Леон Пиллар

Подводная война. Хроника морских сражений. 1939—1945

Глава 1

Подводные лодки на момент объявления войны

Германия освобождается от условий Версальского договора

В 1935 году в Германии по настоянию Гитлера и в нарушение соответствующих положений Версальского договора началось создание армии и новых военно-морских сил. Первые подводные лодки строились в тайне на замаскированных верфях и были небольшого водоизмещения. В возрождении подводного флота Германии важную роль сыграл офицер, который, будучи командиром подводной лодки, в 1917 году был взят в плен англичанами. Он хорошо знал будущего противника, и в течение многих лет мысли его были заняты строительством подводных лодок ВМФ и совершенствованием тактики их боевых действий. Вскоре ему пришлось в ускоренном режиме готовить первые экипажи для новых подводных лодок. Многие из прошедших эту школу офицеров впоследствии стали лучшими командирами. Речь идет о Карле Дёнице, и, если бы фюрер, прежде чем начинать войну, приказал построить требовавшиеся Дёницу 300 подводных лодок, это существенно повлияло бы на исход войны, во всяком случае, союзникам понадобилось бы гораздо больше времени, чтобы завоевать необходимую для победы свободу действий на море.

Каков же был Карл Дёниц?

Карл Дёниц

Карл Дёниц, худощавый, быстрый в движениях офицер, в своей темной морской форме выглядел юным лейтенантом. Взгляд его гипнотически воздействовал на подчиненных; маленькие зрачки темнели, как только гнев закипал в нем. Однако Дёниц умел сдерживать эмоции. Узкие губы еще больше подчеркивали резкое выражение лица, которое иногда все же смягчалось лукавой улыбкой. Все в его лице было острым: уши, нос, подбородок. При разговоре он подчеркивал интонацией каждый слог, выделял каждое важное слово. Однако он умел спокойно выслушать разъяснения, которые кто-либо ему давал.

«Я родом из Пруссии, – вспоминает Дёниц. – Мои предки на протяжении столетий были деревенскими и судебными старостами, а также землевладельцами на границе древних германских поселений на Эльбе и в районе устья реки Зале. Из семей этих крестьянских старост позднее происходили евангелистские пасторы, офицеры и ученые.

История Пруссии, прежде всего образ Старого Фрица, войны за свободу будоражили мое воображение с юности. Ребенком я знал, что мой отец, как он обычно сам выражался, дал бы порвать себя на куски за старого короля Вильгельма – кайзера Вильгельма I. В нашем доме не было и следа духа индивидуализма, напротив, царил дух прусской солидарности. Когда я стал солдатом, а затем и офицером, организация и субординация для меня были чем-то естественным. Убежденность в том, что на первом месте находится исполнение долга, явилось результатом моего домашнего воспитания. Перед началом Первой мировой войны с 1912 года я за границей находился на крейсере «Бреслау». Это время оставило у меня в памяти особенный отпечаток, оно укрепило мой патриотизм, я видел Германию с отдаленной перспективы, рассматривал ее как единое государство и сравнивал с другими нациями и народами. При таком взгляде вне поля моего зрения оставались внутренние слабые места. Поражение 1918 года стало для меня ударом, как и каждого немца»1.

Он был настоящим мужчиной: гордым, сдержанным, хладнокровным, жестким по отношению к самому себе и другим, отвергал любые проявления эмоциональности, считая их признаками слабости. В то же время его суровому сердцу моряка была не чужда человечность. Хотя из его рода «происходили евангелистские пасторы», сам Дёниц отличался, несмотря на оставшуюся в нем от предков лютеранскую строгость, широтой взглядов, многие видели его веселую снисходительную улыбку, когда его верующая жена говорила о Боге в его присутствии.

Я имел с ним беседу. В конце нашей встречи адмирал высказался высокопарно, но этим высказыванием он охарактеризовал всю свою жизнь: «беспрекословное послушание»; и именно это послушание перед Гитлером, чью дьявольскую сторону ему пришлось познать позднее, усиленное выраженным патриотизмом, привело его впоследствии в тюрьму^2. Дёниц не терпел никаких исключений в практическом применении принципа «оружие уступит тоге».

Как и все немцы, он никогда не признавал условий Версальского договора, называя их «оковами», особенно те, которые разоружали его страну. Имперским военно-морским силам позволялось иметь лишь небольшое количество кораблей, не имеющих военного значения, и никаких подводных лодок. Сегодня известно, что инженеры Техель и Шюрер – последний занимался модернизацией подводных лодок времен Первой мировой войны – создали в Голландии конструкторское бюро под прикрытием одного из голландских предприятий[1], обладавшего небольшими верфями. Были построены две подводные лодки: одна в Кадисе[2], другая – в небольшом финском порту Або[3]; это были модернизированные подлодки, похожие на те, что чуть не принесли победу Германии в 1916 году. Позже они были проданы. Лодка водоизмещением 250 тонн – Финляндии, а 500-тонный образец – Турции[4]. В испытании обоих образцов принимали участие немецкие офицеры, матросы и инженеры и таким образом вновь знакомились с материальной частью.

Дёниц был осведомлен обо всем этом, он слишком сильно был заинтересован в данном вопросе, слишком старательно стремился к тому, чтобы разорвать Версальский договор и выбросить его клочки в море. Только так и не иначе.

Немцы строят новый подводный флот

25 июня 1933 года в Киль-Вике была открыта Школа подводных лодок, в которой проходили курс обучения морскому делу не более дюжины офицеров военно-морских сил и около шестидесяти унтер-офицеров и матросов. Для того чтобы защищаться, необходимо знать силы противника, то есть знать устройство подводных лодок, знать все об их эксплуатации – подводное и надводное плавание, вооружение. На самом деле под этими благовидными предлогами шло обучение первой группы подводников для ВМС Германии.

Эти моряки по одиночке или малыми группами, в гражданской одежде направлялись в Або, где находилась боевая подводная лодка. Это было в то время, когда Гитлер пришел к власти и стал рейхсканцлером. На территории «Дойче верке» и верфи «Германия» в Киле были сооружены небольшие, постоянно и хорошо охраняемые ангары, посторонние не имели права приближаться к ним, а работавшие там были обязаны хранить абсолютное молчание.

На самом деле военно-морские силы Третьего рейха строили там свои первые подводные лодки U-1 – U-6 водоизмещением 250 тонн по финскому образцу. Эти небольшие по размеру маневренные лодки не могли совершать дальних походов, однако обладали достаточно хорошими мореходными качествами. Во всяком случае, позднее они зарекомендовали себя как наиболее подходящие для интенсивного обучения экипажей, которые по очереди ходили на них, для того чтобы к определенному моменту в наличии оказалось как можно большее число подготовленных подводников.

Между тем Гитлер, которому не откажешь в дипломатическом мастерстве и смелости, через Риббентропа стал вести переговоры с Англией, которая в соответствии со своей политикой равновесия на континенте поддержала Германию финансово и хотела снова вооружить ее для того, чтобы создать противовес Франции. Этой идеей воспользовался Гитлер, и 16 июня 1935 года был заключен договор о морском флоте, о котором Франция была поставлена в известность лишь после его подписания. Германия, согласно договору, была обязана ограничить тоннаж своего флота 35 процентами от тоннажа британского флота, исключение составляли лишь подводные лодки, для которых пропорция составляла 45 процентов, и на основании «дружеских договоренностей» могла быть доведена до 100 процентов. Таким образом, с 19 июня 1935 года Германия могла строить подводные лодки общим водоизмещением 24 000 тонн.

Забыла ли Англия о решающем 1916 годе? Видимо, нет, однако ее флот имел лишь небольшое количество подводных лодок (57 единиц в 1939 году), таким образом, даже доведение числа германских подлодок до стопроцентного равенства английским не представляло большого риска.

Из записок Дёница становится ясно, что Верховное командование кригсмарине уже в 1932 году организовало строительство подводных лодок таким образом, что к началу 1933 года во время переговоров с Англией они уже могли быть заложены на стапелях.

В конце июня 1939 года в Киле раскрылись ворота одного из ангаров, и первая подводная лодка U-1 предстала свету. 28 июня 1935 года, ровно через 38 дней после подписания договора, U-1 совершила первые пробные выходы в море. С этого момента каждые 14 дней со стапелей верфи в Киле торжественно сходила одна подводная лодка. В сентябре 1935 года после своего возвращения на крейсере Emden из похода в Индийский океан Карл Дёниц[5] был назначен командующим первой флотилией, состоявшей из первых трех подводных лодок водоизмещением по 250 тонн. «Флотилия получила наименование Веддинген[6].

В дальнейшем к шести подводным лодкам U-1 – U-6 в течение последующих месяцев присоединились девять других, IIb серии, U-10 – U-18^3.

Капитан 2-го ранга Карл Дёниц на борту Emden имел при себе в должности вахтенного офицера капитан-лейтенанта Годта, которого он взял к себе^4.

Теперь Карл Дёниц мог претворить в жизнь планы, которые вынашивал многие годы и которые к тому времени уже созрели. При обучении новых подводников он ставил две цели: оружие должно обладать как можно большим военным потенциалом. Для этого он должен был разъяснить своим морякам в мирное время в качестве примера все возможные ситуации, с которыми они могли бы столкнуться на войне, чтобы команды получили возможность вступить в бой, имея как можно больше знаний и уверенности в своих силах. Кроме того, он хотел привить им любовь к новому оружию, а также подготовить их к выполнению долга с полным самоотречением. В жестких условиях подводной войны к успеху мог привести только высокий дух, простого знания предмета было недостаточно.

3 сентября 1939 года

В нескольких километрах от Вильгельмсхафена шоссе имеет развилку, где от него отходила не слишком укатанная колесами дорога. Она вилась между лугами и пашнями и приводила к деревянному бараку, полускрытому лесом. Это была «мертвая дорога» в Зенгварден, и до сентября 1939 года она оправдывала свое название, поскольку пролегала через пустошь. Офицеры военно-морских сил изредка приезжали сюда, а затем часами находились в бараке. Хотя окрестные жители и задавали себе вопрос о том, что там могло происходить, однако говорить об этом не осмеливались, так как было небезопасно пытаться узнать что-либо носившее гриф секретности. Затем темные лимузины с морскими офицерами стали появляться все чаще. На крыше первого барака была установлена радиоантенна, вокруг построены еще несколько бараков и проложены телефонные линии. Так появилась новая штаб-квартира командующего подводным флотом, капитана 1-го ранга Карла Дёница, которая до того времени располагалась в Свинемюнде, на берегу Балтийского моря.

Утром 3 сентября 1939 года, в тот день, когда Великобритания и Франция объявили войну Германии, Дёниц находился в комнате операторов. Перед ним на стенах висели карты Балтийского моря, Северной Атлантики и Ла-Манша, на которых маленькими голубыми флажками с цифрами были обозначены позиции подводных лодок. К сожалению, был вынужден констатировать Дёниц, оставалось слишком много незащищенных пространств, число подводных лодок было слишком малым. Стоя рядом с ним, начальник его штаба, капитан 2-го ранга Годт, разговаривал с первым офицером штаба, капитан-лейтенантом Ореном, и офицером связи, капитан-лейтенантом Штокхаузеном. Высокий худой Годт был предан командиру душой и телом. Оба знали о предстоящей войне с Францией и Англией, однако надеялись, что благодаря политическому маневру фюрера Англия воздержится от войны и сохранит нейтралитет. Соотношение численности военно-морских сил Англии и Германии действительно было слишком неблагоприятным для того, чтобы надеяться на победу германских кригсмарине. Неожиданно распахнулась дверь, и один из матросов подал командующему подводными силами радиограмму c пометкой «срочно». Дёниц принял ее без особой спешки, быстро пробежал глазами, держа в вытянутой руке, не надевая очков (он был дальнозорким). Затем прочитал вслух громко и медленно, чтобы было понятно присутствующим офицерам. Послание было расшифровано службой наблюдения за переговорами, которая занималась прослушиванием иностранных передатчиков. Это послание было направлено всем британским вооруженным силам на море, а также торговым судам Уайтхоллом и содержало слова: «тотальная Германия». К этим двум словам добавлялось небольшое пояснение. «Тотальная Германия», без сомнений, означало немедленное начало боевых действий против Германии.

Дёниц бросил лист бумаги на стол. Годт схватил его и прочитал сообщение. Дёниц ходил взад и вперед по комнате. Он выглядел очень взволнованным, что было не свойственно этому спокойному и рассудительному человеку. Неожиданно он сказал достаточно громко, чтобы это было услышано всеми: «Проклятье! Еще раз пережить такое» – и удалился в свой кабинет. Все три офицера, присутствовавшие при этом разговоре, были так обескуражены неожиданным всплеском эмоций своего шефа, что на некоторое время замерли на своих местах. Обычно Дёниц ни с кем не делился мыслями, которые занимали его в минуты одиночества, прежде чем, решительный и уверенный в себе, не появлялся перед своими офицерами.

В тот же день, в 13.30, германское Верховное командование отдало приказ о немедленном начале боевых действий против Англии.

Немецкие подводные лодки

В 1939 году, наряду с британским, подводный флот Германии являлся одним из самых слабых. Германия имела 57 подводных лодок; Великобритания – 57, из которых 12 не представляли боевого значения; Италия – 115; Франция – 77 подводных лодок. Соединенные Штаты Америки, Япония и Советский Союз, вступившие в войну позднее, имели 111 (из них 27 устаревших), 60 и 218 подводных лодок соответственно.

В день объявления войны Дёницу при наличии 57 подводных лодок было необходимо их не менее 300 для того, чтобы взять измором Англию и после потопления всех без исключения торговых судов, пытающихся войти в какой-либо британский порт, принудить Британию просить мира. Из предполагаемых 300 лодок 100 участвовали бы в боевых действиях, 100 – в море выдвигались бы к районам боевого применения или возвращались в порт приписки после выполнения боевого задания, еще 100 находились бы на верфях, проходя текущий ремонт.

В первые годы войны Дёниц был вынужден писать множество рапортов, а также устно настаивать на том, чтобы был выполнен его план. Утвержденная 7 сентября программа предусматривала ввести в строй 7 подводных лодок в 1939 году, 46 подводных лодок в 1940 году, 120 подводных лодок в 1941 году.

В конце сентября Дёниц потребовал, чтобы ежемесячно производилось от 25 до 30 подводных лодок, однако его требование не могло быть выполнено незамедлительно, поскольку в то время приоритет отдавался сухопутным силам.

Имевшиеся 57 подводных лодок были разделены на шесть флотилий: одна флотилия из 9 подводных лодок IX серии; две флотилии из 18 подводных лодок VII серии; три флотилии из 30 подводных лодок II серии.

3 сентября 1939 года только 32 лодки (VII и IX серии) имелись в распоряжении для боевого применения в Атлантике^5.

Подводные лодки этих серий соответствовали всем требованиям, особенно VIIb и VIIc серий, которые имели очень хорошую маневренность, а кроме того, больший радиус действия, чем это предусматривалось в сделанных в мирное время осторожных оценках. Эти подлодки могли опускаться на глубину 150 и даже 170 метров. На одной из них не было обнаружено повреждений после всплытия с глубины 265 метров^6. Впрочем, это ни в коем случае не означало, что подводные лодки были гарантированы от поломок. Опыт показал что двигатели были слишком слабыми для длительных походов. Позднее они были заменены.

ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ГЕРМАНСКИХ ПОДВОДНЫХ ЛОДОК

Имелись опасность просачивания воды и недостаточность герметичности выпускных клапанов. Как известно, лодка идет над водой, задействуя оба дизеля. При погружении дизели выключаются и в работу вступают электромоторы. Выпускные клапаны под давлением воды должны прилегать плотно и герметично запирать трубопровод. Однако этого зачастую не происходило, и в погружающуюся лодку проникали значительные объемы воды. Эта недоработка вынудила к всплытию на поверхность не одну лодку.

Подготовка немецких экипажей

Будущие офицеры военно-морских сил направлялись в 7-й батальон флотского экипажа на остров Дэнхольм, недалеко от Штральзунда. Подъем в 6 утра, затем занятия и военная подготовка. «Собственно говоря, эта подготовка служила для того, – пишет капитан Хайнц Шеффер, – чтобы заставить нас проявить характер и отсеять непригодных. Обучение основывалось на том принципе, что лишь тот может командовать, кто умеет подчиняться». Капитан Шеффер описывает и некую «долину смерти», и оба холма, которые предстояло пересечь в противогазе, с ранцем и оружием. Он пишет: «Некоторые подумывали о самоубийстве».

Затем кандидаты в офицеры откомандировывались в Киль и распределялись на три бывших парусника Gorch Fock, Albert Schlageter и Horst Wessel, где им приходилось выскакивать из подвесных коек по утрам, в самую холодную погоду по форме одежды № 2, после проведенной в горячем воздухе ночи… Горе тому, кто страдал головокружением на занятиях с такелажем: Schwimmschule и еще раз Schwimmschule^7.

После этого матрос становился кадетом морской школы, получал звезду на рукав форменки и золотой борт.

Экипажи подводных лодок составлялись исключительно из добровольцев. Но не каждый, кто хотел стать подводником, становился им, по крайней мере в начале войны. Существовали всевозможные медицинские обследования и тесты на пригодность. Подготовка была чрезвычайно сложной, и многие не выдерживали.

Практическое обучение проводилось в южной части Балтийского моря, которое долгое время обходили боевые действия. Программа, заранее известная экипажам, длилась шесть месяцев. Перед боевыми стрельбами каждая подводная лодка должна была произвести 66 учебных атак. Учения проводились днем и ночью: погружение на перископную глубину, срочное погружение, погружение на предельную глубину, атака с применением всех видов бортового оружия, маневр с погружением в полной темноте. Ход каждого маневра был четко определен. Необходимо было действовать столь же быстро, сколь и точно.

Особенно строгой была вахта сигнальщиков. Каждый из сигнальщиков должен был следить за сектором в 90 градусов в течение четырех часов. Один из французских офицеров ВМС рассказал нам, что видел немецкую подводную лодку, приблизившуюся к его кораблю при драматических обстоятельствах. «Ни один из сигнальщиков ни на секунду не повернул голову для того, чтобы посмотреть на нас. Такая железная дисциплина была немыслима во французских военно-морских силах».

Дёниц форсировал подготовку и ее цели таким образом, что на учениях в Балтийском море лодки пару раз подвергались реальной опасности.

На борту подводной лодки не существовало политики, едва ли можно было найти портрет Гитлера… Вместо этого на виду было нечто более приятное – фотографии прелестных девушек.

Вход на подводные лодки гражданским лицам был строго воспрещен, и, если в исключительных случаях подобное все же происходило, командиры встречали визитеров сдержанно. Члены партии – а таковые конечно же имелись на подводном флоте – были на борту всего лишь членами экипажа, и не более того.

Когда хорошо обученные экипажи первых лет войны с такими командирами, как Кречмер, Прин, Шепке, Эндрасс (это лишь некоторые), выбыли из строя, их заменило поколение подводников, которое прошло школу гитлерюгенда и Напола. Это поколение было лишено как подготовки, так и принципиальности первых экипажей, и оно дорого заплатило за недостаток опыта. Из 30 000 германских подводников, находившихся в боевом применении, лишь около 5000 остались в живых.

Британские подводные лодки

В распоряжении у англичан имелось такое же число подводных лодок, каким располагали германские военно-морские силы, то есть 57 единиц. Однако если считать лодки, готовившиеся к сходу со стапелей к началу войны, то их было 69. Британский подводный флот отличался недостатком единообразия (10 различных типов). Он состоял прежде всего из лодок типа Triton водоизмещением 1500 тонн, три лодки типа River водоизмещением 1850 тонн развивали скорость до 22 узлов и типа О. Лодки типа Н и L устарели к тому времени и были ограниченно годными к применению.

Англичане не возлагали всю надежду на подводные лодки, как это делали немцы, и подводная война, которую вели британцы, терялась в тени общих боевых действий. В промежутке между двумя мировыми войнами в британских ВМС находились даже такие личности, согласно взглядам которых это оружие было устаревшим. Несмотря на то что экипажи субмарины составляли элиту, сами подводные лодки считались не более чем частью кораблей надводного флота их величества.

Англия в первую очередь должна была обеспечить господство на море и защитить тысячи торговых судов, бороздивших море под английскими, канадскими, австралийскими и южноамериканскими флагами; для подобных целей едва ли подходили подводные лодки.

В декабре 1939 года была предпринята попытка применения подводных лодок для защиты конвоев из Галифакса в Великобританию. Подводные лодки – минные заградители Porpoise, Cachalot, Narwal и Seal, наряду с четырьмя французскими подводными лодками 2-й дивизии Casabianca, Sfax, Achille и Pasteur попали при этом в Северной Атлантике в шторм такой силы, что морское командование отказалось от применения подводных лодок для выполнения подобных задач.

ХАРАКТЕРИСТИКИ БРИТАНСКИХ ПОДВОДНЫХ ЛОДОК

Согласно взглядам британского командования, задачей подводных лодок являлось несение патрульной службы в территориальных водах противника и торпедирование крупных судов, что они и пытались осуществлять сразу после начала войны в проливе Каттегат, а позднее в территориальных водах Норвегии. Поскольку бронированных кораблей у противника не было, они довольствовались потоплением танкеров, одного военного транспорта и одного торгового судна.

Британские подводные лодки зачастую успешно топили подводные лодки противника, подкарауливая их при выходе из базы.

К началу войны в распоряжении флота метрополии имелись вторая и шестая флотилии подводных лодок, состоявшие соответственно из четырнадцати и семи лодок. К средиземноморской эскадре относились 10 подводных лодок (первая флотилия), группе «Северная Атлантика» – две лодки, базе военно-морских сил «Дальний Восток» – 15 лодок (четвертая флотилия). Состоявшая из восьми подводных лодок пятая флотилия занималась подготовкой экипажей. Каждая из вышеназванных флотилий имела один надводный корабль снабжения, широкую известность получили Titania, Midway, Alecto.

В Средиземном море британские подводные лодки атаковывали немецкие и итальянские корабли снабжения во время боевых действий в Ливии. Первая средиземноморская флотилия получила старые подводные лодки (тип О, Р, R) в качестве усиления. В конце 1940 года с Дальнего Востока прибыли 17 лодок, среди них два минных заградителя.

В Юго-Восточной Азии они ставили мины в прибрежных водах, чтобы предотвратить подвоз войск, боеприпасов и других материальных средств.

Большая британская база подводных лодок находилась в Госпорте, напротив Портсмута; ее типично английские кирпичные постройки носили названия Форт-Блок-Хаус, официально же база именовалась «Дельфин».

20 декабря 1939 года командующий северной флотилией подводных лодок сэр Макс Хортон был заменен вице-адмиралом Райксом и назначен вице-адмиралом подводных лодок или командующим подводными силами ВМФ Великобритании.

В 1942 году сэр Клод Барри сменил сэра Макса Хортона; он пытался потопить линкор Tirpitz и упорно преследовал эту цель до тех пор, пока не достиг успеха.

Британские подводники, от флаг-офицера до матроса, чувствовали себя членами самого престижного клуба в мире. Двое бывших подводников, C. Уоррен и Джеймс Бенсон, без тени бахвальства писали, что чувство общности между 50 или 60 мужчинами различного происхождения, оторванными от остального человечества и со всех сторон окруженными морем, находящимися в лодке под водой, способствует тому, что подводник начинает считать самого себя богом.

Французские подводные лодки

В 1939 году Франция имела в своем распоряжении флот с хорошо подготовленными экипажами. На случай войны с державами оси предусматривались действия военно-морских сил в средиземноморских водах, преимущественно в их западной части, в то время как Атлантика и Северное море предназначались для действий английского флота.

Французские соединения подводных лодок в качестве главной базы имели военно-морскую базу в Тулоне, где находились 28 лодок, а также базу в Бисерте с 17 подводными лодками, три из которых были временно откомандированы в распоряжение эскадры в Леванте.

В Оране размещались 12 подводных лодок, из которых несколько были направлены в Касабланку для патрулирования от Гибралтара до Канарских и Азорских островов. К началу войны Франция обладала, если считать подводный крейсер Surcouf, 78 подводными лодками. При этом различались подводные лодки первого и второго класса.

Существовало два типа подводных лодок первого класса.

1. 9 лодок типа Requin, Souffleur, Morse, Narval, Marsouin, Dauphin, Caiman, Phoque, Espadon.

Водоизмещение: 974/1441 тонны, два дизельных двигателя мощностью 1450 лошадиных сил, два электромотора – 900 лошадиных сил. Скорость – 15 узлов над и 9 узлов под водой. Радиус действия 5650 морских миль при средней скорости 10 узлов. Вооружение: десять торпедных аппаратов 550-мм, одна 100-мм пушка, два зенитных пулемета. Глубина погружения – 80 метров.

2. 31 лодка типа «1500 тонн» с двойным корпусом типа Redoutable, сданы в эксплуатацию в 1931—1939 годах. Эти лодки составляли основную мощь французского подводного флота в морях всего мира. В действительности в 1939 году существовало лишь 29 из них, поскольку Promethee была потоплена 7 июля 1932 года в результате несчастного случая во время испытательного выхода в море перед Шербуром, а Phoenix – 15 июня 1939 года в бухте Кам-Ранг во Вьетнаме. Эти 1500-тонные лодки назывались так: Redoutable, Pascal, Vengeur, Pesteur, Henri Poincare, Poncelet, Persee, Heros, Bevezies, Sidi-Ferruch, Sfax, Casabianca и др.

Водоизмещение: 1570/2084 тонны. Два дизельных двигателя, в зависимости от года постройки – по 3000, 3600 или 4300 лошадиных сил. Два электромотора по 1000 лошадиных сил 17/10 или 19,5/10 узлов. Радиус действия – 4000 морских миль при скорости 17 узлов и 10 000 морских миль при скорости 10 узлов. При движении под водой со скоростью 5 узлов радиус действия составлял 100 морских миль. Вооружение: девять торпедных аппаратов 550-мм, два 400-мм торпедных аппарата, одна 100-мм пушка, два 13,2-мм зенитных пулемета. Глубина погружения составляла 80 метров.

Эти лодки могли находиться в автономном режиме и не зависеть от внешнего обеспечения в течение 30 суток. Проведенная в 1941 году модернизация Redoutable позволила увеличить радиус его действия в два раза. Лодки типа «1500 тонн» погружались очень быстро: продолжительность наполнения их цистерн погружения составляла от 30 до 35 секунд, и менее чем через минуту лодка находилась под водой. Дифферент у таких лодок был превосходным.

Единственной недоработкой этих подводных лодок являлось недостаточное оснащение приборами гидролокации. Акустические датчики, которыми оснащались эти корабли с 1935 года, позволяли определить положение цели с точностью до двух градусов на расстоянии до 10 морских миль и установить тип корабля.

3. Следует упомянуть также подводный крейсер Surcouf. Он был спущен со стапелей 18 октября 1929 года, в мае 1934-го сдан в эксплуатацию и в 1939 году являлся самой большой подводной лодкой в мире.

Водоизмещение: 3304/4318 тонн. Два дизельных двигателя мощностью 3800 лошадиных сил и два электромотора мощностью 1700 лошадиных сил. Скорость этого крейсера составляла 18 узлов при движении над и 8,5 узла при движении под водой.

Радиус действия полностью загруженной лодки составлял 6800 морских миль при скорости 13,8 узла и 10 000 морских миль при скорости 10 узлов. Данная подводная лодка могла пройти до 70 морских миль со средней скоростью 4,5 узла под водой. Вооружение: одна водонепроницаемая башня с двумя 203-мм орудиями, двумя 37-мм зенитными пушками и четырьмя 8-мм зенитными пулеметами; шесть 550-мм и четыре 400-мм торпедных аппарата, один, способный садиться на воду, разведывательный самолет, находившийся в водонепроницаемом ангаре. Максимальная глубина погружения – 80 метров.

Планировалось произвести еще две лодки данного типа. Эти подводные крейсеры предназначались для борьбы с торговыми судами противника в акваториях дальних морей, в случае необходимости – для обстрела побережья. Однако, несмотря на свои чрезвычайно удачные технические характеристики, Surcouf не сослужил той службы, которой от него ожидали. Вероятно, причиной этому провалу стали обстоятельства. Рано утром с 18 на 19 февраля 1942 года лодка была протаранена и затонула[7].

Подводные лодки второго класса

Двенадцать лодок типа «600 тонн», подводные лодки для походов на средние расстояния с двойным корпусом предназначались для обороны побережья, сданы в эксплуатацию между 1927 и 1930 годами: Ondine, Ariane, Eurydice, Danae, Sirene, Sirene, Naiade, Galatee и др.

Ondine, однако, затонула 3 октября 1928 года после столкновения в районе Виго у испанского побережья.

Водоизмещение: 626/787 тонн, два дизельных двигателя мощностью 600 лошадиных сил, два электромотора мощностью 500 лошадиных сил позволяли развивать скорость до 14/7,5 узла. Радиус действия: 3500 морских миль под водой при средней скорости 7,5 узлов. Вооружение: семь 550-мм торпедных аппаратов, одна 750-мм пушка, два 8-мм зенитных пулемета. Максимальная глубина погружения – 80 метров.

Эти лодки, корпус которых разделен на три отсека, незначительно отличались друг от друга по своим характеристикам.

16 лодок типа «630 тонн» (тип Argonaute) были сданы в эксплуатацию между 1932 и 1935 годами: Diane, Meduse, Amphitrite, Orphee, Sibylle, Argonaute, Orion, Ondine (вторая лодка с таким названием) и др.

В зависимости от времени постройки с определенными различиями лодки имели следующие характеристики: водоизмещение 651/807 тонн, два дизельных двигателя мощностью 650 лошадиных сил, два электромотора мощностью 500 лошадиных сил, максимальная скорость – 13,7/9,2 узла. Максимальный радиус действия: 4000 морских миль при средней скорости 10 узлов в подводном положении. Вооружение: восемь торпедных аппаратов (один из них, расположенный в середине судна, обладал тремя направляющими и был способен выпускать одну 550-мм и две 400-мм). Максимальная глубина погружения лодки составляла 80 метров.

6 подводных лодок класса Amiraute, Minerve, Junon, Venus, Iris, Pallas, Ceres.

Водоизмещение: 620/856 тонн, максимальная скорость – 14,25/9,3 узла. Максимальный радиус действия – 2500 морских миль при средней скорости 13 узлов. Вооружение: девять торпедных аппаратов (четыре носовых и два кормовых – 550-мм, три 400-мм торпедных аппарата и один трехторпедный, расположенный в диаметральной плоскости на корме). Максимальная глубина погружения – 80 метров.

Подводные лодки-миноукладчики

6 лодок типа Saphir, сошедшие со стапелей между 1930 и 1937 годами: Saphir, Turquoise, Nautilus, Rubis, Diamant, Perle.

Обладая водоизмещением 761/925 тонн, они могли принимать на борт 32 мины. Максимальная скорость этих лодок составляла 12/9 узлов. Вооружение: два 550-мм и два 400-мм торпедных аппарата, один 13,2-мм зенитный пулемет и два 8-мм пулемета.

Зоной ответственности французского флота являлась западная часть Средиземного моря, и все имевшиеся в распоряжении подводные лодки с самого начала войны действовали в районе между Италией и Гибралтаром. 17 июня Morse (капитан-лейтенант Парис) взорвалась на французской мине у острова Дшерба. Другие лодки были откомандированы для сопровождения торговых судов и выполнения задач патрулирования в норвежском Ринне и Скагерраке по просьбе англичан.

Затем разыгралась драма перемирия. На тот момент многие подводные лодки находились на верфях. Одни были затоплены собственными экипажами: в Бресте «1500-тонная» лодка Pasteur, Agosta, Achille, Ouessant, другие же удалось отбуксировать в Англию. Подлодка Surcouf (капитан 3-го ранга Мартин) 18 июня бежала из Бреста и, двигаясь лишь на электромоторах, достигла Плимута. По ее прибытии в Плимут между англичанами и французами произошли кровавые столкновения[8].

Несколько подводных лодок типа Roland-Morillot, находившихся на завершающем этапе строительства, было затоплено. В июле большая часть французского подводного флота находилась в Тулоне, вне зоны досягаемости немцев.

На всех военных кораблях французского флота золотыми буквами было нанесено четыре слова, располагавшиеся на двух табличках под кормовой палубой. На одной стороне – девиз «Честь и родина», на другой – «Мужество и дисциплина».

Все французские моряки – будь то адмиралы, офицеры, унтер-офицеры или матросы ВМС – в последнюю войну вынуждены были поразмыслить над смыслом этих слов и основательно взвесить, в какую сторону они указывали. Многие чувствовали моральную раздвоенность, особенно командиры подводных лодок.

Итальянские подводные лодки

На момент объявления войны подводные лодки ВМС Италии находились в своих базах Таранто, Ла-Специа, Палермо, Триполи, в Сардинии, в Леро, в Додеканах, в Тобруке в Ливии, в Адрии, в Красном море. В общей сложности итальянские ВМС насчитывали 115 подводных лодок.

Значение для ведения боевых действий представляли лишь 108 из них, те, которые были построены в рамках программы модернизации итальянского подводного флота (с 1936 по 1942 год) после войны с Эфиопией.

В 1936 году на стапелях находились лодки двух типов: три Foca и три Brin.

Лодки типа Foca (Foca, Zoa и Atropo) были минными заградителями (36 мин) и оснащены шестью торпедными аппаратами, одной 100-мм пушкой и четырьмя 13,2-мм пулеметами. При водоизмещении 1318 тонн их скорость над водой составляла 14 узлов. Они были сданы в эксплуатацию в конце 1937 – начале 1939 года.

Три подводные лодки – Brin, Galvani, Guglielmotti – имели на вооружении восемь торпедных аппаратов, одну 100-мм пушку и четыре 13,2-мм пулемета. Их водоизмещение составляло 1016 тонн, максимальная скорость – примерно 17 узлов. В эксплуатацию эти подводные лодки были сданы в 1938 году.

В течение 1937 года на стапелях было заложено 11 подводных лодок с большим радиусом действия, из них девять – типа Marcello (водоизмещение 1060 тонн, восемь торпедных аппаратов, две 100-мм пушки, четыре 13,2-мм пулемета, максимальная скорость – 17,5 узла). Marcello, Barbarigo и др. были сданы в эксплуатацию в 1938 году. Еще две лодки – Archimede и Torricelli, переданные Испании в 1938 году, – обладали характеристиками типа Marcello.

В 1938—1939 годах на стапелях было заложено еще 12 лодок с большим радиусом действия: две лодки Cappellini (Сommandante Cappellini и Сommandante Face Di Bruno) водоизмещением 1083 тонны, шесть Marconi: Guglielmo Marconi, Leonardo da Vinci и др. (водоизмещение 1192 тонны, скорость 18 узлов, восемь торпедных аппаратов, одна 102-мм пушка, четыре 13,2-мм пулемета), сданные в эксплуатацию в начале 1940 года; и четыре лодки типа Liuzzi: Console Generale Liuzzi, Alpino Bagnolini, Reginaldo Giuliani, Capitano Tarantini.

В общей сложности 29 подлодок, к которым добавились еще 19: семнадцать – типа Adna водоизмещением приблизительно 600 тонн, две – типа Argo водоизмещением 794 тонны, предназначавшиеся для обороны побережья.

Несмотря на то что эти лодки задумывались как подводные корабли «прибрежного действия», к началу войны они с успехом применялись в Атлантике. Их максимальная скорость составляла 14 узлов.

У итальянцев на 10 июня 1940 года в распоряжении имелось 108 новых подводных лодок. Вместе с пятью лодками типа Н и двумя лодками типа Х, участвовавшими в Первой мировой войне, эти 115 лодок составляли один из самых значительных подводных флотов в мире^8.

Что же произошло с этим значительным числом лодок? Откровенно говоря, результат их действий не соответствовал тому, чего от них ожидалось, несмотря на бесспорное мужество их командиров и экипажей, которые были лучше подготовлены для самостоятельного боевого применения, чем для массовых атак «волчьих стай», для проведения которых готовил экипажи Дёниц. Итальянские экипажи вскоре попали в зависимость от немцев, в особенности лодки с базами приписки в Бордо, действовавшие в Атлантике. Единство между государствами оси было лишь внешним, ему не хватало внутренней связи.

Глава 2

Начало морской войны у берегов Великобритании

Положения о призах определяют порядок действий

Гитлер пока надеялся, что сможет избежать вооруженного столкновения с Великобританией, поскольку в его намерения не входило непосредственное нападение на эту великую морскую державу. Для него, как более слабого на море, казалось важным не давать ни малейшего повода для развязывания тотальной войны. И в течение нескольких недель Францию также щадили; германские подводные лодки не тревожили французские торговые суда. Фюрер не хотел одновременно ввязываться в войну сразу с несколькими противниками, напротив, предполагалось, что один будет побежден после другого.

Кригсмарине отдали приказ о ведении войны в строгом соответствии с призовым правом, и это прежде всего касалось подводных лодок. По этому поводу английский капитан Роскилл замечает: «Это было не результатом проявления любви к ближнему, а скорее ожиданием того, что Британия, и в особенности Франция, будут готовы к заключению мира после падения Польши».

Гросс-адмирал Дёниц также констатировал: «Подводные лодки должны были вести войну согласно призовому праву, что соответствовало положениям лондонского протокола от 1936 года, то есть торговое судно, вне зависимости от наличия на борту вооружений, должно было быть сначала остановлено подводной лодкой или вспомогательным крейсером и осмотрено. В том случае, если, согласно призовому праву при определенной национальной принадлежности судна или наличия на нем определенных грузов, предусматривалось его затопление, подводная лодка вначале должна была позаботиться о безопасности экипажа судна. При этом в открытом море наличие на торговом транспорте предусмотренного конструкцией количества спасательных шлюпок не признавалось достаточным»1.

Под защиту данных положений, следовательно, не попадали торговые суда, сопровождаемые военными кораблями или самолетами, суда, воспротивившиеся обыску, а также военные транспорты.

Выполнение Положений о призовом праве давалось подводным лодкам чрезвычайно тяжело. Произведение обыска на торговых судах предусматривало сближение подводной лодки и торгового судна, что представляло собой большую опасность. В любой момент на таком судне мог быть сорван орудийный чехол и открыт огонь по тонкому стальному борту корпуса лодки. Возможность того, что подводная лодка будет протаранена, также не исключалась. Командиры подводных лодок были слишком хорошо знакомы с подобными опасностями и уклонялись от выполнения инструкций, следование которым предписывалось при встрече с торговым судном противника.

Однако когда следовало расценивать то или иное поведение торгового судна в качестве «нападающего»? Может быть, тогда, когда национальный флаг с большой задержкой поднимался на гафель и при этом был трудноразличим в тумане? Или если один из матросов бежал к носовой части корабля, чтобы, возможно, расчехлить орудие? Или тогда, когда корабль стремительно менял курс или когда он передавал по радио сигнал SOS?

Нападение на Royal Sceptre 5 сентября 1939 года

Насколько опасным было для германских подводных лодок следование Положениям о призовом праве, стало ясно уже 5 сентября 1939 года.

В тот день U-48 (капитан-лейтенант Вольфганг Франк) при тяжелых погодных условиях обнаружил в море торговое судно, которое не поднимало национального флага и не обозначало вместо этого другой символикой свою национальную принадлежность.

Командир подводной лодки, произведя выстрелы перед носом торгового судна, потребовал его остановки. Однако пароход резко развернулся и вывесил британский флаг. Одновременно судно радировало: «Меня преследует подводная лодка, взят под огонь». При этом были переданы данные о местоположении и сигнал о помощи SOS, что Франк был вынужден расценить как нарушение призового права. Поскольку выстрелов бортового орудия было недостаточно для причинения торговому судну существенных повреждений, командир подводной лодки потопил его при помощи торпеды. Таким образом, Royal Sсeptre стал первым из 2472 торговых судов, потопленных германскими подводными лодками во время Второй мировой войны.

Едва было покончено с Royal Sceptre, как на месте короткого боя появилось еще одно торговое судно. Это был Browning. Он сразу же спустил на воду спасательные шлюпки, для того чтобы обеспечить безопасность собственного экипажа и пассажиров, среди которых были также женщины и дети. Однако поскольку, согласно Положениям о призовом праве, количество собственных спасательных средств терпящего бедствие судна не признавалось достаточным, Франк счел себя вынужденным отдать распоряжение людям в лодках Browning о возвращении обратно на предварительно оставленный ими без управления корабль. Сигнал SOS, поданный Royal Sceptre, привел к тому, что Верховное командование кригсмарине издало приказ о потоплении или захвате в качестве трофеев всех тех торговых судов, которые при задержании используют бортовые радиопередатчики^2.

Магнитные мины

21 августа 7 малых подводных лодок II серии, получившие у немцев прозвища «челн-однодеревка» или также «ползающая дыра», находились в отведенных им соответствующих районах ожидания в южной части Балтийского моря. С 21 по 31 августа к ним подошли еще и другие, так что в день объявления войны не менее 39 германских лодок были готовы к выставлению магнитных мин перед входами в порты Великобритании и в районах пересечений главных судоходных маршрутов^3. В 35 предприятиях подобного рода принимали участие эскадренные миноносцы коммодора Бонтэ и самолеты люфтваффе. Было очень сложно ставить эти мины на малых глубинах среди течений и во время приливов и отливов в данных районах, тем более что эти районы еще ранее были объявлены минными полями и, следовательно, подлежали тщательному наблюдению.

Англичане называли их зонами объявленных минных полей.

Если бы количество имевшихся в распоряжении немцев магнитных мин не было столь малым для полноценного блокирования английских и французских портов, союзники понесли бы гораздо большие потери.

Поскольку британцы, которых застали врасплох подобные методы ведения войны, в первые месяцы еще не могли предпринять никаких эффективных мер по обороне, к 20 октября жертвами магнитных мин стали не менее 19 торговых судов тоннажем 59 027 брт[9].

Все находившиеся в боевом патрулировании подводные лодки, за исключением U-16 (капитан-лейтенант Велльнер) и U-33 (капитан-лейтенант Дрески), вернулись в порты приписки невредимыми.

Англичане нашли одну из этих мин, покрытую илом, которую прибило течением 23 ноября. Капитан Д. Оври обезвредил ее, после чего стало возможным исследовать механизм взрывателя. С тех пор магнитные мины сильно потеряли в своей эффективности^4.

Гибель лодки Athenia 3 сентября 1939 года

U-30 была одной из тех лодок, которые прибыли к своим местам боевого патрулирования в район, расположенный между Северной Ирландией и Гибралтаром, в период с 19 по 21 августа. Ее командир, капитан-лейтенант Лемп, ночью в день объявления войны обнаружил большое судно, двигавшееся зигзагообразным курсом с затемненным светом по маршруту, показавшемуся капитану подводной лодки необычным. Лемп принял его за вспомогательный крейсер, однако в действительности это был пассажирский лайнер Athenia (водоизмещение 13 000 тонн), находившийся на пути в США в 250 морских милях западнее Ирландии. U-30 всплыла и потопила судно тремя торпедами. Выживших подобрали норвежский танкер Knut Nelson, шведская яхта Southern Cross, а также два британских торпедных катера.

Первоначально министр пропаганды Геббельс отрицал факт торпедирования этого судна немецкими подводными лодками, однако позднее заявил, что британцы сами потопили лайнер для того, чтобы подвигнуть американцев к вступлению в войну. Фактически Лемп действовал в нарушение приказов фюрера, желавшего соблюдать положения Гаагской конвенции. Дёниц, встречавший лодку по прибытии у шлюзов в Вильгельмсхафен, приказал капитан-лейтенанту^5 сохранить в тайне обстоятельства потопления. Лемп был вызван в Берлин, однако избежал наказания, поскольку было признано, что он действовал из лучших побуждений и поскольку Дёниц полностью прикрывал его.

Положения о призовом праве более не действуют

После торпедирования лайнера Athenia и Royal Sceptre в радиосообщениях некоторых британских судов более не передавался сигнал SOS, теперь сигнал бедствия звучал SSS, при этом средняя буква S означала, что судно атаковано подводной лодкой. Если же радист мог сообщить и координаты своего местонахождения, подводной лодке более ничего не оставалось, как по возможности быстрее покинуть становящийся опасным район.

6 сентября впервые подводная лодка U-38 была взята под огонь торговым судном. 1 октября британское адмиралтейство порекомендовало торговым судам идти на таран с подводными лодками. Ночью все британские торговые суда двигались с затемненным светом.

После того как Гитлер одинаковым образом щадил Англию и Францию, 7 сентября он отдал приказ о прекращении нападения на французские торговые суда и о приостановке минирования французских территориальных вод. Он, без сомнения, надеялся поссорить союзников и тем самым получить возможность заключить с Францией особое мирное соглашение.

Адмирал Редер перепробовал все, что только было возможно, для того чтобы добиться отмены всех ограничений, затруднявших ведение подводной войны. Его усилия возымели успех: с 30 сентября ведение подводной войны было освобождено от рамок Положений о призовом праве. Во время Первой мировой войны соответствующее решение было принято лишь спустя 29 месяцев с начала войны. 23 сентября Гитлер разрешил своим подводным лодкам торпедировать каждое торговое судно, которое при нападении использовало бортовые передатчики для передачи каких бы то ни было сообщений.

Поскольку британское правительство также отдало соответствующие указания своим судам, был сделан значительный шаг к развязыванию тотальной войны.

В последующие дни приказ о ненападении на французские военные корабли был отменен. 30 сентября последовало распоряжение о том, что Положения о призовом праве более не действуют в западных морских районах от Ирландии до Великобритании, до 15-го градуса северной широты. Англичане называли этот район западными подступами.

17 октября германское Верховное командование ВМС развязало руки своему подводному флоту, приказав атаковать каждый объект идентифицированный как корабль или судно противника без предупреждения. Через два дня было принято решение о том, что потоплению подлежит каждое судно, двигающееся по маршруту до 20-го градуса северной широты с затемненными огнями. Еще действовавшее для фрахтовых судов исключение было отменено 17 ноября. Атаковать их разрешалось в том случае, если их можно было однозначно идентифицировать как торговое судно противника. Гитлер боялся того, что какая-либо подводная лодка могла торпедировать американское судно!

Таким образом, в середине ноября началась неограниченная подводная война против британского и французского торгового судоходства.

Все введенные Гитлером из политических соображений ограничения были сметены водоворотом событий и беспрерывным давлением Редера и Дёница, которые, со своей стороны, были вынуждены прислушиваться к жалобам своих командиров лодок^6.

Атака на авианосец Ark Royal 14 сентября 1939 года

Ark Royal вместе с другими судами 14 сентября принимал участие в охоте на германские подводные лодки примерно в 150 морских милях западнее Гебридов, когда его обнаружил командир подводной лодки U-39. Капитан-лейтенант Глаттес выпустил две магнитные торпеды по авианосцу, которые взорвались прежде, чем достигли его. Взрывы привели к тому, что корабли сопровождения потопили U-39. В тот же день самолеты Ark Royal атаковали U-30 с использованием разработанных специально для борьбы с подводными лодками бомб. По своей неопытности и дерзости пилоты производили бомбометание с малых высот, две машины были задеты осколками собственных бомб и упали. Их пилоты были взяты в плен экипажем U-30. Эти атаки взволновали морские ведомства Великобритании, поскольку они показали, какой опасности подвергаются авианосцы действиями подводных лодок.

Торпедирование Courageous 17 сентября 1939 года

17 сентября, за несколько минут до 18.00, капитан-лейтенант Шухарт, командир U-29, заметил силуэт очень большого судна, шедшего зигзагообразным курсом, по его оценкам, водоизмещением примерно 10 000 тонн. Сначала он принял его за американский танкер, который обязан был пропустить. Затем он заметил самолет, кружившийся над его палубой, словно собиравшийся разведать обстановку на море вокруг корабля. Однако почему у него зигзагообразный курс? Когда подводная лодка опустилась на перископную глубину, Шухарт понял, что речь идет об авианосце, охраняемом четырьмя эсминцами. Из-за особой высоты бортов и однотипной формы надпалубных настроек было невозможно определить расстояние, и, кроме того, корабль находился под солнцем.

Командир не хотел отказываться от такой добычи. Он не имел возможности идти над водой из-за эсминцев и, следовательно, должен был идти в атаку под водой.

В 19.50 U-29 произвела веерный пуск трех торпед, после чего сразу же раздались два взрыва такой силы, что Шухарт испугался, что лодка повреждена глубинными бомбами^7 эсминцев. На борту царило радостное настроение.

В полдень следующего дня, во время возвращения домой, командир услышал по британскому радио сообщение: «Британское адмиралтейство приносит свои соболезнования в связи с необходимостью сообщить о потере авианосца Courageous». Большой корабль (25 000 тонн) был потоплен с удаления по меньшей мере 3000 метров двумя попаданиями торпед и при погружении, длившемся 15 минут, забрал с собой жизни командира и 578 матросов.

Гидролокаторы^8, установленные на эсминцах сопровождения, не предупредили Courageous о присутствии подводной лодки. С тех пор авианосцы более не применялись для борьбы с подводными лодками.

Поскольку U-29 совершила погружение на 80 метров, не получив при этом повреждений, Дёниц увеличил ограничения на максимальную глубину погружения. То, что одна лодка затонула из-за образовавшейся по причине непрочности материала течи, не являлось, по мнению Дёница, основанием для того, чтобы преследуемая противником подводная лодка не могла набрать глубину, установленную в качестве границы силы сопротивления, и даже более того.

Дёниц мог быть доволен. Тоннаж потопленных его подводными лодками судов увеличился к январю 1940 года до 169 566 тонн (45 судов). При этом число находившихся в боевом применении подводных лодок осталось прежним. Взамен 9 погибших в 1939 году лодок (2 – в результате подрыва на минах при прохождении канала Ла-Манш, 6 – в результате применения противником глубинных бомб, 1 – потоплена подводной лодкой противника) в строй вошли 7 новых субмарин. В первые шесть месяцев 1940 года 6 лодок находились в постоянном боевом применении в Атлантике и 9 в Северном море на позициях. Несмотря на такие небольшие силы, подводный флот достиг значительных успехов.

Глава 3

Скапа-Флоу

Планы Дёница

В начале октября 1939 года подводная лодка U-47 наряду с другими подводными лодками находилась на верфи в Киле. Было воскресенье. Командир U-47, капитан-лейтенант Прин, собирался пойти прогуляться по берегу, когда один из матросов передал ему срочную служебную записку. Прочитав о том, что Лев[10] приказывает ему во второй половине дня быть у него[11], Прин понял, что с планами на воскресную прогулку придется покончить. Речь должна была пойти о чрезвычайно важном деле.

К назначенному часу Гюнтер Прин доложил о своем прибытии и тут же узнал, что капитан-лейтенант Велльнер уже находится у командующего. Почему Велльнер? Прин вспомнил о том, что Велльнер был командиром одной из «однодеревок», находившейся с 13 по 29 сентября в проливе, между Оркнеями и Балтийским морем. С 13 по 29 сентября его лодка занималась там расстановкой навигационных ограждений и освещением фарватера, ведя борьбу с сильными морскими течениями.

Первым, что увидел Прин, была расстеленная на столе морская карта, на которой было подчеркнуто название Скапа-Флоу. Скапа-Флоу – главная база ВМФ Великобритании, на которой становился на якорь флот метрополии.

Первым делом Велльнер доложил о трудностях, с которыми ему пришлось столкнуться: мощные морские течения и сила приливов и отливов, с которыми едва справлялись слабые двигатели его подводной лодки. Его палец указывал точки на карте, где можно было ожидать пристального наблюдения противника, на заграждения, установленные вокруг якорной стоянки английского флота. Свой доклад он завершил утверждением, согласно которому было возможным проникнуть в бухту Скапа-Флоу с юга, через пролив Хокса. Несмотря на то что ограждения были мощными, они, по его словам, имели проходы для входа и выхода патрульных катеров.

Дёниц обратился к Прину: «Считаете ли вы, что решительный командир способен здесь пройти на своей лодке в бухту Скапа-Флоу и атаковать находящиеся там силы противника? Я не жду от вас ответа прямо сейчас. Хорошо подумайте над этим. Во вторник вы доложите мне о том, что об этом думаете». Когда капитан-лейтенант Гюнтер Прин стал прощаться, Дёниц добавил: «В случае если ваш ответ будет отрицательным, на вас не ляжет никакого пятна – для нас вы останетесь прежним».

Мысль о проникновении в бухту Скапа-Флоу занимала Дёница с самого начала войны. Однако, поскольку он помнил о двух подобных попытках, предпринятых во время Первой мировой войны, стоивших жизни экипажам подводных лодок Айсмана и Хеннига, он всякий раз отказывался от мысли о повторении этого предприятия.

С тех пор Дёниц тщательно изучал карту этого морского района: глубины, проходы и маршруты английских судов были известны или могли быть просчитаны. Наряду со сложностями, которые создавало морское течение скоростью 10 узлов, следовало рассчитывать на повышенное внимание со стороны противника. Естественно, британское командование отлично знало бухту, и можно было совершенно уверенно предположить, что в ней были установлены многочисленные защитные сооружения, неизвестные командующему подводными силами. Капитан-лейтенант Оерн из оперативного штаба был, однако, убежден в том, что однажды вход в бухту будет найден.

8 сентября Дёниц получил сделанные самолетом-разведчиком аэрофотоснимки, на которых было видно, что севернее острова Флота и в проходе между островами Свита и Риза находилось несколько заграждений различной величины.

26 сентября еще один самолет, вернувшийся после разведочного вылета, привез особенно хорошо получившиеся фотографии Клеструм-Зунд от Риза до Свита, на которых также были видны часть Хокс-Зунд, часть собственно рейда и небольшое местечко Киркваль^1.

Подробное изучение представленных документов убедило коммодора в том, что пройти через проливы Хокса, Свита и Клеструм невозможно, поскольку там было установлено слишком много заграждений.

Хольм-Зунд на востоке, напротив, был защищен лишь несколькими старыми кораблями, затопленными у северного побережья прохода Кирк-Зунд. На юге, в направлении Хольм– Зунд, находился проход шириной 170 метров, доходивший до границы низкой воды. В этом месте глубина моря составляла лишь 7 метров. Севернее от затопленных кораблей был обнаружен еще один проход в заграждениях, однако он оказался слишком узким. Побережье с обеих сторон было необитаемым.

Таким образом, предполагалось, что проникновение на рейд Скапа-Флоу во время прилива возможно. Конечно же все осложнялось в случае, если британцы поднимут тревогу. Однако даже в этой ситуации задача, поставленная экипажу подводной лодки, была бы выполнена, а Прин мог при таких обстоятельствах уничтожить свою лодку и сдаться вместе с экипажем в плен. Потопление или простое нанесение ущерба нескольким британским судам уравновесило бы соотношение сил при потере подводной лодки. Однако, докладывая гросс-адмиралу Редеру, Дёниц утверждал, что Прин совершенно точно выберется обратно, и Редер одобрил операцию. Теперь путь к осуществлению планов был свободен, требовалось только строгое сохранение деталей в тайне.

Прин ответил «да», и проведение операции было назначено в ночь с 13 на 14 октября. Как прилив, так и отлив в это время пришелся на безлунную темень. 4 октября Дёниц отозвал обратно находившиеся вблизи Оркнейских островов подводные лодки U-10, U-18, U-20 и U-23 для того, чтобы не дать противнику ни малейшего повода к повышенной бдительности в этих водах.

По пути в Скапа-Флоу

U-43 покинула Киль 8 октября. Выходя в море, Прин был воодушевлен поставленной задачей и абсолютно спокоен. Он знал, что может полностью положиться на свою лодку, на своего первого помощника Эндрасса и свой отлично подготовленный и дисциплинированный экипаж. Морскую карту района предстоящих действий он выучил наизусть вместе со всеми течениями и глубинами.

Северное море было неспокойным, ветер силой 7 баллов дул с юго-востока. По пути лодка наткнулась на несколько английских кораблей, однако ушла с их дороги, так что скоро экипаж заметил, что впереди предстоит выполнение какого-то особенного поручения вроде уничтожения какой-либо чрезвычайно важной цели при помощи новых электрических торпед^2.

Дёниц непременно хотел избежать ситуации, при которой U-47 не нашла бы в бухте ни одной стоящей цели. Поэтому 12 октября в 15 часов была проведена еще одна последняя воздушная разведка. Лейтенант Нэве доложил, что в Скапа– Флоу находились 5 тяжелых броненосцев и 10 легких крейсеров^3. Результаты разведки были немедленно переданы Прину по радио, однако он не смог принять сообщение, поскольку в это время его лодка двигалась при полном погружении. Незадолго до этого она достигла Оркнейских островов.

После того как 12 октября командир изучил побережье, в своем журнале он записал: «Англичане так добры, что зажгли все свои огни, это позволяет мне произвести точное определение местоположения».

13 октября в 4.37 на глубине 90 метров подводная лодка ложится на грунт, и Прин предоставляет экипажу возможность отдохнуть.

Он информирует Эндрасса о поставленной экипажу задаче, а затем собирает остальную часть экипажа у себя. Люди, наверное, были немного возбуждены, однако не показывали этого.

Прин вкратце объяснил, что через несколько часов будет предпринята попытка прохода через заграждения Скапа– Флоу. Он дал еще некоторые указания и распорядился о размещении в соответствующих местах взрывных зарядов на случай, если экипажу придется затопить U-47. Все, за исключением вахты, теперь должны были спать. Подъем был назначен на 16 часов, затем после короткого, но обильного завтрака начиналась операция.

Экипаж молча слушал своего командира, ни одного бормотания, ни одного замечания, однако и никакого воодушевления.

Прин вместе с Эндрассом проверил все помещения лодки. Он знал, что не сможет заснуть, однако должен был подавать своему экипажу хороший пример. Хотел он того или нет, он все время видел перед собой карту Скапа-Флоу и прежде всего Хольм-Зунд. До начала большого приключения оставались лишь несколько часов.

16.00 подъем, 17.00 прием пищи: свинина и капуста. 19.15 все по местам, Прин, Эндрасс и штурман Вильгельм Шпар в центральном посту управления…

Командир электромеханической боевой части Ханс Вессельс поднимает лодку с грунта, приятно ощущать, как после короткой тряски она набирает ход и идет над водой.

Прин осторожно вел наблюдение через перископ. Для лодки, подобной U-47, не оснащенной локатором, момент всплытия опасен. Существует вероятность оказаться вблизи военного корабля противника и попадания под форштевень корабля.

Ничего подобного не происходит. Лодка сверкает под светом северного сияния, словно тюлень, от скатывающейся по корпусу воды. Дизельные двигатели включены, электромоторы остановлены. Прин открывает люк, он в ужасе: небо над головой светлое и ясное! Члены экипажа на наблюдательных постах видят сначала лишь пустое море, затем, прямо по курсу перед Роуз-Ресс, появляется торговое судно, и командир отдает приказ на погружение. Когда лодка снова всплыла на поверхность, судно уже исчезло. При сильном течении лодка входит в Хольм-Зунд.

Прин делает запись в журнале: «Побережье плохо видно, все в темноте. Берег приближается, затопленный корабль, служащий заграждением в Скерри-Зунд, становится все более отчетливо виден, и я полагаю, что скоро мы уже будем в Кирк– Зунд. Я готовлюсь действовать. Штурман обращает внимание на мою ошибку в тот момент, когда я сам ее уже заметил.

Я избегаю столкновения, полностью разворачивая правый борт, и через несколько минут мне открывается весь Кирк-Зунд.

Волшебная ночь! На побережье все лежит в темноте, полярное сияние освещает небо… Затопленные в проливе суда кажутся фантастическими театральными декорациями…

Я вознагражден за то, что так старательно изучил карту. Проход удается с невероятной скоростью. Тем временем я решил обойти корпуса затопленных судов с севера. Курсом 270 я прохожу мимо двухмачтовой шхуны, которую заметил на курсе 315 градусов. У меня более чем достаточно места для маневра. Минуту спустя течение давит нам в правый борт. На 45 градусов прямо по курсу я вижу цепь, протянутую между кораблями заграждения. Быстро следующие один за другим смены курса, правый двигатель малый вперед, резко лево руля. Мы мягко касаемся грунта, корма трется о цепь, лодка слегка оттесняется к левому борту, однако после трудного маневрирования вновь набирает ход. Мы внутри бухты Скапа-Флоу».

Прин наклоняется к переговорной трубе и вызывает центральный пост управления: «Мы внутри!», но в своем журнале он все-таки раскрывает мысли: «Вид Скапа-Флоу необыкновенен. Окруженная высокими темными горами бухта освещается сверху огнями северного побережья. На юге, у небольшого острова Кава, не видно и следа кораблей противника, однако рассеянный свет, разлитый над всем рейдом, обманчив». И Прин берет курс на Каву.

Торпедирование Royal Oak 14 октября 1939 года

0.27. «Там, на Хокс-Зунд, я обнаружил охранение, для которого через несколько секунд лодка может стать мишенью. С этим ничего не выйдет, к тому же с правого борта все еще не обнаруживалось кораблей противника, несмотря на то что на всех остальных направлениях, даже в самых больших удалениях, все было четко различимо. Итак, решение: по правому борту ничего нет, поэтому, прежде чем на карту будет поставлен каждый из шансов на успех, следует поразить все доступные цели. Следовательно, необходимо пройти обратным курсом вдоль побережья на север, где находятся два линкора, далее под берегом, на якоре, стоят эсминцы. Наличие крейсеров определить невозможно. Атаковать обоих толстяков».

0.58. «Линкоры находятся на расстоянии 3000 метров от подводной лодки. Из носовых аппаратов одну торпеду по находящемуся севернее кораблю^4, две – по другой единице^5.

Взял курс в направлении выхода из бухты на правый борт. Через 3,5 минуты один взрыв в районе северной цели, выпущенные по второму кораблю торпеды не разорвались. Одна торпеда из кормового аппарата не вышла по второму кораблю, перезарядка кормовых аппаратов № 1 и 2, разворот на цель».

Время идет, в Скапа-Флоу все неподвижно. Четвертая торпеда цели не достигла. Сохраняется тишина, как будто рейд пуст или словно корабли находятся без экипажей. Невероятно!

Прин держит курс по кривой на Кирк-Зунд, теперь он намерен атаковать британский линейный крейсер, которым, по его мнению, являлся Royal Oak. Не включен ни один прожектор, ни один из эсминцев не двинулся к подводной лодке. Непонятно! U-47 буквально гуляет по рейду. Перезарядка торпедных аппаратов завершена.

1.23. «Из носовых аппаратов пущены три торпеды по ближайшей цели, и вновь взят курс на выход из бухты. Через три минуты на линейном корабле раздается мощный взрыв. Вздымаются столбы воды, можно видеть зарево пожара, в воздух летят обломки. Теперь в порту царит оживление! На эсминцах зажжен свет, со всех сторон работают аппараты Морзе. Потоплен один линкор, еще одному нанесен ущерб. Все торпедные аппараты пусты».

1.28. Прин и его подводная лодка одержали успех, победа! Теперь речь идет о том, чтобы невредимыми выбраться из Скапа-Флоу. Командир видел, как водитель одного из автомобилей остановил машину на уровне подводной лодки и разворачивался для того, чтобы как можно скорее вернуться в Скапа-Флоу. Однако это уже не имело значения, поскольку тревога была поднята после потопления линкора. До самого Скидоней-Пойнта лодка не встретила никаких препятствий, там течение для нее встречное, поэтому взят курс на Кирк-Зунд, где находится лазейка к выходу, и в этот раз Прин намерен пройти мимо южного корабля. Однако течение все время усиливается, вода пенится у корпуса, и, похоже, лодка не сможет воспользоваться обстоятельствами и ей придется остаться на рейде. Уже приближается один из эсминцев с большим буруном впереди, вероятно, его командир уже заметил U-47 и намерен уничтожить ее бортовыми орудиями или пойдя на таран.

Однако эсминец неожиданно меняет курс и исчезает. Неужели его командир и посты наблюдения на мостике и вправду не видели лодки?!

«Течение встречное, – фиксирует Прин в своем корабельном журнале. – Шли на 10 узлах, направил лодку южнее прохода для того, чтобы избежать малой воды. Обратно на север, не задев корабля-заграждения. Рулевой великолепен, и, наконец, преодолев узкую часть прохода, решаю дать полный вперед… В этот момент справа по борту впереди нас обнаружен портовый мол. Резко лево руля, затем снова прежним курсом. 2.15. Наконец выбрались из Скапа!»

«Мы прошли!» – кричит Прин. Экипаж сияет от радости. Большинство из них ничего не видели, они оставались на своих боевых постах, и за плечами у них были часы, полные напряжения, а также время, в течение которого они и не подозревали об опасности своего положения. Теперь все позади. U-47 свободно идет курсом на юг, в Киль. Прин хочет как можно скорее радировать хорошие новости Дёницу, но с этим придется подождать до тех пор, пока лодка окончательно не покинет район патрулирования кораблей противника. Британцы охотно покончили бы с подводной лодкой, отважившейся проникнуть в Скапа-Флоу. «На борту осталось пять торпед для атаки торговых судов», – записывает Прин в дневник.

На обратном пути Эндрасс вспоминает об увиденной в одной из газет забавной картинке, и ему в голову приходит идея. Он распоряжается, чтобы ему принесли белой краски и кисть, которыми на башне он нарисовал быка с опущенными рогами, выпускающего из ноздрей снопы огня. Это он назвал «быком Скапа-Флоу», который должен был стать символом боевого духа и эмблемой подводной лодки.

В это время командующий подводным флотом сосредоточенно ожидал известий от U-47. Удалось ли Прину выполнить задачу? Отдыхает ли он со своим экипажем, лежа на грунте, или его взяли в плен англичане?

14 октября он получает сообщение. Прин успешно выполнил поставленную боевую задачу. И англичане сами сообщают об этом.

Радость Дёница не могла быть больше, и он пишет свой доклад, но его удовлетворение омрачено. Неужели добычей Прина действительно стал лишь один линейный корабль? Неужели рейд был пуст?

В Royal Oak попали три торпеды, погибли 24 офицера и около 800 матросов. На момент атаки оборонительные сооружения не были до конца возведены. «Ироническим образом, – пишет Роскилл, – появился корабль, который должен был быть затоплен в качестве заграждения на том месте, в котором U-47 пробралась в Скапа-Флоу на следующий день после атаки Прина».

После торпедирования Royal Oak флот митрополии покинул воды Скапа-Флоу и встал на якорь в Лох-Эве, в Шотландии, а также в Саллмоворе, в районе Шетландских островов. Германская пропаганда активно использовала поступок капитан-лейтенанта Прина, капитану 1-го ранга Дёницу было присвоено звание контр-адмирала^6.

Глава 4

Битва за Норвегию

(апрель—июнь 1940 года)

Авангардные бои

Еще задолго до 9 апреля – дня, когда началась битва за Норвегию, – 19 британских подводных лодок крейсировали в Северном море перед германским побережьем: они находились в Каттегате, Скагерраке, восточнее Доггербанки, перед Гельголандом, в морских районах западнее Дании и у юго-восточного побережья Норвегии. На линии между Монтрозе и Оберштадтом применялись разведывательные самолеты «Ансон»1, а позднее и подводные лодки. Подводные лодки должны были выполнять двойную задачу: нападение на транспортные суда, а также борьба с военными кораблями, в первую очередь – с подводными лодками, выходившими из портов приписки или возвращавшимися с боевого патрулирования. В первую очередь потоплению подлежали сухогрузы, перевозившие железную руду из скандинавских портов, поскольку наличие этой руды для Германии являлось вопросом жизни и смерти^2. Большая часть ее доставлялась из Швеции по Балтийскому морю и, следовательно, была недоступна для британского подводного флота. Транспортировке руды из Норвегии, напротив, было едва ли возможно создать какие-либо трудности, поскольку немецкие суда проходили вблизи от побережья, в пределах норвежских территориальных вод, и их маршрут лежал мимо тысяч различных островов. Таким образом через Каттегат транспортные суда попадали в Гётеборг, и затем им было необходимо пройти лишь вдоль датского побережья.

В период между сентябрем 1939 и апрелем 1940 года ограниченные в действиях британские подводные лодки потопили в общей сложности 10 торговых судов.

Для британского подводного флота война началась очень неблагоприятно. Согласно британской тактике, каждая подводная лодка действовала отдельно, а морское пространство было поделено между ними на сектора, что приводило к досадным инцидентам.

10 сентября британская подводная лодка Triton потопила свою лодку Oxley, 14 сентября торпеды Sturgeon едва не задели Swordfish. Установленная до сих пор дистанция между подводными лодками по этой причине была увеличена с 12 до 16 морских миль.

Каждую обнаруженную подводную лодку англичане должны были считать лодкой противника. Если одна из британских лодок входила или выходила из назначенного ей района, она должна была действовать по установленному временному графику и следовать при этом определенным курсом^3.

Неделю спустя после того как 85 морских миль южнее Линдеснес англичане торпедировали германскую U-36, командир подводной лодки Salmor (капитан 3-го ранга Бикфорд) увидел большое торговое судно, двигавшееся курсом на него. Это был Bremen, бежавший из Нью-Йорка для того, чтобы вернуться в Германию. Бикфорд заметил надписи на различных языках и пропустил судно.

В предрассветных сумерках 13 сентября Бикфорд обнаружил несколько военных кораблей противника. Он смог определить, что среди них находились легкие крейсеры Leipzig и Nurnberg, которых сопровождали эсминцы. Но германская боевая группа резко свернула с курса и удалилась на большой скорости. Бикфорд был раздражен тем, что столь привлекательная добыча уходила из его рук, но неожиданно германские корабли снова изменили курс и приблизились к британской лодке.

Приближался момент торпедной атаки… 4500 метров… 6 торпед были пущены из аппаратов лодки Salmon, две из них попали в Leipzig. Поскольку эсминцы сбрасывали глубинные бомбы, лодка Бикфорда смогла всплыть лишь через несколько часов. Море было покрыто вытекшим мазутом на четыре квадратные мили.

На следующее утро Ursula обнаружила крейсер Leipzig, медленно двигавшийся в направлении Германии вдоль датского побережья. Лодка предприняла торпедную атаку, однако промахнулась, и вместо крейсера торпеды попали в один из эсминцев сопровождения.

Leipzig вышел из строя на целый год. Крейсер Nurnberg после двух торпедных попаданий был готов к боевому применению лишь в мае 1940 года.

В конце 1939 – начале 1940 года удача никак не хотела быть благосклонной к британским подводным лодкам. Между 9 и 16 января погибли подводные лодки Seahorse, Undine и Starfish.

Они либо подорвались на минах, либо были потоплены сторожевыми кораблями. Но экипажам обеих последних лодок удалось спастись. Адмиралтейство отозвало свои подлодки из района западных минных полей, которое было официально объявлено таковым. Впредь им ставилась задача патрулирования в районе перед Гельголандом, в проливе Скагеррак и перед норвежским побережьем.

Битва за Норвегию

4 марта 1940 года Дёниц получил от руководства военно– морских сил приказ: «Временно прекратить выход в море подводных лодок. Прекратить боевое применение лодок, уже находящихся перед норвежским побережьем». Кроме того, ремонтно-восстановительные работы должны были быть ускорены, однако при этом не следовало применять никаких экстренных мер для поднятия степени боеготовности.

На следующий день в Берлине адмирал был ознакомлен с оперативными замыслами, лежавшими в основе вышеназванного приказа: Норвегия и Дания подлежали внезапному захвату при помощи молниеносного десантирования войск. Существовали признаки того, что противник также готовил операции против Германии. Предполагалось выступить навстречу с нанесением контрудара. Командующий подводным флотом тотчас отозвал все подводные лодки из Атлантики, и таким образом было резко прекращено нападение на торговые суда противника. Некоторые из подводных лодок были незамедлительно направлены к побережью Норвегии для разведки находившихся там оборонительных сооружений противника.

Контр-адмирал Дёниц, с одной стороны, и сэр Макс Хортон – с другой разделили свои подводные лодки как на шахматной доске. Первый – вдоль норвежского побережья от Ставангера до Тронхейма, причем некоторые из лодок были направлены к Оркнейским и Шетландским островам, второй – вокруг Дании и перед Гельголандом.

Приказы на операцию «Хартмут» передавались командирам подводных лодок лично командующим подводным флотом в опечатанном конверте, который подлежал вскрытию лишь при выходе в море.

Подводные лодки должны были выполнять четыре задачи:

1. Обеспечение безопасности мест десантирования: подводные лодки должны были обеспечить безопасность десантных кораблей во время нахождения последних в норвежских территориальных водах. Существовали опасения на случай атак Королевского флота или, по крайней мере, со стороны соединений крейсеров или эсминцев.

2. Воспрепятствование десантированию противника: на этот случай Дёниц держал группу подводных лодок перед предполагаемыми местами высадки. В задание этих групп входило также нападение на военные корабли противника, пытающиеся воспрепятствовать транспортировке руды.

3. Наблюдение за морскими районами восточнее и западнее Пентланд-Фиртс, где ожидалось движение морского транспорта противника.

4. Транспорт снабжения: эта задача не была очень приятной для контр-адмирала, однако необходимо было поддержать десантные операции и таким образом, по крайней мере на начальном этапе. U-101 (VII серия) загрузила 36 тонн боеприпасов для 88-мм зенитной пушки, на U-122 находилось 90 тонн топлива для люфтваффе. До семи лодок использовалось для подвоза продовольствия для вермахта в Тронхейме. После ремонта железнодорожной линии сообщения Осло– Тронхейм подводный флот был освобожден от выполнения этих задач.

Английские подводные лодки

Битва за Норвегию началась 8 апреля 1940 года, когда британцы и французы уведомили норвежское правительство о постановке минных заграждений в норвежских территориальных водах. Премьер-министр Норвегии выразил протест по этому поводу. В тот же день крейсировавшие перед Скагерраком подводные лодки Triton и Sunfish сообщили об усилении движения морского транспорта северным курсом в Норвегию. Грузовые, пассажирские суда и даже крейсеры перевозили войска германского вермахта в Осло, Кристианзунд, Ставангер, Берген, Тронхейм и Нарвик. Тяжелый крейсер Blucher был потоплен 9 апреля в 4.20 в 18 морских милях от Осло огнем норвежской береговой артиллерии и торпедами установленной на берегу торпедной установки.

Подводный флот союзников не довольствовался только сообщениями об обнаруженных германских кораблях. Лодка Sunfish потопила четыре транспорта, подводные лодки Triad, Sealion, Snapper также по одному транспорту, в то время как польская лодка Orzel, примкнувшая 14 октября 1939 года к британским вооруженным силам, торпедировала транспортное судно Rio de Janeiro и танкер.

В Каттегате, в Осло-фьорде и в Зунде в первую неделю было уничтожено германских торговых судов общим водоизмещением 50 000 брт, причинены повреждения судам водоизмещением 10 000 брт.

В ночь с 9 на 10 апреля крейсеры вице-адмиралов Д. Лэйтона и сэра Д.К. Эдворда-Коллинса совместно с подводными лодками союзников патрулировали район у норвежского побережья до Утсире, севернее Ставангера. Они надеялись нарушить снабжение германских войск, но не обнаружили ни единого корабля противника. Снабжение вермахта, а также подвоз войск и боеприпасов были налажены железнодорожным транспортом, а также грузовиками по суше.

Германские боевые корабли, служившие для транспортировки войск, понесли серьезные потери в результате действий английских подводных лодок. 9 апреля лодка Truant (капитан 3-го ранга С. Хатгинсон) обнаружила крейсер Karlsruhe вскоре после его выхода из порта в Кристианзунд. Задача крейсера заключалась в транспортировке войск из Германии. Хатгинсон выпустил по цели залп из кормовых аппаратов, тремя торпедами нанеся Karlsruhe такой ущерб, что судно пришлось затопить силами собственных кораблей сопровождения.

Броненосец Lutzow во второй половине дня 10 апреля покинул Осло-фьорд для того, чтобы вернуться в Киль. За 11 минут до его прибытия в Каттегат он был торпедирован подводной лодкой Swordfish и получил серьезные повреждения. Несмотря на то что его удалось отбуксировать в Киль, корабль вышел из боевого применения на 12 месяцев.

Германская U-64 13 апреля стала жертвой бомбардировки с гидросамолета линкора Warspite. На следующий день эсминцы Fearless и Brazon уничтожили U-49. Англичане обнаружили в этой лодке секретный германский код для норвежского побережья. Немцы сразу же сменили его, как только об этом стало известно.

Так те, кто хотел уничтожить других, погибли сами.

Подводным лодкам союзников приходилось защищаться не только от множества надводных кораблей, охотившихся на них и накрывавших их глубинными бомбами. Большие потери наносили также бомбы германских бомбардировщиков и мины, которые срывались с якорей в плохую погоду и дрейфовали в море, и, наконец, их врагами являлись мелководья и морские течения. Подводная лодка Tetrach (капитан-лейтенант Майлс) находилась под водой 43 часа; Thistle была потоплена 10 апреля германской U-4, Tarpon была уничтожена тральщиком М-6. Французы потеряли подводную лодку Doris, которую в полночь 9 мая тремя торпедами отправила на дно U-9.

В водах датского полуострова, перед рифом Уорна, в Скагерраке и Каттегате немцы были настоящими властелинами. Их военные корабли и самолеты, располагавшие находившимися неподалеку базами, затрудняли выдвижение и атаки Королевского флота. Хотя британский флот и был сильным в Северном море, однако в узком фарватере, по которому осуществлялась транспортировка германских войск, его присутствия практически не было. Главнокомандующему адмиралу Форбецу (с 12 апреля 1938 по 2 декабря 1940 года) была необходима флотилия крейсеров, и, если бы ее были готовы принести в жертву, это, вероятно, изменило бы ход битвы за Норвегию. Но в этом морском районе со стороны британцев присутствовали лишь подводные лодки.

Роскилл считает: «Наши подводные лодки держались превосходно и наносили противнику серьезные потери. Однако, вынужденные полагаться лишь на свои силы, они не могли помешать противнику сохранять не слишком сложный контроль на коротких морских отрезках».

Захват лодки Seal

Seal – подводная лодка – минный заградитель типа Porpoise – была сдана в эксплуатацию за четыре месяца до начала войны. Находилась в плавании на Дальнем Востоке, в Адене и была отозвана назад в Европу. Ее командира, капитана 3-го ранга Руперта Филиппа Лонсдэйла, можно было принять скорее за профессора или священнослужителя, чем за морского офицера.

Он был очень добродушным, и его упрекали в том, что он был скорее джентльменом, чем настоящим моряком, как будто это невозможно совмещать!

Вскоре Лонсдэйлу, выполнявшему боевую задачу в Каттегате в мае 1940 года, при столь же трудных, сколь и трагических обстоятельствах пришлось доказать, что он мужественен и является дельным человеком, а также что он строг в отношении своего экипажа, но благосклонен.

В рамках операции FD7 Seal должна была сначала выйти из Скагеррака, а затем курсом зюйд-ост пойти в Каттегат и установить там мины. Через эти морские районы проходили маршруты германских подводных лодок, когда они не использовали Кильский канал. Мины подлодки Seal предназначались для судов, перевозивших войска вермахта и материалы снабжения в Норвегию, а на обратном пути бравших на борт железную руду.

4 мая в 8.30 утра британская лодка прибыла в район боевого применения. Глубина моря там едва ли достигала 35 метров. Предназначенная для маневров, подобных постановке мин, подводная лодка должна была быть оснащена устройством дифферентовки. Поскольку в случае с Seal такого предусмотрено не было, одному из унтер-офицеров приходилось восполнять при помощи воды потерю в весе лодки, возникавшую после постановки мин. Израсходовав все имевшиеся на борту мины, лодка становилась легче приблизительно на 8 тонн.

Поскольку задача по установке мин была выполнена, Лонсдэйлу оставалось лишь повернуть назад и взять курс на форт Блок-Гауз в порту Госпорт.

По пути предстояло миновать два минных поля. Одно – на глубине 15 метров, другое – на глубине 30 метров. Капитан 3-го ранга знал об этом и был уверен в том, что сторожевые катера и самолеты уже начали поиск его лодки. Лонсдэйл мог включить свой гидролокатор, в то время как в распоряжении немцев были лишь гидрофоны. И немцы пришли.

Для того чтобы лучше слышать шумы, производимые винтами лодки, германские дозорные корабли остановили машины, в то же время Лонсдэйл остановил работу своих машинных телеграфов.

Эта игра в кошки-мышки, продолжавшаяся всю первую половину дня, отодвигала момент, когда Seal могла достичь открытого моря, всплыть на поверхность и идти над водой.

15.15. Короткий осмотр горизонта вокруг лодки в перископ… Лонсдэйл видит 9 торпедных катеров и делает крюк для того, чтобы их обойти. Неожиданно он замечает группу кораблей, идущих курсом прямо на него с другого направления. Они обнаружили местоположение лодки. В связи с тем, что глубина моря небольшая, Seal не может уйти от противника, совершив глубокое погружение. Лонсдэйл разворачивает лодку к датскому побережью, однако затем вновь изменяет курс, поворачивая на север. Таким образом он надеется получить возможность дождаться сумерек, а если повезет, то и ночи. Продолжительное время он идет зигзагом. На борту никто не думает о минной опасности. Для того чтобы запутать противника, Лонсдэйл ложится на грунт на глубине 35 метров. Двигатели остановлены, все аппараты и узлы, которые могут произвести какой-нибудь шум, даже вентиляторы и гирокомпас, выключены. Внезапно лодка выходит из равновесия, стрелки манометра колеблются с 30 до 60 сантиметров. Что произошло? Конечно, ничего серьезного. Лонсдэйл отдает приказ на боевой пост погружения.

Старший матрос Рейнольдс слышит вначале скрежет по борту лодки, как будто о нее трется какой-то трос. Он немедленно сообщает об этом на центральный пост управления. И в тот же миг Лонсдэйл узнает о том, что кормовые рули вышли из строя. Однако он полагает, что непосредственной угрозы нет. По его мнению, следует обдумать сложившееся положение в спокойной обстановке и лишь после этого попытаться устранить повреждения.

18.30. Экипаж приступил к вечернему приему пищи. Скрежета о борт более не слышно. Командир мог бы чувствовать себя спокойно, если бы не были повреждены рули.

Неожиданно мощнейший взрыв потрясает лодку, людей швыряет о борт, вдребезги разбиваются лампы.

Затем снова тишина. Каждый может слышать шум воды, проникающей в кормовые отсеки. Там и произошел взрыв.

Что это было, мина или глубинная бомба? Этого никто не знал, но, будь это бомба, за ней должны были последовать и другие.

Нос лодки задирается вверх на 10 градусов. На центральный пост управления, где находится Лонсдэйл, поступают доклады о состоянии лодки. Склад мин и шлюзовая камера заполнены водой.

Капитан 3-го ранга убеждается в том, что переборки по– прежнему герметичны. Над лодкой не слышно никаких шумов, из чего Лонсдэйл делает вывод о том, что взрыв произошел в результате подрыва на мине. Несомненно, лодка задела мину одним из горизонтальных рулей, который затем был поврежден.

Взрыв был либо слышен над водой, либо зафиксирован гидрофонами сторожевых катеров, поэтому следовало ожидать скорого появления противника. В этом случае посыпался бы целый дождь глубинных бомб. Вода все еще поступала, а давление воздуха в неповрежденных отсеках падало. Несмотря на растущий крен лодки, каждый выполнял свои обязанности. В последний момент из поврежденного отсека были спасены двое механиков.

Предпринимались попытки, как выяснилось безнадежные, починить кормовое рулевое устройство, однако повреждения оказались слишком серьезными.

Гидролокатор по-прежнему молчал, вероятно, взрыв не был услышан над водой. Лонсдэйл рассчитывал, что его лодка останется под водой еще на 16 часов, что, впрочем, не представляло собой ничего необычного для подводной лодки. Таким образом, для всплытия еще оставалось время. Над Seal еще до 22 часов будет светло, но нужно дождаться ночи, и поэтому командир сменяет боевой пост погружения.

Лейтенант Кларк, инженер-механик, считал, что от 130 тонн воды, поступившей в лодку, рассчитанную на 380 тонн балласта, можно будет освободиться после всплытия. Лонсдэйл соглашается с этим, но до тех пор придется потерпеть еще два часа.

Радист Футер приготовил радиостанцию для передачи сообщения командующему подводными лодками сразу после всплытия. Лонсдэйл составил текст и отправил на зашифровку. Затем секретные документы и шифровальные ключи упаковались в мешки со свинцовым грузилом. Гидролокатор, который ни в коем случае не должен попасть в руки противника, уничтожили.

Звучит команда «Всплытие!». Сжатый воздух поступает в балластные цистерны и вытесняет из них воду. С кормы слышатся металлические шумы, кроме них, не слышно ничего. Включаются электромоторы, они в порядке, и винты начинают вращаться…

Стрелка на манометре приходит в движение… 27 метров… 25… 20… 15… Еще немного усилий… Seal поднимается… 10… 5… Однако тут лодка неожиданно останавливается. Носовая часть поднимается, в то время как корма остается на грунте, как приклеенная. Дифферент становится таким большим, что все начинает скользить к корме. Экипаж вынужден держаться, чтобы избежать падения.

Чтобы не вытекла серная кислота из аккумуляторных батарей и сохранились запасы электроэнергии и сжатого воздуха, слишком ценные для того, чтобы их так просто разбазаривать, Лонсдэйл прекращает попытки спасти лодку.

«Я должен немедленно предпринять другую попытку», – решил командир. Он принял нелегкое для него решение: сброс 11 тонн аварийного балласта (отрывной киль), даже если это означает, что Seal больше не сможет погружаться. Каждая минута промедления приближала его самого и экипаж к смерти…

Он вновь отдал команду: «На боевой пост погружения». Киль сбрасывается, балластные цистерны продуваются еще раз. Экипаж с большим напряжением наблюдает за движениями лодки. Все не отрываясь следят за глубиномером, однако движения его стрелки незаметны.

Угол дифферента Seal достигает 45 градусов, носовая часть лодки поднимается на 10 метров над водой, в то время как корма остается на глубине 25 метров.

Еще одна, третья и последняя, попытка спастись… Некоторые уже чувствуют головную боль, у других перед глазами туман.

Сжатый воздух вновь стал поступать в балластные цистерны, электромоторы заработали на полную мощность. Но Seal более не двигался с места. Это был конец…

«Все, что только возможно, было нами испробовано, – сказал Лонсдэйл. – Теперь мы можем лишь просить помощи у Бога. Только Всемогущий способен нас теперь спасти…»

Все на борту знали, что командир был верующим христианином. Атеисты ворчали, ведь мольбы Лонсдэйла, адресованные Богу, были напрасны.

Лонсдэйл вслух произнес молитву: «Отче наш, сущий на небесах, да святится имя твое, да приидет царствие твое, да будет воля твоя и на земле, яко на небеси… »

Однако: «Если ты сам помогаешь себе, Бог тебе тоже помогает»… Всех членов экипажа, чье присутствие на местах не является обязательно необходимым, в носовую часть. Под их общим весом нос должен перевесить, а корма – освободиться из морского ила. Люди карабкаются по быстро протянутому канату вверх, но выбиваются из сил из-за недостатка кислорода и высокого давления воздуха…

Вновь сжатый воздух подается в цистерны. Один из матросов вспоминает о двух небольших резервуарах в передней части носового отсека лодки, которые до сих пор оставались без внимания. Открываются их заслонки.

Лодка начинает дрожать и двигаться. У всех такое впечатление – и в этом моряки обманываются редко, – что Seal всплывает. Стрелка на глубинометре опускается 20… 15… 10 метров. Лодка всплывает на поверхность в 1 час 30 минут.

Лонсдэйл с усилием пробирается к рубке и открывает люк. Вокруг ни единого корабля… Свежий воздух врывается в ставшие удушливыми помещения, однако требуется время для того, чтобы экипаж отдохнул и вновь смог нормально дышать. Некоторых тошнит, другие в состоянии, близком к обмороку.

Футер передает подготовленное сообщение: «Весьма срочно, секретно. Seal вице-адмиралу подводного флота. Затоплен отсек после прочного корпуса в районе шпангоута 129. Причина – мина или глубинная бомба. Секретные сведения и материалы уничтожены. Берем курс на шведское побережье. Пытаемся достичь Гётеборга».

Достичь Гётеборга! Лодкой Seal более невозможно управлять, и ее нос направлен в сторону Дании, оккупированной немцами. Один из дизельных двигателей вышел из строя. Лонсдэйл пытается управлять при помощи двигателей… не выходит. Движение в ту сторону, в которую повернута корма, невозможно.

Необходимо затопить Seal. Капитан-лейтенант Хендерсон выбрасывает за борт секретные документы и шифровальные ключи. Гидролокатор уже разбит.

На всякий случай у Лонсдэйла есть еще два пулемета «Льюис». 2 часа 50 минут. Небо становится бесцветным, море становится светлее. В это время года еще очень холодно, и истощенные люди чувствуют это еще сильней.

Между облаков еще довольно далеко показался немецкий самолет – «Арадо-196». Без сомнений, он уже обнаружил лодку. Он идет над ней на бреющем полете и подает световые сигналы. Поскольку лежащая неподвижно на воде Seal не отвечала, «Арадо» при помощи светосигнального фонаря Варта отбивает буквы К по азбуке Морзе («Немедленно остановиться»).

«Арадо» несет две бомбы, и пилот, лейтенант Мэренс, сбрасывает одну из них с высоты 500 метров над лодкой, она падает в воду в 30 метрах от борта. Затем следует вторая бомба, ее взрыв глубоко сотрясает лодку. Теперь самолет ведет огонь из пулеметов и бортовой пушки. И пули попадают в нижнюю часть рубки. Seal безуспешно отстреливается. Так как у «Арадо» более нет бомб, Мэренс докладывает на базу об обнаруженной лодке. Вскоре появляется второй самолет. Пилот, лейтенант Карл Шмидт, едва не попал бомбой в Seal. Затем оба самолета ведут огонь по рубке, где находятся три члена экипажа…

Лонсдэйл знал, что его лодка пропала. Он мог предпринять в этой ситуации лишь одну попытку для спасения своего экипажа, однако счел, что его люди слишком слабы для того, чтобы ожидать прибытия помощи, находясь долгое время в ледяной воде. И он решил прибегнуть к одной хитрости: он приказал передать по радио набор бессвязных слов, за которыми следовали буквы, составляющие просьбу о помощи SOS.

Немцы продолжали вести огонь по лодке, при этом были ранены первый помощник, капитан-лейтенант Батлер и унтер-офицер Мюрэй. Лонсдэйл, также находившийся на мостике, был невредим. Он продолжал уверенно отдавать приказы и сам вел огонь из одного из пулеметов. Из другого стрелял один из унтер-офицеров.

Seal получила крен и, казалось, начала тонуть.

Электромоторы и дизельные двигатели, так же как и рулевые устройства, вышли из строя. Лодка теперь представляла собой обломки.

Самолеты «Арадо» продолжали вести огонь. Тем временем появился самолет «Хейнкель-115», вылетевший из Аальборга, и тотчас же сбросил свои бомбы.

Пока Лонсдэйл стрелял из пулемета, ему пришла в голову мысль о прекращении этого неравного боя. Неожиданно оба пулемета заклинило, и Seal теперь была окончательно беззащитной…

Лонсдэйл выбросил белый флаг для того, чтобы избавить экипаж от дальнейших потерь.

Самолет лейтенанта Мэренса приземлился на воду и приблизился на расстояние слышимости. Немецкий офицер потребовал, чтобы командир Seal прыгнул в воду и подплыл к корпусу «Арадо». Таким образом, лодка лишилась своего командира.

Охотник за подводными лодками UJ-128 вскоре прибыл к месту событий, экипаж был принят на борт, а Seal взята на буксир.

Несмотря на то что британская лодка представляла теперь собой лишь развалину, она была доставлена в Киль и немедленно помещена в сухой док. Там на ее корме был поднят боевой германский флаг со свастикой, и немцы кричали «Ура!». Капитаны Годт и Рёзинг прибыли для детального осмотра лодки, однако не нашли ничего такого, чего им не было бы известно ранее.

Была предпринята попытка восстановить лодку, однако в 1943 году работы были прекращены и бывшая лодка Seal оставлена без внимания на верфи[12].

По окончании войны Лонсдэйл и его бывшие члены экипажа вернулись в Англию. Согласно действующим во всех ВМС мира предписаниям, капитан 3-го ранга должен был дать отчет о потере лодки и, прежде всего, о своей сдаче в плен перед военным трибуналом.

10 апреля 1946 года в Портсмуте Лонсдэйл был обвинен в сдаче Seal противнику. На скамье подсудимых он сидел не один. После того как командир прыгнул в воду, капитан-лейтенант Блэт принял на себя командование, вероятно лишь на короткое время, однако закон не знает исключений. Слушание дела продолжалось три дня.

Лонсдэйл спокойно рассказал о смертельной опасности, в которой находились его люди, все детали разыгравшейся драмы и описал каждую попытку спастись. О том, что пережил сам, он умолчал, тем самым подчеркнув героизм и мужество своих людей. Он также не забыл упомянуть и о том, что его люди остались в живых лишь благодаря воле Бога.

Председатель трибунала, капитан 3-го ранга Норрис, вынес приговор: «Я очень рад, капитан Руперт Филипп Лонсдэйл, вернуть вам вашу саблю».

Был освобожден также и капитан-лейтенант Блэт.

Бывший командир лодки Seal отказался от карьеры морского офицера и в качестве пастора отправился в Кению. В 1958 году он вернулся в Англию и надеялся, что когда-нибудь новая подводная лодка будет носить имя Seal…

Похожая судьба постигла лодку Shark 6 июня. Она была потоплена авиабомбой, когда шла над водой перед норвежским побережьем. Ее экипаж попал в плен[13].

Потери среди подводных лодок вынудили британское адмиралтейство отозвать свои лодки, подстерегавшие линкор Gneisenau перед Тронхеймом. Чрезвычайно короткие ночи затрудняли зарядку батарей, а воздушная разведка немцев была значительно усилена.

То, что у немцев в распоряжении имелись британские коды, а также то, что немцы могли прослушивать их радиопереговоры, в значительной степени послужило причиной уничтожения немцами голландской подлодки О-13[14], а так– же британских подводных лодок Salmon, Narwhal, Thames и Spearfish, вышедших в море между июнем и августом^4.

Англичане изменили свои оперативные планы. Они отозвали свои лодки из норвежских территориальных вод, в которых одержали верх немцы, и направили их в Бискайский залив в Северном море и на маршруты плавания в Атлантике. Там они могли рассчитывать на гораздо большее количество возможностей для совершения атак.

Французские подводные лодки

10 февраля 1940 года Черчилль потребовал от французского адмирала Дарлана предоставить в распоряжение англичан восемь подводных лодок типа «600 тонн». Командование вышеуказанными силами принял капитан 1-го ранга Белот под верховным командованием сэра Макса Хортона.

Эти восемь лодок: Orphee, Antilope, Sibylle, Amazone 16-го дивизиона подводных лодок, Doris, Thetis, Circe, Calypso 13-го дивизиона подводных лодок, а также плавучая база Jules Verne должны были облегчить англичанам выполнение задачи по выводу сил из германских и шведских территориальных вод, а также из норвежских фьордов. Они обеспечивали также перенос действий английского подводного флота на север, в районы Тромсё и Нарвика. Однако вышеназванные подводные лодки не были предназначены для операций подобного рода, поскольку их резервные топливные цистерны находились в легком корпусе и имели значительный размер. В этой связи существовала опасность того, что пробоины, возникшие в результате попаданий глубинных бомб, приведут к разливу мазута. Именно поэтому резервные топливные цистерны не заполнялись, что, однако, на треть сокращало запас дальности хода подводных лодок.

Непосредственно в начале войны сэр Макс Хортон подумывал о четырех лодках типа «1500 тонн» из 2-го дивизиона подводных лодок. Он предполагал, что эти лодки подходят для выполнения задач патрулирования в норвежских фьордах. Они были хорошо знакомы английскому адмиралтейству: Casabianca и Sfax принимали участие в большом конвое UX-11 из Галифакса в Англию в начале декабря 1939 года, тогда как Achille и Pasteur задействовались для сопровождения конвоя HXF-12 (10 торговых судов) и конвоя HX-12.

При этом они попали в снежные бури, в результате чего торговые суда потерялись в тумане и лишь позднее были найдены вновь. Однако английским подводным лодкам приходилось бороться с такими же трудностями, так что Главный морской штаб принял решение не использовать подводные лодки для сопровождения конвоев.

Вместе с капитаном Белотом сэр Макс Хортон разработал следующий план.

Четыре подводные лодки должны были выйти из Данди в норвежские территориальные воды и в назначенном районе разделиться на две группы. Casabianca (капитан 3-го ранга Заказе) и Achille (капитан-лейтенант Морэй) должны были выполнять задачи патрулирования в районе перед фьордами Сальборн и Корс, по южному маршруту на Берген, Sfax (капитан-лейтенант Грокс) и Pasteur (капитан-лейтенант Мертс) – в Кармзунде, в районе перед Ставангером. Предполагалось, что морское сообщение имеет жизненно важное значение для немцев и для атак будет достаточно возможностей. Однако можно было рассчитывать и на то, что морское сообщение будет перенесено на внутренние маршруты и вдоль многочисленных островов по сложному фарватеру.

Лодка Casabianka взяла на борт английского офицера по связи и двоих унтер-офицеров британских ВМС, все они были моряками-подводниками. Кроме того, одного норвежского пилота. К несчастью, при выходе из порта на лодке Pasteur произошла авария. Двигаясь в сильном течении Тэй, лодка Achille повредила своим правым винтом кормовой горизонтальный руль Pasteur, так что Pasteur осталась в порту. Таким образом, французская флотилия подводных лодок насчитывала теперь лишь три единицы…

Большую опасность для этих лодок, способных двигаться над водой со скоростью от 16 до 18 узлов, представляли дрейфующие мины.

«Около 8.00 я услышал крик с наблюдательного поста по левому борту: «Мина прямо по курсу». Я хотел сманеврировать, однако было слишком поздно. Мина была уже на траверзе, ее светящиеся шипы, словно шипы ежа, были угрожающе направлены вверх.

В принципе международное право предусматривает, что мины, сорвавшиеся со своих якорей, должны самостоятельно дезактивироваться. Однако, несмотря на это, я не был уверен в том, что при касании одного из этих шипов не произойдет детонация и лодка не погибнет».

Мина дрейфует мимо лодки, однако в поле зрения появляется еще одна. Капитан 3-го ранга Заказе отдает команду расчету 13-мм спаренного пулемета занять места. После того как мина миновала лодку, по ней была пущена очередь. Мина детонирует, и осколки металла свистят над головой находящихся на кормовой части палубы людей.

19 апреля Casabianca прощается с лодкой Sfax. 21 апреля за несколько минут до 4 часов Заказе увидел норвежское побережье и отдал приказ на погружение. В 7.20 лодка находится перед маяком Слоттерса у входа во фьорд Зельбьёрн. «Погода хорошая, море, особенно во фьорде, гладкое как зеркало. Серые, покрытые травами утесы принимают на ярком солнце волшебные цвета. Берега крутые, у подножия море достигает глубины до 400 метров».

Эти поэтические строки Заказе напишет позднее. Однако в тот момент он делает следующую запись в корабельном журнале: «22 апреля. Ветер норд-вест 2 балла, небо ясное, море спокойное, ночи светлые в лунном свете. 3.48. Совершено погружение. 6.45. Над водой замечены темные, шарообразные силуэты, возможно подводная лодка, никаких гидроакустических шумов. 8.45. Взрыв вдалеке. Патрулирую в районе перед фьордом Корс. 14.58. Шум винтов, пеленг 660. В перископ обнаружен шарового цвета сторожевой корабль (моторное торпедное судно) у входа во фьорд. Возможно, германский торпедный катер. 15.55. Два самолета «Хейнкель», пеленг 157°. 16.55. Снова германский торпедный катер. 21.25. Всплытие»…

День прошел с погружением (3.30) и всплытием (21.24). Между всплытиями и погружениями слышен шум двигателей двух самолетов… Норвежский пилот Хельсвиг глубоко тронут видом на свою родину. Он просит разрешения сойти на берег для того, чтобы «увидеть свою маленькую женушку».

