный, так сказать. Чтобы лишний раз за ними не бегать. Бабулька вставшая к кассе позади меня посмотрела на меня уважительно.

— А не много будет, молодой человек? — И усмехнулась.

— В самый раз. Дело молодое. Вдруг не хватит, бабуль?

— Какая я тебе бабуля? Мне всего 65!

— Извините, мадемуазель. Да, я как-то ошибся называя такую очаровательную молодую женщину бабулей. У меня наверное что-то со зрением. Надо будет к окулисту сходить намедне. Ещё раз извините.

Оплатив покупки, поспешил на выход. Перед тем как выскочить из магазина, оглянулся. Бабуля, вернее молодая женщина 65 лет, улыбаясь, смотрела мне вслед. М-да, классные в этом городишки женщины! Прямо отпад. Начиная от соплячек в боулинг-клубе и заканчивая вот такими молодками! А вот мне интересно, если не в 65, то когда становится бабушкой или дедушкой???? В 85 что ли?

Вырулил из-за угла своего дома зайдя во двор, как увидел интересную козочку. Она стояла ко мне спиной и явно кого-то ждала. Причём прикид на ней был, явно не располагающий к длительным прогулкам по улице в зимний период. На ней была легкая, короткая шубейка, до задницы, но пятую точку не закрывающая. Короткая джинсовая юбчонка. Ну очень короткая до безобразия. Почему так говорю? Всё очень просто. Когда она приплясывала на месте, стараясь согреться, из-под края юбки мельком показывались края чулок. Хорошо хоть гетры трикотажные надела до колен. Ботиночки какие-то не серьёзные. На голове шапка, в стиле шлем пилота. Ну, тех пилотов, которые в дремучие времена летали на Еропланах. Из под этого шлема торчали синие волосы. Жесть. Если так красится, значит тормозами не обременена, а это в свою очередь говорит, что я не зря запасся презервативами, аж двумя упаковками!

Тихо подошёл к ней со спины.

— Девушка, а девушка, Вас как зовут?

Мамзель от неожиданности подпрыгнула на месте и резко развернулась, заряжая мне на автомате по физиономии пощечину. Пакет с бутылками и презервативами вылетел у меня из рук. Хорошо, что он улетел на снег. Вернее на кучу снега наваленную дворниками. Но пощечина по трафарету, это было ерунда. Увидев личико мамзели, я смог произнести только одно:

— Мля!..

На меня смотрела через стёкла огромных, затемнённых очков Литвинова.

— Макс?! — Губы у Полины были накрашены красной помадой так, словно она стоит на трассе в ожидании специфической клиентуры! Какое то время мы пялились друг на друга. У меня слов не было. Во-первых, глядя на эту заразу я понимал, что весёлая ночка с дамой не тяжёлого поведения пролетает мимо меня со скоростью курьерского поезда. А я так рассчитывал, чтоб её! Во-вторых, я был шокирован таким видом моей ученицы! Это же… У меня слов не было! Но всё же нашлось пара ласковых.

— Я не понял, Полина? Что это за клоунада? Ты какого лешего здесь ошиваешься? Да ещё в таком виде?

— В каком?

— Словно ты с самого дешёвого борделя сбежала или наоборот торопишься туда!

— А ты куда так торопишься? К шалаве своей?

— К какой ещё шалаве? С чего ты так решила?

— Да у тебя слюни чуть ли не до колен. — Она бросила взгляд на валяющийся пакет. Оттуда выкатилась бутылка вина и выпала одна упаковка сверхтонких, как лебединый пух, судя по рисунку, резиновых изделий. Полина нагнулась и подняла её. — Что, Макс, запасся?

Я отобрал у неё свои презервативы, поднял пакет с бутылкой.

— Это не твоё дело, куда я тороплюсь! Ещё не хватало мне отчитываться перед тобой! — Засунул в пакет бутылку, кинул туда упаковку. Выдвинул нижнюю челюсть в знак презрения. Хотел послать её, но заметил, что её начало трясти. Похоже она замерзла. Твою дивизию. — Что стоишь, трясёшься? Заболеть хочешь? Я в шоке! Пошли. — Схватил её за руку и потащил к подъезду. Шёл злой, как стадо буйволов. Мелкая семенила рядом со мной. Да, она реально замерзла. Рука у неё была как ледышка.

— Макс, я…

— Заткнись. — Затащил её в квартиру. — Раздевайся. — Зашёл в ванную включил горячий деш. Вышел в прихожую. Полина стояла и дрожала. — Я сказал раздевайся и в душ, пока не заболела!

Она сняла шубку. Я выругался. Под шубкой была какая-то прозрачная блузка и чёрный откровенный лифчик, тоже прозрачный, так как я наблюдал её соски и ореолы.

— Ты что на себя напялила, Полина???

— А что такое, Макс? Ты же любишь шлюх. А они же так должны выглядеть?! Или нет?

Я задрал ей подол короткой юбки. Мат, вырвавшийся у меня из глотки, стал трёхэтажным. Чулки из секс-шопа и такие же трусы! Да я убьюсь об косяк, прости господи!

— Бегом в ванную! — Заорал на неё так, что на кухне на пол грохнулась тарелка. Хорошо, что она была металлическая. Не разбилась. А то я так тарелок с этой Литвиновой не напасусь! Девчонка заскочила в душевую. Я достал из шкафа свой халат. Занёс его в ванную. — Ты чего застыла? Раздевайся и под душ залазь. Бегом!

Вышел. Запер ванную на шпингалет. На всякий случай. Достал из пакета бутылку виски, открыл и глотнул из горла. Томный вечер переставал быть томным. Мать её, Литвинову эту с её… Шлемом для пилотов. Заварил чай. Порезал лимон и достал баночку малинового варенья. Купил давеча у соседки. Хорошая старушенция. И денюшку хорошую взяла за литровую баночку, как за сбитый боинг. Предлагала мне ещё грибочки, маринованные, но что-то не рискнул. А то мало ли, поешь грибочков и очнёшься потом в деревянном макинтоше, закопанным на полтора метра вниз на кладбище.

Мелкая сидела в ванной почти час. Я даже забеспокоился. Постучал в дверь.

— Полина, ты там случайно не утонула?

— Нет. Можешь проверить.

— Я тебе верю на слово. Я чай с лимоном и малиновым вареньем приготовил.

— Можешь принести мне в ванную. Я не откажусь.

У меня челюсть с грохотом упала на пол, от её наглости.

— А у тебя зад в ванной не слипнется от малинового варенья? Тоже мне аристократия!

Ушёл в комнату, включил плоский телевизор уселся на диван и ноги положил на столик. Показывали какой-то лабудовый сериал, ясен перец, про любовь. Там сын барона, пера, хера и миллиардера пытался охмурить молодую повариху. Я, конечно, поржал над этой лажей. Мелочь из ванны не выходила. Вновь подошёл к двери. Постучал.

— Полина! Ты там русалкой решила стать? — А в ответ тишина. Что за нафиг? Опять постучал. Ноль эмоций. Она там случаем от неразделённой любви вены себе не порезала? От этой мысли у меня волосы дыбом встали на макушке. Открыл шпингалет и рванул дверь на себя… Вот зараза.

Полина лежала в ванной, вся в пене. При моём появлении вытянула вверх ножку.

— Макс, скажи, я красивая?

— Ты издеваешься?

— А что? Вот скажи, чего тебе надо ещё? Почему ты всяких шлюх себе заказываешь? Тебе же нравятся такие?! Вот я и оделась так.

— Ты больная на всю голову? С чего ты решила, что я себе кого-то заказал?

Полина резко вскочила на ноги. В меня плеснуло водой и пеной.

— Я слышала, как ты об этом говорил кому-то. Знаешь, Макс, сволочь ты порядочная! Ты подождать немного не можешь, пока мне 18 не исполниться, раз ты такой принципиальный? Или может ну его, это восемнадцатилетие? А что, Вольский? Посмотри на меня. Я же не уродина! Хочешь чулки надену, чтобы лучше тебя завести? А то у тебя скоро причиндалы взорвутся.

Я плюнул в сердцах.

— Да ты не прошибаемая, Полина! Тебе что в лоб, что по лбу. Ты ещё оказывается за мной подглядываешь и подслушиваешь! Это зашквар, Литвинова!

Вышел из ванной. Хлопнул дверью. Мать её, бешеная какая! Это же надо было так встрять, стать объектом любовных притязаний упёртой малолетки! А если она себе точно вскроет вены или накушается каких-нибудь таблеток??? Вот, Макс, до чего доводит твоё бл. во, разгульный образ жизни, и конченный пофигизм. Если бы не это, сидел бы ты в офисе у папаши, протирал штаны и знать не знал бы никаких Литвиновых. И машина твоя была бы у тебя по прежнему в наличии. Возможно даже уже женился и настрогал благоверной мелких спиногрызов… Одного… Ну ладно, двух. Первой обязательно девчонку. Няньку для второго спиногрыза. И предки были бы довольные. А что ты сейчас имеешь, балбес? А ты имеешь однушку с динозавром телеэфира, машины лишился, ибо нефиг голодранцу иметь нормальную тачку. Плюс работа учителем с мизерной зарплатой и неадекватной мамзелью, всерьёз рассчитывающую залезть к тебе не просто в постель, но ещё и стать женой. Спаси мя и помилуй господи. Прошу тебя, я так больше никогда не буду. Даже могу пообещать мужественно терпеть и начну мощное воздержание пока не женюсь по нормальному. Честно, честно. Брошу бухать, шляться по борделям, даже в церковь ходить начну. И свечку поставлю. Нищим буду в обязаловку подавать милостыню, если, конечно, сам на паперти не окажусь.

Из атмосферы жалоб на свою жизнь меня выбил голос Литвиновой:

— Макс! — Я медленно повернулся. Слава богу на ней был мой халат и мои тапки. — Ты мне обещал чай с лимоном и вареньем. Чтобы я не заболела.

— Пошли на кухню. — Включил электрочайник. да, я таким тоже обзавёлся, а то напрягает постоянно греть на газу огромный чайник литра на три. Дождавшись когда он вскипит, налил ей в кружку. Туда же заварки. Положил дольку лимона. Пододвинул Полине чеплашку с вареньем. И дал чайную ложку. Подумал, достал из кухонного шкафа сушёные листочки мяты. Добавил в кружку. — Пей.

Облокотился задницей на разделочный столик древнего кухонного гарнитура. Смотрел на Полину. Она пила чай мелкими глотками, зажав кружку в своих ладонях.

— Ты синьку почему не смыла?

— Она не смывается.

— Поль, вот ты чем думала? У тебя волосы имеют очень красивый цвет, свой природный. Тебе на фиг не нужны никакие краски и окраски. Что это за помада на тебе была? Ты зачем такой стрёмной штукатуркой себе лицо испохабила?.. Чего за лицо хватаешься? Слава богу смыла. Хоть на человека, а не на плечевую стала похожа.

— Что за плечевая?

— Дама, зарабатывающая на трассе определёнными местами своего тела.

— Я не проститутка! Хотя хотела быть на неё похожей. Ты же любишь таких. Грязных, развратных женщин!

— Ошибаешься. Я их не люблю. Я ими пользуюсь… Иногда. Послушай, Полина, я взрослый мужчина. И так, как у меня нет жены, я вынужден иногда прибегать к услугам дам определённой категории.

Пролина поставила кружку с недопитым чаем на стол. Смотрела на меня такими глазами, словно примеривалась, чем и куда мне навернуть.

— Сразу скажу, ты под эту категорию не подходишь, даже не начинай. Я думал, что мы обо всём договорились. Я считал, что провёл с тобой нормальную беседу и обстоятельную. Что ты всё поняла. Что нельзя навязываться парню. Что мужчины не очень ценят тех, кто сами вешаются им на шею. Поля, ты что, совсем себя в руках держать не можешь? — Она закрыла лицо ладошками и заплакала. Отрицательно покачала головой. — И что мне с тобой делать?

— Я не знаю. — Заныла она.

— Давай я с твоей мамой поговорю?

— Не надо. Она и так всё знает.

— В смысле знает? И что ты сейчас здесь, у меня? Может это она тебе помогала так вырядится? Не слабо, семейка!!!

— Нет. Родителям я позвонила и сказала, что переночую в нашей городской квартире.

— Слава богу, что хоть твоя мама нормальная! И давай, собирайся в вашу городскую квартиру. С меня на сегодня хватает клоунады!

— Макс, я с душа поеду? Я точно простужусь.

— Я на тебя свой пуховик одену.

— Макс, а если таксист будет приставать ко мне?

— Не думаю, что все таксисты ненормальные маньяки.

— Что ты хочешь сказать?

— Ничего! Это же какой-то зашквар! Литвинова, ты решила ночевать у меня?

— Если можно, Максим. Я правда ещё не просохла. И я боюсь одна ночевать в квартире. Вдруг воры залезут.

— Какой дешовый развод. И где ты спать собралась?

— Здесь, на диване.

— А я? Заметь, Литвинова, здесь однокомнатная квартира.

— Я не знаю. Где решишь лечь, там и будешь спать. В конце концов, ты же хозяин здесь, это твоя квартира.

— Правда? А вот мне показалось, что я здесь уже как бы и не хозяин. Но спасибо, боярыня.

— Значит я остаюсь?

— Не знаю. Я ещё ничего не решил.

— Тогда я пошла стелить постель!

— Полина, ладно оставайся, я посплю на полу или вообще на кухне. Но я надеюсь ты не будешь проверять опять ночью какой я самец?

Девчонка покраснела.

— Извини. Не буду, обещаю.

— Я очень на это надеюсь. — Когда она свалила в комнату, закрыл дверь на кухню. — Зараза! — Налил себе виски. Посмотрел на бокал. И поставил его на стол. Блин и как я тут спать буду????

Глава 14

Договор

Спалось ужасно. Ну а как ещё? Спал на полу, хотя сначала пытался устроится на табуретках на кухне. В итоге, табуретки разъехались и я навернулся. На шум, прибежала Полина… В моей майке! Хотя я ей не разрешал надевать мои вещи. Она включила свет. Я лежал на полу. Посмотрел на неё снизу вверх. Майка ей закрывала задницу. Титьки торчали, натянув материю моей майки очень уж откровенно. Особенно выделялись соски. Посмотрел на неё с ненавистью.

— Макс, что случилось?

— Ничего не случилось. Лифт приехал на первый этаж.

— Какой лифт, Макс? У тебя всё нормально? — Подошла ближе. Подол майки колыхнулся и я увидел её трусы из секс-шопа.

— Нет, у меня ничего не нормально! Ты чего разгуливаешь тут передо мной полуголая?

— Макс, я не полуголая. Я в твоей майке.

— А я тебе разрешал её надевать?

— Тебе жалко? Ну ладно, могу и снять. — Взялась за края майки и подняла их, снимая через голову.

— Нет! — Заорал я и подскочил на месте. Встал на ноги. Лучше бы не вставал, так как простынь, которой я укрывался, упала на пол. Естественно от неё не укрылось моё напряжение. Трусы оттопырились, слишком явно показывая, что я возбуждён. Хотя я и раньше был возбуждён. И эта фигня у меня не проходила с того момента, как я вышел из ванной, где зараза стояла в полный рост, уперев руки в боки. Полина посмотрела на мои трусы. Усмехнулась. Опустила майку.

