Личное дело майора

пролог

ПРОЛОГ

– Я правильно вас понял, судья? – Майор Тихонов намеренно выделил слово судья, бросив пылающий негодования взгляд на ухоженную женщину где-то ближе к шестидесяти годам.

– Майор…

Он выкинул руку кверху, призывая ту замолчать.

– Так правильно или нет?

– Правильно, – огрызнулась женщина, недовольно поджимая руки.

– То есть вы мне предлагаете деньги за то, чтобы я трахал вашу дочь?

И слово «трахал» он намеренно грубо произнес, желая вывести судью на эмоции.

Но она уже взяла себя в руки.

– Не трахал. А встречался. Немного разные вещи, не находишь?

Тихонова внутренне заколотило. Последние недели выдались очень насыщенными. И получить такое щедрое во всех планах предложение он не рассчитывал.

– Вашей дочери нужен хороший психолог. – Он еще пытался сдерживаться. Но находился на грани того, чтобы послать многоуважаемую судью далеко и надолго. – А не трахатель.

– У нее есть психолог. Но она продолжает упорно говорить про тебя. Тихонов, неужели до тебя не доходит? У девочки шок. Стресс! Ты для нее спаситель! Герой! И она цепляется за тебя!

Майор Тихонов медленно покачал головой.

– Я не понимаю! – разозлилась женщина. – Ладно бы ты был женат! Или у тебя была девушка! В чем дело, Жень? Моя Тома недостаточно для тебя хороша? Или что? Черт, да возьми ты уже эти деньги и поиграй с ней в любовь! Повстречаешься с ней месяц-другой, а потом уедешь в командировку! Куда скажешь, туда тебя и отправим! В другой округ переведу. По службе звездочку подкину. Так в чем проблема? Говори. Обсудим. Или сумма маленькая? На хорошую тачку хватит. Нет? Давай еще добавлю.

Евгений слушал и не верил своим ушам.

Оказывается, и такое бывает.

___________________

ДЕВОЧКИ, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ИСТОРИЮ ИЗ СЕРИИ "ПАРНИ ПРИ ПОГОНАХ". НА ЭТОТ РАЗ ЧИТАЕМ ИСТОРИЮ МАЙОРА)))

глава 1

ГЛАВА 1

– Я сегодня буду пить. И много.

Парни заржали.

– Тихон, с чего такой пыл?

– С того.

Он опустился на диван и поморщился. На самом же деле напьется. У него впереди два отгула, поэтому можно. Начальство тоже предупредил: не вызывать, не выйдет. Нет его в городе. Вне зоны он, понятно?

– Водку?

– Давай.

Он утром вернулся из командировки. Не был в городе две недели, устал. Поэтому выпить, снять красивую девочку и с ней завалиться до утра на хате – идеальный план на ближайшее время.

Евгений окинул взглядом клуб. Народ начинал подтягиваться. Несколько «стаек» одиноких девушек, тоже пришедших отдохнуть, посидеть и с кем-то познакомиться, оказались в поле зрения молодого человека. Сейчас они с парнями немного разгонятся, обсудят рабочие моменты, без которых никак, и потом можно начинать знакомиться ближе.

– Ого-о, – потянул Славик, слегка присвистнул и толкнул Евгения в бок.

Тихонов нахмурился и повернулся к другу.

– С чего такой пыл?

– С того. Пятьдесят градусов влево.

Евгений повернул голову и приглушенно выругался.

На Тамару Бягезову сложно не обратить внимание. Точнее, невозможно. Она шла по направлению к их столику, а мужики сворачивали вслед головы.

Он бы и сам первый свернул… И даже со стула соскочил, чтобы преградить ей дорогу и ляпнуть какую-нибудь глупость, чтобы привлечь внимание. Потому что такие, как она, встречаются раз в жизни.

Ангел, сошедший с небес. Невероятная, неземная красота. Прозрачная. Хрустальная.

Какими еще эпитетами награждали эту девочку журналисты, высасывая из трагедии сенсацию?

Тамара отлично знала, что делать. И во что наряжаться. Светло-серое платье с люрексом повторяло при каждом движении соблазнительные изгибы. Одно открытое плечо делало дополнительный акцент, хотя, черт побери, казалось куда уж! А белый пиджак, небрежно перекинутый через локоть, идеально дополнял образ и подогревал у мужиков любопытство наравне с вожделением – как эта девочка будет выглядеть в пиджаке на голое тело?

А еще шпилька. Высоченная и тонкая.

Ее Тихонов тоже успел рассмотреть. Потому что настолько привык видеть девушек в кроссах, кедах, мокасинах, берцах, наконец, но никак не в классических туфлях на двенадцатисантиметровых шпильках. У нее же двенадцать было? Правильно? Он не ошибся?

Евгений знал, что не ошибся.

– Это она же? – Скобелев, сидящий напротив Евгения, тоже смотрел на приближающую девушку во все глаза. – Охрененная… Если не сказать круче.

– Рот закрой, – недружелюбно бросил Тихонов, подавляя в себе желание вскочить с места, выхватить у Тамары пиджак и накинуть на тонкие худенькие плечи. Причем по-собственнически. И потом обязательно застегнуть на все пуговицы, чтобы и бедра так отчетливо не вырисовывались.

Гадство!

Тем временем Тамара подошла к их столику. Остановилась и улыбнулась немного натянуто и нервно.

– Привет.

Одно слово, и за столиком образовалась тишина, которая била по ушам.

– Привет…

Евгений не поздоровался. Он впился в Тамару недовольным взглядом, давая понять, что затеянное ей не просто лишнее. Что глупость чистой воды.

Она тоже смотрела на него. Как-то слишком откровенно сглотнула ком волнения и сказала:

– Могу я вас угостить выпивкой?

Парни, как по команде, посмотрели на него. Тихонов выругался повторно и, не скрывая нарастающего в геометрической прогрессии раздражения, сказал одно лишь слово:

– Нет.

Обычно его «нет» хватало с лихвой.

Тихонов не был раскачанным бугаем, не обладал высоким ростом. Его комплекция была среднестатической для бойца спецподразделения. Метр восемьдесят рост, вес восемьдесят пять килограмм, из которых большинство мышцы и сухожилия. В отряде у них были парни куда крупнее. Но Евгений давно заметил, что умел подавлять энергетикой. И не только он знал об этой его особенности.

Тамара вздрогнула, на красивом лице с искусно наложенным макияжем отразилось смятение, и на мгновение Евгения накрыло жалостью вперемешку с чем-то более острым. Появилась потребность смалодушничать и позволить Тамаре присесть к ним.

Под столом его коленом толкнул Антон.

– Тамара, мы ждем… хм… – Евгений сделал многозначительную паузу, демонстративно поглядывая ей за спину. – Гостей.

Прыгающий и мигающий свет помешал рассмотреть выражение на кукольном личике девочке. Та натянуто улыбнулась.

– Понятно. Тогда… приятного вечера.

С этими словами она развернулась и направилась к бару. И снова ее проводили жадными голодными взглядами.

– Ты охренел, Тихон? Это че сейчас такое было?

– Ничего, – огрызнулся Евгений, хмурясь сильнее.

Если он думал, что сегодня ему удастся расслабиться, то ошибся. Еще его очень сильно волновал вопрос, как Бягезова Тамара узнала, что именно сегодня он будет именно в этом клубе.

– А по мне так ничегошеньем тут и не пахнет. А пахнет серьезными делами, Тихон. Не хочешь поделиться?

– Нет, – мотнул он головой, наблюдая, как Тамара усаживается на барный стул.

Рядом, сука, с каким-то на вид мажористым перцем. Который сначала мазнул по ней пренебрежительным взглядом, мол, кто это такая рядом присела, а потом, естественно, обернулся повторно. Еще бы он не обернулся!

Евгений дальше не мог за ними наблюдать, ему перекрыли видимость. Остановились два парня, которых тотчас захотелось растолкать. Усилием воли Тихонов вернулся к своим, убеждая себя, что ему откровенно плевать, что там делает Тома и с кем общается.

И эти глазки колдовские, в которых потонет любой мужик, не про него…

И не для него.

Что бы там ни считала их обладательница.

Он изменил свое мнение через полчаса. Его хватило ровно на столько. Он уже не обращал внимание на стеб парней, которые открыто заметили, что еще немного – и он прожжет дырку на спине девушки.

Ему до их зубоскальства не было дела.

А вот до Томы было.

Точнее, до тех желающих, что настырно пробовали удачу с ней.

Мажора, как он понял, она отшила. Потом был качок-блондин в белоснежной футболке. Далее к Тамаре присел долговязый хлыщ с козлиной бородкой. Тома покачала головой и продолжила пить безалкогольный коктейль, который, как Евгений рассчитывал, заказала она.

Апофеозом стал администратор, который склонился к ней, что-то проговорил, протянул визитку и кивком указал на второй этаж, где располагались вип-ложи.

Тихонов не выдержал, поднялся.

– Ребят, я ушел.

– Мы поняли, что ты для нас потерян.

Покачав предупреждающе головой, Евгений подхватил легкую куртку и направился к Томе.

– А ну-ка пошли, – все в том же недружелюбном тоне прошипел он, бесцеремонно беря девушку за руку.

Тома повернулась к нему, готовая к сопротивлению. Ее глаза яростно сверкнули и сразу же наполнились узнаванием и радостью, которую она и не намеревалась скрывать. Да что ж такое! Разве можно, девочка, настолько открыто себя показывать? Неудивительно, что мужики летели к ней, как мухи на мед. А уж когда она поспешно облизнула губы, Евгения самого изрядно тряхануло. Она вообще в курсе, как действует на окружающих? И на него в том числе!

А он голодный! У него три недели не было секса, и пах рвало от потребности разрядиться. Учитывая же, как Тома смотрит на него… одно лишь слово… и все.

Мужчина с такой силой сжал зубы, что послышался неприятный скрежет.

Тамара быстро рассчиталась, схватила сумочку под цвет платья и соскользнула со стула на пол, глядя на Евгения широко раскрытыми глазами, в которых он уже тонул.

– Давай за мной, – в очередной раз отдал он указание, оглядываясь вокруг и предупреждая взглядом каждого, кто намеревался встать у них на пути, что подобного делать не стоит.

В клубе было много знакомых. Тихонова и его друзей тут тоже знали, они были частыми гостями. По работе, кстати, тоже приходилось.

– Твоя машина где? Или ты на такси? – продолжил грубить он, когда они вышли на свежий воздух.

– Там.

Он заметил, что она не пила спиртного. Значит, за рулем.

Ее беленький «мерс» приветливо моргнул фарами, когда Тамара щелкнула сигнализацией.

– Отлично. – Евгений, так и не разжимая зубов, повел девушку в указанную сторону.

И лишь после тог как они сели внутрь, он услышал вопрос:

– Мы поедем к тебе? – немного глухо произнесла Тома, глядя впереди себя.

Он видел – она нервничала.

Пыталась скрыть волнение, но у нее плохо получалось.

И от осознания, в каком напряжении она находится, хотелось не просто встряхнуть ее за плечи, как тряпичную куклу, а сделать кое-что посерьезнее.

Евгений медлил с ответом, рассматривая ее четкий профиль. Эти длинные ресницы. Свои, он знал… Этот пухлый от природы рот. Высокие скулы и тонкий нос.

Тома же воспользовалась заминкой и положила руку ему на бедро.

Выше, чем требовалось.

Почти на пах.

При этом продолжила смотреть вперед себя.

Быстро-быстро моргая.

– Ты что творишь? – глухо прорычал Женя, выпуская внутреннего зверя на свободу. Мужики не зря дали ему позывной Берсерк. Он мог молчать, мог присматриваться. Выжидать. А потом сорваться, многократно усилив скорость и работу всего организма. Такое, оказывается, тоже бывает.

Вот и сегодняшний вечер показал, что его терпение не безгранично.

Да и в целом…

Не зря он не желал допускать Бягезову в близкий круг своих интересов. Его чуйка кричала, что добром дело не кончится. И прежде всего для нее.

Какое, к черту, с ней повстречаться месяц-другой, а потом уехать на полгода в командировку? Ее мать вообще понимала, что несла? Злость с новой силой всколыхнулась в груди мужчины.

– Женя, – выдохнула Тома и быстро повернулась в его сторону, улыбнувшись так, что дыхание перехватило.

Она смотрела прямо на его губы, недвусмысленно. А её тонкие пальчики пианистки с парой колец с настоящими камушками начали нервно теребить штанину его брюк.

Евгений недобро покачал головой и не менее недружелюбно распорядился:

– Заводи движок. Поехали.

– Куда?

Он не мог видеть выражение ее глаз, ему оказалось достаточно ее сбившегося дыхания.

– Ко мне.

Он назвал адрес, не сомневаясь, что она не почувствует исходящие от него волны угрозы.

– Я знаю, где это, – сказала она, послушно трогаясь с места.

Евгений откинулся на мягкое кожаное сиденье и прикрыл глаза.

Любой бы на его месте прыгал от радости, суетился и проверял наличие «патронов». А что делает он? Рычит и вспоминает, как лапали глазами Тому мужики в клубе. Пожирали фактически. Тихонов точно знал, когда у него сорвало предохранитель: когда к ней отправили администратора с предложением от одного из тех, кто находился на втором этаже.

Интересно, она поднялась бы? Сегодня – нет. А завтра?

На месте ее матери он давно бы выдал Тамару замуж за того, кто раз и навсегда сможет отгородить ее от вожделенных взглядов! Посадит под замок или приставит охрану! А еще лучше заделает ей пару ребятишек.

Женя положил локоть на дверь авто и лениво повернул голову в сторону Томы. Большинство знакомых, кто тесно с ним общался ежедневно, сразу бы поняли, что его леность и беспечность обманны.

глава 2

ГЛАВА 2

– Садись. Вот сюда давай. И сейчас я буду говорить, а ты будешь молча слушать. Поняла, Тамара Сергеевна?

Девушка недовольно поджала губы.

– Жень, не сердись на меня.

– Не сердиться? О, милая, я сейчас испытываю совсем другие чувства. А конкретно – желание взять армейский ремень и отхерачить тебя по заднице! И нет, деточка, не в качестве прелюдии к секс-играм.

По мере того как он говорил, глаза Томы распахивались сильнее, а на щеках заиграл долбаный румянец. И чем бы он ни закончил фразу, она точно представила, как он перекидывает ее, голую, через колено и шлепает по аппетитной попке.

Он-то точно представил!

И пах отреагировал еще быстрее, чем полагалось.

Ситуация осложнилась тем, что на Евгении были хлопковые джоггеры. Возбужденный член не заметить, конечно, можно было. Если не смотреть на пах.

А Тома посмотрела.

Сразу же.

– Ты возбудился, – сказала она об очевидном.

– И что? – рыкнул Евгений, подходя к ней и опускаясь на корточки так, чтобы их лица находились на одном уровне.

Последнее он тоже зря сделал.

Лучше держаться от ее лица и, в частности, губ подальше.

Потому что вся она сплошное искушение. Причем бьющее наотмашь.

Тома сознательно не провоцировала его. По крайней мере, хотелось в это верить, иначе он сильно разочаруется, хотя кому его разочарование сдалось?

Она сидела, не смыкая губ. Чуть заметно приоткрыв сладость, от которой дурелось похлеще водки, что Тихонов выпил.

И он собрался разговоры с этой лялей вести? Серьезно?

Да ее трахать надо. Долго. И много.

– На меня возбудился, – уперто продолжила она, глядя на него во все глаза.

– Я голодный. И возбудился бы на любую другую девушку, – грубовато ответил он, зло прищуривая глаза.

На лице Тамары мгновенно отразилась обида, которую она даже не пыталась скрыть.

– Я тебе не нравлюсь?

– Том, давай проясним, что происходит. Один раз! – Для пущей убедительности он поднял указательный палец. – Я тебе нахрен не сдался. И не пытайся сейчас опровергнуть сказанное мной! У тебя в отношении меня стокгольмский синдром! Только наоборот. Ты же девочка образованная, в курсе, что такое «стокгольм»? Ты на мне зациклилась. Ничего личного. Я знаю, ты ходишь к психологу, это очень хорошо. И искренне верю, что он тебе поможет. А вот то, что ты меня преследуешь – а ты, деточка, именно этой херней и занимаешься! – Евгений рад был не повысить голос, да не получилось. – Очень плохая тенденция.

– У меня нет «стокгольма», – негромко проговорила она, в который раз поражая его своим спокойствием.

Ей бы психануть. Наорать на него. По морде съездить. Но нет, она упорно продолжала идти выбранной дорогой.

– У психолога спрашивала?

По тому, как заалели ее щеки, стало понятно, что спрашивала. И какой ответ получила – тоже.

– Не я спас тебя, Том. Не я конкретно. Я был только тем, кто протянул тебе руку и принял. Все. И уже то, что ты выяснила, кто я, выходит за все рамки. Так не должно быть.

Он вроде немного успокоился, поунял пыл.

– Почему не должно, Жень? Ты не веришь в химию между людьми?

– Угу, верю, – не скрывая сарказма, сказал он. – Еще как верю. И эта самая химия с тобой случилась в тот момент, когда ты посмотрела мне в глаза? Морда была скрыта под маской. И я, блять, найду того урода, кто вел оперативную съемку твоего вызволения и сдал меня с потрохами. Потому что в нашем подразделении не приветствуются подобные фокусы.

По мере того как он говорил, девушка поджала губы. И руки, что лежали на краю дивана, тоже сжала.

– Я глаза твои запомнила…

– Ага, и по ним выяснила мою личность среди сотен тысяч других жителей города?

– Жень…

– Замолчи! Я еще не все сказал. – Он понимал, что грубит. Точнее, не так. Он сознательно грубил, намереваясь сегодня поставить точку в этом фарсе. – Хочешь я тебе расскажу, как выглядит со стороны твои действия? Ты, гонимая подсознательным, или я уже не знаю чем, начинаешь вешаться на взрослого мужика. И это неправильно! Не надо мне заливать про химию, про любовь с первого взгляда, прикосновения и прочее! Ты хочешь закрыть гештальт, на котором зациклилась. А что тебе для этого надо? Переспать со мной! Но ты же не шлюха, Том, правда?

И слова он тоже выбирал соответствующие.

Сквозь румянец, которым полыхали нежные щеки Тамары, без единого намека на несовершенство, просочилась бледность.

– Ты же знаешь…

– Нет, не знаю! – рявкнул Тихонов, отчего она вздрогнула, а его, сука, прострельнуло. Захотелось тотчас рвануть девочку на себя, спрятать на груди и согреть теплом. Обнять и долго держать в объятиях. Но, кажется, через нечто подобное они проходили и теперь имеют тот итог, который имеют. – Потому что ты ведешь себя именно как шлюха! Предлагаешь себя! Трогаешь мою ширинку. Если я сейчас тебя поставлю на колени и достану член, ты возьмешь его в рот? Отсосешь у меня? А?

Он готов был поклясться, что после этих слов как минимум ему влепят пощечину. Расстояние позволяло.

Давай, маленькая… ну же! Реагируй, мать тебя ети!

Ударь!

Она промолчала.

Громко сглотнула и подбородок выше подняла.

О как… Ладно, тогда поехали дальше!

– И что еще сделаешь, Тамара Сергеевна? – Евгений снова понизил тон, перешел на интимный. – Будешь прибегать ко мне по первому звонку. Я хочу потрахаться, пишу тебе, ты прыгаешь в свой «мерин» и мчишь ко мне? Без обязательств, без всего! И каким бы я ни был – грязным, пьяным – обслуживаешь меня! А удовлетворив свою похоть, я выставлю тебя за дверь! Потому что не хочу больше видеть в хате. И о том, что я тебя пользую, будут знать все. Мои друзья, коллеги. Потому что уже кто-то сдал! И ниточка потянулась! Тебя такой расклад устраивает?

В ответ не последовало ни слова.

– Ты. Сегодня. Подошла. К мужикам. В баре. К взрослым мужикам! И предложила угостить? Это, сука, вообще, как смотрится со стороны? – Его, кажется, понесло. – Как блядство чистой воды!

Где-то тут она должна была заплакать. Между его оскорблениями. Но Тома продолжала молчать. Лишь глаза еще больше стали. Такое разве возможно?

– Ты выставляешь себя доступной телкой. – Откуда его язык выуживал забытые грубости и дворовый лексикон? – Ту, которую не хочется завоевывать. Не хочется любить. И тем более не хочется называть своей. А хочется пользовать. Все.

Тихонов, ненавидя себя за происходящее, развел руки, показывая степень своего отношения.

На самом деле все было иначе…

Куда как иначе!

Но всегда существует это долбаное «но»! И сейчас оно как никогда ранее вылезло на первый план. Оскалилось и даже успело выпустить когти, раздирая грудь изнутри.

И не только ему.

Потому что Тома медленно кивнула.

Обреченно как-то.

Сердце в груди Евгения подпрыгнуло к горлу. Давненько такого не было, с армии, наверное, когда срочку проходил. И потом, когда в отряд устраивался, тестирования проходил. Потом уже как по накатанной. Да и выдержкой хорошей он отличался.

– Я… – Пауза Томы не могла принести ничего хорошего. – Тебя поняла. Можно я встану?