Лодка вела наблюдение за норвежским побережьем в течение трех дней днем в погружении, ночью – двигаясь над водой. Замечены рыболовецкие суда, однако встречи с ними удалось избежать при помощи погружения. Все это время попадались лишь мелкие цели.

25 апреля. Casabianca вошла во фьорд Зельбьёрн и идет 1 милю по изгибам Лунгельна, внутри фьорда Бьёрне, где лодке немного мешает течение, со скоростью 1 узел.

Заказе вынужден надеяться, что на его пути не встретится кораблей противника, поскольку из-за небольшого расстояния он не сможет выпустить торпед: специальное устройство препятствует срабатыванию механизма взрывателя первые 100 метров хода торпеды, так как в противном случае взрыв может причинить ущерб подводной лодке.

С 25 по 28 апреля Casabianca совершала патрулирование внутри фьорда, не встретив ни одного судна. Хельсвиг может наблюдать в перископ своих земляков на городских улицах, тянущихся вдоль фьорда, слышать разговоры, а вечером – звуки гармони, доносящиеся до лодок.

«Это немцы, – считает Хельсвиг. – Норвежцы не играют на гармони». Как жаль, что Хельсвиг не может пригласить экипаж подводной лодки на маленький семейный праздник в своем доме!

В полночь 28 апреля Заказе ложится на обратный курс, разозленный тем, что не пустил ни одной торпеды по целям противника…

В Данди он встретил Sfax и Achille у плавучей базы Jules Verne. Sfax встретила два маленьких транспорта, однако они были вне досягаемости торпед. Achille чуть не попала в своего товарища Sfax 24 апреля в 1 час ночи. Районы боевого применения лодок находились слишком близко друг к другу.

«Я, наверное, промедлил», – сказал Мореан в офицерской кают-компании. «А я об этом и понятия не имел», – заметил Груа.

В Скагерраке.

Через десять дней после возвращения, обычной для англичан паузы, французские лодки вновь должны были выходить в море. Casabianca вышла из порта 9 мая в 17.30. 15 мая, когда она находилась на широте Линдеснеса перед входом в Скагеррак, ее обнаружил германский катер и забросал глубинными бомбами. Это не беспокоило бы Заказе и английского офицера по связи, если бы они не услышали характерные сигналы гидрофонов.

Неужели у противника в распоряжении имелся гидролокатор или сходный с ним прибор? Или, возможно, на борту захваченной 5 мая немцами Seal был найден шифровальный ключ?5

Casabianca сумела уйти от атаковавшего ее противника. Она очень проворно шла курсом на побережье Германии и вошла в Скагеррак с его малыми глубинами, тогда как противник полагал, что она ушла в открытое море. В рапорте германского вермахта сообщалось: «17 мая в Северном море атакована французская подводная лодка и, возможно, потоплена». Однако экипаж вновь смог вздохнуть свободно лишь после 45-минутного пребывания под водой.

О лодке Casabianca, однако, предстояло еще услышать!..

Achille забросал бомбами один из английских самолетов. В ночь с 15 на 16 мая в 22.55 около лодки разорвались 6 бомб, а в 0.17 еще несколько бомб. По истечении 52 часов плавания на глубине лодка вновь вынуждена была всплыть на поверхность для зарядки батарей. Именно это и стало для нее роковым событием.

У британского побережья один из английских самолетов забросал ее 5 бомбами по 125 килограммов. Получив серьезные повреждения, лодка была вынуждена уйти в Брест^6.

22 мая 2-й дивизион подводных лодок снова был собран в порту приписки Данди. 6 июня Jules Verne вместе с пятью французскими лодками покинула вышеназванный порт, направившись в район назначения Брест. Casabianca и Achille также были в составе дивизиона. Подводный минный заградитель Rubis, за спиной которого были трудные предприятия, отстал. Подлодка должна была поставить свои мины перед норвежским портом Эперзунд, в водах Ставангера и внутри пролива Берген. После того как 21 июня, за два дня до объявления о прекращении боевых действий между французами и немцами, заградитель Rubis вышел из Данди для выполнения новой задачи, несмотря на пристальное наблюдение германских катеров и авиации за этими районами, 26-го числа подлодка отложила свои «яйца» в восьми морских милях в канале Ютте-фьорд и перед Тронхеймом. Ее командир, капитан-лейтенант Кабанир, просто не принял к сведению информацию о перемирии. «Я принял к сведению доклад о только что проведенном вами патрулировании с интересом и облегчением и сердечно поздравляю вас с вашим последним походом, который вы с успехом провели. Вы сослужили большую службу общему делу союзников».

Так гласило послание, которое было передано капитан– лейтенанту Джорджу Кабаниру от сэра Э. Дадли Пи. Ар. Поунда, первого лорда адмиралтейства и главнокомандующего Королевскими ВМС в момент капитуляции Франции.

Лодка Rubis поступила в распоряжение капитан-лейтенанта Русселота и продолжила свою опасную деятельность. На ее счету 15 подтвержденных успешных операций, не считая кораблей противника, подорвавшихся на одной из 629 мин, выставленных во время 22 боевых выходов. Rubis оказалась для Англии тем более ценной, поскольку у Британии было лишь незначительное количество лодок подобного типа. Ко всему прочему, эта лодка была первым кораблем ВМС «Свободной Франции».

Между тем во фьордах и далеко на суше Норвегии прошли еще несколько боев. 10 апреля английские ВМС атаковали германские военные корабли в районе Нарвика, в результате чего были потоплены 7 эсминцев.

В Намсусе и Ондалснесе высадились британские и французские войска с задачей вернуть Тронхейм. Однако этого сделать не удалось, поскольку подошло германское подкрепление из Осло и Лиллехаммера. 28 апреля на севере Нарвика состоялась битва за Норвегию, где отличился генерал Бетоуарт с 22-й французской пехотной бригадой, двумя батальонами Иностранного легиона и двумя польскими батальонами^7.

Торпедный кризис

Дёниц с нетерпением ожидал в Киле сообщений об успехах своих подводных лодок. Хотя количество судов, используемых союзниками для подвоза войск и снабжения в Норвегию, было значительным, и, хотя из сообщений секретных германских агентов следовало, что данный морской район был чрезвычайно важен для государств-противников, докладов с победными донесениями от подводных лодок все еще не поступало.

Между 1 и 10 апреля в докладах своих командиров подводных лодок командующий был вынужден читать следующее: «4 торпеды по Warspite» безуспешно»… или «4 торпеды пущено по транспортному судну, попаданий нет»…

В общей сложности: 4 атаки на Warspite, 14 – на эсминцы, 10 – на транспортные суда… и все они были напрасными, поскольку торпеды либо безрезультатно проходили под днищами кораблей, либо взрывались, еще не достигнув цели.

Этот удивительный факт сказывался ошеломляюще негативно на моральном духе экипажей. Ситуация была подобной тому, как если бы превосходное само по себе ружье долгое время промахивалось, стреляя по имеющейся в изобилии дичи.

Было ясно, что снабженные магнитными взрывателями торпеды были непригодными: из 12 торпед, выпущенных 11 апреля лодками U-25, U-48, U-51, 8 разорвались преждевременно, а из 15, выпущенных Прином по транспортам в одном из фьордов, ни одна не попала в цель^8.

11 апреля Дёниц решил нарушить радиомолчание^9. Это не было опасным решением, скорее наоборот, это должно было нагнать страху на противника, дав понять, что неподалеку от него действуют подводные лодки. Между командующим подводным флотом, с одной стороны, и инспекцией, проверявшей торпеды, а также арсеналами возникли серьезные разногласия. Производители торпед настаивали на том, что поставляемые ими боеприпасы не имеют дефектов. Дёниц, математик и педант, представил статистику. По– видимому, эта работа занимала все его свободное время в период битвы за Норвегию.

Торпеды с взрывателями ударного типа были востребованы, однако от магнитных торпед полностью не отказались. Контр-адмирал дал четкие инструкции для их боевого применения. Но все эти распоряжения оказались неэффективными, и подводным лодкам не удалось достичь прежних успехов. Когда ожесточенные и недовольные командиры возвращались с задания, расстреляв все свои торпеды впустую, они не говорили ни о чем, кроме своего разочарования в проклятых торпедах, ставших пятном позора на славной истории подводного флота. Положение было серьезным. Разногласия с инспекцией торпедного вооружения возникали все чаще.

Магнитный взрыватель срабатывал в открытом море, но не срабатывал во фьордах. Специалисты уже подумывали о разнице температур воды, которая во фьордах была холоднее. Различная плотность воды также могла влиять на эффективность торпед. Дёниц обнаружил, что в северных широтах взрыватели торпед полностью отказывали, и изменил отданные ранее командирам подлодок приказы^10.

Он упорно направлял все новые инспекции, зная, что будет очень сложно понять результаты их работы, не говоря уже о том, чтобы соответствовать их требованиям.

18 апреля U-37 доложила о преждевременном срабатывании взрывателей своих торпед, а 19-го U-47 атаковала Warspite двумя отрегулированными торпедами с глубины 8 метров, из которых одна взорвалась преждевременно, а другая – после того как прошла под линкором. Еще никогда корабль не подвергался атакам подводных лодок так часто, как это было с Warspite! В тот же день U-65 выпустила торпеду по крейсеру Emerald, которая сдетонировала через 22 секунды после выхода из торпедного аппарата. Торпеды стали представлять опасность для самих лодок.

20 апреля U-47 Прина наткнулась на направлявшийся на север конвой, однако не стала атаковать, поскольку командир был убежден в том, что торпеды не попадут в цель. Незадолго до этого он безрезультатно выпустил 8 торпед по транспортам, стоявшим на якорях. Все они прошли под целью, не разорвавшись. Поскольку, согласно международным требованиям, торпеды должны самостоятельно дезактивироваться после остановки привода, все они, кроме той, что взорвалась на берегу, были потеряны на морском дне.

Прин категорически заявил командующему подводными лодками, что не хочет идти в бой с деревянной винтовкой.

Адмирал понуждал своих офицеров откровенно выражать свое мнение. Он, сам в прошлом командир подводной лодки, очень хорошо знал, что измена самому себе или отсутствие характера могут лишь навредить в море.

В это время назначенный 21 декабря 1939 года инспектором по торпедному вооружению контр-адмирал Куммец направил все усилия на то, чтобы выявить дефекты в торпедах. Гросс-адмирал Редер составил заключение о проверке.

23 июля 1940 года главнокомандующий ВМС обнародовал служебную записку, содержавшую информацию об обнаруженных в торпедах неисправностях. Ответственные за поставку торпед предстали перед трибуналом. Однако на этом отказы вооружения не прекратились.

В июне 1940 года на подводных лодках применялись лишь торпеды с ударными взрывателями. Эту неудачу приписывали недостаточно критичному отношению испытательной комиссии к результатам собственных наблюдений. Во всяком случае, в марте подводные лодки потопили лишь 47 000 брт союзных судов, в апреле – 31 000 брт, а в мае – 48 000 брт. Согласно оценкам командующего подводными лодками, было упущено судов противника общим водоизмещением около 150 000 брт^11.

В апреле были уничтожены 7 германских подводных лодок, и это число было бы точно меньше, если бы лодки U-27 и U-39 не подвело преждевременное срабатывание взрывателей на торпедах. Подводные лодки были в состоянии воспрепятствовать транспорту союзных войск или, по крайней мере, затруднить его, однако англичане и французы не потеряли ни одного транспорта.

Если даже битва за Норвегию, за эту «землю судьбы», как ее назвал Гитлер, закончилась поражением для союзников, война все же продолжалась в норвежских фьордах. Это был тот же самый основной театр боевых действий, который теперь переместился.

Глава 5

Битва за Атлантику

Англичане никогда не останавливаются на полпути, они идут до конца.

Карл Дёниц

Первая фаза: июнь—декабрь 1940 года

Командиры и экипажи подводных лодок были недовольны незначительными результатами, достигнутыми ими в битве за Норвегию, они возвратились в порты приписки Вильгельмс– хафен и Киль озлобленными и угрюмыми^1. Тотчас же начались ремонтно-восстановительные работы на верфях, поэтому на короткое время в море не было ни одной подводной лодки. С другой стороны, англичане сосредоточили большую часть своих подводных лодок в Ла-Манше, где ничего не происходило.

Без воодушевления и без больших надежд Дёниц готовил свои подводные лодки для операции «Морской лев», высадке германских войск в Англии, проводя с экипажами, а также находящимися в процессе подготовки моряками новые занятия.

Доставить войска через Ла-Манш в Калайс для высадки на английское побережье – эта задача сама по себе была довольно трудновыполнимой. Последующее снабжение войск боеприпасами, продовольствием и обмундированием, а также эвакуация раненых на родину были еще более трудной задачей.

Гросс-адмирал Редер столкнулся с другими проблемами.

Прежде всего он должен был оказать помощь итальянцам в боевых действиях за британские опорные пункты в Средиземноморье, на Мальте и в Александрии.

Для того чтобы быть в состоянии провести все необходимые операции, требовалось гораздо больше подводных лодок.

По взглядам командующего подводными лодками, нападение на морские коммуникации вблизи места высадки войск на берегу Британии было единственным средством вынудить Англию к заключению мира. «Для того чтобы подготовить Британию к миру, – пишет Дёниц, – согласно моим взглядам, необходимо было отвоевать морские коммуникации. Таким образом, это непосредственно затронуло бы Англию. Именно этими коммуникациями, причем в достаточно широкой степени, было вынуждено обходиться английское военное руководство. И на серьезную угрозу этим коммуникациям английская политика непременно отреагировала бы»2.

Наполеон считал так же, однако не имел достаточно средств для осуществления полной континентальной блокады.

Первые успехи

15 мая 1940 года Дёниц направил одну подлодку, U-37 (капитан-лейтенант Эрн), в район Атлантики северо-западнее мыса Финистерре, где морское судоходство в мирное время было очень плотным, и можно было предположить, что эти пути будут оживленными и в военное время.

Смогут ли магнитные торпеды зарекомендовать себя в Атлантике лучше, чем в норвежских фьордах? С нетерпением, полным страха, Дёниц ожидал доклада от командира лодки. Если Эрн не сможет выполнить свою задачу, тогда доверие Гитлера к своим подводным лодкам будет окончательно утрачено. Развитие подводного оружия будет замедлено и, вероятно, совсем остановится. U-37 доложила о том, что, наряду с несколькими отказами магнитных торпед, имели место и успешные пуски. После этого Дёниц наложил запрет на использование торпед этого типа и распорядился о применении торпед с взрывателями исключительно ударного типа. Связанный с этим откат назад в техническом смысле можно было принять в свете лучших результатов применения торпед старой модификации.

9 июня U-37 вошла в Вильгельмсхафен с триумфом и поднятым флагом и вымпелами, потопив кораблей противника общим водоизмещением 47 000 брт. Настроение членов экипажей на подлодках поднималось, словно стрелка барометра после шторма. По приказу командующего подводными лодками почти все имевшиеся в распоряжении подводные лодки были направлены в Атлантику, где были рассредоточены между Ирландией и Гибралтаром. В последующие месяцы жертвами их действий стали многочисленные торговые суда.

10 сентября 4 подлодки потопили 5 грузовых судов английского конвоя; в ночь с 21-го на 22-е 5 подлодок отправили на дно 11 торговых судов. Ночью с 17-го на 18-е и с 18-го на 19 октября 6 подлодок, атаковавших в надводном положении, потопили не менее 38 судов торгового флота из трех конвоев! И число потопленных кораблей увеличивалось от месяца к месяцу.

Подобные успехи подводного флота были на руку германской пропаганде. По нескольку раз в день по радио передавались первые такты Пятой симфонии Бетховена, после чего объявлялись данные о количестве потопленных судов противника. При этом нередко имели место и пропагандистские преувеличения.

«Мы держим англичан за горло», – объявлял Геббельс.

Все эти успехи были достигнуты в районе северо-западнее Рокаля, маленького острова северо-западнее Ирландии. Для того чтобы пробраться в данный морской район, подлодки должны были миновать пролив Калайс. Там на различных глубинах подводные минные заградители Adventure и Plover установили несколько тысяч мин, на которых затем в первой половине октября подорвались подлодки U-12 и U-40. U-16, получившей тяжелые повреждения, подорвавшись на мине, удалось выброситься на берег 24 октября вблизи Гудвина. Лишь одной лодке удалось невредимой пройти через заграждения. С тех пор, следуя к Рокалю, германские подводные лодки обходили Великобританию с севера, что, несомненно, увеличивало маршрут, однако предоставляло больше перспектив на добычу и было безопаснее.

Атака ночью и в надводном положении

Зачастую полагают, что подводная лодка все время движется под водой, выпускает свои торпеды из подводного положения и всплывает на поверхность, только чтобы подзарядить свои аккумуляторные батареи и предоставить экипажу передышку, в то время как вентиляторы проветривают отсеки. До 1945 года, начала атомного века, это было не так. В надводном положении лодка могла развивать скорость до 16– 18 узлов, в подводном – максимум 7 узлов. Было важным иметь соприкосновение с конвоями противника и подходить к ним с левого или правого борта для того, чтобы иметь возможность атаковать из благоприятного положения. Незначительная высота рубки подводной лодки снижала вероятность обнаружения, лодка приближалась к противнику на такое расстояние, которое едва позволяло не быть обнаруженным.

Атаковали в основном ночью. Атаковать днем хотя и было отвагой, однако также представляло опасность из-за кораблей эскорта конвоев. Торпедирования обычно приводили к смешению порядка в конвое, поскольку торговые суда, следуя по зигзагообразному курсу, мешали друг другу и даже сталкивались. После выполнения атаки лодка погружалась на как можно большую глубину, если появлялся эсминец противника. Дневник военных лет капитан-лейтенанта Кречмера воспроизводит одну из подобных операций^3.

«18 октября. 23.30. Атакую правое крыло предпоследнего звена. Пуск из кормового аппарата по большому грузовому судну. Поскольку судно повернуло на меня, торпеда прошла мимо перед его носом и попала в проходившее рядом еще большее судно, пройдя 1740 метров. Это судно, приблизительно 7000 брт водоизмещением, получило пробоину на уровне передней мачты, и ее носовая часть быстро погружается до уровня воды и дальше, поскольку два его трюма, видимо, наполнены водой.

23.55. Пуск из кормового аппарата по большому транспорту водоизмещением примерно 6000 брт с расстояния 750 метров. Пробоина на уровне передней мачты. Непосредственно за разрывом торпеды следует еще один взрыв, сопровождаемый большим снопом огня, который разрывает переднюю часть судна вплоть до мостика, поднимается столб густого дыма на высоту около 200 метров. Очевидно, передняя часть судна уничтожена, корабль продолжает гореть зеленоватым пламенем.

19 октября. 0.15. Три эсминца приближаются к судну и осматривают окрестности на траверзе. На полном ходу ухожу на юго-запад и вскоре вновь вхожу в соприкосновение с конвоем. Долгое время слышны разрывы торпед других подводных лодок. Эсминцы не могут ничего предпринять для облегчения положения, кроме как продолжительное время продолжать отстреливать осветительные снаряды, которые, однако, в светлую лунную ночь не приносят существенной пользы. Я начинаю разделываться с конвоем сзади.

1.38. Пуск из кормового аппарата по крупному, тяжело загруженному транспорту приблизительно 6000 брт водоизмещением с удаления 945 метров. Попадание у передней мачты. Корабль взрывается и тонет.

1.55. Залп из кормового аппарата по следующему большому транспорту водоизмещением приблизительно 7000 брт. Удаление 975 метров. Попадание у передней мачты. Корабль ушел на дно за 40 секунд».

Как можно было во время боя установить все это с такой точностью? Один из унтер-офицеров на центральном посту разложил морскую карту. На ней наносились все приказы командира во время боя, что требовало не только способности быстро усваивать информацию, но также и хорошего знания тактики. После боя обстановка на карте расшифровывалась командиром для составления донесения.

Золотой век подводных лодок (Лорьян)

Когда после заключения перемирия 22 июня 1940 года немцы заняли французское побережье Дюнкерка до Гендая, радиус действия их подводных лодок значительно расширился.

Дёниц сразу понял важность портов Бреста и Лорьяна как баз для своих подводных лодок. Наконец даже самые малые, среди них и лодки водоизмещением 250 тонн, смогли выйти из тупиковой ситуации, сложившейся в Северном море, и принимать участие в затруднении судоходства противника.

23 июня 1940 года контр-адмирал Дёниц покинул Зенгварден и направился в Лорьян на борту одного из «Юнкерсов»…

В Керомане он незамедлительно приказывает оборудовать базу подводных лодок, на которой подлодки могли находить защищенное убежище в бетонных бункерах с метровыми стенами и потолком в перерывах между боевыми выходами. Экипажи размещались в гостиницах и в городской музыкальной академии. В Керневеле находился командный пункт командующего подводными лодками. Сам он рассказывает о своем командном пункте^4:

«На моем командном пункте во Франции обрабатывались данные о действиях подводных лодок в двух так называемых «комнатах обстановки». Здесь заслушивались ежедневные доклады о сложившемся положении в районе боевых действий и принимались все решения относительно ведения подводной войны. Стены были покрыты необходимыми для этих целей морскими картами. Иголками или флажками были отмечены позиции подводных лодок и известные нам данные о положении противника, как, например, ожидаемые конвои, их маршруты или районы сосредоточения и дальность действия береговой обороны противника. Иногда информация наносилась на карту графически. Обстановка на картах дополнялась графическими обозначениями, которые касались, например, дневного и ночного времени в районах действия лодок, не совпадающего с географическим положением командного пункта, морского течения и течений прилива и отлива, соотношения обледенения и тумана, особенно в Северо-Западной Атлантике, ежедневных погодных условий, продолжительности пребывания в море лодок, находящихся в боевом применении, а также сроков пребывания на верфях и дат выхода в море лодок из баз, а также других подобных вещей…

Рядом с комнатами обстановки находился наш так называемый «музей». Здесь на стенах были развешаны главным образом графические изображения потоплений, потерь в подводных лодках и проведенные операции по уничтожению конвоев. Таким образом, прежде всего для контроля, наглядно отображалась эффективность ведения войны нашими силами. На графиках в виде кривых изображался потенциал подводных лодок, то есть среднее число потопленных судов за один день, проведенный в море. Она могла быть представлена в общем водоизмещении только после официальных докладов об успехах подводных лодок. Даже если эти сообщения с подводных лодок на практике в целом показывали несколько завышенные цифры… они все же давали относительно точную картину увеличения или снижения месячного потенциала».

Контр-адмирал вместе со своим верным начальником штаба Годтом ходил от одной комнаты к другой и проводил совещания с офицерами штаба. Он был угнетен, когда из-за плохой погоды подводные лодки не могли выйти в море, он был озабочен, если доклады с его лодок запаздывали или вовсе не поступали. Он знал всех офицеров, командиров, инженеров, в чьи обязанности входило обслуживание и содержание двигателей, подзарядка батарей, выполнение маневра погружения и движение в подводном положении, офицеров охраны, даже управлявших огнем при ведении боя артиллерией. Керневель, с его офицерами и секретаршами, «голубыми мышами», представлял собой своего рода маленький мир. Немногим далее в устье реки Тэр располагались три огромных бетонных бункера, способных вместить до 13 подлодок. Они были спроектированы инженерами организации Тодта и построены французскими рабочими. Сначала немцы были довольны этими рабочими, однако потом…

Когда подлодка возвращалась из боевого похода, ее экипаж и командира встречали на берегу офицеры и матросы. Прибывшие моряки стояли на палубе такими, какими они были: небритыми, в рабочей форме, просоленной морем и блестящей масляными пятнами. Затем Дёниц сам или его заместитель приветствовал командира рукопожатием.

Вскоре номера лодок и имена командиров становились известны всем. Организовывался небольшой праздник, на котором немецкие девушки приветствовали командиров и экипажи цветами. По вечерам устраивались фуршеты с горячительными напитками, которых, кстати, выпивалось немало, пелись песни. Однако приходилось также заниматься серьезными вещами, прежде всего докладами о боевых походах. Это не было простым описанием событий, происходивших одно за другим, или ведением дневника боевых действий. В подобных докладах должны были проясняться совсем иные подробности. Такие как, например, опыт применения техники и вооружения, оценка тактики, настроения среди членов экипажа… Это были тысячи вопросов, которыми всегда очень внимательно интересовался командующий подводными лодками.

Дёниц, Годт и другие офицеры штаба подробно изучали доклады командиров, относительно их содержания делалась совместная оценка, действия критиковались и одобрялись. И Дёниц всегда требовал, чтобы каждый открыто выражал свое мнение.

Случалось, что один из утомленных боевым походом командиров или какой-либо холерик, склонный ворчать, начинал ругать верфи с их инженерами, поставлявшие неисправные боеприпасы на фронт людям, которые день за днем рисковали жизнью. Контр-адмирал в таких случаях пытался успокоить возбужденного коллегу тем, что записывал его жалобы. Однако если рассерженный офицер заходил слишком далеко в своей ярости, Дёниц вставал и, умиротворяюще похлопывая офицера по плечу, говорил: «Вы заходите слишком далеко, мой дорогой!»

После этого командиры и экипажи отправлялись в отпуск, и лишь некоторые их члены оставались на борту лодок для проведения текущего ремонта. Зато вечерами они преспокойно компенсировали это нахождением в забегаловках Лорьяна.

Когда отпускники возвращались из дома, где они проводили отпуск, их встречала лодка, заново выкрашенная, начищенная до блеска, и бывало, что с другим бортовым номером, который был больше, чем предыдущий…[15] По крайней мере, так полагали.

Офицеры и члены команды, вынужденные оставаться в Лорьяне, иногда несколько распускались. Однако каждый хороший командир закрывал на это глаза, если его люди немного озорничали, пока лодка находилась в порту. Несмотря ни на что, в море царила железная дисциплина, которая могла быть ослаблена только ежедневной опасностью, грозившей всем морякам на лодке вместе.

Годовой баланс 1940 года

За пять месяцев 1940 года, с июня по октябрь включительно, принимая во внимание успехи в Атлантике, германскими подводными лодками было потоплено 274 судна союзников и нейтральных государств общим водоизмещением 1 395 298 брт, то есть значительно больше, чем за аналогичный предыдущий период (128 кораблей водоизмещением приблизительно 431 657 брт). Непогода и ремонтные работы, проводившиеся на многих лодках, существенно снизили показатели в период с ноября по декабрь 1940 года (69 судов водоизмещением 359 203 брт). Все же для немцев год закончился со значительными активами, поскольку им удалось сократить транспортный флот противника на 471 судно водоизмещением 2 186 590 брт, что в среднем составило примерно 183 000 брт в месяц^5.

Дёниц весьма трезво рассуждал о конструктивных контрмерах, применяемых союзниками: «Британские и американские верфи в 1940 году были способны производить ежегодно приблизительно 200 000 брт судов. Совершенно логично было бы ожидать увеличения этих показателей в ближайшие годы. Однако тоннаж производимых судов мог возрастать и давать результат лишь постепенно… Соответственно, нашей задачей было как можно быстрее топить суда противника, то есть предпосылкой для ее выполнения было строительство необходимого количества подводных лодок, основного средства ведения борьбы против торгового флота»6.

Тоннаж потоплений, объемом 200 000 брт в месяц, в среднем почти был достигнут. Командующий подводными лодками думал об угрожающих потерях противника, которых можно было бы достигнуть, если бы были построены необходимые ему 100 подлодок. То, что подобный успех был возможен, Дёниц мог с уверенностью предположить, учитывая деловые качества своих командиров (Прин, Херберт Шульце, Кречмер, Шепке, Эндрасс, Либе, Лют, Фраценхайм, Вольфарт, Эрн, Йениш и многие другие).

Потери британцев росли, так же как и нехватка германских подлодок. Между 3 сентября и 31 декабря 1940 года в различных районах Ла-Манша в результате применения глубинных бомб эсминцев, охотников за подлодками, а также авиабомб была потоплена 31 германская подводная лодка. Две подлодки были потоплены их британскими аналогами: U-51 (капитан-лейтенант Дитрих Кнорр) 20 августа у острова Бель-Иль и итальянская Tartini – 15—20 декабря подлодкой Thunderbolt у Вердона.

Дёниц длительное время ходатайствовал перед гросс-адмиралом Редером, как в письменной, так и в устной форме, о форсировании темпов наращивания подводного флота. Гросс-адмирал передавал требования командующего подводным флотом дальше фюреру, о котором было известно, что он не благоволил флоту. Оба офицера натыкались на недоступность Гитлера, скрытую враждебность Геринга и более откровенно высказываемую антипатию главы Верховного командования вермахта, генерал-полковника Кейтеля. Этим людям, учитывая их отрицательное отношение, доставляло удовольствие постоянно находиться в окружении фюрера и оказывать на него соответствующее влияние. Несмотря на то что морскому флоту отводилось 5 процентов от всего производства стали, можно было производить лишь 25 подлодок в месяц. В первой половине 1940 года со стапелей сходили лишь две, а во второй – лишь шесть подводных лодок. Дёниц при этом знал, что союзники значительно усовершенствуют свои оборонительные средства в предстоящие месяцы или даже годы и то, что соответственно возрастут и потери в подводных лодках. Соединенные Штаты поставили на конвейер производство торговых судов типа Liberty, которые были столь же простыми, сколь дешевыми. Контр-адмирал письменно изложил свою позицию по поводу сложившегося положения вещей: «Упущенное сегодня нельзя будет восполнить позднее, даже при увеличении производства»7.

Битва на западных подступах окончилась в декабре 1940 года. Характерными для нее были успехи великих командиров подводных лодок, действовавших самостоятельно. С этого момента основные боевые действия перенеслись в Центральную Атлантику и воды Фритауна, где действовали группы подводных лодок.

В этот период британские подводные лодки потопили германского флота на общее водоизмещение 180 000 брт (из них 80 000 брт в Северном море, 45 000 брт – в Средиземном). К этим довольно средним успехам следует причислить также потерю одного германского крейсера, одного итальянского эсминца, а также трех германских и одной итальянской подводных лодок. Потери британцев были частично компенсированы французскими, голландскими и греческими лодками, а также постройкой новых подлодок типа Т, U и S в 1940 году.

Вторая фаза: январь—декабрь 1941 года

«Волчья стая»

Уже с 1935 года Дёниц и его штаб занимались разработкой системы управления группами подлодок, так называемой «тактикой стай». Основы этой тактики состояли в том, что командующий подводным флотом концентрировал лодки в одном определенном районе, не передавая командование всей группой какому-либо одному командиру в районе. Во время атаки, которая проводилась всей группой, командир обладал полной свободой действий.

Как пишет Дёниц, речь шла о том, чтобы сосредоточить перед атакой определенное количество подлодок, при этом во время операции отдельные подводные лодки не были связаны приказом. Однако это следовало бы уточнить.

1. Передача сведений: при движении над водой или на перископной глубине ведение радиосвязи не составляло проблемы, однако обмен информацией между лодками в подводном положении был трудно решаемой задачей. Приходилось использовать длинные волны, которые подводная лодка могла принимать на глубине до 20 метров.

2. Ключи к шифрам должны были быть простыми для того, чтобы не осложнять чрезмерное ежедневное шифрование, однако шифр должен был быть одновременно настолько сложным и продуманным, чтобы противник не смог воссоздать ключ. Ответственный за расшифровку офицер подлодки составлял ключевое слово шифра на машине, позволявшей получить 2 миллиона комбинаций. Полученное в зашифрованном виде сообщение печаталось на пишущей машинке, открытый текст можно было прочитать на циферблате.

3. Карта Атлантического океана была разделена на квадраты, обозначенные комбинациями букв, и каждый из этих квадратов делился еще на девять частей. Это подразделение вновь делилось на маленькие квадраты. Таким образом, если в секторе АК-58 обнаруживался конвой противника, командующий подводными лодками отдавал приказ всем лодкам в секторе AL-98 собраться в секторе АК-58.

Иногда использовавшиеся для разведки надводные корабли получали задачу на передачу сообщений, или же эта задача ставилась одной из действовавших подводных лодок.

Дистанции, на которых лодки шли, чтобы верхняя вахта на мостиках не упустила ни единого корабля противника, определялись на основе практического опыта.

От 5 до 20 подводных лодок, действующих в «стаях», двигались в разведгруппах, все соединение двигалось с установленной одинаковой скоростью.

Первые случаи боевого применения стай подлодок в Атлантике последовали в октябре 1940 года, однако ввиду незначительного количества имевшихся в распоряжении лодок этот вид групповой атаки смог стать полностью эффективным лишь в марте 1941 года.

Попытки взаимодействия с люфтваффе

Гросс-адмирал Редер и контр-адмирал Дёниц, не будучи посвященными в детали, все же знали, что британцы готовят большой контрудар. Позднее они получили информацию о том, что в мае 1941 года американцы обещали англичанам 50 эскадренных миноносцев^8. Вскоре от командиров подлодок начали поступать доклады об усиленной деятельности самолетов берегового базирования.

Такому боевому применению авиации британцев Дёниц не мог ничего противопоставить. Германские ВВС были слишком заняты выполнением своих боевых задач, чтобы быть в состоянии оказать поддержку подводным лодкам. Люфтваффе достигли значительных успехов в уничтожении морского транспорта союзников. В январе 1940 года германские самолеты уничтожили 11 судов водоизмещением 23 696 брт. В феврале и марте результаты все же были значительно ниже, однако в мае было уничтожено 48 транспортных судов общим водоизмещением 158 348 брт, тогда как германским подводным лодкам удалось потопить лишь 13 единиц (55 580 брт). В июне подводные лодки превзошли люфтваффе, достигнув показателя в 284 113 брт (на счету люфтваффе 22 единицы общим водоизмещением 105 193 брт).

Соперничество между гросс-адмиралом Редером и рейхсмаршалом Герингом, а позднее – между Дёницем и рейхсмаршалом Герингом обострилось до ревности. Командующий подводным флотом в дальнейшем предпочел бы, чтобы люфтваффе, вместо бомбардировок городов и портов, совершали налеты на верфи англичан, работавшие день и ночь. Как писал Редер, Геринг вдохновлял базировавшиеся на побережье части бомбардировочной авиации на сбор сведений для донесений негативного характера о военно-морских силах.

С начала июня 1940 года Дёниц требовал поддержки действующих в Атлантике подводных лодок при помощи воздушной разведки. Единственный самолет, вылетавший ежедневно для проведения воздушной разведки, был ограничен районом перед юго-западной оконечностью Ирландии. В декабре самолеты этого типа (В^. 138) вынуждены были прекратить полеты на два месяца из-за технических недоработок.

Базировавшиеся в Бресте и Бордо части люфтваффе не взаимодействовали с ВМС. Если же, несмотря на это, Дёниц добивался того, чтобы время от времени разведывательные полеты захватывали территорию над западными подступами, то за это он должен быть благодарен своим личным дружеским связям с отдельными офицерами ВВС.

14 декабря командующий подводным флотом докладывал Верховному командованию ВМС о том, что его взаимодействие с люфтваффе все еще имеет случайный характер. Что свои идеи о взаимодействии с люфтваффе он развивал напрасно.

Согласно протоколу от 2 февраля 1939 года, разведка на море относилась к задачам кригсмарине, однако выделение средств на эти цели относилось к задачам люфтваффе. Ходатайства об увеличении количества задействованных машин и одновременно района облета оставались без внимания. Лишь самолеты (Do-18) подходили для полетов на большие расстояния.

Геринг формировал новые части и подразделения из Ju-88, He-111 и He-59, единственной целью, которая интересовала его, был блицкриг против англичан, и на это была направлена вся работа. Об этих новых формированиях не были поставлены в известность ни Дёниц, ни Редер. Если обоих командующих при случае спрашивали об их мнении, его обгоняли уже проведенные между делом мероприятия люфтваффе.

2 января 1941 года Редер организовал встречу между Дёницем и начальником штаба Верховного командования вермахта, генералом Йодлем. На этой встрече контр-адмирал потребовал ежедневного боевого применения 12 машин FW-200, базировавшихся в Бордо (I. KG40). Договоренность об этом была достигнута, и 7 января Гитлер приказал Герингу передать это подразделение командующему подводным флотом. В это время Геринг находился на охоте. Рейхсмаршал не согласился с переподчинением подразделения люфтваффе. «Все, что летает, относится к моему ведению», – заявил он.

Когда 7 февраля его спецпоезд находился вблизи пункта управления командующего подводным флотом, он попросил Дёница прибыть для беседы к себе. Геринг пытался убедить Дёница ходатайствовать перед Гитлером об отмене этого приказа о передаче. Раздраженный такой дерзостью, контр-адмирал отказался от приглашения на обед. Геринг и Дёниц разошлись, затаив злобу. На следующий день командование I. KG40 было передано Герингом подполковнику Харлингхаузену, бывшему офицеру ВМС. Машины этого подразделения представляли собой модернизированные FW-200. Кроме всего прочего, после модернизации они получили увеличенные топливные баки, что позволило также увеличить и радиус действия. Со своей базы во Франции они облетали район над Северной Ирландией, где британское судоходство было очень оживленным, на обратном пути их маршрут проходил через Англию, а садились они на аэродром в норвежском Ставан– гере. Однако радиус действия «Кондоров» не был достаточным для того, чтобы находиться в соприкосновении с конвоями до тех пор, пока не подоспеют подводные лодки. Они зачастую вынуждены были довольствоваться передачей данных о положении противника подлодкам и ложиться на обратный курс. Поскольку для поставленной задачи количество самолетов и их радиус действия были недостаточными, они смогли принести лишь незначительный успех, за исключением района Бискайского залива и района западнее Испании. Зачастую успехом они были обязаны счастливым стечениям обстоятельств, то есть если к моменту обнаружения цели поблизости от конвоя находилась одна из подводных лодок. При определении координат положения противника пилоты часто допускали ошибки до 80 морских миль. Кстати, они не могли самостоятельно поддерживать связь с подводными лодками, передача данных осуществлялась через радиотрансляционный узел на материке, что означало наличие еще одной задержки при передаче и расшифровке сообщений.

Взаимодействие с итальянскими подлодками

По запросу командующего подводным флотом, которому требовалось больше субмарин для обнаружения конвоев в Атлантике (он называл их «глазами»), в августе 1940 года итальянцы оборудовали в Бордо базу подводных лодок, которой командовал адмирал Парон. Германский офицер связи в этой инстанции, капитан 3-го ранга Рёзинг, бывший офицер-подводник, получил указания о том, чтобы обеспечить товарищам по блоку значительную самостоятельность действий в рамках единого германского командования. Вопреки добрым намерениям в отношениях представителей двух держав оси возникли сложности.

Превосходство немцев во всех вопросах ведения подводной войны и авторитет Верховного командования неблагоприятно воздействовали на сверхчувствительных итальянцев, и до продуктивного взаимодействия дело так никогда и не дошло.

1 сентября в Бордо прибыло в общей сложности 29 итальянских подлодок.

Как уже было упомянуто, 15 декабря итальянская подлодка Tartini подверглась нападению в районе устья Жиронды со стороны британской лодки Thunderbolt и была потоплена.

От участия итальянцев Дёниц ожидал усиления действий подлодок в Атлантике, однако вскоре был разочарован в своих надеждах. Доклады итальянцев были не точны и зачастую поступали слишком поздно. Итальянцам также ни разу не удалось приспособиться к тактике «волчьих стай». За 43 дня своей деятельности в районе боевого применения (с 10 октября по 30 ноября) итальянскими подводными лодками было потоплено лишь одно торговое судно (4866 брт), в то время как в том же секторе немцы уничтожили 80 судов водоизмещением 435 189 брт, то есть в среднем каждая подлодка могла доложить об уничтожении противника водоизмещением 1115 брт.

Итальянцы утверждают, что между октябрем и декабрем их результаты достигали в среднем примерно 403 брт в день. Разница в германских и итальянских данных получается из того, что немцы считали лишь фактически затопленный тоннаж, тогда как итальянцы в своей статистике учитывали также и поврежденные суда. Кроме того, доклады итальянских командиров зачастую отличались преувеличениями. 31 июля 1941 года итальянское Верховное командование флота сообщило о том, что объем потопленных судов составил 180 000 брт, тогда как в действительности вместе с поврежденными судами на их счету было лишь 55 897 брт.

Итальянским подводникам ни в коем случае нельзя отказать в подготовке, однако их моральный настрой на ведение войны был слишком слаб. Южане были привязаны к Средиземноморью. Им не были привычны морские походы в непогоду и с продолжительным высоким волнением на море. Их лодки больше страдали от того, что не были конструктивно приспособлены к требованиям, предъявлявшимся для плавания в океане. Их рубки были слишком высоки, поэтому как днем, так и ночью их силуэты были слишком заметны.

В рубке не были предусмотрены устройства РДП для дизелей, так что при плавании над водой люк рубки приходилось держать открытым для того, чтобы к дизелям поступало достаточно кислорода. Вода, проникавшая при этом через открытый люк рубки, была причиной отказа механических, и особенно электрических узлов.

Сложности в передаче данных и расшифровке сообщений вынудили командующего подводным флотом отказаться от продолжения взаимодействия через несколько месяцев. 15 мая 1941 года итальянцам были отведены следующие районы действий:

морские районы западнее Гибралтара; морские районы в Северной Атлантике южнее германских районов боевого применения;

после предварительного согласования морской район перед Фритауном.

Итальянцы жаловались на то, что Дёниц отводил им районы со слабым судоходством. Они полагали, что контр-адмирал ограничивает их роль лишь разведкой.

Действуя самостоятельно, итальянские подлодки добились превосходных результатов.

Подлодка Cappellini (капитан-лейтенант Сальваторе Тодаро) торпедировала 5 января в районе Фритауна транспорт Shakespeare (5029 брт), направлявшийся с военным грузом в Суэц.

В том же районе позднее ему удалось уничтожить вспомогательный крейсер Eumaeus (7472 брт). Лишь через 38 дней боевого похода Тодаро возвратился в порт приписки Бордо (22 декабря – 30 января 1941 года).

Перед побережьем Сьерра-Леоне действовала лодка Tazzoli (с 7 апреля по 23 мая 1941 года), однако, несмотря на длительное время пребывания в море (46 суток), не смогла добиться успеха.

Перед тем как Массова на Красном море почти попал в руки англичан, базировавшиеся там итальянские подлодки Archimede, Guglielmotto, Ferraris, Perla ускользнули из порта и, обогнув Африку, в тяжелых условиях (преодолев расстояние в 13 000 морских миль) вернулись в Бордо в мае 1941 года.

19 мая 1941 года 7 итальянских подлодок Argo, Mocenigo, Veniero, Velella, Guglielmo Marconi, Brin и Emo атаковали три английских конвоя западнее Гибралтара. Результатом стало уничтожение 4 (12 008 брт) и повреждение еще 10 (35 442 брт) судов противника.

В целом временное взаимодействие итальянцев и немцев не принесло на море больше успехов, чем на суше. Различия в боевом духе, темпераменте и привычках обоих народов были слишком высоки. Несмотря на то что действия итальянских подлодок в Средиземноморье, Атлантике и Индийским океане едва ли могли оказать влияние на ход морской войны, они все же не были бесполезными. Некоторые из итальянских подлодок, такие как Da Vinci и Tazzoli, уничтожившие суда противника водоизмещением 116 086 брт и 96 553 брт соответственно, сражались превосходно.

Потеря четырех превосходных немецких командиров

Дёниц мог быть доволен объемом потопленного тоннажа противника своими лодками в течение первых четырех месяцев 1941 года: в январе – 21 судно общим водоизмещением 126 782 брт, в феврале – 39 (196 783 брт). Он решился на перенос района действий своих лодок дальше на север, поскольку один из его лучших командиров, Кречмер, обнаружил там оживленное судоходство во время своего шестого боевого похода^9.

6 марта 1941 года Кречмер получил от командующего подводным флотом приказ на преследование обнаруженного Прином конвоя. U-47, U-70, U-95 и U-100 атаковали конвой ОВ-293 7 марта. Во время этой операции бесследно исчезла U-47, атакованная эсминцем сопровождения Wolverine, и унесла с собой на дно Прина. U-70 (капитан-лейтенант Матц) была потоплена эсминцами Camelia и Arbutus. U-99, после ожесточенного боя с эсминцами сопровождения Walker и Vanoc, пришлось затопить собственному экипажу, прежде чем сдаться.

В результате проведения одной операции немцы потеряли четырех своих лучших командиров: Кречмер был взят в плен, Прин, Шепке и Матц погибли. Конвой ОВ-293 понес потери – три транспорта общим водоизмещением 30 000 брт, еще два судна водоизмещением 14 916 брт получили повреждения. Следующий конвой, HX-112, был атакован 16 и 17 марта и потерял 6 торговых судов общим водоизмещением 41 315 брт, в то время как два судна водоизмещением 15 521 брт получили серьезные повреждения.

Вооруженный нейтралитет Соединенных Штатов

В своих воспоминаниях сэр Уинстон Черчилль подчеркивает, что «Соединенные Штаты в рамках политики своего президента очень много сделали для Англии: была оказана вся возможная поддержка, за исключением лишь собственно объявления войны». А Дёниц по этому поводу высказывается следующим образом: «Весь огромный американский военный и экономический потенциал был предоставлен к услугам лишь противников государств оси»10.

С ноября 1939 года барьер «наличные деньги – перевозки» позволял оказывать поддержку лишь тем ведущим войну сторонам, которые исправно платят и перевозят закупленные товары на своих судах. Само собой разумеется, это определение было приспособлено к ситуации, в которой находились союзники, поскольку для Германии было невозможно этим условиям соответствовать.

Несмотря на поставку 50 американских эсминцев Англии, немцы остерегались объявлять войну США, хотя такую поддержку они рассматривали как прямое нарушение нейтралитета. Однако следует вспомнить о сложившемся положении дел. Человек, которого держат за горло и которому таким образом грозит смертельная опасность, не подвергает слишком уж строгой критике свои защитные мероприятия.

В конце марта американцы заключили с Британией соглашение, в котором относительно европейских агрессоров было сказано, что США будут вести политику вооруженного нейтралитета и проводить различные операции в интересах ограниченного ведения войны. Эти операции должны были осуществляться в виде патрулирования внутри пояса безопасности в Атлантике, обороны Гренландии, а также территориальных вод перед зоной ведения боевых действий в Восточной Атлантике…

20 июня германская подводная лодка U-203 обнаружила американский линкор Texas, сопровождавший британские торговые суда в германской зоне блокады. Подлодка не стала атаковать, однако доложила об обнаружении этого корабля.

В рамках намерений Гитлера предотвратить вступление в войну США Дёниц отдал находившимся в море лодкам приказ: «Фюрер приказал избегать любых инцидентов с США в предстоящие недели. Во всех возможных ситуациях действовать согласно этому приказу. Следовательно, до дальнейших распоряжений разрешается атаковать крейсеры, линкоры и авианосцы лишь в том случае, если последние однозначно опознаны как корабли противника. Движение с потушенными огнями не является признаком враждебности для военных кораблей»11.

Англичане со своей стороны не хотели искаженного понимания американского нейтралитета и избегали смешивания американских и английских конвоев. Несмотря на это, они все же играли с огнем.

4 марта американский эсминец Greer встретил германскую подлодку U-652. Американская комиссия сената по ВМС докладывает по этому поводу: «4 сентября 1941 года один из самолетов обнаружил в 10 морских милях от побережья Ирландии подводную лодку, двигавшуюся курсом Greer в подводном положении. Greer шел зигзагом на повышенной скорости к указанному месту. Сразу после того, как были запеленгованы шумы подлодки, он начал преследование и передал по радио всем самолетам и эсминцам, находившимся поблизости, позицию лодки. Подобные действия соответствовали полученным указаниям: передавать информацию, не атакуя. В 10.52 один из британских эсминцев сбросил 4 глубинные бомбы, которые, однако, не попали в цель. Через 20 минут он прекратил охоту, однако Greer продолжал идти по следу. В 12.40 лодка сменила курс, сблизилась с эсминцем и атаковала его одной торпедой, которая прошла мимо. Greer перешел к атаке, но не достиг каких– либо видимых успехов (согласно сообщению адмирала Старка комиссии по ВМС сената)»12.

15 сентября 1941 года министр ВМС США Кнокс объявил, что флот Соединенных Штатов получает приказ «всеми доступными средствами захватывать или уничтожать каперские суда, вне зависимости от того, являются ли они подводными или надводными пиратами».

Это был открытый приказ открывать огонь, развязывавший руки американским морским силам в западных морских районах. С этого момента США находились в состоянии войны с Германией.

Хотя война не была объявлена де-юре, де-факто она уже шла.

17 октября в бою за английский конвой HX-156 (44 торговых судна) американский эсминец Reuben James был потоплен торпедами U-552 (капитан-лейтенант Топп). Американцы окончательно вступили в войну.

Гибель Bismarck 26 мая 1941 года

24 мая 1941 года германская пресса объявила о большой победе на море. Линкор Bismarck и тяжелый крейсер Prinz Eugen под началом командующего флотом адмирала Гюнтера Лютьенса между Гренландией и Исландией наткнулись на боевую группу британцев, состоявшую из линейных крейсеров Hood и Prince of Wales. В ходе начавшейся артиллерийской дуэли бронебойный снаряд Bismarck попал в кормовой пороховой погреб Hood, после чего Hood затонул^13. Общий огонь германских кораблей вынудил затем уже получившего несколько пробоин Prince of Wales отойти. Британцы, для которых потеря Hood была очень тяжелой, выслали все имевшиеся в распоряжении корабли против двух германских кораблей. Согласно замыслу, им должны были отрезать дорогу назад. В то время как Prince Eugen отклонился на юг и мог достичь порта Брест (1 июня 1941 года), Bismarck преследовали с применением радара сначала Suffolk и Norfolk, а затем на его след напал самолет, позже потерявший его из виду. В конечном итоге он был обнаружен мощной группировкой, состоявшей из Rodney, Renown, King George V, Dorsetshire и авианосца Ark Royal.

После того как командующий группой ВМС «Запад» адмирал Саальвэхтер получил сообщение о том, что оба германских корабля взяли курс зюйд, а затем зюйд-вест, он обратился с просьбой к командующему подводным флотом об атаке всеми доступными лодками британских кораблей, преследовавших два германских. Перед началом операции Bismarck Дёниц обговорил с адмиралом Лютьенсом мероприятия по защите обоих судов.

26 мая в 20.00 без сопровождения эсминцев Renown и авианосец Ark Royal, который должен был начать атаку на Bismarck своими самолетами «Свордфиш», прошли мимо германской U-556. Ее командир, капитан-лейтенант Вольфарт, сделал об этом запись в своем дневнике: «26 мая 1941 года в 15.31 погружение в связи с появлением самолетов. Под водой слышны несколько разрывов, похожие на артиллерийский огонь.

19.48. Тревога! Из дыма со стороны кормы на полном ходу движутся линкор класса King George и авианосец, предположительно Ark Royal… Если бы у меня были торпеды! Мне нет необходимости маневрировать, я стою как раз так, как надо… Без эсминцев, никакого хода зигзагом! Я мог бы встать между ними и расправиться с обоими одновременно. С авианосца взлетели самолеты с торпедами. Вероятно, я смог бы помочь Bismarck…

0.00. Всплытие. Что я могу сделать для корабля Bismarck? Я могу теперь только вести разведку и взять на себя торпедоносцы…

4.00. Bismarck все еще сражается»14.

Еще одна подлодка «U-47» также находилась вблизи боя, однако на ее борту произошла авария, и она не смогла выполнить полученную от U-556 просьбу о помощи Bismarck.

Уже в 21.42 была послана радиограмма высочайшей срочности всем подводным лодкам с торпедами, согласно которой они должны были проследовать в указанный U-556 район для поддержки линкора. Однако из-за разыгравшегося шторма они не достигли месторасположения Bismarck.

Bismarck затонул 27 мая в 10.35 в 48°10' северной широты и 16°20' восточной долготы с поднятым флагом. Вместе с ним из 2400 человек экипажа на дно ушли 2290.

Дёниц сделал следующий вывод из постигшей Bismarck судьбы: «Гибель Bismarck совершенно ясно доказала, что противник достиг такого прогресса в наблюдении за Атлантикой, что время операций наших больших кораблей в этом морском районе подошло к концу»15.

Фритаун

май—июнь 1941 года

Весной 1941 года расположенный на побережье Сьерра– Леоне порт Фритаун стал местом скопления английских торговых судов, которые проходили либо из Суэца через мыс Доброй Надежды, либо шли из Южной Африки. Из Фритауна они направлялись далее в Англию: быстроходные суда – самостоятельно, тихоходные – в сопровождении конвоев.

Для этих конвоев назначались различные маршруты в Атлантике, выбирались те, где предположительно не было германских подводных лодок. Поскольку Дёниц заметил, что число действовавших в том районе подводных лодок недостаточно для составления эффективной передовой группы, он подвел свои лодки ближе к Фритауну. Порт Фритауна, однако, находился на удалении 3000 морских миль от Лорьяна, и запасы горючего подлодок не были достаточными для действия на дальние расстояния и для необходимого присутствия в районе действий. Следовательно, необходимо было наладить снабжение топливом в море.

Командующий подводными лодками распорядился о постройке лодок водоизмещением 1700 тонн (XIV серии), не оснащенных торпедами, имеющих на вооружении 1—3 орудия, однако они были способны вмещать 700 тонн горючего. Из этих 700 тонн подводные лодки, которые были прозваны «дойными коровами», могли отдавать от 400 до 600 тонн в зависимости от места передачи топлива. До выпуска таких лодок снабжение подводных судов топливом производили надводные корабли, загружавшие на борт продовольствие и запасные торпеды.

У Фритауна в боевом применении находились 7 лодок: U-107 (капитан-лейтенант Хесслер)16, U-106 (капитан-лейтенант Эстен), U-105 (капитан-лейтенант Шеве), U-124 (капитан-лейтенант Вильгельм Шульц), U-103 (капитан-лейтенант Шютце), U-38 (капитан-лейтенант Либе) и U-69 (капитан– лейтенант Метцлер). Они получали топливо от кораблей снабжения, с которыми встречались в открытом море. Таким образом, время боевого похода удваивалось.

Благодаря своей отваге и использованию фактора внезапности им удавалось достичь успеха: 74 британских торговых судна стали их добычей, из них только капитан-лейтенант Хесслер потопил 14 судов водоизмещением 87 000 брт.

Этот офицер, как в свое время Кречмер, ночью двигался в середине конвоев и в кильватере торговых судов на расстоянии 400 метров от кормы. Ему требовалось 20 минут для того, чтобы зарядить аппараты и получить доклад об их готовности, 1,5 часа для перезарядки. Эта работа должна была проводиться во время атаки, так что соприкосновение с конвоем временно прекращалось до того момента, когда вновь появлялась возможность присоединиться к конвою и атаковать отдельные суда.

Еще одна лодка, U-69 (капитан-лейтенант Метцлер), находилась перед портами Пагос и Такоради, на побережье Гвинеи, из-за чего в результате потерь в торговом флоте британское адмиралтейство было вынуждено закрыть эти порты на значительный период.

Поскольку британцы значительно ограничили свое судоходство перед Фритауном, Дёниц отозвал свои лодки из этого района и направил их в северо-восточную часть Атлантики. Там они могли получить поддержку разведвылетами базировавшихся в Бордо FW-200 («Кондор») из I. KG40.

Соотношение сил в 1941 году

В мае и июне 1941 года германские подлодки, опробовав тактику «стаи», уничтожили в Северной Атлантике и в районе Фритауна 119 судов общим водоизмещением 635 635 брт. В июле и августе это число снизилось до 45 судов водоизмещением 174 519 брт. Командующий подводным флотом приписывал этот откат недостаточному количеству своих лодок, поскольку в Северной Атлантике в боевом применении находились лишь 12 лодок. Он считал свою убежденность оправданной тем, что война подводных лодок со слишком малым количеством боевых единиц и без соответствующей воздушной разведки является трудной задачей.

Май и июнь принесли в среднем 5000 брт потопленных судов в день. Результаты же июля и августа – лишь 3600 брт. Согласно некоторым источникам, даже 1000 или 2000 брт. Немцы уже озабоченно спрашивали себя, не станут ли в будущем англо-американцы строить столь малые суда, что они едва ли будут стоить пуска торпеды.

В сентябре Дёниц перенес основные боевые действия подводного флота к восточному побережью Гренландии, где, по его мнению, должно было царить оживленное судоходство. Он не разочаровался. Поддержка американцами союзников изо дня в день становилась все более заметной; начиная с 1 сентября американские военные корабли также начали участвовать в сопровождении конвоев. 4 сентября южнее Исландии встретились Greer и U-652, 16 сентября порт Галифакс покинул конвой, охрана которого состояла исключительно из американских военных кораблей. В течение сентября германские подводные лодки, действовавшие в основном в Северной Атлантике, сократили тоннаж судов союзников на 53 грузовых судна общим водоизмещением 202 820 брт. В ноябре это были лишь 13 единиц водоизмещением 62 196 брт, зато в декабре снова стали 26 судов водоизмещением 224 070 брт.

В последние три месяца 1941 года количество докладов об успехах со стороны лодок сократилось до своей низшей точки, до заката, как выразился Дёниц. В деятельности подводных лодок в Атлантике наступил штиль, названный англичанами «временем Эббе». В целом германские подводные лодки уничтожили в 1941 году 432 торговых судна союзников общим водоизмещением 2 171 754 брт. Собственные потери немцев составили 35 подлодок. Среди них была одна (U-570) захваченная англичанами, ставшая кораблем его величества Graph^17.

Глава 6

Бои в Атлантике

События в Дакаре 23—25 сентября 1940 года

То, что французские линкоры Richelieu и Dunkerque могли еще принимать участие в боевых действиях в конце сентября 1940 года, создавало англичанам стратегические и психологические трудности. Они опасались, хотя и напрасно, что эти два корабля рано или поздно поднимут германский флаг, если не выступят открыто под германским командованием. Dunkerque получил серьезные повреждения 3 июля в порту Мерсэль-Кебир. Через 4 дня Richelieu в порту Дакар также был нанесен тяжелый ущерб от попадания торпед английских самолетов с авианосца Hermes в корму и правый борт. В этой акции также приняли участие крейсеры Australia и Dorsetshire. Поскольку ни один из двух боевых партнеров не добился успеха, англичане подготовили крупный удар, который должен был повлечь за собой не только военные, но и политические последствия. Они рассчитывали добиться объединения вооруженных сил вишистской Франции и свободных французов. Флотилия, находившаяся под командованием адмирала Каннингема, состояла из линкоров Barham и Resolution, авианосца Ark Royal, крейсеров Devonshire, Australia и Cumberland, также соответствующего количества эсминцев, и появилась 23 сентября у Дакара. В принципе инициатива должна была исходить от свободных французов, для этого на британский флагман был взят французский генерал де Голль. Он намеревался сначала переговорами, а затем, если они не дали бы результатов, при помощи насилия получить согласие губернатора Бойссона на высадку 2400 французов, за которыми последовало бы вдвое большее количество англичан.

Операция «Угроза» планировалась в строжайшем секрете в Лондоне, однако, по-видимому, не все хранили молчание.

От британской флотилии к губернатору были направлены парламентеры. Последний, обсудив предварительно ситуацию с адмиралом Ландри, комендантом порта Дакара, и адмиралом Лакроа, командующим ВМС на этой морской базе, и, согласно полученному из Парижа приказу, отказал в высадке. Richelieu, крейсер Montcalm и Georges Leygues, несколько эсминцев и три подводные лодки Ajax, Persee и Beveziers находились внутри акватории порта или на верфях. Когда в 10.15 английские эсминцы приблизились к порту на расстояние выстрела, батареи открыли огонь. Через 10 минут вся британская флотилия оказалась под огнем береговых орудий, разыгралась артиллерийская дуэль.

Туман, существовавшая неизвестность относительно фактического соотношения сил и неверный маневр препятствовали любой попытке высадиться.

Диспропорция британских и французских вооруженных сил была значительной, и все преимущества были на стороне британцев. Две из трех подводных лодок, Persee и Ajax, были готовы к выходу в море. Beveziers находилась на верфи. Исправным был лишь один из двух ее дизельных двигателей. Корпус лодки был выкрашен ярко-красным суриком, так что самолеты противника могли обнаруживать ее даже под водой. В то время как ремонтно-восстановительные работы продолжались в спешке, командиры обеих оставшихся лодок, несмотря на опасность, попытались выполнить приказ о выходе. События в Мерсэль-Кебире, стоившие жизни 1300 французским морякам, произошли лишь два месяца назад. Persee и Ajax покинули порт в надводном положении из-за отлива. В 10.40 Persee (капитан-лейтенант Лапиерр) взяла курс на мыс Верде, где ожидалась высадка противника. Ajax (капитан– лейтенант Гвимон) проследовала курсом на порт Руфискью, где начали показываться первые войсковые транспорты.

В 11.37 лодка Persee, выпустив четыре торпеды по британскому крейсеру, была обнаружена одним из самолетов и потоплена градом бомб. Лидеры эскадренных миноносцев Surprise, Calais и Gazelle из-за орудийного огня британской флотилии были вынуждены повернуть назад, при попытке спасти уцелевших с подводной лодки, и лишь чудом избежали потерь. Когда потопление Persee увидели c борта Ajax, лодка начала отход за Прир. Адмирал Каннингем в 11.54 держал в руках ответ губернатора на свой ультиматум, в котором говорилось: «Мы заявляем вам, что будем сопротивляться любой высадке».

В 13.30 Гвимон счел, что наступил момент еще одной вылазки. Однако тотчас после выхода из порта лодка стала объектом бомбардировок для самолетов. Одна из бомб взорвалась у корпуса, нанеся повреждения лодке. Командир скомандовал «немедленное погружение», и лодка легла на дно на глубине 35 метров. Поскольку повреждения наружной обшивки были не слишком значительны, Гвимон смог через три четверти часа усердных ремонтных работ поднять лодку со дна и взять курс на назначенные ему для атаки цели. Лодка была тотчас обнаружена и обстреляна глубинными бомбами, так что до наступления ночи оставалась под водой. Она лишь ненадолго всплыла, чтобы по радио проинформировать адмирала Ландри о своем местоположении, в 10 морских милях юго-восточнее Горэ.

На следующее утро в 8.00 лодка, намереваясь выйти в атаку, в результате применения глубинных бомб английскими эсминцами получила серьезные повреждения трубопровода, перископа и системы топливных цистерн, так что вода в нескольких местах проникала в лодку. После того как все попытки устранить повреждения оказались напрасными, у командира осталась возможность спасти экипаж и затопить лодку. Ajax находилась на расстоянии лишь 500 метров от британского эсминца Fortune, от которого и получила смертельные попадания. В то время как англичане спасали терпящих бедствие, Гвимон открыл кингстоны. Он поднялся в рубку и спрыгнул в воду, когда лодка была затоплена по самый люк.

В 10.15 Ajax навсегда погрузилась под воду.

Таким образом, осталась лишь Beveziers (капитан-лейтенант Ланселот). Ее командиру не приходилось вынуждать механиков, работавших над пуском дизельных двигателей, работать из последних сил. Они трудились всю ночь, так что в 5.00 их лодка смогла доложить о выходе в море. Адмирал Ландри выслал ее на то место, где затонула лодка Ajax. В тот день Ланселот трижды пытался приблизиться на расстояние пуска торпед к английским линкорам, державшим Дакар под огнем 380-мм орудий, то в подводном положении, то на перископной глубине. Однако эсминцы были начеку, и Beve– ziers была вынуждена быстро погружаться, чтобы уйти от глубинных бомб, взрывавшихся вокруг лодки.

Адмирал Каннингем и генерал де Голль рассчитывали на то, что на пути операции по высадке и братского воссоединения войск разделенной на две части Франции не возникнет препятствий. После недолгого обсуждения они согласились, что операцию «Угроза» необходимо прервать. Однако из Лондона пришел приказ предпринять еще одну, последнюю попытку.

Ланселот вынужден был вернуться в порт для подзарядки батарей. Во время этого короткого промежутка времени он предоставил своим людям передышку, несмотря на то что с большей охотой выдал бы им кисти и краску, чтобы закрасить серым цветом красный свинцовый сурик, который выдавал Beveziers даже под водой.

Командир посоветовался с капитаном 1-го ранга Марцином, командиром Richelieu. При указании курса, которого за день до этого держались британские корабли, оба поняли, что британцы оставались вне досягаемости батарей Маммеля и Бэль-Аир. Вероятно, британцы стали бы вести себя так же и во время новой атаки.

В утреннем тумане 25 сентября Beveziers покинула свой порт. В 8.25 она все еще находится на удалении 34 000 метров от Barham и Resolution. Оба британских линкора провели ночь в открытом море и теперь держали курс на побережье, для того чтобы повторить бомбардировку Дакара.

8.47. 30 000 метров… 9.00. 22 000 метров… Richelieu и береговые батареи открывают огонь…

Два эсминца стерегут оба больших британских корабля, как сторожевые собаки. Один из них приближается к Beveziers, идущий на перископной глубине, на 500 метров. Расстояние до Resolution также сокращается.

– Аппараты I, II, III и IV внимание! Четыре торпеды с интервалом в 1 секунду, – приказывает Ланселот, смотрящий в перископ.

– Огонь! Убрать перископ!

Время идет очень медленно… После того как торпеды пущены, кажется, что время остановилось… Однако неожиданно раздался треск, может быть, даже два раза; на глубине 25—30 метров под водой без специальных приборов едва ли можно правильно все оценить. Ланселот не может всплыть, потому что море вокруг кишит кораблями, которые наверняка видели оставленную на воде торпедами пенную дорожку.

Resolution получил пробоину в левом борту в районе мостика – в дыру шириной 15 метров, через которую поступали тонны воды. Мазут загорелся, однако, несмотря на крен в 12 градусов, корабельные переборки выдержали. Остальные корабли поспешили на помощь, и Resolution после тяжелого перехода в 400 морских миль удалось доставить во Фритаун…

25 сентября, 9.30. Британские корабли, из которых некоторые, особенно Cumberland, попали под артиллерийский огонь, прекратили обстрел Дакара…

Beveziers поворачивает обратно в порт, не получив ни единого повреждения.

Капитан С. Роскилл пишет: «Дакар, без сомнения, был очень важен для контроля маршрутов вокруг мыса Доброй Надежды. Также обоснованными были и опасения того, что корабли и самолеты противника смогут использовать этот порт в качестве базы. Однако ни надводные корабли, ни подводные лодки не использовали его в качестве исходного пункта для атак наших торговых судов. В свете последних событий операция «Угроза» может все же оказаться не нужной».

Следует добавить, что Дакар обладал единственным большим доком – 205 метров в длину.

Такое же недоразумение, которое можно назвать драмой, произошло 7 ноября 1940 года. Подлодка типа «1500 тонн» Poncelet (капитан-лейтенант Бетран де Сосин) была атакована в районе мыса Лопез у побережья Габуна британским эсминцем Mylor, двумя патрульными катерами и несколькими самолетами. Когда лодка была в состоянии, близком к потоплению, командир отдал приказ на всплытие и приказал экипажу покинуть лодку, сам же, оставшись на борту, открыл кингстоны. Затем, будучи верен девизу своей семьи: «Лучше умереть, чем отступить», отправился вместе с Poncelet на дно.

Глава 7

Подводные лодки в Средиземном море

(1940-1942)

Первые боевые действия

Потопление авианосца Ark Royal 14 ноября 1940 года и линкора Barham 25 ноября 1940 года

В Гибралтаре базировалась эскадра «H» под командованием адмирала Соммервиля. Поскольку в связи с близостью Италии Мальта рассматривалась как угрожаемый район, морские силы адмирала Каннингема были перебазированы в Александрию^1.

Между двумя этими базами Тунисский пролив, образованный между островом Сицилия и мысом Бон, за которым день и ночь велось наблюдение итальянскими ВВС и ВМС, образовывал препятствие, разрезавшее Средиземное море на две отдельные части. Корабли адмирала Чампиони находились в состоянии боевой готовности для нападения на конвои, пытавшиеся прорваться через пролив.

Когда в сентябре 1940 года началось наступление итальянцев в Ливии, британцы тут же взяли под пристальное наблюдение итальянскую флотилию. Большая военно-морская база подверглась бомбардировке с самолетов авианосца Illustrious 11 ноября; 27 ноября разыгралась битва между британской флотилией «H» и подтянутыми из Александрии линейного крейсера Ramillies с одной стороны и флотилии адмирала Чампиони – с другой стороны; 28 марта 1941 года последовало морское сражение у мыса Матапан, в котором итальянцы потеряли три крейсера и два эсминца.

После окончания военных операций во Франции и отказа немцев от проведения операции «Морской лев» Средизем– номорье стало главным театром военных действий, а Мальта, Греция, Крит, Кипр, Египет и Суэцкий канал – его горячими точками.

События на море доказали прогресс и храбрость британцев, с другой стороны – выявили недостаточность кооперации между итальянскими ВВС и ВМС, а также неприспособленность итальянцев к ведению ночного боя. Хотя в декабре 1940 года немцы и перебазировали на Сицилию свой 10-й авиакорпус, этого усилия было недостаточно для того, чтобы эффективно противопоставить что-либо британским атакам.

Англичане поддерживали в Средиземном море две базы подводных лодок: на Мальте находилась 4-я флотилия (4 лодки типа О и две лодки – минные заградители типа Porpoise), которая была усилена 10-й флотилией (девять 630-тонных лодок типа U в феврале 1941 года. В Александрии находилась 1-я флотилия (12 лодок типа P и R), прибывшая с Дальнего Востока.

Мальта с находившимися там подводными лодками страдала от продолжительных налетов 10-го авиакорпуса. Жизнь на борту этих лодок, находящихся в гавани, была невыносимой, и экипажи предпочитали боевые выходы, которые казались менее опасными, чем пребывание в порту. Некоторые из них ложились вдоль пирса на дно, чтобы выжить во время налетов. Интенсивность работ на верфях Мальты снизилась на треть от обычной производительности труда^2.

Подлодки – минные заградители Rorqual и Cachalot, имевшие относительно большие пространства для размещения грузов, использовались для снабжения Мальты топливом и боеприпасами. Лодка Cachalot при выполнении подобной задачи в июле стала жертвой итальянской подводной лодки. Rorqual 31 марта 1941 года уничтожила итальянскую подлодку Pier Capponi.

Во время освобождения Крита 29 июля Thrasher доставила в Александрию 78 солдат. Другие британские подлодки также успешно выполняли подобные задачи. Во время одного из подобных предприятий 20 июля Union была потоплена торпедами одного из итальянских катеров[16].

Атаки на конвои стран оси участились во второй половине 1941 года. Они проводились в тесном взаимодействии ВМС и ВВС, а также с 10-й флотилией. Они так сильно беспокоили Верховное командование вермахта, что вынудили сменить маршруты германо-итальянских конвоев. Прямая линия сообщений, соединявшая Мессину, Триполи и Бенгази, находилась в пределах досягаемости истребителей Королевских ВВС, прибывших в июне на Мальту, 49 самолетов «Харрикейн» авианосцев Ark Royal и Furious, а также бомбардировщиков «Бленхейм» из Гибралтара.

Конвои государств оси брали впредь курс «ост», на мыс Матапан, а затем проскальзывали через проход, существовавший между районами Мальты и Марка-Матук, за которым не было установлено наблюдения.

Во время патрулирования в районе у Мессины и Тарента британские подводные лодки докладывали о взлетевших самолетах и о вышедших из этих портов военных кораблях. Им удалось даже уничтожить несколько из них. Опасения того, что сообщение между Италией и Северной Африкой может быть нарушено и таким образом окажется затруднено снабжение германо-итальянских войск, побудили Гитлера отдать приказ и направить подводные лодки в Средиземное море.

Идя против своей воли и только под влиянием давления Верховного командования вермахта, Дёниц направил в этот район шесть подводных лодок. В конце сентября они пересекли пролив Гибралтар, а еще четыре последовали за ними в начале ноября.

Вход подлодок в Средиземное море оказался существенным фактором: 13 ноября в 15.41 U-81 (капитан-лейтенант Гуггенбергер) торпедировали Ark Royal в районе Гибралтара, когда авианосец (22 600 брт) возвращался после операции против одного из итальянских конвоев. После того как экипаж предпринял напрасные попытки удержать корабль над водой, 14 ноября в 6.13 ему пришлось покинуть судно, после чего авианосец затонул вблизи Гибралтара. Это была особая потеря для британских ВМС, поскольку адмирал Каннингем располагал в то время лишь одним кораблем этого типа^3.

25 ноября Каннингем вышел вместе со своей первой дивизией линейных кораблей (Queen Elizabeth, Barham и Valiant) и девятью эсминцами из Александрии для проведения операции против большого конвоя, состоявшего из танкеров, направлявшегося в Триполи. Во время этой операции в 16.29 Barham, флагман вице-адмирала Придхэм-Виппеля, был потоплен торпедами U-331 (капитан-лейтенант фон Тизенгаузен). Сразу после этого лодка совершила всплытие и едва избежала попытки тарана со стороны Valiant. Лодке, которой снова пришлось погружаться, удалось невредимой уйти от глубинных бомб эсминцев.

Ark Royal потерял одного человека; во время потопления Barham вместе с командиром, капитаном 1-го ранга Куком, погиб 861 человек из состава экипажа. Потопление этих кораблей долгое время скрывалось британским адмиралтейством. Незадолго до наступления полуночи 14 декабря U-557 (капитан-лейтенант Паульсен) удалось своими торпедами расправиться с крейсером Galatea в 30 морских милях западнее Александрии.

В это время Мальта почти ежедневно подвергалась налетам авиации противника, в результате чего снабжение этого района становилось все сложнее осуществлять.

С сентября германский Генеральный штаб заметил угрозу снабжению частей, находившихся в Африке, исходившую от действий английских подводных лодок, особенно от подлодок с Мальты. Гросс-амирал Редер в этой связи отдал приказ: «Во избежание полной потери частей государств оси, ведущих боевые действия в Северной Африке, предпринять скорейшие меры для устранения этой угрозы».

С октября по декабрь 1941 года британские подводные лодки уничтожили шесть германских торговых судов (17 413 брт) и 19 судов под итальянским флагом (61 805 брт). В целом в 1941 году Италия потеряла 191 единицу общим водоизмещением 820 775 брт из 608 торговых судов водоизмещением более 500 брт, общим водоизмещением 2 205 980 брт, которыми располагала Италия на 1 января этого года в Средиземном море.

Сегодня известно, что результат деятельности итальянских подводных лодок в Средиземноморье во время Второй мировой войны равнялся нулю. И все же…

Управляемые торпеды итальянцев

18 декабря 1941 года

В вечерних сумерках 18 декабря 1941 года итальянская подводная лодка Scire приблизилась к порту Александрии, после совершения марша частично в подводном, частично – в надводном положении. Командир лодки, князь Валерио Боргезе, приказал всплыть в позиционное положение. Шесть человек, одетые в черные гидрокостюмы и с аквалангами на спинах, уже находившиеся в готовности, выбрались из рабочего люка и, прощаясь, помахали князю рукой. Князь готовил их для выполнения специального задания. Он получил приказ доставить этих людей к месту выполнения боевой задачи. Затем были открыты дверцы прикрепленных к борту лодки контейнеров, и из них извлекли три торпеды, называвшиеся в итальянских ВМС SLC – торпеды тихого хода. Примечательными техническими особенностями их конструкций были два члена экипажа:

SLC-221 – капитан-лейтенант Дуранд де ла Пенн и инструктор-аквалангист Бианчи;

SLC-222 – капитан военно-морской инженерной службы Марцеглиа и унтер-офицер водолаз Шергат;

SLC-223 – капитан Мартелотта и водолаз-инструктор Марино.

Двухпилотные торпеды были спущены на воду, и на их спине уселись попарно друг за другом шестеро людей. В это время Scire удалялась на среднем ходу, погрузившись под воду.

Черная как смоль ночь, безветрие и абсолютно спокойное море. Три SLC двигались совсем близко друг к другу над водой в направлении входа в порт. Вот уже на расстоянии 500 метров показался прибрежный маяк. В полной тишине шестеро аквалангистов достали из мешков бутерброды, которые все же были немного влажными, и съели их с удовольствием. Поскольку они немного опережали расписание, у них оказалось немного времени пообщаться. Они находились в районе минного поля, однако скользили над минами. Наконец они повернули к пирсу, который должны были обогнуть.

Неподалеку находился сторожевой катер, бросавший глубинные бомбы, что, однако, не имело никакого отношения к ним, а было лишь обыкновенным вечерним профилактическим мероприятием. Аквалангистов не обнаружили, и пришло время нырять. Было видно лишь шесть голов, продвигавшихся сквозь волны. Перед ними открылось боновое заграждение для прохода трех торпедных катеров, и итальянцы использовали эту возможность, чтобы проскользнуть внутрь акватории порта… Их цели были определены и спланированы заранее:

Valiant для Дуранда де ла Пенна, Queen Elizabeth – для Марцеглиа и один из крупнейших, находившихся в порту нефтяных танкеров – для Мартелотты.

2.19. Дуранд находится лишь в 30 метрах от Valiant и плывет, держа голову над водой, перед ним всплывают противоторпедные сети линкора. SLC-221 пробирается над ними, возникшее в результате небольшое волнение воды тотчас вновь стихает. Хотя огни Valiant и затемнены, однако то здесь, то там можно различить свет. Кажется, что на гиганте, чей борт возвышается сейчас над Дурандом, все спят. Вахтенные клевали носом. Отважный пловец поднырнул так близко под днищем корабля, что мог дотронуться до киля рукой. Неожиданно он почувствовал, что его торпеда двигается под водой не так, как должна. Похоже, она стала слишком легкой. Капитан-лейтенант оглядывается, он обнаруживает, что Бианчи нет, его место пусто. Вероятно, он без сознания плавает на поверхности. Офицер всплывает, чтобы найти товарища, однако его напарника нигде не видно. Поскольку, несмотря ни на что, Дуранд должен выполнить боевую задачу, он снова ныряет и ложится на дно. Над ним вырисовывается призрачный контур его цели. Дуранд думает о своих товарищах, занятых работой, которая сейчас уже должна быть выполнена… Однако, когда он вновь принимается за дело, часовой механизм взрывателя не запускается. Он обезвреживает взрывной заряд и извлекает механизм взрывателя из корпуса. Неисправность вскоре устранена, поскольку Дуранд уже сотни раз отработал все необходимые движения. Через сорок минут пребывания под водой капитан-лейтенант полностью утомлен, он дрожит всем телом. Чувствуя, что его силы на исходе, закрепляет заряд не на корпусе, а непосредственно над собой, в носовой части корабля, затем быстро всплывает, срывает с лица кислородную маску и полной грудью вдыхает свежий воздух. В нескольких метрах от линкора он видит буй, к которому пришвартован Valiant. На нем в тени гиганта он рассмотрел человека, подающего ему знаки. Это Бианчи лежит на буйке, почти скрытый от посторонних глаз за якорной цепью.

В тот же момент звучит ружейный выстрел, луч прожектора скользит через пост и освещает обоих моряков… Через несколько секунд на полном ходу к ним спешит баркас… Оба итальянца взяты на борт Valiant, и их ведут на допрос. Конечно, они разместили взрывное устройство на борту Valiant, но где именно? Они отвечают – и не без гордости – лишь на вопросы об их происхождении и называют свои имена. Они не хотят говорить? Ну хорошо, их проводят узкими коридорами, затем по лестницам ведут вниз, и они оказываются в самом низу носовой части корабля, их помещают в небольшой носовой отсек, как раз в том месте, под которым Дуранд закрепил свою мину…

Вскоре последует взрыв, и они подорвутся вместе с кораблем. Однако итальянец всегда найдет выход из положения. Дуранд требует, чтобы его провели к командиру… Остается ровно десять минут до того момента, когда должен будет произойти взрыв.

– Господин командир, уведите своих людей в безопасное место. Корабль вот-вот взлетит на воздух, и вы уже ничего с этим не сделаете, – говорит он.

– Где мина?

Дуранд не отвечает.

– Хорошо, уведите пленного обратно в носовую часть корабля.

Придя туда, Дуранд с ужасом замечает, что Бианчи исчез.

Взрыв! Линкор с оглушающим треском медленно начинает заваливаться на бок. Камера, в которой находится Дуранд, тускло освещается через иллюминатор на уровне ватерлинии. Сотрясением от взрыва дверь распахнуло настежь, и через нее итальянец выбегает на палубу. Там он натыкается на матросов, бегущих к надстройкам, и снова сталкивается с командиром.

– Где Бианчи, что вы с ним сделали? – спрашивает Дуранд.

Со своего места Дуранд может увидеть порт, небо над которым в утренних сумерках кажется багровым. Перед ним в 500 метрах находится Queen Elizabeth. И там, на линкоре, тоже раздается сильный взрыв. Ужасный треск, летящие обломки, мазут, вытекающий из пробоины и начинающий гореть…

Марцеглиа и Шергат выполнили задачу…

SLC-222 достигла Queen Elizabeth в 3.15. Марцеглиа включил таймер взрывателя и разместил торпеду на запланированном месте. Хотя двухместная торпеда и была замечена ранее, Марцеглиа спрятался под днищем корабля. Оба пловца смогли позже скрыться и достигнуть берега, где сняли гидрокостюмы и спрятали их за лодкой, вытянутой на берег. Затем, как самые безобидные в мире парни, они проследовали на вокзал Александрии и выехали в Каир. Но там они были арестованы египетской полицией и выданы англичанам.

Мартелотта и Марино также нашли свой большой танкер. Когда они хотели установить мину под его днищем, еще один, более мелкий танкер причалил к борту своего большого брата. При этом он предоставил итальянцам такое укрытие, что они преспокойно смогли выполнить свою работу. Взрыватель был установлен на три часа. Мартелотта и Марино оставили на воде небольшие зажигательные заряды, от которых после взрыва должна была загореться растекавшаяся нефть.

Двигаясь под водой, они направлялись со своей торпедой к выходу из порта. Вначале они опасались наличия такого большого количества кораблей вокруг, однако их не обнаружили. На суше они уничтожили свою SLS и спрятали гидрокостюмы.

При попытке покинуть порт они были арестованы и доставлены в тюрьму.

В 5.54 услышали три взрыва, последовавшие один за другим. Из этого заключили, что все три группы успешно выполнили задание.

Шесть пленных с одной стороны, а с другой – два получивших значительные повреждения линкора водоизмещением по 32 000 брт, на долгое время вышедших из строя, и два нефтяных танкера, полностью сгоревших вместе со своим ценным грузом!

Огромный успех!

На Queen Elizabeth вблизи ее котла разорвалась бронированная плита, образовалась пробоина длиной 2,4 метра и 4– 5 сантиметров шириной. Поскольку корабль погружался без крена, огромная пробоина на днище была обнаружена позднее. 5 апреля 1942 года линкор был доставлен в док, где оставался продолжительное время. «По счастливой случайности, – пишет капитан Роскилл, – удалось удержать оба линкора на ровном киле, так что спецслужбы противника и его авиация не смогли оценить полного успеха своих действий. Британский военный флот в Средиземном море был нейтрализован»4. Успех итальянских торпед, управляемых двумя подводниками, заставил Черчилля задуматься. Почему бы англичанам не предпринять подобные операции?

Нельзя ли таким же образом атаковать Tirpitz, лежавший в норвежском фьорде, как это было проделано в порту Александрии?

18 января, через месяц после событий в Египте, Черчилль писал генералу Айсмэю, начальнику объединенного Генерального штаба трех родов войск: «Прошу проинформировать меня о том, что было предпринято для того, чтобы итальянская операция в Александрии и все другие подобные операции были взяты нами в качестве примера. В начале войны полковник Джефферис выдвигал в этой области несколько неплохих идей, однако не нашел поддержки. Неужели итальянцы опередили нас в воплощении в жизнь научного прогресса? Противоположная ситуация была бы вероятнее. Я прошу четко изложить мне настоящее положение дел в этой области».

Черчилль и британское адмиралтейство сначала держали в секрете информацию о том, что Valiant и Queen Elizabeth длительное время будут непригодны для участия в боевых действиях. Однако правду скрыть не удалось. Когда британские матросы возвращались из Египта на родину, они рассказывали о ночи ужасов в Александрии, и руководство ВМС было вынуждено обнародовать временное выбытие из строя обоих линкоров, а также причины, по которым это произошло.

23 апреля 1942 года Черчилль сделал заявление в нижней палате парламента: «По этой причине теперь Средиземное море осталось без линкоров. Поэтому в Северную Африку были направлены несколько авианосцев и самолеты с южного и северного побережий Англии, туда, где в них есть острая необходимость».

Вскоре после этой речи германские подводные лодки в Средиземноморье получили приказ обнаружить и уничтожить авианосцы.

Мышеловка

29 ноября 1941 года Дёниц получил от Верховного командования ВМС приказ о боевом применении всех подводных лодок в Средиземноморье и в районе западнее Гибралтара. В приказе говорилось: «Обстановка и значение удержания некоторых позиций в Средиземном море для общего ведения войны вынуждает к решительному сосредоточению усилий боевого применения подводных лодок до восстановления положения»5.

Командующий подводными лодками не был согласен с такой стратегией и объявил об этом в вышестоящих ведомствах. Для него Атлантика была и по-прежнему оставалась горячей точкой ведения подводной войны, поскольку там следовало ожидать решения исхода войны. Кроме того, он негативно воспринимал Средиземное море, поскольку там в 1917 году, после уничтожения своей лодки, он попал в английский плен. В этом тесном морском районе, в котором британским ВМС и ВВС с Гибралтара, Мальты и Александрии было нетрудно контролировать пути сообщений, подводные лодки редко могли находиться в надводном положении. «Также в состоянии обороны с трудом представлялось возможным вновь направить в Атлантику лодки, побывавшие в Средиземном море. Постоянное сильное течение, не говоря уже о встречном прибрежном течении, проходит из Атлантики через пролив Гибралтар в Средиземное море, – пишет Дёниц. – Хотя оно и облегчает подлодкам проникновение в Средиземное море, лодки, вынужденные при этом погружаться из-за наблюдения со стороны противника, под водой несет течением в Средиземное море, однако при прохождении из пролива Гибралтар на западе в Атлантику этот фактор становится чрезвычайно неблагоприятным. Движение над водой против течения в сложившемся военном положении потребовало бы слишком много времени для того, чтобы осуществить выход из Средиземного моря за одну– единственную ночь. Движение под водой, к которому с большой вероятностью были бы вынуждены прибегать подлодки из-за наблюдения противника, едва ли возможно в центре пролива, так как течение слишком сильно сносит подлодки обратно в Средиземное море, в то время как навигация по краям пролива при встречном течении слишком сложна в создавшемся военном положении. Таким образом, лодки из Атлантики, однажды попавшие в Средиземное море, находились там… в мышеловке»6.

С огромной неохотой, только следуя приказу, Дёниц направил 15 лодок в западный и 10 лодок – в восточный районы Средиземноморья.

Потери подтвердили стратегические взгляды адмирала: 16 ноября 1941 года корвет Marigold потопил U-433 восточнее Гибралтара после того, как лодка уже прошла пролив; 28 ноября U-95 в результате атаки торпедами голландской лодки O-21 постигла та же участь. 11 декабря в тех же водах была потоплена U-127. 16 декабря по несчастному стечению обстоятельств U-557 стала жертвой тарана итальянского торпедного катера Orion. 21 декабря своими бомбами самолет 812-й эскадрильи берегового базирования уничтожил в районе Гибралтара U-451. 23 декабря U-79, а еще через 5 дней U-57 были потоплены эсминцами сопровождения у Александрии.

Семь германских лодок были уничтожены за шесть недель, этого было слишком много!

Германские подлодки дорого заплатили за торпедирование Barham и Ark Royal, а также уничтожение или нанесение ущерба крейсерам Neptune, Aurora, Renelope и Kandahar, получившим либо пробоины от торпед, либо подорвавшимся на минах. Поскольку лодки гибли одна за другой, Дёниц посылал одно за другим сообщения в Верховное командование ВМС, в которых он настоятельно указывал на то, как важно наращивание усилий в ведении войны подводными лодками в Атлантике после вступления в войну Соединенных Штатов.

Британские подлодки

Среди стран Средиземноморья главными театрами военных действий были Крит, Балканы и Северная Африка, где Роммель после своих побед в Триполи и Крисномке потерпел поражение в битве под Эль-Аламейном и был вынужден отступать перед 8-й британской армией. На море действовала 1-я британская флотилия подводных лодок из Александрии в Эгейском море и в районе побережья Киренаики, в то время как 10-я флотилия беспрерывно атаковала германо-итальянские конвои, шедшие в Ливию. Британские подводные лодки также принимали участие в освобождении Крита. Как уже было упомянуто, при этом Thrasher доставила 78 человек в Александрию. Для лодки водоизмещением 1100 тонн это, несомненно, геройский поступок.

Во второй половине года усилилась деятельность английского подводного флота, поскольку среднее число задействованных подводных лодок возросло с 8 до 12. Их действия были столь активными, что, как уже было упомянуто, германо-итальянским конвоям приходилось менять маршруты. Британские подводные лодки должны были также косвенно участвовать в обеспечении безопасности направлявшихся из Гибралтара на Мальту и двигавшихся на юге Сицилии конвоев, ведя наблюдение за тем, где и когда итальянские конвои покидали порты.

Под наблюдением должны были находиться также маршруты следования конвоев противника, при этом временами подводные лодки вынуждены были действовать на территории минных полей.

Они патрулировали в районе Цикладен, у побережья Пелопоннеса и в Адрии, где было налажено германо-итальянское судоходство малыми судами.

Torbay (капитан 3-го ранга Миерс из 1-й флотилии подводных лодок в конце июля у мыса Малия) потопила несколько парусных судов; в канале Доро, несмотря на мощное прикрытие со стороны эсминцев, лодка торпедировала торговое судно и танкер. Наконец, орудийным огнем она потопила еще один парусник с войсками и грузом снабжения на борту.

5 июля у острова Сюра лодка обнаружила итальянскую подлодку Jantina (600 тонн) и потопила ее двумя торпедами. Снова у мыса Малия Torbay потопила сопровождавшийся эсминцем итальянский танкер Strombo.

В тесном взаимодействии с Королевскими ВВС, надводными силами ВМС и с подводными лодками в 1941 году в Средиземном море было потоплено 259 000 брт германо-итальянского торгового флота. При этом речь шла не о торговых судах, перевозящих обычные товары, а о танкерах, перевозивших жизненно важное топливо для танков Африканского корпуса.

В противоположность стратегическим взглядам адмирала Дёница, которому Верховное командование ВМС отдало приказ о направлении подводных лодок в «мышеловку» для поддержки действовавшего в Африке корпуса, адмирал Каннингем писал тогда: «Каждая из наших лодок в Средиземном море стоит на вес золота».

Глава 8

Битва в Тихом океане

Японский подводный флот к моменту объявления войны

Японцы гордились своим подводным флотом и ожидали от его действий больших успехов. К началу войны они обладали:

14 лодками типа RO (от 70 до 998 тонн, от 10 до 14 торпед, одна 80-мм пушка, скорость в надводном положении 16—19 узлов);

4 лодками с подводными минными заградителями типа I-121 – I-124 (1142 тонны, 42 мины, одна 150-мм пушка, скорость в надводном положении около 14 узлов);

20 лодками, приданными надводному флоту;

лодками типа I-68 и I-53 (1400—1635 тонн, от 14 до 16 торпед, одна 100-мм или одна 120-мм пушка, скорость в надводном положении от 20 до 23 узлов).

Между лодками типа I-63 и I-53 и даже между лодками одного типа, существовали значительные различия^1.

Еще на вооружении были: 22 лодки для выполнения задач патрулирования, из них 6 лодок типа I-1; 5 лодок типа I-61; 7 лодок типа I-15; 2 лодки типа I-9 и 2 лодки типа I-7 (1950—2200 тонн, от 17 до 19 торпед, одна 120-мм или одна 140-мм пушка, скорость в надводном положении от 18 до 24 узлов). Лодки типа I-15, I-7 и I-9 перевозили в герметичном ангаре на палубе маленький самолет, 5 лодок типа I-16 – сверхмалую подлодку.

Тихоокеанский японский подводный флот состоял из 60 боевых единиц, приданных океанскому флоту (6-му флоту), и нескольких сверхмалых лодок, находившихся в подчинении Главного морского штаба. Эти подлодки-малютки водоизмещением 40 тонн, вооруженные двумя 400-мм торпедами, управлялись экипажем из 2 человек и долгое время считались «секретным оружием». Во время войны японцы построили 130 таких подводных лодок.

Лодки типов I-13 (2620 тонн) или I-400 (3430 тонн) с двумя или тремя самолетами на борту демонстрировали стремление японцев к постройке все более крупных образцов техники. Они значительно превышали тоннаж германских подводных лодок, однако немцы считали, что большим лодкам труднее маневрировать.

Британцы и американцы в строительстве подлодок не превышали границы в 1500 тонн. Но японцы в своей гигантомании заложили на стапелях самые большие авианосцы и мощнейшие линкоры. Сверхмалые лодки адмирала Ямато показали себя как малоэффективные и позднее были заменены управляемыми торпедами. Японцы одновременно строили лодки-голиафы и лодки-лилипуты.

Капитан Мохицука так пишет о подводных лодках Страны восходящего солнца: «Во время войны подводный флот составлял своего рода особый корпус, в котором из-за недостатка высокого техничного вооружения экипажи представляли собой не что иное, как пушечное мясо. Наверное, еще никогда мы не вступали в войну вооруженными лишь бамбуковой палкой».

Такой строгий приговор подтверждает адмирал С. Фукутомэ, бывшим главой Объединенных японских ВМС: «Наши подводные лодки, будучи хуже построенными и хуже вооруженными (чем американские), атаковались прежде, чем могли приблизиться к цели или удалиться от нее. Многие видели противника лишь тогда, когда он уже их атаковал».

Экипажи японских подводных лодок

Экипажи японских подводных лодок набирали из числа элиты военно-морских сил. С первых же дней, поскольку уже носили военную форму, они начинали проходить обучение, столь же трудное, сколь и военная подготовка в Пруссии, и существовавшая в начале столетия в Японии, чью методику обучения сохранили: дисциплина, суровость, точность. Зачастую дисциплина была бессмысленной, а иногда не без жестокости^2.

Экипажи на подводных лодках, как и все японцы, были невзыскательны: они обходились небольшим количеством риса, сушеной рыбой и чаем. Употребление алкоголя было запрещено. Это, однако, не означало, что в офицерских столовых и на кухнях его не было. Командиры имели право позволять своим людям побаловаться сакэ по праздникам – по случаю победы или дня рождения. Или же когда экипаж лежащей на дне подводной лодки устраивал прощальный ужин, «адский ужин» перед смертью.

Курение на борту также было запрещено. Как утверждал капитан Иомура, этот запрет был введен в связи с тем, что топливо первых подводных лодок очень легко воспламенялось. Помещения на подводных лодках были очень тесными и не имели освещения, проветривание в них не было достаточным, так что курение лишь еще больше затрудняло дыхание.

Запрет на курение существовал на всех лодках, курить разрешалось лишь на палубе во время движения над водой, в «ванной». Матросы, которым разрешалось курить, должны были носить на шее табличку с надписью «Курение разрешено». Но, поскольку на некоторых лодках была одна-единственная табличка такого рода, лишь один член экипажа мог предаваться курению сигареты.

Капитан Иомура, который сам с удовольствием курил, распорядился изготовить четыре такие таблички на своей лодке, так что четверо свободных от исполнения служебных обязанностей моряков могли одновременно наслаждаться сигаретным дымом. Наконец Иомура пришел к тому, что запрет на курение на его лодке был снят.

Японские адмиралы и офицеры вступали в войну проникнутые осознанием своей значимости и чувством превосходства. Они были твердо убеждены, что лучше американцев и что в этот раз победят. После легкой победы в Пёрл-Харборе они стали заносчивыми. Без сомнения, отсутствие значительных успехов действий подводного флота было обусловлено прежде всего недостаточным техническим оснащением подводных лодок. У них был гидролокатор, а радар появился на японских подлодках лишь в июне 1944 года, то есть к тому времени, когда американский радар работал с точностью до сантиметра.

Верхушке императорских ВМС, если не считать адмирала Того, не хватало классности, им пришлось дорого заплатить за упорство в своих заблуждениях. Руководящий штаб и командиров подводных лодок разделила стена. Это было полной противоположностью тому, как было поставлено дело в германском подводном флоте, когда командующий подводными лодками лично встречался с командирами лодок после каждого боевого выхода и оценивал их наблюдения и опыт.

Подготовка офицеров ВМС и экипажей была не хуже, чем у американцев, но обучение строилось по разным методикам. Служба на подводной лодке требовала быстрого реагирования, решительности, физической подвижности и работоспособности. В то время как американцы играли в футбол, бейсбол или регби, учились боксу для укрепления физической формы, японцы занимались дзюдо и фехтованием на саблях. Они также пытались брать на абордаж американские суда с саблей в руке. Сабля была олицетворением силы, она воплощала волю к борьбе до конца. Когда японский солдат повязывал белую повязку хашамаки под свои черные волосы, он чувствовал единение со своими воинственными предками – самураями.

Со стороны казалось, что японский солдат не боится смерти, но в душе, как и любой человек, он должен был бороться со страхом. Минокувада, направлявший свою одноместную торпеду на противника, пишет: «Если бы кто-нибудь видел нас, так радостно переговаривающихся, он мог бы подумать о том, что мы безразличны к смерти. На деле же мы вели себя так только лишь потому, что такое поведение не позволяло нам заглянуть в глаза старухе с косой».

Все японские моряки-подводники были молоды, и это объясняет многое, поскольку «надо быть молодым, чтобы суметь погибнуть с самообладанием», утверждает старый французский подводник Морис Гюер.

Атака на Пёрл-Харбор

В июне 1941 года на верфи Сасэбо, расположенной на восточном побережье Кюсю, со стапелей была спущена подводная лодка водоизмещением 2180 тонн, это была I-24. Офицеры, присутствовавшие на церемонии, увидели на кормовой части верхней палубы пять огромных крюков, довольно необычное оборудование для подводных лодок, чья верхняя палуба совсем не имела надстроек.

Вскоре после этого лодка стала совершать испытательные выходы в море (капитан-лейтенант Хириси Ханабуса). Офицера по торпедному вооружению звали Мотицура Хасимото. Хорошо сложенный молодой офицер имел за плечами суровую подготовку. С большим проворством он мог скользнуть в люк и так же ловко вскарабкаться по трапу наверх. В течение полугода Ханабуса и Хасимото обучали свой экипаж и испытывали то, что поставляла верфь. «Результаты испытаний были довольно удовлетворительными»3, – писал Хасимото, не подозревая, с какими авариями и сложностями предстоит столкнуться его экипажу на лодке.

11 ноября 1941 года I-24 была придана 3-й флотилии первого подводного флота в Курэ, подчинявшейся капитану 1-го ранга Сасаке. В расположенном неподалеку доке инженеры и рабочие завершали последние работы на подлодках, имевших очень малые размеры – длину 15 метров и два торпедных аппарата в носовой части. Повсюду велась оживленная работа, атмосфера была напряженной. Каждый подчеркнуто выставлял напоказ свою любовь к отечеству, веру в победу, несмотря на то что некоторые могли говорить о том, что состав и мощь американского флота никто не знает. Многие офицеры понимали, что Япония вынуждена импортировать каучук, горючее и редкие металлы, в то время как большая Америка обладала почти неисчерпаемыми источниками сырья.

