Брайан Сара

Винсент

Перевод телеграм-канала: t.me/sarahbriann

Аннотация

«Винсент знает гламурную сторону мафии, родившись солдатом.

Лейк живет на противоположной стороне путей, родившись дочерью солдата.

Его светлая и темная стороны находятся в постоянной войне, но он позволяет своей тьме править.

Она пытается обрести мир, и скоро будет достаточно далеко, чтобы обрести его.

Обнаружив, что она принадлежит его боссу, он понял, как мало знает её.

Зная о нём всё, ей хочется его ненавидеть.

ВИНСЕНТ: Я стал полноправным членом?

ЛЕЙК: Я просто гребаный трейлерный мусор»

Сара Брайан

«Винсент»

Серия: «Полноправный член» — 2

ГЛАВА 1

Добро пожаловать в недра ада

Лейк закрыла глаза, услышав звук визжащего металла, что ударялся о тротуар из глушителя автомобиля, оставляя царапины на дороге. Машина ее отца была старым «Кадиллаком», и она была уверена, что та была выпущена в восьмидесятые годы: он действительно нуждался в работе. Тотальный Юнкер.

Ее отцу каким-то образом удавалось поддерживать его в рабочем состоянии, ремонтируя его самостоятельно, используя разные детали от разных автомобилей и даже делая некоторые из них самому. Лейк любила называть его «Франкенлаком».

Она думала, что он купил новую машину где-то между 1981 и 2014 годами, но нет. У него были лучшие способы потратить свои деньги. Да, это как ставка на лошадь или на фишки, которые нужно бросить посреди покерного стола.

Хотя отец Лейк был игроком двенадцатого уровня по шкале Рихтера, она не променяла бы его на целый мир, потому что Лейк слишком хорошо знала обратную сторону медали.

Она покачала головой, не желая думать о предстоящих выходных. Большинство подростков были бы счастливы, что сегодня пятница, но только не она. Нет, ее выходные были мучительными. В буквальном смысле.

Ее отец наконец добрался до места назначения и поставил машину на стоянку.

— Хорошо, детка. Хорошего дня. Увидимся в понедельник.

Лейк отвернулась от взглядов снаружи, чтобы встретить лицо её улыбающегося отца.

— Тебе тоже, папа. Увидимся в понедельник. — К концу предложения ей удалось показать на лице улыбку.

Лейк открыла дверь и вышла из машины, схватив свою сумку.

— Люблю тебя, детка.

На этот раз Лейк не пришлось выдавливать из себя улыбку.

— Люблю тебя, папа.

Когда она закрыла дверь, раздался еще один скрежещущий звук. Увидев, как ее отец начал отъезжать, она, наконец, смогла повернуться и посмотреть на взгляды подростков. Честно говоря, все было не так плохо, как казалось: у них всегда были гораздо более интересные темы для разговора. Не говоря уже о короткой концентрации внимания.

Видите ли, Лейк не была ни популярна, но и не серой мышкой; она была просто… ну, Лейк.

Бум!

После мгновения полной тишины воздух наполнился громким смехом вместе с тяжелым черным дымом, что исходил от машины ее отца, в которой пробилась прокладка. Лейк опустила голову и натянула капюшон худи, пытаясь скрыть лицо.

Хуже быть не может, не так ли? Она пошла по парковке, лавируя между людьми и машинами.

Начиная слышать приближающуюся громкую музыку, Лейк повернула голову и увидела большой белый джип, направляющийся в ее сторону. Ей пришлось отпрыгнуть назад, чтобы увернуться от угла автомобиля, когда машина с визгом затормозила.

Лейк стояла в шоке от слишком громкого звука, когда ее сердце начало колотиться. Она точно знала, кто был за рулем, прежде чем девушка вышла из джипа вместе с тремя своими друзьями.

Эшли. Ей было трудно даже произнести в уме это имя.

— О, Боже мой. Я даже не видела тебя, — саркастически сказала Эшли сквозь хихиканье.

Лейк решила воспользоваться прекрасной возможностью возразить. У нее было не так много шансов.

— О, Боже мой. Правда? Может быть, тебе нужны очки. Быстро, сколько пальцев я показываю? — Лейк подняла средний палец и услышала приглушенный смех.

Эшли нахмурилась и заговорила так громко, как только могла:

— Извините, я не говорю с трейлерным мусором.

Именно так многие в этом мире видели Лейк — просто кусок мусора. Трейлерный мусор, если быть точной.

Лейк стояла и смотрела, как девочки хихикают. Это мгновенно привело ее к осознанию того, что на самом деле все может стать еще хуже.

Вопреки здравому смыслу, она решила снова начать ходить. Она и вправду надеялась, что не пожалеет о своей маленькой вспышке с Эшли, но в тот момент она почувствовала гордость за себя и решила, что ей это нравится. Во всяком случае, пока что.

Подойдя ближе к парадным дверям, Лейк взглянула на желтую вывеску, приклеенную к кирпичному фасаду школы, которая гласила «Добро пожаловать» прямо над словами «Школа Истерн-Хиллз». Она думала, что это должно быть что-то вроде «Добро пожаловать в недра ада».

Наконец-то она стала выпускницей этой адской дыры — Слава Богу — и только что началась первая неделя после рождественских каникул.

Войдя в школу, она встретила тепло. В Канзас-Сити, штате Миссури, было холодно, поэтому жара была желанной, так как она согревала нос и щеки.

Оказавшись на своем первом уроке химии, она сразу же подошла к своему месту, и как только ее задница ударилась о стул, прозвенел звонок, оповещая о начале урока.

Лейк уставилась на свободное место рядом с ней, с улыбкой качая головой. Каждый божий день.

Следующие пять минут она смотрела на часы, не слыша ни слова из того, что говорил учитель, и, наконец, услышала, как открылась дверь и увидела брюнетку, которая попыталась незаметно занять свое место в надежде остаться невидимкой.

Присев рядом с Лейк, девушка прошептала:

— Думаешь, она заметила?

— Ты каждый день опаздываешь, Адалин, — сказал учитель, меняя тему в середине предложения, чтобы поговорить об опоздании.

— Ага, — ответила Лейк, тихо бормоча себе под нос.

Адалин глубоко вздохнула, чтобы начать свой рассказ.

— Прошу прощения, мистер Уэйд. Видите ли, у меня была ужасная неделя, потому что Бог решил наказать всех женщин с тех пор, как Ева съела яблоко. Сейчас моя тетя Флоу навещает…

— Хорошо, я понял. — Мистер Уэйд в знак поражения поднял руки.

Лейк отчаянно пыталась не рассмеяться. И именно поэтому она еë лучшая подруга.

Она и Адалин были друзьями с подгузников. Поскольку их отцы занимались одной и той же работой, Лейк оказалась под присмотром матери Адалин, когда ее родители хотели разойтись. Ну, до того, как они это сделали.

Когда родители Лейк впервые расстались много лет назад, она провела одну неделю с отцом, а другую с матерью. Ну, пока у ее матери не появился бойфренд, после чего она вышла замуж всего несколько месяцев спустя. Потом Лейк проводила будни с отцом, а выходные с матерью.

Лейк потерла виски, стараясь не думать о предстоящих выходных. Не думай об этом, иначе ты испортишь себе день.

Она была свободна до последнего школьного звонка, а потом могла хандрить по этому поводу.

— Ого, когда же они починят этот жалкий колокольчик? — спросила Адалин, вставая и выходя из-за стола.

Лейк не могла поверить, что занятия уже закончились.

— Адалин, ты же знаешь, что мы ходим в государственную школу, верно?

Адалин положила руку на бедро.

— Так? Мои родители платят налоги.

— Подожди, а налоги идут даже на государственные школы? — спросила Лейк.

— Черт возьми, если я не ошибаюсь. Правительство, скорее всего…

Лейк оглядела грязный класс.

— Да, ты права. — Наконец она встала, и они вдвоем вышли из класса в такие же грязные коридоры.

Остановившись у своих шкафчиков, Лейк ввела свой код и открыла его, прежде чем начать опустошать свою сумку, чтобы снова наполнить ее другими вещами.

— О, посмотри! Сама дьяволица идет к нам, и я должна сказать, что ее лицо выглядит несчастнее, чем обычно. — Адалин захлопнула свой шкафчик, а затем облокотилась на него, стараясь показать свое самое стервозное выражение лица.

Лейк последовала ее примеру и попыталась изобразить то же самое выражение, чтобы соответствовать. Хотя скорее всего это провал.

— Возможно потому что я сбила ее с толку сегодня утром, когда она попыталась меня сбить.

Адалин расхохоталась.

— Какого хрена ты смеешься, сука? — спросила Эшли, отбрасывая волосы с плеча.

Адалин едва могла говорить сквозь свое хихиканье.

— Я просто пыталась представить себе твое уродливое лицо, когда Лейк тебя опрокинула. — Когда выражение лица Эшли превратилось в гримасу, она продолжила: — О, подожди, вот оно!

Не смейся, не смейся. Лейк рассмеялась.

— Ты просто, блядь, просишь об этом, не так ли, сестра? Я не хотела портить веселье, но сегодня мама собирается гулять с друзьями.

Каким-то образом Лейк выпала неудача от жизни, когда ее мать вышла замуж за дьявольского мужчину, сделав их сводными сестрами.

Поскольку ее мать ушла на ночь, это означало… Черт, нет, нет, нет, нет.

Глядя на садистское лицо Эшли, Лейк пришлось быстро соображать.

— Извини, но у нас с Адалин уже составлены планы.

Эшли попыталась не задохнуться от смеха.

— Да, суки, как вы, ходите куда угодно.

У Лейк было достаточно дел на день. Она собиралась показать это Эшли.

— Что ж, надеюсь, ты весело проведешь сегодняшний вечер дома, пока мы с Адалин будем в «Яде».

Когда уголки губ Эшли и её друзей опустились, Лейк широко улыбнулась. Впервые в жизни она лишила Эшли дара речи.

А теперь пора уходить!

Лейк не была глупа: она знала, когда бежать к черту. Особенно от зла. Она схватила Адалин за руку и оттолкнула ее от потрясенного лица Эшли.

— Э-э… Лейк, когда мы решили туда отправиться? — Лицо Адалин было таким же потрясенным.

Лейк тут же начала сожалеть о том, что сказала.

— Я ничего не могла поделать. Это вырвалось! — Она начала тихо сходить с ума, когда до нее дошло. — Мы должны идти. Ты же знаешь, что она следит за Facebook и ожидает, что это будет опубликовано на наших страницах!

Каждая девочка в школе хотела пойти в «Яд», который был возмутительно дорогим подростковым лаунжем, просто чтобы они могли размещать фотографии на своих страницах в Facebook. Тем не менее, большинству девушек не разрешалось приближаться к такому месту, и даже если бы у них получилось, они не смогли бы найти парней, с которыми можно было бы пойти. Мальчики в государственной школе либо не могли себе этого позволить, либо не хотели тратить деньги на девушку, если к концу ночи они не переспят.

— Послушай, ты же знаешь, я полностью за то, чтобы плеснуть Яда ей в лицо, но как, черт возьми, мы собираемся туда попасть? Ты знаешь, что мои родители только что купили мне новый телефон и одежду к началу семестра, так что они не собираются давать мне еще один аванс с моего пособия. — Она начинала сходить с ума не меньше, чем Лейк.

Есть один способ туда попасть…

Лейк остановилась и схватила подругу за плечи.

— Адалин, как сильно ты меня любишь?

ГЛАВА 2

Ты все неправильно понял, ублюдок

Потребовалось некоторое время, чтобы глаза Лейк привыкли к неоновому освещению помещения. Как только это случилось, она поняла, почему ей показалось, что в воздухе витает запах секса. Там были возбужденные подростки, толкавшие друг друга по всему танцполу.

Она даже не заметила разделение, где можно было перекусить. Она и Адалин могли видеть только одно. И они бы не назвали это танцами.

Лейк почувствовала, как ее кавалер взял ее за руку.

— Давай потанцуем.

— Подожди, мне нужно в туалет. Извини, Майкл, я сейчас вернусь. — Лейк дернула Адалин за руку и бросилась прочь так быстро, как только могла.

Лейк точно знала, как проникнуть внутрь «Яда». Два парня из школы весь год умоляли их пойти куда — нибудь погулять, и в тот день они наконец согласились — при одном условии, конечно.

Майклу и Тиму было все равно, сколько денег им придется потратить, потому что они были первыми парнями, которые пригласили Лейк и Адалин на свидание, что дало бы им право похвастаться. И это все, что волнует парней, в любом случае.

Итак, встал вопрос: почему они до сих пор ни разу не встречались с парнями? Что ж, это было непросто.

Они наконец смогли поговорить, как только оказались в уборной, где все еще могли слышать басы музыки сквозь стены.

— Ты видела лицо Майкла, когда сказала, что тебе нужно в туалет? — Адалин хихикнула.

Лейк передразнила подругу.

— Да, он выглядел не очень счастливым.

— Будем надеяться, что наш план сработает, и они нас не найдут.

Они придумали этот план еще в школе: старая схема «притворись, что тебе нужно в туалет, подожди десять минут, а потом сделай вид, что заблудилась». И молись, чтобы они нашли других девушек, с которыми можно было бы потанцевать.

Лейк подошла к зеркалу, чтобы увидеть свое преображение. Конечно, это не было большой переменой: единственное, что изменилось, это чуть больше макияжа и платье. Они купили свои наряды в любимом магазине Адалин с подарочной картой, которую она получила на Рождество. Лейк настояла, чтобы у нее было платье, но когда ее подруга увидела черное платье на вешалке, она убедила Лейк примерить его. Излишне говорить, что Адалин заставила ее.

Платье едва прикрывало ее задницу из-за того, что было таким коротким, в то время как верхняя часть была более свободной и менее откровенной. Лейк была немного выше других девушек, у нее были более длинные ноги, но то, что она набрала в росте, ей не хватало в изгибах. Что бы Лейк ни ела, она никогда не знала, куда это уходит, глядя на свое худое тело. Она верила, что это было настолько сексуально, насколько было возможно.

Лейк считала себя обычной, некрасивой Джейн. У нее были прямые, как бумага, светло-каштановые волосы и карие глаза. Когда она наносила макияж, ей казалось, что она все еще выглядит как ребенок. Даже когда у нее была зачесанная набок челка, это не помогало ей выглядеть старше.

Закончив критиковать себя, она посмотрела на идеальное отражение Адалин.

— Ты думаешь, прошло уже десять минут?

Адалин сжала руку Лейк, готовая покинуть безопасное убежище.

— Прошло достаточно. Я готова танцевать!

Музыка стала намного громче, когда они вышли. Они позаботились о том, чтобы немного пригнуться, когда спешили на танцпол, где им удалось протолкнуться сквозь потные пары, пока они не достигли середины. Убедившись, что в ближайшее время их не найдут, они достали свои телефоны и сделали пару снимков.

— Я думаю, этого достаточно! — Закричала Лейк, когда получила хорошую фотографию себя с парочкой, съедающих лица друг друга на заднем плане.

Положив трубку, Лейк решила, что хоть раз в жизни ей будет весело. Черт возьми, она уже здесь: можно извлечь из этого максимум пользы.

Она не могла быть счастливее, когда они с Адалин начали танцевать. Двое подруг провели вместе много танцевальных вечеринок, когда Лейк проводила ночи с Адалин, и наконец-то они были на настоящей танцевальной вечеринке.

***

Кому, ради всего святого, принадлежит эта сладкая задница?

Винсент не мог пошевелиться, глядя на совершенство перед собой. Он наблюдал за девушкой с самыми длинными и сексуальными ногами, танцующей в черном платье, которое должно было бы запрещено носить. Особенно с такой тугой маленькой попкой, как эта.

— Кто это? Мне, блядь, нужно с ней встретиться. — Винсенту всерьез нужно было поблагодарить своих друзей Нерона и Амо за то, что они все это устроили. Возможно, он пришел в «Яд» с другой девушкой и тоже планировал заполучить фальшивую девушку, как у Нерона, но это уже не имело значения. Он был уверен, что девушка, которая двигала задницей под музыку, будет намного лучше, чем секс втроем, который он мог бы устроить.

У меня и раньше был секс втроем, но она… Я хочу ее.

Он знал, что у него была конкуренция с толпой парней, окружавших ее и ее подругу, но потом он увидел, как она оттолкнула их. Я бы хотел увидеть, как она оттолкнет меня.

Винсент был возбужденным и готовым, думая обо всем том веселом и восхитительном грубом сексе, который им предстоял…

— Подождите, мне кажется, я их знаю. — Вспышка неонового света осветила их лица всего на несколько секунд. В тот момент он был определенно уверен, что знает подругу горячей девушки в фиолетовом платье.

Винсент продолжал наблюдать за ними, пока не наступил идеальный момент, когда они повернулись к нему лицом и вспыхнул еще один луч света. Именно тогда он пожалел, что не смог повернуть время вспять.

— Святое дерьмо, это моя чертова сестра! — Он убьет Адалин и сожжет это чертово фиолетовое платье.

— Да, но кто та, кто мне нужна в моей гребаной постели? — Амо был так же очарован.

Чему-то внутри Винсента не понравилось то, что только что сказал Амо.

Его слова больше походили на рычание, когда он наблюдал, как горячая девушка откидывает назад свои длинные шелковистые волосы.

— Лейк, лучшая подруга моей гребаной сестры.

Глаза Амо не отрывались от ее задницы.

— Черт возьми, ты держал ее всю при себе?

— Нет, чувак. Я знаю ее с дошкольного возраста, так что, блядь, не думай об этом. — Винсент позаботился о том, чтобы последняя часть предложения на этот раз прозвучала как настоящее рычание.

Он старался не слушать смех Нерона. Парень явно получал удовольствие от драки двух голов Винсента. Я не думаю о ней в таком ключе. Я не думаю о ней в таком ключе…

— Черт, чувак, просто подумай обо всех годах, которые ты упустил из-за этого, — пошутил Амо, снова не сводя глаз, что заставило Винсента захотеть вырвать их из его гребаной большой головы.

Я собираюсь убить их.

— Они мертвы. — Хотя Винсент пытался держать свое тело под контролем, смех Нерона мешал ему. Затем, когда появились двое парней и начали хватать девушек, он решил трахнуть контроль.

— Нет, они, блядь, мертвы!

***

По мере того, как ночь продолжалась, они с Адалин вошли в ритм, и их невозможно было остановить. Многие парни пытались потанцевать с ними, но их только отталкивали. Они танцевали только друг с другом, что еще больше завлекало мужской пол.

Когда вокруг них собралась группа парней, Лейк заметила, что их кавалеры наконец-то нашли их. Она решила обращаться с ними так же, как и со всеми другими мужчинами, пытающимися облапошить ее, отталкивая их назад. К счастью, они не слишком сопротивлялись, казалось, им было достаточно просто наблюдать.

Именно тогда Лейк и Адалин были быстро схвачены двумя парнями, которым надоело, что им отказывают.

— Отвали от меня! — Она пыталась оттолкнуть парня, когда Лейк показалось, что она услышала крик Адалин:

— Винсент!

— А? — Сбитая с толку, она быстро использовала всю свою силу, чтобы отодвинуть парня. Когда она обернулась, то увидела Винсента, направляющегося в их сторону.

О, черт. Она знала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Лейк и Адалин поспешили к нему.

Так случилось, что Винсент был братом Адалин. Ну, технически, ее сводным братом. Они были совсем малышами, когда его мать вышла замуж за отца Адалин. Черт возьми, они даже не знали, что они были не кем иным, как кровными братьями и сестрами, пока не стали старше. Поскольку они оба были одного возраста, то с таким же успехом могли быть близнецами.

Все в порядке. Он не знает, что у них было свидание.

Однако его взбешенное до чертиков лицо говорило об обратном.

— Какого хрена вы обе здесь делаете? — Винсент зарычал.

Майкл и Тим оттащили их назад.

— Они с нами.

Что ж, теперь он знает.

Винсент указал на парней, от которых Лейк и Адалин пытались отбиться.

— Хорошо, тогда кто вы, черт возьми, такие?

Внезапно Лейк и Адалин снова были отброшены назад теми двумя, которым не нравилось, когда им отказывали. Прекратят ли они это дерьмо!

У того, кто держал сестру Винсента, хватило смелости заговорить.

— Мы те, кто собирается трахнуть их к концу ночи. Так что найди своих собственных.

Лейк почувствовала, как кто-то ощупал хороший кусок ее задницы.

— Эй, отстань от меня! — сказала она, отчаянно ударяя его.

Адалин, с другой стороны, была спокойна.

— Тебе действительно не следовало этого говорить.

Глаза Лейк были прикованы к Винсенту, когда он начал закатывать рукава своей черной рубашки на пуговицах. По какой-то причине в тот момент она видела его иначе, чем обычно. Но она не понимала почему.

У Винсента было все, и он никогда не был чем-то меньшим, чем безупречным. Красивое лицо, идеальные светло-русые волосы и мечтательные детские голубые глаза. Он был богом. И хуже всего было то, что Винсент знал это.

Он подвернул последнюю часть рукава.

— Ты все неправильно понял, ублюдок. Девушка, которую ты держишь, моя сестра, и, к сожалению, она будет последней девушкой, к которой ты сможешь прикоснуться.

Лейк несколько раз моргнула. О, мой гребаный уход.

— Эта сука не твоя сестра. — Парень, державший Лейк, начал смеяться. Глядя на нее сверху вниз, он закончил: — Похоже, ты моя.

Она заметила, как что-то изменилось в глазах Винсента, когда он выпятил челюсть.

— Эти ублюдки мои: вы двое получите маленьких засранцев, которые привели их сюда.

Лейк, наконец, заметила двух парней рядом с Винсентом. Когда они начали закатывать рукава, как Винсент, с улыбками на лицах, она пришла к пониманию, что один был страшным и великолепным, в то время как другой был большим и пугающим.

И снова девушек потянуло в разные стороны, когда их кавалеры попытались схватить их обратно. Это действительно начинает еë бесить!

— Чувак, я думал, ты никогда не попросишь, — сказал великолепный, схватив Винсента за плечо.

— Вы, ребята, можете поблагодарить меня позже за то, что я привел вас сюда, — усмехнулся большой, отчего почему-то стал еще страшнее.

Да, она знала, что ничего хорошего из этого не выйдет.

ГЛАВА 3

Фильм ужасов с убийцей-психопатом Винсентом

Лейк не могла поверить своим глазам, стоя внутри круга и слушая скандирование: «Сражайся! Сражайся! Сражайся!» Она всерьез думала, что прямо перед её глазами самый настоящий боевик.

Ее глаза метались между тремя друзьями, выбивающими дерьмо из парней. У этих идиотов нет ни единого шанса в Аду. Страшный, великолепный парень просто играл с Майклом, притворяясь, что позволяет ему свободно ударить себя, стоя неподвижно. Как только Майкл приблизился, он быстро нанёс удар ему в лицо. Это случалось снова и снова, и Майкл продолжал попадаться на эту удочку. Такой тупица.

Она наблюдала, как Тим практически наложил в штаны, испуганно глядя на большого зверя. Он попытался сбежать, что, очевидно, не сработало. Как только здоровяк схватил Тима, он оторвал его от земли удушающим захватом. Тим был буквально вдвое меньше его.

Остался Винсент, который следил за тем, чтобы парни, которые лапали их на танцполе, заплатили за то, что они сделали. Серьезно, всë оплачено. Когда они оба попытались напасть на него, он увернулся, и в итоге они ударили друг друга. Лейк попыталась не вздрогнуть, когда тот, кто схватил ее за задницу, снова начал наступать на Винсента, но на этот раз он застал его врасплох и ударил его коленом по яйцам, опрокинув его.

Винсенту не потребовалось много времени, чтобы прийти в себя, и он мгновенно схватил парня за голову и ударил его коленом в лицо, заставив его полностью упасть на пол.

«Он что, сумасшедший» — подумала она, когда Винсент засмеялся, направляясь к парню, что лапал Адалин и умолял на коленях.

Наклонившись, Винсент грубо схватил его за рубашку и потянул вверх.

— Ты кусок дерьма, — сказал он, ударив чувака по лицу. — Ублюдок! — Еще один удар.

Парень упал лицом вниз.

Лейк надеялась, что все закончилось, но, конечно, ей не не могло так повезти. Когда Винсент надавил на руку парня своим ботинком, она попыталась отвести взгляд, но, похоже, не смогла. Пожалуйста, не делай этого…

— Никогда больше не прикасайся к моей сестре. — Голос Винсента звучал убийственно.

Он собирается это сделать! Лейк отчаянно попыталась закрыть глаза достаточно быстро, но не успела она опомниться, как его нога оторвалась от его руки и с громким звуком опустилась обратно. Ее веки, наконец, опустились от звука ломающихся костей и крика боли.

Лейк услышала смех и, открыв глаза, увидела, что трое победителей буквально кайфуют от того, что они сделали. Оглядев окровавленные тела на полу, она изменила свое мнение о том, чему только что стала свидетельницей.

Сделайте из этого фильм ужасов с Винсентом, убийцей-психопатом, в главной роли.

Лейк не ожидала того, что произошло дальше, когда из толпы появилась блондинка с рыжим оттенком волос. Должно быть, она встречалась с тем великолепным парнем, но она явно не ожидала, что он будет здесь, и она также не ожидала того, что девушка в блестящем платье подойдет и схватит его.

Лейк наблюдала, как появились две другие девушки в практически одинаковых блестящих платьях, прижавшись к Винсенту и Амо. У них тройное свидание. Она не могла не изучать блондинку, что обвила руками талию Винсента, с огромной задницей и сиськами.

Полная и абсолютная противоположность мне. Она не знала, почему эта мысль пришла ей в голову или почему ее это вообще волновало, но что-то в глубине души не давало ей дышать спокойно.

Это было незадолго до того, как пришедшая девушка убежала, а парни вскоре последовали за ней.

Лейк застыл на месте, потрясенная происходящим.

Повернув голову, она встретилась взглядом с Адалин.

— Что, черт возьми, только что произошло?

Адалин посмотрела вниз на парня, который плакал у ее ног, держа его за руку.

— Во всём виноват тестостерон.

— Да ладно тебе. Нам нужно убираться отсюда, пока не появились копы! — Закричала Адалин, когда они обошли кровь и настоящую разруху.

Оказавшись около большой, тяжелой двери и распахнув ее, глаза Лейк расширились, когда Винсент набросился на них.

— Какого черта вы здесь забыли?

Нехорошо. Она быстро начала стягивать платье вниз, чтобы прикрыть большую часть ног, затем положила руки на топ, чтобы убедиться, что ее декольте скрыто. Она начала краснеть, когда взгляд друга Винсента — Амо, — скользнул по ней.

Лейк заметила, что Адалин застыла, пока ее рот не открылся.

— Почему, черт возьми, ты такой?

Лицо Винсента начало искажаться.

Действительно нехорошо! Она подняла руку и выпалила свое признание.

— Я умолял ее пойти потанцевать со мной. Это моя вина. Единственный способ, которым мы могли попасть внутрь, — это пойти с этими парнями. Но мы ничего с ними не делали. — Лейк опустила глаза на тротуар, не в силах встретиться взглядом с его детской грустью.

Она услышала, как Винсент глубоко вздохнул.

— Хорошо. Ты не можешь встречаться с парнями, пока не закончишь школу. Меня не волнует, что до этого осталось всего несколько месяцев. Я ничего не скажу, но лучше вам больше не попадаться мне на глаза.

Лейк почувствовал некоторое облегчение и начала кивать. Слава Богу. Глядя на вызывающий взгляд своей подруги, она шлепнула ее по руке, заставив тоже кивнуть в знак поражения.

Услышав звон металла, она увидела, как Винсент протягивает ей ключи.

— Идите, садитесь в машину. Я отвезу вас обеих домой.

Как только Адалин выхватила ключи из рук Винсента, они обе бросились бежать.

Лейк не была дурой; она знала, когда, черт возьми, нужно убегать. Особенно от сумасшедшего. За всё годы пребывания с Адалин, она узнала, что у Винсента была темная сторона. Но, черт возьми, он и вправду сумасшедший!

— Ты сожжешь эти гребаные платья, когда мы вернемся домой! — Закричал Винсент, перекрикивая стук их каблуков по тротуару.

Лейк догадалась, что он сказал именно это, так как Адалин отчаянно пыталась удержать свое фиолетовое кукольное платье опущенным. Она инстинктивно потянулась, чтобы одернуть свое платье, хотя ей это не удалось из-за того, что она слишком быстро двигалась.

Она снова услышала его голос, но на этот раз он был гораздо спокойнее.

— На самом деле, отдашь их мне. Я сам хочу избавиться от них.

Лейк и Адалин в замешательстве посмотрели друг на друга. Что за черт? Почему?

Они быстро обнаружили машину Винсента, и Адалин нажала кнопку разблокировки. Сократив дистанцию, Лейк распахнула дверцу, усевшись прямо на сиденье водителя, в то время как Адалин направилась к заднему сиденью.

— Подожди, ты не должна сидеть здесь, не так ли? — Прошептала Адалин.

— Э-э, нет! — Тихо воскликнула Лейк своей подруге.

Секунду спустя Лейк присоединилась к ней на заднем сиденье, благодарная Адалин за то, что последовала ее совету.

Когда они наконец оказались внутри, Лейк почувствовала себя свободной, чтобы поговорить.

— Адалин, просто держи рот на замке, если только ты не захочешь извиниться. Наши отцы не должны узнать об этом…

Адалин закатила глаза.

— Я знаю, я знаю. Блин, нам не разрешают встречаться. Но давай же, это было так весело!

Лейк пришлось признать, что ей уже давно не было так весело. Ладно, никогда. А потом Винсент появился из ниоткуда и все испортил.

— Да, до тех пор, пока твой ненормальный брат…

Дверь со стороны водительского сиденья распахнулась…

ГЛАВА 4

Рожденный, чтобы быть полноправным

Буквально за двадцать минут вся эта ночь Винсента резко ухудшилась. Однако его ярость, наконец, утихла — или, по крайней мере, только начинала.

О чем, черт возьми, думала Адалин?

Когда он взялся за ручку дверцы своей машины, он услышал приглушенный голос Лейк из машины.

— Да, до тех пор, пока твой сумасшедший брат…

Нет, о чем, черт возьми, думала Лейк?

Что ж, он пытался утихомирить свой гнев.

* * *

Вот дерьмо. Он ее услышал?

Винсент завел машину.

— Что ты говорила, Лейк?

Вот дерьмо. Он услышал её.

Лейк попыталась сделать голос как можно спокойнее.

— Я ничего не говорила.

— Нет, ты говорила — сказал он как ни в чем не бывало, отъезжая.

— Н-нет, я не говорила.

— Нет, ты не говорила, — согласилась Адалин, пытаясь помочь подруге.

Винсент посмотрел на Лейк в зеркало заднего вида.

— Значит, не ты сказала: «твой сумасшедший брат»?

Глаза Лейк встретились с его устрашающим взглядом в зеркале, которые заставляли ее солгать.

Ложь.

— Нет.

Ей хотелось изменить свой ответ, когда она посмотрела на него.

Подождите, он хотел, чтобы она солгала?

На его лице было написано: "Не ври мне".

Она разговаривала с ним бесчисленное количество раз на протяжении большей части своей жизни, но понятия не имела, как вести себя с новым Винсентом. Игра в правду или действие с ним была той игрой, в которой ей не хватало смелости или опыта, чтобы выиграть.

— Ну, ты просто немного сошел с ума, когда сломал ему руку, — сказала Адалин.

И именно так Лейк увидела, как он вернулся к нормальному состоянию.

— Переборщил? — Винсент рассмеялся.

Боже мой. Он чокнутый.

— Да, чуть выше нормы. Но, эй, он как бы это заслужил. — Адалин пожала плечами.

Они оба сумасшедшие.

— Я не могу поверить, что Нерон действительно встречается с девушкой, — потрясенно сказала Адалин.

Лейк посмотрела на нее.

— Кто из них был Нероном?

Адалин улыбнулась.

— Горячий.

Должна была догадаться, что у великолепного будет такое имя. Лейк не могла не улыбнуться в ответ.

— О-о-о-о. А большой был…?

Адалин закатила глаза.

— Амо.

Конечно, это был он.

Лейк увидела, как гнев Винсента вернулся, когда его взгляд поднялся к зеркалу. Что, черт возьми, с ним сейчас не так?

Она решила его игнорировать.

— Они из мафии, — Лейк понизила голос до шепота?

Винсент расхохотался.

— Почему ты только что прошептала?

— Потому что я не думала, что это можно сказать вслух!

Он серьезно применит к ней хлыст.

— Лейк, вокруг даже никого нет. Твой собственный отец в мафии, черт возьми. — Винсент все еще казался удивленным.

Она повернулась, чтобы посмотреть в окно, чувствуя себя немного смущенной. По правде говоря, она мало что знала о мафии. Но она знала достаточно, чтобы понять, что большего знать не хочет.

Лейк знала, что так называемый семьянин ни к чему не приводит, кроме неприятностей. Ее отец стал игроманом, скорее всего, из-за ужасных поступков, которые ему пришлось совершить. Почти каждый состоявшийся мужчина был разведен. Если они вообще женятся. Большинство жен мафии становились вдовами. Если им конечно повезет и они сами не будут использованы в качестве залога. Так что да, она была невежественна в этом вопросе, потому что никогда не хотела знать ни черта о мафии.

К счастью, у нее был аут. И она уверена, черт возьми, что не выйдет замуж за кого-то из этой сферы.

— Ну, это не то, что я люблю обсуждать, — призналась она.

Его голубые глаза снова встретились с ее в зеркале.

— Но это то, с чем тебе придется иметь дело.

— Недолго. — Ее связь с мафией была настолько слабой, что ее не смогли бы отыскать, когда она закончит учебу и ей исполнится восемнадцать. Она уедет, а затем пойдет в колледж, бросив все это позади.

Она могла бы поклясться, что увидела разочарование на его лице, но его следующие слова сказали ей, что ей это показалось.

— Кстати, наши отцы в мафии, но не мы. По крайней мере, пока нет. — Он не сомневался в том, что готовит ему будущее.

Лейк всегда знала, что Винсент пойдет по стопам отца. Его отец был слишком высокого положения, и потому он там будет. Она знала, что Нерон и Амо тоже. По тому, как они вели бой, можно было сказать, что это было у них в крови. Они просто рождены, чтобы быть полноправными.

Остаток пути домой прошел в тишине, и его можно было охарактеризовать одним словом: неловко.

Винсент нарушил тишину только тогда, когда подъехал к их подъездной дорожке:

— Вы двое держитесь позади меня и идите в мою комнату, пока я проверяю, свободен ли берег. Если мама и Сэм поймают вас двоих в таком виде, я ничем не смогу вам помочь.

Лейк и Адалин согласились, выходя из машины и держась рядом с ним. Лейк была рада, что спальня Винсента, которая в основном была гостевой спальней, находилась на первом этаже у входной двери.

Лейк вздохнула с облегчением, когда они закрыли его дверь. Все, что им нужно было сделать, это молча ждать в темноте, пока Винсент не вернется, чтобы сообщить им, что путь свободен.

У Лейк определенно был насыщенный день, наполненный не маленьким количеством драмы, на ее вкус.

Слава Богу, сегодняшняя ночь наконец закончилась.

ГЛАВА 5

Стояк эпических масштабов

Винсент медленно ходил по дому, не в силах сосредоточиться. Ему отчаянно нужно было взять себя в руки. Каждый день был для него постоянной битвой, и прямо сейчас его разум и тело находились в состоянии войны.

Его тело было в серьезном состоянии нужды, поскольку он был на сто процентов уверен, что собирается трахнуть свою девушку, и на девяносто девять целых девять десятых процента уверен, что он также собирается трахнуть девушку Нерона. Черт, его девчонка уже наполовину возбудила его, когда начала трогать его член под столом. Однако, когда он увидел, как танцует Лейк, его член стал твердым, как камень. Он был почти уверен, что никогда раньше ему не было так тяжко.

Черт.

Теперь он точно был в этом уверен, почувствовав недомогание в паху. Это значило гораздо больше, чем вы думаете, потому что он гордился тем, что переспал с каждой горячей девушкой в своей частной школе. Не говоря уже о том, что, поскольку это была подготовительная школа "Наследия", там было много богатых, сочных девиц, которые приходили с сексуальными матерями. Наконец-то он понял, насколько твердым был его стояк, учитывая, что он спал с возмутительно нуждающимися, опытными мамочками. Если вы не в двадцать первом веке, это означает, что он хотел бы трахаться и трахаться.

Когда Винсент никого не увидел, он вернулся в гостиную и сел на диван. Если бы он посмотрел на Лейк прямо сейчас — в этом чертовом платье — он бы только представил, как она танцует. Даже не глядя на нее, это было достаточно мучительно.

Хорошо, а теперь прислушайся к своему разуму. Винсент сделал глубокий вдох. Это озеро, о котором ты думаешь. Он сделал еще один глубокий вдох. Лучшая подруга твоей сестры. Еще один глубокий вдох. Ты был просто возбужден и готов к траху. Сделав последний глубокий вдох, он, наконец, пришел в себя.

Винсент был рад, что это закончилось. На следующий день он собирался проснуться и не думать о Лейк, пока будет трахать кого-то другого. Сделаю это тем сексом втроем, который у меня должен был быть.

Встав с дивана, его стояк уже был более менее под контролем. Что? Стояк эпических масштабов просто так не пройдет.

Винсент был готов снова встретиться с Лейк, так как он был спокоен, хладнокровен и собран.

— Что это, черт возьми, такое?

Винсент уставился на сумку, что стояла на кофейном столике. Наклонившись, он схватил что-то круглое, что было зажато между какими-то школьными папками и бумагами. Он открыл коробочку, слишком хорошо зная, что находится внутри. Когда рядом с днями недели появились маленькие таблетки, он снова начал терять контроль.

Если это Адалин, я, блядь, убью ублюдка, который прикоснулся к ней. Когда он подумал о другом варианте, о том, что это может быть Лейк, он пришел к тому же выводу.

Голос глубоко внутри него сказал ему сделать глубоко вдохнуть. Заткнись на хрен.

* * *

Лейк уставилась на монстра в дверном проеме, когда внезапно включился свет. Ее дыхание участилось, в момент вопроса в голове, что могло произойти за те пять минут, пока он был там. Кто-то умер?

Голос Адалин был на грани, когда она обратилась к Винсенту.

— Что случилось? В чем дело?

Винсент показал то, что было у него в руках, все еще ничего не говоря.

Адалин и Лейк испустили вздохи, которые, казалось, задерживали целую вечность.

О, Слава Богу. Никто не умер.

— Господи Иисусе, Винсент! Ты напугал нас до чертиков! — Адалин пыталась отдышаться.

Голос Винсента был холоден, когда он положил таблетки в карман.

— Чьи это, черт возьми?

Наконец до Лейк и Адалин дошло, что поиск противозачаточных таблеток был прямо под обнаружением мертвого тела члена семьи.

Адалин подняла руки.

— Хорошо, Винсент. Просто постарайся успокоиться и послушай хоть секунду. — Она начала притворно смеяться. — Поверь мне, мы все хорошенько будем смеяться над этим позже. — Однако ее смех оборвался при виде выражения лица Винсента.

Святое дерьмо, кто-то мертв, и это я.

— Есть два гребаных правила, которым должна следовать каждая девушка в семье: первое, ты не можешь ни с кем встречаться, пока не станешь взрослой и не закончишь среднюю школу. И второе, ты можешь трахаться только после того, как выйдешь замуж, с благословения семьи. — Тон Винсента стал ниже. — Ты же знаешь, что тебе нельзя принимать противозачаточные средства, тем более что ты несовершеннолетняя. За одну ночь все гребаные правила были нарушены.

Лейк хотела бы убежать и спрятаться. Она знала правила, и они были введены в действие для безопасности девочек, а также для здравомыслия семьи.

Голос Винсента начал повышаться, когда его глаза заплясали между ними.

— Итак, чьи же они?

Адалин уставилась в пол.

— Эм…

Лейк посмотрела ему прямо в глаза.

— Они мои.

Глаза парня впились в пленницу Лейка.

— Адалин, выйди.

Адалин не пошевелилась.

— В комнату. Сейчас же! — прорычал Винсент.

Адалин торжественно вышла, закрыв за собой дверь, оставив свою подругу на произвол судьбы.

Грудь Лейк начала быстро подниматься и опускаться, пока он молча стоял, наблюдая за ней. Она попыталась отвести взгляд, но боялась его реакции на это.

Винсент подождал, пока шаги Адалин не стихли.

— Ты трахаешься с тем парнем, с которым ты сегодня встречалась?

А? Что? Нет! Кем, черт возьми, он себя возомнил?

Лейк была в ярости, что у него хватило наглости сказать это.

— Я уже говорила тебе, что мы использовали их, чтобы проникнуть внутрь. Мы даже не танцевали с ними! Ты такой засранец. Тебе никогда не приходило в голову, что я принимаю противозачаточные, потому что у меня отстойные месячные?

— Прошу прощения? — Винсент сделал шаг вперед.

Лейк была абсолютно сыта по горло тем, что он пытался запугать ее.

— Это было в моей сумке, и ты не имел права рыться в ней. Это не твое гребаное дело, трахалась ли я с ним!

Черт, черт, черт! Лейк действительно хотела забрать свои слова обратно. Она наблюдала, как он сделал еще один шаг вперед, когда она отступила назад.

Его детские голубые глаза были опасны, когда они путешествовали вниз по ее телу.

— Милая, это автоматически становится моим делом, когда ты носишь такое платье.

Она никогда в жизни не чувствовала на себе такого взгляда, и она была уверена, что должна была его бояться прямо сейчас. Лейк действительно была напугана до смерти, хотя ее пугал не Винсент, а то, как ее тело реагировало на его слова. Что он со мной делает?

Ее ноги начали дрожать, когда она отступила еще на шаг, пытаясь сохранить дистанцию между ними. У нее не осталось места, когда задняя часть ее ног ударилась о кровать, заставив ее упасть.

Лейк начала видеть его по-другому во второй раз за эту ночь, наблюдая, как он, наконец, сократил расстояние между ними. Ее грудь налилась тяжестью, когда он встал над ней, и его ноги касались её.

Это что…? Это реально?

Винсент выглядел слишком безупречно. Она точно знала, что никто и никогда не сможет быть более совершенным, чем он.

Голос Винсента был тихим, когда он спросил:

— Лейк, ты все еще девственница?

Лейк не удержалась и нервно облизнула губы. Она медленно кивнула.

— Да.

Он протянул руку и приподнял ее подбородок кончиком пальца.

— А парень когда-нибудь целовал тебя или, может быть, прикасался?

— Нет, — прошептала она свое признание.

Винсент скользнул пальцем вверх, чтобы провести по ее нижней губе.

— Хорошо. — Он сделал паузу. — А теперь, если ты еще раз пойдешь на с кем-либо на свидание, я отрублю ему руку. Ты трахнешься с кем-нибудь, и я отрублю ему член. И, если я еще раз увижу тебя танцующей и в таком виде, милая, твои дни девственницы сочтены. Понимаешь, о чем я?

Лейк моргнула, глядя на него. Он только что это сказал?

Он быстрым движением наклонил свою голову к ее, затем слегка сжал ее волосы на затылке, чтобы поднять ее лицо выше.

— Так понимаешь?

О боже. Она пыталась бороться с теплом, растущим в ее животе. Она понятия не имела, какого черта ее это заводит, когда он ведет себя совсем не мило.

Не подтверждай.

— Да.

— Хорошая девочка. А теперь не двигайся.

Что? Что?…

Лейк внезапно почувствовала, как его губы прижались к ее губам. Она бы и за миллион лет не могла подумать, что ее первый поцелуй произойдет с Винсентом.

Сначала это было нежно, заставляя внутренности её живота делать кульбиты, но в следующий момент стало грубым, когда он начал посасывать ее нижнюю губу. Лейк чувствовала себя так, словно перенеслась на Небеса от прикосновения его губ и того, как он держал ее голову. Она даже не знала, целует ли она его в ответ, но это должно было измениться.

С жаром, который она чувствовала, ей хотелось прикоснуться к нему, поцеловать его в ответ. Лейк передразнила его, втянув его нижнюю губу в рот. Затем она протянула руку и схватила его за светлые волосы на затылке. Она даже не осознавала, что делает, пока он не ускорился и не углубил поцелуй.

Лейк застонала ему в рот и потянула его за волосы, притягивая ближе к себе.

Именно тогда Винсент перестал целовать ее так же быстро, как и начал.

— Тебе следует уйти.

Она все еще была немного ошеломлена, глядя на него снизу вверх.

— Ты должна уйти, — сказал он, на этот раз более резче.

Что, черт возьми, с ним не так?

Лейк спрыгнула с кровати и толкнул его.

— Ты был тем, кто, черт возьми, поцеловал меня! — Она потопала к двери, не в силах находиться рядом с ним больше ни секунды.

Когда она открыла дверь, он сказал:

— Скажи Адалин, чтобы она принесла эти чертовы платья.

— Пошел ты, Винсент. — Лейк захлопнула за собой дверь.

ГЛАВА 6

Печально известная Аллея позора

Лейк был в бешенстве. Нет, Лейк была в ярости. Он не должен был так с ней обращаться!

Она распахнула дверь спальни Адалин и побежала прямо к ее шкафу, срывая с себя платье.

— Лейк, с тобой все в порядке? — Крикнула Адалин с другой стороны двери.

— Я в порядке, — пробормотала Лейк.

— Что случилось?

Она на мгновение задумалась.

Ничего. Абсолютно ничего. Ни за что на свете она не собиралась рассказывать своей лучшей подруге, что целовалась с ее братом. К тому же, это был ее способ лгать самой себе.

Лейк открыла дверь, переодевшись в старую футболку и шорты, и увидела Адалин уже в пижаме на кровати.

— Твой брат сказал отнести ему платья, — отрезала Лейк, бросая платье на кровать.

— Эм, хорошо… — Адалин начала вставать с кровати.

— Нет, на самом деле, я сама это сделаю. — Лейк подняла платье обратно и схватила платье Адалин с комода. Затем она спустилась по ступенькам и направилась в комнату Винсента.

Тук-тук-тук.

Винсент открыл дверь, чтобы увидеть мило улыбающуюся Лейк, прежде чем она швырнула платья прямо ему в лицо.

— Что за…?

— Спокойной ночи. — Она быстро повернулась на каблуках, пока он все еще был в шоке. Лейк не была дурой: она знала, когда нужно убегать к чертовой матери. Особенно после того, как ударила медведя.

Она снова поднялась по лестнице и вошла в спальню Адалин, ложась на кровать рядом с ней. Несколько минут царила тишина.

— Лейк, ты уверена, что с тобой все в порядке?

Она повернулась на бок, не желая смотреть в лицо Адалин.

— Да, я в порядке.

Она была благодарна, когда подруга выключила лампу и решила больше не задавать ей вопросов. Лейк даже не знала, как ей завести разговор об этом. О, привет, мы с твоим братом только что целовались. Нет, Лейк собиралась унести это с собой в могилу.

Она пролежала в постели несколько часов, прежде чем не смогла больше этого выносить. Она полагала, что чувство вины не давало ей спать, но, по правде говоря, это было не так. Винсент разжег в ней огонь, и не погасил его, заставляя пламя разгораться все сильнее. Лейк никогда раньше не чувствовала ничего подобного, и именно так она пришла к выводу о чувстве вины.

Она не могла перестать прокручивать этот момент снова, снова и снова в своей голове. То, что чувствовал Винсент…

Прекрати это!

Лейк осторожно встала с кровати, стараясь не разбудить Адалин. Ей просто нужно немного размяться.

Она села у эркерного окна, глядя в ночь. Она не знала, что чувствовать и что думать о своем первом поцелуе. Хотя она была почти уверена, что должна была радоваться этому.

Что-то привлекло её внимание во дворе. Она не могла разглядеть ничего, кроме чего-то по истине блестящего, что двигалось. Однако, когда оно дошло до освещенной подъездной дорожки, ее сердце ушло в пятки.

Это что-то блестящее было золотым, сверкающим платьем. Ей уже знакомо это платье, потому что девушка, одетая в него, была той, которую Винсент пригласил на свидание. Лейк думала, что их свидание прервалось, но оказывается, оно просто было отложено. Девушка неслась на каблуках к припаркованной машине дальше по улице, и, несмотря на свою наивность, Лейк почувствовала печально известную позорную дорожку на себе.

Слеза скатилась по ее щеке, когда она вернулась в постель. Я такая глупая.

Лейк знала, что у нее мог быть только единственный первый поцелуй в жизни, и он был потрачен впустую. Наконец-то она поняла, что чувствует по этому поводу. Полное и абсолютное сожаление.

* * *

— Мама приготовила завтрак, так что просыпайся!

Лейк почувствовала головокружение, когда Адалин заставила ее проснуться. Она понятия не имела, как долго она спала. Ее глаза опухли от безмолвных слез, которые она проливала всю ночь, но позаботилась о том, чтобы умыть заплаканное лицо, прежде чем спуститься на завтрак. Единственная причина, по которой она пошла, заключалась в том, что она полагала, что Винсент не проснется до полудня.

Лейк села за стол, радуясь, что она была права насчет Винсента. Так я увернулась от пули.

Она принялась ложить к себе в тарелку блинчики с беконом.

— Спасибо вам, Карла. Пахнет… — Ее внимание ппривлек Винсент, который шаркал, одетый лишь в шорты.

Или нет.

Лейк резко повернула голову в сторону родителей Адалин.

— Восхитительно.

Карла улыбнулась ей.

— Благодарю тебя.

Когда Винсент сел рядом с ней во главе стола, она постаралась не смотреть на него. Просто ешь свой бекон.

— Итак, чем вы двое занимались прошлой ночью? — спросил Винсент, накладывая тарелку.

Лейк и Адалин быстро посмотрели на улыбающегося Винсента. Что за черт?

— О, мы просто носились. Ну, знаешь, в торговый центр, поесть, потом в кино, — сказала Адалин.

Лейк заметила, что он выглядит дерьмово. Что ж, в эту игру можно играть вдвоём.

— Длительная ночь, да? — Лейк уставилась на него, отправляя в рот кусочек бекона.

Винсент начал медленно пережевывать свою еду, глядя прямо на нее.