Она на него не смотрела. Куда-то вниз или в сторону.

Пришла очередь Тихонова кивать. Он пружинисто поднялся и даже сделал шаг назад, чтобы дать ей больше пространства для маневра.

И, кстати, где ее пиджак? В машине оставила?

Тамара поднялась, неестественно прямо выпрямилась и выдавила из себя улыбку.

– Я пойду.

– Иди.

Что он еще мог сказать? Как сопливый пацан оббежать ее, встать на пути, выставить руки вперед, останавливая и задерживая? Понести романтическую чушь, сказать ей, что она нереальная? Не просто красивая, а нереальная? Что голову теряет от одного взгляда на нее?

Только она дочь судьи, а он обычный вояка.

На этом расходимся, товарищи.

Тамара сделала несколько шагов по направлению к выходу. Тихонов провожал ее голодным жадным взглядом, чувствуя, как кипит внутри кровь. Как мышцы напрягаются до предела.

Одно движение за ней… один рывок! Притянуть к себе, вдавить попочкой в пах, приласкать. Поцеловать в голое плечо, и девочка растает. Откинется к нему на грудь, позволит сделать с собой все, что ему заблагорассудится! А он многое хотел.

Когда Тамара покачнулась, запутавшись не то в подоле платья, не то в собственных ногах, Евгений рванул вперед. Сделал шаг и остановился как вкопанный, точно на стену налетел. Стоять, майор! Вот замер сейчас и не двигаешься!

Он не пошел ее провожать. Дождался, пока за Томой плавно закроется дверь.

И лишь тогда врезал кулаком по стене, мимолетно отмечая, как образуется некрасивая трещина в штукатурке.

Настенные часы от его удара жалобно скрипнули и покосились, продолжая держаться на стене на честном слове.

Выругавшись, Тихонов подошел к ним и поправил, попутно отметив, что время уже довольно позднее. 0:22.

И дождь пошел…

Черт! А Тома без пиджака. Жопу бы ей напороть за такое наплевательское отношение к своему здоровью.

Движимый непонятной силой, Евгений подошел к окну и упер руки в подоконник. Рядом с подъездом стоял фонарь, с освещением проблем не наблюдалось. Пусть дом у него и не был новым, но с соседями повезло, они следили за порядком и удобствами, прежде всего для собственного проживания.

Поэтому было отлично видно, как тонкая «хрустальная» фигурка Томы выпорхнула из подъезда.

Сердце Евгения пропустило удар…

Давай, милая, беги к своему «мерину» и забудь про служивого…

Так будет лучше для всех.

Ничего подобного не произошло.

Ничего!

Тома сделала несколько порывистых движений по узкой дорожке и замерла. Тонкая фигурка едва не задрожала под порывистым хлестким ветром.

А потом…

Потом Тамара присела на корточки прямо неподалеку от подъезда и начала раскачиваться.

Евгений, видя эту картину, с такой силой сжал челюсти, что зубы неприятно заскрежетали.

Он знал эту позу! Отчаяние вперемешку с безысходностью. Человеку становилось совершенно наплевать на то, что вокруг, внутренняя боль рвалась наружу, затмевая разум и то, что вокруг.

У Тихонова сразу же в груди вспыхнула яростная потребность немедленно выдернуть Тому из этого состояния, разорвать порочный круг, куда она настырно себя пихала. Но он остался стоять на месте.

Взрослая девочка… Сейчас помокнет немного под дождем, очухается и пойдет к машине. А потом домой, под крылышко матери.

Хренушки!

Может, так и было бы, если непонятно откуда не нарисовалась группа молодых парней. Каждого Тихонов знал. Ребята неплохие, но… какого черта они направились к Томе и встали, едва ли не взяв в кольцо?!

глава 3

ГЛАВА 3

Евгений всегда хорошо бегал. Даже отлично.

Но сегодня он превзошел самого себя, спускаясь вниз, перепрыгивая через пролеты.

Сердце бешено стучало о ребра, хотя он давно привык контролировать эмоции.

А тут… Рвало на куски, на ошметки.

Если кто-то из пацанов тронет Тому… Обидит ее…

Тихонов не помнил, как толкнул входную металлическую дверь и с явной угрозой прорычал:

– Расходимся, пацаны.

Он подлетел к ним, готовый расталкивать всех и каждого.

Серый обернулся и хмуро бросил:

– Тихон, ты чего…

– Того, – продолжил он, подавляя аурой. – Расходимся, я сказал.

– Твоя, что ли, баба, Жек? А че она тогда под дождем делает? И в сорочке? Не, слышь, это непорядок.

Все-таки правильные парни еще не перевелись, что не могло не радовать. При других обстоятельствах… Сейчас лучше никому не вставать у него на пути – снесет к херам.

– Тамар, а ну-ка поднимайся. И иди ко мне. – Тихонов вошел в круг, стараясь максимально контролировать ситуацию. Ребята не беспредельщики, со спины напасть не должны. Да и знают они, кто он. Что потом найдет и поговорит. Даже из больнички.

Тома медленно отвела руки от лица. Из-за капель дождя, что участились, и теней, насмешливо играющих на людях и предметах, невозможно было разобрать выражение ее лица. Но в данный момент Евгению это не требовалось.

Он схватил девушку чуть выше локтя и потянул на себя, заставляя подняться. Потом порывисто передумал и подхватил на руки.

Она ахнула и сразу же доверчиво прильнула к нему.

– Вопросы еще у кого-то есть? – огрызнулся Евгений, обводя взглядом парней.

Те, насупившись, смотрели на него.

– Жек, ну чего вы так. Простудишь свою ляльку, – более примирительно заметил Толян.

– Дверь мне откройте.

Пока он шагал к подъезду, Тамара очнулась и молча, не говоря ни слова, обвила его шею рукой. Могла и не облегчать ему задачу, она весила, как любил поговаривать сосед дед Василий, проработавший всю жизнь на стройке, меньше мешка с цементом.

Тома уже дрожала от холода. Жалась к нему в поисках тепла и защиты.

– На кнопку нажми, – глухо распорядился он, когда они подошли к лифту.

Тома нажала, но панель показала, что кабина на верхнем этаже. Выругавшись, Тихонов направился к лестнице. Не было желания ждать! Тамару надо в тепло!

Прогнал, называется.

Чтобы на руках занести в квартиру… через порог… как жену.

Пока он поднимался с драгоценной ношей на руках, Тамара плотнее прижалась к нему. И почти не дышала. Он чувствовал, как она замерла. Как прислушивается.

А потом чуть-чуть, едва ощутимо лизнула чувственное место на коже между шеей и ключицей.

Позвоночник прострельнуло, и Евгений с силой сжал губы. Не отвлекаться… Ни о чем пошлом не думать! А девчонка… Пусть немного пошалит.

Пока у него мозги работают в неправильном направлении, и все инстинкты направлены на то, чтобы затащить ее к себе в берлогу и обогреть.

– Быстро в ванную, – шикнул он, как только ногой захлопнул за ними двери.

– З-зачем? – Кажется, Тома замерзла больше, чем он думал.

И кожа местами покрылась мурашками синюшного цвета.

– Затем! Отогреваться!

Смягчаться Тихонов не собирался. Как и менять мнение насчет их знакомства.

Тамара послушно прошла за ним в ванную.

– Свежее полотенце сейчас принесу, – не глядя на девушку, буркнул он. В комнате, конечно, не помешало бы прибраться. Банки-склянки по местам расставить и белье грязное в корзину закинуть, если уж не в стиралку.

Короче… пофиг. Он гостей не ждал и никого не приглашал.

Распахнув шкаф и достав чистое полотенце, Женя на несколько секунд замер. А что она наденет потом? Свое мокрое недоплатье?

Психанув, Евгений схватил первую попавшуюся футболку. Не голой же Тома будет ходить по квартире!

В идеале сейчас он должен позвонить ее матери. Пусть присылает таксиста с одеждой или сама приезжает! Забирает дочь.

Евгений мотнул головой и направился к ванной. По привычке толкнул дверь ладонью и замер.

Тамара негромко вскрикнула и поспешно прикрыла обнаженную грудь руками, скрестив их в защитном жесте.

– Черт. – Тихонов, чувствуя себя последним идиотом, поспешил отвернуться.

Он не ожидал, что Тамара успеет снять с себя долбаное платье и предстанет перед ними в одним кружевных белых стрингах, которыми трусиками язык не поворачивался назвать. То, что он успел увидеть, производило впечатление. Чего уж.

И вызывало яростную потребность присесть перед Томой на корточки, сдвинуть вбок кружево и посмотреть на гладкие розовые складочки. А потом втянуть в себя запах…

– Женя? – В голосе Тамары слышался легкий испуг, заставивший Евгения усмехнуться.

Соблазнительница, блин.

Разделась и в панику подалась.

Может, это и хорошо.

Может, мозги медленно, но верно встают на место?

Тогда почему у него этот факт вызывает горечь?

– Держи футболку.

– Спасибо.

Не дожидаясь еще какой-либо реакции с ее стороны, Евгений плотно прикрыл за собой дверь ванной, после чего провел рукой по лицу. Весело, чего уж тут.

Он прошел на кухню и залил в чайник воды. Щелкнул кнопкой. Что дальше? Чаем он ее напоит. Или коньяком лучше?

А трусики она наденет под футболку? Или…

– Черт! – повторно выругался Тихонов.

Тамара в ванной пробыла недолго. Вышла и сразу угадала ,где он, пройдя на кухню.

– Футболка мне идет, – заметила она, слабо улыбаясь.

Конечно, идет! Евгению хватило одного взгляда, чтобы оценить весь масштаб – без бюстгальтера хлопок отлично обрисовывал нежные холмики с призывно торчащими сосками. А бедра? Да за возможность прикоснуться к таким подростки готовы годок-другой жизни отдать! Шикарные… Покатые, стройные.

Во рту Евгения образовалась слюна. Он прочистил горло. Главное, не думать про трусики. Табу! Слышишь, Тихон, табу!

– Чай будешь? – грубовато спросил Евгений. Если уж взял на себя роль гостеприимного хозяина, надо продолжать.

– Буду. – Она вскинула руку, чтобы плотнее завязать тюрбан из полотенца на голове.

Соответственно, футболка начала опасно задираться.

Евгений поспешно отвернулся, обозвав себя слабаком. Он что, голеньких девочек не видел? Видел. И трогал. Мял. Что только с ними не делал!

А сейчас что не так?

В том-то и дело, что майор Тихонов отлично знал, что не так!

Она сама! Эта Тамара! С бедрами, грудью. Вся!

Одно сплошное искушение.

А как шуганулась, когда он в ванную вломился? Что это значило?

– Из сладостей только печенье песочное и шоколадка.

– Я ничего не буду, спасибо.

Она прошла и села за стол.

– Согрелась?

– Немного.

Он поставил перед ней большую кружку.

– А ты?

– Я не хочу.

Евгений отошел от стола, уперся спиной в столешницу и скрестил руки на груди.

– Ты тоже… мокрый, – заметила Тома, бросив на него быстрый взгляд.

Что-то изменилось в ней, ушла какая-то отчаянная шалость, безбашенность. Плюс она смыла с себя всю косметику и выглядела еще моложе.

Еще трогательнее. Нежнее.

– Пей чай. Я тебе постелил в спальне. Белье поменял. Переночуешь у меня. А утром… решим.

Что он собрался с ней решать – непонятно.

Оденет, обует, чаем снова напоит и спровадит.

В ванной пахло женщиной. Ее присутствием. Тамара аккуратно разложила платье на стиральной машинке, чтобы оно успело просохнуть.

Евгений обвел взглядом комнату, и его губы сложились в грустную усмешку.

Белое неприличие она разложила за платьем. Вроде бы и в глаза не бросалось, но сам факт!

Значит, голенькая.

Тихонов прикрыл глаза и постарался угомонить не вовремя разыгравшуюся фантазию. Уржаться можно. В квартире находится девочка без трусиков, которая сама трогала ему ширинку, а он отправил ее спать и запер себя в ванной.

Мылся он долго, давая время Томе устроится. Пусть уже спит, а?

Его расчет оказался верным. Когда он вышел, на кухне никого не было.

Зато Тома сидела на его кровати.

В его спальне.

И смотрела на него, идиота.

– Можно я оставлю прикроватный светильник включенным? Не могу спать в темноте, – сказала она, сжимая пальцами колени.

Евгений кивнул. Слов не было.

– Спокойной ночи.

– Спокойной, Жень.

Ее тихий негромкий голос наждачкой прошелся по его внутренностям.

Грохнувшись на диван, Евгений закрыл глаза и приказал себе спать. За годы службы он выработал у себя подобный рефлекс, иначе не выжить. Солдат должен быть отдохнувшим.

Он поначалу уснул, провалился в небытие. Потом в какой-то момент вынырнул, резко приподнимаясь.

Уже сработал не рефлекс, а инстинкт.

Что-то его разбудило. Какой-то звук или движение.

Тихонов сразу вспомнил, что у него в квартире Тома. Она могла встать, например, в туалет или за водой. Да мало ли! Нахмурившись, Женя прислушался.

По квартире никто не ходил.

Но звуки были.

И доносились они из спальни.

Евгений подорвался. Томе мог присниться кошмар! И она плачет! А прийти к нему не может.

Потому что он эгоистичный мудак.

Он, как был в одних боксерах, устремился к спальне. Он не думал – действовал. Желание во чтобы то ни стало защитить снова вышло на передний план. С остальным будет разбираться потом.

Приглушенный стон подтвердил его опасения. Она стонала во сне, металась. Воспоминания, которые еще недавно были ужасающей действительностью, обрушились на девочку, затягивая ее в свои липкие лапы.

Хорошо, что он не ворвался в спальню. Затормозил в шаге до двери.

Потому что раздался второй стон.

Медленный…

Без надрывного страха.

Насыщенный совершенно другими эмоциями.

Диаметральными.

У Евгения нутро скрутило… И уже понятно от чего.

От того, что ему, взрослому мужику, очень хорошо было известно происхождение таких звуков. Они кружили голову и поднимали уровень тестостерона в крови до максимума.

Стоны удовольствия.

Сначала он даже не понял, что происходит. Евгений встал таким образом, чтобы темнота в квартире скрывала его фигуру на тот случай, если Тома посмотрит в его сторону.

Но девочка была слишком занята…

Она ласкала себя. Трогала.

Прикроватный светильник сделал свое дело – осветил то, что можно и нельзя.

Тонкие белые руки… одна на груди, вторая где-то под одеялом, что все-таки прикрывало бедра…

А жаль.

Последняя мысль пронзила Тихонова. Кровь мгновенно вскипела в жилах, в паху потяжелело. Он и так сдерживался из последних сил, а тут это!

И уйти нереально.

Ноги точно к полу приросли.

Да чего он точно маленький?! Какие-то оправдания ищет!

Тихонов хотел смотреть, как Тамара ласкает себя! И смотрел…

Футболка где-то застряла на плоском животе. Светлая кожа манила в отблесках светильника… А рука, что скрылась под одеялом, размазывала мужскую фантазию об асфальт! Раскатала. Тихонов жадно сглотнул, интуитивно минимизировав звуки. Ни к чему Томе знать, что он рядом.

Пусть девочка получит удовольствие.

Он едва ли не наяву видел поблескивающие от сока складочки… Сочные, вкусные. Манящие… Видел, как тонкие пальчики аккуратно и трепетно дотрагиваются до них… разводят и ныряют между… Замирают, чтобы проникнуться моментом…

И дальше. Назад и снова внутрь, вынимая сладко пахнущую влагу…

У Евгения перехватило дыхание. Во рту образовался терпкий вкус, точно это он водил пальцами между губок Томы, а потом облизал их. Смачно так. Со вкусом.

Тома замерла. Выгнулась. Приподняла бедра. Затылком же, наоборот, уперлась в подушку.

Майор также замер.

Давай, девочка… давай…

Тома опала на подушку и некоторое время не двигалась. Потом повернулась набок к стене, оголив тонкую белую талию и сладко засопела.

Евгений же уперся лбом в дверной косяк. Зашибись ночка.

глава 4

ГЛАВА 4

– Ты у него была?

– Да, мам…

– Томочка…

– Мам, не ругайся, пожалуйста. Очень тебя прошу.

– Не буду.

Елена Викторовна подошла и обняла дочь. Крепко.

Та обвила в ответ мать за талию и притихла.

Устала она. Несмотря на то, что впервые за несколько месяцев спала всю ночь и ни разу не проснулась от кошмара.

– Мне на слушание надо.

– Извини…

Судья поморщилась.

– Прекрати извиняться. Так, завтрак на столе, разогреешь.

Тамара энергично кивнула.

От Жени она ушла, пока тот спал. Точнее, делал вид, что спал. При этом даже не удосужился притвориться как следует.

Просто дал понять, что не желает с ней общаться.

В очередной раз.

Она проводила маму, пожелав легкого дня. Потом прошла на кухню и как была в вечернем платье села за стол. Посидев некоторое время, заставила себя встать и запустить кофемашину.

На столе ждали пышные, немного остывшие оладушки. Увидев их, Тома улыбнулась. Да-да, грозная и суровая судья Бягезова, которая славилась своей неподкупностью и жесткостью, умела готовить. Причем очень вкусно.

После возвращения дочери она постоянно ее баловала. Никакой ресторанной еды, никакой доставки.

Дождавшись, пока кофе приготовится, Тома перенесла тарелку с оладушками на широкий низкий подоконник с мягким съемным настилом. Это было ее любимым местом в квартире. Даже в спальне на лоджии она не так любила сидеть, как тут.

Кофе с утра… Вот оно, тихое счастье.

Полив оладушки сметаной, Тома забралась на подоконник и принялась завтракать. Если бы мама увидела ее сейчас, точно что-нибудь сказала бы.

А может, и нет…

Кофе грел организм. И немного душу.

Тома прислушалась к себе. Хорошо ей? Она не могла сказать.

Скорее, спокойно.

Несмотря на ужасный вечер, обернувшийся для нее унижением и полным фиаско, хотелось улыбаться.

Она понимала, что состоянии эйфории скоро пройдет и на нее обрушится реальность. В которой она снова будет одна.

Психолог говорила, что ей необходимо двигаться дальше. Что она зациклилась, создала сама себе замкнутый круг, из которого не желала выбираться. Так и было. Разве Тома спорила?

Стокгольмский синдром наоборот. Она влюбилась не в похитителя, а в человека, который ее спас.

Бывает ли такое? Бывает.

Девушка прикрыла глаза и вспомнила те секунды, которые провела в руках майора Евгения Тихонова. В тот день… Первое, что она почувствовала, – тепло, которое окутало ее, как одеялом. Коконом. Такое родное, вкусное. Потом уже были его глаза. Серьезные. Сосредоточенные. Немного злые. Она их очень хорошо запомнила.

И помнила все дни, что находилась в больнице, на реабилитации. Ей очень хотелось, чтобы обладатель серьезных зеленых глаз пришел и навестил ее. Такого, конечно, не случилось. А она думала о нем. И думала.

Быть дочкой судьи значит иметь определенные преимущества. Связи. Тамаре не составило труда узнать многое о человеке, в котором она потонула…

Добровольно.

Она цеплялась за него, как за спасательный круг.

Мама как-то раз вспылила и сказала, что для девочки недопустимо унижение. Бегать за мужчинами последнее дело. Раньше Тома придерживалась такого же мнения.

Мальчики всегда оказывали ей внимание. С садика. Сколько Тома себя помнила, вокруг нее всегда «вились ухажеры». Так бабушка, посмеиваясь, говорила ей, наблюдая, как пацаны в песочнице таскают ей цветы.

Тома никого не выделяла. Ее сердце продолжало ровно биться.

Чуть позже повзрослевшей внучке бабушка сказала, что красота Томы роковая. Что из-за таких, как она, мужья уходят из семей. На что Елена Викторовна грозно фыркнула.

Бабушка у нее мировая, надо навестить, давно Тамара у нее не была.

Роковой красоткой она себя так и не почувствовала. Наверное, принимала то, что дано природой, как данность.

И не думала, не гадала, что единственный мужчина, чье внимание для нее окажется жизненно важным, останется равнодушным.

Хотя в последнее Тамара тоже особо не верила. Вот не верила, и все тут. В ней могла говорить излишняя самоуверенность, но это было не так. Тома трезво смотрела на вещи, на обстоятельства. И она ловила на себе взгляды Тихонова.

Только толку-то…

Тома откинулась на спинку подоконника и вспомнила, как они впервые очно познакомились.

Лицо Жени в тот момент она вряд ли забудет.

Он с другими парнями выходил из спортивного комплекса, где у них проходили тренировки. Тома к той минуте уже стояла у машины минут десять. Мужчины запаздывали. Может, дольше обычного тренировались или в душе заболтались, обсуждая текущие дела.

Увидев их, Тома поспешила открыть переднюю пассажирскую дверь и достать длинноствольные розы. Сто одну штуку. Букет был тяжеленным. Если продержать его дольше минуты, руки ощутимо напрягались.

Естественно, девушка отлично знала, как выглядит со стороны и что ее сложно проигнорировать.

Поэтому не удивилась, когда кто-то из мужчин восхищенно заулюлюкал. Кто-то даже неприлично выругался.