Многие японские подводные лодки были оборудованы для транспортировки небольших самолетов. Ангар и катапульта размещались на палубе. Их удалили, и на освободившемся месте были размещены огромные крюки, которыми еще при строительстве была оборудована I-24.

16 ноября все экипажи были отозваны из увольнений, а командиры вызваны к командующему первым подводным флотом. Капитан 1-го ранга Сёдзиро Иора только что вернулся из штаба Верховного командования объединенного флота в Токио и тут же был окружен офицерами, которые забросали его вопросами.

– Мы разработали план большой операции, однако он должен остаться в тайне. Я не имею права говорить об этом и прошу не задавать мне никаких вопросов, – сказал он.

Затем Иора рассказал о сложной международной обстановке и перешел к вопросу о подготовке к выходу в море, к которому подводные лодки должны были приготовиться в течение 48 часов. Все шло так, как это бывает вечером накануне сражения.

«Было начало ноября, – пишет Иора, – и горы Кюсю укрывали облака. При взгляде с моря на эти горы открывался величественный контраст между голубым небом и желтой листвой. Моя родина, маленькая деревня, находилась по ту сторону хребта, и поэтому я так любил эти горы. Понимал ли я тогда, что вижу их в последний раз?»

Два молодых старших лейтенанта ВМС днем ранее покупали туалетную воду в одной из лавок в Курэ. «По традиции самураев мы хотели, прежде чем умрем, обрызгать этой водой наши тела, подобно цветам вишни», – сказали Сакамаки и Акира Хироу, двое товарищей, одногодки и командиры сверхмалых подводных лодок, предназначенных для того, чтобы жертвовать собой^4.

Как и у немцев, у японцев восторженность иногда смешивается с истеричностью, и «иногда роза купается в бокале, полном крови».

На палубах больших подводных лодок к большим швартовочным крюкам были привязаны по одной сверхмалой лодке, и первый подводный флот, возглавляемый командиром I-8 Иорой, вышел в море. Они направлялись к Саёки, маленькому рыбацкому порту на острове Кюсю, лежащем в проливе Бунго.

Поскольку оттуда не исходило опасности быть обнаруженными, экипажи получили разрешение сойти на берег. Само собой, многие воспользовались случаем злоупотребить сакэ.

Вечером 18 ноября подводные лодки покинули места якорных стоянок, для того чтобы соединиться в заливе Танран, у Эторофу, маленького острова на севере Японии. 22 ноября было собрано все оперативное соединение флота…

На палубе I-24 находилась сверхмалая подводная лодка старшего лейтенанта ВМС Сакамаки. В черную как смоль ночь командир лодки Ханабуса обнаружил силуэт большого корабля совсем близко от его лодки. Он не знал, был ли это войсковой транспорт или торговое судно. Из соображений предосторожности он отдал команду на погружение, чтобы никто не заметил крохотные подлодки, которые он везет с собой. Они выглядели как рыбы-прилипалы на спине акулы… В утренних сумерках Ханабуса осмотрел горизонт в перископ. Незнакомый корабль все еще находится рядом. Это был японский авианосец. После обмена сигналами оба таких разных корабля продолжают движение теперь уже вместе. Во время марша отрабатывался маневр погружения. При этом Хасимото видел, что им много еще над чем следует работать. Лодки лишь недавно сошли со стапелей верфи, и экипажи едва обучены. Все выдавало спешку, с которой лодка была сдана в эксплуатацию, но каждый оставлял при себе свои наблюдения.

В то время как 3-я флотилия подводных лодок держала курс на Гавайи, 1-я и 2-я флотилии шли более северным курсом, который вел их между Алеутами и островом Мидуэй. Еще одна флотилия подводных лодок покинула Кваджалейн, самый большой из Маршалловых островов, и, после того как прошла мимо южной части острова Джонсона, взяла курс на Гавайи. Наконец прибывшие с юга, востока и севера флотилии объединяются перед Гавайскими островами.

Командиры подводных лодок знали, что в то же самое время вместе с ними атаковать должны были также другие боевые корабли, а также много самолетов с авианосцев, несущих бомбы и торпеды. Но они не знали плана, разработанного оставшимися в Японии адмиралом Ямамото и адмиралом Тюити Нагумо на авианосце Akagi. В состав объединенного флота входили: совсем новый гигантский авианосец Zuikaku, авианосцы Shokoku, Agaki и Kaga, линкоры Hieii и Soryu, два крейсера Tone и Chikuma, а также многочисленные эсминцы и 27 подводных лодок. Огромный флот направлялся к Пёрл– Харбору, еще беззаботно освещенному тысячами огней. Там на якоре стояли линкоры California, Maryland, Oklahoma, Tennessee, West Virginia, Arizona и Nevada с наполовину или полностью потушенными котлами, расположенные в два ряда, которые называли «аллея линкоров». Крейсеры, такие как Hetena, и эсминцы располагалась напротив базы подводных лодок у пирса. Подводный флот был представлен лодками Tautog, Dolphin, Cachalot, Cuttlefish и Narwhall. Линкор Pennsylvania находился в сухом доке. Старые боевые корабли Utah и Raleigh спокойно находились у острова Форд-Айланд. Целая сотня судов! Однако среди них отсутствовали авианосцы, находившиеся в это время в море. Японцы знали и очень сожалели об этом.

Адмирал Нагумо принял радиограмму: «Переходите мост «Ниитака», что являлось условным сигналом к переходу в наступление 8 декабря.

Наступило 7 декабря (для японцев 8 декабря), воскресенье. Американские матросы завтракали и слушали утреннюю музыкальную программу. Вскоре, в 8 часов, должны были пробить часы и начаться богослужение. Никто и не подозревал о том, что предстит налет^5.

Сверхмалые лодки Сакамаки

В 7.45. С авианосцев взлетели самолеты с торпедами на борту.

Давайте вернемся назад на I-24 ко времени подготовки к нападению в ночь с 6 на 7 декабря. «Наконец-то!» – думал Сакамаки, когда обнаружил впереди остров Оаху. Все было готово для совершения маневра погружения. Небо казалось светлым над освещенный огнями портом, и при приближении можно было увидеть неоновые лампы на берегу Вакики. Прожектора сновали туда-сюда по небу в поиске целей, однако, похоже, это было обычное ежедневное занятие…

23.00. Сакамаки и его товарищ Инагаки забрались сверхмалую подлодку для того, чтобы в последний раз проверить все приборы, им помогали при этом электрики с I-24. Проклятье! Гирокомпас оказался не в порядке! А без него движение под водой невозможно, подлодка не сможет найти вход в порт. Момент боевого применения приближается, а повреждение было серьезное. Сакамаки проклинал гироскоп и его изготовителей, поскольку компас отказал как раз в тот момент, когда был так нужен. Время шло, и скоро наступит день. Отказаться от атаки невозможно, поскольку это не позволяет честь. Придется вслепую идти под водой – отважиться совершить невозможное.

24.00. Сакамаки тщательно бреется, брызгается купленной в Курэ туалетной водой и надевает черную форму без знаков различия. Вокруг лба он повязывает белую хашамаки. Затем он прощается с экипажем большой лодки и благодарит всех за службу, одним жмет руку, других целует.

В это время Инагаки намеревается освободить сверхмалую лодку от швартовочного каната. Скоро маленькая рыбка покинет своего большого брата и возьмет курс на Пёрл– Харбор. Сакамаки еще раз изучает карту, которая есть у офицера по вооружению, с пометками о Пёрл-Харборе. Совсем недавно молодой офицер, будучи кадетом военно-морской школы, познакомился с Пёрл-Харбором на учебном корабле. Он думает, что трудно будет найти вход Куилама, откуда лучше всего попасть в порт. В 1.00 Сакамаки принял решение провести операцию, несмотря на непригодность компаса.

Еще многое предстоит сделать… Последняя попытка привести компас в порядок оканчивается неудачей.

3.40. Сакамаки смотрит на часы. Сейчас наступит время боевого применения сверхмалых подлодок. Старший лейтенант думает о своем товарище Акире Хироо. Где в этот час может находиться его друг? Может быть, его лодка уже в пути? И в порядке ли его гирокомпас? Наверняка Хироо больше повезло, чем ему. Однако он, Сакамаки, сам виноват в своем несчастье.

Сакамаки забирается в лодку и еще раз бросает взгляд на проклятый компас. Как настоящий японец, он убежден в том, что два горшочка с вареным рисом, его питание на несколько дней, находятся на борту. I-24 начинает движение и медленно скользит под воду. По приказу Сакамаки Инагаки запускает электромоторы, лодка погружается. У старшего лейтенанта возникает ощущение того, что погружение происходит слишком быстро и лодка может оказаться на такой глубине, до давления которой не доросла. Он останавливает моторы, и лодка снова всплывает. Кажется, что и этот маневр удается не так, как должно быть. Нос лодки стремительно поднимается кверху, и дифферент лишь с трудом удается выровнять, затем форштевень снова опасно наклоняется вниз. Оба члена экипажа пытаются установить лодку в равновесное положение. Наступление начинается с недоброго знака!

7.00. Через перископ Сакамаки устанавливает, что все еще находится далеко от Пёрл-Харбора, поскольку лодку отнесло течением. Оба моряка пытаются уравновесить лодку, когда первый эшелон авиации сбрасывает бомбы на беззащитные американские корабли^6.

На борту флагмана Agaki, в 200 морских милях севернее Оаху, адмирал Нагумо с большим удовлетворением принимает доклад о бомбардировке военного порта.

8.05. Торпеды успешно пущены.

8.10. Нанесен ущерб 30 американским самолетам, 25 сожжено.

8.16. Попадание в большой крейсер.

8.22. Попадание в крейсер^7.

О том, что сверхмалые подлодки приступили к участию в операции, было доложено командующему адмиралу, так что последовавшее за этим радиомолчание его ничуть не удивило. При попытке американских кораблей покинуть порт их должны были атаковать подстерегавшие в 15 и 30 морских милях подводные лодки.

Эти лодки также видели, как самолеты с авианосцев проносились в небе, и наблюдали очаги пламени на суше, закрывавшие дымом небо.

Однако ни один американский военный корабль не подошел на расстояние пуска их торпед. Некоторые лодки, так же как I-8, даже вынуждены были совершить погружение из-за непогоды. «Милость Будды была не на нашей стороне», – предположил капитан Иора с горечью.

Лодка I-69 (капитан 3-го ранга Катсуги Ватанабэ) была вынуждена несколько раз совершать экстренные погружения, поскольку в ее сторону держали курс несколько эсминцев США. Однако Ватанабэ искусно вводил противника в заблуждение, в чем был настоящим мастером. Он выбрасывал масляные пятна над местом погружения и для того, чтобы доказать, что лодка действительно потоплена, выкидывал за борт гэта^8 (японские сандалии из пробки или дерева).

Сакамаки все еще боролся, однако не с противником, а со своей собственной лодкой, которая дрейфовала все дальше. К несчастью, на юге от Оаху расположены многочисленные подводные рифы, некоторые из которых доходят до поверхности воды. Сверхмалая лодка несколько раз натыкалась на эти препятствия, при этом были повреждены оба торпедных аппарата. Вновь привести их в рабочее состояние оказалось невозможно. Затем лодка Сакамаки причалила к берегу, и положение обоих моряков стало критическим, поскольку каждую секунду могли появиться эсминцы противника. С большим трудом старшему лейтенанту и его товарищу удалось вновь снять с мели лодку. Подавленные и потерявшие надежду, они смотрели друг на друга, однако и словом не обмолвились о том, что было у них на душе. Сакамаки сказал: «Я хочу, чтобы лодку протаранил американский линкор», поскольку надеялся, что от удара сдетонируют закрепленные в аппаратах торпеды и уничтожат противника вместе с лодкой. Инагаки согласился.

Наступил вечер. Вертикальный руль лодки был поврежден, электромотор работал с перебоями. Устройства погружения были неисправными. Отсыревшие батареи выделяли ядовитые газы, вода капала со стенок внутреннего корпуса. Оба моряка съели немного риса. Из-за многих часов работы, на протяжении которых они тщетно пытались восстановить маневренность своей лодки, оба чувствовали себя несчастными и усталыми. Сакамаки потерял сознание… вновь пришел в себя… опять упал в обморок… его мысли стали путаться…

Зарево пожаров закрывало солнце на горизонте. Сакамаки определил, что находится в 10 морских милях южнее Пёрл– Харбора. Моторы вновь были запущены, однако слишком поздно. Наступление уже закончилось. Старшему лейтенанту не оставалось другого выбора, как только взять курс на условленное место встречи с I-24, пока он еще был в состоянии сделать это.

Капитан Ханабуса на борту I-24 был убежден в том, что Сакамаки не вернется. Хасимото доложил ему о том, что одежда старшего лейтенанта была найдена чистой и аккуратно сложенной, как и полагается моряку. Рядом лежала искусно изготовленная одним из японских столяров деревянная шкатулка. В ней находились адресованное матери Сакамаки прощальное письмо, черная прядь волос, несколько остриженных ногтей пальцев рук и даже предназначенная для почтовой отправки этих предметов иена.

Казалось, Сакамаки никогда больше не вернется в тепло и безопасность I-24. Однако он пережил наступление и стал первым военнопленным японцем, захваченным американцами.

Он и его товарищ за это время пережили сменяющие друг друга упадок духа, надежду, обморок, вновь возвращающееся сознание, смешение мыслей и вновь небольшую надежду, которая, однако, вскоре снова пропала…

Наступила ночь, сверхмалая лодка плыла по волнам. Смертельно уставшие моряки уснули. Неожиданно лодка села на мель у рифа и больше не смогла освободиться. Берег находился всего в 200 метрах, и очень хотелось переплыть к нему. В 6.40 они привели в действие механизм взрывателя своих торпед…

Отказался ли старший лейтенант от мыслей о самоубийстве? Проснулась ли в 27-летнем молодом человеке радость жизни после долгих скитаний под красивым, освещенным звездами небом, после осознания близости смерти и при виде берега?

Сакамаки молча указал своему товарищу по несчастью на одинокий пляж. Одетые лишь в трусы, оба пережившие кораблекрушение поплыли к нему…

Торпеды не сдетонировали, однако лодка ни при каких обстоятельствах не должна была попасть в руки американцев. Сакамаки повернул назад…

Когда он вновь открыл глаза, увидел, как один из американских сержантов, вооруженный пистолетом, склонился над ним и удивленно разглядывал. Кацуо Сакамаки попал в плен, а Инагаки исчез…

I-24 столкнулась с большими трудностями. Хасимото сообщает об этом следующее: «Нам чрезвычайно трудно давалось удерживать лодку в подводном положении (в 8.25, когда состоялась атака Пёрл-Харбора). Вскоре она оказалась ниже перископной глубины, а затем поднялась и грозила всплыть на поверхность, мы ничего не могли предпринять против этого. Наконец лодка выскользнула из наших рук и при свете дня вырвалась из-под воды на поверхность. Это, конечно, был неподходящий момент для того, чтобы дать себя обнаружить! Мы тотчас заполнили цистерны погружения, а это было 20 тонн воды. Но уйти под воду не удалось вследствие отказа дифферентовочной системы».

Возвращение в Кваджалейн было не менее сложным: «Ночью мы, как обычно, продули средние цистерны, однако лодка сохраняла опасный крен на правый борт. Мы приостановили продув цистерн левого борта, однако угол крена лишь увеличился. В результате экстренной проверки оказалось, что один из главных клапанов сжатого воздуха был переведен в положение «открыто» куском дерева, который, к счастью, удалось легко удалить. Работы на лодке закончились лишь месяц назад, и после этого внутри осталось много посторонних предметов, послуживших причиной нескольких мелких аварий».

I-8 возвратилась в Японию, не встретив ни единого американского корабля. На море царила такая штормовая погода, что движение над водой было невозможно. Даже если при этом и не произошло ничего примечательного, следует упомянуть одно очень впечатляющее и свойственное исключительно японцам событие.

У Тадотсу экипаж бросил все деньги, которые моряки имели при себе, в сосуд с надписью: «Жертвую на храм Стинто в Котохире». Копилка была брошена в воду, при этом моряки на лодке повернулись лицом к храму и молились о том, чтобы I-8 невредимой возвратилась домой.

Капитан Сёдзиро Иора затем увидел, как мелкие рыбацкие лодки устремились к тому месту, где затонул сосуд с жертвой, для того чтобы выловить его и передать в храм. «Рыбаки верили, что тому, кто это сделает, будет сопутствовать большая удача», – объяснил Иора.

Сразу по возвращении в порт приписки Иора и капитан 3-го ранга Коригама поспешили к фотографу, для того чтобы сфотографироваться заросшими черной бородой. Затем они побрились и попытались забыть I-8 в компании гейш.

I-69 у Пёрл-Харбора

Все большие японские лодки, кроме двух, вернулись в порт приписки.

Места стоянки I-69 (капитан 3-го ранга Катсуги Ватанабэ) и I-70 (капитан 3-го ранга Сахо) пустовали.

Непосредственно после окончания атаки Ватанабэ радировал: «Мы видели большой пожар в направлении Пёрл– Харбора и поэтому считали, что сверхмалые подлодки выполнили свою задачу». Больше никаких связей. Были ли обе большие лодки уничтожены? Еще 11 декабря оставалась надежда, что причиной их молчания могут быть поломки передатчиков. Затем в Кваджалейн поступило сообщение: «Мы попали в боновые заграждения Пёрл-Харбора и не могли двигаться ни вперед, ни назад. Однако по счастливой случайности нам удалось уйти в подводном положении. После того как прошли 80 метров, обнаружены сторожевыми катерами, были несколько раз атакованы глубинными бомбами, повреждений не получили».

I-69 должна была выстоять атаку. Она попала в сети заграждения носом на глубине 180 метров, кормой – на глубине 100 метров, но, однако, ей удалось вновь выбраться. Неожиданно она провалилась на глубине 100 метров и испытала сильный толчок о дно моря, на предельной глубине погружения, на пределе прочности металла. Рубка была обмотана сетями, однако от них лодку удалось освободить. «Я приготовился к смерти, – рассказывал позже капитан Накаока^9. – Приказал приготовить лучшую пищу к «адскому ужину». На случай, если лодка затонет, я распорядился о приготовлении всего необходимого. Воздух стал удушливым, с подволока капала вода, давление воздуха и температура чрезвычайно сильно поднялись, и с трудом удавалось дышать. Близость противника препятствовала удалению экскрементов, и смрад был очень неприятным. У нас был выбор: либо погибнуть на дне моря, либо отважиться на всплытие. Я провел совещание с капитаном Ватанабэ, и мы решились на борьбу. Я объявил тревогу. Мы, повязав на лоб белые повязки, рассчитывали обороняться при помощи нашей артиллерии. Все стояли по местам, и лодка медленно поднималась. Это было милостью Будды! Ватанабэ тут же приказал нырять, однако лодка не двигалась. Кроме того, вода в лодке перетекала с носа на корму и с кормы на нос.

Передняя часть лодки приподнималась и опускалась долгое время, и экипаж вынужден был держаться за то, что попадалось под руку. Стулья ездили из одного угла в другой, затхлая вода воняла до тошноты. Было невыносимо! Мы продули цистерны, однако нос раскачивало по-прежнему. Все мы скорее были мертвы, чем живы. Существовала опасность быть обнаруженными противником. И действительно, Ватанабэ увидел в перископ сторожевой катер противника. Он поставил на карту все и выпустил шесть торпед. Однако взрывов слышно не было. Катер взял курс на нас по следам торпед, оставленным на воде, однако I-69 не могла погрузиться. Будда спас нас во второй раз. Над морем пошел дождь, и противник потерял нас из виду… Но опасность для I-69 еще не миновала. Лодка еще несколько раз была обнаружена сторожевыми катерами, но Будда следил за нами».

10 декабря I-70 была потоплена у Пёрл-Харбора американским самолетом.

Что случилось с оставшимися сверхмалыми подводными лодками, участвовавшими в атаке? Одной из них удалось проникнуть в порт в кильватере плавучей базы Antares, однако она была тут же потоплена самолетами «Каталина». Еще одной сверхмалой лодке удалось проникнуть в порт, однако она была протаранена эсминцем Monaghan. Эсминец Helm уничтожил сверхмаую подлодку, причалившую к подводному рифу и вновь освободившуюся. Подлодка Сакамаки исчезла, так же как и пятая лодка этого типа.

Успех, достигнутый большими и малыми лодками, был незначительным в сравнении с результатами проведенного воздушного налета. Ни одна из этих лодок не была на высоте в техническом отношении. Практические результаты долгое время лежали грузом на морском штабе подводного флота, возлагавшем самые большие надежды на свои корабли и подразделения. Адмирал С. Фукутамэ сделал следующее заключение по этому поводу: «Результаты операций, осуществленных подводными лодками, произвели самое неприятное впечатление на императорскую штаб-квартиру и Главный морской штаб объединенного флота, командование было сильно разочаровано поражением. С этого времени доверие японских ВМС к своим подлодкам сильно пошатнулось».

Но японцам упорства не занимать, они снова принимаются за работу, для того чтобы построить больше подводных лодок и лучшего качества.

I-165 обнаруживает корабли Repulse и Prince of Wales

В то время как японские ВВС уничтожали или наносили ущерб большей части американских ВМС в порту Пёрл-Харбора, части ВМФ императора поддерживали многочисленные войсковые транспорты, предназначавшиеся для захвата Малайи, Сингапура, Гонконга, Западного Борнео и Филиппин. Эти внезапные и одновременно проведенные операции продолжались с 8 по 10 декабря 1941 года… Десять старых подводных лодок – 4-я флотилия – под командованием контр-адмирала У. Ёситоми у малайзийского побережья составляли защитный пояс для воспрепятствования попыткам британских военных кораблей проникнуть в Сингапур для удара в тыл высадившимся на Филиппинах японским войскам.

В это время британские линкоры Revenge и Royal Sovereign, крейсеры Mauritius и Achilles, несколько австралийских и новозеландских кораблей, а также эсминцы находились в порту Сингапура, они получили существенное усилие в виде линкоров Repulse и Prince of Wales.

В 17.35 8 декабря Prince of Wales и Repulse вышли из порта, имея задачу отрезать снабжение высадившимся 7 и 8 декабря в Сонгоре на малайском побережье японским войскам. Операцию следовало выполнить абсолютно внезапно, для чего британские корабли не должны были быть обнаруженными самолетами и подлодками противника.

Однако 9 декабря в 15.45 подводная лодка I-165 обнаружила оба линкора в 300 морских милях севернее Сингапура. Командир лодки, капитан 3-го ранга Харада, тут же распознал в них Prince of Wales и Repulse. Он очень сожалел о том, что британцы находились вне зоны досягаемости его торпед и двигались настолько быстро, что их невозможно было нагнать, но он доложил о местонахождении этих кораблей, их курс и примерную скорость. Поднятый по тревоге этим сообщением штаб японских войск в Малайе незамедлительно уведомил все подводные лодки; кроме того, вице– адмирал Нобутака Кондо вывел линкоры Kongo и Haruna, несколько крейсеров и флотилию торпедных катеров и с этой эскадрой начал поиски британцев, но не нашел их.

10 декабря в 3.40 I-165 вновь наткнулась на два эсминца противника, двигавшихся в этот раз южным курсом. Видимость была плохой, Харада выпустил свои торпеды, однако ни одна из них не попала в цель. Британские сигнальщики, выставленные на мостике, не заметили ни лодки, ни дорожек, оставленных торпедами на воде. Во второй половине дня 9 декабря японский самолет пролетел над британской боевой группой, что дало адмиралу Филлипсу основания предположить, что теперь сохранять в тайне его намерения более не имело смысла, так как фактор внезапности был утрачен. Вечером в 20.13 он принял решение о возвращении в Сингапур, но позже лег на южный курс в направлении Квантана, поскольку полагал, что именно там состоится высадка японских войск, кроме того, этот небольшой порт и так находился на его обратном пути.

В Сайгоне в готовности к совершению налета на Сингапур находились самолеты капитана Сонокавы. Когда Сонокава узнал о том, что оба линкора находятся в море, он приказал заменить бомбы самолетов на торпеды, и ранним утром 10 декабря британские боевые корабли были потоплены у Квантана, где не происходило никаких высадок японских войск. При этом адмирал Филлипс отправился на дно вместе со своим флагманом. Потеря этих линкоров привлекла всеобщее внимание.

«Несмотря на то что честь их уничтожения, – пишет капитан Хасимото, – бесспорно принадлежит ВВС, подобное стало возможным благодаря взаимодействию ВВС с подводными лодками, обнаружившими противника и доложившими о его местоположении».

Главной задачей японских подводных лодок была борьба с американскими военно-морскими силами, и численность японского подводного флота должна была соответствовать следующим поставленным перед ним задачам:

борьба с военно-морскими силами противника;

ведение разведки посредством транспортировавшихся большими подводными лодками небольших самолетов, взлетавших с бортов лодок при помощи катапульт.

В качестве основных целей для атак подводным лодкам назначались авианосцы, затем следовали линкоры, крейсеры и, если в зоне досягаемости не было военных кораблей, торговый флот. Инструкции по применению торпедного вооружения подробно описывали порядок определения цели торпедной атаки подлодкой в зависимости от класса корабля противника в том случае, если имелась возможность выбора. Если, например, германский командующий подводными лодками никак не ограничивал своих командиров, японские командиры могли атаковать всеми торпедами лишь авианосцы и линкоры. В случае, когда предстояло атаковать крейсер, они вынуждены были ограничиваться тремя торпедами, атакуя эсминцы или торговые суда, разрешалось использовать одну– единственную торпеду, да и в этом случае необходимо было задуматься, стоит ли вообще такая цель торпеды. Японские адмиралы упорствовали в том, чтобы разрешать подводным лодкам атаковать лишь крупные цели, хотя знали, что крупные американские боевые корабли никогда не выходили в море без мощного сопровождения и были оснащены лучшими радарами и акустическими приборами.

10 декабря 1944 года одна из самых больших японских подводных лодок, I-170 (1900 тонн), патрулировавшая район перед Пёрл-Харбором вместе с еще четырьмя лодками того же типа, была потоплена самолетом с авианосца Enterprise Dauntless. I-169 едва удалось избежать такой же судьбы.

Из-за плохой погоды и, вероятно, также из-за неверного маневрирования японцы потеряли еще две подводные лодки: RO-66 затонула 17 декабря после столкновения с одним из японских торговых судов у острова Уэйк, а 29 декабря села на мель у острова Кваджалейн R0-60 и более не смогла сойти с нее.

По возвращении из боевых выходов командиры лодок докладывали о своих впечатлениях: «Части противолодочной обороны противника и самолеты-разведчики постоянно несли боевое дежурство. Если подлодки обнаруживали какую– либо цель для атаки, они уже были атакованы еще до того, как могли произвести пуск торпед». Командиры лодок также подчеркивали, что подводные лодки являются оружием против судов торгового флота и что их основной задачей должно являться нарушение торгового судоходства противника на море.

Но, несмотря на неудачи и на выводы командиров подлодок, императорский Главный морской штаб упорно настаивал на том, чтобы подводные лодки в качестве объектов атаки выбирали исключительно крупные военные корабли. Обучение экипажей и конструирование подводных лодок осуществлялось именно в этом направлении. Нельзя не сравнить способы ведения подводной войны немцами со взглядами японского адмиралтейства. Императорские флаг-офицеры также требовали от своих командиров докладов о проведенных операциях. Только в противоположность Дёницу, они никогда не совещались с участниками операций по поводу содержания этих донесений. Напротив, они избегали прямого обмена мнениями со своими подчиненными, возвращавшимися из боевых походов. Командирам требовалось приложить большие усилия для того, чтобы быть принятыми своим высшим руководством. Если же им это иногда удавалось, они лишь тратили слова впустую. Моряки на японских подлодках считали себя сторонниками ведения подводной войны, осуществляемой германским командующим подводным флотом.

Разведка авиационными средствами

Еще до Пёрл-Харбора японцы приняли решение об использовании своих подводных лодок в качестве малых авианосцев. Подлодки типа I-13 (две единицы по 2620 тонн) и I-400 (три единицы по 3430 тонн), построенные во время войны, могли принимать на борт либо по два (тип I-13), либо по три (тип I-400) самолета, взлет которых осуществлялся при помощи катапульт. Эти маленькие одноместные самолеты, оснащенные одним мотором, могли находиться в воздухе в течение трех часов, двигаясь со скоростью 165 километров в час. Большие скорость и радиус действия не были необходимыми, поскольку они доставлялись в район боевого применения подлодками.

Во время атаки на Пёрл-Харбор в боевом применении находились 11 японских подводных лодок – I-7, I-8, I-9, I-10, I-15, I-17, I-19, I-21, I-23, I-25 и I-26, имевшие на борту по одному самолету. Позднее японцы построили еще 19 лодок типа I-15 и три лодки типа I-54, все они имели водоизмещение по 1950 тонн. Самолеты, перевозимые подводными лодками, вероятно, были оснащены радиостанцией, однако не имели вооружения, поскольку терялись всякий раз, когда встречались с истребителем противника. Самолет стартовал с борта подлодки перед рассветом и возвращался после восхода солнца. Во время разведывательного вылета он находился на радиосвязи с лодкой. Недостатком являлось то, что перед боевым применением самолет было необходимо извлечь из ангара и подготовить к вылету, на что уходило не менее часа. После возвращения самолет необходимо было втащить на борт, при помощи лебедки, зачастую при сильном волнении на море, при этом существовала опасность приближения противника. Поскольку для того, чтобы затащить самолет обратно на борт требовался час, иногда случалось, что лодка была вынуждена погружаться, бросая самолет. Нередко также при подготовке к старту повреждалась несущая поверхность крыла, а при попытке устранить аварию подручными средствами лодка вынуждена была находиться в надводном положении в готовности уйти под воду.

17 декабря 1941 года бортовой самолет I-5 облетал Пёрл– Харбор и фотографировал ущерб, причиненный американским кораблям 7 декабря.

Результаты деятельности японских самолетов-малюток во всем оставляли желать лучшего. Один из пилотов таких самолетов заявил, что налетал 4000 часов.

В феврале 1941 года самолет-малютка с подлодки I-25 производил разведку австралийских портов Мельбурн, Сидней и побережья Новой Зеландии. I-25 возвратилась в Японию с ценной информацией об оборонительных сооружениях этих портов, численности обнаруженных в них военных кораблей противника и о торговом судоходстве в районе. К сожалению, после расшифровки этих сведений они оказались уже устаревшими, поскольку обстановка менялась каждый день. Хасимото пишет: «Подобные развед– вылеты продолжались до 1944 года, но из-за постоянного боевого дежурства противника они становились все более опасными».

Бомбометание с самолета-малютки

Во второй половине августа 1942 года японец Фудзита, пилот бортового самолета I-25 (капитан-лейтенант Мейдзи Тагами), сбросил две 76-килограммовые зажигательные авиабомбы, закрепленные на корпусе самолета, на побережье Орегона, в 89 километрах южнее мыса Бланко. Экипаж подводной лодки видел зарево пожара на побережье, а американские радиостанции сообщили о погибших. После своего второго вылета Фудзита с большим трудом добрался до лодки: туман и шторм воспрепятствовали дальнейшим бомбардировочным вылетам, которые, впрочем, не имели большого значения для ведения войны. В своей зоне патрулирования I-25 торпедировала и потопила два танкера и одну русскую подводную лодку^10.

Атака на Диего-Суарез 29—30 мая 1942 года

В конце мая 1942 года японскими сверхмалыми подлодками совместно с самолетами подводных лодок были проведены две операции. После того как японцы заполонили Тихий океан, они стремились расширить контролируемые ими районы до Мозамбика в Индийском океане. Британское правительство могло рассчитывать на высадку японских войск на острове Мадагаскар.

От Диего-Суарез, защищенного от непогоды порта, расположенного на северной оконечности острова Мадагаскар, японцы могли составить угрозу для проходивших у берегов Африки конвоев и морскому судоходству в Индийском океане.

В апреле британскому адмиралтейству стало известно о том, что пять японских подводных лодок – I-10, I-16, I-18, I-20 и I-30, совместно со вспомогательными крейсерами Hokoku Maru и Aikoku Maru, – вышли из порта Пиненг, направившись западным курсом.

Уинстон Черчилль узнал о появлении у восточноафриканского побережья японских кораблей в конце апреля и был убежден в том, что Япония намерена осуществить захват всего острова Мадагаскар. Великобритания, напротив, намеревалась укрепиться лишь в тех частях острова, из которых было бы возможным воспрепятствовать наступлению японцев на остров.

Британский план встречного характера первоначально получил название «Бонус», а затем был переименован в «Броненосец». Операция началась на рассвете 5 мая в районе мыса д'Амбре. Войсковые транспорты прикрывали линкор Ramillies (адмирал Сайфред и генерал Старджес), авианосец Illustrious, 2 крейсера, 11 эсминцев, а также несколько малых сторожевых кораблей и минных тральщиков.

7 мая после нескольких сражений с французами в руках британцев оказалась северная часть острова вместе с портом Диего-Суарез и Энтсиранэ, оказавшихся на месте событий раньше японцев. Ночью 22 мая в 22.30 над Диего-Суарез показался самолет, национальную принадлежность которого установить не удалось, после чего Ramillies предусмотрительно покинул порт.

На следующую ночь Ramillies и один из танкеров подверглись торпедной атаке, в результате чего был потоплен, а линкор получил серьезные повреждения.

Генерал Сматс подозревал в нападении французские подводные лодки, поскольку 7 мая юго-западнее мыса д'Амбре британцами была потоплена французская подлодка Le Heros. Такая же судьба постигла Beveziers, которая была уничтожена английскими самолетами, поддерживавшими высадку в Диего-Суарез.

В полночь 30 мая бортовой самолет I-10 доложил об обнаружении в порту Диего-Суарез линкора класса Queen Elizabeth, одного крейсера и еще нескольких боевых кораблей. После этого для атаки стартовали самолеты с подводных лодок I-16 и I-20. Самолет I-18 был неисправен и не был готов к вылету.

Ни один из двух взлетевших самолетов не вернулся обратно на лодку. 2 июля командиры лодок приняли решение о возвращении в Пинанг.

Почти в это же время другая группа 8-й флотилии подводных лодок под командованием капитана 1-го ранга Сасаки – I-21, I-22, I-24, I-27 и I-29 – находилась в районе Сиднея. Их самолеты обнаружили в порту один линкор и еще несколько кораблей. Для атаки этих кораблей были применены четыре сверхмалые подводные лодки. Одна из них запуталась в сетях заграждений, трем остальным, скорее всего, удалось пройти через них, однако выпущенные по американским кораблям Chicago и Perkins торпеды не попали в цель. Ни одна из этих лодок не вернулась обратно.

Последняя операция сверхмалых подлодок была проведена 8 декабря 1944 года в морском районе вблизи Филиппин. Четыре лодки этого типа располагались в Сёбу. Во время высадки американцев на Лейте эти лодки атаковали корабли сопровождения США. На этот раз их не буксировали большие лодки, они отшвартовались от берега. В итоге были потоплены два крейсера, один нагруженный самолетами транспортный корабль и пять торговых судов.

20 марта 1945 года японцы уничтожили в Давао все сверхмалые подводные лодки в тот момент, когда американцы уже почти их захватили. Часть экипажей была взята в плен, оставшаяся часть укрылась в горах, присоединившись к еще ведшим боевые действия сухопутным войскам.

Глава 9

БИтва в Тихом океане – Японский прилив

(7 декабря 1941 – август 1943 года)

Этот отрезок времени начался с чрезвычайно успешной для японцев молниеносной войны. Он закончился летом 1943 года установлением равновесия между обеими воюющими сторонами. Японский штормовой поток потерял свою ударную силу, пришло время отлива… В августе 1943 года первые американские подводные лодки совершали прорыв минных заграждений и систем наблюдения в проливах и вошли во внутренние японские воды.

Американские подлодки

Как в Атлантике, так и на Тихом океане американцам пришлось дорого заплатить за недостаток осторожности. Начиная с 8 декабря 1941 года целями проводимой на Дальнем Востоке военной кампании для них являлись месть за Пёрл– Харбор и возвращение контроля над островами Гуам, Уэйк, а также над Филиппинами, занятыми японцами в течение нескольких недель. Перед военно-морскими силами США лежал Тихий океан со своими грандиозными расстояниями: 13 000 морских миль от Панамы до Формозы, 8600 – от Японии до Панамского канала и 3400 – от Гавайских островов до Японии.

На тот момент американцы располагали 111 готовыми и 73 находящимися в стадии строительства подлодками. Из 51 дислоцирующейся в Тихом океане подлодки 22 принадлежали Тихоокеанскому флоту (Пёрл-Харбор) и 29 – Азиатскому флоту (Манила).

Подводный флот был сформирован преимущественно из подлодок двух типов.

1. Подлодки 1500 тонн с «рыбными»1 именами особенно подходили для долгих походов в обширных просторах Тихого океана (скорость – 20—21 узел в надводном положении, длина – 100 метров, ширина – 9 метров, десять торпедных аппаратов – шесть в носу, четыре в кормовой части, одна трехдюймовая пушка перед рубкой).

2. Подлодки 906 тонн типа S обозначались только номерами и были предназначены для береговой обороны (скорость 14—15 узлов в надводном положении, четыре торпедных аппарата в носу, один в кормовой части, одна четырехдюймовая пушка). Построенные после Первой мировой войны, они не отличались комфортностью. Экипажам этих подлодок приходилось переносить значительные неудобства, находясь в теплых водах Тихого океана. Подлодки данного типа были прозваны моряками «свинарниками».

Несмотря на незначительный радиус действия и слабое вооружение, эти подлодки смогли выполнить многочисленные и успешные боевые походы.

Три боевые единицы типа V – Argonaut (V-4), Narwhal (V-5), Nautilus (V-6) водоизмещением 2730 тонн в подводном и 4000 тонн в надводном положении – были спроектированы главным образом для дальних походов. Их длина составляла 128 метров. Вооружение варьировалось в зависимости от модели: Narwhal и Nautilus были оснащены шестью торпедными аппаратами (два сзади, четыре спереди) и двумя шестидюймовыми пушками, Argonaut имела на вооружении только четыре торпедных аппарата и две шестидюймовые пушки, но могла принять на борт 89 мин. Эти большие подводные лодки отличались плохой маневренностью и, кроме того, легко обнаруживались противником.

Экипажи американских подводных лодок

Экипажи американских подлодок всегда набирались из сильных физически, тренированных добровольцев. Перед тем как получить разрешение служить в подводном флоте, они сдавали устные и письменные экзамены на знание устройства дизельного двигателя, системы энергоснабжения, торпедного дела, мер безопасности и т. д. В случае необходимости каждый должен был уметь выполнять все специфические задачи, и только кок – зачастую негр, который на борту субмарины пользовался особенным уважением, – был незаменим. Также и офицеры были подготовлены не по одной специальности, как это практиковалось у подводников в других странах. У американцев не было разделения по офицерским корпусам, таким как, например, корпус инженеров в ВМС Франции.

Обычно экипаж американской подлодки состоял из 8 офицеров и 75 членов экипажа. Командир лодки был в звании капитана 3-го ранга. Экипаж называл его «стариком», хотя в большинстве случаев возраст командира достигал всего 34– 35 лет. По старшинству за ним следовал старший офицер лодки, который отвечал за всю боевую торпедную часть.

Все моряки носили одинаковую форму, если, конечно, можно назвать формой шорты, рубашки и сандалии. Только головные уборы отличали командира и офицеров от остальных членов экипажа.

Все ели одну и ту же пищу, не существовало и протокольных церемоний. Однако эта атмосфера равенства и товарищества не исключала строгой дисциплины.

Словно большие дети, моряки на подводных лодках смешали воедино веру и суеверия. Так как на борту не было своего священника, молитвы читал командир лодки. Многие члены экипажа молились после каждого разрыва глубинной бомбы, но были готовы шутить, как только опасность проходила.

На борту царил сухой закон, экипаж ел мороженое, пил фруктовые соки, чай, кофе. Пища с высоким содержанием витаминов, особенно консервы, имелась в достаточном количестве.

Американские подводники были по натуре весельчаки и балагуры. Широко известна байка о секретной машине по производству мороженого, установленной в одном из уголков подлодки прямо над агрегатом по сбору влаги системы охлаждения. Ее рассказчиком был один унтер-офицер, отвечавший за обслуживание рулевого механизма. Мороженое якобы слегка отдавало машинным маслом, и в нем можно было найти металлические части различных деталей, но в целом его вкус был замечательным. Ходил также слух, что в трюмах подлодки спрятаны разобранные мотоциклы и даже детали джипа. Особенностью американского подводного флота являлось то, что все члены экипажа подлодки и даже командир имели свои прозвища.

Плакаты с обнаженными красотками были развешаны не только в кают-компании, но и в рабочих помещениях. Торпедные аппараты и дизельные двигатели носили женские имена. Для досуга имелись радио, патефон, различные настольные игры и даже кинопроектор.

Три фактора долгое время сдерживали развитие подводного флота США:

1. Японцы при внезапном нападении на Филиппины полностью разрушили американские базы в Тихом океане и, прежде всего, верфь в Кавите. Уцелела плавбаза Pigeon, которая позднее сыграла важнейшую роль в обеспечении и ремонте подлодок.

2. Американцы считали защитные средства японских кораблей гораздо более эффективными, чем они были на самом деле. Японцы не обладали ни каким-либо «секретным оружием», ни средствами, позволяющими «услышать» подлодку противника раньше, чем она появится в поле зрения. Поэтому атаки американцев были в начале такими нерешительными.

3. Как и немецкие моряки, американцы столкнулись с проблемой плохого качества своих торпед. Это подрывало моральный дух экипажа.

Неограниченная война

7 декабря командиры американских подводных лодок получили неожиданный приказ: «Вести против японцев неограниченную войну в воздухе и под водой». Это дало пищу для раздумий и обозначило моральную проблему: «Приказ о неограниченной войне» означал, что отныне рыбацкие и грузовые суда следует рассматривать как военные цели, пишет Теодор Роско^2.

До этого момента командиры подводных лодок имели инструкции, регламентирующие их действия во время войны и изложенные в небольшой по размеру брошюре «Инструкция ВМС США по ведению военных действий на воде и в воздухе». В соответствии с ними нападение на гражданские суда было запрещено, а лица, нарушившие это положение, «преследовались, брались в плен или уничтожались как пираты».

Противоречие было налицо. Совершенно очевидно, что немецкие подводники вели тотальную войну против американских грузовых и пассажирских судов в Атлантике, а японцы уничтожили американские корабли в Пёрл-Харборе без объявления войны. Эта мысль помогла американским морякам убедить себя в том, что на войне нельзя прибегать к полумерам. «Маленькая, полная благородных мыслей книга была выкинута за борт», – пишет Роско. Превращенные новым уставом в охотников за торговыми судами, американские подводники устремились в воды Тихого океана, полные решимости топить все, что движется под японским флагом.

Завеса молчания, окутывавшая действия американского подводного флота во время войны, связана с тем, что руководство страны опасалось за судьбу захваченных в плен экипажей. Японцы могли судить подводников как военных преступников.

Действия американских подлодок превратились в тайну. Ни разу достоянием гласности не стали ни имена моряков, ни названия потопленных кораблей. Японцы лишь с опозданием узнавали о своих потерях и обстоятельствах, при которых они произошли. Эта атмосфера строгой секретности изрядно потрепала им нервы.

Командиры и экипажи американских подлодок в случае успешных действий получали соответствующие почести и награды. Когда лодка возвращалась из похода, к надводной части перископа привязывалась метла, обозначающая уничтожение торгового судна из вражеского конвоя. На причале победителей ожидал оркестр и награды. После первого боевого похода моряки получали знак за боевой подводный поход – серебряную медаль с изображением подводной лодки. После повторного похода к медали крепилась золотая звезда, после третьего – еще одна. Разрешалось крепить не более трех звезд.

Все подводники носили отличительный знак, обозначающий их принадлежность к подводному флоту, – планку на груди с изображением двух играющих дельфинов на фоне подлодки. Этим знаком отличия моряки очень гордились.

Первые бои

В Тихом океане находилась 51 американская подлодка, – этого количества было недостаточно для выполнения сложных задач, возложенных на подводный флот после катастрофы Пёрл-Харбора. Они должны были нападать на японские корабли, направляющиеся на юг для захвата Филиппин, Сингапура и Тихоокеанских островов. Силами 51 подводной лодки не было возможным перехватить и затопить бесчисленные линкоры, авианосцы, крейсеры, эсминцы и транспортные суда ВМС Японии. На тот момент совокупный тоннаж японского грузового флота составлял примерно 2 миллиона брт.

7 декабря японцы напали на остров Мидуэй. Находящиеся в этом районе американские подлодки Triton и Argonaut не смогли вмешаться. Японцы, однако, отказались от высадки своих сил на остров и отошли.

Вернувшись через полгода, они натолкнулись на возведенные за это время на острове оборонительные сооружения. Оборудованный ремонтными доками и складами, остров Мидуэй превратился в базу американского подводного флота.

Sealion (SS-195) 10 декабря 1941 года

10 декабря 1941 года подводные лодки Sealion (капитан 3-го ранга Бойр), Seadragon (капитан 3-го ранга Феррал) и минный заградитель Bittern стояли рядом на верфи в Кавите. Их ремонт должен был закончиться 12 декабря. В первые дни войны японцы подвергли Манилу бомбардировкам, но верфь в Кавите осталась невредимой. После полудня 10 декабря над Кавите появилось две группы японских самолетов общей численностью 27 машин. В это время капитан 3-го ранга Бойр, его старший помощник капитан-лейтенант Альберт Л. Рэборн и три матроса находились на мостике Sealion. Остальные члены команды выполняли работы внутри корабля.

Первые бомбы разорвались в ста метрах за кормой лодки. Так как Бойр знал, что огнем из пулемета самолеты не достать, он приказал своим подчиненным искать убежища внутри подлодки. В ходе следующей атаки Sealion была поражена двумя бомбами. Первая уничтожила пулемет, разворотила палубную надстройку и опустошила мостик. Одним из осколков был смертельно ранен старший лейтенант Сэм Хантер, ставший первым погибшим американским подводником во Второй мировой войне.

В тот же момент разорвалась вторая бомба. Она прошла сквозь главную балластную цистерну и взорвалась в машинном отсеке, убив четверых человек. Цистерна моментально наполнилась водой, и подлодка ушла кормовой частью в морской грунт. Экипаж спасся через те люки, которые еще не оказались под водой. Начиная с кормы затопленными оказались 40 процентов лодки, крен по левому борту составил 15 процентов. Повреждения оказались очень существенными. Если бы верфи в Кавите не были разбомблены, то можно было бы еще восстановить Sealion. Пёрл-Харбор – ближайшая морская база американцев – находилась на расстоянии 5000 морских миль. Чтобы не отдавать лодку в руки противника, было принято решение о ее уничтожении. После того как было демонтировано все представляющее интерес оборудование, лодка была затоплена накануне наступления нового 1942 года^3. Seadragon сумела скрыться и уцелеть.

Командир подлодки Seawolf, капитан 3-го ранга Фредерик Б. Вардер, пришедший со своим кораблем в Кавите для постановки в док, смог пережить эту бомбардировку. Он видел, как бомбы поражают его товарищей со 2-й флотилии подводных кораблей Азиатского флота и как горит верфь. В этот день для капитана началась война. Seawolf прославится позже, когда под командованием Вардера и капитана 3-го ранга Р.Л. Гросса были уничтожены 18 грузовых судов. Не единожды эта лодка будет возвращаться из боевых походов с метлой, привязанной к перископу. Но кружку подносят к роднику, пока он бьет… 3 октября 1944 года Seawolf (капитан 3-го ранга А.М. Бонтье) была уничтожена в точке с координатами 2°31' северной широты и 129°18' восточной долготы… американским эскортным миноносцем Rowell (DE-403). Эта лодка действительно не заслужила того, чтобы быть уничтоженной кораблем под звездно-полосатым флагом.

11 декабря 1941 года Triton (капитан 3-го ранга В.А. Лент) торпедировала и вывела из строя небольшой японский крейсер к югу от острова Уэйк. Так начались боевые действия на море. В течение первых месяцев войны американский подводный флот понес значительные потери. 21 января 1942 года на рифах Макассара, близ Калапан-Харбора (Минданао), после уничтожения небольшого транспортного судна, направлявшегося в Сурабаа (Ява), села на мель лодка S-36 (SS-141). После напрасных попыток ее спасти, она была взорвана собственным экипажем.

24 декабря у Бальбоа (Панама) лодка S-26 (SS-131) была случайно протаранена американским противолодочным кораблем P^460, после чего затонула за несколько секунд.

Shark (SS-174) была первой американской подводной лодкой, которая бесследно исчезла. Ее 5 января атаковала торпедой японская подводная лодка, но промахнулась. Командир лодки, капитан 3-го ранга Л. Шан-младший, передал свою последнюю радиограмму 8 февраля, когда лодка находилась на пути в Макассар.

7 марта командующий подводным флотом в Тихом океане объявил лодку Shark погибшей. Американские и далеко не полные японские архивы, которые уничтожались в ходе бомбардировок или были частично уничтожены самими японцами перед капитуляцией, ничего не сообщают об этой американской подводной лодке, которая могла быть уничтожена в этом районе.

Perch (SS-176) в «чистилище»

3 марта 1942 года

27 февраля 1942 года Perch (капитан 3-го ранга Дэвид А. Харт) патрулировала море в районе Явы, где должен был находиться японский конвой. Харт рассчитывал внезапно появиться и уничтожить один из его полностью загруженных транспортов. Японцы с помощью своих торговых судов перебрасывали солдат на Филиппины, чтобы так быстро, как это только возможно, захватить Борнео и Яву.

Ночью 1 марта, когда Perch находилась в 12 милях северо– западнее Сурабая, она обнаружила 2 эсминца, которые направлялись к ней. Командир слышал шумы винтов кораблей над лодкой и ожидал взрывов глубинных бомб. Но эсминцы, кажется, удалялись. Харт поднял перископ и увидел, как один из эсминцев внезапно повернул и снова направился к лодке.

«60 метров!» – скомандовал Харт, так как думал, что глубина в этом месте составляла 70 метров. Однако, прежде чем лодка достигла 30 метров, произошел первый залп глубинных бомб. Он, правда, не вызвал повреждений, но сильно сотряс лодку. И едва экипаж определил, что с лодкой ничто не произошло, Perch легла на грунт. Между тем эсминец вернулся и продолжил бомбежку глубинными бомбами.

На этот раз подводная лодка получила тяжелые повреждения. Вал винта по левому борту был погнут, дизельные двигатели повреждены. 90 процентов контрольных систем отказало, основная балластная цистерна была пробита, легкий корпус лодки был помят и частично сорван. Положение Perch стало угрожающим, и снова на лодку посыпался град глубинных бомб.

Появились пробоины в средней части лодки. Рубка превратилась в обломки, оба перископа можно было поднимать только вручную, рубочный люк и захлопки дизельных двигателей потеряли герметичность и заклинились так, что их теперь стало не так просто открыть. Сможет ли лодка снова идти хотя бы в надводном положении, не знал никто. Лодка лежала, неподвижно зарывшись в ил.

Харт чувствовал свое бессилие, в то время как эсминцы были готовы повторно атаковать лодку.

Можно с уверенностью утверждать, что местоположение лодки выдавало всплывшее на поверхность моря топливо, но оставаться под водой было невозможно. Perch снова медленно пришла в движение и оторвалась от морского дна. Два часа командир и экипаж пытались бесшумно устранить поломки на лодке, несмотря на то что людские силы из-за огромного напряжения и спертого воздуха были на исходе. Каждый спрашивал себя, сможет ли лодка когда-нибудь снова всплыть. Никто не был уверен, что потом можно будет открыть крышки люков. При этом нужно учитывать, что лодка будет немедленно обстреляна артиллерией эсминцев.

В 3 часа утра Perch всплыла. К счастью, экипаж мог открывать люк рубки. Когда Харт вышел на мостик, обоих эсминцев уже не было видно. Но разрушения на палубе показывали, насколько эффективной оказалась их атака. Лодку сплошь покрывали осколки, диэлектрики антенн лежали в обломках, перископы были погнуты, только три цилиндра дизелей работали. Решив бороться до конца, Харт взял курс на побережье, где японцы планировали производить высадку.

Через час эсминцы появились снова и вынудили Perch снова уйти под воду. С остановленными двигателями и на глубине командир чувствовал себя увереннее. Однако японцы уже обнаружили лодку, и то, что Харт назвал «чистилищем», началось снова. Одна атака следовала за другой. Взрывы бросали людей на переборки, с которых свисали разбитые манометры и другая аппаратура. Рядом с кормой лодки произошло пять взрывов, и лодка вздрогнула, как при землетрясении. Система управления вышла из строя, торпеды в торпедных аппаратах получили повреждения, и вода из пробоин увеличивала вес лодки.

Атака в 8.30 2 марта была самой тяжелой из всех. Из разбитых аккумуляторных батарей выделялись газы, содержащие хлор, и отравляли воздух.

Харт знал, что лодка не могла больше передвигаться и была более не в состоянии оторваться ото дна. Но произошло чудо: так как на поверхность всплыли обломки оснастки лодки, японцы посчитали, что теперь Perch была окончательно уничтожена, и ушли.

Еще теплилась искра жизни в этом поврежденном корпусе лодки, и Харт еще не был мертв! Даже качаясь от слабости, командир обходил боевые посты, где его люди крепко держались за все, что еще представляло обстановку лодки, иные без сил лежали в масле и в воде на дне отсеков. И люди видели, что Харт не дрогнул.

«У нас еще есть немного сжатого воздуха, – говорил командир, – мы дождемся ночи, а затем снова попытаемся всплыть».

Этот командир-сорвиголова, подававший пример исполнения долга своим людям, выжимал все из экипажа. Дизельные двигатели были приведены в рабочее состояние, восстановлена внутренняя связь, снова заработали помпы.

В 20.00 Харт отдал приказ на всплытие. Однако команду было легче отдать, чем выполнить. Прошел целый час, прежде чем измотанные люди увидели над собой небо и смогли вдохнуть свежий морской воздух.

Но Харт должен был с горечью признать, что лодка потеряла способность двигаться. Что делать? Они ведь так далеко от базы! Бессмысленно надеяться на помощь. Лампы и кабели были уже давно разорваны, радиостанция – разбита. На еще работающем двигателе можно было развить максимальную скорость 5 узлов, и даже это уже было бы чудом! Шума, который создавал двигатель, хватило бы, чтобы собрать вокруг себя весь японский флот. Вертикальный руль заклинило, управлять им было невозможно. И все-таки освежающий ночной воздух снова поставил экипаж на ноги…

– Четыре часа утра, – сказал Харт капитан-лейтенанту Беверли Р. ван Рускирку, своему уоррент-офицеру[17]. – Солнце встает. Мы больше не можем использовать наше орудие… Но мы можем не позволить поймать себя над водой. Погружение!.. Мы должны это сделать!..

– И мы сделаем это! – сказал ван Рускирк.

Лодка погрузилась на 20 метров. Вода сочилась из всех переборок, из трещин в поврежденном корпусе лодки и сорванных с петель люков. Лодка трещала по всем швам, повсюду был шум, тяжелые предметы падали на пол. Проникающая вода уже достигла электрогенераторов, из которых сыпались снопы искр. Perch больше не была подводной лодкой, она стала обломками.

– Всплытие! – скомандовал Харт, который не хотел, чтобы лодка стала могилой для его экипажа.

Лодка всплыла, но лишь носовая часть и ходовой мостик возвышались над водой. Perch можно было принять за раненого кита, который пытается вздохнуть.

Несколько часов подводники пытались снова сделать башенный люк герметичным, но в поле зрения появились японские эсминцы.

«Чистилище еще не закончилось, – пишет Роско. – Ближайший к лодке эсминец открыл огонь; первый снаряд упал с перелетом 100 метров, второй – с недолетом. Светало, цель стала видна более отчетливо. Положение Perch стало безнадежно. Торпедные аппараты были непригодны для стрельбы, орудие разбито, погружение едва ли возможно. Дальнейшее сопротивление привело бы лишь к бессмысленной бойне. Харт приказал своим людям затопить лодку».

Капитан 3-го ранга Харт и его экипаж были, как положено, подобраны японскими моряками, однако в Японии их подвергли жестоким допросам и послали на медные рудники в Асхио. Девять моряков больше никогда не вернулись оттуда; 55 человек, в том числе Харт, пережили это ужасное время.

Прежде чем наполниться тихоокеанской водой западнее Филиппин в точке с координатами 6°8' южной широты и 116°34' восточной долготы, Perch потопила 5000 тонн японского торгового тоннажа.

Американцы узнали о судьбе этой лодки только тогда, когда после окончания войны Харт вернулся на родину.

Seawolf (SS-197) и японские крейсера

1 апреля 1942 года

Прежде чем Seawolf была уничтожена своими земляками, она за 14 рейдов потопила кораблей противника общим водоизмещением 108 600 брт (27 торговых судов). Это была первая лодка, которая дважды упоминалась в оперативной сводке командования сухопутных войск Германии.

В конце марта 1942 года Seawolf курсировала к западу от острова Рождества, атолла в полинезийском скоплении островов.

Командир, капитан 3-го ранга Фредерик Б. Вардер, по прозвищу Фредди, вспоминает о своей стремительной атаке по груженному самолетами транспорту. Первые две торпеды, несмотря на точное прицеливание, прошли мимо цели. Попала ли третья торпеда, командир точно не знал… Он вспоминал о бое, который он дал трем японским крейсерам. В открытой радиограмме без указания адресата Salmon сообщила точное местонахождение японского крейсера и десантного флота, и вскоре после этого Seawolf обнаружила корабли противника. «Начался бой, – пишет Теодор Роско, – взрывы торпед и глубинных бомб доносились до Токио. «Розе Токио»4 сообщало, что все американские подводные лодки изгнаны из вод Тихого океана».

Seawolf под командованием человека, которого подводники во всем мире называли Бесстрашный Фредди, вела себя крайне активно. Она патрулировала у острова Рождества, где Вардер ожидал высадку японцев. Покинутый английским гарнизоном остров представлял интерес для японцев, так как на нем добывались фосфаты. Кроме того, в порту Флаинг-Фиш– Коув находился док.

Вардер подумал о том, что хорошо было бы взорвать док, но тут же отбросил эту мысль. При этом могло пострадать или погибнуть много коренных жителей. Лучше направить все силы на уничтожение кораблей противника. В ночь на 31 марта Seawolf проконтролировала обстановку у Флаинг– Фиш-Коув, послушала оживленный японский радиообмен и в утренних сумерках снова ушла под воду.

1 апреля в 7.30 появились 4 японских крейсера с курсом на порт. Экипаж подводной лодки быстро занял места по боевому расписанию, и Вардер сманеврировал в сторону противника. «Крейсер класса Natori, – сообщил он своим людям по переговорному устройству. – Самолеты на палубе». Теперь крейсер находился по левому борту, на удалении 3000 метров. Командир определил, что цель идет средним ходом. «На его мачте развевается адмиральский вымпел. Подготовить носовые аппараты!» – скомандовал в трубку Вардер. Фредди быстро пустил по очереди две торпеды и затем, так как цель маневрировала, еще третью и четвертую.

Командир совершенно отчетливо видел в перископ, что только одна торпеда попала в крейсер. Столбы воды и пара взметнулись вверх. Японские офицеры и члены экипажа побежали в носовую часть корабля, однако крейсер продолжал движение…

Для Seawolf было самое время снова уйти под воду. Первые глубинные бомбы взорвались по левому борту, а затем еще сильнее с правого борта. 15 секунд лодку сотрясали взрывы.

Весь день эсминцы искали Seawolf, и лишь в сумерках Вардеру удалось стряхнуть с хвоста ищеек. Наконец шумы винтов удалились. Лодка перешла в выжидательную позицию, и командир смог дать передышку своим людям. Ночью лодка снова всплыла. Море сверкало в лунном свете, вокруг была полная тишина. Вардер взял курс на Флаинг-Фиш– Коув.

В 4.00 наблюдение сообщило о появлении в зоне видимости японского крейсера. Когда стало смеркаться, Seawolf медленно приблизилась к противнику. Посмотрев в перископ, Вардер воскликнул: «Черт побери! Этот крейсер выглядит так же, как тот, который мы встретили вчера. Он несет такой же адмиральский флаг. Адмирал сменил корабль, или они хотят нас надуть?»

Тут командиру пришло на ум, что календарь показывает 1 апреля. Празднуют ли японцы 1 апреля, или это был лишь оптический обман? Тем временем крейсер приближается. Вчера Seawolf израсходовала 4 торпеды, резерв торпед заметно сократился. Вардер решил потратить на крейсер еще 3 торпеды. В 5.13 первая торпеда вышла из торпедного аппарата и попала в цель… Взрыв, потопление…

Вардер поднял перископ: море пустынно, никакого крейсера поблизости нет. Но не мог же он так быстро затонуть? И нигде ни одного обломка.

5.17… 5.22… Слышны шумы винтов… В первой половине дня Вардер обнаружил транспорты в сопровождении крейсера. С палубы японца взлетел самолет. Некоторые из транспортных судов направлялись к порту, и это значило, что происходила высадка десанта. Не несет ли крейсер адмиральский флаг? Действительно ли шерстяной предмет развевается на мачте, или это фантазия, вызванная отблеском от поверхности моря? 1 апреля? Крейсер вошел в зону поражения торпедами. «По местам стоять!» Две торпеды были выпущены по японцу. Снова взрыв во время погружения. Для проверки результата перископом уже не было времени…

Противник решил окончательно уничтожить проклятую подводную лодку, которая пускает одну торпеду за другой. До сих пор пуски торпед были неудачны, но, возможно, одна из них все же могла бы потопить крейсер. Последовала лавина глубинных бомб, эсминцы курсируют над лодкой, время тянется очень медленно. При каждом взрыве экипаж лодки опасался, что Seawolf может развалиться пополам, это был бы конец без долгих страданий. А если бы лодка, получив тяжелые повреждения, опустилась на глубину, то, вероятно, несколько оставшихся в живых еще долго мучились бы, ожидая верной смерти в душном и тесном пространстве отсеков. Но эти мысли были быстро отброшены в сторону, так как нужно было многое сделать. Бесстрашный Фредди командным голосом отдает один приказ за другим… Воздух едва можно было вдохнуть, жара действовала парализующе. Кондиционер выключили, чтобы избежать любого шума, и обычно ледяная вода стала теплой щелочью. Нельзя было опорожнять туалет, так как восходящие газовые пузыри могли выдать местоположение лодки. Некоторых рвало, и, хотя они и продолжали выполнять привычную работу, все же дело шло очень медленно… Над лодкой все еще были слышны шумы винтов эсминцев. Они подходят и отходят, как охотники, знавшие, что в конце концов убьют свою дичь, даже если она будет очень хорошо от них прятаться. Если подводная лодка всплывет, это конец… Это был лишь вопрос времени, час, два, три…

На лодке погас свет, включились аварийные лампы. Аккумуляторные батареи садились. Вардер приказал всплывать. В перископ он увидел эсминец, который был так близко, что всплывавшая Seawolf чуть не столкнулась с ним. «Погружение!» Однако команда была выполнена с ошибкой, так как рулевой находился в состоянии, близком к обмороку, и работал как автомат. Лодка круто вырвалась из-под воды, уже показались носовая часть и рубка.

«Все в нос!» – скомандовал Вардер, чтобы остановить всплытие лодки. Носовые цистерны погружения наполнялись водой. Быстрыми маневрами лодка изменила курс, затем снова ушла на глубину.

Первый залп глубинных бомб швырнул моряков на пол. Seawolf ушла на предельную глубину 100 метров!

В полночь три удара колокола подали сигнал на всплытие.

Еще никогда экипаж подводной лодки не втягивал так жадно в легкие свежий воздух, и еще никогда измотанные моряки Seawolf не приветствовали с такой радостью звездное небо. Море вокруг было свободным.

На следующий день лодка взяла курс на Австралию. Вардер из центрального отсека вместе с поздравлениями командования объявил:

– Всем! Хочу воспользоваться случаем и поблагодарить за отличную выучку, твердость и, прежде всего, за усердие, с которым вы исполнили свой долг. Мое самое заветное желание в следующем боевом походе снова быть вместе с вами. Вардер^5.

Командир был удовлетворен своим экипажем, но также разочарован и возмущен: этот адмиральский флаг, торпедированный крейсер, который бесследно исчез, и все 1 апреля! Японский обман? Ни в коем случае, это неисправные торпеды, которые либо совсем не взрывались, либо взрывались слишком рано^6.

Торпедный кризис

Магнитные торпеды американцев в большинстве случаев либо проходили под целью, либо слишком рано взрывались, так как их детонаторы были слишком чувствительны. Их действие исчерпывалось тем, что мостик судна-цели обдавало потоком воды или же причинялся ущерб надстройкам. С начала войны у командиров подводных лодок с торпедами были неприятности и проблемы. И американский плавсостав, так же как и немцы в битве у Норвегии, реагировал на это гневными жалобами и ожесточением.

Американские подводные лодки должны были пересечь весь океан, найти противника и, рискуя жизнью, попытаться потопить его торпедами, которые были абсолютно ненадежны. Trigger при своей первой встрече с противником израсходовала 4 торпеды, и ни одна из них не взорвалась. Затем Trigger выпустила еще две, которые взорвались преждевременно.

«Мы снова и снова злились на свои торпеды, – пишет Эдвард Л. Бич, – три года командовавший лодкой Trigger. – Мы потопили другой корабль, большой танкер, и повредили еще один корабль, но у нас кончились торпеды, и мы были вынуждены вернуться в Пёрл-Харбор»7.

Сообщения командиров изобиловали серьезными жалобами: «Мои торпеды не шли за указанной целью…»; «Мои торпеды не взрывались при ударе, а другие взрывались в воде, прежде чем достигали цели…»; «Пустил залп торпед из кормовых аппаратов при идеальных условиях. Мы наблюдали в перископ, как люди с мостика на корабле противника отслеживали след торпед, которые прошли под кораблем. Затем мы подверглись бомбардировке глубинными бомбами… »

Сообщалось даже о торпедах, которые, несмотря на точное прицеливание, уже при первых оборотах своего винта описывали циркуляцию таким образом, что наносили повреждения собственной лодке. Это, без сомнения, произошло 27 марта 1944 года с Tullibee и, совершенно точно, с Tang 24 октября того же года. Разве тут не заговоришь о саботаже?

Адмирал Локвуд вел себя так, как годом раньше Дёниц. Он выслушивал жалобы своих командиров, успокаивал возбужденных и делал все, что было в его силах, для устранения проблемы. Он обращался к бюро снабжения в Вашингтоне и составлял заявки, которые передавались в Инспекцию по торпедам в Ньюпорте, Род-Айленд.

Ответы разочаровывали: «Дефекты нужно приписывать исключительно повреждениям при пуске торпед, и, принимая во внимание боевую лихорадку, это объяснимо…» или «Жалующиеся обязаны доказать, что поставленные им изделия имели дефекты».

В такой ситуации было неудивительно, что моральное состояние экипажей подводных лодок падало. Они проклинали бюрократов в Ньюпорте и Вашингтоне и знали, что противник в курсе их слабых мест. «Мы предполагали, что вы имели трудности с торпедами», – заявил американцам после войны один высокопоставленный японский морской офицер.

Американцы проверяли поставленные торпеды сначала в Пёрл-Харборе и позже, вопреки запретам, в море. Их разбирали до винтика и затем снова аккуратно собирали. Проводились консультации между экипажами лодок. «Командиры, – пишет Эдвард Л. Бич, – получили столько горького опыта, что привыкли к тому, чтобы считаться с погрешностями своих торпед и возможностями и способами их устранения. Большинство из них просто устанавливали глубину хода торпеды на нуль, хотя, согласно предписаниям, это было недопустимо. Так как обычно торпеды подводных лодок шли на 3—6 метров глубже, чем предусматривалось в указаниях Вашингтона, это давало единственный шанс потопить корабль с большой осадкой. Однако это ни в коем случае не было идеальным выходом, так как таким образом пробоины в кораблях с незначительной осадкой, например в эсминцах или транспортах, становились просто подарком судьбы».

Seawolf делает попытку

3 ноября 1942 года

Seawolf стала лодкой, которой удалось привести доказательства того, что торпеды были бракованными. Лодке в это сложное для крепости Коррегидор время, с трудностями в снабжении продовольствием и боеприпасами последних солдат, оборонявших ее, была поставлена задача обеспечения и снабжения гарнизона продуктами питания и боеприпасами.

Также она должна была забрать из Коррегидора офицеров, важных для командования, чтобы предотвратить их пленение японцами. В начале ноября 1942 года Вардер был все еще командиром Seawolf и патрулировал на нем у побережья Минданао.

2 ноября 1942 года Вардер торпедировал транспорт Gifu Maru (водоизмещение 2933 брт), и экипаж все еще находился под впечатлением этой атаки. Командир приказал спасти двух японцев, которые плавали рядом с лодкой. Один из моряков исчез во тьме ночи, другой не стал хватать веревку, которую ему бросали. Затем Бесстрашный Фредди приказал бросить в воду спасательный круг, к которому была прикреплена бутылка виски. Японец схватился за круг, кивнул в знак благодарности и отплыл в сторону от лодки. Однако Вардер думал больше о неисправностях собственных торпед, чем о японцах, которые предпочитали плену смерть за своего императора. Вероятно, они боялись таких же жестоких допросов, какими японцы подвергали своих американских пленных^8. Seawolf приближалась к заливу Давао, надеясь найти долгожданную добычу. 3 ноября в 10.42 в утренних сумерках лодка шла на перископной глубине в 12 милях от побережья. «Я могу распознать колокольню, несколько домов и несколько мачт, там должны быть еще корабли», – доложил уоррент– офицер, когда осмотрел песчаный морской берег. Лодка входила в залив Таломо. В углу порта стоял корабль с совершенно новым камуфляжем. Якорная цепь вертикально свисала из клюза, это значило, что там не было никакого течения, а это хороший знак для спланированного Вардером предприятия.

Seawolf медленно подкрадывалась к цели, в то время как командир контролировал ситуацию через перископ. Он хотел пустить свои торпеды с нулевым установочным углом.

– Джим, фотокамера готова?

– Так точно, командир!

Джим Мерсер, молодой капитан-лейтенант резерва, изобрел устройство, с которым можно было делать снимки через перископ. В Пёрл-Харборе считалось, что пораженный корабль должен по крайней мере тонуть, чтобы записать его на счет лодки как «потопленный». Поэтому Вардер хотел сфотографировать пораженный корабль.

Командир старался действовать с тем рассудительным спокойствием, с которым он в свое время на тренировке в школе Нью-Лондона одну за другой пускал торпеды в цель. Удаление в 1400 метров было установленным, осадку корабля оценили в 6 метров. После того как все торпеды были хорошо проверены, дистанционный взрыватель выставили на глубину 5,5 метра.

– Первый аппарат, пуск!

Вода устремилась в опустевшую трубу торпедного аппарата вплоть до вентиляционного клапана, который предотвращает выход воздуха во избежание раскрытия местоположения лодки. Вардер напряженно наблюдал за следом торпеды…

Море было масленым, едва различимый след – ровный, как свечка. Вдруг над ними поднялось одно маленькое облачко. «Слишком много масла», – подумал Вардер.

Торпеда подходит к цели. Корабль должен развалиться на две части.

– Внимание… быстро сюда фотоаппарат!

– 47 секунд, – докладывает мичман Билл Дерагон с хронометром в руке.

– Она уже должна быть в цели, – бормочет командир, продолжая наблюдение.

Послышался звук разрыва.

– Мы его сделали! – вскрикивает один из подводников на центральном мостике.

– Стоп! – сказал Вардер. – Она, похоже, прошла под целью и взорвалась на пляже.

Все смущены, полная тишина.

Вардер заявил:

– Это была одна из торпед Мк-XIV. Глубина была выставлена правильно, выставка производилась при свидетелях и контролировалась ими, так же как и номер торпеды. Фотография покажет, что след от движения торпеды шел точно к цели и что подрыв произошел за кораблем на берегу. Теперь у нас на руках есть доказательства. Пойдем дальше…

Лодка приблизилась к кораблю на удаление 800 метров. Вардер пустил торпеду, установленную на глубину 2,42 метра. Корабль, кажется, был поражен в центр корпуса и немного отклонился в сторону. Через несколько секунд Seawolf затрясло, как в судороге.

«На этот раз мы его достали», – подумал Вардер и зарядил новую пленку.

– Торпеда шла 44,5 секунды, – доложил Билл Дерагон, – а должна была идти 55,5 секунды до цели.

– Таким образом, она взорвалась перед целью, – сделал заключение командир. – Однако вы не почувствовали удар?

Взгляд в перископ. Японец все еще там, посередине пенящихся волн, в которых плавают обломки.

Были выпущены третья и четвертая торпеды с установкой на 1,2 метра. Однако пуски стали опасны для самой лодки, так как орудия корабля стали стрелять по перископу.

Разрывы ложились слишком далеко по обеим сторонам лодки на дальности около 800 метров.

– Они очень нервничают и не могут точно прицелиться, – пробормотал Вардер.

Seawolf израсходовала 4 торпеды, но не смогла достичь даже самого незначительного успеха. Корабль все еще стоял на якоре в заливе Таломо.

И все торпеды были Мк-XIV!9

Лодка ушла в открытое море. Недалеко, так как они хотели только перезарядить носовые торпедные аппараты и выбрали на этот раз торпеды Мк-IX.

Полуголые мужчины, при температуре 50 градусов, пытались вручную поднять тяжелые тела торпед и запихнуть их в трубы торпедных аппаратов. Через полчаса работа была закончена, и лодка приблизилась к пароходу на дальность пуска. Вардер, который поднял перископ, отметил, что на грузовом судне видна лихорадочная деятельность: люди садятся в лодки и высаживаются на пляже. Там с большого расстояния толпы туземцев наблюдают за необычным спектаклем. Собственно, Вардер должен был бы стыдиться, но ему было смешно.

Японские артиллеристы снова открыли стрельбу, но они выпускали снаряды во все стороны света, вероятно, только для того, чтобы успокоить свои нервы.

Фотокамера готова, угол пуска на нуле. Все в отличном порядке.

– Первый аппарат, пуск!

Торпеда подошла точно к корме японского корабля. Бум! Быстрее сфотографировать! Дым рассеялся… Кормовое орудие и его расчет исчезли, носовое орудие прекратило огонь. Пять японских лодок шли к берегу.

– Этот проклятый корабль не хочет идти ко дну! – рассердился Вардер. – Как будто он сделан из водонепроница– емых переборок! Пустим по нему еще одну торпеду и посмотрим, что произойдет!

Для этого контрольного пуска противник был слишком близок. Лодка делает полукруг и пускает торпеду из кормового аппарата. На этот раз японский транспорт был поражен в носовую часть судна и загорелся. Корма опускается, как будто бы она была отделена от носовой части судна. Вардер снимает этот последний тур борьбы. Чтобы подтвердить свой успех? Ни в коем случае. Sagami Maru, пассажирское и грузовое судно водоизмещением 7189 брт, стоило ему шести торпед, и только старые торпеды М^ГХ оказались пригодными.

Теперь в залив прилетели три японских самолета, за ними последовали два охотника за подводными лодками. Seawolf ушла на предельную глубину и уклонилась от их атаки. К счастью, Вардер хорошо изучил навигационную карту и знал, куда он должен идти… Всего несколько глубинных бомб взорвались поблизости.

Когда лодка снова находилась в море в относительной безопасности, Вардер записал в судовой журнал: «Отказ торпед при первых пусках является очень характерным. Это придает жалобам других командиров и моей собственной жалобе о капризном поведении торпед Mk-XIV, ее составных частей и взрывателя большой вес».

«Моряки на подводных лодках, несмотря на свои торпеды, которым они больше не доверяли, держались очень хорошо, – пишет Теодор Роско. – Потеря передовых баз снабжения, отсутствие помощи своего флота, ремонтных мастерских и резервов не оказали такого тяжелого влияния, какое оказали недостатки в конструкции торпед. Почти два года американские подводные лодки вступали в борьбу с плохо работающими торпедами».

Маш Мортон и его Wahoo (SS-238) в Веваке,

январь 1943 года

Капитан 3-го ранга Дадли В. Мортон, прозванный Маш Мортон, уже прошел на лодке Wahoo два богатых событиями боевых похода в качестве второго офицера, прежде чем в январе 1943 года стал командиром этой лодки.

Властный, неудобный для своих подчиненных, с привычкой в свободной манере говорить с начальниками, этот офицер образовал со своим заместителем, капитан-лейтенантом Рихардом Х. О'Кэйном, странную пару. Он стал известен тесному обществу американских подводников тем, что изобрел несколько нестандартных способов атаки противника.

Wahoo вышла из Брисбена во второй половине января 1943 года, с курсом на Палау-Инсайн. Но по пути туда Мортон получил приказ идти в Вевак и провести разведку боевой обстановки в районе. Вевак? Ни Маш, ни О'Кэйн не знали этого таинственного острова, однако в сообщении было указано: северный берег Новой Гвинеи, между двумя небольшими островами Кайриру и Мушу… Маш… Мушу… Совпадение этих имен давало много поводов для шуток.

Мортон нашел на карте остров Кайриру с горой высотой 1021 метр и также Мушу, но он напрасно искал Вевак. Это было странно, и эта история о неизвестном острове очень скоро стала основной темой разговоров на борту лодки.

У механика Далтона К. Кеетера был старый школьный атлас, в котором имелось изображение острова Вевак, но, разумеется, очень нечеткое.

Мортону пришлось сконструировать из объектива фотокамеры и сигнальной лампы аппарат для определения точного месторасположения острова на карте.

24 января, 4.00, северный берег Новой Гвинеи появился на горизонте, точно напротив – легко опознаваемая гора острова Кайриру и слева по борту – плоский остров Мушу. За ними должен был находиться скрытый горами Новой Гвинеи рейд Вевак. Маш шел на перископной глубине.

Теперь Мортон и О'Кэйн могли наблюдать все подробности побережья и вносить все его изгибы в навигационную карту… Ни одного корабля не было в пределах видимости. Мортон уже спрашивал себя, что он, собственно, должен искать в этом месте, когда около 11.00 между двумя островами заметил появление двух эсминцев и двух толстых буксиров.

– Эсминец класса Chidori, – сказал Мортон. – Два буксира позволяют предположить наличие в порту больших кораблей, вероятно, там находится целая эскадра.

Когда к полудню лодка приблизилась к побережью, Мортон заметил несколько военных кораблей с трехопорными мачтами. Лицо командира окаменело – он становился другим человеком, вступая в соприкосновение с противником. Приблизиться к кораблям было непросто. Тропический туман расползался по воде и ухудшал видимость. Также нужно было считаться с наличием у входа коралловых рифов.

Мортон сделал большой обход, но вскоре был задержан коралловыми банками. Он взял курс на Мушу, чтобы обойти остров. Перед ним раскрылся очень тесный проход. Не позаботившись о возможной охране узкого места, лодка на перископной глубине вошла в залив. Маш с сожалением обнаружил, что корабли с треногами исчезли. Вместо них перед лодкой стоял на якоре японский крейсер или эсминец. Мортон упрямо продолжал свой путь во внутреннюю часть залива, открывавшегося перед ним. Пройдя еще 7 миль, командир снова поднял перископ. Он обнаружил эсминец класса Fubuki.

– К перископу, Дик, – сказал Мортон О'Кэйну, который, как будто предвидя эту команду, обеими руками уже выпускал перископ и обыскивал гладкое, как зеркало, море в поисках противника…

Внутри лодки было невыносимо жарко. Все моряки – полуголы: короткие штаны, деревянные или резиновые сандалии, платок вокруг шеи, чтобы вытирать капли пота, текшие по телу…

– Вентиляторы стоп! – приказал Мортон.

В задраенных отсеках при температуре 40 градусов полная тишина зловеще действовала на людей. Маш сделал то, что еще ни один командир не делал при боевой тревоге: он отдал перископ своему старшему помощнику, а затем выдал данные для выполнения первого пуска торпед.

Его приказы были коротки:

– Последнее наблюдение перед атакой!

О'Кэйн снова поднял перископ: солнце слепило, небо было ясное, море зеленело.

Удаление до цели примерно 4000 метров.

– Он обнаружил нас, идет на нас, оценка скорости невозможна, возрастает от секунды к секунде, – сообщил старпом, который хотел передать перископ своему командиру.

– Нет, Дик, оставь перископ выпущенным, я хочу знать, что происходит.

Японский эсминец поднял якорь, едва последний появился из воды, эсминец уже набирал скорость.

– Он зигзагом идет на нас! Остановился перед носом, он перед нами!

– «303», – сообщил гидроакустический пост.

– Примерная скорость 15 узлов, – добавил О'Кэйн.

– Пуск по противнику 4 торпед из носовых аппаратов, на 2400 метров, – командует Мортон и бросает еще один взгляд на установки торпед.

– 320, 325, 330, 340 градусов… – слышится с гидроакустического поста.

– Внимание, первый носовой аппарат! Дик, давай мне позицию противника!

Еще раз О'Кэйн поднял перископ. Он знал, что противник сможет увидеть блестящее стекло перископа, и затем японский командир сбросит свои глубинные бомбы точно на лодку, чтобы навсегда погрузить Wahoo в океанские глубины. Все могло бы закончиться за несколько минут.

– Пеленг!.. 358 градусов… Прямо перед целью!..

– Огонь!

– Первый аппарат, – повторил подводник, наблюдавший за установками торпеды.

Странная мелодия смерти в этой затерянной подводной лодке на дне неизвестной гавани…

Мортон, не теряя ни секунды, пустил вторую торпеду, а затем третью. Ни одного взрыва…

– Перископ! – приказал Мортон О'Кэйну.

Тот поднял перископ и издал проклятия. Торпеды прошли за кормой эсминца, который шел теперь со скоростью 18 узлов.

– 200 оборотов, – сообщили с гидроакустического поста.

– Установить скорость торпеды, – приказал Мортон.

– Пеленг 10, по цели!.. Пуск!

– Торпеда идет с большой скоростью, судя по дорожке, лишь с небольшим отклонением. Убираю перископ, – сообщил О'Кэйн.

– Нет, оставьте его наверху, – приказал Мортон.

«Не сошел ли с ума наш командир?» – спросили себя шесть моряков в центральном посту, но сомнения развеялись через мгновение, так как «старик», конечно, знал, что делает. Мортон просчитывал такую ситуацию уже давно.

– Мы предлагаем парню себя как цель, – сказал он. – Когда они подойдут очень близко, мы эти «консервные банки» отправим в мир иной!

Динамики передали этот отчаянный план во все отсеки лодки.

В носовых аппаратах имелись еще две торпеды, готовые к пуску. Минимум одна из них должна была сделать эсминцу пробоину. Четыре кормовые торпеды не принимались в расчет, кроме того, для их применения просто было недостаточно времени.

Но эти две носовые торпеды должны были немного подождать, так как Мортон хотел подпустить эсминец еще на несколько сотен метров, так близко, чтобы не промахнуться, но достаточно далеко, чтобы взрыв оказался не опасен для собственной лодки. Также тонкий нос корабля представлял собой плохую цель.

– 1200 ярдов! Первая торпеда прошла мимо.

– Не попала! – сообщил О'Кэйн, все еще наблюдавший в перископ.

Он следил за молочной дорожкой торпеды с большим напряжением и видел, как она проходила мимо цели.

Так же неистово, как бык на арене бросается на кроваво-красный платок, эсминец кинулся на перископ, который бросал ему вызов.

800 метров… Вторая торпеда покинула торпедный аппарат. Сделает ли она пробоину?

Бах! Грохот, который на глубине, словно кулаком, ударяет по Wahoo.

«Из эсминца вырос водяной столб, разломил его по центру, на одно мгновение завис в воздухе, как две части перевернутой буквы «V», перевернулся на правый борт и опустил его на воду, – пишет Эдвард Л. Бич. – Моряки в белом, находящиеся на палубе эсминца, беспорядочно мечутся и затем кувырком летят в воду. Облако дыма поднимается над опадающими обломками и уже ползет вверх над водяным столбом. Затем обе половины корабля отделяются друг от друга и тонут в море у Вевака, ранее таком спокойном и которое теперь, кажется, кипит от сильных разрывов и града падающих обломков корабля»10.

Камера зафиксировала катастрофу в нескольких изображениях.

С новой метлой на перископе и маленькими японскими флажками на башне – знаками того, что Wahoo в этом боевом походе потопила несколько японских кораблей, – Маш вернулся в Пёрл-Харбор.

Когда товарищи спрашивали Мортона, почему он оставался таким спокойным, когда эсминец пытался протаранить его, тот, хитро улыбаясь, отвечал: «А как вы думаете, почему я оставил О'Кэйна наблюдать в перископ? Он – самый смелый человек, которого я знаю».

Ричард Х. О'Кэйн стал командиром Tang (SS-306), новой лодки, построенной в октябре 1943 года в Маре-Исланд^11.

Глава 10

Мидуэй

Битва у острова Мидуэй

5 июня 1942 года

10 марта 1942 года капитан Сёдзиро Иора был переведен в Главный военно-морской штаб в Токио. Он думал о своем последнем возвращении в Курэ на I-8 и о своем друге, капитане 3-го ранга Курияме. Оба носили тогда черные бородки, причем бородка друга росла быстрее. Знакомая гейша, не узнавая его, кланялась ему со словами:

– С кем имею честь говорить?

– Я Иора, неужели ты меня все же забыла?

Но, несмотря на все опасности боевых походов, это было прекрасное время, и какая сердечная обстановка царила на I-8!

Теперь Иора служил при Главном морском штабе в Токио, непосредственным начальником был адмирал Фукутомэ, и ему нелегко было найти общий язык со своим шефом.

Сегодня офицер связи Главного морского штаба объединенного флота представил им план нападения на остров Мидуэй и его гарнизон. Капитан 1-го ранга Ясодзи Ватанабэ рекомендовал привлечь 5-ю флотилию подводных лодок к участию в этом предприятии, которое должно проводиться авианосцами Kaga, Soryu и Agaki (в качестве флагмана)…

– Нет, – ответил адмирал Фукутомэ, – Главный морской штаб придерживается мнения, что подводные лодки нужно применять у островов Самоа и Фиджи.

Ватанабэ настаивал на своем предложении и обосновывал его. Подводные лодки могли торпедировать большие корабли американцев у острова Мидуэй, а у островов Самоа и Фиджи были лишь маленькие рыбы.

– Я не покину ваш кабинет, пока не получу ваше согласие на участие подводных лодок в акции у острова Мидуэй.

Адмирал Фукутомэ еще никогда не слышал офицера, который говорил бы с такой убежденностью, и это поразило его.

– Благодарю вас, – сказал адмирал. – Оставьте мне ваш план «Мидуэй», мы изучим его.

На следующий день Иора был вызван к адмиралу. Фукутомэ, стоя перед картой Тихого океана, спросил:

– Что вы, Иора, думаете о предложении задействовать 5-ю флотилию подводных лодок в акции у острова Мидуэй?

– Откровенно говоря, адмирал, – ответил Иора, – участие подводных лодок в этом предприятии мне кажется бесполезным. Старые лодки слишком медленны, они не смогут идти наравне с современными кораблями. Они даже не смогут служить в качестве разведчиков, так как самолеты больших американских авианосцев будут атаковать их. Они не смогут ничего добиться, разве только им будет сопутствовать особое счастье.

– Несмотря на это…

– Адмирал, я знаю об успехах подводных лодок в мирное время, когда все происходило как по нотам… Однако реальный бой – это нечто совсем другое. Адмирал, по моему мнению, подводные лодки созданы для атаки конвоев в открытом море, где противник может предпринять не слишком много мер предосторожности. Пока мы не имеем современных лодок, обладающих высокими скоростями в надводном положении и способностью к быстрому погружению, нужно вывести все подводные лодки из объединенного флота. Между тем все лодки должны выполнять только задачи по атаке конвоев противника.

– Мы проведем последний эксперимент с подводными лодками у острова Мидуэй. Если он не удастся, то я могу вам пообещать, что впредь мы будем использовать подводные лодки только для указанной вами цели, а в других целях – разве что в самых исключительных случаях.

Капитан Иора был доволен, так как адмирал, кажется, признал его правоту…

Ранним утром 5 июня 1942 года адмирал и Иора встретились в зале Главного морского штаба. Наряду со многими офицерами командования морского флота здесь присутствовал сам морской министр.

Битва у острова Мидуэй шла полным ходом. Японцы были твердо убеждены в том, что адмирал Нагумо, с его 4 авианосцами Agaki (флагманский корабль), Kega, Hiryu и Soryu, с 4 линкорами, крейсерами, эсминцами и подводными лодками и с многочисленными войсковыми транспортами, градом авиационных бомб уничтожит гарнизон Мидуэй и захватит остров.

В 7.00 пришло первое сообщение: взлетело 108 бомбардировщиков и торпедоносцев. Офицеры были удовлетворены и полностью уверены в успехе. Генерал-лейтенант Томонога, шеф воздушного флота, затем радировал, что для завершения начатого им дела, уничтожения оборонительных укреплений острова Мидуэй, необходима еще одна волна атаки. Нагумо располагал на тот момент еще резервом из 93 машин. Длинная пауза в сообщениях объяснялась тем, что для погрузки на самолеты зажигательных бомб требовалось некоторое время. Затем пришла радиограмма: 10 кораблей противника на северо-востоке.

– Я думал, что в этом районе не было ни одного американского корабля. – Офицер Главного морского штаба подразумевал, что, без сомнения, речь идет об авианосце.

– Тем лучше, – воскликнул другой офицер, – тогда наш объединенный флот уничтожит их.

Морской министр благосклонно пробормотал свое одобрение, и за ним повторили все остальные.

– Эти бедные американские авианосцы!..

Затем долгое время стояла тишина. Только в 9.10 пришло сообщение от Нагумо.

«Последний эшелон атакующей авиации возвратился. Четыре авианосца противника. Мы поворачиваем под 90 градусов на левый борт, в направлении восток-северо-восток, чтобы принять бой с авиацией противника», – сообщалось в радиограмме.

Офицеры, торжествуя, улыбались друг другу. Вот и пришел час H. Через несколько минут американские авианосцы будут подожжены и потоплены…

В 10.24 радио Нагумо сообщило, что многочисленные американские самолеты, предпринявшие атаку, были сбиты. Теперь это была настоящая победа… Однако внезапно в помещение для совещаний Главного морского штаба стали поступать тревожные новости. Победа переходила на другую сторону!

10.30. Бомба попала в ангар Agaki. Другая взорвалась посереди заправленных и загруженных торпедами, готовых к взлету самолетов.

10.32. Нагумо переходит на крейсер Nagara. Покинутый своим экипажем Agaki торпедирован японским эсминцем.

10.35. Четыре бомбы взорвалось на мостике Kega. Корабль горит на носу и на корме. Экипаж покидает корабль.

На борту оставлена только вспомогательная команда. Kega затонул.

10.40. Soryu получил попадания во время разворота для взлета самолетов.

11.00. Экипаж оставил Soryu. Корабль затонул.

Он был поражен тремя торпедами американской подводной лодки Nautilus.

«Теперь в зале заседаний стояла гробовая тишина, – пишет капитан Иора, – однако никто не мог поверить, что надежда потеряна. Вероятно, считали, что оставшиеся у нас самолеты все еще равны по численности американским».

Но американские авианосцы тоже понесли потери. Нагумо проставил задачу самолетам авианосца Hiryu^1 атаковать Jorktowh. Этот переименованный американцами авианосец (ранее Waltzing Matilda) после попадания двух торпед уже горел в нескольких местах и имел крен 26 градусов. Это произошло в 10.45.

Торпедирование Yorktown

6 июня 1942 года

Командир Yorktown, капитан Эллиот Букмастер, опасался, что Yorktown может быть потоплен вместе со своим экипажем (как оказалось позднее, его опасения были необоснованны), и поэтому приказал своим людям покинуть тонущий корабль.

Авианосец был взят на буксир Vireo, однако этот корабль был слишком слаб, чтобы тянуть за собой громаду водоизмещением 19 800 тонн. 5 июня в 7.00 самолет с крейсера Chikuma обнаружил авианосец, из которого поднимались черные столба дыма. Корабль, казалось, был покинут. Летчик немедленно сообщил: «Обнаружил авианосец класса Yorktown с креном на правый борт, азимут 111 градусов, удаление 240 морских миль от моей базы, поблизости курсирует эсминец».

Капитан 2-го ранга Танабэ, командир I-168, перехватил эту радиограмму и спешил на скорости 21 узел к вышедшему из строя кораблю, который, как он предполагал, находился в 150 милях северо-восточнее острова Мидуэй.

На следующий день около часа ночи Танабэ на линии горизонта обнаружил силуэт Yorktown, окруженного эсминцами и буксирами.

I-168 погрузилась, затем пошла на перископной глубине и через 9 часов хода приблизилась к добыче, не желая позволить ей ускользнуть. Лодка преодолела цепь охранения эсминцев и сделала веерный залп четырьмя торпедами по авианосцу. Несколько торпед попало в цель.

Это произошло в 15.36. Эсминцы Gwin, Hughes, Benham и Monagham немедленно начали поиск напавшего при помощи своих гидролокаторов.

Танабэ сообщает:

«Согласно американским заявлениям после войны, Yorktown был поражен двумя торпедами, в то время как третья разорвала надвое находящийся поблизости эсминец Hammann. Авианосец перевернулся и на следующий день затонул.

Эсминцы сопровождения были очень активны. В течение четверти часа после атаки три из них сбрасывали глубинные бомбы. Шесть бомб взорвались очень близко к I-168, причем разорвавшаяся бомба в самой близи подняла лодку кверху. Пробочное покрытие подволока лодки осыпалось, лампы погасли, из аккумуляторных батарей поднимались ядовитые газы. Когда уже считали, что атака закончилась, взорвались еще три глубинные бомбы, которые встряхнули лодку по всей ее длине.

I-168 была лишена способности двигаться, все насосы отказали. Для того чтобы удерживать лодку под водой, были наполнены балластные цистерны. Незамедлительно началось приведение в исправное состояние электрической проводки и аккумуляторов. Лодка получила дифферант на нос 20 градусов, так как невозможно было держать ее в горизонтальном положении. Создавалось ощущение, что лодка зависла над пропастью. Но никто не терял надежду. Электриков, почти теряющих сознание, поддерживали во время работы товарищи. Все попытки привести лодку в горизонтальное положение при помощи перемещения экипажа и переноса грузов на корму не принесли успеха. Из-за угрожающего поступления воды и плачевного состояния аккумуляторов положение стало критическим. Электропроводка была разорвана, винты больше не вращались. Самое важное было – восстановить пострадавшие аккумуляторы. Хотя экипаж был превосходно обучен, выполняемые им работы были чрезвычайно трудны и обширны. Казалось, было невозможно при слабом освещении и в удушающих парах хлора преодолеть все эти трудности.

И все же после отчаянных попыток провести ремонт электрический ток снова появился. Электрик проверил двигатели и определил, что соединительные муфты находятся в полном порядке. Винты снова стали вращаться, лампы загорелись, и это вселило в людей надежду.

Так как эсминцы все еще караулили лодку наверху, помпы нельзя было запускать, так как они производили слишком много шума. Но имеющегося запаса сжатого воздуха не хватало для того, чтобы продуть трубы кормовых торпедных аппаратов от воды, которая продолжительное время проникала в них. Оставаться далее под водой было невозможно. Не оставалось другого выхода, кроме как внезапно всплыть и принять бой. Когда лодка всплыла, три эсминца находились от нее в удалении 10 000 метров. Они заметили I-168 и на максимальном ходу пошли на перехват, открыли огонь с дальности 5000 метров. Лодке было необходимо наполнить баллоны, по крайней мере некоторые из них, сжатым воздухом, однако снаряды уже рвались со всех сторон, и командир решил вновь уйти под воду. Через полчаса стемнело, и, вероятно, настал самый удобный случай ускользнуть от противника. Теперь эсминцы были точно над лодкой и сбрасывали глубинные бомбы. Затем они удалились, видимо, из-за того, что израсходовали свой запас глубинных бомб. Шум винтов кораблей стих. Теперь появилась возможность устранить поломки и снова восстановить освещение. Часы показывали 20.20. Солнце зашло за горизонт, и противника больше не было слышно. I-168 всплыла и взяла курс на запад. Она шла на скорости 16 узлов, тщательно обходя район моря, в котором виднелись огоньки осветительных ракет».

Так спаслась эта лодка, после того как отправила в пучину Тихого океана новый авианосец Yorktown^2.

Глава 11

Подводные лодки у Алеутских островов

В 1867 году Аляска была продана русскими американцам за 7 200 000 американских долларов. Этот «ящик со льдом» и его продолжение, архипелаг Алеутских островов, начиная с 1937 года стали важным стратегическим объектом.

Гряда островов вулканического происхождения имеет незначительную земную поверхность и тянется на протяжении 2500 километров до материковой Камчатки и Курил.

«Sugar Boats»[18]

Американцы построили на островке Уналашка в Датч-Хар– боре небольшую военно-морскую базу. 27 января 1942 года в этот порт Крайнего Севера прибыли две американские подводные лодки: S-18 (капитан-лейтенант В.Ю. Милликан) и S-23 (капитан-лейтенант Е.Ф. Пирс). Густые туманы, невыносимый холод, бесконечные ночи! Первые патрулирования стали постоянной борьбой с морем и ледяным ветром, делавшим нахождение вахты на мостике рубки почти невозможным. Нос и корма превратились в сплошной лед, с антенн радиостанции свисали ледяные сосульки. Из-за белой корки льда эти лодки и прозвали «сахарными», что соответствовало начальным буквам английского слова, обозначающего сахар, а также обозначению типа SS.

Подводные плавания затруднялись различной плотностью воды, и холод причинял значительные повреждения устройствам на борту лодки: кислота замерзала в аккумуляторных батареях. Однако даже если не происходило боевых столкновений с противником, лодки могли, по крайней мере, поставлять важные метеорологические данные.

В апреле 1942 года Датч-Харбор и Кодиак (второй небольшой порт) были готовы принять прибывающие лодки. По очереди туда пришли лодки S-34, S-35, S-27 и S-28. Командовал штабом флота на Алеутских островах, к которому относились кроме подводных лодок еще 5 крейсеров, 11 эсминцев и большое количество вспомогательных судов, адмирал Роберт А. Теобальд. В результате своих боевых походов «сахарные лодки» потопили лишь несколько японских рыбацких лодок.

Японские подводные лодки в этих районах понесли несколько ощутимых потерь. Их командиры сразу сделали вывод, что противник обладал средством, которое позволяло «видеть» даже ночью и в плотном тумане.

22 июня 1943 года у острова Кыска американский эсминец, несмотря на туман, атаковал своей артиллерией I-7. Японский командир был убит, но его помощнику удалось оторваться от врага и ускользнуть. Уже на следующий день по пути в Японию лодки потопили американские сторожевые корабли.

Японские экипажи подводных лодок позже назвали войну у Алеутских островов «войной слепых».

В конце июня 1-я японская флотилия подводных лодок вернулась в Японию и была заменена 2-й флотилией подводных лодок. Она состояла из лодок I-1, I-3, I-5, I-6 и I-7, а также из нескольких старых лодок типа RO, и должна была выполнять задачи патрулирования у островов Кыска и Атту.

Так как лодки типа RO могли погружаться на глубину лишь до 36 метров, они стали легкой добычей американцев. 9 июля RO-32 была потоплена у Аляски, у Алеутских островов 31 августа – RO-61 и 28 сентября – RO-65.

Несколько месяцев в этом районе моря царило полное спокойствие, и американские подводные лодки страдали лишь от сильного холода, так как у них не было обогревателей, как, кстати, и кондиционеров в тропиках.