— Да.

Она не собиралась прерывать зрительный контакт, желая увидеть его реакцию.

— Ты ушел посреди ночи? Потому что я могла бы поклясться, что видела, как кто-то уходил, когда я выглянула в окно Адалин по пути в ванную.

Винсент откинулся на спинку стула.

— Нет, это был не я.

Она увидела легкий намек на гнев, появившийся в его голубых глазах, прежде чем он исчез.

— Вы видели кого-то во дворе? — Обеспокоенно спросил Сэм.

— О, я уверен, что она — я имею в виду это — ничего не значила. Наверное, просто моё воображение.

Винсент начал кашлять, подавившись апельсиновым соком.

Лейк пыталась не рассмеяться, но несколько смешков все же вырвались. Она гордо смотрела на него, доказывая, что победила.

— Ты ведь не возражаешь, правда? — Он схватил последний кусочек бекона с ее тарелки.

— О, вовсе нет. — Следующее Лейк пробормотала себе под нос. — Это не первое, что ты у меня отнял.

— Ну, если бы это не выглядело так хорошо, я бы этого не сделал.

Ну… черт. Она понятия не имела, комплимент это или нет.

Решив покончить со спорами — ну, если это было то, что кто — то называл неспособностью придумать ответ — она, наконец, заметила, что Сэм, Карла и Адалин смотрят на нее и Винсента, как на сумасшедших.

Лейк начала смущаться и поспешно откусила еще несколько кусочков, прежде чем отложить вилку.

— Я лучше пойду позвоню маме, чтобы она забрала меня.

— Я отвезу тебя домой, — сказал Винсент.

— Нет, все в порядке. — Лейк одарила его бесстрастным выражением лица. — Тебе нет смысла выходить.

Винсент улыбнулся.

— Я все равно собирался вернуться к папе.

— Мама не…

— Нет смысла вытаскивать твою маму. — Он встал из-за стола и направился к выходу. — Я собираюсь принять душ. Будь готова через пять минут.

Он забрал назад ту победу, которую, как она думала, была в неё. У Лейк не было другого выбора, кроме как устроить еще одну сцену.

Боже, я ненавижу его.

ГЛАВА 7

Винсент Витале мертв для меня

Лейк вздохнула около пассажирской двери. Ей хотелось бы сесть на заднее сиденье, но тогда это выглядела бы по-детски. Подождите, может быть, не слишком по-детски? Да, это определенно так и будет. Ладно, хорошо!

Она двинулась к переднему пассажирскому сидению и открыла дверцу, быстро скользнув в его темную машину, пристегнув ремень безопасности. Лейк смотрела прямо перед собой, не желая видеть его взор. Он никогда раньше не просился отвезти меня домой, а теперь просто обязан это сделать.

Когда машина не тронулась с места, Лейк посмотрела на него краем глаза. Пять секунд спустя она повернула к нему голову.

Винсент просто сидел и смотрел на нее. Она чувствовала себя неловко из-за этого.

— Ну, мы собираемся уехать сегодня?

— Да, но я вроде как должен знать, куда именно ехать.

О, черт, точно… Она явно нервничала.

— Эм, это… — Лейк обдумывала, что делать. Она никому не любила рассказывать, где живет, и именно поэтому всё всегда заканчивалось тем, что за ней приезжали родители.

Винсент выглядел смущенным.

— Хочешь, я вместо этого отвезу тебя к твоему отцу?

— Нет! — Лейк попыталась рассмеяться. — Я имею в виду, нет, моя мама, наверное, уже расстроена, что мы не увиделись с ней вчера. Ты знаешь, где «Волшебные кексы»?

Он смотрел на нее так, словно она сумасшедшая.

— Э-э, да.

— Хорошо, просто веди машину по направлению туда. — Лейк улыбнулась.

— Тогда все в порядке. — Винсент завел машину и выехал.

Лейк опустилась на сиденье, глядя в окно. Она знала, что он, вероятно, подумал, что у неё не все дома, но ей было все равно. Она должна была сделать выбор, какой дом именно он должен увилеть, и она ни за что, черт возьми, не собиралась выбирать дом своего отца. Она ненавидела то, что с самого начала оказалась в такой ситуации. Да, и все потому, что он не мог держать свои восхитительные губы при себе.

— Итак, ты делишь время поровну со своими родителями? — Спросил Винсент.

Она была немного озадачена. Он никогда раньше не задавал ей по-настоящему личных вопросов.

— Эм, нет. Я провожу неделю с папой, а выходные — с мамой.

— Почему ты проводишь больше времени со своим отцом?

Почему он спрашивает меня об этом? Мне бы очень хотелось, чтобы он этого не делал. “

— Я не знаю. Я просто делаю это.

Винсент пожал плечами.

— Я просто подумал, что ты проводишь больше времени со своей мамой.

Лейк посмотрела на него.

— Почему ты так подумал?

И почему он должен быть таким чертовски красивым? Хуже всего было то, что, когда он интересовался ею, он выглядел еще лучше, а она понятия не имела, как это вообще возможно.

— Ну, поскольку ты девочка, — он повернулся, чтобы посмотреть на нее, — и потому что не похоже, что тебя волнует то, чем занимается твой отец.

Не смотри ему в глаза! Она резко отвернулась, пытаясь придумать что — нибудь в ответ. Лейк знала, что Винсент пытается чего-то добиться, и ей это не нравилось.

— Наверное, я не хочу, чтобы мой отец был один с тех пор, как моя мама вышла замуж. — Она была рада, когда он снова подарил своё внимание дороге и принял ее ложь.

Лейк и вправду начинала ненавидеть оставаться с ним наедине в машине. В её нос проник его восхитительный аромат, а поскольку он только что принял душ, запах был усилен. Не говоря уже о том, что его аккуратно подстриженные светло-русые волосы были все еще влажными, что придавало ему сексуальный вид. Тьфу! Она нажала на кнопку, чтобы опустить окно.

Он быстро нажал на кнопку со своей стороны, чтобы снова поднять его.

— Какого черта ты делаешь? На улице холодно.

— Я просто хотела подышать свежим воздухом. Открыть окно не повредит. — Лейк снова нажала на кнопку.

— Да, но, это не у тебя мокрые волосы. — Винсент снова вернул окно в обратное положение.

Вот именно! Она дёрнулась, чтобы снова сделать это

— Прекрати. — Винсент схватил ее за руку. — Что, черт возьми, с тобой не так?

Лейк попыталась высвободить руку, но это было бесполезно.

— Отпусти меня!

— Ты собираешься опустить окно?

Почему его рука должна чувствовать себя так комфортно?

Она пыталась отбиваться от него снова и снова. Это не сработало.

— Хорошо, прекрасно! Нет, я не буду больше делать этого.

Винсент медленно отпустил ее руку, и когда Лейк не пошевелилась, он ответил:

— Хорошая девочка.

О, Боже мой, забери меня отсюда!

Лейк отстегнула ремень безопасности и повернулась, чтобы протиснуться между сиденьями и добраться до задней части. Ее больше не волновало, было ли это гребаным ребячеством: она сходила с ума, находясь так близко к нему.

— Лейк, ты, блядь, с ума сошла? Я за рулем! — Он схватил ее за талию свободной рукой, оставляя другую на руле.

Да! Она продолжала пытаться протиснуться.

— Отпусти меня, — приказала она, прерывисто дыша.

— Сядь на задницу, пока я не остановил эту гребаную машину и не отшлепал тебя! — Прорычал Винсент.

Потребовалось в общей сложности две секунды, чтобы ее задница снова прижалась обратно. Лейк ненавидела то, что часть ее сожалела об этом решении, просто чтобы посмотреть, действительно ли он это сделает. Однако она слишком хорошо знала, что он так и поступит, и именно поэтому она села.

Она скрестила руки на груди и хмыкнула.

— Пристегни ремень, — потребовал Винсент, все еще злясь, что она поставила под угрозу свою безопасность.

Лейк скрестила руки на груди.

Его голос прозвучал низко, почти как рычание.

— Милая, у тебя есть три секунды, прежде чем моя рука станет твоим ремнем безопасности.

Она поспешно потянулась к ремню и несколькими неловкими движениями выполнила приказ. Хотя, судя по тому, как грубо он назвал ее «милой», часть ее хотела, чтобы он положил руку ей на колени.

Что, черт возьми, со мной не так? Пришла мысль, что ей следовало бы сказать ему, чтобы он перестал командовать ею.

— Ты такой властный.

Он рассмеялся над ее фразой, возвращаясь к своему обычному состоянию.

— Я бы не был таким, если бы ты перестала бороться со мной.

— Извини, что я не такая послушная, как та девушка, которая залезала и вылезала из твоего окна ради тебя. — Лейк уставилась на него, и ей показалось, что она снова увидела гнев в его глазах.

— Я не знаю, почему у тебя есть причина злиться из-за этого.

— Мы знаем, что ты не послушная, потому что ты не можешь следовать гребаным правилам.

— К черту правила и к черту осиальных! Они совершенно несправедливы и сексисты. Когда мне исполнится восемнадцать, они не будут иметь надо мной никакой власти, потому что я уйду. — Она смотрела, как он крепко сжимает руль, и появилась догадка, что тот может сломаться.

Черт, это была словестное извержение! Она действительно не хотела этого произносить.

— Кто дал тебе таблетки? — Спокойно спросил он.

Лейк глубоко вздохнула.

— Моя мама, и мне нужно их вернуть, Винсент.

— А твой отец знает?

Она подумала, что именно туда он и направлялся.

— Верни их, и я тебе все расскажу.

Винсент полез в карман и вытащил их, позволив ей взглянуть на них.

— Нет, он не знает. Ты ведь не собираешься ему рассказывать, правда?

— Я подумаю об этом, — холодно сказал он.

Лейк выхватила их у него из рук после небольшой борьбы. Она с трудом сглотнула, когда увидела впереди «Волшебные кексы». Она всерьез принимала мысль о том, чтобы попросить его высадить ее там, но по тому, как проходила поездка на машине, она знала, что он этого не сделает. Поэтому она быстро дала ему остальные указания, как добраться до ее дома, который, к счастью, был не далеко.

Когда в машине снова воцарилась тишина, она услышала вздох Винсента, что заставило ее повернуть голову. Он хотел ей что-то сказать, и это только заставляло ее нервничать.

— Эм, тот, что справа, — проинструктировала она, закусив губу.

— Срань господня, ты здесь живешь? Я не знал, что твоя мама вышла замуж за кого-то богатого, — сказал он, проезжая по длинной частной подъездной дорожке.

К сожалению.

Она взглянула на дорогой дом, расположенный в престижном районе города. Именно поэтому она не хотела, чтобы он видел дом ее матери, потому что, глядя на озеро, вы бы об этом не догадались. Для всех остальных она выглядела бедной. Как мусор из трейлера.

Она попыталась фальшиво рассмеяться.

— Ага.

Она услышала ещё один вздох Винсента.

— Послушай, Лейк, я совершил ошибку прошлой ночью, поцеловав тебя.

Сердце Лейк начало выпрыгивать из груди.

— Так вот почему ты хотел отвезти меня домой?

Когда он не ответил, она получила свой ответ. Лейк могла бы поклясться, что в этот момент ее сердце разбилось. Не плачь при нем. Не плачь при нём.

— Лейк, я сожалею…

— Не стоит. Это я должна извиниться за то, что позволила тебе получить мой первый поцелуй. — Она хотела убедиться, что он понимает, что это значит для нее.

Она была готова убраться отсюда к чертовой матери, поэтому распахнула свою дверцу, собираясь выпрыгнуть наружу.

— Подожди. — Винсент схватил ее за руку, прежде чем она смогла убежать.

Лейк уставилась на его руку, что сжимала её, затем встретилась с его глазами, молясь, чтобы он сказал что-нибудь, что могло бы улучшить ситуацию.

— Ты не сказала Адалин, не так ли?

Если ее сердце не было разбито раньше, то официально это произошло именно сейчас.

Она вырвала свою руку из его хватки, не отводя взгляда.

— Нет, потому что, насколько я понимаю, ничего, черт возьми, не произошло, чтобы рассказывать об этом. — Лейк вышла из машины и захлопнула дверцу, придя к единственному выводу.

Винсент Витале мертв для неё.

ГЛАВА 8

Беги. Беги, пока можешь

— Черт! — Винсент сжал руль настолько сильно, на сколько только мог, чтобы напомнить себе о том, что нужно, черт возьми, остаться в машине и не преследовать ее.

Когда Лейк вошла в дом, он неохотно начал съезжать с дорожки. Что-то внутри него говорило, что он только что совершил самую большую ошибку в своей жизни. В последнее время он совершал ошибку за ошибкой, и каждая была связана с Лейк.

Он не знал, как, черт побери, произошел этот провал. Да, я знаю. Лейк просто изящно двигала своей задницей. Это, в свою очередь, вызвало у него похотливое желание, но он боролся, пока не нашел те противозачаточные таблетки. Тогда он был в ярости.

Должен ли он был так разозлиться? Скорее всего, нет. И всë это было только потому, что возникла ревность, ведь кто-то мог трахнуть ее вместо него. Что? Черт возьми, нет, я бы не трахнул её!

Двигаемся дальше.

Обсуждение темы таблеток с Лейк привело к тому, что ей пришлось разозлиться и показать ему, кто она на самом деле, что только сделало его член тверже. Итак, он поцеловал ее. И это было ошибкой.

Он сказал ей не двигаться, потому что был уверен, что если она прикоснется к нему, пути назад не будет, и будь он проклят, если она вправду дернула его за волосы. Черт, он даже не предполагал, что она собирается поцеловать его в ответ, но эта мелочь каким-то образом заставила его член взорваться.

Вот почему я сказал ей уйти. И в этом была его ещё одна настоящая ошибка.

Винсент совершил еще одну ошибку, позвонив девушке из «Яда», с просьбой приехать, но даже после он сходил с ума. Если бы кто-то не снял его напряжение, он бы поднялся наверх и показал Лейк, что значит трахаться.

Она, конечно, увидела уход той девушки. Это беспокоило его, злило, но он не был уверен почему. Каждая девушка знала, что он трахался со всеми подряд, так почему его волновало то, что и Лейк была в курсе?

Их шутливая перепалка во время завтрака заставила его почувствовать, что он желает еë. Он не хотел, чтобы веселье заканчивалось, и решился отвезти её домой. Он знал, что поездка будет такой же увлекательной, хотя и не догадывался, что настолько. Однако все пошло насмарку, когда она сказала: «Мне исполнится восемнадцать, и они не будут иметь надо мной никакой власти, потому что я уйду».

Именно тогда он понял, что все, что происходит между ними, должно прекратиться. Не только потому, что Лейк другая и не захочет секс без отношений, но и потому, что она не горела иметь ничего общего с мафией, в то время как Винсент хотел быть вплотную связан с мафиозным миром. Они были на двух разных планетах, в двух разных галактиках.

Итак, что же еще он натворил? Да, он допустил еще одну ошибку, сказав Лейк, что целовать ее было ошибкой. О, какая ирония судьбы. Когда Винсент взял Лейк за руку, сказав ей подождать, он почти, почти попытался всë исправить. Но увидев боль в ее глазах, он понял, что должен покончить с этим. Винсент ни в коем случае, ни в какой форме не собирался становиться верным лишь одной, особенно в возрасте восемнадцати лет. Никогда.

Он почувствовал, как что-то в голове приказывает ему развернуться к чертовой матери. Это казалось ему неправильным. Его внутренности сводило судорогой, а мысли путались от того, что могло быть не так.

— Почему она не проводит больше времени со своей мамой?

Винсент знал, каково это, когда родители не вместе. Сколько он себя помнил, его собственные родители были не вместе. Чем больше он думал об этом, тем яснее становилось, что они оказались в такой же ситуации: его мать вышла замуж за Сэма, у которого уже была Адалин, а его отец остался один. Его время было разделено пополам, до момента поступления в среднюю школу, но это было из-за всей этой истории с мафией, а не потому, что он чувствовал себя паршиво из-за одиночества своего отца. Во всяком случае, она должна больше хотеть оставаться со своей мамой из-за мафии.

Винсент провел руками по волосам, зная, что он пытается придумать любой предлог, чтобы вернуться к Лейк.

— Черт, я совершил ошибку?

Нет, ты поступил правильно.

Чем дальше он дальше он был от ее дома, тем больше становился здравомыслящим. К тому времени, как он добрался до дома своего отца, он начисто выкинул Лейк из головы.

Выйдя из машины, в его голове будто сработало действие «очистить память».

* * *

Лейк тихо закрыла входную дверь, молясь, чтобы ей удалось незаметно скрыться в своей спальне. Пожалуйста, Боже, я умоляю тебя, из всех дней, честно говоря, это тот, который я не могу…

— Лейк, вот ты где!

— Ох. Привет, мам. — Лейк обняла свою маму, и та крепко её обняла в ответ.

— Где ты была вчера? Как прошла первая неделя в школе? — Ее мать говорила со скоростью одной мили в минуту.

— Я слышала, что ты встречаешься с друзьями, поэтому подумала, что было бы неплохо, если бы мы с Адалин потусовались. — Лейк пришлось заставить себя улыбнуться. — В школе великолепно.

Ее мама широко улыбнулась.

— Конечно, все прошло хорошо, дорогая. Я рада, что твоя первая неделя после возвращения прошла отлично. — Она начала оглядывать ее с ног до головы. — Лейк, почему ты всегда носишь эти старые толстовки и джинсы? Я знаю, что у тебя много одежды.

— Я просто…

— Вспомнила: посмотри, что я тебе купила! — Мать потащила ее в гостиную и взяла сумки, стоявшие рядом с диваном. — Я ходила в торговый центр на этой неделе и должна была забрать это для тебя.

Отлично.

— Спасибо тебе, мам. Я не могу дождаться, когда надену это. — Лицо Лейк начало чувствовать дискомфорт от того, что она так долго притворялась, что улыбается.

— Хорошо, дорогая, мне нужно идти. Джон дал мне кучу поручений. Увидимся позже вечером.

Нет-нет-нет-нет-нет.

— О, ты уходишь? Уже?

— Да, мне очень жаль. Ты же знаешь, каким становится Джон, когда ему чего-то хочется.

К сожалению, слишком хорошо.

Мать поцеловала ее в щеку.

— Пока, милая. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, мама. — Лейк не нужно было притворяться. Она действительно любила свою маму, потому что, в конце концов, она была ее родным человеком.

Она зажмурилась и снова начала молиться, когда ее мама вышла из парадной двери.

— Тащи сюда свою гребаную задницу! — услышала она крик мужчины из другой комнаты.

Беги. Беги, пока можешь.

— Я сказал, тащи сюда свою гребаную задницу! — На этот раз крик был громче.

Лейк неохотно переставляла ноги по направлению в кабинет. Ты должна это сделать. У тебя нет выбора.

Она вошла в комнату и увидела, что на огромном экране телевизора показывают футбол, а затем, внезапно, пауза. Ее взгляд переместился на глубокое кресло, в котором сидел неряшливый пожилой мужчина.

— Ты что, гребаная дебилка или что-то в этом роде? Я дважды звал тебя.

— П-простите, я… Я…

Он начал насмехаться над ней.

— Ха-ха-ха-ха.

Она услышала хихиканье в дверях и, обернувшись, увидела Эшли.

— Насколько я понимаю, вчера ты не пришла домой, потому что не хотела быть здесь, пока твоей мамы не было, поэтому я позаботился о том, чтобы ее не было весь день, — сказал он.

Лейк покачала головой.

— Нет, я уже…

Он выпрямился в своем кресле, собираясь встать.

— Не смей лгать.

Лейк кивнула, закрыв рот.

Он указал пальцем прямо на нее, его лицо стало злым.

— Твоя мама умерла, так что теперь ты моя. Очисти этот чертов дом сверху донизу и сделайте то, что трейлерный мусор делает лучше всего. Сэкономь мне немного моих денег, которые твоя мама любит тратить. — Он откинулся на спинку стула.

— Папочка? — Прорезался сладкий голос Эшли.

Мужчина обратился к Лейк.

— И я слышал, что ты сделала с Эшли в школе, так что, как только мой дом будет чистым, напиши ей сочинение по английскому.

Лейк проглотила остатки гордости, которые у нее еще оставались.

— Да, Джон.

ГЛАВА 9

Злая Сводная сестра и Отвратительный Старик

Лейк взяла сумки с дивана в гостиной, крепко прижимая к себе одежду, которую купила ей мать. Она была вся в поту, и ее тело могло отказать в любую секунду. Самой трудной частью этого ужасного дня была не уборка огромных пяти спален и пяти с половиной ванных комнат. Нет, никаких слез из-за подобного. Если бы Джон или Эшли увидели их, они назвали бы ее "гребаным ребенком" и добавили бы больше работы. Однако настоящая причина, по которой она отказывалась показывать им свои слезы, заключалась в том, что она была уверена, что им это понравится, а Лейк не собиралась позволять им выиграть этот матч.

Она начала подниматься по огромной лестнице, затем свернула направо в коридор. Сначала Лейк думала, что комнатные двери не закончатся, но когда это случилось, она чуть не расплакалась.

— Ты подумала, можешь уйти куда-то с этим? — Эшли подошла к ней сзади и выхватила сумки у нее из рук с такой силой, что Лейк упала на четвереньки.

Не плачь. Не смей плакать.

— Дрянные девчонки не должны носить красивые платья. Ты это знаешь. — Эшли начала уходить, хихикая. — И не забудь про моё сочинение, сука.

Лейк смотрела за тем, как Эшли исчезает в коридоре, и в её глазах начали появляться слезы. Она посмотрела на потолок сквозь влагу и увидела свисающую белую веревку. Казалось, она была в миллионе миль отсюда. С таким же успехом это могло быть и на Луне, потому что у Лейк просто

не осталось сил.

По ее щеке скатилась слеза. Вставай. Тыльной стороной ладони она вытерла каплю с лица. Вставай. Сейчас же.

Лейк использовала все оставшиеся силы, чтобы оттолкнуться от пола. В тот раз, когда она посмотрела на ту самую веревку, теперь она опиралась на мысль о Земле, а не о Луне. Она знала, что у нее есть только один шанс вскочить и схватить еë.

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, прежде чем вскочить и крепко ухватиться за веревку, открывая отверстие в потолке. Она продолжала дергать, пока не появилась сложенная деревянная лестница. Затем она быстро развернула еë.

Лейк уставилась на крутую лестницу. Она была так близко.

Как только она поднялась на первую ступеньку, ее глаза снова наполнились слезами. Лезь! С каждым ее шагом капало все больше слез. Лезь! Лезь! Лезь!

Не успела она опомниться, как оказалась на чердаке. Ее слезы продолжали течь, пока она ползла к простому матрасу на полу.

В тот момент, когда ее тело упало на кровать, она была без сознания…

Лейк выложила лапшу на две тарелки, а сверху добавила соус маринара. Взяв тарелки, она направилась к столу и поставила их перед Джоном и Эшли.

— Давно, блядь, пора. Я думал, что подобная еда займет всего пять секунд. Разве это не все, что такие люди, как ты, можете себе позволить? — Сказал Джон.

Зная, что это риторический вопрос, Лейк держала рот на замке, как бы ей ни хотелось его открыть. После она отправилась заканчивать свои дела по дому, хотя в животе у нее урчало. Ей разрешалось есть только то, что Джон и Эшли не доедали.

Из дверного проёма вышла ее мать с большой сумкой еды на скорую руку.

Она подошла к столу и поставила сумку.

— Джон, я позвонила и сказала тебе час назад, что принесу домой ужин.

Он изобразил улыбку.

— Эшли не знала и решила приготовить ужин. Я не хотел ее расстраивать, но ты же знаешь, что я определенно могу съесть и то, и другое.

— О, Эшли, это так мило с твоей стороны! И у тебя еще было время прибраться в доме. Благодарю тебя.

Улыбка Эшли стала шире.

— Всегда пожалуйста.

— Дорогая, ты не собираешься подойти и присесть? — Ее мама помахала ей рукой.

Лейк подошла к столу и села. Она наблюдала, как Джон и Эшли отодвинули свои тарелки со спагетти, к которым едва притронулись, и принялись за пакет с продуктами.

— Кхе. — Джон кашлянул, перезапуская и указывая на Лейк. — У нее есть кое-что, о чем она хотела с тобой поговорить. Сначала я не соглашался, но она меня уговорила.

— В чем дело, милая? — Женщина повернулась к ней.

Взгляд Лейк переместился на изумленное лицо Джона.

— Давай, расскажи маме. — Его голос не соответствовал тому, как выглядело его лицо, но это было на благо ее матери.

— Ну, я подумала, что не будет никаких проблем, если моя комната будет на чердаке.

— Почему ты хочешь это сделать? — Мать выглядела смущенной.

Лейк пожал плечами.

— Я не знаю. Я просто подумала, что это было бы довольно круто.

— Как ты вообще перенесешь туда мебель?

— Я дам садовнику сто баксов, чтобы он позаботился об этом.

— Ей нужен только матрас и стол наверху. Подумай об этом. Мы могли бы превратить ее комнату в тренажерный зал, и я знаю, что ты хотела, чтобы я вернуться в форму, — Джон хлопнул себя по животу.

— Ну, если ты уверена, дорогая?

Она изобразила на лице улыбку.

— Да, мама. Я уверена.

Ее мать вытащила оставшееся содержимое сумки и протянула его Лейк.

— Смотри, что у меня есть, твое любимое!

Желудок Лейк заурчал от счастья, что наконец она поест любимую еду.

— Я не думаю, что она голодна. Ты бы видела, какую большую тарелку спагетти она съела. Ей не стоит расширяться. — Джон рассмеялся, делая вид, что последнюю часть он произнес как шутку.

— Так наелась, что не можешь съесть ни кусочка? — Улыбнулась женщина.

Глаза Лейк снова обратились к Джону, и выражение его лица сказало: "Не смей, черт возьми".

— Да, я сыта. Может быть, я разогрею это позже, когда закончу свою домашнюю работу. — Лейк вышла из кухни ни с чем, кроме урчания в животе…

наконец

Она проснулась, когда поняла, что урчание в животе ей не приснилось. Я бы хотела, чтобы это был просто сон. К сожалению, это была ее реальность.

Сев в постели, она понятия не имела, как долго была без сознания, глядя в огромное окно и любуясь темным небом. Ее тело все еще болело, а глаза говорили ей, что она заснула, рыдая.

Она полезла в карман джинсов и достала сотовый телефон, чтобы проверить время, обнаружив, что проспала до середины ночи. На самом деле она была этому рада, потому что злая сводная сестра и отвратительный старик будут крепко спать.

Лейк спустилась вниз и не торопясь приняла душ в одной из гостевых ванных комнат, а затем переоделась в чистую одежду. Она даже приготовила себе вкусный горячий завтрак. Закончив, она направилась обратно в свою спальню, чтобы приступить к работе над заданием Эшли.

Включила свет, чтобы осветить свою новую спальню, которая на самом деле была лучше, чем казалась. Конечно, здесь было негусто, но, по крайней мере, безопасно. Никто ни за что не хотел подниматься по этой лестнице: в результате, она могла спать спокойно.

Ночью была кромешная тьма и в комнате было прохладно благодаря ее треугольной форме. Каждый дюйм был деревянным от пола до потолка, а открытые деревянные балки создавали приятную атмосферу. У нее был матрас, стул и маленький письменный стол, на котором стоял старый компьютер. А также старый кожаный сундук, куда она складывала свою одежду. Однако она была почти уверена, что сундук тут был ещё до того, как она стала здесь жить. Но, в целом, было все, что ей нужно для двух дней в неделю. Кроме того, чертовски много людей превращали чердаки в спальни. Это очень хипстерский поступок, не так ли?

Лейк села за свой стол и включила компьютер. На запуск этой штуковины должно было уйти пять минут. Работа обещала быть отстойной: однако, самое приятное было то, что ей нужно было только убедиться в том, что работа на «тройка», потому что «тройка» для Эшли была все равно что «пятерка».

Все еще ожидая полной загрузки компьютера, она не могла не думать о том, что этот день каким-то образом оказался хуже предыдущего. Джон дал ей в два раза больше нагрузки, чем обычно, и ее тело физически не могло этого вынести, как и разум. Она уже давно не плакала и не реагировала подобным образом, и единственное, в чем она хотела обвинить его, так это в том, что Джон заставил ее работать до смерти. Даже не думай об этом. Она и не хотела верить, что у нее, возможно, ещё был психический срыв из-за Винсента.

Лейк зажмурилась, пытаясь отогнать мысли о Винсенте. Она была полна решимости, что он станет для нее мертвым. Это должно было стать концом всего, что у них было даже за двадцать четыре часа.

Всего шесть месяцев…

Конец ее проблемам должен был наступить в июне, когда она наконец окончит школу. Тогда никто — ни Джон, ни Эшли, ни даже мафия — не смогут владеть ею. Лейк наконец-то станет свободной девушкой. Она была полна решимости, что никто этого не изменит.

Наконец-то Лейк поняла, что ее конец близок, и ничто, ничто не встанет между ней и ее свободой.

Лейк прослезилась от счастья. Она уже слышала звон победных колоколов.

Динь-дон. Динь-дон…

ГЛАВА 11

Новое начало и счастливое будущее

Лейк стучала пальцем по столу, глядя на часы.

— На связи Земля, Лейк, ты вообще слушаешь? — Адалин пощелкала пальцами перед собой.

— Что? — Она отвернулась от часов на один миг и тут же вернулась к ним.

— Ты ведь знаешь, что у нас остался целый час, верно? И нам нужно обсудить наши планы на этот уик-энд.

Теперь, когда Лейк снова повернула голову, она сосредоточила свое внимание на Адалин.

— Хорошо. Мне очень жаль. Итак, каковы планы на этот уик-энд, в которых, я уверена, у меня не будет права голоса?

— О, Лейк, ты слишком хорошо меня знаешь. Окей, так что завтра мы, конечно же, идем на наш выпускной! — Адалин захлопала в ладоши с дурацкой улыбкой на лице. — Затем мы сидим на выпускном Винсента и идем на вечеринку к Нерона. Ладно, хорошо поговорили. — Последнее предложение было произнесено быстро, в попытке отвлечь Лейк от ее слов.

— Да, нет и нет.

— В самом деле, Лейк? Что, черт возьми, произошло между тобой и Винсентом? И не говори мне «ничего» в миллиардный раз. Я знаю, что что-то случилось.

Мы целовались.

— Адалин, я же сказала тебе, что ничего не было. Причина, по которой я не хочу присутствовать на его выпускном, заключается в том, что будет достаточно сложно отсидеть на нашем. Я также не хочу идти на вечеринку Нерона, потому что я даже не знаю его или кого-либо еще, кто там будет, если уж на то пошло. С каких это пор я вообще хожу на вечеринки?

— Я буду там, и именно поэтому мы должны пойти. Мы не были ни на одной вечеринке, и это наш последний шанс пойти на нее вместе. — Адалин надула губы, точно ребёнок.

Тьфу!

— Я подумаю об этом. — Она увидела, как Адалин улыбнулась ей, прежде чем снова уставилась на часы.

Ее подруга начала заставлять ее чувствовать себя виноватой, как только Лейк получила письмо о приеме в университет, расположенный в двух часах езды отсюда. Конечно, был один в Канзас-Сити, но она задолго до этого решила, что не пойдет туда. Выбор следующего ближайшего университета сделал всех счастливыми и, что самое главное, ее саму.

Находясь всего в двух часах езды отсюда, она могла бы навещать свою мать и при этом больше никогда не оставаться в доме Джона. Кроме того, были дополнительные бонусы в виде возможности видеть своего отца и Адалин, когда ей заблагорассудится. Да, и быть достаточно далеко от остальных.

Но Адалин пыталась заставить ее пойти на выпускной Винсента. Она была уверена, что это будет настоящий кошмар, так как выпускные длились миллион лет и были совершенно скучными. Она притворилась, что тот факт, что она не видела Винсента с тех пор, как вышла из его машины, не сыграл роли в том, почему она не хотела видеть, как он ходит или будет присутствовать на вечеринке Нерона. Лейк, без сомнения, знала, что Винсент будет там, и последнее место, где она хотела бы его видеть, — это вечеринка.

Она успешно притворялась, что Винсент мертв, предпочитая помнить о нем только до того дня, когда он поцеловал ее. По правде говоря, Лейк боялась увидеть его снова, и она планировала навсегда избежать того, каково это — находиться в его присутствии. Ладно, а теперь перестань уже думать о нем.

Лейк снова обратила свое внимание на часы, не в силах поверить, что они настоящие. В любую секунду она должна услышать…

Дзынь.

Вот он, победный звоночек, которого она так долго ждала. Она представляла себе, что звук будет намного лучше, чем этот. Но кого это волнует!

— Итак, Лейк, каково это — официально быть выпускницей средней школы? — Спросила Адалин, вставая из-за стола.

Улыбаясь, Лейк поднялась.

— Чертовски хорошо.

Лейк была полна решимости начать все сначала и жить долго и счастливо с этого момента.

***

Неужели они, черт возьми, уже поторопились?

Винсент стоял в ожидании дальше по коридору от художественного класса с Амо и Хлоей. Эти двое спорили Бог знает о чем.

— Я собираюсь поторопить их задницы, — пробормотал Винсент, зная, что они его не услышат.

Он пошел по коридору, задаваясь вопросом, как, черт возьми, один семестр может все изменить. На протяжении всей средней школы он трахал почти всех девушек в школе «Наследия», но он не трахал ни одну все эти месяцы. У Винсента также была одна девушка, на которую можно было свалить все это. Элль.

Честно говоря, это была совсем другая история, но короткая версия заключалась в том, что она случайно оказалась не в том месте не в то время. Затем Босс дал Нерону задание выяснить, что ей известно. По пути Нерону понадобилась его и Амо помощь, и, к счастью для них, Элль была с лучшей подругой. Хлоей Мастерс. Они узнали, что над двумя подругами издевались в школе, и вместо того, чтобы трахать всех девушек в последние месяцы в старшей школе, он заставлял платить их за каждый поступок, который они когда-либо делали с этими двумя девушками. По общему признанию, ему это очень понравилось.

Не то чтобы его яйца были синими: вместо этого он просто начал гордо трахать девочек из государственной школы. Несмотря на отсутствие посиневших яиц, он определенно не выходил из себя, как раньше. Винсент трахал дольше и жестче, и все равно не мог себя унять. Он начал трахать все больше и больше девушек, пытаясь утолить свою жажду, но в итоге сон пришел раньше удовлетворения. Затем Винсент начал предпочитать трахать их сзади, чтобы ему не приходилось смотреть на их лица. Он решил обвинить Элль в том, что она забрала у него удовольствие со старшеклассницами. Одно можно было сказать наверняка — последний семестр кое-чему его научил: старшеклассницы — гребаные сучки.

Винсент зашел в кабинет и обнаружил, что он пуст. Посмотрев на заднюю дверь, он начал улыбаться. Он тихо направился к ней, услышав звуки, доносящиеся из-за двери. Он начал подслушивать.

Прошло совсем немного времени, прежде чем дверь распахнулась.

— Я расстроен, что меня не пригласили, — сказал Винсент, наблюдая, как Нерон выходит из кладовой с предметами искусства, застегивая брюки, пока Элль делала то же самое с рубашкой.

Клубничная блондинка попыталась убежать обратно, но Нерон поймал ее за руку и притянул к себе.

Винсент подмигнул ей.

— Не нужно стесняться, милая.

Элль закрыла лицо рукой.

— Я не могу поверить, что ты уговорил меня на это, Нерон. Я не позволю тебе сделать это снова.

— Я клянусь Богом, Винсент, я собираюсь отплатить тебе за все твое мучительное время, — сказал Нерон.

Он начал смеяться.

— Давай, чувак, это последний день в школе. Вы двое больше никогда не увидите эту кладовку. Есть миллион других, которые вы двое можете…

Нерон поднял руку.

— Винсент, заткнись нахуй. Прямо сейчас.

— Я так и сделаю, если вы двое закончите, чтобы я мог убраться отсюда к чертовой матери.

— О, Боже мой, — прошептала Элль в плечо Нерона, когда он потянул ее за собой.

— Не волнуйся, милая, ты была не первой в этом месте. Я был там, когда был чуть младше.

— Ты не помогаешь, — прошипел Нерон.

Винсент рассмеялся, решив перестать доставлять Элль такой неприятности. На самом деле у него не было выбора. Если он продолжит в том же духе, Нерон надерет ему задницу.

Они все полюбили ее и Хлою. Черт возьми, благодаря им, он, Нерон и Амо стали солдатами. Быть солдатом в мафии Карузо было лучшим и последним, что изменилось в этом семестре.

Когда они дошли до конца коридора, Элль подбежала к Хлое.

Винсент наблюдал, как две девочки смеялись, идя бок о бок, направляясь к парковке. Он знал, что Нерон и Амо тоже не могли перестать пялиться на этих двоих. Девочки прошли долгий путь, и они чувствовали ответственность за них. Что, черт возьми, с тобой не так? Ты ведешь себя как слабак.

Он закончил с этим моментом.

— Вы оба должны прийти завтра на выпускной моей сестры.

— Черт возьми, нет. Я не собираюсь сидеть до двух, — возразил Амо.

Нерон не сводил глаз с Элль.

— Как бы мне тоже не хотелось идти, мы все должны это сделать. Она — член семьи.

— Это кое-что напомнило мне: подруга Адалин собирается на вечеринку Нерона? — Спросил Амо у Винсента.

— Я не знаю. Может быть. — Он пожал плечами.

— Черт, я надеюсь, что ее горячая задница будет там. Напомни еще раз, как ее зовут?

Руки Винсента хотели разорвать ему горло, хотя у него не было никаких чувств к ней.

— Лейк. — Он не был готов к тому, что это прозвучит как рычание.

ГЛАВА 12

Быть избитой в день выпуска было бы действительно отстойно

Лейк обвела взглядом трибуны в спортзале. Где она, черт возьми? Когда ее глаза встретились с глазами отца, он ободряюще улыбнулся ей. Она отчаянно пыталась не смотреть на головорезов рядом с ним, но вся банда Карузо заняла половину чертовой трибуны с той стороны. Она знала это, потому что там не было ничего, кроме моря черных костюмов.

Она снова посмотрела на свой телефон, чтобы узнать о новых уведомлениях. Ничего. Она отправила сообщение:

«Где ты находишься?»

Когда Лейк снова вернула своё внимание мужчине, говорившему на сцене, ей пришлось смахнуть тонкую прядь волос, попавшую ей в лицо. Мужчина был готов в любую секунду начать выкрикивать их имена, и это заставляло Лейк нервничать еще больше. Она действительно хотела, чтобы места не были распределены в алфавитном порядке, и чтобы она и Адалин могли сидеть вместе.

Она начала чувствовать себя не в своей тарелке, когда огляделась вокруг. Я никогда не знала, что такие спортивные залы в старших классах вообще существуют только в колледже.

Выпускная церемония их школы проводилась в «Наследии» из-за бюджетных соображений. Государственные школы получили бесплатное место для проведения церемонии, а «Наследие» сэкономило деньги, проводя ее в своем спортзале. Школьная система действительно знает, как выложиться до конца…

Снова оглядев трибуны, она перевела взгляд нна «черное море», но на этот раз ее взгляд привлекла пара детских голубых глаз, которые она не видела уже полгода.

Он выглядел для нее по-другому, как в тот момент, когда закатал рукава в «Яде». Винсент каким-то образом стал более красивым, более зрелым, и она не могла понять, что заставляло его выглядеть именно так.

Ее тело снова начало реагировать на него, когда его пристальный взгляд начал удерживать ее в плену. Она начала жалеть, что не находится ближе к нему, чтобы увидеть его изменения вблизи.

Бз-з-з-з.

Лейк чуть не подскочила со своего места, когдаа в ее руке начало вибрировать. Она не думала, что может еще больше засмущаться или заволноваться, если уж на то пошло.

Почему, Боже? Почему ты сделал его таким совершенным?

Посмотрев на свой телефон, она прочитала новое сообщение.

«Джон заболел. Мне так жаль, дорогая. Я заглажу свою вину перед тобой. Я люблю тебя»

Лейк изо всех сил сжала телефон, пытаясь сдержать себя от слез. Когда ее мать не появилась в первые пять минут, она поняла, что она не придет. У нее уже было чувство, что во всем виноват Джон. У Джона не было причин быть здесь, так как Эшли была младше, и он был чертовски уверен, что придет не из-за своей падчерицей.

Лейк нажала «отправить»

«Все в порядке. Я тоже люблю тебя, мама»

Казалось, несмотря ни на что, она не могла ничего поделать с тем фактом, что действительно любила ее. Ее мать была членом семьи.

Услышав первое прочитанное имя, она убрала телефон. По мере того как имена шли дальше по списку, она не могла не думать о том, как Джону удалось испортить один из самых важных моментов в ее жизни. Несмотря на это, она решила попытаться выкинуть эти мысли из головы, пока ее лучшая подруга во всем мире ждала на ступеньках, пока ее позовут следующей. Лейк уже была готова хлопать и подбадривать.

— Адалин Риччи.

Ура, что за…?

Внимание Лейк привлекли люди в черном, столпившиеся на трибунах. Они кричали, хлопали и свистели так громко, что ее барабанные перепонки вот-вот лопнут. Она не могла удержаться от смеха над головорезами из-за того, что они устроили такую сцену, и аплодировала, пока Адалин забирала свой диплом.

Прошло совсем немного времени, прежде чем Лейк обнаружила, что теперь тоже ждет на ступеньках, когда ее назовут по имени. Она, честно говоря, больше не нервничала. Ее отец был единственным, кто собирался уделить ей хоть какое-то внимание, так что ее нервы наконец-то сдали.

Мужчина заговорил в микрофон:

— Лейк…

Она сделала свой первый шаг на сцену.

— Тернер.

Походка Лейк немного замедлилась от шока, когда она услышала еще один рев, исходящий с той же стороны, настолько сильный, что ей пришлось продолжать уговаривать себя продолжать идти.

Когда она взяла диплом в руки, то изобразила улыбку на камеру, а затем сразу вернула выражение растерянности. Зачем им делать это для меня?

Перейдя на другую сторону сцены, она наконец-то смогла посмотреть на мужчин, что болели за неë. Каждый из них хлопал. Улыбка тронула ее губы, когда она увидела, как двое из них хлопнули ее отца по плечу в знак поздравления.

Когда она вернулась на свое место, то поняла, что совершенно забыла о том, что кто-то важный отсутствовал, пока она шла по сцене.

К счастью, церемония длилась недолго. Не успела Лейк опомниться, как настала ее очередь сидеть на трибунах. Накануне она не хотела этого делать, но после того, как увидела, что все они болеют за нее… Это самое меньшее, что я могу сделать.

После того, как они обняли своих родителей, Адалин повела ее к середине трибуны. По дороге они получили множество кивков от мужчин. Это был их способ поздравить их. Однако один из этих кивков заставил ее застыть на месте. Она точно знала, кто этот мужчина, когда встретилась взглядом с его ледяными, голубыми глазами. В этом не было никаких сомнений: он был Боссом. Данте Карузо.

В этом мужчине было что-то особенное, что-то вроде «не связывайся со мной», и в то же время он был классным. Он был пугающе смуглым, но она находила его слишком красивым для мужчины его возраста.

Лейк быстро кивнула в ответ, хотя и не из вежливости. Нет. Это потому, что быть покалеченной в день выпуска было бы действительно отстойно.

Протиснувшись сквозь толпу, Адалин наконец остановилась рядом с девушкой, от которой у Лейк чуть не перехватило дыхание. Девушка была потрясающе красива, с блестящими золотыми волосами, как ангел или богиня. О Боже, она похожа на женскую версию Винсента.

— Поздравляю, Адалин! — Великолепная девушка встала, чтобы обнять свою подругу. Она была высокой и одетой в бледно-голубое платье, которое подчеркивало ее совершенное тело. Лейк подумала, что в любую секунду может ослепнуть от ее красоты.

— Спасибо, — ответила Адалин, обнимая ее в ответ. После объятий она повернулась к Лейк. — Лейк, это сестра Нерона…

— Привет, я Мария. Поздравляю! — Она притянула к себе Лейк для объятий.

Господи, она невероятно милая! Лейк обняла ее в ответ.

— Благодарю тебя.

— Мария, когда ты поймешь, что люди не любят обниматься? — спросил мужской голос, что звучал молодо.

— Извини, я пытаюсь работать над этим. — Мария отстранилась.

Лейк рассмеялась.

— Нет, все в порядке. Ты не должна переставать быть милой.

Все вокруг притихли и начали пялиться на нее.

Тот самый мужской голос вернулся.

— Она сказала «милой»? Никто никогда не называл Ка…

Мария ударила его по плечу.

— Это мой младший брат, Лео, которому нравится доставлять мне неприятности.

Лео протянул руку.

— Приятно познакомиться, Лейк.

От кого, черт возьми, произошли эти люди?

Парень с волосами грязного блонда был очарователен и слишком хорош собой для своего возраста. Она решила, что он только начал учиться в старших классах, но он определенно был намного красивее остальных старшеклассников в школе.

Лейк пожал его руку в ответ.

— Я тоже рада с тобой познакомиться, Лео.

Все они быстро сели обратно, когда началась вторая церемония. Лейк почувствовала облегчение от того, что ее отвлекли, потому что она не понимала, что такого сказала, что заставило всех уставиться на нее.

Краем глаза Лейк показалось, что кто-то все еще смотрит на нее. По глупости она посмотрела на ряд позади себя, чтобы увидеть мужчину, которого лучше бы не видела.

Ее голова дернулась вперед, по спине пробежали мурашки. Нахуй-нахуй-нахуй этого парня. Она не знала, кто он такой, и никогда не хотела знать. Лейк собиралась держать голову прямо; ни при каких обстоятельствах она не хотела снова видеть его безумные глаза. Удивительно, но она не осмеливалась оглянуться назад на протяжении всего начала второй церемонии.

— Мне нужно сбегать в уборную, — прошептала Мария в сторону Адалин и Лейк.

Когда Лейк пододвинула свои ноги вместе с ногами Адалин, чтобы та прошла, и увидела, как Мария обернулась, а затем прошептала парню позади нее, и будь он проклят, если это был не тот, который напугал ее до смерти.

Когда Мария начала тихонько протискиваться, Лейк увидела, как двое парней последовали за ней. Одним из них был устрашающий парень, который пристально смотрел на нее.

О Боже, неужели у Марии действительно есть телохранители?

Лейк, честно говоря, начала чувствовать, что ей чего-то не хватает, поэтому она тщательно обдумала, действительно ли девушке нужен телохранитель.

Пшшш! Нет, это безумие. Держу пари, они даже не вернутся с ней.

Если они это сделают, это означало, что они правда были ее телохранителями. Но это не так.

Эта мысль не помешала Лейк присесть на краешек стула и уставиться на дверь, из которой только что вышла Мария.

ГЛАВА 13

Принцесса мафии в Канзас — Сити

Открыв свой клатч, она достала со дна свой любимый тюбик помады «Angel». Глядя в зеркало, она провела им по своим пухлым губам, затем прижала их друг к друга. Довольная результатом, она положила помаду обратно в сумочку.

Девушка начала проводить пальцами по кудрям, давая ногам больше времени, чтобы размяться. Я уверена, что он все равно хочет докурить свою сигарету. Она засмеялась, подумав о том, что он наполовину зажег ее, прежде чем вышел за дверь.

Повозившись еще с минуту, она решила, что пора выходить, пока другой не выбил дверь уборной.

Она схватила свою сумочку, после чего распахнула дверь.

— Черт! Черт возьми… — Проклятия глубокого голоса затихли, когда мужчина начал бормотать себе под нос.

Она быстро отбросила клатч и дотронулась до руки мужчины, которую он прижимал к щеке.

— Мне так жаль. Ты в порядке? Я совсем забыла, что эти двери открываются таким образом.

Услышав приглушенный смех, она прогнала своего сторожевого пса прочь, чтобы пойти посмеяться в другое место.

— Да, да, я в порядке. — Он сказал это так, будто хотел, чтобы она оставила его в покое.

Черт возьми, я ударила его очень сильно.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке? Вот, дай мне посмотреть. — Она взяла его за запястье другой рукой, чтобы оценить ущерб на его лице.

— Я сказал… — резко начал он, убрав руку от лица, чтобы посмотреть на ту, что чуть не вышибла ему мозги. Глядя на нее, он потерял ход своих мыслей. Ему потребовалось мгновение, прежде чем он смог откашляться и сменить тон. — Я в порядке, правда. — Он улыбнулся ей.

Она беспомощно уставилась на него, не желая отводить глаз. С тех пор как она родилась, ее окружало бесчисленное множество красивых мужчин, но он был иным красавцем. У него были светло-каштановые волосы, что аккуратно спускались к аккуратной, еле заметной щетине. Глаза, однако, были тем, на что она не могла перестать смотреть. Они выглядели как жидкое золото. Почувствовав его сильную руку на себе, она поняла, что его тело было подобно его внешности.

О Боже. Она быстро убрала от него руки, стараясь не улыбаться от смущения из-за того, что прикасалась к нему дольше, чем следовало бы.

Наконец она отвела от него взгляд.

— Я… мне очень жаль. Я чувствую себя ужасно из-за того, что нанесла тебе ущерб.

Я что, только что заикнулась? Быть взволнованной перед мужчинами — это то, чего с ней никогда не случалось.

— Все действительно в норме. Это была моя вина. Обычно я отхожу подальше от двери, но похоже, я витал в другом месте.

Она улыбнулась ему в ответ. Услышав его искренние извинения, она сразу почувствовала себя лучше.

— Пока нет отметины, но я надеюсь, что и не будет.

— Если это и произойдет, то не в первый раз. — Он наклонился за её вещью. — Вот, держи.

Она смотрела, как он поднимает с пола ее сумочку, и ощутила его взгляд на своих новеньких туфлях-лодочках телесного цвета, которые она вытащила из коробки этим утром. Ее тело слегка покалывало, когда его глаза закатились. Спасибо тебе, Кристиан Лубутен.

Он протянул ей сумочку, и когда она приняла ее, то заметила, что размер его руки занимал весь размер её кклатча, благодаря чему она коснулась еë.

— Спасибо. — Ее руку тоже начало покалывать.