Она же смотрела только на Женю.

Тот остановился. Впрочем, как и другие парни, когда увидели, как она идет к ним.

– Добрый вечер, – стараясь сохранять видимое спокойствие несмотря на то, что сердце истошно колотилось в груди и готово было выпрыгнуть и покатиться по асфальту, сказала девушка, приветливо улыбаясь. – Евгений, это вам.

Бабушкино воспитание давало о себе знать. Никаких «ты» с незнакомыми людьми.

Тома протянула букет шокированному Евгению. Он, в отличие от нее, удивление, граничащего еще с чем-то, скрывать не собирался. Его брови взметнулись кверху. А потом…

Кажется, он разозлился.

– Жека, ну нифига себе. У нас теперь тебе барышни цветы дарят, а не ты, – заржал кто-то рядом. Беззлобно.

– Завидуй молча, Тох.

– Цветы-то возьми, девчонка едва их держит.

Тихонов сделал к ней шаг.

– Точно мне? – как-то недовольно буркнул он, хмурясь.

– Вам. – Тамара продолжала улыбаться, хотя губы начинали дрожать.

Что-то не так…

Не рады ей.

В том, что ее узнали, она не сомневалась.

Цветы у нее забрали со словами:

– Это ты зря…

– Мне хотелось вас поблагодарить. И познакомиться. Очно.

– Тоже зря.

Друзья у Тихонова оказались догадливыми, потому что незаметно испарились. Разошлись к своим машинам, оставив их вдвоем.

– Почему? – Тома склонила голову набок, отчаянно вспоминая, как надо кокетничать с мужчинами.

Она не учла одного. Перед ней стоял взрослый мужчина, а не ровесник-воздыхатель! Хотя поклонников и старшего возраста у нее тоже хватало.

– Потому, – недружелюбно сказал Евгений, глядя прямо ей в лицо.

Строго. Неприветливо.

Липкий страх, который отнюдь не покинул Тамару, яростно всколыхнулся в груди, разлил кислоту, впрыснул в кровь. Ноги задрожали. Пришлось выпрямить спину, чтобы они не подкосились. Хороша же будет красота, если она рухнет на асфальт прямо к ногам спасителя!

– Я бы хотела… – снова начала Тамара, но ее бесцеремонно оборвали:

– Тамара, прекратите. – Тон Тихонов не смягчил. – Цветы я еще возьму. Ладно, поверю, что вы искренне хотели поблагодарить меня и парней.

Про парней он намеренно сказал.

– Остальное – лишнее. Всего доброго.

С этими словами он закинул спортивную сумку на рюкзак и направился к своей «киа», оставив Тамару стоять одну у спортивного комплекса.

Она кожей чувствовала, как на нее смотрят. Его друзья. Другие посетители.

Сохраняя лицо, Тома вернулась к своей машине.

Потом она звонила Евгению. Предлагала встретиться. Купила абонемент в тот же спортзал, который посещал он. Глупо, конечно.

Она начала преследовать своего спасителя. Своего героя.

Девушка прикрыла глаза, стараясь дышать ровно. И мама, и он сам говорили, чтобы она прекратила унижаться. Бегать за ним. Что с ее-то внешностью она может получить любого мужчину в городе.

– Томочка, девочка моя, это… – Мама замолкала, опасаясь произнести вслух роковые слова.

– Нездорово, да? Я знаю, мам.

Тамара трезво оценивала происходящее, кто бы что о ней ни думал.

Женя перестал ходить в зал. Его парни – тоже. Значит, перешли в другой… Узнать куда не проблема. Пара звонков, и Томе дадут нужную информацию.

Вопрос в другом: зачем?

Вчера, собираясь в клуб, Тамара решила: последняя попытка.

Наверное, хватит…

Сколько можно?

Да, грудь жгло. И тесно было. И больно. Сильно-сильно.

Но это же пройдет…

Обязательно.

Все проходит, известный факт.

Ей придется попрощаться с Евгением Тихоновым.

Еще бабушка часто говорила, что у них в роду все женщины сильные. Что они такими рождаются. Тома тихо смеялась. Ее забавляли подобные разговоры.

– Ба, разве должны роковые красотки быть сильными?

Последний подобный разговор, кажется, состоялся лет пять назад, Тома точно не помнила. Она гостила у нее на даче, они сидели на открытой веранде, пили чай. Из настоящего тульского самовара. Белая скатерть тоже была, как и баранки. Бабушка умела создавать атмосферные вечера, а главное – практиковала.

Бабушка засмеялась и прижала к себе худенькое тело внучки.

– Почему бы и нет?

– А вот и не должны, – кокетничала Тома, закатывая глаза. – Сильным должен быть мужчина. А мы, девочки, слабыми и… красивыми…

– …красивыми!

Хором закончили они вместе.

У Тамары была счастливая жизнь.

Все изменилось три месяца назад.

Девушка долго стояла под душем и вспоминала, как мылась у Жени. Надо будет купить такой же гель, как у него. Она запомнила… Потом одернула себя и уперлась рукой в плитку.

Хватит, Том… хватит.

***

После ее «возвращения» знакомые изменили отношение к ней. Абсолютно все. Сначала Тамару это подбешивало. Хотелось кричать, что она прежняя, что ничего не изменилось!

Это был самообман. Изменилось все.

Прежде всего она сама.

Три месяца реабилитации давали о себе знать, но кошмары никуда не делись. Психолог рекомендовал обратиться к психиатру, чтобы тот выписал антидепрессанты и, если потребуется, снотворное.

Тамара отказывалась.

У нее имелся личный антидепрессант.

Она смотрела на фотографии Жени, листала их в телефоне. Офицерам не разрешалось иметь личные странички в мессенджерах, о чем Тамара сожалела. Она могла бы знать о жизни майора чуть больше. Фото, сториз, запечатленные яркие моменты. Ни-че-го.

Пришлось извернуться и попросить других людей сделать его фото и переслать ей.

Надо их удалить. Все. Она приняла решение. Но рука не поднималась. Всего-то и требовалось, что нажать несколько кнопок.

– Том, ау! Ты где летаешь?

Натали щелкнула перед ней пальцами.

– Вернись ко мне.

– Тут я.

– Точно?

– Да.

– Итак, что ты мне скажешь? Принимаешь мое приглашение?

– Конечно, Нат. Ты чего?

– Да кто тебя знает, – протянула Натали, играя бровями.

– Перестань. Бесите.

– Ты нас тоже, но мы же тебя терпим.

– Вечеринка намечается большой?

– Нет. Но пафосной.

– Та-ак, – протянула Тамара и отложила телефон. Фотки Тихонова она так и не удалила.

Вечером.

Честно.

– И что значит – пафосной?

Натали сделала невинную гримасу.

– Ты же знаешь моих предков…

– Ната.

– Что Ната? Сначала родители просят, чтобы все было «по-правильному».

Тамара наигранно закрыла лицо ладонями.

– Не продолжай. Будут взрослые дяди и тети?

– Ага. И твоя мама тоже.

– Против своей мамы я как раз не возражаю.

– А я возражаю против всех! – фыркнула Натали. – Но мои поставили условие: сначала официальное мероприятие в честь дня рождения единственного чада и уже потом туса в клубе. Я снимаю весь! Будем только мы.

– Но сначала пафосное мероприятие…

– Ага. С вечерними платьями и суперкрутыми прическами.

– А в клуб – джинсы и топ.

Натали ткнула в ее сторону указательным пальцем.

– Так точно! Итак, твой вердикт? Идешь?

– Я же сказала – да.

Она обещала маме…

Что выйдет из раковины.

Что не будет сидеть дома.

По-хорошему, и в институт надо вернуться.

К осени вернется… С экзаменами что-нибудь придумает, сдаст.

Время лечит.

День рождения Натали отмечали с размахом. Много незнакомых лиц, много приглашенных.

Тамара старалась держаться подальше от большого скопления народа. Натали, ее единственная близкая подруга, блистала. Сегодня был ее день. Она порхала между гостями, сверкая улыбкой и новыми драгоценностями.

– Родители подарили, – успела похвастаться она, показывая на колье из бриллиантов.

– Не боишься такую побрякушку носить? – Холодок прошел по спине Томы.

– Ты чего? Здесь же охрана… Да и вообще!

Натали пожала плечами и убежала встречать вновь прибывших, а Тома направилась в сторону сада.

Интересно, если она сделает вид, что никого не замечает, какова вероятность, что и ее не заметят?

До ужина оставалось более получаса. Можно смело подышать свежим воздухом где-нибудь на веранде.

Она ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин. Кто-то был со спутницами. Те тоже поглядывали на нее.

Конечно… Дочка судьи. Похищенная маньяком и проведшая в его подземелье больше двух недель. Ожившее «Молчание ягнят». Интересно же…

Она абстрагировалась от любопытных взглядов и, прихватив бокал с шампанским, вышла на веранду, как и планировала.

Ну их всех.

Она тут ради Натали. И мамы.

– Бягезова, так и знал, что ты где-то прячешься. – Насмешливый знакомый голос вызвал у девушки улыбку.

– Привет, Темыч.

Двоюродный брат Натали, который был младше их на несколько лет и всегда задирал Тому, поприветствовал ее бокалом.

– Тебе уже можно официально пить? – не удержалась Тома от дружеского подкола. Потому что Темыч тоже не будет церемониться в отношении нее.

За что она его уважала и по-своему любила.

Он рос задирой. Хулиганом богатых родителей. Но каким-то правильным хулиганом. Задирал только тех, кто был ему ровней. Не обижал слабых. Одним словом, был тем, кого стоило уважать.

– И не только пить. Ты чего здесь?..

– Небом любуюсь.

– Я так и знал.

Парень встал рядом с ней.

– Ты потом в клуб с нами едешь?

– Так клуб через пару дней.

– Не-е-е, это понятно, что через пару. Две масштабные тусы в одну ночь – слитый праздник. Я про то, что сегодня мы планируем свалить чуть пораньше… Ну ты понимаешь.

Она сделала глоток вина, не чувствуя вкуса.

Она вроде как обещала веселится. Но хватит ли ее надолго? И стоит ли напрягаться?

– Посмотрим после ужина, – уклончиво ответила она, отмечая краем глаза движение. – Здравствуйте, Клим Васильевич.

К ним подошел отец Артема. Хотя каждый, кто посмотрит на этого мужчину и не знает его лично, усомнится, что у него взрослый сын.

Климу Сотову было около сорока, точный возраст Тамару не интересовал.

Ее больше триггерило другое: многие их знакомые пищали от восторга, когда видели его. Темыч, естественно, ржал и каждую из них называл «мамочкой». А Тома несколько раз ловила на себе заинтересованные взгляды Клима Васильевича.

Она не была ханжой, не ставила ограничения в свободе выбора и отношений. Каждый волен выбирать себе пару и партнера на вкус, цвет и кошелек. Но для нее разница в возрасте играла большое значение.

Увидев отца Темы, Тамара стушевалась.

Мужчина подошел к ним и встал с ее стороны.

– О чем беседуем? Не помешал?

– Даже если мы скажем, что помешал, ты же не свалишь, – усмехнулся Темыч, подмигивая Тамаре.

Отец снисходительно улыбнулся, а потом внезапно стал серьезным.

– Так, молодежь. Дело серьезное.

– Э-э-э-э… Бать, ты о чем?

– Я предупредил Пашку… К соседям могут сегодня гости пожаловать, мне птичка на хвосте принесла. Поэтому осторожнее.

Тома нахмурилась, ничего не понимая.

– Какие гости?

– Те, что лица прячут за масками.

Несколько слов, и все… Мир куда-то утек. Тома поспешно отвернулась от Клима Васильевича.

– Тамара? – Его обеспокоенный голос донесся до нее сквозь некую пелену. – С тобой все нормально?

– Да, – быстро отозвалась она. – Да…

– Не понял, отец. Там что, маски-шоу, что ли, намечаются?

– Возможно.

– Охренеть днюха у Наты будет.

– Не выражайся.

Информаторы не подвели Сотова. Потому что когда в небо полетели первые яркие звезды и цветы фейерверка, к отцу Наты подбежала охрана.

Дальше действовали все по инструкции.

– Надо уезжать.

Рядом с Томой и Еленой Викторовной оказался Сотов.

Мама встрепенулась.

– Что-то серьезное?

– Мало ли… Пойдемте. Тема уже машину подгоняет.

Мама быстро кивнула.

Как оказалось так, что Клим Васильевич взял Тамару за локоть, а она, испуганная, дезориентированная, попавшая на несколько минут в прошлое, где были темнота, боль, отчаяние и страх, позволила себя повести к выходу?

Приглашенных было много. Все машины не поместились на стоянку внутри дома. Многие отогнали свои тачки и сейчас в спешном порядке возвращали. Но суеты особой не было, что не могло не радовать. Кто-то не воспринял обыск в доме соседей всерьез и остался веселиться.

– Осторожнее, Томочка, – сказал Клим, когда они уже вышли и шли к его машине.

Девушка споткнулась, тонкий каблук зацепился за брусчатку, и она споткнулась. Мужчина ее поддержал. Она повернула голову, намереваясь его поблагодарить, когда по коже разом рассыпались мурашки. Колкие, едкие. И такие… яростные.

Тома внутренне вздрогнула, не понимая, что происходит. От страха? От воспоминаний, что накатили? От чего…

Все прояснилось менее чем через минуту.

Пусть между домами было приличное расстояние.

Они все видели черные машины офицеров спецгрупп…

Видели и тех, кто работает. В масках.

Тамара же видела лишь одного…

Он стоял на дороге и смотрел на нее.

На них.

глава 5

ГЛАВА 5

– Ты поздно возвращаешься.

Тихонов не поверил собственным ушам.

Точнее… Очень даже поверил.

Зря, когда парковался, не увидел машину Тамары.

Хрен бы он остановился у дома! К парням поехал… Или в гостиницу!

Да не имеет значения!

Тамара подошла к нему и встала рядом.

Первое, на что обратил внимание Евгений, – ее лицо. Без косметики, волосы растрепаны.

Точно, бля, не с вечеринки к нему приехала, а из дома. Из постели.

– Пятый час, – устало бросил он, направляясь к подъезду.

Не до Бягезовой ему сейчас!

Точнее, как раз только до нее и есть дело!

Как тот мужик ее держал!

Близко…

Бедрами касались…

Охренеть просто!

Чтобы не сорваться и не наорать на нее – а это сделать очень хотелось, но чертова усталость брала свое, – Евгений открыл подъезд и вошел.

Тамара следом.

Молча.

Молча они поднимались и в лифте.

– Зачем приехала? – не выдержал он на лестничной площадке, вставляя ключ. – Почему к своего богатому папику не поехала?

Сарказм все-таки слетел с губ, выдавая его с головой.

Убил бы нахер…

Обоих.

Особенно того. В костюме.

Он же, сука, потом и ее, и судью в майбах свой усадил и увез!

Тихонов запомнил номера. Пробьет при желании…

И не при желании тоже.

– Я спать хочу, Жень. Очень.

– И?..

Они вошли в квартиру. Первым вошел Евгений. Дверь за собой не прикрыл.

Прикрыла Тома.

– Вы сегодня шумели… У Ярмоловских… Я испугалась. Значит, будут кошмары сниться.

– А при чем тут я? – снова огрызнулся он, присаживаясь на пуфик и скидывая опостылевшие берцы.

Лицо оказалось напротив бедер Томы…

Черт…

В висках у мужчины мгновенно запульсировало, а ярость, что клокотала в нем наравне с адреналином с той самой минуты, когда он увидел Тому с мужиком, рвалась наружу.

– При том. Я спать у тебя буду. Тут мне спокойно, – немного устало произнесла девушка.

Евгений ответил не сразу. Поставил берцы на полку, краем глаза отметив, что Тамара тоже скинула босоножки.

В очередной раз выругавшись, он направился на кухню. Во рту пересохло. Да и как-то успокаиваться надо.

– А как же твой ухажер? С ним плохо спится? – огрызнулся Тихонов, все же не удержавшись наливая себе из кувшина воды.

Тамара остановилась в дверном проеме и шумно вздохнула.

– Футболку дашь? – вопросом на вопрос ответила она и потянула платье вверх, намереваясь его снять.

Так просто?

Охренеть!

Футболку ей, значит? А больше ничего не надо?

Но все обидные слова, которые душили его изнутри, застряли в горле, когда он увидел Тому в нижнем белье.

Сука, кто вообще разрешил красивым девочкам носить такое?! О мужиках подумали?!

Для вечера – или для того старого кобеля?! – Тома снова надела белое безобразие. Бельем его язык не поворачивался назвать. Потому что оно было полностью сетчатым. И показывало все.

Абсолютно все.

Розовые соски, напряженные, маленькие. Такие зовущие. Натянувшие ткань.

И треугольник на лобке. Не чисто выбритом, а с широкой, но аккуратной полоской темноватых волос, от которых невозможно было отвести взгляда.

Тихонов громко сглотнул и налил себе еще воды.

Сердце тарахтело в груди.

Вот что, скажите, что ему мешает поиметь эту девочку? Стянуть с нее белое «сито» и прильнуть губами к набухшим складкам? Собрать дурманящий сок, одновременно разводя складочки шире, чтобы добраться до сладких местечек?

Член дернулся, уперся в белье.

Тихонов был на грани. Грохнув стакан о стол, едва не разбив, он, сжав зубы, прошел мимо застывшей Тамары. Не удержался, втянул в себя ее сладко-терпкий запах и направился в ванную, дверью которой от души грохнул.

Пусть делает что хочет!

Футболку его надевает! Платье!

Ему до лампочки!

Быстро раздевшись, Евгений залез под холодный душ и зашипел от раздражения. Иначе никак…

Тронет ведь ее. Возьмет.

А нельзя…

В ванной он пробыл недолго. Страсти внутри поутихли. Контрастный душ – это вещь.

Почистив зубы и пригладив отросшие волосы, Евгений вышел из ванной.

Тихо.

Значит, ушла Томочка…

А, нет. Босоножки стоят рядом с его берцами.

Тогда отчего тихо?

Он кинул взгляд в сторону спальни. Дверь закрыта. Прошел в зал, и улыбка невольно коснулась его губ.

Спит девочка.

Свернулась клубочком на неразобранном диване, ничем не прикрытая.

– Холодно же…Дурочка… – Женя не заметил, как произнес обращение с нежностью, которой наполнилось сердце при виде спящей девушки.

Он подошел к дивану и присел на корточки.

И что с тобой делать, Тома?

Она подложила ладони под щеку, колени притянула к животику. Поза эмбриона. Нежная и очень уязвимая. Как и она сама…

Тихонов пытался отключить свою зависимость от ее красоты. От ее тела. Старался не смотреть.

Не получалось…

Как не любоваться такой красотой? Не трогать…

Он протянул руку и убрал прядь с щеки Тамары.

Чашка бюстгальтера немного сместилась вниз, лямка съехала с плеча, грудь оголилась. Евгений был прав – красивая у него Тома.

Да-да, у него. Она же сейчас в его квартире!

Вздохнув, Евгений пружинисто поднялся, ударив ладонями по коленям. Спать тебе, Тихон, сегодня снова на диване…

Он аккуратно поднял Тому на руки. Она слабо застонала, не открывая глаз выдохнула:

– Жень…

– Спи, маленькая.

Она кивнула и прижалась к его груди.

***

Им дали на отсып полдня. На службу велели явиться к двум.

Евгений открывал глаза с трудом.

Запах вкусной еды теребил обоняние.

К нему в гости мама пожаловала? Кто хозяйничает на кухне с утра пораньше?

Тома…

Она…

Проведя ладонью по лицу, надеясь, что физиономия от недосыпа не особо опухшая, Евгений поднялся. Натянул домашние штаны, усмехнулся утреннему стояку.

Пусть некоторые любуются и принимают мужика таким, какой он есть с утра.

Возбужденным, злым и голодным.

Последнее касалась и еды, и секса. И непонятно, чего острее хотелось. Наверное, все же второго. И без «наверное» все-таки.

Мало кто из парней может похвастаться тем, что красивая девочка с утра хлопочет на кухне.

В вечернем платье…

Правда, без макияжа, но оттого еще желаннее. Чище, что ли.

– Привет, – проговорил Евгений, останавливаясь в дверном проеме и упираясь плечом в косяк.

Оказывается, это особый вид удовольствия.

Видеть Тамару Бягезову у себя на кухне.

– Привет. Я пожарила колбаски с омлетом. Спасибо за гостеприимство.

Она улыбнулась немного натянуто, а потом направилась к нему.

Женя приготовился. Он точно не знал, что она сделает, но никак не ожидал, что пройдет мимо.

Рефлексы, отточенные до совершенства, сработали и в этот раз. Он выбросил руку вперед и схватил предплечье Томы.

– Не понял, – вырвалось у Тихонова.

В груди как-то разом засвербело. Зажгло.

– Я пойду, Жень, – слабо улыбнулась Тома и потянула руку на себя, пряча глаза.

Точно стыдно ей было.

– Реально завтраком благодаришь за то, что позволил у себя спать? – завелся он с пол-оборота.

Девушка пожала плечами и вышла в коридор.

Секунда… вторая…

Тихонов устремился за ней.

– Какого черта, Том?