18 апреля 1942 года Токио подвергся бомбардировке американскими самолетами. Нападение японцев на два острова из гряды Алеутских островов было ответом на эти бомбардировки, так как в Японии считали, что самолеты США взлетали с Датч-Харбора.

14 июня американские военно-морские силы на Алеутских островах были приведены в состояние повышенной боевой готовности, так как вблизи Датч-Харбора были обнаружены несколько японских подводных лодок типа I. Имперские самолеты видели у Датч-Харбора, а также у Сиэтла. Американцы предполагали, что в районе Алеутских островов находился авианосец противника, но в действительности эти машины были запущены лодками 1-й японской флотилии подводных лодок – I-9, I-15, I-19, I-25 и I-26.

Захват островов Кыска и Атту японцами

8 июня 1942 года

3 июня японцы подвергли бомбардировке Датч-Харбор, 6-го и 7-го они высадили подразделения на островах Кыска и Атту. В этой операции принимали участие авианосцы Ryuo и Hayataka (иногда также упоминают Ounyo), два тяжелых крейсера и три эсминца под командованием вице-адмирала Хосогая.

Так как адмирал Нимиц предполагал, что оборона Алеутских островов очень слаба, он послал на этот новый театр военных действий подводные лодки Тихоокеанского флота.

19 июня в 350 милях от острова Амчитка села на мель S-27 (капитан 3-го ранга Герберт Л. Юкес). Командир посчитал тяжело пострадавшую лодку не подлежащей восстановлению и сообщил об этом в Датч-Харбор шестью радиограммами. Затем экипаж покинул лодку и ожидал своего спасения в рыбацком поселке, жители которого убежали после японского воздушного налета. Через шесть дней потерпевшие кораблекрушение были обнаружены американским самолетом и эвакуированы по воздуху в Датч-Харбор.

Потеря этой лодки повлекла за собой появление на короткое время бреши в системе обороны Алеутских островов. Однако затем прибыли большие подводные лодки: 28 июня – Growler, 3 июля – Triton с Finback, 5 сентября Trigger с Grunion и Grato, через неделю Tuna и, наконец, 15 августа – Halibut. Всего 8 современных лодок, которые даже еще не полностью завершили проведение своих ходовых испытаний. Теперь подчиненные адмиралу Теобальду военно-морские силы образовывали у Алеутских островов значительную боевую группу.

Вновь прибывшие подводные лодки сразу вышли в боевой поход. Triton (капитан 3-го ранга Киркпатрик) 4 июля потопила японский эсминец Nenohi (водоизмещение 1600 тонн), который исчез вверх килем в волнах, в то время как его экипаж пытался спастись. У острова Кыска Growler (капитан 3-го ранга Ховард В. Гилмор^1) встретила 3 японских эсминца. Гилмор, позднее один из самых известных командиров подводных лодок, провел хитроумный атакующий маневр. Он выпустил по одной торпеде по двум находящимся во главе строя кораблям противника, а следующего «угря» – по третьему кораблю. Когда после этого на лодку была начата охота, командир уже шел на глубине. Всплыв снова на поверхность, он обнаружил на линии горизонта столб дыма торпедированного корабля – это был эсминец Arare (водоизмещение 1850 тонн). Он затонул, в то время как другой эсминец был поврежден, и его вынуждены отбуксировать в Японию.

Из-за этой потери адмирал Ямамото был вынужден посылать усиление для охраны транспортов в район Алеутских островов Кыска и Атту…

«Была ли вода теплая или холодная, Тихий океан стал неприятным для японцев», – пишет Теодор Роско.

Условия жизни на борту японских подводных лодок были бесчеловечны, и это даже при отсутствии боевых действий. «В противоположность другим кораблям, – пишет Хасимото, – офицеры и экипажи подводных лодок оставляли большую часть своего имущества в портах приписки и брали с собой лишь самое необходимое. Оснащение морского флота производилось исходя из того, что японские военно-морские силы будут действовать только в тропических районах моря. Поэтому неудивительно, что мы недостаточно защищены были от холода».

I-8 в 800 милях севернее острова Мидуэй попала в шторм. Основной двигатель вышел из строя, и положение лодки стало угрожающим. Командир Сёдзиро Иора урезал суточную норму довольствия продуктами питания вполовину и запретил использовать пресную воду, кроме как для приготовления пищи.

«Мы не могли ни умыться, ни почистить зубы, – рассказывает Иора. – Мы вручили нашу судьбу в руки Будды. Утром пятого дня удалось снова запустить двигатель. Мы во– время избежали опасности. Я спрыгнул со своей койки и пошел в офицерскую кают-компанию, где встретил старшего помощника, капитана 3-го ранга Ямаду. Он нес полностью засаленную пижаму и, улыбаясь, соскабливал жир в пустую сигаретную пачку. Я спросил, что он делает, и Ямада ответил, что хочет привезти это домой и передать как наследство своим детям. Великолепное сокровище!»

Оба офицера посмеялись, чего они уже давно не делали.

Затем I-8 взяла курс к родным берегам. Конечно, капитан Иора хотел быстрее, насколько это только было возможно, привезти сокровище своего старпома в его маленький дом в Японии, для того чтобы его хранить под токономой^2.

Потеря Grunion (SS-216)

30 июля 1942 года

Едва Grunion закончил пробные выходы в Пёрл-Харбор, как командир (капитан 3-го ранга М.Л. Абель) получил приказ выйти в Датч-Харбор. 10 июля он вышел в свой первый боевой поход в район севернее острова Кыска. Через 5 дней на базе узнали, что японский эсминец атаковал лодку тремя торпедами, но не попал в нее. В тот же самый день поступила другая, несколько искаженная радиограмма.

Тем временем адмирал Теобальд узнал, что японские военно-морские силы находились в районе острова Кыска, где шесть недель назад высадились десантные подразделения. Он отдал лодкам Grunion, Triton, Tuna и S-32 приказ атаковать японские корабли в тот самый момент 22 июля, когда американские самолеты должны были начать свою атаку острова Кыска.

Запланированный американцами воздушный налет был отменен, но подводные лодки в установленное время уже находились на своих позициях. 28-го Grunion сообщила об атаке целей, которые невозможно было определить точнее, перед выходом из порта Кыска, у мыса Сириус. Тем не менее две торпеды прошли мимо них.

30-го Абель сообщил об усилении активности японских подводных лодок в этом районе моря.

Лодка Trigger, находившаяся в это время в пути к острову Атту, тоже приняла эту радиограмму: «Grunion. Атаковал два эсминца на стоянке у острова Кыска. Ночью с перископом. Думаю, один потоплен, другой поврежден. В ходе контратаки через два часа получил несколько небольших повреждений. Израсходовал все торпеды кормовых аппаратов, 10 осталось…»

Далее радиограмма была неразборчива. Адмирал Теобальд приказал лодке Grunion возвращаться в порт приписки. Тем не менее она так никогда туда и не вернулась, так как пошла ко дну со всем своим экипажем^3.

Американцы не оставили без ответа захват островов Атту и Кыска. Своими воздушными налетами они сделали жизнь оккупационных войск невыносимой, причем американские самолеты взлетали с острова Амчитка. Затем они оцепили район этих островов подводными лодками Cachalot, Dolphin и лодками типа S, чтобы затруднять снабжение японских гарнизонов.

27 марта между американскими эсминцами и лодками адмирала Хосогая, охранявшими конвой, произошел бой, в котором обе стороны понесли потери. Хосогая лег с конвоем на обратный курс, и это стало поворотным пунктом в военном счастье японцев.

Японские подводные лодки, которые обеспечивали сопровождение войсковых транспортов, прикрывали вывод японских частей с островов Кыска и Атту.

Повторный захват острова Атту 30 мая 1943 года и острова Кыска

31 августа 1943 года

Американцы начали отвоевывать остров Атту с операции по высадке десанта. Они знали, что должны рассчитывать на сильное сопротивление японцев. Однако того, что произошло потом, – штыковые атаки один на один, харакири, которые далали себе японцы, – невозможно было предвидеть. Лодки Narwhal и Nautilus после перестроения для погрузки максимального числа пехотинцев, по 100 человек из 71-го разведполка, вышли из Датч-Харбора. Из-за плохой погоды высадка неоднократно переносилась. В плотном тумане и при сильном волнении моря командир лодки Nautilus, капитан 3-го ранга Брокман, едва не пустил торпеду по цели, обнаруженной радиолокатором на дальности 800 метров, которая, однако, своевременно была опознана как лодка Narwhal. После того как обе лодки выполнили поставленные задачи, они вернулись на базу.

Боевые действия за отвоевывание острова Атту продолжались три недели.

Теперь еще нужно было взять остров Кыска. Американцы стянули к нему 100 кораблей и начали высадку, которой предшествовала мощная бомбардировка позиций противника. В десантной операции приняли участие 29 000 американцев и 5000 канадцев. Рассчитывали на такое же сопротивление, как на Атту, однако, когда американцы высадились на остров, они не обнаружили ни одного японского солдата. Имперские оккупационные войска покинули остров Кыска 31 августа. При этом они использовали быстроходные транспорты и обеспечили их прикрытие 15 подводными лодками. Столь неожиданно и странно окончилось хорошо подготовленное предприятие.

В 1943 году в этом море японцы потеряли лодки I-9, I-31 и I-7.

После освобождения Алеутских островов американские подводные лодки продолжили боевые рейды в северной части Тихого океана. При этом лодки S-41, S-35 и S-28 потопили несколько японских торговых кораблей. «Сахарные лодки» в ледяном холоде в штормящем море делали гораздо больше, чем можно было от них требовать. Однажды S-32, идя в таком тумане, что его, казалось, можно было резать ножом, получила крен 65 градусов – и так три раза подряд. Командование ВМС США в октябре отозвало эти лодки в Калифорнию и впредь использовало только для учебных целей.

Потеря S-44

7 октября 1943 года

26 сентября 1943 года S-44 (капитан 3-го ранга Ф.Е. Браун) вышла в свой пятый и последний боевой поход – на север Курильских островов. Эта «сахарная лодка» прославилась под командованием капитана 3-го ранга Дж.Р. Мора, прозванного Динти, потоплением 10 августа крейсера Kako водоизмещением 8800 тонн.

Ночью 7 октября на экране радиолокатора появился корабль, который Браун принял за небольшой японский грузовой транспорт, а потому и решил потопить эту цель артиллерийским огнем. Его люди уже открыли огонь на дальности в несколько сотен метров, когда командир определил, что перед ним было не небольшое торговое судно, а японский эсминец.

Браун прокричал в ночи: «Все с палубы! Погружение!» Но было слишком поздно, и первые японские снаряды все-таки накрыли лодку. Несколько из них попали в лодку у ватерлинии и взорвались у центрального поста, один повредил рубку, а другой – аккумуляторные батареи. Браун приказал покинуть корабль, в то время как матрос махал подушкой вместо белого флага…

Японский командир темной ночью не увидел подаваемые с лодки сигналы о сдаче и продолжал обстрел. Под артиллерийским огнем оставшиеся в живых члены экипажа подводной лодки прыгали в воду. Их было всего 7 или 8 человек, японцы выловили двоих из них и доставили на корабле на остров Парамушир, где подвергли пыткам на допросах, и сослали на медные рудники в Асхио.

Обстоятельства, при которых произошел этот бой, дали японскому командиру пищу для размышлений. Вероятно, он потопил S-44, и это положительный момент. Но американцы открыли огонь первыми и, значит, следили за эсминцем, оставаясь незамеченными. Он был «слеп». Только артиллерийский огонь выдал лодку. S-44 начала бой первой, но артиллерийский огонь эсминца оказался мощным и целенаправленным, а, кроме того, лодка являлась легкоуязвимой целью. Это оказался не первый случай, когда японские командиры сообщали, что они были обнаружены противником ночью или в плотном тумане. Американцы имели устройство, с помощью которого могли «видеть» даже ночью. «Радиолокатор», даже названия которого многие тогда не знали, позволил решать исход войны в пользу союзников. Так закончилась битва у Алеутских островов.

Образ восходящего солнца, как символ Японии, больше не совпадал с реальностью. Страна восходящего солнца уже прошла кульминационную точку своей экспансии.

Глава 12

Битва в Атлантике

(третья фаза: с января по ноябрь 1942 года)

«Удар литавр» у американского побережья (Паукеншлаг)

17 сентября 1941 года на очередном совещании Гитлер еще раз категорически заявил о необходимости избегать любых инцидентов с Соединенными Штатами. Каждый раз, когда на совещаниях затрагивался вопрос, какую позицию в конечном итоге займут США в вопросе применения подводных лодок в ходе войны, Дёниц просил о том, чтобы субмарины могли с самого начала боевых действий оказаться у американских берегов. Затем, по его замыслу, используя фактор внезапности против еще слабой обороны, можно было достичь победы («удара литавр»).

Когда 9 декабря 1941 года командование военно-морскими силами довело до Дёница указание о снятии Гитлером всех ограничений по применению подводных лодок против судов и кораблей Соединенных Штатов в американской зоне, он запросил у военно-морского начальства разрешения направить к американским берегам 12 подводных лодок.

Военно-морской флот ждал такого приказа после инцидента с американским эсминцем Greer. Теперь войну можно было вести без ограничений.

К этому времени подводный флот Германии насчитывал в своем составе 91 боевую единицу. Из них 23 субмарины (самая боеспособная часть подводных сил) находились в Средиземном море, и еще 3 лодки были направлены к ним для усиления. Шесть лодок находились в боевом применении западнее Гибралтара, а 4 подлодки выполняли боевые задачи у берегов Норвегии. Из 55 оставшихся лодок 60 процентов находились в ремонтных доках и были временно неисправны. Только 22 субмарины находились на плаву, из них половина лодок вышла в боевой поход, а другая половина возвращалась с заданий. Таким образом, к началу 1942 года только 10—12 лодок могли одновременно принимать участие в операциях по уничтожению тоннажа флота противника. 12 субмарин для побережья протяженностью 5000 километров было мало для ведения полномасштабных действий, и противник мог рассчитывать самое большее на «укол иголкой». Кроме того, эти лодки относились к одной VIIc серии (водоизмещением 500 тонн), которые по своим тактико-техническим характеристикам были не в состоянии вести боевые действия зимой в плохую погоду при штормовом море. Поэтому командующий подводными силами Германии Дёниц по этому поводу сожалел о том, что его ходатайство об использовании лодок водоизмещением 740 тонн (IXc серии), оперировавших в районе Гибралтара, не было удовлетворено руководством ВМС. Дёниц указал на то, что лодки 1Хс серии могли применяться в Средиземноморье и Гибралтаре со значительными ограничениями. Он писал по этому поводу:

«Их местоположение определить легче, чем местоположение лодок VII серии, они конструктивно сложнее, поэтому менее устойчивы к атакам глубинными бомбами, ими сложнее управлять на глубине. Их главное преимущество – большие объемы топливных цистерн – в Средиземноморье и в районе Гибралтара бесполезно»1. Он настаивал на применении этих лодок, указывая на значительные расстояния между французскими портами и американским побережьем: 2400 морских миль до Галифакса, 3000 морских миль до Нью– Йорка, 4000 морских миль до Арубы, крупнейшего бензинового порта Венесуэлы. И только субмарины водоизмещением 740 тонн имели достаточное количество топлива на борту, чтобы совершить боевой поход к месту выполнения задачи и обратно, плюс 2—3 недели пребывания в районе.

13 января 1942 года семь подводных лодок VII серии взяли курс к морскому побережью Нового Света, в то время как четыре субмарины Кс серии направились к месту скопления танкеров в районе Арубы, Куракао, Тринидада.

Экипажи немецких подводных лодок были удивлены, когда подошли к берегам Бостона, Нью-Йорка и Норфолка: на улицах мелькают фары верениц машин, дома ярко освещены, огни маяков и световые бакены лишь незначительно притушены, на рейдах стоят корабли с включенными бортовыми огнями, как в мирное время. В это было трудно поверить, ведь с момента объявления войны прошел уже целый месяц. Американская администрация на местах не предприняла еще никаких существенных мер предосторожности, хотя подводные лодки противника уже лавировали перед морским побережьем. Днем – на перископной глубине или лежа на грунте, ночью – в надводном положении. Все с нетерпением ждали обещанного Дёницем «удара литавр».

14 января начались торпедные атаки. Так как слишком много кораблей противника представляли собой удобные цели, атаковались лишь суда водоизмещением минимум 10 000 брт. С целью экономии торпед подлодки иногда выпускали по цели лишь несколько снарядов ниже ватерлинии. В местах отдыха на побережье и на пляжах были слышны взрывы и возникали пожары. Уинстон Черчилль оценил это как «рай для подводных лодок – массовое избиение невиновных».

К концу января число потопленных судов в районе залива Святого Лаврентия и Нью-Йорка составило 31 единицу суммарным водоизмещением порядка 200 000 брт. Как только в распоряжение Дёница одна за другой поступили лодки 1Хс серии, они были отправлены в боевые походы в район южнее Гамптон-Роадс, к мысу Гаттерас и во Флориду.

Торпедирования и обстрелы в Карибском море

В Карибском море подводным лодкам было оказано не больше сопротивления, чем на побережье США. Танкеры с бензином горели и шли ко дну один за другим.

В январе 1942 года преимущественно у американского побережья было уничтожено 62 судна общим водоизмещением 327 000 брт. В феврале – 68 судов водоизмещением 380 000 брт. «Было поистине неожиданным, – писал Черчилль, – что в течение двух лет тотальной войны со смертельной опасностью, которая приблизилась к американскому континенту, не было предпринято соответствующих мер».

Американская администрация выстроила полноценную оборону лишь после попыток прощупать противника и с большими задержками. Притом она имела дело лишь с горсткой подводных лодок, с дюжиной в январе и лишь с шестью в начале февраля.

Американцы сконцентрировали все свое внимание на Тихом океане, где проходили сражения с японскими захватчиками. Гитлер опасался нападения союзников на Норвегию и приказал подводным лодкам находиться во фьордах, хотя Дёниц был убежден, что для обороны Норвегии большую службу сослужило бы потопление тоннажа торговых судов в Атлантике.

22 января в ставке фюрера состоялось совещание, на котором Гитлер заявил, что Норвегия является «судьбоносным районом для исхода войны. Усиление войск должно осуществляться только при поддержке надводного и подводного флотов. Мобилизация всех сил будет проводиться в кротчайший срок… Все подводные лодки должны выйти к Норвегии для усиления разведки подходящего противника и обеспечения эффективной обороны»2.

Ближе к 23 января обстановка изменилась, так как Гитлер с большим удовлетворением узнал о растущих потерях противника у побережья США в результате потоплений подлодками и выразил желание продолжить там военное присутствие. Поэтому в Норвегию были направлены только 20 лодок. Время шло, и опасность высадки союзников, если она вообще когда-нибудь существовала, становилась все менее вероятной. С 12 марта в Арктике действовало 20 подводных лодок для того, чтобы остановить транспорты, идущие в Мурманск и Архангельск.

По желанию командующего подводными силами Германии Дёница они были подчинены непосредственно «адмиралу Арктики», капитану 1-го ранга Сурену, так как Сурен знал особенности и условия ведения войны в ледовых водах этого района моря, как никто другой.

В начале января пять больших подводных лодок вошли в Мексиканский залив. Это были U-156 (командир капитан– лейтенант Хартенштайн), U-67 (командир капитан-лейтенант Мюллер-Штёкхайм), U-129 (командир капитан-лейтенант Николаус Клаузен), U-161 (командир капитан-лейтенант Альбрехт Ахиллес) и U-502 (командир капитан-лейтенант Юрген фон Розенштиль). 16 февраля они начали действовать.

Трое из них находились у Арубы, Куракао и у северо-западного побережья полуострова Парангуа. Двое других подожгли артиллерийским огнем нефтяные танки Арубы и Куракао. В период с 16 февраля по 7 марта в этом районе они уничтожили 21 вражеское судно общим водоизмещением 106 569 брт и нанесли повреждения 7 судам водоизмещением 46 356 брт.

В начале марта шестая лодка U-126 (командир капитан– лейтенант Бауэр) находилась в Багамском проливе и проливе Фент. В течение двух недель она уничтожила пять торговых судов водоизмещением 27 488 брт и нанесла повреждения трем грузовым транспортам водоизмещением 22 893 брт. В этом морском районе американское судоходство было временно прекращено, поэтому Дёниц отозвал свои подводные лодки и задействовал их в морском районе Фритауна, где они уничтожили 11 судов.

14 апреля союзники подсчитывали свои потери за последние три месяца. Они потеряли 198 торговых судна водоизмещением 1 150 675 брт. По этому поводу Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль обменялись многочисленными письмами.

«Мой морской флот, конечно, не уделил должного внимания борьбе с подводными лодками», – признался американский президент, а британский премьер передал это замечание своему командующему военно-морскими силами: «Что же произошло на Антильских островах на самом деле? Заработала ли система конвоев, как и было обещано, 15-го?»

Дёниц был доволен: его «удары литавр» сработали. Тактика незамедлительной смены района боевого применения подводных лодок в зависимости от характера судоходства и оборонительных мероприятий, атак на торговый флот, ослабления обороны противника принесла плоды.

Ведение войны подводными лодками требовало бесконечного терпения. Адмирал знал это, ему было также ясно, что враг не станет бездействовать, что он разрабатывает новые тактические и технические методы наступления и обороны. Больше всего Дёниц опасался применения технических новшеств.

Затем последовал ряд событий, объяснения которым не было.

Исчезновение трех подводных лодок

С 15 января 1942 года не было потеряно ни одной немецкой подводной лодки, зато тоннаж грузовых судов противника в контролируемом американцами районе сократился на 198 судов общим водоизмещением 1 150 675 брт. Тем не менее в ночь с 13 на 14 апреля старый американский эсминец Roper (командир капитан 3-го ранга Ховес) в районе маяка Уимбле-Шоал потопил лодку U-85.

Когда Ховес с помощью радиолокатора обнаружил корабль, идущий зигзагообразным курсом на удалении 2400 метров, он был уверен, что это американец. И только заметив дорожку следа торпеды, направлявшейся к эсминцу, он начал обстрел цели. После нескольких попаданий в ватерлинию и рубку подводная лодка была уничтожена. Для полной уверенности в этом эсминец сбросил еще несколько глубинных бомб.

Долгое время Дёниц ничего не знал об участи этой субмарины. Только через некоторое время, когда прошли все сроки, назначенные для возвращения, лодка пополнила список потерь.

Затем при неизвестных обстоятельствах в том же самом квадрате с координатами 10—20 градусов западной долготы и 43—50 градусов северной широты исчезли еще три лодки.

6 февраля 1942 года U-82 (капитан-лейтенант Зигфрид Ролльман)3 при следовании на базу в Лорьян перед входом в Бискайский залив обнаружила небольшой американский конвой, следующий под слабой охраной эсминцев. Это был конвой OS-18 с эсминцами Rochester и Tamarisk. Имея всего одну торпеду, Ролльман усмотрел в атаке на эти цели удачный случай увеличить список побед своей лодки. Дёниц получил радиограмму, что Ролльман ввязался в бой с конвоем, затем радиосвязь прервалась.

27 марта в том же самом квадрате исчезла субмарина U-587 (командир капитан 3-го ранга Борхерд). Согласно радиограмме, это произошло после того, как лодка атаковала конвой. Это был конвой WS-17, состоявший из эсминцев Grove, Aldenham и Volunteer, сопровождавших войсковые транспорты.

14 апреля в том же самом районе была потеряна лодка U-252 (командир капитан-лейтенант Лерхен), которая не успела передать радиограмму об атаке на конвой OG-82 с эсминцами Stork и Vetch.

Что же произошло в этом квадрате?

В своих военных мемуарах Дёниц писал: «Я допускаю, что в этом районе, который пересекали лодки, идущие по течению на восток, англичане проводили ложные конвои, состоящие из особых противолодочных транспортных средств – ловушек для подводных лодок. Лодки получили приказ при обнаружении конвоев в этом квадрате не нападать на них, а уклониться от боя и затем докладывать. Было бы ошибкой при второстепенных операциях с сомнительными надеждами на успех ставить на карту подводные лодки, когда в то же самое время выгодно складывающаяся ситуация в районе побережья Америки сулила большие надежды на успех при меньшем риске»4.

Адмирал ошибался. Он также ошибался, когда из боязни шпионажа разрешил доступ в зал заседаний только ограниченному числу сотрудников, чтобы исключить любое нарушение режима секретности. Потеря трех этих подводных лодок была началом поворотного момента в ведении войны, чего Дёниц тогда, само собой, не мог предвидеть.

Разработка немецких сигнальных приборов

В вопросе электромагнитного определения местоположения противника немецкие ученые далеко отставали от англосаксов. Они полагали, что еще неизвестный им тогда прибор определения местоположения (радар)5 функционирует на основе инфракрасного излучения и что окраска корпуса лодки в определенный цвет могла бы поглощать эти лучи. Эти испытания оставались безуспешными.

В августе 1942 года появился первый немецкий сигнальный прибор «Метокс». Этот прибор получил название «южный крест» за сходство штанг антенны с крестом. Данный аппарат имел один существенный недостаток: его необходимо было демонтировать перед каждым погружением и устанавливать обратно при появлении лодки на поверхности. Этот «тревожный звонок» хорошо зарекомендовал себя в обнаружении излучений радара. Принимаемые приемником сигналы были так сильны, что они раздавались по всей лодке. Интервалы между отдельными сигналами сливались таким образом, что, наконец, возникал один продолжительный звук. Это нервировало и пугало экипаж.

Капитан-лейтенант Ульрих Хейзе первым осуществил пробные выходы в море с «Метоксом». Его лодка вышла из Лорьяна 3 сентября с пятью специалистами под руководством доктора Роберта Карла. Хотя эти ученые были одеты в гражданское, они все же относились к ВМС^6.

Испытательный поход в Бискайский залив длился несколько дней. Радар смог обнаружить несколько снабженных радиолокатором самолетов противника.

Но «Метокс» не оправдал ожидания, которые возлагались на него, так как не реагировал на радиолокационные волны другого диапазона. Вероятно, его собственное излучение даже стало причиной уничтожения нескольких немецких подводных лодок.

В июле 1943 года немцы заменили разборную антенну несъемным устройством «Клоп», который обладал более слабым излучением и работал в пределах диапазона волн от 120 до 180 сантиметров. На смену «Клопу» вскоре последовал «Боркум».

В марте 1943 года немцы на сбитом самолете союзников нашли радиолокатор типа H-23 (волновой диапазон – 10 сантиметров). После его разборки и детального изучения немцам удалось изобрести новый сигнальный прибор «Наксос» (волновой диапазон от 8 до 12 сантиметров). Антенна была съемная и часто подвергалась повреждениям.

В ноябре 1943 года был сбит другой самолет союзников. В нем немцы обнаружили радиолокатор типа H-2X (волновой диапазон – 3 сантиметра).

Министру вооружений Шпееру было доверено создание детекторов, которое до этого времени было в ведении военной авиации. В апреле 1944 года немецкие ученые изобрели прибор «Муха» (волновой диапазон – 3 сантиметра), в июне 1944 года – «Комар» (волновой диапазон от 8 до 12 сантиметров). На базе двух этих сигнальных приборов был сконструирован «Тунис». Но все еще было необходимо перед погружением снимать антенну.

Когда в сентябре 1944 года с изобретением шноркеля прежние субмарины, которые раньше лишь назывались подводными лодками, в полном смысле слова стали таковыми и могли совершать продолжительные переходы в подводном положении, «Тунис» стал излишним. «Боркум» укреплялся на шноркеле, однако пока не удавалось принимать сигналы сантиметрового диапазона без помех.

Радиолокатор, как аппарат приема радиоэлектронных волн, в обороне играл лишь вспомогательную роль, так как давал командирам подлодок информацию только об обнаружении своей лодки.

История создания и совершенствования данных приборов показывает, что немцам так и не удалось сравняться с англосаксами в области радиоэлектроники.

Первое наступление союзников в Бискайском заливе

Перед Королевскими ВВС стояла трудная задача. Как лучше топить немецкие подводные лодки: попытаться уничтожать их при помощи воздушных налетов на немецкие верфи или атаковать их в Бискайском заливе при выходе в боевой поход или возвращении с заданий?

После того как контр-адмирал Э. Бринд и маршал ВВС сэр Джон Слессор несколько месяцев обсуждали данный вопрос, командование бомбардировочной авиации получило четыре новые авиационные группы самолетов, чтобы начать наступление в Бискайском заливе и в западных фарватерах Ла-Манша, к югу от Корнуолла. Но этого оказалось недостаточно, и в адмиралтействе были недовольны.

Было решено увеличить ежедневное число полетов над заливом без пополнения самолетного парка. Авиация берегового командования Великобритании во время Второй мировой войны была усилена несколькими авиационными группами лишь в середине октября. Теперь она состояла из 44 групп вместо 39, как было ранее. Группы состояли из самолетов типа VLR увеличенного радиуса действий: 2 группы самолетов «Либерейтор» – четырехмоторных американских машин, а позже были поставлены английские самолеты «Ланкастер».

Только 18 ноября 1942 года Комитет по разработке тактики борьбы с подводными лодками решил создать полноценный воздушный флот для действий в Бискайском заливе и выделить для них дополнительно 30 машин «Галифакс». Старые самолеты «Веллингтон» заменили на современные с прожектором Лэя^7 и радиолокатором.

Американцы передали в распоряжение берегового командования 30 машин «Либерейтор», что дополнило авиационные группы, сражавшиеся в этом районе совместно с англичанами.

Это была подготовка к высадке союзников в Северной Африке.

Массовое уничтожение немецких подводных лодок в Бискайском заливе началось в июле 1942 года. U-502 была потоплена 5 июля самолетом 172-й эскадрильи, U-751 – 17 июля самолетами 502-й и 61-й эскадрилий, U-578 – 9 августа самолетами 311-й чехословацкой эскадрильи, U-705 – 3 сентября самолетами 77-й эскадрильи.

Большое количество подводных лодок с тяжелыми повреждениями смогли добраться до французского порта приписки.

Новая тактика немецких подводных лодок

24 июня Дёниц приказал своим подводным лодкам пересекать район Бискайского залива в подводном положении круглосуточно, в связи с опасностью, исходившей от воздушного наблюдения противником за данным районом, и всплывать лишь для зарядки аккумуляторных батарей.

На каждой подводной лодке было установлено по четыре пулемета калибра 8-мм. Более тяжелое вооружение планировалось поставить позже. От рейхсмаршала Геринга Дёниц получил 24 самолета типа Ju-88, задачей которых являлось патрулирование над заливом и прикрытие действий подводных лодок.

По этому поводу в своих воспоминаниях Дёниц писал: «Все эти распоряжения являлись мероприятиями оборонительного характера. По сути, они ничего не меняли, поскольку англичанам удалось создать имеющее большую дальность действия и надежно работающее устройство определения местоположения подводной лодки. Вместе с тем внезапно самолет стал очень опасным противником. Опасным не только для отдельно взятой внезапно атакованной лодки, но и для всего нашего ведения войны с современными маневренными подводными лодками, ведущими боевые действия группами или с применением тактики «стай»8.

Адмирал искал слабые места в обороне противника. Согласно его взглядам, они находились прежде всего в Южной Атлантике, у Фритауна, на северо-востоке Бермуд, перед Багамским проливом и в Мексиканском заливе.

Тем временем в Великобритании разногласия между командованием бомбардировочной авиации и командованием береговой авиации в вопросах ведения боевых действий все более углублялись. Командование бомбардировочной авиации предлагало бороться с Германией при помощи только своих сил, а береговой авиации рекомендовало проводить операции во взаимодействии с военно-морскими силами в Бискайском заливе.

Подводные лодки снабжения

Боевое применение первой подводной лодки снабжения U-459 (командир капитан 3-го ранга Вилламовиц-Мёллендорф) стало большим подспорьем для осуществления планов адмирала. Субмарина U-459 (XIV серии) имела водоизмещение 1700 тонн, но не была вооружена торпедами. Только установленная на борту зенитная пушка давала ей возможность как-то защищать себя от нападения противника, прежде чем она сможет погрузиться на глубину и уйти от противника. Эта лодка была предназначена для обеспечения топливом других субмарин в море, а не для атак противника. Радиус ее действия зависел от количества собственного заправленного топлива. Лодка могла брать на борт от 400 до 600 тонн горючего для снабжения других субмарин.

Эта подлодка-танкер была в состоянии обеспечить топливом 12 субмарин среднего тоннажа с заправкой по 50 тонн или 5 больших лодок по 90 тонн. Это давало возможность боевым субмаринам намного дольше находиться в местах проведения операций: у мыса Доброй Надежды и у Антильских островов.

22 апреля 1942 года в 500 милях северо-восточнее Бермуд U-459 проводила свою первую операцию по обеспечению топливом субмарины U-108 (командир капитан 3-го ранга Шольц). Топливо перекачивалось с одной лодки на другую по большим шлангам. Этот маневр предполагал некоторые трудности. Не всегда удавалось с легкостью установить соединение шлангами двух лодок. Скоро Вилламовиц (Дикий Мориц) стал очень популярен в кругу моряков-подводников, так как его появление означало снабжение не только топливом, но и консервами, сахаром, а иногда даже свежими продуктами. Лодки XIV серии прозвали «дойными коровами». На борту этих лодок снабжения находился даже врач, который ухаживал за больными.

Имели место случаи, когда одновременно к лодке снабжения подходило сразу несколько субмарин, которым приходилось ждать, пока подойдет их очередь. Тем самым создавалась опасность того, что они могут быть потоплены противником.

Скоро были спущены на воду еще две субмарины – «дойных коровы»: U-460 (командир капитан-лейтенант Шеффер) и U-116 (командир капитан 3-го ранга Шмидт). В период с апреля по июнь они перекачали на подводные лодки у Антильских островов от 20 до 30 тонн топлива каждая.

Американцы начинали направлять свои конвои вдоль побережья, так что подводные лодки ограничили свою деятельность Мексиканским заливом и морским побережьем у Флориды, где еще имелись прежние условия, благоприятные для выполнения ими заданий.

Теперь Дёниц посылал лодки на юг.

В течение первых 6 месяцев 1942 года немецкие и итальянские подводные лодки потопили 585 торговых судов общим водоизмещением 3 080 934 брт. При этом потери собственного подводного флота составили 21 лодку.

Новые пути решения старых проблем

(подводная лодка Вальтера)

Немецкие инженеры не сидели сложа руки. Одному из них, профессору Вальтеру, Дёниц особенно покровительствовал. Он работал над созданием проекта подводной лодки нового типа, которая должна была совершить переворот в подводной войне.

24 июня 1942 года командующий подводными силами представил доклад гросс-адмиралу Редеру, который, кстати, был невысокого мнения о нововведениях в сфере строительства подводных лодок, суть которого заинтересовала гросс– адмирала.

В нем Дёниц писал: «Если противнику удастся построить суда, обладающие более высокими скоростями в большом количестве, то маршевая скорость конвоев также возрастет, и подводные лодки больше не смогут выходить на позицию для перехода к атаке»9.

То же самое достигается противником, когда при помощи надводных средств определения местоположения он обнаруживает подводную лодку, находящуюся еще вне зоны видимости, оттесняет ее эсминцами и заставляет прибегнуть к погружению еще до того, как она сможет приблизиться к конвою и перейти к атаке. На практике это означало бы конец маневренных атак подводных лодок, которые в этом случае могли бы применяться лишь со стационарных позиций, при этом успех от ведения такого рода боевых действий достигался бы исключительно в морских районах с хорошо организованной обороной.

Этой угрозе можно было бы радикально противодействовать, если бы подводные лодки обладали настолько большой скоростью в подводном положении, что не было бы необходимости выдвигаться для атаки в надводном положении, а подходить к потивнику под водой и занять позицию для атаки.

Эта основанная на совершенно новых технических решениях лодка Вальтера^10 должна была иметь кроме обычных приводов (дизельных двигателей и электромоторов) еще и двигатель, работающий на перекиси водорода.

За счет этого в подводном положении могли достигаться большие скорости.

В то время как Дёниц ждал осуществление планов Вальтера, он пытался повысить эффективность применения уже участвующих в боевых действиях лодок.

При этом он с определенной горечью был вынужден констатировать, что его старые и надежные командиры по очереди погибали и заменялись новыми, более молодыми офицерами, знавшими гораздо меньше традиций и бывшими гораздо более неопытными. Многие из них приходили из гитлерюгенда, и Дёниц, несмотря на то что душой и сердцем был предан Гитлеру, не хотел, чтобы политика и вместе с ней партия пришли в «свободный корпус» подводного флота.

Адмирал знал, насколько противники усилили свои средства ведения войны. Бреши в системе контроля воздушного пространства союзников – зоны, за которыми не ведется наблюдение с воздуха, – стали очень маленькими, так как районы действий военной авиации противника простирались на расстояние до 800 морских миль от баз в Гренландии, Ирландии, Гибралтаре и Сьерра-Леоне. Самой важной из неконтролировавшихся зон была черная дыра к западу от Азорских островов. В этом районе подводные лодки еще могли проводить операции, не подвергаясь атакам взлетающих с материка «Каталин» и «Либерейторов».

Англичане применяли для борьбы с «волчьими стаями» новые приемы: так называемые Snow Flakes (снежинки), которые запускались ночью и освещали подходы к конвоям так, что можно было обнаружить атакующие в надводном положении подводные лодки противника, а также оснащение грузовых судов самелетом, который мог запускаться при помощи размещенной на палубе катапульты.

В целях предотвращения перехвата радиограмм противником подводные лодки должны были сначала записывать свои радиосообщения на магнитофонную ленту, а затем передавать их в ускоренном темпе и срочно покинуть район радиопередачи. Штаб командующего подводными силами должен был затем прослушивать радиограммы в замедленном темпе.

Огромную помощь подводным лодкам, как уже упоминалось, оказывала служба B-Dienst^11, которой удалось расшифровать английский ключ. Все радиограммы, которые посылались с берега находящимся в море кораблям, могли быть расшифрованными. Англичане заметили это только в конце 1942 года и лишь в мае 1943 года положили конец дешифровке сообщений немецкой разведкой.

Борьба между немецкими подводными лодками и союзниками продолжалась с привычной жесткостью и беспощадностью.

С 3 по 31 июля в Атлантике было потоплено 11 подводных лодок.

Дёниц с большим упорством пытался как можно ближе подобраться к конвоям при их выходе из портов – на юго– востоке мыса Рака (Ньюфаундленд), к прибывающим из Галифакса, и у 25-го меридиана, направлявшимся в Америку. В тот момент, когда конвои входили в брешь, они беспрерывно подвергались атакам лодок до тех пор, пока они снова не попадали в морской район, находящийся под контролем сил ПЛО союзников.

Командующий подводными силами долго изучал системы конвоев союзников, их маршруты и оборонительные мероприятия; он выдумывал хитроумные тактические приемы. Его целью было достичь ежемесячного тоннажа потопленных судов 700 000 брт, а по возможности и более. Адмирал предполагал, что этого числа хватило бы, чтобы сокращать тоннаж противника, несмотря на постройку новых судов. Но с 1943 года в Соединенных Штатах и в Канаде производство кораблей было поставлено на конвейер, что и сорвало его планы.

Желаемые 700 000 брт были достигнуты лишь в июне 1942 года.

ПОТЕРИ СОЮЗНИКОВ, НЕЙТРАЛЬНЫХ СТРАН, ПОТЕРИ В ПОДВОДНЫХ ЛОДКАХ

Среднемесячный уровень потерь составлял 97,3 судна общим водоизмещением 508 143 тонны.

В районах проведения операций 1 марта находилось 111 лодок, из них 80 в Атлантике. В конце июня их было уже 140.

С 1 января по 31 июля союзники потопили 32 подводные лодки, что соответствовало приблизительно количеству лодок, сошедших со стапелей на немецких верфях.

С июля по сентябрь в битве в Атлантике у обеих воюющих сторон были как взлеты, так и падения. Немецкие экипажи подводных лодок были измотаны; они проводили одну атаку за другой, топили грузовые суда и танкеры, но и сами несли потери. В перерывах они встречались с «дойными коровами», чтобы пополнить свои запасы топлива и торпед.

Затем они возвращались в порты приписки. Усталость вплоть до изнеможения была причиной новых потерь. Никогда еще битва в Атлантике не велась с большим ожесточением, оба противника чувствовали, что скоро все решится, что весы склонятся на одну или на другую сторону.

Происшествие с Laconia

Одно торпедирование в сентябре 1942 года доставило адмиралу Дёницу и его штабу много забот и имело также непредвиденные последствия: неприятный случай с Laconia.

Этот войсковой транспорт Cunard White Star Line (крупная судоходная компания; обслуживаются линии между Великобританией и Северной Америкой) водоизмещением 19 695 брт, переделанный во вспомогательный крейсер, перевозил более 3000 человек по маршруту вокруг Африки из Суэца в Англию: британских отпускников, раненых или выздоравливающих, женщин и детей, а также 1800 итальянцев, взятых в плен при Эль-Аламейне, которые охранялись поляками.

Немецкая подводная лодка U-156 (капитан 3-го ранга Вернер Хартенштайн) потопила Laconia в 20.00 12 сентября 1942 года в 300 милях к югу от мыса Палмас. Сцена гибели корабля была ужасна, так как много спасательных шлюпок было повреждено двумя торпедами, которые разорвали корпус корабля и убили большое количество итальянцев.

В действительности на борту Laconia было недостаточно средств спасения для того, чтобы хватило места для всех терпящих бедствие на море, и они имели неисправности. Хартенштайн среди обломков искал капитана Laconia, старого морского волка Р. Шарпа, которому было суждено погибнуть со своим кораблем, слыша крики о помощи на итальянском языке. Он выловил несколько потерпевших кораблекрушение и от них узнал, что торпедировал британский корабль с 1500 итальянскими пленными на борту. В действительности их были даже 1800! Он сразу послал адмиралу Дёницу радиограмму: «13.9. Атлантика, курс на Фритаун, морской квадрат FT 5775 S.I. 2 море I, 7 1100 400. Горизонтальная видимость 4 мили. Потопил британский Laconia, морской квадрат FT 7721 – 310 градусов. К сожалению, с 1500 итальянскими военнопленными. Пока выловил 90. Хартенштайн».

Немцы сильно переживали. Сообщили Гитлеру. Был проинформирован Муссолини. Дёниц, несмотря на то что его штаб был против, отдал приказ подводным лодкам группы «Белый медведь» (U-506 (Вюрдеман), U-507 (Шахт), U-459 (Вилламовиц)), находившимся в двух днях пути от места потопления корабля, идти на помощь Хартенштайну. U-459, подводная лодка снабжения, продолжила проведение своих операций, так как она находилась на слишком большом удалении от места катастрофы. Итальянская подводная лодка Cappellini тоже вышла в открытое море и взяла курс к месту трагедии. Между тем немецкое правительство при посредничестве комиссии по перемирию сообщило в Виши, чтобы базирующиеся в Дакаре французские корабли тоже были посланы к месту трагедии, чтобы взять на борт потерпевших кораблекрушение с Laconia. Для французских кораблей ситуация была щекотливая, но они не отказались от оказания помощи потерпевшим кораблекрушение. Крейсер Gloire вышел в море из Дакара, экипаж Annamite, Dumont d'Urville теперь получил приказ изменить курс.

Между тем много потерпевших кораблекрушение утонуло или пало жертвой акул. Хартенштайн послал открытую радиограмму на английском языке союзникам, в которой просил их поддержать его спасательную акцию. Наконец 15 сентября прибыли U-506 и U-507 и взяли на борт большое количество потерпевших кораблекрушение. 16 сентября в полдень американский четырехмоторный самолет пролетел над U-156. Хартенштайн, который был убежден, что этот самолет прибыл ему на помощь, приказал выложить на мостике своего корабля флаг Красного Креста и позволил английскому офицеру послать летчику сообщение азбукой Морзе, чтобы уведомить его о драматическом положении потерпевших кораблекрушение. Самолет ушел, однако через полчаса снова вернулся и подверг бомбардировке подводную лодку, перевернул спасательные шлюпки и убил потерпевших кораблекрушение. Затем он улетел, уверенный, что потопил немецкую подводную лодку.

Хартенштайн сразу отреагировал на бомбы: он приказал потерпевшим кораблекрушение прыгать в море и ушел под воду. U-156 получила несколько пробоин, но Хартенштайн был в состоянии произвести ремонт своими силами и всплыл в полночь. Он послал Дёницу радиограмму, что подвергся бомбардировке американским самолетом во время своей операции по спасению потерпевших кораблекрушение.

Дёниц был в гневе. Он категорически запретил своим подводным лодкам спасать членов экипажей торпедированных кораблей. Этот приказ Triton Null^12 разбирался на Нюрнбергском процессе, тем не менее судьи не включили его в обвинительный акт.

Гораздо позже американцы сообщили подробности этой бомбардировки. Остров Вознесения был новой базой, предназначенной для самолетов, которые прибывали с заводов в США; они совершали промежуточную посадку в Натале в Бразилии, затем пересекали Атлантику и прибывали, таким образом, в Африку и на театры военных действий Среднего Востока. Существование этой базы на острове Вознесения должно было оставаться в тайне как можно дольше. Но американский командир самолета – нужно, пожалуй, сказать и об этом – был только рад записать на свой счет потопленную подлодку противника.

17 сентября французы взяли на борт из спасательных шлюпок оставшихся в живых с Laconia, а также с немецких подводных лодок и итальянской лодки. Утром 21 сентября Gloire прибыл в Касабланку, и ее командир, капитан 1-го ранга Грациани, смог благополучно доставить на сушу 1041 пассажира Laconia – итальянцев, англичан, поляков и греков. Так закончилось это неповторимое в истории морского флота кораблекрушение. Оно стало показательным примером солидарности моряков, как только была закончена борьба.

Вторая битва за конвои из США

Теперь Дёниц мог делать более точные прогнозы на будущее. Определенно его подводные лодки больше не топили такой тоннаж, как в июне (700 000 брт), и американцы организовали проводку конвоев от Антильских островов до Ньюфаундленда. Тем не менее количество потопленных судов противника в июле было все еще значительно: 96 судов водоизмещением 476 000 брт! Этот тоннаж можно было бы быстро увеличить, если принимать во внимание количество ежемесячно вводимых в эксплуатацию подводных лодок (от 20 до 24 единиц), в то время как потери за то же время не превышали 10 лодок. В начале боевых действий адмирал требовал 300 исправных подводных лодок; в июле 1942 года он располагал 341 лодкой, 168 из них находилось в рейдах (в январе того же года соответствующие цифры составляли 171 и 100 лодок соответственно). Разумеется, союзники наращивали строительство торгового флота. Посреди Атлантики все еще имелась «брешь». Дёниц решил начать там новое наступление. Он создал две группы подводных лодок: одну на востоке, другую на западе. Ночью западная группа должна была идти тем же курсом и с той же скоростью, что и конвои^13. Днем группа преследования разворачивалась и шла курсом, противоположным курсу торговых судов союзников. Немцы называли такое ведение боя патрулированием дозорных полос.

Вахта на мостике внимательно осматривала горизонт. Как только подводная лодка обнаруживала дым конвоя (он был виден более чем за несколько километров), она посылала радиограмму командующему подводными силами, который сразу выдавал другой курсирующей подводной лодке приказ направляться в указанное место. Таким образом могло быть собрано максимальное количество подводных лодок в определенной точке. Служба наблюдения за радиообменом противника помогала в обнаружении конвоев союзников и на командном пункте командующего подводными силами перед этими боями царило большое оживление.

Очень плохая погода октября препятствовала проведению операций подводных лодок. Большие пассажирские пароходы – Queen Elizabeth (водоизмещение 83 675 брт), Queen Mary (водоизмещение 81 235 брт), Aquitania (водоизмещение 44 786 брт), Mauretania (водоизмещение 35 739 брт), Ile de France (водоизмещение 43 450 брт), Nieuw Amsterdam (водоизмещение 36 287 брт) – пересекали Атлантику с тысячами американских солдат на борту для предстоящих десантных операций. За эти транспорты, шедшие зигзагом на большой скорости (примерно 28 узлов), отвечало британское адмиралтейство. Сопровождение эсминцами осуществлялось при выходе из США и при прибытии в Великобританию, так как ни один из этих эсминцев не мог идти с подобной скоростью во время всего перехода. Имелись большие опасения, что одно из пассажирских судов может быть потоплено подводной лодкой противника. Однако был зафиксирован лишь один серьезный инцидент. 2 октября 1942 года Queen Mary вскоре после своего входа столкнулась с крейсером Curagao вследствие несогласованности в действиях обоих командиров. Curacao разломился напополам и затонул. 338 моряков погибло. Queen Mary со своим грузом продолжила поход…

С июля по декабрь из Соединенных Штатов в Великобританию было переброшено 194 850 американских солдат.

22 августа Бразилия объявила войну Германии и Италии, так как немецкие подводные лодки проводили операции в территориальных водах Бразилии и топили бразильские суда.

В последние месяцы года подводные лодки развили бурную деятельность. 12 октября состоящий из 47 кораблей конвой SC-104 был обнаружен восточной группой подводных лодок. Следующей ночью U-221 (обер-лейтенант Тройер) потопила 7 кораблей, в том числе танкер Southern Express водоизмещением 12 390 брт, который снабжал конвой топливом. Это было единственным успехом, так как подводные лодки группы в течение последующих дней потопили только одно-единственное судно. Погода менялась, штормящее море сменилось прекрасной погодой. 15 октября старый эсминец Viscont (постройки 1918 года) потопил U-619, а через день эсминец Farne уничтожил U-661.

Пожалуй, нескольким конвоям удалось проскользнуть через ячеи «сети» незамеченными, тем не менее в конце октября конвой HX-212 потерял 6 судов. В большинстве случаев большую роль при определении местоположения конвоев играл случай. Штормовая погода была, пожалуй, невыгодна для подводных лодок, а большая волна, напротив, скорее благоприятна. Таким образом, 30 октября подводная лодка группы Velichen разделалась с конвоем SC-107, и, так как немецкой службе наблюдения за радиообменом противника удалось расшифровать радиограмму, которая содержала сведения о курсе конвоя, его смогли атаковать несколько подводных лодок. SC-107 потерял 15 судов водоизмещением 88 000 брт. Немцы, в свою очередь, потеряли U-520 (капитан-лейтенант Шварцкопф) и U-132 (капитан-лейтенант Фогельзанг).

К западу от Канарских островов группа Streitaxt, которая шла во Фритаун, за 7 дней боев потопила 13 судов конвоя SL-125 водоизмещением 85 685 брт. «Несчастье, которое постигло этот конвой, – пишет С.В. Роскилл, – кажется, обернулось с другой стороны совершенно неожиданным счастьем для союзников. Первые военные конвои в Северную Африку проходили соседние районы моря в то самое время, когда подводные лодки принимали участие в атаках на SL-125. Если бы противник не был занят этим, он обнаружил бы оживленное движение транспортов с войсками и кораблей снабжения, атаковал бы их или раскрыл их цели и местоназначение, лишив тем самым предназначенные для высадки войска преимущества внезапности, столь важного для них». Речь шла об одном из тех многих конвоев, которые были так важны для проведения операции «Торч» (высадка на побережье Северной Африки).

За последние пять месяцев 1942 года от действий подводных лодок союзники потеряли 479 судов водоизмещением 2 709 216 брт; 55 подводных лодок было потоплено.

Глава 13

Советские подводные лодки

На 22 июня 1941 года, день вторжения германской армии в Россию, СССР располагал самым большим в мире подводным флотом: 218 подлодок, из которых 205 было в исправном состоянии, кроме того, 91 лодка находилась в стадии постройки или на испытаниях.

СССР приходилось защищать удаленные друг от друга и непосредственно не связанные между собой морские районы. Его 205 лодок были распределены следующим образом: Балтийское море – 65, Северное море – 15, Черное море – 47, Дальний Восток – 78. Сверх этого имелось еще 13 старых лодок, не представлявших большого военного значения. В июне 1941 года эти подлодки всех 7 основных типов были сведены в бригады и разделены на дивизионы.

ТЕХНИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ СОВЕТСКИХ ПОДВОДНЫХ ЛОДОК

Советские инженеры первоначально взяли за образец британскую подводную лодку L-55, которая погибла 4 июня 1919 года в Копорской бухте в Финском заливе. Подводная лодка в 1928 году восстановлена и еще одно десятилетие ходила под советским флагом. Характерными особенностями советских подводных лодок, построенных на недостаточно технически оснащенных верфях, были высокая живучесть и простота конструкции.

Высшее руководство

В 1937—1938 годах в ходе репрессий по обвинениям в предательстве была ликвидирована половина кадровых работников руководства Министерства обороны. Казнили адмиралов, главнокомандующих, командиров и комиссаров, как, например, Моралева, командира бригады подводных лодок на Черном море.

К счастью, во главе советского морского флота встал молодой (сорокалетний), энергичный и опытный организатор – адмирал Кузнецов, который уже успел повоевать в Испании. Он преодолевал все трудности, создаваемые медлительной московской администрацией, ускорял ремонт старых, а также постройку новых подводных лодок на верфях. «Для чего должен служить морской флот?» – однажды спросил его Сталин. Это показывает, что военно-морской флот по сравнению с Красной армией, от которой он всегда отставал, играл тогда второстепенную роль. Советский морской флот ограничивался обороной, согласно применявшейся негибкой в своем марксистском характере стратегии, исключавшей нападение. Кузнецов был принят в созданную 10 июля 1941 года Ставку, высший орган военного руководства, лишь в конце войны, в 1945 году.

Моряки на подводных лодках

Для Советов было большой проблемой укомплектовать штабы, найти командиров, офицеров, экипажи для построенного за 10 лет флота и 200 подводных лодок, так как большую роль играли политические убеждения.

Были введены звания: капитан 1-го ранга; капитан 2-го ранга; капитан 3-го ранга. Обращение «товарищ» перед словом «командир» не исключало строгой дисциплины.

В 1941 году командиры, из которых около десяти воевали в Испании, были очень молоды и неопытны. Некоторые сразу в начале войны были признаны недостаточно опытными и заменены.

Корпус морских старшин состоял из храбрых, верных долгу моряков, старых «морских волков» невысокой эрудиции, но имеющих опыт. Офицеры могли положиться на то, что эти парни обеспечат взаимодействие в экипаже и руководство службой, морскими маневрами, в которых они конечно же принимали участие. Старшины заботились о поддержании высокого боевого духа подводников проведением собраний, на которых была принята самокритика и оглашались победные заявления.

В декабре 1944 года старшиной Богдановым был продемонстрирован пример замечательного мужества и боеспособности.

Щ-307 (командир Калинин) при температуре 25 градусов взяла курс на Данцигскую бухту. Внезапно рулевой доложил: «Рули отказали!» Перешли на ручное управление, однако рулевой вал вращался вхолостую. Калинин отдал команду остановиться и поручил Богданову отремонтировать руль управления. Богданов работал, скорчившись при свете переносной лампы под кормой подводной лодки, два часа в ледяной воде. В случае нападения противника – и он хорошо это знал – подводная лодка ушла бы, не имея возможности позаботиться о нем. Человек вытерпел настоящую пытку. После того как руль был отремонтирован, Щ-307 продолжила свой путь, а в это время товарищи массировали посиневшее от холода тело Богданова.

Члены экипажей часто были родом из внутренних областей страны, из Сибири, с Украины. Эти живучие, невозмутимые мужчины постепенно составляли превосходные экипажи подводных лодок.

Набирать их было трудно. Флот в 1941 году насчитывал 340 000 человек, из которых 67 000 были членами или кандидатами в члены партии. Общее количество подводников составляло 15 000 человек. В ноябре 1941 года матросам вернули бывшую царскую черно-оранжевую ленту и воссоздали гвардейские части. Возвращались в морской флот патриотические традиции царских времен: вручение флага гвардии стоящим на коленях экипажам, как когда-то перед иконами, торжественные награждения орденами и знаками отличия: Герой Советского Союза (высшая советская награда), орден Красного Знамени, звание гвардейской подводной лодки. В 1944 году были учреждены ордена Нахимова, Ушакова – это были имена царских адмиралов, – разрешили ношение традиционных погон, которые были упразднены во время революции.

В замкнутом тесном пространстве подводных лодок коммунистическая партия находила благоприятную почву для создания партийных ячеек и комитетов. Многие из моряков были членами партии. Каждый, кто совершал мужественный поступок, получал партийный билет. Таким образом, героизм и политическая доктрина шли рука об руку.

На борту каждого корабля имелся политический комиссар. Особенно в 1941—1942 годах комиссары слишком часто вмешивались в командование подводными лодками и создавали трудности их командирам. В 1943 году им присвоили воинское звание.

Балтийское море

Расширяющееся на севере Ботническим заливом и на востоке Финским заливом, Балтийское море имеет только средние глубины: примерно 100 метров в южном районе и максимальную глубину 159 метров между Швецией и островом Готланд. Оба залива с октября по июнь замерзают. Основная битва должна была разыграться в Финском заливе, который имеет длину примерно 400 километров и ширину 75 километров и на котором расположены большой город Ленинград, а также верфи Кронштадта.

Уже 4 апреля 1941 года вступлением германских войск в Югославию была объявлена тревога. В этот день был заменен секретный код советского морского флота.

В воскресенье 22 июня 1941 года, на рассвете, Гитлер приказал начать проведение операции «Барбаросса».

Генерал Попов, командующий Ленинградским фронтом, находился в Мурманске; политический комиссар Жданов проводил отпуск в Сочи; генерал Новиков, командующий ВВС, находился в Киеве!

За несколько дней до этого немецкие минные заградители скрытно от советских патрулей установили несколько минных заграждений перед русскими портами на входе в Финский залив, от Мемеля вплоть до острова Готланд. Они оставили открытым лишь несколько проходов между многочисленными островками в шведских территориальных водах так, чтобы немецкие и шведские корабли могли перевозить из Лулеа в Германию, внутри Ботнического залива, ценную железную руду. Многие из этих кораблей должны были идти в пределах шведских территориальных вод. К югу от минных полей новые немецкие подводные лодки, сходящие с верфей, должны были продолжать свои испытания.

В то воскресенье 22 июня 8 советских подводных лодок стояли в Риге, 15 – в Лиепае (Либаве) – это была 1-я бригада; 5 – в Ханко и 14 – в Таллине образовывали 2-ю бригаду; 25 – в Кронштадте составляли 3-ю бригаду.

Накануне подводные лодки 1-й и 2-й бригад были приведены в полную боевую готовность. 20 кораблей было незамедлительно выделено для оперативного применения вдоль побережья Восточной Пруссии и Померании. Подводные лодки 3-го дивизона 1-й бригады получили приказ на минирование подступов к Данцигу, Мемелю и Кольбергу. Немцы за 14 дней привели все свои торговые суда в порты и перебазировали свои военно-морские школы в Норвегию. Советские подводные лодки нашли лишь пустое море. Уже 22-го советский надводный флот понес свою первую потерю: эсминец «Гневный» подорвался на немецкой мине.

Тем не менее 25 июня в 7 часов утра С-4 (капитан 3-го ранга Абросимов) обнаружила немецкое торговое судно с сопровождением охраны и атаковала его. Недостаточно обученные рулевые С-4, вероятно возбужденные первым боем, недостаточно быстро заполнили торпедо-балластную цистерну, и подводная лодка на одно мгновение показала ограждение рубки, которое было замечено кораблем эскорта.

«Срочное погружение!» – приказал Абросимов.

Семь сброшенных эсминцами глубинных бомб сильно сотрясли подводную лодку.

С-4 перенесла эту бомбардировку, однако была вынуждена 9 часов оставаться под водой, чтобы уйти от атак судов сопровождения. Когда С-4 всплыла ночью, она получила радиограмму из Кронштадта: «Приказ всем подводным лодкам 1-й бригады: курс на Таллин».

22 июня в порту Лиепаи подводные лодки были внезапно атакованы двенадцатью Ju-88! Они сразу ответили огнем своих пулеметов и орудий. Под грохот орудий, ведших огонь по пикирующим и поливавшим пулеметным огнем палубы подлодок «Юнкерсам», подводные лодки уходили в море, в то время как город и база были в огне. Пять кораблей, а также эсминец «Ленин», не сумевшие выйти в открытое море, были взорваны и затоплены собственными экипажами. С-1 затонула на небольшой глубине и позже была поднята немцами и разобрана на металл.

С-5 с командиром 1-й бригады на борту, капитаном 1-го ранга Николаем Египко, первым подводником на Балтике, которому было присвоено звание Героя Советского Союза, покинула Лиепаю последней.

Шесть подводных лодок, чьи броневые листы ходовых мостиков были изрешечены пулями, взяли курс на север. Они следовали вдоль побережья, где небольшие глубины не позволяли эффективно маневрировать в подводном положении. Немецкие самолеты и быстроходные катера, охотившиеся на них, потопили С-3 (Костромичев), а остальные подводные лодки ушли сначала в Ригу, затем в Таллин.

28 августа, когда Таллин был сдан, они покинули порт и пришли в Кронштадт, где уже находились лодки С-4, С-5, Щ-307, Щ-308, Щ-322, М-98, М-79, М-95 и М-102…

Из 29 находившихся в эстонских портах торговых судов только одному удалось уйти в Ленинград. Лодка С-11 (Середа) с командиром дивизиона Тузовым на борту при возвращении из патрульного рейда ночью 2 августа подорвалась на мине. Щ-307 (Петров) 9 августа на севере от Даго торпедировала и потопила германскую лодку U-144 (капитан-лейтенант Герт фон Миттельштедт).

М-83 вернулась 24 июня в уже оккупированный порт Лиепаю, и командиру хватило времени только на то, чтобы затопить лодку. Затем он со своим экипажем по суше пробивался к советским войскам.

События развивались стремительно. Подступы к Ленинграду были заняты германскими войсками 31 августа; кольцо сужалось, в то время как германское судоходство свободно развивалось вдоль побережья Балтийского моря.

Военно-морская база в Кронштадте находилась в зоне досягаемости сухопутной артиллерии немцев. Ни надводный флот, ни подводные лодки СССР, казалось, не могли выйти из него. Финский залив, впрочем, был полностью в руках врага. Южное побережье было под контролем немцев, а северное побережье контролировали финны.

В эти катастрофические дни С-6 (Кульбакин) лишь по счастливой случайности 14 июля ушел от бомбардировки глубинными бомбами, в то время как С-9 была тяжело повреждена бомбой. С-5 подорвалась на мине 27 августа в 20 часов, при этом командир бригады Египко был выброшен взрывом за борт, но затем спасен. Такая же беда постигла на следующий день Щ-301 (Грачев). 30 августа «Калев» был затоплен собственным экипажем[19], а С-6 затонула после бомбардировки авиацией противника. Наконец, П-1 была уничтожена миной, когда в сентябре пыталась выполнить задачу по снабжению защитников полуострова Ханко.

Ввиду таких потерь командующий Балтийским флотом адмирал Трибуц наперекор всем опасностям бросил в бой все имеющиеся в его распоряжении подводные лодки.

Казалось, уже ничто не могло спасти советский флот (21 и 23 сентября) от массированных атак германской авиации, которая решила отправить его на дно любой ценой. В то время как матросы высаживались на сушу, чтобы вести там боевые действия, подводные лодки ночью принимали участие в противовоздушной обороне. Днем лодки, которые были еще в состоянии, ложились на грунт. Подводная лодка П-2 была потоплена бомбами[20]. Адмирал Трибуц надеялся, что сможет спасти несколько подводных лодок: С-7 (Лисин), С-8 (Браун), Л-3 (Грищенко). С этой целью он приказал им под командованием Трипольского уходить через Бельт в Северное море. Однако прибытие наводящего ужас Tirpitz вместе с 3 крейсерами и 8 эсминцами к Аландским островам заставляло опасаться нападения на Ленинград. Вывод подводных лодок был отменен, и 16 лодок (С-4, Щ-303, Щ-311, С-7, М-95, М-98 и другие) было выставлено в качестве заграждения перед Финским заливом…

Осада Ленинграда

Середина сентября. Несмотря на то что 15 советских подводных лодок, собранных в три группы (Щ-320, Щ-322, Щ-323 и другие), находились в Балтийском море, немецкие суда ходили по нему почти беспрепятственно.

Наступила зима, в декабре Финский залив начал замерзать. Ленинград находился в блокаде. Только одна дорога, проложенная по льду промерзшего Ладожского озера, позволяла обеспечивать скудное снабжение города. Не хватало еды, не было электрического тока, закончился уголь – никогда еще не было такой тяжелейшей зимы. Балтийский флот ежедневно нес потери от бомбардировок, корабли топились и получали повреждения один за другим. Из еще имевшихся в начале сентября 42 подводных лодок осталось лишь 32.

Тем не менее они провели несколько рейдов. В ноябре Л-2 (Чабанов) подорвалась на мине и затонула. 11 декабря русские с неожиданной радостью наблюдали, как последняя еще оставшаяся в Балтийском море подводная лодка Щ-309 (Кабо) вошла в порт. 18-го в Кронштадте пошел снег. Немцы, остановленные упорным сопротивлением советских войск, рабочих, взявших в руки оружие, и 125 000 матросов, сведенных в батальоны морской пехоты под командованием своих офицеров, обстреливали Ленинград и его пригороды.

Зима, ужасная для русских, была еще более страшной для не привычных к таким жестоким морозам немцев с обмундированием, не предназначенным для сильных холодов. Сражения за блокадный Ленинград проходили в снегопады. Тем не менее К-51 (Егоров), следуя за ледоколом «Ермак», вышла в море и смогла достичь острова Лавансаари. Егоров вышел 20 декабря и оказался перед сплошным полем льда. Он хотел прибегнуть к погружению, чтобы пройти в Балтийское море и остаться там до весны. Егоров считал, что за 36 часов хода в подводном положении под ледовым покровом он сможет достичь свободного моря ото льда. Однако удастся ли проломить при всплытии толстый слой льда? Не останется ли он навсегда в ледовом плену? Тогда в районе Лавансаари лед был уже толщиной 30 сантиметров. К-51 при всплытии получила повреждения. 27 декабря она вернулась в Кронштадт, все еще находившийся под обстрелом. На верфи подводные лодки часто меняли якорные стоянки и находились под маскировочными сетями.

Между тем Красная армия снова перешла в наступление на Волховском фронте, и 8 декабря была предпринята попытка прорыва блокады Ленинграда. Немцы были уже выбиты из Тихвина, и в покрытых снегом руинах Ленинграда снова просыпалась жизнь. В конце года в этой безнадежной пустыне 3 старые подводные лодки вырабатывали для блокадников немного электроэнергии. За 7 месяцев войны подводные лодки совершили 82 выхода: 26 раз в Балтийское море, 56 раз в Финский залив, и почти всегда только для ведения обороны. Потопленный тоннаж противника был незначителен: всего 4840 брт! За этот период авиация ВМФ совершила всего 26 вылетов для обеспечения действий подводных лодок, тогда как в интересах сухопутной армии было произведено 25 000 самолето-вылетов.

1942 год. В течение этих последних зимних месяцев лодки напряженно готовились к выходу. Как только весной сойдет лед, подводные лодки должны будут выйти в море для ведения боевых действий. Штаб КБФ даже установил дату выхода: 12 июня! Под командованием контр-адмирала Стеценко (начальник штаба Курников) единственная имевшаяся в распоряжении на тот момент бригада состояла из 3 дивизионов: 1-го (Юнаков), 2-го (Гольдберг), 3-го (Егоров).

Подводные лодки были размагничены, однако риск оставался велик, так как стало известно, что противник установил два следующих друг за другом минных поля, Seeigel и Nashorn, всего 13 000 мин. Советской разведке было известно их приблизительное местоположение.

Двенадцатидневный разведывательный рейд лодки М-97 (Дьяков), начатый 29 мая, закончился, и 12 июня в море вышла первая группа – Щ-304 (Афанасьев) и Щ-317 (Мохов). Ни одна подводная лодка не получила повреждений от мин и не была обнаружена с расположенных у побережья оборонительных позиций противника. 16 июня Щ-304 на траверзе маяка Порккала в самом конце гряды островов юго-западнее Хельсинки выпустила две торпеды по плавбазе подводных лодок снабжения М-12 (водоизмещение 5635 тонн), шедшей в сопровождении трех катерных тральщиков, расчищавших перед ней путь. М-12 своевременно обнаружила дорожки от торпед, сменила курс и едва ушла от попадания. Катера сбрасывали глубинные бомбы, тем не менее они взрывались очень далеко от Щ-304. Затем лодка снова взяла курс к Балтийскому морю и достигла его утром 17-го.

Идущие под охраной немецкие и шведские корабли, груженные железной рудой или войсками, часто подвергались атакам подлодок. «Мохов» с командиром дивизиона Егеровым на борту потопила финский Argo водоизмещением 2513 брт, датский Orion водоизмещением 2405 брт, шведский Ada Gorthon и германский Otto Corda. После чего 7 кораблей сопровождения устроили на нее подводную охоту. Щ-317 не вернулась в Кронштадт, она была потоплена 10 июля[21].

Работа подводных лодок первой волны была настолько эффективна, что немцы изменили маршруты движения своих кораблей, усилили свою оборону новыми патрульными катерами, а также установили при помощи авиации новые минные поля.

23 июня в сорокадневный поход вышли из Кронштадта Щ-406 (Осипов) и Щ-303 (Травкин) для действий в Балтийском море. За ними позднее в море вышли Щ-320 (Вишневский), С-4 (Абросимов) и С-7 (Лисин).

Лодка С-7 находилась под водой 11 июля у Фэстервика, шведского порта напротив острова Ольанд, после того как накануне выследила конвои, шедшие на слишком большом удалении для атаки, когда Лисин услышал шум винтов нескольких кораблей. В перископ он обнаружил окруженный эсминцами конвой из 16 грузовых судов, шедший курсом на Германию. Лисин потопил шведский Lulea водоизмещением 5600 брт. Эсминец попытался организовать охоту на лодку. С-7 уклонилась от атаки и пересекла Балтийское море, чтобы продолжить свои торпедные атаки у литовского побережья, где надеялась обнаружить интенсивное судоходство. Там 5 августа она потопила немецкий транспорт Kathe водоизмещением 1400 брт и затем выпустила свою последнюю торпеду по финскому Pojanlahti водоизмещением 680 брт. Так как торпеда не попала в цель, Лисин уничтожил небольшой корабль артиллерийским огнем.

11 августа Лисин вернулся в Кронштадт, он потопил 4 транспорта, в том числе два шведских, общим водоизмещением 10 000 брт.

16 октября С-7 снова вышла в море, однако была торпедирована финской подводной лодкой Vesihiisi. Лисин попал в плен, но был освобожден после финской капитуляции и продолжил службу в штабе Тихоокеанского флота. Позднее ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Напряжение в отношениях между СССР и Швецией было велико. Шведское правительство заявило русскому военно– морскому атташе, что шведским военным кораблям теперь отдан приказ «атаковать любую подводную лодку в случае угрозы, независимо от того, находится ли она в шведских территориальных водах или нет».

20 июля на входе в Финский залив Щ-303 (Травкин) потопил Aldebaran водоизмещением 7800 брт, который перевозил части 7-й горной дивизии. При отходе подводная лодка на глубине 27 метров столкнулась со скалой. От сильного удара торпедные аппараты получили повреждения, и Щ-303 вернулась на базу.

Семь советских подводных лодок первой волны, действовших в Балтийском море, снова вернулись на свою базу, их командиры были приняты лично Ждановым и получили поздравления. Они успешно провели 12 из 24 атак, и теперь «железная трасса» в Балтийском море была под угрозой. В то время как советские тральщики, атакуемые самолетами противника, пытались расчистить акваторию Финского залива от мин, в море по очереди вышли две новых волны подлодок: сначала 10 августа 6 бортов: Л-3 (Грищенко), М-96 (Маринеско), Щ-407 (Афанасьев), «Лембит» (Матиасевич), Щ-309 (Кабо) и Щ-310 (Ярошевич). Они уничтожали войсковые транспорты противника на входе в Ботнический залив и вдоль немецкого побережья. За ними в сентябре последовали С-13 (Маланченко) и С-9 (Мыльников). Лодка Щ-323 (Андронов), получив повреждения от взрыва мины, легла на обратный курс, М-97 и Щ-405 были потеряны.

4 сентября лодка «Лембит» атаковала конвой в районе Аландских островов. В ходе контратаки «Лембит» была повреждена патрульным катером, в носовой части начался пожар, подводная лодка легла на грунт. После 9 часов ремонта Матиасевичу удалось устранить повреждения и уйти. Эта же лодка 14 сентября торпедировала и повредила немецкий транспорт Finnland (водоизмещение 2300 брт), после чего вернулась в Кронштадт.

В конце сентября в море вышла третья волна лодок: Щ-308 (Костылев), С-12 (Тураев), Д-2 (Линденберг), Щ-307 (Момот), М-102 (Гладилин), Щ-320 (Вишневский), Щ-303 (Травкин) и 8 других бортов.

Лодка С-12 во время войны установила рекорд по продолжительности нахождения в море среди советских подводных лодок – 61 день (немцы достигли 127 дней). Шесть лодок – Щ-304, Щ-305, Щ-306, Щ-311, Щ-302 и Щ-320 – не вернулись из похода.

Советские подводные лодки в 1942 году провели 40 боевых походов, 30 из них в Балтийском море. 10 лодок было потеряно, 15 – повреждено.

Прорыв блокады Ленинграда

12 января 1943 года Красная армия атаковала немецкие линии обороны у Ленинграда. Вермахт отступал, и, хотя германские войска еще удерживали северное и южное побережье Финского залива, ужасной блокаде пришел конец. Теперь снабжение Ленинграда можно было круглый год осуществлять по автомобильным и железным дорогам.

С 28 марта по 11 мая 1941 года немецкий корабль под руководством капитана 1-го ранга Чирха под прикрытием 5 истребителей установил перед входом в Финский залив двойные противолодочные сети – это была операция «Вальросс». Советская авиация не вмешивалась. Эта стена из стальных сетей служила для усиления заграждений, образованных установкой 10 000 мин с интервалом 20 метров, к которым были добавлены еще и вспомогательные заграждения. Эти заграждения доставили командирам еще оставшихся трех дивизионов подводных лодок, капитанам 1-го ранга Верховскому и Курникову, а также капитану 2-го ранга Кабанову, много проблем. 16 лодок было размагничено, в их носовом отсеке была установлена огромная пила для резки сетей. Несмотря на потерю 18 апреля лодки Щ-323 (Андронов), подорвавшейся на мине у Кронштадта, командование решило в первой половине мая отправить в море первую волну лодок. Три лодки типа Щ («Щука») – Щ-303 (Травкин), Щ-408 (Кузьмин) и Щ-406 (Осипов) – попытались прорвать блокаду. Только Щ-303 18 мая подошла к сети у Наргё. Травкин попытался на удалении менее 500 метров от побережья на глубине 18 метров проскользнуть между берегом и заграждением, но рули подводной лодки запутались в сети, и Травкин смог освободить лодку лишь после часа утомительной работы. Лодка повернула назад и 11 июня вернулась на свою базу. Ни Щ-406, ни Щ-408 назад не вернулись.

Июнь, июль, август. Восемь попыток преодолеть ужасное заграждение в итоге принесли потерю 4 лодок и повреждение 4 других. Советские подводные лодки оставались заблокированными в пределах Финского залива по октябрь 1944 года. Поэтому задача проведения атак на конвои противника, перевозившие с железную руду, была поставлена советской авиации ВМФ.

Военная и политическая ситуация складывалась благоприятно для СССР. На верфях Кронштадта проводился ремонт подводных лодок, завершалась постройка пяти «Катюш» и трех «Щук». Таким образом, в январе 1944 года к боевому применению были готовы 26 подводных лодок. Постепенно русские снова завоевали господство в восточном районе Финского залива, однако это господство стало эффективным лишь летом 1944 года вместе с освобождением Карелии.

В 1943 году сеть, установленная немцами на входе в залив, была разрушена штормами, и немецкий адмирал Куммец, командующий Балтийским морским районом, приказал установить новые заграждения.

Куммец с июля выделил для постоянного оперирования за сетями и минными заграждениями две или три подводные лодки. Им удалось потопить несколько советских патрульных катеров и тральщиков, а также небольшие финские грузовые суда.

30 июля U-250 (капитан-лейтенант Вернер Шмидт) была потоплена патрульным катером МО-103 (Коленко).

Куммец приказал вывести из Финского залива быстроходные катера, которым постоянно угрожали налеты советских бомбардировщиков, и заменил их старыми подводными лодками, которые не могли больше использоваться в Атлантике. На проходившее 9 июля 1944 года совещание Гитлер пригласил генерал-фельдмаршала Моделя, генералов Фрисснера и фон Грайма и гросс-адмирала Дёница. Он заявил: «Контроль над Балтийским морем очень важен для нас. Он (контроль) играет существенную роль для обеспечения импорта шведской руды, в которой мы остро нуждаемся для нашего вооружения и которая нам необходима для создания нового оружия подводного флота… »

До этого момента сходившие с немецких верфей новые подводные лодки проводили ходовые испытания в южном районе Балтийского моря, где их экипажи проходили обучение без помех со стороны СССР. И один из упреков, исходивших от некоторых критиков, состоял в том, что они вели свою собственную войну, не заботясь об общей военной ситуации.

Советские подводные лодки снова в Балтийском море

После своей капитуляции 2 сентября 1944 года Финляндия порвала дипломатические отношения с германским рейхом и потребовала от него вывести германские войска из финской зоны, а также удалить военные корабли из финских портов. 26 сентября Швеция запретила немецким транспортам входить в свои территориальные воды и возобновила торговые отношения с СССР.

13 октября 1944 года наступающим советским войскам под командованием Еременко удалось овладеть Ригой.

Советский флот обосновался в покинутых немцами финских портах; он построил базы в Маринхаме (Аландские острова), в Ханко и Або. В декабре единственная бригада подводных лодок (контр-адмирал Верховский с начальником штаба Курниковым) была разделена на три дивизиона под командованием Орла (1-й), Гольдберга (2-й) и Сидоренко (3-й).

В Кронштадте были очень рады, когда в середине сентября туда прибыли финские лоцманы. Они знали разминированные проходы вдоль финского побережья и должны были провести советские подводные лодки в Балтийское море.

Адмирал Трибуц принял руководство операциями группы из 26 подводных лодок: 20 лодок, базировавшихся в финских портах, за ними последовали 4 транспорта снабжения: «Иртыш», «Полярная Звезда», «Волхов» и «Смольный». Основной целью адмирала было попытаться связать боем корабли, перевозившие немецкие войска из Риги и Лиепаи в Померанию.

Уже в начале октября первая группа, состоящая из 10 подводных лодок – Щ-309, Щ-310, Щ-318, «Лембит» и других, – вышла в море. Позже в море вышли Щ-303, К-51, К-53, К-56, М-90, М-102. Все лодки вели патрулирование у Пиллау и Данцига. Так как английские самолеты перед этими портами установили большое количество мин, лодки были вынуждены курсировать в открытом море, что уменьшало их шансы на атаку. Половина командиров была нового набора, некоторые, как Дроздов и Клюшкин, прибыли с Дальнего Востока. В апреле авиация ВМФ была усилена самолетами, которые до этого оперировали в Черном море (2-я дивизия, полковник Маншоков).

На траверзе Курляндии с 2 по 13 октября Щ-407 (Бочаров) обнаружила лишь несколько одиночных кораблей незначительного тоннажа. Она потопила Nordstern (водоизмещение 870 брт), но промахнулась по Leda (водоизмещение 2000 брт).

13-го Л-3 (Коновалов) посреди Балтийского моря потопила датское грузовое судно Hilmalau (водоизмещение 2414 брт).

Наступил декабрь с его сильными холодами. Адмирал Верховский послал в Данцигский залив группу из пяти лодок: Щ-307 (Калинин), Щ-310 (Богорад), К-51 (Дроздов), С-13 (Маринеско) и К-53 (Ярошевич). Эти лодки при поддержке советской авиации потопили 12 кораблей противника водоизмещением 18 000 брт. Это были умеренные успехи, если принимать во внимание, что немцы в это самое время вывезли 946 000 человек и свою боевую технику общим объемом в 2 700 000 тонн на почти 1300 кораблях, с 400 судами сопровождения. Умеренные результаты нужно приписывать недостаточной решительности советских адмиралов при наступлении, а также плохому и запоздалому взаимодействию подводных лодок с самолетами.

Январь 1945 года. В то время как вермахт на Восточном фронте ежедневно оставлял территории, 9-й дивизион истребителей подводных лодок еще имел в распоряжении более 327 кораблей, и немецкие грузовые суда продолжали переброску военнослужащих и гражданских лиц из Восточной Пруссии на запад.

Красная армия взяла Мемель, Эльбинг, Кёнигсберг. 1 января в наличии имелось лишь 20 из 28 советских подводных лодок. Надводные корабли, напротив, оставались в надежной гавани Кронштадта. Торпедные атаки продолжались. 30 января 1945 года лодка С-13 (Маринеско) торпедировала большое пассажирское судно Wilhelm Gustloff (водоизмещение 25 484 брт). Это произошло темной ночью, когда корабль шел без сопровождения[22]. Это был самый большой из потопленных Советами кораблей. Более 4000 человек нашли на нем свою смерть. Санитарное судно General von Steuben (водоизмещение 14 660 брт) 10 февраля в 1 час ночи подверглось торпедной атаке и затонуло с 2500 ранеными на борту, лишь 300 человек смогли спастись[23]. Позднее русские узнали об этих двух удачных атаках, и Маринеско стал Героем Советского Союза[24]. Щ-309 (Ветгинкин) торпедировала из надводного положения и потопила грузовой транспорт Gottingen (водоизмещение 6267 брт), но была обнаружена. Лодка подверглась бомбардировке глубинными бомбами и ушла от преследования под водой. Вскоре после этого К-52 (Травкин) торпедировала грузовое судно Bohus (водоизмещение 1761 брт), Щ-303 (Игнатев) потопила Borbek (водоизмещение 6000 брт). Травкин за два месяца провел шесть атак и стал Героем Советского Союза. Тем не менее С-4 (Клюшкин) в начале января была уничтожена немецкой противолодочной обороной[25]. Она стала последней потерянной советской подводной лодкой. Советские подводные лодки в Балтийском море в 1944– 1945 годах потопили корабли противника общим водоизмещением 87 000 брт (24 транспорта), в то время как их авиация уничтожила кораблей водоизмещением 163 000 тонн, и корабли водоизмещением 154 500 тонн пали жертвами британских мин. Советы с июня 1941 года по май 1945 года провели 184 боевых похода (106 из них в Балтийском море). Было потоплено 46 кораблей, чьи названия были установлены (водоизмещением 132 383 тонны).

30 марта пал Данциг. Немцы продолжали эвакуацию войск из двух котлов в Литве и Пиллау в Восточной Пруссии. Эти переброски под ударами советской военной авиации по напичканному минами морю, скрывающему в глубинах подводные лодки, были действительно трагичны. 15 апреля Goya (водоизмещение 5230 брт) был потоплен 2 торпедами лодки Л-3 (Коновалов). Из 5385 пассажиров спаслось лишь 163 человека.

Гросс-адмирал Карл Дёниц, бывший глава подводного флота, стал на 20 дней преемником Гитлера. Он пытался спасти от Красной армии по возможности больше немецких солдат, раненых и беженцев…

Советские подводные лодки в Северном море

Немцам было хорошо известно стратегическое значение Мурманской области, так как они сразу после раздела Польши в закрытых немецко-советских соглашениях гарантировали себе право использования этого порта. Большое пассажирское судно Bremen при возвращении из Северной Америки, прежде чем уходить в немецкий порт, сделало там остановку на несколько дней.

В августе 1940 года немецкий вспомогательный крейсер вышел из Мурманска для перебазирования в Тихий океан…

Никелевые шахты Петсамо, построенные в сентябре 1941 года, железная дорога Мурманск—Ленинград, советский военно-морской пункт базирования Полярный, поставка боевой техники союзниками в СССР по Баренцеву морю – все это побудило немецкое Верховное командование начать захват Мурманской области в самом начале войны с Россией.

Наступление корпуса горных егерей, которое проводилось по труднопроходимой местности при значительных трудностях в снабжении, было остановлено Красной армией при поддержке частей морской пехоты примерно в 100 километрах от Мурманска.

Пункт базирования Полярный

На западном побережье фьорда Сайда-Губа, в нескольких километрах севернее Мурманска, расположен построенный Сталиным в 1933 году вспомогательный порт Полярный.

Хотя Белое море зимой в течение 6 месяцев блокировано льдом, Мурманск и Полярный остаются всегда свободными благодаря теплому течению Гольфстрим. Через канал имени Сталина^1, который связывает Балтийское море с Белым морем (этот водный путь идет через Ладогу и Онежское озеро), весной 1941 года советское командование, прежде чем немецко-финские войска перерезали этот путь своим наступлением, послало 8 подводных лодок из Кронштадта в Полярный: вновь отремонтированную Д-3, две большие подлодки типа К водоизмещением 1500 тонн, два «Ленинца» и два «Сталинца». Большинство из 19 деревянных шлюзов канала имени Сталина были повреждены бомбардировками, поэтому путь этих лодок был труден и продолжителен. Теперь они усилили северную бригаду: 14 исправных подводных лодок, две «Катюши», шесть «Щук», шесть «Малюток». Подчиненная капитану 1-го ранга Николаю Игнатьевичу Виноградову, эта бригада состояла из 3 дивизионов, которыми командовали капитаны 2-го ранга Гаджиев, Колюшкин и Морозов. В конце 1941 года был создан 4-й дивизион (Хомяков). В конце августа эти части были усилены 2 британскими подводными лодками Tigris и Trident, действовавшими самостоятельно. Пять подводных лодок, которые должны были быть скоро введены в строй, образовывали учебный дивизион (Максимов).

Военно-морские силы в Северном море – 8 эсминцев, 7 сторожевых кораблей, 5 торпедных катеров и 17 патрульных катеров – подчинялись 35-летнему командующему адмиралу Головко.

В начале боевых действий находящийся в подчинении командующего Северным флотом адмирала Карлса немецкий вице-адмирал Шмундт мог противопоставить Головко лишь 6 минных заградителей и переоборудованных 9 китобойных или рыболовецких судов. Позднее этот небольшой флот был усилен очень мощными быстроходными катерами и наводящими страх подводными лодками-охотниками KUJ водоизмещением 890 тонн с 3 орудиями (одно калибра 88-мм).

Советская авиация ВМФ – 116 машин – также оказывала поддержку подводным лодкам, однако 70 процентов из имевшихся бортов в 1941 году выполняли задачи по поддержке боевых действий на суше.

Это были все военно-морские силы в Северном море, которое зимой было частично покрыто льдом, где дули резкие ветра и господствовал туман… Для советских подводников, которые возвращались из этих ледяных морей, пункт базирования Полярный был настоящим портом-убежищем. Здесь они находили теплую товарищескую атмосферу кубриков и условия жизни, позволявшие им забыть неудобства внутри подводных лодок.

Полярный часто подвергался воздушным налетам: стучали пулеметы, рвались бомбы. После окончания тревоги каждый снова принимался за работу: ремонтировали поврежденные здания, убирали обломки, доставляли ящики с продовольствием, торпедами и снарядами для стоящих у пирса подводных лодок. Делали надписи на торпедах: «За Москву», «За Родину», «Смерть фашистам».

Вечером комиссары проводили марксистские курсы повышения квалификации. Обсуждали победы, раздавали газеты «Красная Звезда», «Красный флот»…

С тревогой ожидали возвращения находящихся в боевых походах подводных лодок, в то время как другие лодки выходили в море… Возвращающаяся подводная лодка делала один орудийный залп, второй – это значит, потоплено два корабля противника! Победа! Кубрики, в которых жили экипажи и офицеры, и столовая гремели от исполняемых хором прекрасных русских песен, сменявшихся буйными народными танцами. Однако, если подводная лодка не возвращалась к установленному сроку, суровые лица моряков были полны скорби.

Первые сражения

Северной морской бригаде поручались различные задания: во-первых, уничтожение транспортов, снабжающих сухопутную армию противника, затем постановка мин на фарватерах, по которым грузовые суда противника совершали рейсы с грузом никелевой руды из Петсамо, и, наконец, высадка на побережье противника агентов, оснащенных переносными радиостанциями, сообщавших о прибытии новых противолодочных кораблей и по возможности об их вооружении и скорости…

Даже в непосредственной близости к фьордам глубокое Баренцево море было удобно для проводки подводных лодок, но зимой расширение ледовых полей на юг ограничивало их радиус действий. При плохой видимости, вследствие плотного тумана или снегопадов часто случалось так, что корабли противников, не имея радиолокатора, подходили очень близко друг к другу. Тогда они пытались идти на таран. Не раз советские подводные лодки спасала от уничтожения их прочная конструкция.

Уже 24 июня 1941 года Советы создали между мысом Нордкап и входом в Белое море заслон из 6 лодок (Д-3, М-176, Щ-401, Щ-403, Щ-404, Щ-421). Район оперирования Советов простирался к западу от Нордкапа до 20-го градуса восточной долготы, где начиналась британская зона. Находящийся в Полярном британский офицер обеспечивал сложное взаимодействие между обоими флотами союзников. Другие подводные лодки, выделенные адмиралом Головко в различные сектора в зависимости от боевых действий на суше, атаковали прибрежные немецкие конвои, шедшие за минными полями.

Потери Германии в Северном море в 1941 году составили 6442 брт. Невозможно описать все подробности 292 рейдов, 200 атак, проведенных советскими подводными лодками в Баренцевом море с 1941 по 1945 год, и обстоятельства, при которых они установили 847 мин. Они вели патрулирование круглый год в любую погоду. Зимой отметка термометра падала до минус 30 градусов, царила непрерывная ночь – обычно в дневные часы темнота ненадолго освещалась тусклым сумеречным светом. В течение летних месяцев солнце в полночь лишь на несколько секунд уходило за горизонт, но тут же опять появлялось и снова поднималось по небу.

Британские подводные лодки Tigris и Trident потопили уже 3 немецких судна, в то время как Советы еще не торпедировали никого.

Наконец, 12 сентября 1941 года Щ-422 (Малышев) удалось провести атаку, в которой она торпедировала транспорт Ottarjarl водоизмещением 1459 брт. 15-го лодка М-172 (Фисанович) потопила Rainoy (водоизмещение 237 брт). Эта подводная лодка находилась в третьем патрульном рейде и до этого терпела одни неудачи. 21 августа она проникла в порт Петсамо, однако торпеды, выпущенные по двум грузовым судам, взорвались на берегу. Благодаря двум дорожкам, оставленным их двигателями на поверхности воды, Фисанович подвергся преследованияю двух германских быстроходных катеров с глубинными бомбами. 22-го Фисанович атаковал немецкое судно Humboldt и промахнулся!

М-172 в своем четвертом патрульном рейде 18 сентября была обстреляна из орудия минного заградителя. Фисанович сразу погрузился. 3 апреля 1942 года лодка М-172 после своего седьмого похода вместе с Щ-421, Д-3 и К-22 была награждена орденом Красного Знамени и 25 июля получила звание гвардейской подводной лодки. В конце 1943 года она подорвалась на мине, и это был ее конец.

Всегда заметный на поверхности след советских торпед долгое время создавал проблемы их подводным лодкам[26]. Их сразу преследовали и атаковали немецкие быстроходные катера, а командиры были не в состоянии определить результаты пусков своих торпед. Они могли судить об успешности пуска, только если слышали в акустические аппараты глухие взрывы своих торпед. Поэтому происходили ошибки в подсчетах потопленных кораблей, как это, например, произошло с командиром Луниным, который на лодке К-21 атаковал линкор Tirpitz и посчитал, что повредил его.

12 мая 1942 года К-23 под командованием капитана 2-го ранга Потапова, с командиром дивизиона Магометом Имадонтшировичем Гаджиевым на борту, вступила в орудийную дуэль с тремя противолодочными кораблями: UJ-1101, UJ-1109, UJ-1100. Командир немецкой флотилии, капитан 3-го ранга Вундерлих, при поддержке появившегося на его призыв о помощи Ju-88, сумел наконец одолеть К-23, несмотря на мужество и настойчивость ее экипажа. Обстреливая советскую лодку снарядами, он вынудил ее уйти под воду, причем его охотники за подводными лодками шли рассредоточенным строем, и потопил ее. 23 ноября 1942 года Гаджиеву посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Первый дивизион, которым он командовал, потерял по очереди командиров: Котельникова (K-22) – 8 февраля и Хомякова (К-1) – в конце августа. Лунин принял должность погибшего Хомякова. В 1944 году командиром дивизиона стал Августинович и оставался им до конца войны.

Подводные лодки в Заполярье усиливаются

Адмирал Кузнецов должен был учитывать тяжелые потери советских подводных лодок на севере. Строить новые лодки в Полярном и в Мурманске было сложно. Тем не менее в Архангельске заканчивались испытания двух лодок типа Л и трех типа М. Чтобы восполнить потери, в августе Москва откомандировала из Владивостока в Мурманск два минных заградителя, которые входили в состав 3-го дивизиона на Тихом океане. Л-15 (Комаров) и Л-16 (Гусаров) должны были пройти у Алеутских островов вдоль североамериканского побережья, затем через Панамский канал и далее снова на север через Исландию к советскому порту; в целом 17 000 морских миль. Однако 13 октября Л-16 была обнаружена японской подводной лодкой I-25 (капитан Тагами), возвращавшейся домой после обстрела американского побережья. Тагами принял ее за американскую лодку, торпедировал и потопил^2.

С-54 (Братишко), С-56 (Щедрин), С-51 (Кучеренко) и С-55 (Сушкин) под командованием капитана 1-го ранга А.В. Трипольского вышли из Владивостока. После долгого пути, в течение которого их постоянно преследовала штормовая погода, в начале мая они пришли в Мурманск.

Шесть других подводных лодок (четыре «Сталинца» и две «Малютки») летом 1943 года были переброшены с Каспийского моря по речным каналам в Архангельск. Вместе с тремя поврежденными и на месте отремонтированными подводными лодками (Щ-403, Щ-422, Л-20) и пятью новыми «Малютками» в начале 1943 года в Баренцевом море в боевом применении находились 23 лодки, которые были объединены в пять дивизионов. 6-й дивизион (Фисанович) был сформирован позже из оставшихся «Малюток». Так как многие из этих лодок нуждались в ремонте и некоторые не способны были больше выходить в море, Москва с Лондоном договорилась о доставке в СССР английских подводных лодок в обмен на четыре итальянские подводные лодки из репарационных платежей.

В конце июля 1944 года советские моряки приняли в Англии подводные лодки Sunjish, Unbroken, Unison, Ursula, которые были переименованы в B-1, B-2, B-3 и B-4. После короткого обучения экипажей 4 лодки вышли из британской гавани под командованием капитана 1-го ранга Героя Советского Союза А.В. Трипольского, находившегося на борту B-2, и взяли курс на Баренцево море. Трагическое недоразумение привело к гибели лодки B-1 в 220 морских милях севернее Шетландских островов. Ее командир Фисанович, который командовал ранее М-172, сошел с предписанного курса и был обнаружен самолетом «Либерейтор» берегового командования ВВС Великобритании. Вместо того чтобы ответить на условные сигналы опознавания, Фисанович ушел под воду. «Либерейтор» посчитал, что имеет дело с немецкой подводной лодкой, подверг B-1 бомбардировке и потопил ее. Другие подводные лодки в октябре без инцидентов прибыли в Мурманск и начали свою боевую службу.

Действия советских подводных лодок в Заполярье

В конце 1942 года СССР на севере, так же как в других операционных районах военных действий флотов мира, отменил некоторые слишком строгие, ограничивающие возможности действия служебные инструкции. До этого времени подводные лодки, за редким исключением, должны были атаковать противника орудийным огнем. Торпеда могла использоваться лишь в виде исключения по большим кораблям, и даже в этом случае служебная инструкция предписывала применять одну торпеду по одному атакуемому кораблю. Теперь право принимать решение на применение орудия или торпеды было предоставлено командирам, и они могли в вышеупомянутом случае использовать залпы из нескольких торпед, вследствие чего вероятность поражения цели увеличивалась. Другое важное изменение: вместо того чтобы находиться в заданном районе и ждать, пока противник войдет в зону действия подводной лодки, было разрешено вести поиск противника в зоне расширенных границ.

В 1943 году началось проведение операций подлодками совместно с авиацией, и на подводные лодки был установлен первый сонар. 5 апреля М-171 провела свою первую акустическую атаку.

21 августа 1943 года С-101 (Трофимов) северо-восточнее архипелага Новая Земля пуском трех торпед на удалении 700 метров потопила лодку U-639 (обер-лейтенант Вальтер Вихман), которая осталась единственной лодкой, потопленной советской подводной лодкой в 18 боестолкновениях между лодками с одинаковым вооружением. В 120 рейдах в 1943 году советские подводные лодки провели 81 атаку и потеряли 10 лодок. За три последующих года войны они уничтожили транспорт Blankense (3236 брт), некогда французское и захваченное немцами грузовое судно Ange-Shaffino, потопленное 22 апреля 1942 года лодкой М-172 (Фисанович). Несмотря на сильную охрану лодкой С-55 (Сушкин), 12 октября был потоплен транспорт Ammerland (5881 брт). Танкер Eurastadt (1118 брт) потоплен лодкой С-56 (Щедрин), которая 27 января 1944 года также вывела из строя судно Watherland (5096 брт).

В 1944 году ввели в эксплуатацию первые торпеды с электроприводом, и впервые подводные лодки были оснащены антеннами радиоперископа и радиолокатора. В мае—июне начали применять в операциях группы, состоящие максимум из 14 лодок, чьи атаки тщательно координировались авиацией. Используя такую тактику, им удалось атаковать немецкие конвои, шедшие за минными полями очень близко к побережью, рассеять и потопить несколько кораблей противника. Щ-402 (Каутский) в сентябре в своем шестнадцатом выходе была по ошибке потоплена своим самолетом. С июня русские проводили бомбардировки занятых немцами норвежских портов. В массированных воздушных налетах принимало участие до 200 самолетов.

1 января 1944 года бригада насчитывала 24 исправные подводные лодки и была награждена высшими советскими наградами: в августе – орденом Красного Знамени, в ноябре 1944 года – орденом Ушакова. Восемь ее субмарин получили звание гвардейской подводной лодки. Семи командирам подводных лодок: Гаджиеву, Колышкину, Кучеренко, Лунину, Старикову, Фисановичу и Щедрину было присвоено звание Героя Советского Союза. За все время боевых действий подводные лодки Северного флота потопили судов противника общим тоннажем 58 624 брт. Северный флот потерял в целом 24 лодки.

Пожалуй, советские подводные лодки в Заполярье потопили только десятую часть тоннажа противника – и это в сложнейших условиях, – однако их боевое применение оказало еще и другой эффект.

Немцы признают, что присутствие этих подводных лодок в Баренцевом море вынудило их транспортировать большую часть грузов, предназначенных для северной группировки войск, а также значительное количество никелевой руды либо по длинным грунтовым дорогам Финляндии, либо в течение летних месяцев грузить в Лулеа на корабли, которые шли через Балтийское море…

Глава 14

Конвои в Северном море

«После того как Гитлер напал на Советскую Россию, у американцев и у нас оставалась одна возможность оказать ей помощь – поставка оружия и продовольствия», – пишет Уинстон Черчилль.

Прямой путь доставки этих грузов к русским портам проходил по арктическим водам к Мурманску и Архангельску. Конвои в Советский Союз (PQ)1 до марта 1942 года потеряли лишь одно судно – британский Waziristan (5135 брт), который был потоплен торпедой с подводной лодки U-134 на полпути между Шпицбергеном и Нордкапом; судно входило в конвой PQ-7A Эсминец конвоя Matabele был торпедирован и потоплен подводной лодкой U-454 (капитан 1-го ранга Буркхарт Хаклэндэр) 17 января севернее Мурманска.