— Всегда пожалуйста…

Она с улыбкой заправила свои золотые волосы за ухо.

— Мария.

Их головы повернулись.

— Поехали, — услышала она, когда появившийся мужчина быстро сократил расстояние между ними.

— Это мой брат. — Она заметила, как что-то вспыхнуло в золотистых глазах её нового знакомого.

— Лука Карузо. — Ее брат протянул руку.

— Кейн Эванс. — Он пожал его руку. — Я преподаю здесь английский.

Он учитель? Почему у меня никогда не было учителей, которые выглядели бы так же?

Мария посмотрела на их руки. Хватка Кейна была такой же, как у Луки: не говоря уже о том, что он пожимал ему руку, глядя Луке прямо в глаза. Это действительно начинало бесить Луку, учитывая, что мало кто из мужского пола мог это сделать, тем более учитель английского.

Лука наконец отстранился от него.

— Английский, да? Ты не похож на человека, способного преподавать.

— И ты не похож на человека, который послушал бы, когда я сказал, что на территории школы запрещено курить, — сказал Кейн.

О, нет. Мария попыталась взять себя в руки.

Лука полез в карман и вытащил пачку сигарет. Схватив палочку, он сунул ее в рот и, зажав её между губами, заговорил.

— Я никого не слушал, когда учился здесь, — он открыл свою «Зиппо» и прикурил, прежде чем сделать длинную, глубокую затяжку, а затем выпустил дым, убедившись, что он попал Кейну в лицо, — Я бы сказал, что ты прав.

— Что ж, я рад, что мы знаем свои роли здесь. А теперь, если вы меня извините, мои ученики выпускаются. — Затем Кейн улыбнулся Марии. — Было приятно познакомиться с тобой, Мария.

— Мне тоже было приятно познакомиться с вами

— Мария старалась не покраснеть и не смотреть в расплавленное золото его глаз.

— Лука, — сказал Кейн, проходя мимо него.

— Кейн, — ответил Лука, бросив окурок на пол и наступив на него.

Что ж, могло быть и хуже, подумала она, наблюдая, как Кейн идет по коридору. Будь я проклята, если его походка не была сексуальной.

— Какого хрена, Сэл? — Взревел Лука, когда Сэл вернулся из-за угла.

— Извини, она, блядь, она врезала ему в лицо дверью. Я не мог перестать смеяться.

Пока Мария закрывала глаза, почувствовав, что ей не по себе, к Сэлу пришёл новый прилив смеха и он отчетливо проигрывал в уме то, что произошло.

Лука обнял сестру и они все отправились обратно в спортзал.

— Что я тебе говорил о том, что нужно бить сильнее?

* * *

Лейк наблюдала, как Мария возвращалась. Я знала это. Через секунду прямо за ней вошли двое мужчин, держась рядом. Святое дерьмо, они же телохранители.

Миллион мыслей пронеслись в ее голове, пока она смотрела, как они поднимаются на трибуны. Она понятия не имела, с кем сидит рядом: она знала только то, что не хочет сидеть рядом с ней. Очевидно, что любой, кого стоит охранять, должен быть мишенью. Я не хочу быть рядом с долбаной мишенью!

— Приготовься кричать. Следующий Нерон, — прошептала ей Адалин.

Лейк сглотнула, подумав о Марии, и ей показалось, что в любую секунду в ее сторону могут полететь пули. Она огляделась и увидела, что все готовятся прыгать вверх и вниз, а затем поняла, что они окружены морем толпы. Кем бы ни была эта девушка, она была чертовски важной персоной.

Она услышала, как мужчина вернулся к микрофону.

— Нерон…

Лейк перенесла вес свой вес на ноги, чтобы встать.

— Карузо.

Вы, должно быть, издеваетесь надо мной. Она снова и снова моргала, прислушиваясь к вою. Она не могла видеть ничего, кроме Блэка, стоящего перед ней, потому что сил встать не было.

Лейк посмотрела на высокую золотистую блондинку и явно королевскую особу. Наконец — то все обрело смысл, и она точно знала, кто такая Мария. Принцесса мафии в Канзас-Сити.

ГЛАВА 14

Глядя в глаза Демону

Лейк неловко сидела на трибунах, не в силах перестать ерзать. Адалин собиралась хорошенько подумать о том, когда они останутся наедине, поскольку она намеренно не сказала, кто эти люди такие. Она, должно быть, издевается надо мной, если думает, что я иду на вечеринку к Нерону.

Прошло совсем немного времени, прежде чем все поднялись, чтобы поболеть за большого парня, Амо. Все, что ей оставалось сделать, это поболеть за Винсента, а потом она сможет убраться отсюда к чертовой матери.

Лейк не могла отвести глаз от Винсента, пока время близилось к тому, чтобы назвали его имя. Ей просто хотелось быть поближе к сцене. Он был так не похож на себя прежнего, и она отчаянно хотела увидеть его вблизи.

Прекрати это!

В этот момент колени Лейк подпрыгивали вверх-вниз. Ей нужно было выбраться из замкнутого пространства, подальше от людей в черных костюмах. Но еще был и Винсент, от которого ей нужно было убраться подальше. Если она продолжит наблюдать за ним еще дольше, то наверняка, черт возьми, потеряет самообладание.

— Винсент Витале, — сказал мужчина в микрофон.

Лейк встала, хлопая в ладоши, когда мужчины начали свой вой. Звук свиста и криков отвлек ее внимание от Винсента. Она оглядела спортзал и увидела бесчисленное множество девушек, вопящих во всю глотку, каждая из которых пыталась кричать громче другой, чтобы привлечь его внимание. Однако дело было не в этом: даже женщины постарше свистели и кричали вместе с ними.

Не в силах больше выносить эту пытку, она начала протискиваться мимо мужчин к выходу с трибуны. Она изо всех сил старалась быстро выйти из спортзала, не срываясь на спринт: однако, когда она прошла мимо светловолосой матери с огромными сделанными сиськами, кричащей и перепрыгивающей через свою дочь, она побежала.

Лейк распахнула двери, позволяя свежему воздуху ударить ей в лицо. Тяжело дыша, она села на скамейку. Она не совсем понимала, почему у нее перехватило дыхание, но решила списать это на бег, а не на тот факт, что у нее действительно могла быть паническая атака.

Она начала делать глубокие вдохи, пытаясь не представлять, как все девчонки мигом потекли, услышав имя Винсента. Было трудно выделить какую-то одну мысль, так как в ее голове их проносилось так много.

Почему они так себя вели? Знал ли он их всех? Откуда он их знает? Почему меня это вообще волнует? О, мой Бог…

Голова Лейк резко повернулась в сторону входа в школу, когда она услышала, как открылись двери. Она втянула воздух и так же быстро откинула голову назад.

Пожалуйста, пожалуйста, уходи.

— Ты не возражаешь? — Раздался мрачный голос.

Лейк сглотнула, затем снова встретилась взглядом с незнакомцем. Да, возвражаю. Покачав головой, она отодвинулась как можно дальше на край скамейки. Краем глаза она увидела, как он сел и достал из кармана сигарету и зажигалку.

Он быстро прикурил от своей "Зиппо", прежде чем глубоко затянуться.

— Почему ты убежала оттуда?

Лейк нервно прикусила губу.

— Я… я этого не делала.

— Дорогая, я действительно не стал бы отрицать это в то время, когда ты была единственной девушкой, которая бежала в противоположном от него направлении.

Черт.

Лейк, наконец, посмотрела на него и тут же пожалела об этом, когда увидела опасные сине-зеленые глаза. Если присмотреться к нему, то он выглядел совсем не так, как другие в тех костюмах. Черт возьми, он даже не носил его. Вместо этого на нем были только темные брюки и рубашка. Судя по тому, что он не застегнул свою черную рубашку до конца, можно было сделать вывод, что ему не нравится носить эту одежду. У него была еле заметная борода и растрепанные волосы, которые он, кажется, всегда зачесывал назад.

Наконец-то она поняла, почему от него у нее на руках встали дыбом волосы. Конечно, он был опасен, как и другие, но этот человек даже не пытался скрыть это за дорогими итальянскими костюмами и галстуками, подобными им. Полноправные члены были головорезами, одетыми как миллионеры. Все, кроме этого. Она только задавалась вопросом, кто же он такой, чтобы ему сходило с рук такое выражение лица. Наверное, я действительно не хочу этого знать.

Она также подумывала убежать от него, но передумала, представив, что он сделает с ней, если она посмеет.

Она сделала еще один глубокий вдох.

— Я просто почувствовала клаустрофобию, вот и все. — Она поспешно попыталась отвлечь от себя внимание. — Ты не хотел сидеть до окончания церемонии?

— Черт возьми, нет. Им повезло, что я добрался до пятой. — Он сделал еще одну затяжку, затем выпустил дым изо рта, не заботясь о том, что тот достиг ее лица — Итак, Лейк, почему ты на самом деле сбежала?

Прошу прощения?

— Я тебя знаю? — В ее голове это звучало лучше.

— Может быть. — Он зловеще улыбнулся. — Лука Карузо.

Младший босс.

Лейк попыталась удержать свою челюсть от падения на пол. Она должна была знать, кто он, но никогда бы не подумала, что кто — то настолько высокопоставленный — не говоря уже о сыне Данте — будет выглядеть так. Было абсолютно ясно, почему ее пробрала дрожь.

— Значит, ты все-таки знаешь меня? — Лукка щелчком отправил окурок на тротуар. — Почему ты никогда не общаешься с семьей?

Лейк уставилась на свои колени, не в силах поднять на него взгляд. Очевидно, лгать не было никакого смысла.

— Хм, я никогда по-настоящему этого не хотела. Я никогда не думала, что имеет значение, делаю я это, или нет.

— Почему? — Спросил он.

— Потому что я не важная персона. Мой отец всего лишь солдат и никогда не продвигался по службе, даже спустя столько лет.

Лука начал смеяться над ней.

— Ты ни черта не знаешь, не так ли?

— Нет, я ни хрена не хочу знать об этой семье, — призналась Лейк. Ей действительно не нравилось, когда над ней смеялись, но, увидев угрозу в его холодных глазах, она пожалела, что не может взять свои слова обратно.

Лука наклонился ближе к ее лицу.

— Мне не нужно напоминать тебе, кто я, не так ли, дорогая?

Лейк проглотила комок в горле и медленно покачала головой.

— Хорошо. — Он снова выпрямился и достал из кармана еще одну сигарету, затем щелкнул зажигалкой, прикуривая кончик и делая глубокий вдох. — Теперь у вас есть босс, который принимает все решения. Его близким, надежным другом и доверенным лицом является советник. Младший босс — это второй человек в команде. Капо возглавляют команду солдат, и, наконец, у вас есть помощники, которые не являются членами семьи, а деловыми знакомыми. Твой отец был и всегда будет солдатом, и он знал это с того момента, как стал им. Только итальянские мужчины могут стать состоявшимися мужчинами и принять омерту. Те, кто этого не сделает, останутся солдатами до самой смерти. — Лукка пожал плечами. — Во всяком случае, так говорит Google.

Лейк задумалась над его словами. Только итальянские мужчины могут стать состоявшимися мужчинами. Что-то в этом "правиле" начало ее бесить, как будто они видели только цвет, и появление мужчины, который не был итальянцем, "запятнало бы" семью.

— Я понимаю, — прошептала она. — Итак, независимо от того, насколько мой отец был предан вашей семье, его никогда нельзя заставить, потому что его фамилия Тернер, а не Карузо?

— Я все еще не думаю, что ты понимаешь, дорогая. — Лука быстро схватил ее за подбородок, чтобы посмотреть ей в лицо. — Тебе нужно подумать о том, какая гребаная семья была здесь, когда прозвучало твое имя.

В этот момент Лейк могла поклясться, что смотрела в глаза демону. Пока он держал ее в плену, она начала молиться, чтобы он освободил ее, не уверенная, что он вообще это сделает. Она, наконец, переступила свои границы с ним. В конце концов, он был не обычным человеком: вполне возможно, он был самым опасным человеком во всем Канзас-Сити.

— Почему здесь нет твоей матери? — Потребовал ответа он.

— Е-ее муж болен, — Ей удалось закончить стронг.

— У него что, рак?

Лейк закрыла глаза, желая заплакать.

— Нет.

Лука, наконец, отпустил ее.

— Может быть, теперь ты, блядь, сможешь понять хоть каплю того, что семья значит для нас. — Поднявшись на ноги, он произнес свои последние слова, бросая последний окурок. — Но тогда, какое мне дело, дорогая? Ты и твой отец для меня ничего не значите.

Лейк не осознавала, что затаила дыхание, пока дверь не закрылась, за которой он исчез. Она едва спаслась от демона ценой своей жизни. По крайней мере, на данный момент…

ГЛАВА 15

В логово льва

Лейк каким-то образом обнаружила, что ее тащат вверх по лестнице ко входной двери.

— Я не пойду туда, Адалин! Ты знаешь, кто здесь живет? — Она каким-то образом умудрялась кричать и шептать одновременно.

— Да. — Адалин быстро согнула руку в кулак, чтобы постучать в дверь.

— Подожди! — Лейк быстро схватил ее за руку, прежде чем она соприкоснулась с материей. — Ты сказала мне, что это вечеринка, на которой будет напиваться кучка взрослых людей, а не чертово сборище главы криминальной семьи Канзас-Сити! Поверь мне, эти люди безумны. Я встретила одного сумасшедшего сегодня, и все, что ему нужно было сделать, — щёлкнуть зажигалкой, — Лейк попыталась имитировать движение запястьем, — и я практически умерла…

Во входном проёме появился Нерон.

Лейк хотела бы она заползти в глубокую, темную дыру и могла только надеяться, что он этого не слышал, но веселое выражение его лица говорило ей об обратном.

Адалин попыталась нарушить неловкое молчание.

— Спасибо, что пригласил нас, Нерон.

— Всегда пожалуйста. — Нерон улыбнулся, открывая дверь шире, чтобы они могли войти. — Приятно, наконец, познакомиться с тобой по-настоящему, Лейк.

Она изо всех сил старалась быть улыбчивой, когда они вошли в дом.

— Мне тоже.

— На кухне есть много пиццы, и не волнуйтесь, здесь есть и старшеклассники, — сообщил им Нерон, выходя из фойе, все еще улыбаясь.

О Боже.

Адалин изо всех сил старалась не рассмеяться.

— Ну, по крайней мере, это был шаг вперед по сравнению с тем, кого ты встретила в последний раз.

Она действительно не умела производить хорошее первое впечатление. К счастью, Нерон был не таким пугающим, как его старший брат, но, глядя в его изумрудные глаза, она поняла, что для этого нужно ещё время.

— Да, но у тебя есть пятнадцать минут, помнишь?

Адалин понизила голос.

— Серьезно, Лейк, посмотри на этот дом. Мы не сможем наглядеться на все это за пятнадцать минут.

Лейк оглядела огромное фойе с парадной лестницей. Невозможно было сказать, как выглядела остальная часть дома, ведь они сделали не так много шагов.

— Хорошо, двадцать. — Продвигаясь дальше сквозь дверной проем, она не могла избавиться от ощущения, что ее привели в логово льва.

Когда они пробирались через него, Лейк легко отвлеклась на экстравагантный дом. Это место определенно подходит для короля. Огромная кухня соединена со столовой, что идёт из гостиной, благодаря чему она кажется ещё более просторной. Тут было довольно много людей, но свободное место ещё оставалось.

— Я так рада, что вы обе здесь! — Мария быстро обняла каждую из них. — Идите сюда, вы должны познакомиться с моими друзьями.

Лейк последовала за Адалин и Марией сквозь толпу людей к дивану в гостиной, в которой было намного тише и уединеннее, чем в остальной части дома. Она заметила клубничную блондинку, которую видела той ночью в «Яде».

— Это Элль. Элль, это Адалин и Лейк, — представила их Мария.

— Привет. — Элль мило улыбнулась, и ее голос соответствовал ее внешности.

— А это Хлоя, — закончила Мария, указывая на темноволосую девушку чуть дальше.

Хлоя нервно улыбнулась им в ответ.

— П-Привет.

Лейк не могла не заметить шрамы на правой стороне её лица. Один шел от нескольких дюймов над ее бровью вниз по щеке, в то время как другой проходил примерно на дюйм выше и ниже ее губ. Лейк почти могла видеть боль в ее шокирующе серых глазах.

— Привет, — ответила Лейк, когда Хлоя позволила своим черным волосам прикрыть эту сторону лица. Ей сразу стало стыдно за то, что она пялилась, но причиной тому были даже не шрамы, а то, насколько она была красива даже с отметинами.

— Разве ты не была той девушкой в «Яде» в январе?” — Спросила Адалин.

Элль зилалась лёгким смехом.

— Ага. Я не думаю, что это была хорошая ночь для кого-то из нас.

Все девушки разразились смехом, думая о том, что эта ночь действительно ни для кого не удалась.

Лейк и Адалин сели на огромную кожаную тахту перед диваном, чувствуя себя комфортно, разговаривая с девочками.

— Ты забрала Неро обратно, да? — Спросила Адалин, желая посплетничать больше, чем поговорить.

Нерон вмешался и ответил за нее

— Это потребовало некоторого убеждения, но в конце концов она согласилась.

— Да, к сожалению, я это сделала, — подразнила его Элль, когда Нерон наклонился и коснулся губами ее губ.

— Какую пиццу ты хочешь? — Спросил Нерон у Элль.

Лейк повернула голову на голос, что приветствовал её, и который она не слышала, казалось, целую вечность.

Подняв глаза, она увидела те самые голубые глаза, которые время от времени появлялись только в ее неконтролируемых снах. Ее глаза скользнули по нему, впитывая все изменения, которые она видела на расстоянии. Лицо Винсента приобрели лишь незначительные новые черты: он привел себя в порядок, и выглядел немного более безупречно. Его одежда была безупречной. Однако по-настоящему изменились его глаза. По их вине она видела совершенно другого мужчину.

— Лейк…? Лейк? — Его слова наконец прервали ее размышления.

А? Лейк моргнула, глядя на него, пытаясь стряхнуть оцепенение.

— Что?

— Какую пиццу ты хочешь?

Она повернула голову, не в силах смотреть на него и говорить одновременно.

— Эм, нет, спасибо. Я не голодна. — Это была явная ложь. Она умирала с голоду из-за того, что в тот день почти ничего не ела.

— Пепперони или сырная? — Это прозвучало как требование.

Лейк снова повернулась к нему.

— Я сказала, что…

— Адалин рассказала нам, что ты сегодня ничего не ела, — тихо прорычал он.

— Они очень чувствительны к еде. — Усмехнулась Элль, пытаясь разрядить обстановку. — Просто выбери что-то одно.

Лейк совсем забыла, что поблизости кто-то есть. Потрясающе.

Она мило улыбнулась Винсенту.

— Поскольку ты никогда не даешь мне выбора, выбирай сам. — Она знала, что он поймет, что за этим кроется не один смысл.

Глаза Винсента сузились на ней, прежде чем он ушел с Нероном и Амо.

— Что сделал Винсент после «Яда» по возвращению домой? — Тихо спросила Элль. — Нерон сказал мне, — добавила она.

Получил мой первый поцелуй, трахнул другую девушку, а потом отвез меня домой, где сказал, что все это было большой ошибкой.

Лейк подняла уголки губ вверх.

— Очевидно, он сжег наши платья.

— По уважительной причине, — ответил Винсент, ставя перед ней тарелку.

Лейк глядела на четыре огромных куска пиццы с пепперони и сыром, а затем на улыбающееся лицо Винсента. Она забыла, что он тоже был хорош в играх.

Лейк оглянулась, увидев, как Винсент протягивает Адалин тарелку, Нерон дает одну Элль и Марии, а Амо ставит другую перед Хлоей. Что-то подсказывало ей, что ни у одной из девушек не было выбора отказаться от еды, когда все они взяли свой первый кусочек пиццы.

Лейк почувствовала, что она вписалась, как только парни начали общаться между собой, что позволило девушкам снова поболтать. Однако ей приходилось уговаривать себя не смотреть в сторону Винсента время от времени. Черт, зачем ты смотришь? Пару раз она потерпела неудачу.

Она начала замечать, что Хлоя говорит не так много, как остальные, и после приступа хихиканья она что-то прошептала Элль, а затем встала, чтобы уйти. Лейк наблюдала, как она прошла к двум задним дверям, прежде чем исчезнуть.

Что-то в Хлое взывало к ней. Она чувствовала себя почти ответственной за то, почему та ушла.

Встав, она подтолкнула тарелку с недоеденной едой обратно к Винсенту. Я победила. Затем она быстро направилась к тем дверям, из которых только что вышла Хлоя. Открыв их, Лейк была поражена красотой заднего двора.

Весь двор был огромным, с большим количеством зеленой травы, но ее внимание привлек сад, внутри которого стояла беседка, увешанная белыми гирляндами. Это было потрясающе.

— Это так великолепно, — с благоговением сказала Лейк.

Хлоя дружелюбно посмотрела Лейк.

— Я… так и есть.

Взглянув на полузакрытое лицо Хлои, ее сердце слегка обожгло.

— Мне очень жаль. Я не хотела пялиться ранее.

Хлоя посмотрела на свои руки и начала их заламывать.

— Все в порядке. Я п-привыкла к этому.

Лейк подошла, чтобы положить руку на плечо Хлои, но Хлоя практически отпрыгнула на десять футов в сторону.

— П-извини, у меня гермафобия. — Хлоя схватилась за плечо, которого девушка почти коснулась.

Она подняла руки.

— Нет, мне очень жаль.

Лейк наконец поняла, почему Хлоя позвала ее. Хотя Лейк могла понять ее боль, она знала, что пытка в глазах Хлои была намного хуже, чем у нее. Ни за что на свете я не захотела бы знать о ее кошмарах.

— Если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить, я выслушаю. Я знаю, каково это — быть одной. — Лейк собралась уходить, чтобы Хлоя могла побыть одна, но прежде чем она это сделала, она почувствовала себя обязанной сказать кое-что ещё. — Тебе не следует прятать свое лицо. Оно прекрасно.

ГЛАВА 16

Зло побеждает добро в весе

Хлоя снова оказалась в белоснежной беседке. Несколько месяцев назад она была там в разгар зимы, когда еще лежал снег, но рассвет цветов был близок. Тогда она находила это прекрасным, но теперь она нашла это… еще более красивым.

Глядя через окна на вечеринку, она поняла, что на таких вечеринках чувствует себя ничуть не лучше, чем в прошлый раз. Однако на этот раз все было немного по-другому. Она не ожидала, что Лейк будет стараться изо всех сил, чтобы сказать о таких вещах.

Тебе не следует прятать свое лицо. Это прекрасно.

Хлоя правой рукой заправила волосы за ухо, вспоминая те слова. Она никогда не думала, что, может быть, они смотрели не на ее шрамы, а на нее саму. Хлоя начала сожалеть о том, что почти ничего не сказала ей и не поблагодарила за то, что была такой милой, но правда заключалась в том, что она так и не привыкла к доброте снова. В ее жизни зло побеждало добро в весе.

Хлоя знала, что если она не будет ожидать доброты, то больше не почувствует боли. Она знала, что в тот момент, когда она привыкнет к доброте, это снова убьет ее. В следующий раз я не выживу.

— Привет, дорогая, — поприветствовал ее знакомый низкий голос.

Хлоя посмотрела на Луку, удивляясь, как он мог появляться и исчезать без единого звука. Он был последним человеком, которого кто-то хотел бы застать врасплох, а она была первым человеком, к которому не следовало подкрадываться.

Лука вытащил сигарету и сунул ее между губ, начиная разговор.

— Я слышал, ты все еще говоришь, что ты гермафобка. Ты когда-нибудь думала о том, чтобы сказать правду, хотя бы раз? — Он щелкнул своей "Зиппо" и закурил.

Хлоя посмотрела на свои колени и сжала руки вместе.

— Я… это не ложь.

Луке нужно было сделать всего несколько шагов, прежде чем он встал над ней и протянул руку.

— Ну же, дорогая, просто попробуй один раз.

Взглянув сквозь ресницы, она уставилась на его руку. Просто попробуй это один раз. Она не знала, было ли это правдой, которую он хотел услышать, или он действительно хотел, чтобы она коснулась его руки. Это было впервые, и это было страшно.

Хлоя ослабила давление своих рук и почувствовала зудящую потребность протянуть руку и почувствовать его.

Ее рука сдвинулась всего на несколько сантиметров, прежде чем она пришла в себя.

— Я н-не могу.

— Почему ты не можешь? — Зазвучал мрачный голос в приказном тоне.

Продолжая на него и дальше смотреть, она встретилась с его лицом.

— Потому что я боюсь, — прошептала она свое признание.

Я только что сказала это вслух? При нем?

Спустя еще мгновение Лука сел перед ней.

— Это было не так уж плохо, дорогая. — Сделав еще одну затяжку, он продолжил: — Сейчас лето, а ты все еще носишь одежду с длинными рукавами.

Хлоя быстро опустила рукава своего черного платья, чтобы убедиться, что ее руки прикрыты. Откуда он всегда всё знает? Она не понятия не имела, делала ли его эта черта пугающим или сексуальным. Это было слишком трудно сказать прямо сейчас, когда она смотрела на него.

Его внешность казалась еще более грубой, чем в последний раз, когда она видела его. Его черно-каштановые волосы и появилась заметная щетина. Тем не менее, он все еще сохранял свой внешний вид плохого человека, надев темные джинсы и черную футболку, облегавшие его мускулистое тело.

Лука играл с "Зиппо" одной рукой, а затем он подождал, пока появится пламя.

— Ты собираешься в колледж?

— Да, конечно, — бездумно ответила она.

Он ускорил ритм игры с зажигалкой.

— Куда?

— В Стэнфорд. Калифорния.

Он быстро закрыл зажигалку.

— Это ужасно далеко, дорогая. Я думаю, ты правда можешь продолжать сбегать. — Лука снова встал над ней.

Хлоя затаила дыхание, ожидая, что он сделает дальше. Она почувствовала внезапное дежавю, осознав, что эта встреча проходила ровно также, как и предыдущая.

— Она права, ты знаешь. Эти шрамы прекрасны.

Она чувствовала, как его рука хочет прикоснуться к ним, точно так же, как она чувствовала его разочарование из-за того, что она уезжает в Калифорнию.

Он исчез таким же образом, как и появился — она снова не успела это осознать.

Хлоя протянула руку и провела пальцем по шраму на щеке.

Эти шрамы прекрасны, мысленно повторила она его слова.

Даже в малейшей степени нет.

* * *

Когда Лейк закрыла за собой дверь на задний двор, ее встретили трое растерянных выражений лица.

— Что? — спросила она после того, как они продолжили пялиться на нее.

— Что ты ей сказала? — Спросил Винсент.

Лейк посмотрела на него, затем на Нерона и Амо, и все задавались одним и тем же вопросом.

Что за черт?

— Эм, что?

Винсент попробовал снова:

— Я задал вопрос.

Теперь я вспомнила, почему он мне не нравится.

Лейк решила просто пройти мимо него, полностью игнорируя. Она больше не пыталась разговаривать с ним, потому что его отношение с каждым месяцем становилось только хуже. Кроме того, она услышала, как заиграла музыка, и она не собиралась упускать свой шанс снова потанцевать с Адалин.

Когда она сделала шаг, чтобы пройти мимо него, Винсент схватил ее за руку, останавливая. Она попыталась отпрянуть, но безуспешно.

— Отцепись.

— Нет, пока ты не ответишь мне, дорогая.

— Я не была груба с ней, если это то, о чем ты подумал! — Лейк наконец снова дернула за руку, и он позволил ей высвободиться. Она разгладила платье, чтобы прикрыть большую часть ног. — А теперь, не мог бы ты, пожалуйста, подвинуться? Я собираюсь пойти танцевать. — Она убедилась, что слово "пожалуйста" звучало саркастично.

Амо сделал шаг вперед и настаивал:

— Я пойду с тобой.

Винсент быстро положил руку на плечо Амо и сжал его так сильно, что костяшки его пальцев побелели.

Лейк взглянула на Амо. Он был огромен. Да, он напугал ее тем, как оглядывал ее с ног до головы, и нет, она не особо хотела танцевать с ним, потому что он не спросил, хочет ли она, а просто утвердил. Однако в данный момент ей было все равно, потому что это явно злило Винсента.

Она сладко улыбнулась.

— Оке…

Винсент резко сжал ее и начал толкать назад, пока она не оказалась прижатой к с стене. Ее глаза расширились, когда она посмотрела на лицо Винсента, понимая, что, возможно, зашла слишком далеко.

— Что я тебе говорил в прошлый раз? — Он стиснул зубы.

Лейк понизила голос до шепота, пытаясь заглянуть за него.

— Винсент, здесь люди…

Винсент придвинул свое тело ближе к ней, вжимая ее в стену. Он нежно положил руку ей на горло, чтобы у нее не было другого выбора, кроме как смотреть на него.

— Когда я задам тебе вопрос, милая, ты мне ответишь. А теперь не заставляй меня просить тебя еще раз.

Грудь Лейк, казалось, вот-вот вырвется из-под платья от того, как она продолжала дышать.

Его большой палец скользил взад и вперед по пульсирующей жилке на ее шее, давая ей понять, что он полностью понимает ее ощущения. Она слишком далеко продвинула Винсента, и до этого момента совершенно забыла, что он за человек.

— Я… Я не помню. — Я помню, но не могу этого сказать. Независимо от того, как сильно она пыталась убить Винсента в своей голове, те слова, которые он сказал, все еще приходили к ней.

— Я тебе напомню. — Другой рукой он убрал ее шелковистые светло-каштановые волосы за ухо. — Я сказал тебе, что если ты когда-нибудь снова пойдешь на свидание с парнем, я отрублю ему руку. Если он тебя трахнет, я отрублю ему член. Нужно ли мне делать что-то из этого?

У нее пересохло во рту, и ей удалось слегка покачать головой в его хватке.

— Хорошая девочка. — Наклонившись, он приблизил свои губы так близко, как только мог, осторожно, чтобы не касаясь ее уха. — Я также сказал тебе, что, если я когда-нибудь снова увижу тебя танцующей и выглядящей подобным образом, твои дни девственницы сочтены.

Лейк зажмуривала глаза с каждым словом, которое он шептал ей на ухо. Тепло его рта так близко к ее коже заставило ее тело откликнуться, нагревая каждый дюйм ее плоти.

Винсент откинулся назад, пристально разглядывая ее тело.

— Милая, с этим платьем ты уже на полпути к цели. — Убрав руку с ее волос, которые он держал, он провел пальцем по ее пухлой нижней губе. — Я предлагаю тебе попробовать.

Когда Винсент убрал от нее руки после последнего движения большим пальцем, тело Лейк мгновенно закричало, требуя, чтобы его прикосновения вернулись.

Она наблюдала, как Нерон и Амо сдвинулись со своих блокирующих позиций, только тогда осознав, что они были там все это время.

Лейк была вынуждена наблюдать, как Винсент снова уходит от нее, так же легко, как и в первый раз.

Черт возьми, я ненавижу его.

ГЛАВА 17

Мы все здесь безумны

Лейк обнаружила, что на нее пристально смотрят.

— Вы двое тоже собираетесь прижать меня?

— Черт возьми, нет. Я бы хотел сохранить свой член, куколка, — сказал Амо, прежде чем уйти.

Нерон рассмеялся, привлекая внимание Лейк.

— Винсент на самом деле не стал бы этого делать, не так ли?

Веселое выражение исчезло с его лица.

— Что ты об этом думаешь?

Он бы сделал это. Лейк проглотила комок в горле, ясно осознавая, что вопрос Нерона был риторическим.

Нерон отвлек ее от размышлений.

— Между прочим, мы не думали, что ты плохо обращаешься с Хлоей.

— Тогда почему он спросил меня, о чем я с ней говорила? — Она была уверена, что он тщательно подумал, прежде чем заговорить.

— Никто никогда раньше не проявлял к ней особого внимания. Поэтому, когда ты это сделала, нам стало любопытно, почему. Мы не совсем привыкли к тому, чтобы девушки были с ней любезны.

Лейк обернулась, чтобы посмотреть в зеркало, и ее сердце на долю секунды перестало биться, когда она увидела, как Лука подошел ко входу в беседку, где сидела Хлоя.

— Она встречалась с ним раньше? — Лейк стало дурно при мысли о том, что такой мужчина, как Лука, подкрадывается к такой девушке, как Хлоя.

— Да, — ответил он как ни в чем не бывало.

Она повернула голову, чтобы посмотреть на него в шоке от его ответа.

Когда Лейк повернула голову обратно к Хлое, она заметила, что Амо смотрит в окно в углу гостиной. Его глаза были черными, как ночь, но она все еще могла видеть его глаза. Она могла бы и не заметить этого, если бы он просто не разглядывал ее, но в этот момент его черные глубины выглядели совершенно по-другому.

Полностью повернувшись к Хлое, она наблюдала, как Лука подошел к ней и протянул руку, отчего у нее перехватило дыхание. Повернувшись обратно к Амо, она увидела, как исказилось его лицо.

Лейк продолжала переводить взгляд с одной сцены на другую и обратно. Вот срань.

Вот срань, олянувшись на Нерона, она увидела, что это написано на его лице.

— Итак, Лукка и Хлоя… и Амо, и… Хлоя? — Произнося каждое имя, она переводила взгляд с одних на другого. — И как это должно сработать?

— Это не так. — Он сказал это так, как будто был уверен, как будто знал всё.

Она должна была согласиться, что это было крушение поезда, ожидающее своего часа.

Не было никаких сомнений, что Лука был демоном, хоть и потрясающе красивым. Но самое главное, он не пытался скрыть свою истинную природу, как это делали остальные: вместо этого он наслаждался ею.

Амо, с другой стороны, был лишь немного менее устрашающим. Он был огромным для своего возраста и почти не разговаривал, что только усугубляло ситуацию. Его глаза были такими же темными, как и его личность, и что-то подсказывало ей, что она не хотела встречаться с его настоящей личностью.

— Эта девушка не принадлежит ни одному из них. Но особенно ему. Так что вопрос в том, кто хуже? — сказала она, глядя на ужасающего, как ад, Луку.

Нерон улыбнулся.

— Это то, что говорит Элль.

— И что ты об этом думаешь?

— Ты имеешь в виду выбор между моим братом и другом?

Лейк кивнула, ожидая его ответа.

— Не имеет значения, что думает любой из нас. Решать должна она сама.

Как будто они собираются позволить ей принимать решение. Она знала, что один победит, отправив в нокаут другого. У Хлои никогда не будет выбора в ее собственной судьбе.

Оглянувшись, она увидела, как Лука стоит над Хлоей, как будто она была его добычей.

— Ты же не можешь думать, что он должен быть с ней.

— Чего ты не знаешь, так это того, что ей нравятся штучки Phillipi штучки.

Глаза Лейк расширились.

— Мне очень жаль, я не…

Нерон остановил ее.

— Все в порядке.

О, Слава Богу. Она почувствовала облегчение, зная, что он действительно имел в виду.

— Кроме того, я бы не стал беспокоиться о ней. Тебе нужно беспокоиться о себе. На твоем месте я бы не стал с ним бороться.

Лейк посмотрела в его ярко-зеленые глаза. С Винсентом?

Его голос стал холодным, посылая мурашки по ее спине.

— Мы. Все. Безумны.

Да, уходи, подумала она, глядя вслед Нерону. Лейк отправилась на поиски Адалин, и, конечно же, она не встала с дивана, продолжая болтать без умолку. Хуже всего было то, что Винсент, Нерон и Амо тоже вернулись туда.

Она действительно хотела, чтобы они все не прекращали свои разговоры, когда она тихо подала голос.

— Адалин, эм, мне нужно вернуться домой.

Адалин попыталась вытащить карточку жалости.

— Давай, Лейк. Ты покидаешь меня, помнишь?

— Куда ты поступаешь? — Спросила Мария.

Лейк не хотела, чтобы они знали, в какой колледж она собирается поступать. Чем меньше мафия знала о ней, тем лучше.

Она попыталась отшутиться.

— Я не оставлю ее…

— Да. Но ты уезжаешь в колледж в двух часах езды отсюда.

Черт, Адалин! Она хотела прикрыть рот Адалин на последней части. Не в силах удержаться, чтобы не взглянуть на Винсента, она не увидела намека ни на какие-либо чувства в его детской голубизне. Она не знала почему, но это ее в некотором смысле расстроило.

Мария посмотрела на Нерона, скрестив руки на груди.

— Как так получилось, что она уезжает в колледж? Это нечестно.

Потому что я не член мафиозной семьи.

Лейк одарила Адалин взглядом, говорящим о том, что действительно пора уходить.

— Хорошо, — вздохнула Адалин, вставая.

— Т-ты уходишь? — Спросила Хлоя, подходя к ней сзади.

— Да, мне нужно домой, но мне правда было приятно познакомиться с тобой. — Она улыбнулась ей.

Хлоя убрала волосы за ухо, тоже улыбаясь.

— Мне тоже.

— Мы все должны снова как-нибудь пообщаться, прежде чем ты уедешь, — перебила Элль.

— Да, это было бы весело, — ответила Лейк, не понимая, почему Элль так широко улыбается. Ее лицо выглядело так, как бывает у детей, когда наступает рождественское утро. Лица у всех действительно были такими, у всех, кроме нее и Адалин.

— Мы могли бы пройтись по магазинам! — Радостно вмешалась Мария.

— Лейк ненавидит ходить по магазинам, — заметила Адалин с выражением, которое говорило ей о том, что Адалин не устраивает этот факт.

Лицо Марии стало растерянным.

— Хм, я бы и за миллион лет до этого не додумалась.

После неловкого момента, когда все уставились на нее, Лейк схватила Адалин за руку, а другой помахала на прощание.

— Ага. Что ж, пора идти. Всем пока!

Адалин подождала, пока Лейк не утащил ее достаточно далеко.

— О, мой долбаный… Лейк, этот дом… Как ты можешь хотеть уехать? Я имею в виду, серьезно, ведь эти парни настолько горячие! Кстати, я видел Лукк, и ты явно сошла с ума. Тот факт, что он такой устрашающий, делает его еще более сексуальным.

Она наблюдала, как Адалин практически обмахивается веером, а затем пробормотала:

- Вы все действительно сумасшедшие.

— И Нерон! Его глаза… Я хочу прикоснуться к его глазам!

В тот раз она действительно прикрыла рот рукой.

— Ш-ш-ш! Может быть, ты забыла, что у него есть девушка, Элль.

Адалин убрала руку ото рта.

— Боже, Лейк, я сказала, что хочу потрогать его глаза, а не лизать его пресс. — Когда они закрыли за собой входную дверь, она продолжила: — Кроме того, я бы никогда не стала встречаться с лучшим другом моего брата. Это просто неправильно.

Казалось, в сотый раз за день она проглотила комок в горле.

— Да… Да, конечно.

Боже, помоги мне.

ГЛАВА 18

Один больничный цикл подходит к концу

Винсент услышал стук по стеклу, привлекший его внимание. С другой стороны Лука курил сигарету и движением двух пальцев говори: «Иди сюда».

— С каких это пор ему стало наплевать на курение в доме? — сказал он, вставая.

— Почему-то совсем недавно. Теперь он курит только в своем кабинете, — ответил Нерон, когда он и Амо последовали за ним.

— Эта твоя девчонка запала на нее, — сказал Лука, указывая сигаретой на Винсента, когда дверь закрылась.

— Она не моя девчонка.

— Ну, судя по тому, как она сбежала с твоего выпускного, это так. Тебе действительно нужно было трахнуть всех матерей старшеклассниц? Как будто не хватает школьных кисок.

Винсент сжал челюсть, вспоминая, как Лейк выбежала из спортзала. Он никогда бы не подумал, что все эти женщины будут вести себя так, как будто они были на концерте One Direction. Первое, что он сделал, когда закончил ходить по сцене, это посмотрел, где сидела Лейк: вместо этого он нашел ее выбегающей за дверь. Он ненавидел себя за то, что его инстинктом было посмотреть на нее. Почему я должен чувствовать себя плохо из-за того, что трахаюсь? Ей не принадлежит мой член.

Он хотел покончить с этим разговором.

— Итак, что ты хотел?

Лука стряхнул пепел.

— Я хочу сказать, что ее отец явно проделал дерьмовую работу, научив ее уважению или чему-то еще в этом роде. Тебе нужно укротить ее красивый рот, прежде чем она навлечет на себя неприятности.

— Что, черт возьми, ты с ней сделал? Я слышал, как она назвала нас сумасшедшими, и она назвала тебя «сумасшедшим». Ей нет дела до твоих трюков с «Зиппо». — Нерону явно нравилось рассказывать Луке часть про зажигалку.

Винсент и Амо старались не рассмеяться, когда Лука затянулся сигаретой глубже и дольше, чем обычно.

— Ну, тогда она чертовски умнее, чем я думал. — Лука оглянулся на Винсента. — Но это моя точка зрения. Я напугал ее до чертиков, а она все еще не умолкает. Ей чертовски повезло, что я застал ее за разговором с Хлоей.

— Что она ей сказала? — спросил Амо.

— Лейк извинилась за то, что пялилась на нее, сказала, что ей не следует прятать свое лицо. Кроме того, она не против поговорить с Хлоей, если ей это понадобится. Она понимает, каково это быть одной.

— Одной? — Что, черт возьми, она имела в виду?

Лука пожал плечами.

— Ее мать сегодня не пришла.

— Почему, черт возьми? — Все чертовы члены семьи там были, так что Винсент ожидал и, более того, нуждался в хорошем оправдании того, почему ее мать не пришла.

— Очевидно, ей оказалось важнее то, что ее муж болен.

Винсент был в ярости.

— Ублюдок.

— Дерьмо, — сказал Нерон, проводя рукой по волосам.

— Какая ебаная сука, — выплюнул Амо.

Откуда он знает обо всём? По какой-то причине ему не нравилось, что Лука знала о ней то, чего не знал он.

Лука мог читать мысли Винсента благодаря его лицу.

— Она твоя, так что разбирайся с ее гребаным ротиком. Я бы не хотел воспитывать ее сам.

— Она не моя, — прошипел Винсент, изо всех сил сжимая переносицу, чтобы взять себя в руки. — Ничего из этого гребаного не имеет значения: к концу лета она уезжает в колледж.

— Ей не нужно уезжать. — Докуривая последнюю сигарету, клубы дыма появлялись с каждым произнесенным Луккй словом. — К черту колледж.

Винсент вернулся в дом, все еще злясь от мысли, что мама Лейк не пришла на выпускной собственной дочери. Амо прав: она чертова сука. Он по-прежнему не хотел, чтобы эта история с ним и Лейк продолжалась, учитывая тот факт, что она уезжает из Канзас-Сити, а его член никогда не будет принадлежать лишь одному человеку, как бы он ни забывал о том, как весело драться с ней. Тем не менее, он собирался, блядь, увидеть ее мать, сразу после того, как оправится от того момента, в котором он прижал Лейк к стене.

Винсент оглядел пространство, и впервые за эту ночь его глаза метались между всеми женщинами. Мне просто нужно отвлечься.

* * *

Бзззз… Бзззз… Бзззз… Бзззззз.

Лейк схватила телефон со старого деревянного стула, который она использовала как прикроватную тумбочку. Должно быть, она забыла выключить школьный будильник, так как это был ее первый день летних каникул. Будь ты проклят, тревога.

Глядя на экран, она не увидела уведомления о тревоге, как привыкла: вместо этого он гласил: «Семь пропущенных звонков от папы».

Она быстро перезвонила ему.

Ее отец ответил так быстро, что она даже не услышала ни одного полного гудка.

— Лейк, послушай меня внимательно…

— Папа, что случилось? — Лейк приняла сидячее положение, сразу же забеспокоившись от огорченного голоса отца.

— У меня мало времени, Лейк. А теперь слушай. Собери сумку, затем иди в банк и обчисти свой сберегательный счет в колледже, все двадцать тысяч. Помнишь ту квартиру, которую мы посмотрели неделю назад, всего в миле от колледжа?

Она сжала телефон, чтобы не трястись.

— Да. В чем дело?

— Она все еще сдается в аренду. Иди туда и распишись. Моя машина на месте. Возьми и не возвращайся, пока я не скажу. Если я этого не сделаю, то через пару месяцев все будет в порядке. Никому не говори, что уезжаешь.

Лейк изо всех сил старалась не расплакаться, чтобы говорить ясно.

— Папа, что ты сделал?

— Это не имеет значения. Просто сделай то, о чем я попросил, хорошо? — По его голосу она слышала, что он вот-вот расплачется.

Отдав поражение отцу и собственным слезам, она зарыдала.

— Хорошо.

— А теперь иди и побыстрее. — Он остановился на мгновение, чтобы собраться. — Люблю тебя, детка.

— Я тоже тебя люблю, папа.

Тишина.

После того, как ее отец внезапно отключился от звонка, она свернулась в клубок и позволила своим эмоциям бушевать по всему телу. Лейк прекрасно представляла, что он сделал. Ее отец был крупным игроком, который, казалось, был в минусе у Босса в течение многих лет. Их крошечный кухонный стол был завален просроченными счетами, и в последнее время Лейк заметила, что ситуация становится все хуже и хуже.

Вместо того, чтобы ее отец использовал свои деньги для оплаты некоторых счетов, он проигрывал их в надежде выиграть по-крупному, чтобы оплатить их все. Ее отец не мог расплатиться со своим долгом, и его болезнь зависела от этого факта.

Это был один болезненный цикл, который подходил к концу.

А теперь иди и побыстрее, — его слова пронзили ее разум. Ей пришлось встать и сделать то, что у нее получалось лучше всего, потому что если Лейк и знала что — то, так это то, когда бежать к черту. Особенно из семьи.

До сих пор Лейк всегда знала, как выглядит ее будущее. Она вытерла слезы с лица и, наконец, открыла глаза.

В этот момент ее будущее стало черным.

ГЛАВА 19

Судный день

Лейк припарковала «Франкенлак» у обочины. Выйдя, она схватила свою сумку и перекинула ее через плечо. Ей приходилось глубоко дышать с каждым шагом, не зная, было ли принятое ею решение правильным.

Глядя на высокую стеклянную дверь перед ней, она знала, что, как только она войдет, пути назад уже не будет.

Она положила ладони на дверь. Быть сильной. Одним толчком дверь распахнулась, и она вошла.

Это был день ее расплаты.

Чувства Лейк обострились, когда дверь за ней закрылась. Она могла слышать лязг металла вместе с писком различных машин. Оглядевшись, она увидела, какой он огромный, с кучей людей, но не могла найти того, кого искала. Направляясь к эскалаторам, она поднялась наверх и, наконец, подошла к мужчине в черном костюме на контрольно-пропускном пункте. Глядя на его дорогие туфли, она подошла к нему.

— Ключ?

Лейк глубоко вздохнула.

— Я хочу его увидеть.

Устрашающий охранник пару раз моргнул, прежде чем оглядеть ее с ног до головы.

— Кого его?

Она огляделась, чтобы убедиться, что в пределах слышимости никого нет.

— Б…

Охранник схватил ее за руку и потащил к лифту подальше от глаз.

— Ты совсем дура, девочка? Кто тебя разыграл?

— Никто. Мой отец Пол Тернер. Мне нужно его увидеть, — быстро выплюнула она слова.

Она смотрела, как вся ярость покидает его лицо.

— Черт возьми, — прошептал он.

По мановению руки вышел другой парень в костюме и занял его место на посту. Затем он нажал кнопку «вверх» на лифте, и двери скользнули в сторону. Втянув ее внутрь, он нажал несколько кнопок, когда двери закрылись.

— Тебе не следовало приходить сюда. Ты знаешь, что ты только что сделала?

Лейк посмотрела на его руку, которую все еще держала. Его руки были такими большими, что казалось, будто он сжимает ее, но уже полегче, как только узнал, кто она такая. Ее глаза переместились на его лицо, на котором снова отразилась ярость. В его голосе больше не было ненависти: вместо этого она чувствовала, что он говорил с ней с сочувствием.

Она крепко сжала лямку сумки.

— Да.

— Я так не думаю.

Поездка на лифте, казалось, длилась вечность, поскольку он поднимался наверх без перерывов, и она решила, что он, должно быть, ввел для этого код. Пожалуйста, откройтесь.. К счастью, двери, наконец, открылись, когда она начала чувствовать клаустрофобию от грядущих последствий своих действий.

— Надеюсь, ради тебя же, он сегодня в хорошем настроении.

Она сделала еще один глубокий вдох.

— Я тоже, — сказала она, пока он вел ее по длинному коридору.

Когда они уже собирались подойти к двери в самом конце, она распахнулась, и из нее вытащили женщину в сексуальном наряде.

— Пожалуйста, прости! Пожалуйста! Пожалуйста, извини! — завопила женщина, размазывая макияж по щекам.

Ноги Лейк перестали двигаться, во рту пересохло.

— О, Боже мой, — прошептала она на грани слез.

Охранник рванул ее мимо кричащей женщины.

— Поступишь также, и он не проявит пощады. — Он понизил голос.

Она напрягла ноги и сосредоточила свои мысли на отце, а не на криках в коридоре.

Быть сильной.

Охранник открыл дверь и втащил ее внутрь.

Быть сильной.

Он продолжал вести ее через темную комнату, заполненную мониторами с видеозаписями с камер наблюдения.

Быть сильной.

Он подошел к следующей двери, но вместо того, чтобы пройти, постучал.

Быть сильной.

— Войдите, — услышала она глубокий голос с другой стороны двери.

Будь сильной, будь сильной, будь сильной.

— Удачи, — прошептал он, отпуская ее. В последний раз он широко открыл дверь, чтобы она могла войти.

Лейк вошла в темную, наполненную дымом комнату, ее глаза скользили по трем мужчинам внутри. Босс сидел за огромным столом, курил сигару, и его ледяные голубые глаза приковали ее к месту. Позади него стоял еще один человек в костюме, и она хотела, чтобы он не был свидетелем этого. Наконец, ее взгляд остановился на спине отца.

— Сегодня должен быть мой счастливый день. — Данте улыбнулся, откинувшись на спинку стула.

Отец быстро повернулся на своем месте.

— Лейк, какого черта ты здесь делаешь? — Встав, он пошел к дочери.

— Сядь, Пол, — предупредил Данте.