Та присела и застегивала хлястики на босоножках.

Серьезно?

На него даже не посмотрела.

Напряженная, как струна. Того и гляди порвется.

– Том, я задал вопрос.

– Ты знаешь на него ответ, – так и не посмотрев на него, буркнула Бягезова и рванула дверь на себя.

Но та оказалось запертой.

– Жень, отомкни.

Спокойно, Тихонов, спокойно…

Она же девочка.

Напуганная и им отвергнутая!

Приходящая, чтобы, сука, просто поспать! Потому что ее кошмары мучают.

А он?.. Что он?..

Не будет же силой сейчас удерживать.

Нельзя…

Подойдя к ней со спины, Евгений жадно втянул воздух вокруг Тамары и быстро открыл дверь.

Тома даже на него не посмотрела. Выпорхнула и побежала к лестнице, не воспользовавшись лифтом.

Евгений закрыл дверь и уперся в нее головой. После чего не выдержал и ударил кулаком в стену.

***

– Тихонов! Я чего-то не понял…

Евгений вытянулся по струнке.

Когда в кабинет входит начальник, иной реакции быть не может.

Мужики сочувственно посмотрели в его сторону, усмехаясь.

– Слушаю, Василий Анатольевич.

– Там судебные приставы по твою душу пожаловали. Лично я охренел.

Полковник Тибуров скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на майора.

Мужики тоже перестали усмехаться.

– Никак не в курсе…

– Ты мне голову не дури! А иди и разберись! Пока по добру, по-хорошему! Мне еще тут этих товарищей не хватало.

Тибуров вышел, громко хлопнул дверью. Антон отозвался первым:

– Тихон, ты что у нас, должник? Алименты не платишь?

– Заткнись.

– Не, я серьезно! У тебя ребенок есть?

– Нет у меня никакого ребенка! – огрызнулся Тихонов, поднимаясь и тяжелой походкой направляясь к двери.

Если судебные его на работе достали, значит, пора закругляться.

Точнее…

А что точнее? Он не знал.

Время какое-то неправильное у Евгения пошло. Его не отпускала мысль, что он косячит. Форменно и постоянно. Изо дня в день. Делает то, чего от него ждут. И не делает то, чего от него ждут тоже.

Вот такой парадокс.

***

К «Империалу» он подъехал в начале десятого. Сначала с документами возился, потом пошел в спортзал. Тренировки никто не отменял. Форму держать надо, да и дурь через пот тоже выгнать не помешает.

Первым делом придя в зал, Евгений огляделся по сторонам.

Нет Томы…

Девочек полно, а ее нет.

Горечь привычно наполнила рот, и захотелось сплюнуть. Тихонов сдержался. Свинячить не привык и другим при нем не советовал. Парней во дворе тоже за хулиганство гонял. Чисто не там, где убирают, а там, где не мусорят. Мама с раннего детства повторяла эту фразу.

Значит, Тамара еще не пробила, куда они с парнями передислоцировались. Или уже наигралась в преследования? Кислота привычными волнами расплескалась по крови, и Евгений пошел к «груше», попутно здороваясь с парнями и игнорируя заинтересованные взгляды фитоняшек.

Вот что ему мешает подкатить к любой из них? Или послать несколько заинтересованных взглядов на одну конкретную? Потом предложить выпить коктейль внизу.

И поехать к нему. Потрещать по дороге о спорте, немного за жизнь. Выпить. А дальше получить взаимное удовольствие, наутро позабыв друг о друге. В крайнем случае, если понравится секс, обменяться телефонами.

Все. Все просто и безумно сложно.

Потому что, сука-а-а, он хотел ту, что получить не мог.

Наверное…

Потренировавшись, позволив мышцам поработать, он некоторое время стоял под контрастным душем, решая, куда следовать дальше.

Счета хотя бы надо забрать… Накопились.

ЖК «Империал» находился почти центре городе. Ценный кусок, чего уж.

Один раз Евгений был здесь. Хватило…

– А вы к кому? – Консьержка резко напряглась, всматриваясь в его лицо и делая серьезным свое.

– К себе, – спокойно ответил Евгений и направился к лифту. Задерживаться и что-либо объяснять он не собирался. Не то настроение.

– А… квартира какая? Вы же понимаете…

– Потом, – оборвал он женщину.

Не до нее…

Лифт поднимался почти бесшумно. Шуршал, не грозя развалиться от очередной остановки. Камера почти не видна для обычного обывателя. Все сделано по уму. И с прицелом на то, чтобы жители чувствовали себя в безопасности. Но и готовы были платить за обслуживание чуть больше денег, чем за дома аналогичного класса.

К Евгению никто так и не присоединился. Он вышел на площадку и огляделся по сторонам. И тут цветы, причем живые. Картины. Даже зеркало имелось.

Двери все однотипные, управляющая компания не разрешала менять. Их замена и не требовалась – от застройщика стояли отличные и дорогие. Как и все тут.

Открыв дверь ключом, Евгений вошел внутрь. Имелся и ремонт. Прежде чем дарить ему квартиру, даритель позаботился… Как позже выяснил Тихонов, у застройщика была политика: они несколько квартир в сдаваемых домах делали «под ключ», чтобы те, кому некогда заниматься ремонтом, могли сразу въехать.

Евгений огляделся. Красиво и стильно. Чего уж.

Сюда он мог привести Тамару… Сто десять квадратных метров. Двухуровневая квартира. То, что подойдет дочке судьи.

И везде пыль. Много-много пыли. Майор прошел на кухню и провел пальцем по столу.

– Н-да уж…

Тут убираться несколько дней точно. Но надо ли ему?

Двести сорок восемь тысяч. Именно столько он оказался должен за коммуналку. Нехилая сумма. Ее он мог оплатить хоть сейчас. Но… медлил.

Знал, что оплатит. Раз судебные на него вышли.

Чертыхнувшись в очередной раз, Евгений открыл телефон и в поисковике вбил клининговые компании.

Нет, а это ему зачем? Убираться тут?

Может, продать к херам? А что? Риелтор знакомый у него тоже есть.

Но почему-то рука не поднималась.

Ладно, хрен с ней. С квартирой. Пусть будет.

Оплатит он эту коммуналку! Жалко денег, конечно. Не без этого. Он копил на новую тачку. Но раз так сложилось… Не ходить же в должниках, на самом деле. Парни стебаться еще долго будут.

С клининговой компанией договорился на завтра.

Снова приезжать… Как будто, черт побери, у него есть время!

Евгений уперся рукой к кухонную столешницу. Камень… Холодный и приятный на ощупь.

С счетами разобраться оказалось сложнее. Где-то выставили пени, где-то еще вылезала какая-то херь. Матерясь и проклиная все на свете, он кое-как разобрался и с ними.

Все. Он свободен?

Чуйка говорила, что нет.

Выходя из машины, он набрал мать.

– Ма, привет. Ты дома?

– Дома. Заехать хочешь?

– Да, загляну через часок. Что-нибудь купить?

– О, купи кокосового молока. Я как раз хотела за ним в магазин, но раз ты собрался к нам…

– Куплю.

Тихонов набрал два пакета продуктов. Несмотря на то, что каждый месяц отправлял деньги матери, знал, что та экономит. Привыкла жить скромно, откладывая часть денег.

Мама жила в пригороде, пришлось постоять в пробке.

Та к его приезду успела испечь сырников.

– Садись.

– А где Лиза?

– Сегодня вторник, Жень. Она же в институте.

– Черт… Голова забита не тем. Извини, мам.

Мама суетилась. Но как-то странно. В глаза не смотрела, точно нервничала.

Евгений с расспросами приставать не стал. Его Александра Анатольевна в свои сорок восемь выглядела шикарно. Высокая блондинка со стройной фигурой. Причем такой, что знакомые холостые мужики головы сворачивали. Не холостые тоже. Но матушка оказалась кремень. Никого не приводила в дом, любовные связи, если они были, не афишировала. По крайней мере, при детях.

Женя считал, что зря она, конечно. Давно бы вышла замуж. Сначала, когда они с Лизкой мелкими были, она отмахивалась, говорила, кому она нужна с двумя детьми. Мол, после неудачного первого брака сделала еще одну попытку, но та завершилась трагедией. Отец Лизы сорвался с крыши, работал на стройке. Они не успели пожениться. Он даже не знал, что Александра беременна…

А с отцом Евгения… было еще сложнее.

Он пробыл у родительницы до вечера. По дому кое-что поделал. Сантехнику подлатал, в гараже навел порядок.

Раз погнали его сегодня со службы, так хоть день проведет с пользой.

И почему он не удивился, когда, подъехав к своему подъезду, увидел припаркованный знакомый «мерс»?

Губы мужчины самопроизвольно растянулись в улыбке. Сердце, как обычно, застонало в агонии, стоило заметить, как Тома выходит из машины.

Сегодня она была с небольшой дорожной сумкой.

– Ты решила ко мне перебраться с вещами? – Он постарался выдать небольшую порцию яда, загоняя радость куда подальше.

Тома как ни в чем не бывало пожала плечами.

– Тут пижама и мыльные принадлежности. С собой возить буду, чтобы ванную твою не загромождать.

Евгений не спешил провожать Тому к подъездной двери. Скрестив руки на груди, усмехнулся.

– То есть это не разовая акция?

Выглядела она немного уставшей. Стояла, смотрела на него спокойно.

– Как пойдет.

– А если не пущу?

– Значит, уеду, – таким же ровным тоном отозвалась она.

Уедет, она. Ага. Сейчас.

Пусть уж… спит.

Пока поднимались – молчали. Тома смотрела куда угодно, только не на него. Как будто что-то изменилось в ней. Это сегодня общая тенденция у его женщин или у него что-то с восприятием?

– Чай будешь?

– Нет. Можно я сразу… спать?

Тома нерешительно затопталась на месте, переступая с ноги на ноги.

Точно другая…

В глаза не смотрит. В лицо тоже.

В груди Евгения всколыхнулось что-то недоброе. Захотелось съязвить. Но вид Томы… Эта ее чертова уязвимость… Била наотмашь. С ног сносила, опрокидывая на лопатки.

– Как знаешь. Я спать еще не планирую, буду шуметь.

Она кивнула и направилась в спальню.

Зашибись.

И это все?

Ничего больше с ее стороны не будет?

Как оказалось – будет.

Через минут сорок Тома снова появилась на кухне. На ней была темно-синяя пижама, состоящая из штанов и топика.

– Жень… Дай футболку.

Ничего объяснять Тома больше не стала. Стояла в дверном проеме и смотрела на мужчину.

А ему, как последнему идиоту, стоило усилий, чтобы не разулыбаться.

глава 6

ГЛАВА 6

«Ты после клуба снова к нему?»

«Да, мам».

Карандашик забегал по строчкам. Потом пропал. Потом снова забегал.

«Я могу тебя забрать. У меня завтра слушаний нет. Можем посидеть, вина попить».

Алкоголь ей противопоказан, мама об этом знала. Тамара вздохнула.

«Мамуль, не сердись, хорошо?»

Елена Викторовна поняла без лишних слов.

«Как приедешь к нему, отпишись мне».

«Обязательно. Целую тебя и крепко обнимаю».

Тома отправила сообщение матери и поспешно добавила еще одно, состоящее из смайликов-поцелуйчиков.

Они продолжили отмечать день рождения Наты. Собрались большой компанией. Натали планировала снять весь клуб, в последний момент передумала.

– Почему? – поинтересовалась Тома.

– Ну представь. Сниму я клуб. Будут все свои. Кого я лично приглашу. А ты понимаешь, из моих друзей-знакомых я никого не хочу. Ни-ко-го, – заговорщически пропела подруга. – В свою днюшку я хочу снять какого-нибудь крутого мужика. Желательно постарше.

Тамара по-доброму усмехнулась.

– Ты, главное, прежде чем снять, осторожненько поинтересуйся, не знает ли он твоих родителей.

– Да ну тебя. – Подруга по-доброму ткнула Тому в плечо. – Всю малину испортила.

Прошло десять дней, прежде чем им удалось выбраться.

Десять ночей, которые Тамара проводила у Тихонова. С ума сойти… Вот и отвязалась, называется.

Ее приезды и то, что происходило далее, выглядело по меньшей мере странно. С другой стороны, что подходит под определение нормальности, если Тамара давно наплевала на принципы морали и засунула куда подальше девичью гордость?

Мотаться к мужику, который тебя не хочет… Каждый вечер отводить глаза, скупо здороваться. Со стороны это выглядело не ахти как. Томе не надо говорить вслух о том, как выглядели ее ночевки по стороны.

Зато она спала хорошо!

Ни одного кошмара! Ничего.

Тихонов даже соизволил ей выделить три футболки. Три, понимаете? Одну дал новую, она ее молча ему вернула.

– Что не так? – фыркнул он раздраженно.

Не могла же Тамара сказать, что ей необходимо чувствовать его запах? Знать, что он носил вещь? Что та соприкасалась с его кожей?

Лишь в этом случае рецепторы Томы были удовлетворены. Она куталась в его запах и засыпала, представляя, что его крепкие надежные руки обнимают и убаюкивают ее.

Тома собиралась и сегодня поехать к Тихонову. Она даже для себя решила, что в клубе максимум пробудет до одиннадцати.

Вдруг он будет ее ждать?

От этой мысли сердце наполнялась тревогой. Не будет… Тома знала. Но вдруг! Надежда настырно не желала уступать позиции. Он же перестал ее прогонять! Гадости говорить. Язвил по-прежнему. Но, скорее, по инерции.

Она опасалась делать какие-либо прогнозы.

– Итак, начинаем веселиться? – Натали подняла бокал.

Вечер не сулил никаких кардинальных событий.

Тамара цедила безалкогольный коктейль. Танцевала. Возвращалась к своим, то и дело поглядывая на часы.

– Ты неисправима. Только попробуй сбежать рано. – Натали погрозила пальцем.

– Меня будут ждать, – зачем-то выпалила Тома.

Брови подруги взметнулись кверху.

– Подробнее можно?

– Нет, – счастливо улыбнулась Тамара, вставая и направляясь к перилам.

Ей нравилось наблюдать за танцполом. Сама она дважды туда спускалась. И оба раза к ней кто-то подходил слишком близко, навязывая знакомство. Это раздражало. Она приняла решение провести остаток вечера в вип-зоне, где с лишними движениями были более аккуратны.

Его бы она узнала из тысячи.

Собственно, так и произошло.

Ее взгляд мгновенно выцепил из толпы широкие плечи майора Тихонова. Обтянутые белой футболкой, они, точно магнит, притягивали Тамару. Она сначала нахмурилась.

Женя в клубе? В этом?.. С другой стороны, почему бы и нет?..

Живот скрутило от неприятных ощущений. Она поспешно облизала губы, говоря себе, что ничего сакрального не происходит. Вечер субботы. Она в клубе, он тоже… Они оба отдыхают.

И между тем… Душу опалило тревогой, а по венам потекла кислота. Горло сжала невидимая рука. Сильно сжала. Властно. По спине побежали холодные мурашки. Дыхание тоже сбилось.

О чем она, дура, мечтала? О том, что Тихонов, наконец, немного смягчается в отношении нее? На порог ее начал пускать, как бездомную кошку? Смотрел чаще, чем раньше? И иногда ей виделись в его глазах огонь и желание?

Он был не один.

Там, на танцплощадке.

Его держала за руку худенькая девушка. Лицо Тамара не могла рассмотреть.

Но и того, что видела, оказалось достаточно.

Они танцевали. Вдвоем. Веселились. Отдыхали. Прикасались друг к другу.

Майор пришел в клуб с кем-то…

С другой.

А она… Она намеревалась мчаться к нему пораньше, думая, что он будет сердиться, потому что она задержится в клубе? Так, Тамара? Так?!

Получи-ка.

Ее точно в ледяную прорубь окунули. Причем с головой. И держали, держали, не позволяли вынырнуть, глотнуть свежего воздуха. Прийти в себя.

Боль пронзила руку, и Тома вскрикнула. Она с такой силой сжала бокал, что раздавила, и осколок впился в ладонь.

Она смотрела на кровь, тонкой струйкой стекающей по руке, и не реагировала…

Он там. С другой…

– Тома! Ты чего? – К ней подлетел Темка. – Нихрена себе! Тебя как угораздило? Ну-ка, иди сюда.

Девушка позволила себя увести. Откуда-то достали перекись водорода и пластырь.

– Ну ты учудила.

– Я домой, – сказала Тома, поднимаясь и забирая сумочку.

– Какое домой…

Натали заглянула в глаза подруги и оборвала себя. Потом кивнула.

– Ладно. Давай тебя отвезут. Я попрошу водителя.

– Нет. Я сама. Ничего страшного.

Она на самом деле не чувствовала физической боли.

Болела душа.

***

***

Тамара не поехала домой.

Ей надо увидеть собственными глазами. Убедиться, что Тихонов пошел ва-банк. Решил покончить с ней раз и навсегда. Раз слов она не понимает…

И правда. Она же к нему ночевать таскалась. Девушек других не приведешь. Она там… В его чертовых футболках на голое тело!

В глазах снова предательски запекло, и Тамара быстро заморгала, убеждая себя не плакать.

У нее к Евгению как раз претензий-то и не было. Он всегда был с ней честен. С первого дня. Сразу сказал, что она ему не интересна. Что лишнее все… А она продолжала к нему таскаться. Преследовала. Надеялась, что раз она вся из себя такая кукольная и красивая, сексуальная, он рано или поздно сдастся!

Бабушка ошиблась…

Единственный мужчина, который нужен Тамаре, равнодушен к ней.

Такое бывает.

Чего уж…

Тамара прикрыла глаза и задышала чаще. Женя прав. Во всем. Если посмотреть непредвзято – зачем ему девушка с поломанной психикой? Пережившая похищение, мучающаяся кошмарами, вздрагивающая при тормозящей рядом машине.

Ему и без Томы забот хватает. На работе каждый день ставят задачи, которые он выполняет.

Ждать пришлось недолго. «Киа» Тихонова появилась во дворе пятнадцать минут двенадцатого. Надо же… Почти то же время, что и Тома определила для себя, находясь в клубе.

Девушка замерла, напряглась. Подалась вперед.

Пожалуйста… Пожалуйста…

Мольба едва не сорвалась с ее губ вслух.

Окна у майора не были тонированы, и то, что он приехал не один, Тома увидела почти сразу.

Та же девушка… Высокая, с красивыми длинными русыми волосами.

Вот и все…

Продолжая гореть в агонии, Тамара открыла дверь и вышла на улицу. Она должна поставить точку.

Женя тоже вышел. Девушка следом.

– Жень, это кто?

Не заметить Тамару было сложно. Она смотрела прямо на них. Да и припарковались они почти рядом.

Да, Женя, ответить, кто она тебе…

– Знакомая, – хмуря недовольно брови, сказал он.

Тамара другого и не ожидала.

Она заставила себя улыбнуться.

– О-о, как интересно, – пропела тем временем незнакомка, с любопытством разглядывая Тамару.

Та не выдержала.

– Приятного вечера, майор, – проговорила негромко. Хорошо, что от машины не отошла. И дверь оставила открытой. Нырнуть обратно в салон не составило труда.

– Стой, дура! – крикнул Тихонов, делая шаг в ее сторону.

Поздно…

Тамара вдавила педаль в пол.

***

– Блять, так сложно вычислить машину?

– Нехер орать, Тихон! Сказали же тебе – сейчас скинем координаты.

Скинут они…

Евгений кинул ключи на столик и сжал виски руками.

Три часа, сука, он куролесил по городу, пытаясь вычислить и поймать Бягезову! Его рвало изнутри от напряжения и тревоги.

Где она могла шляться? И с кем!

Еще немного – и он начнет обзванивать ментовки и больницы.

Зараза мелкая!

Когда он увидел, с какой скоростью Тома сорвалась с места, ему надо было сразу же последовать за ней. Перекрыть ей дорогу! Ребят подтянуть. Они что-нибудь придумали.

Но нет, он промедлил.

И что теперь? Где ее искать?

Не искать он не мог. Сколько аварий происходило по причине того, что люди садились за руль в состоянии аффекта? Не контролировали себя. Итог почти всегда был печальный – поломанные судьбы, искалеченные тела.

– Тома… Где ты…

Он приезжал к ее ЖК. Его не пускали за ворота. Кое-как пробрался, вспомнив бурную молодость и пристрастие к паркуру. Машины на стоянке не было. Если в подземном паркинге? Туда он тоже попал, изрядно повеселив двух женщин пятьдесят плюс.

Тишина.

А вот машина судьи была на месте… Звонить Елене Викторовне он будет в крайнем случае. Три часа пока не критично. Ищем дальше.

Он смотался в клуб, откуда они уехали часом ранее. Покатался по району. Заехал в ближайшие кафешки, что работали допоздна.

Ничего.

Город у них немаленький, затеряться в нем легко. Без помощи ему не справиться.

Градус напряжения постоянно рос. Куда могла деться Тамара… Вариантов сотни. И чем больше проходило времени, тем сильнее он себя накручивал. Домой он заехал на минуту.

Заглянуть… Проверить. Мало ли…

Он даже поднялся к себе. На площадке никого. Быстро открыв дверь, Евгений прошел на кухню. Там к холодильнику, где хранилась минералка. В горле пересохло.