— Ладно, Макс. Нет, так нет. Может всё же на диван ляжешь?

— Иди спать. Полина!

— Я о тебе забочусь. Ты сильно напряжён.

— Пошла вон отсюда! — Я держался из последних сил. Готов был набросится на неё.

Полина повернулась и виляя задом ушла в комнату. Сел на табуретку. Включил чайник. Меня колбасило. Стоит закрыть глаза, как я опять вижу Литвинову в чём мать родила. У меня аж скулы сводить начало. Мать её, сучка, стерва! На фига мне такие качели? Всё, больше, даже под угрозой расстрела, я её сюда, к себе в квартиру не пущу. Вот почему, чем красивее девчонка, тем она стервознее? Вцепилась как клещ, хрен оторвёшь, только с приличным куском мяса!

Чайник вскипел. Я налил кипятка. Заметил, как у меня дрожат руки. И в причиндалах была тяжесть, даже ломить стало. Да твою дивизию. А может поиметь её от души, так чтобы колени у неё задрожали и передвигаться могла с трудом? Нет. Давай, Макс, держись. Дотерпи до утра, увези её в их квартиру и всё. До конца каникул ты её не увидишь. И сам сваливай куда-нибудь. На турбазу какую-нибудь! Там познакомишься с мадам и оторвёшься по самую макушку. Зашел в ванную, разделся полностью и залез под холодный душ. Стало легче. Макс, вот ты чёрт! Совсем уже опустился ниже плинтуса! Фууу, лошара! Пошёл ты! — Послал сам себя.

Попил чай. Расположился на полу на одеяле, укрылся простынёй. Не заметил, как уснул. И снилась мне Литвинова. Конечно же совсем без одежды, да ещё я с ней занимался любовью. Проснулся резко! Сел. Твою душу, у меня точно крыша уедет. Время было половина пятого утра. За окном ночь, да ещё позёмка пошла. Похоже пурга будет. Но наплевать, спать я уже не мог. Надел тёплый спортивный костюм, зимние кроссовки, перчатки, спортивную шапочку. Вышел на улицу. Вдохнул несколько раз колючий морозный, зимний воздух. Потом побежал. Бежал ровно, дыша носом. Вдох-выдох, вдох-выдох. Побегал. Потом на турник. Были тут несколько спортивных снарядов, в том числе и турник. Перед тем как повиснуть на нём, снял куртку. Сделал три раза подъём переворот. Подтянулся. Сделал уголок, продержав его секунд 15. Не плохо. Мозги на морозном воздухе прочистились окончательно. Вернулся домой. Пробегал я час. Время половина шестого утра. Через три дня Новый год. Теперь вопрос, где встречать дедушку Мороза с сексапильной Снегурочкой??? Явно не здесь. Если буду здесь встречать, то даже знаю, кто заявится ко мне этой самой сексапильной внучкой старика с красным носом и бородой из ваты. Только не это! Поэтому надо рвать когти на все праздники. А куда мы рванём??? Может в Москву? Оторваться по самые бубенцы с друзьями? Они явно будут не слабо расслабляться. Этот вариант надо прокачать.

Пока гонял мысли, сделал завтрак. Поджарил яичницу с колбасой. Сделал кофе и бутерброды. Перед тем как сесть позавтракать, заглянул в комнату. Мелочь спала разметавшись по всему дивану. Руки, ноги в стороны. Спала без моей майки, в одних трусах. Одеяло наполовину сползло на пол. Подошёл, поднял одеяло и укрыл её. Похоже, девочка спит не спокойно. Вот если с такой завалится в постель, то как быстро ты окажешься на полу? Сразу на первом часе сна или ближе к утру тебя спихнут с кровати? Это не считая толкания во сне.

Позавтракал. Потом открыл ноутбук. Залез в сеть. Время пролетело незаметно. Двери на кухню открылись, в проёме стояла Литвинова, в моём халате. Ну слава богу, хоть задницы не видно. Всё закрыто. Стояла тёрла кулачками глаза.

— Макс, а сколько время? — Я глянул на часы. Девять утра.

— Долго спишь, Литвинова. Время целое беремя. Девять уже.

— Так сейчас каникулы. А ты когда встал?

— В пять!

— А зачем так рано? — Вот как ей сказать? Правду? Не, правду нельзя, а то я её отсюда даже боевым отравляющим веществом, как таракана, не выкурю.

— А кто рано встаёт, тому бог подаёт. Слышала такое?

— Не-а. Ой, Макс, а ты завтрак приготовил? А то я есть хочу.

Мля. Слов нет. Встал, ноутбук закрыл.

— Иди умывайся, я сейчас сделаю.

Литвинова ушла в ванную. Я тоже ей, как и себе сделал яичницу с колбасой. Кофе и бутеры.

Пришла в кухню опять в моём халате. Уселась за стол, стала наворачивать. Стыда ни в одном глазу, как и совести. Наглая, как паровоз.

— Макс, а что ты так на меня смотришь?

— Как так?

— Словно я у тебя миллион украла и ещё тебя же в этом обвинила.

— Миллион, это слабо сказано! Ешь-ешь.

— Макс, ну чего ты встал и стоишь над душой? Сядь за стол, я тебе положу, а то мне одной много.

— Сколько съешь, столько съешь. — Налил себе тоже кофе. Стоял облокотившись задом на плиту и пил и кружки.

— Макс, а чем мы сегодня займёмся? — Задала вопрос мадемуазель, засовывая аккуратно кусочек колбасы вилкой в ротик. У меня кофе фонтаном вылетело изо рта и я закашлял. — Макс, что с тобой? Аккуратно надо!

Я выставил руки перед собой.

— Сиди на месте. — Прохрипел ей, так как она уже оторвала свой зад от табуретки, с намерением подойти ко мне. Прокашлялся. Вытер салфеткой губы и подбородок. — Я не знаю чем ты будешь заниматься, а мне на работу надо.

— Так каникулы же!

— Это у тебя каникулы, а у меня любимая работа! В ШКОЛЕ, тоже любимой.

— Макс, что ты мне чешешь?

— Не понял?

— Сегодня воскресенье. Ты похоже, милый, переработал.

— А у меня на дому работа! А ты давай, поела? Иди собирайся, надевай свои шмотки с трассы или с борделя и всего хорошего. Так уж быть, вызову такси и увезу тебя на вашу квартиру. Или тебя сразу к родителям загород?

— Макс, а почему такси? Может на твоей машине?

— А нет моей машины.

— А где она?

— Продал. Теперь буду на ласапеде ездить. Трёхколесном.

— Зимой? — Она усмехнулась. — Макс, не надо ездить зимой даже на трёхколесном ЛАСАПЕДЕ.

— Это почему?

— Бубенчики свои отморозишь. А я за тебя беспокоюсь. Я ведь в перспективе детишек хочу родить. А без детей какая у нас с тобой семья полноценная будет? Никакой.

Мля, хоть в лоб, хоть по лбу. Тоже мне, жена-невеста сопливая! Многодетная мать…

— Какие детишки, Литвинова? Ты в своём уме? Детишки, блин. Иди одевайся. Резче.

Полина ушла. Переоделась. Я вызвал такси. Сам тоже оделся. Чтобы не сбежала, взял её за локоть. Потащил из дома. Мелкая всю дорогу молчала, насупившись. Водила странно на нас косился. То на Полину, то на меня. Представляю, что он обо мне думал. Зашквар полный. Квартира Литвиновых оказалась недалеко от моей. На дорогу потратили 10 минут. Проследил, чтобы зараза открыла дверь. Зашла. Оглянулась на меня.

— Макс, а ты чего стоишь? Заходи, я тебя чаем вкусным угощу.

— Спасибо, Полина. Я сыт по горло. А так же напился чая и прочего до одурения. Всё, я тебя доставил до пункта назначения, а теперь адью!

Закрыл дверь и рванул из подъезда. День прошёл хорошо. Ночь тоже, голая Литвинова в роли жены и любовницы меня в эротических снах не беспокоила. И слава богу. Доработал, а точнее занимался всякой фигнёй в школе до 30 декабря. 31 декабря свалил на турбазу, путёвку в которую оплатил заранее. Там праздновал Новый год. Специально народ туда ехал на праздник. Всё было включено, только лаве отстёгивай. Я отстёгивал. Позвонила мама. Поздравила меня с Новым годом. Спрашивала почему не приехал домой на праздник, ведь это семейный праздник. Насчёт семейности я не согласился, так как многие встречают его далеко не в кругу семьи и даже не парятся, как я например. Вообще с мамой мы часто общаемся по телефону. Она звонит мне строго два раза в неделю. Познакомился на турбазе с приятной во всех отношения дамой 29 лет. Разведённой, без детей. Она была со своими подружками и их мужьями и бойфрендами, всего семь человек вместе с ней. Я хорошо вписался в компанию. Классно с ней повеселились и оторвались. Оказывается она от развода отходила и подружки пригласили её на турбазу развеяться. Развеялась. Причём так, что дым коромыслом стоял и шуба заворачивалась. В постели она мне призналась, что у неё почти полгода мужчины не было. Сначала измена мужа — стресс, потом развод-опять стресс и медленный отходняк с депрессией. Тут не до мужчин было. Я её понимал, как никто другой. Тут же ей сообщил радостную новость, что ей повезло встретить меня, так как я отличный специалист и настоящий профессионал по выведению обманутых и преданных женщин из депрессии и первая моя рекомендация, как специалиста — ни в чём себе не отказывать и ничего не стесняться. Она согласилась. Это был классный Новый год. Как в песне поётся — баня водка, гармонь и лосось! Я бы немного перефразировал — баня, бабы, водка, гармонь и форель! Этого было в достатке. Гармонь, правда губная, имела место быть, но какая разница? Плюс фейерверки! Отдохнул по самое самое! Зависали там четыре дня. Когда уезжали, мы с Ириной, так звали даму, которой я оказывал медицинские услуги в борьбе с депрессией, обменялись телефончиками. Приехав домой, принял душ и растянулся на диване. Ляпота. Включил плоский зомбоящик. Посмотрел всякую новогоднюю лабуду и любовную мелодраму о том, как на Новый год случаются чудеса и ты можешь встретить свою половинку. Я усмехнулся, да-да обязательно встретишь, чудеса ещё встречаются. Утром следующего дня, когда я видел десятый сон, меня разбудил настойчивый звонок в дверь. Глянул на часы, 11 дня. Жёстко, но сейчас праздник, имею право и я никого не ждал. Надо было мне в глазок посмотреть. Это была моя ошибка, открыл даже не спрашивая — кто там? Там, на пороге стояла Литвинова. Да, та самая, которая Полина. Мля, да что ты будешь делать.

— Здравствуй, Максим!

— Да мать моя женщина, Полина! Какого лешего?

— С Новым годом тебя.

— Взаимно. Тебя тоже.

— Может ты пригласишь меня?

— Извини, у меня полная засада.

— Ты что не один? Кто она?!

— Мля, Полина, ты о чём?

— А кто у тебя за спиной?

— Не понял! — Я повернулся. Литвинова в этот момент, ящерицей проскользнула в квартиру и рванула в комнату, я не успел её поймать. Ожидаемо, в комнате никого Полина не обнаружила. Она села на диван и заревела. Да чтоб меня. Хорошо, что на Новый год успел расслабиться.

Я тяжко вздохнул. Надел спортивные штаны, так как всё ещё находился в одних трусах. Сел рядом с ней на диван, обнял её одной рукой за плечи, прижимая к себе. Она прижалась, обхватив меня своими руками под мышками за торс, продолжала тихо завывать.

— Полина, прекращай реветь. — Она продолжала, всхлипывать и ныть, уткнувшись мне в грудь. — Перестань. Убедилась, что я сплю один? Тогда чего ревёшь? — Завывания стали тише, но не прекратились совсем. Больше стало всхлипываний. Грудь с правой стороны у меня была уже вся мокрая. — А вообще очень даже замечательно. Ты ещё пореви. И побольше слёз. Давай подруга.

Она чуть отстранилась, подняла личико и посмотрела на меня заплаканными глазами.

— Почему?

— Как почему? Ты меня удивляешь, а ещё на медаль идёшь? Я же с тобой на воде сэкономлю. Вот так ещё посидим и мне душ принимать не надо будет. Считай, я его уже принял. — Посмотрел на неё честными и серьёзными глазами. Она замолчала. Даже завывания прекратились, только всхлипывала.

— Я дура, да? Ты надо мной смеёшься?

— Кто смеётся? Ты видишь, что я смеюсь? Да я сама серьёзность, как у страуса Нандо и трёх павианов!

Она опять ткнулась мне в грудь, руки не разъединяла, только крепче прижималась ко мне. И вот что ты с ней будешь делать, Макс? Вот угораздило тебя попасть под такие молотки!

— Я знаю, что я дура. Что так нельзя. Но я, Макс, ничего с собой поделать не могу. Тебя не было. Я тебе звонила, хотела поздравить с Новым годом, даже приехать к тебе. Вкусного чего-нибудь привести. А тебя нет. Ни 31, ни первого, ни второго, ни третьего не было. И телефон у тебя был отключен.

— Я уезжал.

— Куда? — Тихо прошептала она.

— Далеко. Надо было мне. Поль, пойми, я взрослый человек. У меня дела могут быть. Ты лезешь ко мне, стараешься собой заполнить всё вокруг меня. Так нельзя, малыш. Мы же с тобой говорили уже на эту тему. Я думал, что ты поняла. Но вижу, я ошибся. Ты меня так только отталкиваешь. Я не люблю, когда на меня давят, когда лезут туда, куда не просят. В конце концов, ты меня вынудишь и я уволюсь на фиг с работы и уеду. И ты не узнаешь, куда я уехал. Если ты этого добиваешься, тогда я подам заявление на увольнение и после каникул на работу уже не выйду.

— Не надо, Макс. Не уезжай. Я обещаю тебе, что я больше так не буду. Скажи мне только, я хоть немножко, хоть капелюшку нравлюсь тебе. — Она смотрела на меня, снизу вверх. М-да, тяжело в деревне без гаубицы и миномёта.

— Честно?

— Конечно, честно. — Её глаза расширились, она замерла, вцепившись в меня.

— Поль, а где твои очки?

— Я линзы надела… Макс, скажи?

— Хорошо, я тебе скажу. Да, ты мне нравишься, как женщина… Так стоп! Только давай мы с тобой договоримся раз и навсегда, что все разговоры о любви, об отношениях между мужчиной и женщиной, я имею ввиду близость и так далее, мы возобновим тогда, когда ты закончишь школу и поступишь в институт. К этому времени ты станешь взрослой. Уже больше не будешь моей ученицей, а будешь молодой, красивой женщиной, за которой уже можно спокойно ухаживать, приглашать на свидания, дарить цветы, целовать и возить на море. А до этого, никаких разговоров, в школе и при всех общаемся, как учитель и ученица. Ты не бегаешь за мной, не шпионишь, не подглядываешь, не подслушиваешь, не караулишь у подъезда. Не приезжаешь ко мне без разрешения. Договорились?