Пол медленно сел обратно на свое место, его глаза стали стеклянными.

Прости, папа.

Босс закурил сигару.

— Зачем ты пришла?

Лейк подумала о совете охранника и сделала шаг вперед.

— Вы знаете зачем.

Данте мгновение смотрел на нее, явно не ожидая ее ответа. Его интерес разгорелся.

— Ты знаешь, что он сделал?

— Я предполагаю, что он должен вам много денег, — сказала она, схватив свою сумку, словно это была трость, благодаря которой она еще не упала.

— Да, должен, и уже много лет. Прошлой ночью ему удалось добиться выигрышной серии в покере — достаточно, чтобы выплатить свой долг передо мной, — но как ты думаешь, что он сделал?

Лейк пришлось отвести глаза от его ледяного взгляда.

— Он пошел ва-банк, не так ли?

— Все трахались и потеряли каждую чертову копейку. Теперь, пожалуйста, скажи мне, чего ты надеешься добиться здесь сегодня, потому что я закончил с ним. Он обещал возвращать мне деньги каждый раз, когда берет деньги из моего казино, и каждый гребаный раз я ему верю. Я понимаю, что у него зависимость от азартных игр, но мне нравится, что мои мужчины счастливы. Твой отец верен мне, вот почему ему так долго это сходит с рук, но прошлой ночью он доказал обратное. Я ни разу не отнимал у него доли на работе, и теперь мы оба за это расплачиваемся, — торжественно закончил он, рассказав Лейк всё.

Нет, пожалуйста, Боже. Лейк могла только надеяться, что он не видит, что она ничем не отличается от кричащей женщины, которая только что ушла. Единственное, что удерживало ее на месте, это то, что Данте только что доказал, что у нее нет другого выхода.

Она докопалась до последней крупицы храбрости, которая у нее осталась.

— Надеюсь, я смогу изменить ваше мнение.

— Как, черт возьми, ты сможешь это сделать? — На этот раз Данте позабавился, сбив с толку Лейк, показав свою не очень темную сторону. Если она вообще есть.

Лейк медленно сняла сумку с плеча. Другого пути нет. Подойдя к его столу, она вывалила её содержимое вместе со всеми своими надеждами и мечтами.

— Лейк, нет! Что ты делаешь?! — Закричал ее отец.

Данте поднял руку, призывая его замолчать.

— Где ты это взяла?

— Это мои… Ну, это были мои деньги на колледж, — призналась она.

Она смотрела, как блондин, стоявший позади Данте, подошел и сложил деньги.

— Двадцать, — сказал он после того, как каждая пачка была идеально сложена.

Данте взял одну стопку купюр и пролистал ее большим пальцем, обнаружив, что каждая из них — стодолларовая купюра.

— Твой отец должен мне пятьдесят, извини.

Лейк моргнула, не в силах думать.

— Пятьдесят тысяч? — Она не ожидала, что он до такой степени задолжает Боссу, но ей нужно было что-то придумать. От этого зависела их жизнь. — Хорошо… ну… Должно быть что-то, что я могу сделать. Я могу работать на вас. Я уверена, что здесь, в отеле-казино, есть работа, которую я могу выполнить. Я умею убираться. — Взглянув на неубежденное лицо Данте, она быстро выпалила остальное. — Вы можете оставить себе всю мою зарплату. Я буду работать бесплатно до нужной суммы.

Данте несколько секунд молчал.

— Что ты думаешь, Винни?

Блондин пожал плечами.

— У нас сейчас не хватает девушек, и она подойдет.

— Нет, ей все еще семнадцать. Она не может, — настаивал ее отец.

Глаза Лейк расширились. Семнадцать?

— Сколько тебе лет, Лейк? — спросил Данте.

Лейк уставилась на умоляющее лицо отца. Затем, закрыв глаза, она ответила на вопрос, который, как она боялась, решит ее судьбу.

— 18.

Данте улыбнулся, и ее тело покрылось мурашками.

— Хорошо. Ты будешь работать у меня официанткой, пока не выплатишь долг твоего отца. Любые советы, которые ты выслушаешь — сохрани. Я советую тебе держать язык за зубами о законности того места, где ты будешь работать, но я уверен, что ты и так это знаешь.

Пол начал качать головой.

— Пожалуйста, не заставляй ее работать там…

— Тихо. — Данте остановился, глядя на него. — Что касается тебя, я считаю, что это будет большее наказание, чем то, что придумал я. Ты будешь продолжать работать на меня, Пол, и я позабочусь о том, чтобы ты получал только дерьмовую работу. Ты все равно получишь свою долю, но все, что ты мне заплатишь, также будет вычтено из твоего долга. Чем больше ты работаешь на меня, тем больше ты сможешь вернуть мне, и тем меньше она будет там торчать. Однако, если я поймаю тебя за тем, как ты бросаешь четвертак в мои гребаные игровые автоматы, я тебя убью. Как тебе это, Винни?

Винни быстро кивнул в знак согласия.

Данте посмотрел на Лейк.

— Работать ты начнешь немедленно.

Ей не понравилось, как он только что посмотрел на нее.

— Джо, входи. — Голос Данте стал выше, и ему даже не нужно было кричать, хотя Лейк полагала, что такому человеку, как Данте, не нужно этого делать, чтобы донести свою точку зрения. Спустя секунду в комнату вошел охранник, который и привел ее сюда.

— Отведи ее к Сэди и скажи, что она займет место этой суки.

Джо кивнул и открыл дверь, чтобы она вышла.

— Не разочаровывай меня, Лейк, — дал последнее предупреждение Данте.

Лейк в последний раз посмотрела Боссу в глаза.

— Я не буду. Спасибо, мистер Карузо. — Ее взгляд переместился на блондина, который был советником Босса. Его близкий, надежный друг и доверенное лицо, как любил называть это Лука. Отец, по крайней мере, рассказал имена тех, от кого следует держаться подальше.

— И спасибо вам, мистер Витале.

ГЛАВА 20

То, что ты в комитете по мелочам, не означает, что у тебя нет больших сисек

Лейк снова вошла в лифт вместе с охранником, потрясенная тем, что она и ее отец спаслись бегством. Когда двери закрылись, до нее дошло, что единственным способом, которым, как она думала, она собиралась спуститься вниз в этом лифте, был мешок для трупов.

Она смотрела, как охранник нажал несколько кнопок, и лифт тронулся. Посмотрев на него, она увидела настороженность в его глазах.

— Спасибо, — прошептала она ему. Это был третий раз, когда она благодарила кого — то за день, но впервые она говорила это серьезно. Если бы не он, она не знала, были бы у нее силы продолжать идти.

— Пока не благодари меня, — пробормотал он.

Лейк посмотрела на цифры, которые прыгали все дальше и дальше по этажам казино, пока не миновали последний этаж, написанный над кнопкой. Она не думала, что существует какой-либо другой этаж.

Когда двери открылись, она увидела очень темный коридор, к которому глазам пришлось довольно долго привыкать. Когда они подошли ближе к нужной им двери, она услышала, как музыка становится громче. Охранник подвел ее ближе ко входу и постучал в дверь, и через секунду она открылась.

Лейк не могла поднять челюсть с пола, когда заглянула внутрь. Это было похоже на отдельное казино, только гораздо более интимное и экстравагантное. Не говоря уже о полуголых девушках повсюду. Там были девушки, одетые в откровенные черное и розовое белье, прямо как та девушка, которая с криками вышла из офиса Данте. Когда до нее дошло, что они все там работают, глаза Лейк переместились на столы, и она увидела, что все дилеры были женского пола, одетыми в сексуальные наряды. Еще несколько человек также танцевали на шестах.

Охранник подтолкнул ее внутрь, показывая, насколько это было огромное помещение. Оно было того же размера, что и казино наверху.

Зачем два казино? Она также не понимала, почему то, что было перед ней, являлось тайной.

Одно было ясно точно: здесь не было женщин-игроков. Однако работниц было предостаточно.

О, черт возьми… — подумала она, когда женщина прошла мимо нее с подносом напитков в руке. Наряд, который она носила, был таким, в который Лейк не оделась бы даже за миллион долларов. Наверное, потому что это был не наряд, а нижнее белье.

Она посмотрела на Джо, не в силах подобрать слова, и когда он посмотрел на нее с сожалением, она решила, что он прочитал все эмоции на ее лице. Ей хотелось убежать невероятно далеко, так как все начало обретать смысл. Я так облажалась.

Ее снова потащили в заднюю часть казино, пока Джо не отдернул несколько розовых прозрачных занавесок, чтобы открыть дверь. Он будто прошел сквозь нее, даже не постучавшись в этот раз.

Когда она вошла в женскую раздевалку, буквально везде ее встречали сиськи. Из всех дверей, через которые они сегодня прошли, именно в эту ему стоило постучать.

Джо подвел Лейк к девушке, одетой в шелковое платье.

— Сэди, это Лейк. Она займет место Аманды.

Лейк смотрела, как Сэди положила руку на бедро, и от этого движения ее огромные груди приподнялись. Затем она показала Лейк поворотный знак пальцем.

Какого?…

— Повернись. — Сэди снова махнула рукой.

Ей пришлось сглотнуть желчь в горле в момент ее поворота. Ей точно не дали возможности поступить иначе.

Она взглянула на Сэди, когда вернулась в исходное положение, Лейк могла видеть, как она тихо обдумывает, пока осматривала ее сверху донизу. Она точно знала, что у нее на уме: ни сисек, ни жопы, только кости. Не нужно быть ученым, чтобы понять, какой девушке не место здесь.

Лейк посмотрела в пол, не в силах смотреть в лицо критику.

— Она идеальна. Они полюбят ее! — взвизгнула Сэди.

Глаза Лейк снова подскочили к улыбке Сэди. Что она только что сказала?

Сэди оттолкнула Джо руками.

— Иди, мне нужно работать. — Она взяла Лейк за руку и посадила на стул перед огромным освещенным зеркалом.

— Эм, а насколько я идеальна? — Лейк не понимала, как ее невзрачная внешность Джейн могла кого-то соблазнить.

Сэди рассмеялась, подбирая со стола немного тонального крема.

— Ты когда-нибудь видела порно-звезду без макияжа? Потому что тебе действительно следует погуглить это. — Она указала на свое безупречное лицо. — Это то, что я называю ложной рекламой, дорогая, и тебе не понадобится даже половина того макияжа, которым пользуюсь я. Твоя кожа идеальна до такой степени, что мне почти хочется тебя ненавидеть.

Лейк не могла сдержать хихиканья. Она знала, что Сэди просто шутит, потому что она излучала секс и уверенность, не показывая ни малейшего намека на настоящую ненависть. Ее личность соответствовала ее наполовину рокерской внешности с темными тенями для век и темными волосами с короткими бледно-светлыми прядями.

Она решила найти время, чтобы задать как можно больше вопросов во время своего преображения.

— Ну, так чем ты занимаешься?

— Я здесь пит-босс, — ответила Сэди, начиная наносить макияж.

— Что это значит? — Лейк не владела терминами казино, учитывая, что для нее было незаконно даже находиться в одном из них до двадцати одного года.

— Я отвечаю за все игровые столы и слежу за тем, чтобы все в зале были довольны.

— Значит, ты мой босс? — Спросила она.

— Да, но у тебя все будет хорошо, — заверила ее Сэди.

— Я никогда раньше не обслуживала столики. Ты не думаешь, что мне нужно научиться делать свою работу, прежде чем я надену наряд? — Она определенно больше заботилась о том, чтобы хорошо выполнять свою работу, чем о том, как она выглядит. Ей нужно было сделать Данте как можно более счастливым.

Сэди рассмеялась.

— Дорогая, ты можешь пролить на них бутылку виски за тысячу долларов, если при этом будешь выглядеть сексуально. Им плевать. Я не ожидаю, что поначалу ты будешь безупречна, хотя чем быстрее, тем лучше. Этого обычно достаточно, чтобы девушки работали на износ.

— Как я вообще могу здесь работать и подавать алкоголь? Мне всего восемнадцать.

— Все, что тебе нужно знать, это то, что это строго высокий лимит. Сюда допускаются только крупные игроки, и все не по правилам. Мужчины здесь особенно любят молодых, которым по закону не разрешено их обслуживать, так что ты будешь здесь ходовым товаром.

О, круто…

Пока Лейк позволяла ей продолжать свою работу, она постепенно начала видеть, как ее лицо и волосы преображаются, как любила это называть Сэди. Сэди даже провела для нее ускоренный курс по Smokey ice и контурингу — что бы это ни значило, — а затем научила ее дразнить, дразнить и еще раз дразнить. Опять же, у Сэди было имя для всего.

— Позволь мне выбрать тебе одежду, — сказала Сэди, поворачиваясь к вешалке, на которой была самое крошечное черно-розовое одеяние, какое только можно вообразить.

— Гм, у тебя есть что-нибудь, что прикроет большую часть моего тела? — осторожно спросила Лейк, наблюдая, как она вытаскивает стринги.

Сэди оглянулась на теперь уже бледную Лейк.

— Девственница, да? Это нормально: мужчины почувствуют это от тебя. Давай обыграем это.

Давай обыграем? Она шутит?

— Это самый скрытый наряд из здешних. Обычно мы не идем на такой ход, но это сведет их с ума еще больше, так как ты новенькая. — Взяв с полки несколько вещей, она показала их Лейк.

Что-то подсказывало Лейк, что она не хочет быть новенькой.

Глядя на одежду, она начала качать головой.

— Я не буду хорошо выглядеть в этом. Мне нечем его заполнить.

— Этот корсет приподнимет этих щеночков, — сказала Сэди, выпячивая свою огромную грудь. — А это шорты, потому что нам нужно намазать тебя воском, прежде чем мы наденем что-то меньшее.

Лейк начала краснеть.

— В-воском?

— Здесь всех натирают воском с головы до ног. У нас есть свой косметолог, и она чудотворец. Это действительно больно только первые несколько раз: после этого ты просто будешь неметь ко всему этому. — Сэди пожала плечами.

Сглотнув, Лейк взяла немного одежды и пошла за занавеску, чтобы переодеться. После того, как она попросила Сэди помочь зашнуровать корсет сзади, она обернулась и посмотрела на себя в зеркало.

Ни за что в гребаном аду.

— Я не могу этого сделать. — Лейк хотелось снова надеть толстовку и джинсы и сбежать к черту.

— Лейк, послушай меня. Судя по всему, я не думаю, что у тебя есть выбор. И я сожалею о том, что это должно было случиться, но посмотри на себя. — Сэди схватила ее за плечи и подвела к зеркалу. — Ты когда-нибудь ходила в бассейн в купальнике?

— Да, но…

— Держу пари, ты более прикрыта, чем в бассейне. То, что на наряде есть кружево и оборки, не делает тебя более сексуальной. Ты выглядишь также, как и в купальнике.

Лейк посмотрела на себя в зеркало. Ее светло-каштановые волосы, которые обычно были прямыми и плоскими, на самом деле имели упругие и взлохмаченные локоны. Ее макияж был безупречным и страстным, все еще показывая, насколько она молода, но она больше не выглядела такой невинной.

Ее наряд пугал ее больше всего. Розовый корсет теснил ее, не давая дышать. Ее бедра были обнажены, а крошечная черная ткань, которую, по мнению Лейк, нельзя было назвать шортами, была взъерошена. Последними штрихами стали высокие черные чулки с огромными розовыми бантами спереди и черные туфли-лодочки в тон. Она только молилась, чтобы спокойно ходить в них.

Она должна была признать, что технически она была более закрытой, чем если бы она была в бассейне, и Сэди действительно дала ей менее откровенный наряд, чем все остальные. Лейк поняла, что она имела в виду, когда говорила, что одежда работает ей на пользу. Это было сексуально и невинно одновременно.

Это не имеет значения: ты должна. У Лейк не было другого выбора, кроме как проглотить свою гордость, и она кивнула в сторону своего нового босса.

Сэди развернулась и хорошенько потянула корсет Лейк, чтобы поднять ее грудь выше.

— Я же говорила тебе о корсете. То, что ты в комитете по мелочным сиськам, не означает, что у тебя нет отличных сисек. Каждая здешняя девчонка убьет ради этих веселых курганов, и не забывай об этом. — Сэди взяла со стола духи и побрызгала на нее. — Мужчины поймают один твой запах и набросятся, как лев, охотящийся на кролика.

Лейк узнала, что такое настоящий страх. Ага… Это было как раз то, что мне было нужно.

— Спасибо, Сэди.

ГЛАВА 21

Им нравится образ «испуганного котенка»

Лейк отдернула прозрачную розовую занавеску, не в силах войти в казино. Как только занавес опустился, все головы повернулись, чтобы посмотреть, кто выйдет следующим. Нет, нет, нет…

Сэди шлепнула Лейк по заднице.

— Пойдем. Пора заработать эти деньги, дорогая.

Боже мой, неужели моя жизнь могла стать еще хуже?

Не сводя глаз с пола, она последовала за Сэди к бару. Ни за что, черт возьми, она не хотела смотреть львам в глаза.

— Хорошо, дорогая, вот как работает игра. — Сэди указала на секцию, ближайшую к бару. — Это твоя первая ночь на каблуках, так что я отдам тебе эти столики. Это просто. Спроси их, чего они хотят, запиши это, подойди к бару и отдай заказ бармену. Затем принеси их напитки. У каждого своя система, и со временем ты получишь свою. Очень скоро это будет бам-бам-спасибо, мэм. — Сэди протянула ей блокнот и ручку. — Если ты запуталась, ничего страшного. Просто выдвинь эти сиськи и разыграй дурацкую карту. Помни, подмигивание, флирт и взмахи волосами принесут тебе дополнительные очки.

Лейк снова и снова нервно кивала, пытаясь запомнить всю информацию, пока старалась не бряцать шпильками.

Сэди слегка подтолкнула Лейк.

— Им нравится вид «испуганного котенка», так что продолжай в том же духе. Если тебе что-то понадобится, дай мне знать, и не беспокойся. Им нельзя прикасаться к тебе, потому что мы берем за это дополнительную плату, — закончила она, подмигнув, и направилась к столам.

Потому что это то, о чем я больше всего беспокоюсь.

Сжимая блокнот и ручку, словно это была ее любимая толстовка с капюшоном, она подошла к своему первому столику.

— Привет. Что желаете?

— Ты новенькая. — Пожилой рыжеволосый джентльмен в костюме улыбнулся.

Оглядев карточный стол, она заметила, что все мужчины внимательно рассматривают ее.

Она изо всех сил старалась улыбаться.

— Да, это моя первая ночь.

— Ну что ж, давайте праздновать. Дай нам вашу лучшую бутылку виски, — сказал он, протягивая ей золотую пластиковую карточку.

Лейк улыбнулась, взяв карточку, прежде чем отправиться в бар. Хотя у нее не было глаз на затылке, она чувствовала их взгляды на своей заднице.

Она быстро сообщила бармену его просьбу.

Она была счастлива, что бармен объяснил, как подавать к столу, но она должна была признать, что было немного трудно сосредоточиться на напитках, а не на огромных поддельных дынях, которые были у женщины. Она и понятия не имела, что сиськи могут быть такими большими.

Лейк схватила поднос и пошла очень медленно, стараясь не споткнуться о каблуки. Ей потребовалось некоторое время, чтобы поставить перед ними стакан, балансируя подносом. Потом она стала наполнять каждый стакан жидкостью из дорогой бутылки, и пока она наливала, они не торопились ее проверять. Наконец, она поставила бутылку на стол ближе всего к купившему ее мужчине.

— Как тебя зовут? — спросил рыжеволосый мужчина с очередной улыбкой.

Она прочитала его мысли по глазам, поэтому ей пришлось прекратить зрительный контакт.

— Озеро.

Мужчина поднял свой стакан.

— Спасибо за твою новую милую задницу. За Лейк!

— За Лейк! — кричали другие мужчины, чокаясь.

Ей пришлось буквально прикусить кончик языка, чтобы заставить себя улыбнуться, выходя из-за стола.

Лейк продолжала работать всю ночь, разнося напитки. Она была немного медлительна, учитывая, что это была ее первая ночь, но Сэди была права насчет нескольких быстрых заметок. Мужчины явно бывали здесь так часто, что знали, как все устроено, до мельчайших деталей: поэтому все, что ей нужно было делать, это следовать их приказам.

Бармен очень дружелюбно объяснил Лейк, что какими бывают напитки и как обращаться с особыми запросами. Лейк даже подобрала несколько советов тут и там. Сначала она не знала, куда положить деньги, пока Сэди не сказала ей:

— Наши сиськи как кошельки. Это чертовски великое в них. — Затем она продолжила показывать ей, как засунуть их туда, используя свои собственные подсказки. Она объяснила, что это было похоже на мини-шоу для мужчин. Дайте мне больше денег, и я засуну их себе между сисек. Оглядываясь назад, она, наконец, поняла эти вытянутые лица, когда ответила им только «спасибо».

К разгару ночи она также поняла, почему это было подпольное казино. Без сомнения, она знала, что Данте заработал большую часть своих денег не в отеле-казино, а здесь, внизу. Денежные капли за одним столом были такими большими, что Лейк могла бы выплатить долг своего отца тысячу раз за одну ночь.

Она была уверена, что в этом казино происходили очень незаконные вещи, даже спустя всего несколько часов, потому что она никоим образом не была единственной девушкой моложе двадцати одного года. Были также боковые комнаты, из которых мужчины выходили всю ночь, и большинство из них под действием чего-то. Не говоря уже о том, что они продолжали подавать алкоголь некоторым очень нетрезвым людям.

Данте явно не отчитывался о большей части дохода, если таковой вообще был, или он направлял часть нелегальных денег в законный бизнес наверху. Босс явно ставил галочки в подобных пунктах уклонения от уплаты налогов и отмывания денег, и Лейк не нужно было знать больше или понимать, как он это делал.

Однако она должна была отдать должное Данте. Лучший способ скрыть подпольное казино — поставить поверх него легальное казино.

Все было не так плохо, как она думала, когда садилась за свой первый стол. Большинство мужчин были обеспокоены победой или своими коллегами, которые не были такими застенчивыми, как она.

На самом деле, единственным человеком, который действительно пугал ее всю ночь, был рыжеволосый. К счастью, он не пытался прикоснуться к ней, но она полагала, что для того, чтобы попытаться с охраной поблизости, понадобился бы крупный мужчина с такими же огромными яйцами. Повсюду у стен стояли люди в костюмах. Это как Великая Китайская стена.

Она видела, как несколько пьяных мужчин пытались совладать с собой, но охрана всегда умудрялись выпроводить их. Как и сказала Сэди, прикосновение стоит дополнительных денег. Остальные, должно быть, были слишком напуганы, чтобы попытаться, видя, что им всем придется уйти, если они это сделают. Видимо, они не хотели рисковать и возвращаться домой к женам и детям.

Лейк был счастлив, когда рыжеволосый мужчина попросил оплатить счет. Подойдя к бару, она взяла его карточку и квитанцию и направилась обратно к его столу.

Мужчина быстро записал кое-что в квитанцию.

— Когда ты работаешь в следующий раз?

— Мне пока не дали расписание, но, вероятно, всю неделю. — Лейк выдавила еще одну улыбку.

— Не могу дождаться, — скользко сказал он, протягивая черный блокнот, в которой были квитанция и ручка.

Она не знала, что это было о ней, но он серьезно задел ее не так, как надо. Большинство немного путешествовали по другим секциям и играм: однако этот строго оставался около ее рабочего места, постоянно наблюдая за ней.

Взяв блокнот, она надеялась, что это будет его последняя ухмылка.

— Спасибо.

Лейк не стала задерживаться, быстро вернувшись к бару. Она только надеялась, что, глядя на свое обручальное кольцо всю ночь, он не сможет наглядеться им до конца недели. Хотя что-то в «не могу дождаться» говорило ей об обратном.

Ее ноги кричали от боли из-за ходьбы взад-вперед. Ей придется пойти в магазин, чтобы купить пластыри для всех волдырей, которые у нее обязательно будут.

Глядя на часы, она поняла, что наконец-то подошла к концу ее смена. Она быстро пересчитала свои чаевые, увидев, что заработала довольно много денег. Определенно больше, чем она могла бы ожидать от коктейльной официантки. Ее самые большие чаевые были от шарика слизи, и хотя сумма была большой, она чувствовала себя грязной, принимая ее.

Сэди подошла к ней сзади и еще раз шлепнула ее по заднице.

— Я же говорила, что все будут любить тебя. Я получила много комплиментов в твой адрес. Они просто не могут насытиться новой девушкой. Помимо того, что твои ноги ужасно болят, насколько это было плохо?

В общем, Лейк вынуждена была признать, что все было не так уж и плохо. Только один посетитель повлиял на ее ночь, и, честно говоря, она привыкла к ожиданию вокруг. Джон относился к ней намного хуже, чем все остальные вместе взятые.

— Хорошо, это было не так плохо, как я думала, — призналась она. — Но я готова убраться отсюда к черту и разбиться. — Это был тяжелый день для нее со всеми эмоциональными взлетами и падениями. В ее голове мелькали только ее подушка, матрас и одеяло…

— Ты не забыла свой воск, не так ли?

Лейк стала призрачно-белой.

— Значит… я должна получить это… сегодня?

Сэди пыталась ее успокоить.

— О, дорогая, не волнуйся: я задержу тебя.

ГЛАВА 22

Нас будет слишком мало

На следующий день Лейк проснулась с прилипшей к лицу подушкой. Накануне ночью она плакала, пока не уснула от стыда и ужаса тяжелого дня.

Потянувшись к телефону на обшарпанном деревянном стуле, она посмотрела на время и с удивлением увидела пропущенные звонки от Адалин. Она быстро набрала ее номер.

Адалин немедленно ответила на звонок.

— Почему ты не отвечаешь на мои звонки?

Лейк зевнула.

— Потому что я спала.

— Да, но ты просыпаешься на рассвете. Ты что-то делала вчера?

Ты бы не поверила мне, если бы я сказала тебе.

Она решила, что в восемнадцать лет унесет с собой в могилу официантку в подпольном казино.

— Нет, у тебя что-то важное?

— Вставай, умой свое прекрасное лицо и через тридцать минут будь у меня дома. Хорошо, спасибо. До свидания. Я тебя люблю! — Адалин говорила так быстро, как только могла, прежде чем повесить трубку.

Невозможно сказать, в какую передрягу она меня сегодня втянет.

Поднявшись с кровати, она сделала один шаг.

— Сукин сын! — Она тут же вспомнила, откуда взялась половина слез — от воска. Буквально все это было пыткой. Она понятия не имела, как она могла плакать так регулярно. Попытка пройти в ванную была скорее хромотой, поскольку она опиралась, и шла, как пингвин.

Ей не потребовалось много времени, чтобы подготовиться: она умыла свое заплаканное лицо после того, как почистила зубы. Решила собрать волосы в небрежный пучок, учитывая, что волосы до сих пор деражли локоны и лак для волос, опасаясь, что Адалин спросит, почему ее волосы выглядят так. Было стыдно выставлять это напоказ, потому что локоны на второй день были на самом деле потрясающими, но опять же, ее пучок выглядел довольно хорошо.

Подойдя к шкафу, она почувствовала тепло. Наверное, потому что они не могут позволить себе кондиционер. Она решила надеть свободную белую майку и светло-голубые джинсовые шорты. Шорты были слишком короткими, но это не имело особого значения, потому что она шла только к Адалин.

Подойдя к своей сумочке в крошечной гостиной, она увидела ключи от машины отца именно там, где оставила их прошлой ночью.

— Папа? — крикнула она, направляясь в его спальню.

Лейк постучала и открыла дверь, но ответа не получила. Когда она увидела, что его нет в своей комнате, то немного забеспокоилась. Выхватив из заднего кармана сотовый, она набрала его номер.

Гудок прозвучал лишь один раз, прежде чем звонок был отклонен. Что за…? Через мгновение она получила сообщение:

Я на работе. Увидимся позже, детка.

Яма в ее животе исчезла, и, положив телефон обратно в карман, она схватила ключи вместе с сумочкой и направилась к двери.

Глаза Лейк захлопнулись, когда на нее упало яркое солнце.

— Иисус Христос! — Она быстро вернулась в дом. Порыскав в ящике, она схватила большие солнцезащитные очки. Вот как должно ощущаться что-то вроде похмелья.

К счастью, во время ее второй попытки выйти солнце было не таким резким. Сев во «Франкенлак», она поехала прямо к дому Адалин.

— Черт возьми, Адалин, — сказала Лейк, притормаживая, когда увидела несколько «Кадиллаков», припаркованных на подъездной дорожке, зная, что один из них принадлежит Винсенту.

У Лейк было два варианта. Первый заключался в том, чтобы припарковать машину и пойти посмотреть, в какое дерьмо Адалин ее втянула. А второй проезжал прямо мимо дома и звонил Адалин, чтобы рассказать ей какую-нибудь историю, которую она придумает на обратном пути. Конечно, она бы солгала, но Адалин намеренно не сказала ей, что происходит, зная, что Лейк никогда не согласится ни на что, что бы она не запланировала.

Напомнив себе о последней встрече с Винсентом, она приняла решение. Нет, я определенно не останусь…

Бум!

Лейк подъехала к бордюру и положила голову на руль. Бог не оставил ей выбора. Этот шум можно было услышать даже в Китае, так что Адалин не могла не услышать, и она точно знала бы, что это за звук.

Со стоном она вышла из машины и изо всех сил хлопнула дверью, ругаясь и бормоча что-то себе под нос, пока шла.

— Дурацкая машина… Адалин мертва… — На полпути ей снова пришлось идти как пингвин. — Черт возьми, Сэди… Посмотрим, буду ли я когда-нибудь снова делать эпиляцию…

— Эм, Лейк, что ты делаешь? — спросила Адалин.

Лейк перевела взгляд с земли на входную дверь, где увидела Адалин, Марию, Элль, Хлою, Нерона, Амо и Винсента, уставившихся на нее, как на шоу уродов.

Быстро сомкнув ноги, она выпрямилась.

— Ничего… А вы?

— Ну, мы были почти уверены, что услышали взрыв бомбы, — сказал Винсент, глядя на ее машину.

— Нет, это не так, — ответила Лейк, смеясь и надеясь, что на этом разговор закончится.

Амо скрестил руки.

— Это так и должно быть?

Она оглянулась на огромное облако дыма.

— Ага, это совершенно нормально.

Они все только продолжали смотреть на нее

Адалин подошла к ней.

— Ты в порядке, Лейк?

— Да. Что ты, — она хлопнула Адалин по руке, которую пыталась убрать со лба, — делаешь — ой! Прекрати это. — Лейк закрыла глаза от яркого солнца и снова опустила солнцезащитные очки, сильнее шлепнув Адалин по руке.

Адалин покачала головой.

— Что-то с тобой не так. Почему твои ноги в лейкопластырях?

Лейк посмотрела себе на ноги. Ей пришлось прикрыть волдыри прошлой ночью, и единственное, что она смогла потом надеть на ноги, были шлепанцы.

— Твои ноги со временем привыкнут к туфлям, — вмешалась Мария.

Адалин рассмеялась.

— Она не носит высокие каблуки.

— Я взяла старую пару туфель, — согласилась Лейк.

Мария продолжила:

— Я почти уверена, что они были очень высокими…

Нерон слегка ударил сестру по руке, чтобы она замолчала.

Лейк чувствовала, что все они до сих пор смотрели на нее, и то, как это делал Винсент, напомнило ей взгляды, которые она получала от мужчин в казино. Она отчаянно нуждалась в том, чтобы отвлечь от себя внимание.

— Может кто-нибудь, пожалуйста, объяснит мне, что происходит?

— О, да, мы идем по магазинам! — Сказала Адалин, улыбаясь.

— Даже они? — сказала Лейк, указывая на троих парней. Пожалуйста, скажи нет. Пожалуйста, скажи нет.

Мария вздохнула, закатив глаза.

— Да.

Лейк подумала, не будет ли она выглядеть стервой, если просто повернется и пойдет прочь. Может быть, я смогу выпутаться из этого. Она всегда чувствовала себя обделенной, когда ходила по магазинам, потому что никогда не могла позволить себе одежду, а когда она покупала новые, стильные вещи, Эшли всегда их крала.

— Вы все не нуждаетесь во мне. Людей уже достаточно. — Она обязательно улыбнулась, прежде чем повернуться на каблуках.

— Нет, ты пойдешь с нами, Лейк. Почему ты ведешь себя странно? — Спросила Адалин, хватая ее за руку, чтобы остановить.

Лейк не знала, что ответить.

— Ты ведешь себя странно!

— Нет, это ты ведешь себя чертовски странно!

— Нет, ты! — Ответила она. Эти двое продолжали спорить, но это явно была игра.

* * *

Винсент уставился на двух девушек, качая головой.

— Они всегда такие? — прошептала Элль.

— Они ведь не злятся друг на друга, не так ли? — прошептала Хлоя еще ниже.

Мария прищурилась.

— Я не знаю. Я не вижу ее эмоции под солнцезащитными очками.

— К черту это. Я не собираюсь. Вы двое можете взять их, — сказал Амо Нерону и Винсенту.

— Нет, нас будет слишком мало, — скомандовал Нерон.

Винсент чувствовал, как его ярость начинает закипать, хотя голос в его голове пытался сказать ему успокоиться. От этих споров у него разболелась голова, и вид длинных ног Лейк не помогал улучшить ситуацию.

— Вы оба чертовски странные. Теперь мы можем идти? — взревел Винсент.

— Блин, Винсент, не надо быть таким злым, — Адалин положила руку на бедро.

Ему пришлось сделать долгий, глубокий вдох. Успокойся, прежде чем убить свою сестру.

* * *

— Да, Винсент, не надо быть таким злым, — передразнила Лейк свою подругу, улыбаясь. Она могла сказать, что он вот-вот взорвется, но если она собиралась застрять с ним на весь день, то, по крайней мере, повеселится.

Мария наклонилась к нему.

— Я согласна. Ты кричал мне прямо в ухо.

— Мне тоже, — добавила Хлоя.

Элль повернулась, чтобы посмотреть на Винсента.

— Тебе стоит попробовать сделать перерыв…

Нерон быстро взял Элль и потащил ее к машине, подальше от рук Винсента.

— Пора идти.

Неважно, это может быть весело, подумала Лейк, глядя Винсенту в лицо. Ребенку внутри нее хотел показать ему язык за грязный взгляд, который он на нее бросил. Все знали, что Адалин может сойти с рук, разговаривая с ним таким образом, когда он сойдет с ума, но для всех остальных это был очень короткий или несуществующий поводок.

Нерон открыл для них дверцу заднего сиденье свое машины. Он выглядел совершенно новым и был огромным, с тремя рядами сидений.

— Чья это машина? — Спросила Адалин с трепетом.

— Луки, — ответила Мария.

Рот Адалин открылся.

— Почему он позволил одолжить ее? Я даже не позволила бы моей матери прикасаться к ней. Она прекрасна.

Винсент слегка толкнул сестру.

— Что ж, приятно это знать.

Лейк посмотрела на Амо, и быстро ощутила, как он стал относится к разговору, когда Хлоя попыталась вмешаться.

— Он знал, что нас будет много, и нам нужен большой внедорожник, — ответил Нерон

Ммм… точно. Она чувствовала, что слова Нероа должны были охладить пожар в Амо.

Лейк быстро подсчитала.

— Адалин, давай возьмем твою машину, так как мест недостаточно, и я не хочу, чтобы меня раздавили.

— Я — если Нерон и Элль сядут впереди, то Марие придется сесть рядом с одним из вас, — сказала Хлоя Винсенту и Амо. — Но это оставит меня раздавленной рядом с другим человеком. — Она еще даже не села в машину, явно опасаясь, что кто-то в конечном итоге прикоснется к ней.

— Черт возьми. Я еду на своей машине. — Амо бросился к автомобилю.

— Я пойду с тобой. — Винсент направился за ним.

ГЛАВА 23

Мы все не можем быть благословлены

Лейк должна была признать, что она была немного шокирована тем, что так хорошо проводит время в торговом центре. Мальчики держались рядом, присматривая за ними, так что Винсент ее совсем не беспокоил. Хотя время от времени она оглядывалась назад и ловила его взгляд на своей заднице. Она одаривала его взглядом «я вижу тебя», но ему было все равно. Он не пытался скрыть этот факт.

В основном девушки рыскали по витринам, не находя ничего, что им понравилось бы достаточно, чтобы купить. Лейк подумала, что, должно быть, прошло не так уж много времени с тех пор, как они уезжали в последний раз.

Сдавшись, они пошли в фуд-корт и заняли столик, достаточно большой, чтобы за ним можно было сидеть. Ребята принесли им кучу гамбургеров и картошки фри.

— Ты же знаешь, что я ненавижу, когда ты так поступаешь, — сказал Нерон Элль, ставя еду перед ней.

— Извините, вам просто негде сидеть с нами. — Элль мило улыбнулась ему.

— Ты заплатишь за это позже, — предупредил он, прежде чем они сели за столик поблизости.

Лейк посмотрела на покрасневшее лицо Элль.

— Что он ненавидит?

Хлоя рассмеялась.

— Он все еще немного обижен на то, что она отказала ему, когда он впервые попросил сесть рядом с ней в школьной столовой.

— Ты сказал Нерону «нет»? — спросила Адалин, и у нее отвисла челюсть.

— Да, и он напоминает мне об этом каждый день, — сказала Элль, прежде чем откусить от своего гамбургера.

— Что заставило тебя передумать? — с любопытством спросила Лейк. Что-то в ней хотело знать, что изменило ее мнение о таком человеке, как Нерон. Или Винсенте.

Элль говорила громко, чтобы он мог подслушивать.

— Я все еще пытаюсь это понять.

Это был не тот ответ, который она ожидала, но он определенно не подвел ее. Лицо Нерона заставило всех расхохотаться: однако смех Элль длился недолго.

Покончив с едой, они решили перед уходом зайти еще в один магазин, не желая уходить с пустыми руками.

Просматривая вешалки в поисках нужного, Лейк нашла легкое и воздушное платье, которое, по ее мнению, идеально подошло бы для жаркого лета. Подняв его, она подумала, по крайней мере, примерить его. На этот раз благодаря прошлой ночи у нее в кошельке оказались наличные, так что она могла их купить.

Нет, мне это не нужно.

— Э-э, ты не собираешься хотя бы примерить его? Оно так красиво, — спросила Мария.

Лейк посмотрела на девушек, уставившихся на нее.

— Оно не будет смотреться на мне хорошо. — Она пожала плечами. — Вот, можешь попробовать. В любом случае, оно будет лучше смотреться на тебе.

Мария указала пальцем на раздевалку.

— Хватит дурачиться и иди.

Она не ожидала этих слов.

Улыбаясь, Лейк направилась к раздевалке, но остановилась на месте, увидев Эшли и ее друзей.

— Ты тот человек, которого я хотела увидеть. Твоя мама хочет, чтобы ты пришла домой, чтобы получить подарок на выпускной. Я уверена, что мой папа тоже хотел бы поздравить тебя. — Эшли явно понравилось говорить ей концовку.

* * *

Винсент, Нерон и Амо последовали за девушками, чтобы найти Лейк.

Он поклялся, что слышал, как его сестра закричала, когда они застали ее разговаривающей с какими-то девушками. Слишком хорошо зная, к чему это может привести, Винсент пошел на сторону Лейк.

Меня тошнит от всех этих гребаных сук…

Нерон поднял руку, останавливая его.

— Мария может нанести гораздо больше вреда, чем мы.

* * *

Уйти до того, как…

Было слишком поздно, когда подруги нашли ее.

— О, Боже мой! У моей сестры больше, чем одна подруга? — спросила Эшли, делая вид, что потрясена.

— Сводной сестры, — напомнила ей Адалин.

Лейк хотела исчезнуть, зная, что все они были свидетелями ее унижения.

— Я подойду к ней позже. Пошлите, ребята. — Она направилась обратно в раздевалку, не желая обострять ситуацию.

Эшли с силой выхватила платье у нее из рук.

— Это платье будет смотреться на мне намного лучше. Тебе не кажется, что ты просто трейлерный мусор?

Голос Марии зазвучал до странного мило.

— О, милая, ты же не думаешь, что это будет хорошо смотреться на тебе, не так ли? — Она вежливо подошла и взяла платье у потрясенной Эшли. — Мы все не можем быть благословлены телом Лейк.

Лейк покачала головой.

— Я… все в порядке. Я не хочу этого.

— Это нормально. Я бы тоже не хотела ничего, чего касались ее руки. — Мария пожала плечами и повесила вещь обратно на вешалку.

Эшли ушла с широко открытым ртом, и ее друзья последовали за ней.

— Спасибо. — Лейк улыбнулась Марии, прежде чем ее глаза в смущении опустились в пол.

— Пожалуйста.

— Адалин, мне, эм… очень нужно домой, — сказала она.

Адалин кивнула.

— Да конечно.

Лейк подняла голову, когда заметила стоящих рядом мальчиков. Ей хотелось вернуть хотя бы последние двадцать секунд назад, чтобы у нее не заслезились глаза, когда она увидит лицо Винсента.

Она направилась прямо к машине и была благодарна Адалин за то же самое. Всю дорогу до дома в машине была тишина. Лейк большую часть времени любила держать все в себе, и ее лучшая подруга знала, когда наступают такие времена. Подойдя к дому, она быстро вышла, попрощавшись с Адалин.

Лейк подошла к своей старой машине, желая уехать, прежде чем Амо высадит Винсента. Ей удалось закрыть дверь до того, как они въехали на подъездную дорожку, и она быстро вставила ключ в замок зажигания и повернула его, но двигатель не завелся.

— Ну давай же. Не сегодня! — Она снова повернула ключ и подержала его подольше, надеясь, что двигатель заведется.

Лейк ударяла по рулю с каждым произнесенным словом.

— Да пошел ты, тупой кусок дерьма. Почему ты не заводишься?

Она услышала стук в окно со стороны водителя.

Повернув голову, она увидела Винсента. Она спокойно опустила окно, используя ручку.

— Да?

— Дай угадаю, и это для твоей машины в порядке вещей? — Спросил он с улыбкой на лице.

— Да, это просто разогрев. — Она поворачивала ключ снова, и снова, и снова, пока Винсент не протянул руку и не остановил ее.

— Ладно, милая, думаю, хватит. Открой капот.

Рука Лейк выстрелила фейерверком от его короткого прикосновения. Она ненавидела, что на нее это повлияло, тогда как на него явно нет. Он едва коснулся ее руки, чтобы через секунду убрать ее и подойти к капоту машины.

Когда она посмотрела на него через стекло, он взглянул на нее, чтобы она поторопилась. Она нажала кнопку, чтобы открыть капот, и вышла из машины. Боже, я не хочу задерживать тебя от того момента, когда ты трахнешь какую-либо девушку.

— Все в порядке. Мне не нужна твоя помощь.

Винсент поднял капот, открывая обзор на двигатель.

— Да, хорошо, милая.

Кем он себя считает? Его саркастический тон разозлил ее.

— Я видела, как мой отец занимался подобным долгое время. — Она положила руку ему на грудь и оттолкнула его назад.

Он начал повышать голос.

— Держу пари, ты даже не…

Лейк склонилась над капотом, заглядывая внутрь.

— Ты, наверное, знаешь все лучше меня. — Его тон понизился, когда он отступил еще дальше, чтобы получше рассмотреть ее задницу.

— Я думаю, это должно сработать, — прокомментировала она после нескольких минут ударов и поворотов, пытаясь имитировать то, что делал ее отец.

— Выглядит очень, очень хорошо, — согласился Винсент.

Улыбаясь, Лейк вернулась в машину и снова повернула ключ. Когда он все еще не заводился, она вернулась к капоту, озадаченная.

— Звучало так, будто почти получилось. Я думаю, что бы ты ни делала, это работало, — подбадривал он ее.

— Да, ты прав: мне тоже так показалось. — Она проделала еще несколько вещей.

— Видишь эту штуку? Попробуй повозиться с ней.

— Что это? — Лейк наклонился еще больше, чтобы дотронуться до трубки.

Винсент встал рядом с ней, а затем указал на что-то еще.

— Нет, вот это.

Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы достать до того, на что он указывал.

— Позвольте мне помочь тебе, милая, — сказал он, наклоняясь над ней.

Лейк затаила дыхание, когда его тело накрыло ее. Затем она слегка придвинула свое тело ближе к нему, не осознавая собственных действий. Фейерверк вернулся, желая большего, когда она почувствовала его выпуклость на своей заднице. Через секунду она почувствовала, как его рука легла на верхнюю часть ее бедра, заставив ее сердце замереть. Когда он достиг самой нижней части ее открытой ягодицы, благодаря ее коротким шортам, она вырвалась из тумана.

— Винсент, о чем ты, черт возьми, думаешь? — Она быстро развернулась и стянула шорты, чтобы снова прикрыть задницу.

Его темный, хриплый голос окутывал ее тело.

— Милая, ты не хочешь знать, о чем я думаю.

Я хочу.

Она облизала внезапно пересохшие губы и забралась на капот машины, пытаясь освободить место между ними. Она не могла прийти в себя, находясь так близко к нему.

— Гм, Адалин могла нас видеть. — Она дала волю своим мыслям.

— Я сказал Амо отвлечь ее. — Он сделал шаг к ней, прикрывая переднюю часть ее тела.

— Значит, ты знал, что так будет? — Это прозвучало более хрипло, чем она намеревалась, все еще пытаясь бороться с желанием прикоснуться к нему.

Винсент провел большим пальцем по ее мокрой нижней губе.

— Милая, мои мечты о тебе не были так хороши по сравнению с тем, как ты склонилась над машиной.

Глаза Лейка переместились с нежно-голубых глаз на губы. Она была так близка к тому, чтобы снова поцеловать его. Ей снился их последний поцелуй, и она знала, что этот поцелуй только превзойдет прошлый. То, как он разговаривал с ней, заставляло ее женственность отзываться на каждое слово. Ее пугало, как сильно она хотела этого, нуждалась в этом.

Ей пришлось закрыть глаза, когда она отвернулась от приближающегося поцелуя.

— Не надо, — прошептала она.

Он осторожно взял ее за подбородок и повернул ее лицо, чтобы посмотреть на него.

— Почему бы и нет? Я знаю, что ты тоже хочешь меня, дорогая.

Лейк не хотела говорить ему правду, но она знала, что если она этого не сделает, он поцелует ее. Винсент не был парнем, которому спокойно могла отказать девушка.

Она смотрела на его грудь, не в силах смотреть ему в глаза.

— Потому что ты просто скажешь мне, что это ошибка, и снова бросишь меня.

Винсент убрал от нее руки и сделал шаг назад, проводя рукой по волосам.

— Ты права: это несправедливо по отношению к тебе. Мне жаль. — Он подошел к капоту автомобиля и начал работать над проблемой.

Она знала, что приняла правильное решение, судя по тому, как быстро он изменился, как бы больно это ни было. Очевидно, он хотел от нее только быстрого траха, ничего больше. Это было то же самое, что он получил бы от любой другой девушки, и Лейк не собиралась быть просто очередной для любого парня, даже если бы он произошел от Богов. Сомневаюсь, что он ведет счет.

Наблюдая за ним, она заметила, что видела, как ее отец делал то же самое, что и он.

— Ты точно знаешь, что с ним не так, не так ли?

— Ага.

Боже мой! Лейк ударила его по руке.

— Ты такой осел. Ты сделал это, чтобы получше рассмотреть мою задницу, не так ли?

Винсент выглянул из-под капота машины и блеснул улыбкой.

— Милая, я дважды предупреждал тебя не одеваться так, и поверь мне, твоя тугая маленькая задница умоляла об этом в этих шортах.

Сначала она не совсем поняла, что он ей сказал, но все еще находила его неотразимым, когда он так с ней разговаривал. Нет, это не так!

— Ну, твоя сестра точно не сказала мне, что я пойду в торговый центр со всеми вами, и я точно не знала, что с моей машиной произойдет поломка.

— Это машина, которую ты берешь с собой в колледж? — спросил он почти обеспокоенно.

Лейк посмотрела на тротуар, когда до нее наконец дошло осознание того, что у нее больше нет денег, чтобы поступить в колледж. Она понятия не имела, как ей сказать об этом Адалин — или кому-то, если уж на то пошло — слишком смущенная тем, почему этого не произойдет. Вот почему она не собиралась говорить ему.

— Нет, это машина моего отца. Я планирую снять квартиру всего в миле от колледжа, так что она мне не понадобится.

— Ты имеешь в виду, что едешь в новый чертов город, где никого не знаешь, и собираешься везде ходить?

Ей не понравилось, как это вылилось в крик, и если бы она ничего не знала, она бы подумала, что ему почти все равно.

— Так или на автобусе. Или, черт возьми, я найду кого-нибудь, кто будет меня возить.

— Лучше бы ты, блять, шутила, Лейк, — прорычал он на нее.

— Не притворяйся, будто ты заботишься обо мне. — Она повернулась, чтобы сесть в машину. Она могла подождать там, пока он все исправит.

Винсент быстро схватил ее за руку, чтобы остановить.

— Я забочусь о тебе, милая.

Она до сих пор поражалась тому, как быстро его голос мог превратиться из яростного в гладкий, как масло. Глядя в его бэби-блюз, она поверила ему.

— Ты это делаешь? — тихо спросила она, желая услышать, как он скажет это снова.

— Конечно. Ты лучшая подруга моей сестры.

Именно тогда этот момент умер для нее. Он заботился о ней только из-за Адалин. Конечно, это было бы не из-за меня. Наконец она поняла разницу между ними. Она заботилась о Винсенте, потому что он ей нравился, а не потому, что он был братом ее лучшей подруги.

Лейк чувствовала себя глупо, зная, что она ему никогда не понравится только потому что она — это она. Лука ясно дал ей понять, что в мафии могут быть только итальянцы, а Винсент может любить только одно — мафию. Если он когда-нибудь и остепенится, то только с какой-нибудь сексуальной итальянкой, так что, если у них когда-нибудь будут дети, его сыновья пойдут по его стопам. Я бы только запятнала фамилию семьи Витале.

Она выдернула руку из его хватки.

— Всё готово?

— Да. Что с тобой не так?

— Ничего, — сказала она.

Винсент быстро схватился за капот машины.

— Господи, черт возьми, ты себе пальцы отрубишь! — Закричал он на нее.