Выпив почти всю бутылку, не замечая, как холодные капли стекают по подбородку на грудь, Евгений поставил ее на стол и направился к выходу.

Смс упало на телефон одновременно с яростным звонком в дверь. Там, по другую сторону, кто-то нажал на звонок и не собирался его отпускать.

Хотя нет, отпустили. Чтобы ударить кулаком в дверь.

Матерясь и доставая телефон, Тихонов рванул створку и замер, увидев на лестничной площадке Тамару.

Вот как, значит…

На Евгения обрушилась волна облегчения.

Живая. Здоровая.

Даже в том же почти приличном комбинезоне! Хоть иногда умеет одеваться так, что не возникает яростная потребность накинуть на плечи пиджак и скрыть ее от других мужских глаз!

Зато глухая, не поддающаяся контролю ярость бушевала по другому поводу, быстро сметя на своем пути облегчение.

Тамара была пьяненькой. Не в хлам, уже хорошо.

– Ты! – Она ткнула в Евгения указательным пальчиком, на котором поблескивало кольцо из белого золота. – Ты уходишь из моей жизни! Вот смотри! Нет больше тебя! Понял, нет!

глава 7

ГЛАВА 7

Евгений ничего не понял, нахмурившись сильнее.

Тамара же дрожащими руками сунула ему телефон едва ли не в лицо.

– Сейчас… вот!

– Ну-ка, давай-ка сюда, – недружелюбно прорычал Евгений, не желающий давать бесплатный концерт для соседей. Те мгновенно отреагируют на ночной шум. Сцен никому не надо.

Схватив Тамару повыше локтя, он потянул ее вперед.

Девушка споткнулась и полетела прямо на него. Но каким-то чудом умудрилась устоять на ногах.

А ему хотелось… Тело к телу. Чтобы прочувствовать ее всю. Втянуть сладкий запах волос.

И убедиться, что нет на них терпкого. Мужского.

Тихонов дышал тяжело. Рвано.

И пока сдерживал себя.

Тамара выпрямилась, гордо вздернула подбородок кверху и снова повернула к Евгению телефон экраном, явно желая показать что-то важное.

Тот же смотрел ей в лицо. Глаза бешеные. Горят. Щеки тоже пылают.

Такая живая… Такая страстная.

Она облизнула губы без следов помады или блеска и выпалила:

– Теперь ты смело можешь идти к черту, Тихон!

Краем восприятия он зафиксировал свои фотки на ее телефоне. Интересные дела, товарищи, что тут скажешь. Его продолжали сливать. Подбешивал этот факт сильно. Но о нем чуть позже.

Сейчас же…

– Ты напилась, Тома, – процедил он сквозь плотно сжатые губы. – Какого черта…

Кто бы его услышал!

Тамара опустила телефон и свободной рукой толкнула мужчину в плечо.

– Ее, значит, трахаешь, да? Чем она лучше меня, Тихонов? Чем? Ну и черт с тобой! Трахай ее! Меня тоже сегодня будут трахать, понял?

Нет. Не понял.

Тома, пошатнувшись, начала разворачиваться. Он схватил ее за плечо и дернул на себя, угрожающе прорычав:

– Пиздец тебе.

Глаза Тамары увлажнились от непролитых, внезапно предавших ее слез.

– Да пошел ты! – глухо закричала она, вскидывая руки и набрасываясь на него.

Попыталась его ударить, но он перехватил сначала одну кисть, потом вторую.

На правой ладони – пластырь…

- Что с рукой? – требовательно спросил он.

- Ничего!

- Что. С. Рукой.

- Порезалась я! Стакан лопнул. Ясно? – недружелюбно вспылила она, пытаясь вырваться.

Хренушки.

Евгений рванул Тому на себя. Впечатал в свое тело так, как мечтал с первой встречи. Чтобы ни сантиметра, ни миллиметра между ними не осталось. Чтобы чувствовать ее всю.

Последнее, что успел заметить майор, прежде чем обрушиться на Тамару в яростном поцелуе, – недоумение, промелькнувшее на ее лице.

Потом ему откровенно стало похер.

Ее губы и тело – вот что имело значение.

В груди продолжало грохотать сердце. Пах опалило похотью. Той самой, которую он подавлял чертову кучу времени. Она рвалась наружу, выворачивая наизнанку нутро.

И всему виной Тамара. Ее сладкие губы. Он терзал их. Покусывал. Втягивал в себя. Требовал, чтобы она пустила его внутрь.

Его руки действовали отдельно от мозга. Одной он перехватил обе ее кисти, второй принялся гладить женские изгибы, наслаждаясь их выпуклостью и впадинами.

Дочь судьи была идеальна.

Он жадно трогал ее. Изучал. Толкался языком между губами, пытаясь углубить поцелуй, получить ее всю.

Куда там!

Тамара извивалась в его руках. Царапалась, как дикая кошка. Всхлипывала, продолжая настырно скатываться в истерику.

Когда она полоснула ногтями по его шее, сдирая кожу, он зарычал прямо ей в губы:

– Сестра это! Лизка! Из клуба пьяную увел!

И, не дожидаясь реакции Тамары на свои слова, снова дернул на себя, порывисто начиная избавляться от ее одежды.

Все похер!

На последствия тоже!

Он никогда не хотел ни одну женщину так, как Тамару Бягезову. Всю душу она из него вытрясла! В кровь проникла, не говоря уже о башке. Крышу у него рвало от дочки судьи капитально.

Она притихла в его руках. Как-то разом. Замерла, прекратив сопротивление.

Евгений протяжно выдохнул, тормозя. У каждого бойца стоял внутренний блок. По долгу службы им приходилось видеть женщин после насилия. Домашнего в том числе. Каждый раз кулаки чесались настолько сильно, что некоторые парни не выдерживали, уходили из комнаты, потому что знали: еще секунда-вторая – и они сорвутся.

С Тихоновым тоже такое было.

В ту ночь, когда они с отрядом нашли логово маньяка, похитившего Тому, у парней тоже едва не сработал инстинкт… Скобелева остановили в последний момент, хотя тот хорошо приложил ублюдка прикладом. Жаль, черепушку не пробил. Этого урода четвертовать мало.

Дрожащая, измученная, находящаяся на грани истощения Тома смотрела на них широко распахнутыми глазами…

На него смотрела…

Евгений продолжал удерживать ее. Не мог он разжать пальцев, хоть что с ним делайте!

Нет, если Тома скажет…

– Поцелуй меня, – выдохнула она, отправив Тихонова в нокаут.

Дважды повторять не пришлось.

Он давно находился на грани. Внутри клокотало от нетерпения. От давно сдерживаемой жажды, подогреваемой яростью и чертовым облегчением.

Что с ней ничего не случилось… Что живая.

Что пришла к нему. Снова…

Он действовал быстро. Подхватил Тому за талию и поднял. Девушка глухо вскрикнула, поспешно вцепилась ему в плечи, заглянула в лицо глазами, затянутыми поволокой, и через секунду обвила торс ногами, прижавшись лоном к животу.

Женю кипятком ошпарило.

Он сильнее ее сжал.

И снова поцеловал.

Она подалась вперед к нему. Охнула. Или застонала? Он уже не мог разобрать. Главное – прижалась. Крепко-крепко.

Задрожала…

Тихонова накрыло нежностью. Похоть никуда не делась. Он жадно целовал, не замечая, как двигается к кровати, на которой столько дней уже спала Тома.

Одна!

А он бесновался в соседней комнате. Сжимал в кулак волю и член и вспоминал, как она себя ласкала. И думал – кого она представляла, когда перебирала свои складочки и теребила клиторок? Его? Он рассчитывал, что его, черт побери!

Не размыкая их губ, Женя добрался до кровати. Опустил Тамару на простыню и навис над ней.

Девушка приглушенно застонала и снова потянулась к нему, приоткрыв ротик. Маня и дразня. Невольно провоцируя. Кровь ударила одновременно в голову и в пах. Тихонов резким движением, не обращая внимания на треск ткани, стянул с себя футболку и отшвырнул ту в сторону.

– Какой ты… – выдохнула Тома, порывисто прижимаясь к его груди, прикасаясь ладонями к напряженным плечам. Изучая их. Лаская.

Евгению нравилось, как она прикасается к нему. Робко и в то же время нетерпеливо. Ее тонкие пальчики пианистки бегали по его груди, касаясь то подушечками, то ноготками. Из груди мужчины раз за разом вырывались хрипы, точно он только что пробежал полосу препятствий в сложнейших городских условиях.

Тома облизнула искусанные им губы и упала на спину. Закинула руки за голову, выказывая свою готовность. Дышала она тоже тяжело. Евгений тормозил свою порывистость, хотя очень хотелось выпустить наружу голодного зверя, что жил в каждом мужике. Особенно когда касалось вот таких нереально красивых и нежных девочек.

Тома била своей уязвимостью. Нежностью. Готовностью давать и брать. Женя положил обе ладони на ее талию и распластал пальцы. Спокойно, Тихон… Тормози. Твоя она.

– Сожрать тебя готов, – выдохнул он, наклоняясь и проводя языком по открытой беззащитной девичьей шее. Тома ахнула.

– Еще…

– Вот так? – Он повторил с другой стороны.

– Да.

Она выгнулась навстречу ему.

Он руками выше провел, задел большими пальцами грудь. Соски напряглись, натянули ткань. Но ему оказалось мало! Женя стягивал одновременно обе лямки комбеза, обнажая красоту.

Лифчика на Томке не было. Охренеть. И она ТАК щеголяла в клубе? Или откуда она к нему приехала?! Собственнические инстинкты взревели в нем. Присвоить… Заклеймить… Показать всем, что она только его. Его же?!

Он сжал ее груди, свел вместе. Сначала к одному соску прикоснулся, втянул в рот. Потом к другому.

Вкусные… И такие отзывчивые. Тома чувствовала каждое его прикосновение. Постанывала, елозила. Что-то шептала, пытаясь целовать в ответ.

Женя приподнялся и порывисто потянул комбез дальше вниз.

– Голенькую хочу тебя видеть.

Тома улыбнулась.

– Ты тоже… Раздевайся, – приглушенно, почти неслышно прошептала она.

Конечно, он разденется!

– Сегодня будет все, – честно предупредил он. – Ты это понимаешь?

Женские глаза, затянутые сладострастной поволокой, послужили ему ответом.

Сначала Женя раздел ее. Снял комбез. Стянул трусики. Медленно… Наслаждаясь открывающимися прелестями.

Тамара лежала и позволяла делать с собой все, что ему нравилось и как. Евгений дурел от перспектив. Во рту снова и снова образовывалась слюна.

Пусть он и видел Тому почти голой. Видел разной. Но такой… Открытой, доступной, нереально красивой.

Как такая девочка, как она, могла оказаться в его постели? Здесь и сейчас. Евгений скинул с себя штаны вместе с боксерами и навис над Томой.

– Защиту будем использовать?

Он, как и большинство мужчин, не любил «патроны». Особый кайф присваивать девочку без резинки.

Делать ее своей во всех смыслах. Знать, что только с ним… Для него.

Мышцы напряглись во всем теле. В голове звенело от предчувствия. Буря в груди нихера не утихала, Тихонов и не стремился к этому.

– А ты как хочешь?

– Я чистый. Ты тоже.

– Откуда знаешь? – слабо улыбнулась Тамара, дрожа под ним.

– Не только у тебя есть связи.

Она вскинула брови кверху и прикрыла глаза.

– Возьми меня, Жень…

Три слова, а сколько они несли за собой!

Его потряхивало от нетерпения, скручивало. Тем более когда Тома такая… Томная, замершая в ожидании.

А ее трогать хотелось. Всю.

Он и замедлился, хотя член болезненно ныл. Не мог он взять ее сразу! Распробовать хотел. Груди. Живот. Бедра.

Тома захныкала, когда он нашел губами чувствительное место.

– Ж… Жень…

– Можно, Том? – Он глянул на нее снизу. – Вот так… Я легонько…

Он поцеловал набухшие складочки и размашисто провел языком. Потом еще раз. И еще.

Тамара вцепилась ему в плечи, несильно царапаясь и вынуждая подняться выше. К ней. Она, дрожа и всхлипывая, заключила его лицо в ладони и поцеловала.

Ей поцелуй оказался той самой каплей, переполнившей выдержку Евгения. Тем более она продолжила елозить под ним, соединяя их бедра. Направляя себя к нему.

Он входил сразу на полную. Так, чтобы не оставить шанса ни себе, ни ей. Узкая, жаркая… Его.

Евгений прижался к ее губам. Чувствовать ее хотел… Всем телом. Дыхание ее пить. Забирать. Свое давать.

Маленькая она еще… Такая хрупкая. И очень уязвимая. Смотрит на него распахнутыми глазищами, точно секс у нее впервые в жизни.

Доверчивая…

Тихон задвигался медленно, раскачивая их обоих. Хотя изголодавшееся нутро требовало более кардинальных движений. Ничего… Это только первый заход.

Для нее… Все-все. Чтобы кайфанула. Расслабилась. Получила удовольствие.

Она прижалась к нему, вцепилась крепко.

– Жень… Жень…

– Что, моя хорошая? Не больно?..

Ему в последний момент пришло в голову, что он вошел слишком рано. Что недостаточно подготовил. Мало ли.

Она мотнула головой и снова потянулась к его губам.

***

Он в ней.

С ней.

Случилось…

Тома отказывалась верить, до конца принять случившуюся данность.

Она приехала к нему с намерением в очередной раз поставить точку. Специально хотела увидеть в квартире Жени другую девушку.

А вышло… что вышло.

Тома развела бедра шире, подстраиваясь под Женю.

Большой он какой. И горячий. Пульсирует весь.

И она пульсирует…

Если бы ее так не распирало изнутри, не было этого оглушающего чувства наполненности, она бы решила, что все-таки переборщила с алкоголем и Женя ей только снится. Сколько раз она ласкала себя, представляя, что это его руки трогают ее?

И уже не верила, что когда-то их близость случится.

Кому сказать – не поверят…

Чтобы девочка хотела, а мужчина отталкивал… Но у каждого свои причины, и кому они нужны сейчас, когда глаза Жени смотрят на нее настолько жадно?

Она и раньше ловила на себе такие его взгляды.

Он хотел… Черт побери, хотел! Но сдерживался.

А сегодня пружину сорвало. И это прекрасно. Тома дрожала в его руках, согласная дать ему абсолютно все, что он захочет.

Его тело, его сила будоражили. Тома снова и снова трогала мужские плечи с витиеватыми мышцами. Такими крепкими, сексуальными.

Жар плавил кожу, обжигал низ живота.

То место, где их тела соединились, казалось, звенело от напряжение. Или это она сама превращалась в натянутую тетиву? Тома задыхалась. Ей не хватало воздуха. И Жени.

Пусть он был уже в ней. Вошел, растянул. Дал себя почувствовать.

Было немного больновато. И одновременно сладко. У Томы вдоль позвоночника выступила испарина, сердце забилось пойманной в силки птахой. Удовольствие обрушилось лавиной, сознание устремилось куда-то вдаль. Осталось лишь наслаждение, что сладкой истомой растекалось по крови. По всему телу. Клеткам.

В голове по-прежнему неверие… И, чтобы его прогнать, стереть, Томе снова и снова необходимо было трогать Женю.

Какой же он большой! Сильный! Горячий!

Он толкнулся внутри нее, задавая темп. Сначала неспешный. Тома видела, как напряглись вены на его висках, как заходили желваки. Он сдерживался… Вышло недолго. Потому что стоило ей толкнуть бедра навстречу, как он сорвался. Глухо застонав, надсадно, он ускорился. Завел руку ей под колено, чуть выше, раскрывая Тому полностью, подстраивая под себя.

Она не сопротивлялась, не возражала. Любое его действие в конечном итоге приносило оглушающее наслаждение. Он гладил ее спину. Талию. К ягодицам спустился. Сжал с силой, на грани боли. А Томе нравилось… Пусть трогает еще сильнее! Пусть клеймит. Она хотела видеть на себе следы его страсти.

Женя толкнулся сильнее, еще раз и еще. Почти на грани боли. Тома принимала, постанывая. Еще…

Низ живота опалило в очередной раз, скрутило. Не выдержав, Тома попросила:

– Дай мне кончить, Жень… Пожалуйста.

Дважды повторять не пришлось, он точно ждал от нее именно этих слов. Просунул руку между их телами и надавил на чувствительную точку.

Тому лавиной снесло. Удовольствие крыло безостановочно. Яркое, сильное. Женя тоже не останавливался. Входил в нее, врезался. Имел жадно. И постоянно трогал. Не отрываясь.

Нужна она ему. Вся.

Сейчас – так точно.

Тома обмякла под ним, не в силах прийти в себя. Ей бы минутку… Нет, полминуты. Чтобы осознать. Принять. Почувствовать.

Женя прикоснулся к ней рукой, проведя по щеке и скулам.

– Ты как? Улетела?

– Угу. – Она уткнулась лицом в его влажную от испарины шею. Алкоголь выветрился, на его место пришло другое. Стыд вперемешку с ярчайшим удовольствием.

– Мой черед, – простонал Женя, снова ускоряясь.

Тома расслабилась под ним, позволяя мужчине двигаться так, как ему требовалось. Пусть… Он растягивал ее, иногда менял угол проникновения. И каждый раз ярко! Пошло. Комната наполнилась звуками их столкновений, терпким запахом.

Кончал Женя ей на живот. Она окончательно притихла, ловя последние секунды личного рая.

Потому что сейчас, вот прямо сейчас придет отрезвление. Тихонов вспомнит, что им не по пути, что она не для него, и понесется все по накатанной.

Шумно вздохнув, Тома прикрыла глаза.

– Я не сделал тебе больно, малыш? – Ласковый голос резонировал с привычным грубоватым тоном, что хранился в воспоминаниях Тамары.

Открывать глаза она не спешила. Если откроет, придется возвращаться в ту реальность, которая зачастую не несла ничего, кроме разочарования.

– Мне очень хорошо… было.

Она чувствовала теплые капли на животе. И надо бы встать… и смыть их… Но где найти сил?

– Сейчас влажные салфетки дам.

Она смотрела, как Женя тянется к прикроватной тумбочке и достает оттуда пачку с салфетками. Так просто, правда? Иметь их всегда при себе рядом с кроватью.

– Куда выкинуть? – спросила она, когда дело было сделано.

Можно, конечно, и в ванную сходить. Даже нужно.

Но не пойдет. Не сейчас точно.

– Я сам.

Женя забрал у нее использованные салфетки и поднялся. Одеваться не стал.

Тома, зажевав губу, наблюдала за ним. Какой же он красивый… Высокий, крепкий. Вроде бы и поджарый, и в то же время довольно раскачанный. Смотрела бы на него и смотрела. Для нее Тихонов – идеал мужской силы и привлекательности. Она бы хотела найти в нем какие-то огрехи, то, что ее оттолкнет.

И понимала – их нет.

Что бы он ни говорил и ни делал.

Мама может быть сотню раз права, говоря, что она ведет себя уничтожающе. Не унижающе даже, хотя тут под каким углом посмотреть. Тома и не спорила.

Было другое – счастье. Тихое такое.

Его спугивать не хотелось. Хотелось продлить.

Хотя бы до утра…

Прочувствовать.

Между ног с непривычки немного саднило. Тома дотронулась до лона и улыбнулась. Послышались шаги возвращающегося Жени, и она быстро отдернула руку. Мало ли.

Женя подошел к кровати и навис над ней. На его лице гуляла довольная улыбка. И он весь выглядел таким расслабленным. Довольным.

И чуть-чуть родным.

– Ты как?

Как она?

Охрененно.

Но говорить вслух ничего подобного не будет.

– Спать хочется, – хрипло выдохнула она, не узнав свой голос.

– Верю. Мне тоже. Поэтому двигай попу, Том.

Она моргнула. Потом еще. И подвинулась.

Спать рядом с Женей Тома не планировала. Точнее знала, что подобное нереально. Сколько она ночевала у него? И каждый раз спала одна. Ждала, что придет. Говорила себе, что занимается глупостями, что мечты так и останутся мечтами. Что Женя ее жалеет. Терпит в какой-то степени. А то, что смотрит так, точно сожрать готов… Может, голодный он. И только.

Она же тут маячит. Навязывается.

А у него принципы…

Против которых тоже не попрешь.

Тамара сделала все.

Что можно и что нельзя.

Дальше…

Пожалуй, спать. Единственно верное решение.

Она, мысленно жмурясь, подвинулась. Кровать у Жени была небольшой. Не метр восемьдесят точно. Скорее, метр сорок. Или даже меньше. Нет, метр сорок, потому что вдвоем они вполне комфортно разместились.

Он лег рядом. Вытянулся. Тома сразу ощутила себя маленькой и хрупкой. Потрясающее ощущение, за которое она зацепилась. И поплыла. Далеко.

Сюрпризы на этом не закончились. Женя, что-то пробурчал, притянул ее к себе.

– Иди сюда, – расслышала она за барабанной дробью сердца.

Тома и не думала сопротивляться.

Еще чуть-чуть… Еще немного… Пусть ночь не заканчивается. Даст ей погреться в лучах счастья.