— Договорились. — Она улыбалась. — Макс. Прости меня пожалуйста.

— Считай, что простил.

— Макс, а… Нет, извини, я просто хотела спросить, можно?

— О чём?

— Об отношениях. Нет, Макс, я всё поняла. Просто, как это?

— Что как?

— Как это, между мужчиной и женщиной. Я не знаю и не представляю какие ощущения испытываешь при этом самом. Нет, я видела в кино… Ну ещё видела по сети… — Она неожиданно покраснела.

— Так насчёт сети, поподробнее?

— Ну, Макс, это стыдно.

— Ты порно смотрела что ли?

— Ну да. Только родители не знают. Не говори никому.

— Никто не знает, даже братья с сёстрами?

— Нет. Хотя некоторые мои сёстры уже попробовали с парнями. А братья все уже попробовали. И не один раз. Макс, пожалуйста. Только родители не должны узнать.

— Я не собираюсь им закладывать вас. А какое именно порно смотрела?

— Ну там, парень с девушкой были. Сексом занимались… Везде.

— В смысле, везде? По квартире бегали, как угорелые? Или на потолке тоже?

— Ну, Макс. Везде, это везде… У девушки.

— Весело! А ещё в каком жанре смотрела?

— Ещё, одна девушка была и два парня. — Совсем покраснела.

— Однако! — Смотрел на Полину с верху вниз возмущённо и с шокировано-педагогическим осуждением. — Это куда наша молодёжь катиться? Кошмар какой! Полное падение нравов и морали!

— Макс, ты чего? Сам-то, голый перед объективом с такой же голой шалавой позировал.

— Ты стрелки на меня не переводи! Я старше тебя, это раз. Во вторых, я мужчина, мне можно. В-третьих я был пьян и не в адеквате.

— Что значит, я мужчина, мне можно? Это почему тебе можно, а нам девочкам нельзя?

— По кочану! Девушка, выходя замуж, должна быть чистой, пушистой и белой, яки северный песец, и вкусно пахнуть.

— Вкусно это чем?

— Вкусно, это значит чем-нибудь вкусным. А не левыми самцами! — Девчонка вытаращилась на меня.

— То есть, мы должны вкусно пахнуть, а от вас может нести всякими подзаборными шалавами так, что птицы на лету падать замертво будут и насекомые в радиусе пяти метров от вас дохнуть. Ты считаешь, Максим, что это нормально?

— Ну, почему обязательно в радиусе пяти метров? Радиус можно сузить… Так стоп. Мы договорились или нет?

— Договорились, Макс. Просто мне нужно, чтобы ты со мной говорил, об этом.

— О сексе?

— О телесной любви. Мне это очень нужно.

— Для чего?

— Чтобы потом не быть с тобой дурой.

— А с мамой об этом поговорить не вариант?

— С мамой я говорю. Но это с мамой. А мне нужно знать, что об этом думает мужчина. Знать вашу точку зрения.

— Что ты конкретно хочешь знать?

— Скажи, вот ты мне только, что говорил, что девушка должна быть чистой, невинной и прочее. То есть скромницей, недотрогой и так далее. Одним словом хорошей девочкой. Но почему тогда парням нравятся больше, почему-то, именно плохие девочки?

— С плохими девчонками хорошо зависать. Особенно если они без тормозов и при этом никаких обязательств. А женится предпочитают на хороших.

— А всегда ли, такая хорошая девочка, становится хорошей женой? А плохие девочки обязательно становятся плохими жёнами?

— Тут многое зависит от того, насколько тебе подходит этот человек, насколько тебе с ним интереснее и комфортнее. Если отношения завязаны на одном сексе, то долго они не продлятся. Если кроме постели, тебе эта девушка больше ничем не интересна, то и семьи не получится. Точно так же и с вами. Она может влюбится в парня, выйти замуж, но если он довольно быстро перестаёт ей быть интересен, тогда разрыв неизбежен. И да, достаточно примеров, когда из хороших девочек получаются отвратительные жёны и наоборот, из плохих девчонок получают прекрасные жёны и матери. Тут многое индивидуально. Многое зависит от обоих партнёров — мужа и жены. Основные критерии хорошей крепкой семьи — это чувства, любовь, уважение друг к другу и полное доверие. Поняла, Полина? Полное доверие.

— Поняла.

— Ладно, достаточно на сегодня.

— Макс. Я обещаю, что не буду вязаться к тебе. Но сегодня может на горку сходим или в кино?

— Лучше на горку.

— Хорошо. Пойдём на горку.

Мы поели. Причём готовила Полина. Довольно вкусно. Потом ходили на городскую Ёлку и горку. Катались. Полина на самом деле не висла на мне, не пыталась делать обнимашки и целовашки. В общем, день провели не плохо. Ужинали в кафе. После, я посадил её на такси, поцеловал в лоб, точнее в шапку, прикрывавшую ей лоб и отправил домой.

На Рождество, Полина позвонила сама. Пригласила меня в церковь. До этого я на Рождество в церковь никогда не ходил. Я вообще в церковь не ходил. Сначала хотел отказаться, но подумав, согласился. Стало даже интересно. мы договорились встретиться у одной из городских церквей. Я подтянулся туда первым и в саму церковь не заходил, хотя видел как собирается народ. Наконец, подъехала Полина. Вот только она была не одна. С родителями, со старшим братом Владимиром и тремя сёстрами — Светланой, Дашей и Кристиной. Весело! Но сдавать назад было поздно…

Глава 15

Божие наказание и моя смерть…

Если с главой клана Литвиновых я уже успел познакомится, то старшую Литвинову видел впервые. Если хочешь узнать, как будет выглядеть твоя жена через 20 лет, посмотри на свою тёщу! Тёща, вернее мать Полины выглядела зачётно. Я даже засомневался, что она мать многочисленного потомства. Это же надо родить 12 детей, уму не постижимо… Так стоп. Двенадцать!!!! Всё верно, кретин. Посмотрел на маман, потом на Полину и вновь на мать, потом на дочь. Блин… Литвиновы подошли ко мне.

— Привет, Макс! — Поздоровалась Полина первой. — С Рождеством Христовым.

— Привет. Со светлым праздником Рождества. Здравствуйте, Никита Семёнович. С праздником.

— Здравствуйте, Максим Валентинович. — Мы пожали друг другу руки. — Спасибо и Вас с этим светлым праздником. Полина сказала, что Вы тоже посещаете храм на Рождество? Это хорошо. Вы, Максим, верующий человек? Никогда бы не подумал.

Я посмотрел на пигалицу. Ничего себе! То есть, это я сам, по собственной воле оказывается РЕШИЛ СХОДИТЬ В ХРАМ???!!!

— Разрешите представить Вам, Максим Валентинович, свою супругу, мать моего многочисленного потомства, Екатерина Петровна. — Мы аккуратно пожали друг другу руки.

— Очень приятно познакомится с таким молодым педагогом. Если честно, то когда узнала кто будет учителем у моих детей и самое главное их классным руководителем, очень удивилась. Максим Вольский известный повеса и герой скандальной столичной хроники. И вдруг благородное дело — нести детям светлое, чистое и вечное. Очень удивлена и поверьте, я Вас зауважала.

Я мило улыбнулся второй после бога в семействе Литвиновых, потом перевёл свой взгляд на Полину. Та стояла с невинным выражением на личике. Со мной поздоровались остальные Литвиновы. Мы прошли в храм. Всё чинно и благородно. Народа было мама не горюй. Литвиновы дамы, как старшая, так и младшие, сняв зимние головные уборы, накинули на головы белые ажурные платки, полупрозрачные. Очень даже красиво. Они стояли со свечками и смотрели на попа. Мы все стояли со свечками. Поп втирал нам божественные истины. Полина, ясен перец, стояла рядом со мной. При этом ревниво посмотрела на какую-то мадам лет 30, стоявшую с другой стороны от меня. Литвиновы молились, крестились и били поклоны. Мне тоже пришлось креститься, чтобы не выглядеть в этой толпе белой вороной. Посматривал то на Екатерину Петровну, то Полину. Твою мать, только сейчас до меня стал доходить смысл, что такое многодетный папаша. Так, если маман без проблем родила 12 детишек, уверен, Никита Семёнович хотел застрелится, но его каким-то непонятным способом отговорили. Причём мадам родила 12 малышей всего с двух заходов. А яблочко наливное, как говорят, падает не далеко от яблони, то сколько родит Полина, эта прошаренная катастрофа? Причём, я уверен, в этом случае обязательно сработает закон подлости. Иначе никак! Полина повернула ко мне личико в платке. Смотрелась, конечно, обалденно. Словно юная невеста… Дьявольщина, странные ассоциации какие-то у меня возникают. Она улыбнулась мне. Меня от её, на самом деле милой улыбки, пробил холодный пот.

Вдруг перед глазами возникла картинка. В какой-то зал из дверей выходит Полина, лицо уставшее, но счастливое. У меня почему-то в руках навороченный букет цветов. Рядом со мной кто-то ещё стоит. У них шампанское и торт. Вслед за Полиной выходит… МЕДСЕСТРА!!!! И выносит два свёртка. «Вольский Максим Валентинович», принимайте своё потомство! Цветы куда-то делись, зато у меня в обеих руках оказалось по завёрнутому в конверты малышу. Но тут к нам вышла ещё одна медсестра и у неё в руках было ещё два новорождённых. Потом ещё, ещё и ещё. Дети не кончались…

Полина уже смотрела на попа, крестилась, что-то шептала. А я всё смотрел на неё и перед моими глазами был конвейер по производству детей. Мама дорогая!!!!! Посмотрел на попа. Рука сама поднялась и я начал креститься.

— Господи, спаси и помилуй меня. Грешен, Господи, каюсь. Но не дай погибнуть, ибо это очень жестоко, так карать меня. А ты есть любовь и милосердие. Еже си на небеси, да святиться имя твое, да прибудет царствие твое… — Я молился искренне, искренне крестился и бил поклоны. Даже почувствовал, как слезы бегут у меня по щекам. Прочитав «Отче наш», я сначала замолчал. Но поток детей перед моими глазами не иссякал и слова новой молитвы стали вкладываться в мои уста. Откуда, я так и не понял, так как раньше этой молитвы не слышал:

— Владыко, Господи Боже мой, в Чьих руках жребий мой, заступись за меня по милости Твоей и не оставь меня погибнуть с беззакониями моими, не дай похотствующей плоти воздействовать на дух. — Я читал тихо молитву, а слова сами вливались в мои уста. Что это было, я не понимал, да и не хотел понимать. — Создание Твое есть я, не презри же дело руки Твоей, не отвратись, ущедри, но не уничижай: не презри меня, Господи, яко немощен есть, яко к Тебе прибегаю, покровителю моему, Богу, исцели душу мою, яко согрешил пред Тобой. — Почувствовал, как кто-то взял меня за руку, сжав мою ладонь в своей ладошке.

— Макс, что с тобой? — Услышал шёпот Полины. Ошалело посмотрел на неё. Тут же на ткнулся на взгляд её синих глаз. Продолжил читать молитву. Одновременно видел целый легион маленьких детей.

— Спаси меня ради милости Твоей, яко к Тебе привержен я от юности моей, да посрамятся ищущие отринутся от Тебя деяниями нечистыми, помышлениями нелепыми, воспоминаниями губительными. Отгони от меня всякую скверну, злобы излишество, яко Ты есть един Свят, един Крепкий, един Бессмертный, во всех имея могущество неослабевающее, и Тобою дается всем крепость против диавола и его воинства…

Когда мы вышли из храма я был уже спокоен, как вождь Апачей.

— Максим Валентинович, — обратился ко мне Литвинов-старший, — мы с женой приглашаем Вас к нам, на Рождественский ужин. Вы не против? Тем более, педагог должен же знать в каких условиях живут его ученики?

Хотел уже мягко отказаться, как напоролся на взгляд синих глаз. Они смотрели на меня умоляюще. Тяжко вздохнул и согласился.

Ничего так домик у Литвиновых. Очень даже симпатичный и большой. В холле стояла большая ёлка. Там же многочисленный женский кагал накрывал стол. Мы с Никитой Семёновичем накатили немного коньяка. Увидел Алину. Он сделала вид, что не при делах и меня вообще не знает. Так же отметил, как Полина отслеживала своими сканерами свою старшую сестру. Чтобы не дай бог не приблизилась ко мне на критически близкое расстояние. Но стоит отдать должное, семья очень дружная. Делают всё вместе. Девочки знают, что такое домашний труд, что такое соблюдать чистоту в доме, готовить и создавать уют. Я даже зауважал Екатерину Петровну. Она сумела всем своим дочерям привить эти навыки будущей жены и матери. И вообще у них в доме была какая-то гармония. Я чувствовал себя так, словно сам попал домой. Мне было хорошо и спокойно. Хорошо посидели, весело. Даже пели под гитару и фортепьяно, которое стояло у них тут же в холле. Играла на фортепьяно Кристина. Очень хорошо играла. Никита Семёнович играл на гитаре. Мне предложили остаться переночевать. Но я отказался. Полина смотрела на меня умоляюще. Но нет. Этого ещё не хватало. Я только представил, что мелочь ночью прокрадётся ко мне, как меня опять бросило в дрожь. Перед глазами вновь встал конвейер по производству младенцев.

Я вызвал такси. Домой добрался уже совсем поздно и завалился спать. А на следующий день припёрлись мои друзья из столицы.

— Макс! Ты где? — Услышал ближе к вечеру голос Слона.

— В Караганде! Ты чего орёшь, как оглашенный? — Недовольно поморщился.

— Макс, мы приехали.

— Куда приехали?

— К тебе. Народ хочет знать, ты реально учитель или гонишь, как обычно?

Я выглянул в окно. Во дворе стояли два джипа. Мерин GLS и Лексус. Толпа возле машин начала мне махать. Мать вашу. Приехала кодла конченная и отмороженная. Я продолжал держать телефон у уха.

— Ладно, заходите. Не надо мне тут соседей пугать.

Они ввалились ко мне с воплями и хохотом. С бутылками виски, абсента и коньяка.

— Максик, — на меня смотрела Лена, погоняло Кочерга, — я не верю своим глазам и ушам. Макс Вольский и учитель!!! Я сейчас описаюсь. Макс я не верю.

— А ты не сЦы в трусы. Сцы в унитаз, дорогуша.

— Макс, — вопль из комнаты, — не, это что за ящик??? Реально телевизор??? Макс продай, это жесть! Радуга, я дурею! Я предкам его подгоню! — В ответ ржачь.

Одна рюмка, вторая и жизнь заиграла другими красками. Мы сидели за столом в зале. На столе было всё то, что у меня в имелось в холодильнике, плюс заказали и нам ещё привезли. Колбасня набирала обороты. У меня на коленях оказалась Эльза, по прозвищу Золотая ручка, как Сонька в своё время. У неё и правда была золотая ручка в виде её папаши банкира. Моя рука блуждала под подолом её платья. Я проверил всё, особенно, что она прячем под своими стрингами.

— У тебя как обычно всё выбрито, да дорогуша? — Спросил её шёпотом на ухо. Она только шире растопырила ноги.