— Если бы я это сделала, ты бы стал заботиться только об Адалин, верно?

Когда он просто уставился на нее, не говоря ни слова, она бросилась прочь и села в машину, захлопнув дверцу. Она быстро повернула ключ в замке зажигания, и машина наконец завелась.

Винсент едва успел закрыть капот и безопасно убраться с дороги, прежде чем она успела его задавить.

Черт возьми, Боже! Ты не мог позволить мне выиграть хотя бы раз сегодня?

К счастью, выражение его лица, когда он отпрыгнул в сторону, успокоило ее.

ГЛАВА 24

Она просто, блять, попыталась меня переехать, не так ли? У нее это чертовски почти получилось!

Винсент сделал девушке одолжение, а она даже не знала об этом. Ему не нравилось говорить ей, что он заботится о ней только потому, что она лучшая подруга его сестры. Черт, он и сам бы хотел верить в это.

Потому что ты просто скажешь мне, что это ошибка, и снова бросишь меня. Одно это предложение чуть не вырвало ему сердце, а раньше он был уверен, что у него его нет. Она уже одной ногой была в Канзас-Сити, и когда ей пришло время поступать в колледж, он не мог уехать с ней. Лейк никогда не шевельнется, чтобы уйти, и он никогда не шевельнется, если уйдет.

Конечно, он мог бы поиграть с ней, поухаживать за ней какое-то время, но он уже видел результат всего этого. Винсент уничтожит ее: полностью и окончательно уничтожить что-то ценное, что уже было на грани разрушения.

Увидев, как эта сука так разговаривала с ней в торговом центре, он наконец-то понял, почему она сказала, что может относиться к Хлое. Чутье подсказывало ему, что ей было плохо всю жизнь, а он был слишком глуп, чтобы увидеть это.

Винсент начал смутно припоминать, что хотел развернуть машину, когда подвозил ее к дому ее мамы. Я должен был развернуться . Его тошнило при мысли обо всем том дерьме, через которое она проходила за последние пару месяцев. Я оставил ее там.

Место, где должно было быть его сердце, начало болеть. Он никогда не испытывал этого раньше. Боясь, он отключил свою совесть, не в силах слушать голос в своей голове, объясняющий новое чувство. Поэтому он заменил его на тот, который слишком хорошо знал, тот, который нашептывал его греховные желания. Он позволил чувству ярости начать овладевать его телом. Это было ясно: ее уничтожение только сломит его, а он был нерушим.

Винсент услышал, как хлопнула дверь. Подняв голову, он увидел разъяренное лицо Амо, выходящего из дома.

— Твоя сестра ни хрена не затыкается, не так ли? Никакого гребаного фильтра. Все это время мне приходилось слышать, как она говорит о том, какие горячие Нерон и Лука. Она больная и извращенная, как и ты. Она трахнула бы глаза Нерона и Escalade Луки, если бы могла.

— Пока я слушал и старался не представлять какую-то очень хреновую, ебанутую хрень, я выглядываю в окно, чтобы посмотреть, смогу ли я убраться оттуда, и вижу, как Лейк склонилась над гребаной машиной. Ты переживал поллюции каждого мужчины, а я пытался отвлечь твою сестру для тебя, чтобы ты мог ее получить. Ты будешь представлять себе ее сладкую задницу сегодня вечером, когда заснешь, а мне приснится чертов кошмар о твоей сестре, трахающейся с зеленым Escalade! — Амо закончил тем, что наконец сумел открыть дверцу своей машины из-за своего разочарования.

Винсент старался не подавиться смехом.

— Нет никого более больного и извращенного, чем ты, Амо. Ты найдешь что-то, что заставит тебя это забыть.

— Ты, блядь, должен мне за это кое-что, Винс, так почему бы тебе не найти это для меня? — крикнул Амо, прежде чем захлопнуть дверцу.

Какого хрена!? Во второй раз за сегодня ему пришлось увернуться, чтобы не попасть под машину.

«Вероятно, я заслужил это», — подумал он, улыбаясь, и вспоминая, как он застыл, глядя на Лейк в этих крошечных шортиках. Ему пришлось сильно постараться, чтобы заставить ее наклониться ровно настолько, чтобы выпирала выпуклость нижней части ее ягодиц, но это стоило того. Он больше не мог сопротивляться желанию прикоснуться к ней, и его рука уже чесалась, чтобы сделать это снова. Он думал, что ее рука была мягкой. Но, черт возьми, ее ноги и задница — самые гладкие вещи, которые я когда-либо чувствовал.

Он прикасался ко многим женщинам, но ни одна из них не вызывала таких чувств, как она, и он понятия не имел, как, черт возьми, это возможно.

Может быть, у нее болезнь, при которой волосы растут только на голове? Удивление, существует ли вообще эта болезнь, заставило его задуматься, насколько гладкой она была в других местах. Конечно, это вызывало у него сильное желание навсегда скрыть свою совесть и вернуться к клятве Лейк, когда он сделал это всего пять минут назад. Конечно, мы бы разбились и сгорели вместе, но это было бы чертовски хорошо, прошептал ему его зловещий голос.

— Я действительно болен и облажался, — сказал он себе.

* * *

Лейк попыталась набраться смелости, чтобы пройти через парадную дверь. Она уже через многое прошла и не знала, сколько еще сможет выдержать.

Повернув ручку, она вошла в дом ужасов.

— Вот мой ребенок, который вырос! — Мама подбежала к ней и обняла. — Мне очень жаль, что я не смогла прийти, но я приготовила тебе кое-что, чтобы компенсировать это.

— О, спасибо, мама. — Она изо всех сил старалась звучать так восторженно.

Когда мать потащила ее на кухню, она увидела Джона и Эшли, сидящих за столом и едящих китайскую еду, в то время как они смотрели на нее с отвращением за спиной ее мамы.

После того, как ее мать вручила ей большой подарочный пакет с кухонного стола, Лейк наблюдала, как она буквально трещала по швам в ожидании, когда та откроет его.

Ей придется притвориться очень взволнованной из-за того, что было в сумке. Вытащив папиросную бумагу, она увидела содержимое. Она вытащила это из сумки и показала Джону и Эшли, что буквально убило ее.

Схватив лямки очень дорогой и очень большой дизайнерской сумочки, она вынула ее.

— Мама, это уже слишком. Спасибо. — Она улыбнулась так широко, как только могла, обнимая ее.

Глядя на искаженное лицо Джона, она боялась надвигающейся бури.

— Не за что, дорогая. Я знаю, что ты не любишь рюкзаки, и я подумала, что ты могла бы положить в нее свои учебники для колледжа. Поздравляю! — Мать еще раз крепко обняла ее.

— Это прекрасно. Спасибо. — Ей нужно было покончить с этим и убраться отсюда к черту. В тот момент Эшли даже не пыталась скрыть свое отвращение и ревность.

— Джон? — Подтолкнула его мать.

— Поздравляю. — Он облизал передние зубы. — Они снова забыли мои ребрышки. Мне нужно, чтобы ты вернулась и забрала их.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Она должна была что-то придумать.

— Хорошо, я скоро вернусь, дорогая, — сказала ей мать.

— Вообще-то мне нужно вернуться. Папа вернулся домой и ждет меня. — Она попыталась убедиться, что Джон все понял, подчеркнув отцовскую часть. Он не собирался удерживать ее и мучить этой ночью, потому что отец ждал ее, но она была уверена, что он заставит ее заплатить за это десятикратно, судя по выражению его лица.

— Все в порядке, дорогая. Ты можешь рассказать мне все о выпускном в пятницу.

Лейк испустила незаметный вздох облегчения, кладя сумочку обратно в подарочный пакет.

— Почему бы тебе не отнести это в свою комнату. Таким образом, к началу семестра она останется красивой и новой, — сказал ей Джон.

Она сглотнула ком в горле:

— О… Окей. Вернись, мама. Мы можем выйти вместе.

Как только Лейк взбудоражила кухню, она пошла так быстро, как только могла, не переходя на полный бег. Она быстро поднялась по ступенькам и пошла по коридору. Вскочила, чтобы достать веревку, но только кончики пальцев смогли до нее дотянуться.

— Я думаю, тебе нужна дополнительная тренировка. Судя по тому, что я видела в прошлый раз, у тебя это слишком хорошо получалось, — сказала Эшли, подойдя к ней сзади.

Она повернулась и протянула сумку.

— Просто подойди и возьми.

— Это не очень весело, когда ты просто отдаешь мне.

Лейк положила сумку обратно, когда Эшли отказалась ее брать. В тот момент, когда она это сделала, Эшли выхватила ее у нее из рук.

— Вообще-то так, сука. — Эшли начала смеяться. — Удачи тебе попасть в твою дерьмовую комнату.

Лейк смотрела, как она радостно уходит в свою комнату с подарком в руке. Она знала, что не сможет удержать его, и правда заключалась в том, что она даже не хотела этого. Подарки делали всех в мире такими счастливыми, но у нее они вызвали только страх. Чем лучше был подарок, тем больше она боялась.

На этот раз она решила бежать, не заботясь о том, что кто-нибудь услышит. Ей нужно было спуститься вниз, пока мама не ушла.

Когда Лейк достигла вершины лестницы, она поняла, что опоздала. Джон ждал ее внизу. Если бы ей не нужно было работать, она бы развернулась и заперлась на чердаке.

Не имея выбора, она медленно спустилась по ступенькам. Когда она была недалеко от Джона, она перестала двигаться и начала молча молиться про себя.

— У меня есть планы на тебя на эти выходные: большие кучи дерьма может убрать только трейлерный мусор. Я владею тобой, и через несколько дней ты узнаешь, насколько я, черт возьми, прав. Я собираюсь наверстать упущенное, перед тем, как ты уедешь в колледж. Единственное, что поможет тебе пережить это, — это мысль о том, что твой кусок дерьма отец сделал бы с твоей матерью, если бы узнал, как с тобой обращаются. Как ты думаешь, что с ней сделают те животные, которые думают, что их дерьмо не воняет? Я знаю, что ты умственно отсталая, но я уверен, что ты меня понимаешь, не так ли? — Он разговаривал с ней так, будто она была младенцем.

Лейк вспомнила, почему ей приходилось мириться с мучениями Джона и почему ей приходилось хранить это в секрете все эти годы. Джон был прав: если она расскажет отцу или Адалин, мафия придет за ее матерью и убьет ее. В этом не было никаких сомнений. Ее мама была ее семьей, ее плотью и кровью, и она делала все, что от нее требовалось, чтобы ее семья была в безопасности.

Она посмотрела на землю в поражении.

— Да, Джон. — Лейк часто пыталась вырваться из этих «Кошмаров на Четвертой улице» по выходным, но все ее отговорки летели к черту всякий раз, когда мать звонила отцу и жаловалась. Это всегда вызывало вопросы, почему она не хотела идти, вопросы, на которые она никогда не могла ответить.

Он смотрел на нее еще мгновение, чтобы вселить страх перед тем, что должно было произойти, прежде чем отступить в сторону.

Как только он двинулся, Лейк не потребовалось и двух секунд, чтобы сбежать со всей скоростью вниз по ступенькам и выйти за дверь. Провозившись с дверной ручкой машины, ей наконец удалось сесть внутрь и запереть за собой двери.

Закрыв лицо руками, она зарыдала, спрашивая Бога, почему я? Почему я…?

— Господи, почему? — Лейк тихо плакала про себя, пока мыла унитаз.

Услышав, как позади нее открывается дверь в ванную, она обернулась и увидела Джона.

— Потому что ты ничего не пиздишь: вот почему. А теперь перестань плакать. Бог тебе не поможет.

Она прикрыла рот, пытаясь подавить крик, который вот-вот вырвется из-за его обидных слов.

Джон подошел к стойке в ванной и хлопнул руками так сильно, как только мог, напугав Лейк настолько, что она замолчала как мертвая.

— Иди к черту наверх. Именно поэтому я заставил тебя перебраться на чердак. Мне надоело слушать и смотреть на кусок дерьма. Иди! — крикнул он ей.

Вскочив и разбежавшись так быстро, как только могла, она пошла по коридору, остановившись лишь тогда, когда заметила Эшли на стремянке из гаража. Медленно спускаясь, она наблюдала, как Эшли ножницами перерезала белую веревку, благодаря которой держалась чердачная лестница.

Эшли, наконец, обратила на нее внимание и протянула веревку, показывая ей, сколько она отрезала.

— Мне она показалась слишком длинной. Что ты думаешь сейчас?

Лейк вытерла слезы, катившиеся по ее щеке, не дав ей ответа.

— Ты права, сука. Нужно еще немного отрезать. Ты чертовски хороша и высока: ты сможешь это сделать. — Эшли казалась сумасшедшей, когда сказала «хороша и высока», отрезав еще один дюйм. — Идеально.

Она смотрела, как Эшли спускается по лестнице и убирает ее с дороги.

— Давай, я хочу посмотреть, как высоко ты сможешь прыгнуть. — На ее лице появилась злая ухмылка.

Лейк просто стояла там. Она не собиралась позволять Эшли смотреть.

— Хочешь, я позову своего гребаного папу? Я уверена, что он тоже хотел бы посмотреть на это. — Когда Лейк больше не шевелилась, она начала кричать: — Па…

Лейк быстро подошла к веревке, не желая, чтобы Джон тоже смотрел на нее.

Еще больше слез вырвалось из нее, когда она прыгнула за веревкой. Она потерпела неудачу в первые несколько раз, из-за чего ей было еще труднее схватить ее после того, как она начала раскачиваться взад и вперед при каждой неудачной попытке.

Садистский смех Эшли звенел у нее в ушах вместе со словами: «Выше. Прыгай выше, сука…»

Лейк вытерла заплаканное лицо тыльной стороной ладони, приходя к осознанию того, что воспоминания о прошлых пытках не помогут ей перестать плакать, а плач не решит ни одну из ее проблем.

В ту ночь ей пришлось поработать и взять себя в руки, если она собиралась решить свою самую большую проблему.

Для восемнадцатилетней девушки было грустно думать, что единственный способ спасти свою жизнь и жизнь своего отца — это работать в сексуальном казино. Иногда жизнь просто несправедлива.

ГЛАВА 25

На этот раз это была мать или дочь? Или, черт возьми, было и то, и другое?

Второй рабочий день был не легче первого. Ее ноги все еще болели после вчерашнего дня, и когда она вышла из-за занавески, как кролик из плейбоя, она все еще пугалась до чертиков. Ей потребовалось время, прежде чем она снова привыкла ко всему этому.

Обойдя всех, она подошла к покерному столу. Держа блокнот и ручку, она записывала заказы мужчин, быстро обходя стол.

— Принести вам что-нибудь? — спросила она мужчину, что находился чуть дальше, записывая последний заказ. Обычно ей не нужно было спрашивать, когда это было за покерным столом: они быстро выплевывали то, что хотели, и ей даже не приходилось поднимать головы.

— Значит, это правда. Должен сказать, когда я услышал, что случилось, я не поверил, что у тебя хватит смелости работать здесь.

Ей даже не нужно было отрываться от газеты, чтобы понять, кому принадлежал этот устрашающий, темный голос. Ошеломленная, она не знала, что сказать, глядя в ужасающие сине-зеленые глаза.

— Не волнуйся, дорогая. Я также потрясен, как и ты, — сказала Лука, глядя на ее преображение.

Чувствуя себя смущенной и стесняющейся своего откровенного наряда, она хотела уйти.

— М… могу я тебе что-нибудь принести?

Лука оглянулся на свои карты, а затем бросил огромную стопку фишек на середину стола.

— Я возьму немного Джека, дорогая.

Подойдя к бару, ее сердце забилось быстрее, гадая, кто еще знает ее долге. Кто еще знает? Что, если Адалин узнает?

Пытаясь успокоить нервы, она схватила огромный поднос с напитками. Не проливай! Ее так сильно трясло, что жидкости бешено плескались в стаканах.

Глубоко вздохнув, она вернулась к покерному столу и раздала напитки. Когда она поставила темную жидкость перед Лукой, он даже не оторвался от своей игры. Спасибо. Разбежавшись, она подошла к соседнему столику.

Ночь продолжалась, и каждый раз, когда она посещала игру Луки в покер, он не обращал на нее внимания. Единственное, что он говорил ей, так это просьба об еще одном Джеке, но он ни разу не взглянул на нее. Она была безмерно благодарна за это и после первых нескольких раз не обращала на него внимания, забывая тот факт, что знала его как младшего Босса. Черт, она никогда бы не подумала об этом, но она предпочитала служить ему, а не всем остальным, поскольку он никогда не пялился на ее задницу или сиськи.

Вернувшись еще раз к покерному столу, она заметила, насколько огромной стала куча фишек Луки.

— Хочешь еще выпить?

— Нет, спасибо, дорогая, — сказал он, вставая. Засунув руку в задний карман темных джинсов, он вытащил пачку наличных, зажатую в серебряном зажиме для денег.

Лейк в шоке уставилась на него, когда он снял с зажима пять стодолларовых купюр. Она не знала, как это принять. Никто еще не давал ей таких больших чаевых, особенно тот, кто выпил всего лишь бутылку Джека.

— Возьми, дорогая, — сказал он, приближая купюры к ней. Когда она, наконец, приняла, он остановил ее. — И тебе не нужно запихивать их себе в сиськи. Я не поэтому даю тебе деньги.

— Спасибо, — недоверчиво сказала она, когда он начал собирать свои фишки.

Когда он больше ничего не сказал, она направилась обратно к бару. Что, черт возьми, только что произошло?

* * *

Винсент вошел в офис Луки, недоумевая, зачем он пригласил его туда.

Войдя, он увидел, что Нерон и Амо уже были там. Это будет либо очень хорошо, либо чертовски плохо.

— Ты достаточно натрахался? — спросил Лука, закуривая сигарету.

— Извини, я был занят.

Лука посмотрел на его мокрые волосы.

— Да, я вижу. На этот раз это была мать или дочь? Или, черт возьми, всё вместе?

Винсент сел и улыбнулся ему.

— У этой не было ни матери, ни отца: у нее были настоящие родительские проблемы.

Нерон и Амо лишь покачали головами.

— Дай угадаю, ты помог решить ее проблемы за десять минут? — Лука стряхнул его пепел в пепельницу.

Скорее за час.

— А как насчет проблем Лейк? Ты уже решил их? — Продолжил он.

— Да, он починил ее машину сразу после того, как закончил пялиться на ее задницу, пока она пыталась ее починить. Ты все еще должен мне за это. — Амо явно все еще злился на него.

— Я сказал тебе еще в прошлый раз, Лука: Лейк не моя. Через пару месяцев она исчезнет, и тебе больше не придется слушать ее уста. В любом случае, вы ее никогда не замечали. — Винсент был раздражен, не понимая, почему Лука так заботится об этом.

— Это будет чертовски стыдно. Я надеялся, что ее машина снова сломается. Как вы думаете, ты мог бы попросить Элль снова о том, чтобы она поехала с Лейк на ее машине за покупками? — спросил Амо у Нерона.

Нерон тупо посмотрел на него.

— Ты действительно только что попросил меня об этом?

Амо пожал плечами.

— Я имею в виду, что с ее машиной это было в значительной степени само собой разумеющимся, но я собираюсь убедиться, что ее машина снова сломается.

Винсент сжал подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели. Он злился еще больше, слушая Амо: однако он не мог свернуть ему шею перед Лукой, как бы ему этого ни хотелось. Если бы он это сделал, то показалось бы, что у него есть чувства к Лейк. Единственное чувство, которое я испытываю к ней, это желание трахнуть ее.

Это был вечер четверга, и после того, как в понедельник он починил ее машину, он успешно избегал прислушиваться к своей совести в течение нескольких дней. Он также не планировал возвращаться к этому. Он знал, что собирался сказать разумный голос в его голове. Лейк, Лейк, Лейк, Лейк, и моя другая голова уже говорит достаточно.

Как только он возьмет свой член под контроль, он увидит, в какое дерьмо Лейк попала со своей семьей. Что-то глубоко внутри заставило его ждать, потому что он боялся, что, как только он узнает правду, выкинуть ее из головы не получится. В последнее время он стал замечать беспомощных девушек и винил в этом Нерона. Он должен был сделать это стратегически, и при этом он должен был не думать о чертовой Лейк, а затем решать ее проблемы за ее спиной. Ему не нужно было вовлекать ее, видеть ее или разговаривать с ней.

Лука сделал последнюю затяжку и потушил сигарету.

— Я собираюсь дать вам новую работу, так как вам двоим явно нравится смотреть на задницы весь день. Он кивнул Винсенту и Амо. — Считайте это подарком на выпускной. Встретимся завтра в казино, и я расскажу обо всем там.

Винсент, Нерон и Амо вышли из его кабинета и вошли в гостиную дома Карузо.

Глядя на Нерона, Винсент почувствовал его страдание.

— Ты не выглядишь очень счастливым.

Нерон покачал головой.

— Мне это кажется неправильным. Мой брат что-то замышляет.

— Я думаю, что если бы он действительно имел в виду то, что сказал, я был бы чертовски благодарен, если бы весь день смотрел на какую-нибудь горячую задницу, — сказал Амо.

Винсент улыбнулся, предвкушая, что же будет дальше. Ему искренне нравилось браться за новую работу.

— Он сказал, что это подарок на выпускной, чувак.

— Мне это чертовски не нравится, — проворчал Нерон.

ГЛАВА 26

Были действительно некоторые вещи, которые вы могли не заметить

Винсент открыл дверь, ведущую в сам Рай. У него отвисла челюсть, когда он увидел всех находившихся здесь женщин в сексуальном нижнем белье. Не было ничего лучше, чем сексуальные телки с задницами и тысячями долларов, которыми швыряются повсюду.

— Святое гребаное дерьмо, это реально? — С благоговением сказал Амо.

— Я думаю, что я на Небесах. Ты думаешь, это то место, куда семейные мужчины отправляются умирать? — Спросил Винсент, наблюдая, как женщина спускается по шесту.

— Это гребаный Ад, вот что это такое. Мне все равно это чертовски не нравится. — Голос Нерона звучал раздраженно.

Винсент и Амо посмотрели на него, как на сумасшедшего.

— Элль собирается убить меня, черт возьми. Я, блядь, не собираюсь здесь работать. Я убью Луку за это. — Гнев Нерона только усилился, когда он повернулся, чтобы уйти.

Амо быстро схватил его.

— Ты пойдешь и пожалуешься Луке на работу, и тебе понадобятся годы, чтобы продвинуться до Капо. Здесь, внизу, работу не дают людям, которые не работали даже год. Не порть нам все это, чувак. Ты сын Босса и брат младшего Босса. Он выпотрошит нас всех, если ты, блядь, уйдешь.

Нерон оттолкнул его руки от себя, кивая в знак согласия.

Благодарю тебя, Боже. Винсент беспокоился, что его друг бросит его, и он не был уверен, сможет ли когда-нибудь простить его, если он заберет этот кусочек Рая у него сразу после того, как он, наконец, получил его.

Их внимание привлек скрипящий звук, когда женщина медленно сползала с шеста, делая шпагат.

— Нет, я ни хрена не смогу этого сделать. — Нерон обернулся.

На этот раз Винсент схватил его.

— Пожалуйста, парень, я умоляю тебя. Это самая простая и высокооплачиваемая работа, которая у нас когда-либо была. Все, что нам нужно сделать, это встать у стены и следить за тем, чтобы никто не поднимал руку на девушек, если они за это не заплатят. В любом случае, ты же не рассказываешь Элль о своей работе. Эта не будет исключением. — Когда Нерон не выглядел так, будто собирался сдвинуться с места, Винсент решил сыграть на чувстве вины. — Кто помог тебе справиться со всеми, кто когда-либо неправильно смотрел на Элль? Мы это сделали. А теперь, ради всего святого, чувак, помоги нам. По крайней мере, позволь мне трахнуть парочку из них. Пожалуйста.

— Черт! Вам, двум ублюдкам, лучше молиться, чтобы она об этом не узнала. — Нерон все еще был недоволен.

— Одно можно сказать наверняка, — подумал он, оглядываясь по сторонам, — мне нужно будет поблагодарить Луку и Бога.

Дорогой Отец мафии, спасибо тебе за то, что впустил меня в Рай Мафии.

Нерон посмотрел на Винсента и прошептал что-то себе под нос.

— Черт возьми, Винсент, ты снова молишься?

* * *

Лейк действительно пожалела, что не сходила в ванную до того, как переоделась в тесную одежду, которая мешала ее кровообращению. Она работала почти целую рабочую неделю, что заставляло ее чувствовать некоторую гордость. Что ж, гордись настолько, насколько это возможно, работая здесь

К счастью, Сэди держала ее в том же стиле одежды, — ей нравился весь ее невинный вид. В этот момент на ней был корсет более светлого оттенка розового цвета с черным шелковым бантом между грудей в сочетании со светло-розовыми шортами с оборками, которые, казалось, всегда становились меньше, и черными чулками с черными шелковыми бантами в тон. Ей все еще приходилось носить те же огромные черные туфли-лодочки, но ее ноги, в конце концов, затекли и привыкли ко всему этому, как и сказала Мария.

Неделя была действительно тяжелой для нее. Она работала до смерти, а потом шла прямо домой спать и повторяла все сначала. Ей казалось, что из нее высосали всю жизнь, она не могла узнать человека, смотрящего в зеркало.

В последний раз Лейк видела своего отца, когда ходила в офис Данте. Она звонила ему каждый день, но он всегда писал ей, что увидится с ней позже. Она очень беспокоилась, что с ним может быть что-то не так, поэтому решила пойти к Данте после своей смены, чтобы спросить о нем.

Кроме того, она потратила чаевых не более чем на двадцать долларов, поэтому планировала отдать все чаевые Данте, чтобы помочь расплатиться с долгом ее отца. Лейк решила, что если он получит все ее чаевые сверх ее зарплаты, она не будет работать на него всю оставшуюся жизнь. Она собиралась сделать все возможное, чтобы расплатиться с ним как можно быстрее, даже если это означало, что в процессе придется жить на гроши и пятаки. Во всяком случае, она к этому привыкла.

Убедившись, что ее макияж и пышная прическа выглядят подходяще, она направилась в переднюю часть огромной раздевалки, нуждаясь в туалете перед сменой.

Завернув за угол, она налетела прямо на два тела, которые загораживали дверь ванной.

— Извините…

— Черт возьми. Лейк? — Амо не мог оторвать взгляда от ее лица.

О, нет.

— Черт. — Нерон тихонько постучал по кабинке уборной.

О, нет.

Лейк нужно было сбежать. Она попыталась быстро обойти их, чтобы сбегать в уборную, пока ее не вырвало тем небольшим количеством пищи, которое было у нее в животе.

— Куколка, ты действительно, действительно не хочешь туда идти. — Амо встал таким образом, чтобы полностью заблокировать дверь.

Это приближается! Она быстро прикрыла рот рукой, чтобы удержаться от рвоты.

— О, к черту это. — Амо увернулся с дороги, как будто он весил сто фунтов.

— Входи! — Крикнул Нерон, обходя ее стороной.

Лейк быстро распахнула дверь, ее рука упала в сторону вместе со ртом.

— Винсент? — Она пару раз моргнула, надеясь, что это всего лишь ужасная иллюзия.

Винсент оторвал свой рот от женщины, сосущей его губы, и застегнул ширинку.

— Лейк? — Он обернулся, открывая платиновую блондинку с огромными, голыми, идеальными сиськами, от которых можно было выколоть глаза.

— Ким? — Ей хотелось, чтобы она произнесла ее имя, глядя на ее лицо. Из всех девушек Ким была самой стервозной, даже не обращая на Лейк внимания.

— Она твоя девушка? — Спросила Ким у Винсента.

Винсент стоял в шоке, явно не зная, должен ли он быть больше удивлен ситуацией или тем фактом, что Лейк была одета как порнозвезда, когда он оглядывал ее с ног до головы.

— Нет, и я очень сомневаюсь, что она когда-нибудь будет ею, — пробормотал Амо позади них.

— Я пытался, черт возьми, предупредить тебя, — сказал ему Нерон.

Лейк почувствовала, как мир начинает вращаться, когда желчь снова поднялась из ее желудка.

— Я думаю, что я собираюсь…

Ким с важным видом направилась к ней, радуясь тому факту, что она может похвастаться своими сиськами перед тремя симпатичными мужчинами.

— Убирайся отсюда нахрен, новенькая. Мы заняты.

Лейк больше не могла думать или сдерживать тошноту в животе. Две огромные сиськи.

Воздух наполнил пронзительный крик.

Были действительно некоторые вещи, которые вы могли не заметить.

ГЛАВА 27

Дорогой Босс мафии, иди на хуй

Ким продолжала кричать во все горло.

— Мне так жаль, я не… — Лейк снова прикрыла рот рукой, боясь, что еще не закончила, чувство головокружения продолжалось.

Винсент подбежал, чтобы поддержать ее. Он подвел ее к раковине, быстро включил холодную воду и опустил ее руку под проточную воду.

— Ты чертова сука! — Ким продолжала кричать.

— Милая, тебе нужно успокоиться, черт возьми. — Голос Винсента стал смертельным.

— Что, черт возьми, происходит… — Сэди приблизилась к истерически смеющимся Амо и Нерону. — О милая.

— Ты видишь, что эта сука сделала со мной? — Ким начала трястись, не зная, как даже смыть гадость.

Сэди подошла к ней и ударила по лицу.

— Закрой свой гребаный рот, пока я не засунула твою собственную пятку тебе в глотку. Это не самая отвратительная вещь, которая когда-либо приземлялась на твои искусственные сиськи, и не последняя. У нас есть душ для этого. Располагайтся ам поудобнее, потому что на следующей неделе ты будешь трахаться с самыми грязными мужчинами, которые войдут в эти двери.

Ким держала левую часть своего лица, которая была красной, когда она выбегала.

Сэди повернулась к Амо.

— Не принесешь сока из холодильника? Спасибо, милый.

Амо медленно покачал головой, ошеломленный, прежде чем уйти.

Теперь я понимаю всю эту штуку с «пит-боссом»…

Сэди подошла к все еще одурманенной Лейк — каблуки не спасали ситуацию — и начала растирать ей спину.

— Ты в порядке?

Лейк успела кивнуть, прежде чем Амо вошел, чтобы дать ей немного сока. Она сделала глоток жидкости и почувствовала, как часть ее жизненной силы вернулась.

— Прости, милая. Я могу дать тебе только пять минут, прежде чем тебе нужно будет выйти наружу.

Лейк точно знала, что Сэди было не по себе из-за всего.

— Я знаю. Ничего страшного…

Винсент заговорил над ней.

— Нет, это не так. Она, блядь, не может работать в таком состоянии. Иди и найди кого-нибудь, чтобы заменить ее.

Сэди покачала головой.

— Я действительно не могу. Это не моя работа. Ни одна из моих девочек не собирается работать бесплатно. — Она начала уходить. — Я постараюсь дать тебе десять минут, дорогая.

В этот раз она выпила побольше. О Боже. Все наконец-то приходило в норму.

— Лейк, какого хрена она имеет в виду? И какого черта ты здесь работаешь?

— Это не имеет значения. — Она отстранилась от Винсента, понимая, что он держал ее все время.

Его резкий голос напомнил ей о том, что, черт возьми, он делал там с Ким всего несколько минут назад.

— Нет, имеет, — прорычал он, снова собираясь схватить ее.

Лейк отдернула его руку, словно она был чумой.

— Не трогай меня, блядь, после того, что я только что увидела. Зачем ты сюда спустился? Или это не тот вопрос?

— Мы только что закончили нашу первую чертову смену. Теперь мы работаем здесь.

Первую смену?

— Ты имеешь в виду, что проработал здесь всего один день, а уже трахаешься в уборной? Какая Ким по счету, пятая?

— Нет, черт возьми, это не так! Мы только что закончили нашу работу пять гребаных минут назад!

Нерон начал кашлять и подал ему знак «заткнись».

Лейк надеялась, что боль на ее лице не видна: она закончила с этим. Ты выиграл, Винсент: раз и навсегда.

— Не могли бы вы просто уйти? Как будто это недостаточно унизительно для меня. — Она схватила жидкость для полоскания рта, которую они хранили на прилавке, и изо всех сил постаралась выжечь оставшуюся тошноту, а также ужасный привкус во рту от того, что увидела его с Ким.

На этот раз он говорил спокойнее, потому что она не смогла скрыть боль в своих ореховых глубинах.

— Я не уйду, пока ты не скажешь мне, почему ты здесь.

Лейк выбросила бумажное полотенце, которым вытирала губы, надеясь, что микробы поцелуя Винсента несколько месяцев назад ушли с нее.

— Хорошо, значит я уйду.

Нерон и Амо заблокировали выход по команде Винсента.

— Мне нужно вернуться к работе, Винсент! — Ей надоели его игры. Ему было наплевать на нее, и она потеряла к нему все чувства, как только переступила порог ванной комнаты.

— Скажи мне, почему, и можешь идти.

Я чертовски его ненавижу!

Ее боль и ярость заставили ее выплеснуться.

— Потому что Данте собирался убить моего отца за то, что он должен ему столько денег. У меня не было выбора!

— Милая, почему…

— Не называй меня так больше никогда. А если ты это сделаешь, клянусь, это будет последнее слово, которое ты когда-либо скажешь мне. — От слова «милая» у нее побежали мурашки по коже, когда она услышала, как он так назвал Ким.

Винсент грубо провел рукой по волосам, пытаясь сохранять спокойствие.

— Я мог бы помочь тебе, Лейк. Почему ты мне не сказала?

Лейк покачала головой, пытаясь не заплакать.

— Нет, ты не мог бы.

Он снова попытался подойти к ней.

— Нет, я мог бы. И я сделаю это. Разве ты не знаешь, кто мой о…

Она сделала большой шаг назад от его объятий.

— Твой отец был тем, кто привел меня сюда, Винсент. Никто не поможет мне, кроме меня самой.

На этот раз они позволили ей пройти, и на этот раз она смогла уйти от него.

* * *

Винсент смотрел, как Лейк исчезает, как раненое животное.

Глядя на себя в зеркало, он ударил свое отражение, разбив стекло.

— Бля!

— Я полностью изменил свое мнение: мне чертовски нравится здесь, внизу. — Впервые за этот день у Нерона не было хмурого лица.

— После того, как Лейк извергла снаряд прямо на эту суку, а другой сутенер шлепнул ее, я могу честно сказать, что моя жизнь сейчас чертовски хороша. — Амо наслаждался этим так же, как и Нерон.

— Я рад, что вам, ублюдкам, это нравится, — прошипел Винсент.

— Да. Ты должен был видеть, как напрягался с Элль. Если ты хочешь ее, черт возьми, исправь всё.

— Я не знаю, понимаете ли вы это, черт возьми, но Лейк не такая, как Элль. Она не подчинится, пока я ее не сломаю, и тогда она возненавидит меня за это. Ее чертов разум настроен против семьи и этого города. Любая гребаная надежда, которая еще оставалась, исчезла с тех пор, как твой отец попытался уничтожить ее, а мой отец толкнул ее сюда.

О чем, черт возьми, думал папа? Ему нужно было увидеть его, чтобы он мог перекрыть свою чертову глотку за то, что он сделал с ней.

Амо пожал плечами.

— Я сломаю ее, если ты не…

— Лейк моя, черт возьми! Прикоснешься к ней, и я сломаю свою биту о твой член.

— Что ж, первый шаг — это признать, что ты хочешь ее, — сказал ему Нерон.

Это был первый раз, когда он вслух признался, что хочет ее. Черт, это был первый раз, когда он признался в этом даже самому себе. Он больше не считал Лейк лучшей подругой своей сестры.

Она резко изменилась всего за несколько дней, и у него что-то умерло внутри, когда он увидел ее такой. Кроме наряда. В тот момент, когда он взглянул на нее, такую сексуальную, его член стал чертовски твердым. И в этот самый момент она была там, где каждый мужчина смотрел в ее сторону, думая о грязных мыслях. Он хотел, чтобы она была в сексуальном белье только тогда, когда она будет заперта в его спальне, а не в казино, полном возбужденных, старых, богатых мужчин. Боже, помоги им, если кто-нибудь из них тронет ее пальцем.

Винсент сжал переносицу, принимая решение.

— Позвони Луке и скажи, что мы работаем в две смены и отдадим ночь трем счастливчикам.

Амо покачал головой.

— Нет, черт возьми, я не работаю по двойному.

— Элль…

— Нет. Мне нужно, чтобы ты помешал мне убить этих гадов сегодня вечером, потому что, если хоть один из них тронет ее, я их всех поимею.

— Я могу остаться. — Амо выглядел слишком нетерпеливым, чтобы разбить несколько голов.

— Я сейчас позвоню Луке. — Нерон вытащил свой телефон.

— Передай Луке, что он чертовски больной ублюдок из-за этого. — Чертов Лука так и планировал. — И если бы он мог заставить нас работать, пока я не вытащу ее из этого беспорядка, это было бы здорово. Но называй его мудаком.

Больше благодари Луку и Бога.

Дорогой отец мафии, иди на хуй.

ГЛАВА 28

Я знаю, что ты чувствуешь это, Playboy. Это девственность Лейк

Лейк старалась не оглядываться через плечо на Винсента каждые пять минут, но она никогда раньше не видела его таким. Его взгляд ни разу не оторвался от нее, ни разу, и его напряженность испугала ее. Он смотрел на нее совершенно иначе, чем все остальные мужчины.

У мужчин, которым она прислуживала, было выражение вожделения, которое до этого момента пугало ее. Винсент смотрел на нее так, словно она принадлежала ему. В его глазах она была его собственностью, хотела она того или нет. Там был сексуальный голод, как и у других мужчин, но пока они насыщались одним вкусом, Винсент хотел ее как свою рабыню.

Лейк чувствовала себя так, словно всю свою жизнь принадлежала школе, Эшли, Джону и, наконец, Данте. Она не собиралась принадлежать никому другому. Особенно не ему.

Она поставила стопку перед покупателем, он выпил содержимое, а затем вручил ей первую чашку за вечер.

Дерьмо. Лейк тяжело сглотнула, взяв купюру из его рук. Она заставила себя улыбнуться нетерпеливо ожидающему мужчине, который хотел шоу.

Она торопливо шевельнула грудью и положила купюру под корсет. Ее глаза поднялись к задней стене и увидели, что Винсента удерживают Нерон и Амо.

— Спасибо, — сказала она, прежде чем развернуться на каблуках и практически побежать. Она направилась прямо к дальнему бару, пытаясь успокоить нервы.

Ее жизнь зависела от работы, и Винсент собирался ее разрушить. Этот маленький шимми из ничего был коротким и поспешным по сравнению с тем, как она обычно это делала. Все эти мужчины вернулись, и если они не чувствовали, что получили то, что заслуживали, они больше не давали ей чаевых. Они просто отдавали их другой девушке, которая хотела покрасоваться. Советы должны были вытащить ее быстрее.

Трахни его. В следующий раз я все сделаю правильно.

Прошли следующие несколько часов, и каждый раз, когда кто-то давал ей чаевые, она была полна решимости устраивать шоу до тех пор, пока не забирала купюры из рук. Тогда она думала: «Черт, я не могу!»

Дошло до того, что ее маленькая шимми была жалкой. Первые несколько раз она смотрела, не собирается ли Винсент убить посетителя, видя, что его друзья все еще сдерживают его. Поэтому она продолжала приукрашивать ситуацию до тех пор, пока это не будет выглядеть так, как будто это было для него терпимо. Конечно, она видела психопата-убийцу, желающего убить всех на своем пути, но, по крайней мере, ему больше не нужна была помощь. Почему для нее имело значение то, что для Винсента это было терпимо, она понятия не имела.

Ожидая, пока приготовят напитки, она заметила, что Сэди подошла к маленькой сцене и поставила стул посередине. Что она делает? Она никогда раньше не видела, чтобы Сэди так делала.

Сэди подошла к микрофону.

— Сегодня у нас на руках именинник, девочки. Поднимайся, Алан. — Она сделала сексуальный сигнал «иди сюда» пожилому джентльмену у сцены.

Взяв Алана за руку, она посадила его на стул.

— Алан, дорогой, какую счастливицу из здешних девчонок ты бы хотел?

Рот Лейк открылся, не зная, что должно произойти. Она немного занервничала, когда он огляделся. Когда он выбрал одну из женщин, работавших стриптизершами, у нее сдали нервы.

С чего бы мне вообще думать, что он выбрал бы меня? Глупо было нервничать по этому поводу.

— Бери это! — крикнула Сэди, уходя со сцены.

Комната погрузилась во тьму, осталась освещена только сцена. Снова заиграла музыка, и женщина начала трясти попкой перед лицом Алана. Алан держал руки по бокам, когда она начала сексуально танцевать у него на коленях.

Глаза Лейк расширились пару раз. Ну, я знаю, почему он выбрал ее.

Когда песня подошла к концу и раздались аплодисменты, она пошла за подносом с напитками. Мне больше не нужно беспокоиться о том, что меня могут выбрать. Она сама заплатила бы за танец на коленях у танцора на шесте, если бы ей нравились подобные вещи.

Сэди прыгнула обратно на сцену.

— Я хотела бы официально познакомить всех с нашей новой девушкой. Лейк, где ты, дорогая?

Голова Лейк метнулась обратно к сцене, чтобы увидеть, как Сэди сканирует толпу.

Но-но-но-но-но-но-но-но-но-но!

— Вот ты где. Лейк. — Сэди улыбнулась ей.

Лейк нервно облизнула пересохшие губы.

— Она немного застенчива. Иди и помаши, дорогая.

Когда прожектор нашел ее, она улыбнулась и осторожно подняла руку, а затем начала махать.

— Лейк — наша самая младшая и определенно самая невинная, — сказала Сэди, подмигнув, — из наших девочек, и я просто хотела поздравить ее с первой неделей. Так что не забывайте о ней, будущие именинники!

Она не…

— А теперь давайте покажем ей немного любви!

Ее уши начали наполняться свистом и криками. Все взгляды мужчин были прикованы к ней.

Она это сделала.

К счастью, музыка снова заиграла, и большинство мужчин оторвались от ее тела. Она чувствовала, как горят ее щеки, когда она брала поднос, чтобы доставить напитки.

Направившись к столу, она увидела разъяренного Винсента. Она практически видела пар, идущий из его ноздрей.

Она поставила напитки перед мужчинами, и последним, кому она протянула напиток, был рыжеволосый мужчина, которого она знала по имени Дэвид. Он был тут каждую ночь с тех пор, как она начала работать. Он всегда сидел в ее отделении, не шевелясь, пока ее смена не заканчивается. И да, он все еще вызывал у нее мурашки по коже, но ей пришлось научиться блокировать это.

Когда Дэвид вручил ей чаевые, она быстро пошевелилась, а затем положила счет в свой корсет.

— Ты же знаешь, что тебе не нужно стесняться меня, Лейк. — Он протянул ей еще одну купюру.

Лейк уставилась на деньги, зная, что он действительно хочет, чтобы она за них работала. Она потянулась, чтобы взять деньги из его рук, но прежде чем она даже коснулась денег, ее схватили за руку и потащили прочь. Ей даже не нужно было смотреть на своего похитителя.

— Винсент! Прекрати это! Что делаешь?

Винсент продолжал тащить ее за занавеску в гримерку.

— Иди переоденься. Готово.

Лейк ударил его в грудь.

— Какого хрена ты не понимаешь, Винсент? Они убьют его, если я не буду работать. Тогда им придется убить меня, потому что они знают, что я не буду молчать об этом. Это то, чего ты хочешь?

Сэди вышла из-за занавески.

— В чем, черт возьми, сейчас проблема?

— Знаешь, что ты, блядь, только что сделала? Ты только что практически сказала им, что она девственница. Ты убьешь ее или того хуже, — прорычал он Сэди.

Сэди начала нюхать воздух.

— Ты чувствуешь этот запах?

Что за…? Она в порядке?

— Я знаю, ты чувствуешь ее запах, PlayBoy. Это девственность Лейк. Я чую, ты чуешь, и каждый чертов мужик тоже. Ты ведешь себя так, как будто это какой-то большой секрет, и никто не может рассказать, но знаешь что, дорогой? Если ты поместишь маленького девственного котенка в чертовы джунгли, наполненные кучей шлюх, они быстро почуют разницу.

— Это не значит, что тебе нужно рекламировать, что ее вишенка не лопнула! — закричал Винсент.

Иисус!

— Я буквально здесь и слышу все, что вы говорите обо мне.

— Я пытаюсь вести здесь бизнес, PlayBoy. Если ты получаешь выигрышный лотерейный билет, разве ты не обналичиваешь его? Если я получаю девственницу, в то время как каждая другая девушка, которая входит в мои двери, является шлюхой, которая трахает мужчин в ванной комнате, то ты чертовски прав, я дам своим клиентам знать, что у меня есть широкий выбор девушек. Я не сказала им ничего, чего они уже не знали. Кроме того, они не могут купить ее: она в списке «не трогать».

Наконец Сэди посмотрела на нее.

— Я просто предположила, что ты этого не хочешь, но если тебе нужны большие деньги…

Винсент вмешался:

— Она не продается.

— Она может говорить сама за себя. Послушай, ни одна из моих девочек не пострадала и не почувствовала угрозы, потому что у меня чертовски хорошая охрана. По крайней мере, так было до тебя. Ты ее парень? Потому что мы не разрешаем девушкам носить их в казино или находиться рядом с ними. Я уволила многих девушек из-за ревнивых придурков.

Лейк положила руку ему на грудь.

— Нет, он не мой парень. Он просто заботливый друг, вот и все. — Она посмотрела ему в глаза, чтобы умолять его. — Он больше не будет создавать проблем, потому что знает, что я завишу от этой работы, верно, Винсент?

Ему потребовалось мгновение, прежде чем он неохотно кивнул.

Сэди начала выходить.

— Хорошо. А теперь я хочу, чтобы ты сделал перерыв, проветрил голову и не возвращался, пока не будешь уверен, что больше так не сделаешь. Руки прочь от нее, PlayBoy. Лучше бы я больше не ловила тебя на том, что ты тащишь ее от клиента. Ты разрушаешь их фантазии о том, чтобы разбить ее вишенку.

— Сука…

Лейк изо всех сил пыталась удержать взбунтовавшегося Винсента.

ГЛАВА 29

Хороший вид более опасен, чем плохой

Когда Лейк вернулfcm к работе после встречи в раздевалке, Винсент поднялся наверх, чтобы поговорить со своим отцом.

Он сидел в большом кожаном кресле в темной комнате наблюдения. Я бы хотел, чтобы они чертовски поторопились. Мне нужно вернуться вниз.

Когда дверь наконец открылась, он быстро встал. По его лицу было видно, что он не рад видеть человека перед собой.

— Как работа? — Лука улыбнулcя ему, когда проходил мимо.

Пошел ты.

— Великолепно. Спасибо, — процедил он слова.

Винсент прошел через дверь офиса и был встречен Данте и его отцом, и двумя мужчинами, которых он больше всего ненавидел в данный момент.

— Чего ты хочешь, сынок? — спросил Винни.

— Мне надо поговорить с тобой. — Он ясно дал понять, что это обсуждение кровной семьи.

Данте встал.

— Ты можешь поговорить здесь. У меня есть кое-какие дела, о которых мне нужно позаботиться. Меня не будет час, так что держись столько, сколько тебе нужно.

— Спасибо, — сказал Винсент, прежде чем Данте вышел за дверь.

Он продолжал стоять и смотреть на отца.

Через мгновение его отец поднял бровь.

— Ты собираешься просто стоять там, черт возьми?

— Какого черта Лейк там работает?

— Как ты узнал? — Винни посмотрел на него с любопытством.

— Лука поставил нас на охрану. — Винсент потер глаза на грани головной боли.

— Он сделал вас охранниками?

— Да. Так почему же она там внизу? — У него не было времени на ерунду.

— Потому что Лейк была достаточно глупа, чтобы войти в эту дверь. — Винни указал на ту, через которую тот только что прошел.

— Черт возьми, — пробормотал он про себя.

— Я только что приехал сюда, потому что Данте хотел убедиться, что любое его решение будет справедливым. Итак, Данте, Пол и я говорили здесь о Лейк. Она буквально подошла к Джо и попросила встречи с Боссом. Эта девушка не очень сообразительна.

Иисус Христос. Лука предупреждал его о ее устах. Винсенту придется научить Лейк кое-чему.

— Что случилось потом?

— Она сказала Данте, что будет работать на него, чтобы выплатить долг ее отца, поэтому я предложил ей работать там.

— Скажи мне, какого хрена ты думал, что это нормально! Она лучшая подруга моей сестры. Ты бы сделал то же самое с Адалин и даже не сказал бы мне об этом?

Он ненавидел, каким спокойным всегда был его отец, ни разу не проявлявший эмоций и не заботившийся ни о чем конкретном. Его работа заключалась в том, чтобы быть голосом разума, не принимая ничьей стороны и не проявляя пристрастия ни к чему и ни к кому. На этот раз его беспристрастное суждение зашло слишком далеко. Он должен был немного позаботиться о Лейк.

Тон Винни изменился.

— Что ты хотел, чтобы я сделал, сынок? Отдал свою жизнь в руки Данте? Пол много лет занимал у него деньги. Ты знаешь, что семья любит Пола, как будто он свой, но он должен ему пятьдесят штук. Затем, когда он начал играть в покер и выигрывать достаточно, чтобы отплатить Данте, он решает пойти ва-банк. Данте имел право делать с Полом все, что ему заблагорассудится — это были его чертовы деньги. То, что она пришла сюда, ухудшило и без того плохую ситуацию, поэтому ее нужно было поместить туда, где она собиралась принести ему наибольшую пользу.

— Я могу вытащить любую девушку с улицы, чтобы она отвечала на звонки или стирала пятна мочи с гостиничных простыней. Не говоря уже о том, что эти работы требуют минимальной заработной платы, и ей потребуется слишком много времени, чтобы собрать свои деньги. Единственным шансом на жизнь у девушки была эта работа. Она молода и красива, что сделает его клиентов счастливыми, а его карманы полными. Лейк чертовски повезло, что работа была доступна, и я был здесь, чтобы даже предложить ей попробовать.

Винсент провел рукой по волосам и, наконец, ему пришлось сесть.

— Хорошо, значит, она должна ему пятьдесят.