От Жени пахло невероятно. Мужской силой, терпкостью. Их страстью. Еще остатками парфюма, которые почти выветрились. Тома незаметно потянула носом. Надо узнать, что за нотки, чтобы потом…

Она оборвала себя и зажмурилась. О чем думает, идиотка! Неужели на самом деле будет рыскать по парфюмерным бутикам в поисках едва знакомого запаха? Тома улыбнулась, радуясь, что в комнате свет потушили и не видно ее глупого выражения лица.

Женя прижал ее сильнее, просунул руку, заключив в своеобразный кокон.

И поцеловал куда-то в шею, рвано выдохнув.

глава 8

ГЛАВА 8

Утро началось с прикосновений… Жарких. Требовательных. Собственнических.

Тома охнула, когда лобок накрыли чужие пальцы. И сразу внутрь. Туда, где уже было влажно.

Она пискнула, выгнулась, впечатавшись попкой в мужской пах. Эрегированный член прошелся по ее ягодицам, ткнувшись между ними. Стало жарко. Нестерпимо. Распахнув глаза, Тома закинула руки назад, дотронувшись до горячей кожи Жени.

Значит, ей ничего не приснилось… Ночь, проведенная с ним, в его объятиях, – реальность. И он реальный. Сейчас. И возбужденный. Тома хапнула воздух, проваливаясь в новые ощущения. Нереальные. Они били наотмашь, не оставляя ей ни единого шанса.

– Привет. – Ласковый голос, раздавшийся сзади, пробрался под кожу, воспламеняя Тому и утягивая ее в неизвестные дали. Ее точно толкнули в скоростной поезд, и она понеслась вперед, не ведая о конечной точке. Скорость увеличивалась, адреналин в крови – тоже.

– Привет, – отозвалась Тома, не понимая, как вести себя дальше.

В голове стоял вязкий туман. То ли от выпитого спиртного, то ли от эйфории, что не желала покидать ее.

Пусть счастье продлится еще… Оно такое сладкое, выстраданное. Долгожданное. И оттого более зыблемое, сиюминутное.

Женя не бездействовал. Прикусил чувствительный участок кожи на плече. Тотчас зацеловал. Лизнул. Тома с высокой долей отчаяния прислушивалась к себе и к тишине в комнате, радуясь, что шторы так и остаются занавешенными. Ей необходима эта интимность. Эти минуты, украденные у дня.

Внутри лона пылало, Тома чувствовала собственную влажность, за которую не было стыдно. Они оба снова оказались на грани, на краю пропасти. И что мешало им сделать первый шаг?

Тома заерзала, выдавая стеснение и нетерпение. Ее штормило все сильнее. В голове – или в сердце? – билась мысль: «Пусть возьмет…» Снова. Сделает своей. Даст почувствовать каково это – принадлежать майору Тихонову. Тамара намеренно заерзала попой, идя на осознанную провокацию. Она ей нужна! К горлу подкатил ком, слова никак не формировались.

Пальцы Жени творили беспредел. Проникали внутрь, вызывая неприлично громкие хлюпающие звуки, от которых хотелось скрыться, спрятаться. Да-да, и желательно на груди майора.

Он прижал ее к себе плотнее. И потянулся, чтобы поцеловать. Вот тут Тому и торкнуло немного.

– Я грязная, – буркнула она, вспомнив, что вчера так и не добралась до ванны.

И вообще!..

Нет, она не против утреннего секса. Наоборот даже!

– Чего? – нахмурился Женя, прерывая ласки и, видимо, о чем-то быстро соображая. Потому что итогом послужил кивок. – Ок, Том, без проблем. Пошли в ванную.

У товарища Тихонова слова не расходились с делом. Тамара не успела моргнуть и понять, что происходит, как он бодро вскочил с кровати и подхватил ее на руки. Она ойкнула и поспешила обхватить его за шею.

Чувствовать себя в его руках – непередаваемое ощущение. Именно когда-то оно перевернуло жизнь Томы, отрезав путь к прошлому. Став наваждением. Желанной целью.

Потребностью.

Сейчас она тоже растворилась в ощущениях, ловя собственную реакцию ежесекундно. Может ли у человека остановиться сердце от счастья? Наверное, может.

Хотя и не хотелось бы…

До ванной Женя донес ее быстро. Дверь толкнул плечом, та поддалась. И сразу к душевой. Осторожно поставил Тамару на пол. Сам же отходить и давать ей толику пространства не стал. Ей и не требовалось.

Все-таки было куда лучше на его руках. Или в кровати. Потому что ноги ни черта не держали. Тома не стала бороться с собой, прильнула к Жене, наслаждаясь теплом и мощью его тела.

Он сразу же обнял ее за талию, точно поняв, что она слабенькая.

– Включаю воду, может пойти прохладная. Предупреждаю честно.

Его слова, если и несли какой-то смысл, растворились в пространстве. Томе было все равно. Он рядом. Вот что имело значение. Она, не думая, что делает, ткнулась губами сначала ему в грудь, а потом повела вверх, вставая на носочки.

Вкусно… И пряно.

По коже рассыпались мурашки, и Тома зажмурилась от удовольствия.

Вода и правда пошла прохладная, заставив девушку вздрогнуть. Ее реакция не осталась незамеченной. Женя сразу же прижал ее к себе и несколько раз поспешно провел руками по спине, ягодицам, плечам, согревая.

Большего и не требовалось…

Вода нагрелась быстро.

– Так лучше? – спросил Тихонов, улыбаясь и точно не замечая, как по его лицу струятся прозрачные капли.

Тома притихла. Не потому, что ей нечего было сказать – она запечатлевала в памяти моменты. И Женю. Именно таким – счастливым. Своим.

– Гораздо, – прошептала она и начала приседать.

– Тома, – хрипло выдохнул Женя. Его голос одновременно завибрировал от напряжения и предупреждения.

Но ей было пофиг.

– Я хочу, – повторно прошептала она, уже не глядя на мужчину.

Вода нещадно заливала лицо, глаза. Но кого это волновало?

Тома опустилась на корточки и на несколько секунд перестала дышать. А потом подалась вперед, прикоснувшись губами к розовой головке члена…

***

Сука… Как же бесконечно тянется день, когда душа горит. Тихонов посмотрел на часы. Еще полчаса – и можно валить, если, конечно, не подкинут работы.

Подкинули…

Пришлось выезжать с группой на другой конец города и немного побегать.

Тихон усмехнулся. Может, и к лучшему, мозги немного проветрились и встали на место.

Весь день он думал только о Тамаре.

О засранке, которая после сумасшедшей ночи и не менее фееричного утра очень быстро ретировалась из его квартиры, когда пришло время посмотреть в глаза друг другу.

Он бы посмотрел. С удовольствием.

И еще разок зажал Томку, прежде чем отпустить.

Разговаривать она отказалась. Засуетилась, волосы кое-как отжала полотенцем, натянула одежду и была такова.

Тихон мог ее остановить, задержать. Он наблюдал за ее манипуляциями молча. Да и что тут скажешь? Что он похерил столько времени их личного счастья? Из-за принципов? Можно, конечно, их назвать дебильными, но язык не поворачивался.

Евгений провожал Тому со спокойным сердцем. Спустился вместе с ней, посадил в такси. Все как полагается. Лишь после этого начал собираться на службу. Сегодня дежурил…

Голова была чумовой до обеда. Правильно, всю ночь пробегал. Мужики пытались над ним постебаться, но наталкивались на предупреждающий и не несущий ничего доброго взгляд. Знали, что когда Берсерк не в духе, можно и словить. Порой и у них бывали стычки, чего уж.

Он снова и снова прокручивал в голове прошедшую ночь. Тот страх, который испытал за Тому. И четкое осознание, что она должна не шляться черт-те где по городу, а спать не просто в его квартире, а в его кровати! С ним.

Да, с ним.

Точка.

На душе от осознания, от принятия было чертовски легко. Охрененно просто. Никуда он от Бягезовой не делся. Или она от него? Тут спорный вопрос. Притяжение сработало безотказно, это он, идиот, кочевряжился чего-то.

Освободился Женя ближе к девяти.

Скоро Тома должна подъехать. Он прыгнул в «киа» и, стараясь максимально не нарушать правил дорожного движения, выдвинулся к дому, по пути заскочив в магазин. Купил французского вина, фруктов, сладостей. В холодильнике имелась еда, Лизка притащила от матушки заготовок. Но не кормить же Тому домашними котлетами?

Ее машины у подъезда не было. К лучшему, успеет сполоснуться и побриться. Ему Тибуров уже вставил по первое за то, что явился небритым. Царапать нежную кожу Томы второй вечер подряд не стоит.

Залетев в квартиру, поспешно скинув обувь и водрузив пакет на стол, Евгений ринулся в ванную. Схватил электробритву и принялся наводить мордулица. Чесслово, как жених перед свадьбой. Самому весело было.

Справился с поставленными задачами быстро. Теперь надо порядок на кухне навести. И не важно, что Тома видела и заваленную посудой раковину, и черт-те как составленные тарелки в посудомойке. Он не всегда пользовался последней. Да и для того, чтобы заставить ее хотя бы на половину, надо тарелки в нее складывать неделю! Евгений часто не питался дома. А если ел, старался мыть сразу. Не всегда, конечно, получалось, часто забивал.

Еще десять минут – и относительная чистота на поверхностях кухни. Осталось робот-пылесос запустить, и будет все окей.

Где-то в районе одиннадцати Тихонов напрягся. От радужного настроения не осталось и следа.

Какого черта, Тома?

Где тебя носит, детка?

Опять по городу бегать-искать? Ну уж хренушки.

Сама придет.

Всегда приходила и сегодня приедет.

Как показало время – хренушки все-таки предназначалось ему.

Тома не приехала.

Тихон несколько раз подрывался, хватал телефон и каждый раз кидал его на кровать, сжимая челюсть.

Наверное, он переборщил… Набросился, как оголодавший, на Тамару, вот и результат. Девочка элементарно испугалась. Могло такое быть? Запросто. Она видела в нем героя, а он оказался озабоченной скотиной, дорвавшейся до желанной девочки. Кто бы только знал, как он хотел Томку! С ума же сходил каждую ночь, зная, что она спит за соседней стенкой. Мало того спит! Трогает себя. И раз за разом он задавался вопросом: кого она представляет, лаская себя и тихо кончая?

Его? Его же…

Тихонов, чертыхнувшись в очередной раз, перевернулся на живот. Сна ни в одном глазу. Зашибись просто.

Оставалось надеяться, что эта засранка спит спокойно!

Утром он кинул ей сообщение: «И где вчера ты ночевала?»

Не особо приличное и с явным закосом под ревность. Пусть! Его на самом деле разъедала ревность. Дурная и глупая.

С которой он даже не стал бороться. Что, Томочка, желала быть с ним? Так будь, мать ее ети! А если не удосуживаешься приехать – маякни!

– Ты чего такой борзый, Берсерк? С утра не дали? – Скобелев поспешно отошел в сторону, когда Евгений ринулся поймать его за грудки. – Все-все, понял, отхожу! Резвый ты какой у нас… с утра.

Психанув, Евгений схватил телефон и подался к служебной лестнице, где обычно не наблюдалось ни курильщиков, ни лениво прогуливающихся товарищей в форме. Он набрал номер Тамары и нахмурился, услышав, что абонент вне зоны доступа. Отключила телефон? В лифте едет?

Или он внезапно попал в черный список?

Он сделал еще два звонка с промежутками в час. И ничего нового не произошло.

Та-ак… А это уже интересно.

Очень он бы сказал.

Вечером Тихонов освободился пораньше и сразу направился к ЖК Томы. Сегодня ему не пришлось изгаляться и вспоминать бурную молодость. Машина судьи показалась едва ли не сразу за его.

Елена Викторовна не стала делать вид, что они не знакомы. Евгений порывисто распахнул дверь и вышел. Направился к внедорожнику судьи. Та опустила окно и улыбнулась. Причем без единого намека на усмешку.

– Майор?

– И вам доброго вечера, Елена Викторовна. Пригласите к себе на чай.

Он не спрашивал – ставил перед фактом.

Судья неспешно изогнула брови и склонила голову набок, с любопытством глянув на него. Вот какого, а?.. Все она прекрасно знает, но, как и любая женщина, предпочитает проявить характер в самый неподходящий момент! Евгений и без нее накрутил себя отлично. Того и гляди взорвется.

– Значит, чай, говоришь. А тебя точно устроит моя компания, Тихонов?

Евгений нахмурился. Своего дурного настроения он не скрывал.

– Мне надо увидеть Тому.

– Хм…

– Елена Викторовна…

Он пока сдерживался. И даже выдавал вполне приличные фразы.

Пока….

– Майор, расслабься давай уже, – фыркнула судья, снова улыбаясь. – Чего напрягся? Как только девочка махнула хвостиком, сразу появился интерес? Решил, что Тома все же тебе интересна?

– Вас не касаются наши отношения, – процедил он сквозь плотно сжатые губы.

Хорошо, что зубами не заскрипел.

– Конечно, не касаются. – Тут уже Бягезова-старшая не скрывала иронии. – Я и не претендую…

– Елена Викторовна, так вы пригласите меня или мне самому зайти?

– Майор, ты ничего не путаешь? – Ее голос снова смягчился. – А знаешь… Вот сейчас ты мне нравишься. Такой борзый и злой. Задетый. И готовый к действиям. Поэтому скажу как есть – улетела Тамара.

Непонятно, чего он ожидал.

Но явно не информации, что Томы нет в городе.

– В смысле? – выдохнул он, чувствуя, как его отпускает. На место злости медленно приходила растерянность.

– В прямом.

– Куда?

Судья скрестила руки на груди.

– Отдыхать. А куда… Захочешь – узнаешь.

Тихонов с силой сжал челюсть. В висках отчаянно застучало.

И узнает…

Сейчас его интересовал лишь один вопрос.

– Одна? – выдохнул он и еще сильнее напрягся в ожидании ответа.

Судья не спешила отвечать. Всверлила в него более пристальный сканирующий взгляд, который Тихон не смог выдержать до конца.

– Вы можете, черт побери, ответить или нет? – взорвался он.

– Одна, Жень. И голос поубавь.

Ладно… Уже хорошо. Улетела, значит… Отдохнуть, подумать. Переосмыслить то, что произошло.

Но ему могла сообщить?!

Или нет…

В висках застучало сильнее. Евгений уже нихера ничего не понимал.

Им надо поговорить. По-нормальному. Сесть, посмотреть друг другу в глаза. А не это вот все.

Чувствуя, как в груди начинается разворачиваться черная воронка, Тихонов кивнул, прощаясь с судьей. Он успел сделать шаг к машине, когда услышал.

– Эй, майор…

Притормозил, но оглядываться не стал.

– Отцу привет передавай.

В спину точно сотни ледяных игл воткнули.

Конечно… Бягезова – да не знала о нем…

– Передам. Обязательно, – недобро бросил он в ответ.

глава 9

ГЛАВА 9

– И что, Жек, ты не поедешь к матери сегодня?

Тихонов поморщился. Откуда взялся голос Лизки в его голове?

– Вставай уже, алкоголик.

Ближе раздался…

Еще ближе.

– Эй, ты как, братишка? На, держи.

– Что тут?

– Яд. Да шучу я. Аспирин. И что-то там еще от похмелья. Ты мне вчера вечером сунул, сказал, завтра тебе с утра дать. Ну-у ты и пить, Тихонов.

– Малая, заткнись, а?

– Он еще и грубит… Нет чтобы спасибо сказать. Пей давай уже, Жень, и приходи в себя!

Придет… Сейчас…

Голова и правда трещала по швам. Он не помнил, когда в последний раз так сильно нахерачивался. Причем дома. Под строгим наблюдением сестры.

Хотел к парням в клуб зарулить, потому понял, что не до клубов ему. Тошно.

В груди свербело от неудовлетворенности. От жажды получить Тому назад. Себе.

Просто увидеть ее… Да что увидеть – услышать! Эта зараза не включала телефон. А если и включала, то на несколько минут. Может, чтобы пообщаться с матерью, написать, что все отлично.

Она не могла не видеть, что он звонил. Точнее, названивал. Чего уж.

Но проигнорила.

Последнее ему очень не нравилось.

Ладно. Допустим, он ее понимал. Он ей сколько нервы мотал? Прилично… Не подпускал, чему-то там учил. Говорил, что они не пара и нечего ей приезжать. Даже унижал. Другая на ее месте давно бы ему по физиономии зарядила и номер в ЧС отправила.

Последнее, кстати, не теряло актуальности и на данный момент. Евгения вымораживал факт, что не может с ней поговорить. Голос услышать… А если с ней не все в порядке? Мало ли…

Он поднялся с кровати и, не глядя на сестру, которая так и не соизволила отойти, закинул в себя чудо-таблетки, снимающие похмелье. Жадно запил их водой.

– Дай мне десять минут.

– Засекаю. Я пошла завтрак готовить. Не придешь – потом не жалуйся.

Какой завтрак… Мысль о еде вызывала тошноту.

Но надо бы… Да.

Евгений заставил себя встать с дивана и направился в ванную, где встал сначала под теплый, а потом холодный душ. Сука!.. Пробрало отлично.

Лизка постаралась на славу. Придвинула к нему омлет и овощную нарезку.

– Ешь, – распорядилась сестренка, грозно скрещивая руки на груди. – Так и быть, сегодня тебя пытать не буду по поводу некой Томы, которой ты вчера грозился не то голову открутить, не то сразу в ЗАГС при встрече повести.

Евгений свел брови на переносице.

Ну да, грозился. Сегодня не передумал.

– Так мы едем к матери?

– Едем.

– Ты ей говорил?

Женя мотнул головой и поморщился. Таблетки еще не до конца подействовали, боль прострелила затылок.

– Ну и славно. Сделаем матушке сюрприз. В магазин заедем? Не с пустыми же руками заявляться.

Как будто он когда-то приезжал с пустыми. Скорее всего, Лизка что-то присмотрела себе и решила под шумок раскрутить братца на покупку. Он был не против. Ему нравилось баловать Лизку.

И другую девочку он тоже будет баловать…

Узнать, куда улетела Тамара Бягезова, не составило труда. Индонезия. Далековато она забралась. Можно сказать, к черту на кулички. Точнее, к идолам и духам. Зато пляжи там красивые и природа. Пусть немного погуляет…

Дату обратного билета Тихон тоже знал. Скрин хранил в телефоне.

Еще два дня…

В отношении Лизки он оказался прав. Та потащила его в бутик обуви.

– Мы вроде как за продуктами приехали, – добродушно улыбнулся Евгений.

– И за ними тоже. Ну-у, Женечка-а, ну, пожалуйста-а-а… Добавь мне чуть-чуть на ботиночки. Ты не представляешь, какие они класснючие.

Он и не думал сопротивляться. Главное – чтобы оперативно. От похмелья не осталось и следа. С запахом тоже кое-как справился. Тихонов бы не сел за руль, продолжая находиться в хреновом состоянии.

Как выяснилось часом позже, сюрприз ждал их.

В виде большого черного мерса, припаркованного у дома матери.

– Не поняла, – выдохнула Лизка, бросая полуиспуганный взгляд на брата.

Причина на то была.

Евгений промолчал. Зато втопил газ и припарковался с юзом.

– Осторожнее! Ты что творишь? – возмутилась Лизка. И не договорила – началась гонка на опережение.

Лиза поспешно отстегнула ремень безопасности и умудрилась выскочить из машины вперед Евгения, который, яростно сжимая кулаки, готовился ворваться в отчий дом.

– Стоять! – прорычала сестра, выставляя обе ладони вперед.

– Уйди, Лиз…

– Нет!

– Я его убью…

Тихонов хотел обойти ее, но не тут-то было. Сестра уперлась руками ему в грудь, останавливая всеми доступными способами.

– Да погоди ты!

Что-то в голосе Лизы насторожило Евгения. Неприятно царапнуло. Он, привыкший доверять интуиции, которая не раз спасала его, притормозил, хотя ярость и неверие продолжали бушевать внутри, разрывая его на мелкие части. Кулаки чесались от желания пройтись по одной холеной морде. Да и просто… взглянуть в глаза…

– Гожу. – Евгений не скрывал давления, что сочилось в голосе. Где-то послышался шум. Кто-то хлопнул дверью… крикнул…

Лиза побледнела и как-то замялась.

Пиздец.

Евгений горько усмехнулся.

– Ты в курсе, да? – Но тому, как забегали глаза сестры и по щекам пошли красные пятна, он попал в десятку. В яблочко, черт побери. – И как давно вы мне голову морочите, а?

– Жень…

– Что Жень? – недобро рыкнул он, все же отодвигая сестру в сторону.

Вовремя.

На улице показалась высокая фигура мужчины за пятьдесят. В гражданском.

Он же его привык видеть в форме… Да и как привык. Иногда попадались фото в новостной ленте…

А так… Грудь не просто взорвалась, в нее вдолбили. И щедро.

Генерал Тихонов выждал паузу. Не направился сразу к нему навстречу, дал осознать происходящее. Он, сука, и осознал! Только что толку?

Поэтому мать и последнее время перед выходными звонила и уточняла, приедет ли Женя к ней… Мало ли. Столкнутся вдруг.