— Максик, возьми меня замуж, я хочу быть женой учителя. Я уже вся мокрая от того, что мы будем делать маленького бэби-ученика. У тебя классная ванная. Может туда сходим?

— Извини, с женой ты погорячилась. Ты реально течёшь. Эльза надо быть сдержанней.

— Я не могу. И вообще Вольский я давно хочу выйти замуж, за тебя. Я буду хорошей женой, поверь.

— Верю, но извини, я не готов быть тебе хорошим мужем. Давай оставим всё как есть?

Нашу пикировку прервал Слон.

— Макс, А здесь есть, куда можно забурится? Типа ночной клуб? Или в этой дыре отстой?

— Полегче с дырой. Я тут живу. А клуб есть. Поехали.

Кагал галдя собрался и мы выдвинулись. Удивительно, но в клуб уже не пускали. Нет, это был не боулинг Литвиновых. Это был другой клуб.

— Я не понял, что за хрень? — Попёр буром Слон.

— Успокойся. — Сказал ему. — Сейчас решим проблему. — Достал сотовый. Я знал кому принадлежит этот клуб. Маме одной моей ученицы. Хорошо, что она училась у меня в седьмом классе, а не в одиннадцатом. — Алё, Алёна Павловна, здравствуйте. Это Макс Вольский… Узнали… Спасибо и Вас с праздником. Скажите, Алёна Павловна, Вы сейчас где, дома или на работе?… На работе? Хорошо. Понимаете, я тут с друзьями отдохнуть хотел, а нас не пускают. Может как-то можно решить вопрос?.. Отлично. Спасибо!

Выключил сотовый.

— Всё нормально. Таможня даёт добро!

Нас пустили. Началась колбасня. Мы пили, танцевали. В какой-то момент Слон сел за столик, где мы присаживались отдохнуть. Достал пакетик. Сделал две дорожки.

— Макс, может вдуешь?

— Слон. Ты завязывай с коксом. А то мозги совсем сплавятся.

— Брось, братан! — Прогнал одну дорожку. Потом вторую.

— Слон сделай мне! — Эльза смотрела возбуждёнными и блестящими глазами. Тоже нюхнула. Сидела ловила кайф, зажав себе нос. Ещё народ погонял дорожки, пока весь пакетик и унюхали. Я спокойно на это смотрел. Мне эта хрень была по барабану. Потом пошли на танцпол. Музыка долбила по чёрному. Блики и сполохи огней. Я уже достаточно догнался алкоголем. Было весело, девчонки визжали, крутя задницами. Я заскочил на подиум, где ранее танцевали стриптизёрши. Ударник продолжал долбить по ушам. Скинул майку, оставшись по пояс голым. Дамы на танцопле завизжали.

— Форевер! — Заорал я. — Интерпрайзерс, балбесы! — Визг и восторженные вопли нарастали. Я двигал бедрами словно при акте любви, при этом зажав через штаны своё хозяйство в ладонь. Ко мне заскочила какая-то мамзель, начала тереться об меня задом. Я стал ей подыгрывать. Классно терлись. Но тут кайф обломал какой то идиот. Заскочил к нам и наехал из-за мадам на меня. Я не стал долго его слушать и заехал в бубен. Он улетел с подиума. За кореша впряглись какие-то братаны. За меня тоже, началась драка. Я дрался самозабвенно, от души. Словно выплёскивал из себя весь негатив.

Вскоре появились секьюрити. Этих бодигардов уработали в ноль. Причём не только я с друганами, но и наши противники нам помогли. Разборку продолжили, когда бодигарды отъехали. Ну а после, примчались менты, так как весь бар и часть стульев со столами мы разнесли в дребезги. Менты начали орудовать резиновыми палками. Меня какой-то балбес перетянул поперёк спины. Я ему ответил, отобрал палку. На меня накинулись двое. Последнее, что помню, это летящий демократизатор в голову. Дальше мрак. Очнулся в больнице. И первое, что услышал вопль Полины, что они не имеют права не пускать её ко мне. Господи, спаси и помилуй мя грешного…

Почему голова у меня перевязана, я понимал. Но вот почему у меня торс перевязан бинтами и сзади на спине, что-то болело, этого вспомнить не мог. Вопль Полины стал удаляться. Похоже настойчивую девицу увели на выход. Я полежал некоторое время и отъехал в Сонную долину. Когда проснулся очередной раз, возле кровати сидели мама и Полина, сестра моя.

— Здравствуй, сынок. — Сказала мама и нежно погладила меня по щеке ладонью.

— Здравствуй, мам. Как у меня видок?

— Отвратительный.

— Зато Макс хорошо оторвался с этими дебилами, своими дружками и такими же дебильными подружками. — Вставила свои пять рублей сестрёнка.

— Я и тебя, Полинка, тоже обожаю. Здравствуй.

— Здравствуй, Макс. — Она наклонилась ко мне и поцеловала меня в щеку. — Тебе обязательно надо было это всё?

— Так получилось. Небольшой расслабон.

— Ничего себе не большой. Черепно-мозговая травма и ножевое ранение. Ты с ума сошёл, Максим? — Полина покачала с осуждением головой. Мама кивнула, подтверждая слова моей сестры.

— Ну по кумполу я получил помню. А вот ножевое не помню, чтобы получал. Или это, когда я в отключке отдыхал меня порезали? Так там менты были. Они что ли?

— Нет. Ты уже получил удар ножом до полиции вернее когда они приехали. Но похоже, даже не заметил этого.

— Наверное. Я на адреналине был. Плюс алкоголь. А откуда узнали, что меня ткнули, когда полиция была?

— Видеозапись камер наблюдения в клубе. — Ответила мама.

— Ты когда у полицейского дубинку отобрал, там небольшая свалка получилась, тебя в этот момент и ударили. Его уже ищут. Он успел сбежать во время неразберихи. Сначала никто ничего не понял. На тебя двое полицейских накинулись и голову тебе чуть не проломили. Кстати, того кто бил тебе по голове отстранили от службы.

— Почему?

— Превышение должностных полномочий. Что-то типа того. — Ответила Полина. — Ты практически не сопротивлялся, так как начал заваливаться. А они тебя мало того, что голове, ещё пнули несколько раз лежачего и руки тебе завернули за спину. А ты уже был без сознания. И потом только чухнули, когда кровь уидели из раны. Там весь пол залит был. Хорошо скорую вызвали. Но прославился ты знатно, Макс. Всё как обычно. — Полина включила сотовый и вывела картинку на экран. — Это уже в соцсетях. И в Тик-токе в том числе. На Ютубе. Тебя снимали с разных точек. Я записи надёргала и смонтировала общий ролик, чтобы тебе понятней было.

— Сколько прошло времени? — Спросил сестру с мамой.

— Третьи сутки идут, как ты здесь.

— Что, всё так серьёзно?

— С ножевым ранением тебе повезло. — Ответила сестра. — В кои то веки, твоё качание тебе помогло. Тебе в мышцу попали. А если чуть-чуть левее и зацепили бы лёгкое. А так, внутренние органы не затронуты. Но крови ты потерял достаточно. А вот с головой… МРТ сделали. У тебя ушиб головного мозга. Гематома там.

— Ерунда. Главное черепушку не пробили. Всё остальное зарастёт, как на шелудивом псе.

— Не говори так, сынок.

— Прости, мам. Знаю, натерпелась ты со мной. Вот такой сын у вас с отцом. Непутёвый. Зато у вас дочь классной получилась. Поль, сознайся, у тебя ухажёр-мухажёр есть?

— Мухажёр есть, обязательно. Особенно мухажёр. — Полина скривилась.

— Тогда я за тебя спокоен. Наконец-то родители получать мелких спиногрызов в виде внуков.

— Ты не исправим, Макс. — Сестра усмехнулась. — Зато у тебя ухажёрка есть. Так ведь?

— Есть такая фигня. Это не ухажёрка, а божье наказание и моя смерть. У меня постепенно мозг дробиться начинает.

— А по-моему она очень хорошенькая. — Мама улыбнулась. Полина её поддержала.

— Что уже познакомились? Этого ещё не хватало. Тогда мне точно смерть!

— Не говори так, сынок. — Мама погладила меня по руке.

— Чем ты не доволен, брат? Полина хорошая девочка. Тем более, я её сестру старшую знаю. Мы вместе учимся и она в моём проекте принимает участие.

— Алину что-ли? Жесть. Вижу меня со всех сторон окружили Литвиновы и засаду сплошную устроили. Куда бедному крестьянину податься?

— Максим, как ты себя чувствуешь? — Спросила мама.

— Странное ощущение. Словно я в танке сижу. А так ничего. Поль, дай кино посмотреть. — Сестра протянула мне мобильный. Я смотрел. Да, трындец полный. Вот я на подиуме, голый по пояс. «Форевер!» Потом всё остальное пошло. Вот откровенные танцы.

— Максим. — Мама покачала головой опять. — Это же совсем неприлично. Ты словно самку зовёшь. Кошмар какой.

— Точно, мама. Самку зовёт, как в брачный период. А вот и самка появилась. Да, Макс…

— Согласен, мои дорогие дамы. Эстетики там мало.

Потом началась драка, переросшая в побоище. Полина с мамой тоже смотрели. Мама прикрыла рот ладошкой. Сестра ухмылялась.

— Гладиатор драный. — Подвела итог записи Полина. Забрала у меня свой телефон.

— Отец где?

— В местной прокуратуре. У него там какой-то знакомый. Твои дружки уже давно слиняли. Их отпустили ещё утром, на следующий день. Там адвокаты прилетели, как мухи на навозную кучу. У них всё хорошо. Пара царапин и пара синяков. Не более. — Полина была недовольна. — А вот ты опять выхватил. Не знаю, как ты в школе появишься.

— Думаешь выгонят? Да ну на фиг. Я в свободное от работы время как хочу, так и расслабляюсь. Да и сильно переживать не буду. Уеду значит.

— Куда?

— Далеко. Куда, не скажу. Это большой секрет для маленькой компании.

Потом приходил следователь. Я писать заявление и предъявлять претензии сотрудникам полиции отказался. Сказал, что сам виноват. Потом я уснул. Проснулся от умоляющего девичьего голоса. Понял, это Литвинова. Она кого-то просила. Говорила, что просто посидит тихонечко рядом. Открыл глаза. Точно, Полина. Видать, сумела проскочить как-то. На ней был белый халат и даже стетоскоп где-то взяла, якобы она сама врач. Ловко замаскировалась. Но её спалили в моей палате. Я попросил доктора оставить Полину. Она сидела на стуле рядом со мной. Насупилась, как сыч.

— Что, Макс, доволен да?

— Доволен чем? Тем, что во мне просверлили лишнюю дырку и чуть не проломили голову? Однако, Полина, я не знал, что я садо-мазо!

— А если бы тебя убили? Чтобы я делала?

— Как что? Принесла бы мне на могилку пару ромашек, проронила бы скупую женскую слезу на свежий холмик и стала бы жить дальше. Окончила бы школу, поступила в институт и стала бы встречаться с нормальным парнем. Можно даже с ботаном каким-нибудь. Подрессировала бы его, как будущего мужа. Потом бы вышла за него замуж и родила бы ему четверых лялечек. Он был бы счастлив. Прыгал бы до потолка. Облизывал тебя с ног до головы и сюсюкался бы с вашим детским садом. Не муж, а золото с бриллиантами. Отвечаю!

— Ты сейчас издеваешься надо мной, Вольский? Не надо мне ботаника. А так же не надо мне драного мачо и прочий мусор. Я себе выбрала уже мужа. И дрессировка началась четыре месяца назад. Правда этот экземпляр мужской особи плохо поддаётся дрессировке. Но ничего терпение и труд всё перетрут да, Макс? А облизывать меня, так он будет с большим энтузиазмом, в этом я тебя уверяю. Главное его в свою постель уложить. А уж там я постараюсь. И с нашим детсадом будет с радостью возится.

— Правда? Какой кошмар. Можно узнать имя несчастного?

— Можно, но пока не нужно. Макс, скажи мне, тебе обязательно надо было вот всё это?

— Что всё это?

— Вот это?! — Она достала мобильник и включила запись. Ясен перец я там был полуголой звездой на подиуме, тёрся своими причиндалами о задницу мадемуазели. Полина чуть не ревела. — И вот это! — Дальше пошла драка. — Тебе это всё обязательно надо было? Есть спортзал. Там есть груша. Хочешь кулаки почесать, сходи, постучи о грушу. Какие проблемы?

— О грушу не интересно. Чтоб ты понимала, женщина в удалом кулачном бою.

— Кулачный бой?! Кулачный бой, когда дерутся кулаками. А ты, смотри, вот сейчас… Во! Ты ногой, с разворота, засандалил вон тому длинному, прямо в грудь, так, что он кучу народа собрал, как бульдозер. Это что, кулачный бой? — Стекла её очков зло поблёскивали.

— Это особенности русского кулачного боя.

— А по моему, это больше на тайский бокс похоже.

— Мы русские любим учиться. Не даром царь Пётр шведов назвал своими учителями. Был тайский бокс, стал русским боксом. Мы его русифицировали. Зато не плохо оттянулись.

— Конечно не плохо. Ты без головы чуть не остался.

— Чуть не считается. Поль, поздно уже. Ты почему домой не едешь?

— Я здесь посижу.

— Ты с ума сошла? Тебя родители искать не будут вообще?

— Я сказала, что буду дежурить в больнице. Мама очень не довольна. Она вообще в шоке была, когда по телевизору показали, как ты там развлекался. А заодно показали более ранние твои подвиги.

— Вот видишь, Поля, какой я отвратительный тип. Не надо со мной водиться.

— Позволь я сама решу, с кем мне водиться, с кем в постель ложиться, и с кем…

— Дальше можешь не продолжать. А то у меня голова и так чугунная.

— Может тебе укольчик вкатить, в задницу? А что, я умею ставить.

— Давай обойдёмся без этого стриптиза.

Вдруг резко захотел спать. Глаза сами собой закрылись и я опять отъехал в Сонную долину. Последнее, что помню, запах её парфюма и кто-то коснулся чем-то мягким и нежным моих губ. Сто пудов, воспользовалась моим состоянием и полезла целоваться. Безобразие…

Литвинову, бесполезно было гнать из больницы. Она достала там всех докторов, скорее всего кому-то приплатила. Но каждый день появлялась у меня в палате. Даже когда начались занятия, она сразу же из школы бежала ко мне. Сама кормила меня, хотя я был в состоянии сам поесть. Но она начинала мне втирать, что полезнее будет мне не напрягаться. И что для неё это не составляет труда. Ко мне приезжали Литвиновы-старшие. Папаша смотрел с усмешкой и понимающим взглядом. Похоже, Никита Семёнович и сам был по молодости не прочь подраться и по колбасится до упора. А вот маман явно не испытывала восторга от меня. Но Полина изображала из себя неприступный бастион и айсберг одновременно. Спорить с пигалицей было бесполезно, а пороть ремнём поздно, только хуже можно было сделать. Приходили родители. Отец тоже.