— Нет, она должна ему тридцать.

Он быстро повернул голову, чтобы посмотреть на него.

— Какого…?

Винни покачал головой.

— Она, блядь, бросила двадцать тысяч перед Данте, как будто это было пустяком, и сказала, что это весь ее фонд колледжа.

— Блядь! — Он быстро встал, подойдя к двери. — Мне надо идти.

— Ты хочешь ее, не так ли, сынок?

Винсент сжал дверную ручку, не зная, как ответить на вопрос отца.

По роду своей деятельности они начали думать, что лучше и безопаснее не иметь кого-то, о ком ты мог заботиться бы больше, чем о семье.

Винни предупредил сына.

— Она — хорошая беда, а хорошая опаснее плохой.

Открыв дверь, он начал проходить, прежде чем сказать:

— Спасибо за совет. Я буду иметь это в виду.

Винсент закрыл за собой дверь и направился прямо к лифту. Оказавшись там, он ввел код, чтобы добраться до подземного казино. Когда двери закрылись, он глубоко вздохнул.

Она чертовски боится семьи достаточно, чтобы уйти, но недостаточно, чтобы помешать ей попытаться спасти жизнь мертвеца. Он не думал, что Лейк ценит свою жизнь, и собирался сделать все, чтобы это изменилось.

Его отец был прав: глупо было думать, что она может спасти своего отца. Неважно, знала она это или нет: риск был слишком высок, чтобы даже пытаться.

Данте был человеком, с которым не следовало связываться. Его моральный кодекс умер задолго до того, как умерла его жена. Если бы его отца не было там, Лейк была бы на глубине шести футов в гробу, а не в казино.

Она, блядь, бросила двадцать штук перед Данте, как будто это было пустяком, и сказала, что это весь ее фонд колледжа». Узнать, что Лейк больше не собирается уезжать, было горько. Было эгоистично и неправильно со стороны его части радоваться тому, что она не уходит, но другая его часть ненавидела тот факт, что она приняла такое решение. Отдать Данте эти деньги было все равно, что бросить свою жизнь, и он сомневался, что она хотя бы дважды подумала об этом. Мало того, она была должна опасному человеку тридцать тысяч долларов. В ту минуту, когда она согласилась, она стала собственностью Босса Карузо.

Винсент вышел из лифта и направился по коридору. Постучав в дверь, через мгновение его впустили. Его глаза обшаривали комнату, пока не остановились на паре грустных карих глаз. Лейк улыбалась, но он мог видеть, что она на самом деле чувствует.

Никто, черт возьми, не владеет ею, кроме меня.

Подойдя к стене, он встал между Нероном и Амо.

— Кто-нибудь трогал ее?

Амо скрестил руки на груди и прислонился к стене.

— Думаешь, мы бы здесь стояли, если бы это случилось?

— Да, я думаю, ты достаточно нам угрожал, прежде чем уйти. Что ты узнал? — спросил Нерон.

— Ее отец был должен тебе пятьдесят тысяч, поэтому твой отец хотел убить ее отца. Она решила, как гений, отдать ему двадцать тысяч долларов из своего фонда колледжа, а остальное отработать. О-о-о, мой папа предложил ей работать здесь по нескольким ебанутым причинам, например, потому, что она стоит больше живой, чем мертвой, и потому что, признаем, твой отец убил бы Лейк и ее отца, если бы она этого не сделала.

Нерон на минуту задумался, пытаясь переварить сказанное.

— Ну, у нее с Элль есть одна общая черта — мой отец хочет убить их обеих.

— Черт, я не думал, что она может стать еще горячее. Она действительно, черт возьми, сделала это? — Амо продолжал смотреть на Лейк, не отрывая глаз, чтобы полностью погрузиться в их разговор.

— Я же говорил тебе, блять, следить за мужчинами, чтобы увидеть, попытаются ли они тронуть ее, а не пялиться на ее задницу, — прорычал Винсент.

Амо отвел глаза.

— Как именно ты собираешься трахнуть ее после того, как она застукала тебя в ванной с этой сучкой?

Винсент услышал тихий смешок, вырвавшийся из Нерона.

— Думаешь, я, черт возьми, не смогу ее завоевать?

Амо оглянулся на длинные ноги Лейк.

— Никогда не думал, что скажу это, но я думаю, что она просто не в твоей лиге.

Винсент обиделся. Не в моей лиге, правда? Он был Винсентом, черт возьми, Витале Третьим. Ни одна девушка — или женщина, если на то пошло, — никогда не была вне его лиге.

Он смотрел, как Лейк откинула челку набок. Блядь.

— Мне нужно, чтобы ты пошел и убедилась, что ее чертова машина не заведется сегодня вечером.

Нерон начал смеяться.

— Значит, ты вынуждаешь ее быть с тобой.

— Ага, как будто ты не заставлял Элль?

— Я не говорил, что это неправильно, — согласился Нерон.

— Могу я посмотреть, как она попытается исправить сегодняшнюю поломку? — искренне спросил Амо.

— Нет! — Винсент начал желать смерти одному из своих лучших друзей.

— А что, если бы она исправила это в этом наряде, чувак? Ты бы тоже выиграл от этого.

Винсент решил предупредить Амо.

— Лучше перестань пялиться на нее.

Амо снова повернул голову в сторону, когда Лейк склонилась над столом, чтобы подать кому-то выпивку.

— Знаешь, я как-то сказал, что ты должен мне за то, что я наблюдал за Адалин? Не беспокойся об этом: думаю, я избавился от всех своих кошмаров.

Винсент начал истерически смеяться. Внезапно он щелкнул выключателем и замолчал.

Амо наконец отвернулся от Лейк.

— Ты в порядке…

Отбросив кулак, костяшки пальцев вонзились в плоть.

— Я сейчас.

Нерон пожал плечами.

— Он как бы это заслужил.

ГЛАВА 30

Русская рулетка

Лейк вышла из раздевалки, снова чувствуя себя нормально. Она смыла макияж, надела джинсы и толстовку с капюшоном, а затем собрала массу кудрей в пучок. Откинув за собой занавеску, она увидела ожидающих Винсента, Амо и Нерона.

— Что… — Лейк прикрыла рот рукой, увидев ужасный синяк под глазом Амо. — Черт возьми, что случилось с твоим лицом?

На лице Винсента появилась большая ухмылка.

— Иисус, ты в порядке? — Лейк подошла к Амо, чтобы осмотреть его глаз.

Интересно, как выглядит другой парень. Он должен был быть либо огромен, либо в больнице.

— Не совсем. — Амо опустил голову, чтобы она могла лучше видеть.

Улыбка Винсента исчезла.

— Ты, блядь, притащишь сюда еще один синяк через минуту.

— Ты сделал это, не так ли? Какого черта ты это сделал? — Она не думала, что из-за того, что он сделал Амо, ему пришлось бы напрячься.

— Потому что он не переставал пялиться на твою задницу.

— Ну, в таком случае, — она оглянулась на виноватого Амо и любовно коснулась его подбитого глаза, — смирись.

Амо схватился за лицо.

— Ой!

Винсент и Нерон расхохотались.

Лейк быстро пошла к лифту, надеясь, что они не последуют за ней. Когда двери, наконец, открылись и она вошла, все присоединились к ней.

Глядя то на них, то на кнопки, она замерла. Блин.

Ребята с любопытством наблюдали за ней, недоумевая, что она делает.

Она быстро набрала код, который привел ее к вершине.

Винсент протянул руку и схватил ее слишком поздно, и лифт тронулся.

— Какого хрена ты делаешь, Лейк?

— Мне нужно увидеть Данте. — Она попыталась отвести руки назад.

— Это последний человек, которого тебе нужно видеть! Откуда ты вообще знаешь код? — Винсент закричал на нее.

— Я запомнила.

Нерон кашлянул и указал головой на камеру прежде, чем Винсент успел что-либо сделать.

Винсент отпустил ее руки, чтобы легонько взять ее за волосы, и прижался к ней всем телом, вживая ее в стену. Он наклонил голову, чтобы прошептать ей на ухо.

— Что с тобой? Хочешь сдохнуть? То, что ты делаешь, это, по сути, приставляешь пистолет к своей голове и играешь в русскую рулетку. Ты можете видеть Босса только тогда, когда он просит твоего присутствия, а не тогда, когда тебе угодно. Ты понимаешь меня?

Лейк попыталась покачать головой.

— Но мне нужно…

Он потянул ее волосы вниз, чтобы она встретилась с его сердитым взглядом.

— Нет, ты скажешь мне, что тебе нужно, и я либо сам об этом позабочусь, либо позволю тебе увидеться с ним. Теперь ты меня понимаешь?

Она слепо посмотрела на него и кивнула. Она могла видеть не только его гнев, но и блеск беспокойства в его глазах.

— Да.

Винсент расслабился и прижался лбом к ее лбу.

— Черт возьми, Лейк. Никогда больше так не делай. — Он по-прежнему говорил резко, желая, чтобы она продолжала верить, что он просто злится.

Ее тело возбудилось и ожидало, что он поцелует ее, когда он приблизился к ее голове.

Когда двери открылись, он быстро отстранился от нее и вышел из лифта, оставив ее ошеломленной. Что, черт возьми, не так со мной?

Ее тело предало ее, желая поцелуя от этого мужчины-шлюхи.

— Итак, о чем было так чертовски важно поговорить с Данте? — спросил ее Винсент, когда она вышла из лифта.

Лейк закусила губу и вытащила из сумки пачку наличных.

— Я хочу отдать ему это.

— Что это? — спросил он, вынимая их.

— Это мои чаевые за неделю.

— Он просил их? — спросил он ее.

Она покачала головой.

— Нет, но я подумала, что если я буду отдавать ему все свои чаевые, я смогу расплатиться с ним быстрее.

— Ты хоть что-нибудь оставляешь для себя?

Что это за вопрос такой?

Лейк закатила глаза.

— Да, двадцать долларов.

Амо нажал кнопку, чтобы вернуться в лифт.

— Я не могу справиться с этим дерьмом.

— Она, черт возьми, шутит? — спросил Нерон.

Винсент сжал переносицу.

— Блядь. Амо, отведи ее вниз и подожди в вестибюле. Я тоже не могу справиться с этим прямо сейчас.

Какого? Что случилось?

— Я не понимаю.

— Это уже не имеет значения. Я позабочусь об этом, — сказал он, поднимая деньги.

Амо вошел в лифт и зажал двери рукой, чтобы они не закрылась.

— Иди с Амо, и я хочу, чтобы ты осталась с ним. Ничего не пробуй, потому что это не сработает, — сказал ей Винсент.

— Подожди, есть еще кое-что… — Она посмотрела на свои старые кроссовки. — М-мой папа, он не приходил домой всю неделю, и когда я звоню ему, он не отвечает. Я беспокоюсь, что…

Винсент глубоко вздохнул и схватил ее за подбородок.

— Я позабочусь об этом.

Через мгновение Лейк отдернула подбородок, ненавидя себя за то, что ей нравилось, когда он прикасался к ней.

— Спасибо.

Войдя в лифт, она не могла смотреть на Винсента, когда двери закрывались. Ты должна его ненавидеть. Каким-то образом, каким-то образом ему удалось проникнуть ей прямо под кожу. Он станет моей смертью.

* * *

Винсент постучал в дверь офиса во второй раз за сегодняшний день. В этот раз он услышал «Входи» вместо «Подожди».

Открыв дверь, он вошел в прокуренную комнату и сел перед Боссом.

Данте закурил сигару.

— Это связано с девушкой?

— Откуда вы знаете?

— Мне позвонили и сказали, что ты увел Лейк от моего очень важного клиента, — сказал Данте, откидываясь на спинку стула.

Ну, это начинается чертовски здорово.

— Мне жаль. Этого больше не повторится.

— Как, черт возьми, я должен быть уверен, что этого не будет?

Винсент полез в сумку, которую принес с собой, и положил перед собой стопки наличных.

— Тридцать штук за долг Лейк.

Данте откинулся на спинку стула, задумавшись на мгновение.

— Лейк, работающая на меня, приносит гораздо больше денег, чем просто ее долг. Мои клиенты ходят туда только для того, чтобы увидеть ее, поэтому мне выгодно, чтобы она отработала, а чтобы ты просто отдал мне деньги и она ушла на следующий день. Итак, вот что я сделаю: я приму твои деньги и погашу долг Лейк, но она должна продолжать работать на меня внизу в течение месяца.

— Тот клиент, от которого ты ее сегодня утащил, — Дэвид, — любит Лейк и прибудет по делам на следующий месяц. Дэвид сейчас мой самый крупный клиент, поэтому, когда он уйдет, Лейк может уйти. Это также послужит тебе наказанием за то, что ты увел ее. Теперь тебе придется каждый день смотреть, как это больное дерьмо пялится на нее.

Ублюдок.

Винсент кивнул, не в силах говорить, потому что, если он это сделает, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Я позабочусь о том, чтобы Лейк теперь платили за ее часы.

— Я сам позабочусь об этом.

Данте еще раз закурил сигару.

— Если ты так говоришь.

Винсент провел рукой по волосам, не зная, хочет ли он получить ответ на другой вопрос, который у него на уме.

— Ее отец не был дома и не разговаривал с ней на этой неделе.

Босс взял свой телефон и набрал номер, а затем положил его на стол и включил громкую связь.

Мужчина на другом конце ответил.

— Привет?

— Мне нужно увидеть тебя в моем кабинете, — ответил Данте.

— Я буду там, как только работа будет закончена, Босс.

— До скорой встречи, Пол. — Он повесил трубку, глядя на Винсента. — Доволен?

Он кивнул. Я был бы таковым, если бы Лейк снова не пришлось там работать.

— Хорошо. Я сообщу Полу, что долг оплачен и его дочь беспокоится о нем. Ему не причинят вреда, пока он будет держаться подальше от моих игровых автоматов и столов, — пообещал ему Данте.

— Спасибо, Босс. — Винсент встал, подойдя к двери.

У Босса были напутствия для него, как и у его отца.

— На твоем месте я бы вбил в эту девчонку хоть какой-то гребаный смысл.

Это не был совет, как от его отца: это было явное чертово предупреждение.

Винсенту удалось кивнуть в последний раз, прежде чем он закрыл дверь.

В одном он был уверен наверняка: он собирался вбить в нее какой-то гребаный смысл не одним, а несколькими способами. Пока она не убьет меня своим дерьмом, которое она продолжает нести.

Прокручивая в уме, как быстро она осмелилась нажать на кнопку, чтобы подняться и увидеть Босса, он был уверен, что смерть наступит раньше.

ГЛАВА 31

Семейные мужчины — это не мужчины: мы гребаные невменяемые животные

Лейк нервно ждала в вестибюле возвращения Винсента. Она была как на иголках, задаваясь вопросом, все ли в порядке с ее отцом, продолжая наблюдать за лифтом, ожидая, когда он выйдет. Когда она наконец увидела, как Винсент выходит из лифта, ее сердце остановилось, и она больше не хотела ничего знать. Вместо этого она обнаружила, что идет к своей машине. Она слышала, как позади нее выкрикивают ее имя, но она вскочила на ноги и побежала через казино к выходу. Ей пришлось изрядно потрудиться, чтобы пробиться сквозь толпу людей, и она знала, что Винсенту это не понравится.

Повозившись с дверцей машины, она распахнула ее и вставила ключ в замок зажигания. Она повернула его, но двигатель не завелся.

Лейк положила голову на руль, пытаясь сделать глубокий вдох. Затем через секунду открылась дверь со стороны водителя, и она даже не подняла головы, чтобы посмотреть, кто это был.

— Какого хрена ты просто сбежала от меня вот так?

Она продолжала держать голову опущенной после резкого вопроса Винсента.

— Лейк, посмотри на меня, — приказал он.

Глядя на разъяренного Винсента, ее глаза начали затуманиваться от слез.

— Я боюсь того, что ты мне скажешь.

Винсент смягчил свое лицо и свои слова.

— С ним все в порядке. Я только что разговаривал с ним.

— Он в порядке? — Ее глаза перестали слезиться.

Он начал уменьшать ее страхи.

— Да. Похоже, он просто был занят работой, но он знает, что ты беспокоилась о нем. Он, вероятно, придет домой сегодня вечером, чтобы повидаться с тобой.

Она почувствовала, как тяжесть в груди отпустила, узнав, что он жив. Слава Богу.

— Сегодня вечером я должна была поехать к маме на выходные. Я просто рада, что с ним все в порядке.

— Видишь, не было никакой необходимости убегать от меня, Лейк. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь делала это снова. — Его тон стал немного грубее.

Ее взгляд опустился к его груди.

— Я просто испугалась.

— Я знаю. Все в порядке. Пойдем, я отвезу тебя к твоей маме. — Он придержал для нее дверцу машины.

— Нет, все в порядке. Я поеду на автобусе. — Я больше не сяду в его машину.

— Ты не поедешь на гребаном автобусе, — огрызнулся на нее Винсент.

— Господи, что ты имеешь против автобусов?

— Лейк, ты хоть представляешь, где ты находишься и насколько опасно в центре города?

Черт, он прав.

— Может быть, Нерон может отвезти меня?

Он покачал головой, начиная раздражаться.

— Нет, он занят с Элль после того, как я заставил его работать в две смены, чтобы присматривать за тобой.

— Ну, как насчет…

Винсент схватил ее за руку и начал вытаскивать из машины.

— Не смей, блядь, произносить его имя. Я должен позволить ему забрать тебя домой даже несмотря на то, что он даже предложил это.

Не имея другого выбора, она пошла с ним к его машине. Почему ее машина не могла завестись именно сегодня, из всех дней? Как будто каждый раз, когда он был рядом с ней, ее машина волшебным образом ломалась.

Когда Винсент открыл для нее дверцу машины, она села и пристегнула ремень безопасности, а он подошел к водительскому месту.

— Амо плохой? — спросила она, когда он завел машину.

Он посмотрел на нее.

— Откуда, черт возьми, это взялось?

Она пожала плечами.

— Я не знаю. Ты только что сказал: — Я должен позволить ему отвезти тебя домой, и это заставляет меня думать, что он плохой человек.

— Никто из нас не хорош, Лейк. Я не думаю, что ты это поймешь.

— Но насколько плох Амо… по сравнению с Лукой?

Винсент резко повернул голову, чтобы посмотреть на нее.

— Послушай меня. Держись подальше от этой дерьмовой ситуации. Это то, во что ты, черт возьми, точно не хочешь ввязываться. Ты чертовски быстро узнаешь, насколько плохи Амо и Лука на самом деле. — Когда она не ответила, он спросил: — Поняла?

— Да. Я просто спросила. Почему ты сегодня такой властный? — Она скрестила руки на груди.

Ему нужно успокоиться. Каждые пять секунд ему становилось то жарко, то холодно.

— Потому что ты просто напрашиваешься на неприятности. Ты не думаешь, прежде чем говорить, или, черт возьми, действовать, если уж на, то пошло. То, что ты сделала, было самоубийством. Мой отец рассказал мне все, как ты попросила о встрече с боссом и выложила перед ним двадцать тысяч. Никто — никто — не подходит к Данте вот так и остается в живых. Ты даже не хочешь понять, как тебе повезло. С этого момента ты говоришь со мной, Нерон и Амо. Это все. Семейные мужчины — это не мужчины; мы гребаные невменяемые животные.

Лейк посмотрела в окно.

— Он рассказал тебе?

Винсент понял, что она имела в виду.

— Да, он рассказал мне, что ты отдала ему все свои деньги на колледж. Зачем тебе это делать?

— Это был единственный вариант, который у меня был. Мой отец — это моя семья. Пожалуйста, ничего не говори Адалин. Я не знаю, как сказать ей, что я теперь не собираюсь в колледж.

Он немного помолчал, прежде чем ответить:

— Тебе не нужно беспокоиться, я ничего ей не скажу.

Лейк поверила ему, хотя бы потому, что ему, вероятно, пришлось бы многое объяснить, если бы он это сделал.

Она прислонила голову к окну, пытаясь расслабиться перед мучительной ночью с Джоном и Эшли. Она была почти уверена, что он собирался убить ее, так как она уже была измотана работой. Джон был в ярости, когда видел ее в последний раз, и у него была целая неделя, чтобы спланировать ее кончину.

Когда Винсент подъехал к огромному дому, на этот раз она предпочла бы остаться в его машине.

— Почему я никогда раньше не встречал твою маму? — спросил Винсент.

— Они с моим отцом расстались, когда я был маленькой, и она всегда занята.

— Она работает?

— Нет, — быстро ответила она, собираясь открыть дверь.

Винсент остановил ее.

— Я просто думаю, что это странно, что я никогда не видел ее. Почему ее не было на твоем выпускном?

Лейк покачала головой.

— Спасибо, что подвез и убедился, что с моим отцом все в порядке.

На этот раз ей удалось открыть дверь, прежде чем он схватил ее за руку, останавливая.

— Не за что, но ты могла бы отблагодарить меня, пригласив на ужин. — Он ухмыльнулся, продемонстрировав свою великолепную улыбку.

Он что-то знает?

— Хм, может быть, в следующий раз, когда я смогу предупредить свою маму. Пока! — Лейк быстро вышла из машины, схватив свою сумку и захлопнув за собой дверь.

Она поспешно вошла в дом, радуясь, что ей удалось выбраться из этой ситуации. Винсент был не из тех, кто сдается, и он определенно от чего-то уклоняется.

— Привет, милая! — Ее мать встретила ее в дверях и крепко обняла. — Итак, ты обещала рассказать мне все о выпускном, но это должно подождать, пока я не выполню эти поручения для Джона. Мне только что доставили китайскую…

В дверь постучали.

Лейк обернулась. Он, блядь, этого не сделал.

— Кто бы это мог быть? — Ее мама пошла открывать дверь.

Это он.

Маленький голубоглазый светловолосый бог в костюме стоял в дверном проеме и улыбался.

— Привет.

Он, блядь, сделал это.

ГЛАВА 32

Это дерьмо вот— вот должно было обрушиться на фанатов

— Ну, Привет. Кто ты такой? — сказала мама Лейк, улыбаясь от уха до уха.

— Я друг Лейк. Винсент. Приятно познакомиться.

Когда он протянул руку, ее мать взяла ее.

— Я Пэм, ее мать. Очень приятно с вами познакомиться.

Она продолжала пожимать его руку, не желая ее опускать. Лейк уставилась на свою мать, которая вытаращила на него глаза. Какого черта, мам? Винсенту наконец удалось вырваться из ее рук, чтобы вытащить телефон Лейк из кармана.

— Ты оставила это в машине.

Она быстро проверила карман своей толстовки, где, как она знала, он был у нее все это время. Глядя на его злорадное лицо, она поняла, что произошло. Он, блядь, забрал его у нее! Она потянулась за телефоном, но мама опередила ее, медленно выхватив его у него из рук.

Пэм улыбнулась.

— Это так мило с твоей стороны.

У Лейк отвисла челюсть от очевидного флирта матери. Она не могла поверить, что та могла так себя вести в ее присутствии. Она не собиралась долго это выносить.

— Что ж, спасибо. Увидимся позже. — Она подошла ближе к ним, чтобы закрыть дверь.

— В доме так вкусно пахнет. Вы что — то готовите? — спросил Винсент, останавливая ее.

Ее мама рассмеялась.

— Я заказала немного китайской еды. Не хотите ли остаться на ужин? На всех хватит.

— Я думала, тебе нужно было выполнить кое-какие поручения Джона. — Лейк напомнила матери.

— О, не говори глупостей. Это может подождать. Нам нужно поговорить о выпускном, помнишь?

Это никогда раньше не случалось, когда ее оставляли на произвол судьбы. Лейк посмотрела на Винсента, молча умоляя его сказать "нет".

— Спасибо. Я бы с удовольствием. — Винсент вошел в дом, оглядываясь по сторонам. — У вас действительно красивый дом, Пэм.

— Спасибо. Эшли, моя падчерица, держит его в отличной форме. — Пэм бросила телефон Лейк в свою сумку на землю. — Пойдем, я покажу тебе кухню.

Винсент накрыл руку Лейк своей рукой, как будто не видел, что Пэм протягивает руку. — Держу пари, что Лейк знает где кухня.

Лейк заставила себя нервно улыбнуться Винсенту. Что, черт возьми, происходит?

Пэм быстро опустила руку и, смеясь, повела его на кухню.

— Джон, Эшли, это друг Лейк Винсент. Он пришел на ужин.

Лейк и Винсент вошли на кухню вслед за Пэм и увидели коробки с китайской едой, разбросанные по столу, а Джон и Эшли уже копались в двух огромных тарелках.

Джон облизал зубы, оглядывая Винсента с ног до головы.

— Я думал, тебе нужно взять несколько вещей?”

— Это может подождать до завтра.

Пэм подошла и достала из шкафчика еще несколько тарелок и вилок, прежде чем поставить их на стол. Затем она достала из холодильника немного воды. Наконец она села рядом с мужем.

— Винсент, присаживайся. — Она похлопала по пустому месту рядом с ней и Эшли.

Винсент потащил Лейк на кухню, все еще обнимая ее одной рукой, и сел за другую сторону стола, где было два свободных места. Затем он опустил руку и выдвинул стул, ближайший к Эшли, жестом приглашая Лейк сесть.

Сев, она с любопытством посмотрела на него снизу — вверх. Когда она увидела, как он снимает куртку и начинает закатывать рукава рубашки, она отвела взгляд и увидела, что Эшли и ее мать практически пускают на него слюни. Взглянув на Джона, она могла представить, как он убивает Винсента пятьюдесятью миллионами способов в своем воображении.

Он протянул руку, закатывая рукава в последний раз.

— Приятно познакомиться с вами, сэр.

Джону пришлось поднять глаза на Винсента, когда он пожимал ему руку. — Да, мне тоже.

Винсент сел рядом с Джоном и взял со стола две тарелки, вилки и воду, чтобы поставить перед Лейк, а затем перед собой.

Эшли с улыбкой отложила вилку.

— Приятно познакомиться с вами. Я Эшли, сводная сестра Лейк.

Винсент даже не взглянул на нее, когда начал доставать еду из контейнеров и накладывать себе на тарелку.

— Да, я был в торговом центре в понедельник, когда ты приехала к Лейк.

Лейк открыла бутылку с водой и торопливо выпила содержимое. Это все сон, не так ли?

Эшли нервно рассмеялась и снова взяла вилку, чтобы начать есть.

— Ты не собираешься есть, Лейк? — спросил ее Винсент, когда они с Пэм наполнили свои тарелки.

Лейк наблюдала, как Джон злился все больше и больше, пока Винсент доставал еду. Судя по его лицу после вопроса Винсента, он определенно не хотел, чтобы он к чему-нибудь прикасался.

Она прикусила губу, сомневаясь, что делать. Он наверняка накажет ее, если она это сделает.

— Я не голодна. Наверное, я все еще немного нездорова.

— Ты плохо себя чувствуешь из — за того, что ничего не ешь.

У нее не было другого выбора, кроме как поесть, если она не хотела устраивать сцену. Она зачерпнула маленькую ложку риса и наименее любимое блюдо Джона — курицу с брокколи.

— Тебе нужно есть больше.

Винсент положил ей на тарелку еще немного риса и взял последние ребрышки, добавив их к ее порции.

Нет, это его любимое блюдо!

Быстро взглянув на Джона, она увидела, что дым практически вырывается из его головы.

Винсент начал копаться в своей еде, когда его внимание вернулось к Пэм.

— Повтори, о чем тебе нужно было поговорить с Лейк? Выпускной или что-то в этом роде?

— Да, я не смогла приехать, потому что заботилась о Джоне. Как все прошло? — ее мать наконец обратилась к ней.

Лейк хотела что-то сказать, но Винсент заговорил первым.

— С тобой то — то случилось? — спросил он, глядя на Джона.

Джон вытер рот тыльной стороной ладони.

— У меня была простуда.

Она заговорила прежде, чем можно было сказать что-то еще.

— Все прошло хорошо. Винсент тоже закончил школу.

Лицо Пэм просияло.

— Да? Мне так жаль, что я пропустила это. Мне бы хотелось увидеть, как ты закончишь школу, Винсент.

Лейк сжала вилку, ковыряясь в еде. К этому моменту у нее полностью пропал аппетит, хотя она не ела весь день. Слова и действия ее матери продолжали причинять ей боль. В любой день она предпочла бы планы Джона этому.

— Ты бы видела свою дочь. — Винсент улыбнулся Лейк и сжал ее бедро под столом.

Лейк поймала себя на том, что улыбается ему в ответ за то, что он пытался ее утешить.

— Итак, что ты собираешься теперь делать? — Ее мать снова перевела разговор на Винсента.

Он открыл бутылку с водой и сделал глоток.

— Мой отец работает в центре города в отеле-казино. Он дружит с владельцем Данте Карузо с детства. Я уверен, ты это знаешь, потому что там работает отец Лейк. Я работаю там уже пару месяцев.

О, Боже.

— Да, мы все знаем о ее отце, работающем там», — сказал Джон, указывая на Лейк.

Винсент посмотрел Джону в глаза.

— Хорошо. Я рад.

Остальная часть трапезы по большей части прошла в молчании. Винсенту нравился каждый кусочек еды, он ел сколько душе угодно, в то время как Джон свирепо смотрел на Винсента каждый раз, когда тот брал себе новую порцию. Потом ее мать и Эшли не могли оторвать от него глаз. Лейк едва смогла проглотить несколько кусочков между всем этим.

После ужина Лейк направилась в гостиную вместе с Винсентом. Ладно, пора идти.

Пэм вошла мгновение спустя, направляясь к сумке Лейк, которую она оставила у двери.

— Ты же знаешь, что мы не разбрасываем свои вещи, милая. Иди и отнеси это к себе в комнату.

Лейк в замешательстве взяла свою сумку у мамы.

Она всегда оставляет ее там. К черту это, ей даже все равно. Если она хочешь его, она можешь его получить. Ей уже надоело наблюдать, как ее мать флиртует с Винсентом. Очевидно, что она стояла у нее на пути, и она с радостью отстранилась бы от этой ситуации.

Она направилась вверх по лестнице, пытаясь притвориться, что на самом деле ей не больно, что ее мать так с ней поступила. Зачем ей это делать? Она никогда раньше не делала ничего подобного, но, с другой стороны, она никогда не знакомила ее ни с кем, даже с Адалин. Свернув в коридор, по которому проходила ее комната, она услышала, как кто-то подошел к ней сзади. Беги! Лейк побежала по коридору, боясь, что Джон или даже Эшли последовали за ней. В конце коридора она почувствовала, как кто-то обнял ее. Она мгновенно поняла, кто это был.

Лейк запыхалась, когда прошептала:

— Ты напугал меня до смерти, Винс

Винсент быстро развернул ее лицом к себе, все еще прижимая к себе. — Какого хрена ты пыталась убежать от меня?

Она повернула голову, не в силах смотреть ему в глаза.

— Ты подкрался ко мне. Это просто напугало меня.

Он схватил ее за лицо и повернул так, чтобы она посмотрела на него.

— Чушь собачья! Ты, блядь, не должна убегать от кого-то в своем собственном доме.

Глядя на его хищное лицо, она должна была продолжать лгать.

Плохое предчувствие в ее животе начало формироваться из-за того, чем может закончиться эта ночь. Это кричало ей, что дерьмо вот-вот попадет в вентилятор.

— Я же сказала, Винсент, ты напугал меня. Я просто устала. — Она оттолкнула его, не желая, чтобы он продолжал обнимать ее. — А теперь иди обратно вниз. Я спущусь туда после того, как отнесу свою сумку. — Она подняла ее с пола, куда уронила, когда он схватил ее.

— Я не пойду туда без тебя. Я сказал твоей маме, что мы планировали немного потусоваться.

— Т-ты хочешь пойти в мою комнату? — спросила она, у нее пересохло во рту.

Винсент скрестил руки на груди.

— Да. Это что, гребаная проблема?

— Ну, да! Я не хотела, чтобы ты был здесь с самого начала. Я знаю, что ты украл у меня телефон, а теперь хочешь зайти в мою комнату? Я подвожу здесь черту.

— Почему ты делаешь из мухи слона, что будет если я увижу твою комнату? Если ты не хочешь, чтобы я увидел ее, окей, я подожду здесь, пока ты отнесешьсвою сумку. — Он прислонился к стене.

Лейк посмотрела на веревку, которая тянула вниз ступеньки, ведущие в ее спальню на чердаке. Черт возьми! Она должна была принять решение. Ближайшая к ней спальня была ее старой, но там было оборудование для тренировок, и она боялась, что он заглянет внутрь.

Протянув руку, она попыталась прыгнуть за веревкой, но промахнулась. Конечно, черт возьми. В прошлый раз Эшли отстригла ее слишком коротко. Она снова быстро прыгнула, но кончики ее пальцев смогли только коснуться его.

— Твоя комната там, наверху? — спросил он в замешательстве.

— Да.

Лейк снова попыталась схватить веревку, но бесполезно.

Винсент подошел, остановив ее от повторной попытки прыгнуть, и легко схватил качающуюся веревку, потянул ее вниз, открывая лестницу.

Отлично, теперь он определенно бог — совершенный и высокий.

— Спасибо. — Она улыбнулась ему, когда он развернул лестницу.

Лейк ползла по ней, чувствуя себя неловко, пока ее ноги не коснулись земли, и ее задница больше не была доступна для его обозрения. Она поспешно пошла, чтобы положить свою сумку на матрас, который лежал на полу, чтобы она могла вернуться обратно.

Голова Лейк откинулась назад, когда она услышала скрип на лестнице и увидела лицо Винсента, выглядывающее из дыры в земле.

— Я… это круто, не так ли?

Когда он полностью поднялся по лестнице, он сделал три шага по комнате, и с каждой секундой его лицо становилось все более испуганным и отвращенным.

— Лейк, посмотри, блядь, вокруг себя! Это действительно твоя гребаная комната?

Ее глаза расширились.

— Ты…

— Возьми здесь все, что, черт возьми, важно.

Его начало трясти.

— Что? Почему?

— Быстро! — прорычал он на нее.

Лейк вздрогнула от его требования и оглядела темную, скудно обставленную комнату.

— Э— это все, что мне— мне нужно. — Она повесила сумку обратно на плечо.

— Черт возьми! Это все, что здесь важно? — Он покачал головой, указывая вниз по ступенькам. — Просто возвращайся вниз. В любом случае, я не хочу, чтобы ты брала что-нибудь из этого гребаного места. Там, наверное, повсюду плесень и крысиное дерьмо.

— Я не понимаю. Куда мне идти? — В этот момент она была на грани слез.

Винсент подошел и схватил ее за руку, подводя к дыре.

— Ты, блядь, уходишь, Лейк, и ты, блядь, не вернешься сюда.

ГЛАВА 33

Тебе лучше помолиться, ублюдок

Она хотела возразить, но его лицо испугало ее. С животным, стоящим прямо перед ней, победить его было невозможно.

Слезы текли по ее щекам, когда она ползла обратно вниз по ступенькам, ее внутренности болели сильнее, чем раньше, говоря ей, что должно произойти что-то ужасное. Винсент спустился по ступенькам прямо за ней и посмотрел на тихие слезы, стекающие по ее лицу. Потянувшись к ней, он взял ее лицо в ладони и вытер слезы большими пальцами.

— Ты не можешь оставаться здесь, детка. Мне очень жаль.

Лейк закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы.

— Я не могу оставить свою ма…

— Она тебе не мать, — сказал он, продолжая вытирать слезы. — Разве ты не видишь этого? Что она позволяет Джону делать с тобой?

Она не могла ничего сказать, не в силах больше лгать ему. Она также не могла возразить ему, так как знала, что все, что он сказал, было правдой.

Когда он увидел поражение в ее измученных глазах, он нежно поцеловал ее в лоб и взял за руку.

— Пойдем.

— Что, черт возьми, ты думаешь, ты делаешь? — спросил Джон, поворачивая за угол вместе с любопытствующими Пэм и Эшли.

— Она, блядь, уходит, вот что. — Винсент сделал шаг вперед.

Джон направился к ним.

— Нет, это не так. Я не знаю, что дает тебе право приходить в мой чертов дом и вести себя так, будто он, блядь, твой. Убирайся отсюда, пока я не вызвал полицию.

— Вызывай гребаных копов. Давайте объясним, почему она живет на чердаке. Сколько у вас здесь спален? — Винсент отпустил руку Лейк и открыл ближайшую к нему дверь, открывая большую комнату, заполненную тренажерами. — Что ж, вот отличная комната, в которой она могла бы спать —. Он шагнул вперед, внимательно оглядывая Джона. — Держу пари, ты никогда не переступал порог этой комнаты.

Лицо Джона исказилось, он знал, что Винсент был прав.

— Убирайся к чертовой матери.

— Не проблема. — Винсент схватил Лейк за руку и пошел по коридору.

Боже, пожалуйста, помоги ей.

Лейк казалось, что ее сердце остановится в любой момент, и она едва могла дышать. Она просто хотела, чтобы Винсент убрался оттуда, прежде чем он сделает что-нибудь, чего она никогда не сможет ему простить. В этот момент ей пришлось уйти с ним, потому что, если она этого не сделает, Винсент пойдет одним из двух путей: он убьет их у нее на глазах или уйдет и вернет всю банду Карузо, чтобы сделать это.

Когда Лейк и Винсент начали проходить мимо Джона, он потянулся к ней.

— Ты мус…

Винсент оттолкнул Лейк за спину, прежде чем Джон успел схватить ее, затем он прижал Джона к стене, прижав его рукой к горлу.

— Как, черт возьми, ты собирался ее назвать?

Лейк прикрыла рот рукой, не в силах позволить крикам и воплям вырваться из ее горла, как это сделали ее мать и Эшли.

Когда Джон не ответил, Винсент сильнее прижал руку к его горлу, перекрывая кровообращение.

— Я, блядь, ни разу не слышал, чтобы ты обращался к ней по имени. Сейчас. Как. Ты. Собирался. Назвать. Ее?

— Мусор из трейлера! — выдавил Джон, как будто он был счастлив, что это наконец-то раскрылось.

Когда Пэм прикрыла рот и ахнула, как будто была шокирована, Винсент посмотрел на нее.

— Не притворяйся удивленной, черт возьми. Ты хотя бы можешь вспомнить, когда он в последний раз произносил ее имя?

— Я не знала…

— Да, что ты? Ты просто, блядь, проигнорировала это и притворилась, что этого не было.

В ужасе она позволила Винсенту отвести ее к своей машине.

Когда он сел на водительское место и завел двигатель, она была готова описаться. Она больше не могла видеть Винсента. На его месте был мужчина, которого она совершенно боялась. Она знала, что у него были проблемы с личностью, но это было самое крайнее, что она видела у него, и он фактически признал, что сдерживался из-за нее.

Если это он сдерживается, то… Одно было ясно наверняка, ей нужно было убраться к черту подальше от страшного Винсента.

— К… Куда м… мы едем?

Он с силой сжал руль.

— Прямо сейчас я подумываю трахнуть тебя

Нет!

— Н…не надо. — Она не могла сдержать слез.

Он стиснул зубы.

— Почему, черт возьми, нет? Ты уже чертовски боишься меня, так что я должен, по крайней мере, дать тебе повод для страха.

Винсент съехал с дороги и припарковал машину.

— Он заслужил гораздо худшего, чем я, Лейк. Я тот, кто пытался уйти ради тебя. Он был тем, кто напрашивался на это, открывая свой чертов рот. Я не дурак. Я знаю, что ты уже давно терпишь дерьмо, и будь моя воля, они все были бы уже мертвы, черт возьми!

— Я…я знаю, но она моя мама, независимо от того, что она сделала. Она— моя семья.

Она пыталась унять дрожь в теле, пока вытирала слезы.

Лейк понимала, что это был его дурацкий способ спасти ее, но все же ей не нравился этот Винсент.

Она никогда не хотела, чтобы ее спасали. Она слишком боялась, что ценой будет голова ее матери.

Он сделал долгий, глубокий вдох и пригладил волосы.

— Где находится твой дом?

Она быстро взглянула на него своими слезящимися глазами.

— Тот, который моего отца?

— Да, к твоему отцу, если только ты не хочешь, чтобы я вернулся к твоей маме. — Он снова завел машину.

Ему точно нельзя было ехать к ее отцу, иначе то, что только что произошло, повторится.

— Я не хочу, чтобы ты ехал туда, — прошептала она.

— Почему, черт возьми, нет? — Его голос снова начал повышаться.

Потому что ты сделаешь меня бездомной.

— Просто не нужно.

— Хорошо, тогда я трахну тебя.

— Подожди! — Лейк выпрямилась. Она на мгновение задумалась, пытаясь решить, что хуже — быть бездомной или лишенной девственности. — Мы можем поехать к моему отцу.

ГЛАВА 34

Срезать корку — преступление

Лейк выглянула из окна машины и увидела полную противоположность дому своей матери. Они были уже не в пригороде, а в захудалой части города. Единственной хорошей вещью на этой улице было то, что ночью она была полу безопасной, так как большинство людей, которые жили на ней, были трудолюбивым классом грязной бедноты.

— Ты же не собираешься уйти, не зайдя внутрь, не так ли? — Она думала, что, по крайней мере, спросит.

— А ты как думала?

Лейк глубоко вздохнула.

Придурок.

Выйдя из его машины, она поднялась на крыльцо грязного на вид кондоминиума, затем вытащила ключи из сумки, прежде чем вставить их в щель.

Прежде чем отпереть дверь, она повернулась к Винсенту.

— Не говори моему отцу о моей маме. Он ничего не знает, и это убило бы его, если бы он узнал.

— Просто зайди внутрь, — прошипел он.

Она повернула ключ и вошла в старую квартиру, впустив Винсента следом за собой. Закрыв дверь, она была уверена, что заперла ее на засов, прежде чем включить свет, чтобы показать это грязное место.

Оно было настолько чистым, насколько это возможно для чего-то такого старого, нуждающегося в серьезной модернизации и ремонте. В крошечной кухне стоял крошечный обеденный стол, который соединялся с крошечной гостиной, где стояли диван-кровать и телевизор. Вся их мебель была разномастной и старой, как и бытовая техника, но для нее это был дом, и она чувствовала себя там в большей безопасности, чем где-либо еще на планете. Грязное, старое, обветшалое место было ее надежным убежищем, и она любила каждый его дюйм. Она не хотела, чтобы Винсент видел это, потому что тогда он смотрел бы на нее так же, как и все остальные — как на кусок мусора из трейлера. Что — то глупое в ней действительно заботилось о том, что он думает о ней. И теперь он наконец-то видит ее настоящую.

Все еще не в силах смотреть ему в лицо, она прошла по маленькому коридору и постучала в одну из трех дверей, ту, что вела в спальню ее отца. Когда он не ответил, она открыла дверь и обнаружила, что она пуста.

Почему его здесь нет?

— Может быть, он вернется домой позже, — сказала она, возвращаясь в гостиную и ставя свою сумку на пол.

Винсент посмотрел на нее с сочувствием.

— Я уверен, что он так и сделает. Почему бы тебе не присесть, и я приготовлю тебе что-нибудь поесть?

Она покачала головой.

— Мы только что поели. Я не голо..

Он остановил ее, сняв пиджак и галстук, затем расстегнул верхние пуговицы.

— Ты ни хрена не ела, потому что боялась прикоснуться к его гребаной драгоценной еде. А теперь сядь, блядь, пока ты не потеряла сознание

Ее рот открылся, прежде чем она закрыла его, затем юркнула на кухню и села за скрипучий стол. Она наблюдала, как Винсент осматривает несколько шкафов и холодильник, задаваясь вопросом, знает ли он вообще, что это такое. Она не думала, что он проводит много времени на кухне.

— Хлопья подойдут? — спросил он, доставая молоко из холодильника.

Она сморщила нос.

— Эм, они просроченные.

Винсент проверил дату, чтобы убедиться, что она была права, а затем выбросил ее в маленькую мусорную корзину. Он схватил маленький пакетик рамена, который был практически единственным, что осталось, и оглядел упаковку в поисках даты.

— Я не думаю, что рамен может испортиться, — сказала она ему.

— Действительно? — Он посмотрел на нее так, словно не верил ей.

— Я имею в виду, что они изготавливают его для студентов колледжей и бедных людей, которые стараются экономить на еде, поэтому это не портится.

Винсент сжал переносицу.

— Иисус, блядь, Христос… — пробормотал он себе под нос.

Что? Это печально, но это правда.

Найдя маленькую кастрюлю на чистой стороне раковины, он наполнил ее водой и поставил на плиту. Затем он схватил пакет с хлебом и вытащил два последних ломтика, которые были краями буханки.

— Конечно, — сказал он, бросая их обратно в пакет, чтобы выбросить.

— Вау, это похоже на лучшую часть! Я только что сказала, что мыэкономин на еде. Мой отец убил бы тебя за то, что ты выбросил это.

Он вообще слушает что-нибудь, что я говорю?

Винсент уставился на нее, как будто она была из космоса.

— Это буквально корка, та часть, которую вы отрезаете от бутерброда. Никто не ест эту часть.

— Может быть, там, откуда ты родом, но здесь срезать корку — преступление. Если никто ее не ест, зачем им вообще класть эти два ломтика? Или почему они не продают хлеб без корки, если все ее отрезают? — Лейк подняла брови, ожидая ответа.

Я просто снесла ему крышу.

— Почему, черт возьми, все, что ты говоришь, правда? Что еще хуже, я не знаю, должен ли я злиться или грустить из-за этого. — Он пошел размазывать последний кусочек арахисового масла, который она намазала на корж. — Я имею в виду, как, черт возьми, два ломтика цельной корочки могут быть лучшей частью?

— Не выбивай его, пока не попробуешь. Это удивительно вкусно.

Винсент даже слегка улыбнулся последней части, когда слизывал с пальца каплю арахисового масла.

Лейк обнаружила, что испытывает благоговейный трепет перед тем, как он готовит ей еду. Ей действительно нравилось наблюдать за ним, потому что казалось, что он был человеком. Она всегда воспринимала его как бога. Конечно, он по — прежнему выглядел так на ее кухне, но на этот раз он делал что-то нормальное.

Она начала улыбаться тому факту, что он действительно знал, что делает, и делал это для нее. Это было мило. Что действительно чертовски странно.

Она убрала почту и счета в сторону, когда он подошел, чтобы поставить ее тарелку на стол. Взяв свой хрустящий бутерброд с арахисовым маслом, она начала есть.

Он заглянул в холодильник в поисках чего-нибудь выпить.

— У тебя нет чего — нибудь выпить?

— В том шкафчике есть стаканы, а из раковины течет вода. — Она попыталась не подавиться бутербродом, когда рассмеялась над последней частью.

— Я даже не знаю, зачем я спросил.

Когда он поставил на стол два стакана воды, она подняла свой сэндвич и улыбнулась ему.

— Это действительно вкусно.

Винсент обхватил рукой ее запястье и откусил от него большой кусок.

— Это удивительно вкусно. — Ему удалось откусить еще один маленький кусочек, прежде чем она отдернула руку.

— Я же говорила тебе, — рассмеялась она над ним.

Когда он сел, улыбаясь ей, ее желудок сделал сальто от счастья. Она была уверена, что ей это должно было понравиться, но вместо этого это напугало ее. Лейк не хотела, чтобы он ей нравился; он был сумасшедшим и ужасным человеком. Верно? Она никогда не думала, что скажет это, но на самом деле она предпочитала злого Винсента. Когда он был злым, она, черт возьми, не хотела его целовать.

— Почему ты такой милый? — Возможно, это вышло резче, чем она намеревалась.

— Значит, ты злишься на меня за то, что я злой, а теперь, когда я хороший, тебе это не нравится? — огрызнулся он на нее.

Нет, нет. Мне больше нравится тот, что по-хорошему.

— Прости, я не хотела, чтобы это прозвучало так. Я просто не привыкла к этому. — Ей стало стыдно за то, что она это сказала. — Спасибо за сэндвич.

— Не за что.

Она была благодарна, что этот славный парень вернулся.

Она была шокирована, когда на самом деле съела всю свою еду, не зная, когда в последний раз ела полноценно и наслаждалась каждым кусочком. С другой стороны, ее тело практически изголодалось. В тот момент все, что угодно, кроме китайской кухни Джона, было бы вкусным.

Когда Лейк допила остатки воды, Винсент поставил ее посуду в раковину.

— Хорошо. Теперь мы можем, блядь, поговорить.

О, Боже. Она знала, что с Милым Винсентом наконец-то покончено. Ничего хорошего из разговора, который он хотел завести, не выйдет.

— Почему мы не могли поговорить, пока я ела? Таким образом, ты мог бы уже оставить меня в покое.

Винсент выпятил челюсть.

— Потому что ты не ешь, когда расстроена, и ты бы съела всего несколько кусочков. Ты хоть помнишь, когда в последний раз нормально ела?

Черт, кто-нибудь, просто спаси меня…

ГЛАВА 35

Тебе не нужно беспокоиться; я бы не стал трахать тебя в доме твоего отца…то есть этого психопата

— Я только что поела, не так ли?

Винсент покачал головой.

— Ты бы этого не сделала, если бы я тебя не заставил.

Лейк кивнула ему в ответ.

Он был близок к тому, чтобы сойти с ума.

— Почему с тобой все должно быть так сложно? В один прекрасный день, — он поднимает палец вверх, — я узнаю о том, что ты работаешь на Данте, потому что мне пришлось наблюдать, как ты, блядь, там работаешь. — Еще один палец поднимается вверх. — Сколько раз ты подвергала себя опасности в течение недели. — Еще один палец. — Затем, в довершение всего этого, я иду к твоей маме, чтобы узнать, что она кусок дерьма, который позволяет еще большему куску дерьма причинять тебе боль. Так что, если ты, блядь, не возражаешь, не могла бы ты, пожалуйста, просто поставить себя на мое место в данный момент и перестать быть такой чертовски трудной?

Она глубоко вздохнула, понимая, что он был немного прав.

— Он никогда не причинял мне вреда.

— Что?

Лейк приходилось отводить глаза вниз, к столу, пока она говорила.

— Он никогда не причинял мне вреда, потому что был слишком напуган. Он знал, что перешел бы черту, если бы прикоснулся ко мне. Если бы остался след, то мой отец убил бы его.