С тех пор конвои на севере несли большие потери от атак групп немецких подводных лодок, эсминцев и прежде всего от атак авиации, базировавшейся в Северной Норвегии.

Почти всегда сначала появлялся самолет-разведчик, прозванный союзными экипажами George «надсмотрщиком», который сообщал подводным лодкам о движущихся на восток конвоях.

Зимой ледяной покров распространялся южнее и вынуждал конвои идти через Фарерские острова и остров Медвежий на большом удалении от мыса Нордкап, чтобы затем повернуть на юго-восток к российским портам. Сильный холод – иногда температура опускалась до минус 30 градусов и даже еще ниже – был самым страшным врагом конвоев, покрытых ледяной броней подводных лодок, а также транспортов союзников и кораблей сопровождения. Горе тому, кто терпел кораблекрушение, падал в воду или лишь несколько часов провел на убийственном холоде в спасательной шлюпке! К этим низким температурам добавлялись длинные зимние ночи, туманы, шторма…

Летом конвои шли от Рейкьявика дальше на север через Датский пролив, через острова Ян-Майен, Шпицберген к Новой Земле и оттуда на юго-запад к Белому морю.

Конвои в Баренцевом море длительное время находились под большой угрозой. Гитлер послал в норвежские фьорды мощный линкор Tirpitz, тяжелые крейсера Admiral Sheer и Admiral Hipper и крейсер Scharnhorst. Эти корабли вынуждали британский флот быть в постоянной готовности к выходу в море, чтобы защитить конвои, которые могли быть уничтожены орудиями больших надводных кораблей. В действительности они наводили на британцев больше ужаса, чем наносили реального ущерба. Гитлер требовал, чтобы в норвежских портах, где он опасался высадки союзников, базировалось 20 подводных лодок. Они потопили в своих многочисленных рейдах большое количество транспортов союзников.

Как известно, Дёниц возражал против отправки подводных лодок в Баренцево море. Для него тоннаж союзников представлялся единым целым, и, по его мнению, было легче нанести поражение противнику в Северной Атлантике, чем в соседствующем с этой зоной боевых действий Заполярье.

Королевские ВМС выделили несколько подводных лодок для сопровождения первых конвоев. Они должны были торпедировать большие немецкие корабли в случае, если те покинут норвежские фьорды, и по возможности топить подводные лодки противника. Этот план был тогда провален, поскольку имело место большое количество ошибок.

В конце марта 1942 года выход в море британского конвоя задержался из-за трудностей и потерь, а кроме того, из-за выхода Tirpitz в рейд, поэтому в Исландии скопилось большое количество транспортов. Переписка Рузвельта с Черчиллем с 26 апреля по 3 мая касалась возможностей предотвращения такого скопления.

Конвой PQ-17

Сталин с нетерпением ждал военных поставок для Красной армии и постоянно жаловался Черчиллю. По настоянию Дядюшки Джо – как его называли Черчилль и Рузвельт, – чтобы освободить переполненные гавани Рейкьявика, Королевские ВМС решили отправить конвой PQ-17. Он состоял из 30 транспортов с сопровождением из 6 эсминцев, 10 кораблей с зенитными установками, 2 подводных лодок и 11 малых судов. Кроме того, конвой сопровождался 4 крейсерами (2 американскими и 2 британскими). Все эти силы находились под командованием контр-адмирала Гамильтона. Дальше на западе более мощное соединение из крейсеров Duke of York и Washington, авианосца Victorious, 3 крейсеров и флотилии эсминцев находилось под командованием адмирала Тови.

У берегов Норвегии 9 британских и 5 российских подводных лодок готовились ударить по немецким крейсерам.

Советская подводная лодка К-21 нападает на Tirpitz

2 июля Tirpitz, который нес вымпел адмирала Шнивинда, крейсеры Admiral Scheer и Admiral Hipper, под прикрытием нескольких эсминцев Ihn, Lody, Galster, Riedel, Eckhol, Stein– brink, а также 2 торпедных катеров вышли из своих баз в Тронхейме и Нарвике. Самолет-разведчик обнаружил южнее острова Ян-Майен большое скопление транспортов с военными грузами, направляющихся в Россию. Германскому флоту была поставлена задача уничтожить этот крупный конвой. 4 июля к полудню он достиг Альта-фьорда, прошел через скопление островов Сёрёй, Квалёй, Сейланд, Стернё в хорошо защищенный фьорд на 71-й параллели в нескольких часах хода от острова Медвежий, где конвой поневоле должен был пройти. Поступающие сообщения говорили о том, что в его составе есть несколько американских судов большого водоизмещения.

Адмирал Шнивинд и капитан 1-го ранга Топп, командир Tirpitz, самого большого, самого мощного, имеющего наибольшую толщину брони, линкора на Западе, готовились к бою. Они знали, что конвой усиленно охранялся боевыми кораблями, в том числе и американским крейсером водоизмещением 10 000 тонн. Эскадра заправлялась целую ночь.

5 июля утром было получено сообщение о том, что германская авиация обнаружила несколько судов конвоя и подводные лодки уничтожили два больших транспорта^2.

Как раз пришло время Шнивинда!

В 11 часов пополудни эскадра покинула фьорд и со скоростью 24 узла начала поиск конвоя. Экипажи германских кораблей нервничали в ожидании предстоящего боя, офицеры беспокоились из-за скорости кораблей в этих изобилующих скалами водах, так как они не располагали достаточно точными навигационными картами. Накануне на середине пути из Нарвика Lutzow вместе с S^eer задели скалы, торпедные катера наскочили на мель.

После обеда пришло второе сообщение о дальнейших успехах люфтваффе и подводных лодок^3.

В то время как немецкий флот теперь направлялся на север, в 17 часов русская подводная лодка обнаружила эсминцы, что позволяло сделать вывод о наличии большого флота. Это была К-21 под командованием Лунина. Из радиограммы, полученной утром, он знал, что немецкая эскадра выдвинулась. Он сразу поднял экипаж по боевой тревоге, за это время эсминцы подошли ближе.

В 16.18 на удалении более 18 000 метров над горизонтом показался дым и мачты, которые, несомненно, принадлежали большим кораблям.

Момент начала атаки быстро приближался, поскольку противник держал курс на русскую подводную лодку. Радар крутился над кораблем, но Лунин был спокоен: на поверхности моря царило небольшое волнение и волны скрывали перископ.

В 16.25 Лунин приказал поднять перископ и, посмотрев в него, обнаружил Tirpitz, за которым шел Scheer.

– Будем атаковать Tirpitz, – скомандовал Лунин.

Внутри лодки царила полная тишина, и от этого сердца бились еще громче.

16.46. Противник идет курсом норд-вест, затем повернул влево на 90 градусов, чтобы сменить курс. Корабли шли на дистанции в 4000—5000 метров в кильватерном строю. Лунин резко повернул направо. Теперь удаление стало 9000 метров, курсовой угол 30 справа, приблизительная скорость 20 узлов. На сигнальных мачтах подняты флаги, сообщающие об очередном смене курса.

16.50. Вся боевая группа противника легла на новый курс, все корабли в кильватерном строю. Лунин видит Tirpitz так близко, что тот больше сектора обзора перископа. Он уверенно опознает обводы корабля, его палубу, выкрашенную в желтый цвет для опознавания своей авиацией. Подводная лодка идет на глубине 20 метров.

В 16.57 подъем на глубину 13 метров; последний взгляд через перископ. Лунин решает немедленно пустить кормовые торпеды, так как изменение курса не позволит выстрелить вперед. Форштевень Tirpitz приближается к перекрестью прицела. 17.02.

– Готовность! – командует Лунин.

– Есть! – отвечает кормовой пост.

– Огонь!

– Торпеда пошла! – докладывает корма.

Заметили ли эсминцы выпущенные Луниным торпеды? По-видимому, нет; Лунин смог уйти на глубину. Подводники со страхом и нетерпением ждали взрывов. Медленно тянулись секунды…

Прошло 135 секунд, вдруг Лунин почувствовал два взрыва. Атака удалась! Tirpitz получил повреждения, а может быть, и потоплен! На борту К-21 царило ликование. Как ни странно, никакой контратаки глубинными бомбами не последовало, и К-21 смогла спокойно уйти.

19.09. Советская подлодка снова всплыла на поверхность, и Лунин сразу радостно доложил: «2 крейсера, 7 эсминцев на 71°5' северной широты – 28°40' восточной долготы, курс 45. Лунин».

Торпедная атака К-21 на Tirpitz не была замечена на борту немецких кораблей, так как линкор не был поражен. Скорость и изменение курса немецкой эскадры помешали Лунину точно выпустить торпеды из носовых торпедных аппаратов^4.

Переданное по радио сообщение Лунина было перехвачено немецкой разведкой и расшифровано. Адмирал Дёниц был сразу проинформирован. Он решил, что фактор внезапности потерян, так как противник теперь знал позицию его группы Nord. Он не хотел потерять Tirpitz и вечером 5 июля ровно в 21.30 отдал эскадре, которая находилась севернее Варангерфьорда, команду на возвращение.

Весь экипаж Tirpitz выражал недовольство приказом, который был им непонятен, но Шнивинд и Топп все же подчинились, и немецкий флот вернулся в Вестфьорд, не потопив ни одного корабля союзников.

Русские отправили сообщение о движущихся на восток немецких кораблях в Лондон, где оно было получено уже в 18.10 и в 20.29 передано по радио на борт подводной лодки Unshaken.

Адмиралтейство опасалось нападения немецких надводных кораблей на конвой PQ-17, там считали, что он недостаточно защищен крейсерами адмирала Гамильтона, британцы находились под впечатлением от огневой мощи Tirpitz. Накануне вечером 4 июля адмиралтейство приняло решение, которое должно было обернуться катастрофой.

И действительно, 4 июля адмирал Гамильтон получил следующий приказ:

«Сверхсрочно: всем силам вернуться на запад на максимальной скорости».

В 21.23 пришло второе сообщение:

«Срочно: вследствие угрозы надводных кораблей конвою следует рассредоточиться и выходить к русским портам самостоятельно».

Затем в 21.36 последовал приказ:

«Сверхсрочно: конвою рассредоточиться»5.

«Теперь беззащитные, поодиночке идущие корабли стали легкой добычей для самолетов и подводных лодок, – пишет Черчилль. – Печальна судьба каждого отдельного судна или каждой группы транспортов, которые шли дальше под охраной одного или нескольких кораблей сопровождения. Это была настоящая трагедия».

Из 34 судов 23 было потоплено, из 200 000 тонн перевозимых из Исландии различных материалов 130 000 тонн пропало. Для британцев, под чьим руководством шли конвои, была особенно ощутима потеря 14 американских судов.

В нападениях, которые проходили в период с 4 по 13 июля между островами Ян-Майен и Новая Земля и доказывают ожесточенность германских подводных лодок, принимали участие U-88, U-225, U-251, U-334, U-335, U-376, U-456, U-457 и U-703.

Адмиралтейство, по причине катастрофы PQ-17, предложило прекратить проводку конвоев, по крайней мере, до тех пор, пока не сойдет лед на севере и не кончится полярный день.

«Я считал это решение весьма серьезным, – заключает Черчилль, – и склонялся скорее к расширению, чем к сворачиванию наших действий, согласно девизу: «В поражении помогает лишь непреклонность!»

Возобновление конвоев

Черчилль уведомил Сталина телеграммой о выходе нового конвоя, который, правда, произошел с задержкой. 23 июля Сталин бурно протестовал. Он заявил, что «британское правительство уклоняется от поставок военных грузов по Северному пути. Он критиковал приказ об отзыве кораблей сопровождения конвоя PQ-17. Немцы торжествовали: им удалось с помощью своих самолетов и подводных лодок перерезать Северный путь. Следующий конвой PQ-18 вышел лишь в сентябре. Адмиралтейство изменило расстановку кораблей сопровождения: 39 транспортов охранял эскорт, состоящий из 16 эсминцев, спасательного судна, танкера и 3 тральщиков, а также первого эскортного авианосца Avenger с 12 истребителями на борту и 3 подводных лодок типа Swordfish.

Около 100 немецких самолетов и 10 подводных лодок пытались уничтожить конвой. В период с 13 по 22 сентября шли тяжелые бои. 24 самолета люфтваффе было сбито, 14 сентября кораблем сопровождения Onslow и самолетами с Avenger была потоплена подводная лодка U-89. 16 сентября кораблем Impulsive была уничтожена U-457. U-405 утверждала, что в ходе атаки потопила судно водоизмещением около 7000 брт. U-589 потопила «Сталинград» (3559 брт) и американский Oliver Ellsworth (7191 брт), U-457 потопила Atheltemplar (8992 брт), а U-435 – 3 корабля: Bellingham (5345 брт), Ocean Voice (3174 брт), Grey Ranger (3313 брт). В общей сложности – 9 судов тоннажем 43 216 брт.

История северных морских конвоев и история подводных лодок тесно связаны друг с другом совместной охраной, перенесенными страданиями и опасностями. Это целый ряд трагических эпизодов, за каждым из которых стоит мучительный каждодневный труд.

Не будем останавливаться на подробностях; мы лишь хотели отметить, что с конвоем PQ-18 в сентябре 1942 года ситуация изменилась. Авианосец – основной корабль конвоя, новый инструмент ведения войны изменил ситуацию в Баренцевом море, так же как и в Северной Атлантике. Эти корабли оказались эффективными в плохих погодных условиях и в сложной ледовой обстановке. С 21 августа 1941 года по 13 мая 1945 года 40 судов пересекло Баренцево море в направлении СССР. 811 кораблей пришло из Гавальфьорда, Рейкьявика, Лох-Эве, Клюде; 33 – вернулось из-за плохой погоды и пакового льда. Подводные лодки потопили 23 судна, люфтваффе – 34, надводные корабли – 1.

Конвои перевезли большое количество боевой техники всякого рода, в том числе 5000 танков и 7000 самолетов. Неизбежно происходили катастрофы. Shera потерпела аварию, Punjabi затонул после столкновения. «2 мая 1942 года польская подлодка Jastrab была ошибочно потоплена кораблями Seaguil и Saint-Albans, когда она сопровождала конвой PQ-15 в Северном море; это произошло из-за ошибки в выборе позиции^6. Несколько кораблей сопровождения было уничтожено авиацией и подводными лодками. 30 апреля 1942 года U-456 нанесла повреждения крейсеру Edinburgh, 20 сентября U-703 потопила британский эсминец Somali, 30 января 1944 года – эсминец Hardy.

Из 36 возвращавшихся в Англию конвоев (716 судов) пришло 26, 17 из них было атаковано подводными лодками.

2783 офицера и матроса транспортов и кораблей сопровождения погибло. С немецкой стороны были линкор Scharnhorst, 3 больших эсминца и 38 подводных лодок.

Королевские ВМС обеспечивали сопровождение конвоев с хорошо известной британской настойчивостью, связанной с присущим британцам от рождения чутьем в судоходстве. Британский адмирал, который командовал группой кораблей сопровождения, говорил о моряках морского торгового флота: «Запасники выиграли войну конвоев».

Операция «Соурс», 22 сентября 1943 года

Англичане, и прежде всего Черчилль, считали возможным устанавливать мины под корпус стоящего в гавани корабля и подрывать его. То, что итальянские водолазы проделывали в Александрии, британцы тоже могли делать!

Теперь это угрожало немецкому линкору Tirpitz водоизмещением 43 000 тонн, с 8 380-мм орудиями, оснащенному мощной средней и легкой артиллерией, так сильно бронированному, что ему не была страшна ни одна глубинная бомба, ни один из кораблей сопровождения конвоев в Северном море с января 1942 года, ни большие британские надводные корабли. Tirpitz был однотипным судном с кораблем Bismark, который потопил линейный крейсер Hood. Когда он становился на якорь в норвежском фьорде, его присутствие мобилизовывало несколько крейсеров в британском флоте, так как никто из них не мог сравниться с ударной мощью, оснащением и броней Tirpitz. Черчилль принял решение его уничтожить. С этой целью было проведено поэтапно три операции.

1. Операция «Тайтл».

2. Операция «Соурс».

3. Операция «Тангстен».

Ни одна из них не привела к полному успеху.

О передвижениях Tirpitz и немецкого флота вдоль норвежского побережья в Лондон сообщали хорошо организованные члены норвежского движения Сопротивления, которых активно поддерживали англичане.

1. Операция «Тайтл».

Она проводилась водолазами. Был переоборудован норвежский катер Arthur, в нем дополнительно была построена двойная потайная переборка между малым передним трюмом и машинным отделением. В понедельник 26 октября 1942 года в 10 часов утра под командованием норвежского капитана Лейфа Ларсена Arthur вышел из Лунны-Вой к Шетландским островам. Кроме капитана, на борту находилось 5 англичан под командованием капитан-лейтенанта Брюстера. Два аппарата «Чариот», нечто вроде двойной торпеды, были закреплены на стойках под днищем судна. Катер преодолел без сложностей расстояние до Норвегии, однако из-за неполадок в двигателе был вынужден остановиться в небольшой гавани на побережье, прежде чем войти в Тронхейм-фьорд, где Tirpitz стоял на якоре. После ремонта уплотнительной втулки Ларсен провел Arthur к входу во фьорд, где катер был осмотрен немецким патрульным кораблем и пропущен дальше. Еще 50 морских миль нужно было пройти внутри фьорда, чтобы попасть к немецкому линкору. Англичане, которые открыто находились на палубе, скрытно спустились в трюм, надели водолазные костюмы, взяли снаряжение и торпеды «Чариот» для того, чтобы установить их под немецким линкором.

Они были уже почти у цели, когда внезапно поднялся ветер, который раскачал Arthur так сильно, что оба «Чариота» сорвались с креплений и затонули. Экипажу ничего не оставалось делать, как прекратить работу, высадиться в глухом месте и пробираться в Швецию. На них охотилась немецкая полиция, и они были вынуждены в сложных условиях бежать через горы. Один англичанин был пойман и расстрелян как шпион. Операция «Тайтл» провалилась.

2. Операция «Соурс».

Черчилль решил пойти дальше. Уже давно в Барроуин– Фурнесс были построены малые подводные лодки типа Х. Они прошли много испытательных погружений в шотландских фьордах и были наконец переведены в секретную гавань HHZ (гавань Лох-Кейрнбаун). Подлодки типа Х, мини-субмарины (карликовые подводные лодки), имели все признаки нормальных подводных лодок, однако не имели вооружения: ни торпед, ни торпедных аппаратов, ни орудий, ни пулеметов. Собственно, это были минные заградители особого вида. Подлодка, похожая на осла, на которого навьючили два огромных контейнера, вместе они по размерам почти равнялись самой лодке. Она несла по бортам по два подрывных заряда, состоящего из 2 тонн аматола. Заряды плотно прилегали к корпусу подлодки, чтобы не ухудшать ее ходовые качества, и могли сбрасываться изнутри. Подрыв осуществлялся с помощью часового механизма. Оснащенные дизельными двигателями лодки могли развивать скорость от 6 до 7 узлов, над водой и в подводном положении, движущиеся за счет электромоторов – лишь 4 узла. Они были оснащены 2 перископами – для атаки и для наблюдения за воздушной обстановкой. Лодки имели длину 16 метров, диаметр 1,65 метра, водоизмещение 35 тонн и экипаж, включая командира, 4 человека. Лодка была оборудована шлюзом, через который обеспечивался выход наружу, он конструктивно состоял из 3 герметично закрывающихся люков. Два закрывались изнутри, один – снаружи. Он имел сообщение с внешним пространством, что позволяло рубить сети или освобождать гребной винт и руль подлодки, если они запутаются в минрепе или в сети. Обучение добровольцев было продолжительным и опасным процессом и уже стоило двух человеческих жизней. Необходимо было перестраивать лодки, так как первые опытные образцы не удовлетворяли предъявляемым требованиям.

Для операции «Соурс» против Tirpitz подготовили подлодки Х-5, Х-6, Х-7, Х-8, Х-9 и Х-10. Каждая из малых подлодок должна была управляться 3 членами экипажа, включая командира. Крохотные лодки не могли самостоятельно совершить переход из Шотландии к норвежскому фьорду, где находился Tirpitz. Было решено отбуксировать их большими подводными лодками. Ночью они шли в надводном положении, днем – под водой. Между буксиром и буксируемой подлодкой была протянута линия связи. Каждая подлодка типа X должна была иметь два экипажа: один из 3 человек – для буксировки в надводном положении и другой из 4 человек – для атаки, причем они перевозились в качестве пассажиров на подводных лодках – буксировщиках. Контр-адмирал сэр Клод Барри 10 сентября 1943 года в гавани HHZ (кодовое обозначение Лох-Кейрнтаун) лично присутствовал при выходе 12 подлодок.

Были получены данные о том, что Tirpitz и другие немецкие надводные корабли находятся в Кофьорде, ответвлении Альта-фьорда. Переход к Альта-фьорду был тяжел, даже трагичен. Трос Syrtis (капитан-лейтенант М.Х. Джаппен), буксирующего Х-9 (капитан-лейтенант Е.А. Кирон), порвался, и X-9 исчезла навсегда.

Буксир Seanymph (капитан-лейтенант Дж.П.Х. Окли) потерял Х-8 (капитан-лейтенант Дж. Смарт), которая все-таки была найдена Truculent (капитан-лейтенант Р.Л. Александер), но оказалась сильно поврежденной и потеряла свои заряды. Она была затоплена, а ее экипаж прешел на Seanymph.

Вечером 20 сентября Х-5 (капитан-лейтенант X. Хенти– Крир), Х-6 (капитан-лейтенант Д. Камерон), Х-7 (капитан– лейтенант Г. Плейс) и Х-10 (капитан-лейтенант К. Хадспет) отцепились от своих боевых товарищей Thrasher, Truculent, Stubborn и Sceptre. Они вошли в Сёрёй-Зунд, преодолев заминированный район, в то время как большие подлодки ушли, чтобы ожидать их возвращения.

Только Х-5, Х-6 и Х-7 удалось пройти по фьорду. Они целую ночь шли тесным фарватером, который постоянно находился под наблюдением противника. Их команды были вынуждены часто ремонтировать перископы и двигатели. Тем не менее они смогли преодолеть заграждения Ка-фьорда, которые были открыты для пропуска небольших немецких судов.

20 сентября около 8 часов утра Х-6 и Х-7 проскользнули под сетями и установили свои мины под днище Tirpitz. Они были обнаружены патрульными катерами и не смогли уйти. Под огнем они были захвачены, немцы арестовали командиров и экипажи обеих маленьких подлодок. Их усиленно «обрабатывали» и допрашивали на борту Tirpitz, но они молчали в то время, когда под ними работал часовой механизм мин. Такое молчание позволило капитану Tirpitz Гансу Мейеру предположить возможность взрыва, и он отдал команду пришвартовать к берегу свой мощный корабль, окруженный сетями. Внезапно сдетонировали заряды, и Tirpitz получил серьезные повреждения, которые вывели его из строя на много месяцев.

Немцы, таким образом, умолчали о достигнутом маленькими британскими подлодками эффекте.

Подлодка X-5 тоже прошла через сети, однако была обнаружена, обстреляна в нескольких сотнях метров от цели и потоплена. X-10 при запуске сломалась и долго скиталась по изрезанному ущельями морскому побережью острова Стьёржне. Лишь 30 сентября, когда Гудспит додумался направить лодку в СССР, он обнаружил Stubborn. X-10 была сразу взята на буксир, и обе лодки взяли курс на Англию; погода была очень плохая. Капитан-лейтенант Филипп сделал на борту X-10 все возможное и даже больше, чтобы привести свой подводный корабль обратно в Англию, тем не менее, так как поломка была серьезной, из-за плохой погоды лодка затонула. Он говорил позже: «На борту все крепилось проводами и жевательной резинкой».

Операция «Исток» была закончена. Tirpitz несколько месяцев стоял на ремонте в Ка-фьорде; англичане не имели сведений о его состоянии. Они появились благодаря операции «Тангстен» – массированному воздушному налету, который, однако, был лишь наполовину успешен.

Наконец, неманевренный Tirpitz был приведен в Тромсё, где он должен был служить в качестве плавучей крепости. Англичане не оставили ему для этого времени. Он был атакован 6-тонными бомбами «Ланкастеров».

Смертельно пораженный корабль опрокинулся, 700 человек погибло. Это было 12 ноября 1944 года.

Подвиг X-24

Так как Швеция в сентябре 1944 года отказала немцам в использовании своих портов, они усилили снабжение вдоль норвежского побережья. Патрулировавшие в этом районе английские подводные лодки Venture и Sceptre потопили много кораблей; французский минный заградитель Rubis уничтожил своими минами два корабля общим тоннажем 11 044 брт и два противолодочных корабля. Наибольшую сенсацию произвела постановка взрывных зарядов под большим немецким плавучим доком посреди порта Берген малой подводной лодкой X-24 (Х.П. Уэстмакот).

К сожалению, во время рейда в Берген, после отстыковки X-24 от Sceptre, один офицер волной был смыт с палубы и погиб. 11 сентября взрывной заряд сдетонировал и потопил док. Уэстмакоту удалось найти Sceptre, которую отнесло в сторону от Бергена, и оба подводных корабля 13-го вернулись в Лервик в Шотландии.

Это была вторая попытка X-24 потопить плавучий док в Бергене. 12 февраля его командир (М.Х. Шин) ошибся и заложил взрывные заряды рядом с доком под Barenfels, грузовое судно водоизмещением 7569 брт, у причала в Бергене; Barenfels был полностью уничтожен, а док нет. Теперь это удалось.

Глава 15

Советские подводные лодки в Черном море

Севастополь

На верфи в бухте Северная подводные лодки стояли на якоре. Сама верфь была окружена известняковыми холмами, изрезанными фортами и бункерами: Инкерман, горный хребет Сапун-горы, Малахов курган. Вице-адмирал Октябрьский, командующий советским флотом на Черном море, мог видеть их вытянутые стальные тела, лежащие перед мастерскими и складами. Ближайшими коллегами адмирала были контр-адмирал Елисеев, начальник его штаба, и капитан 1-го ранга Болтунов, подводник, отлично знавший Черное море. Болтунов командовал 1-й бригадой подводных лодок, два дивизиона базировались в Севастополе, третий – в Поти и семь лодок учебного дивизиона – в Новороссийске. Второй из трех дивизионов существующей бригады был такой же, как в Севастополе. Всего в Черном море имелось 47 подводных лодок. По приказу Октябрьского Болтунов мог при первых сообщениях о начале боевых действий выделить подводные минные заградители типа Л, которые должны были установить мины в устье Дуная для затруднения судоходства противника.

Немногие рейды к вражескому побережью не приносили ощутимых успехов. Тем не менее 15 августа Щ-211 (Де– вятко) торпедировала итальянский танкер Peles (5708 брт). 30 сентября Щ-211 атаковала Superga (6154 брт), однако капитану транспорта удалось посадить судно на мель. На следующий день Щ-211 двумя торпедами уничтожила его.

Эти удары парализовали прибрежные перевозки противника. Во время этих потерь болгары и румыны по приказу немцев установили несколько минных заграждений вдоль побережья, и М-33 стала жертвой одной из этих мин. В ноябре Щ-211 была также уничтожена.

5 ноября, когда Щ-214 торпедировала итальянский танкер Torcello (3336 брт), М-34 (Голованов) пустила торпеду по Tampico (5000 брт), тоже итальянцу, однако торпеда взорвалась преждевременно. Голованов был крайне недоволен промахом, тем более что на его борту в этот момент находился офицер Королевских ВМС капитан Фавкес. Tampico входил в небольшой конвой, состоявший из двух каботажных судов и одного румынского эсминца. Море было гладкое, как зеркало, тумана не было, и эсминец имел возможность сманеврировать, прекрасно видя дорожку от пущенной торпеды… Он сразу же дал полный ход туда, где обнаружил подлодку, и сбросил глубинные бомбы, которые взорвались рядом с М-34 и нанесли ей серьезные повреждения. Перископ был разбит, вследствие чего вода проникала в лодку, сгорели все лампы. Лодка легла на грунт. Было очень сложно производить ремонт – эсминец противника постоянно крутил над советской лодкой и сбрасывал глубинные бомбы, которые заставляли ее вздрагивать. Наконец свет снова появился; когда ремонтные работы были завершены, лодка медленно и бесшумно ушла.

У Констанцы и в устье Дуная установлены минные заграждения, известные только немцам. С советской стороны было начато минирование с использованием подводных лодок. Южнее Одессы Л-4 (Поляков) и Л-5 (Жданов) тоже выставили мины.

Мины наносили потери обеим сторонам: румынский транспорт Regele Carol I, советская подлодка С-34, эсминец «Быстрый», который попал на мину под Севастополем. В течение трех дней приходилось тралить вход в порт.

В течение первых 6 месяцев в Черном море советские подлодки провели 101 рейд против противника и потопили транспорты и танкеры общим тоннажем 15 696 брт. В Черном море положение в конце 1941 года было, пожалуй, удовлетворительным, однако, к сожалению, на суше ход войны приобретал трагический поворот. Ленинград и Москва, правда, не были взяты. Однако Одесса к 15 октября была окружена; 18 октября немецкий авангард достиг Азовского моря и Феодосии на Черном море. 8 ноября была взята Ялта, 16-го – Керчь. Вице-адмирал Левченко, которому была поручена оборона Крыма, был отозван и командовал теперь базой в Кронштадте. Армия Манштейна остановилась перед Крымом; с приходом русской зимы до мая 1942 года фронт оставался стабильным.

Осада Севастополя

1 июня 1942 года началась битва за Севастополь. Фон Манштейн доставил тяжелую артиллерию, 600-мм орудие Dora и 800-мм гаубицу Thor. Люфтваффе вели бомбардировку кораблей в порту, минировали подходы. Надводные корабли теперь не могли свободно проходить их. Отсутствие зенитной артиллерии у русских и превосходство немцев в воздухе позволили немецкой авиации потопить крейсер и два эсминца. Остальные корабли ушли в кавказские порты^1. 30 советских подлодок было выделено для эвакуации раненых из большого черноморского порта и доставки продовольствия, мин, боеприпасов и снаряжения: Л-4, Л-5, Л-23, С-31, С-32, М-32, М-33, М-60, М-111, М-112… Они провели 78 рейсов и доставили 4000 тонн грузов.

Разрушенные тяжелой артиллерией форты Севастополя пали после упорных сражений: 19 июня первые немецкие солдаты вошли в Северную бухту.

2 июля Красная армия окончательно оставила территорию Севастополя. 7000 русским солдатам удалось спастись в Крыму, но многие были взяты в плен. Щ-209 эвакуировала Военный совет и штаб армии. Советские подводные лодки уходили из Севастополя под градом бомбардировок, погружались и всплывали лишь у Туапсе, Поти и Батума. Произведенный в контр-адмиралы Болтунов сразу взялся за их ремонт. В августе 20 подлодок из 34 были исправными, сформирована одна бригада из 4 дивизионов, и Соловьев был назначен начальником штаба.

Уже в конце июля Болтунов послал несколько лодок к Одессе и под Севастополь, там об интенсивных перевозках сообщали разведчики, которые высадились на морском берегу и работали вместе с партизанами. На суше положение продолжало ухудшаться. 6 ноября пал Новороссийск; 11 октября был осажден Туапсе, 6 подводных лодок, а также 3 плавучих завода, которые там находились, снялись с якоря и ушли на юг с курсом на Поти и Батум. С войсками, нагруженные материалом суда шли так близко к крымскому побережью, что советские подводные лодки не могли к ним подойти.

1 сентября грузовое судно Salzburg (1745 брт), несмотря на охрану, было торпедировано М-118 (Савин); к сожалению, оно транспортировало 2300 русских пленных, из которых только 200 спаслись. 10-го румынское грузовое судно «Карпаты» (4336 брт) было потоплено Щ-216 (Карбовский).

Несколько подводных лодок 2-го дивизиона, М-32 (Култипин), М-35 (Грешилов), который тогда сменила Щ-207 (Панов), действовали под Сулином в одном из устий Дуная и достигли некоторых успехов: 19 октября М-35 потопила панамский танкер Progres (511 брт), но Советы потеряли М-33, которая взорвалась на мине.

Боевая позиция 1-го дивизиона находилась в районе пролива Босфор; германские подлодки U-4 и U-5 установили вдоль румынского побережья перед Одессой и Севастополем 176 мин.

Время на проведение самих операций уменьшалось из-за удаления исходных баз (600 морских миль от Поти до румынского берега) и огромной продолжительности пути. Тем не менее бригада в последнюю четверть 1942 года провела 42 рейда с 38 атаками. Она добилась лишь небольших успехов, если принять во внимание, что с самого начала боевых действий корабли противника в Черном море имели общий тоннаж 640 000 брт, который удалось уменьшить лишь на 12 026 брт, то есть на 2 процента от общего тоннажа. 3 советские подводные лодки было потоплено, 6 – повреждено.

В январе 1943 года в Поти под командованием капитана 1– го ранга Крестовского осталось 29 советских подводных лодок, сведенных в 3 дивизиона: 1-й (типы Д, Л и С), 2– й («Щуки»), 3-й (типы A и M) и 2 новые «Малютки» М-112 и М-117.

Адмирал Октябрьский их использовал против немцев, чьи коммуникации, как ему было известно, были нарушены. Вследствие победоносного наступления Красной армии на Сталинград фон Клейст повернул подразделения с Терека в направлении Ростова и Кубани; положение начало меняться. В июне 1943-го Октябрьский решил изменить тактику «единственной торпеды» в пользу «ловли» и «неподвижной подводной лодки» в пользу патрулирования. Уже 20 апреля лодкой С 33 (Алексеев) был достигнут первый успех. Румынское грузовое судно Suceava тоннажем 6875 брт, вероятно, самый большой транспорт на Черном море, было поражено 2 торпедами с интервалом в 5 секунд. Судно перевозило в качестве груза бензин и взлетело на воздух, причем немецкий командир конвоя тоже погиб. Алексеев получил звание Героя Советского Союза, а подлодка стала гвардейской.

Утром 8 июля М-111 (капитан-лейтенант Иоселиани) появилась перед Феодосией, портом снабжения для Керчи и Кубани. Рейд был прерван инцидентом: М-111 охотилась на большое судно, когда вышел из строя электродвигатель. «Придется застопорить ход, – думал Иоселиани, – мы не можем идти дальше». Он приказал двум морякам, чтобы они надели водолазное снаряжение, спустились и снаружи лодки определили, что произошло. Подводники вернулись через несколько часов. Антенна, кронштейн которой был разбит при бомбардировке глубинными бомбами, намоталась на винт и блокировала его. Когда винт вновь стал свободен, М-111 продолжила рейд дальше. В ночной атаке 17 июля лодка пустила торпеду по немецкому танкеру Adelheid (506 брт), которая тем не менее прошла под килем небольшого судна. Из-за этого промаха подводной лодке пришлось уходить от преследования быстроходных катеров до рассвета. М-111 снова всплыла ранним утром, обнаружила пустое море и ушла обратно в Поти.

6 августа Щ-216 (Карбовский), патрулировавшей пролив Босфор, удалось повредить немецкий танкер Firuz (7324 брт); Д-4 (Израйлевич) торпедировала и потопила болгарское грузовое судно Varna (2141 брт) у полуострова Крым. Советский военно-морской атташе в Стамбуле сообщил о выходе из Босфора французского грузового судна Thisbe, которое было конфисковано немцами с верфей в Марселе. 30 августа в 18 часов Михаил Васильевич Грешилов, тогдашний командир Щ-215, обнаружил на юге сопровождаемый румынскими эсминцами Thisbe. Грузовое судно и эсминец Maria шли в 500 метрах перед перископом Щ-215; в 18.35 Грешилов пустил две торпеды. Thisbe был поражен обеими. Третья торпеда прошла мимо румынского эсминца Marasesti. Дорожка от этой последней торпеды привела корабли сопровождения Thisbe к Щ-215, находящейся на 40-метровой глубине. Дело дошло до сильной бомбардировки глубинными бомбами. Грешилов приказал лечь на грунт и выждать ночь, а затем продолжил свой рейд. Грешилов – это тот советский командир, который участвовал, вероятно, в самых больших атаках и чаще всего отличался. Позже американцы удостоили его наградой ВМС США.

С 16 сентября в течение 5 дней Щ-203 была преследована немецкими быстроходными катерами и наконец потоплена, в то время как М-112 (Хаханов) торпедировала и потопила Tyra.

По меньшей мере 4 подводные лодки постоянно патрулировали у берегов Крыма. Они были готовы торпедировать у побережья грузовые судна, подвергавшиеся бомбардировкам советской авиации, которая передавала также сведения о диспозиции судов.

12 ноября М-111 (Иоселиани) обнаружила одно из 32 грузовых судов, которые еще находились в распоряжении немцев для снабжения их частей в Крыму, – Theoderich тоннажем 5600 брт. 5 кораблей сопровождения образовывали кольцо обороны вокруг судна. Советская подводная лодка прорвала это кольцо, пустила свои торпеды по Theoderich и потопила его, а немедленной контратаки M-111 искусно избежала.

22 ноября подлодка Д-4 (Трофимов) торпедировала и потопила Santa Fe со 100 ценными минами, а также 14 барж. Несколько дней позднее Д-4 пала жертвой охотников за подводными лодками UJ-102 и UJ-103 – тяжелая потеря для Советов. Русские не имели никакой возможности для постройки новых подводных лодок в Черном море, так как верфи под Николаевом попали в руки врага. В ноябре имелись лишь 23 подводные лодки, из них 13 готовые к применению. Поэтому 4 малые подводные лодки с Северного флота по рекам были переброшены на юг.

В 1943 году советские подводные лодки предприняли 139 рейдов с 88 нападениями. Сравните: 16 кораблей противника общим тоннажем 30 885 брт против 5 потерянных подводных лодок.

Немцы перевозили по Черному морю 1 350 000 тонн грузов. В течение одного года они удвоили тоннаж, перевозимый по этому морю.

Освобождение Крыма

Только перешеек у Перекопа и дорога на Керчь были для оккупационных войск Крыма доступными путями. 30 октября 1943 года перешеек атаковала армия Толбухина, а дорогу на Керчь – одновременно 18-я и 56-я Красные армии, они столкнулись с сильным сопротивлением противника.

На берегу продолжались сражения за дорогу на Керчь, оба противника подвозили резервы по морю. Теперь люфтваффе больше не господствовали в воздухе. Капитан-лейтенант Клосман, командир 43 транспортных судов и судов снабжения, был вынужден ждать ночи для выхода в море. 19 ноября шеф немецких военно-морских сил, вице-адмирал Кисрици посетил порт Камюш-Бурун, из которого отправлялись корабли, и был убит пулеметной очередью с советского самолета, который распознал автомобиль адмирала по его штандарту.

Советские подводные лодки в борьбе с шаландами, ходившими очень близко к берегу, достигли лишь небольших успехов. Хотя в период с 10 апреля по 9 мая 1944 года немцы оккупировали Крым, тем не менее советским подводным лодкам удавалось атаковать шаланды противника, а некоторые и топить.

В 1943 году под Севастополем и в устье Дуная немцы усилили минные поля; сооруженная от Констанцы до Севастополя «южная стена» значительно мешала патрулированию советских подводных лодок.

17 января 1944 года советская подводная лодка Л-23 с новым командиром бригады Крестовским на борту была потоплена северо-западнее Севастополя охотником UJ-106.

Немецкий адмирал Бринкман, бывший командиром Prinz Eugen в 1941 году, базировался в Крыму, но бежал в Мангалию, небольшой порт к югу от Констанцы в Румынии.

11 апреля 1944 армия Толбухина ворвалась на полуостров и окружила Севастополь. Осада продолжалась один месяц; 125 000 немецких и румынских солдат могли уйти лишь морем или по воздуху. Эвакуировать удалось 116 000 человек. Советские подводные лодки и самолеты в ходе этой операции смогли потопить около 200 небольших судов.

9 мая генерал Шаров и его части вошли в разрушенный форт и заняли порт. Адмирал Болтунов сразу сформировал еще две бригады подводных лодок: 1-я (Чурсин) и 2-я (Соловьев). Лодки получили команду атаковать конвои, которые немецкие подразделения из Румынии перебрасывали к Босфору.

В 52 рейдах в 1944 году советские подводные лодки потопили суда противника общим тоннажем 4914 брт, а сами потеряли 3 лодки^2.

Они утверждали, что потопили 67 кораблей ВМС противника тоннажем 147 000 брт, однако только 30 судов тоннажем 65 000 брт было идентифицировано. Это расхождение объясняется тем, что невозможно с уверенностью определить результат, так как советские подводные лодки действительно пускали торпеды, чей след был всегда хорошо виден. Лодки сразу атаковывались и были вынуждены уходить.

По окончании боевых действий медалями и орденами были награждены бригады, подводные лодки, командиры и экипажи. Так, 1-я бригада получила орден Красного Знамени, 2-я – орден Ушакова. Несколько лодок получили звание гвардейской и награждены орденом Красного Знамени.

Даже если эти подводные лодки и не достигли значительных успехов в Черном море, ведь там не имелось больших кораблей противника, они все же оказали неоценимую помощь Советскому Союзу, который отступал, чтобы затем приять участие в освобождении своей территории.

30-я флотилия подводных лодок в Черном море

Сначала немцы в Черном море не имели ни одного корабля. Болгарский и румынский флоты были в военном отношении незначительны, плохо подготовлены и слабо действовали против советского флота в Черном море, несмотря на передачу их в подчинение командованию военно-морского флота Германии (адмирал Шустер был назначен адмиралом группы «юго-восток» в Софии^3, адмиралы Тильсен и Фляйше – в Бухаресте). Только румыны имели подводную лодку Delfinul^4 (командир Катахеску).

Если немцы мешали советскому судоходству и хотели помочь танковым войскам вермахта в захвате Крыма, Кубани и Кавказа, они должны были посылать если уже не надводные корабли, то непременно подводные лодки, что нельзя было осуществить через пролив Дарданеллы без риска объявления войны со стороны Турции.

Немецкое командование решило послать в Черное море малые подводные лодки типа 11в водоизмещением 250 тонн, Lochkriecher, которые в 1940—1941 годах замечательно себя показали у Британских островов.

18 апреля 1942 года U-9, U-19 и U-24 были переброшены из Готенхафена в Киль. Там с них сняли аккумуляторные батареи, демонтировали дизели, электродвигатели и даже рубки; таким образом, их вес уменьшился на 200 тонн. «Челноки» шли каналом Балтийского моря, затем через Эльбу до Дрездена и были перевезены по скоростной автомобильной магистрали в Ингольштадт. Там их разместили на понтонах и перевезли по Дунаю в Линц. Снова смонтировали и вооружили. 3 малые лодки шли своим ходом на электромоторах по Черному морю и прибыли на свою базу в Констанце. Весь путь занял 6 месяцев.

Три лодки: U-9 (капитан-лейтенант Шмидт-Вайхерт), U-19 (капитан-лейтенант Гауд), U-24 (капитан-лейтенант Петерсен) были введены в эксплуатацию в Черном море в период между 26 октября и 29 ноября. Эта флотилия в мае и июне 1943 года была усилена 3 лодками того же типа: U-18 (капитан-лейтенант Флейге), U-20 (капитан-лейтенант Щолер), U-23 (капитан-лейтенант Вален). Они составляли 30-ю флотилию под командой капитан-лейтенанта Розенбаума, который 11 августа в Средиземном море на U-73 потопил британский авианосец Eagle.

15 января 1942 гросс-адмирал Редер встретился с итальянским адмиралом Риккарди в Гамиш-Партенкирхене и добился от него перевода в Черное море: сначала 4 сверхмалых подводных лодки класса КВ, затем позже, 6 марта, еще 2 лодок того же типа^5.

Операции подводных лодок Achsen в 1942—1943 годах

Вице-адмирал Хейе, замкомандующего военно-морскими силами Германии, сразу после ввода в эксплуатацию U-24 и U-19 передал указание их командирам: «Прежде всего борьба с русским флотом. Предотвратить нападения на транспорты снабжения – этого требует положение в стране. Использовать каждый случай для торпедирования… Запретить в зоне операции подходить к турецкому побережью ближе чем на 10 морских миль. Так как расположение минных заграждений перед портами и вдоль морского берега неизвестно, в эти районы не входить. Однако корабли, проникающие сквозь них, атаковать».

Теперь советские транспорты прижимались к побережью, как ранее немецкие шаланды, под защиту с одной стороны береговых батарей, с другой – подводных лодок. К югу от Туапсе, где Красная армия еще контролировала маршрут, они шли в течение дня; на севере от этого порта – только ночью из-за опасности атак с воздуха.

Первый рейд. Под Поти 5 ноября 1942 года U-24 пустила торпеду по небольшому советскому танкеру. Петерсен слышал взрыв, но так и не узнал, пустил ли он судно противника ко дну.

В течение первых 2 месяцев 1943 года U-24 и U-19 48 дней оставались в море. Одна из лодок находилась на позиции у Поти, другая – у Туапсе. В большинстве случаев советские самолеты-разведчики вынуждали их идти под водой. Лодки выпустили 9 торпед по 8 судам (в том числе по 4 боевым кораблям), однако безуспешно. Они не сталкивались с советским надводным флотом, хотя последний четырежды выходил в море, чтобы обстрелять побережье Крыма и Румынии. В ходе одного из таких нападений крейсер «Ворошилов» подорвался на двух минах, был поврежден, но тем не менее смог вернуться на свою базу.

Румынская лодка Delfinul, которая стояла в доке, не смогла принять участие в операциях; однако 6 ноября 1941 года южнее Крыма она потопила советский пароход «Уралец» (1975 брт).

В январе 1943 года немецкий адмирал перенес штаб-квартиру из Констанцы в Симферополь в Крыму и, таким образом, приблизился к району проведения операций.

Подводные лодки базировались на севере от Поти и Батума. Одна лодка в 30 морских милях к югу от Туапсе, другие – в 35 милях к югу от Геленджика. Так как немцы ожидали попыток высадки десанта в отрезанных Новороссийске или Феодосии, подводные лодки должны были препятствовать советскому судоходству и предотвратить высадку. Немцы не ошиблись в своих предположениях: Советы хотели вернуть порт Новороссийск. Сухопутными войсками совместно с боевыми кораблями было проведено две операции. Первая началась 11 января 1943 года и не удалась. Вторая началась 1 февраля. Красная армия не смогла взять Новороссийск, несмотря на предпринятую в ночь с 4 на 5 февраля попытку высадки с 70 баркасов под охраной 2 эсминцев и 3 канонерских лодок, так как не удалось установить связь между советскими сухопутными войсками под командованием генерала Петрова и кораблями Октябрьского. Тем не менее русские смогли захватить небольшое предмостное укрепление юго-западнее Новороссийска, плацдарм для новых атак. Адмирал Октябрьский был отстранен от командования и переведен на Амурскую флотилию на Дальний Восток; его место занял адмирал Владимирский. 10 апреля 1944 года Октябрьский снова принял командование Черноморским флотом: Владимирский не смог найти общий язык с армией, был переведен с понижением на Балтийское море, где командовал соединением ВМС, но реально больше никогда не влиял на принятие решений.

При попытке высадиться в Новороссийске советские войска использовали все подводные лодки, но были не в силах переломить ситуацию.

14 февраля 1943 года «Красный Профинтерн», советское грузовое судно тоннажем 4648 брт, юго-восточнее Туапсе был торпедирован и потоплен лодкой U-19; 23 марта эта подводная лодка торпедировала и повредила грузовое судно тоннажем 2000 брт у бухты Гагра. В том же самом районе 3 июля U-24 торпедировала и потопила танкер Emba (7886 брт). 28 июня к югу от Туапсе U-18 потопила транспорт «Ленинград» (1783 брт) и повредила «Сталина» (7000 брт); 15-го Петерсен на U-24 потопил вооруженный шлюп.

Некоторые торпеды, выпущенные подводными лодками по другим кораблям, были уничтожены, как, например, торпеды, выпущенные 5 мая U-9 по «Кремлю» (7660 брт). Почти во всех случаях канонерские лодки, оснащенные пушками калибра 45-мм и сбрасывавшие глубинные бомбы, не позволяли командирам Lochkriecher достичь успеха.

Эсминец «Железняков» ушел от двух атак U-19, немецкие подводные лодки не потопили ни одного советского боевого корабля.

Первая половина 1943 года была временем разочарования для подводных лодок. Они провели 19 атак и потопили только 2 грузовых судна, а также танкер Советов. И это при общем времени в море 276 дней, в том числе две трети времени – в операциях.

В июне прибытие 3 новых «челноков» U-18, U-20, U-23 позволило немцам активизировать их патрульные рейды у восточного побережья Черного моря, и Советы почувствовали опасность, исходящую от них.

В июле U-18 потопила пароход «Ворошилов» (3908 брт), U-24 пустила торпеду по судну Emba (7886 брт) и повредила его; второй торпедой она нанесла завершающий удар.

На суше, как и на других фронтах, пришло время перемен.

10 сентября 1943 года после 6-дневной блокады советским войскам при поддержке канонерских лодок и эсминцев удалось освободить Новороссийск. 22-го пала Анапа. 9 октября от немецких подразделений был очищен весь полуостров Тамань. U-18 в ходе разведывательного рейда обнаружила севернее и южнее Туапсе несколько конвоев с войсками и танками, движущихся на север. Море вокруг было свободно…

30 рейдов с 765 днями в море в 1943 году, 88 587 пройденных морских миль; 79 выпущенных в 42 атаках торпед уничтожили лишь 6 грузовых судов и танкеров, вооруженных рыболовных судна, 3 шаланды, 3 малых патрульных катера общим водоизмещением 24 850 брт, а также нанесли ущерб 6 судам водоизмещением около 24 000 брт.

Во время освобождения Крыма 30-я немецкая флотилия подводных лодок продолжала патрулирование между Батумом и Новороссийском без ощутимых успехов. В январе 1944 года U-23 (капитан-лейтенант Рольф Бингер-Вален) торпедировала два небольших советских судна к северу от Поти, но не смогла их идентифицировать. 17 февраля U-18 (капитан-лейтенант Карл Флейге) торпедировала и, вероятно, потопила грузовое судно водоизмещением 1500 брт[27] под Батумом. 11 мая U-9 (капитан-лейтенант Клаус Петерсен) записала на свой счет минный тральщик. 29-го U-23 потопила танкер водоизмещением 1800 брт в 10 морских милях к югу от Сухуми.

В течение последних майских дней U-18 и U-23 получили акустические торпеды типа T-5, действенное оружие против советских военных кораблей с незначительной осадкой.

Этими торпедами U-18 (капитан-лейтенант Рудольф Арендт) потопила советскую канонерскую лодку в 14 морских милях юго-западнее Туапсе; на следующий день U-23 потопила другую лодку северо-западнее Поти. 19-го U-20 (капитан-лейтенант Карл Графен) уничтожила пароход «Пестель» (1850 брт) северо-восточнее Трапезунда.

Небольшая группа немецких подводников в Черном море поминала погибшего: 9 мая у порта Констанца на мостике своей подводной лодки пулеметной очередью при воздушном налете был убит командир, капитан-лейтенант Розен– баум.

Его место занял Клаус Петерсен, а Ланд-Хаген принял командование на U-24. Вскоре после этого Ланд-Хаген вышел в Поти и Батум, но не достиг успеха, так как советские корабли в небольших конвоях сильно прикрывались с берега.

Гибель 30-й флотилии подводных лодок в Черном море

События развивались очень быстро. В то время как 20 августа гросс-адмирал Дёниц объявил, что старые лодки Lochkriecher будут заменены современными (подводные лодки XXIII серии), Красная армия форсировала Днестр. Тогда же, 20 августа, примерно две сотни советских самолетов бомбардировали Констанцу, разрушили строения и несколько судов: потопили U-9, тяжело повредили U-18, легко – U-19 и U-24. Это был конец!

24 августа. Румыния объявляет войну Германии, и в ответ на это Гитлер приказывает разрушить королевский дворец бомбами.

17.00. Красная армия берет Измаил на Дунае, в 90 километрах от Констанцы, где румыны атаковали немцев. Адмирал Бринкман дает команду Петерсену затопить U-18 и U-24; эта команда была сразу выполнена. Бринкман отправляет по радио приказ трем другим лодкам, находящимся в рейде, нанести максимальный урон противнику, а затем идти к турецкому берегу и затопить лодки.

U-19 вышла для патрулирования в районе Констанцы, U-20 – к востоку от Сулина, U-23 – к западу от Севастополя.

Адмирал Бринкман покинул Констанцу на легковом автомобиле и на следующий день в 13.20 прибыл в Варну.

30 августа. U-23 подошла к Севастополю из Констанцы, которая была занята Красной армией; некоторые из советских кораблей стояли в порту.

1 сентября. 2.30. U-23 проникла в порт и пустила 3 торпеды по стоящим у набережной кораблям; первая повреждает танкер Oitus (2686 брт), вторая попадает в румынский эсминец Regele Ferdinand (водоизмещение около 6000 брт), третья взрывается на набережной.

2 сентября. 5.22. U-19 (капитан-лейтенант Вилли Оленбург) под Констанцей торпедирует и топит минный тральщик «Взрыв» (441 брт), последний советский военный корабль, ставший жертвой подводных лодок.

9 сентября. Последние три подводные лодки 30-й флотилии уходят к Босфору. Они были затоплены собственными экипажами, которые были интернированы. Таким образом, одиссея немецких «челноков» в Черном море закончилась.

30-я флотилия потопила за 4 года войны кораблей общим водоизмещением 28 000 брт, в том числе два советских патрульных корабля, и повредила суда общим водоизмещением 31 000 брт.

Глава 16

Подводные лодки устанавливают сообщение между Европой и Дальним Востоком

Сразу после начала боевых действий между Японией и США Гитлер продумал обеспечение сообщения со своим новым союзником. Однако было невозможно обеспечить сообщение по дорогам, так как Германия была отделена от Японии огромной территорией СССР.

В начале войны все немецкие торговые суда возвратились домой или были отправлены на дно. Для продолжения войны были нужны каучук, олово, вольфрам и хинин. Англичане своими надводными кораблями и самолетами обеспечили блокаду, которая препятствовала доступу немцам к богатствам Дальнего Востока. Немцы вынуждены были предложить японцам высокоточные приборы для подводных лодок в обмен на природные ископаемые.

Подводные лодки могли самостоятельно обогнуть Африку без особого риска и пройти 15 000 морских миль, отделявших французские порты Атлантики от японских баз. Этим маршрутом прошел русский адмирал Рожественский перед своим поражением 27 мая 1904 года у Цусимы. Подводные лодки должны были пересечь Бискайский залив, выдержать неприятный экватор, обогнуть мыс Доброй Надежды, наконец, прийти в Индийский океан – долгий поход, грозящий многочисленными опасностями от аварий, частых штормов к югу от мыса Доброй Надежды, от встреч и сражений с противником.

Сначала должны были решаться проблемы снабжения топливом и смазочными материалами в Атлантике и Индийском океане.

В декабре 1942 года вице-адмирал Пауль Х. Веннекер, военно-морской немецкий атташе в Токио, координировавший эти операции с японским адмиралом Мивой, сообщал в Берлин, что японцы предлагали порты Пинанг или Сабанг в качестве баз для оперирующих в Индийском океане подводных лодок.

Дёниц хотел переждать период муссонных дождей и затем выделить для выполнения этой задачи большие подводные лодки IXD-2 серии.

Снабжение по морю должно было обеспечиваться при помощи новых танкеров типа XIV и еще двумя надводными судами Brake и Charlotte Schliemann, находящимися в Индийском океане.

В 1942 году подводные лодки проводили операции в Мозамбикском канале и топили там транспорты союзников. По мнению Дёница, наступление немецких и японских подводных лодок в этой уязвимой точке нужно было начать одновременно с открытием сообщения Германия—Япония, так как союзники делали Бискайский залив и даже Атлантику все менее доступными для подводных лодок. Перед созданием базы в Пинанге было необходимо доставить туда запасные части, горючее, смазочные материалы и даже продукты питания, так как немцы, будучи сильными едоками, не могли довольствоваться легким японским питанием.

Итальянские подводные лодки

На совещании 8 февраля 1943 года в Берлине подробно обсуждался вопрос о необходимых для продолжения войны видах сырья. «Нужно посылать подводные лодки, – говорил Дёниц. – Итальянские лодки больше чем наши. Торговый тоннаж судов противника, потопляемый ими в Атлантике, менее значителен, чем успех наших подводных лодок. Почему бы нам не попросить итальянцев использовать свои лодки в качестве грузовых судов? Они могли бы транспортировать материалы в Японию и возвращаться с грузами, в которых мы так нуждаемся».

После того как Гитлер согласился с этим предложением, 12 марта немецкий адмирал передал ходатайство коменданту итальянской базы БЕТАСОМ в Бордо.

Капитан 1-го ранга Энцо Гросси сразу передал это начальнику штаба итальянского ВМФ. С 15 по 17 марта проводились совещания немцев с итальянцами; терять время не хотели. Было достигнуто соглашение: немцы обещали итальянцам уступить несколько подводных лодок, планируемых для строительства в 1944 году. Между тем итальянским морским флотом должны были быть переданы немцам 9 подводных лодок типа Vlfc^1.

Со своей стороны БЕТАСОМ должна была безотлагательно перестроить 9 подводных лодок, чтобы они могли перевозить по возможности большее количество груза; для этих целей были выделены лодки: Archimede, Leinardo da Vinri, Ammiraglio Cangi, Copellini, Enrico Tazzoli, Barbarigo Ginseppe Finzi, Alpino Bagnolin, Leigi Torelli.

Так как Archimede 15 апреля 1943 года и Leinardo da Vinci 23 мая были потоплены, осталось 7 подводных лодок.

С конца апреля до конца июля перестраивались лодки: удаляли запасные торпеды, артиллерию и пр. Командиры смотрели на это с опасением и предвидели трудности при погружении в случае нападения на перегруженную подводную лодку. Сохранение дифферента также было большой проблемой – в районе мыса Доброй Надежды дело часто доходило до сильных штормов, и море было весьма неспокойно.

Итальянское правительство вновь вернулось к уже было оставленной из-за японцев мысли и пыталось получить разрешение на строительство в Сингапуре небольшой итальянской базы с плавучей базой Eritrea (капитан-лейтенант Марино Ианнуччи), которая находилась там с начала противостояния.

Первые группы выходят в море

11, 16 и 23 мая одна за другой из Бордо в море вышли Capellini (капитан-лейтенант Вальтер Анкони), Tazzoli (капитан-лейтенант Джузеппе Гайто) и Giuliani (капитан-лейтенант Марио Теи).

Лодки были полностью забиты сырьем и товарами: алюминием, ртутью, нержавеющей сталью, запасными частями для машин, оптическими приборами; кроме того, каждая лодка должна была брать с собой в качестве пассажиров несколько немецких и итальянских техников и офицеров.

Подлодки вынуждены были идти на большей глубине, чем это предусматривалось требованиями безопасности; нужно было рисковать, если они хотели доставлять максимум товаров и топлива. Резервуары для масла разместили повсюду, даже в торпедные аппараты поместили канистры. Для обороны имелось два 13,2-мм пулемета!

Сильно загруженная Capellini вышла первой: в надводном положении над поверхностью моря возвышалась только верхняя часть рубки.

Вскоре после отправления командир Анкони отметил, что расход топлива был больше, чем это предусматривалось, видимо, из-за перегрузки лодки, поэтому и был изменен курс. Он, несмотря на опасность обнаружения враждебными самолетами или эсминцами, предпринял более короткий маршрут вдоль африканского побережья, как британские конвои.

Самолеты противника атаковали Capellini в Бискайском заливе, а на траверзе Лиссабона она смогла уйти под воду и ускользнуть. Немцы оснастили лодку своим прибором «Метокс», который, по-видимому, ей не пригодился.

6 июня Capellini прошла восточнее острова Святой Елены, 12-го она обогнула мыс Доброй Надежды в 40 морских милях от него, в то время как должна была бы держаться более чем в 300 милях к югу… Вероятно, из-за плохой погоды не произошло никаких неприятных встреч.

Командир Анкони пишет в своем докладе: «Море было чрезвычайно неспокойное, и нас несло в Индийский океан. Вся кормовая часть палубы, включая выхлопные трубы по правому борту, окатывалась волнами. Люди, постоянно страхуемые тросами, лихорадочно работали над тем, чтобы укрепить листы наружной обшивки, так как существовала опасность, что трещины, причиненные волнами, увеличатся и перейдут на прочный корпус. Затем шторм стал еще сильнее, и волнение еле-еле можно было выносить. Массы воды беспрерывно бились в надстройку рубки и через рубочный люк, заливали центральный пост, вода поступала и через заборники воздуха для двигателей, центробежный и трюмный насосы. Мы не могли больше противостоять воде, которая все заливала. Тяжелая борьба продолжалась больше недели. Аварии были устранены, дела шли так хорошо, что мы шли попеременно то под водой, то по поверхности. На глубине 80 метров килевая качка в обе стороны была около 10 градусов. Погружения и всплытия были очень сложны и опасны, так как аккумуляторные батареи потеряли кислоту из-за сильного крена… И мы знали, что все 6000 миль от порта отправления до цели прибытия мы могли рассчитывать только на свою собственную силу и помощь Бога…»2

20 июня в Индийском океане Capellini снова встретила прекрасную погоду. Наконец 9 июля она достигла Сабанга, где смогла принять топливо от Eritrea. 10 июля оба корабля отшвартовались и пошли в порт Сингапура.

Capellini понадобилось 59 дней, чтобы осуществить этот сложный рейс. Она постоянно была на радиосвязи, сначала с БЕТАСОМ, затем с Eritrea. После того как она быстро выгрузила предназначенный для японцев материал, Capellini встала в док. Спешно были проведены ремонтные работы, затем в подводную лодку было загружено 150 тонн сырой резины, 100 тонн оловянного слитка, 50 тонн шеелита (минерал. – Примеч. ред.) в мешках, опиум и хинин.

В конце августа Capellini, загруженная до крышек люков, в сопровождении Eritrea покинула Сингапур и пошла курсом на Сабанг. Туда она прибыла 6 сентября. Ничто из ценных товаров, предназначенных для немцев, не должно было попасть в Европу; так как 3 сентября итальянцами было заключено перемирие в боевых действиях, японцы 8 ноября захватили Capellini, взяли своих бывших союзников в плен и передали их позже немцам.

Giuliani и Tazzoli

Giuliani и Tazzoli 16 мая покинули Бордо с важным грузом для японцев. 17-го Tazzoli из-за поломки, которую невозможно было устранить в море, снова вернулась на якорную стоянку в порт. После ремонта 23-го она снова смогла выйти в море. 3 июня в 120 милях северо-западнее Мадейры она была атакована с воздуха четырехмоторным самолетом противника, оборудованным радиолокатором. Tazzoli защитилась огнем из пулемета, погрузилась и ушла от противника.

Giuliani напрасно ждала Tazzoli 17 июня в 300 милях восточнее Святой Елены, где БЕТАСОМ назначила место встречи обеих подводных лодок.

28 июля Giuliani прибыла в Сабанг и встретила Eritrea. 1 августа она была в Сингапуре. Японцы захватили Giuliani при тех же самых обстоятельствах, что и Capellini. Tazzoli все еще молчала – была надежда, что отказала радиостанция, – но официально было объявлено, что подводная лодка потеряна в период между 17 мая и 23 августа «при неизвестных обстоятельствах»[28].

Torelli

Torelli загрузила, кроме нержавеющей стали, лафеты для 20-мм пулеметов, 500-килограммовые авиабомбы новой модели. На траверзе Святой Елены атака легкого британского корабля вынудила ее удлинить маршрут. Результат: нехватка топлива в Индийском океане. После сорвавшейся первой встречи с немецкими подводными лодками, которые должны были передать топливо, удалось успешно провести вторую встречу; Torelli смогла дозаправиться, продолжить свой путь и 26 августа достичь Сабанга. Эта третья подводная лодка, которая 8 сентября 1943 года также попала японцам в руки.

Cagni

Ammiraglio Cagni, большая подводная лодка водоизмещением 1703 тонны (2164 тонны в подводном положении), была основательно оснащена для лодки своего класса: две 100/47-мм пушки, четыре 13,27-мм пулемета и 14 торпедных аппаратов 450 мм. Скорость над водой 17 узлов. Введенная 1 апреля 1942 года в эксплуатацию, она отличилась торпедированием английских судов; она уже провела свой первый рейс в Южную Атлантику. В районе мыса она потопила английское грузовое судно Dacomba (3845 брт) и греческое торговое судно, но тем не менее не смогла вернуться из-за поломки топливной системы у мыса Доброй Надежды. Рейд продолжался 136 дней; лодка вернулась в Бордо 20 февраля 1943 года, именно в тот день, в который Дёниц попросил Гитлера использовать итальянские лодки в качестве транспортов.

15 июня 1943 года Cagni под командованием капитана 3-го ранга Джузеппе Росселли Лоренцини вышла из Ле-Фердон. Она шла без загрузки и имела задачу топить корабли и суда союзников на своем пути в Японию. Лодка должна была пополнить запасы от немецкого судна Brake у острова Маврикий, а затем направиться в Сингапур и на обратном пути взять на борт груз олова и каучука.

25 июля Росселли Лоренцини находился в 48 милях запад-юго-западнее Фритауна, когда обнаружил большое британское пассажирское судно с конвоем из 6 эсминцев. Это был вспомогательный крейсер Asturias (22 048 брт). Лоренцини атаковал его торпедами, одна из которых попала в цель. Asturias был тяжело поврежден, однако смог прийти на буксировочном тросе во Фритаун.

После пересечения экватора 22 августа Cagni достигла Индийского океана к 28-му числу. К югу от острова Маврикий Лоренцини, шедший к обусловленному с Brake месту встречи, получил от БЕТАСОМ радиограмму, в которой сообщалось о перемирии и предписывалось идти в Сингапур. До этого порта было еще 2800 миль, и итальянский командир решил самовольно идти в британский порт Дурбан. 20 сентября он там отшвартовался. Затем Cagni легла на новый курс и, пройдя Суэцким каналом, 27 января 1944 года прибыла в Тарент.

Другим лодкам, перестроенным для перевозки грузов на Дальний Восток, едва ли повезло больше.

15 июня Barbarigo шла с Cagni и Tarelli. После того как 24 июня она рассталась с обеими подводными лодками, ее радиоустановки замолчали. Больше о ней никто ничего не слышал.

Оставались еще Bagnoli и Finzi. Их реконструкция была проведена в конце июля 1943 года, и в начале июля они были направлены в Ле-Фердон. Изо дня в день в отношениях между немцами и итальянцами возникало все больше сложностей. Немцы более не доверяли итальянцам и препятствовали обеим подводным лодкам в отправлении. При объявлении перемирия они могли быть захвачены.

Таким образом, лишь три из пяти вышедших из Бордо лодок – Capellini, Giuliani, Torelli – дошли до Сингапура. Никто не вернулся.

Поставка 355 тонн военных грузов помогла японцам, 55 процентов материалов было перевезено на 5 подводных лодках. Немцы так и не получили в распоряжение 377 тонн каучука, 184 тонны олова и других видов сырья, которые им предназначались.

Поход итальянских подводных лодок на Дальний Восток стал их последним боевым применением. Команды проявили опыт, мужество и настойчивость, но тем не менее не достигли цели, которую Гитлер и адмирал Дёниц поставили перед ними на совещании 20 февраля 1943 года: доставка каучука и металлов в плотно блокированный немецкий рейх.

Японцы получают две подводные лодки

В апреле и мае в Берлине снова шли переговоры между японцами и немцами и соответственно их представителями: послом Осимой, адмиралом Наокуни Номурой и министром иностранных дел фон Риббентропом, а также адмиралами Дёницем, Годтом и Майзелем.

Немцы преследовали две цели: они хотели, чтобы наступление их новых подводных лодок-крейсеров IXD-2 было поддержано японскими подводными лодками, и стремились обеспечить поставку недостающих видов сырья.

Японцы, которым было известно о превосходстве немецкого оснащения, хотели обеспечить себе за это поставки приборов «Метокс» (немецкого поискового радиолокационного приемника), оптики для перископов, пулеметов и, прежде всего, знаменитого двигателя внутреннего сгорания «Даймлер– Бенц» мощностью 3000 лошадиных сил. Гитлер предложил им 2 подводные лодки, однако без экипажа. Японцы должны были доставить в Европу подводников, которыми должны были быть укомплектованы экипажи. Переговоры шли непрерывно между двумя обедами в два приема; японцы были приглашены в Берхтесгаден, где Риббентроп подробно расспрашивал Номуру о возможностях серийного производства подводных лодок в Японии. Японцам было бы дороже, если бы немцы сами производили подводные лодки и затем поставили им. Бомбардировки в Германии стали слишком сильными и затрудняли такое соглашение. Наконец решили, что только подводная лодка U-511 выйдет с немецким экипажем под командованием капитан-лейтенанта Шнивинда, отличного 27-летнего офицера, и будет передана японцам; U-1224^3 в свою очередь должна была получить японский экипаж, который должна была доставить с Дальнего Востока одна из их собственных лодок с двойным экипажем.

Адмирал Наокуни Номура и его врач Зудсита должны были возвращаться в Японию на борту U-511. На приеме в Берхтесгадене Гитлер удивился, что 58-летний адмирал хотел пересечь Атлантику и Индийский океан на борту лодки. Адмирал Номура попрощался в Берлине с Дёницем и генералом Кейтелем и 8 мая 1943 года взял курс на Лорьян. Туда он прибыл следующим утром, в город, разрушенный бомбами союзников. U-511^4 стояла в бетонном бункере, полностью загруженном военным имуществом. Даже двигатель 3000 лошадиных сил, который потребовал Номура, был там! После проведения последних торжеств, на которых были исполнены национальные гимны, U-511 вышла в море.

Сразу после выхода из гавани капитан-лейтенант Шнивинд отдал приказ на погружение. Уходя от французского побережья, U-511 редко всплывала, только чтобы подзарядить аккумуляторные батареи и пополнить воздух в баллонах. Даже ночью она шла под водой, и японцы считали, что это излишне.

«Я не могу отрицать, что, пока мы не были посреди Атлантики, где нападения противника случались намного реже, я был скорее мертв, чем жив», – вспоминал Номура.

Шнивинд встретил несколько конвоев союзников; не атакуя, он уклонялся от них. По радио приходили плохие новости: адмирал Ямамото погиб в авиакатастрофе^5; союзники высадились на Сицилию, и началась высадка десанта в Италии.

23 мая U-511 заправилась от подводной лодки снабжения. 25-го она пресекла экватор; это дало повод к празднику, «морскому крещению». Японский адмирал присутствовал на неожиданной для него церемонии, в Японии она была невообразима. Командир подводной лодки по радио сочетал браком одного из своих матросов с молодой женщиной, которая находилась в это время в маленькой церкви в Германии.

10 июня субмарина обогнула мыс Доброй Надежды при сильном волнении и встречном ветре далеко на юге в 500 милях от морского побережья в штормовом районе, который известен как Роаринг-Форитис. «В Индийском океане качка нашей лодки была так сильна, что я часто падал со своей койки на пол. Я часто ходил по этому морю раньше, однако на борту кораблей водоизмещением больше чем 20 000 тонн, а скорость корабля никогда не казалась мне слишком незначительной. На этот раз я шел на подводной лодке водоизмещением 750 тонн, скорость движения которой сильно затруднялась волнением. Я не мог не спрашивать себя, достигнет ли наша U-511 когда-нибудь цели», – пишет адмирал Номура.

25 июня подводная лодка повернула на север, миновала остров Мадагаскар на востоке. 9-го она потопила американское пассажирское судно Samuel Heintzelmann. В ходе дальнейшего пути произошел только один инцидент: U-511 встретила еще одно пассажирское судно, которое точно так же было потоплено. 15 июля японский адмирал, наконец, смог прийти на борт Furutaka в Пинанг и насладиться там японской трапезой, достойной похвалы фуро (ванна) с 43-градусной водой.

Переход продолжился 69 дней. Телеграммой адмирал был информирован о награждении его Железным крестом.

Что стало с U-511? В середине августа она прибыла на базу Курэ, была быстро разгружена; затем лодку тщательно осмотрели. Немецкий экипаж был заменен японскими моряками. Генерал-инженер Фукуда во главе комиссии техников изучал особенности подводной лодки. Они пришли к выводу, что производство таких лодок в Японии невозможно даже в единичных экземплярах. Не хватало металлов и высокоточных приборов. С другой стороны, гидролокаторы и радиолокаторы противника наносили тяжелые потери подлодкам; было решено, что U-511 не имеет достаточной скорости в подводном положении, чтобы ускользать от противника. Номура слышал в Берлине о новых типах подводных лодок, которые планировали выпускать немцы. Они были больше и обладали более высокой скоростью под водой. Может, лучше было подождать эти лодки?6

U-511 окончила свой путь как учебный корабль для японских подводников. «После выполненной миссии Япония получила U-511 от Германии в подарок, чтобы разделить трагическую участь своих японских собратьев. U-511 была затоплена сразу после окончания войны перед Тоса в открытом море», – пишет адмирал Номура.

Японские подводные лодки в Атлантике

После операции против Диего Суареса 31 мая 1942 года I-30 (капитан 2-го ранга С. Эндо) не вернулась ни в Японию, ни на свою базу в Пинанг; она продолжала свой рейс к мысу Доброй Надежды и должна была дозаправиться Chokoku Maru и Aikoku Maru, вспомогательные крейсера, оснащенные торпедными аппаратами и курсировавшие в Мозамбикском канале. Подводная лодка встретила на траверзе Кап очень бурную погоду, ее сносило, была сильная качка, и она пришла с большим трудом. Эндо видел в рубке только штормящую воду за толстым защитным стеклом. При каждом вале вода проникала во внутреннюю часть лодки. Многие страдали морской болезнью…

2 августа I-30 достигла Бискайского залива, 5-го она пришла в Лорьян. Подводная лодка должна была остановиться в этом порту лишь на несколько дней, достаточных для того, чтобы загрузить боевую технику, вручить орден командиру и отпраздновать это командой; затем она снова ушла.

В октябре она встала на прикол в Сингапуре. Когда подводная лодка выходила из этого порта курсом на Курэ, она в надводном положении задела мину и взлетела на воздух; весь германский груз затонул вместе с лодкой, тем не менее часть экипажа спаслась.

Из трех аналогичных попыток две закончились трагически.

В июле 1943 года I-8 (капитан 1-го ранга Схинди Ухино) покинул Пинанг в сопровождении I-10, которая после пересечения Индийского океана должна была снабдить его топливом и затем вернуться домой. На борту было много подводников, так как лодку транспортировал полный экипаж под командованием капитана 2-го ранга Нориды в Европу, где Норида должен был принять под командование вторую немецкую подводную лодку U-1224, будущую R0-501 – тоже подарок. Погода в 300 милях к югу от мыса была все еще отвратительна, 10 дней подводники боролись с бушующим морем. Все на палубе было повреждено, разбито, от двери авиационного пакгауза вплоть до остекления рубки, которое находилось все же достаточно высоко от воды по сравнению с немецкими подводными лодками.

К югу от Азорских островов I-8 встретилась с немецкой подводной лодкой – встреча была оговорена заранее. Немцы прибыли на борт и смонтировали детектор радиолокатора на японской лодке.

В сопровождении немецкого эскорта, с которым I-8 встретилась в Бискайском заливе, через 61 день похода лодка прибыла в Брест и вошла в бетонное укрытие, к большому удивлению японцев, которые никогда и подумать не могли, что можно защищать подводные лодки железобетонными навесами толщиной 6 метров. В Японии не имелось ничего, абсолютно ничего для защиты от бомбардировок с воздуха. Их ожидала новенькая немецкая подводная лодка. Японцы пришли в полное восхищение от лодочных стоянок, которые были меньше и удобнее, чем их, от четкой немецкой организации на суше и комфорте, ожидающем экипажи после возвращения из патрулирования.

I-8 была нагружена четырехствольными пулеметами, торпедными двигателями, хронометрами, а также приборами «Метокс» и в середине сентября вышла в море. На борту находились 12 немецких морских офицеров, специалисты по радиолокаторам и акустическим приборам, армейский комендант и 4 гражданских лица.

В Южной Атлантике, на экваторе, подводная лодка послала закодированную радиограмму, чтобы сообщить немцам, где она находится. Это сообщение было перехвачено, по-видимому, англичанами, и I-8 была атакована самолетом, когда она всплыла по крайней необходимости. После этого, пройдя 30 000 миль, лодка благополучно вернулась в Японию. Обратный путь длился 64 дня.

Подарок немцев, R0-501, покинула Брест после обучения японского экипажа. Она находилась под командой капитана 2-го ранга Нориды. 13 мая 1944 года на радиолокаторе она зафиксировала американский эскортный миноносец Franks M. Robinson (капитан-лейтенант Дж. Джонсон). Она была обнаружена радаром на удалении 825 метров к северу от островов Зеленого Мыса и потоплена с помощью «hedgehogs»7 («дикобраз» – англ.). Дж. Джонсон послал при этом лаконичную и характерную радиограмму: «Услышал подлодку и потопил»8.

11 ноября 1943 года I-34 вышла из Сингапура с грузом каучука, металла и хинина. Она была потоплена уже 12-го под Пинангом британской подводной лодкой Taurus, когда шла в надводном положении. Эта британская лодка была первой, вернувшейся в находившиеся под японским господством воды.

I-52 (капитан 2-го ранга К. Уно) была последней японской подводной лодкой, которая пыталась достичь французского побережья. Она была потоплена 24 июня 1944 года к западу от островов Зеленого Мыса самолетом с авианосца Bogue (командир Г.Э. Шорт).

Подводные лодки в Индийском океане

В начале апреля 1943 года подводная лодка U-180 пересекла Атлантику в южном направлении и прошла мыс Доброй Надежды. 28 апреля в 400 милях юго-западнее Мадагаскара она должна была встретиться с I-29 (капитан 2-го ранга Т. Кинаси). На борту находился Чандра Бозе^9, руководитель индийского движения за независимость. Японцы взяли политического агитатора на борт и привезли его в Пинанг. I-29 передала в свою очередь на подводную лодку японского офицера, который хотел прибыть в Германию.

Судоходство между мысом Доброй Надежды, Цейлоном и Аденом было оживленным. Англичане потеряли в июне 1943 года 12 судов (тоннажем 67 929 брт), два из которых пали жертвами вспомогательного крейсера Michel, а остальные были потоплены подводными лодками.

Баланс потерь союзников в июле составил 17 судов (тоннажем 97 214 брт), которые почти все были потоплены подводными лодками. Адмирал Соммервиль, который располагал лишь небольшим, плохо оснащенным флотом в Коломбо (старый линкор Ramillies, 9 крейсеров, в том числе только 4 новых, а также прибывший в октябре конвойный авианосец Battler), мог снаряжать лишь редкие конвои. Много судов шло без охраны.

Самолеты индийских ВВС обспечивали охрану торговых судов у побережья Индии и Персидского залива с воздуха, в то время как 222-я эскадрилья берегового командования ВВС Великобритании под командованием вице-маршала ВВС A. Лиса принимала участие в охоте на подводные лодки из Коломбо. В августе Лис располагал более чем 13 самолетами большого радиуса действия. Несмотря на эти патрульные полеты, потери в торговых судах в августе составили 7 единиц тоннажем 46 401 брт, все они были потоплены подводными лодками.

Подводные лодки прибывали для обслуживания в блокированную теперь базу Пинанг. Отношения между немецкими и японскими подводниками были прекрасные, они хвалили друг друга и даже проводили соревнования по питью сакэ. «Капитан 3-го ранга Пих (U-168) пил немного, – пишет капитан Стёдзи Иора, – а капитан 3-го ранга Шеффер (U-183) был большой пьяница, пил как прорва. Однако все мы были в прекрасном настроении».

Шеффер победил Иору на соревновании «самых больших пьяниц», но затем он при своих 60 килограммах победил 80-килограммового немца в японской борьбе сумо.

В июне Дёниц послал следующие девять боевых и две подводные лодки снабжения из Кида для действий в Индийском океане. U-200 (капитан 3-го ранга Шондер) покинула немецкое побережье 24 июня и была уничтожена самолетом юго-западнее Исландии; в тот же самый день U-194 (капитан 3-го ранга H. Гессе) была потоплена в том же самом районе.

В конце августа только 5 подводных лодок обогнули мыс Доброй Надежды, чтобы усилить оперирующие в Индийском океане лодки. 20 августа один их самолетов Королевских ВВС, взлетевший с Мадагаскара, потопил U-197 (капитан 3-го ранга Р. Бартельс). В сентябре к югу от Мадагаскара судно Brake пополнило запасы нескольких подводных лодок, которые после этого ушли на север.

Между тем японские подводные лодки не бездействовали, и в сентябре 8 из них потопили в этой зоне 6 судов противника (тоннажем 39 471 брт). U-188 (капитан-лейтенант Зигфрид Людден) и U-533 (капитан-лейтенант Хельмут Хэннинг) в октябре патрулировали в заливе Омана, но тем не менее U-533 была потоплена самолетом 17 октября.

В ноябре Дёниц откомандировал еще 3 подводные лодки в этот район, но 2 из них, U-172 и U-850 (капитан 2-го ранга Клаус Эверт), были потоплены у Азорских островов самолетами авианосца Bogue. Так как транспорт снабжения Brake был уничтожен, подводные лодки еще курсировали в Индийском океане и заправлялись топливом в Пинанге. «Таким образом завершился этот период, – пишет Роскилл, – морем, почти полностью очищенным от немецких подводных лодок. Но их японские коллеги все еще наносили потери, и в течение последних двух месяцев союзники потеряли еще 9 судов (тоннажем 60 321 брт)».

Другие подводные лодки должны были прийти в Индийский океан в следующем году^10.

ПОТЕРИ СОЮЗНИКОВ В ИНДИЙСКОМ ОКЕАНЕ 11:

Одиссея U-188

Среди подводных лодок, приходивших в Японию и возвращавшихся обратно, подводная лодка U-188 наглядно проиллюстрирует операции в Индийском океане.

30 июня U-188 (капитан-лейтенант Зигфрид Людден) вышла в море вместе с U-155, лодкой той же IXc серии, из Лорьяна. Обе лодки, невредимые, пересекли опасную зону Бискайского залива, несмотря на атаку двух самолетов, оснащенных новыми радиолокаторами.

12 июля U-188 рассталась с U-155, которая продолжила свой путь на юг. В 400 милях к западу от Тенерифе U-188 должна была встретить подводную лодку-танкер U-487, чтобы заправиться, прежде чем пойти далее в Индийский океан курсом на мыс Доброй Надежды.

В течение недели U-188 курсировала в этом районе, поджидая U-487, которая к тому времени была потоплена самолетом с американского авианосца Core, не успев подать никакого сигнала^12.

18 июля командующий подводными силами, проинформированный о создавшемся положении, издал приказ, согласно которому U-188 должна была идти далее на юг к U-155, чтобы пополнить свои запасы горючего. После пополнения запасов в надводном положении посреди Атлантики, далеко от какой-либо страны и морских путей конвоев союзников, U-188 продолжила свой путь на юг, мыс Доброй Надежды она обогнула в 400 милях южнее, затем повернула на восток и значительно южнее обошла Мадагаскар.

В 600 морских милях к югу от острова Маврикий была назначена встреча U-188 с немецким надводным кораблем Brake, который должен был пополнить ее запасы топлива. Встреча состоялась 8 сентября в установленном месте; у Brake находилось 5 подводных лодок. Говорили об итальянской подводной лодке Ammiraglio Cagni, которая должна была принимать участие во встрече. Тем не менее командир Cagni, капитан 3-го ранга Росселли Лоренцини, узнал, что Италия заключила перемирие, и находился на марше в Дурбан.

Заправленная U-188 ушла на север. Там ей предстояло наткнуться на оживленное судоходство, танкеры союзников находились у входа в Оманский залив.

После того как 12 сентября U-188 прошла порт Луи (остров Маврикий), 21 сентября она, наконец, встретила в 300 милях на восток от Могадишо судно типа Liberty Cornelia P. Spencer (7176 брт), шедшее без охраны. U-188 потопила его артиллерийским огнем. Теперь начинались трудности! Отказали дизели, туман покрывал спокойное море, по которому торговые суда противника проходили мимо незаметно, электрические торпеды плохо функционировали, что было отмечено 28 сентября в ходе атаки одного из немногих конвоев, которые встретила лодка. Самолет обнаружил U-188, что вынудило ее нырнуть и прекратить преследование конвоя.

2 октября U-188 достигла на уровне Маската Оманского залива. В самом деле, там имелось много танкеров, которые подводная лодка сразу атаковала, однако ее торпеды, работающие на сжатом воздухе, позволяли на этом зеркальном море обнаружить фосфоресцирующий путь, и танкеры имели время для маневра.

Электрические торпеды работали плохо. Из 4 атакованных судов удалось поразить лишь одно – 5 октября; пострадавшей Britannia (9977 брт) посчастливилось выбраться… Скудный результат!

8 октября U-188 получила приказ командующего подводными силами взять курс на Пинанг. Ее место в этом районе заняла U-533 (IXc серия)13.

U-188 атаковала корабль сопровождения конвоя – без успеха; 30 октября она пришла в Пинанг. Первая часть патрулирования, которое продолжалось 121 день (19 000 морских миль, 925 из них под водой), была завершена. Теперь пришло время распить с японцами сакэ.

Отремонтировали дизели, отрегулировали торпеды. В декабре лодка вышла в Сингапур, где на нее погрузили 100 тонн олова, 11 тонн каучука, 18 тонн вольфрама, полтонны хинина и немного опиума. Каучук размещался между прочным корпусом и балластными цистернами, остальные товары – внутри. U-188 должна была идти в Германию, но не сразу. На этот раз она взяла курс на Северную Африку, на вход в Аденский залив. Все британские суда, которые шли Суэцким каналом, должны были следовать этим путем. 1 января 1944 года в Пинанге был праздник; отправление произошло 9 января.

Одиннадцать дней спустя U-188 начала торпедные атаки на входе в Аденский залив. Здесь оказалось так много судов, что можно было выбирать. U-188 потопила в период с 20 января по 11 февраля 6 торговых судов тоннажем более 40 000 брт^14. Когда Людден израсходовал все торпеды, он уничтожил несколько судов артиллерийским огнем.

12 февраля U-188 развернулась на юг и потопила еще 3 судна из бортового орудия. Она должна была встретиться с Brake в 800 милях юго-западнее острова Маврикий.

2 марта U-188 была в условленном месте и незамедлительно заправилась топливом от Brake. Едва загрузка была закончена, появилась британская боевая группа (2 крейсера, авианосец, 2 эсминца, 2 эскадрильи «Каталин»), которая искала Brake, чтобы уничтожить этот центр снабжения посередине Индийского океана. Месяцем ранее Charlotte Schliemann была потоплена кораблем Relentless в том же самом районе. Первую атаку провел самолет сопровождения Battler с авианосца, за ним немедленно последовала атака эсминца Roebuck. Пока U-188 пыталась выйти в торпедную атаку, Roebuck артиллерийским огнем потопил Brake…

Теперь U-188 взяла курс на Атлантику. Она смогла заправиться только топливом, однако не хватало смазочных материалов, не было торпед и снарядов, так ей необходимых.

22 марта U-188 встретила U-1062 (VIIf), серия которая передала ей новые коды.

Ровно через месяц вблизи экватора U-188 получила от U-181 (IXD серия, капитан-лейтенант Курт Фрайвальд) немного столь необходимого смазочного масла. Несколькими днями ранее пришла очередь U-129^15 (IXc серия, капитан-лейтенант Рихард фон Гарпе), которой U-188 должна была передать детектор радиолокатора Наксос и Боркум (условное наименование германского поискового радиолокационного приемника). У подводной лодки топлива было достаточно, но она очень нуждалась в смазочных материалах, о чем 1 мая и было доложено командующему подводными силами, которого очень обеспокоила эта ситуация; U-66 (1Хс серия, капитан-лейтенант Герхард Зеехаузен) с поломкой топливной системы лежала в дрейфе в 600 милях к западу от островов Зеленого Мыса. U-188 должна была снабдить ее топливом и в свою очередь получить от нее смазочные масла. Однако теперь отказал передатчик U-188; она могла принимать сообщения, но ни командующий, ни U-66 не уведомляли о достижении места встречи в течение 5 или 6 дней. Ночью лодка шла над водой, днем – под водой, так как район постоянно контролировался американскими эсминцами и самолетами с их эскортных авианосцев.

5 мая на локаторе гидроакустической станции U-188 обнаружила корабли противника. Она опознала 3 эсминца сопровождения и повернула на юго-восток; ее скорость упала до 5 узлов.

U-188 прибыла в условленное место встречи и не нашла никаких признаков U-66. Лодка, не успев подать сигнала, была потоплена ночью 6 мая одним из эсминцев. U-188 находилась на месте разыгравшейся ранее драмы, которая, однако, не оставила после себя никаких следов – кроме, вероятно, нескольких обломков, которые командир U-188 не заметил. 6 мая в 2.16 на радиолокаторе самолета было обнаружено присутствие подводной лодки, о чем немедленно доложили американской группе «Хантер-киллерс» (охотник– убийца), ближе всего к лодке находился эсминец Buckley (командир Б.М. Абель).

Абель сразу обнаружил подводную лодку в надводном положении в удалении 2200 метров. Субмарина, кажется, чего– то ждала; это была U-66. Подводная лодка подала три красных световых сигнала. Абель сразу приказал атаковать, и первые снаряды накрыли подводную лодку, которая ответила из пушки и пулеметов. Теперь Buckley на полном ходу шел к U-66, которая уходила над водой. Более быстрый Buckley настигает ее, лишь несколько метров разделяло суда, орудийная борьба проходила в такой близости, что более значительная огневая мощь Buckley больше не имела значения. Абель хотел довести дело до конца; руль – в крайнее положение, под треск лопающихся стальных листов обшивки и крики команды произошел таран. Американский эсминец протаранил подводную лодку. Немцы один за другим влезали на мостик, прыгали на палубу своей подводной лодки; вооруженные винтовками, пистолетами, они стреляли по американцам, пораженным таким сопротивлением, таким мужеством…

Матросы Buckley отступили под массированным огнем немцев; Абель приказал своим людям уйти в укрытия. Со всех сторон шла стрельба. Команда Buckley защищалась сначала всем, что попадалось им под руку: консервными банками, молотками… В то время как немцы прыгали на мостик своей лодки, Абель организовал более значительное сопротивление. Были розданы винтовки и ручные гранаты. Абель приказал: «На абордаж!»

Внезапно Buckley отвалил от корпуса лодки. До этого корабли находились близко борт к борту, как будто связанные абордажными крюками друг с другом. С мостика эсминца на подводную лодку полетела ручная граната. U-66 развернулась левым бортом и сильно ударила Buckley. Он точно так же развернулся и ударил подводную лодку форштевнем. Следующая ручная граната, которая передавалась американцами из рук в руки, была брошена на мостик рубки подводной лодки. Последовал сильный взрыв, и, вероятно, вследствие тяжелых повреждений в прочном корпусе U-66 затонула. Поврежденный, однако все еще маневренный Buckley самостоятельно ушел через Бермуды назад в Нью-Йорк. Этот эсминец группы сопровождения авианосца Block Island стал на этой войне первым американским кораблем, экипаж которого получил от своего командира приказ идти на абордаж.

Нет, командир U-188 не мог знать, какая яростная борьба произошла в этом месте, где он нашел только пустое море.

Теперь U-188 шла осторожно, малым ходом. Она проскользнула между островами Зеленого Мыса и Канарскими островами. Командующий подводными силами вынужден был считать лодку потерянной.

27 мая она вошла в Бискайский залив, часто погружаясь и днем и ночью. Она поднялась на поверхность лишь на несколько мгновений после того, как осторожно обыскала перископом линию горизонта; ее скорость была не больше 3 узлов. 19 июня U-188 прошла Пойнт-де-Графе и бросила якорь в Ле-Фердон. Не имея более 6 недель новостей о лодке, командующий потерял всякую надежду на ее возвращение. Экипаж был измотан, лодка после такого рейса требовала капитального ремонта. Путь туда и обратно продолжался немногим менее одного года; она отошла от Франции 30 июня 1943 года и возвратилась лишь 19 июня 1944 года^16.

Наконец пришло время последней трагической страницы в истории сообщений между немцами и японцами, таинственной истории, которая случилась в конце войны. В январе 1945 года, во время бомбардировки Берлина и начинающегося падения Третьего рейха, немецкое и японское правительства договорились, что два японских инженера, Хидэо Томогана и М. Сёдзи – первый морской инженер, второй специалист по авиастроению, – вернутся в Японию на борту немецкой подводной лодки. Это была весьма опасная поездка, так как эсминцы и самолеты союзников обладали господством на море и в воздухе. Подводная лодка должна была встретиться с японской подводной лодкой в Индийском океане, чтобы передать ей своих пассажиров. Все подробности встречи были согласованы… Подводная лодка вышла, через несколько недель американское радио сообщило: «Один из наших патрульных катеров в Мексиканском заливе захватил немецкую подводную лодку, которая выбросила белый флаг и сдалась. Командир и экипаж были арестованы. Внутри подводной лодки найдены трупы двух японских морских офицеров в форменной одежде. Они отравились…»

Глава 17

Операция «Торч»

Секретное задание P-219

P-219 – британская подводная лодка типа S – сошла со стапелей в Барроуин-Фурнесс в октябре 1941 года. Ей суждено было прославиться выполнением секретного задания под именем HMS Seraph под командованием капитана 3-го ранга М.Л.А. Джевелла. В этой тайной операции, вероятно, шла речь не только о высадке диверсантов на берег, как это, например, делали немецкие подводные лодки U-202 и U-548 на побережье у Джексонвилла. P-219 высаживала ключевых офицеров, и удачное проведение операции имело решающее значение для всего дальнейшего хода войны.

Командир Seraph был худощавым молодым человеком, приятным и не лишенным чувства юмора. Однажды во второй половине октября в Гибралтаре командование ВМФ доверило ему «простую, интересную и не слишком опасную задачу» – взять на борт генерала и нескольких американских офицеров: генерала Кларка, подполковника Лимана Л. Лемнистена, полковника Хамблена, капитана Геральда Райта и полковника Юлиуса Холмса. Он должен был высадить их со своей лодки Seraph на побережье у Шершеля, в 113 километрах западнее Алжира, на сушу, где американцы хотели встретиться с руководителями французского движения Сопротивления в Северной Африке, чтобы согласовать высадку подразделений союзников.

Командир американских коммандос Кортни и его люди должны были принять участие в высадке и обеспечить охрану американцев на суше. Seraph вышла в море со своими пассажирами и 20 октября в 1 час ночи прибыл в условленное место. Глубокой ночью высаживаться было поздно; дождались следующего дня и затем провели высадку 4 маленьким лодками под управлением людей Кортни.

Встреча американцев с французами – ими руководил генерал Маст – произошла на вилле недалеко от побережья. Обсуждались участие базирующихся в Северной Африке французов, их поддержка при проведении высадки, а также дата – корабли уже были готовы к высадке, также шла речь о генерале Жиро, который недавно сбежал из немецкой крепости.

Французский генерал, сбежавший в неоккупированную часть Франции, хотел получить руководство над вооруженными силами союзников. Решили, что подводная лодка должна забрать генерала в определенной точке побережья в провинции, однако эту задачу по желанию генерала должны были выполнить американцы, а не британцы!

После прибытия французского полицейского чиновника, который поднял тревогу, американцы ушли и не без трудностей снова прибыли на борт. Сильный прибой переворачивал легкие лодки. Благодаря опыту и сноровке коммандос, американцы с помощью французов смогли снова попасть на борт Seraph… и позволили себе заслуженный виски!

Тем же путем подводная лодка ушла. На следующий день встретилась с приводнившейся неподалеку летающей лодкой «Каталина», чтобы передать на ее борт американцев и вернуть их в Гибралтар.

Койка на борту Seraph, покинутая генералом Кларком, вскоре снова должна была принять генерала!

Проблема для командира подводной лодки, для Кортни, который находился на борту, для американского полковника ВВС Бреда Гэйлорда, который говорил по-французски, и капитана Геральда Райта состояла не в посадке на корабль генерала Гираудса, который прослыл солдафоном, а в том, чтобы представить подводную лодку как американский корабль. Мог ли генерал различать оксфордский английский и американский сленг? Капитан Кортни был вынужден вести себя как образцовый командир подводной лодки, в то время как капитану 3-го ранга Джевеллу – он же Билл – предстояло играть роль молодого офицера, который всегда был рядом, молчал и даже немного мешал. Американский флаг был также подготовлен к поднятию, что побудило Джевелла заметить: «Я останусь на мостике с бутылочкой нюхательной соли в руке, на случай если два моих сигнальщика потеряют сознание».

Seraph подошла к мысу Негро в ночь на 4 ноября. В эту безлунную, но тем не менее светлую ночь она лежала на грунте под водой в 80 километрах от морского побережья и ждала сообщения из своего штаба. Наконец пришел приказ, и подводная лодка легла на грунт менее чем в 800 метрах от мола Лафандоу. Был светлый день, можно было наблюдать за движением в прибрежной деревне. Однако, к сожалению, в предусмотренное для посадки на корабль время поднялся настоящий шторм, и генерал Жиро, ожидая со своим сыном Андре на вилле Негро, капитаном Андре Беауффре и еще одним офицером штаба, боялся, что не сможет попасть на борт, так как у них в распоряжении не было ни одной рыбацкой лодки. Хотя один надежный человек имелся, но он отказался перевозить их в такую штормовую погоду. Внезапно ветер стих, как это часто бывает в Средиземном море; был подходящий момент для погрузки на корабль. Генерал прыгнул на палубу подводной лодки, и в этот же самый момент волна отбросила лодку. Генерал, одетый в гражданское – в пальто и сером котелке, – чуть не упал в море между лодками. Матросы помогли ему выйти из пикантной ситуации, и вскоре после этого Seraph снова погрузилась.

На следующий день они все еще шли под водой. Американцы выслушали рассказ о бегстве генерала из Кёнингштайна. Тот же засыпал их вопросами о предстоящей высадке, однако они не могли и не хотели ничего рассказывать. Они отпускали шутки… К сожалению, несколько юнг на следующий день в присутствии генерала проболтались об обманном маневре лодки. Через час генерал начал беседу с Кортни на отличном английском языке, не сделав ни единого намека на свою осведомленность.

Тем не менее произошел другой инцидент. Айсенховер по радио просил Жиро разрешить опубликование заявления, дословный текст которого он тут же привел.

«Я – солдат, – говорил Жиро, – не политик. Я не могу утвердить опубликование этого заявления». При этом маленький винт совершенно случайно упал во внутреннюю часть передатчика и вызвал короткое замыкание; передатчик отказал. Генерал Жиро не смог ответить. Летающая лодка появилась и приводнилась поблизости от подводной лодки. Командование приготовило 3 шлюпки, которые должны были перевезти Жиро, 3 других французов, Бреда Гэйлорда и Геральда Райта к летающей лодке. Но как только они собрались пересаживаться, появился немецкий самолет. Для погружения было уже слишком поздно, однако самолет не атаковал, а снова исчез. Теперь Жиро и его спутники были доставлены на летающую лодку. «Каталина» взлетела, и Жиро сам смог увидеть на море стягивающиеся к Алжиру и Орану корабли союзников. Он прибыл слишком поздно, чтобы принять участие в высадке…

Операция «Торч» 8 ноября 1942 года

Операция «Торч» подготавливалась англо-американцами в режиме строгой секретности. Планировалось перебросить по морю и высадить в районе Орана, Алжира и Федала 6 первых конвоев (наступающие конвои) и 4 ударных конвоя (атакующие конвои) англичан, всего 340 кораблей и судов, а также 3 американских конвоя численностью 221 корабль, которые транспортировали в общей сложности около 23 000 англичан и 84 000 американцев со всей боевой техникой. Армада войсковых транспортов, танкеров, вспомогательных кораблей различных типов прикрывалась линкорами, авианосцами, крейсерами, эсминцами, фрегатами и 10 подводными лодками ВМФ Великобритании. Прикрытие с воздуха было такое сильное, что оно в принципе было способно потопить любую подводную лодку: 15-я эскадрилья командования береговой авиации сопровождала британские конвои настолько далеко, насколько это было возможно, в то время как 19-я эскадрилья поддерживала наступление командования бомбардировочной авиации в Бискайском заливе. В операции принимало участие также 8-е соединение ВВС США.