— Да, сын. Ты никак повзрослеть не хочешь? — Отец смотрел на меня с каким-то разочарованием.

— А надо? Взрослеть?

— А что, так и будешь лоботрясом?

— Я на свои лоботрясничаю. У тебя не прошу.

— Думаешь тебе денег от продажи машины надолго хватит?

— До весны хватит. Я экономный стал, в последнее время.

— А что весной будет?

— Что будет, то будет. Надеюсь, меня из школы выпнут? За поведение, недостойное российского педагога?

— Даже не надейся.

— Всё понятно.

— С клубом, надеюсь, сам рассчитаешься?

— А я что, там один колбасился? Или всё на меня вешают? Мудро, ничего не скажешь.

— Дружков своих напряги.

— Напрягу.

Позвонил после этого Слону, сказал, чтобы скинулись и перевели мне бабки 300 тысяч на погашение ущерба клубу. Слон сначала начал возмущаться, что это всё лажа. Но я сказал, что расплачусь тогда сам. А они могут идти на хер. Перевели мне. Деньги я перегнал хозяйке клуба. Когда выписался, подарил ей шикарный букет цветов, на чём инцидент был замят. Дело на меня по оказанию сопротивления сотрудникам полиции возбуждать так же не стали, как и замяли превышение ими своих полномочий. А вот уголовное дело по ножевому ранению возбудили, кренделя этого задержали и повесили на него всех собак. Им оказался тот дурачок, чья подружка прыгнула ко мне на подиум и с которой мы танцевали грязные танцы. Кретин, что скажешь. Теперь ни свободы, ни подружки. Перца законопатили в СИЗО до суда. Да и из суда он однозначно поедет на зону, так как имел не погашенную судимость за кражу.

С головой всё обошлось. Вроде всё рассосалось и она у меня не болела. Хотя меня ещё некоторое время подержали в больничке, наблюдали.

Когда первый день пришёл в школу. В фойе, на первом этаже, где был турникет, стояла толпа камрадов из разных классов. Я зашёл. На моей физиономии расплылась улыбка до ушей.

— Привет, камрады. Соскучились?

— Форевер! — Закричал кто-то из пацанов. — Интерпрайз, балбесы! — Опять вопль. Народ засмеялся. Мне даже стали хлопать. Показывали большие пальцы, что классно. — Макс, это было круто!

Вот это жесть. Я стоял и смеялся вместе с ними. М-да, дурной пример заразителен…

Глава 16

Пять карт

Дальше всё вернулась на круги своя. Я преподавал математику и информатику. Меня, конечно, вызвали на ковер, сначала директор, потом в департамент образования. На меня там был наезд о недопустимости. Но я парировал, что расслаблялся в своё личное время. А ещё я мужчина молодой, свободный и возможно искал таким способом девушку с которой можно начать серьёзные отношения. Но сильно спорить всё же не стал и в итоговом документе согласился, что надо быть скромнее — не драться, не выражаться нецензурно, не демонстрировать своё обнажённое тело в прямом эфире, не танцевать такие откровенные и непристойные танцы, да ещё на виду у всех.

Полина, по нашей договорённости не переходила красные линии и не доставала меня. Да, мы виделись в школе. Это было бы странно, если бы не виделись, всё же она моя ученица. Но вела себя прилично. Мы созванивались с ней. Мало того, я один раз в воскресенье пригласил её в местный аквапарк. Мамзель подпрыгнула на месте и, конечно же, в условленное время уже стояла там как штык. Прибежав даже раньше, чем нужно. Хорошо с ней отдохнули. Накупались, накатались с горок. Посидели там же в кафе. Но никаких обнимашек, целовашек не было. Я спокойно относился к Литвиновой, хоть она и была в купальнике. Ну а что? Я её вообще без всего видел и ничего, сумел удержаться на грани фола. Так же сходили с ней в местный театр, причём билеты покупала она. Мне было без разницы на что идти. Я вообще рассчитывал там вздремнуть. Но когда пришли, оказалось, что это была постановка «Ромео и Джульетта». Я удивлённо посмотрел на Полину.

— Что, Макс? — Спросила она как ни в чём не бывало и поправила очки.

— А что-то другое нельзя было? Обязательно про двух этих ненормальных психов?

— Почему они психи?

— Как почему? Взяли друг друга и траванули, наверное от большой любви. Ты считаешь это нормальным? Или это тонкий намёк на толстые обстоятельства? Ты меня, Полина, хочешь травануть?

— Ты с ума сошёл, Макс? У тебя интересная интерпретация этой, пусть грустной, но замечательной истории о любви.

— Замечательная история любви? Да на фиг надо. По мне так лучше замечательная история любви, это «Свадьба в Малиновке». Там и поржать есть над чем. Да там один Попандопуло чего стоит — это тебе, это мне, это опять тебе и это всё время мне. Мой самый любимый персонаж. А про любовь как он говорит: «И чего я в тебя такой влюблённый?!» И хеппи энд есть. А в Джульетте этой в оконцовке кладбище. Трындец любовь. Я вот не хочу, Полина, чтобы моя любовь закончилась на погосте. Извини.

— Что правда, Макс? — Она счастливо улыбнулась, держа меня под руку и прижалась. — Знаешь, я так рада. Но, Макс, здесь хоть поплакать можно.

— Не понял? Что значит поплакать?.. Ты сама поняла, что сказала?

— А что такое?

— Не, Полина, я с тебя не могу. Ну ладно ты. А ты меня представила, сидит здоровый лоб и заходится в истерике, проливая крокодильи слёзы? Да меня через пять минут в психушку увезут.

Но идти пришлось. Полина там действительно шмыгала носом, прикладывала платочек к глазам, вышла заплаканная. Кошмар сплошной. А ещё успели на лыжах покататься, пока снег не сошёл.

Тогда же меня вызвали к директору. Там присутствовала завуч.

— Максим Валентинович, — начал директор, — в школе поползли слухи, что у Вас имеются отношения с одной из Ваших учениц. Вы понимаете, что это не допустимо? Что подобное как-то прикрыть или замять не получится? Может возникнуть грандиозный скандал, вплоть до разбирательства в правоохранительных органах.

— С какой именно ученицей у меня отношения? У меня учениц много.

— Перестаньте, Максим Валентинович. Вы прекрасно всё знаете. — Вступила в разговор завуч, Тамара Григорьевна.

— Нет, не знаю. Итак, с какой ученицей конкретно у меня отношения?

— С Литвиновой Полиной.

— Да, есть такая ученица. А что кому не нравится?

— Вы встречаетесь с ней после школы?

— Конечно. Иногда. Мы ходим в театры, на выставки. Повышаем свой культурный потенциал. Недавно ходили на Ромео и Джульетту. Поплакали с ней вдвоём над несчастной судьбой бедных итальянских малолеток. Заодно я прочитал ей лекцию, как не надо делать, чтобы не оказаться на кладбище досрочно.

— Максим Валентинович! Вы издеваетесь над нами? — Завуч аж задохнулась от возмущения. Директор сидел вытаращившись на меня.

— Отнюдь, Тамара Григорьевна. Если Вы намекаете на то, что между мной и Литвиновой есть какие-то близкие отношения, как между мужчиной и женщиной, то смею Вас уверить, ничего подобного нет и близко. Я ещё дружу с головой. Всё в пределах приличия и целомудрия. Да, девочка влюбилась. И в этом случае, я посчитал, что лучше она со мной будет ходить по театрам, выставкам и прочим делам, чем свяжется с таким же, как и она сама малолеткой, у которого одна извилина и та, будучи в эрегированном состоянии, заточена на одно, зажать девчонку в углу и залезть ей в трусы. Вы же не хотите, чтобы одна из ваших выпускниц экзамен сдавала будучи беременной? Уверен, что нет.

— Ну знаете, Максим Валентинович!

— Подождите, Тамара Григорьевна. — Директор посмотрел на меня внимательно. — Максим Валентинович, Вы обещаете, что ничего такого между Вами и Полиной нет?

— Конечно. Я даже Вам это гарантирую. У нас с Литвиновой чисто деловые отношения, как между педагогом и подпедагогичным контингентом.

— Каким контингентом?

— Подпедагогичным. — Одним словом, отвертелся….

Наступила весна. В марте младшим Литвиновым исполнилось 18. Они пришли в школу нарядные, особенно девчонки. Перед уроком, я подсуетился. Когда все ученики уселись, я усмехнувшись, разглядывая класс, начал свой спич:

— Итак, камрады. Сегодня знаменательный день у 11 «В». У половины класса днюха! Камрады Литвиновы, стали совсем взрослые. Совершеннолетние. Им даже теперь пиво пить можно без проблем. — Раздались смешки. Глеб Литвинов спросил меня за пиво. Но я его обломил. — Нет. Здесь мы пиво пить не будем. Но, учитывая неординарность события в нашем классе, а так же учитывая, что у вас на сегодня это последний урок, то я принял решение провести небольшой сабантуй. То есть, вместо заучивания заумных формул и задач, мы пьём чай с тортом. Вернее с тремя тортами. Так, парни сдвигаем столы. Девушки, вон там три торта. И есть три чайника. Начинаем суетиться. — Посидели не плохо. Попили чай. Торты это я притащил, как и чай в пакетиках, а так же одноразовую посуду. Толкнул речь, поздравив семейный клан. К нам даже завуч заглянула. Но качать права не стала, тем более звонок об окончании урока уже прозвенел. Угостилась тортом с чаем. После, камрады убрали все, столы-парты расставили по местам.

— Макс, — начала Полина, когда мы с ней прогуливались после школы, — я стала совершеннолетней.

— То, что ты стала совершеннолетней я это заметил. Дальше?

— Я могу выйти замуж не спрашивая ни чьего разрешения.

— Правда? А мнение потенциального жениха тоже побоку?

— Нет.

— Поль, я знаю куда ты клонишь. Тебе так не втерпёж заскочить в постель к мужчине? Надо быть скромнее. Успеешь. Ещё устанешь от этой постели отползать. И в конце концов, если это твой очередной мне намёк, то вспомни, о чём мы с тобой говорили и какой договор заключили. Твоё совершеннолетие, это всего лишь один из пунктов. Есть ещё два. Это окончание школы и поступление в институт.

— Я помню.

— Вот и молодец. Мороженое хочешь?

— Нет, не хочу. Знаешь, Макс, а ты не боишься, что я на всё наплюю и прыгну, как ты выражаешься, в постель к другому?

— Не бери меня на слабо, девочка. Нет, не боюсь. Но если ты так сделаешь, а это твоё право и твой выбор, значит договор будет автоматически аннулирован. Вот и всё. Так что можешь начинать прямо сейчас.

— Что начинать?

— Прыганье в постель.

— Дурак!

— Оригинально. Я же ещё и дурак. Полина, смотрю я на тебя и всё больше убеждаюсь. Не готова ты к взрослым отношениям с мужчиной с целью создания семьи. Скакание по постелям, это не готовность стать чьей-то женой. Это всего лишь скакание по койкам. И в этом случае, одна койка очень быстро сменится другой койкой, потом следующей и так далее по длинному списку.

— Это я просто сказала, чтобы тебя проверить.

— Проверила? Молодец.

Вот так с ней пикировались. Вот побежали последние дни мая. Последний звонок. Я даже надел костюм с галстуком, который специально прикупил для этого случая. Парни тоже стояли в костюмах. Взрослые такие. А девушки были все как на подбор, юные, красивые. Я пялился и откровенно любовался ими. Была линейка, как и положено. Первоклассницу протащил Глеб на своих плечах, а она звенела колокольчиком. Потом гулял со своими выпускниками по городу. Ну надо же было их проконтролировать, чтобы не набрались, не стали купаться в фонтанах и прочие дела. Вечером было кафе, которое организовали родители выпускников. Ну и конечно танцы! Сначала медленный. Хотел пригласить Светлану. Провокация не удалась. Танцевал ожидаемо с Полиной. Никто уже ничему не удивлялся.

Во время танца Полина сказала мне.

— Макс, второе условие выполнено.

— Ещё нет.

— Я уже не ученица!

— Сдашь экзамен, получишь аттестат, тогда можешь смело считать себя не ученицей. И не забывай третье условия договора. Ты должна стать студенткой.

— Я не забываю. Знаешь, Макс, всё таки сволочь ты порядочная. Хоть бы раз поцеловал меня по настоящему. Как мужчина целует женщину.

— Поцеловать можно. Но не здесь. Я не настолько обнаглел, целовать тебя в засос на глазах у всех, да ещё на глазах у твоих родителей.

Потом гуляли. Я устал как пёс, которого запрягли в упряжку и гоняли по всей тундре. Хотя Полину пришлось целовать. Раз обещал, надо делать. Сумели не заметно с ней уединится. Тяжко вздохнув, посмотрел в её синие глаза, которые в ответ, смотрели на меня в ожидании чуда. Одуреть! Обнял, одна рука у неё на талии, прижимал к себе, вторая легла ей на затылок. Губы сошлись в поцелуе. Целоваться она не умела. Но это ничего, дело наживное, научится быстро, тем более есть у неё потенциал. И да, целовал её в засос, по настоящему. Когда отстранился, она стояла с закрытыми глазами. Потом взглянула на меня. Взгляд был какой-то не такой, как обычно, она словно вина хапнула и её повело. В итоге вцепилась в меня.

— Макс, давай ещё, пожалуйста. Я так тебя люблю… — Пришлось ещё раз её целовать. Но потом тормознул. А то она разгоняться начала. Этого ещё не хватало. Хотя если честно, сам с трудом сдерживался.

Но наконец-то и это закончилось. Впереди были консультации и экзамены. Время летело быстрокрылой птицей. Вот и экзамены уже позади. Я, если честно, очень за них за всех волновался. Но все выпускники сдали. Причём, как мне сказали, по сравнению с прошлым годом значительно лучше. Я вздохнул с облегчением.

Полина помахала перед моей физиономией аттестатом.

— Макс, второе условие выполнено!

— Молодец. На, держи чупа-чупс. — Протянул ей леденец. Он скривила личико. — Осталось третье.

— Считай, что оно уже выполнено.

— Вот когда оно будет выполнено, тогда и будем говорить. А сейчас подотри слюни и пошли на аттракционы. На карусели покатаешься.

Полина подала документы в один из местных ВУЗов. Спросил её, почему не в столичный, она только фыркнула.

— Макс, мне понты не нужны. У нас хорошие ВУЗы, тем более я начала свой бизнес-проект. Папа выделил мне денег. — Я знал про этот бизнес-проект. Ещё в апреле, она мне притащила его.

— Макс, посмотри, пожалуйста.

— Что это?

— Бизнес-проект.

— Серьёзно? Ты меня пугаешь.

— Макс, ну перестань. Посмотри.

— Что бизнесить будешь? Какую-нибудь арт-студию?

— На фиг мне арт-студии. У меня будет сеть точек быстрого питания.

— А что, здесь нет точек быстрого питания? По-моему, их как блох на шелудивом псе. Тем более, если ты сразу на сеть замахнулась. Можешь треснуть.

— Не тресну. Я начну с одной. Ты будешь смотреть или будешь издеваться надо мной?

— Ладно давай. Дома посмотрю.

— Может вместе посмотрим?