— Лейк, можно причинять людям боль, не поднимая на них руки. Не сиди тут и не говори мне, что он никогда не причинял тебе вреда. — Его голос был спокойным и сильным. — Что он с тобой сделал?

Выхода нет.

Ковыряя краску на столе, она прикусила губу. Она действительно не хотела говорить ему, но была уверена, что он почти во всем разобрался и хотел услышать это только от нее.

— С тех пор, как он встретил меня, я знала, что я ему не нравлюсь. Он всегда игнорировал меня или бросал на меня непристойные взгляды за спиной моей мамы, поэтому я начала проводить больше дней с папой и меньше с мамой. Я помню, как она была подавлена и плакала до того, как встретила его, и наконец она казалась по-настоящему счастливой, так что я была счастлива. Я не думала, что не важно, нравлюсь я Джону или нет, потому что я видела его только по выходным, и он в основном игнорировал меня, пока моя мама не ушла. Это было так, как будто он ждал этого дня. Наконец-то он был волен называть меня так, как ему хотелось, и заставлять меня делать то, что он хотел. Он посылал маму делать что-то еще и еще, в то время как я оставалась там, чтобы убирать, готовить и прислуживать ему по рукам и ногам. Я делала все, что он приказывал, и никогда ничего не говорила отцу, потому что Джон сказал мне, что, если я это сделаю, папа убьет не только его и Эшли, но и мою маму. Я была достаточно молода и напугана, чтобы не послушать его, но в то же время достаточно взрослой, чтобы понимать, чем зарабатывал на жизнь мой отец. Чем больше я убиралась и слышала, как он обзывал меня, тем больше я понимала, что Джон был прав; он бы убил их.

Винсент выпятил челюсть.

— Как твой отец не мог догадаться об этом? Ты хочешь сказать, что он не знает?

— Нет, и никогда не узнает. Она посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Как я должен в это верить, Лейк?

Она не собиралась позволять ему так думать о ее отце. Он мог говорить все, что хотел о ее маме, потому что Бог знал, что она не была идеальной, но Лейк не собиралась позволять ему обвинять ее отца, когда он всегда делал для нее все, что мог, несмотря на свою слабость. Мой отец — это все, что у меня осталось. И она не собиралась позволять Винсенту отнять это у нее.

Лейк смотрела в его голубые глубины, зная, что то, что она скажет дальше, причинит ему боль.

— Так же, как Адалин и ты не знали. Не было никакого способа узнать, если ты не был там, чтобы испытать это, как ты это сделал сегодня вечером. Мой отец никогда не смог бы решиться пойти туда, в этот огромный дом, и посмотреть правде в глаза, почему моя мать ушла от него — из-за денег. Когда я попросила провести с мамой только выходные, я сказала ему, что это потому, что она была не одна, и я не хотела, чтобы он бывал там. То же самое я говорил тебе несколько месяцев назад, а ты не придал этому значения.

Моя мать была хорошей матерью до Джона, независимо от того, веришь ты мне или нет. Я бы никогда не поверила, что Джон и его деньги могли изменить ее, но это произошло. Я знала, что моему отцу тоже будет трудно в это поверить, и именно поэтому я никогда не давала ему повода думать иначе.

Увидев ярость в его глазах, когда он начал сжимать стол, она почувствовала себя виноватой за то, что сказала то, что сказала, но у нее не было выбора — она видела, что он подумывал об убийстве ее отца. Тем не менее, ей нужно было сделать это лучше. Она не хотела, чтобы он винил себя.

— Винсент, ты не мог этого знать, точно так же, как Адалин и мой отец не знали. Здесь некого винить…

Он вскочил из-за стола, практически перевернув все вверх дном.

— Есть, блядь, кто-то, кого нужно винить! Эти ублюдки должны умереть за то, как они обошлись с тобой сегодня вечером!

— Пожалуйста, выслушай меня. Я умоляю тебя, не причиняй им вреда.

Она снова не осмелилась взглянуть на него, снова опустив взгляд на стол.

Винсент протянул руку и взял ее за подбородок, приподнимая ее голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Ты никогда их больше не увидишь. Если ты это сделаешь, и они хотя бы посмотрят на тебя не так, как надо, я убью их медленно и мучительно. Ты меня поняла?

Лейк проглотила комок в горле, затем понимающе кивнула. Спорить с ним, когда он был в таком состоянии, было невозможно. Ей просто повезло, что он согласился не причинять им вреда.

Он отпустил ее подбородок и спокойно сел обратно, откинув волосы назад.

— Не говори моему отцу, и, пожалуйста, не вини его. У него не было никакого способа узнать. Он делает для меня все, что в его силах, но ты же знаешь, что он не создан и зарабатывает не так уж много. Он усердно работает для Данте, чтобы заработать как можно больше, чтобы поддержать нас. У меня есть крыша над головой, еда в животе и одежда, которую можно носить. Если после этого есть что-то лишнее, он проигрывает это. Он просто ничего не может с этим поделать; он пристрастился к азартным играм.

У каждого есть свое падение, и его падение — это покерный стол. Это его радость в жизни. Меня это никогда не беспокоило, и меня не волнует, что у нас мало денег. Мой отец — лучший человек, которого я знаю. Ему нравится входить в эту дверь, чтобы сказать мне, что он попал. Каждый раз он брал меня куда-нибудь поесть, а потом мы шли в продуктовый магазин, где он позволял мне наполнить тележку. После этого он дал мне денег, чтобы я могла купить все, что захочу. Это больше, чем я могу сказать, что многие родители дают своим детям. Если ты пойдешь и расскажешь ему о моей маме и Джоне, он никогда себе этого не простит, и он этого не заслуживает. — Она не могла сдержать слез, умоляя его.

Встав из-за стола, она побежала в свою спальню, не в силах сдержать рыдания, вырывающиеся из ее тела.

Через несколько секунд она почувствовала, как руки Винсента обхватили ее. — Я не скажу ему, если ты этого не хочешь.

Лейк убрала руки от лица и заплакала ему в грудь.

— Я… я не хочу, чтобы ты это делал.

— Тогда я не буду. — Он начал гладить ее по спине, прижимая ее ближе к себе.

— О…он больше не вернется домой, не так ли? Ему стыдно, что я работаю в казино, — прошептала она ему сквозь слезы.

Он больше не может говорить со мной или смотреть на меня. Эти мысли крутились у нее в голове всю неделю.

— Нет, детка, это не так. Ему стыдно за себя. Ему будет трудно простить себя за то, что он подверг тебя опасности и заставил отрабатывать свой долг. Тебе придется дать ему немного времени, чтобы он снова смог встретиться с тобой лицом к лицу.

Еще один крик вырвался из ее горла, когда она поняла, что действительно скучает по отцу и нуждается в нем.

— Детка, шшш… — Он подтащил ее к кровати и усадил на край матраса. — Ты устала и будешь чувствовать себя лучше, когда проснешься завтра.

Он опустился на колено и начал расшнуровывать ее старые теннисные кроссовки.

Ай-ай-ай.

Она постаралась не вздрогнуть, когда он снял их с ее ног. Затем, когда ей это не удалось, он потянулся за ее носком, чтобы посмотреть, чем это вызвано. Она снова потерпела неудачу, когда попыталась удержать его от того, чтобы снять его.

Винсент медленно снял с нее носок и внимательно осмотрел покрытую волдырями ступню, прежде чем проделать то же самое с другой. Он выпрямился.

— Ложись.

Лейк забралась на кровать и легла, наблюдая, как он выходит из комнаты. Она вытерла оставшиеся слезы, гадая, что он собирается сделать.

Она была так измучена, что почти заснула, прежде чем он появился в ее комнате, одетый в спортивные шорты и рубашку. Глядя на его переодетую одежду, она поняла, что, возможно, задремала.

— Откуда ты это взял? Подожди, почему ты переоделся?

Он сел на край кровати и положил ее ноги себе на колени.

— Я всегда держу пару смен одежды в своей машине, и я собираюсь провести ночь здесь.

— Нет, в этом нет никакой необходимости. — Она попыталась сесть и убрать ноги с его колен, но он удержал ее за ноги.

— Ты не останешься одна в этом районе на всю ночь, особенно без машины возле дома.

Он выдавил немного прозрачного геля себе на руки и начал втирать его в ее ступни.

Ее нога дернулась от холода, но, когда он помассировал ее, стало приятно.

— Что это?

— Алоэ Вера.

Лейк просто ошеломленно посмотрела на него.

— Я позвонил Марии и спросил ее, что бы помогло. Затем я быстро пошел в магазин дальше по улице, чтобы купить тебе вещи из списка, который она мне дала, — объяснил он.

Ходил пешком?

— Почему ты пошел пешком?

— Я же говорил тебе, что тебя нельзя оставлять одну в этом районе без машины у дома. Никто не попытался бы въехать туда на моем "кадиллаке". А теперь ложись на спину.

Она с опаской откинула голову на подушку и наблюдала, как он ухаживает за ее ногами. Его прикосновения были легкими и успокаивающими, и он был осторожен с волдырями. Она не могла отвести от него глаз, пока он не торопился ухаживать за ней. Он был невероятно милым и добрым. То, что он додумался позвонить Марии и спуститься в магазин, чтобы поправить что-то столь глупое, как ее ноги, задело струны ее сердца. Она не хотела, чтобы он оставался на ночь, но у нее не хватило духу спорить с ним после того, что он сделал.

К тому времени, как он обмотал ее волдыри странной коричневой лентой и надел какие-то специальные сверхмягкие носки, ее глаза начали закрываться. Она почувствовала, как одеяло окутало ее, когда рядом с ней скользнуло чье-то тело.

— Ты не можешь спать здесь, Винсент, — сонно сказала она ему, поворачиваясь, чтобы подставить ему спину.

ГЛАВА 36

Собери ее обратно по кусочкам за раз

Винсент заставил Лейк снова уснуть, когда она проснулась посреди ночи. Для девушки, которая сказала, что не хочет, чтобы он спал рядом с ней, ей определенно нравилось, когда ее обнимали довольно крепко.

Он не мог уснуть, так как мысли о том, каким испорченным был весь день, заполнили его мозг. Ему никогда так сильно не хотелось свернуть кому-нибудь шею, как Джону. Этот ублюдок мучил ее Бог знает сколько времени, а этой сучке Пэм было наплевать, что она флиртовала с ним перед Лейком. Возможно, он трахнул много матерей, но ни одна из них так открыто не демонстрировала, что он ей нравится, перед своими дочерьми, как это сделала она. Они всегда делали все возможное, чтобы скрыть это.

Это был самый тяжелый ужин, который ему пришлось пережить, наблюдая, как Лейк слишком напугана, чтобы съесть хоть кусочек чертовой еды этого мудака. Потом, когда он поднялся наверх и обнаружил, что ее спальня находится на чердаке, он потерял самообладание. На гребаном чердаке? В гребаном особняке?

Он наблюдал, как она пыталась подпрыгнуть и схватить веревку, и его тошнило от мысли, что им нравилось наблюдать, как она борется и не может ее вернуть. Он нащупал конец этой гребаной веревки и понял, что они ее перерезали. Учитывая их рост, он знал, что одному из них понадобилась бы лестница и немного трудовой этики, что означало, что эта сучка Эшли сделала это.

Когда Лейк сказала ему "это круто", он искренне поверил, что часть ее действительно так думала, как будто она заставила себя поверить в это. Он знал, что ни за что на свете не оставит ее там даже на пять минут.

Поездка с ней в дом ее отца была совершенно другим опытом. Дом был старым и маленьким. Район был полным дерьмом и опасным для такой девушки, как Лейк, но он видел, как она изменилась. Он знал, что она чувствовала себя дома и в безопасности, и это было все, что имело для него значение. Он не осуждал ее — или ее отца, если уж на, то пошло, — за то, что у них было мало денег.

Мужчине было трудно быть в семье и в то же время не быть в ней. Все хорошие и высокооплачиваемые рабочие места достались мужчинам, которые были сделаны — вот как это работало. Остальные несли на себе проклятие быть солдатами на всю жизнь, основанное исключительно на том факте, что они не были рождены с итальянской кровью. Это было суровое правило семьи, старое как мир, и правила почти никогда не нарушались. Все существование Винсента было посвящено семье; однако он никогда бы не захотел оказаться на месте отца Лейка. Знать, что он всегда хотел быть семейным человеком, но был вынужден находиться в самом низу иерархии, было бы худшим кошмаром Винсента.

Лейк была права. Он не мог винить ее отца больше, чем винил себя за то, что оставил ее там в тот день несколько месяцев назад и ни разу за все эти годы не заметил, что что-то могло быть не так. Он не имел ни малейшего понятия, пока его интуиция не закричала ему, что в тот день что-то было не так.

Но я, блядь, все равно ее бросил.

Ей не нужно было беспокоиться о том, что он расскажет ее отцу; он и не собирался этого делать. Если бы он это сделал, ее отец получил бы удовольствие, убив их, и он собирался убедиться, что удовлетворение будет только его.

Винсент посмотрел на спящее лицо Лейк.

— Он больше не вернется домой, не так ли? Ему стыдно, что я работаю в казино.

Часть его сломалась в тот момент, когда эти слова слетели с ее губ. Он так волновался, что сломает ее, если они будут вместе, но дело в том, что она уже была сломлена. Он собирался собрать ее воедино по кусочку за раз, и он начал это с того, что прогнал тьму внутри себя.

Лейку нужно было, чтобы его совесть вернулась. Он не мог больше выносить, как она смотрит на него со страхом. Она слишком долго боялась, и с этого момента он собирался сделать все возможное, чтобы сделать ее счастливой, даже если это означало потерять часть себя. Он очистил свою память от нее несколько месяцев назад, но именно тогда он сказал себе, что пришло время начать новую игру.

— Мы всего лишь друзья, Винсент.

Он понимал, что в этот момент ей нужен друг, так что именно им он и будет. Вплоть до тех пор, пока этот рыжий урод не уйдет, или он не убьет его первым. Затем он собирался убедиться, что она поняла, что они больше не будут просто друзьями.

Он не собирался рассказывать ей о том, что погасил ее долг. Это только напугало бы ее, узнав, что ей пришлось работать, потому что этот жуткий ублюдок был неравнодушен к ней. По крайней мере, это было то, что он говорил себе. Правда заключалась в том, что она планировала больше не ходить в колледж, и больная часть его разума не хотела, чтобы она это делала; поэтому он боялся сказать ей, что ей больше не нужно работать, думая, что она может уйти от него. У него был месяц, чтобы заставить ее захотеть остаться, и он собирался чертовски убедиться, что она это сделает.

Он застонал, когда Лейк придвинулась ближе к нему, ее задница потерлась о его член.

Черт, это будет долгий месяц.

* * *

Лейк нахмурилась, когда на следующий день проснулась в пустой постели, как и в прошлом месяце. Она никогда бы не призналась в этом, но ее всегда бесило то, что его никогда не было рядом по утрам.

Выйдя из своей спальни в коридор, чтобы пойти в ванную, она почувствовала какой-то восхитительный запах. Ммммм…

Она быстро пошла в маленькую ванную, чтобы как можно быстрее освежиться. Уходя после того, как выплюнула остатки воды с зубной пастой, она направилась в крошечную кухню.

— Да, мое любимое блюдо — блинчики с беконом!

Ее рот практически наполнился слюной, когда она увидела огромную стопку валетов.

Она пошла, чтобы взять несколько тарелок из шкафчика, чтобы поставить на стол, но чья-то рука протянулась и схватила ее за талию, прежде чем она оказалась прижатой к твердому обнаженному телу.

— Иди, сядь. Я сам все сделаю. — Он поцеловал ее в макушку.

Лейк оттолкнулась от его обнаженной груди.

— Прекрати это, Винсент. Сколько раз я тебе говорил, что тоже могу помочь? Я не ребенок. И сколько, черт возьми, раз я говорила тебе надеть рубашку?

Винсент злобно улыбнулся, прежде чем отпустить ее.

— Почему это тебя так беспокоит?

Она пошла, чтобы сесть за стол, решив отвечать ему только мысленно. Потому что ты идеальна, и меня убивает смотреть на тебя. Вот почему.

Она смотрела, как он расставляет еду на столе вместе с тарелками. Затем он открыл до смешного полного холодильника и налил им немного апельсинового сока. Она внимательно посмотрела на него, когда он начал накладывать себе на тарелку. Он кажется другим.

Он откусил кусочек бекона.

— Детка, как бы мне ни нравилось, что ты пялишься на меня, тебе нужно поесть.

Лейк велела своему телу игнорировать тот факт, что ей нравилось, когда он называл ее так, а потом сморщила нос.

— Почему ты выглядишь таким счастливым?

— Что, я не могу хоть раз быть чертовски счастливым?

Она покачала головой.

— Ты никогда не радуешься, когда я собираюсь идти на работу, и ты приготовил мое любимое блюда. Я не знаю… Просто кажется, что ты празднуешь.

Он пожал плечами.

— Ну, прошел месяц с тех пор, как ты начала работать. Просто подумал, что ты заслуживаешь чего-то особенного.

Черт возьми. Он почему-то всегда выставляла себя придурком. Она начала накладывать себе на тарелку какую-то вкуснятину.

— Спасибо. Это было очень мило с твоей стороны.

— Я знаю, как ты можешь по-настоящему отблагодарить меня. — Винсент подмигнул ей.

Лейк рассмеялась.

— Ты не сдаешься, не так ли?

— Никогда.

Лейк улыбнулась ему и принялась за еду. Сначала это был долгий, тяжелый месяц, и она не думала, что выжила бы без него. Она все еще не видела своего отца с того дня в кабинете Данте, но Винсент убедился, что с ним все в порядке. Если быть честной, он решил для нее много проблем, и на самом деле она должна была винить только себя.

Каждый день она работала в казино, не желая брать выходной, и каждый день он отвозил ее на работу и обратно. Он следил за тем, чтобы холодильник был полон, и она регулярно ела. Винсент полностью нянчился с ней, вплоть до ее ног. Буквально.

С первой ночи он сумел залечить ее покрытые волдырями ступни и держал их в таком состоянии, следуя инструкциям Марии. Более того, на следующий день она была шокирована, обнаружив, что в ее рабочие каблуки была вставлена какая-то гелевая прокладка.

Она очень быстро раскусила Винсента после того первого дня, зная, как обращаться с ним до конца. Он хотел оторваться так же сильно, но в тот момент, когда она расстроилась, он не мог быть более противоположным ей.

Ему не нравилось видеть, как ей причиняют хоть малейшую боль, и она была уверена, что в конечном счете именно поэтому он не пытался преследовать ее мать или Джона. Это был месяц, свободный от Злого Винсента, и она была более чем благодарна за это.

Они не проводили много времени порознь, тем более что Винсент всегда отказывался покидать ее постель. С другой стороны, она должна была признать, что не очень сильно боролась с ним, чтобы заставить его уйти. Лейк была уверена, что через месяц она должна чувствовать себя подавленной, но этого не произошло.

Винсент действительно стал ее другом. Даже если чертовски трудно смотреть на него или быть так близко и не хотеть…

Лейк оторвала взгляд от пресса Винсента и встала из-за стола.

— Мне нужно собираться на работу.

Он протянул руку и схватил ее за руку, когда она проходила мимо, усадив ее к себе на колени.

— Разве ты не собираешься по-настоящему поблагодарить меня?

Лейк уставилась на его губы, вспоминая, какими они были на вкус в первый и последний раз, когда они целовались. Ее губы приблизились к его губам, пока их не разделил всего дюйм.

— Иди, надень рубашку, — прошептала она, прежде чем спрыгнуть с его колен.

— Это было просто чертовски жестоко, — сказал он ей, прежде чем она скрылась в своей спальне.

Она крепко зажмурилась, прислонившись затылком к закрытой двери.

Для меня это тоже было жестоко. Целый месяц видеть и спать рядом с богом без рубашки становилось просто невыносимо больно. Я не знаю, сколько еще я смогу продержаться.

ГЛАВА 37

Сегодня мой гребаный День Рождения

— Сэди, ты это чертовски серьезно? — Лейк посмотрела на черные трусики вместо своих шорт, которые она обычно носила.

Сэди выгнула бровь.

— Ну, когда я сказала тебе надеть их, как я это сделала пять секунд назад, я была серьезна.

Но… но!

— Но почему? Ты никогда раньше не заставляла меня их надевать.

— Неужели показ еще одного-двух дюймов твоей задницы действительно так важен? — Она положила руку на бедро, отчего ее сиськи выпятились, как всегда.

Лейк яростно закивала.

— Да, да, для них это так.

— И именно поэтому ты собираешься их надеть, дорогая. А теперь поторопись и одевайся. Я не могу дождаться, когда увижу гребаного плейбоя… — Голос Сэди затих, когда она практически вприпрыжку пошла одеваться сама

Трудно ли сойти с рук убийство? Я уверена, что Винсент бы это скрыл. Может быть, он даже поможет мне…

Лейк оделась в кружевной ярко-розовый корсет, который был полупрозрачным, пока не доходил до чашечек сисек. Слава Богу. Надев трусики и черные чулки, отделанные кружевом, она посмотрелась в зеркало. Она не думала, что в тот момент выглядела очень невинно. Там не было ни бантов, ни оборок, только сексуальное кружево, заставлявшее ее чувствовать себя такой же застенчивой, как в самый первый день, когда она там работала.

Она начинала путаться. Я думала, Сэди хотела, чтобы я выглядела невинной. В этом была вся ее фишка, верно?

Сэди любовно похлопала себя по заднице, когда собиралась выйти из раздевалки.

— Боже, от твоего вида я бы пересмотрела свою ориентацию.

Это утешает.

— Пожалуйста, не заставляй меня делать это. — Лейк была не прочь умолять.

— Хм, дай мне подумать. — Сэди постучала себя по подбородку. — Нет.

Весь воздух выскочил из нее, как из воздушного шарика.

— Я никогда не прощу тебя за это.

Сэди рассмеялась над ней.

— О, дорогая, ты так и сделаешь.

Это полнолуние? Все ведут себя странно. Лейк прикусила губу, когда Сэди вытолкнула ее за занавеску.

Ничего не поменялось. Ты всего лишь приоткрываешь еще один дюйм, вот и все.

Она направилась к своему первому столику, за которым, к сожалению, сидел жуткий Дэвид, ожидая ее прихода.

Глаза Дэвида сканировали ее тело, пока он протягивал свою карточку.

— Я хочу «Top Shelf» сегодня вечером, и не заставляй меня долго ждать.

Лейк заставила себя улыбнуться, когда взяла карточку и быстро получила заказы от других мужчин. Подбежав к бару, она передала бармену запрос вместе с карточкой Дэвида. Что-то в этом мужчине заставляло ее нервничать. Ей не понравилось, как смотрели глаза Дэвида.

Поставив напитки на стол, она наполнила его стакан лучшим шотландским виски.

Он дал ей стодолларовую купюру.

— Это только начало.

Она взяла деньги из его рук и исполнила свой маленький танец, засовывая их в корсет. Это будет долгая ночь. Подойдя к другим столикам, она приняла все их заказы, прежде чем Лейк вернулась в бар, ее схватили за руку, когда она проходила мимо туалетов. Ее втащили внутрь прежде, чем за ней закрылась дверь. Она обнаружила, что прижата к стене, уставившись на мужчину, чьи глаза не переставали скользить по ее телу.

Она толкнула его в грудь.

— Господи Иисусе, Винсент! Ты пытаешься втянуть меня в неприятности?

Он поймал ее дерущиеся руки и завел их ей за спину, захватив ее запястья своей сильной хваткой.

— Ты уже в беде, детка.

Жар разлился по ее телу, когда ему удалось заставить ее идеально выгнуть спину, чтобы показать свои холмики. Она сжала бедра вместе, когда мурашки пробежали по всему телу.

— Я… я н… ничего не сделала.

— Ты уже сделала, когда решила надеть это. — Его свободная рука пробежала вверх по ее телу, чтобы остановиться на шее, положив большой палец на ее пульс.

Она зажмурила глаза, чтобы соответствовать давлению, которое оказывала на свои бедра.

— Сэди заставила меня надеть это — Открыв глаза после того, как она сделала вдох, она закончила свое объяснение. — Она убьет меня, если я не вернусь туда.

— Должен ли я позволить тебе вернуться туда?

Она облизнула пересохшие губы.

— Пожалуйста?

Он никогда не отказывал ей, когда она вежливо просила.

Винсент позволил своей руке спуститься с ее шеи на грудь, прежде чем отпустить ее.

— Напомни мне поблагодарить Сэди перед тем, как я убью ее.

Лейк нервно рассмеялась, собираясь выйти из ванной.

— Я бы с удовольствием помогла тебе в этом.

Сделав глубокий вдох, Лейк вышла за дверь и увидела Нерона и Амо, охраняющих ванную комнату с ухмылкой на лицах.

— Когда — нибудь надеру вам, двум психопатам, задницу, — сказала она им, проходя мимо.

Успешно добравшись в тот раз до бара, она скрылась из виду и попыталась успокоить свое тело.

Черт возьми, я так чертовски сильно его ненавижу.

Напряжение между ними росло с каждым днем, который они проводили вместе. Она не ученый, но она почти уверена, что это достигло п точки кипения. Винсент никогда не пытался скрыть свои чувства, в то время как Лейк боролась зубами и ногтями, чтобы скрыть свои, и все это до тех пор, пока он не сделал эту чертову штуку с пульсом. После этого она каждый раз теряла самообладание.

Она не хотела нравиться Винсенту. Черт, она должна ненавидеть его до чертиков. Она была уверена, что он был мудаком и убийцей. Но, черт возьми, если прошедший месяц не изменил ее мнение о нем. Она ни разу не поймала его на том, что он смотрит на другую девушку, даже когда полуголые постоянно были в поле его зрения. Она также не думала, что у него могло быть время, чтобы трахнуть кого-нибудь из них, поскольку он постоянно следил за ней. Конечно, он все еще мог быть мудаком, но не для нее. По крайней мере, больше нет. Что касается убийства… ну, она тоже не думала, что у него была целая куча времени, чтобы сделать это.

О, боже мой.

Что со мной не так?

* * *

Винсент чуть не сломал себе нос, так сильно сжав его. Он не мог поверить, что позволил ей вот так выйти из ванной, особенно без гребаного утешения. Единственная причина, по которой он не поцеловал ее, заключалась в том, что для этого не было ни времени, ни места. Он знал, что как только он поцелует ее снова, не будет никакой остановки, так как он был чертовски уверен, что подождет до дома.

Он целый месяц не трахался, пялясь на ее идеальную задницу и тело в стольких разных чертовски сексуальных нарядах. Затем, в тот день из всех дней, она вышла с задницей, едва прикрытой одним кружевом. Ее обычный сексуальный, но милый вид исчез. Единственное, что было у него на уме, это как, черт возьми, он планировал трахнуть ее, не причинив ей боли.

Три дня без секса — это слишком долго, но месяц? Его член был в постоянном напряжении, и он точно не знал, как продержится в ней тридцать секунд.

Я, блядь, сделаю больно себе, чем причиню боль ей.

Винсент вышел из ванной, сказав своей темной половине вернуться в укрытие, как он делал каждый день в течение последнего месяца.

— Ты знаешь, что, черт возьми, она нам только что сказала? — Амо сказал ему, когда дверь ванной открылась.

— Что, черт возьми, она сказала тебе сейчас? — спросил его Винсент, который постоянно ненавидел многие вещи, которые Лейк ему говорил.

— Она просто прошла мимо, даже не взглянув на нас, и сказала: — Когда — нибудь надеру вам, двум психопатам, задницу. Амо попытался имитировать ее голос, заставив Винсента и Нерона расхохотаться над его неудачной попыткой.

— Не воспринимай ее так чертовски серьезно, Амо, — сказал ему Нерон сквозь смех.

Амо скрестил руки на груди.

— Да, точно. Я бы ничего не пропустил мимо ушей. Если у нее хватате гребаных яиц встретиться лицом к лицу с Данте и назвать нас психами, у нее хватит яиц для того, чтобы что-нибудь с нами сделать. Сегодня последний день, верно? Я не могу продолжать работать каждый гребаный день своей жизни только для того, чтобы ты был тем, кто ее трахнет.

Винсент не хотел говорить им, что Амо был прав насчет Лейк.

— Да, сегодня последний день, когда эти ублюдки могут смотреть на нее в таком виде, и ты тоже, ублюдок, — прорычал он на Амо.

Амо знал, что лучше не говорить о том, как ему будет не хватать этой части ее характера.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты, блядь, наконец-то поцеловал ее там? — Когда Винсент не ответил, Амо покачал головой. — Черт возьми, чувак, это просто угроза для здоровья.

— На данный момент я вынужден согласиться, — добавил Нерон.

Он посмотрел на ноги и задницу Лейк, пока она перегибалась через стойку бара, собирая свои напитки.

— Не волнуйся, у нее последние несколько часов девственности после того, как она ушла в таком виде.

— Я чертовски шокирован, что ты позволяешь ей работать в таком виде, — сказал Нерон.

— Вы двое позволяете своим женщинам бегать вокруг вас.

Амо посмотрел на него.

— Разве ты не видишь этого, чувак? Лейк обвела тебя вокруг своего гребаного пальца.

Он мог бы признать — только про себя, — что позволил ей легко отделаться, но Лейк была особенной, и ее стоило попытаться завоевать, какими бы синими не были его яйца.

— Однажды я, блядь, напомню тебе об этом, — выплюнул Нерон в Амо.

— Я тоже, — бросил ему Винсент.

Глядя на злорадствующую Сэди в другом конце комнаты, его кровь начала закипать.

— Извините меня. Мне нужно пойти посмотреть на маленькую сучку, которая подумала, что было бы забавно одеть Лейк в этот наряд.

— Эта сука сумасшедшая и выбьет из тебя все дерьмо. — В тот раз Амо наконец-то посмеялся вместе с Нероном

— Что ты собираешься сделать? — Нерон хихикнул.

— Насколько вы двое знаете, сегодня мой гребаный день рождения, — сказал Винсент, уходя.

Пришло время показать свою отцовскую карточку этой сучке.

Сегодня мой гребаный день рождения.

ГЛАВА 38

Все было кончено, когда я увидела, как твоя рука — ниндзя поползла вверх по ее заднице

Лейк расставляла напитки на столе, когда заметила Сэди, выходящую на сцену.

— У нас есть именинник. Поднимайся.

Сэйди не вложила в это особого энтузиазма и сексуальности, как обычно.

Лейк практически описалась на месте, когда Винсент поднялся на сцену.

О, черт возьми, нет. О, черт возьми, нет. О, черт возьми, нет. О, черт возьми, нет. О, черт возьми, нет. О, черт возьми, нет.

Сэйди взяла его за руку и чуть не швырнула в кресло, а потом практически прикусила язык, пока говорила.

— Хорошо, милый, кто это будет?

Она смотрела, как он осматривает комнату, пока его взгляд не остановился на ней.

О, черт возьми, нет.

Винсент кивнул в ее сторону.

Озеро застыло во времени. Трахни меня.

Сэди вернулась к микрофону.

— Лейк, милая, иди сюда.

Она могла сказать, что Сэди в данный момент была ничуть не счастливее ее. Стараясь не забывать ходить, она направилась к сцене, но, когда добралась до ступеньки, чтобы взойти на нее, она была уверена, что упадет в обморок.

Черт, я не могу этого сделать!

Сэди научила ее нескольким трюкам на случай, если ее когда-нибудь выберут.

Но меня никогда не должны были выбирать!

— Позволь мне помочь тебе, куколка. — Амо схватил ее за руку и подтолкнул вверх по лестнице, а затем на сцену.

Она оглянулась на его гребаное самодовольное лицо и одарила его взглядом смерти, обещая ему столько боли в, надеюсь, ближайшем будущем.

Медленно направляясь к креслу, она подумала, не будет ли по-детски отказываться, но потом решила, что ее все равно уволят и вскоре последует смерть.

Когда она стояла над Винсентом, его глаза были полны голода, когда он вбирал в себя ее тело.

Сэди прикрыла микрофон, прежде чем поспешно прошептать ему:

— Держи свои гребаные руки при себе, плейбой. — Покидая сцену, она крикнула: — Врубай!

Комната погрузилась в кромешную тьму, прежде чем зажегся прожектор и по залу зазвучала музыка.

Лейк облизнула пересохшие губы, понимая, что пришло время шоу, хотела она того или нет. Она повернулась к темной комнате, не в силах смотреть в его жаждущие глаза, пока, как она надеялась, не почувствовала себя более комфортно.

Она попыталась сосредоточиться на основных танцевальных упражнениях, которые показала ей Сэди, вместо того, чтобы думать о том, что все смотрят на нее, и она собиралась надавить на Винсента.

Мысль о том, что это просто танец, а она любила танцевать, заключалась в том, как ей удалось заставить свои бедра двигаться.

Встряхнув ими, она начала медленно наклоняться, пока ее задница не оказалась ровно напротив его лица. Вернувшись, она села к нему на колени, перекатываясь по нему бедрами и прислоняясь спиной к его груди. Она повернула голову в сторону, чтобы посмотреть на него, затем отвела руку назад, чтобы провести по его лицу.

Когда более чем довольное выражение лица Винсента приблизилось к ее губам, Лейк спрыгнула с его колен, чувствуя себя более уверенно. Она собирается, по крайней мере, сделать это болезненным для него.

Она повернулась к нему лицом и плавно опустилась на корточки, уткнувшись лицом ему в колени. Улыбнувшись ему сквозь ресницы, она положила руки ему на бедра и провела ими вверх по его телу, пока не села обратно к нему на колени, на этот раз лицом к нему.

Она чувствовала, насколько он был тверд, когда позволила своей заднице тереться о его член. Ее тело хотело вспыхнуть пламенем, чувствуя и видя, как сильно он хочет ее. Жжение на коже начало раздражать ее; предполагалось, что она убивает его, а не себя.

— Сегодня не день твоего рождения, — прошептала она ему на ухо.

Он постепенно убрал одну руку с края стула и слегка положил ее на ее обнаженное бедро, подальше от глаз зрителей.

— Нет, но теперь это так.

У нее перехватило дыхание, когда он провел рукой по внутренней стороне ее бедра. Она обнаружила, что прижимается к нему своей задницей еще сильнее. Она могла видеть, как сильно он хотел ее, несмотря на свою детскую хандру, и она определенно чувствовала, насколько сильно.

Кончики его пальцев задели ее бедро, в дюйме от ее лона, заставляя поток влаги вырваться из нее. Глядя на его губы в нескольких дюймов от ее, она забыла обо всем на свете и придвинулась ближе, желая, нет, нуждаясь снова попробовать их на вкус…

Внезапно снова зажегся свет.

Лейк снова вскочила, выходя из оцепенения. Она не могла достаточно быстро сойти со сцены.

Святой чертов ад!

Ее тело было в огне.

— Песня, блядь, еще не закончилась, — прошипел Винсент позади нее, когда она начала проходить мимо Сэди.

— Все было кончено, когда я увидела, как твоя рука— ниндзя поползла вверх по ее заднице. — Сэди схватила Лейк за руку, заставляя ее подняться.

— Ну и что, блядь? Никто другой не мог этого видеть! — Он схватил Лейк за другую руку и попытался уйти с ней.

— Ни за что, плейбой. Ты никуда с ней не пойдешь. Смена Лейк еще не закончилась, и, если я позволю ей пойти с тобой, она отдаст свою девственность в туалетной кабинке.

Лицо Лейк стало ярко-красным.

Я прямо здесь!

Винсент смерил Сэди своим собственным взглядом смерти, прежде чем отпустить руку Лейк и уйти.

— Эм, как, черт возьми, ты позволил этому случиться? — Лейк посмотрела на Сэди, желая встряхнуть ее.

Это, наконец, дошло до того, что она только что сделала там, на глазах у всех.

Сэди тупо посмотрела на нее в ответ.

— О, боже, я не знаю. Когда этот гребаный придурок подошел ко мне и сказал, что у него день рождения и что, если у меня будут проблемы с этим, я могу позвонить его гребаному отцу, естественно, я сказала: — Мне похуй, кто твой отец. Но когда он сказал мне, что его фамилия Витале, тогда меня, конечно, заботило, кто, черт возьми, его отец.

— Это все твоя вина, потому что ты одела меня в этот гребаный наряд, — сказала ей Лейк, убирая руку.

— Да, ну, было бы приятно узнать, что плейбой был сыном мистера Витале, не так ли

Лейк не собиралась позволять ей уйти, оставив за собой последнее слово.

— Ты же знаешь, что сегодня не его день рождения, верно?

— Сука, да я уже поняла! — Сэйди умчалась.

— Хорошо, я просто проверяла! — крикнула ей в ответ Лейк, стараясь не смеяться.

Когда она направилась обратно к своим столикам, Амо стоял у стены и улыбался. “

— Знаешь, у меня сегодня тоже день рождения.

Лейк ткнула пальцем прямо в его страшное лицо.

— Тебе следует начать меня бояться!

ГЛАВА 39

Мне похуй, если их отцы — Иисусы

После того, как Лейк сошла со сцены вслед за Винсентом, она все еще не могла держать свое тело под контролем. Она поймала себя на том, что постоянно оглядывается на него, и это ее возбуждало. Перестань думать об этом!

Лейк пошла проверить стол, за которым сидел Дэвид. Когда началась ее смена, она почувствовала, что с ним что-то не так больше, чем обычно, и по мере того, как ночь продолжалась, выражение его глаз становилось все безумнее и безумнее. Подойдя ближе, она заметила в нем еще более серьезные перемены.

— У тебя все в порядке, или ты хочешь еще выпить? — спросила она его, надеясь, что он не попросит добавки.

Он и мужчины за столом, которые получали от него бесплатную выпивку, к тому времени были сильно пьяны.

— Нет, нам нужна еще одна чертова бутылка. Не так ли, джентльмены? — Дэвид оглядел сидящих за столом мужчин, которые кивали и кричали в знак согласия. — Хорошо, так что поторопи свою сладкую задницу, и я сделаю так, что это будет того стоить.

Лейк кивнула, выходя из-за стола, не в силах даже изобразить улыбку. Он действительно начинал выводить ее из себя.

Подойдя к бару и быстро получив свой заказ, она нашла время перевести дух и успокоить нервы. Не имело значения, насколько напились эти люди, они все равно были слишком напуганы, чтобы нарушать правила, опасаясь, что не смогут вернуться.

Подойдя к столу, она налила напитки мужчинам, затем поставила бутылку перед Дэвидом, который протягивал еще одну стодолларовую купюру. Взяв деньги, она сделала сальто и засунула их в корсет, прежде чем повернуться, чтобы уйти. Однако ее крепко схватили за руку, и она оглянулась на затуманенного Дэвида.

— Я не думаю, что это стоило ста долларов. Что вы все думаете? — спросил он других мужчин, которые согласно покачали головами. — Как насчет того, чтобы попробовать это снова?

— Как насчет того, чтобы ты убрал свою гребаную руку, — раздался над ним смертоносный голос Винсента.

Лейк оглянулась и увидела Винсента, Нерона и Амо, стоящих в футе от нее. Это не закончится хорошо, не так ли?

— Я так и сделаю, как только получу свои гребаные деньги.

Дэвид сильнее надавил на ее руку.

Винсент сделал шаг вперед.

— Ублюдок, я даю тебе пять секунд. Пять… Четыре…

— Хорошо, давайте все успокоимся. — Лейк подняла руку.

— Три…

— Серьезно, отпусти меня, — умоляла она Дэвида.

Голос Винсента стал мрачнее. “Два…”

Дэвид отпустил ее, затем поднял руки.

— Хорошо. Хорошо, хорошо. — Он встал, слегка покачиваясь. — Я просто заберу свои гребаные деньги обратно.

Лейк закричала и схватилась за грудь, когда Дэвид попытался расстегнуть ее корсет.

— Ублюдок! — Винсент ударил его прямо в лицо.

Амо быстро убрал Лейка с дороги, прежде чем Винсент смог начать свое разрушение.

Она вздрогнула, когда увидела, как голова Дэвида врезалась в покерный стол, отчего фишки взлетели в воздух, как конфетти.

— Эм, ребята, они выглядят не очень счастливыми, — сказала она Нерону и Амо, когда увидела, что один из мужчин встал со стеклянной бутылкой.

Нерон быстро снял пиджак.

— Я, блядь, ждал этого целый месяц. К черту это место.

Они будут убиты!

Она видела, как другие мужчины начали вставать, когда Нерон отобрал бутылку и разбил ее о голову первого парня.

— Ах, черт! Это лучшая работа, которая у меня когда-либо была. — Амо начал снимать куртку, прошептав несколько ругательств, о существовании которых Лейк и не подозревал. — Эти ублюдки должны разрушить все хорошее в жизни.

Несмотря на то, что Винсент, Нерон и Амо были в меньшинстве, они все равно выбивали дерьмо из группы мужчин. Наконец, она увидела, как другие охранники начали подходить, чтобы разогнать его.

— Эти маленькие засранцы начинают меня по-настоящему бесить. — Сэди подошла к ней, скрестив руки на груди.

Лейк снова повернулась к сражающимся и увидела, что охранники просто стоят там и наблюдают.

— Почему они не останавливают их?

Сэди начала орать на них:

— Потому что они кучка гребаных кисок! Мне плевать, если их отцы — Иисус, остановите их!

Скафандры не двигались.

— Черт возьми. — Сэди подошла к Амо и схватила его за руки, которые были вокруг горла парня. — Хорошо, большой мальчик. Прекрати это дерьмо, пока я не решил выбить из тебя все дерьмо.

Амо отпустил горло мужчины, позволив ему упасть на землю, как тонна кирпичей.

— А теперь, возьми своих гребаных парней под контроль, — прошипела она ему.

— Что, черт возьми, ты только что сказала? — Амо посмотрел на нее сверху вниз, одарив пугающим взглядом.

Сэди потянулась за своим огромным каблуком для стриптиза, стягивая его. — Вот именно!

Амо быстро отступил за пределы ее досягаемости, затем оттащил Нерона от какого-то парня, которого он вбивал в землю. Затем Лейк наблюдала, как Амо и Нерон оба пытаются оттащить Винсента от кого-то, но он снова вернулся к избиению Дэвида.

Она подбежала и схватила его за руку, когда он поставил ногу на горло Дэвиду, беспомощно лежащему на земле.

— Эм, я думаю, с него хватит. — Она старалась говорить спокойно в надежде успокоить его.

Винсент посмотрел на нее, начиная давить на горло.

Она сжала его руку.

— Пожалуйста?

Он надавил чуть сильнее, прежде чем убрать ногу. Он вытер ладони о свою уже окровавленную рубашку, затем схватил Лейк за руку своей рукой, не наносящей ударов.

Куда мы направляемся?

— Куда, черт возьми, ты собрался? — Сэди задала невысказанный вопрос Лейк, встав перед ними.

— С ней покончено, — отрезал он, проходя мимо нее.

Лейк попыталась убрать свою руку из его, но это привело только к тому, что он сжал ее еще крепче.

Оглянувшись на Сэди, она увидела, как та открыла рот, но тут же снова его закрыла, прикусив язык.

Лейк одними губами произнесла: «Прости» в ответ, уже планируя, как она будет пресмыкаться перед ней на следующий день. Она знала, что Винсент сказал, что она закончила, потому что ее смена уже почти закончилась, и она определенно знала, что лучше не спорить с ним об этом, когда была уверена, что он не уйдет без нее. Если он не уберется оттуда, его нога снова наступит Дэвиду на горло.

Винсент схватил свою куртку со стула, на который он ее положил, продолжая тащить Лейк к двери и к лифту.

— Надень это, — прорычал Винсент, поднимая куртку, чтобы она могла просунуть руки.

Как только ее руки просунулись в отверстия, она рывком застегнула ее.

Глядя на его все еще недовольное лицо, она знала, что это потому, что жакет недостаточно прикрывал верхнюю часть ее бедер; поэтому ее кружевные чулки все еще были видны из-за ее роста.

Пока он прижимал ее талию к своему телу, пока они ждали открытия лифта, взгляд Лейк вернулся к двери казино, из которой выходили несколько мужчин. Они не выглядели слишком взволнованными окончанием вечеринки.

— Я забыла свою сумку, — тихо сказала она ему, осознав, что оставила ее в своем шкафчике.

Двери распахнулись, и он потащил ее к задней части лифта.

— Сегодня тебе она не понадобится.

— Ты…

— Завтра, все завтра. — Винсент убрал руку с ее талии, затем встал на полпути перед ее телом.

Лейк уставилась на его плечо, которое закрывало большую часть ее обзора.

Но в сумке мои ключи!

Он протянул руку назад, чтобы положить ладонь на верхнюю часть ее бедра.

Она проглотила комок в горле, когда двери начали закрываться. Он же не собирается отвезти меня домой, не так ли?

ГЛАВА 40

Пентхаусы из всех пентхаусов

Лейк ожидала, что выйдет из лифта вместе с другими мужчинами на первом этаже реального казино, но когда Винсент не двинулся с места, она понятия не имела, куда они направляются.

Некоторые люди вошли в лифт прямо перед тем, как он закрылся, и нажали несколько кнопок на случайных этажах отеля. Ей удалось увидеть, как некоторые из них, особенно мужчины, взглянули на них. Она подумала, что именно поэтому Винсент остался перед ней.

Когда лифт закрылся и снова начал подниматься, она почувствовала, как кончики его пальцев начали мягко поглаживать верхнюю часть ее бедра вверх-вниз. Вернулось ощущение того, что она находится на нем, танцует, когда его рука оказалась так близко к ее женственности. Это было такое нежное и успокаивающее прикосновение, что делало его еще более эротичным для нее, тем более что она находилась в очень ограниченном пространстве с совершенно незнакомыми людьми.

Не в силах думать ни о чем, кроме того, как хорошо было чувствовать его руку прямо сейчас, она коснулась его руки на своем бедре, затем поднялась по его руке к бицепсу, притягивая его немного ближе к себе.

Винсент слегка сжал ее бедро, прежде чем вернуться к движению, на этот раз немного выше.

Лейк прижалась лбом к его плечу, продолжая держать его за руку, желая быть ближе к нему.

Я была права: мы достигли точки кипения.

Она услышала, как лифт снова закрылся прямо перед тем, как он вытащил ее из задней части, а затем прижал к стене. Она смотрела, как он набирает код наверху, удивляясь, как, черт возьми, она не заметила, чтобы кто-то выходил.

Ее грудь начала тяжело подниматься и опускаться, когда внимание Винсента вернулось к ней. Она видела этот взгляд в его глазах, когда танцевала на нем. Рука Винсента поднялась, чтобы провести большим пальцем по ее полной нижней губе.

— Все, что я хотел сделать, это поцеловать тебя с того момента, как я оторвал свой рот от твоего в первый раз, детка.

— Я тоже, — была ее единственная мысль, когда его губы, наконец, обрушились на ее губы.

Он жадно посасывал ее нижнюю губу, приподнимая ее подбородок, чтобы полностью получить доступ к ее рту.

Губы Лейк растаяли на его губах, позволяя ему исследовать ее рот, как будто это было в первый раз. Его язык умело раздвинул ее губы, и она обнаружила, что раскрывается для него шире. Когда он поймал ее язык, она застонала ему в губы, когда он втянул его в рот. Это было все, что она помнила, и даже больше.

Она протянула руку и схватила его за волосы, желая, чтобы он был ближе, и пытаясь углубить поцелуй, но Винсент внезапно отстранился, проведя рукой по волосам, чтобы пригладить их сзади, где она их растрепала. Затем дверь лифта открылась, и он взял ее за руку, без единого слова вытаскивая из лифта.

Лейк могла бы поклясться, что у нее было дежавю, поскольку она была почти уверена, что именно так прошел их первый поцелуй. Она не понимала, что продолжает поступать неправильно. Она думала, что желание прикоснуться к нему и поцеловать его в ответ было тем, как это должно было быть, но каждый раз, когда она это делала, он резко обрывал поцелуй.

Вытирая влагу с губ, она не могла не почувствовать себя немного обиженной.

Очевидно, что я ужасно целуюсь.

Она быстро вышла из своего оцепенения от того факта, что ему не нравилось целовать ее, осознав, что они были на верхнем этаже. Она понятия не имела, почему он повел ее в офис Данте. Ее замешательство только усилилось, когда он потащил ее по правому коридору вместо того, чтобы идти прямо в офис. В тот момент она понятия не имела, куда они направляются.

Нервы начали сдавать, когда он подошел к предпоследней двери в левой части коридора. Она смотрела, как он полез в карман и вытащил карточку-ключ от отеля.

Она прикусила губу.

— Эм, почему мы пришли сюда?

Винсент вставил карточку в щель, пока индикатор не замигал зеленым. Затем он открыл дверь и втащил ее в тускло освещенную комнату.

Она подпрыгнула, когда дверь за ней захлопнулась.

— Винсент, г…где мы? — прошептала она.

Оглядевшись, она едва могла что-либо разглядеть, но ее внимание привлекла огромная стеклянная стена, с которой открывался вид на ночной город. Это было захватывающе.

Когда зажегся свет, она заморгала, привыкая к яркости, и ее рот приоткрылся, когда она увидела огромное пространство. Проходя дальше по этому месту, она знала, что это, должно быть, пентхаус из всех пентхаусов.

Это было очень темное пространство. Стены были черными, как и почти все остальное. Были только намеки на темно-серый и серебристый цвета, которые исходили от различных зеркальных предметов. Он был теплым, но в то же время прохладным, привлекательным, но структурированным, современным, но в то же время викторианским, и при этом темным без света. Она никогда бы не подумала, что ей понравится что-то настолько темное и свободное от всего яркого, но она нашла это совершенно привлекательным.

Ее рука пробежала по черной меховой подушке, которая лежала на огромном кожаном диване.

— Это твой дом, не так ли?

— Да.

Лейк оглянулась на него.

— Как давно ты тут живешь?

Он пожал плечами.

— Несколько месяцев или около того. Я арендовал его незадолго до окончания школы.

Прямо перед тем, как мы снова увидели друг друга.

Она не знала, что произошло в те месяцы после того, как они впервые поцеловались, но что бы это ни было, она не думала, что легкость в нем проявлялась очень часто во время этого. Темная сторона Винсента в основном сказалась на дизайне его дома; однако она могла видеть несколько штрихов его хорошей стороны. Оглядевшись вокруг, кто-то мог бы подумать, что две стороны сражались друг с другом. Однако они этого не сделали; они похвалили друг друга и сделали это место единым целым.