Назначенная ранее на 30 октября дата высадки неоднократно переносилась: американцы были еще не готовы. 26 октября в Кадице был найден труп офицера со сбитой немцами у испанского морского побережья летающей лодки «Каталина». Этот человек вез с собой документ, в котором была дата высадки – 4 ноября. В итоге высадка была назначена на 8 ноября.

Британское адмиралтейство, прежде всего, опасалось того, что нагруженные войсками конвои будут обнаружены подводными лодками и эта информация будет доложена командованию подводных сил Германии. Англичане рассчитывали, что в конце октября в боевом применении будут участвовать 50 подводных лодок, а в дальнейшем при определенных условиях – еще 25 лодок.

Было практически невозможно незаметно перебросить почти 600 кораблей и судов. 26 октября Rodney был обнаружен подводной лодкой, которая приняла его за американский крейсер. Главный атакующий конвой КМФ был обнаружен 2 ноября на 38-м градусе северной широты и 22-м градусе западной долготы. Дёниц был проинформирован своими патрулирующими подводными лодками об этих больших конвоях в море, тем не менее он считал, что наступление будет в направлении Дакара, и отдал примерно 60 лодкам, немецким и нескольким итальянским, приказ идти в район побережья Сенегала.

20 октября на западе Бискайского залива самолетом 224-й эскадрильи была потоплена первая подводная лодка (U-216). 24-го «Либерейтор» той же группы потопил далее к югу U-559.

8 ноября в 1 час ночи началась высадка в Северной Африке; Дёниц узнал об этом только в 6.30 и безотлагательно послал находящиеся поблизости подводные лодки в район высадки. Они, правда, более не могли помешать ей, но по меньшей мере должны были мешать снабжению высадившихся подразделений. Было уже слишком поздно: подводные лодки, на которые охотились самолеты и эсминцы союзников, могли потопить лишь сравнительно незначительное количество их судов, принимая во внимание интенсивное судоходство у марокканского и алжирского побережья, а также большое количество кораблей союзников, которые прибывали по маршруту из Гибралтара.

В действительности не только вооруженные силы союзников охотились на подводные лодки, им также мешали мели у марокканского побережья, которые простирались примерно на 25 миль.

Первая атаковала U-173 (обер-лейтенант Швайхель) вечером 11 ноября. Ей удавалось проникнуть на рейд Федала, где она торпедировала транспорт, танкер и американский эсминец Hambleton. Из-за быстрой контратаки у нее не было времени определить результаты своих пусков. Торпедированные корабли были не потоплены, а только повреждены.

На следующий день U-150 (капитан-лейтенант Кальс) пробовала преодолеть заграждения.

«16.00. Теперь мне известно, что на рейде стоят приблизительно 20 транспортов, авианосец на юге, крейсер с мачтой-треногой непосредственно у морского берега, 2 танкера и транспортно-высадочные средства. Несколько кораблей охранения к западу от морского побережья и вблизи боевых кораблей. Вынужден очень осторожно идти по гладкому, как зеркало, морю, необходимо постоянно осматриваться. Выбирать надо лишь ближайшие корабли в пределах досягаемости…

19.15. Над водой. Соединение крейсеров в зоне видимости. 2 крейсера типа Birmingham и Frobisher, сверх этого 3 эсминца класса K идут восточным курсом в 15 морских милях. Я напрягаю все силы в течение 5 часов, но эсминец постоянно оттесняет меня. Время от времени определяю местоположение корабля радиолокатором на частоте 139 сантиметров.

00.15. Подошел к находившемуся позади крейсеру типа Birmingham. Из веерного залпа четырьмя торпедами 2 торпеды шли по поверхности и по кругу (из-за неисправности); одна через 70 секунд хода попадает в машинное отделение. Корабль дрейфует, 3 эсминца охраняют его. Второй крейсер уходит с высокой скоростью на восток.

Через один час оборона прорвана. Выпускаю по завершающей торпеде в 1.28 и в 1.48. Первая пробоина в центре корпуса. Крейсер ложится с сильным креном на правый борт. В 2.01 я делаю пробоину в концевом корабле, проходившем вдоль борта эсминце класса K. Сильный взрыв с большой взрывной волной и детонацией глубинных бомб под кормой.

В 2.06 еще пробоины в крейсере. Корабль все еще не тонет. Меня преследует эсминец своими осветительными снарядами, потерял рулевое управление, пожар на распределительном пульте. Бомбардировка глубинными бомбами на глубине 120 и 160 метров. Перезарядка.

В 4.30 всплытие. Подошел к глубоко сидящему в воде крейсеру, который медленно буксируется идущим задним ходом эсминцем. Внезапный обстрел эсминцем охранения и из передней башни крейсера. Снова тревога! Многочисленные глубинные бомбы, шумы гидролокационных станций англичан.

6.13. Снова всплытие. Подошел к крейсеру. Артиллерийский обстрел с эсминца. В 6.50 двойной пуск торпед из I и 11 аппаратов в упрежденную точку встречи с целю. Цель получила еще одну пробоину. Снова на глубине, глубинные бомбы и преследование с помощью гидроакустических приборов. С успехом применялся «Больд»1.

На следующий день были сброшены сотни глубинных бомб, с перископной глубины были зафиксированы самолеты и группы охотников…»2

14 ноября U-155 (капитан-лейтенант Пининг) потопила конвойный авианосец Avenger (водоизмещение 13 785 тонн) и транспорт Ettrick (11 272 брт) к западу от Гибралтара; U-413 уничтожила большой войсковой транспорт Warwick Castle тоннажем 20 107 брт.

6 подводных лодок прошли Гибралтар и присоединились к курсировавшим у Орана и Алжира итальянским субмаринам. Оставшиеся в Южной Атлантике лодки потопили 13 судов конвоя SL-125.

Немецкие потери подводных лодок были огромны, в период между 10 и 12 ноября в Средиземном море были потоплены U-660, U-605, U-595, U-411, U-259, U-28 и U-331^3.

Особенно драматичен был конец U-595. Эта подводная лодка VII серии водоизмещением 500 тонн, под командованием капитан-лейтенанта Юргена Куэст-Фаслема ночью 7 ноября прошла по трассе из Гибралтара в надводном положении. Она обнаружила британский авианосец и пропустила его, затем столкнулась с 29-й флотилией в Ла-Специа.

12 ноября она потопила британское судно Browning тоннажем 5332 брт.

14 ноября в 7.45 U-595 находилась в надводном положении у мыса Тенес, когда ее атаковал британский самолет, сбросив четыре бомбы, – одна из них попала на палубу, отскочила в воду и взорвалась; Куэст-Фаслем сразу скомандовал погружение. Имелись многочисленные и тяжелые повреждения: никакого освещения, пожар в электродвигателе, течь в корме, ящики с продуктами раскрылись, их содержимое разбросало по палубе.

Куэст-Фаслем принимает решение всплыть; один из электродвигателей, правда, снова в строю, однако число его оборотов слишком незначительно, чтобы держать лодку в подводном положении, а U-595 тяжелеет.

После обсуждения ситуации с главным инженером Мирбахом командир решает внезапно всплыть и уйти к морскому побережью, чтобы высадить большую часть экипажа на сушу. Несколько человек должны были остаться на борту, чтобы затопить лодку.

Едва всплыв, U-595 была атакована сначала 4, а затем 14 самолетами. Несмотря на постоянные атаки, в 4 часа лодка достигла берега. Немцы ждали до тех пор, пока самолеты не приблизились на 200 метров, затем открыли огонь из 20-мм пушки. Внезапно эхолот показал 8 метров! Лодка садится на мель у мыса Хамис, в 70 милях северо-западнее Орана.

Куэст-Фаслем идет в свою каюту, оборачивает флаг корабля вокруг шеи, вешает себе на грудь Железный крест, который 12 октября ему вручил Дёниц после его второго патрулирования в Северной Атлантике, и отдает приказ всем покинуть лодку.

Фон Мирбах устанавливает семь взрывных зарядов, в то время как экипаж прыгает в воду; подводная лодка быстро тонет. Несколько матросов залезают в надувную лодку, другие плывут к берегу. Атаки авиации прекратились. Один из британских эсминцев вылавливал матросов. 44 человека выбрались на сушу и ушли в глубь страны. Английская авиация обнаружила их и сбросила листовки, в которых по-немецки и по-итальянски было написано: «Остановитесь, или я вас всех расстреляю из пулемета!»

Немцы не послушались предупреждения и рассеялись. Английский самолет стрелял, но, однако, ни в кого не попал.

На дороге в окрестностях деревни Пикарды немцы встретили подразделение французских солдат под командой офицера. Куэст-Фаслем подумал, что это союзники, и сдался…

Итальянцы точно так же потеряли 7 подводных лодок: Antonio Sciensa 7 ноября под Тобруком, Granito 9-го северо– западнее Сицилии, Eno 10-го у Алжира, Dessie 28-го у Боне, Porfido 6 декабря, торпедированы английской подводной лодкой Tigris, Corallo 13-го у Боже и Uarscieck 15 декабря у Мальты, потоплены греческим миноносцем Queen Olga.

В общем и целом операция «Торч» стоила флотам подводных лодок Германии и Италии тяжелых потерь, которые не смогли компенсировать достигнутые успехи.

Массовое уничтожение французских подводных лодок

Базирующиеся в Северной Африке французские подводные лодки не могли проводить тренировочных рейдов в море, так как не хватало топлива. Некоторые были сняты с эксплуатации из-за необходимости проведения ремонтных работ. Когда пришло сообщение о нахождении англо-американского флота у марокканского побережья, все имеющиеся в распоряжении лодки получили команду предотвратить высадку.

Пять кораблей типа «600 тонн», Meduse (капитан-лейтенант Рой), La Sybille (капитан 2-го ранга Краут), Antiope (капитан-лейтенант Милле), Amazone (капитан-лейтенант Фер– дафайне), Orphёе (капитан 3-го ранга Ле Галл), вышли из базы Касабланка. La Sybille была потоплена вместе с экипажем на борту у Федала, Amazone и Antiope достигли не без трудностей Дакара, Orphёe вернулась в Касабланку. Несколько нерезультативных торпедных атак по кораблям союзников провели Mёduse, Antiope и Amazone; торпедный залп Mёdusе веером прошел совсем рядом с линкором Massachusetts.

Три других лодки типа «600-тонные», Psyche, Oreade и Amphitrite, пали жертвами воздушных налетов у пирса Касабланки; несколько офицеров и матросов погибло. Участь «1500-тонных» лодок была так же трагична: Sidi Ferruch при первом воздушном налете стояла у пристани. Ее командир, капитан 3-го ранга Лароце, был тяжело ранен, шестеро из его офицеров и матросов было убито. Несмотря на пробоину от попадания авиабомбы, Sidi-Ferruch вышла под командованием второго помощника, капитан-лейтенанта Дэвида. Она подверглась бомбардировке, но погрузилась после того, как были открыты кингстоны цистерн быстрого погружения. Дэвид всплыл в 120 милях от Сафи рядом с испанским торговым судном, передал ему двух тяжелораненых и ушел. Никто никогда больше не видел Sidi-Ferruch. Наверное, лодка была уничтожена самолетом с американского эскортного авианосца Suwanne.

Командир Tonnant, капитан 1-го ранга Паумье пал жертвой первого воздушного налета на суше. На борту тоже имелись жертвы: 2 погибших, 19 раненых и поврежденные цистерны погружения. После проведения ремонта Tonnant все же вышла с экипажем в 45 человек, в то время как ее штатный экипаж состоял из 61 человека. 10 ноября она встретила эскортный авианосец Avenger и атаковала его, хотя он был окружен многочисленными кораблями. Лодка имела на борту всего четыре торпеды и выпустила все по Avenger; они, не попав, прошли за американским кораблем. 15 ноября экипаж затопил Tonnant после 24-часового пребывания в открытом море перед портом Кадис и спасен испанскими рыбаками.

Conquerant, которая стояла на ремонте в плавучем доке, под командованием капитан-лейтенанта Лефевра удалось уйти без торпед и с поврежденным перескопом, ее целью был Дакар. 11 ноября она была потоплена американскими самолетами вблизи Вилла-Киснерос.

Стоящие у пристани в Оране небоеспособные подводные лодки Diane, Ceres, Pallas, Danae и Ariane были затоплены собственными экипажами. Caiman и Marsouin, которые стояли на якоре у северного мола Алжира, были обстреляны британскими самолетами из пулеметов; обе лодки были готовы к выходу, экипажи перерубили тросы, покинули порт и ушли под воду. Английские эсминцы преследовали их и сбрасывали глубинные бомбы. Атаки продолжались 24 часа, и офицеры и команды спрашивали себя, не будут ли их подводные лодки потоплены теми людьми, которых они все еще рассматривали – вопреки Мерсэль-^бир, вопреки взрывам глубинных бомб – в качестве своих друзей… И они ушли в Тулон, который еще не был занят немцами. 11 ноября они были в Тулоне. 13-го к ним присоединилась Fresnel, которая с 8 по 10 ноября, уходя из Орана от преследования англичан и американцев с их глубинными бомбами, насчитала 250 взрывов. Acteon (капитан-лейтенант Клавир) и Argonaute (капитан– лейтенант Верон), которые ушли с Fresnel из Орана, были потоплены союзниками.

Marsouin сразу по прибытии в Тулон принялась ремонтировать свои дизели и пыталась выполнять погружения на рейде.

Однако этим трагедия французских подводных лодок еще не закончилась.

Годовой баланс в 1942 году

Дёниц высказал фюреру свои опасения, когда 16 декабря получил приказ заменить потерянные в Средиземном море лодки новыми и 20 из них держать в постоянной готовности к применению западнее Гибралтара. «Учитывая сложившуюся ситуацию, я считаю с высокой долей вероятности, что дальнейшее использование подводных лодок для предотвращения снабжения Африки может принести лишь самые незначительные результаты… – писал командующий подводными силами 18 ноября. – Однако особенно негативно это применение подводных лодок отразится на ходе войны против транспортов в Атлантике, в которой я по-прежнему вижу основную задачу подводных лодок. Уничтожение транспортов является, вероятно, решающим вкладом подводных лодок в ход войны. Противник уяснил это хорошо… »

Адмирал Дёниц был прав. 14 января 1943 года в Касабланке началось совещание, в котором принимали участие Франклин Д. Рузвельт, Уинстон Черчилль, адмиралы E. Дж. Кинг и сэр Дадли Поунд, маршал ВВС сэр К. Портал. Обсуждалось критическое положение в Северной Атлантике, сложившееся из-за торпедных атак в течение прошедших месяцев. В сентябре это были 98 судов (тоннажем 485 413 брт), в октябре 94 судна (тоннажем 619 417 брт), в ноябре рекордное число в 119 судов (тоннажем 729 160 брт), в декабре 61 судно (тоннажем 330 816 брт).

«Мы располагали в середине декабря, – был вынужден позднее писать капитан Роскилл, – только около 300 000 тонн жидкого топлива, в то время как наше ежемесячное потребление составляло 130 000 тонн… Британские поставки снизились до уровня менее чем 34 000 тонн, это было меньше одной трети поставок 1939 года… Адмиралтейство считало, что борьба на трассах конвоев ведется еще недостаточно решительно, что враг использует больше сил, чем раньше, и что вытекающий из этой долгой борьбы кризис не позволяет больше медлить». Недостаток топлива вынуждал конвои союзников выбирать самый короткий путь, и это облегчало задачу подводным лодкам.

Успехи подводных лодок в течение последних 3 месяцев нужно было приписывать ослаблению охраны конвоев в Северной Атлантике, так как примерно 100 эскортных кораблей было привлечено к участию в операции «Торч».

Тем не менее англичане и американцы с удовлетворением отметили, что объем потопленного в ноябре тоннажа соответствовал по величине вновь построенному, который впоследствии мог лишь расти. Они имели все возможности, которые предлагал сильный промышленный потенциал Соединенных Штатов и Канады.

Несмотря на успехи подводных лодок, Дёниц отмечал, что союзники перехватили инициативу в ведении войны. Он писал о неизвестности, в которой находилось немецкое руководство относительно ожидающейся цели наступления союзников, а выгодное положение союзников подчеркивало их значение как морских держав. Море с его чрезвычайной транспортной вместимостью, учитывая значительную протяженность морских берегов континента, позволяло проводить наступление в менее всего защищенном месте. Вследствие этого морская держава, как они считали, располагала инициативой.

В конце года немцы использовали любую возможность и все свои средства, чтобы преследовать каждое судно. Вследствие этого дело дошло до скапливания подводных лодок в устье Ориноко, к западу от Тринидада вплоть до острова Аруба и перед Фритауном. Не всегда результаты соответствовали надеждам Дёница. Союзники распространяли слухи о высадках на побережье, где ничто не должно было случаться, и немецкие агенты передавали ложные сведения. Например, две подводные лодки группы Eisbar, U-68 (капитан 3-го ранга К.Ф. Мертен) и U-172 (капитан-лейтенант Эммерман), которые не участвовали в афере с Лаконией, появились в точке, где должны были находиться примерно 50 судов союзников. Рейд был пуст! Тогда Дёниц сказал: «Мы охотимся на бабочек».

Первая лодка IXD2 серии, U-179 (капитан 2-го ранга Зобе), вошла в группу Eisbar. Наконец, операция оказалась успешной, так как были торпедированы 27 судов тоннажем 161 121 брт, в частности, очень большие суда: 9 октября итальянская подводная лодка Archimede (Саккардо) потопила судно Oronsay тоннажем 20 043 брт и, наконец, U-178 (Иббекен) торпедой уничтожила Duchess of Atholl тоннажем 20 119 брт. Немцы потеряли в ноябре 6 подводных лодок, в декабре – 5, соответственно 6,3 процента и 5,1 процента от общей боевой мощи на море. В ходе 1942 года немецкие и итальянские подводные лодки потопили в целом 1160 судов тоннажем 6 236 215 брт. Немецкие потери в подводных лодках были незначительны, 3,9 процента в первом и 8,9 процента во втором полугодии. Дёниц получил в последнем квартале только 17 новых лодок вместо 20 предусмотренных.

Изменения в руководстве

19 ноября адмирал сэр Макс Хортон, который с начала войны командовал базирующимися в Великобритании подводными лодками, принял у сэра Перси Нобле главное командование «западными подступами» (западные фарватеры Ла-Манша, к югу от Корнуолла). Весьма способный, хороший организатор и бывший подводник, он был подходящим человеком, чтобы организовать жесткую борьбу с подводными лодками Дёница.

Он реорганизовал конвои, наладил сообщение между надводными кораблями и самолетами командования береговой авиации. Он понимал, что битву в Атлантике нужно было вести не только с использованием сырья и материалов.

31 декабря 1942 года в Ледовитом океане произошло морское сражение за конвой JW-51B. Тяжелый крейсер Hipper, флагманский корабль от адмирала Куммеца, крейсер Lutzow и 6 эсминцев напали на этот большой конвой, несмотря на значительность охранения. Тогда британский адмирал Бурнетт повредил артиллерийским огнем Hipper и потопил Eckholdt. Гитлер в это время находился на Бергхофе в Берх– тесгадене и узнал об этом неприятном происшествии из сообщения Би-би-си; последовала вспышка ярости, направленная на военно-морской флот и его шефа, гросс-адмирала Редера, возражавшего против разоружения больших надводных кораблей, которые фюрер считал бесполезным железным ломом; с них было снято несколько тысяч человек команды и сотни тяжелых орудий, которые, по мнению фюрера, должны были принести больше пользы на русском фронте.

Гитлер доверял Дёницу, который руководил решительно, энергично и гибко. 31 января 1943 года Гитлер назначил Дёница гросс-адмиралом; он принял командование военно– морским флотом вместо Редера. Дёниц сразу изучил полученные у своего предшественника документы и 26 февраля на совещании доложил о постоянно увеличивающихся военных и политических потерях от разоружения «бесцельных» кораблей. Гитлер был рассержен, тем не менее и дальше оказывал ему доверие. «Он же не мог назначать нового гросс-адмирала каждые шесть месяцев!» – говорил позднее Дёниц.

Дёниц, который находился теперь ближе к Groben Manitu – он прибыл в Берлин и остановился в отеле Am Stein– platz, – теперь был «на коне» и мог обеспечить желаемую им экспансию подводные лодок: повышение числа классических подводных лодок, производство лодок новых типов.

В конце 1942 года имелось 383 подводные лодки; Дёниц выделил 53 лодки для подготовки новых экипажей, 47 находилось в рейдах, 100 стояло в портах, 119 было на испытаниях. Адмирал считал, что слишком много лодок было в ремонте, что испытания шли слишком долго. 64 подводные лодки из 383 находилось в боевом применении, этого было слишком мало! Он принимал меры, чтобы ускорить работу на верфях и повысить число исправных подводных лодок.

Глава 18

Битва в Атлантике

(четвертая фаза: с февраля по май 1943 года)

Нападение на большие конвои с февраля по март 1943 года

В конце февраля 1943 года в Атлантике развернулась самая сильная и самая кровопролитная битва между подводными лодками и конвоями.

Дёниц сформировал восточнее Ньюфаундленда в полосе охранения две группы подлодок: Wildfang и Burggraf. По данным радиоразведывательной службы ВМС, несколько конвоев должны были проходить этот район в первую неделю марта. Обычно в это время в Северной Атлантике была отвратительная погода. На протяжении двух месяцев один шторм следовал за другим. Для матросов, и союзных войск, и немецких, море было главным врагом. На подводных лодках вахтенные офицеры и сигнальщики, как никогда ранее, привязывались фалами, чтобы не быть смытыми с палубы волной. Штормящее море благоприятствовало подводным лодкам, так как много торговых судов во время шторма рассредоточивались и теряли конвои.

Ледяные порывистые ветра, снежные шторма, ураганы. Речь шла уже не об устройствах определения местоположения, которые по большей части были повреждены, а о людях; и каждый знал, что если корабль будет потоплен штормом или противником, то его смерть неминуема. «Во всей долгой истории войны на море не было ничего похожего на эту битву, которая проходила на тысячах квадратных миль океана. Это противостояние по силе, а также по уверенности в том, что его исход будет иметь большое значение для всего хода войны, можно сравнить лишь с битвой у Англии в 1940 году», – пишет капитан Роскилл.

В период между 24 февраля и 13 марта 6 конвоев, которые состояли из большого числа судов, вышли один за другим из Нью-Йорка курсом на Великобританию. Они шли парами, медленный конвой (SC) выходил первым, быстрый (HX) следовал за ним более или менее параллельным курсом.

Группы подводных лодок подстерегали эти конвои в зоне Атлантики юго-восточнее Гренландии, которая еще не прикрывалась самолетами с базы Гандер.

В начале февраля сразу несколько лодок атаковали конвой HX-224. Два судна были потоплены; на борту одного из них находился британский офицер, которого U-632 выловила из воды как потерпевшего кораблекрушение и от которого капитан-лейтенант Ганс Карпф, командир подводной лодки, получил сведения о предстоящем прибытии другого медленного и очень большого конвоя SC-118.

Дёниц был извещен об этом и имел время собрать несколько групп общей численностью 20 подводных лодок. Из 63 судов и 10 кораблей эскорта этот конвой потерял во время ужасных сражений, которые произошли между 4 и 9 февраля, не менее 13 кораблей. Немцы, в свою очередь, потеряли 3 подводные лодки, 2 другие были тяжело повреждены кораблями сопровождения.

Англичане извлекли несколько уроков из этих сражений: они стали оснащать свои самолеты дальнего действия прожектором Лэя и создавать специальные группы, американские и английские экипажи которых были бы подготовлены для обороны от подводных лодок.

17 февраля другой конвой ONS-165 был атакован к востоку от Ньюфаундленда. Ему повезло, и он потерял только 2 судна; в тот же самый день 2 подводные лодки U-201 и U-69 уничтожили эсминцы Fame и Viscount.

Следующий конвой, ON-166, с 21 по 25 февраля в тяжелых боях, которые проходили при очень плохой погоде на участке протяженностью 1100 морских миль, потерял 14 судов (тоннажем 85 000 брт). Две подводные лодки снабжения обеспечивали операции групп атаковавших конвой подводных лодок.

На вышедший 24 февраля из Нью-Йорка конвой SC-121 в период с 6 по 14 марта нападали 16 подводных лодок. Он потерял 13 судов тоннажем 62 000 брт. Ни одна подводная лодка не была потоплена, так как чувствительность радиолокатора и гидролокатора ухудшалась из-за плохих погодных условий.

Конвой HX-228, вышедший 1 марта из Нью-Йорка, потерял с 7 по 14 только 4 судна. U-444 (обер-лейтенант Лангфельд) перенесла тяжелую бомбардировку глубинными бомбами во время атак этого конвоя, всплыла, и в этот момент Harvester появился перед ней. Эсминец протаранил подводную лодку на скорости 24 узла, лодку зажало под кормой Harvester, 10 минут он тащил ее с собой, пока она не освободилась. U-444 была лишь обломком корабля, когда французский корвет Aconit потопил ее.

Тяжело пострадавший от столкновения Harvester с трудом следовал за конвоем и через час сам был потоплен подводной лодкой U-432.

Затем два очень больших конвоя, SC-122 и HX-220 (всего 92 торговых судна), встретились на полпути и взяли тот же самый курс на Англию. Это было самое большое скопление торговых судов в Атлантике. Три группы подводных лодок – 38 единиц – атаковали их с 17 по 20 марта. Немцы торжествовали, они сообщали о гибели от их атак 13 судов конвоя SC-122 тоннажем 90 000 брт и 13 судов конвоя HX-229, в общей сложности 27 судов (тоннажем 140 000 брт), а также одного конвойного корабля. Единственная подводная лодка U-384 (обер-лейтенант фон Розенберг-Груцунски) была потоплена 19 марта 1943 года.

Последующие конвои HX-230 и SC-123 столкнулись с еще более бурной погодой, сильными ветрами от восточного до западного. «Причиненные морем потери были так велики, что они превосходили потери, нанесенные подводными лодками», – пишет Роскилл. Только плохая погода препятствовала подводным лодкам, желающим во второй раз достичь похожего успеха… Флагман одного из этих конвоев перевернулся и затонул со всем экипажем.

«Немцы никогда еще не были более близки к тому, чтобы прервать сообщение между Новым и Старым Светом, как в течение первых 20 дней марта 1943 года», – признавались позднее англичане.

Ситуация меняется

Как это ни странно, англичане спрашивали себя, не должны ли они были отказаться от системы конвоев. «Более полумиллиона тоннажа их флота было потоплено в течение этих 20 дней, и тот факт, что почти две трети всех судов, потерянных конвоями в этом месяце, были потоплены, делал эти потери значительно серьезнее, чем голые числа, – пишет Роскилл и добавляет: – Адмиралтейство должно было чувствовать, что стоит перед лицом поражения, даже если не было с этим согласно».

Адмиралтейство ошибалось. Они сделали все необходимое, чтобы добиться победы в битве за Атлантику, но пока не ведали того, что победа близка. Для немцев это время было «последней пятнадцатиминуткой».

В марте авианосцы сопровождения стали действовать. Они наводнили авиацией пространство посреди Атлантики, которого самолеты со стационарных наземных аэродромов были не в состоянии достичь. Таким образом, конвои получали непрерывное прикрытие с воздуха. Ослабление флота было временно преодолено.

Одновременно пять групп поддержки было введено в эксплуатацию, каждая из которых состояла из 4—6 кораблей, действовавших совместно под командованием капитана 1-го ранга. Они были первоклассно оснащены радио– и гидролокаторами и время от времени усиливали корабли боевого охранения конвоя, тем не менее они часто удалялись, так как имели большую свободу для преследования подводных лодок. Две эти группы поддержки располагали также авианосцем сопровождения типа Auda– city^1.

1 марта на Конференции по атлантическим конвоям между Великобританией, Канадой и Соединенными Штатами были проведены переговоры о едином командовании. Американцы ставили во главе угла свои силы, англичане заявляли, что они обладают большим опытом в проводке конвоев и причастны к этому непосредственным образом. Письмо сэра Уинстона Черчилля мистеру Хью Молсону от 3 апреля объясняло британскую точку зрения.

Хотя никакого общего соглашения заключено не было, американцы пообещали предоставить новую группу поддержки, состоявшую из авианосца сопровождения и 5 эсминцев, в распоряжение британского руководства. Также решено было изменить соглашения от 1 июля 1942 года относительно «chop line»2 (линии удара, направления сосредоточения основных усилий).

Вторым успешным моментом было применение большого количества дальних бомбардировщиков. В феврале на восточном берегу Атлантики находилось более 18 таких базирующихся в Ирландии самолетов. 1 июля 1943 года командование береговой авиации смогло выделить 37 самолетов, в то время как американский морской флот обладал более чем двумя сотнями машин.

Новые технические устройства и методы союзников

Оснащение и вооружение военно-морских сил и военно– воздушных сил союзников было лучше и сильнее, чем у противника.

Радиолокаторы получали все большую зону досягаемости, их настройки, и в том числе тонкая регулировка, давали возможность легко отличать подводные лодки от кораблей союзников. Теперь эти аппараты обслуживали опытные специалисты, которые были в состоянии «считывать» информацию с их экрана быстро и точно.

С июля 1942 года конвойные корабли и истребители были оснащены радиолокатором на S-частотах, которому предшествовал радиолокатор на частотах P и L. Теперь антенное управление больше было не ручным, а непрерывным автоматическим. В феврале 1943 года на американских самолетах появился радиолокатор на частоте X (3 сантиметра), который не обнаруживался немецкими приборами, проводящими поиск излучений в широком диапазоне частот. Удаление, на котором подводные лодки обнаруживались надводными кораблями, стало больше, оно увеличилось с 4000 до 10 000 метров, а зона обнаружения самолетов, летящих на высотах более 150 метров, с 12 000 до 25 000 метров.

С конца 1942 года идущие одиночно торговые суда также оборудовались радиолокатором.

Английские гидрорадиолокационные станции, в свою очередь, захватывали и определяли местонахождение подводных лодок, которые шли на большой глубине. В мае англичане и американцы начали испытания гидролокатора, который должен был позволить измерять глубину погружения подлодок. В январе 1943 года в передней части кораблей был установлен проектор «Q»: он крепился под таким наклоном, что позволял обнаруживать подводные лодки вплоть до угла 45 градусов к поверхности воды.

Глубинные бомбы снаряжались все более мощными взрывчатыми веществами и теперь могли разрушать подводные лодки, даже если они детонировали на большом удалении от них.

Американцы использовали трехдюймовые ракеты, которые запускались самолетами с высоты 800 метров и, пройдя под водой до 50 метров, пробивали прочный корпус подводной лодки.

Так самолет «Свордфиш» с авианосца Archer потопил U-752.

Началось применение новой тактики при охоте на подводные лодки: «creeping attack» («подкрасться и ударить»). Эта «ползучая атака» применялась против подводных лодок, оперирующих на больших глубинах. Как только «ключевой» корабль конвоя засекал под водой субмарину, он следовал за ней на дистанции, используя гидролокационную станцию. Далее по показаниям гидролокатора он расставлял несколько конвойных кораблей на маршруте следования лодки и приступал к атаке, которая могла продолжаться несколько часов. Глубинные бомбы с замедлением, выставленным для подрыва на различных глубинах, сбрасывались сериями до тех пор, пока подводная лодка не была поражена, а поврежденная, она вынуждена была срочно всплывать и также могла быть уничтожена^3.

Вторая группа поддержки, ведомая капитаном Ф.Дж. Уокером на его фрегате Starling, стала настоящим ассом в применении тактики «creeping attack» против подводных лодок.

Эти меры привели к тому, что теперь субмарины атаковали только в подводном положении. В середине марта Дёниц отдал приказ группе Unverzagt атаковать в 500 морских милях юго-западнее Азорских островов конвой, идущий курсом на Гибралтар и Средиземное море. Ни одной из 9 подводных лодок группы не удалось приблизиться к конвою на дальность пуска торпеды. Эсминцы обнаруживали их с помощью радиолокационных станций на удалении в 15 морских миль и оттесняли их, сбрасывая глубинные бомбы. А ведь охрана не располагала авианосцем и состояла только из надводных кораблей!

Несколько судов конвоя все же были потоплены, однако только из подводного положения.

В конце мая 1943 года авианосцы сопровождения, эсминцы и самолеты, оснащенные радиолокаторами, охотились на подводные лодки повсюду, на всех морях; самолеты имели также еще и прожектор. Ночью они внезапно появлялись у подводных лодок, освещали их и подвергали бомбардировке.

Эти цифры наглядно показывают значительное сокращение потерянного союзниками тоннажа и существенное повышение числа потопленных немецких подводных лодок за тот же период.

«Достоверные сведения о потерях, которые мы понесли в этих обоих конвоях (SC-130 и HX-239), а также во всех других районах моря, особенно в Бискайском заливе, в районе Исландии и в Северной Атлантике, я получал лишь постепенно. Они подскочили разом на порядок», – пишет Дёниц.

Адмирал знал, что иногда в ходе войны бывают неудачи и кризисы и что из-за этого нельзя разочаровываться. Он понимал, что тактику «стаи» уже нельзя было больше применять в Северной Атлантике, и сделал вывод: нужно сдать этот район моря. 24 мая он отдал приказ об этом своим подводным лодкам; они уходили «при применении всех мер предосторожности» в район моря юго-западнее Азорских островов.

Англичане и американцы узнали о том, что выиграли этот раунд битв в Атлантике «прежде всего благодаря радиолокатору».

В том же месяце, в мае, сведения о позициях конвоев противника внезапно прекратились: радиоразведывательной службе ВМС не удавалось расшифровать нововведенный английский код.

После того как Дёниц убрал почти все свои подводные лодки из района к северу от 31-го градуса северной широты, он приказывал всем, кто еще оставался там, неоднократно ежедневно вести радиопереговоры, чтобы заставить союзников поверить в то, что число оперирующих там подводных лодок все еще велико. Эта хитрость была скоро раскрыта.

Дёниц рассматривал проблему со всех сторон и постоянно приходил к одному и тому же выводу: «Подводная война вынуждала морские державы собирать свои суда в конвои. Таким образом, по их собственным заявлениям, лишь не более одной трети всех большегрузных судов могли с хорошей скоростью преодолевать море по кратчайшему пути без того, чтобы ждать других и быть обязанными собираться в специально отведенных для этого местах сбора. Для защиты от немецких подводных лодок служили тысячи эсминцев и конвойных кораблей и тысячи самолетов были выделены на всех морях».

Поэтому Дёниц решил и далее посылать свои подводные лодки для «осмотрительного применения» в патрульные рейды с целью предотвратить использование самолетов ВВС союзников, в которых конвои для охраны от подводных лодок больше не нуждались, для бомбардировок немецких городов и чтобы высвободившиеся конвойные корабли нельзя было использовать для будущих высадок десанта.

Глава 19

Битва в Атлантике

(пятая фаза: с июня 1943 по май 1944 года)

Второе наступление союзников на подводные лодки в Бискайском заливе с 20 июня по 20 сентября 1943 года

Англичане не забыли своих успехов в мае 1943 года, которые нужно было относить на счет «Ланкастеров», оснащенных новыми прожекторами. Недостаточное количество и необходимость применения их в других местах задерживали наступление.

В Лондоне продолжали обсуждать, нужно ли бомбардировками верфей и фабрик предотвращать производство новых подводных лодок, нужно ли в портах нападать на подводные лодки или лучше делать это на переходе. Бискайский залив был их проходной зоной, когда они выходили из французских портов или возвращались туда. Адмиралтейство заявило: «Мы должны там ударить».

«У меня такое впечатление, что об этом слабом наступлении в Бискайском заливе уже достаточно было сказано, мы стягиваем необходимые самолеты… и должны скоро начать», – заявил первый лорд адмиралтейства маршалу ВВС сэру Джону Слессору.

Для наступления военная авиация ВМФ располагала большими силами. Пространство Бискайского залива – это большой прямоугольник примерно в 350 милях от немецких баз на Атлантике, между 8-м и 15-м градусами западной долготы и на широте Нориента и Эль-Ферроля. Кроме базирующихся в Англии самолетов командования береговой авиации, которые находились под командой сэра Джона Слессора, в операции принимали участие американские эскадры порта Люатей и Гибралтар, несколько групп поддержки и 2 крейсера. Район восточнее мыса Ортегал был оставлен английским подводным лодкам, которые патрулировали вблизи французского побережья. Никогда там не было более четырех английских подводных лодок; командование находилось в Плимуте. С 20 июня день и ночь здесь вовсю работало командование береговой авиации под прикрытием истребителей «Москито» 10-й группы и «Бьюфайтеров» 248-й эскадрильи.

В соответствии с новой разработанной Дёницем тактикой подводные лодки, идущие днем в надводном положении, должны были подпускать самолеты противника и внезапно открывать по ним огонь из бортового оружия (двух четырех– ствольных 20-мм пулеметов, полуавтоматической пушки калибра 37 мм), пытаясь их сбить. Ночью подводные лодки оставались под водой.

«Непосредственным результатом этого было снижение контактов наших самолетов ночью и соответствующее увеличение в течение дня», – пишет Роскилл. Три подводные лодки U-332, U-109 и U-663 вышли из портов Атлантики и были потоплены в ходе дневных атак в течение первой недели мая, а три другие повреждены. Вышедшая в рейд 15-го подводная лодка снабжения U-463 (капитан 3-го ранга Вольфбауер) пала жертвой «Галифакса» 58-й эскадрильи, она была потоплена первой из тех «молочных коров»!

22 мая 1943 года U-441 (капитан-лейтенант Гёц фон Гартман) вышла из Бреста. 24-го четырехмоторный «Сандерленд» обнаружил подводную лодку в Бискайском заливе и подлетел к ней, фон Гартман начал стрельбу по самолету. Однако его четырехствольная зенитная установка калибра 20 мм отказала, и самолет смог сбросить свои бомбы. U-441 была повреждена и вернулась в Брест.

8 июня 1943 года U-758 (капитан-лейтенант Maнзек) применила похожую тактику и достигла определенного успеха. Maнзек отмечал в своем докладе:

«19.18: атака одномоторного самолета палубной авиации «Лизандер» с малой высоты с правого борта. Атака отражалась бортовым оружием, противнику во время пролета нанесено большое количество пробоин. Самолет сделал 4 захода и сбросил примерно 8 100-кг бомб. Они легли на траверзе в 200 метрах по правому борту. Самолет сбросил дымовой буй рядом с лодкой и вернулся на базу.

Ложусь на юго-западный курс и ухожу с максимальной скоростью, два самолета «Лизандер» и «Мартлет» сопровождают пострадавшую машину. Они вращаются и ходят по кругу на удалении до 5000 метров на высоте 3000 метров вокруг лодки, не атакуя. Время от времени они стреляют из бортового оружия, но не точно.

19.45: по правому борту новая машина типа «Мартлет» с малой высоты атакует бортовым оружием. Я получаю многочисленные пробоины, самолет заходит с кормы и сбрасывает 4 бомбы. Они ложатся примерно в 25 метрах за кормой. Из самолета вырываются черные клубы дыма, и он врезается в воду. Самолеты-бомбардировщики удается удерживать бортовым оружием на дальности примерно 3000—4000 метров… В 20 часов два истребителя «Мустанг» атакуют бортовым оружием с малой высоты. Обе машины получают несколько пробоин. Пострадавшие возвращаются на базу в сопровождении других истребителей.

Из-за прямого попадания неисправны два пулемета калибра 20 мм. Оба шпинделя одноствольных пусковых установок блокированы снарядами противника. 11 человек из обслуги орудий зенитной артиллерии и соответственно сигнальщиков легко контужены. Решено погружаться».

После успехов обеих этих стычек, вопреки постоянным потерям, Дёниц решил придерживаться этой тактики повсеместно начиная с конца мая. До 10 июня четырехмоторные бомбардировщики противника соблюдали дистанцию, и подводные лодки могли беспрепятственно пересекать Бискайский залив. По возможности проход осуществлялся в группах по пять лодок, таким образом они достигали значительной концентрации огневой мощи.

Англичане отмечали, что достигнутый ими успех в районе Бискайского залива не оправдывал их надежды. 14 июня еще один «Сандерленд» был сбит подводной лодкой U-564. Тем не менее бомбардировщик сумел сбросить бомбы и тяжело повредил U-564, которая вскоре после этого была потоплена самолетом «Уитли» 10-й эскадрильи оперативного учебного подразделения.

Англичане совершенствовали свою тактику. Один самолет обнаруживал цель и, оставаясь вне зоны досягаемости пулеметов, запрашивал усиление. Атака проводилась прилетевшими самолетами, сориентированными и наведенными по радио, причем между отдельными атаками выдерживалась пауза около полминуты, таким образом никакая машина не могла быть поражена взрывной волной бомб предшествовавшего самолета. U-155 и U-68 стали жертвами этой тактики, вернулись на свою базу с огромным количеством раненых на палубах.

20 июня знаменитая 2-я группа поддержки под командованием устрашающего капитана Ф.Дж. Уокера в сотрудничестве с патрульными 15-й и 19-й группами начала применять новую тактику, так называемую «creeping attack» («подкрадывающуюся атаку»).

Ф.Дж. Уокер 24 июня длительным преследованием и глубинными бомбами заставил всплыть минный заградитель U-119, перестроенный в подводную лодку снабжения, и потопил его. На 2 часа позже Wren обнаружила цель, и группа поддержки Ф.Дж. Уокера преследовала подводную лодку, хотя та ушла на большую глубину. 5 часов ее атаковали глубинными бомбами, которые взрывались на глубинах от 150 до 225 метров. Так была уничтожена U-449.

Крейсер Scylla прибыл для патрулирования в район Ла– Паллис, чтобы предотвратить вмешательство 6 немецких эсминцев, которые там стояли.

Самой разыскиваемой 4 эсминцами, самолетами и даже английской подводной лодкой была подводная лодка U-180. Эта лодка привезла Чандра Бозе в Индию и возвращалась оттуда с грузом в 2 тонны золота. Ей удалось в конце июня прийти в Бордо.

11 июля U-441 в Бискайском заливе завязала бой с 3 истребителями противника. Она уничтожала один самолет, однако экипаж получил 10 человек убитыми и 13 тяжелоранеными, хотя мостик был обшит бронированными листами. Командир Гёц фон Гартман был тяжело ранен, тогда корабельный врач Пфаффингер принял на себя командование и благополучно привел лодку в Брест.

Оба противника проявляли находчивость и мужество как при атаке, так и в обороне.

Когда немецкие подводные лодки в июне впервые понесли тяжелые потери – 30 процентов лодок в море, – Дёниц снова себя спрашивал, не будет ли правильным прекратить борьбу. Не жертвовал ли он бесполезно немецкой молодежью, продолжая борьбу?

Предоставим слово ему самому:

«Если бы мы прекратили подводную войну, то высвобожденные силы противник мог бы использовать против нас в другом месте.

Например, был один вопрос: могли ли мы допустить, чтобы армады бомбардировщиков противника, которые обеспечивали охрану подводных лодок, летали бы в Германию и наносили нам дополнительные потери среди гражданского населения Германии? Должен ли был фюрер спокойно смотреть на это и объяснять женщинам и детям, что они должны были бы выносить все это? Он больше не хочет принимать решение, которое необходимо, чтобы устранить эти силы. Вопрос «повис в воздухе»… Я пришел к выводу, что мы находились перед горькой необходимостью, продолжать борьбу»1.

Однако Дёниц не говорит, что было невозможно сообщить такое решение Гитлеру, который сделал его всего за полгода гросс-адмиралом.

Дёниц пригласил капитана 1-го ранга Рёзинга, командующего подводными лодками на Западе, его командиров флотилий, капитанов 3-го ранга Цаппа (3-я флотилия подлодок), Шульца (6-я флотилия подлодок), Золера (7-я флотилия подлодок), Лемана-Вилленброка (9-я флотилия подлодок) и Кунке (10-я флотилия подлодок) в Берлин и изложил им создавшуюся ситуацию. Командиры подводных лодок были единодушны: нужно было продолжать борьбу.

Адмирал Дёниц объявил офицерам о своих намерениях и планах на будущее, как он это обычно делал в серьезных ситуациях.

Прежде всего конкретные задачи: пересечение Бискайского залива в группах в надводном положении под усиленной охраной зенитных орудий. Таким образом, по его словам, было еще возможно пробраться в район охоты; подводные лодки должны были сопровождаться эсминцами так далеко, как это только было возможно.

Необходимо было выбирать отдаленные районы моря вне радиуса действия авиации противника: морское побережье Бразилии, Мозамбикский канал, все «слабые места», которые можно было использовать. Самое удобное место находилось к северу от Азорских островов, новая «gap» («брешь»), которую пересекали американские конвои, шедшие на Гибралтар и в Средиземное море.

Нужно было также использовать новые акустические торпеды T-5, как только они прибудут из мастерских. Они должны были быть поставлены подводным лодкам в конце августа.

В июле потери подводных лодок возросли. С 1-го по 20-е через Бискайский залив удалось провести 75 процентов подводных лодок в группах. Три лодки пропало, в то время как из отдельно идущих лодок было потоплено четыре.

В конце июля Дёниц приказал двум группам подводных лодок выйти в море. Они сопровождались до 8-го градуса западной долготы несколькими эсминцами, которые он смог выделить. Затем они продолжили свой марш в составе групп. На них беспрерывно нападали, и они несли потери. Ни 9 Ju-88, посланные на помощь, ни 3 эсминца не могли спасти их от гибели…

Немецкий адмирал подвел итог: за 2 месяца, июнь и июль, 16 подводных лодок было уничтожено в Бискайском заливе. Общие потери на всех театрах военных действий были огромны: 54 лодки! Дёниц думал о лодках, которые уже не изготавливались больше по лицензии в достаточном объеме, но в первую очередь – о своих людях, офицерах и экипажах, которых он хорошо знал и любил.

2 августа он принял тяжелое решение: запретил выход в море всем подводным лодкам. Лодки, находящиеся на дежурстве в море, должны были немедленно вернуться в подводном положении домой вдоль испанского побережья. Все лодки вернулись на свои базы.

Дёниц в течение последних дней битвы в Бискайском заливе смог отметить определенную осторожность в действиях атакующих самолетов противника, несмотря на броню днища их фюзеляжей. Из этого он сделал вывод: «Прикрытие зенитной артиллерией может эффективно играть свою роль только тогда, когда она нагоняет страх на самолеты перед нападением или сбивает их перед атакой».

Сильное противостояние между Герингом и Дёницем, казалось, смягчилось, и сотрудничество между обеими частями вермахта перешло в новую стадию.

Люфтваффе 11 июня 1943 года ответили на меморандум Дёница в феврале и просили адмирала детально объяснить свои требования.

Дёниц ответил на следующий день и потребовал, прежде всего, одну эскадрилью дальних бомбардировщиков для защиты подводных лодок в Бискайском заливе, а также вторую для разведки конвоев и наведения на них подводных лодок.

Результат этого сотрудничества практически равнялся нулю. Военная авиация не имела самолетов, и ее летчики не имели опыта в области такого сотрудничества. Хотя «Фокке-Вульф-190» и «Мессершмитт-110» сбили несколько самолетов союзников, тем не менее они находились во власти «Бьюфайтеров» и «Москито» и не могли эффективно защитить подводные лодки и топить корабли союзников в этой битве в Бискайском заливе.

Наступление союзников в этом районе Атлантики продолжалось немногим более трех месяцев. Группы поддержки удалялись, борьба смещалась далее на юг, к Гибралтару и Азорским островам.

Командование береговой авиации предприняло значительные усилия и совершило огромное количество вылетов. Между 14 июня и 21 сентября общее количество самолетовылетов составило почти 4000, и это только вылеты машин, базировавшихся в Великобритании; они обнаружили 196 подводных лодок и в 78 нападениях потопили 10 лодок.

В июне, июле и августе в Бискайском заливе немцы потеряли 21 подводную лодку; на других театрах военных действий в это же время было потоплено 79 лодок.

Союзники в свою очередь были вынуждены констатировать потерю 58 торговых судов тоннажем 327 081 брт.

С этого момента подводные лодки пересекали Бискайский залив только в подводном положении, и их потери были незначительны. В то же самое время, в начале сентября, англичане отметили, что подводные лодки противника не потопили «за эту неделю впервые на этой войне ни одного торгового судна». Они не знали, что 9 подводных лодок и лодка снабжения, оснащенные новыми приемниками, акустическими торпедами и усиленным зенитным вооружением, находились на марше в Атлантику и что 13 других лодок стояли в готовности к выходу во французских портах и еще 6 – в Германии и Норвегии…

В сентябре было потоплено только 2 подводные лодки, U-669 и U-221, которые возвращались по приказу Дёница на свои базы, а третья подлодка была повреждена. В то же время подводными лодками в небе Бискайского залива было сбито 13 патрульных самолетов.

Новые типы подводных лодок

Теперь Дёниц знал, что война не могла быть победоносно завершена без новых подводных лодок Вальтера. Профессор закончил чертежи своей подводной лодки. Корпус в форме рыбы был оснащен помимо своих дизелей еще и оксиводородной турбиной, ход под которой был беззвучен, – это было революцией в строительстве подводных лодок. Эти лодки должны были в подводном положении развивать скорость 18, возможно даже 20 или 25 узлов! Ее радиус действия должен был быть значителен: она должна была на дизелях достигать мыса Доброй Надежды и даже акватории Индийского океана, оперировать там 3 или 4 недели и возвращаться в Германию без дозаправки топливом.

Новые приборы, которыми она должна была оснащаться, давали ей возможность в подводном плавании, без поднятия перископа, получать все данные, необходимые для выполнения атаки; пуск торпеды можно было производить вплоть до глубины 50 метров. Лодка управлялась, как самолеты, с помощью «ручки управления».

Подводная лодка Вальтера должна была вернуть подводным лодкам первоначальные преимущества, которые они утратили, – бесшумность и эффект внезапности, и привести гитлеровскую Германию к победе^2.

Были проведены испытания небольших экспериментальных подводных лодок Вальтера, и U-80 развивала большую скорость в подводном положении.

Ввод в строй этих подводных лодок был запланирован на 1945 год; между тем Дёниц утвердил у Гитлера планы постройки лодки, которая имела формы этой лодки. Удвоением аккумуляторных батарей планировалось достичь скорости, которая даже если была бы не настолько велика, как у подводных лодок Вальтера, но тем не менее должна была превысить скорость конвоев.

Электрические подводные лодки XXI и XXIII серий^3 могли строиться быстро и большими сериями. Профессор Вальтер использовал старую голландскую идею и в июне 1943 года представил адмиралу Дёницу конструкцию шноркеля, которая должна была обеспечивать подвод воздуха к дизелям и позволяла лодке идти в подводном положении на дизельном приводе; выхлопные газы должны были отводиться таким же способом. Таким образом, подводная лодка могла идти на незначительной глубине, а над водой оставался лишь небольшой шноркель. Дёниц заинтересовался этой идеей. К сожалению немцев, для их изготовления и установки на лодках требовалось много месяцев. Они были введены в эксплуатацию только в феврале 1944 года. Во время высадки союзников в море находилось 8 подводных лодок, оснащенных шноркелями.

Гитлер отдал производству этих подводных лодок абсолютный приоритет, оно коренным образом изменило его мнение, и он видел теперь в новой подводной лодке и в тайном оружии средство достижения победы, которая, казалось, ускользала от него.

8 июня 1943 года лодки с санкции Гитлера вышли в серийное производство. По планам министра вооружений Альберта Шпеера лодки строились не на верфи, как до сих пор, а на различных предприятиях восемью отдельными секциями, которые затем собирались на стапеле вместе лишь в конце производства. Этим достигалась такая значительная экономия трудовых затрат, что для производства одной лодки требовалось лишь 260 человеко-часов, вместо 460. На верфи, где происходила сборка, лодка стояла лишь 8 недель, вместо 40 ранее. Министр вооружений взял на себя ответственность за выполнение программы, которая предусматривала производство 40 лодок в месяц. Построенное в Бланкенбурге бюро объединяло до 800 инженеров.

С осени 1943 года бомбардировки Германии усилились, что привело к разрушению верфей, фабрик и коммуникаций. Происходили неизбежные задержки в производстве.

Торпеда Zaunkönig

Во второй половине августа новый поисковый радиолокационный приемник Hagenuk был установлен на базировавшихся во французских портах подводных лодках. Из немецких фабрик прибывали также первые акустические торпеды T-5, названные Zaunkönig. Торпеда направлялась своей головкой самонаведения на шум винтов кораблей противника и взрывалась под кормой судна. Каждая подводная лодка получала перед выходом в море 4 такие торпеды, которыми она должна была атаковать прежде всего корабли эскорта. Обстоятельство, которое было доведено до сведения Дёница радиоразведывательной службой ВМС, вынудило его позволить группе Zaunkönig досрочно выйти в море: ее лодки первыми были оснащены такими торпедами!

Во время последней бомбардировки Гамбурга в июле большинство британских четырехмоторных бомбардировщиков 15-й и 19-й групп относились к командованию береговой авиации. Эти машины освободились в связи с отсутствием подводных лодок в Атлантике, как следствие приказа, отданного командующим 24 мая. Было особенно необходимо как можно быстрее связать эти самолеты, чтобы отвлечь их от бомбардировок немецких городов. В конце августа примерно 20 подводных лодок вышли из французских баз на Атлантике; они имели приказ идти в подводном положении в течение дня и даже ночью, за исключением времени, которое требовалось для зарядки аккумуляторных батарей. Люфтваффе, несмотря на ходатайство адмирала, не выделили ни одного самолета для их охраны в первый день перехода. «С самым большим напряжением в конце августа мы наблюдали за выходом лодок в Северную Атлантику через Бискайский залив, – пишет Дёниц. – Способен ли новый поисковый радиолокационный приемник защитить их от внезапных нападений самолетов лучше, чем прежний?»4

Теперь, однако, число нападений союзников во время перехода было незначительным.

«Это показывало, что, по-видимому, показатели значительно улучшилась, – решил Дёниц, – и это можно было приписать только применению нового приемника Hagenuk. И действительно, группа Zaunkönig в ходе своего рейда не потеряла ни одной лодки. До мая 1944 года в этом районе моря потери составляли в среднем лишь от одной до двух подводных лодок в месяц. Чувство облегчения, с которым мы наблюдали за этой ситуацией, было огромным».

В первую неделю сентября союзники, в свою очередь, с удовлетворением отмечали, что подводные лодки в последнее время не потопили ни одного торгового судна. Однако успокаиваться было рано. 16 сентября 20 подводных лодок группы Zaunkönig после дозаправки от U-460 посреди Атлантики блокировали и связали боем медленный конвой ONS-18 (27 судов). 20-го группа подлодок в квадрате AJ 9522, к югу от Гренландии, провела свое подводное нападение и уничтожила сразу 2 судна, сильная контратака с воздуха отогнала ее от конвоя.

Другой быстрый конвой 0N-202 находился вблизи района боевых действий и был обнаружен одной из подводных лодок. Лодки атаковали его, и конвой потерял 2 торговых судна, фрегат Lagan был поврежден акустической торпедой. Затем он был отбуксирован в порт.

Для усиления прибывали корабли сопровождения и самолеты; 20 сентября 1943 года «Либерейтор» 120-й эскадрильи потопил U-338^5 новой, впервые использованной англичанами американской воздушной акустической торпедой! Противники вводили в эксплуатацию аналогичное оружие. Тем же самым вечером командующий районом «западные подступы» (западные фарватеры Ла-Манша, к югу от Корнуолла) приказал обоим конвоям вместе с их судами боевого охранения перейти в подчинение капитана 2-го ранга Эванса.

Обе стороны получали усиление. «Либерейторы» – группы поддержки с английской стороны и 8 подводных лодок с немецкой стороны. Ожесточенная битва продолжалась 5 дней. 19 подводных лодок потопили 6 торговых судов (тоннажем 36 422 брт) и конвойные корабли Saint Croix, Polyanthus и Itchen, был поврежден Lagan. Немцы ликовали в связи со своей победой и сообщали о том, что ими потоплено 9 торговых судов (тоннажем 46 000 брт) и 12 эсминцев. Сами они потеряли U-338, U-229 и U-341.

Англичане сами разработали акустическую торпеду и, конечно, находили меры против T-5 – фоксер^6, металлический предмет, создающий шум, который тянули в кильватере корабля. Он перенацеливал акустическую торпеду на себя, но сильно мешал работе гидролокатора.

Тем не менее в период с сентября 1943 по май 1944 года торпедами T-5 было потоплено не менее 25 конвойных кораблей. Весной 1943 года эти торпеды были модернизированы; система FAT позволяла торпедам следовать за идущим по зигзагообразной траектории кораблем по его прямому, перпендикулярному прямому участку курса судна пути. Немцы не довольствовались лишь этим. Только весной 1944 года им удалось создать систему LUT (независимую от положений торпеду). LUT следовала за зигзагообразным курсом по усредненной линии, однако вектор этого пути мог находиться под любым углом к прямолинейному пути движения торпеды. Это была действительно торпеда с головкой самонаведения для всех возможных углов встречи. Диапазон возможного применения торпед LUT был весьма широк. Несмотря на это, для поражения идущих с большой скоростью целей и далее требовались торпеды с прямолинейной траекторией пуска, так как поражение с помощью LUT предполагало очень долгое движение торпеды до встречи с целью. Имелись также и другие недостатки.

В ноябре 1943 года подводные лодки днем оставались под водой, а ночью охотились на цели, указанные авиаразведкой.

Дёниц сначала был доволен достигнутыми результатами, но затем пришел к выводу, что предпринимаемой в течение последующих месяцев модернизации было бы недостаточно для того, чтобы вернуть немецким лодкам их прежнюю эффективность. Нужно было прекратить групповые атаки на конвои и ограничиться лишь тем, чтобы вести дальше войну настолько экономно, насколько это возможно, с целью оттянуть силы противника.

Заграждения MAD

В первой половине января 1944 года в порт Люатей прибыла американская эскадрилья «Каталин», оснащенная новой системой в борьбе с подводными лодками – Magnetic Air Detector (MAD), электромагнитным устройством определения местоположения подлодок с воздуха.

Если немецкие подводные лодки раньше пересекали пролив Гибралтар ночью в надводном положении, то с ноября 1942 года они были вынуждены уходить под воду из-за самолетов, оснащенных прожектором Leigh Lights. Так как в воде Средиземного морея концентрация солей больше, чем в воде Атлантического, постоянное течение из Средиземного моря в Атлантику проходит в глубинах пролива, а на поверхности в менее плотной воде отмечается слабое течение в противоположном направлении. Теперь подводные лодки стали использовать эти течения, когда ночью приближались к началу пролива со стороны Атлантики. На рассвете они ныряли, оставаясь под водой, позволяли свободно нести себя течению, скорость которого могла достигать 2 узлов, и уходили в Средиземное море. Действия эсминцев были осложнены нейтральной трехмильной зоной и трудностями определения местоположения. Заграждение MAD было длиной 4 мили и состояло из двух близко расположенных друг к другу параллельных линий. Это заграждение одновременно патрулировали на высоте от 45 до 60 метров 2 самолета; они могли определить местонахождение подводной лодки на глубине 60 метров на удалении до 90 метров. Так как самолеты облетали все заграждение всего за 2 минуты, то для подводной лодки было практически невозможно проскользнуть незамеченной. Когда самолет обнаруживал лодку, он сбрасывал фоксер, позиционный маркер для обозначения места. Сбрасыванием по одному фоксеру по очередности в нескольких заходах для эсминца обозначался курс подводной лодки. Таким методом 24 февраля 1944 года самолетами, которые сначала сбрасывали фоксер, затем бомбы весом 30 килограммов, было определенно местонахождение U-761. Английские эсминцы Anthohy и Wichart сначала оставались в стороне, а затем сбрасывали глубинные бомбы в те места, где взорвались бомбы «Каталины»… Внезапно подводная лодка всплыла, команда начала выходить. Эсминцы открыли по ней огонь, в это время прилетели новые самолеты и нанесли по подводной лодке бомбовый удар. Было видно, как форштевень лодки поднялся под углом 20 градусов к горизонту, затем лодка затонула. Атака продолжалась 45 минут, 48 человек из экипажа U-761 смогли спастись.

В марте несколько подводных лодок пытались пересечь пролив. U-492 была потоплена, другие развернулись, и лишь одной-единственной удалось дойти до цели. Из 12 подводных лодок, которые в течение первых трех месяцев года шли по трассе из Гибралтара, только 9 попали в Средиземное море. 15 мая U-731 была обнаружена самолетом, оснащенным MAD, и потоплена эсминцем. Англичане применяли там свои самые лучшие экипажи и самолеты^7.

Новая битва у западных берегов Англии

с 19 января по 24 февраля 1944 года

Примерно в середине января Дёниц решил начать наступление у западного побережья Великобритании, где в 1940 году начались стремительные действия его подводных лодок. Он расположил свои подводные лодки в виде полукруглой арки, которая растянулась от Фарерских островов до Бреста, на удалении около 250 миль от Британских островов. Они должны были постоянно двигаться под водой, всплывая лишь для подзарядки своих аккумуляторных батарей. Военная авиация была придана им для ведения разведки.

Немецкие самолеты сообщили об обнаружении конвоя северо-западнее Ирландии, однако, так как они не могли постоянно наблюдать за ордером, уведомленные подводные лодки смогли найти лишь несколько судов, которые, вероятно, принадлежали подразделениям связи OS65—KMS39^8.

Только U-641 обнаружила несколько судов, но 19-го была потоплена юго-западнее Ирландии корветом Violet.

А тем временем англичане усиливали свои атаки с воздуха 19-й группой «Либерейторов», оснащенных прожекторами, и «Веллингтонов». Немцам удавалось собрать группы численностью от 8 до 11 подводных лодок в менее чем 270 морских милях от мыса Малин-Хеад с задачей перехватить конвои на переходе к Северному каналу.

27-го англичане при прослушивании радиообмена самолетов противника перехватили сообщение, в котором передавали позицию двух больших конвоев (вероятно, ОН-221 и 0S66—KMS40). Оба противника подтянули резервы. Командующий подводными силами приказал лодкам искать ОН-221 в надводном положении, несмотря на большой риск и возможную ошибку определения координат люфтваффе.

Реакция союзников не заставила себя долго ждать: U-271 была потоплена «Либерейтором» ВВС США, U-571 – «Сандерлендом» 461-й эскадрильи. На следующий день подводные лодки прекратили преследование. Капитан Уокер, командир 2-й группы поддержки, находился у Малин-Хеад и взял курс на юго-запад, чтобы охранять конвой. Утром 31-го фрегат Wild Goose (капитан 3-го ранга Д.Е.Г. Вемюсс) сообщил об обнаружении конвоя. Авианосец сопровождения сразу поднял свои самолеты в воздух, в то время как Wild Goose профилактически сбрасывал глубинные бомбы, чтобы защищать авианосец сопровождения, на который могли напасть подлодки.

Starling приближался на полном ходу, применяя тактику «creeping attack». Затем он сбросил 14 глубинных бомб, взрывы которых были так сильны, что это ощутили все находившиеся поблизости корабли. Уокер наблюдал за морем, которое медленно принимало свой нормальный внешний вид. Обломки подводной лодки скоро всплыли на поверхность; это была U-592, которая пострадала еще от предыдущего воздушного налета на обратном пути на свою базу.

7 февраля Уокер встретился с объединенным конвоем SL147—MKS38, в то время как другие конвои шли у северозападной оконечности Ирландии. Дёниц был уведомлен самолетами о местонахождении конвоев и их курсе. Он сразу послал 11 подводных лодок, половину имеющихся в его распоряжении кораблей, против SL 147—MKS 38, в то время как вторая половина должна была атаковать два других конвоя^9. Англичане обнаружили их по немецким самолетам, летящим на большой высоте, они слышали их радиообмен. Поднявшиеся с авианосцев машины безуспешно пытались их сбить.

8 февраля в 11.07, после 47-минутной атаки, проведенной кораблями Starling, Wild Goose и Woodpecker, последний 22 глубинными бомбами потопил U-762.

«Самолеты противника всю следующую ночь кружили над конвоями, но единственным результатом их усилий навести подводные лодки на корабли было то, что они привели еще 2 лодки в смертельные когти маленьких кораблей Уокера», – пишет Роскилл.

Уокер, самый известный из всех командиров групп поддержки, достиг дальнейших успехов при нападениях подводных лодок на конвои SL147—MKS38, HX-277, ОН-224 и ОЖ-29, которые проходили в период между 29 января и 24 февраля. Уокер со своей 2-й эскортной группой, состоящей из Starling, Wild Goose и Woodpecker, Kite и Magpie, ходил от одного конвоя к другому и преследовал обнаруженные самолетами-разведчиками подводные лодки. Тактика Kriechangriffes, то есть «creeping attack», ежедневно совершенствовалась группой, части группы, прекрасно изучив возможности и манеру отхода противника, согласованно выслеживали подводные лодки, играли обнаруженной лодкой, как мячиком.

Таким образом, этой группой были потоплены: 31 января 1944 года – U-592, 8 февраля – U-762, 9 февраля – U-238 и U-734, 11 февраля – U-424, а фрегат Spey 18 февраля потопил U-406 и на следующий день – U-386.

U-406 была потоплена 18 февраля в 3.20 пополудни вблизи конвоя ONS-29, причем англичане подняли из воды 45 оставшихся в живых членов экипажа лодки. Среди них находилась группа инженеров и ученых, которые испытывали новые немецкие приборы защиты от обнаружения радиолокаторами. Когда пленные позже были опрошены, они сообщили англичанам полезные сведения по немецкой электротехнике.

Командир 2-й группы сопровождения Уокер 27 дней боролся с несколькими группами подводных лодок, потопил лично 6 из 11 уничтоженных лодок, 3 из них менее чем за 17 часов.

12 больших конвоев прибыли к западному побережью Великобритании, два не подверглись серьезным нападениям. Подводные лодки дважды добивались успеха: эсминец Woodpecker и отставшее грузовое судно были торпедированы. Кроме того, 2 самолета командования береговой авиации были сбиты.

Уокер в этой битве снова отличился выносливостью и опытом. 2-я группа вела себя как первоклассно тренированная футбольная команда, ею было сброшено приблизительно 650 глубинных бомб. Когда Starling, Wild Goose и Magpie 25 февраля подошли к набережной Гладстоун в Ливерпуле, они были встречены ликованием многочисленных моряков и докеров.

Неприятная история с Эком

В феврале 1944 года в Индийский океан вышла новая группа из 6 лодок, из которых только 5 достигали своей цели, так как U-177 была потоплена 6 февраля «Либерейтором» к западу от острова Вознесения. U-852 (капитан-лейтенант Хайнц Эк) при переходе через Южную Атлантику встретила греческое судно Peleus (4695 брт). Peleus шло одно из Фритауна в Буэнос-Айрес, когда 13 марта северо-восточнее острова Вознесения его атаковала двумя торпедами и потопила U-852. Эк хотел, чтобы от торпедирования не осталось никакого следа, и совершил бесчеловечный и противоречащий всем морским традициям акт: расстрелял из пулеметов оставшихся в живых после кораблекрушения моряков. Трое из них уцелело в этой бойне, и 6 неделями позже им удалось достичь западного побережья Африки.

Между тем U-852 ушла в Индийский океан. 1 апреля она двумя торпедами потопила британское судно Dahomian водоизмещением 7000 тонн. 3 мая перед островком Сокотра подводную лодку обнаружил самолет Королевских ВВС с авиабазы в Адене, он атаковал лодку, и она получила такие тяжелые повреждения, что командир решил затопить лодку. Капитан-лейтенант Хайнц Эк, который со своим экипажем попал в плен, позже был обвинен в расстреле из пулеметов потерпевших кораблекрушение моряков с Peleus. В октябре 1945 года он со своей командой предстал перед британским военным трибуналом в Гамбурге. Хайнц Эк, трое его офицеров и унтер-офицер были приговорены к смертной казни и 30 ноября 1945 года расстреляны. Нескольких членов экипажа приговорили к тюремному заключению.

Карл Дёниц в ходе допросов на процессе пытался спасти своего офицера. Он объяснял: «Я хотел бы сказать, что капитан-лейтенант Эк столкнулся с очень тяжелым решением. Он нес ответственность за лодку и за свой экипаж, и эта ответственность лежит на войне. Если бы он принял другое решение, то, как он считал, был бы сразу обнаружен и уничтожен, и это соображение небезосновательно, так как в том же самом районе и в то же самое время, насколько я знаю, велась бомбардировка 4 подводных лодок. Если по этой причине он пришел к такому решению, то немецкий военный трибунал, без сомнения, должен был бы это учесть. Я думаю, что все после войны смотрят на вещи несколько иначе и не чувствуют той огромной ответственности, которая лежала на бедном командире»10.

В другом же месте немецкий адмирал пишет: «Я не мог одобрять поведение командира, так как солдат не может отходить от нравственных принципов боевого руководства».

Глава 20

Подводные лодки в Средиземном море

(с января 1943 по август 1944 года)

После успеха операции «Торч» в ноябре 1942 года начался марш на Тунис. Немцы высаживали подразделения на мысе Бон, который делит Средиземное море, в то время как 8-я британская армия, которая маршировала вдоль Маретлини в направлении Туниса, преследовала Роммеля. Союзники вели свои армии из Бужи и Бона против Бисерта. Успех будущих операций зависел от овладения этим портом.

Требовалось очистить западный район Средиземного моря от немецких кораблей, прежде чем начинать первую высадку в зоне противника на Сицилии (операция «Хаски»), затем в Италии (операция «Аваланче»), высадку в заливе Салерно. Немецкую военную авиацию, которая подвергала бомбардировке Бужи, Бон и транспорты союзников, нужно было непросто исключить из игры.

Однако теперь из Тулона и Полы^1 в море выходили подводные лодки стран оси, стремившиеся помешать переброскам транспортов союзников с подразделениями и боевой техникой.

Обезвредить их – и было задачей «операции потопления».

Нападение британских «Чериотов» на Палермо

Эта операция была крайне необходима, так как итальянские надводные корабли, великолепные крейсеры, базирующиеся в портах от Палермо до Маддалены, являлись постоянной угрозой для флота союзников.

В январе 1943 года две британские подводные лодки Trooper и Thunderbolt были использованы для транспортировки «Чериотов», управляемых торпед, которые предназначались для использования против итальянских кораблей. В ночь с 2 на 3 января 1943 года «Чериоты», находившиеся под командой капитана 1-го ранга М.С. Сладена, замечательного офицера и специалиста по водолазной подготовке, проникли в порт Палермо. Они уничтожили легкий крейсер Ulpio Traino (водоизмещение 3362 тонны), повредили большой пассажирский пароход и три сторожевых корабля. Два «Чериота» вместе с экипажами были утрачены. Другим не удалось вернуться к подводным лодкам, которые ждали их в море. Их экипажи были арестованы итальянцами, захватившими лодки. Британцы также потеряли подводную лодку P-311, вероятно, из-за подрыва на мине. Этот эпизод был лишь небольшим инцидентом в борьбе, которую подводные лодки вели друг с другом в течение первых пяти месяцев 1943 года.

Операции потопления

Итальянцы дюжиной подводных лодок патрулировали западную часть Средиземноморья; они нанесли немного потерь союзникам по сравнению с немцами и даже сами терпели тяжелые потери: подводные лодки Narvalo, Tritone, Santorre, Santarosa, Avorio, Malachite, Asteria, Mocenigo и Gorgo были потоплены; девятая лодка, Delfino, затонула после столкновения.

Немцы потеряли за первые пять месяцев 1943 года 12 лодок: U-224, U-301, U-442, U-205, U-562, U-443, U-83, U-77, U-602, U-303, U-414, U-755.

Эти потери, вместе с теми, которые Германия понесла в Бискайском заливе и в Атлантике в один и тот же период, были очень высоки.

Две из этих 12 лодок были потоплены английскими подводными лодками, которые в какой-то мере специализировались на торпедировании себе подобных лодок в надводном положении. 21 января западнее Корсики Sahib отправила ко дну U-301, а 21 мая Sickle потопила U-303 перед Тулоном.

Постепенно число немецких и итальянских подводных лодок в Средиземном море уменьшилось, так как ни одной новой лодке не удавалось преодолеть маршрут через Гибралтар, заблокированный заграждениями MAD.

С января по май 1943 года англичане потеряли 7 подводных лодок: Tigris, Thunderbolt, Regent, Splendid, Sahib и P-311. Особенно трагичен был конец лодки Thunderbolt. Лодка находилась в своем девятом боевом походе и возвращалась из Мальты в Англию. Командир, капитан 3-го ранга Дж.В. Линтон, должен был сменяться. 11 марта Thunderbolt атаковала у Бастии итальянские грузовые суда; она пала жертвой контратаки, проведенной быстроходными итальянскими катерами. Дж.В. Линтон посмертно был награжден крестом Виктории.

После захвата французских портов в Средиземном море итальянцы конфисковали многочисленные французские корабли и использовали их. Это объясняет большой тоннаж итальянцев, потопленный подводными лодками союзников в течение этих пяти месяцев: 78 судов тоннажем 131 857 брт. Немцы потеряли за этот же самый период лишь 11 судов тоннажем 29 545 брт. Все они были судами с незначительным тоннажем…

Во второй половине мая первый английский конвой после перерыва, продолжающегося с мая 1941 года, вышел из Гибралтара в Александрию!

В марте 1943 года в Средиземном море англичане имели в своем распоряжении более 32 подводных лодок, кроме греческих, польских подлодок и лодок «Свободной Франции».

Польские подводные лодки

Польские подводные лодки в Средиземном море были действительно активны, лодка Sokol (Б. Карниский) патрулировала там с лета 1941 года. При бомбардировке Мальты в марте 1942 года она чуть не была потоплена, но тем не менее провела несколько атак в Адриатическом море, куда впервые проникла после объявления итальянцами 9 сентября 1943 года перемирия, и потопила судно Eridania (7095 брт) в районе Полы. Затем она ушла в Эгейское море, уничтожила несколько барок и небольших немецких кораблей.

Подлодка Sokol была направлена для проведения ремонтных и регламентных работ в Англию, и затем, теперь уже под командованием капитана 3-го ранга Козиолковского, вернулась в Средиземное море и продолжила свою деятельность.

Другая польская подводная лодка Dzik (капитан 3-го ранга С.В. Романовский) повредила танкер Carnaro (8400 брт) и потопила один небольшой танкер, а также пассажирское судно тоннажем 6000 брт… При освобождении Корсики лодка Dzik находилась под Бастией; она потопила торговое судно Nikolaus (6793 брт). С трудом удалось удержать экипаж подводной лодки от высадки на морском побережье Корсики для поддержки первых французских солдат, которые закреплялись на острове.

Мужество польских моряков-подводников было беспримерно, как в начале боевых действий, при изгнании их из отечества, так и в ходе различных акций, которые они проводили, в частности, и в Средиземном море.

Первые выходы в море U-453

Характерной для деятельности немецких подводных лодок в Средиземном море, а также для ее неотвратимого окончания является история U-453, ветерана в этом морском районе.

U-453 была спущена на воду 26 апреля 1941 года в Киле; ее крестной матерью был город Нюрнберг. 12 ноября 1941 года она покинула Киль под командованием капитан-лейтенанта Эгон Фрайхерра фон Шлиппенбаха и направилась северным курсом – на Шотландию, на Фарерские острова. Затем она беспрепятственно пересекла Бискайский залив и 9 марта 1941 года в 6 часов утра появилась у Гибралтара. Фон Шлиппенбах решил пройти по трассе, не имея точной навигационной карты морского пролива.

Незадолго до прохода U-453 была атакована глубинными бомбами, но никто на борту никогда не узнал, была ли это действительно атака их подводной лодки или же плановая бомбардировка акватории пролива. Лодка осталась невредимой. Фон Шлиппенбах приказал соблюдать строжайшую тишину на лодке и взял курс на восток. Он шел по краю фарватера так глубоко, как это только было возможно, и часто наталкивался на мели. Однажды он шел на перископной глубине и заметил скалы Гибралтара и большой эсминец по левому борту. Наконец, он вышел в свободное море и отдал команду на всплытие. 13 декабря в 18.05 у испанского морского побережья он торпедировал испанский танкер Badalona (4202 брт) и потопил его, после чего продолжил движение на свою новую базу Пола.

В 1942 году U-453 совершила в Средиземном море 7 боевых рейдов. Она часто заходила в Саламис, чтобы пополнить там свои запасы. В течение этих 11 месяцев фон Шлиппенбаху ни разу не улыбнулось счастье. Он не потопил ни одного корабля, 7 апреля у Марса-Матрух он лишь повредил английский транспорт Somersetshire тоннажем 9716 брт (Шлиппенбах полагал, что потопил его одной торпедой).

Произошло несколько несчастных случаев. Во время первого выхода в Средиземное море поломка дизельных двигателей вынудила его повернуть и идти только на электродвигателях. Он выполнил рейд в Тобрук и не обнаружил ни одного корабля противника, в то время как Роммель 20 июня 1942 года захватил город и порт; затем последовало долгое пребывание на мелководье у Эль-Аламейна, а затем – патрулирование у Яффы, где было много минных полей… Однажды U-453 была на волосок от гибели, а именно вследствие неточной передачи команды: она погружалась с большим дифферентом во время атаки самолетов союзников; в то время как ее оба электродвигателя работали на максимальных оборотах, лодка с большой силой ударилась форштевнем о грунт. Добротно построенная, она выдержала удар, однако была повреждена настолько сильно, что после возвращения на свою базу с 21 июля по 3 сентября находилась в ремонте. Перерыв в патрулировании дал возможность экипажу отдохнуть. «Хорошее питание – хорошее настроение», – говорил фон Шлиппенбах.

Затем U-453 пришла под Бужи и патрулировала «с регулярностью один раз в час» треугольник Бужи—Балеарские острова—Сардиния и все же не сумела потопить ни одного корабля противника, что разозлило экипаж. Между тем другие подводные лодки действовали более удачно: U-431 (капитан 3-го ранга Доммес) 20 мая потопила британский танкер Eocene (4216 брт), 10 июня – английский пароход Havre (2073 брт), 10 ноября – английский эсминец Martin, 13-го – голландский эсминец Isaac Sweers; U-565 (капитан-лейтенант Иоганн Ебзен) 11 марта потопила английский танкер Naid (5450 брт); U-31 (капитан-лейтенант фон Тизенгаузен) отличилась 9 ноября, отправив на дно американский Leedstown (9135 брт) и повредив несколько кораблей у берегов Алжира, а U-81 (капитан-лейтенант Гуггенбергер) у Алжира потопила суда союзников общим тоннажем 8444 брт.

Дёниц поздравил экипажи подводных лодок, которые непосредственно принимали участие в победах Роммеля.

Итальянские подводные лодки были не менее активны.

Mocenigo (капитан 3-го ранга Паоло Монечи) 14 марта потопила французский пароход Sainte-Marcelle (водоизмещение 1518 брт); Aradam (капитан-лейтенант Оскар Гран) потопила британский эсминец Havock; Axum (капитан-лейтенант Ренато Перрини) 6 апреля торпедировала английское судно Сairo (4200 брт) и повредила Ohio (9514 брт); Platino (капитан-лейтенант Роберто Риголи) достигла большого успеха, потопив 13 ноября английское судно Nakunda (16 632 брт); Ambra (капитан-лейтенант Марио Арильо) потопила один корабль и вывела из строя несколько других…

В ходе шестого рейда на U-453 при проведении практических стрельб произошел взрыв снаряда в канале ствола: один матрос был убит, двое получили тяжелые ранения. Нужно было срочно возвращаться. Матрос был похоронен в Ла-Специа.

Однако 26 сентября 1942 года, на тринадцатый день седьмого патрулирования – союзники тогда уже были в Алжире – фон Шлиппенбах у Бужи атаковал эсминцы противника. Он выпустил 4 торпеды, но ни одна торпеда не попала в цель. U-453 в свою очередь была атакована глубинными бомбами и получила пробоину в носовой части. После того как эсминцы ушли, U-453 смогла аварийно всплыть и вернулась домой. Патрулирование продолжалось 19 дней.

Во второй половине января 1943 года, точнее, 20-го числа, U-453 у мыса Тенес удалось проникнуть в центр большого конвоя союзников, который шел в шести колоннах. Несмотря на нервирующие шумы гидролокатора эсминцев сопровождения («пинг, пинг, пинг – это дьявольский шум для экипажа», – рассказывал один из членов команды), U-453 смогла выпустить 4 торпеды. Одно из судов, бельгийский транспорт Jean-Jadot (5859 брт), затонуло.

Когда U-453 вернулась в Полу 20 февраля 1943 года, капитан, не замышляя ничего дурного, приписал себе четыре победы^2.

Затем снова последовала утомительная рутина патрулирований: безрезультатно выпущенные торпеды, бомбардировки глубинными бомбами.

Лодка выдерживала все, и доверие экипажа к лодке возрастало после каждой бомбардировки глубинными бомбами.

Наконец, во время десятого патрулирования 30 июня 1943 года у Дерна фон Шлиппенбаху удалось повредить английское судно Oligarch (6894 брт); 6 июля он потопил английский транспорт Shahjeban (5454 брт) – на 33°1' северной широты и 21°32' восточной долготы.

Операция «Хаски»

Утром 4 июля 1943 года, когда вооруженные силы вторжения покинули побережье Африки, они получили от адмирала сэра Эндрю Каннингема лаконичный приказ: «Провести операцию «Хаски»3. Адмирал, который 20 мая разработал план морской операции, добавлял во второй радиограмме: «Есть большой риск, но он оправдан»4.

В операции участвовало 1614 английских, 945 американских и 31 корабль других стран. Здесь были представлены все типы судов: от линкоров сил охранения «H» до небольших десантных кораблей и бесчисленных грузовых транспортов.

Подводные лодки были представлены 23 английскими, 6 греческими и 3 польскими лодками.

7 подводных лодок было выделено в распоряжение штурмовых подразделений, чтобы при штурме юго-восточной оконечности Сицилии обеспечить маркировку:

Safari (район Йосс), перед Ликата;

Shakespeare (район Диме), перед Гела;

Seraph (район Цент), перед Скоглитти;

Unrivalled (район Барк-Вест), к западу от мыса Пассеро;

Unison (район Барк-Соут), к югу от мыса Пассеро;

Unseen (район Барк-Ист), к востоку от мыса Пассеро;

Unruffled (район Акид-Норт), к югу от Сиракуз.

Подводные лодки Uproar, Unbroken, United и Unshaken, а также польская лодка Dzik образовывали заграждение на трассе из Отранто, в то время как Unruly, Ultor и польская лодка Sokol патрулировали район между Липари и трассой Мессина. Их задача заключалась в том, чтобы преграждать путь военным кораблям противника, с которых на сушу ранее были высажены три небольших подразделения для проведения атак против арьергарда союзников.

Плохая погода помешала проведению высадки, которая проводилась 10 июля методом десантирования с парашютами. Высадка проходила с неизбежным опозданием.

Тем временем удары люфтваффе, так же как вмешательство подводных лодок, не смогли воспрепятствовать успеху операции «Хаски».

Итальянская подводная лодка Ascianghi 23 июля 1943 года атаковала крейсер Newfoundland, который нес вымпел контрадмирала Харкурта, и повредила его, не сумев потопить. Эсминцы Laforey и Eclipse сразу предприняли контратаку и потопили итальянца. Крейсер Cleopatra был поражен 16 июля в 3 часа утра торпедой с итальянской подводной лодки Dandola. Четыре английских торговых корабля и два американских десантных корабля были потоплены подводными лодками стран оси, которые со своей стороны потеряли U-409 (капитан-лейтенант Ханс Массман), потопленную 16 июля у Алжира эсминцем Inconstant после трехчасового преследования. Экипаж был взят на борт английского корабля.

Той же ночью U-561 (обер-лейтенант Фриц Хэннинг) была торпедирована британским быстроходным катером на трассе Мессина; 30 июля была потоплена U-375 (капитан-лейтенант Юрген Кёненкамп) у острова Пантеллериа. Итальянцы тоже понесли потери: 11 июля потоплена Fluto, 13 июля – Nereide и 3 августа – Argento.

Специализировавшиеся на торпедных атаках однотипных подлодок английские подводные лодки 13 июля пустили на дно Acciaio (подводной лодкой Unruly). Bronzo была захвачена 12 июля у Сиракуз^5 британскими тральщиками.

Три итальянские подводные лодки, построенные для перевозки грузов на Дальний Восток, получили в день высадки союзников приказ идти из Тарент в Неаполь. Remo был уничтожен 15 июля английской подводной лодкой United, а Romolo – 18 июля самолетом Королевских ВВС. 29 июля торпедой с английской подводной лодки была потоплена Pietro Micca.

Удары немецкой военной авиации причинили англичанам и американцам гораздо более ощутимые потери, чем подводные лодки стран оси, которые держались на дистанции и подвергались тяжелым контратакам.

U-453 и число 13

На тринадцатый день своего тринадцатого патрулирования, в пятницу, 13 августа, U-453 возвращалась в Полу. Роковое сочетание чисел заметили все на борту. В 1 час ночи лодка всплыла, посты наблюдения осматривали небо и море.

Внезапно послышался крик: «Подводная лодка по левому борту!»

Фон Шлиппенбах выскочил из своей койки и поднялся в рубку. Слишком поздно! Дежурный офицер и посты наблюдения слышали шум проходящей в непосредственной близости торпеды… Спящие на борту подводной лодки были разбужены четырьмя взрывами… U-453 едва не была поражена одной из английских подводных лодок, охотившихся за лодками противника.

На следующий день U-453 пришла в Полу, экипаж нарисовал число 13 на башне; крестины были хорошо «обмыты».

Командир барон фон Шлиппенбах 19 ноября 1943 года, после двух лет участия в боевых действиях в Средиземном море, был награжден рыцарским Железным крестом^6.

Он должен был покинуть подводную лодку 30 ноября. Несколько членов экипажа отказались от положенного им отпуска, чтобы еще несколько дней побыть вместе с ним. Должность Шлиппенбаха занял обер-лейтенант ВМС Люрс.

Последние сражения в Средиземном море

Операция «Эвеленч» – высадка войск союзников в бухте Салерно и захват Неаполя – завершилась 9 сентября 1943 года, через 21 день после ее начала.

Итальянцы прекратили борьбу за день до этого.

На море союзники успешно применяли против подводных лодок противника «комбинированную атаку». Самолеты заставляли подводную лодку уходить под воду и предотвращали ее повторные всплытия. Между тем эсминцы рядами сбрасывали глубинные бомбы, до тех пор пока противник, измотанный или получивший повреждения, не всплывал, если он вообще не был потоплен в неравной борьбе.

Используя такую тактику, 13 декабря 1943 года американский конвойный корабль Wainwright и английский Calpe после 31-часового преследования северо-западнее Буги-Зигер одержали победу над U-593 (капитан-лейтенант Герд Кельблинг), тремя днями позже американские лодки сопровождения Woolsey и Trippe у Орана потопили U-73 (капитан-лейтенант Хорс Декерт).

В то же время, хотя командование бомбардировочной авиации сбросило тонны бомб на базы подводных лодок, были разрушены в основном жилые массивы. Только U-410 (обер-лейтенант Хорс Арно Фенски), которая провела 5 рейдов в Средиземном море и потопила корабли общим тоннажем 70 000 брт, была тяжело повреждена в ходе воздушного налета на Тулон в начале марта 1944 года.

Потопление U-371

Теперь английские, американские и французские подводные лодки соревновались в уничтожении немецких подлодок. 3 мая 1944 года американский эсминец Menges у Бужи вскоре после полуночи, во время патрулирования в 3000 метрах за конвоем со скоростью 12 узлов, гидролокатором обнаружил цель на дистанции 12 000 метров за кормой. Он сразу полным ходом двинулся по зигзагообразной траектории на перехват, это была U-371 (обер-лейтенант Хорс Арно Фенски). Обер– лейтенант заметил, что лодка обнаружена радиолокатором, и развернулся. В 1.12 лодка всплыла в 3100 метрах перед Menges и пустила акустическую торпеду, которая попала в корму американского корабля. Затем U-371 нырнула на глубину 100 метров, и весь экипаж на борту был уверен, что они потопили противника^7.

Лодка Фенски снова шла на глубине 60 метров, где прослушивались усиливающиеся шумы винтов. Назад на 100 метров, затем еще глубже, на 160 метров. Командир U-371 посчитал правильным идти к алжирскому побережью, он верил, что там корабли противника не будут его искать. На такой глубине текли сальники, особенно кингстоны у цистерн погружения по правому борту. С этим дополнительным балластом подводная лодка держалась на 200 метрах.

Тем временем Pride и Joseph E. Campbell искали ее гидролокатором. Pride рискнул сбросить 5 глубинных бомб на среднюю глубину – без успеха, лодка неоднократно то обнаруживалась, то снова терялась. До 8.32 продолжалась атака, подводная лодка противника находилась так близко от берега, что было трудно различать ее эхо-сигнал от морского дна. В самом деле, пострадавшая U-371 на одном исправном электродвигателе уходила далее к побережью и маневрировала 30 минут под бомбежкой глубинными бомбами, которые взрывались все ближе и ближе. Для того чтобы экономить электричество, U-371 попыталась лечь на грунт на глубине около 200 метров. Арно Фенски заметил, что лодка на наклоненном грунте скользит вниз, вернул ее обратно, удерживая на грунте. На такой большой глубине течи в лодке усиливались. Фенски двигался дальше и, наконец, все еще на глубине 200 метров нашел плоское дно.

3 мая в первой половине дня прибыли другие корабли: французские Alcyon и Senegalais, британский Blankley, американский Sustain. Каждый взял свой район под контроль. Senegalais находился вблизи побережья, так как он отвечал за этот район. Alcyon остался в открытом море, чтобы предотвратить любую попытку побега на север. U-371 оставалась лежать неподвижно на грунте в том же месте… Время медленно тянулось. Люди в подводной лодке не шевелились, кроме группы, которая ремонтировала дизели. Царила полная тишина, только во второй половине дня издали донеслись взрывы глубинных бомб. Нужно было еще ждать. Арно Фенски каждое мгновение опасался роковой деформации прочного корпуса напором воды.

Он также отметил, что воздух для дыхания становился все хуже и хуже. Теперь единственным шансом спастись для него и лодки было внезапное всплытие посреди ночи и бегство на полном ходу дизелей. У него еще была одна акустическая торпеда в кормовом торпедном аппарате. Он мог бы, возможно, пустить ее по преследователю.

4 мая в 3.15 полностью разрядились аккумуляторные батареи, и U-371 всплыла. Арно Фенски открыл крышку люка, огляделся и понял, что проиграл. Его окружали корабли противника. Senegalais первый пустил сигнальные ракеты и открыл огонь. U-371 пустила свою последнюю торпеду T-5 по французскому кораблю и попала ему в корму, в то время как несколько матросов по команде Фенски прыгнули в воду. Несмотря на две пробоины, полученные от Senegalais, одна в корпус, вторая в ограждение рубки, подводная лодка еще защищалась своей 37-мм пушкой. Инженер-механик и 2 офицера остались на борту, чтобы заполнить балластные цистерны и затопить лодку. Подводная лодка погружалась так быстро, что никто из этих 3 человек не смог спастись. 49 человек, оставшихся в живых, в том числе командир, были выловлены и арестованы.

Конец U-453

U-453 была под командованием старшего лейтенанта Люрса более удачлива, чем под командованием Шлиппенбаха, который, к своему удовлетворению, узнал, что 11 ноября 1943 года британский эсминец Quail был тяжело поврежден миной, выставленной U-453 у Бари.

Люрс протаранил в Эгейском море несколько старых барж, которые не были достойны ни торпеды, ни гранаты, – ливанскую Salem и сирийскую Yahia, затем он торпедировал и повредил 18 марта 1944 года на маршруте Отранто три парохода тоннажем приблизительно по 5000 брт.

30 апреля 1944 года U-453 вышла из Полы в свой семнадцатый боевой поход в Средиземном море – это был третий рейд под командованием Люрса. Она должна была действовать между Тарентским заливом и восточным побережьем Сицилии. В то время как обычно в этот район доходили не более чем за несколько дней, им теперь потребовалось на это более двух недель. Многочисленные самолеты противника вынуждали подводную лодку часто погружаться и даже защищаться от нападений огнем пулеметов.

U-453 даже ночью в надводном положении зачастую не могла зарядить свои аккумуляторные батареи, так как появлялся самолет противника, и подводная лодка сразу должна была уйти под воду. Экипаж был вынужден непрерывно слышать шум винтов эсминцев союзников, смешанный с сигналом их гидролокатора.

19 мая возбужденный Люрс распознал характерное жужжание винтов нескольких торговых судов. Конечно, речь шла о большом конвое, имеющем большой тоннаж, который двигался на удалении примерно 4000, вероятно, даже 6000 метров. Люрс сразу отдал приказ приблизиться к нему. Он шел на перископной глубине и решил осмотреться. К его удивлению, подводная лодка находилась посреди английского конвоя! Очевидно, акустические приборы из-за близости морских берегов плохо работали^8.

На дистанции в 300 метров шло большое судно, наверное, войсковой транспорт. Недолго думая Люрс сделал залп из трех торпед. Большое судно тоннажем 15 000 брт, возможно даже 20 000 брт, по-видимому, было потоплено в результате попадания двух первых торпед. Третья торпеда должна была попасть в судно типа Liberty тоннажем 8000 брт^9 и потопить его.

Люрс не ждал, а сразу стал уходить на большую глубину. U-453 еще не достигла глубины 40 метров, когда первые глубинные бомбы взорвались около корпуса лодки и повредили ее. Затем, по сообщению экипажа, 3 или 4 эсминца выстроились друг за другом и почти беспрерывно бомбардировали подводную лодку глубинными бомбами. Наконец, Люрс на глубине 200 метров уложил подводную лодку на дно. На борту было запрещено всякое движение, которое не было необходимым, любой разговор… Моряки молча слушали шум гидролокатора, взрывы, треск разбитых приборов… Нужно было ждать, надеяться, что эсминцы уйдут. Один из них курсировал над U-453, подводники слышали шум его винтов. Это была неутомимая охота. Подводная лодка была покрыта песком, который подняли взрывы, и Люрс опасался, что она не сможет оторваться от грунта. Он продул две балластные цистерны и запустил двигатели. Подводная лодка не двигалась. Командир U-453 облегчил лодку, продув все балластные цистерны, вывел двигатели на максимальный ход вперед и, наконец, освободился от грунта. Эти маневры были замечены на поверхности, и глубинные бомбы снова посыпались вниз. Повреждения были так тяжелы, что Люрс решился идти на перископной глубине, что, однако, ему не удалось. Ничто на борту больше не работало правильно: центральный глубиномер показывал 260 метров под уровнем воды! Воздух для дыхания был все хуже и хуже, скоро воздуха высокого давления могло не хватить для всплытия. Люрс должен был непременно попытаться всплыть. Он намеревался защититься бортовой пушкой. Если бы уйти потом не удалось, он планировал затопить лодку.

0.30. «Внимание. Аварийное всплытие! – приказал Люрс. – Сжатый воздух во все цистерны!»

U-453 внезапно появилась на поверхности; командир стоял под люком, за ним – орудийный расчет, готовый прыгнуть за переднюю пушку, на палубу. Проклятье! Люк рубки был заблокирован! Он был поврежден глубинными бомбами, и моряки не смогли выйти из подводной лодки наружу. U-453 лежала ночью, доступная противнику, слепая… Люрс с помощью матросов попытался открыть крапанвару, внезапно воздух стал проникать внутрь и крышку люка рвануло наружу с такой силой, что командир U-453 был выброшен наверх. Он приземлился на мостик и заметил эсминцы противника в отдалении менее 200 метров. Инженер-механик Визе сразу запустил дизели, они приходили в движение шумно, дым поднимался высоко, а в это время второй офицер, Ганс Юрген Греб, определил, что носовые торпедные аппараты деформированы таким образом, что невозможно произвести пуск торпед. Эсминец обшарил прожектором море, тот остановился на подводной лодке, полностью осветил ее, и сразу был открыт огонь. Люрс с мостика определил, что бортовые пушки тоже повреждены глубинными бомбами и непригодны для стрельбы. U-453 была потеряна. Люрс отдал свою последнюю команду: «Всем покинуть лодку!» Эсминцы, как артиллерией, так и глубинными бомбами, мешали экипажу U-453 выполнить приказ. Сильная качка и темнота затруднили ведение эффективной бомбардировки эсминцем противника, иначе много членов экипажа было бы ранено или убито. Люди плыли в темноте, часто поднимались на волнах на высоту 2 метра и снова обрушивались вниз. Только один человек был смертельно ранен осколком снаряда. Эсминцы стреляли в темноту, освещенную лучами прожекторов, по покинутым обломкам подводной лодки, затем по месту, где она пропала.

Через час два эсминца начали спасение оставшихся в живых. На кораблях пленных накормили и усиленно допрашивали. Их высадили на сушу в Салерно, затем доставили в Неаполь, а оттуда в Соединенные Штаты…

U-453 была потоплена 21 мая 1944 года английскими эсминцами Termagant, Tenacious и Liddesdale на 38°13' северной широты и 16°30' восточной долготы.

Теперь подводные лодки не могли действовать в Средиземном море ни над, ни под водой. Кроме U-453, в мае 1944 года при проведении операции по потоплению были также уничтожены U-616 (капитан-лейтенант Зигфрид Коичка) и U-960 (обер-лейтенант Гюнтер Генрих). В то время как подводные лодки потопили в течение первых пяти месяцев 1943 года в Средиземном море 59 судов (тоннажем 241 215 брт), за тот же период 1944 года они уничтожили только 10 судов (тоннажем 76 760 брт). После мая 1944 года ни одно судно в Средиземном море не было потоплено подводными лодками, в то время как сами они по очереди уничтожались…

Операция «Драгон»

При высадке 14 августа на побережье Прованса атак подводных лодок практически не было. 17 августа, когда подразделения союзников окружили Тулон и наступали на Марсель, последняя из трех еще способных к погружению подводных лодок ушла в Тулон. U-230 (обер-лейтенант Хайнц Евген Эбербах) получила приказ патрулировать район у Тулона и затем идти в испанский порт. Ни один корабль союзников не заметил ее в подводном положении у островов Хюерес, однако сама она также не торпедировала ни одного корабля. 21 августа экипаж подорвал U-230^10, которая потерпела кораблекрушение. Обе другие подводные лодки, U-466 (капитан-лейтенант Герхард Татер) и U-967 (капитан 3-го ранга Альбрехт Бранди)11, были уничтожены экипажами в районе Тулона.

Союзники знали, что немцы в начале сентября еще имели примерно 30 подводных управляемых торпед^12 в Сан-Ремо. В ночь с 4 на 5 сентября пять из них попытались приблизиться к десантным кораблям. Одна-единственная торпеда вернулась в порт.

Через пять ночей была совершена вторая попытка, на этот раз вместе с быстроходными катерами. Было потоплено 10 управляемых торпед. Затем пришло еще несколько. Эти одноместные сверхмалые подводные лодки не смогли достичь даже самых незначительных успехов. В ночь с 25 на 26 сентября 10 из них вышли в море, и только 2 вернулись обратно. Это был конец господства немецких подводных лодок в Средиземном море.