— Не надо. Я работаю один. Всё свободна.

Дома посмотрел. Очень даже интересно. Точно умница подрастает. Ещё немного и реально начнёт харчить всех подряд. Созвонился с отцом, попросил его посмотреть. Он очень удивился, что я прошу не денег, хотя я давно уже у него их не просил, с прошлого года, а просил посмотреть проект бизнеса. Перегнал ему по электронке. Спустя три дня, отец позвонил мне. Сказал, что очень даже неплохой бизнес-проект. Не идеальный, и даже пока не рабочий, но потенциал есть. Отправил мне назад, доработанный. Поинтересовался — уж не взялся ли я за ум. Я сказал, что нет, не взялся. Что это не моё, а одного продвинутого ребёнка. Отец пожелал продвинутому ребёнку удачи и посмеялся в трубку, хотя я повода для смеха не давал. Отдал Полине её творение. Она была очень довольна и сказала, что не ошиблась во мне. Странные люди…

— Максим Валентинович, Вы серьёзно? Как же так? — Директор был явно не в восторге.

— Абсолютно серьёзно. Заявление на увольнение. Поймите, не учитель я, от слова совсем. Это уже решено. Звонить в департамент бесполезно. Тем более, у меня мало времени. Я уезжаю. Далеко уезжаю. На меня уже вызов пришёл. — Я грустно улыбнулся. Директору ничего не оставалось делать, как подписать.

— Максим Валентинович, а как же дети?

— А что дети? С детьми всё нормально. Кого сумел — выправил, кого нет, тут уже я бессилен. Лучше я сейчас уволюсь, когда все на каникулах. И у Вас будет время найти нового учителя. Знаете, я не жалею, что весь прошлый учебный год, провёл здесь. Но мне нужно двигаться дальше. Спасибо за всё.

Проставился перед коллективом. Тортик и бутылочку вина. Всё чин-чинарём. С Полиной встретились в парке. Я сидел на лавочке, она подскочила ко мне и поцеловала в губы. Но не в засос.

— Макс, я фактически уже студентка.

— Умница. Полина, помнишь, ты мне должна одно желание? За боулинг?

— Помню. Смотри ка, я думала ты забыл.

— Нет, не забыл. — Усмехнулся, глядя на неё.

— И что ты хочешь?

Я вытащил из кармана пять карт. Что за карты, Полине не показывал.

— Смотри, здесь пять карт. Одна из них это валет черви. Вторая, это дама пики…

— Не совсем понимаю. Причём здесь карты, Максим? — Девушка перестала улыбаться.

— Карты имеют символическое значение, дорогая. Какую из них вытянешь, такое испытание и пройдёшь. Итак, готова?

— Поясни пожалуйста, что за испытание?

— Валет черви означает сердцееда. Вытянешь его, значит должна пройти испытание на ловеласа и сердцееда. Женского соблазнителя. Кто он, ты знать не будешь. Это может оказаться любой молодой человек, с которым ты неизбежно познакомишься. Ты либо поймёшь, что он змей-искуситель вовремя и сумеешь остановится. Либо не поймёшь и окажешься в его койке. Дама пики, роковая дама. Вытянешь её, должна сама стать такой дамой и влюбить в себя какого-нибудь мужчину. Здесь вопрос в том, влюбишься ли ты сама в него или сумеешь остановится. Бубновый король. Вытянешь его… — Я улыбнулся.

— Что, Макс?

— Твоя карьера рванет вперёд, получив мощного пинка под зад.

— Ты о чём?

— О твоём бизнес-плане. Ты получишь хорошие инвестиции. И, наконец, туз крестей.

— Хорошо. А что крестовый туз?

— А на что он похож, крестовый туз?

— Не знаю.

— Никаких ассоциаций нет? Полина??? На могильную плиту на кладбище! Чего побледнела? Я же сказал, карты это всего лишь символизм. Никого убивать не нужно, как и ходить на кладбище. Этот туз означает, что наши отношения умерли, ещё не начавшись.

— Но карт пять. Какая пятая карта?

— О, это самая интересная карта. Это джокер. Сильнейшая карта, которая бьёт любую. А так же может объединить все эти пять карт в так называемый «Five of a Kind» наивысшая комбинация в покере, даже круче чем «Флэш Роял». Джокер может переключить минус на плюс, плюс на минус, сделать моё желание — твоим желанием. Твое желание — моим. И даже туз крести меняет свой символ на церковный алтарь, где венчаются молодые супруги. Я хочу, чтобы ты сыграла в эту игру.

Полина смотрела на пять лежащих перед нею карт. Но где и какая карта она не знала. Я смотрел на неё и чуть улыбался. Она же сосредоточённо глядела на карты. Даже нижнюю губу чуть прикусила. Потом решилась и взяла одну из них. Я тут же накрыл её руку своей.

— Стоп, Поля. — Она вскинула удивлённо на меня глаза. — Дай мне её. Не смотри. — Она отдала. Не показывая девушке, какую она вытянула, поместил карту в приготовленный заранее конверт. Заклеил его и отдал Полине. — Откроешь конверт через неделю.

— Почему?

— Таково условие. Вскроешь конверт раньше, считай всё будет аннулировано. Ровно через неделю. В это же время. Поняла?

— Поняла. Макс, что происходит? Зачем всё это?

— Ничего не происходит. Считай, это моя прихоть и условия игры. А сейчас, пойдём погуляем. Ты сегодня такая красивая, просто обалдеть!

— Тебе нравится? Я макияж у нового мастера сделала. Вот думаю, стоит мне волосы короче сделать или нет. А то они до пояса мне. Хочу что-нибудь другое.

— Не надо. Тебе так очень идёт. Есть хочешь?

— Да, я бы что-нибудь поела. А то утром убежала в институт, даже позавтракать забыла…

Мы с ней гуляли. Целовались. Не без этого. Так прошло шесть дней. Утром на седьмой день я собрал свою спортивную сумку. Сел на диван. Посидел на дорожку. Посмотрел на фотопортрет Полины, который висел у меня в комнате. Она его не видела. Потом встал, проверил всё ли выключил. Холодильник был пуст и отключен. Обвёл взглядом квартиру. Я здесь долго ещё не появлюсь. А когда появлюсь, не знаю, на долго ли тут останусь? Взял сумку и вышел. Позвонил в соседнюю квартиру. Там жила одна симпатичная бабулька, баба Клава. Мы с ней как-то сдружились. Она меня подкармливала своей стряпнёй, булочки там разные, пирожки и прочее. У неё единственная дочь жила далеко, на другом конце страны. Приезжала не часто. Внуки тоже жили далеко. Дочь хотела забрать её к себе, но бабуля отказалась. Сказала, что здесь её муж похоронен, с которым прожила в любви и согласии долгие годы. Как же она его могилку оставит, на кого? Да и лежать потом хочет с ним рядом. Вот и не уезжала. Очень хорошо пользовалась гаджетами. Глядя на мои выкрутасы в нете, качала головой и выговаривала мне, но не так уж и сильно.

— Максим, это что такое? Вроде такой серьёзный молодой человек, учителем работаешь. А чего вытворяешь??? Жениться тебе надо. Жена, детки пойдут, не до баловства тебе будет.

Вот и сейчас она открыла дверь.

— Доброе утро, бабушка Клава.

— Здравствуй, соколик. Собрался уже?

— Собрался. Я Вам ключи оставлю. И деньги, мало ли, вдруг слесаря придётся вызывать или ещё что.

— Хорошо. Надолго едешь то?

— Не знаю ещё. Но так надо. Для меня, для неё.

— Уверен?

— Уверен, бабушка. Не готовы мы ещё к тому, чтобы семью создать. Если сейчас распишемся, дров очень быстро наломаем и разбежимся. Знаю я и чувствую это. Ей нужно повзрослеть. Опыта набраться. И мне определится кто я — мажор, гопник, транжира папиных денег? Или я могу что-то сам сделать. Когда отвечу сам себе на этот вопрос, тогда и готов буду.

— Её то хоть любишь?

— Да. Я, что странно, впервые влюбился. Сильно. Не хочу разочароваться в ней. Не хочу, чтобы она во мне разочаровалась. Заодно и проверим, на сколько сильно это чувство. Я ей письмо написал, там оно лежит в квартире, на столе. Она сюда придёт обязательно. Она будет считать, что я её обманул. Но это не так. Условия договора будут соблюдаться.

— Ладно, Максим. Езжай. Раз решил, значит езжай. Может ты и прав….

Полина прибежала к дому Максима после обеда. Она не могла до него дозвонится. В какой то момент почувствовала тревогу. Прибежав, стала звонить в квартиру. Никто не открывал. Полина узнала в этот день, что Макс уже давно уволился из школы. Она встретила директора школы, разговорилась с ним. И он ей рассказал, посетовав, что такого хорошего учителя потеряли, теперь опять от них в департаменте заявка на педагога лежит.

За дверью была тишина. Полина звонила и звонила. По её щекам побежали слезы.

— Макс открой. — Стала стучать по двери кулачками. — Открой, сволочь, я же люблю тебя. За что ты так? Ты обещал. Ты меня обманул, сбежал! — Она уже ревела. В одной руке была зажата игральная карта. — Макс, у меня джокер. Открой! — Потом она присела на корточки возле двери и горько заплакала. На площадку вышла бабуля.

— Эко дело. Ты чего девонька плачешь?

— Бабушка, а Вы Максима Вольского видели? Он здесь в этой квартире живёт. — Полина встала, с надеждой смотрела на бабулю.

— Видела, а как же. Пойдём ка ко мне. Умоешься. Посмотри на кого похожа. Я тебя чаем напою. Пойдём пойдём. Улетел твой сокол ясный, да только говорили мы с ним про тебя. Пошли, нечего тут слёзы лить. — Бабушка Клава взяла Полину за руку и повела к себе в квартиру…

Глава 17

Джокер

Четыре года спустя…

Ямаха уверено набирала скорость. Я летел словно болид. Скорость достигла 180. И это был далеко не предел. Если навернусь, костей не соберут, сотрусь об асфальт по самый шлем. Но мне это нравилось, незабываемый драйв, адреналин в крови зашкаливал. При этом мозг оставался холодным и работал, как самый совершенный компьютер. Идущие в моём направлении машины проносились мимо меня словно стоячие на месте, оставаясь где-то далеко позади. Я обходил машины играючи, ловко лавируя между ними, обгоняя то слева, то с права. Благо полос хватало. Один раз даже пронёсся между большой фурой и бензовозом кубов на 10, шедших параллельно друг другу. На подъезде к городу скорость снизил. Машин стало больше. Заехав в сам город, скорость снизил ещё больше. Я здесь не был четыре года. Это большой срок и в тоже время маленький. Что для молодости четыре года? Ничего. Хотя моя молодость подходила к своему завершающему этапу. В следующем году мне исполняется 30. А это уже зрелость. Это уже очередной этап, подходя к которому, нужно оглянуться назад, посмотреть, что ты оставил там, какой багаж получил и понять, куда двигаться дальше? Я знал, куда я буду двигаться. Остановился на светофоре. Взгляд зацепился за вывеску: «Бистро у Полины». Я усмехнулся, молодец малая, жёстко гнёт свою линию. Бизнес идёт в гору.

Загорелся зелёный. Я сорвался с места. Был уже недалеко от своего дома, откуда спешно уехал четыре года назад, как увидел ещё одно «Бистро у Полины». Там даже парковка небольшая была. Решил заскочить. Зарулил на парковку. остановился и заглушил байк. Тут стояло уже три машины. Одна из них «БМВ» пятой серии. Хотел снять шлем, как из бистро вышла Полина. Я ей залюбовался. Даже дыхание перехватило. Стильный деловой костюм. Модные очки в дорогой оправе. Макияж, хорошая укладка. Волосы всё же сделала себе короче. В руках клатч из кожи, бирюзового цвета под цвет костюма. На ногах туфельки на каблучке. За ней из бистро вышел парень. Примерно моего возраста. В костюме с галстуком. Весь упакованный чуть ли не от Кардена. Одним словом — красавчик.

— Полина, любимая, ты можешь в кои-то веки оставить свои кафе хоть на время? Они никуда от тебя не денутся.

— Нет, не могу. — Девушка даже не взглянула на мужчину. Посмотрела на свои наручные часы. — Извини, мне нужно ещё заехать в администрацию.

— Хорошо. Давай я тебя отвезу. Тем более, твоя машина на техобслуживании.

— Послушай, Игорь, тебе заняться нечем, как бегать и меня контролировать? Или что?

— Почему контролировать? Просто я хочу проводить время, как можно больше с любимой девушкой. И я надеюсь, что сегодня ты всё же останешься на даче у моих родителей ночевать…

— Ты дождаться свадьбы не можешь, Игорь?

— Ну а что мы как маленькие дети, право слово?

Я видел какими глазами он смотрел на Полину. Она сама на него не смотрела, сначала обвела улицу взглядом, потом её глаза остановились на мне. Я шлем не снимал. Тёмное забрало его было опущено и моего лица видно не было. Полина внимательно смотрела на меня. Я же, положив руки на руль, глядел на неё. Однако после слов парня о маленьких детях, она перевела взгляд на своего спутника. Парень словно запнулся.

— Ладно, я всё понял. Дождусь свадьбы. Тем более, ждать осталось не долго, всего три дня.

Я опять ухмыльнулся. Ловко, как она его одним взглядом придавила. Тут даже к гадалке не ходи и так ясно кто в их семье рулить будет. Они подошли к БМВ. Этот Игорь открыл перед ней дверь. Она села. Я как раз находился с её стороны. Сев на переднее пассажирское сидение, Полина вновь посмотрела на меня. На моей физиономии продолжала висеть улыбка. Правда она её не видела, видела только темное стекло шлема. Вот БМВ заработала и выехала с парковки. Рядом с бистро был цветочный ларёк. Я быстро зашёл туда и купил белую розу. Засунул её за пазуху кожаного комбинезона. Быстро вышел и оседлал свой байк. В бистро решил не заходить. Со слов Полины я знал, куда они направляются. Вырулил на проезжую часть и прибавил скорость. Догнал их возле последнего перед городской администрацией светофора. Хорошо, что горел красный. Протиснулся между машинами. Встал рядом с автомобильным окошком, за котором сидела она. Стекло было приоткрыто. Я достал розу и засунул её в эту щель. Она хорошо прошла, упала прямо Полине на колени. Поля подняла глаза, наши взгляды опять встретились. Я ей улыбнулся. Хотя она опять не увидела мою улыбку. В этот момент загорелся зелёный. Я резко сорвался с места и ушёл в сторону от администрации. Приехал к себе домой. Оставил байк на парковке возле дома. Взял спортивную сумку, закреплённую позади меня на мотоцикле. И прошёл в подъезд. Шлем был у меня в руке.

Дверь открыла баба Клава. Увидела меня, покачала головой.

— Здравствуйте, бабуль!

— Здравствуй, Максим. Явился, соколик, не запылился. Проходи.

Я зашёл. Снял обувь. Бабуля позвала меня на кухню. Поставила кипятится чайник. На блюде лежала горка горячих пирожков.