С этим…

Тихонов-старший нахмурился и сдержанно кивнул, здороваясь.

– Матери – ни слова, – предупредил он, слегка прищуриваясь, когда они поравнялись. – Если хочешь поговорить – все вопросы ко мне. А так… Саша – моя женщина. Ясно выражаюсь?

– Куда уж яснее. Сначала на карьеру променял, а сейчас мать – твоя?..

– Женя…

Их последняя стычка случилась после того, как Евгению доставили дарственную на квартиру. Тогда он знатно сорвался, явился в штаб. Едва в драку не полез, желая швырнуть в лицо документы тому, кто предал когда-то мать.

Сама Александра Анатольевна так не считала. Она до конца и не рассказала детям подробностей, почему они с отцом разошлись. Глаза отводила, ничего не объясняла. Ушел, это главное.

Уже потом Евгений узнал, что на отца глаз положила дочка одного потомственного военного. И дальше истории расходились. Кто-то говорил, что Борька Тихонов звезды получал, потому что хорошо трахал одну дамочку. Вторые – обратное. Что ему и палки в колеса вставляли родственники некой обиженной и недооцененной дамочки, которая не получила будущего генерала в жены.

Жениться Борису Тихонову в конечном итоге пришлось, потому что большая звезда не опустится на плечи холостяку. Правда, брак продлился не больше года…

А теперь что?..

Снова к родной потянуло?

Евгений посмотрел в глаза отцу. Тот взгляда не отвел.

– Вопросы будут.

– Жду.

Не удержавшись и чувствуя себя последним идиотом, Евгений прошел к дому, задев отца плечом.

Мама встретила его с виноватым лицом. А еще с припухшими губами…

Женя выдохнул. На мать не имеет смысла срывать злобу. Да и вообще!

– Это нормально, мам?

– Давай я чайник поставлю? – засуетилась она, не зная, куда деть глаза. – Или кофе заварю! У меня есть вьетнамский, твой любимый…

– И когда ты собиралась мне сказать? – внезапно Евгений поймал себя на том, что запал пропал. Разом. Точно кто-то выключил. – И откуда у тебя вьетнамский кофе? Презент отца? Ему подогнали, а он тебе?

Александра Анатольевна шумно вздохнула.

– Так чай или кофе?

– Кофе, – буркнул Женя, подмечая, как из любимых дорогих глаз уходит вина. А вот это правильно.

Не должна женщина чувствовать вину за то, что провела ночь с мужчиной….

Когда это он стал философом? Да еще по отношении к кому…

А что еще сказать? Наброситься на мать с упреками? Так он первый говорил на ее недавнем дне рождении, что в сорок восемь лет пора подумать о личной жизни вплотную.

Видимо, она и подумала.

Лизка входила крадучись.

– Все целы? Шторм откладывается на потом? И даже посуда, что ли, целая? И никто не орет? Диво дивное…

Евгений отодвинул стул и сел, выразительно опустив руки на стол. Лиза прокралась за спину и плюхнулась на диван. Ему не надо оборачиваться, чтобы знать, что сестра поджала ноги и замерла в ожидании.

Александра Анатольевна все же заварила чай, приготовила кофе. Поставила на стол творожную запеканку. Любимую им и Тихоновым-старшим. У Жени из счастливых воспоминаний детства были как раз воскресные завтраки, когда мама вставала пораньше и спешила напечь блинчики или запеканку, щедро политую малиновым вареньем или украшенную свежими ягодами.

Это было чертовски вкусно.

И по-семейному счастливо.

У запеканки не хватало нескольких кусков. Все, как и полагается.

Евгений притянул к себе тарелку и взял кусок. Откусил и откинулся на спинку стула, демонстративно активно жуя.

Александра Анатольевна повторно шумно вздохнула.

– Я совершила ошибку. Много лет назад.

– Мам…

– Подождите! – Она вскинула руку кверху, призывая взрослых детей к тишине. Те в кои-то веки послушались. – Или я сейчас рассказываю, как и что мы с Борей натворили в прошлом, или к этой теме больше не возвращаемся.

– Рассказывай, – быстро пискнула Лиза, стремясь опередить брата. – Жека, а ты молчи. Спугнешь маму.

– Я сам внимательность, – фыркнул он, активно работая челюстями.

– Я коротко… – Мама провела рукой по волосам, выдавая степень волнения. – Много лет назад я сглупила. Не послушала Борю… А послушала гордость с ревностью и соседок, что активно нашептывали, что такой мужик, как Боря мой, не может не гулять. И разговоры разные были еще… Что девица одна за ним приударила, проходу не дает. Боря говорил, что сплетни, бабские пересуды, не более. Я сначала старалась верить, а потом… – Она прикрыла глаза, окунаясь в прошлое. – Потом был сильный скандал. Я в горячке сказала, чтобы Боря убирался. Он и ушел… Вы же знаете, отец гордый. Ну и… вот.

– Так я не поняла, мам… Твой первый муж изменял тебе или нет?

Лизка почему-то всегда неровно дышала к генералу Тихонову. В том плане, что еще будучи девочкой, отчаянно желала, чтобы и у нее был папа. Собирала про Бориса Витальевича любую информацию, специально злила Женьку расспросами. Тот бесновался, иногда срывался на сестру. Уходил из дома, бегал на стадионе. Говорил себе, что не нуждается в предателе, что раз мама выгнала отца, значит, за дело.

В детстве не бывает полутонов. Человек или хороший, или плохой. Это как при просмотре фильмов – или «наш» герой или злодей.

Отца Жека записал во вторую категорию. Когда-то решил, что тот предал семью ради карьеры. Все. Другой вариант даже не рассматривался. Мать первое время и алименты отказывалась брать. Гордая… Отец приезжал. Чего уж. И часто… Сейчас, оглядываясь назад, Евгений много что подмечал. Того, что предпочитал не замечать…

– Уже не имеет значения. Столько лет прошло…

– И?.. – продолжала допытываться Лиза, в то время как Евгений молчал.

– Борис ездил ко мне все эти годы. По молодости чаще. Стучался, пытался ухаживать. Я за порог не пускала…

– А сейчас?..

– Сейчас пустила.

Александра Анатольевна пожала плечами и улыбнулась.

Через десять минут она вышла следом за Женей. Тот остановился на крыльце, прислонившись плечом к стене.

– Злишься? – негромко спросила мама.

Женя качнул головой.

– Когда увидел его, думал, втащу… А потом знаешь… Странное дело – отпустило. Чуйка, что ли, сработала. Я же подозревал, что он к тебе таскается.

– Ну-у, – протянула Александра Анатольевна, – таскается – это не совсем подходящее слово для товарища с генеральскими погонами.

Из голоса матери ушла тревога. Она и пошла за ним с одной целью – убедиться, что сын не натворит дел, не сорвется.

– Гордишься им?

– Не знаю. Наверное… Жень, что бы ты ни думал, мы встречаться начали три недели назад. Не устояла я перед его натиском. Такое бывает.

– Мам, вот чего ты оправдываешься? – Евгений повернулся к родительнице всем корпусом и посмотрел в лицо. Прямо, открыто.

Та не отвела взгляда и мягко улыбнулась.

– Не знаю, – повторилась она.

Женя скривил губы и положил руки на плечи матери.

– Мам, я не в восторге… Честно. И не жди, что в ближайшее время я сяду с отцом за общий стол. Встречаетесь – ваше дело. Я вмешиваться не буду.

– И на том спасибо, – посмеиваясь, съехидничала Александра Анатольевна.

– Да не за что, – в тон ей ответил Женя.

В голове, конечно, была каша. Мама снова с генералом Тихоновым! С человеком, по которому слезы лила ночами, думая, что сын спит и ничего не слышит. И которого он сам учился ненавидеть… Винил его в том, что мама несчастна. Что тот променял маму и его на карьеру! Выбрал тощую белобрысую мымру вместо них! Женя понятия не имел на тот момент, как выглядела женщина, вставшая на пути семьи Тихоновых. Ему хотелось думать, что она страшная и нескладная.

Позже и это перестало иметь значение. Остались глухая обида и полное неприятие всего, что связано с отцом.

Будучи сопливым юнцом, Женя решил, что пойдет в силовые структуры. Назло отцу. Достигнет высот, званий. И без его помощи!

Со временем, конечно, пыл поубавился. Пришла реальность. Нет, Берсерку нравилась его служба, он не ошибся с выбором. Он был на своем месте.

Но отношения с отцом налаживать и не планировал. Тот по первости пытался с ним встретится, потом отмахнулся. На двадцатипятилетие Евгению принесли пакет, в котором находилась дарственная на квартиру. Сказать, что он охренел, – ничего не сказать.

Много эмоций было…

Сегодня же он усомнился… Неожиданно. И задал себе тот же вопрос, озвученный Лизкой ранее: а была ли измена.

Жизнь – это не черное и белое. Ему ли не знать.

– Я пройдусь, мам.

– Через час садимся обедать.

– Я вернусь.

Скоро прилетает Тамара, и ему есть что ей сказать.

***

Аэропорт гудел, жил своей жизнью. Кто-то торопился, нетерпеливо толкая впереди себя чемодан. Кто-то лениво прогуливался, зная, что впереди много часов ожидания. Евгений точно знал, куда идти ему. По привычке сканируя ближайшее пространство вокруг, он двигался в зону прилета.

Прибыл он заранее. Пусть самолет и приземлился по расписанию, Тихону важно было охватить всех встречающих. Чтобы не пропустить ее...

В руках, как и полагалось встречающему, цветы…

Объявили о прибытии рейса. Отлично. Значит, Тома скоро появится. Вот-вот.

Волнуясь и неловко улыбаясь, всматривался в толпу людей.

Пока глаза не зацепили знакомую фигуру. Мужскую.

Евгений повел головой, инстинктивно расправляя плечи, готовый если не к прямой стычке, так к противостоянию точно.

Вот какого, а?!

В висках запульсировало, во рту пересохло.

Не он один приперся встречать Тому. Тот хмырь, что как-то увез ее с госпожой судьей, тоже наблюдался. И тоже с цветами.

Сотов Клим, мать его, Васильевич, кажется. Или Витальевич. Да какая разница! Евгений мысленно кивнул. Ок. А чего он хотел? Сначала отталкивал девочку, решив, что не потянет ее, что она достойна лучшего в плане финансирования. Сейчас что?..

Сейчас будет завоевывание. И точка.

Хрен он Томку отдаст! Ясно?

Тихонов нахмурился до ломоты в мышцах.

Сотов же начал движение… Евгений проследил за ним взглядом. Он не мог пропустить Тому!

И правда…

Не мог.

Потому что этот хер встречал невысокую молоденькую блондинку, которая смущенно приняла от него букет и немного даже увернулась от поцелуя Сотова. Или Тихонову показалось с расстояния?

Зато какое ликование хлынуло в кровь, когда Евгений понял, что Сотов не по душу Томы. Адреналина хапнул дай боже.

В этот момент он увидел, как в зал вышла новая группа прибывших.

И среди них она… Тома.

глава 10

ГЛАВА 10

Выглядела она как всегда так, что мужики сворачивали головы. Точнее, ошивались вокруг нее. И вроде бы ничего на этот раз на ней этакого не надето! Трикотажный спортивный костюм, волосы собраны в хвост. А пипец. Мужиков вело.

Жека видел…

И поспешил к ней, чтобы обозначить свое право. Было ли оно у него или нет – уже другой вопрос!

Тамара отдалилась от группы, достала телефон. Да ну нафиг!

– Привет. Теперь ты в зоне действия сети?

Девушка встрепенулась, вскинула голову, ища источник обращения.

Когда ее взгляд остановился на Евгении, у того щелкнуло в груди. Кровь в лицо бросилась. Вихрь эмоций обрушились на него с головой, меняя спектр и окрасы ежесекундно. Он выдохнул…

– Женя?

– Он самый.

– Что ты тут делаешь? – На ее лице удивление сменилось растерянностью. И радостью, которую она даже не пыталась скрыть.

– Это тебе. – Евгений вручил ей цветы, точнее, впихнул и забрал чемодан. – Пошли…

– Жень…

Он перехватил рукой ее ладонь и потянул за собой.

К себе. В машину. Подальше от всех.

А там…

Закинул чемодан в багажник, распахнул переднюю пассажирскую дверь, не особо тактично подтолкнул Тому вперед, не упустив возможности провести рукой по ее аппетитной попке.

Тамара что-то попыталась сказать, но он ее не слушал.

Не сейчас…

Обойдя машину, сел и сразу же притянул ее к себе. Она пискнула, протестуя, но ему оказалось все равно. Поздно. Он спустил внутреннего зверя с цепи, и тот скорее сдохнет, чем откажется от Томы. От возможности прикоснуться к ней, втянуть ее сладкий запах в себя.

Первые секунды Тамара упиралась, даже что-то пыталась сказать ему прямо в губы. Нихера! Тихонов и не думал слушать. Он жадно брал ее поцелуй, положив руку на затылок, чтобы уж наверняка. Чтобы никуда не делалась…

Тома обмякла, застонала и обвила его шею руками. Вцепилась намертво. Что ему и требовалось. Их зубы столкнулись, издав забавный скрежет. Женя толкнулся языком вперед. Вот так… Чтобы внутрь. К ней. И она к нему. Губы к губам. Вкусная… Такая вся мягкая и вкусная.

Он разорвал поцелуй, но отлипать от Томы не спешил. Так и дышал ей в лицо, ловя ее дыхание.

– Жень, ты чего? – прошептала она, едва слышно, явно не желая отсоединяться от него и нарушать то единение, в котором они оказались.

В ее глазах можно утонуть. Нырнуть и потеряться. И это будет охрененно кайфово.

Евгений чуть скривил губы и стараясь смягчить тон, выдал:

– Дай мне пару минут. Я отойду.

– От чего? – тихо поинтересовалась она, мягко улыбаясь.

И от ее улыбки тоже можно сойти с ума. А еще смотреть на нее часами, наслаждаясь тем, как она блуждает на любимом лице. Такая счастливая…

– От того, что встретил твоего знакомого в зале. Думал, он за тобой.

Брови Томы взметнулись кверху.

– Кого?..

– Потом, – отмахнулся Женя, снова нависая над девушкой.

Та стихла.

Быстро облизнула губы и потянулась к нему. На этот раз целовала она.

– Поехали.

– Куда?

– Матери позвони, скажи, что задержишься.

Тома откинулась на спинку кресла и снова притихла. Он едва ли не физически чувствовал ее смятения и сомнения.

– Я звонил тебе все эти дни, – буркнул он, заводя двигатель и выезжая с парковки.

– Знаю.

– Почему не ответила?

Риторический вопрос.

Тома повела плечами и достала телефон.

– Мамуль, привет. Да, приземлилась и уже получила чемодан. Нет, никого не надо присылать. Я… – она сделала паузу, быстро посмотрев на Евгению. – Меня Женя встретил. Угу, к нему… Нет, домой ночевать приеду, я соскучилась.

Последнее предложение не особенно понравилось Тихонову. Отпускать он ее не планировал. Удержать силой – не мог. Не имел права. Он пока вообще мало на что имел право.

– Хорошо, и я тебя люблю, мам.

Тома прервала звонок.

– Все, сообщила.

Ее голос звучал немного иначе. В нем слышалась легкая вибрации.

Евгений поймал ладошку Томы и прижал к губам.

– Спасибо.

У девушки распахнулись глаза, дыхание сбилось. Она смотрела на него, практически не мигая.

– Я все объясню. Честно. Смахиваю на сумасшедшего, да?

– Пока не определилась еще.

– Можешь не определяться. Мы этот пункт пропустим. Музыку включить?

– Негромко если только.

Им обоим требовалась передышка. В машине говорить – то еще удовольствие. Тамара оказалась с ним солидарна.

Насторожилась она, когда он свернул на Ташкенскую улицу.

– Жень, а мы разве не к тебе едем?

– Я хочу тебе кое-что показать.

Диалог Тома возобновила, когда они въехали на закрытую территорию ЖК.

– Мы в гости?

Евгений ничего не ответил. Консьержка на этот раз была сдержаннее. Суховато поздоровалась, но под конец, когда они уже подошли с Томой к лифту, не удержалась, привстала и ментально продырявила им спину.

– Жень, ты объяснишься, наконец, или нет?

Тома смущенно улыбнулась, когда створки лифта закрылись за ними. Хорошо, что рядом никого не было. Евгений жадно шагнул к ней и вдавил в стену лифта.

Его всегда поражала в ней природная естественность. Томка настолько красива, настолько сексуальна, что ей не надо напрягаться, чтобы донести это до окружающих. Заявить о себе. Иногда смешно было наблюдать за некоторыми девочками, которые из кожи вон лезли, чтобы привлечь к себе внимание. Губищи делали на пол-лица, ресницы-опахала. Одевались так, что мужскому воображению не оставалось места. Кого-то цепляло. На каждую птичку находился тот, кто желал ее получить. Вопрос конечной цели.

Казалось, Тамаре при ее природных данных не дано смущение. Нет же! Постоянно щеки розовели, и эта улыбка… Евгения конкретно вело.

Он вдавил пах в бедра Томы. Она зажевала губы и покачала головой, пряча от него румянец.

– Я дико по тебе соскучился.

– Хм… Тихонов, что случилось за те дни, что меня не было? Ты был на задании и тебя хорошенько приложили по голове?

Недобро усмехнувшись, Женя склонился и ткнулся сухими губами в открытый участок кожи шеи девушки. И тут вкусно… Повел ниже, оставляя влажный след. И дышал, дышал, впитывая в себя ее сладковатый запах.

Так бы и лизал дальше. Всю.

Она заерзала под его весом.

– Нечего было меня в ЧС добавлять. – В отместку за потраченные нервы, Тихонов ощутимо прикусил нежную кожу. Пока лишь губами.

Тома вцепилась ему в торс. Скомкала джемпер.

– Я не добавляла. Я пользовалась другой симкой. Местной.

– Нафига?

– Захотелось. Этого мало?

– Куда уж.

Лифт плавно остановился, прерывая их уединение.

А жаль…

Ему не хватило.

Тома молчала, пока он открывал дверь квартиры. И молча вошла, поймав пригласительный жест мужчины. Огляделась и повернулась к нему.

– Чья это квартира? – задала она актуальный вопрос, осмотрев помещение. Без особого любопытства, кстати.

Евгений прислонился к выступу в стене и скрестил руки на груди. Правда, чего он носится с этой жилплощадью? Зациклился на ней.

– Моя.

– О, ты купил недавно? – На лице отразилась радость.

За него…

Тома сделала пару шагов в его направлении. Женя же любовался ей. Загорела и как будто немного похудела. Последнее не особо хорошо, учитывая, что ее вес не нуждался в коррекции. Он мог ее талию двумя ладонями обхватить. От одной мысли, что его руки могут прикасаться к обнаженной коже Тамары, ладони полыхнули огнем и зачесались от нетерпения. Предчувствия – тоже.

Спрашивается, зачем он притащил ее сюда? Почему сразу не повез к себе? Не сдернул спортивный костюм и не прижал голенькую к себе?

– Нет. Ты слышала о генерале Тихонове?

– Откуда?

И правда…

– Он мой отец.

Тома нахмурилась и скрестила руки на груди. Его слова не произвели на нее никакого впечатления.

– И что? Послушай, Жень… Я, конечно, рада, что ты мне показал свой новый дом…

– Нет, это не дом.

Она поджала губы, медленно приподнимая брови.

– Еще лучше.

Женя провел рукой по коротким волосам. В груди ворочалось нечто незнакомое, почти инородное. Здравый смысл требовал остановки, утверждая, что надо притормозить. Интуиция гнала вперед. Пульс шпарил бешено.

– Я дурак, Том. Такое объяснение подойдет?

Девушка поиграла мимикой.

– Почти идеальное. Но все-таки хотелось бы подробностей, а то я потерялась. Одно твое появление в аэропорту чего стоит.

Евгений снова огляделся. Черт! Не надо было ее сюда привозить. Зачем?.. Хрен знает, он и сам не понимал. Ладно… Будем разбираться по ходу действия.

Он подошел к Томе и снова потянул ее. Уже в сторону дивана.

– Садись.

Тома послушно села, при этом на ее лице продолжало блуждать шаловливо выражение. Зацеловать бы. Евгений шумно вздохнул. Можно, конечно, начать и с секса. Только Тома достойна лучшего. В том числе и правды, какой бы она ни была.

– Давай начнем сначала.

– В смысле?

– В самом прямом.

– Ты предлагаешь мне начать отношения сначала?

Он еще и идиот…

Тихонов быстро кивнул.

– Да. И отмотать время назад. Смотри… Отец ушел от нас, выбрав карьеру. Так я думал в прошлом. Ему приписывали роман с дочкой влиятельного военного. Ну и… я решил, что он нас променял. Родители развелись, я затаил на отца обиду. Подожди, Том, дай я выговорюсь, объясню, почему вел себя, как придурок, и ты резюмируешь уже. Хорошо?

Она кивнула.

– Я рос с мыслью, что не приму от него ни копья. Зациклился на этом. Хату отец мне подарил на двадцатипятилетие. Я не то чтобы не принял ее… Приехал сюда, осмотрелся. Любопытно же… А дальше забыл. Ни квартплату не платил, ничего.