Глава 21

Французские подводные лодки снова вступают в борьбу

В течение двух лет между перемирием и наступлением союзников в Северной Африке французский подводный флот был разделен на две части. Одни продолжили борьбу с немцами, принимали активное участие в различных операциях: установка мин в Скагерраке, у норвежских берегов, высадка тайных агентов с передатчиками и доставка оружия для норвежского движения Сопротивления в скалистые прибрежные районы фьордов. Другие были вынуждены оставаться в портах Тулона, Алжира, Орана, зачастую под влиянием обстоятельств, и повиноваться правительству Виши, многие – против своей воли. При высадке англичан и американцев в Северной Африке они прошли настоящий путь святых мучеников. Чью сторону принять призывал их долг? Как всегда, ответ дала их совесть. Мы уверены, что ни один командир, ни один экипаж никогда не согласился бы с тем, чтобы их корабль шел под каким-либо другим флагом, чем трехцветный флаг Франции. С нетерпением они ждали того момента, когда придет конец вынужденному бездействию.

В море у Норвегии

Подводные лодки Minerve, Junon, Rubis и другие участвовали в многочисленных операциях под флагом «Свободной Франции», зачастую с британскими офицерами связи на борту.

Junon (капитан 2-го ранга Куервиль) в боевом походе с 9 по 13 марта 1943 года вместе с английскими подводными лодками Seawolf и Trident, а также норвежской Urred упустила Tirpitz, который возвращался на свою якорную стоянку в Тронхейме после неудачной попытки связать боем конвои PQ-12 и QP-8. Tirpitz, никем не замеченный, прошел в снежном шторме по бушующему морю вдоль норвежского побережья.

После этого третьего боевого похода 19 марта Junon с плохо работающими двигателями, перископами, радиостанциями вернулась в Лервик.

С 13 ноября по 3 декабря Junon провела несколько рейдов и высадила норвежских борцов движения Сопротивления с оружием на сушу.

В седьмом походе с Junon произошел один инцидент^1:

«13 ноября в 7.45 вышли из Англии курсом на норвежское побережье. Погода плохая. 15 ноября задул юго-западный ветер, ночью попали в северный шторм (2 сигнальщиков чуть не смыло волной, идем при закрытом рубочном люке, вахтенный офицер на мостике крепко привязан). 1-го вечером подошли к северной оконечности западного побережья Хефьорда. Операцию решено провести на следующий день, если улучшится погода, повернули в открытое море.

17 ноября, 6.15. Заметили землю – курс на вход в фьорд: легкий бриз с юга, море успокаивается.

11.30. Обогнало рыболовное судно.

12.00. Осматриваем место высадки. Пытаемся подойти к берегу (31 метр). Неудачно: мешают сильная качка, обрывистый берег и рифы. Остаемся под водой до темноты.

В 17.22 всплываем, удаление от маяка 200 метров.

17.30. На надувной лодке высадился на сушу старший лейтенант Мунте Каас^2, который должен установить связь в деревне.

17.55. Получен доклад от Мунте Кааса, и операция по выгрузке материалов снабжения, топлива и продуктов питания началась.

Из-за сильной качки возникли трудности.

19.52. Второй рейс. В 20.20 возвращается неразгруженная лодка с Мунте Каасом. Он сообщает, что в деревне рассказали о прибытии в 11.30 группы из 10 немецких солдат. Она была обнаружена рыболовным судном. Солдаты разместились в доме с освещенными окнами, находящемся всего в нескольких сотнях метров от берега. Кроме того, с юго-запада идет новый шторм.

На обратном пути один из норвежцев падает в воду, его нужно заменить. Командир, принимая во внимание возможные инциденты, решает, что будет лучше, если 2 француза примут участие в операции. Поэтому лодка с 2 норвежцами и 2 моряками Junon (старшиной Сарра и матросом Гуиллотом) идет к суше, чтобы забрать уже переправленный для них груз, в суматохе они забывают взять с собой сигнальный прожектор.

Время поджимает. В 21.30 командир лодки приказывает сигнализировать своим людям, чтобы они бросили груз и вернулись на борт. В 22.30 оставаться на месте без угрозы обнаружения лодки невозможно. Командир Куервиль приказывает сигнализировать, что он попытается подойти к расположенному к югу от деревни берегу на следующий день, и уходит в море, где продолжает курсировать до следующего дня.

На следующий день,18 ноября, Junon снова приходит к входу в Хефьорд; погодные условия еще более усложняются. Куервиль рассчитывает в 12.35 оставить 4 человек поблизости от места высадки, в 200 метрах от маяка лодка всплывает, командир держит бухту под тщательным наблюдением.

Однако невозможно кого-либо разглядеть. Junon снова погружается и покидает фьорд.

Во второй половине дня ветер слабеет и поворачивает на запад. Когда все же решаются на повторный эксперимент, останавливается двигатель по левому борту, и приходится отказаться от задуманного. Junon снова уходит в море».

В воскресенье 14 декабря Junon всплыла у Хефьорда. Оба французских моряка жили в хижине, продуктами их регулярно снабжали сельские жители. Когда они увидели свою лодку, спустились к ней по склону на лыжах. Junon высадила на сушу трех бойцов норвежского движения Сопротивления, затем снова вышла в море с полным экипажем.

25 марта 1943 года старший лейтенант Шлумбергер сменил капитана 2-го ранга Куервиля на должности командира Junon…

Casabianca в Средиземном море

Подводные лодки, оставшиеся в Тулоне или в североафриканских портах, редко были в море в это трудное время. Они берегли топливо, которое было в их цистернах, на случай, если согласно договору о перемирии с лодок будут сняты перископы, демонтированы рубочные люки, удалены выпускные клапаны двигателей, как рассказывал нам командир лодки Casabianca Л'Эрминье. Тот, кто предполагал, что моряки оставят свои лодки в состоянии неспособности к погружению, сильно ошибался. «Тренировочные выходы» были предлогом, чтобы подготовить свои подводные лодки к выходу. Экипажи тренировались в портах, у причалов или на рейде лишь по нескольку часов. «Мы хотели прежде всего обкатать наших молодых моряков и дать им интенсивную военную подготовку для выполнения маневров погружения, всплытия и устранения поломок в боевой обстановке, – пишет командир Л'Эрминье и добавляет: – Мы могли столкнуться с крайне сложными и опасными ситуациями».

Затем настала ночь с 7 на 8 ноября 1942 года; англичане и американцы высадились в Федале, Оране и Алжире.

В Тулоне был отдан приказ затопить лодки, но командиры предусмотрительно подготовили их для предстоящего выхода в море. База подводных лодок находилась в центре верфи Моурилльон. Было решено спать на борту, чтобы не терять ни одной секунды, и отвязать швартовочный трос изнутри прочного корпуса, чтобы избежать потерь на палубе. На мостике на ночное дежурство была выставлена смена, которая должна была при малейшем инциденте на пристани нажать на кнопку «сирены»; этот сигнал означал: «Сразу на выход из базы!»

Легкое заграждение из досок закрывало выход из небольшой гавани Моурилльон. Первая готовая к выходу подводная лодка должна была проломить его. Другая, более значительная трудность – сеть, преграждающая проход у мола. В ней был устроен только один проход, который на ночь запирался и открывался буксиром исключительно по приказу портовой полиции.

Вот таким было положение подводных лодок базы Моурилльон.

Предоставим слово командиру Л'Эрминье:

«27 ноября в 5 часов утра машинист Хайхет передает охрану старшине Лионайсу и говорит: «Сегодня ночью это еще не случится». Едва он спускается вниз, Лионайс нажимает на сирену: «Тревога!» Пулеметы строчат на верфи Моурилльон у ворот Базайлис, за два квартала от набережной.

Экипаж Casabianca занимает свои места на лодке. На мостике мне сообщают, что появились немцы.

Итак, противник здесь и стреляет по нас. Это единственное, что можно уверенно сказать, и, слава богу, этот враг – немцы.

Захват врасплох удается не полностью, так как мы уже за несколько дней приняли все меры, чтобы этого не произошло.

Я приказываю без промедления: «Рубить концы!»

Канаты шлепают по воде и не могут помешать нам, так как они утяжелены балластом и лежат на дне.

Накануне второй офицер приказал между нами и пристанью поставить старую баржу, чтобы мы не помяли наши балластные цистерны о тумбы и не повредили наш правый гребной винт.

Я приказываю: «Четыре узла вперед!», чтобы набрать некоторую скорость и проломить преграду на выходе, которая была примерно в 100 метрах перед нашим форштевнем.

Баржа трещит, и мы начинаем скользить по воде.

В этот момент отходит Venus, подводная лодка водоизмещением 600 тонн, которая стояла на другой стороне пирса. Так происходит потому, что она легче и ее скорость больше, и командир кричит мне: «Я пойду впереди, позвольте обойти вас!»

Я сразу останавливаюсь, чтобы позволить ему первому проломать заграждение из досок.

Мы следуем в полуметре за его кормой и обходим его с левого борта, так как он зацепляется задним горизонтальным рулем по правому борту за стальной трос заграждения. Мы проходим примерно в 15 метрах от конца мола, он будет прикрывать нас от огня противника.

Белле^3 пришла в голову та же мысль, что и мне, и он выдал стальные каски офицерам, троим из верхней вахты и расчету пулемета.

Тем не менее мы должны обращать внимание на маневрирование, это отвлекает нас от других забот. Ничего не происходит. Эти болваны не заняли мол! Невероятно, так как северный мол не находится даже в пределах зоны верфи. Там встречаются влюбленные пары и неторопливо прогуливаются пешеходы.

Мы проходим мол курсом на большой рейд и предлагаем Venus взять ее на буксир. Но ей удается искусными маневрами вперед и назад освободиться от троса.

Теперь – вперед к прочным противолодочным сетям, в которых мы должны для себя и коллег, следующих за нами, открыть проход.

Мы пересекаем рейд на скорости 12 узлов. Надводные корабли, кажется, спят. Примерно 20 самолетов пролетели гавань и рейд с включенными аэронавигационными огнями, возвращаясь с тренировочного вылета.

Прожекторы зенитных пушек включены и освещают самолеты. Никто не стреляет.

На западной верфи нет никакой тревоги, и людей там можно ввести в заблуждение горящими аэронавигационными огнями самолетов. Теперь, однако, некоторые из них гасят свои огни. Они стреляют сигнальными ракетами.

Освещенная полной луной поверхность воды блестит, как серебро. На этом зеркале мы должны отчетливо выделяться.

В самом деле, самолет с курсом на Саблеттес наталкивается на нас.

Мы достигаем дежурного буксира сети и отдаем ему приказ открыть проход.

Командир буксира отвечает, что не получал никаких «приказов сверху».

Белле прыгает с пистолетом на палубу Casabianca, в то время как я направляю нос на фальшборт буксира. Он будет взят на абордаж, и хорошему человеку, который знает только свои приказы, будет доказано, что и непосредственные команды обладают некоторым значением!..

Однако применять силу не понадобилось. Самолет с пикирования бросает бомбу, которая падает между нашей кормой и торпедной лодкой Morse, причалившей с потушенными огнями к пристани у лазарета.

На глазах капитана буксира бомба взрывается, и он, наконец поняв, что мы не шутим, идет к сети и открывает проход. Мы прижимаемся и задеваем буй.

Прожекторы загораются на короткое время и снова тухнут. Расчеты зенитных пушек, видимо, поражены, так как не отвечают на бомбардировки немецких самолетов.

Скоро будет горячо. Мы не можем оставаться в надводном положении, но глубина по обеим сторонам фарватера, скорее всего, незначительна, и мы должны описывать большую дугу на левый борт, чтобы завести быстроходные катера, идущие за нами, на боевые заграждения.

Три самолета спикировали на нас, и вниз пошли три белых парашюта. Это электромагнитные мины, которые должны преградить нам выход.

Фонтаны воды поднимаются очень близко впереди по правому борту.

Вот и все! Вперед и полный ход; сигнал на погружение!

Воздух свистит в клапанах, и Casabianca уходит под воду».

Сброшенные немецкими самолетами мины взрывались за кормой в кильватере Casabianca, лодку сильно трясло.

Glorieux и Marsouin следовали за Casabianca. Marsouin прошла заграждение под бомбежкой в тот момент, когда бомба попала в маяк левой пристани и разрушила его. Подводная лодка была поражена каменными осколками. Iris удалось уйти, и она достигла Картахены в Испании, в то время как Glorieux ушла в Оран. Не хватало только Venus, которая была затоплена своим экипажем у Тулона. Casabianca оставалась в подводном плавании. Когда Л'Эрминье достиг мыса Кепет, он захотел оценить надводную обстановку. Вероятно, он мог помочь надводному кораблю, который не хотел топить себя сам, а лишь убежать. Ночь была светла, да еще и сигнальные ракеты освещали море. Итак, он приказал поднять перископ. Темно. Он снова убрал и поднял перископ, чтобы очистить объектив в воде. Ничего, опять темень! Проклятье! При техническом обслуживании перископов штурман в спешке и волнении перед выходом забыл снять бронзовые защитные колпаки на обоих перископах подводной лодки.

Инцидент скоро был забыт; в открытом море защитные колпаки были сняты после всплытия. 24 часа Casabianca патрулировала у Тулона, пока не взяла курс на юг, в Алжир.

Отказал передатчик, и было невозможно сообщить союзникам о планах Casabianca. «Мы снова начинаем борьбу. Пожалуй, наведем там шороху», – заявил Л'Эрминье.

30-го в 7 часов утра подводная лодка находилась под водой у маяка Матифоу, посередине патруля английских противолодочных кораблей; Л'Эрминье приказывает: «Аварийное всплытие!»

7.18. Casabianca выскакивает на поверхность, рубочный люк открывается, наверх поднимается матрос с трехцветным флагом в руке, он должен им размахивать.

Л'Эрминье обнаруживает британский корвет на дальности менее 300 метров. Он сигнализирует и требует кодовые буквы дня для опознания. Л'Эрминье, конечно, не знает их. Он сигналит прожектором: «Casabianca, французская субмарина; мы пришли из Тулона».

Английский экипаж кричит «Ура!», в то время как командир корвета подбрасывает вверх свою фуражку.

В порту Алжира Casabianca снова встречает Marsouin, которая пришла перед нею, и Glorieux. Все 14 подводных лодок появляются там, 6 из них «1500-тонные».

Бегство лодки Casabianca из Тулона было сенсационным результатом, достигнутым примерными действиями командира, экипажа, когда после мучительного мрака она снова вышла на солнечный свет. Задания, которые эта подводная лодка выполняла после Алжира, – транспортировка участников Сопротивления, тайных агентов в Корсику и на побережье Прованса, – были не менее трудны. Это относится также к подготовке предстоящей высадки на еще занятое немцами и итальянцами побережье. Ветер и море настолько разнообразны, настолько капризны в Средиземном море, в этом якобы спокойном «пруду», что Л'Эрминье сравнивал его пересечение с «автомобильной поездкой по дорогам, то гладким, как бильярдный стол, то снова непроходимым». Оставаясь погруженными в течение дня, шли малым ходом, чтобы «не разряжать аккумуляторные батареи слишком долго» и чтобы избежать бомбардировок противника. Ночью со скоростью 16—17 узлов в надводном положении, с шумными дизелями, в то время как искры разлетались из глушителей на борту подводной лодки, которая не имела времени для самого незначительного ремонта на верфях (имелось всего несколько таких верфей и плавучих доков, и они были переполнены!). Тем не менее Л'Эрминье и его люди снова потребовали выхода в море, как только их PLM^4 прибыл в Алжир.

Casabianca в подводном положении подошла к побережью так близко, насколько это было возможно, повредила лопасть руля, коснувшись им грунта во время маневрирования, и всплыла ночью. Часть экипажа занималась выгрузкой оружия для корсиканских патриотов – один раз 13 тонн, другой раз даже 20 тонн в 50-килограммовых ящиках. Это оружие, которое размещалось по всей лодке, было нужно транспортировать из отсеков по созданным проходам наверх и погружать в резиновые лодки. Они образовывали настоящие поезда, которые буксировались весельной лодкой. Однажды ночью подводная лодка была встречена в заливе Порто на Корсике пулеметным огнем. Возвратившийся в Алжир Л'Эрминье решил оставить пробоину в защитном козырьке мостика, которую он получил от крупнокалиберного пулемета. Он поместил у образовавшегося отверстия подкову, как приносящую счастье. Затем новый троянский конь перевез через Средиземное море ровно 103 человек – трое из них были подпольщиками. Это должно было стать первой высадкой французских подразделений, которые освобождали Корсику, поднявшуюся в ночь с 12 на 13 сентября 1943 года на борьбу против незваных гостей.

«Благодаря таким глупцам, как те с Casabianca, мы победили», – говорил позднее генерал Жиро командиру Л'Эрминье^5.

Глава 22

Операция «Нептун»

(высадка в Нормандии 6 июня 1944 года)

Предыстория операции «Нептун»

В июле 1944 года союзники уже завоевали господство на море и в воздухе. Немцы знали, что они проигрывали войну. Об этом говорили только среди друзей, на которых можно было положиться.

Военный дух командиров подводных лодок и их экипажей был сломлен сомнениями, имеет ли смысл продолжать дальнейшую борьбу: они чувствовали, что становятся из охотников дичью. Приходилось выходить в море на лодках устаревших типов и ждать новые субмарины, которые должны были произвести сенсацию и которые, как говорилось, должны были поставить противника на колени. Каждый должен был бороться только за себя, никакой речи не могло идти о больших группах подлодок, оперирующих в составе соединения, которые посылал бы к конвоям противника хорошо информированный командующий.

Теперь подводная лодка была вынуждена подкрадываться к районам действий на большой глубине, все на борту внимательно слушали шумы снаружи и надеялись выжить, когда лодка сотрясалась от разрывов глубинных бомб, становившихся все опаснее. Зачастую более суток подводники должны были проводить под водой в своих тесных отсеках. И после атак глубинными бомбами часто разрывался на куски легкий корпус, балластные цистерны давали течь, прочный корпус сминался и деформировался, хотя лодка погружалась еще глубже, чем 2A+60^1.

Дёниц перенес свой командный пункт, подвергнутый сильной бомбардировке, из Берлина в пригород. Там он чувствовал себя часто таким же изолированным, как и его находившиеся в боевых походах командиры. Во время длительных подводных плаваний командиры не могли сообщать о своем местоположении и редко находились на приеме^2. Каждый раз, когда лодка сообщала о заходе в порт, с души Дёница падал камень.

Была еще и другая трудность: по документам командующий в начале 1944 года располагал 440—445 лодками, но число лодок, участвующих в боевых действиях, еще никогда не было так мало. В море постоянно находилось всего около 50 лодок, примерно 12 процентов от общего их количества, и вдобавок их число постоянно снижалось^3. Верфи были переполнены нуждающимися в ремонте лодками. Работа замедлялась еще и из-за того, что из рабочих формировали новые дивизии, которые были нужны на Восточном фронте. Также ощущалась нехватка сырья. Кроме того, шноркель (устройство для снабжения воздухом под водой) с клапанным затвором, испытывавшийся на подводных лодках, был недостаточно доработан, так как уже при среднем волнении через него проникала вода.

Потери возрастали: в январе 1944 года они составили 15 лодок, в феврале – 19, в марте – 25, в апреле – 21 и в мае – 22 лодки^4.

Первая оснащенная шноркелем подводная лодка U-264 (капитан 3-го ранга Хартвиг Лоокс) была потоплена 19 февраля 1944 года в Северной Атлантике кораблями сопровождения Woodpecker и Starling (капитан Уокер)5.

Командование ожидало вторжения, и подводные лодки должны были при этом вторжении держать оборону в портах. Но где произойдет это вторжение? В Норвегии, «Стране судьбы», как ее называл Гитлер, в Ютландии, откуда можно было нанести удар в самое сердце Германии, в Па-де-Кале или на побережье Нормандии? Этого не знал никто.

Для того чтобы учесть все варианты, Дёниц послал группу «Центр» в Норвегию и держал наготове группу «Ландвирт» из 15 лодок VIIc серии во французских портах Атлантики.

Гитлер, пренебрегавший подводными лодками вначале, теперь рассматривал их в качестве «своей самой надежной линии обороны на Западе».

С приходом сезона ясной погоды, между 16 мая и 3 июня, 32 новые лодки вышли из Киля и направились к портам Атлантики. Так как севернее Шотландии море не замерзало, они могли идти на большом удалении от британского побережья. Однако длинные весенние дни оставляли лишь несколько часов темного времени суток для зарядки аккумуляторных батарей лодок.

Самолеты командования береговой авиации Великобритании поразили несколько лодок у южного побережья Норвегии, они потопили U-240, U-241, U-476, U-675, U-990, U-292, U-477, а 4 лодки вынудили вернуться на базу. Из лодок, оснащенных шноркелем, была потоплена только одна U-477 (обер-лейтенант Карл Иоахим Йенсен) 3 июня канадским самолетом 162-й эскадрильи к западу от Тронхейма.

Потеря другой подводной лодки имела бы очень тяжелые последствия, если бы произошла раньше… 4 июня U-505 (обер-лейтенант Харальд Ланге) после атаки, проведенной контр-адмиралом Д.С. Галлери (авианосец Guadalcanal, эсминцы Chatelain, Jenks, Pillbury), попала неповрежденной в руки американцев^6. Все кодовые таблицы и бортовые журналы были захвачены. Эти документы принесли союзникам немного пользы… На следующий день началось вторжение на побережье Нормандии.

Операция «Нептун»

После совещания главнокомандующих союзников в Квебеке был разработан план вторжения в августе во Францию. Он получил название «Коссак»7.

Позднее кодовое наименование десантной операции было изменено на «Оверлорд», но 7 сентября адмиралтейство сообщило всем пунктам управления, что «проводимая в рамках плана «Оверлорд» морская операция будет называться операция «Нептун». Как ни странно, авангардом сильной армады, которая должна была принимать участие в операции (4000 кораблей всех типов и тоннажей), стали две крохотные подводные лодки, каждая с экипажем 4 человека. Этим двум мини– субмаринам, X-20 и X-23 с базы в Портсмуте, были назначены зоны высадки Джуно и Сворд от Версюр-Мер до Рива– Беллы.

Англичане получили в Ла-Манше и в Атлантике шесть зон, в пределах которых они должны были производить высадку своих вооруженных сил, где противолодочная оборона вела патрулирование с целью не подпустить ни одной подводной лодки противника к берегу.

6 июня немецкие подводные лодки вышли из Лорьяна и Бреста, в приказе на наступление Дёниц указал командирам:

«…При возникновении угрозы необходимо приближаться к десантному флоту противника без каких-либо сомнений, не обращая внимания на угрозу быть обнаруженными или пострадать от минных заграждений. Каждый человек и каждая единица техники противника, которые будут уничтожены до высадки, уменьшают его шансы на успех. Лодка, которая нанесет ущерб врагу при высадке, исполнит свою главную задачу и оправдает свое существование, даже если она при этом погибнет».

Еще никогда лодки не сталкивались с такой мощной обороной флота авиацией. С 5 июня по 1 июля 7 лодок было потоплено к западу от Канады и 3 подводные лодки в Датском проливе, кроме этого еще 13 было потеряно в других районах. Дёниц соглашался, что боевой дух его командиров был выше всяких похвал, что он сам, однако, с огромным трудом находил необходимое мужество. Так как он был достаточно информирован, то спрашивал себя, не являлось ли продолжение борьбы преступлением. Наконец, несколько подводных лодок вернулись и сообщили об успехах: 5 эскортных кораблей, 12 транспортов (тоннажем 56 845 брт) и 4 десантных корабля (водоизмещение 8404 тонны) было потоплено, примерно 10 – повреждено. По сравнению с преодолевшим канал Ла-Манш тоннажем союзников этого было мало. После успешной высадки союзников подводные лодки продолжали свои безуспешные атаки. С 6 июня по конец августа 30 подводных лодок со шноркелями провели 45 рейдов в зоне высадки. 20 было потоплено.

Из тысячи членов экипажей спаслось только 238. Ни один самолет немецкой военной авиации не пришел им на помощь. Например, у Паймпула, где британские надводные корабли атаковали подводную лодку глубинными бомбами, ни один самолет люфтваффе не вмешался в сражение.

Военно-морские базы в оккупированных странах захватывались по очереди: в августе – Тулон и Констанца, в сентябре – Брест, Салоники, Саламис, Петсамо. Русский флот вышел из Финского залива, и немцам теперь стало сложно продолжать испытания своих новых подводных лодок в Балтийском море, чье побережье минировалось английскими самолетами.

Как всегда в безнадежных случаях, за помощью обратились к военному флоту. 80 процентов моряков кригсмарине участвовали в наземных операциях. Подводные силы оставили в покое. Хотя они понесли тяжелые потери, хотя их шеф знал, что его люди боролись без надежды на успех, только лишь с задачей связать войска противника, чтобы не дать их использовать в Германии, они никогда не капитулировали.

Последние сражения у Британских островов

Дёниц послал несколько подводных лодок в отдаленные районы, чтобы оттянуть силы союзников, действующих непосредственно против Германии. 4 июля 1944 года повредила американские корабли в Карибском море U-539 (капитан-лейтенант Лаутербах-Эмден). 7 июля U-516 (капитан 3-го ранга Ханс-Рюдигер Тиллессен) потопила американский танкер Esso Harrisburg тоннажем 9887 тонн. А 24 июля U-861 (капитан 3-го ранга Юрген Эстен) потопила у бразильского побережья американский пароход William Gaston.

Перед высадкой в Нормандии до конца войны прошло еще 12 месяцев, в это время подводные лодки проводили свои последние сражения. Наиболее важное из них проходило около Британских островов. Последние предсмертные конвульсии умирающего? Этого нельзя с уверенностью утверждать, так как лишь нескольких месяцев не хватило для того, чтобы окончательно внедрить новое средство, шноркель. Возможно, это и принятие на вооружение «электрических» лодок[29], а вскоре после этого подводных лодок Вальтера, возвратило бы молодость, жизнь и победу подводным лодкам!

После прорыва американцев у Авранчеса 4 августа подводные лодки покинули свои французские базы и отошли к норвежским портам. Эта операция была завершена в конце сентября. Ни одна лодка при этой передислокации не была потоплена или повреждена, отныне Берген стал их основной оперативной базой.

После тяжелых испытаний во время вторжения союзников экипажи подводных лодок смогли немного отдохнуть, в то время как их лодки ремонтировались.

Примерно 10 лодок, не способных погружаться, были затоплены во французских портах собственными экипажами. 1 июля за несколько дней до вторжения союзников Дёниц решил отозвать все подводные лодки со шноркелями из Атлантики и направить их в район Британских островов. Это был первый случай с 1940 года, когда они должны были действовать в этих мелководных районах моря. Командиры подводных лодок получили указания поступать неожиданно для противника: они должны были атаковать конвои со стороны побережья и затем уходить в сторону земли. Эта хитрость была слишком известна, чтобы быть успешной.

Постоянное подводное плавание со шноркелем на лодках, не предназначенных для такого долгого нахождения под водой, было тяжелым испытанием для молодых экипажей. Командиры имели разрешение возвращаться на свои базы как для пополнения запаса горючего и торпед, так и при переутомлении экипажа.

Другой трудностью была работа в режиме полного радиомолчания! Подводные лодки могли нарушать радиомолчание, только если они были на очень большом расстоянии от английского побережья.

В августе 8 подлодок, действуя в Ла-Манше, потопили 6 торговых судов общим тоннажем 24 811 брт. Были и американский эскортный миноносец Fiske, потопленный лодкой U-804, и канадские корветы Regina и Alberni, торпедированные U-667 и U-480.

Наконец, 30 августа U-482 (капитан-лейтенант фон Матушка) потопила танкер Jaksonville тоннажем 10 848 брт и 1 сентября английский фрегат Hurst Castle. В первые дни сентября она потопила норвежское торговое судно Fjordheim и английские торговые суда Pinto и Empire Heritage общим тоннажем 31 610 брт. Эти торпедирования состоялись на севере от Ирландии в Северном проливе. «Очень удачное применение», – считал Дёниц.

Между тем U-541 (капитан-лейтенант Курт Петерсен) курсировала перед устьем Сант-Лоренц-Стромс к югу от Ньюфаундленда и уничтожила судно Livingston (2140 брт) и один эсминец.

В конце октября U-170 (обер-лейтенант Герольд Хаубер) потопила два эсминца противника; 1 ноября U-483 (капитан-лейтенант Ханс Иоахим фон Морштайн) в том же самом квадрате, в котором фон Матушка достиг успеха, повредила британский эсминец сопровождения Whitaker.

В декабре подводники Дёница добились еще более удовлетворительных результатов, продуктивными оказались рейды U-772 (капитан-лейтенант Эвальд Радемахер), U-486 (обер-лейтенант Герхард Мейер), U-1202 (капитан-лейтенант Рольф Томсен) и U-870 (капитан 3-го ранга Эрнст Хехлер), которые оперировали в различных районах Атлантики, у Ла-Манша, в Бискайском заливе и севернее Ирландии. В декабре у западного побережья Великобритании было потоплено 18 судов тоннажем 85 439 брт, а в Северной Атлантике лишь одно судно (5458 брт).

Январь 1945 года прошел удовлетворительно. В течение первых дней февраля гросс-адмирал с удовольствием отметил, что применение шноркеля снова вернуло подводным лодкам, даже старым типам, их эффективность. Также с начала года увеличилось до 455 единиц число подводных лодок, несущих службу в море с помощью организованного Шпеером серийного производства с высокой производительностью. Дёниц еще не знал, что это было апогеем.

Имелись лишь несколько недостатков: ход под шноркелем был медленный, потеря французских баз увеличила время в пути между портами и зонами действий и, наконец, возрастал срок ремонта лодок на верфях.

21 января Дёниц обратил внимание Гитлера на значение Данцига^8.

Потеря этого порта парализовала бы подводную войну, так как там располагались учебная база новых подводных лодок и три мастерских по сбору подводных лодок XXI серии.

Гитлер 1 февраля в своей речи перед Генеральным штабом подчеркнул «особое значение», которое он придавал возобновлению подводной войны для общего военного положения.

ПОТЕРИ С 1 ИЮНЯ ПО 31 ДЕКАБРЯ 1944 ГОДА: (Из книги капитана С.В. Роскилла The war at sea)

Контрнаступление союзников

С 1 июля по 31 декабря 1944 года эсминцы и корветы, а также авианосцы сопровождения союзников потопили на всех морях 41 немецкую подводную лодку. Две из них были торпедированы подводными лодками и потоплены на трассе Малакка: U-859 потоплена 23 сентября английской подводной лодкой Trenchant, U-168 – 6 октября голландской подводной лодкой Zwaardvisch. Среди надводных кораблей особенно отличился известный Starling капитана Валькера: он при поддержке Loch Killin 31 июля в Ла-Манше потопил U-333, а 6 августа – U-736. 11 августа лодка Starling находилась в Бискайском заливе и, при поддержке нескольких самолетов, пустила на дно U-385. В течение этого времени самолеты командования авиации берегового базирования ежедневно с успехами возвращались на базы. В свою очередь самолеты командования бомбардировочной авиации уничтожили 19 подводных лодок в портах Гамбурга, Тулона и Бергена.

Однако британское командование морского флота отметило, что применение шноркелей произвело переворот в стратегии подводных лодок. В октябре 1944 года 49 подводных лодок, в основном оснащенных шноркелями, могли беспрепятственно курсировать севернее Великобритании, и только одна была повреждена. Они потопили в декабре 18 судов (тоннажем 85 639 брт), в то время как лишь 14 подводных лодок было потоплено британцами. При проведении операции «Нептун» все подводные лодки, за исключением нескольких, оснащенных шноркелями, держались на дистанции.

Со шноркелем подводные лодки могли идти под водой, при этом над водой возвышался только сам шноркель, который нельзя было обнаружить с помощью радара.

В начале января 1945 года первый морской лорд, сэр Эндрю Б. Каннингем, осознавая опасность, требовал безотлагательно разработать меморандум, и уже в феврале началось новое большое наступление против подводных лодок.

В это время в распоряжении командования авиации берегового базирования находилось в целом более 54 эскадрилий (793 самолета), в том числе 38 эскадрилий (528 самолетов) вели борьбу исключительно с подводными лодками. 24 эскадрильи (420 самолетов) базировались в Великобритании и Ирландии.

Выходы 30 эсминцев на Дальний Восток были отменены. В январе англичане имели 37 эскортных отрядов^11, в целом 273 корабля, не считая 28 авианосцев сопровождения и нескольких флотилий эсминцев, базирующихся в Нарвике, Росюте и Плимуте.

У экипажей самолетов командования берегового базирования начался настоящий психоз шноркеля. Им повсюду на поверхности моря мерещился шноркель. Как только они засекали что-нибудь радиолокатором, сразу начинали бомбить, иногда даже маленькие плавающие предметы и дельфинов. Их накрывала волна ужаса^12.

У командования авиации берегового базирования не было достаточного количества самолетов, чтобы патрулировать морские трассы и одновременно защищать бесконечные конвои, идущие в британских водах, поэтому британцы перебросили из Гибралтара из эскадрильи «Либерейторов» несколько самолетов, оснащенных двумя радиолокаторами для определения местоположения морских целей с воздуха. Было принято решение охранять конвои только в особо опасных зонах.

Конвои английского Гибралтара и английского Фритауна охранялись лишь одним-единственным кораблем сопровождения. Угроза Северной Атлантике утратила свою остроту. В августе 1944 года в Великобританию без потерь прибыл самый большой военный конвой HX-300, состоявший из 167 судов, построенных в 19 колонн.

Англичане установили несколько минных полей в самых важных районах юго-восточнее и северо-восточнее Британских островов, где у подводных лодок были позиции для наблюдения за конвоями союзников. Четыре переброшенных с Тихого океана корабля Ariadne, Apollo, Pluver и Willem van der Zaan всего за несколько месяцев установили 17 000 мин.

В технической области: радиолокатор диапазона S (10 сантиметров) заменили на локатор диапазона X (3 сантиметра); первые испытания начались в ноябре 1944 года, они были введены в эксплуатацию в марте 1945 года. Новый радиолокатор позволял точно определять местоположение шноркелей и даже перископов, отличая их от небольших плавающих предметов.

На всех больших океанских судах для определения местоположения торпед был установлен гидролокатор.

Корабли и самолеты по-прежнему сбрасывали глубинные бомбы; кроме того, большие корабли были оснащены бомбометами Hedgehog и Squid^13.

Англичане в марте 1945 года применили новую бомбу, которая могла сбрасываться с малых высот без дополнительной подсветки прожектором и поражала радиолокатор, чем затруднялся контроль надводного пространства, достигался эффект внезапности для противника. Глубинные бомбы, сбрасываемые самолетами, были заменены тяжелыми 600-фунтовыми бомбами.

Наконец, англичане делали все, чтобы информация о чем– либо, что касалось подводной войны – потопленный тоннаж, атакованные или уничтоженные подводные лодки, – не передавалась по радио. Таким образом, Дёниц, получая редкие радиограммы со своих подводных лодок, ничего не знал об их судьбе вплоть до возвращения их на базу.

13 марта гросс-адмирал получил тревожную радиограмму. Обер-лейтенант кригсмарине Клаус Бекер сообщал, что «12-го U-260 на глубине 80 метров перед Фастнет-Рок наскочила на мину. Несмотря на тяжелые повреждения, U-260 сумела всплыть на поверхность и высадить экипаж лодки на ирландское побережье».

«Это доказывало, – пишет Дёниц, – что противник установил мелководные минные заграждения для борьбы с подводными лодками»14. Он отдал своим подводным лодкам приказ отойти от побережья противника, а в случае слишком сильного противодействия вернуться на базу.

Дёниц предвидел предстоящие тяжелые потери. Он всегда бережно относился к жизни своих людей, а теперь особенно дорожил ими, так как больше не верил в победу.

Число потерянных подводных лодок в районе Великобритании возросло с 6 лодок в январе до 17 в феврале. В марте их было 16, а в апреле^15 – уже 29.

Позже пришло сообщение, что в апреле много лодок было потоплено или выведено из строя в ходе бомбардировок в Гамбурге, Вильгельмсхафене, Бремене и Киле: в период с 20 марта по 9 апреля их количество составило 22 борта.

Невероятные потери подводных лодок

В то время как командиры подводных лодок по возвращении из боевых походов рапортовали о достигнутых успехах и Дёниц отмечал, что потери в конце января 1945 года были невелики (они составляли 10 процентов от числа лодок, находящихся в море, что было существенно ниже, чем в 1940 и 1941 годах), ситуация вдруг резко изменилась. Подводные лодки понесли крупные потери на всех театрах военных действий.

Перед Гибралтаром 17 февраля U-300 (обер-лейтенант Фриц Хайн) атаковала и тяжело повредила транспорт Michael J. Stone (7176 брт) и танкер Regent Lion (9551 брт), однако сама была поражена глубинными бомбами конвойного корабля и вынуждена уйти для ремонта в Танжер. 22-го U-300 снова вышла в море и попыталась приблизиться к конвою. Минные заградители Recruit и Pincher сразу потопили ее.

U-1302 (капитан-лейтенант Вольфганг Хервац) была потоплена 7 марта 1945 года канадскими фрегатами в Сант– Джордж-Кэнел. На два дня позже U-1019 (обер-лейтенант Ганс Ринк) была атакована «Либерейтором», шумовыми буями и акустической торпедой, и хотя самолет вызвал на помощь надводные корабли, U-1019 удалось уйти.

Вход в Ла-Манш был особенно опасным районом для подводных лодок. 8 марта U-275 (капитан-лейтенант Гельмут Веркамп) удалось потопить танкер Lornaston (4934 брт) из конвоя ONA-289; на два дня позже у Бич-Хед она нарвалась на мину и затонула.

На следующий день у одного из островов Сцилли потерпела неудачу U-681. Командир, старший лейтенант Вернер Гебауер, вывел подводную лодку из трудного положения и затем пытался привести ее в Ирландию, когда его атаковал американский «Либерейтор». Гебауер 11 марта затопил лодку. 12-го настала очередь U-683 (капитан-лейтенант Гюнтер Келлер), она была потоплена 2-й эскортной группой, которая патрулировала в районе мыса Лизард-Хед. В тот же день U-260, поврежденная миной у Фастнет-Рок, была затоплена экипажем. 26-го также на входе в Ла-Манш фрегат Dukworth из 3-й эскортной группы потопил U-399 (обер– лейтенант Хайнц Бухзе), а 29-го у мыса Лэндс-Энд уничтожил U-246 (капитан-лейтенант Эрнст Рабе).

Фрегаты 21-й эскортной группы с 19 марта по 1 апреля проявляли повышенную активность к западу от Шетландских и Гебридских островов. Группа состояла из двух дивизионов: первый курсировал к северу от морского пролива Мин до мыса Врат, а второй – к югу от морского пролива. После того как они сопроводили несколько конвоев в этом мелководье, они перешли к атакам подводных лодок.

27 марта 1-й дивизион кораблей (фрегаты Conn, Rupert и Denne) засек гидролокатором подводную цель. Фрегаты провели атаку глубинными бомбами и были уверены, что потопили подводную лодку. Это была U-965. В тот же самый день 2-й дивизион (фрегаты Fitzroy, Redmill и Byron) уничтожил U-722. 30 марта 1-й дивизион глубинными бомбами потопил U-1021. Таким образом, район Мин был полностью очищен от подводных лодок.

Другим местом, в котором шла охота на подлодки и где они с октября 1944 года по май 1945 года несли большие потери, был район между Бергеном и северной частью Гебридов. U-864 (капитан 3-го ранга Ральф Райнер Вольфрам) была потоплена у Бергена. Севернее и восточнее Шетландских островов по очереди были потоплены U-1276 (обер– лейтенант Карл-Хайнц Вендт), U-989 (капитан-лейтенант фон Ройтберг), U-1278 (капитан-лейтенант Мюллер-Бетке), U-1279 (обер-лейтенант Ганс Фалке), U-1006 (обер-лейтенант Хорст Войгт), U-322 (обер-лейтенант Герхард Виск) и U-396 (капитан-лейтенант Гильмар Симон).

В том же самом районе моря бесследно исчезли U-905 (обер-лейтенант Герберт Швартинг) и U-1106 (обер-лейтенант Эрвин Бартк), и можно с уверенностью утверждать, что их пропажа связана с одним из «Либерейторов» берегового командования, который патрулировал на трассах в Северной Атлантике.

К югу от устья Сант-Лоренц-Стромс капитан 2-го ранга Курт Добрац (U-1232)16 добился некоторых успехов: пароходы Polarland (1591 брт), British Freedom (6985 брт), Athelviking (8779 брт) были потоплены, Nipiwan Park (1591 брт), Martin van Buren (7176 брт) и Spinager (7429 брт) были выведены им из строя. Эти достижения смогли заставить Дёница поверить в то, что его подводные лодки снова одержали верх на море. Однако американцы тут же усилили свою активность в этом районе. Они знали о присутствии нескольких подводных лодок у Галифакса, лодки не только топили некоторые из их торговых судов, но и передавали сводки погоды по радио.

18 марта U-866 (обер-лейтенант Петер Роговски) была уничтожена американскими патрульными кораблями Lowe, Menges, Pride, Mosley, 7 апреля у мыса Код уничтожена U-857 (капитан-лейтенант Рудольф Премауер), а 19-го американские корабли Buckley и Reuben James потопили U-879 (капитан-лейтенант Ервин Махен). U-548 (обер-лейтенант Эрих Кремпль) была пущена на дно 30 апреля 4 американскими кораблями сопровождения конвоя.

Дёниц надеялся захватить союзников врасплох, внезапно выслав группу из 6 подлодок IX серии в район к северу от Азорских островов, однако англичане и американцы узнали об этой операции. Атаковавшиеся с 11 апреля американские конвои не понесли никаких потерь. Даже наоборот, 4 подводные лодки U-1235 (обер-лейтенант Франц Барш), U-880 (капитан-лейтенант Шётцау), U-546 (капитан-лейтенант Пауль Юст) и U-518 (обер-лейтенант Офферман) были потоплены к северу от Азорских островов.

ПОТЕРИ С 1 ЯНВАРЯ ПО 31 АВГУСТА 1945 ГОДА

Подводные лодки XXI и XXIII серий вводятся в эксплуатацию

В то время как в апреле 1945 года на передовой сухопутных фронтов все оборачивалось против Гитлера и немецкая армия, оттесняемая к Берлину, ежедневно отходила назад, гросс-адмирал Дёниц все еще питал слабую надежду на победу. Вводились в эксплуатацию первые подводные лодки новых XXI и XXIII серий.

Дёниц пишет, как он, пораженный их скоростью в подводном положении (до 17,5 узла), их бесшумным ходом на скорости до 5,5 узла и их способностью стрелять при помощи новых устройств и новых методов стрельбы с глубины 50 метров, сказал: «Этими лодками было сведено на нет превосходство, которое с 1943 года получила противолодочная оборона противника, базировавшаяся на определении местоположения лодок в надводном положении с помощью локаторов ультракоротких волн. Подводная лодка, оставаясь недоступной для обнаружения под водой, маневрировала в защищающей ее глубине и атаковала также из глубины. Были открыты новые возможности для применения подводных сил, вернулось ощущение близости новых побед»19.

Союзники были проинформированы и всерьез озаботились появлением лодок этих новых серий. U-2324 (XXIII серия) провела первый боевой поход севернее Норт-Фореланд. U-2511 (XXI серия) вернулась после проведения удовлетворительных испытаний на свою базу Берген. Тем не менее существовала опасность, что подводные лодки после выхода в море, при возвращении, могли найти свои базы занятыми союзниками.

7 мая U-2336, XXIII серии (обер-лейтенант Эмиль Класмаер), на входе в залив Фирт-оф-Форт потопила Sneland (тоннажем 1791 брт) и Avondale Park (тоннажем 2878 брт), ушла от контратаки и вернулась в пункт своего базирования^20.

Командиры после возвращения отмечали в своих докладах: «Идеальная лодка для краткосрочных рейдов вблизи морских берегов, быстрое, удобное, простое управление горизонтальными рулями, незначительная отражающая поверхность и площадь поражения».

В действительности около 60 этих новых подводных лодок с 1 апреля по 6 мая вышло и из немецких портов курсом на север. В момент подписания капитуляции некоторые находились на испытаниях в Балтийском море и пытались отыскать находящиеся в рейде подводные лодки противника. «Москито» и «Либерейторы» стремились топить их на переходах.

С 1 апреля и до конца войны примерно 27 подводных лодок было потоплено самолетами Королевских ВВС в Кильском заливе, в проливе Каттегат и южнее него.

U-2511, прозванная «белой лодкой», вышла в море 30 апреля. Ею командовал очень способный офицер, капитан 3-го ранга Эдальберт Шнее^21. Инженер-механик Сурен тоже был замечательным офицером. Через 2 дня после выхода из норвежского фьорда U-2511 находилась посреди Северного моря и беззвучно шла на глубине 80 метров со скоростью 5 узлов, когда внезапно акустический пост прослушивания перехватил четыре сигнала пеленгации гидролокатора противника с различных направлений. U-2511 была обнаружена несколькими противолодочными кораблями, и нужно было ожидать сильных бомбардировок глубинными бомбами. Шнее сразу приказал увеличить ход до 16 узлов, изменил курс на 30 градусов и смог со сноровкой и быстротой рыбы уйти от преследования. Не разряжая свои аккумуляторные батареи, лодка в подводном положении держала скорость 16 узлов. «Мой вывод: лодка вела себя замечательно, в атаке и в обороне это что-то совершенно новое для подводника…» – отмечал командир U-2511^22.

4 мая 1945 года U-2511 шла под шноркелем севернее Схетландса и уже прошла Файр-Айсл. На борту все были восхищены высокой эффективностью лодки. «Мы будем курсировать перед Панамским каналом», – решил Шнее, которому Дёниц предоставил полную свободу действий.

Внезапно по радио пришел приказ гросс-адмирала: «Огонь прекратить!» Оба офицера хорошо знали Дёница, даже были дружны с ним… Они знали: если адмирал принял такое решение, то он был вынужден это сделать. Они не могли медлить и должны были подчиниться. Развернулись и взяли курс на Берген. Несколько часов спустя акустические приборы U-2511 засекли шумы винтов корабля. Взгляд в перископ! Прекрасный английский крейсер водоизмещением 10 000 тонн в сопровождении 4 эсминцев. Шнее даже провел имитацию подводной атаки до момента пуска торпеды.

Нет, нельзя! Шнее изрек проклятие, U-2511 развернулась и ушла в Берген.

Многие командиры подводных лодок хотели выполнить план «Радуга», это означало затопление своих лодок. Дёниц просил их не делать этого.

7 мая в 2.41 утра генерал Йодль, уполномоченный Дёницем, который стал тогда главой немецкого правительства, подписал в Реймсе документ о прекращении боевых действий между противниками на всех фронтах. Перемирие вступало в силу с ноля часов 9 мая.

Дёниц смог отправить своим любимым экипажам лишь прощальные послания.

«Подводники, 6 лет войны остались позади. Вы боролись, как львы. Товарищи! Сохраните дух подводников, с котором вы смело и непоколебимо боролись на благо нашего отечества в будущем».

Конец подводных лодок

В мае 1945 года в немецких портах экипажами была затоплена 221 подводная лодка различных серий, от старых VIIc до подводных лодок Вальтера.

Первой подводной лодкой, сдавшейся согласно указаниям англичанам, была U-1009. Впоследствии 97 немецких подводных лодок, в том числе 17 XXIII серии и одна XXI серии (U-3035), сдались англичанам. Всего 156 лодок неповрежденными попали в руки Королевских ВМС Великобритании^23.

Подводные лодки, кроме нескольких, оставшихся в Англии, Соединенных Штатах, СССР и Франции, были собраны в Лох-Рюан. Они были отбуксированы группами на 30 миль на север от Мэлин-Хед и затоплены подрывными зарядами. Некоторые были уничтожены артиллерийским огнем двух кораблей, которые отличились в битве в Атлантике: английского Onslow и польского Blyskawica. Польский эсминец был одним из первых кораблей, пришедших в Англию в 1939 году.

Две подводные лодки, U-963 и U-1277, были затоплены своими экипажами в Лиссабоне. U-530, находившаяся у побережья Соединенных Штатов, и U-977, вышедшая из Киля, в июле и соответственно в августе прибыли в Рио-де-ла– Плата.

Они были разоружены, а их экипажи – интернированы. Долгое время ходили слухи о побеге Гитлера на борту U-977. Однако это не более чем слухи.

Немцы с 1939 по 1945 год построили и ввели в строй 1162 подводные лодки. 784 лодки были уничтожены, 632 из них – в ходе боевых действий. Англичане могли похвастаться потоплением около 500 лодок из их числа.

Гросс-адмирал Дёниц был позднее приговорен в Нюрнберге к 10 годам тюрьмы за «преступления против мира» (второй пункт обвинения) и «преступления против законов ведения войны» (третий пункт обвинения), однако за ведение подводной войны ему не было предъявлено ни одного обвинения.

«Моя участь мне полностью безразлична, если только подводные силы будут оправданы и их честь останется незапятнанной», – сказал он, когда выслушал свой приговор.

Черчилль высоко оценивал немецких подводников. Он писал: «…когда Дёниц отдал приказ о капитуляции, в море все еще оставалось не менее 49 подлодок. Так велико было немецкое сопротивление, так непоколебима была смелость подводников».

Немецкие подводные лодки-малютки

Немцы, как и англичане, итальянцы и японцы, занимались постройкой карманных подлодок. В то время как англичане буксировали свои лодки типа X, а японцы транспортировали свои подводные лодки-малютки на палубе подводных лодок типа Y-16 в районы операций, немцы использовали лодки-малютки, которые самостоятельно приходили в районы боевых действий.

Базой этих подводных лодок-малюток был Иймуиден. Командование построило эту базу примерно для 100 лодок с персоналом в 1200—1500 человек.

Английские лодки типа X, так же как и итальянские электрические лодки-малютки, должны были устанавливать мины под днища кораблей противника; немецкие подводные лодки-малютки, как и японские, были оснащены торпедами.

Всего имелось 4 основных типа лодок-малюток:

Одноместные Biber (6 тонн) и Molch (12 тонн) оснащались двумя подвесными торпедами. Было выпущено 324 Biber, в августе они применялись против союзников без большого успеха. Многие из 390 построенных лодок Molch были посланы в Данию и Норвегию, так как там ожидалась высадка союзников.

Лодки Hecht (12 тонн, одна торпеда) и Seehunde (16 тонн, две торпеды) имели экипаж из двух человек. Seehunde были практически единственными, участвовавшими в последних атаках подводных лодок в январе 1945 года у побережья Великобритании.

Они атаковали английские торговые суда на мелководье у устья Темзы. Их тяжело было обнаружить, и они подвергались меньшему риску, преодолевая маленькими группами минные поля и заграждения. Они действовали на удалении друг от друга около 6 морских миль в пределах английской зоны обороны. В течение дня они оставались в готовности на дне, а ночью приближались к противнику на дальность 200 метров для проведения атак. Тогда в этом районе, назначенном для действий восьми лодок, была потеряна только одна.

Глубинные бомбы сотрясали их, однако не наносили значительных повреждений. 120 Seehunde применялись для уничтожения британских торговых судов, около 50 из них было уничтожено самолетами Королевских ВВС Великобритании. Члены экипажа – некоторые оставались в крохотных лодках в море до 10 дней! – доходили до изнеможения и демонстрировали при нападениях замедленную реакцию. Многие из этих подводных лодок в ходе своих рейдов и при возвращении с операций терпели аварии.

В сентябре 1944 года Seehunde снабжали окруженные под Дюнкерком подразделения боеприпасами, продуктами и медикаментами, которые они перевозили вместо торпед.

В январе 1945 года немцы применяли Seehunde для затруднения судоходства союзников. Всего было выпущено 250 таких лодок. Они потопили в 1945 году суда противника общим тоннажем около 35 000 брт, но они не оказали существенного влияния на ход безнадежно проигранной войны.

Глава 23

Битва на тихом океане Японский прилив теряет силу

(март 1942 – июнь 1943 года)

Вернемся к событиям, происходившим на Тихом океане, где американские и японские корабли вели между собой безжалостную борьбу.

Первый этап молниеносных побед японского флота подошел к концу в марте 1942 года.

На втором этапе, который включает в себя период с марта 1942 года до начала лета 1943 года, японские эскадры снизили свой боевой потенциал. Между противоборствующими сторонами восстановилось равновесие. Японцы ослабили оборону в воздухе, в свою очередь американцы смогли усилить позиции.

В операциях принимали участие как американские, так и японские подводные лодки.

Гуадалканал с августа 1942 по февраль 1943 года

Гуадалканал – это остров с горным рельефом в цепи Соломоновых островов длиной 150 и шириной 50 километров, покрытый дремучим лесом. В свое время он был местом кровавых и упорных сражений. Когда в июле 1942 года японцы основали военно-морскую авиационную базу в Тулаги, это место было подобрано удачно, так как оно располагалось на равнине между островами Гуадалканал и Саво.

Адмирал Кинг был отлично осведомлен о передвижениях японцев и принял решение наступать 2 июля на Гуадалканал. Он возглавил операцию «Уормауэр» (сторожевая башня), которая позже в кругу американских офицеров получила обидное название Shoestring (шнурок для ботинок – англ.).

По плану операции воздушно-десантные войска во время сражения должны были получить поддержку от одного из авианосцев Enterprise, Saratoga или Wasp, принадлежащих к огневой группе морского флота.

«Уормауэр» была первой операцией этой войны, в которой военно-морские и сухопутные соединения и части совместно принимали участие.

Битва за контроль над Гуадалканалом продолжалась 6 месяцев. Основными ее элементами были большие морские сражения между авианосцами и надводными кораблями, в которых активно участвовали и подводные лодки.

Первой жертвой американской подводной лодки был военный транспорт Meiyo Maru, который по решению вице– адмирала Микавы был направлен для охраны гарнизона Гуадалканала из Рабаула. Ночью 4 августа в 14 милях от мыса Сант-Георг он столкнулся с субмариной S-38 (командир – капитан 3-го ранга Н.Г. Мансон). Транспорт был торпедирован лодкой и затонул. В результате вместе с судном погибло несколько сотен солдат.

Затем 9 августа состоялась битва при острове Саво. Адмирал Микава за 32 минуты уничтожил 4 вражеских тяжелых крейсера (3 американских и 1 австралийский Canberra), а также эсминец. Было убито 1270 и ранено 709 американских офицеров и матросов. Японцы же в данной битве потеряли 35 военнослужащих, 57 были ранены. Для американцев это было катастрофой!

Небольшое утешение: 10 августа подводная лодка устаревшего типа S-44 (капитан 3-го ранга Джон Р. Болота) атаковала перед Кафингом японский крейсер Kako и потопила его четырьмя торпедами.

Торпедирование авианосца Saratoga 31 августа 1942 года

Еще одна битва разыгралась 24 августа восточнее Соломоновых островов, на удалении около 100 миль от недавно построенного японцами аэродрома Гуадалканал, в которой принимали участие авианосцы Enterprise, Saratoga и Wasp. Адмирал Флетчер и адмирал Кондо командовали флотом, в состав которого входили авианосцы Ryujo, Shokaku, Zuikaku и Chitose. Это была битва, обреченная на провал. Произошел воздушный бой, в котором американцы потеряли 17 самолетов, однако они смогли изучить методы ведения боя японскими летчиками и учесть их в последующих сражениях.

Ранним утром 31 августа подводная лодка I-26 под командованием капитана 3-го ранга Якоты обнаружила соединение кораблей противника. Американцы двигались в юго– восточном направлении из Cан-Кристобаля и находились на расстоянии около 260 миль от Гуадалканала. Окруженный поясом эсминцев, авианосец шел средним ходом.

В 7.45 I-26 атаковала противника, выпустив 6 торпед, и ушла на глубину. Медленно тянулись минуты напряженного ожидания… Наконец, дежурный акустик подлодки услышал в наушниках характерный шум глухого взрыва. Как минимум одна торпеда поразила судно противника! Ее жертвой стал авианосец Saratoga. Пробоина в корпусе позволила воде заполнить несколько отсеков корабля, что повлекло за собой серию коротких замыканий в трюме, однако Saratoga не затонул. Для полной уверенности в победе Якота всплыл на перископную глубину. Но в 10 метрах над ним шел американский эсминец, и I-26, задев днище вражеского корабля McDonough, была вынуждена продолжить погружение 1.

Гибель Wasp 15 сентября 1942 года

14 сентября две лодки, I-19 и I-15, с базы в Эспириту– Санто (Новые Гебридские острова) обнаружили американские авианосцы, следующие курсом на Гуадалканал. Подлодка I-19 атаковала авианосец Wasp, выпустив по нему веером 4 торпеды, которые достигли своей цели. Три прогремевших взрыва позволили командиру лодки I-19 предположить, что вражеский авианосец получил серьезные повреждения. Wasp был поражен торпедами в тот момент, когда все его самолеты были полностью заправлены горючим и снаряжены авиационными бомбами и торпедами. В результате попадания торпед произошли возгорание топлива и детонация бомб. Все самолеты, находившиеся на палубе корабля, были охвачены пламенем и уничтожены. Кульминацией пожара стал взрыв грузового подъемника с боеприпасами, что привело к большому количеству жертв. Не оставалось ничего другого, кроме как покинуть авианосец. Еще несколько дней после сражения обломки корабля дрейфовали в море, куски корпуса продолжали тлеть. Один из американских эсминцев приблизился к обломкам и потопил их одной торпедой.

В зоне поражения мимо субмарины I-15 проходил авианосец Hornet, торпеды подлодки не попали в цель, однако они угадили в North Carolina^2 и эсминец O'Brien. Оба корабля не затонули, но O'Brien погиб во время возвращения в Америку.

Как пишет американский историк С. Морисон, «эти две японские субмарины в битве восточнее Соломоновых островов в тот день упустили свой шанс попасть в яблочко».

Японские командиры подводных лодок нанесли повреждения Saratoga и потопили Wasp, они были горды своими успехами. Однако еще оставались такие авианосцы, как Hornet и Enterprise. Японцы также несли потери. Подводная лодка I-17 была потоплена новозеландским корветом Tyu 11 ноября 1942 года западнее Сан-Кристобаля, субмарины I-22 и I-4 были поражены 25 декабря торпедным катером PT-122, лодка I-18 была потоплена эсминцем Fletcher 11 февраля 1943 года.

Точно такая же судьба постигла и старые японские подводные лодки типа RO в южных морях: RO-34 была потоплена 7 апреля 1943 года, R0-102 – 14 мая, R0-107 – 12 июля, RO-35 – 25 августа. Эти потери можно записать, прежде всего, на счет американского радиолокатора, введенного в эксплуатацию в конце августа.

Наращивание японцами боевой мощи подводных флотилий за счет лодок типа I – первая группа состояла из лодок I-4, I-5, I-8, I-22, I-176, вторая – из лодок I-9, I-15, I-21, I-24, I-174, I-175 – не смогло воспрепятствовать американцам, задействовавшим 50 000 военнослужащих, снова овладеть Гуадалканалом. 4 января 1943 года японцы начали эвакуацию с острова.

Японские подводные лодки принимали участие в боевом обеспечении своих отчаянно сражающихся сухопутных войск. На самом деле это было опасно – жертвовать собой ради подразделений, которые невозможно было спасти. Но адмирал получил приказ императора и должен был его выполнить. Почти все вышедшие для выполнения различных заданий японские подводные лодки были отозваны назад для того, чтобы сначала участвовать в снабжении войск, а затем в освобождении занятой противником территории. Бортовые орудия были демонтированы и удалены с лодок. Оставили только по 2 торпеды на каждой подводной лодке. Применялись различные методы отгрузки продуктов питания, топлива, боеприпасов. Шлюпки покидали ночью подводные лодки и направлялись с жестяными бочками и прорезиненными мешками с необходимыми грузами к берегу, где хозяевами положения еще были японцы. Затем шлюпки возвращались и снова перевозили груз. Ни один из этих методов не дал положительного результата. Но, несмотря на это, снабжение войск проходило именно так. Затем, согласно указаниям адмирала Микавасы, подводные лодки RO-33, RO-34, I-121, I-122 и I-123 покинули данный остров, чтобы собраться в канале Индиспенсабле, южнее Гуадалканала.

Лодке RO-33 после выгрузки ящиков с медикаментами на остров Лунга удалось в морском сражении потопить американский транспорт. Она была обнаружена разведкой противника и атакована глубинными бомбами.

Тем не менее надводным судам, двигавшимся по ночам на полном ходу, удалось высадить до 900 человек десанта на северо-западной оконечности острова у мыса Эсперанта. Так формировались конвои грузовых и военных судов. Эти эсминцы, нагруженные войсками и предметами снабжения и составлявшие вместе с грузовыми судами конвои, американцы называли «Токио-экспресс». 24 августа подводные лодки типа I-9, I-17, I-19, I-26, I-31 и I-33 заняли плацдарм между островами Сан-Кристобаль и Ндени.

В январе японцы начали задействовать также небольшие десантные катера, которые могли перевозить не более 2 тонн груза. Они приводились в движение 2 торпедами без боеголовок, укрепленными по бортам лодки, и могли развивать скорость до 3 узлов. Запас хода составлял около 4 километров, причем управлялись они с берега.

Японцы также попробовали ввести в действие новшество, позволяющее буксировать подводной лодкой другое транспортное средство, груженное 50 тоннами войскового имущества и топлива. Такой прицеп имел форму подводной лодки. Но эта идея не имела большого успеха, и от нее отказались.

Гибель лодки I-1 29 января 1943 года

На субмарине I-1 произошла смена командира. Новым командиром стал капитан 1-го ранга Сакамото. Под его командованием 26 января лодка вышла в море из Рабаула^3. В течение двух дней лодка нагружалась материалами снабжения. На палубе была размещена заправленная бензином баржа. Сакамото был осведомлен о важности похода и предпринял все необходимые меры, чтобы прибыть вовремя к назначенной пристани в заливе Каминпо. После того как лодка миновала остров Бугенвилль, Сакамото продолжал идти в подводном положении. Всплытие лодки он разрешал только ночью на несколько часов, с целью осмотра корпуса и подзарядки аккумуляторных батарей.

Когда I-1 приблизилась к Гуадалканалу, она была внезапно атакована торпедами быстроходного американского катера, который также сбросил несколько глубинных бомб. Взрывы произошли вблизи корпуса лодки и нанесли многочисленные повреждения электродвигателям. Предохранители перегорели, повреждения получили также и аккумуляторные батареи. Из-за повреждений корпусов аккумуляторов ядовитые газы распространились внутри лодки. Во время атаки в темноте на центральном боевом посту возникло замешательство, вследствие этого I-1 начала срочное погружение с дифферентом 45 градусов. Отказали приборы измерения глубины, но командир I-1 был уверен, что подводная лодка легла на грунт. Внезапно лодка снова продолжила движение вниз, она пробралась сквозь какие-то препятствия и лишь спустя некоторое время окончательно ударилась о дно. Сакамото сохранял спокойствие, пытаясь запускать электродвигатели и маневрируя лодкой. В 21.05 ему удалось вывести субмарину на поверхность. В результате атаки лодка потеряла носовые торпеды. Были выведены из строя рулевые механизмы, корпус получил тяжелые повреждения. Сакамото открыл люк, за ним на палубу выбрался боевой расчет бортового 120-мм орудия. Командир I-1 с этим единственным орудием принял бой c приближающимися новозеландскими корветами Kiwi и Moa. В результате боя все находившиеся на палубе I-1 погибли, смертельно раненный командир Сакамото упал за борт и утонул. Его заместитель во мраке ночи грозил противнику вынутой из ножен саблей. А новозеландские корветы продолжали вести сокрушающий огонь. Три раза таранил Kiwi своим корпусом дрейфующую I-1. И когда стволы орудий корабля раскалились и не могли больше производить выстрелы, командир корвета отдал приказ прекратить огонь. С огромным усилием, управляя лодкой, команда достигла берега. Офицер приказал спасенным матросам покинуть субмарину, в то время как американский корабль с вооруженными матросами пытался взять ее на абордаж. Палуба I-1 пылала, и горящее топливо растеклось по воде. Японский офицер вынес с лодки документы, которые были уничтожены при помощи матросов. Вдруг офицер вспомнил о секретном коде, оставленном на борту лодки. В то время как американские моряки пытались проникнуть в поврежденную лодку, офицер и 3 японских матроса подплыли с противоположной стороны корпуса, чтобы заложить взрывчатку и окончательно уничтожить субмарину.

При этом американцы застали японцев врасплох и взяли в плен. В итоге противнику удалось найти на борту лодки секретные коды, а весь экипаж был взят в плен. Это героическая гибель подлодки I-1 произошла 29 января 1943 года у мыса Эсперанта острова Гуадалканал.

Радиолокационное противодействие

Долгое время на японских подводных лодках не устанавливались радиолокаторы. Командир Хасимото даже утверждал, что, если бы его земляки продвинулись в этом вопросе так же далеко, как и американцы, война имела бы совсем другой ход. У японцев административные и бюрократические процессы часто превалировали над реальной работой, в то время как подводные лодки должны были эффективно сражаться против хорошо вооруженного противника. «Все, чего я достиг, это использование нового бинокля для моих вахтенных сигнальщиков на мостике», – говорил Хасимото после очередного посещения бесчисленного количества бюро управления морского флота в Токио. Он вышел в море из Курэ на подводной лодке без единого прибора определения местоположения – как раз такой прибор он и хотел выбить в Токио – и пересек 15-километровую трассу пролива Бунго между островами Сикоку и Кюсю. С 1942 года этот маршрут не был более безопасным для подводных лодок, и японцам приходилось днем пересекать ее в подводном положении, в противном случае они рисковали быть торпедированными.

Японские спецагенты получили задание добыть чертежи вражеского радиолокатора. Им это, кажется, не удалось. С другой стороны, ни одна американская подводная лодка не попала в плен к японцам до того, как командир уничтожит радиолокатор и секретный код.

Только в феврале 1943 года были проведены первые испытания встроенного радиолокатора на японской подводной лодке I-158. Результат был неудовлетворительным. Радар смог определить местонахождение надводного корабля только на удаления 2000 метров, и к тому же прибор должен был находиться перед лодкой или за ее кормой. 13 ноября 1943 года под командованием Хасимото лодка RO-44 смогла выйти в море из Курэ с прибором, который был позаимствован на аэродроме. Как только RO-44 достигла залива Исэ, японский самолет начал проводить учебную атаку на лодку. Дальность обнаружения радиолокатора оказалась около 6 километров, однако Хасимото заверили, что данный прибор в состоянии просматривать пространство радиусом до 14 километров. Он писал: «…результаты ни в коем случае не были замечательными, однако в том жалком положении, в котором мы находились, они представляли для нас значительное улучшение. В отчаянии мы предположили, что изобретение радара мы сможем приравнять к строительству 100 подводных лодок! Радиолокатор являлся ключом к победе… »

После этого испытания Хасимото вернулся в Курэ, передал радиолокатор обратно на аэродром и снова вышел в море.

Американские подводные лодки тоже начинали войну без радаров. В течение нескольких месяцев все лодки были оснащены радиолокаторами типа SD, предназначенными исключительно для сканирования воздушного пространства. Радар работал только в надводном положении, и лодки имели достаточно времени для погружения. Несколько месяцев спустя на субмарины начали устанавливать радиолокаторы типа SJ, которые позволяли определять приближение надводных кораблей противника в условиях ограниченной видимости и даже ночью.

Позже японцы разработали еще один радиолокатор, оказавшийся впоследствии несовершенным и ненадежным, так как американцы смогли противопоставить ему систему типа APR, которая была в состоянии засечь лучи японского радара. Американцы никогда не довольствовались техникой, которой они обладали, всегда стремились совершенствовать ее. Радиолокаторы типа ST и SV использовали короткие волны и применялись для того, чтобы препятствовать работе японских радаров.

Как в Тихом океане, так и в Атлантическом, шла война радаров! Тот, кто обладал современной техникой, аппаратами с большей локационной зоной, избегал гибели, если не топил противника.

1 января 1944 года на борту RO-44 праздновался день рождения императора, и приглашенные в виде исключения пили сакэ. 10 января эта лодка находилась уже в тропических водах, а 15 января подошла к острову Трук^4. Первое столкновение с противником подводной лодки RO-44, оснащенной радаром, произошло в мае 1944 года. Тогда в 50 милях к северу от Адмиралтейских островов находилось 7 субмарин типа RO (R0-104, – 105, – 106, – 108, – 109, – 112 и -116), а также I-44. Была поставлена задача топить в том районе американские торговые суда, следующие вдоль побережья Новой Гвинеи, в направлении Биака и Палау.

Пять японских подводных лодок было потоплено одним– единственным американским эскортным миноносцем England, действовавшим в тесном взаимодействии с авиацией. Только 3 лодки, I-44, RO-112 и R0-109, смогли избежать этой катастрофы^5.

В данной акватории I-44 была единственной субмариной, оснащенной радаром, который, однако, не показал «абсолютно ничего». Шедшая ночью в надводном положении лодка была атакована и вынуждена выполнить экстренное погружение, а затем оставаться на глубине до следующего утра, почти до 11 часов. Поскольку аккумуляторные батареи израсходовали всю энергию, вследствие взрывов глубинных бомб водой затопило несколько отсеков, а запасы воздуха были на исходе, командир субмарины отдал приказ на всплытие. В случае столкновения с противником он решил обороняться на поверхности при помощи пулеметов и бортовых пушек. Лодку поджидал преследовавший ее эсминец противника, кроме того, в воздухе кружил самолет. Японская лодка всплыла внезапно и, к своему счастью, оказалась в эпицентре шторма, который затруднял видимость. Она смогла уйти на полном ходу.

Радиолокатор лодки был неэффективен, та же самая ситуация в тот день, по-видимому, касалась и противника. Японский радар до конца войны так и не был модернизирован, он привносил лишь беспорядок и неуверенность в этот род войск, в котором обязательно наличие доверия. Командование военно-морского флота, в ответ на жалобы командования японского подводного флота, заверило, что в наличии имеется слишком малое число радаров, и ими в первую очередь необходимо оснащать большие надводные корабли.

Когда Хасимото 15 мая 1944 года уходил с лодки RO-44, чтобы принять командование над новой, хорошо вооруженной субмариной I-58, он, к своему удивлению, прочитал в одном из бюро ходатайство о снятии с вооружения «бесполезных» радиолокаторов надводной обстановки, установленных на некоторых подлодках. Автор этой чудовищной идеи «плохих радаров», которая делала подлодки уязвимыми, был адмирал, командовавший подводным флотом! Хасимото не смог удержаться от того, чтобы написать рядом с подписью адмирала: «По моему мнению, есть еще много возможностей для улучшения результатов, достигнутых применением этого радара на подводных лодках. Поэтому я прошу отложить принятие какого-либо решения вплоть до ввода в эксплуатацию лодки I-58».

Наконец I-58 вышла в море. Это была одна из первых лодок, оснащенных еще и торпедами с камикадзе.

Управляемые человеком торпеды

Идея задействовать людей, которые отправляются для поражения цели вместе с торпедой и обречены на смерть, принадлежала японцам. Их военная авиация уже была вооружена так называемыми пилотами-камикадзе, которые устремлялись с наполненными взрывчаткой самолетами на американские корабли. Машины поднимались в воздух только с необходимым для полета количеством топлива. Как говорили английские моряки, «on way ticket»6.

Торпеды с камикадзе имели специальное название кайты (вознесение)7. Японцам приписывают презрение к смерти и безрассудную храбрость. Пожалуй, иногда это было преувеличением. Не все подчиненные Тэнно обладали тем безграничным презрением к смерти, которое подталкивает к самопожертвованию. Морские камикадзе были добровольцами. Если подводная лодка выходила в море, пилоты кайтов надевали согласно самурайской традиции белые повязки на лоб. Они приветствовали оставшихся на берегу товарищей обнаженной саблей, в то время как играли марши и моряки выкрикивали «Банзай!».

Японские военные порты в большинстве случаев защищены островами. Маленькие островки разбросаны в пределах японской акватории и связаны с морем узкими проливами. Эти районы перенаселены. Когда японские подводные лодки проходили мимо таких живописных рыбацких поселков, экипажи приветствовали с земли, им желали удачи. Иногда субмарины, отправлявшиеся на бой и на смерть, некоторое время сопровождали маленькие лодки, где находились женщины с детьми. Слышались гимны и старые песни. Можно было видеть развевавшиеся на перископах флаги с надписями: «Отважные кайты».

Многие из этих мужчин-смертников в большинстве случаев были очень молоды, они оставляли после себя на борту подводных лодок письма-завещания.

Первые эксперименты с камикадзе были проведены в январе 1943 года. Это были торпеды, снабженные боеголовкой, имеющие встроенную нишу, в которой помещался смертник. Примерно за 50 метров до цели камикадзе должен был приводить в боевое положение устройство для катапультирования, которое выбрасывало его на поверхность воды. Согласно взглядам японского командования, таким образом человек имел шанс спастись в последний момент, будучи взятым в плен противником. Опытный образец такой торпеды окончательно утвердили в феврале 1944 года. В то время Япония терпела тяжелые поражения, и Верховное командование возлагало большие надежды на это новое оружие. При первых испытаниях произошло несколько несчастных случаев, погибло два офицера в заливе Токояма^8.

Первое подразделение кикумицу, сформированное в ноябре 1944 года, было придано трем подлодкам: I-36, I-37 и I-47. Каждая лодка перевозила в передней части по 4 кайты. Лодки прибыли к острову Улити, соответственно в район Палау. I-36 и I-37 обнаружили недалеко от Улити значительного состава американский флот, стоявший на якоре. По каравану лодка I-36 выпустила одну, а I-47 четыре торпеды-камикадзе. О пилотах торпед больше никогда никто не слышал, а американцы не признали ни одного факта потерь в кораблях.

Затем обе подводные лодки вернулись в Курэ, в то время как I-37 (командир Камимото) 19 ноября была потоплена эсминцами Conklin и MeCoy Reynolds, сопровождавшими крейсер St. Louis, шедший курсом на остров Палау.

Наступление группы «Конго»

Группа «Конго» состояла из 6 подводных лодок: I-5, I-36, I-58, I-56, I-47 и I-48. Их основной задачей было уничтожение американских кораблей, которые вставали на якорную стоянку перед островом Гуам. Гуам был снова отвоеван американцами 21 июля 1944 года.

I-58 с грузом продовольствия и боеприпасов под командованием Хасимото 29 декабря 1944 года покинула Курэ. Далее было запланировано доукомплектовать лодку торпедами с камикадзе.

Впервые на борту лодки был установлен радар противовоздушной обороны. 2 января лодкой I-58 наблюдательный пост на мостике обнаружил американский самолет, и субмарина была вынуждена уйти на глубину. Затем по приказу командира лодка изменила курс, командир планировал пройти южнее Гуама и подойти к острову на линии Улити—Гуам.

Со 2 января лодка все чаще вынуждена была выполнять маневр погружения, выполняя приказ: «Не проводить боевых действий прежде, чем будут израсходованы торпеды с камикадзе, поскольку численность авиации противника становится все выше».

Приходилось все дольше идти под водой в течение дня, зачастую останавливаться или идти на малом ходу; офицеры– камикадзе проводили время за игрой в шахматы. «Нам следовало бы полагаться на наш радар, однако он все также оставался слишком ненадежным», – констатировал командир I-58. Время от времени Хасимото давал команду на всплытие, чтобы подзарядить аккумуляторные батареи и проветрить лодку.

Наконец Хасимото нашел брешь в системе наблюдения за воздушным пространством американцев: перерыв начинался в 17 часов и длился до утра, этим командир и пользовался.

Наступило 9 января. Подходил момент проведения морской операции с участием торпед-камикадзе. Что находилось перед островом Гуам? Японская разведка сообщила о наличии судов противника. По ее данным, около острова Гуам на якоре стояло «60 кораблей, 20 больших и 40 маленьких транспортов, 4 плавучих дока». Японцы даже слышали радиопереговоры между американскими кораблями, базой на острове и самолетами.

11 января, 2 часа. На небольшом удалении над I-58 замечен самолет, у подводной лодки хватило времени, только чтобы совершить маневр погружения. Хасимото сделал запись в судовом журнале: «Наш радар снова подвел нас».

11 часов. На расстоянии видимости у острова Гуам в боевой позиции идет подводная лодка. «Я осторожно поднял перископ. Заметил темную полосу, которую сперва принял за облако, однако позже понял, что это был остров. Наш штурман превосходно выполнил свою задачу, мы были в 26 морских милях от острова Гуам».

Хасимото приказывает оповестить пилотов кайтов, они должны приготовиться к проведению атаки, вероятно даже к смерти.

21 час. Большое грузовое судно прошло вблизи подводной лодки. Атаковать запрещено. Ужин. За ужином офицеры I-58 произносят тосты за пилотов кайтов, за их успех.

21 час 30 минут. Офицер-радист субмарины доложил, что перехватил радиограмму противника: «Сообщение с Гуама всем американским кораблям: замечена подозрительная подводная лодка». Не идет ли речь об I-58?

21 час 43 минуты. Всплытие примерно в 11 милях западнее Апры.

21 час 45 минут. Хасимото проводит совещание и успокаивает офицеров кайтов: «Старайтесь достичь больших транспортов, однако не брезгуйте и плавучим доком, это хорошая цель. Возможно, к нему после разведрейда подошел авианосец?»

В 1 час ночи пилоты торпед № 2 и № 3 заняли места в своих машинах, в 2 часа пилоты торпед № 1 и № 4 также готовы к бою.

«2 часа 30 минут, – пишет Хасимото. – Я дал команду: «Внимание, на старт!» До момента пуска торпед связь с пилотами поддерживалась по телефонному кабелю, который впоследствии обрывался. Первая торпеда должна была покинуть лодку в 3 часа. Часы показывали 4.30, и торпеды должны были быть в море, чтобы взорвать цели в светлое время суток. Пилот торпеды № 1 доложил о готовности. Мы отдали последний конец, запустили двигатель, телефонная связь оборвалась, пилот потерял с нами связь. Незадолго до этого он выкрикнул: «Троекратное ура императору!» Точно таким же образом мы выпустили кайту № 2. Несмотря на юный возраст, пилот до последнего момента сохранял спокойствие и отправился к цели, не говоря ни слова. Пуск третьей торпеды своевременно не состоялся из-за того, что в двигатель попала вода. Мы выпустили кайту № 4, пилот которой также кричал: «Да здравствует император!» Последним, после устранения неисправности, стартовал с лодки камикадзе № 3, с которым мы не имели возможности попрощаться, поскольку его телефон вышел из строя.

В этот момент мы услышали сильный взрыв, который, по нашему мнению, мог произойти от торпеды № 3. Лодка всплыла, чтобы осмотреться, но команда ничего не обнаружила, и мы ушли в открытое море. Первая торпеда должна была достичь острова Гуам около 4 часов 30 минут. Мы попытались установить, не произошло ли что-нибудь в порту Апра, однако появившийся вражеский самолет вынудил лодку погрузиться, хотя и не атаковал.

Теперь при помощи акустического прибора мы пытались установить, произошли ли взрывы торпед. На рассвете мы поднялись на перископную глубину и искали в восточном направлении какие-либо признаки успеха, но не обнаружили ничего, кроме облака или темного дыма. Затем до 23 часов мы пробыли под водой. За ужином мы молились о душах четырех воинов, а затем привели в порядок оставленные ими вещи».

В личных вещах камикадзе были найдены послания, которые они написали перед боем.

Капитан-лейтенант Исикава писал: «Лишь 22 года жизни, и это уже не что иное, как сон».

16 января, на обратном пути, Хасимото передал в штаб радиограмму: «Атака 12 января проведена согласно приказу. Произведен пуск нескольких торпед. Результат неизвестен».

20 января при подходе лодки к фарватеру Бунго при плохой видимости, на плохо функционировавшем радаре I-58 отмечены несколько импульсов. Моментально был отдан приказ: «По местам стоять!» Фактически параллельным курсом шла еще одна японская подлодка I-36, которая также возвращалась в Японию после выполнения боевого задания. Ее командир также не знал, что проходит вблизи I-58. «Он и понятия не имел о нашем присутствии», – недовольно заключил Хасимото.

Что же произошло с другими подводными лодками группы «Конго»? I-56 три раза пыталась подойти к берегам Адмиралтейских островов. Она вернулась в Японию, так и не выпустив ни одной торпеды^9.

I-47 повезло больше. Ей удалось незамеченной проникнуть в порт Голландия, где она выпустила по очереди свои 4 торпеды, кайтов она не имела. После атаки, не узнавая результатов пусков торпед, лодка вернулась обратно в Японию.

I-53 достигла фарватера Коссол (острова Палау). При пуске 2 торпед лодка была повреждена. Одна торпеда застряла в торпедном аппарате, вторая взорвалась сразу после пуска. Оставшиеся 2 торпеды были выпущены удачно, но результатов атаки командир так и не узнал. Он вынужден был довольствоваться этими сомнительными успехами.

I-36 участвовала во второй операции вблизи Улити, результат был не лучше. Торпеды были выпущены, результат неизвестен.

I-48, которая должна была атаковать Улити 20 января, не вернулась. 23 января лодка столкнулась с американскими эсминцами и была потоплена в бою^10.

Итог: группа «Конго» выпустила 14 торпед, потоплен один крупный танкер на рейде перед островом Гуам.

Потеряна одна подлодка. Для такой операции, в которой принимали участие 6 больших, в том числе 2, вооруженные кайтами, подводных лодок, баланс потерь и успехов никак не может быть положительным.

Глава 24

Отступление японцев

(июнь 1943 – август 1945 года)

Период с начала лета 1943 года по 10 августа 1945 года называют третьим период войны, это время побед американцев. Японцев оттесняли от одного архипелага к другому, от одного острова к следующему в направлении границ своей родины.

Американские подводные лодки вторглись в Японское море. Это были последние бои, конец которым уготовили бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки, и капитуляция Японии.

Победа переходит на другую сторону

В феврале 1943 года после шести месяцев упорных боев Гуадалканал снова перешел в руки японцев. Теперь для того, чтобы отвоевать Филиппины, американцы предприняли морское наступление. Макартур с десятью дивизиями, четырьмя американскими и шестью австралийскими, начал наступление с юга. Он высадился в июне 1943 года на восточном побережье Новой Гвинеи, исходном плацдарме для проведения будущих операций. Дальнейшие высадки проводились на северном побережье, западнее (порты Айтапе и Голландия). Спустя месяц американцы завладели островом Биак. Адмиралтейские острова, расположенные северо-восточнее Новой Гвинеи, были захвачены в апреле 1944 года.

В это время адмирал Нимиц, в распоряжении которого находилась сильная группировка авиации ВМС, начал наступление с востока. В конце января 1944 года он занял атолл Кваджалейн, оттуда он овладел морской базой Трук на Каролинских островах и осуществлял руководство ею. В мае того же года Уэйк был отвоеван обратно, а в период с июня по август – Марианские острова (Сайпан, Гуам, Тиниан). 19—20 июня японцы сдали свои позиции в воздушном пространстве в районе Марианских островов. Для них это стало катастрофой.

Во всех этих операциях принимали участие американские подводные лодки. Они выполняли задачи по охране конвоев и топили японские военные и транспортные корабли. В 1943 году американские субмарины в Тихом океане уничтожили 22 военных корабля и 296 торговых судов. Общий тоннаж потопленных торговых транспортов оценивается примерно в 1 335 000 брт. Прирост в японском торговом флоте в тот же период составил лишь около 600 000 брт. Из них 500 000 брт составили новые суда, построенные на японских верфях, а 100 000 брт – использовавшиеся японцами трофейные суда.

За этот период американцы потеряли 17 подводных лодок с численностью экипажа более чем 1200 офицеров и матросов.

1 января 1944 года в Тихом океане у американцев насчитывалось 75 подводных лодок, в то время как в начальный период войны – только 51. Между тем лодки типа S, если они еще не были потоплены, были переданы военно-морским школам.

Решающее значение в этом масштабном росте сыграл размер американского промышленного потенциала. «Противник находился в научной и технической областях в невыгодном для себя положении, – пишет Теодор Роско. – Прежде всего он сильно отставал в развитии электротехнической промышленности. Его электронные приборы были хорошими, однако возможности их практического применения были недостаточны. Отсталыми являлись такие виды противодействия, как охрана конвоев и противовоздушная оборона… Маленькие прусы с востока росли слишком быстро, их морские сапоги в некотором роде больше не подходили им…» В период с мая по июнь 1943 года в Тихом и Атлантическом океанах победа перешла в другие руки.

Тем не менее ни в коем случае нельзя сказать, что у американцев в этом отношении было все в порядке. Американские командиры, как и японские, жаловались на бюрократизм руководства, не хватало в первую очередь торпед.

Однако речь не всегда шла о вопросах жизненной важности. Например, командир подводной лодки Skipjack, капитан 3-го ранга Дж.В. Кое 11 июня 1942 года отправил жалобу начальнику управления вооружения в Калифорнию, где указал, что ему не поставлены 150 рулонов туалетной бумаги, которые он заказывал 11 месяцев назад. Командир писал: «…положение очень серьезно, особенно при атаках глубинными бомбами. К счастью, экипаж лодки Skipjack уже привык к тому, чтобы использовать большое количество официальных и уже ненужных бумаг в качестве заменителя, чем, соответственно, облегчил работу командования флота, выступавшего за снижение потока бумаг. Таким образом, мы убивали сразу двух зайцев одним выстрелом… »

Позже капитан 3-го ранга Дж.В. Кое принял должность командира лодки Cisco (SS-290). Он погиб в своем первом боевом походе, в который вышел на этой субмарине 18 сентября 1943 года из порта Дарвин в Австралии.

Список японских и американских подводных лодок, погибших в Тихом океане, слишком велик, чтобы рассказывать о деталях боев, в которых они участвовали, и обстоятельствах их гибели.

Большая американская база подводных лодок располагалась в Гротоне, в штате Коннектикут. Аллеи, которые ведут к мастерским, набережным, служебным зданиям, носят имена погибших подводных лодок: Grampus, Triton, Pickerel, Grenadier, Sealion, Grunion, Sculpin, Trout, Wahoo, Harder, Seawolf, Tang, Trigger… О гибели некоторых из них, как, например, подводной лодки Tullibee, стало известно только после капитуляции Японии.

Подводная лодка Wahoo в Японском море, август 1943 года

Немногим американским подводным лодкам удавалось зайти в Японское море, до того как это сделала субмарина Wahoo. В это море, лежащее между Японским архипелагом и морским побережьем Азии, из Тихого океана ведут три пути. Пролив Лаперуза, между островами Сахалин и Хоккайдо, фарватер Цугару, между Хоккайдо и островом Хондо, и фарватер Корея, проходящий между южной оконечностью Кореи и островом Кюсю. Лежащий между русской частью Азии и Сахалином Татарский пролив не подходил для навигации. Другие подступы к Японскому морю были заминированы, а входы в них были под пристальным наблюдением патрульных катеров и наблюдательных постов.

В пределах этого Внутреннего Японского моря корабли ходили совершенно спокойно, ничего не опасаясь, как в мирное время.

Маш Мортон, командир Wahoo, получил приказ войти в Японское море и топить торговые суда. Он планировал опробовать новую тактику. До сих пор его коллеги производили пуск залпа торпед только по одной цели. Предусматривалось, что цель может изменить свой курс и что ее скорость и могла быть определена с погрешностями. Теперь же предполагалось пускать по цели только одну торпеду.

Wahoo относилась к лодкам старого типа. Она вышла в море из Пёрл-Харбора 8 августа 1943 года. Основная масса ее офицеров и команды были новичками на лодке. После высадки десанта в Мидуэе, ночью Wahoo в надводном положении на полном ходу прошла вдоль пролива Лаперуза вблизи мыса Соя, где были зажжены несколько маяков. Подводную лодку заметил с берега сторожевой пост, который при помощи световых сигналов потребовал назвать себя. Маш не ответил на требование. Вскоре лодка оказалась одна в морской акватории противника. Маш Мортон обнаружил несколько японских торговых судов, шедших с включенными навигационными огнями и без единого корабля сопровождения. Спокойный и уверенный в успехе в надводном положении, Мортон приблизился к одному из судов, шедшему на малой скорости и даже не думавшему прибегать к зигзагообразному курсу. Он выпустил одну-единственную торпеду, которая, однако, прошла под судном. Мортон счел, что это судно следует предоставить его счастливой судьбе, и взял курс на другое торговое судно, по которому он также выпустил лишь одну торпеду. Снова промах! Все девять торпед, выпущенные по девяти различным целям, прошли мимо либо не сдетонировали, несмотря на точнейшее наведение. Мортон кипел от ярости и проклинал командование флота в Вашингтоне.

На седьмой день похода успокоившийся Маш Мортон отправил адмиралу Локвуду радиограмму, в которой сообщал о полном отказе торпед. «Немедленно возвращаться на базу!» – ответил Дядюшка Чарли. 29 августа после шестого неудачного боевого рейда субмарина Wahoo появилась на горизонте Пёрл-Харбора. Мортон и его команда угрюмо молчали и не отвечали на приветствия моряков с берега, которые, как всегда, радовались благополучному возвращению одного из товарищей.

По прибытии лодки адмирал Локвуд распорядился о проведении пробных пусков этих торпед по скалам острова Коулаве. Была найдена неисправность в механизмах взрывателей и предохранителях торпед. В сентябре 1943 года американские подводные лодки получили на вооружение по-настоящему исправные торпеды.

9 сентября Маш Мортон на своей Wahoo снова вышел в море. На борту были электрические проверенные торпеды типа М18, находившиеся в исправном состоянии. Тем не менее у Локвуда было такое впечатление, что командир Мортон сорвался, что у этого сорвиголовы соскочила пружина. Wahoo выполнила 13 сентября промежуточную остановку на острове Мидуэй, далее о лодке никто ничего не слышал[30].

Только после войны из японских докладов стало известно о четырех японских судах, потопленных подводной лодкой в период с 29 сентября по 9 октября в Японском море. В этом районе в тот период находилась только Wahoo. В действительности она потопила не 4, а по меньшей мере 8 судов. Японцы были склонны занижать свои потери и преувеличивать успехи. Подлодка Wahoo за шесть боевых походов уничтожила 27 кораблей общим тоннажем 119 100 брт.

«Wahoo, подобно многим другим нашим подводным лодкам, беззвучно затонула на большом кладбище кораблей, – пишет Эдвард Л. Бич, – и навсегда унесла с собой тайну своей гибели. Это была настоящая смерть моряка, а лодка получила почетную могилу. Я могу себе живо представить, что Wahoo, заслужившая славу, как всегда победоносно и мужественно, продолжала свою борьбу с противником до момента катастрофы, когда она, будучи жертвой несчастного случая и не известным никому из ныне живущих образом, также почила в вечном покое».

Этими словами писатель, сам бывший во время войны командиром подлодки USS Trigger и участвовавший в ожесточенных боях, отождествляет душу командира с душой его лодки^1.

Гибель лодки Tullibee (SS-284) 26 марта 1944 года

Подробности гибели лодки рассказал единственный оставшийся в живых член экипажа лодки, артиллерист К.В. Куикендаль, вернувшийся после окончания войны с медных рудников Аскио.

Командир Tullibee, капитан 3-го ранга К.Ф. Бриндупке, в ночь с 26 на 27 марта 1944 года преследовал конвой, состоявший из одного войскового транспорта и трех торговых судов, охранявшийся двумя охотниками за подводными лодками и одним эсминцем. Бриндупке продолжал преследование в подводном положении, используя только радиолокатор, в то время как ночь еще более затрудняла видимость из-за обильных дождей. Дважды ему удавалось приблизиться, однако в результате невозможности точного определения положения цели он не мог произвести пуск торпеды. Море штормило, когда командир Tullibee предпринял третью попытку. Ему удалось выпустить две торпеды по большому транспорту. Куикендаль нес вахту на мостике и изо всех сил вглядывался в горизонт, чтобы сквозь плотную завесу дождя разглядеть противника. Приблизительно через полторы минуты после пуска торпед Tullibee потряс сильный взрыв, и матрос пришел в чувство, когда очутился один в открытом море. Из-за проливного дождя ничего не было видно, и он слышал только крики. Это были голоса его товарищей, которые кричали ему с борта лодки. Он долго боролся с волнами, когда стал слышен лишь плеск воды и все тот же дождь… Утром он был близок к тому, чтобы потерять сознание, однако еще плыл, когда заметил подходивший японский корабль. Матрос подумал, что спасен, однако рядом с ним заколыхались столбики воды, вздымаемой пулеметной очередью. Пули чудом прошли мимо. Наконец, японцы утомились от своей игры и подняли его на борт. Это произошло 27 марта 1944 года в 10 часов у островов Палау. С американцем обращались жестоко, однако, к своему удовлетворению, он узнал, что его подлодка все-таки затопила большой транспорт и ушла. Ночь и подобный Всемирному потопу дождь не позволили японцам обнаружить Tullibee.

Однако, поскольку американцы более не получали известий от подводной лодки, 15 мая было объявлено о гибели субмарины. Свою историю Куикендаль рассказал по возвращении на родину. По его мнению, подводная лодка погибла из-за взрыва одной из собственных циркулирующих торпед, а взрывом его выбросило в море. Другая же торпеда прошла прямо на корабль противника и хорошо сделала свое дело^2.

Гибель линкора Shinano

Японцы питали страсть к невероятным размерам. В 1940 году они решили построить самый большой в мире линкор – Shinano. В 1942 году корабль был закончен только наполовину. Shinano и два его прототипа Yamato и Musashi должны были стать самыми большими военными кораблями в истории морских войн. Толщина брони должна была составить 506 миллиметров, мощность двигателей – 200 000 лошадиных сил, а калибр орудий – 457 мм. Однако в июне 1942 года японцы потеряли 4 основных авианосца: Akagi, Kaga, Soryu и Hiryu. Ввод в эксплуатацию нового авианосца был крайне необходим. Верховное командование решило перестроить Shinano в авианосец.

Бронированные башни на его 457-мм пушки не устанавливались, а освобождавшийся таким образом резерв веса использовался для строительства бронированной взлетно– посадочной полосы из высококачественной стали толщиной 200 миллиметров. Располагавшиеся ниже две палубы могли вмещать около 150 самолетов, машинное отделение защищалось новой бронированной палубой 203 миллиметра толщиной. Shinano должен был стать плавучим аэродромом длиной 300 и шириной 40 метров. 18 ноября состоялся праздник, посвященный вводу в эксплуатацию гигантского корабля. В кают-компании корабля торжественно установили портрет императора в тяжелой золотой раме. Так как район Токио все чаще подвергался бомбардировкам со стороны американских «Летающих крепостей» (В-29), было решено направить авианосец в труднодоступное для достройки Внутреннее Японское море. В реальности же работоспособным было только машинное отделение, Shinano же не был закончен до конца. Не была испытана его внутренняя герметизация, а герметичные заслонки даже ни разу не были опробованы, не было известно, возможно ли их герметично запирать. Отсутствовали герметичные уплотнители на сальниках, по которым сквозь переборки проводились трубы, и электрические коммуникации. Система пожаротушения также не была собрана, отсутствовали необходимые насосы. Однако особо важным было то, что на его борту вот уже месяц как находились 1900 человек, которые, однако, еще ни разу не выходили в море вместе, так что нельзя было с уверенностью сказать, что эти люди составляли экипаж. Многочисленные инженеры и рабочие продолжали строительство корабля, когда во второй половине дня 28 ноября 1944 года под защитой 4 эсминцев корабль вышел в море.

11 ноября Archerfish вышла в море из Сайпана под командованием капитана 3-го ранга Дж.Ф. Инрайта в свой пятый боевой поход. Подводная лодка уже имела на своем счету несколько потопленных вражеских судов, в том числе пароход тоннажем 9000 брт, потопленный ею 22 января 1944 года. Как и многие американские подводные лодки, имевшие схожие задачи, она спасла нескольких американских пилотов бомбардировщиков B-29, упавших в море при бомбардировке Токио.

Отведенный лодке Archerfish для оперирования район располагался в 150 милях южнее Токио. Лодка приняла радиограмму: «Бомбардировок не будет. На сегодня задач по спасению пилотов не ставится».

Вечером 28 ноября 1944 года Archerfish, находясь в 16 милях от Инамба-Сима, после скучного дня установила контакт на радаре на удалении 25 000 метров. Это произошло в 20 часов 48 минут. Инрайт взял курс в указанном направлении, скомандовал полный ход, и охота началась.

В его бортовом журнале, в который скрупулезно заносились все происходившие события, лучше, чем где бы то ни было, описывается проведение атаки на самый большой военный корабль в мире и ее успех:

«28 ноября 1944 года, 21 час 40 минут. Цель опознана. Авианосец по курсу 210°, скорость 20 узлов. Обнаружено только транспортное средство сопровождения. Севернее на горизонте ограниченная видимость. Захожу с левого борта. Корабль следует зигзагообразным курсом.

22 часа 30 минут. Слева по борту корабль сопровождения. Сближение в надводном положении с этой стороны невозможно. Задний ход.

22 часа 50 минут. Сближение с целью. Расстояние до цели не позволяет провести атаку из подводного положения.

Авианосец разворачивается… Сопровождение нас не замечает.

Я приказываю постам наблюдения сойти вниз.

23 часа. Группа кораблей противника состоит из одного авианосца и четырех кораблей сопровождения. Конвой сопровождает транспорт по одному кораблю спереди, за кормой и по обоим бортам.

23 часа 30 минут. Радирую об обнаружении противника^3.

23 часа 40 минут. Противник идет полным ходом зигзагообразным курсом на нас.

24 часа. Противник сменил курс, вероятно, на вест. Теперь мы находимся по левому борту от него, меняю курс на 270, мы выжимаем все возможное, что позволяют двигатели.

29 ноября 1944 года. Начались гонки для занятия удобной для пуска торпед позиции. Скорость противника приблизительно на один узел больше, чем наш максимальный ход, однако его зигзагообразный ход позволяет нам медленно приближаться.

2 часа 41 минута. Второй доклад о положении противника^4, когда он остается, на курсе 275°. У меня нет шансов приблизиться для пуска торпед.

3 часа. Противник изменил курс на южный, нахожусь прямо по курсу противника.

3 часа 5минут. Меняю курс на 100°, погружение… Начинаю атаковать с 11 000 метров, на 7000 метров вижу авианосец в перископ. Корректировка курса на 10°, чтобы отрезать ему путь.

3 часа 16 минут. Противник идет зигзагом. 30°. Сфотографирован…

3 часа 17 минут. Начат пуск из всех шести носовых аппаратов, установка гидростатического взрывателя на 3 метра. Отметка 14. Поправка на дрейф 38°».

Через сорок семь секунд Инрайт услышал и увидел, как первая торпеда попала авианосцу прямо в корму рядом с винтами и рулем. Столб огня вырывался из борта корабля.

Вскоре после этого прогремел взрыв второй торпеды. Затем Archerfish нырнула и ушла. По истечении некоторого времени прогремело еще четыре взрыва, сопровождавшиеся треском. Конвойные суда начали контратаку лодки. 14 глубинных бомб взрывались на удалении 300 метров от субмарины, последний взрыв произошел в 3 часа 45 минут. Весь экипаж подводной лодки слышал отдаленный отзвук взрыва вражеского авианосца, который тонул. Это продолжалось 20 минут, затем все стихло.

В 6 часов 14 минут Инрайт осмотрелся, двигаясь на перископной глубине. Видимость нулевая. Через четыре часа он услышал звук сильного взрыва, причину которого он так и не узнал[31]. Американцы до конца войны не знали, что они уничтожили Shinano в точке с координатами 32° северной широты и 137° восточной долготы^5.