— Как знала, что ты появишься. С картошкой есть, с ливером, с рисом и яйцом, с капустой.

— Спасибо, баб Клава. С удовольствием. Тем более, я голодный. — Хотел уже схватить пирожок, как получил по рукам.

— Руки иди мыть. Прямо как дитя малое. Я тебе заодно рассольника налью.

Вымыл руки. Бабуля налила мне тарелку супа. Я сидел, уминал за обе щеки.

— Где тебя носило то, Максим?

— Далеко, бабушка. Там где отрицательные температуры практически круглый год. А на улицу выйдешь, на третьей секунде сопли в носу замерзают. — Я засмеялся. Бабка улыбнулась.

— На севере был?

— Там. Четыре года, практически, всегда в закрытом помещении. На мне было техническое обслуживание электроники. бесперебойное функционирование. Веришь, бабуль, я за четыре года ни капли спиртного в рот не взял.

— Вот правильно. Нечего этой гадости пить. Столько людей она сгубила, да семей порушила. А чем же занимался, когда свободный был?

— Там библиотека хорошая. Читал много. Заодно курсы онлайн закончил. Французский язык учил. Английский знаю, теперь французский. Конечно от зубов не отскакивает, но объяснится с французами могу спокойно. Читаю на французском. А ещё там спортзал прекрасный. С самым современным оборудованием и великолепный бассейн. Так что, если не в библиотеке и не занимаешься, то в спортзале или бассейне. Спарринги там устраивали часто, чтобы адреналин выплеснуть. Вообще не жалею.

— Денег заработал?

— Заработал. Тратить то их некуда было. А получал много. Там копились.

— Чего не остался?

— Двигаться дальше надо. Я доказал сам себе, что чего-то стою. Не скрою, там тяжело было. Да и закрытое помещение. Бывали мысли сбежать, разорвать контракт и свалить.

— Молодец, что удержался. Ты изменился, Максим. Взгляд у тебя более спокойный. Какой-то уверенный, не как у мальчишки, а как у мужчины. — Она погладила меня по голове. — Что делать дальше будешь?

— Отец зовёт. Хочет, чтобы я сменил его. Он говорит, что заработал себе на хорошую пенсию и теперь хочет отдохнуть. Хочет с мамой друг другом заняться. Быть больше вместе. Путешествовать и ни о чём, чтобы голова не болела. Я его понимаю.

— А сюда за ней приехал?

— За ней, бабушка.

— А ты не опоздал. Максим? У Полинушки жених есть. Знаю я. Она же заходит ко мне. Я ей ключи от твоей квартиры отдала. Она сама попросила. Знаю, что часто остаётся там на ночь. По началу то убивалась сильно. На тебя обижена была. Я её даже отпаивала тут. Как ты и сказал, посчитала, что ты обманул её. А ей твои слова передала. Да и письмо твоё она прочитала. Я не видела его, но ты сам сказал, что оставил его на столе у себя в квартире. Потом, постепенно, успокоилась. Учится. Хорошая она. Кафе вон открыла. Сначала одно, потом второе. А потом сразу два выкупила. Как уж это она сделала, я не знаю. То её дела. Но хваткая она. А какая красавица стала?! Не та девчонка, которую я увидела первый раз.

— А что за жених у неё?

— Да есть тут такой. Сын замглавы администрации города. Не скажу, что плохой он человек. Видно любит её. Бегает за ней.

— А она?

— А она позволяет себя любить.

— Бабуль, а она случаем его в моей квартире не принимала? На ночь не оставляла? А то это жесть будет с её стороны. Вы же женщины изобретательны и изощрёны в своей мсте.

— Насчёт мсти, есть такое. Вы мужики никогда с нами в этом не сравнитесь. Так что лучше не будить лихо, пока оно тихо. А насчёт оставляла ли она его в твоей квартире, чего не знаю, того не знаю, Максим. Но я такого не замечала. Максимум, это он её возле подъезда ждал. А заводить его в квартиру, при мне такого не было. Но всё может быть. Я же не всеведающая. — Бабка усмехнулась, глядя на меня. Я тоже ухмыльнулся в ответ, кивнул ей. — Максим, а как ты к себе попадёшь? Ключи то у Полины.

— А у меня второй комплект. Спасибо, баб Клава. Хороший Вы человек, душевный. Ещё раз спасибо, накормили до отвала.

— Возьми себе пирожков. С чайм попьёшь. А Полина приедет, её угостишь.

— А она приедет? Сомневаюсь я. У неё свадьба через три дня. Так ведь? — Я усмехнулся.

— Верно. Так то только через три дня. А за три дня много, что может произойти. Чай жених то не муж. — Бабуля хитро улыбнулась.

Зашел домой. С наслаждением скинул комбинезон. Огляделся. В квартире было чисто. Ни пыли, ни чего. Чувствовалось, что здесь живут. Ну или часто здесь бывают. Посмотрел на фотопортрет.

— Привет малыш. Скучала? Или не скучала? Вижу не скучала.

Взял в шкафу полотенце и халат. Принял душ. Долго стоял под струями. Потом насухо вытерся. Надел халат. Прошёл на кухню и поставил чайник кипятиться. В этот момент зазвонил мобильный. Это звонил отец.

— Да, пап?

— Здравствуй, сын. Ты когда приедешь?

— Здравствуй, пап. Дня через четыре.

— А пораньше нельзя?

— Если получится, то приеду пораньше. Но стоит рассчитывать именно на три-четыре дня. А что так торопишь меня? Четыре года ждали, а четыре дня потерпеть нельзя?

— Мне тебя нужно в правление компании вести. В конце концов, Максим, я заработал себе на пенсию. Хочу уйти на покой. С мамой хотим друг другом заниматься. Мы имеем на это право?

— Имеете. Но я надеюсь, ты же не сразу с мамой сорвешься в путешествие и в полный расслабон? Мне надо полностью войти в курс дела. Что у вас там и как. Или кинешь меня, как щенка в прорубь и пусть сам выплывает? Ты не торопишься? Мне всего 29. Даже если и сестра будет помогать, но ей самой 27 только.

— В прорубь я тебя бросать не собираюсь. Конечно, первое время я буду с тобой. Но ты не так уж и не в курсе. Последний год ты активно знакомился с делами компании, пусть и удалённо. Знаю с Полиной общался, с сестрой своей. И когда займёшь место генерального, твоя сестра будет у тебя первым замом. Она, конечно молода, но в курсе многого. За пять лет уже хорошо освоилась. И я на связи буду, если что.

— Пап, почему не её генеральным всё же?

— Ей это не надо. Да она и сама не хочет. У неё свой проект набирает обороты. Она вообще туда хочет уйти полностью. С Борисом они прекрасный тандем.

— Как там Борюсик, женишок Полин. Они же заявление в ЗАГС подали?

— Подали. Борис очень грамотный и хороший молодой человек. Они с Полиной очень гармоничная молодая пара.

— А чего она тогда такого красавчика вУмного и гармоничного два года динамила?

— Она не динамила. Они узнавали друг друга. Полина никогда ничего не оставляет на авось. Она очень серьёзно подходит к любому делу и тем более к созданию семьи. Да, они два года встречались и последний год даже жили вместе. Теперь решили узаконить отношения. Знаешь, мы с мамой ни разу не слышали, чтобы они ругались или ссорились.

— Пап, я тебя умоляю. Чего им ссорится? Полинка даст вечером Бориске облизать пальчики своих прелестных ножек и всё, он перед ней прыгает как зайчик два дня. Не удивлюсь, если у них в арсенале есть костюмчик ночного зайчика. Полинка же та ещё шалунья. — Я засмеялся.

— Вот что ты за человек, Макс?! Нет, чтобы порадоваться за сестру. А ты всё опошлить пытаешься.

— Да я, пап, рад за неё. Честное слово. А зайчик, да бог с ним, пусть что хотят в своей спальне то и делают. И я не опошляю, ведь яблоко от яблони не далеко падает, да, пап?!

— Что ты имеешь ввиду? Что я прыгал зайчиком перед твоей матерью?

— Насчёт зайчика я не в курсе, но я знаю, что вы с мамой будучи молодыми, были далеко не белые и пушистые. И отрывались только так, может даже похлеще, чем я. Это сейчас вы такие правильные все из себя. Но я то знаю.

— Откуда ты знаешь?

— Да мне дед рассказывал, твой отец. И родители мамы рассказывали. Особенно бабушка Ира. Такие пикантные случаи. — Я опять засмеялся. Услышал, как отец тоже хохотнул.

— И какие?

— Вот один, например, из самых невинных. Когда вы с мамой приехали в ЗАГС на торжественную регистрацию, то из кармана твоего красивого и праздничного пиНджака торчало мамино нижнее бельё, свадебное. А ты даже этого не замечал. Бабушке пришлось подойти к тебе вплотную и аккуратно засунуть женские трусики глубже в твой карман. Это чтобы не шокировать гостей, которые уже стали обращать внимание на это. Ей, конечно, было очень стыдно за свою дочь, но ещё больше её удивляло, когда вы успели? Ведь с того момента, как мама надела свадебное платье, она практически всегда была в поле зрения родителей. — Услышал, как отец засмеялся.

— Ну тёща! А если честно, то твоя мать не всегда была в поле зрения старших. Иногда выпадала из их обзора. Но это уже к делу не относится. Хорошо. Мы тебя ждем. Кстати, твоя Полина молодец. Наша Полина не зря сделала инвест вложение в её проект.

— Ага, две Полины это сила, да, пап? — Опять с ним смеёмся.

Сидел пил чай, когда услышал, как щелкнул открываясь замок. Тут же раздались шаги. В комнату зашла Полина. Остановилась. Стояла и смотрела на меня, в руках держала мою розу. Я поставил кружку на столик, поднялся с дивана. Подошёл к ней.

— Значит я не ошиблась, Вольский!

— В чём? — Вдохнул её запах. Почувствовал нарастающее возбуждение.

— В том, что ты появился. Это ведь твоя роза?! Можешь не отвечать.

— Моя роза. Вернее уже твоя. Потрясающе выглядишь, Поля. Спасибо тебе. Всё так чисто. Даже еда есть в холодильнике. И занавесочки повесила. Очень уютно.

— Я иногда здесь ночевать оставалась.

— Одна?

— А какая тебе разница? Одна или нет? Но больше я здесь ночевать не буду. Я вообще в последний раз сюда пришла. Ключи отдать.

— Почему сегодня? — Продолжал вдыхать её запах и не мог надышаться им. Сердце стучало, как молот по наковальне. Хотелось схватить её в охапку и никуда не отпускать. Но приходилось сдерживаться. — До свадьбы у тебя ещё три дня. А я ведь за тобой приехал.

— За мной? Ты опоздал, Макс. Тебя не было четыре года. За эти четыре года ты ни разу мне не позвонил. Не написал мне. Или ты думал, что я тебя буду ждать, красавца такого писаного, а по сути кобеля драного.

— И я тебя тоже люблю, солнышко моё.

— Я не твоё солнышко. И что значит три дня до свадьбы? Или ты рассчитываешь, что я тут с тобой до своей свадьбы спать буду?

— А почему бы и нет? Ты же так этого хотела, Полина.

— Хотела, да расхотела. Слишком много времени прошло. Игорь любит меня.

Я придвинулся к ней совсем вплотную, её волосы коснулись моего лица.

— Верю, что он любит. А ты любишь? Или всего лишь позволяешь ему любить себя?

— А тебе какая разница? Да, я тоже его люблю. — Она не отстранилась. Стояла, словно натянутая струна. Я даже чувствовал её напряжение и то, как бьётся её сердце.

— Точно любишь? — Полина промолчала. — Значит дама пик уже разыграна, как и бубновый король. Остался валет черви и туз крести. А джокер у тебя уже в руках. Ну раз любишь, тогда не откажешь мне в бокале вина. Там вино стоит. Почти бутылка. Твоё, так ведь? Отметим твоё будущее замужество?

Я отстранился. Мы глядели с ней друг другу в глаза. Неожиданно она согласилась.

— Хорошо, давай отметим. — Она вышла в прихожую и сняла обувь. Потом прошла в туалет и вымыла руки. Я, тем временем, на кухне достал два бокала и открыл початую бутылку вина. Налил вина себе и ей. Полина подошла и села за стол. Мы чокнулись. Глядя на девушку, улыбался.

— Хочу, чтобы ты была счастливой, Полина. Честное слово.

— Спасибо, Максим. Твои пожелания в этом, самые для меня ценные. — Мы выпили. Я немного, а Полина полностью. Я долил ей ещё.

— Вижу у тебя всё хорошо. Бизнес прёт, как на дрожжах.

— Да. Полина, твоя сестра, тоже участвует. Сделала очень хорошую инвестицию. И помогла мне кое с чем.

— Вы нашли общий язык?

— Да. Тем более, моя сестра, Алина у твоей сестры работает в большом проекте.

Мы ещё выпили немного. Потом она встала.

— Ну вот и всё, Макс. Мне пора. — Прошла в прихожую. Надела туфельки. Там же на полке лежали ключи. — Вот ключи, Максим.

— Может поцелуемся, на прощание? А то навряд ли увидимся больше. — Подошёл к ней вплотную.

— Это лишнее. — Тихо проговорила она, глядя мне в глаза.

— А я другого мнения. И в данном случае, моё мнение является решающим. Поцелуй обязателен. Отказ не принимается. — Прижал её к себе и накрыл её губы своими. Она не сопротивлялась. А потом обняла меня за шею. Не отрываясь от её губ, поднял её, словно пушинку и унёс в комнату. На мне был халат, под которым было только нижнее бельё, избавится от которого, это пара движений. Так что оставалось только Полину избавить от её одежды, что я и сделал. Тем более, она не сопротивлялась и даже стала, в оконцовке, помогать…

Сидел на диване и смотрел на Полину. Она лежала на спине, прикрыв глаза рукой. Её дыхание постепенно успокаивалось. Вот она убрала руку, взглянула на меня.

— Что так смотришь, Макс?

— Я удивлён, Поля. Сколько ты встречаешься с этим Игорем?

— Полтора года, как мы знакомы. Что тебя удивляет?

— Полтора года встречаешься с мужчиной. Даже замуж за него собралась. А оказывается до сего момента у тебя ещё не было мужчины. Ты была девушкой. — Она усмехнулась, глядя мне в глаза.

— Удовлетворить мужчину можно и не только таким способом. Так ведь, Макс? — Последнее предложение сказала издевательским тоном. Я вытаращился на неё, но, глядя в её синие глаза, засмеялся.

— Молодец, Полина. Сделала меня. Но всё же, ты изменила своему жениху на кануне свадьбы?

— Пока мне не одели обручальное кольцо на палец и я не одела его мужчине и не обещала ему хранить верность, я свободная женщина и сама решаю, с кем ложится в постель, а с кем нет. Вот когда стану мужней женой, тогда только муж.

— Похвально. Молодчина. Вышла замуж, будь добра только мужа облизывать.

— Ты меня обманул, Макс. — Она села рядом.

— В чём я тебя обманул?

— Ты нарушил договор.