– Ого.

– Да-а. – Евгений усмехнулся, пристально ловя любую реакцию Томы. – Ко мне даже приставы наведывались.

– Боже. – Тома, чтобы скрыть смех, прикрыла тонкими пальчиками с идеально розовым маникюром губы. – Серьезно?

– Абсолютно. Следом идет вопрос – при чем тут я и ты. Я, наверное, не смогу точно тебе объяснить… Но где-то в голове у меня поставилась галочка. Такая, знаешь, жирная. Что я не могу тебе дать то, чего ты достойна. С моей зарплатой. Ты дочь судьи, ты привыкла к лучшему.

Услышав последний выданный им бред, Тома изменилась. Точно по щелчку. Раз – и беспечность, некая шаловливость исчезла с ее лица. Девушка даже подалась назад. Нахмурилась.

Женя всматривался в нее, тоже хмурясь. Он ляпнул что-то не то. Что-то, чего говорить не стоило.

– То есть ты решил за меня? – чересчур спокойно, наконец, спросила она.

– Блять, Том…

Он не нашел ничего лучшего, как податься к ней. Судорожно сцапать ее руки и сжать их.

– Я не решал за тебя. Говорю же, это сложно объяснить! Сначала я тихо охреневал. Начиная с того дня, как ты появилась с цветами у спорткомплекса. Я в осадок выпал, Том. Ты такая… Ранимая и одновременно нереально нежная. Красивая. И я… Боец. Что я могу тебе дать?

– Все! Хватит, Тихонов… Я достаточно услышала…

Тома порывалась встать, забрать у него свои руки.

Не отдал.

Тамара вспыхнула тотчас.

– Я думала, ты что-то умное мне скажешь, Тихонов! Наконец-то поймешь! А ты!.. В одном ты прав – мы не пара! Ты твердолобый и…

Договорить она не успела. Евгений набросился на ее губы, одновременно запрокидывая Тамару на спину. Благо диван был разобран. Когда он его разбирал и зачем – вопрос спорный. Но кого он сейчас волнует?

В первые секунды Тома не поняла, что произошло. Иначе чем объяснишь ее заминку? Он же дурел от ощущения, что она под ним. Снова. По позвоночнику прокатилась огненная волна, ударила в пах.

Он брал поцелуй. Срывал его с сладких губ, пока Тома не пустила в ход ногти и зубки.

Почувствовав во рту вкус собственной крови, Евгений оторвался. Отодвинуться и не подумал. Освободить Тому от тяжести собственного тела – тоже.

Она будет под ним! И точка.

– Не смей! – зашипела Тамара, извиваясь под ним и еще сильнее его распаляя, за что Тихонов готов был себя уничтожить.

Испытывать возбуждение, когда женщина против – последнее дело.

И он бы отпустил…

Точнее, не допустил бы ситуации вовсе, если не несколько «но».

– Не смей… – снова зашептала Тома, смело глядя ему в глаза. И, Слава Богу, в них не было ни страха, ни отвращения. Ни паники. – Понял меня? Сейчас что ты мне пытаешься сказать? Что пошел против принципов? Привел меня сюда, потому что якобы эта квартира должна мне зайти, а твоя старая нет?! Ты придурок, майор!

– Нет! – заорал он в ответ, раздвигая ее колени в сторону и устраиваясь между ними. Тома охнула и интуитивно приподняла бедра. Зрачки расширились, выдавая ее небезразличие. – Я не о том!

– А о чем же? Я не понимаю тебя!

– Я и сам не понимаю! Мать помирилась с отцом, а я…

– Господи, Тихонов, ты сведешь меня с ума.

Тамара внезапно обмякла под ним. Разом. Перестала сопротивляться.

Время закристаллизовалось, застыло. Они, кажется, и дышать перестали, глядя друг на друга. Их лица находились близко. Очень. Дыхание смешалось.

Мотнув головой, Тома подняла руку и подрагивающими пальчиками коснулась лица Евгения. Сначала скулы. Подбородка. Потом губ.

Верхнюю обвела… И снова повторила движение.

– Прости меня, – глухо выдавил из себя он, ловя малейшее ее касание.

– У меня нет слов.

– Хочешь – ударь.

– Зачем? Я любить тебя хочу, майор.

В ее огромных глазах появилась влага. Прозрачная. Как там говорят поэты? Хрустальная? Так и есть. Видя накатывающие слезы Тамары, Тихонову захотелось себе же и втащить.

– Том… Не надо…

Грудь сдавило от нестерпимой нежности. Он начал покрывать ее лицо уже куда более осторожными поцелуями. Самого потряхивало от адреналина. Внутри жгло, давило. И одновременно рвалось к ней.

Пусть потом она его пошлет куда подальше. Он придет к ней. И будет приходить до тех пор, пока она его не примет. Не посмотрит, как раньше. С робкой теплотой и надеждой.

Она как-то протяжно всхлипнула и ткнулась губами ему навстречу.

– Теперь отталкивать не будешь? – прошептала она, больно кусая его мочку уха. Этакая маленькая женская месть.

– Ты прикалываешься, да? – Он вскинул голову, чтобы найти ее глаза.

Тщетно.

Она спрятала их, отвела. Сильнее приподняла бедра, потеревшись о его пах. Член стоял колом.

Раздевались они спешно. Пару секунд смотрели друг на друга, а потом, не говоря ни слова, начали избавляться от одежды. Евгений предпочел бы раздеть Тому сам, но она перехватила инициативу, сдергивая с себя футболку.

Под той – нежное розовое кружево.

И соски. Маленькие напрягшиеся камушки, которые Евгений тотчас обхватил губами.

Тома оттолкнула его. Уперлась в плечи, чтобы продолжить обнажаться. Он не мог не уступить.

Все для нее… И, как хочет, будет.

Он жадно смотрел на обнажающуюся плоть. На подрагивающий животик. Бронзовый, почти плоский, с красивыми поперечными мышцами. Идеальный… А дальше – еще безупречнее.

Тонкая полоска волосков… и аккуратные губки…

Избавившись от боксеров, Евгений снова навалился на Тому. Та послушно приняла его. Обвила ногами.

– Скажи… – зашептала она торопливо. – Теперь все иначе будет?

Спрашивала она не о сексе.

– Даже не сомневайся.

Он целовал ее всю. Везде. Ее кожа пахла солнцем, теплом. Ему было мало. Он желал большего.

– Жень…

Тома в какой-то момент перехватила инициативу и оказалась сверху. Небольшим усилием завела сначала одну руку Евгения над его головой, потом вторую. Нависла сверху, удерживая кисти. Хищно улыбнувшись, Женя поймал губами розовый сосок и не спешил отпускать. Тома захныкала, застонала.

А потом перешла к нему. Тоже целовала… Везде.

Непонятно, кто не выдержал первым. Их тела сомкнулись, ноги переплелись. Женя интуитивно толкнулся членом вперед и вошел. Плавно. Во влажное лоно, готовое его принять безоговорочно. Тома ахнула, подстраиваясь под него, и Тихонов приглушенно выругался. Да что за день такой? Все он делает неправильно! Спешит…

– Больно, Том? – выдохнул он в миллиметре от ее губ, готовый в любой момент отодвинуться, выйти.

– Ты меня каждый раз спрашивать об этом будешь? – засмеялась девушка, обвивая его шею тонкими руками и прижимаясь плотнее. Впуская окончательно.

Она была влажной. Сочащейся. Сладкой и дурманящей голову. Инстинкты гнали его вперед. Он прижал Тому плотнее, сжал ягодицы, обхватив их пятерней. И задвигался. Неспешно. Толчок…следующий…

– Хочу жестче. Быстрее, – прошептала она, прикусывая кожу на его плече.

Он едва не зарычал от обрушившегося на него восторга. Не только он чувствовал ее – она тоже! Он сжал Тому. Сцапал. Прошелся губами по нежной коже шее. Жадно, немного грубовато. Ласково старался… А как выходило – другой вопрос. В висках пульсировало, билось нетерпение. И потребность в Томе. В этой девочке.

Она захныкала, неправильно истолковав его заминку. Заелозила бедрами.

Евгений дал себе пару секунд. Нервы натянулись до предела. На спине выступила испарина. А в голове лишь одна мысль – чтобы Томе было хорошо… Само корежило от похоти, что ядом разливалась по крови. Кипятком шпарила.

Он задвигался, послал себя вперед. До самого упора. Чтобы яйцами в нее врезаться, издать пошлый звук, который только подогрел их обоих. Тома пискнула, лихорадочно царапнула его по спине, заплуталась руками, вернулась к плечам. Он же ускорился. Сама просила, маленькая…

Пульс шпарил. Оголенные инстинкты плавились. Мозг в какой-то момент отключился, уступив место удовольствию.

В котором они оба – он и Тома – ушли с головой. Он двигался бешено, не щадя ее, лишь краем сознания прислушиваясь к ее реакции. Вдруг скажет «стоп»… Такое тоже может быть. Но нет… Обнимала. Принимала. Жалась. Стонала. Снова и снова. Выгибалась так сильно, что ему приходилось ее сдерживать. Ловить. Губы… руки…

– Женя… Женечка… родной… Боже!

Она вскрикнула, замерла. Евгений и не думал останавливаться. Диван скрипел, выдавая их с головой. Тихонов не мог остановиться. Не мог насытиться. Впился губами в губы Томы. Вкусная, блять!

И его…

Никому не отдаст. Присвоит. Кольцо на палец наденет…

Эти мысли в голове – единственно верные.

Не сразу, конечно… Больно ей он делал и не раз. Но сейчас она же с ними? С ним! Значит, есть шанс.

Есть надежда.

Он руками прошелся по тонкой талии. Ниже. Пальцем нашел чувствительное место над мокрыми складочками и надавил на него. Женя ахнула.

– Нет-нет-нет, – затараторила она, попыталась выскользнуть из-под него. Но куда!

Довольно не то улыбаясь, не то скалясь, Евгений продолжил ласку при этом продолжая двигаться. Ему нужен второй оргазм Томочки! Чтобы девочка окончательно одурела, ничего не соображала. С ним была.

Он отчетливо ощутил, когда она безоговорочно сдалась вторично. Обмякла, задрожала. Влаги стало еще больше. Звуков и запахов – тоже. Его давно разрывало изнутри, кипятком шпарило по позвоночнику раз за разом. Но майор двигался…

К ней. В ней. Чтобы взорваться. Выйти в последнюю секунду, сжать напряженный до предела член, провести ладонью по стволу единожды и ярко кончить на мягкий животик Томы.

***

Хорошо. И безумно сладко. Так хорошо и сладко, что с трудом верилось.

Нет, не так…

Верилось, и еще как. Тома потянулась к Жене и сцеловала капельку испарины, что хрусталиком застыла в впадинке на горле.

– Ты чего, маленькая? – Он продолжал держать ее в своих руках, не спеша нависая.

Улыбнувшись ему в шею, Тома качнула головой, молча прося продлить их общее единение.

Он понял ее, сильнее прижав к себе. Так сильно сжал, что едва косточки не захрустели.

– Тебе идет загар.

– Спасибо.

– Со мной по заграницам особо не полетаешь, – как-то глухо и хрипло заметил он.

– Есть Крым. Анапа. Сочи. Карелия, наконец.

Услышав последний пункт, Тихонов громко хмыкнул.

– Ну да, и комары.

– И что? Может, я спокойно отношусь к комарам?

– Следующим летом проверим. К матери на огород отвезу тебя.

Сказал и замер в ожидании ответа.

Тома не стала медлить. Не сделала даже секундной паузы.

– Я заранее запасусь спреями и различными гелями. Полную косметичку набью ими. А у меня, знаешь, какая большая косметичка!

– Верю, – сказал он, продолжая всматриваться ей в лицо.

И вроде бы даже улыбнулся.

Но одними губами.

Тома не выдержала. Вздохнула. И что ей с ним делать? Снова допустить, чтобы колючками обзавелся? Броней?

Иногда у взрослых мальчиков так и остаются тараканы, что щедро заползают им в головы в детстве, пока те разбирают машинки, выясняя, из чего состоит игрушка. Это нормально. Тома не считала себя мудрой или взрослой.

Похищение изменило многое в ней. Находясь, там, в яме, она сравнивала себя с героиней «Молчания ягнят». Ту спасли, и ее спасут! Она снова и снова перебирала события прежних дней. Она не делала никому плохого? Почему она?..

На этот вопрос не нашлось ответа. Выбор маньяка пал на нее. Рандомно.

Еще она помнила тот день. В мельчайших подробностях. Когда Женя принял ее в свои руки. Его глаза, его запах. Они впитались в нее, проникли под кожу. Можно ли влюбиться в своего спасителя? Спорный вопрос.

Сначала Тамара хотела просто отблагодарить его. Почему-то именно его. Мама говорила, что вопрос решен.

Но нет… Она должна была сама.

В Женю она влюбилась, когда увидела выходящим его из спорткомплекса. Смеющимся. Довольным.

Ее сердце екнуло.

Дальше… Ну что дальше? Чудила она. Бывает такое.

Можно и дальше продолжить, будет ли смысл?

Она мало что поняла из его признаний про отца и квартиру, в которой они сейчас находились. Ее задело другое – его мысли о том, что Женя не пара дочке судьи. Ну бред же!

У нее в обозримом будущем прекрасная профессия.

– Как ты думаешь Елена Викторовна меня пошлет, когда я попрошу у нее разрешения за тобой ухаживать?

Говорят, это женщины любят поболтать после секса. Томе было настолько кайфово находиться рядом с Женей, что она готова молчать, ни единого слова не говорить. Лишь кутаться в его руки. Остальное – потом.

Но ему не терпелось. Она чувствовала, как сильно бьется его сердце. Намного чаще, чем требовала физиология. А ее?.. Кажется, тоже.

– Хм. – Тома заелозила, удобнее устраиваясь. Хотя куда еще. – А ты намереваешься за мной ухаживать? По-настоящему.

– Совершенно верно.

Его губы прикоснулись к ее волосам. Господи… Как же приятно! Лежала бы так бесконечно. И мурчала периодически. А еще тихо молилась, чтобы счастье не заканчивалось.

Никогда.

– Это хорошо. Мне по классике жанра надо будет покочевряжиться, да? – Тома говорила, а у самой грудь распирало от счастья. В горле ком образовался, и голос предательски дрогнул. Еще немного – и расплачется, глупая. Тихонов точно оценит ее душевные порывы.

– Если только немного, Том.

Евгений переменил положение, мягко опрокидывая ее на диван и нависая сбоку. Тома не сопротивлялась. Пусть делает что угодно, лишь бы никуда не уходил.

– А если я не буду кочевряжиться? Такой вариант подлежит рассмотрению? – продолжила она. Ей было мало контакта их тел. Не надышалась еще.

В глазах Жени промелькнуло удивление, которое он постарался быстро скрыть. А вот не нахмуриться не получилось.

– Том, я люблю тебя. Признаю, вел себя порой неадекватно. Даже не порой, а в большинстве случаев. И ты не будешь на мне отыгрываться? Эй-эй! А это что у нас тут…

Она все-таки не сдержалась и заплакала. Точнее, одинокая слеза потекла из глаза.

Которую он смазал большим пальцем.

– Любишь? Дошло до тебя?

– Готов голову пеплом посыпать.

Тома качнула головой и прикрыла глаза на пару секунд.

Ей необходима тишина… Чуть-чуть, совсем немного.

– И какое тут отыгрываться, Жень? Я так хочу быть с тобой. Как сейчас… Каждую свободную минуту. Знаю, девочкам вроде как положено поломаться немного…

– Давай будем считать этот этап пройденным и учтенным за то время, что ты попу грела на пляже? – с надеждой и чересчур поспешно сказал Женя, сжимая ее сильнее. – Я с ума сходил. Сначала тебя потерял, потом твоя мать сказала, что ты улетела. У меня сразу в голове – с кем?..

– Одна я улетела. Мне… – Тома зажевала нижнюю губу, подбирая слова. – Это тоже сложно объяснить, Жень. Наверное, как в твоем случае с отцом. Я столько за тобой бегала…

– Прости за это…

Он прервал и себя, и ее поцелуями. Тома с удивлением отметила, как низ живота снова потянуло, прострельнув желанием. Соски тоже отреагировали, бесстыдно напряглись. Женя прижимал ее едва ли не вплотную к себе, поэтому они уткнулись ему в грудь.

– И когда между нами что-то сдвинулось, я не могла остаться здесь. Мне надо было уехать.

– Надо – значит надо. Сейчас ты как?

– Сейчас? Офигенно.

Евгений боднул ее шутливо лбом.

– Я не в моменте.

– Да и не про него.

Они оба разом замолчали. Иногда тишиной сказать можно куда больше, чем словами. И взглядами. Телами.

– Я тебя к Сотову приревновал в аэропорту, – выцедил из себя Евгений, кривя губы.

– О! К Климу Васильевичу?

– Васильевичу?

Тома видела, как после отчества из глаз Жени уходит колючесть. Она клокотала где-то на дне, то поднималась, то опускалась. Они говорили урывками, всплывающими фразами. Эмоциями.

Сердцами.

Еще никогда ранее Тома не чувствовала такого сильного единения с Женей. Он тоже. Она в этом не сомневалась. Кто-то может спросить – почему? Да потому. Иногда не надо задаваться лишними вопросами, стоит прислушаться к себе.

Сожалела ли она о том, что их отношения развивались именно так? Нет. Значит, это их путь.

И они стоят в самом начале.

Женя провел рукой по позвоночнику, вдавливая пальцы в кожу.

– Я снова хочу тебя. Наверное, рано?

– Да, – кивнула она, сохраняя во чтобы то ни стало серьезную мину. – Мы калорий потратили дофига. Я есть хочу.

– Черт, Томка, точно!

Женя рыпнулся вскочить с дивана, но Тамара непонятно каким чудом удержала его, обвив ногами крепкий торс. Мужчина отреагировал должным образом – сразу прекратил какие-либо движения, поддался ей, остановился.

– Тут холодильник пустой.

– Я подозревала. Поэтому согласна на пиццу.

– Том, давай что-нибудь более… хм… интересное что ли. Сейчас ресторан выберем и…

– …и к пицце газировку. Вредную. А пиццу я хочу на тонком тесте. И чтобы было много-много сыра.

Она говорила, а сама тянула на себя Евгения. Сладить с таким бугаем оказалось не так-то легко. Детинушка ей достался сильный.

– Понял. Сделаю сейчас.

– Не сейчас… Через минут десять, – прошептала Тамара, нацеливаясь на его губы.

Майор расставил руки по обе стороны от ее лица.

И снова этот взгляд… В самую душу.

– А мне надо говорить, что я тебя люблю? – едва слышно, почти не размыкая губ, прошептала Тамара, одновременно впуская его в себя и прикусывая мочку уха. – Или обойдешься?

– Надо, – довольно разулыбался Женя. – Причем каждый день.

эпилог

Несколько месяцев спустя

– Никогда бы не подумала, Борис Витальевич, что буду строгать рядом с тобой салаты.

Генерал Тихонов довольно засмеялся.

– Да брось, Елена Викторовна, вон как ловко орудуешь ножом.

Судья хмыкнула.

– Я, между прочим, отлично готовлю.

– Сватов будем засылать – проверим. Считай, поймал тебя на слове. Никакой ресторанной еды.

Судья поспешила спрятать лукавую улыбку, деловито продолжая нарезать овощи.

– И что, генерал, думаешь, сваты будут?

Борис, прежде чем ответить, нашел взглядом сына. Хороший у него пацан вышел. Дельный.

Да, не все с ним просто. Борис и не ожидал другого. Характер у Женьки есть – это главное. Остальное поправимо…

Он дико скучал по сыну эти годы. Наблюдал за ним издалека. Несколько раз возникал порыв помочь ему, поспособствовать в учебе, с продвижением по службе и каждый раз себя тормозил. Не оценит пацан, озлобится сильнее. Дел может наворотить, с него станется. Поэтому приходилось сдерживаться.

На сегодняшний день Женька поостыл немного. Начал общаться. Пусть пока и хмуро. Но уже не через зубы, что уже хорошо. А вот с Сашей… С Сашей у них все хорошо.

Любимая женщина снова с ним.

Значит, будет мир в душе.

Женя тем временем ловко увернулся от направленного на него шланга. Точнее, потока воды. Они с Томкой пошли мыть руки, но что-то пошло не так. Или наоборот – так? Теперь они носились по участку, резвясь и играя.

Генерал покачал головой.

Молодежь…

– Конечно, будут, Лен Викторовна. Даже не сомневайся. Мой два дня назад в ювелирном кольцо заказал… С крупным камнем. Две зарплаты угрохал вместе с премией. Завтра доставят.

– О-о. – судья даже нарезать овощи перестала и тоже посмотрела в сторону Тамары и Евгения. Выждала с минуту, а потом негромко добавила: – Ну что ж. Значит, будем встречать.

– И готовить домашнюю еду.

– Конечно. Встретим дорогих гостей в лучших традициях.

КОНЕЦ

Content

Личное дело майора

пролог

глава 1

глава 2

глава 3

глава 4

глава 5

глава 6

глава 7

глава 8

глава 9

глава 10

эпилог