Через 4 часа после торпедирования пылающий Shinano получил сильный крен на правый борт. Изображение императора вместе с рамкой было тщательно обвернуто флагом и перенесено на эсминец сопровождения, затем началась эвакуация экипажа с авианосца. 29 ноября 1944 года примерно в 11 часов дня Shinano опрокинулся через правый борт. Судно продрейфовало несколько минут, затем исчезло навсегда. Спаслось приблизительно три четверти экипажа. Гигантский авианосец провел в море в целом 24 часа.

Наступление на Иводзиму 19 февраля 1945 года

Американцы сильной группировкой 19 февраля 1945 года начали наступление на Иводзиму. Островок шириной 5 километров и длиной 9 километров лежит на расстоянии 1400 километров к югу от острова Хондо, основного острова Японского архипелага.

Японское соединение Kamitake, состоявшее из двух подводных лодок, I-58 и I-36, вышло в море из Курэ 1 марта, чтобы атаковать собравшиеся у побережья американские корабли с севера. Хасимото, командир лодки I-58, мог быть доволен, поскольку в его распоряжении имелся новый работоспособный радиолокатор, антенна, состоявшая из восьми частей. Радар несколько раз спасал лодку от потопления.

Хасимото намеревался использовать кайты, которыми была вооружена лодка. Шедший 8 марта сильный дождь благоприятствовал проведению атаки при помощи управляемых торпед. Хасимото опасался атаки американских эсминцев при посадке пилотов в кайты, а потому распорядился, чтобы они заняли свои места в торпедах за 3 часа до предполагаемой атаки. Пилоты находились внутри аппаратов уже 90 минут, когда Хасимото получил срочную радиограмму: «Запланированная операция для Kamitake отменена. I-58 немедленно вернуться на Окинаву для участия в совместной операции флота в качестве пункта связи 11 марта». Требовать объяснений было невозможно, нельзя было сказать, как прискорбно то, что нельзя применить ожидавшие наготове кайты. Скоро была получена следующая радиограмма: «Операция НА (англ.) чрезвычайно важна. Вы непременно должны выполнить полученный приказ. Сообщите ваш маршрут и час вашего прибытия на Окинаву».

Пилоты кайтов вернулись обратно в подлодку. Торпеды превратились в балласт, поэтому их не без сожаления выбросили за борт.

I-58 шла со скоростью 14 узлов курсом на Окинаву, где ей предстояло выполнить свою задачу в качестве коммутатора связи. Командир I-58 никогда раньше не жалел, что выполнил приказ.

16 марта после упорного сопротивления Иводзима перешел в руки американцев.

Битва у Окинавы 28 марта 1945 года

Остров Окинава лежит в южной части архипелага Рюкю. Сначала, в период 26—29 марта 1945 года, американцы овладели соседними островами Керама.

Оттуда они могли производить артиллерийские обстрелы Окинавы.

Японские подводные лодки немедленно вышли в море: сначала боевая группа, состоящая из лодок I-8, RO-46 и RO-41, затем группа Tatara, сформированная из больших подводных лодок I-47, I-58, I-56 и I-44. На борту каждой из этих лодок находились по шесть торпед-кайтов.

Некоторые из субмарин вскоре после прибытия к Окинаве были потоплены^6.

Вскоре после выхода I-58 была атакована американскими эсминцами и самолетами, действовавшими в тесном взаимодействии. Хасимото потерял семь дней, пытаясь подойти к Окинаве. Затем он получил приказ направить лодку к восточному берегу Формозы… После этого подводная лодка вышла в поход на север через Тихий океан. Плавание было продолжительным, изнуряющим и удручающим. Виной тому явились плохая погода, длительное нахождение под водой и американские эсминцы, которые искали субмарину. Пилотам кайтов ничего не оставалось делать, как играть в шахматы. Атака в такую погоду для них была невозможна, а отсутствие кораблей противника на якорных стоянках делало его ненужным. Как можно приблизиться к стоящему на якоре кораблю, если невозможно подойти к рейду незамеченным противником? После тридцатидневного похода кайты, обслуживание которых невозможно было производить на борту подлодки, стали непригодными к применению. 29 апреля I-58 вернулась на свою базу. Там Хасимото узнал, что ни одна из посланных к Окинаве подводных лодок не вернулась.

Тем не менее кайтам удалось потопить несколько кораблей противника. C этой целью пришлось перестраивать подводные лодки таким образом, чтобы пилоты торпед могли стартовать в то время, как подлодка находилась в подводном положении. В результате отказались от торпедирования кораблей, стоящих на якоре, которые слишком хорошо охранялись. Напротив, атаки совершались по судам, находившимся в море, пуская против них одновременно по шесть кайтов.

Поражение Японии было уже близко и ничто не могло предотвратить его. Все новые попытки были провалены, даже самые смелые, такие как бомбардировка шлюзов Панамского канала, спланированная и подготовленная японским Верховным командованием. Для выполнения этой задачи были построены самые большие подводные лодки в мире: I-400, I-401 и I-402 водоизмещением по 3430 тонн, радиус действия которых достигал до 10 000 миль. Каждая могла перевозить по 3 самолета-бомбардировщика. В апреле 1945 года I-401 подорвалась на мине в Японском море, которое к тому времени стало уже неспокойным. I-400 и отремонтированная I-401 предприняли рейд в район острова Трук, прежде чем приступили к выполнению своей задачи по бомбардировке Панамы^7.

Операция была спланирована на 25 августа. Но 6 и 9 августа на Хиросиму и Нагасаки были сброшены атомные бомбы. 15 августа Тэнно своим выступлением по радио закончил войну, не произнеся ни слова о капитуляции или поражении.

Английские подводные лодки на Дальнем Востоке

Когда в Средиземном море закончилась война, много английских подводных лодок освободились для выполнения других задач. В октябре 1943 года 4-я флотилия, состоящая из 11 подводных лодок, в том числе одной голландской и одной подлодки снабжения, была направлена на Дальний Восток. Некоторое время их базой было Коломбо, затем они передислоцировались в порт Тринкомали, на восточном побережье острова Цейлон. Вместе с субмаринами 8-й флотилии они атаковали в то время оживленное судоходство у побережья Японии, которое осуществлялось при помощи плавучих транспортных средств малого водоизмещения, каботажных судов и даже джонок. Подводные лодки занимали позиции на севере и в пределах трассы Малаккского пролива, а также у западного и южного побережья Суматры. Там, по большей части артиллерийским огнем или даже тараном, они топили малые суда, перевозившие боевую технику или другое военное имущество. Таким образом они оказывали помощь 14-й британской армии, которая действовала в Бирме. Также они высаживали на берег офицеров разведки, присоединявшихся к партизанам, сражавшимся в джунглях.

В апреле и мае 1944 года эти подводные лодки принимали участие в операции по спасению летчиков, которые были сбиты над морем при бомбардировках Сабанга.

Восточнее британского района СЕАК (Юго-Восточная Азия) находилась американская зона SubSoWesPac (Submarine South-West Pacific – юго-восточная зона подводных лодок в Тихом океане). С прибытием новых соединений весной 1944 года англичане расширили зону действий, вплоть до американского района, причем в качестве базы они задействовали Фримантл (Австралия). За 8-й флотилией, действовавшей в американском секторе с августа 1944 года, в апреле 1945 года последовала 4-я флотилия, усиленная дюжиной вновь прибывших лодок типа A.

Опыт, приобретенный в Малаккском проливе, показал, что одиночные атаки подводных лодок имеют мало шансов на успех. Поэтому английские субмарины переняли тактику американских лодок, действовавших в группах от двух до четырех боевых единиц. В большинстве же случаев английские субмарины действовали парами. Например, в марте 1945 года Trenchant дежурила вместе с Templar. Позже они образовали боевую группу вместе со Stygian.

В течение 1944 года 12-я флотилия подводных лодок, в которую входили подводные лодки-малютки типа X и так называемые «Чериоты», была направлена на Дальний Восток. Флотилии была придана плавучая мастерская Bonaventure.

В конце октября лодка Trenchant выпустила два «Черио– та» у порта Фукет, севернее Пинанга. Они закрепили свои взрывные заряды на двух торговых судах. Первое, тоннажем 4859 брт, было потоплено, второе получило тяжелые повреждения. Английские подводные лодки уничтожили в течение последних шести месяцев 1944 года на Дальнем Востоке 16 судов, имеющих водоизмещение более 500 тонн, общим тоннажем 35 356 брт. Они завоевали репутацию «подводных лодок-убийц». Telemachus уничтожила 17 июля 1944 года в Малаккском проливе большую японскую подводную лодку I-166, Trenchant 23 сентября у Пинанга – германскую U-859. Голландская лодка Zwaardvisch 6 октября отправила на дно у северного побережья Явы субмарину U-168. Со своей стороны англичане потеряли Stygian, которая 22 ноября была потоплена японской подводной лодкой в Малаккском проливе.

Плавучая ремонтная база Bonaventure вошла в июле 1945 года в залив Брунея на севере острова Борнео с шестью карманными подводными лодками типа XE на борту. Британское командование отправило Bonaventure и ее карманные подлодки на Дальний Восток без какого-либо конкретного задания. Командир плавучей базы был в восторге, когда получил задание повредить кабель, связывавший между собой Сингапур, Сайгон и Гонконг. Кроме того, его подводные лодки были в состоянии уничтожить два тяжелых крейсера Takao и Myoko, лежавшие на рейде перед Сингапуром, и, хотя и будучи поврежденными, могли атаковать силы генерала Монтбаттена, готовившиеся для участия во вторжении в Малайю. Большие подводные лодки Spark и Stygian покинули 26 июля Бруней и взяли курс на Сингапур. Они буксировали лодки-малютки типа XE-1 (Дж.Е. Смарт) и XE-3 (И.Е. Фрэйзер) соответственно.

Четырьмя днями позже обе лодки прибыли в район открытого моря перед Сингапуром и по ночам отпускали лодки-малютки. Нужно было пройти еще 40 морских миль до военно-морской базы Джохор. Вода вокруг японского крейсера Takao, стоявшего на якоре, была настолько гладкой, что XE-3 с трудом удалось подойти к нему под киль. Подводному пловцу старшему ефрейтору Дж. Магеннису удалось прикрепить взрывной заряд с часовым механизмом, который он привел в боевое положение. Между тем старший лейтенант Фрэйзер отцепил располагавшийся с другой стороны лодки второй заряд. Лодка-малютка застряла в мертвой точке между морским дном и килем крейсера, и Фрэйзер, управляя аппаратом, пытался выйти из тупикового положения. С большим трудом командиру XE-3 удалось освободить лодку, и субмарина внезапно вынырнула на поверхность. Японцы этого маневра не заметили, и таким образом лодке удалось уйти из порта и вернуться в условленное место к Stygian.

XE-1 вышла, чтобы атаковать крейсер Myoko, стоявший на якоре в проливе на удалении 2 миль. Смарт понимал, что он не располагает достаточным временем, чтобы достичь Myoko, и решил разместить свои подрывные заряды также под днище Takao, удвоив таким образом мощность взрыва. Мощность зарядов была огромная, и искалеченный крейсер Takao быстро затонул на рейде. Четыре английские подводные лодки вернулись 4 августа в залив Брунея.

Между тем лодка Spearhead отбуксировала XE-4 в Сайгон, а Selene с XE-5 на буксире прибыла в район Гонконга. Обе карманные подводные лодки находились под командованием М.Х. Шина и Х.П. Вестмакотта соответственно, действовавших в порту Берген в апреле и в сентябре 1944 года.

Оба перерезали кабель и блестяще провели операцию, таким образом доказав необходимость использования подлодок-малюток для проникновения в хорошо охраняемые акватории и для выполнения специальных задач.

Торпедирование крейсера Ashigara 8 июня 1945 года

Trenchant – подводная лодка 4-й флотилии. Она покинула Фримантл (Австралия) в конце мая 1945 года с задачей затруднить судоходство у японской Явы. Лодка находилась под командованием A.P. Хецлета. Сначала она потопила при помощи бортового орудия японский минный заградитель № 105. Хецлет получил приказ взять курс к малайскому побережью и дополнительные сведения от двух американских подводных лодок о том, что тяжелый крейсер Ashigara недавно вошел в гавань Батавии. Хецлету было приказано патрулировать у северного входа на рейде Банка, чтобы перехватить крейсер. Также в этом районе патрулировала английская подводная лодка Stygian.

В течение ночи Trenchant искала эсминец Kamikaze, который на следующий день был безуспешно атакован подлодкой Stygian, которую он впоследствии сам преследовал и атаковал глубинными бомбами. Командир Kamikaze, будучи уверен, что он на его пути находится только эта одна английская подлодка, радировал Ashigara, что путь свободен… Поэтому Ashigara вышел без охранения со скоростью 18 узлов, и, проходя мимо подлодки Trenchant, был атакован восемью торпедами с расстояния 4800 метров. Пять из них попали в цель. Ashigara загорелся и через полчаса затонул. Trenchant вновь продолжила патрулирование.

Торпедирование крейсера Indianopolis 29 июля 1945 года I-58 была не только одной из немногих подводных лодок, которые пережили войну, она еще известна тем, что незадолго до окончания войны уничтожила американский крейсер Indianopolis.

Уже на выходе из флотской базы Курэ 18 июля 1945 года, чтобы избежать потопления американской субмариной, подводная лодка вынуждена была пересечь трассу Бунго, двигаясь зигзагом на полном ходу.

По пути на юг I-58 обнаружила при помощи радара группу бомбардировщиков B-29 – на лодке был установлен радиолокатор контроля надводной и воздушной обстановки, – следовавших курсом на Японию. Утром 27 июля I-58 прибыла в назначенный район патрулирования, расположенный на линии Окинава—Гуам, в котором проходило множество американских кораблей.

В 14 часов Хасимото обнаружил в перископ, что на рейде находится большое трехмачтовое судно, танкер. Он отдал команду подготовить аппараты к пуску и приказал пилотам занять свои места в кайтах. Как говорилось ранее, лодка уже могла производить пуск торпед из подводного положения. Танкер охранялся эсминцем. Приборы акустического прослушивания I-58 функционировали плохо. По средствам связи Хасимото приказал пилотам торпед № 1 и № 2 находиться в готовности и, насколько это было возможно, разъяснил им, в каком направлении они должны были двигаться. Первым произошел пуск управляемой торпеды № 2, через 10 минут произошел пуск торпеды № 1, пилот которой выкрикнул в микрофон: «Да здравствует император!» Оставалось лишь ожидать глухого шума от взрывов. Хасимото приказал поднять перископ. Танкер, как и прежде, лежал за пеленой сильного дождя. Акустик «слушал море» и ждал эхо взрывов. Лодка подняла перископ. Танкер лежал на прежнем курсе. С момента запуска торпеды № 2 прошло 50 минут. Хасимото медленно терял надежду на успех, когда услышал сильный взрыв, а через 10 минут и второй. Чтобы избежать контратаки эсминца, субмарина изменила глубину и ушла из района…

«Наши мысли оставались вместе с теми, кто еще недавно был с нами, – пишет Хасимото, – и мы молились за их счастье в новой жизни».

29 июля лодка I-58 находилась на пересечении морских трасс Лейте—Гуам и Палау—Окинава. Из-за облачности видимость была плохой, а значит, появилась возможность без особого риска идти в надводном положении. Четыре первоклассных бинокля исследовали туман, в то время как старший ефрейтор-электрик, обслуживавший радар, не сводил глаз с небольшого экрана.

Вечером Хасимото отдал приказ на погружение, затем лег в свою узкую койку, чтобы немного отдохнуть. Экипаж также спал, за исключением вахты. Примечательная картина: эти крепко сложенные мужчины, полностью или почти полностью голые, спящие на голой стали торпед или на задвинутых между полками мешках риса. Не было слышно ни звука, только иногда храп и характерный шум, издаваемый горизонтальными рулями. Крысы бегали свободно взад и вперед (избавиться от них просто не было никакой возможности).

В 22 часа 30 минут вахтенный офицер разбудил Хасимото и доложил, что на лодке все в полном порядке. После доклада он надел униформу и склонился над алтарем, затем поднялся в рубку. После осмотра горизонта в перископ Хасимото дал команду «По боевым постам!» и приказал всплывать.

Позволим Хасимото самому рассказать об атаке на Indianopolis:

«Я смотрел в оснащенный прибором ночного видения перископ. Радиолокатор надводного положения был готов к применению. Пока свежий воздух проникал внутрь лодки, мы включали компрессоры, чтобы полностью продуть балластные цистерны и пополнить запас сжатого воздуха. В этот момент штурман крикнул: «Слева по борту 90° корабль противника!» Я убрал перископ. Поднялся на мостик и посмотрел в бинокль в указанном направлении. Никакого сомнения, я увидел темную точку на горизонте ниже отблеска луны. «Тревога!» – скомандовал я. Четыре человека на мостике быстро спустились в лодку. Рулевой, который спускался последним, задраил люк, затем доложил: «Принимать главный балласт!» Вода устремилась в балластные цистерны, и лодка начала погружение. Я же пристально смотрел в перископ, чтобы не потерять из виду цель. Скоро мы оказались на перископной глубине. Весь маневр был частью нашей жизни настолько, что мы выполняли его рефлекторно.

Как только лодка погрузилась, я приказал: «Корабль в зоне досягаемости, все аппараты на товьсь. Подготовить кайты!» Было 23 часа 8 минут. Мы отклонились на левый борт, чтобы держать темную точку прямо перед собой. Я постоянно следил за ней в перископ, при этом время от времени я осуществлял панорамный обзор. Ничего другого не было видно. Предполагаемый противник постепенно приближался. Мы приготовились выпустить по противнику веерный залп из шести торпед, а он шел прямо на нас. Был ли это эсминец, который тоже обнаружил нас и готовился к бою? Было невозможно попасть в него, когда он держал курс прямо на нас, и я испытал несколько неприятных мгновений. В полумраке центрального поста было невозможно различить выражение лица, однако экипаж мог заметить мое беспокойство по голосу. Я не знал, с каким типом корабля мы встретились, и мы не могли рассчитать расстояние. Акустическая система молчала. Постепенно пятно принимало треугольную форму. Было 23 часа 9 минут. «Выпустить шесть торпед!» – приказал я, поскольку решил дать один-единственный залп. Одновременно я приказал сообщить пилоту кайты № 6, чтобы он занял место в аппарате, а пилоту № 5 – приготовиться.

Пятно становилось все больше. Корабль подходил к нам, и, если ничего не изменится, он, наверное, подойдет к нам перпендикулярно. Мы не могли оценить высоту мачты и таким образом рассчитать расстояние. Однако мы должны были знать расстояние до противника, курс и его скорость, чтобы рассчитать погрешности для торпед при пуске, то есть выполнить задачу, которая почти полностью отводится командиру, смотрящему в перископ…

Пятно принимало постепенно внешний вид большого военного корабля, палуба которого разделялась на две части. Впереди стояла очень высокая мачта. «Мы уничтожим его!» – подумал я. Так как мы видели врага в двух плоскостях, было менее вероятным, что он подойдет к нам перпендикулярно, и уже было возможно определить тип корабля. Я оценил высоту мачты примерно в 25 метрах. Это был линкор или тяжелый крейсер. Удаление было более 4000 метров. Я рассчитывал дистанцию для пуска – 2000 метров – и угол упреждения – 45° по правому борту. Один из акустических приборов указывал на достаточно высокую скорость. Прежде всего я сравнил все данные, они не подтверждали увиденное в перископе, и я остановился на 20 узлах. Я так был занят расчетами для обычных торпед, что не отдал команду к подготовке к старту кайтов, их пилоты прибыли ко мне, чтобы получить указания. Так как было полнолуние, они имели небольшие шансы на успех. Поэтому я решил использовать их лишь в том случае, если не добьюсь результата обычными торпедами.

Луна стояла в небе за нами так, что корабль противника был виден очень отчетливо. На палубе были видны две башни на корме и большая боевая мачта. Я счел, что это был линкор типа Idahoe. Экипаж с нетерпением ждал приказа на пуск торпед. Но все сохраняли полное спокойствие. В таких обстоятельствах глаза командира – глаза лодки, ее уши – это акустические приборы. Экипаж не знал, что происходит за бортом, он мог только ожидать приказа. Пилоты кайтов беспрерывно задавали вопросы: «Где находится противник? Почему нет команды на старт?» Момент атаки приближался. Я изменил настройки системы наведения: угол пуска 60° правый борт, дистанция 1500 метров. Наконец, я решительно скомандовал: «Внимание!.. Пуск!» Торпеды были выпущены с интервалом 2 секунды, затем я получил доклад от расчета носовых торпедных аппаратов: «Все торпеды вышли, идут к цели». Шесть торпед, разделенных на два залпа по три, направлялись к кораблю противника. Я быстро осмотрел горизонт вокруг, однако ничего, кроме этого корабля, не обнаружил. Я направлял лодку параллельным курсом к цели, и мы в тревоге ожидали. На правом борту вражеского корабля взметнулись водяные столбы: один на высоте передней мачты, другой – на уровне артиллерийской башни, расположенной на корме. За ними вырвалось ярко-красное пламя. Третий столб пламени вырвался у башни № 2, он, казалось, окутал дымом весь корабль. «Попадание!.. Попадание!..» – кричал я при каждом взрыве, в то время как мой экипаж танцевал от радости. По-прежнему ничего другого в перископ не наблюдалось. Машины линкора остановились, но он еще шел по инерции. Я поднял перископ и разрешил своим подчиненным по очереди посмотреть на это зрелище. Скоро мы услышали звук значительно более сильного взрыва. Еще три последовали с незначительным интервалом, затем еще шесть. Экипаж, не зная причин взрывов, стал роптать: «Глубинные бомбы!», я, однако, успокоил их, заявив, что корабль противника уничтожен, а других кораблей поблизости не было. Далее я наблюдал за пожаром на корабле, однако он все еще не тонул. Я думал о том, чтобы повторить залп, в то время как пилоты кайтов просили: «Если он не затонет, пошлите нас!» Несмотря на темноту, корабль представлял собой удобную мишень, но что произойдет, если он затонет раньше, чем пилоты смогут добраться до него? Если торпеды будут выпущены, их уже не вернешь. Было бы жаль расходовать их таким образом. Я хотел немного выждать, однако мне доложили, что противник использует систему определения местоположения. Мне было очевидно, что скоро нас обнаружат, поэтому принял решение уйти на глубину и перезарядить аппараты…

Прошел один час, и я был уверен, что корабль затонул…»

Таким образом, Indianopolis (командир Чарльз Б. Маквэй) был уничтожен I-58 незадолго до конца войны, находясь на пути к своей эскадре, пересекая море у фарватера Лейте, в районе Филиппин. На борту находилось 1199 человек, но только около 800 смогли спастись на плотах. О гибели крейсера официальные власти ничего не сообщили. На доклад пилота одного из самолетов американской армии, который видел пуски сигнальных ракет с плотов Маквэя, не обратили внимание. Радиограмму командира I-58 о потоплении крейсера, отправленную в Токио, списали на страсть японцев к преувеличению. Наконец, оставшиеся в живых были обнаружены самолетом военно-морской авиации через 84 часа после трагедии. В итоге удалось спасти только 316 моряков.

Хасимото продолжил боевой поход после такого успеха. Пилоты кайтов были безутешны от того, что не они потопили большой американский корабль. Хасимото снова направил свою лодку на север и 15 августа отдал им приказ атаковать конвой противника. Были выпущены четыре кайты, которые после этого исчезли навсегда. Вечером командир I-58 получил известие, которое потрясало его, император объявил об окончании войны. «Я был полностью уничтожен, – пишет Хасимото. – Я решил не говорить ничего экипажу до тех пор, пока мы находимся в боевом походе, я не желал терпеть разброд. 17 августа мы вошли на территорию базы, прозвучала команда: «Свистать всех наверх!»

На палубе я огласил сквозь слезы послание императора о капитуляции. Далее, не сказав ни слова, я спустился по трапу на пирс и отправился в штаб доложить о подвигах наших храбрых пилотов кайтов. Ни один из них не остался в живых, чтобы разделить с нами позор поражения».

Как стало известно позднее, Indianopolis транспортировал значительную часть атомной бомбы, которую США планировали применить 6 августа в Хиросиме. Летчики B-29, которые сбросили бомбу, написали на ее корпусе: «На память о погибших на Indianopolis».

Хасимото узнал эти подробности позже, когда он прочитал название потопленного им крейсера в одном из американских журналов.

Заключение

Основные причины поражения немецких и японских подводных лодок можно сформулировать в нескольких пунктах. Некоторые из них относятся к военно-морским силам обоих государств.

Чувство превосходства всегда опасно, особенно если оно появляется вместе с недооценкой противника.

Кто подготавливает войну и определяет дату ее начала, обладает на этот период превосходством в количественном составе, уровне подготовки солдат и оснащенности боевой техникой. Если он не добивается в течение нескольких следующих после начала боевых действий недель и месяцев решающей победы, то он теряет свое преимущество. Немцам и японцам не удалось закончить войну быстро и победоносно.

Потери немцев и японцев в надводном и подводном флотах стали особенно заметны в один и тот же период времени – в мае и июне 1943 года. Перелом в ситуации произошел не только вследствие массового применения новой боевой техники (специально предназначенные для обороны от подводных лодок надводные корабли, фрегаты и конвойные авианосцы, оснащенные мощным вооружением, ракетами, создание групп поддержки), но и новых разработок – электронных устройств. Немецкие подводные лодки, пожалуй, были самыми лучшими в мире, однако их электронное оснащение, как и у японцев, отставало от разработок союзников. Решающим фактором стало наличие радиолокатора. «Хороший радиолокатор лучше, чем 100 подводных лодок», – говорил командир Хасимото.

«Созданная двумя самыми сильными морскими державами мира надводная и противовоздушная оборона была подавлена, прежде всего, благодаря радиолокатору», – пишет Дёниц, который, как никто другой, чувствовал, что наука сильно влияет на ход ведения боевых действий, а в будущем будет влиять еще сильнее.

У японцев, как и у немцев, не было (или была очень слабая) координации действий военно-морских и воздушных сил, в то время как британцы и американцы в 1942 году режиссировали воздушные налеты своей авиации ВМС на подводные лодки.

Первоначально существовали технические задержки в строительстве, обусловленные слабой организацией, затем – в результате налетов авиации союзников. Слишком часто и слишком долго подводные лодки находились в портах на ремонте и на испытаниях в порту.

Между военной промышленностью и морским флотом имелось, несмотря на запоздалое сотрудничество Дёница со Шпеером, немного контактов, в то время как британцы и американцы очень тесно сотрудничали в этой области, а научные исследования проводились в тесном взаимодействии с военной промышленностью.

Наконец, немаловажную роль сыграло то, что Гитлер находился под влиянием Геринга, который очень ревниво относился к каждому успеху, достигнутому не его люфтваффе, и подводную войну рассматривал в качестве второстепенного дела. Британское правительство, напротив, очень скоро осознало огромное значение противолодочной обороны, и позже оно оказало большое влияние на американцев в этом направлении.

Смелость стратегических представлений Гитлера, по меньшей мере в начале войны, нельзя отрицать, его успехи этим также обусловлены. Он, конечно, видел применение подводных лодок несколько под другим углом, чем его адмиралы Редер и Дёниц. По его мнению, морские операции должны были планироваться в интересах проведения сухопутных операций и обеспечения общего хода войны. Результатом этого стало расщепление подводных сил, отправка подводных лодок в Средиземное море, на побережье Норвегии и в Северное море, что противоречило основным помыслам Дёница: «В Атлантику, только в Северную и Южную Атлантику, как благоприятные для концентрации и проведения широкомасштабных боевых действий с применением подводных лодок районы, с целью разгрома британского торгового судоходства».

Там немецкие подводные лодки, если бы они затрудняли британское торговое судоходство, могли бы истощить Англию, лишить ее сырья и вынудить признать поражение. Эта стратегическая мысль и по тем же самым причинам пришла в голову и американцам. Япония также была островной державой, которая могла существовать и бороться только благодаря своему импорту. В противоположность японским подводным лодкам, которые атаковали согласно приказу только военные корабли, американцы достигли больших успехов в проведении атак против японского торгового судоходства, в частности при нападениях на танкеры, которые транспортировали топливо из Южной Азии в Японию.

В противоположность британцам, которые уже перед войной подумывали о целесообразном построении своих конвоев и о вооружении торговых судов, благодаря опыту, полученному в войне 1914—1918 годов, японцы долгое время пренебрегали защитой торговых судов. А когда они занялись ею в 1943 году, им не хватало эффективной координации, снова и снова возникала несогласованность в управлении между Верховным командованием, командованием флота и моряками, находящимися непосредственно в море.

Английские, французские, итальянские, русские подводные лодки сыграли свою роль в борьбе на море. Эта роль была совсем не второстепенна, но тем не менее никогда не играла и ведущей роли.

Состояние вооружения, техники и огневой мощи подводных сил всех наций было, без сомнения, решающим критерием их успеха. Однако победу в конечном счете приносил человек. Решающую роль играли его дух, боевая мораль экипажей, а также моральное состояние пунктов управления и государственных органов. В сообщениях адмирала сэра Макса Хортона и адмирала Дёница снова и снова фигурировали слова «человеческая мораль…», так как идет ли речь о дизельных подводных лодках Второй мировой войны или об атомных подводных лодках будущего, всегда человек будет важнее техники.

Военная статистика

Американцы в ходе Второй мировой войны потеряли 52 лодки (374 офицера и 3131 подводник), 41 из них – в ходе боевых действий. Общее число американских подводников составляло 14 750 человек.

Эти 52 лодки составляют приблизительно 18 процентов от общего количества подводных лодок, принимавших участие в боевых действиях. Это много, если сравнить этот процент с процентами других кораблей американского морского флота, но это немного, если принять во внимание результаты, которых они достигли. Подводными лодками были потоплены 1178 японских торговых судов общим тоннажем 5 053 491 брт и 214 боевых кораблей общим водоизмещением 577 626 тонн, в том числе 13 подводных лодок.

В начале войны тоннаж японского торгового флота был более 6 миллионов брт, половину которого составляли каботажные перевозки в японской акватории. На день капитуляции он составил чуть более 1 800 000 брт, в том числе 1 650 000 брт в японской акватории. Около 650 000 брт этих кораблей не могли быть использованы. Таким образом, лишь 10 процентов торгового флота, стоявшего под японском флагом в начале боевых действий, находилось в исправном состоянии.

Японцы, рассчитывавшие на молниеносную войну, не предусмотрели программы строительства новых кораблей для компенсации возрастающих потерь, причиняемых американскими подводными лодками. Мощь американцев после преодоления первых трудностей была значительна. Объемы строительства новых японских судов составили в 1942 году 260 000 брт, в то время как потери в результате действий американских подводных лодок составили 952 000 брт. В 1945 году было построено судов не более чем 500 000 брт, в то время как тоннаж потопленного американцами флота превосходил эту цифру в два раза.

Представить статистику американской стороны сложно, и в американо-японской войне еще имеются неясные моменты. В противоположность немцам, сохранившим все свои архивы, все бортовые журналы, японцы после окончания войны уничтожили большинство документов, которые уцелели в ужасных пожарах, почти всегда являющихся следствием бомбежек Токио.

За этими цифрами следует представлять себе миллионы часов, проведенных экипажами в пекле южных морей, во льдах северных морей, в корпусах этих подводных лодок. Следует слышать глубинные бомбы, которые взрываются вокруг и вызывают повреждения, деформации, пробоины. Мучительная мысль о смерти от удушья или утопления… Дела шли не лучше и у моряков японских торговых судов, и перегруженных солдатами войсковых транспортов. Для них кровавой действительностью, скрывающейся за этими числами, являлись разрывы торпед, которые проделывали огромные пробоины в борту транспорта!

Примечания

Глава 1

1 Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней».

2 Карл Дёниц был приговорен Международным трибуналом в Нюрнберге за «преступления против мира» и «преступления против правил ведения войны» к 10 годам тюрьмы. Пункт обвинения «заговор против мира», по мнению суда, не мог быть доказан.

Автор этих строк неоднократно лично встречался с гросс-адмиралом Дёницем. После преодоления понятного между бывшими противниками смущения мы быстро нашли точки соприкосновения в беседе о морском флоте, о подводных лодках, исключая какую бы то ни было политику: «Эти 10 лет дали мне возможность все хорошо обдумать и проанализировать. Раньше я едва нашел бы для этого время», – говорил нам Дёниц.

С Карлом Дёницем можно было говорить только о его подводных лодках, о его экипажах, о его офицерах. Эти моряки, большинство которых уже давно в отставке, позже были опрошены нами, они говорили о чувстве глубокого уважения и восхищения, которое они сохранили к своему шефу. Они называли, и до сих пор называют, его Папа Дёниц или Лев…

Генерал Вейганд сообщил нам свое мнение о Карле Дёнице: «Он был, прежде всего, офицером и, как я считаю, человеком чести».

3 Технические данные этих подводных лодок см. на с. 13.

4 Годт работал вместе с Дёницем с 1938 г. сначала в качестве заместителя начальника штаба, затем начальником оперативного отдела. Он закончил свою карьеру контр-адмиралом в 1945 г.

5 Характеристики немецких подводных лодок см. на с. 13.

6 Сварной прочный корпус этих подводных лодок мог выдерживать высокое давление воды. Подводные лодки, рассчитанные на глубину погружения 100 метров с коэффициентом безопасности 2,5, оставались, по крайней мере, в течение первых месяцев войны вне зоны досягаемости английских глубинных бомб, которые устанавливались на глубину не более чем 100 метров.

С сентября 1941 г. британские корабли сопровождения начали использовать серии из 10—14 глубинных бомб, которые устанавливались на различные глубины до 185 метров.

7 Речь шла не о том, чтобы учиться плавать, а о практике обращения с веслами на занятиях по гребле.

8 В течение 1941 г. было введено в строй 4 подводные лодки типа Ammiraglio Cagni, Ammiraglio Millo, Ammiraglio Caracciolo, Saint Bon. Их водоизмещение в надводном положении составляло 1708 тонн, вооружение состояло из 14 торпедных аппаратов калибра 450 мм (все остальные итальянские подводные лодки снаряжались торпедами калибра 533 мм), 2 орудий калибра 100 мм и 4 крупнокалиберных пулеметов калибра 13,27 мм. В 1943 г. на воду было спущено еще две лодки, однако они не долго находились в строю, так как боевые действия для итальянцев вскоре закончились.

Romolo и Remo (2200 тонн) предназначались для перевозки грузов.

В 1943 г. немцы наконец передали итальянцам подводные лодки УПс серии как компенсацию за итальянские лодки, использовавшиеся для транспортировки стратегического сырья с Дальнего Востока. Они получили обозначение S-9.

Глава 2

1 Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней».

2 Royal Sceptre поднял британский флаг после того, как подводная лодка произвела свои выстрелы перед его носом. Вероятно, лодка затем продолжила огонь. Английский капитан, вероятно, решил, что корабль атакован, поэтому передача по радио информации о присутствии подводной лодки была в порядке вещей. В таких случаях все зависит от впечатления, которое человек получает в конкретной ситуации.

3 Немцы имели на вооружении два вида магнитных мин. Мину ТМБ, которая содержала от 400 до 500 килограммов взрывчатого вещества и могла использоваться на глубине до 25—30 метров. А с января 1940 г. и мину ТМЦ, предназначенную для использования на глубине до 35 метров, с 1000 килограммов взрывчатого вещества. Взведение мин осуществлялось магнитным полем корабля, проходящего над ней.

4 Был разработан метод, при котором корабль размагничивался в доке созданием электромагнитного поля.

5 Мы спросили гросс-адмирала Дёница об этом событии и не утаили от него наше сомнение в следующих моментах:

а) было ли обычным то, что командующий подводными силами принимал возвращающиеся подлодки так, как это было с U-30? Не знал ли он, что Лемп потопил Athenia?

б) удивительно, что страница журнала боевых действий должна была быть уничтожена. Это противоречит всем правилам и канонам.

Гросс-адмирал Дёниц 28 ноября 1966 г. писал мне:

«Я охотно отвечу на Ваши вопросы. Насколько это было возможно для меня, я встречал каждую возвращающуюся в порт приписки лодку лично. Точно так же я встречал U-30 и капитан-лейтенанта Лемпа, и в этом не было ничего исключительного, а лишь обычная рутинная работа. Когда я их встречал, ни я, ни морской штаб не знали о том, что Лемп потопил Athenia, так как об этом происшествии не было ни одной радиограммы командира.

Лемп по прибытии сообщил мне также, что он должен был доложить мне лично, и уведомил меня о своих ошибках, которые, как он сам к тому моменту, считал таковыми. Однако Athenia шел с потушенными огнями и необычным маршрутом по зигзагообразной траектории.

Я сразу передал военно-морскому руководству в Берлине сообщение командира и затем получил приказ: «По поводу политических последствий в Берлине ведутся переговоры. Служебное расследование проводить не стоит, так как Лемп действовал из лучших побуждений. Все обстоятельства происшествия хранить в тайне!»

Чтобы гарантировать сохранение тайны, я приказал не отмечать торпедирование Athenia в журнале боевых действий U-30. Восемь копий этих журналов боевых действий передавались в другие штабы и в учебные флотилии.

Приказ военно-морского руководства «сохранить в тайне обстоятельства происшествия» вынудил меня так поступить с журналом боевых действий. Пока будет иметься понятие военной тайны, а оно совершенно точно применяется во всех государствах, она будет заключаться в том, что секреты военного характера доводятся не до каждого.

Была ли каким-либо способом страница журнала боевых действий U-30 вырвана или удалена из журнала, я сейчас не знаю, и это было мне неизвестно тогда».

6 Капитан Роскилл думает по этому поводу следующее: «Цинизм немцев стал очевидным уже в самом начале войны». И Роскилл отсюда делает заключение: «Само собой разумеется, что эффективные способы ведения войны никогда не оставались неиспользованными только из-за того, что международные предписания запрещали их… Адмиралы Редер и Дёниц, так же как и Главный немецкий военно-морской штаб, хотели вести войну, не стесненную ничем, и начали ее, как только удалось убедить политическое руководство принять возможные последствия».

А гросс-адмирал Дёниц пишет:

«Нужно отметить, что немецкое руководство ВМС с самого начала строго придерживалось международно-правовых норм Лондонского протокола, и лишь после последовательного нарушения противником соответствующих положений этого документа происходил отход от этих принципов с нашей стороны, и в этой ситуации он не мог не происходить.

Всеми этими изменениями и изданием соответствующих директив для ведения войны подводными лодками против торгового флота, из-за их большого внешнеполитического значения, ведало руководство ВМС во взаимодействии с министерством иностранных дел и государственным руководством. Они происходили политически очень умеренным способом, по сравнению с соответствующими английскими и американскими распоряжениями по ведению войны их собственным подводным флотом. Например, в начале апреля 1940 года Черчилль распорядился о том, чтобы британские подводные лодки в Скагерраке атаковали днем все германские корабли, а ночью все корабли без предупреждения. Этот приказ в гораздо большей степени выходил за рамки приказов германского руководства, так как торговые корабли нейтральных стран с полностью включенными навигационными огнями, идущие в этом районе ночью, теперь также топились английскими подводными лодками».

Приказ Черчилля, без сомнения, относился к тем подводным лодкам, которые были предназначены для борьбы с кораблями, перевозившими немецкие войска и технику для частей в Норвегии. Что касается американцев, то не ограниченная ничем подводная война началась задолго до того, как они вступили в войну.

7 Глубинные бомбы на немецком военном морском флоте назывались сокращенно Wabo.

8 Гидролокатор, устанавливаемый ниже ватерлинии, и вращающийся во всех направлениях кварцевый проектор, излучающий ультравысокочастотные сигналы. Если эти сигналы наталкиваются на препятствие, они возвращаются обратно эхо-сигналом, который перехватывается кварцем и усиливается. Направление проектора дает в итоге положение цели. Время между выходом сигнала и поступлением эхо-сигнала показывает удаление до цели. Позднее усовершенствованный аппарат выдавал также направление движения, скорость и глубину, на которой находилась подводная лодка.

Глава 3

1 Это значит, что в данном населенном пункте жил и работал столяром немец, уже долгое время являвшийся гражданином Великобритании. Он якобы передавал немецкой разведке ценные сведения о Скапа-Флоу и даже подавал сигналы при подходе Прина к рейду. Дёниц, отвечая на вопрос, пояснил, что этот слух является чистым вымыслом и полностью необоснован.

2 Электрические торпеды: скорость 30 узлов, дальность действия 5000 метров. Электрическая торпеда G-7e шла очень тихо и обладала большим достоинством – она не оставляла после себя следа.

3 13 октября несколько кораблей покинули рейд, что, по словам Дёница, это было связано с полетами немецких разведывательных самолетов. В действительности адмирал Форбс после выхода германских линкоров Gneisenau и Koln послал вечером 7 октября Hood, Repulse, Aurora и Sheffield, а позднее еще и Nelson, Rodney, Furious, Newcastle и Royal Oak в направлении Скагеррака. Royal Oak вернулся назад 12 октября.

4 Авианосец Pegasus. Немцы утверждали, что речь шла о линкоре Repulse, а британцы говорили, что Repulse был в море.

5 Royal Oak.

6 Позже англичане привезли итальянских военнопленных в Ламб-Хольм. Они построили между островами, побережьем и рейдом состоящее из нескольких частей заграждение, Барьер Черчилля, через который сегодня проходит судоходство.

Глава 4

1 Двухмоторный самолет, скорость 135 узлов, боевой радиус 500 морских миль, 2 50-кг бомбы, 2 пулемета калибра 7,7 мм.

2 В 1938 г. немцы ввезли 22 миллиона тонн железной руды, половина которой поступала из Франции.

3 Немецкая тактика подводных лодок системы Wolfsrudel рассматривала каждую обнаруженную подводную лодку прежде всего как «друга», в противоположность британской тактике. Каждая из этих методик имела свои преимущества и свои недостатки.

4 Сегодня можно с уверенностью утверждать, что немецкая разведка обладала ключом к шифру английских подводных лодок. «Превосходство разведки противника, – пишет Роскилл, – состоит в ее успешных действиях против наших подводных лодок, которые погибли в этот период, так как их позиции, как мы сегодня знаем, были известны немцам, что давало большое преимущество противнику. Сначала считалось, что их регулярная разведка наших основных баз и их искусная радиоразведка являются самыми важными причинами их успехов. Первая причина становится ясна, если принимать во внимание нашу отсталость в разработке современных типов самолетов. Вторая причина могла бы еще долго оказывать свое влияние, она, вероятно, состояла в том, что мы безраздельно доверяли своим шифровальным ключам. По-видимому, до середины 1940 г. мы не знали, что немцы могли расшифровывать наш код. В августе этого года код был сменен, и стоит привести комментарии немцев по этому поводу: Дёниц считал, что изменение кодов и шифров британским адмиралтейством нанесло большой ущерб немцам. Информация о передвижениях британских кораблей неоднократно позволяла немцам избежать неожиданных столкновений с превосходящим противником и по этой причине играла важную роль в германском оперативном планировании».

5 Это подозрение было понятным в то время, однако, как сегодня известно, оно было необоснованным. Согласно описанию C.E.T. Уоррена и Джеймса Бенсона в Will not we fear, гидролокатор был разбит молотом на куски.

6 Achille и Pasteur были затоплены, когда немцы захватывали бретонский порт. Sfax была торпедирована позже у африканского побережья. Только Casabianca продолжила свой славный путь.

7 Битва за Норвегию закончилась 7 июля 1940 г. повторной погрузкой на суда французских подразделений под командованием генерала Бетоуарта, хотя эти войска успешно действовали в районе Нарвика. Однако генерал выполнил полученный приказ, и таким образом с 26 мая положение на французском фронте ухудшилось.

8 Дистанционные взрыватели торпеды были снабжены устройством, которое замыкало боевую цепь взрывателя при попадании в электромагнитное поле корабля-цели. Торпеды, которые были оснащены этими взрывателями, подрывались не от удара о борт, а проходили под судном, взрываясь под ним, и тем самым поражали намного менее защищенное дно корабля. По большей части происходил перелом киля. Таким образом, повреждения наносились на жизненно важных участках конструкции, и применение этих торпед было особенно эффективно против кораблей с малой осадкой.

9 В отличие от англичан и особенно французов немцы не боялись нарушать радиомолчание. Командование подводных лодок и находящиеся в море части регулярно вели кодированный радиообмен. Даже назывались фамилии командиров…

Эти сведения перехватывались английскими кораблями и раскрывали, даже если они и не были расшифрованы, местоположение лодок, что позволяло топить их. Эта система имела как преимущества, так и недостатки.

10 В зоне О и еще далее на север предусматривалось использование 3 торпед с взрывателем контактного действия (тип A) и одной с магнитным взрывателем неконтактного действия (тип MZ).

По большим кораблям применяют только торпеды типа A.

По эсминцу применялись две торпеды, одна типа A с установкой гидростатического взрывателя на 3 метра, вторая типа MZ с установкой взрывателя на глубину 4 метра, по возможности с временным интервалом в 8 секунд.

11 Дёниц пишет об этом в книге «10 лет и 20 дней»: «U-94 сообщала радиограммой 30 января 1942 года из Атлантики, что она при проверке торпеды, запрещенной, кстати, для проведения на борту, зафиксировала заметное избыточное давление в ее гидростатическом приборе. На основании этого доклада инспектор по торпедному вооружению дал указание провести проверку всех готовых к отправке на фронт торпед на предмет выявления неисправности. Результатом проверки стало выявление значительного процента негерметичных корпусов гидростатических приборов. Гидростатические приборы плохо держали давление в системе рулевого управления аппарата. Для того чтобы гидростатический прибор выполнил свою задачу, он должен был быть полностью герметичен, так как он должен был задавать нулевую точку для отсчета скорости и глубины хода торпеды, основанных на измерении разницы давлений напора воды. Положение этой нулевой точки было нормальным атмосферным давлением воздуха в гидростатическом приборе. Если избыточное давление проникало в гидростатический прибор, то глубина для нулевой точки увеличивалась соответственно избыточному давлению. Таким образом, и торпеда также должна была идти глубже положенного, что невозможно было проконтролировать. Теперь избыточное давление возникало у идущей под водой подводной лодки во внутренней части лодки принудительно. Оно – следствие частого сброса сжатого воздуха во внутренние помещения лодки… Поэтому при длительном нахождении в подводном положении избыточное давление на лодке может быть довольно значительно. Этим, наряду с описанной непригодностью магнитных взрывателей в зоне О и дефектами контактных взрывателей, можно также дать последнее объяснение таким неожиданно частым отказам торпед во время их применения в Норвегии…

Начиная с декабря 1942 года фронт начал получать первые экземпляры новых дистанционных взрывателей, которые были одновременно эффективны и как ударные взрыватели… В сентябре 1943 года на фронте начали поставляться акустические торпеды, которые могли самостоятельно наводиться на шум винтов кораблей».

Однако технически чрезвычайно тонко сконструированная торпеда имела недостаток, она попадала в корму корабля противника. Повреждения, которые она наносила, были менее опасны, чем повреждения бортов корабля. Англичане нашли простое, но остроумное решение для обороны от акустических торпед. Их корабли на большом удалении за собой тащили специальный аппарат, который подражал шумам винтов корабля.

Глава 5

1 Подводными лодками было потоплено:

Март 1940 г. (23 судна) тоннаж 62 781 брт.

Апрель 1940 г. (7 судов) тоннаж 32 467 брт.

Май 1940 г. (13 судов) тоннаж 55 580 брт.

2 Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней».

3 Там же.

4 Там же.

5 Потопленный подводными лодками в 1940 г. тоннаж и водоизмещение подводных лодок, потопленных кораблями союзников и подорвавшихся на минах (по книге капитана К.В. Роскилла The war at sea):

6 Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней».

7 Там же.

8 Эти эсминцы были поставлены в сентябре 1940 г.

9 Кречмер еще ранее у берегов Ирландии потопил танкер Conch (тоннаж 8400 брт) и вспомогательный крейсер Forfar (тоннаж 16 400 брт), всего в ходе своего шестого боевого похода потоплено кораблей общим водоизмещением 35 000 тонн.

10 Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней».

11 Там же.

12 Остается все еще открытым вопрос: атаковал ли Greer первым, или это подводная лодка начала бой пуском своей торпеды.

13 Hood принимал участие еще в Первой мировой войне. Он располагал сильной артиллерией и высокой скоростью, однако был слабо бронирован.

14 Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней».

15 Там же.

16 Капитан-лейтенант Хесслер был зятем командующего подводными силами, который сообщает, что представил своего зятя к награждению Рыцарским крестом лишь по настоянию гросс-адмирала Редера, хотя Хесслер гораздо раньше был достоин этой награды.

17 Потери в торговом флоте союзников, который был потоплен подводными лодками в 1941 г., и потери в подводных лодках немцев за тот же период:

Глава 7

1 Эскадра «H» включала авианосец Ark Royal, ударный крейсер Hood, линкоры Valiant и Resolution, крейсер Arethusa и 5 эсминцев. К частям флота в Александрии относились авианосец Glorious, линкоры Warspite и Barham, крейсера Sussex, Shropshire, Devonshire и Galatea, крейсер ПВО Conventry и с мая 1940 г. еще линкоры Royal Sovereign, Malaya и Ramillies, крейсеры Orion, Neptune, Gloucester, Liverpool и Sidney и авианосец Eagle.

2 Война в России вынудила немцев перебросить часть 10-го авиакорпуса из этого района. С тех пор воздушные налеты значительно потеряли в интенсивности.

3 Авианосцы Illustrious и Formidable находились в ремонте на верфях США.

4 Утверждение Роскилла неверно. Материалы германских аэрофотосъемок обеспечили успех этого предприятия, что находит подтверждение в германских архивах того времени.

5 Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней».

6 Там же.

Глава 8

1 С 20 мая 1942 г. японцы к номерам своих подводных лодок добавили цифру 100: например I-168, I-153 вместо I-68 и I-53. В 1944 г. было построено два новых типа лодок I-52 и I-54.

2 «Вторник, 7 апреля 1945 года. В вечерних сумерках я видел солдат, построенных в шеренги на пляже. Унтер-офицер, на бедре которого висела дубинка, проводил занятия по моральной подготовке. Иногда он говорил тихо, затем, однако, он начинал кричать. Он вызывал солдат к себе по одному и со всей силы бил их по спине. Если человек не двигался, то он продолжал бить дальше. Матрос вытягивал обе руки наверх, как будто бы он был захвачен при нападении, расставлял в стороны ноги и поворачивался спиной к унтер-офицеру. И дубинка производила странный, глухой звук при ударах. Я находил это пошлым, но в казарме среди людей я повсюду встречал лишь низкий образ мыслей. И скоро эти матросы станут моими товарищами».

Кёси Такэда – студент факультета японской литературы, курсант подводной школы обороны Курихамы в январе в 1944 г. Погиб в апреле 1945 г. в возрасте 25 лет у острова Сайху (Корея).

3 Книга Мотицуры Хасимото вышла на французском языке под названием: «Les Sous-Marins du Soleil-Levant 1941—1945»[32].

4 Идея о создании подводных лодок-малюток восходит к 1936 г. С тех пор японцы при соблюдении строжайших мер конспирации спроектировали несколько моделей. Построенные по последним планам лодки имели экипаж из 2 человек; они приводились в движение электродвигателями и аккумуляторными батареями. Главный японский военно-морской штаб долго оценивал шансы на успех этих маленьких лодок, и некоторые офицеры сомневались в их пригодности. Были ли они способны проникнуть в порт противника, пустить свои торпеды и снова вернуться? Начальник Главного морского штаба настаивал на том, чтобы были предусмотрены меры по спасению экипажа после выполнения атаки.

5 Действительно ли японцы напали на Пёрл-Харбор до объявления войны? Нет сомнений в том, что они были двуличны. Американцы, хотя и сосредоточили свой флот в Пёрл-Харборе, были далеко от планирования подобного начала боевых действий. Генерал Тоэ, преемник миролюбивого принца Конодзё, хотел войны. Его подразделения напали на Индокитай, и американцы могли это оставить просто так. Адмирал Кисисабуро Ногума, японский посол в Соединенных Штатах, пытался предотвратить развитие ситуации по худшему сценарию путем переговоров.

Государственный секретарь Кордейл Халл 26 ноября передал японцам ноту протеста резкого содержания. Китай и Индокитай должны были быть немедленно освобождены от японских войск. Токио ответил своему послу в Вашингтоне закодированной телеграммой. Дипломат принял ее в ночь с 6 на 7 декабря и должен был передать ее американцам в воскресенье, 7-го числа. Отметим – в воскресенье, когда американская администрация работает лишь частично. Однако по японскому календарю это было 8 декабря, вследствие чего объясняется тот факт, что американские историки считают началом японской агрессии 7 декабря, а для японцев это было 8-е число. «Японское правительство сожалеет, что вынуждено сообщить американскому правительству о том, что оно, принимая во внимание (американскую) позицию, считает для себя невозможным продолжать дальнейшие переговоры… » – говорилось в японской ноте.

Можно с уверенностью утверждать, что американская разведка расшифровала это сообщение, так как ей был известен японский код. Американцы, как можно себе это представить, читали текст в самом глубоком замешательстве. Они также узнали, что Номура и коллега Курусу должны были уничтожить все ключи к шифрам, шифровальные машины и все секретные документы. Это была война…

В этот момент японский флот уже находился у Гавайев. Атака должна была произойти ровно через 20 минут после вручения ноты, в 13.20 по вашингтонскому времени.

Американские штабы оставили себе время. Генерал Маршалл был первым, кто вспомнил о разнице в часовых поясах. Часы показывали 11.30. По его распоряжению сразу было послано срочное сообщение на Оаху, самый большой остров Гавайского архипелага со столицей Гонолулу и военным портом Пёрл-Харбор. Из-за медленной передачи это послание попало в руки адресату лишь в 8.15, через четверть часа после начала нападения. Лишь в 14.20 по вашингтонскому времени Номура и Курусу были приняты государственным секретарем Халлом. В это время в Пёрл-Харборе морские экипажи и сухопутные войска уже насчитывали 3303 убитых и 1272 раненых.

6 Атакой командовал капитан 1-го ранга Фусида, командир первого эшелона, состоявшего из 49 бомбардировщиков, 40 торпедоносцев, 51 истребителя-бомбардировщика и 43 истребителей. Из-за путаницы при пуске сигнальных ракет, которые служили в качестве тактических сигналов управления, в ходе атаки царила большая неразбериха. Капитан 3-го ранга Симадзаки был командиром второго эшелона из 71 самолета, которые взлетели в 8.40.

7 По книге Вальтера Лорда «Пёрл-Харбор».

8 Японские сандалии из древесины или пробки.

9 На японских подводных лодках часто присутствовал представитель Главного военно-морского штаба, который был придан командиру. Накаока стал позднее командиром крейсера Atago. Он был смертельно ранен в бою в Рабане. «Я не ранен, но меня едва ли можно спасти. Не стоит тратить на меня время. Лучше, если вы позаботитесь о других людях», – сказал он своему врачу. Он начал петь любимую песню и умер.

10 Это была русская подводная лодка Л-15 (капитан-лейтенант Гусаров), следовавшая из Владивостока в Мурманск.

Глава 9

1 Американские военные корабли еще до схода со стапелей получают номер, которому часто предшествует обозначение класса, например SS – подводная лодка. На рубке подводной лодки Perch белой краской был нанесен номер SS-176.

2 История американских подводных лодок была описана лишь спустя много лет после окончания войны. Основной труд на эту тему, книга Теодора Роско U.S. Submarines operations in World war II, появился в декабре 1949 г.

3 Sealion была снова поднята японцами и сдана на слом.

4 Диктор радио Токио.

5 По упомянутой книге Теодора Роско.

6 Японцы никогда не упоминали, что один из их крейсеров был торпедирован у острова Рождества. Позднее даже утверждалось, что речь всегда шла о том же самом крейсере.

7 Л. Бич Эдвард. Submarines, corsaires du Pacifique, 1942—1945.

8 Американские подводные лодки часто брали в плен японских рыбаков. Их родственники постоянно находились в большом страхе. Пленные доставлялись на Мидуэй или в Пёрл-Харбор и допрашивались о маршрутах конвоев и военных кораблей Страны восходящего солнца, а также о настроении и условиях жизни японского народа. Японцы со своей стороны если брали пленных, то проводили долгие допросы, продолжавшиеся несколько дней. Если с американскими пленными на военных кораблях обращались гуманно, то на суше была совсем другая ситуация.

9 Стоимость одной торпеды Мк-XIV составляла 10 000 долларов за штуку, что было очень дорого. По причинам экономии они не использовались при учебных пусках. Перед войной боеголовка и ее взрыватель ни разу не были опробованы.

10 Потопленный в Веваке эсминец назывался Hakaze (водоизмещение 1345 брт) и был построен в 1920 г. Японцы подняли обломки, и эсминец снова находился в акватории Новой Гвинеи несколько месяцев спустя.

11 Tang вышла в свой пятый и последний боевой поход 22 сентября 1944 г. В ночь на 24 октября О'Кэйн двумя торпедами из надводного положения атаковал японский транспорт. Сразу после выхода из торпедного аппарата вторая торпеда описала круг по левому борту и попала, несмотря на выполнение контрманевров, в корму лодки Tang. 9 офицеров и матросов покинули борт, когда лодка тонула. Только 3 из них смогли спастись на следующий день, пробыв 8 часов в воде. Позже был найден еще один выживший офицер. Поврежденная лодка опустилась на дно на глубину 60 метров. Часть экипажа собралась в носовом отсеке и уничтожила секретные документы и код. Над ней один из эсминцев противника вел бомбардировку глубинными бомбами. Из 13 человек, пытавшихся спастись через воздушный шлюз, лишь пятеро попали на поверхность. Эти 9 американцев были арестованы и направлены в лагерь для военнопленных. Tang потопила 31 судно водоизмещением 237 800 брт. Ее командир Ричард Х. О'Кэйн получил Почетную медаль конгресса, высшую воинскую награду США.

Глава 10

1 Hiryu была потоплена в тот же самый день в 15.30 в ходе атаки 24 самолетов с авианосца Enterprise под руководством капитана В.Э. Гэллахэра.

2 Хасимото: «Les sous-marins du Soleil levant». I-168 была обнаружена 3 сентября 1943 г. радиолокатором эсминца Ellet (капитан 3-го ранга T.C. Пфайфер), когда шла в надводном положении вблизи Эспириту-Санто, и была потоплена.

Глава 11

1. Ховард Г. Гилмор был первым американским командиром подводной лодки, который был награжден Почетной медалью конгресса США.

2. Ниша в жилом помещении японского дома. Японский жилой дом в остальном был довольно прост, украшения отсутствовали. Изысканное и хорошо просматриваемое место было выделено для установки какэмоно (рисунок на свитке шелка или бумаги).

3. Адмирал Эдвард Л. Бич, находившийся тогда на Trigger, более точно описывает в своей книге «Субмарины» потерю Grunion: «Через несколько лет я прочитал доклад одного из японских командиров подводной лодки, который затем стал капитаном торгового судна Йокогамы, ходившего под американским флагом. Он выполнил на I-25 три рейса из Японии в Калифорнию. На обратном пути во время одного из этих походов лодка торпедировала шедшую в надводном положении подводную лодку в районе Алеутских островов. Он указывал в качестве даты 30 июля 1942 г., день, когда Grunion послал свою последнюю радиограмму». Здесь имеет место ошибка. Сегодня мы знаем, что речь шла о русской подводной лодке Л-16, которая была потоплена 13 октября 1942 г. лодкой I-25.

Глава 12

1 Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней».

2 Там же.

3 Капитан-лейтенант Зигфрид Ролльман (не путать с капитаном 3-го ранга Вильгельмом Ролльманом), командовавший по очереди лодками U-34 и U-848, в этом боевом походе потопил сначала 2 транспорта водоизмещением 18 117 брт и английский эсминец Belmont.

4 Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней».

5 Радар (Radio Detection and Ranging) – это американское слово, вошедшее в общее употребление. Англичане сначала называли устройство РДФ (Radio Direction Finding).

6 Они назывались Silberlinge. Инженеры-строители немецких ВМС носили серебряные знаки отличия.

7 Один из серии сконструированных командиром группы Лэем мощных прожекторов. Вместе с радиолокатором это устройство стало причиной больших потерь среди подводных лодок. Ночью лодка в последний момент освещалась и забрасывалась бомбами.

8 Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней».

9 Там же.

10 Испытания этой лодки выполнялись с такими большими задержками, что лодка Вальтера так никогда и не была построена.

11 Служба радиоразведки германских ВМС (служба прослушивания и расшифровки) подчинялась морскому флоту и особо ценилась Дёницем. Ее нельзя путать с немецкой контрразведкой (SA), о которой Дёниц говорил следующее: «Немецкий разведывательный и контрразведывательный аппарат под руководством адмирала Канариса отказал… полностью, так как за всю войну он ни разу не представил руководству подводными силами Германии ценную в практическом отношении информацию о противнике» (Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней»). Без сомнения, в этой оценке просматривается определенная враждебность к адмиралу Канарису, которого Дёниц до глубины души презирал, поскольку тот считал его предателем.

12 «1. Какие-либо попытки спасения команд потопивших кораблей… подъем опрокинутых спасательных шлюпок, раздача продуктов питания и воды не должны более предприниматься, спасение противоречит элементарным требованиям военного руководства по уничтожению кораблей и экипажей противника. 2. Нужно быть жесткими, думая о том, что противник при бомбардировке наших немецких городов не особо заботится о женщинах и детях».

13 Конвои в Атлантике:

Глава 13

1 Сталин не был чужд проблем морского флота и не забыл высадки союзников во время Первой мировой войны в Мурманске и Архангельске. Он приказал построить сеть каналов, по которым корабли небольшого тоннажа могли переходить из одного моря в другое, – канал, соединение Каспийского моря Волгой и морским каналом с Ладожским озером. Соединение Беломоро-Балтийского канала с Белым морем частью Ладожского и Онежского озер с 19 шлюзами, которые уже 28 июня 1941 г. были атакованы люфтваффе. Этот канал, получивший имя Сталина, в 1933 г. мог пропускать небольшие эсминцы и подводные лодки.

2 Русские отказались от противолодочного сопровождения конвоев, которое им предлагали США; тогда СССР не находился в состоянии войны с Японией. Оба государства 13 апреля 1941 г. заключили пакт о нейтралитете, который был расторгнут лишь 4 апреля 1945 г.

Глава 14

1 Конвои Исландия – Северная Россия с декабря 1941 г. по декабрь 1942 г. обозначались PQ, а конвои, идущие в обратном направлении, назывались QP.

С декабря 1942 г. обозначения поменяли; конвои из Исландии в Северную Россию именовались JW (начинались с номера 51), в обратном направлении – конвои RA (начинались с номера 52).

2 U-457 потопила американский корабль Christopher Newport (7176 брт), U-224 потопила американский William Hooper (7177 брт).

3 U-703 в 8.27 потопила транспорт Empire Byron (6645 брт), U– 88 – в 10.15 американский Carlton (5127 брт), U-456 – в 14.31 американский Honomu (6977 брт).

4 Советы долгое время считали, что Tirpitz был поврежден, по крайней мере, одной из торпед, выпущенных лодкой K-21; подводная лодка за эту акцию была награждена орденом Красного Знамени. Проверка бортовых журналов, объяснений командира Топпа и офицеров Tirpitz убедительно свидетельствуют: Tirpitz не был поражен. И Советы согласились с этим («Боевой флот» М., 1965).

5 «Чрезвычайной срочности – соединение крейсеров должно идти максимальным ходом в западном направлении».

«Срочно – в связи с угрозой для надводных кораблей, конвой должен рассредоточиться и направиться в русские порты».

«Чрезвычайной срочности – подтверждаю мое сообщение от 4-го, 9.23. – Конвою рассредоточиться».

6 Польские подводные лодки достигли больших успехов в борьбе с немецкими кораблями. Sbik, Wilk, Rys, Orsel, Semp принимали участие в обороне Данцига от немецкого флота, в частности, против линкора Schleswig-Holstein; Semp и Rys в 1939 г. ушли в Стокгольм, где они были интернированы до 1945 г. Wilk удалось уйти в британский порт, Orsel спаслась в нейтральном порту Таллина (Ревель); заболевший командир был перевезен в госпиталь. Несмотря на совместные ходатайства русских и немецких дипломатов, которым удалось заставить эстонцев интернировать подлодку, капитан-лейтенант Грудзинский, принявший командование Orsel на себя, в ночь на 17 сентября решился на побег без навигационной карты, лишь с 6 торпедами. Orsel пробилась, с большим трудом преодолела проливы и 14 октября пришла в Розайт. Дальнейший путь подлодки Orsel был полон славы до тех пор, пока в конце мая она не погибла в Скагерраке[33].

Глава 15

1 Кроме подводных лодок, Советы в Черном море имели линкор, 6 крейсеров, 2 лодки сопровождения, 34 торпедных катера, 15 минных заградителей и большое количество вспомогательных судов. Большие подводные лодки использовались ими крайне редко.

2 В конце 1945 г. в Европе находилось более 95 советских подводных лодок, лишь 60 процентов из них находились в состоянии боеготовности. Это было все, что осталось от 218 лодок, которые начали войну. Советы в ходе 900 рейдов провели 606 атак, из которых 18 процентов были успешны, и потеряли 92 лодки. Они установили 1700 мин, потопили 108 достоверно зафиксированных судов общим водоизмещением 254 525 брт и 29 небольших военных кораблей (минные заградители, патрульные катера, буксиры и т. д.). Из 78 подводных лодок (4 бригады), находившихся на Дальнем Востоке, 14 было послано в Европу: 6 – морским путем, 8 – по железной дороге. База в Тихом океане служила в качестве центра снабжения личным составом и материальными средствами. Во время войны советский флот выделил для борьбы на суше более 400 000 морских пехотинцев.

3 В начале 1943 г. адмирал Фрике сменил на посту адмирала Шустера.

4 Эта подводная лодка водоизмещением 650/900 тонн была построена в 1930 г. в Фиуме, она обладала способностью развивать скорость 19 узлов в надводном положении и 9 узлов – в подводном. В 1940 г. в Галаце были спущены на воду две другие румынские подводные лодки того же типа, Requinul и Marsuinul, однако они стояли в Киле и были введены в эксплуатацию только в апреле 1941 г.[34] 5 Подводная лодка типа Caproni водоизмещением 36/45 тонн с вооружением: два торпедных аппарата 450 мм. Скорость: 7,5 узла в надводном положении, 7 узлов в подводном положении. Экипаж: 4 человека.

Глава 16

1 Подводные лодки были переданы в период с апреля по сентябрь 1943 г. и получили обозначения с S-1 до S-9. Они еще находились в стадии испытаний, когда 3 сентября между Италией и союзниками было заключено перемирие. Ни одна из этих подводных лодок не принимала участия в боевых операциях на стороне Италии.

2 Доклад от июля 1943 г.

3 Позднее это была R0-501.

4 U-511 под командованием Штайнхоффа 27 августа 1942 г. между Гаити и Ямайкой потопила Rotterdam (8968 брт) и в тот же день повредила Esso Aruba. 9 января 1943 г. (командир Шнивинд) она потопила в Северной Атлантике William Wilberforce (5000 брт).

5 По информации американской разведки, один из их самолетов расстрелял машину, в которой находился адмирал Ямамото.

6 В январе 1944 г. Гитлер одобрил план постройки 30 лодок XX серии – большие транспортные подводные лодки водоизмещением 2800 тонн, скорость 15/6 узлов. Они должны были идти в Японию и доставить оттуда 450 тонн каучука (за прочным корпусом), 190 тонн олова (под палубой) и 110 тонн различных товаров внутри подводной лодки. Ни одна из этих подводных лодок так и не была построена.

7 Две дюжины глубинных бомб, которые взрывались одновременно на различных глубинах в одном «квадрате воды», обладавшие по этой причине мощным поражающим действием. Они выстреливались бомбометами.

8 «Услышал подлодку и потопил». Только после войны американцы узнали, что они потопили в Атлантике японскую подводную лодку.

9 Чандра Бозе, родившийся в 1883 г. в Тау-Срипар (Бенгалия), милитаристский националистический политик. С 1929 по 1931 г. был председателем Конгресса всеиндийских профсоюзов, а в 1939 г. председателем Индийского национального конгресса. Немцы и японцы использовали его патриотические стремления для создания свободного индийского правительства в Сингапуре в октябре 1943 г. Он также создал Национальную индийскую армию. Чандра Бозе погиб в авиакатастрофе 18 августа 1945 г. на Формозе.

10 С января по июнь 1944 г. в Индийском океане японскими и немецкими подводными лодками было потоплено 30 судов союзников тоннажем 195 880 брт. U-510 IXc серии в марте 1944 г. уничтожила 5 судов (34 188 брт), а при своем возвращении – Dahomian (5277 брт) в районе Капс. U-510 была захвачена 10 августа в Сен– Назере и переименована французами в подводную лодку Commandant Bouan[35]. В июне и июле U-181 (капитан 2-го ранга Фрайвальд) IXD2 серии потопила 3 судна (19 457 брт).

11 8 японских подводных лодок: I-27 (Фукамура), I-10 (Тоносука), I-37 (Отани), R0-110 (Эбато), RO-111 (Накамура), I-26 (Кусака), I-165 (Симицу) принимали участие в этих операциях.

12 Core и Santee с 13 по 16 июля 1943 г. потопили 4 подводные лодки у Азорских островов.

13 U-533 была потоплена 16 октября самолетом у Маската.

14 20 января – Fort Buckingham (7122 брт), 25-го – Fort la Maune (7130 брт), 26-го – Samuri (7219 брт), Surad (5427 брт), Olga E. Embiricos (4677 брт), 4 февраля – Ching Cheng (7176 брт).

15 U-129 была захвачена 10 мая 1945 г. в Лорьяне и получила французское имя Commandant Blaison[36].

16 U-188 была затоплена 20 августа 1944 г. своим собственным экипажем, как и две другие подводные лодки.

Глава 17

1 «Больд» был емкостью с химическими соединениями, которые в воде выделяли пузыри. Эти пузыри экранировали подводную лодку от сигналов гидролокатора. Устройство было сделано с таким расчетом, чтобы диаметр пузырьков соответствовал длине волны излучателя гидролокатора. Эсминец сбрасывал свои глубинные бомбы в то место, где подводной лодки уже давным-давно не было. «Больд» запускался из обычного торпедного аппарата.

2 Крейсер класса Birmingham был в действительности транспортом снабжения Hecla; эсминцем был Marne.

3 U-331 (командир фон Тизенгаузен) 25 ноября 1941 г. потопила у Гибралтара линкор Barham.

Глава 18

1 21 декабря 1941 г. первый авианосец сопровождения Audacity успешно выполнял задачи по охране конвоя Гибралтар—Великобритания, HG-76, затем все же был потоплен лодкой U-751 (капитан-лейтенант Бигальк).

2 Chop line – линия в Атлантике, на которой конвои переходили из-под американского контроля под британский. Chop line сначала находилась на 26-м западном меридиане, а в марте 1943 г. была перенесена на 47-й западный меридиан.

3 Эта тактика позже была усовершенствована; в 1944 г. для уничтожения подводной лодки было достаточно четырех часов. Новый радар гидролокатора сократил это время лишь на несколько минут, требовалось всего 12 глубинных бомб, в то время как раньше для этого было необходимо несколько дюжин.

4 Одна из этих подводных лодок, U-954, была потоплена 19 мая 1943 г. одним из самолетов 120-й эскадрильи в Северной Атлантике. На борту лодки находился лейтенант кригсмарине Петер Дёниц, один из сыновей адмирала.

Второй сын адмирала погиб весной 1944 г. в Ла-Манше, находясь на борту быстроходного катера, потопленного Combat– tante.

Глава 19

1 Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней».

2 Были разработаны две серии подводных лодок Вальтера. Лодки XVII серии водоизмещением 320/345 тонн, скорость на дизелях 8,5 узла, на электромоторах под водой 5 узлов, на турбине Вальтера от 21 до 25 узлов, боевой радиус действия 3000 миль при скорости 8 узлов, 2 носовых торпедных аппарата.

Лодки XXVI серии водоизмещением 850/950 тонн, скорость на дизелях 11 узлов, на электромоторах под водой 10 узлов, бесшумный ход 4,5 узла, при использовании шноркеля 10 узлов, на турбине Вальтера 25 узлов, боевой радиус 7300 морских миль при скорости 10 узлов, 4 носовых и 6 кормовых торпедных аппаратов.

Планы создания тотальной подводной лодки были представлены лишь в июне 1943 г. В июне 1944 г. производство океанских подводных лодок XXVI серии было прекращено, так как расход топлива был слишком высок. Ни одна подводная лодка Вальтера не принимала участия в боевых действиях. После окончания войны русские переняли их принцип для постройки своих подводных лодок типа Q, однако имели трудности в результате того, что им не удавалось безупречно освоить этот тип двигателя.

3 Названная «электрической» подводная лодка XXI серии имела водоизмещение 1600 тонн. Ее расчетная глубина погружения, с коэффициентом 2,5, составляла 135 метров. Скорость должна была достигать 15 узлов в надводном положении, 17 узлов на электромоторах под водой, 6 узлов в подводном положении с тихой работой двигателей (беззвучно и экономно), 7 узлов со шноркелем. Боевой радиус на дизелях и электромоторах составлял 15 500 миль при скорости 5 узлов, ее вооружение состояло из 6 носовых торпедных аппаратов. Она несла на борту 20 торпед.

Лодка XXIII серии была меньше и предназначалась для использования на мелководье у британского побережья Северного и Средиземного морей. При необходимости она могла транспортироваться железной дорогой, имела водоизмещение приблизительно 250 тонн, скорость на электромоторах под водой 12 узлов, 10 узлов в надводном положении (дизель), 5 узлов бесшумным ходом, 10 узлов со шноркелем.

Во втором полугодии в 1944 г. 98 подводных лодок XXI и XXIII серий было введено в эксплуатацию, 83 – в течение первых месяцев 1945 г. С января по март в эксплуатацию вводилось в среднем по 26 лодок в месяц. Всего в 1944—1945 гг. было произведено 123 подводные лодки XXI серии и 58 XXIII серии.

На конференции руководства 18 марта 1945 г. было с удовлетворением отмечено, что первые операции подводных лодок XXIII серии оказались успешными. «После атаки при отходе со скоростью 9 узлов, а затем в бесшумном режиме корабли сопровождения противника теряли подлодки».

Все подводные лодки XXI и XXIII серий появились слишком поздно для того, чтобы оказать влияние на ход войны, и лишь несколько лодок со шноркелем принимали участие в последних операциях.

4 Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней».

5 U-338 находилась под командованием капитана 3-го ранга Манфреда Кинцеля. В марте 1943 г. она потопила 3 транспорта из конвоя SC-122 и нанесла повреждения четырем другим судам.

6 В феврале 1944 г. в эксплуатацию была введена улучшенная модель фоксера, которая могла буксироваться за кормой корабля со скоростью 20 узлов. С тех пор акустические торпеды потеряли в эффективности. В июне 1944 г. с борта потопленной немецкой подводной лодки была извлечена акустическая торпеда, и англичане раскрыли ее тайну[37].

7 С сентября 1941 г. немцы направили 95 подводных лодок в Средиземное море. 12 лодок вернулись, 5 были потоплены на марше на юг; из 78 лодок, которые дошли до трассы из Гибралтара, 6 были потоплены, 6 получили значительные повреждения и 4 отказались от своей попытки. Только 62 лодки преодолели путь и прибыли в Средиземное море, где они атаковали конвои союзников. Несмотря на это, в данном районе никогда не действовало одновременно более 26 лодок.

8 Связь конвоев OS (Великобритания—Фритаун) и KMS, медленный конвой (Великобритания—Средиземное море).

9 Вероятно, конвой UC-12 (Великобритания—Карибы), 22 корабля, и объединенные конвои OS67 – KMS41 (Великобритания– Фритаун и Великобритания—Средиземное море).

10 Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней».

Глава 20

1 Сегодняшний Пула, югославский порт на западном побережье Истрии.

2 Ни в документах союзников, ни в списках Юргена Ровера не встречается упоминаний об этом.

3 «Начать бы операцию «Хаски».

4 «Можно и нужно идти на большие риски!»

5 Bronzo была передана Франции, в 1944 г. заново оснащена и затем ходила под именем Narval.

6 Фон Шлиппенбах принял под командование другую подводную лодку. Когда он, ослепленным солнцем, торпедировал судно противника, после всплытия он заметил, что по ошибке атаковал санитарный транспорт, и сразу послал радиограмму англичанам, в которой указал его координаты. Он никогда не узнал о том, что стало с этим кораблем.

7 Американский эсминец Menges был поврежден.

8 Речь шла о конвое HA-43 (Тарент—Августа). Он сопровождался итальянскими лодками, которые вынуждали подводную лодку оставаться под водой до прибытия трех английских эсминцев.

9 Первый корабль, по-видимому, не был ни потоплен, ни даже поврежден. Ни в одном документе, кроме как в дневнике одного из членов экипажа, не встречается упоминаний об этом. В свою очередь на этом самом месте 19 мая был потоплен Fort Missanabie (7000 брт), вероятно, судно типа Liberty, записанное на счет U-453.

10 История U-230 описана в книге Герберта Вернера «Стальные гробы»[38].

11 Альбрехт Бранди командовал лодками U-617 и U-380. Он был награжден Рыцарским крестом с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами.

12 Подводные лодки-малютки безуспешно использовались немцами 21 апреля 1944 г. у Анцио. Они были переброшены по железной дороге.

Глава 21

1. Доклад командира Куервиля.

2. Старший лейтенант Мунте Каас, высадившийся в Норвегии, принимал участие в операции против Tirpitz, сообщая англичанам о передвижениях линкора. Он был сыном шведского писателя и врача Акселя Мантэ.

3. Старший лейтенант ВМС Генри Белле, заместитель командира.

4. Старый железнодорожный поезд Париж—Лион—Медитерранья (PLM) останавливался на каждой станции, чтобы высадить одних пассажиров и посадить других.

5. Casabianca отличилась в начале войны в Норвегии, в Скагерраке и в Атлантике. Она была упомянута в армейском приказе по части. После Л'Эрминье командование над Casabianca принял его заместитель, капитан-лейтенант Белле. «Он снискал уважение и любовь экипажа, подготовил побег из Тулона, организовал высадку агентов и доставку боеприпасов, был чрезвычайно компетентен и обладал большим опытом ведения войны в Средиземном море. Я был уверен, что лодка под его командованием достигнет великолепных успехов. И я не был разочарован», – пишет командир Л'Эрминье о Белле.

Глава 22

1 A соответствует глубине 80 метров, таким образом 2A+60 = = 220 метров.

2 В подводном положении на глубине менее 20 метров можно было принимать передачи на сверхдлинных волнах.

3 В июне при высадке союзников оно снова увеличилось до 65 из 424 лодок, введенных в эксплуатацию.

4 В этой статистике также учтены потери в подводных лодках в Балтийском море в результате подрыва на минах, боестолкновений и аварий. Многочисленные аварии показывают, с какой жесткостью и с какими высокими требованиями проводились испытания и боевая подготовка экипажей.

5 В мае 1943 г. она потопила несколько английских судов: West Maximus (6000 брт) и Harperly (5000 брт).

6 U-505 теперь демонстрируется во внутреннем дворике одного из музеев в Чикаго.

7 Начальные буквы Chief of Staff to the Supreme Allied Commander (начальник штаба Верховного командования союзных сил – англ.).

8 Данциг и Гдыня были заняты русскими войсками в конце марта 1945 г.

9 Включая Южную Атлантику, Средиземное море и Тихий океан. Первая цифра показывает тоннаж, вторая – число соответствующих кораблей.

10 Число показывает все уничтоженные подводные лодки на всех морях. Примерно 12 было затоплено своими экипажами в Тулоне, Бордо и Лорьяне.

11 14 относилось к Royal Canadian Navy (Королевские ВМС Канады).

12 Англичане после войны узнали, что с сентября 1944 г. по май 1945 г. в их водах ежедневно действовало лишь около 30 подводных лодок. В сообщениях фигурировало 216 лодок, обнаруженных за этот период; в действительности их было лишь 88.

13 Наряду с Hedgehog на флагмане также имелся Squid – нечто вроде миномета для отстрела зарядов с переднего корабля. Hedgehog и Squid применялись, прежде всего, при окончательном сближении с целью, когда уже не было необходимости в использовании гидролокатора. 31 июля 1944 г. англичане впервые успешно применили Squid, когда капитан Ф.Дж. Уокер потопил U-333 (капитан-лейтенант Ханс Фидлер) у островов Сцилли.

6 августа фрегат Loch Killin, используя Squid, потопил в Бискайском заливе U-736.

14 Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней».

15 Общие потери составили: в январе – 14, в феврале – 22, в марте – 32, в апреле – 55 подводных лодок.

16 Эта подводная лодка, позднее перешедшая под командование обер-лейтенанта кригсмарине Гёца Рота, 24 июня 1945 г. была передана союзникам.

17 Наибольшие потери, за исключением потерь, понесенных от действий подводных лодок, наносили мины.

18 38 из этой 151 подводной лодки были уничтожены при бомбардировках в портах.

19 Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней».

20 Подводную лодку того же типа, U-2326 (капитан-лейтенант K. Йобст), сдавшуюся англичанам, Франция получила сначала напрокат, а затем в качестве подарка. Она затонула со всем экипажем под командованием капитан-лейтенанта Эйвона 6 декабря 1946 г. у Тулона вместе с экипажем. Другая подводная лодка, U-2518 (XXI серия), которая точно так же сдалась французам, получила новое имя Roland-Morillot.

21 Шнее командовал по очереди лодками U-60 и U-201. Он имел на своем счету 17 потопленных судов тоннажем 77 030 брт и 3 поврежденных тоннажем 28 821 брт. U-2511 была первой подводной лодкой XXI серии, которая была введена в строй.

22 Дёниц Карл. «10 лет и 20 дней».

23 21 подводная лодка XXIII серии и 10 XXI серии перешли к союзникам, некоторые из них сдались по приказу Дёница, а некоторые находились в портах.

Глава 23

1 I-26 в конце января 1942 г. потопила американский крейсер Juneau и была сама уничтожена 28 октября 1944 г. восточнее острова Лейте.

2 Неизвестно, была ли торпеда, попавшая в North Carolina, торпедой с лодки I-15 или одной из торпед веерного залпа I-19.

3 Гавань на северной оконечности Новой Британии (архипелаг Бисмарка) 23 января 1942 г. была оккупирована японцами, которые построили там сильную военно-морскую и военно-воздушную базу.

4 RO-44 16 июня 1944 г. у Эниветока была потоплена американским эсминцем Burden R. Hastings; командир Хасимото в начале мая был заменен другим офицером, командиром Уэсуги.

5 RO-112 (командир Юти) 11 февраля 1945 г. была потоплена американской подводной лодкой Batfish севернее Лузона. Эскортный миноносец England с 19 по 31 мая 1944 г. в том же районе в одиночку потопил: R0-106 (командир Уда), R0-104 (командир Идзубути), RO-116 (командир Окабэ), R0-108 (командир Обари) и R0-105 (командир Иноуэ).

6 Без обратного билета.

7 Или также «трясти небо».

8 В марте 1945 г. в пещерах островов Керамос южнее Окинавы американцы нашли около 300 таких торпед.

9 I-56 (командир Сёда) была потоплена 18 апреля 1945 г. группой американских эсминцев в районе 26°42' северной широты и 130°38' восточной долготы.

10 I-48 (командир Тояма) была потоплена кораблями Conklin, Corbesier и Raby в районе 9°45' северной широты и 138°20' восточной долготы.

Глава 24

1 Wahoo была не единственной американской подводной лодкой, которой удалось проникнуть в Японское море. В это же время Plunger (капитан 3-го ранга Басс) и Sawfish (капитан 3-го ранга E.T. Сэндс) потопили в этом внутреннем море несколько кораблей.

2 С 22 августа по 31 января 1944 г. Tullibee под командованием К.Ф. Бриндупке потопил 3 японских корабля водоизмещением 10 579 тонн.

3 «NPM V W3TU– K… NPM V W3TU– K… Радио «Пёрл», от Арчерфиш, имею для вас срочное сообщение… Радио «Пёрл», ответьте Арчерфиш, имею для вас срочное сообщение».

Радио «Пёрл» сразу отвечает сигналом: «Говорите, я слышу вас».

«Арчерфиш ComSubPac и всем подводным лодкам в районе Японии тчк. Преследую большой авианосец и 4 эсминца тчк. Нахожусь в квадрате В. 3230 Н L. 1374 О, примерный курс 240, скорость 20 узлов, конец».

4 «Срочно. ComSubPac и всем подводным лодкам в районе тчк. Цель идет курсом 275, скорость 20 узлов тчк. Приближаюсь с левого борта тчк. Рассчитываю занять позицию для стрельбы до рассвета тчк. Продолжаю охоту, конец».

Моментальный ответ: «Арчерфиш от ComSubPac тчк. Держите его в поле зрения Джо тчк. Все подводные лодки группы спешат к вам на помощь»

5 Инрайт полагал, что потопил авианосец водоизмещением 29 000 тонн класса Хаятака.

6 RO-41 (командир Хонда) была потоплена 23 марта эсминцем Hoggard, а I-8 (командир Синохара) – 23 марта эсминцами Morrison и Stockton. I-56 (командир Cёда) была потоплена 18 апреля группой кораблей сопровождения, а RO-46 (командир Кимура) в тот же самый день – подводной лодкой Sea Owl. I-44 (командир Масудзава) была пушена на дно 29 апреля самолетами авианосца Tulagi. Рейд I-47 быстро завершился; она была атакована, повреждена и вернулась на свою базу.

7 I-400 и I-401 в 1946 г. были переправлены в Соединенные Штаты в качестве военных призов. I-402 после прекращения боевых действий была переоборудована в лодку-топливозаправщик для других подводных лодок.

Примечания

1

В 1922 г. судостроительные компании Viran, Deutschland и Weser создали конструкторское бюро для проектирования подводных лодок по заказам второстепенных морских государств. Чтобы не нарушить условий мирного договора, это бюро зарегистрировали в Гааге под вывеской «Голландское предприятие – инженерная контора по судостроению (N.V. Yngenicurskantoor voor Schecpsbouw)» или сокращенно YvS. (Здесь и далее примеч. ред.)

2

Проект E-1 для ВМФ Испании.

3

JH Vetehinen для ВМФ Финляндии.

4

Birindjiin Uni u Jkineiin Uni.

5

Карл Дёниц являлся командиром этого крейсера.

6

Капитан-лейтенант Отто Веддинген, чье имя получила флотилия, будучи командиром U-29, погиб со всем экипажем 18 марта 1915 г.

7

Подлинные причины гибели Surcouf неизвестны. Существует несколько версий его гибели. Одна из них – случайное столкновение с американским транспортом Thomson Lykes в Карибском море в районе Панамского канала, которая здесь указана.

8

После капитуляции Франции ее флот оказался раздробленным. Часть оказалась под английским контролем и продолжала войну под знаменами «Свободной Франции», а другая часть подчинялась правительству Виши. Под кровавыми столкновениями автор имел в виду действия англичан при захвате нами французских кораблей, находящихся в британских портах, и атака британского флота на Мерсэль– Кебир с целью уничтожения французской эскадрильи.

9

Брт – брутто-регистровая тонна, объемная экспедиционная характеристика судна. 1 брт = 2,83 м^3, водоизмещение военных кораблей выражается в метрических тоннах: 1 т = 1 м^3.

10

Имеется в виду Карл Дёниц.

11

На плавбазе подводных лодок Вейхзель, где держал свой флаг командующий подводными силами.

12

После сдачи в плен Seal 4 мая 1940 г. была поставлена в док, восстановлена и введена в строй ВМФ Германии 30 ноября 1920 г. под литерно-цифровым обозначением UB-1. Служила для учебных целей. Взорвана экипажем в Хайкендорфской бухте 3 мая 1945 г.

13

Лодка Shark 5 июля 1940 г. повреждена авиабомбой. На следующий день при попытке захвата германскими тральщиками M-1803 и M-1806 затоплена экипажем, который попал в плен со своим командиром капитан-лейтенантом Питером Бакли.

14

По одной из версий, 20 июня 1940 г. принята за подводную лодку противника, таранена и потоплена польской подводной лодкой Wilk в Северном море.

15

При закладке на стапеле подводной лодке присваивался постоянный, один-единственный тактический номер на все время нахождения ее в составе флота.

16

Потоплена в Тунисском проливе глубинными бомбами итальянских сторожевых кораблей Circe и Aretusa.

17

У о р р е н т – о ф и ц е р – промежуточная категория воинских званий (мичман) между сержантским и офицерским составом.

18

«Сахарные лодки» (англ.).

19

«Калев» погиб в Финском заливе, вероятно, 31 октября 1941 г. от подрыва на мине. С-6 – причина, место и дата гибели неизвестны – пропала без вести в Балтийском море после 6 августа 1941 г.

20

П-2 – потоплена не была. 27 января 1944 г. выведена из компании и переквалифицирована в опытную подводную лодку; передана в распоряжение НИИ связи ВМФ.

21

Щ-317 потоплена шведским эскадренным миноносцем Stokcholm в Балтийском море в точке с координатами 57°52' северной широты, 16°55' восточной долготы 12 июля 1942 г.

22

Wilhelm Gustloff шел в составе усиленного конвоя под охраной более десяти миноносцев и сторожевиков. Лайнер использовался в качестве плавбазы подводных лодок. В момент атаки на нем находилось более 70 экипажей для новых подводных лодок. Командир конвоя был по приказу Гитлера расстрелян.

23

General von Steuben – военный транспорт, шел в сопровождении трех эсминцев. На борту имел военную технику и войска.

24

Александр Иванович Маринеско звание Героя Советского Союза получил посмертно 5 мая 1990 г.

25

С-4 6 января1945 г. случайно в условиях плохой видимости попала под таран германского миноносца Т-3 и затонула в Данцигской бухте в точке с координатами 51°56' северной широты, 19°39' восточной долготы.

26

Парогазовые торпеды во всех флотах мира оставляют за собой кильватерную дорожку, создаваемую выходящими отработанными газами, которые и выдают противнику их нахождение.

27

Несамоходная баржа «Рион».

28

Потоплена 16 мая 1943 г. самолетом 206-й эскадрильи берегового командования ВВС Великобритании в Бискайском заливе.

29

Автор имеет в виду подводные лодки XXI и XXIII серий.

30

SS-238 Wahoo потоплена 11 октября 1943 г. глубинными бомбами японских противолодочных кораблей Ch-15, Ch-43, тральщика W-18 совместно с самолетами морской авиации берегового базирования у мыса Соя в точке с координатами 45°00' северной широты, 142°00' восточной долготы.

31

Произошел взрыв котлов на потопленном авианосце.

32

В СССР эта книга была издана в сокращенном варианте издательством «Иностранная литература» в 1956 г. под названием «Потопленные».

33

Orsel 29 мая 1940 г. взорвалась на мине и затонула в Северном море в точке с координатами 57°00' северной широты, 03°40' восточной долготы.

34

Румынские подводные лодки были захвачены советскими войсками в Констанце 29 августа 1944 г. и в сентябре этого же года зачислены в состав ВМФ СССР под литерно-цифровыми обозначениями ТС-1 (S. Requinul), ТС-2 (S. Marsuinul), ТС-3 (S. Deltinul).

35

U-510 выведена из состава флота 10 мая 1945 г. Сдалась во Франции 12 мая 1945 г. в Сен-Назере.

36

U-129 выведена из состава флота в Лорьяне 4 июля 1944 г. и затоплена 18 августа 1944 г. экипажем. В 1946 г. поднята французами.

37

U-250 была потоплена 30 июля 1944 г. советским сторожевым катером МО-103 в Выборгском заливе, поднята АСЕ КБФ. На ней были обнаружены акустические торпеды. По просьбе У. Черчилля одна торпеда передана агличанам.

38

Эта книга издана на русском языке ЗАО «Центрполиграф» в 2001 г.

Content

Леон Пиллар
Подводная война. Хроника морских сражений. 1939—1945

Глава 1 Подводные лодки на момент объявления войны

Германия освобождается от условий Версальского договора

Карл Дёниц

Немцы строят новый подводный флот

3 сентября 1939 года

Немецкие подводные лодки

Подготовка немецких экипажей

Британские подводные лодки

Французские подводные лодки

Подводные лодки второго класса

Подводные лодки-миноукладчики

Итальянские подводные лодки

Глава 2 Начало морской войны у берегов Великобритании

Положения о призах определяют порядок действий

Нападение на Royal Sceptre 5 сентября 1939 года

Магнитные мины

Гибель лодки Athenia 3 сентября 1939 года

Положения о призовом праве более не действуют

Атака на авианосец Ark Royal 14 сентября 1939 года

Торпедирование Courageous 17 сентября 1939 года

Глава 3 Скапа-Флоу

Планы Дёница

По пути в Скапа-Флоу

Торпедирование Royal Oak 14 октября 1939 года

Глава 4 Битва за Норвегию (апрель—июнь 1940 года)

Авангардные бои

Битва за Норвегию

Английские подводные лодки

Захват лодки Seal

Французские подводные лодки

Торпедный кризис

Глава 5 Битва за Атлантику

Первая фаза: июнь—декабрь 1940 года

Первые успехи

Атака ночью и в надводном положении

Золотой век подводных лодок (Лорьян)

Годовой баланс 1940 года

Вторая фаза: январь—декабрь 1941 года

«Волчья стая»

Попытки взаимодействия с люфтваффе

Взаимодействие с итальянскими подлодками

Потеря четырех превосходных немецких командиров

Вооруженный нейтралитет Соединенных Штатов

Гибель Bismarck 26 мая 1941 года

Фритаун май—июнь 1941 года

Соотношение сил в 1941 году

Глава 6 Бои в Атлантике

События в Дакаре 23—25 сентября 1940 года

Глава 7 Подводные лодки в Средиземном море (1940-1942)

Первые боевые действия

Потопление авианосца Ark Royal 14 ноября 1940 года и линкора Barham 25 ноября 1940 года

Управляемые торпеды итальянцев 18 декабря 1941 года

Мышеловка

Британские подлодки

Глава 8 Битва в Тихом океане

Японский подводный флот к моменту объявления войны

Экипажи японских подводных лодок

Атака на Пёрл-Харбор

Сверхмалые лодки Сакамаки

I-69 у Пёрл-Харбора

I-165 обнаруживает корабли Repulse и Prince of Wales

Разведка авиационными средствами

Бомбометание с самолета-малютки

Атака на Диего-Суарез 29—30 мая 1942 года

Глава 9 БИтва в Тихом океане – Японский прилив (7 декабря 1941 – август 1943 года)

Американские подлодки

Экипажи американских подводных лодок

Неограниченная война

Первые бои

Sealion (SS-195) 10 декабря 1941 года

Perch (SS-176) в «чистилище» 3 марта 1942 года

Seawolf (SS-197) и японские крейсера 1 апреля 1942 года

Торпедный кризис

Seawolf делает попытку 3 ноября 1942 года

Маш Мортон и его Wahoo (SS-238) в Веваке, январь 1943 года

Глава 10 Мидуэй

Битва у острова Мидуэй 5 июня 1942 года

Торпедирование Yorktown 6 июня 1942 года

Глава 11 Подводные лодки у Алеутских островов

«Sugar Boats»

Захват островов Кыска и Атту японцами 8 июня 1942 года

Потеря Grunion (SS-216) 30 июля 1942 года

Повторный захват острова Атту 30 мая 1943 года и острова Кыска 31 августа 1943 года

Потеря S-44 7 октября 1943 года

Глава 12 Битва в Атлантике (третья фаза: с января по ноябрь 1942 года)

«Удар литавр» у американского побережья (Паукеншлаг)

Торпедирования и обстрелы в Карибском море

Исчезновение трех подводных лодок

Разработка немецких сигнальных приборов

Первое наступление союзников в Бискайском заливе

Новая тактика немецких подводных лодок

Подводные лодки снабжения

Новые пути решения старых проблем (подводная лодка Вальтера)

Происшествие с Laconia

Вторая битва за конвои из США

Глава 13 Советские подводные лодки

Высшее руководство

Моряки на подводных лодках

Балтийское море

Осада Ленинграда

Прорыв блокады Ленинграда

Советские подводные лодки снова в Балтийском море

Советские подводные лодки в Северном море

Пункт базирования Полярный

Первые сражения

Подводные лодки в Заполярье усиливаются

Действия советских подводных лодок в Заполярье

Глава 14 Конвои в Северном море

Конвой PQ-17

Советская подводная лодка К-21 нападает на Tirpitz

Возобновление конвоев

Операция «Соурс», 22 сентября 1943 года

Подвиг X-24

Глава 15 Советские подводные лодки в Черном море

Севастополь

Осада Севастополя

Освобождение Крыма

30-я флотилия подводных лодок в Черном море

Операции подводных лодок Achsen в 1942—1943 годах

Гибель 30-й флотилии подводных лодок в Черном море

Глава 16 Подводные лодки устанавливают сообщение между Европой и Дальним Востоком

Итальянские подводные лодки

Первые группы выходят в море

Giuliani и Tazzoli

Torelli

Cagni

Японцы получают две подводные лодки

Японские подводные лодки в Атлантике

Подводные лодки в Индийском океане

Одиссея U-188

Глава 17 Операция «Торч»

Секретное задание P-219

Операция «Торч» 8 ноября 1942 года

Массовое уничтожение французских подводных лодок

Годовой баланс в 1942 году

Изменения в руководстве

Глава 18 Битва в Атлантике (четвертая фаза: с февраля по май 1943 года)

Нападение на большие конвои с февраля по март 1943 года

Ситуация меняется

Новые технические устройства и методы союзников

Глава 19 Битва в Атлантике (пятая фаза: с июня 1943 по май 1944 года)

Второе наступление союзников на подводные лодки в Бискайском заливе с 20 июня по 20 сентября 1943 года

Новые типы подводных лодок

Торпеда Zaunkönig

Заграждения MAD

Новая битва у западных берегов Англии с 19 января по 24 февраля 1944 года

Неприятная история с Эком

Глава 20 Подводные лодки в Средиземном море (с января 1943 по август 1944 года)

Нападение британских «Чериотов» на Палермо

Операции потопления

Польские подводные лодки

Первые выходы в море U-453

Операция «Хаски»

U-453 и число 13

Последние сражения в Средиземном море

Потопление U-371

Конец U-453

Операция «Драгон»

Глава 21 Французские подводные лодки снова вступают в борьбу

В море у Норвегии

Casabianca в Средиземном море

Глава 22 Операция «Нептун» (высадка в Нормандии 6 июня 1944 года)

Предыстория операции «Нептун»

Операция «Нептун»

Последние сражения у Британских островов

Контрнаступление союзников

Невероятные потери подводных лодок

Подводные лодки XXI и XXIII серий вводятся в эксплуатацию

Конец подводных лодок

Немецкие подводные лодки-малютки

Глава 23 Битва на тихом океане Японский прилив теряет силу (март 1942 – июнь 1943 года)

Гуадалканал с августа 1942 по февраль 1943 года

Торпедирование авианосца Saratoga 31 августа 1942 года

Гибель Wasp 15 сентября 1942 года

Гибель лодки I-1 29 января 1943 года

Радиолокационное противодействие

Управляемые человеком торпеды

Наступление группы «Конго»

Глава 24 Отступление японцев (июнь 1943 – август 1945 года)

Победа переходит на другую сторону

Подводная лодка Wahoo в Японском море, август 1943 года

Гибель лодки Tullibee (SS-284) 26 марта 1944 года

Гибель линкора Shinano

Наступление на Иводзиму 19 февраля 1945 года

Битва у Окинавы 28 марта 1945 года

Английские подводные лодки на Дальнем Востоке

Торпедирование крейсера Ashigara 8 июня 1945 года

Заключение

Военная статистика

Примечания

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Примечания