— Нет. Не нарушил. Условия договора были следующие, ты становишься совершеннолетней. Это первый пункт. Ты стала совершеннолетней. Тебе сейчас даже не 18, а 22 года. Ты уже не являешься ученицей средней школы. Это второе условие и третье, ты поступаешь в институт. То есть, становишься студенткой. Все три условия выполнены. Ты же перешла на пятый курс так? Так. Но всё ещё студентка и у нас с тобой начались очень взрослые отношения. Всё как ты и хотела. Так, что я ничего не нарушил.

— Ну и сволочь ты, Максим. Какой продуманный. — Она закрыла лицо ладошками и заплакала. — Почему ты, за четыре года не позвонил мне ни разу. Не написал?

— Так было надо. Для нас обоих. Я думаю, что моя сестричка не скрывала от тебя мой контракт? Не скрывала. Нам с тобой надо было пожить отдельно и не общаться. Ты жила здесь, приходила, ночевала. Уют создала и ты ждала меня, Полина. И я ждал.

— Я согласилась выйти замуж за другого.

— Почему? Ты меня разве разлюбила?

— Я хотела забыть тебя. Думала выйду замуж, забуду.

Я обнял её. Убрал её ладони от лица, стал целовать. Почувствовал на губах вкус её слёз. — Ты никогда меня не забудешь. Я это знаю и чувствую. Как и я тебя никогда не забуду, даже если мы будем далеко друг от друга. Не плач, любимая моя. Всё происходит так, как и должно происходить. Вот теперь мы оба готовы к тому, чтобы создать семью.

Она замерла, потом отстранилась и убрала мои руки от своего лица.

— Нет. У тебя был шанс, ты его упустил. Семью я создам с другим мужчиной. Я не отменю свадьбу. Извини, Макс.

— Уверена? — Она кивнула. — Ладно, время поговорить об этом ещё будет. А теперь… — Посмотрел на неё голодным взглядом. Она попыталась отодвинутся.

— Нет, Макс. Я и так допустила ошибку, поддалась эмоциям.

— Ошибаешься, наоборот да! Ты поддалась не эмоциям, вернее не только им, а больше чувствам. А ошибка, так на ошибках учатся. И я всё ещё твой учитель. И опыт, дочь, ошибок трудных и гений парадоксов друг! — Опрокинул её назад на диван. — Я буду очень нежным, солнышко моё. Давай не капризничай, я же знаю, ты сама этого хочешь. Так что, давай повторим пройденный материал. А повторение, это мать учения.

— Мерзавец, Макс, не трогай меня. Я без пяти минут замужняя женщина.

— Тогда тем более, я как твой учитель преподам тебе несколько уроков, чтобы тебе было, чем удивить своего молодого мужа… Вот видишь, какая ты умница. Расслабься, а всё остальное я сделаю…

Полина ещё один раз прибегала ко мне. Причём, её провожал до подъезда жених. Я посмеялся. Зайдя в квартиру, она молча набросилась на меня. Ночь была очень не спокойной. Позже, лежа на моей груди, она сказала:

— Господи, сбылась мечта идиотки!

— Почему обязательно идиотки? Не гноби себя. Замуж за этого Игоря не передумала выходить?

— Нет, И не отговаривай меня.

— Упрямая ты, как коза.

Потом была ещё одна ночь. Такая же бурная, если не круче. Хорошо диван был крепким. Выдержал. Я разбудил в Полине очень страстную женщину, в которой желание разгоралось, как лесной пожар под порывами сильного ветра. И любовь была не только на диване. Полина просила меня учить её более познавательно и разнообразно. Я старался.

Она лежала расслаблено на животе, после очередного познавательного урока, я, оглаживая её спину и слегка массируя, спросил:

— Полина, ты не передумала на счёт свадьбы?

— Нет. И даже не проси.

— Это как-то жёстко, дорогуша.

— А ты со мной не жёстко поступил?

— Да речь не обо мне. Я имею ввиду твоего жениха. Бедный парень, не успел стать твоим мужем, но рогами уже обзавёлся. А после сегодняшней ночи они у него точно потолок пробили. Там уже штукатурка сыпется или навесные потолки.

Ушла она, когда стало светать. У неё в этот день в 12.00 была назначена регистрация. Я умылся. Позавтракал. Надел свой комбинезон. Время 11 часов 15 минут. Нормально. Заехал купил букет цветов. Подъехал к ЗАГСу. Сколько сегодня много невест и женихов. Даже свою бывшую ученицу из 11 «А» класса увидел. Она меня узнала, всё же я снял шлем. Поздоровалась. Пожелал им с женихом счастья и кучу ребятишек. А вот и кортеж Полины, и её жениха. Все вышли. Я ей залюбовался. Всё же красивая она, просто обалдеть. Сидел улыбался. Жених был особо доволен, посматривал на Полину, как уже на свою собственность и наверняка его воображение рисовало одну эротическую картинку круче другой. Всё верно, каждый жених рисует такие картинки, глядя на прекрасную невесту. И картинки эти будут тем круче и эротичнее, чем больше невеста динамила жениха. Полина завертела головой. Ага, меня ищет. Точно, увидела, замерла. Потом двинулась ко мне. Подошла стоит смотрит.

— Ты зачем приехал, Макс?

— Валет черви тоже уже отыграл свою партию. Остался туз крести и… Твой джокер. — Гости и родственники жениха с невестой, так же стояли, смотрели на нас. Там был весь Литвиновский кагал — младшие, средние и старшие. Они все узнали меня. Наверное сказали жениху, кто я такой. Он занервничал, подошёл к нам.

— Полина. У нас регистрация сейчас будет.

Но она не обращала на него внимания. Глядела мне в глаза. Я продолжал мило улыбаться. Потом понял, что она сейчас сорвётся, накричит на меня, устроив скандал и побежит на эмоциях, чисто из женской вредности и обиды, задрав подол, на регистрацию. А потом пожалеет об этом. Мне этого было не надо. Пошёл на упреждение. Протянул ей второй шлем.

— Полина, это был последний раз, когда ты устраиваешь мне подобную клоунаду. Поняла? А теперь взяла шлем и села ко мне на байк, живо! — Последнее слово я рявкнул. Она вздрогнула, взяла молча у меня шлем. Сняла с головы фату и надела шлем на голову.

— Куда это ты, Полина? — Шокировано спросил Игорь.

— Ты кто? — Задал ему вопрос.

— Как кто? Я её жених, сегодня стану ей мужем, у нас свадьба, а кто ты такой?

— Ты опоздал, Игорёк. Её муж я. И уже давно. Ты просто попал под молотки нашего с ней выяснения отношений. Не расстраивайся сильно. Если от тебя ушла невеста, то ещё не известно, кому повезло. Тем более, невеста не жена. А представь, если бы она стала тебе женой, а потом в наглую променяла бы тебя на другого? Выпнув тебя на улицу без всякого сожаления. Поверь, это многократно хуже. Особенно, если бы у вас было общее имущество и самое главное, дети. Вам бы пришлось делить их. А я знаю Полину лучше тебя, она бы разделила так, что ты бы одурел, оставшись на улице в одних драных носках и с пошарпанным чемоданом, в котором завалялись бы пара твоих старых трусов, а так же лысой зубной щёткой, даже без тюбика зубной пасты. Так как она и её бы забрала. Да, Игорь. Такое в вашей семье случилось бы обязательно. Знаешь почему? Потому, что твоя невеста тебя не любит. А это самое стрёмное. Когда женщина тебя не любит, то обязательно найдётся тот, кого она полюбит и ты её ничем не остановишь. А сейчас ты, считай, отполз с минимальными потерями. С очень минимальными. Тебе повезло. Поэтому расслабься и продолжай получать удовольствие от холостяцкой жизни.

— Прости, Игорь. Макс прав. Он мой муж. Я его давно люблю. Думала, что забуду. Но не смогла. А тебя я никогда не любила. И я никогда не говорила, что люблю тебя. И если Макс скажет мне беги за мной, я побегу за ним куда угодно. А за тобой я никогда не побегу. — Она задрала своё длинное платье, чуть ли не до пояса. Даже стали видны края её белых эротических чулок, на которые Игорь смотрел широко раскрыв глаза и ни на что больше не реагировал. Полина, тем временем, устроилась позади меня. И тут мы с отцом Полины встретились глазами. Он усмехнулся и кивнул мне, словно одобряя. Я кивнул ему в ответ. Надел шлем и опустил защитное стекло. Жених продолжал стоять в ступоре. Я сунул ему и свой букет. Он взял на автомате. Двигатель байка взревел и я дав газ, резко сорвался с места. Полина прижалась ко мне, обхватив меня за торс…

Полгода спустя…

Прежде чем выйти из храма, я накинул на плечи Полины шубку. Она взяла меня под руку, второй рукой подобрала длинный подол своего свадебного платья. Вышли, нас стали обсыпать пшеном, ещё чем-то и мелкими монетами. Позади нас шли родители, родственники и друзья. Мы только что с Полиной повенчались. Венчание было сразу после регистрации брака в ЗАГСе.

— Не устала, на венчании?

— Нет. Наоборот, у меня какой-то драйв появился.

— Драйв где, в пятой точке?

— Нет. В пятой точке у меня он, надеюсь, с твоей помощью появится в брачную ночь, которая у нас впереди.

— Какая по счёту брачная ночь?

— А тебе не всё равно? Я вообще хочу, чтобы даже и через двадцать лет, у нас каждая ночь была как брачная.

— Это мощная заявка, Полина! Какой у тебя зверский аппетит. Я уже начинаю опасаться. А не сглупил ли я?

— Поздно, дорогой, пить боржоми. Я тебя никому не отдам. Даже не мечтай.

Прошли в нашу свадебную машину. Разместились на задних сидениях. Посмотрел на свою жену, теперь уже не только перед людьми, но и перед богом. Она довольно улыбалась, её глаза странно поблёскивали. Но сидеть рядом она не собиралась, уселась мне на колени. Одной рукой обняла меня за шею. Поцеловала в губы.

— Ну вот, милый, туз крести тоже отыграл свою партию. — Проворила она. Я кивнул, соглашаясь.

— Вот видишь. Все карты отыграли в связке. И всё благодаря твоему джокеру. — Сказал ей.

— Не все. Осталась ещё одна карта. Сам джокер!.. Что так на меня смотришь, любимый?

— А он должен отыграть? По-моему и так у тебя получилась шикарная комбинация, лучше, чем «Флеш роял».

— У нас с тобой получилась, дорогой, у нас. Но джокер на то и джокер. Он же ведь не предсказуем. И он обязательно сыграет.

— Когда?

— Всему своё время… Макс, я помню, что ты написал мне в письме: «Я даже не сомневался какую карту ты вытянешь…» А почему ты не сомневался, что я вытяну джокера? Признайся, негодяй, ты смухлевал, так ведь? Там все пять карт были джокерами?

— Почему ты так решила? Ничего подобного.

— Не лги мне. Посмотри мне в глаза. Я тебе жена перед богом. А венчанную жену грех обманывать, Вольский.

Я посмотрел на неё очень честными глазами. Ну да, как же, так я тебе и сказал. А ведь и правда все карты были джокерами. Я же не идиот оставлять всё на волю случая. Я подстраховался. Но придя домой заменил оставшиеся четыре джокера на те карты, которые должны были быть по настоящему, то есть на валета, даму, короля и туза. Я был уверен, что она побывает в моей квартире и оставил эти четыре карты на столе.

— Полина, тебе действительно повезло. Просто я знал, что тебе в этот день фарт прёт, просто по черному. Честное благородное слово.

Она ещё какое-то время смотрела на меня подозрительно, потом расслабилась и улыбнулась.

— Ну тогда не обижайся, любимый. И давай целоваться, пока едем. — Эту её странную фразу «не обижаться» я понял только спустя полтора года…

Полтора года спустя…

— Здравствуйте, девушка. Скажите, Вольская Полина Никитична родила или нет? — Спросил я симпатично-сексуальную мамзель в одежде медсестры на ресепшене. Я мог бы, конечно, и по телефону узнать, но у меня было шило в заднице. И я просто не мог усидеть, примчался в клинику, где жена рожала.

— Сейчас посмотрю… — Она быстро настучала запрос на клавиатуре, посмотрела результат на экране монитора. — Да родила, полчаса назад. Мама чувствует себя хорошо, как и малыши.

— Спасибо. Я знаю, сын и дочь.

— Нет. Вы ошиблись, два сына и две дочери.

— Подождите! Как два сына и две дочери? У моей жены двойня должна быть. Мы на УЗИ ходили. Полина сказала, что малышей двое. — У меня волосы зашевелились на голове.

— Я не знаю, кто и что Вам говорил, но Вольская Полина Никитична родила полчаса назад четверых малышей. Двух мальчиков и двух девочек.

— Вы точно не ошиблись? — Прохрипел я.

— Нет. Никакой ошибки. А Вы сами видели на УЗИ, что детей только двое?

— Нет. Я туда не заходил. Полина сказала, что сама справится и я остался ждать её в коридоре. А потом она вышла из кабинета и обрадовала меня двойней… — Я резко заткнулся, врубаясь. Девушка, глядя на меня усмехнулась и покачала головой. Мне совсем поплохело. Смотрел на неё шокированными глазами, которые чуть не выскакивали у меня из глазниц.

— Я Вас поздравляю, Вам повезло, две пары близнецов. Это же такая редкость. — Я закашлял. Повезло? Четверо с одного захода!!! Её мать и то двух родила с первого раза. Девушка вдруг спохватилась. — Ой, извините, Вы же Вольский, Максим Валентинович? — Я кивнул. Говорить не мог, так как меня парализовало. — Вы муж Вольской Полины Никитичны? — Тупой вопрос, конечно муж. — Вам просили передать. Ваша жена, перед тем, как её отвезли в родильное отделение. — Мамзель положила передо мной карту. КАРТА!!! ЭТО БЫЛ СМЕЮЩИЙСЯ ШУТ-ДЖОКЕР!

— Что с Вами мужчина? Может воды?

— Нормально всё. Это меня от радости колбасит… Ну, Полина. Ну, любимая, как ты меня красиво сделала!!! — Я засмеялся. Смеялся до слёз. Я смеялся и плакал, приговаривая. — Ну, Полинка, ну любимая, ай да умница моя. — И я мысленно видел смеющееся личико своей жены… Джокер, отыграл свою партию до упора… Хорошо, что он был один… Я надеюсь… Господи, спаси меня грешного и помилуй…

Конец книги.

Content

Ростов Олег
Учитель
(Многодетный папаша 2)

Глава 1 Предложение, от которого нельзя отказаться

Глава 2 Молодой специалист

Глава 3 Безумный Макс. Дорога ярости,

Глава 4 Спарринг!

Глава 5 «Да вы издеваетесь, что ли?»

Глава 6 Покатать шары…

Глава 7 Такие вот дела, братцы-кролики…

Глава 8 Из огня да в полымя

Глава 9 Сбросить напряжение

Глава 10 Уговор дороже денег

Глава 11 И падал снег…

Глава 12 «Научи меня…»

Глава 13 Цирк уехал, но клоуны остались

Глава 14 Договор

Глава 15 Божие наказание и моя смерть…

Глава 16 Пять карт

Глава 17 Джокер