Оглянувшись на него, она поняла, что он ждал ее одобрения, стоя в своей окровавленной белой рубашке.

— Это прекрасно, Винсент.

Совсем как ты.

Может быть, она была сумасшедшей, думая так, но то, как он всегда обращался с ней, позволяло ей легко оправдывать свои чувства.

Лейк подошла к нему, и чем ближе она подходила, тем более измученным он выглядел.

— Мне нужно в душ. — Он начал расстегивать свою окровавленную рубашку, уходя, когда она была примерно в футе от него.

Она тупо смотрела на него, пока он поднимался по стеклянной лестнице. Чувство обиды и замешательства вернулось, и она плотнее закуталась в его куртку, пытаясь обнять себя. Она не понимала, что делает не так, и чувства, которые она получала от него, были такими смешанными, что только усиливали ее замешательство.

Он флиртовал с ней без остановки в течение целого месяца, а незадолго до этого фактически заставил ее исполнить приватный танец. Затем, спустя много месяцев, они поцеловались в лифте, но только для того, чтобы он упрекнул ее, отстранившись, когда она попыталась поцеловать его в ответ и притянуть ближе.

Ей пришлось признать, что она так сильно хотела его, и она знала, что он тоже хотел ее. Однако она не знала, как долго еще сможет терпеть, когда он отстраняется от нее.

Лейк начинала злиться на себя за то, как сильно ее тело хотело его после одной только мысли о том, как он расстегивает рубашку, испачканную пятнами крови.

Я такая же сумасшедшая, как и он.

ГЛАВА 41

Прости меня, отец, ибо я согрешила

Лейк медленно поднялась по ступенькам, когда поняла, что больше идти некуда. Винсент был ее проводником домой, и после ночи, которую он провел, она знала, что побег от него не сделает его очень счастливым. Как бы ей ни хотелось сбежать, это только ухудшило бы ее положение. Определенно, было неразумно проверять Винсента после того, как он практически пытался убить человека. Кроме того, она провела с ним месяц, день и ночь, и научилась обращаться с ним. Хотя она действительно чувствовала себя немного не в своей тарелке, когда поняла, что их отношения, возможно, принимают новый оборот.

У меня все под контролем. Ничего даже не произойдет.

Поднявшись на последнюю ступеньку, она увидела огромную спальню, остановившую ее на полпути. Большая кровать была в центре внимания, и она выглядела роскошно с черными шелковыми простынями, сияющими в свете городских огней.

Сделав последний шаг и поднявшись на второй этаж, она почувствовала себя так, словно оказалась на балконе. Сверху была видна остальная часть квартиры. Лейк особенно понравилось смотреть на кухню для гурманов. Месяц назад она, возможно, была бы удивлена, но, узнав Винсента получше, она обнаружила, что он любит готовить и на удивление хорош в этом.

Декор на втором этаже соответствовал остальной части дома, даже если это была всего одна огромная спальня. Прогуливаясь, она слышала, как из-за двери льется вода в душе. Ей было интересно, какие волшебные вещи были в его ванной, кроме его великолепного тела. У нее было стойкое ощущение, что ванная была такой же потрясающей, как и все остальное в его доме.

Увидев еще одну дверь, она пошла вперед, открыла ее и увиделаогромный шкаф.

Господи Иисусе, сколько костюмов.

Там была идеальная линейка костюмов, разделенных по цветам. Она не думала, что когда-нибудь поймет, как он мог быть таким безупречным. Он не только сохранил свою внешность, но и его дом и даже его чертов шкаф были такими же безупречными.

Обернувшись и желая, чтобы ее вырвало от его абсолютного совершенства, она мельком увидела себя в зеркале. Она чувствовала себя одной большой, жирной ложью. Ее макияж скрывал недостатки лица, а ее большие, завитые волосы скрывали тот факт, что на самом деле они были тонкими и прямыми, как бумага. Черт возьми, даже ее сиськи были ложью в корсете, так как на самом деле они казались больше, чем были на самом деле.

Увидев очертания скомканных денег, которые она спрятала в своей груди, она вытащила их и засунула в карман куртки Винсента, который она все еще носила. Это заставляло ее чувствовать себя дешевкой, и она была уверена, что Идеальный Винсент мог любить ее только по той же причине, что и все мужчины внизу. По ее мнению, такой бог, как он, никак не мог хотеть такую белую девушку, как она.

Ее взгляд привлекло что-то в зеркале. Обернувшись, она посмотрела в конец его шкафа. Все было на своих местах, но она заметила, что что-то торчит наружу.

Подойдя к нему, она схватила ангар, в котором лежала черная одежда. Почему у него это здесь? Уставившись на него, она не знала, что и думать.

Глаза Лейк переместились ко входу в шкаф, где стоял Винсента в одном полотенце, обернутое вокруг бедер.

— Ты сохранил платье Адалин? — спросила она, облизывая пересохшие губы.

Он начал перебирать свою одежду в поисках чего-нибудь, что можно было бы надеть.

— Черт возьми, нет, я сжег его.

Лейк оглянулась на черное платье, которое она надела в ту ночь, чтобы отравить.

— Тогда почему ты сохранил мое?

— Я не мог заставить себя сжечь его. Ты выглядела в нем чертовски сексуально.

— Хорошо, но почему ты сохранил его? — снова спросила она.

Вы не просто месяцами храните случайное платье в своем шкафу.

Когда он не ответил ей, а просто продолжил искать одежду, она бросила платье на пол и бросилась прочь.

Пошел он.

Он сегодня ведет себя как полный мудак!

Винсент быстро схватил ее, когда она проходила мимо него, прижимая ее к своему обнаженному телу. Он отвел ее волосы назад, чтобы заставить ее посмотреть на него.

— Я сохранила это платье, потому что хотела снова увидеть тебя в нем. А знаешь зачем еще?

Она мягко покачала головой, заставляя себя смотреть на его губы, а не в его пронзительные голубые глаза.

Он слегка дернул ее за волосы, заставляя ее снова посмотреть на него.

— Потому что я также планирую однажды трахнуть тебя в этом платье.

— Мы просто друзья, помнишь? — Она ненавидела, что это вышло более хрипло, чем ей хотелось.

Улыбка тронула губы Винсента.

— Детка, ты чертовски хорошо знаешь, что я не просто хочу быть твоим другом.

Он медленно провел другой рукой вверх от ее бедра, по груди и к шее, позволив большому пальцу остановиться прямо на своем любимом месте, чувствуя биение ее сердца.

— Это то, чего ты хочешь, просто быть друзьями?

Лейк было под его контролем. Ему нравилось делать это, когда он хотел услышать от нее правду. Она могла солгать, но он бы знал это и заставил ее заплатить за это, или она могла бы сказать правду, и это ударило бы по его и без того огромному эго. Победы не было.

— Д…да, я просто хочу быть друзьями.

Он медленнее провел большим пальцем по ее шее, когда переместил свое лицо туда, где его губы были едва отделены от ее.

— Ты уверена в этом, детка? Я остановлюсь, обещаю.

Лейк уставилась на его губы, желая, чтобы он поцеловал ее снова. Ее тело горело от желания, чтобы он прикасался к ней чаще. Она знала, что было слишком поздно поворачивать назад. Невозможно было остановить сошедший с рельсов поезд, как только он сошел с рельсов.

— Пожалуйста, не останавливайся, — прошептала она, потерпев поражение.

Он наклонил голову, чтобы прошептать ей на ухо:

— Я и не собирался.

Лейк вздрогнула, когда его губы поцеловали чувствительную часть ее шеи, а затем втянули кусочек ее плоти.

Ей отчаянно хотелось схватить его и почувствовать его твердое тело, которое было в нескольких дюймах от ее, но она боялась, что, если она это сделает, он перестанет целовать ее, как делал всегда.

Винсент схватил ее за голые плечи под курткой и начал стаскивать ее, пока она не упала на пол. Затем он наклонился и поцеловал ее в верхнюю часть плеча.

— Ты такая чертовски красивая. — Его рука потянулась к черной молнии спереди ее корсета, между грудей.

Она начала краснеть, когда он неторопливо расстегнул молнию. Она была уверена, что, если бы не его продолжающиеся нежные поцелуи, она бы заставила его остановиться. Когда он продолжал расстегивать молнию, пока корсет не упал на пол вместе с жакетом, ей пришлось отвести взгляд от его взгляда к его груди. Она не думала, что он найдет ее такой же красивой, так как из-за корсета грудь казалась намного больше, чем была на самом деле. Он слегка провел рукой по ее правой груди, завладевая ее ртом для поцелуя. — Идеально, — сказал он ей в губы, проводя большим пальцем по ее соску, доводя его до пика.

Лейк захныкала под его прикосновениями, пока он продолжал мучить ее сосок. Она обвила его шею руками, не уверенная, что ноги еще долго удержат ее на месте. Когда он быстро поднял ее и направился к своей кровати, она обхватила его ногами.

С силой поцеловав его в ответ, она втянула его язык в свой рот, желая попробовать его на вкус самостоятельно.

Так же быстро, как он поднял ее, он положил ее на изножье кровати, глядя на нее сверху вниз.

Почему он не позволяет мне поцеловать его?

К этому моменту она начала испытывать сексуальное разочарование. Было несправедливо, что он мог делать с ней все, что хотел, но она не могла отплатить ему тем же.

Лейк наклонилась и потянулась за полотенцем, но Винсент поймал ее руку, прежде чем она смогла приблизиться.

— Не двигайся, — прорычал он на нее.

Это был самый близкий случай, когда она видела его темную сторону за месяц. Ей не нравилось, когда он становился таким, и особенно ей не нравилось, когда она была полуголой в его постели.

— Почему ты продолжаешь мешать мне поцеловать тебя или что-нибудь еще, если на, то пошло? Неужели я настолько плоха в этом?

Он покачал головой и, казалось, был почти потрясен, что она могла так подумать.

— Нет, детка. Я слишком сильно хочу тебя прямо сейчас. Я хотел тебя уже несколько гребаных месяцев. Я пытаюсь не торопиться с тобой, но ты целуешься слишком чертовски хорошо. Я причиню тебе боль, если ты не будешь сидеть спокойно, и тогда я не прощу себе, если сделаю это еще более болезненным для тебя, чем это уже будет.

Пока он говорил, Лейк начала видеть его по-другому. Она видела и чувствовала, как у него начинают дрожать руки. Он не балансировал на грани своей темной стороны; Винсент перед ней был его чистейшей версией. Он физически мучил себя, чтобы не причинить ей никакой боли или дискомфорта.

Она переплела свои пальцы с его.

— Ты не смог бы причинить мне боль.

Она тоже искренне в это верила. Он причинил ей боль только один раз, и это было в тот день, когда он высадил ее у дома ее матери, но она, наконец, поняла, что это причинило ему такую же боль. В глубине души она знала, что он никогда больше не захочет это повторить, и именно поэтому он делал все возможное, чтобы она была счастлива.

— Да, я смогу, Лейк. Просто пообещай мне, что будешь не двигаться. — Его дыхание стало тяжелым, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее.

— Я обещаю, что постараюсь. — Она улыбнулась, прежде чем прикусить его нижнюю губу.

Руки Винсента пробежали по ее чулкам и верхней части голых бедер.

— Мне приходилось наблюдать, как ты ходишь в этих вещах и на каблуках, так что я заслуживаю того, чтобы трахнуть тебя в них. — Он медленно приподнялся и схватил края ее шелковых черных трусиков.

Она слегка приподняла бедра, когда он начал опускать их вниз. Ее щеки вспыхнули от волнения, когда он стянул их с нее поверх чулок и туфель на высоких каблуках.

Глядя вниз на ее идеально гладкую киску, его глаза потемнели.

— Черт.

Глаза Лейк расширились, когда она поспешно сбросила полотенце с бедер, высвобождая свой огромный и очень твердый член.

О, мой гребаный, Бог.

Все мысли улетучились, когда он поцеловал ее до бесчувствия, поднимая на кровать. Ее грудь отяжелела, когда он поцеловал ее чувствительную шею, а затем быстро взял в рот еще более чувствительный розовый сосок, заставив ее ахнуть. Затем его рука легла на ее киску, а средний палец надавил на ее складки.

— Почему каждая гребаная часть тебя такая гребаная шелковистая? — Его голос звучал измученно, что соответствовало его внешности.

Ей было трудно сосредоточиться на том, что он сказал, когда его палец погрузился в нее. Ей пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не закричать.

— Детка, ты такая тугая и влажная для меня.

Он переместился к ее заброшенному соску и сосал его, пока он не превратился в тугой маленький бугорок, когда его палец скользнул в нее глубже.

Лейк протянула руку, запустив пальцы в его волосы, стон сорвался с ее губ, когда его большой палец провел по ее клитору. После еще нескольких пассов она почувствовала, как другой палец вошел в нее, и он начал движение внутри нее, трахая ее киску своими пальцами.

Она потянула его за волосы, когда он убрал большой палец с ее клитора как раз в тот момент, когда она была уверена, что вот-вот кончит.

Он собирается убить меня.

— Винсент, пожалуйста, — простонала она, надеясь, что он сделает что— нибудь, чтобы дать ей освобождение.

Ей захотелось заплакать, когда он вместо этого убрал от нее свои пальцы.

Винсент быстро накрыл ее своим телом, пока головка его члена не прижалась к ее складкам.

Лейк положила руку ему на грудь, останавливая его.

— Презерватив.

— Ты принимаешь таблетки, и я бы не стал думать о том, чтобы трахнуть тебя, если бы не был уверен, что я чист. Я единственный, кто когда-либо трахнет твою идеальную киску, и я не буду трахать тебя в презервативе. Ни сейчас, не когда-либо.

Он наклонился и прикусил пухлую часть ее губы, в то время как кончик его члена скользнул в ее киску.

Инстинктивно она обхватила ногами его талию, желая, чтобы он был внутри нее еще больше, царапая ногтями его спину.

Он скользнул внутрь, одним быстрым движением преодолев ее барьер.

— Черт возьми, детка, — простонал он.

Он быстро вернулся к ее клитору, перекатывая бутон между большим и указательным пальцами.

Боль была резкой и быстрой, заставив ее глаза захлопнуться. Затем она начала ослабевать, и голод внутри нее все больше и больше маскировал боль с каждым движением его пальцев.

— Мне жаль. — Он коснулся поцелуем ее губ.

Открыв глаза, она увидела разочарование на его лице.

— Все в порядке, — сказала она ему, прежде чем углубить поцелуй, скользнув языком в его рот.

Его бедра, наконец, начали двигаться над ней, начиная с медленного ритма. С каждым ударом темп начал меняться, и он начал вынимать свой член все дальше из нее, прежде чем погрузить его глубже в ее киску.

Лейк впилась пятками в его задницу так же сильно, как ее ногти впивались в его спину. Она позволяла ему набирать темп, но почему-то все это было слишком медленно для нее и в то же время слишком быстро, в том смысле, что она была готова кончить в любую секунду. Чувствуя его увеличившийся член внутри себя и слыша его болезненное дыхание над собой, она знала, что он тоже вот-вот лопнет.

— Мне нужно кончить, — громко простонала она, когда его член покинул ее киску только для того, чтобы погрузиться обратно.

На этот раз его ритм изменился, он трахал ее гораздо более быстрыми и жесткими движениями.

— Кончи для меня, детка. — Его дыхание было прерывистым, прежде чем он втянул плоть ее шеи в рот.

Ее рука дернулась, чтобы прикрыть рот, чтобы заглушить громкий крик, готовый сорваться с ее губ. Она кончила на его члене, когда он сделал то же самое внутри нее, как она подозревала по толчкам глубоко в ее киске.

Лежа безвольно и задыхаясь, она почувствовала, как он лизнул укус на ее шее. Она едва почувствовала, как он укусил ее, когда достигла оргазма, но, почувствовав последствия, она предположила, что он получил ее довольно хорошо. Впрочем, все было в порядке; в ответ она довольно хорошо расцарапала ему спину, зная, что у него будут царапины в течение нескольких недель.

Лейк едва смогла открыть глаза, когда он откатился, чтобы соскользнуть с ее каблуков, а затем приблизил ее тело к своему. Каждую ночь он прижимал ее спиной к своей груди, но это был первый раз, когда он держал ее обнаженной, и, боже, как это было приятно.

Его рука пробежала по верхней части ее бедра.

— Ты не сказала мне, почему ты такая чертовски гладкая.

Она мягко улыбнулась.

— Сэди регулярно заставляет всех девушек делать эпиляцию.

— Черт, я ненавижу эту суку.

— Я думаю, это взаимно. — Лейк сонно рассмеялась.

Он ближе прижал ее к своей груди, меняя тон.

— Давай спать, детка.

Лейк никогда не чувствовала, что принадлежит себе больше, чем в тот момент с Винсентом, когда он легонько поцеловал ее в плечо. Она никогда не чувствовала ничего подобного ни с мамой, ни с папой, ни даже с Адалин.

Адалин …

О, Боже. Как, черт возьми, она должна была объяснить это своей лучшей подруге, когда она даже не могла сказать ей, что поцеловала его? Не говоря уже о том, что она трахалась с братом Адалин и была почти уверена, что они оба хотели, чтобы это было обычным делом

Она должна была заснуть, измученная, с нечистой совестью на уме. Лейк чувствовала себя еще более виноватой из-за того, что ей это так понравилось, и что чертов Винсент наконец-то сделал ее счастливой в кои-то веки.

Прости меня, отец, ибо я согрешила.

ГЛАВА 42

Пусть он откроет вам врата

Лейк растянулась на кровати, пытаясь найти тело Винсента позади себя. Она все еще была в значительной степени в состоянии сна, но ее внутренние часы медленно говорили ей, что пора просыпаться.

Она перевернулась, посмотрев на другую сторону кровати, но Винсента там не было.

Почему он всегда оставляет меня?

Каким — то образом ее мозг подсказал ей, что, отдав Винсенту свою девственность, он будет рядом с ней, когда она проснется.

Встав с кровати, она взяла одеяло и обернула его вокруг своего обнаженного тела. Затем она подошла к концу балкона и посмотрела вниз, на первый этаж, но его там тоже не было.

Она подошла к его открытому шкафу и обнаружила, что он взял ее черное платье и повесил его обратно на место. Что-то в этом заставило ее улыбнуться. Он также забрал ее обычную одежду с прошлой ночи и сумку, которую она оставила в шкафчике, и они лежали рядом с ее корсетом и пачкой чаевых, которые она заработала. Он идеально расставил все на кожаном табурете посреди своего огромного шкафа.

Лейк направилась в ванную с тихим волнением от того, что наконец-то смогла увидеть, что находится за дверью.

Твою мать! Она не была разочарована.

Она никогда бы не подумала, что черная ванная комната возможна, но, черт возьми, как же она ошибалась. Она собиралась попробовать все и потратить свое драгоценное время на то, чтобы принять душ в массивном стеклянном душе, который, как она позже узнала, обрушился дождем на жильца. Затем она собиралась принять лучшую ванну в своей жизни в большой джакузи.

У Лейк практически текли слюнки, когда она сбросила с себя покрывало и чулки, оставшиеся с прошлой ночи.

Как, черт возьми, он пользовался моей крошечной, жалкой старой ванной?

Глядя на черную ванну, она подумала, что именно отсюда пошла поговорка "однажды став черным, ты никогда не вернешься". Бедный ребенок внутри нее уже плакал о том, что часы в конце концов пробьют полночь, и тогда карета снова превратится в тыкву. Потому что, как бы она ни чувствовала себя тут как дома, в конечном счете это был не ее дом, и она не планировала переезжать к Винсенту в ближайшее время. В любом случае, он бы этого не хотел.

Отдых прошел не так, как планировалось. Так много мыслей крутилось в ее голове о потере девственности, Винсенте, Адалин, ее маме, ее отце, Данте — список был огромен. Она быстро оделась в одежду, в которой ходила на работу накануне, и даже приготовила поесть на его гламурной кухне.

Сидя там от нечего делать, она задавалась вопросом, где Винсент пропадал так долго. Это заставляло ее чувствовать себя щенком, высматривающим своего хозяина, пока она ждала либо его возвращения, либо того, что ей пора отправляться на работу. До того, как она обычно отправлялась на работу, оставалось около полутора часов, но она не могла больше сидеть там, не желая впадать в отчаяние, ожидая его возвращения.

Она схватила свои вещи и направилась вниз в казино, хотя была уверена, что Винсент будет очень зол из-за этого.

Лейк поставила свою сумку на туалетный столик, когда по отражению в зеркале заметила, что Ким подходит к ней сзади. Ким посмотрела на отражение Лейк, увидев ее полусырые волосы и одежду с прошлой ночи.

— Я вижу, он наконец-то забрал твою гребаную визитку. Может быть, теперь, когда он выкинул тебя из головы, он позволит мне сделать еще один круг. Потому что, давайте будем честными, Винсент такой же, как и любой другой мужчина — они хотят время от времени бросать вызов, но, в конце концов, они хотят, чтобы кто-то с опытом сосал их член. — Ее улыбка превратилась в ухмылку. — Держу пари, ты даже не сосала его член, не так ли?

Она смотрела, как Ким хихикает, ей не нужно было ждать ответа Лейк, чтобы знать. Лейк быстро отвернулась от своего отражения, не желая смотреть на себя, и ее затошнило. Она знала, что не должна слушать ни единого слова, слетевшего с губ Ким, но что-то в ней подсказывало, что все, что говорила Ким, было самой суровой гребаной правдой.

— Дорогая, что ты здесь делаешь? — спросила Сэди, подходя к ней.

Лейк изо всех сил старалась избавиться от того, что только что сказала Ким. — Я решила прийти немного пораньше, чтобы извиниться. Мне так, так, так жаль, что ты…

Сэди подняла руку.

— Все в порядке. Гребаный джиперс криперс заслужил это, но ты здесь больше не работаешь. Разве плейбой тебе не сказал?

— Сказал мне что? — Лейк посмотрела на нее в замешательстве.

— Конечно, он этого не сделал. Он заставил меня пообещать не говорить тебе, что прошлая ночь была твоей последней ночью, когда ты работал здесь. Твой долг уплачен, дорогая!

У Лейк отвисла челюсть.

— Хм? Как?

Сэди пожала плечами.

— Я не знаю. Про эту часть он умолчал. Ты должен быть счастлив, прыгать вверх-вниз или кричать. Во всяком случае, что-то вроде этого дерьма.

Развернувшись, она быстро схватила свою сумку и направилась к двери, ее мысли лихорадочно метались. Она нажала на кнопку вызова лифта

Почему он не хотел, чтобы я знала?

Очевидно, была причина, по которой он сказал Сэди держать это в секрете, и почему он не сказал ей сам. Только один человек собирался сказать ей правду, всю правду.

Войдя в лифт, она набрала код, чтобы подняться на самый верх. Лейк поднималась на вершину гребаной пищевой цепочки мафии. Данте Карузо ждал еще один неожиданный визит.

* * *

Винсент провел свой день, приводя в порядок свой почти неудачно сложившийся вчерашний вечер. Честно говоря, никому не нравился этот ублюдок Дэвид, даже Данте, которые выжимали из нас кучу дерьмовых денег. После того, как он отправил Дэвида практически в кому, когда на следующий день у него был рейс домой в Канаду, некоторые из девушек, которым он заплатил, чтобы они вернулись в его гостиничный номер, наконец-то заговорили о том, как он был довольно жестоким, и дал им огромную сумму, чтобы они молчали об этом.

День Винсента был сделан. Он поссал на гребаную могилу Дэвида. Не только это, но и то, что он, наконец, проснулся тем утром рядом с теплым обнаженным телом Лейк, и его яйца были менее голубого оттенка.

Он выскочил из лифта, обдумывая, как сказать ей, что она больше не работает внизу. Он планировал рассказать ей об этом вечера, но ссора с Дэвидом и сексуальное разочарование между ними отодвинули это на второй план. Он оставил это на утро, но телефонный звонок от Данте, велевшего ему убираться к черту в свой офис, удержал его от того, чтобы поделиться.

Достав свою визитку, он вспомнил, как она выглядела в изножье его кровати, обнаженная, в одних кружевах, чулках до бедер и на высоких каблуках. Это может подождать еще двадцать минут.

Он вставил карточку, отпирая дверь, его потребность желать ее перевесила рассказ о том, как он выплатил ее долг. Что-то подсказывало ему, что это, вероятно, вызовет ссору между ними. Он был уверен, что Лейк скажет ему, что не может позволить ему сделать что-то настолько безумное. Не то чтобы это имело значение, потому что что сделано, то сделано.

И ни за что, блядь, она больше не будет носить мои наряды перед другими мужчинами.

Винсент называл ее сексуальное нижнее белье своим, потому что с тех пор она собиралась надевать его только в его квартире. Самое чертовски плохое во всем этом было то, что ему придется быть милым с Сэди, потому что он планировал дать ей свою визитку, чтобы заполнить свой шкаф этими нарядами. Он также планировал, чтобы эти воски ‘только для работающих девушек’ были доступны Лейк. Кто бы, черт возьми, ни занимался восковой депиляцией Лейк, он был гребаным мастером восковой депиляции с волшебным прикосновением.

Открывая дверь, он ожидал увидеть внизу Лейк.

Может быть, она все еще в постели. Держу пари, она наконец-то нашла ванную…

Несколько грязных мыслей закружились в его голове, когда он обнаружил, что ее нет на кровати, и он направился в ванную. Сегодня, блядь, отличный день.

Сексуальные фантазии Винсента лопнули, как воздушный шарик, когда он не обнаружил ее, принимающую ванну, как он себе представлял. Ему казалось, что все его надежды и мечты умерли в одно мгновение. Он знал, что она может быть только в одном месте в отеле, и он, конечно, был чертовски не рад этому.

Направляясь обратно к лифту и вводя код, ведущий в подвал, он надеялся, что Сэди держала свой большой гребаный рот на замке. Он взбесился, нажимая на кнопку закрытия, пытаясь заставить ее поторопиться.

Черт, быстрее!

Он уже знал, что ему придется зашить Сэди рот.

Оказавшись в подвальном помещении клуба, Винсент быстро прошел через тела в раздевалку, направившись прямо к туалетному столику Лейк и обнаружив, что он пуст.

Чья-то рука пробежала по его спине и сжала плечо.

— Ее здесь больше нет, и я знаю, что она не позаботилась о твоем члене, но я могу помочь с этим.

Он оглянулся и увидел Ким в одних розовых трусиках. Его рука потянулась, чтобы схватить ее за горло, крепко сжимая его.

— Что ты, блядь, ей сказала?” — Его голос был убийственным.

Ким схватила его за запястье, пытаясь освободить больше места для дыхания и разговора.

— Ничего! Я только что видела, как она разговаривала с Сэди, а потом она выбежала.

— Тронешь меня еще раз, шлюха, и тебе не заплатят за то, чтобы ты трахалась с самыми высокооплачиваемыми, самыми грязными мужчинами в чистой комнате с охраной. Ты даже не будешь одной из тех девушек, которые трахают их в гостиничных номерах. Твоя задница будет стоять на углу улицы, трахаться с самыми дешевыми мужчинами, ходить по их мерзким комнатам в мотелях и гадать, останешься ли ты в живых, чтобы выйти обратно за эту дверь. Ты меня поняла? — Он сжал ее горло чуть крепче.

Ким злобно кивнула, как могла, когда Сэди подошла к ним.

Винсент наконец отпустил ее.

— И держись, блядь, подальше от Лейк.

Ким схватилась за горло, хватая ртом воздух, и посмотрела на Сэди, умоляя ее что— нибудь сделать.

Сэди скрестила руки на груди и постучала пальцами по полу.

— Я не знаю, что заставляет тебя думать, что мне не все равно, сука. Тебе повезло, что я не добрался до тебя первым. Мне не нужно знать, что ты сделала, чтобы понять, что ты заслуживаешь большего. А теперь убирайся нахуй, чтобы глаза мои тебя не видели.

Винсент посмотрел на Сэди.

Почему девяносто восемь процентов меня чертовски ненавидят ее, но в то же время двум другим процентам она нравится?

Потому что она была гребаной психопатичной сукой, и он мог понять это.

— Ты сказала ей, не так ли? — спросил он ее.

ГЛАВА 43

Беги…

Лейк облизнула очень сухие губы, когда костяшки ее пальцев коснулись черной двери.

— Войдите, — прозвучал мрачный голос с другой стороны двери.

Войдя в темную комнату, она заметила мистера Витале, наливающего два стакана виски, в то время как Данте сидел на своем троне.

Данте откинулся на спинку стула.

— Что ж, мисс Тернер, я должен сказать, что никогда не ожидал увидеть вас снова”.

Она наблюдала, как мистер Витале поставил напиток перед Данте, бросив на нее предупреждающий взгляд за его спиной. Она быстро оглянулась на Данте.

— Я… мне жаль. Мне просто было любопытно узнать кое-что, имеющее отношение к нашему соглашению. Боюсь, Винсент не держит меня в курсе, поэтому я надеялась, что смогу поговорить с вами об этом, мистер Карузо.

Он сделал глоток виски.

— Тогда садись.

Лейк глубоко вздохнула и села на стул рядом с отцом Винсента.

Почему он всегда должен быть здесь в самые неподходящие времена?

Пытаясь успокоить свои нервы, она заговорила ровным тоном.

— Сегодня я пошла на работу и Сэди сказала мне, что я там больше не работаю. Она также сказала, что мой долг выплачен, но я не понимаю, как это возможно.

— Он тебе не сказал? — Данте сделал еще один глоток своего напитка, казалось, его это позабавило. — Винсент пришел сюда месяц назад и выплатил весь твой долг.

Что он сделал?

Она покачала головой, не веря в это.

— Если это правда, тогда почему я работала там целый месяц? Винсент давал тебе деньги за все чаевые, которые я получала каждую неделю, чтобы я могла быстрее расплатиться с тобой, не так ли?

— Нет, я не могу сказать, что получил какие-либо деньги. Я позволил ему погасить твой долг при условии, что ты продолжишь работать на меня еще один месяц. К несчастью для тебя, ты произвела большое впечатление на Дэвида, и он является — был — моим самым большим клиентом. Я отдавал твои чеки Винсенту. Я полагаю, ты их тоже не получила.

Она вздрогнула, когда он подчеркнул слово "был", зная, что он имел в виду это как "мертвый". Кроме того, от осознания того, что она была вынуждена работать там из-за увлечения Дэвидом, у нее по коже побежали мурашки еще сильнее.

Она покачала головой.

— Нет, он не давал мне никаких чеков на зарплату.

Она не могла поверить, что Винсент держал это в секрете от нее до такой степени, что удерживал все ее деньги.

Данте оглядел ее с ног до головы.

— Для девушки, которая узнала, что она свободная женщина, ты определенно пришла не по адресу.

Лейк сглотнула, не двигаясь.

— Ей заплатили за прошлую неделю? — спросил Винни.

Данте посмотрел на него.

— Нет, я еще не отдал чек Винсенту.

— Оставь себе.

Мистер Витале поставил свой бокал и полез в карман пиджака, вытаскивая деньги, затем быстро отсчитал немного и протянул ей, чтобы она взяла.

— Это должно покрыть это. Я советую тебе взять их и бежать в колледж, куда угодно, только не сюда.

Ей пришлось воспользоваться стулом, чтобы удержаться на ногах. Выхватив деньги у него из рук, она направилась к двери, пока у нее еще был шанс.

— Мисс Тернер, на вашем месте я бы не стал снова входить в эту дверь, — предупредил ее холодный голос Данте.

Она быстро кивнула, прежде чем выйти из комнаты, закрыв за собой дверь. Захлопнув глаза, она попыталась контролировать свое дыхание. Все обрушилось на нее, как тонна кирпичей — все то, что Винсент сделал и о чем не сказал ей, а также тот факт, что они прямо сказали ей бежать. Лейк не была глупой; она знала, когда нужно убегать ко всем чертям. Особенно от целой семьи психопатов.

Ожидая, когда откроется дверь лифта, ее разум мчался со скоростью миллион миль в час, задаваясь вопросом, куда, черт возьми, бежать. Одно было ясно наверняка: она направлялась прямо домой на автобусе и собирала сумку со своим дерьмом. Лейк Тернер наконец-то собиралась сделать то, о чем всегда мечтала, но она никак не ожидала, что все это вызовет у нее смешанные чувства.

Она месяцами готовила себя к тому, чтобы оставить отца и Адалин, но расставание с Винсентом задело ее сильнее всего. Она не понимала, почему это было, так как ей было ясно больше, чем когда-либо, что он был лживым мудаком-мужчиной-шлюхой, который был совершенно гребаным невменяемым.

Часть ее хотела, чтобы Винсент появился, когда дверь лифта откроется, чтобы отговорить ее от этого и каким-то образом все исправить, пока ее суждение о нем все еще было туманным.

Дверь лифта со звоном открылась.

Прощай, Канзас-Сити.

* * *

Винсент нетерпеливо ждал, когда лифт остановится, надеясь, что Лейк будет по другую сторону двери, когда она откроется.

Однако, когда это наконец произошло, Лейк там не было.

Он быстро прошел по коридору, через комнату охраны, и поспешно постучал в дверь Данте, затем распахнул ее, прежде чем прозвучало слово "войдите’.

Данте приподнял бровь.

— Ты знал, что она придет сюда, не так ли?

Винсент пригладил рукой волосы, молясь, чтобы он успел вовремя.

— Где она?

Данте не торопясь раскурил сигару, прежде чем заговорить:

— К счастью для тебя, твой отец был здесь и дал ей денег, чтобы она убралась отсюда.

Винсент повернулся, чтобы попытаться поймать ее.

— Ты опоздал примерно на час. Я предполагаю, что она уже где-то там, где не стоит тратить чертово время на ее поиски. — Он сделал большой глоток, думая о том, что хотел сказать дальше. — Лейк похожа на кошку; она родилась с девятью жизнями. Однако рано или поздно она столкнется со своими девятой и последним испытанием. Что-то подсказывает мне, что она уже на полпути к цели, учитывая, что она только что потратила еще одну со мной.

Черт, Лейк.

Винсент понимающе кивнул, прежде чем повернуться к двери, чтобы уйти и попытаться поймать ее, прежде чем она успеет убежать слишком далеко.

— Если ты найдешь ее, мне лучше не видеть ее гребаного лица. Вбей немного гребаного здравого смысла в эту девчонку, или это сделаю я.

Винсент стиснул зубы.

— Да, босс.

Закрыв за собой дверь, он направился прямо к лифту, вытаскивая телефон в отчаянной попытке позвонить ей. Однако оно отправилось прямо на голосовую почту.

— Ублюдок! — закричал он, когда лифт закрылся за ним.

Мысль о потере Лейк была уже слишком сильна, но Винсент принял решение.

Ради нее он пошел бы на край Света.

ГЛАВА 44

Мы все прокляты

Винсент постучал в парадную дверь. Было странно впервые приехать туда без Лейк.

Дверь открылась только для того, чтобы захлопнуться у него перед носом. К счастью, его рука была вытянута, готовая толкнуть дверь, прежде чем она успела закрыться полностью.

— Поговори со мной пять гребаных минут, пожалуйста. — Последнее слово было резким, но в то же время уязвимым.

Наконец давление с другой стороны двери ослабло, и он смог войти. Оглядевшись вокруг, он почувствовал тяжесть на сердце от мыслей о том времени, которое они с Лейк провели вместе в этом доме.

Винсент вошел на кухню, наблюдая, как мужчина наливает апельсиновый сок в стакан посреди ночи. Он наблюдал, как Лейк делала это несколько раз в течение месяца, который они провели вместе.

— Я уже говорил тебе однажды, что она не сказала мне, куда собирается, и если бы я знал, что, черт возьми, заставляет тебя думать, что я сказал бы тебе?

Он взял свой апельсиновый сок и сел за маленький скрипучий столик.

Подойдя, Винсент сел перед ним.

— Она твоя гребаная дочь, так что ты точно знаешь, куда она пойдет.

Пол уставился на него.

— Как я уже сказал, если бы я знал, я бы тебе не сказал. Ты думаешь, я хочу, чтобы Лейк была с таким мужчиной, как ты? Черт, я не хочу, чтобы она была с таким гребаным мужчиной, как я. Она заслуживает гораздо большего.

Винсент хлопнул ладонью по столу.

— Ты думаешь, я, блядь, этого не знаю? — Большая часть меня не хочет быть в состоянии найти ее, но безумие во мне не может остановиться. — Я должен найти ее. Без нее во мне больше нет ничего хорошего.

— Мы все прокляты, Винсент. Мафиози никогда не может быть по— настоящему счастлив из— за той жизни, которую мы выбрали. Мы всегда хотим чего-то большего или лучшего. Мы хотим этого так чертовски сильно, что это убивает нас вместе с теми, кого мы любим. Вот почему почти все мы одиноки. Когда мы любим, мы либо хороним их, либо разрушаем то, кем мы когда-то были, когда они, наконец, покидают нас. — Пол отпил из своего стакана. — Когда мама Лейк бросила меня из-за денег, мне пришлось найти что-то, что могло бы отвлечь меня. У меня была дочь, поэтому я не хотел пить или принимать наркотики, потому что Лейк была всем для меня в этом мире. Если бы я потерял ее, я был бы настолько испорчен, что, думаю, покончил бы с собой. Итак, я начал играть в азартные игры. Я не знаю, может быть, сначала я выбрал это в надежде разбогатеть, чтобы ее мама вернулась ко мне, а потом это превратилось в обогащение для Лейк. Но я позволил азартным играм поглотить меня, пока, спустя годы, это, наконец, не причинило Лейк боль. Это то, что всегда, черт возьми, происходит с нами. Мне просто повезло, что Лейк выбралась живой. Так что не жди, что я скажу тебе, где она, потому что я не собираюсь хоронить свою дочь раньше себя. Я предлагаю тебе найти гребаное хобби.

— Как ты сказал, Лейк — все для меня, и я не потеряю ее только потому, что прямо сейчас я облажался.

Винсент резко встал, стул позади него чуть не упал на землю. Он понимал Пола, почему тот имел право не говорить ему, где находится его дочь, и уважал его за это. Винсент просто проявил свое уважение, сказав ему, что Лейк будет принадлежать ему.

— Данте хотел бы видеть ее мертвой или еще хуже, Винсент. Если ты приведешь ее сюда всего через неделю, ты, черт возьми, рискуешь ее жизнью. — Пол умолял и предупреждал его одновременно.

Направляясь к двери и отходя от Пола, Винсент сказал:

— Я же сказал тебе, что я облажался.

Винсент не думал, что ему следует рассказывать ее отцу следующую часть, и он собирался сделать то, что он не смог сделать — преподать ей гребаный урок о мафиози.

* * *

Винсент ответил на звонок на следующее утро.

На линии послышался голос.

— Иди сюда.

Затем звонок был быстро отключен.

Быстро одевшись, он чувствовал себя почти оцепеневшим, пока не постучал в дверь кабинета.

Прошло всего семь дней с тех пор, как он потерял Лейк, но с таким же успехом это могло быть семь месяцев спустя. Однажды он потерял Лейк, когда ушел от нее несколько месяцев назад, но что-то в нем знало, что она была единственной для него. Вот почему он так упорно боролся с собой, пока ему действительно не промыли мозги, чтобы он поверил в это. Тот месяц, который они провели вместе, укрепил его чувства. Затем, в тот момент, когда он действительно заполучил ее, ее забрали у него. Потерять то, за что он так упорно боролся, было такой жестокой болью, что он не пожелал бы этого своему злейшему врагу.

Не дожидаясь ответа, он прошел прямо через дверь и быстро закрыл ее за собой.

— Твоего отца здесь нет, не так ли? — спросил он, оборачиваясь.

— Нет, — прозвучал глубокий, резкий голос.

Полностью обернувшись, он увидел Луку, сидящего за своим столом и затягивающегося сигаретой.

— Что, черт возьми, с тобой не так?

Лука выглядел потрепанным, как будто не спал сорок восемь часов. Его пепельница была переполнена, что заставило Винсента задуматься, как долго он там просидел. С другой стороны, учитывая, как сильно он вдыхал палочки, Винсент подумал, что Лука, возможно, пробыл там не так долго, как он изначально полагал. В довершение всего, он, казалось, был не в лучшем настроении.

Лука ткнул в него сигаретой.

— Серьезно, ублюдок? Я мог бы сказать то же самое и тебе. Ты выглядишь дерьмово. А теперь сядь.

Винсент воспринял это как:

— Не спрашивай меня снова, что не так, ублюдок, потому что я чертовски уверен, что не расскажу тебе.

Он занял свое место перед Лукой и рядом с Сэлом, который сидел за своим ноутбуком.

— Сэл нашел твою девушку, — сказал Лука, сбрасывая пепел на башню на подносе.

— Ты это сделал? Где она? — Винсент практически встал со своего стула.

— Нет, я думаю, что я, блядь, нашел ее, — поправил его Сэл. — Я все еще работаю над этим.

Винсент пригладил волосы, пытаясь успокоить нервы.

— Хорошо, значит, он почти нашел ее, но почему я должен позволять Сэлу говорить тебе, где она? Она была занозой в моей гребаной заднице в течение тех пяти минут, что я был рядом с ней, и еще большей занозой в заднице для Данте. Этой девушке здесь не место.

Он знал, что Лука собирается это сказать.

Потому что она принадлежит мне.

— Я уже знаю. На этот раз я собираюсь по-настоящему научить ее, как устроена семья, что она может и чего не может делать. Я обещаю тебе, что она больше не побеспокоит тебя.

Лука с силой затянулся сигаретой.

— Что я бы сделал, так это запер ее гребаную задницу. Держи ее в своем доме или спальне и не выпускай ее задницу обратно.

Винсент уставился на Луку, как на ненормального.

— Это то, что я бы сделал на твоем месте, конечно. — Луке удалось потушить окурок так, чтобы на стол не упало слишком много пепла.

Не похоже, что он говорил обо мне или Лейк…

— Почти получилось, — прервал его мысли Сэл.

Лука вытащил еще одну сигарету и щелкнул зажигалкой, не торопясь прикуривать.

— Я верну тебе твою девушку, и ты будешь мне должен.

Винсент задумался над его словами, понимая, что он имел в виду. Последним человеком в мире, которому кто-либо хотел быть должен, был Лука Карузо, потому что однажды он сделает ставку в свою пользу, и этому человеку оставалось только надеяться, что он прожил полноценную и счастливую жизнь до того, как это случилось. Это не имело значения; он все равно был мертв без Лейк.

Он кивнул в знак согласия.

— Скажи ему.

Сэл говорил, уставившись в свой ноутбук.

— Я пытался найти адрес родителей Пола. По какой-то причине они исчезли с лица Земли. Так совпало, что примерно в то же время Пол стал солдатом. Я не обещаю, что она будет там, но это единственное место, куда ты не заглядывал. Ее имя нигде не появляется в системе, так что я думаю, что она должна быть с семьей.

Винсент провел неделю за рулем и повсюду искал ее. У нее была небольшая семья, о которой он знал, и он начал там. Сначала зайдя к ее матери, он практически вышиб дверь перед этими придурками, спрашивая, знают ли они, где она. Он не ожидал, что она будет там, и не ожидал, что им будет насрать, но он чертовски весело провел время, пугая их до усрачки. Потом он поступил в колледж, в который она хотела поступить. Ничего. Это был первый раз, когда он услышал о том, что у нее есть бабушка с дедушкой.

— Хорошо, так где же это? — Он был встревожен и готов вернуть ее.

Сэл нажал еще несколько кнопок, прежде чем начал смеяться.

— Я предлагаю тебе пойти домой и, блядь, переодеться.

Винсент и Лука уставились на него, ожидая, что он скажет им, где она была.

Сэл подавил смех, чтобы, наконец, выплюнуть его.

— Адрес находится в Трипойнте, штат Кентукки.

— Кентукки?

Винсент сидел, ошеломленный. Он попытался представить, как, черт возьми, Лейк заставила себя поехать туда. Неважно. Гребаное отчаяние, вот как.

— Ну, повеселись там, черт возьми.

Лука откинулся на спинку стула, улыбаясь и явно наслаждаясь тем, что не он был тем, кто должен был уйти.

Сэл записал для него адрес, когда он наконец перестал смеяться.

Он посмотрел на листок бумаги.

— Что, черт возьми, они там носят?

Это снова заставило Сэла рассмеяться.

— Камуфляж. Много-много камуфляжа.

— Я бы говорил, как можно меньше и держал твой сильный итальянский акцент при себе. Они, наверное, пристрелят тебя там, черт возьми.

Лука на самом деле немного рассмеялся, когда он рассказал ему последнюю часть.

Винсент встал, выбегая из комнаты.

— Отвали.

ГЛАВА 45

Кожа и татуировки

Лейк вошла в закусочную за домом своих бабушки и дедушки. Она уехала из Канзас — Сити неделю назад, приехав в единственное место, где у нее осталась семья, — Трипойнт, штат Кентукки.

Если быть честной, то поначалу от мысли о жизни в Кентукки у нее по коже побежали мурашки. Она не была уверена, на что это будет похоже, но она без сомнения знала, что больше не вернется в Канзас-Сити. Лейк родилась городской девушкой, поэтому переезд в очень сельский маленький городок был своего рода адаптацией. Я думаю, это еще мягко сказано.

Лейк позвонила отцу, когда вернулась домой, но он сразу переключил ее на голосовую почту. Она сильно плакала из-за того, что ей пришлось сообщить отцу, что она уезжает, через голосовую почту. Это было самое трудное, что она когда-либо делала. Она не сказала ему, куда собирается, боясь, что Данте может использовать это против него. Чем меньше он будет знать, тем лучше.

Ее отец хранил старый листок бумаги с номером, спрятанный в коробке со старыми вещами. Она вспомнила, как однажды, когда она была маленькой девочкой, он показал ей содержимое коробки. Он показывал ей свои фотографии, когда был моложе, где он жил до того, как его семья переехала в Канзас-Сити, и у него даже сохранились фотографии ее бабушки и дедушки. Она бы не узнала, чей это был номер, если бы он не написал над ним "сумасшедшая гребаная мать".

К счастью, ее бабушка ответила, а затем Лейк собрала сумку и села в автобус прямо туда. Конечно, ей действительно пришлось умолять их выйти. Она могла бы сказать, что у них была легкая паранойя по поводу мафии и жизни в целом. Лейк просто сказала им, что пытается найти лучшую жизнь вдали от мафии, и заверила их, что ее никто не ищет.

По сути, я просто врала изо всех сил.

Она сидела на заднем сиденье автобуса, тихие слезы катились по ее лицу, а вдали виднелся Канзас-Сити. Ее уничтожил не отъезд из города, в котором она родилась и выросла, а отъезд от Винсента.

Как бы сильно она ни хотела ненавидеть его, она не могла. Она заботилась о нем, хотела она того или нет. Более того, она поделилась с ним чем-то совершенно особенным, что могла испытать только один раз. Не имело значения, сколько времени пройдет, никто никогда не сможет забыть о своем первом. Это было невозможно сделать.

К счастью, подошла официантка и приняла их заказ, избавив ее от мыслей о Винсенте.

— Нет, нет, нет, нет! — закричала ее бабушка, глядя на дверь.

Лейк повернула голову и увидела, как в закусочную входит огромная банда байкеров. Из того, что она поняла из разглагольствований своей бабушки, они называли себя "Последними всадниками" и владели какой-то компанией по выживанию. Только в гребаном Кентукки можно было услышать что-то настолько нелепое, как это.

Когда они сдвинули кучу столов и стульев вместе, ее бабушка встала.

— Мы убираемся отсюда к чертовой матери.

Глаза Лейк расширились от того, как громко она это сказала. Встав, она смотрела, как ее бабушка с дедушкой выбегают из дома так быстро, что только звон колокольчика заставил ее понять, что они уже ушли.

Направляясь к двери, она не могла не взглянуть на стол, полный байкеров и их женщин, которые явно слышали и наблюдали за всем происходящим. В конце стола сидела милая блондинка с близнецами, которая выглядела особенно расстроенной.

Она обнаружила, что ее ноги перестали двигаться, чувствуя себя ужасно из-за действий своей бабушки.

— Я… мне жаль. Моя бабушка, ну… — ее взгляд слегка переместился с блондинки на нескольких грубых, суровых на вид мужчин в коже, прежде чем она снова перевела его на симпатичную блондинку — эм, старая.

— Я полностью понимаю. — Она мягко улыбнулась, бросая раздраженные взгляды на мужчин за столом в ответ на их смех. — Я Бет.

— Привет, я Лейк.

Она улыбнулась в ответ; улыбка женщины была заразительной.

— Я не видела тебя здесь раньше. Ты недавно приехала?

— Я просто навещаю своих бабушку и дедушку на лето. Она наблюдала, как подошла официантка и спросила, готовы ли они принять заказ.

— Хорошо, я уберусь с твоего пути, чтобы ты могла поесть.

— Ты можешь остаться и присоединиться к нам, — сказала Бет.

— Если вы уже сделали заказ, она может принести его вместе с нашим.

Лейк прикусила губу, размышляя, стоит ли ей остаться. Она действительно чувствовала себя неловко из-за того, что официантка, вероятно, уже приняла их заказ, и, по крайней мере, ее еда не пропадет даром. Несмотря на то, что байкеры выглядели устрашающе, они не могли быть слишком плохими, если бы за столом были дети.

— Это было бы здорово.

Спасибо тебе, Боже. Я могу немного отдохнуть от своих бабушки и дедушки.

Мужчина рядом с Бет встал из-за стола, поспешно отодвинув стул от другого, свирепо глядя на сидящих, когда они хотели что-то сказать. Он поставил стул рядом с собой, между собой и Бет.

— Ты можешь сесть здесь, рядом со мной.

— Вниз, мальчик. — Бет закатила глаза. — Это Райдер. Ему всегда нравится знакомиться с кем-нибудь новым, кто приезжает в город.

Всадник? Я совершил огромную ошибку.

Подойдя к другой стороне стола, она протиснулась между ними, хотя Райдер не облегчал ей задачу. Лейк сказала бы им, что что-то случилось, но она не хотела снова ранить чувства Бет.

Бет подождала, пока она устроится, прежде чем представить ее. Она начала с ближайшего к ней близнеца и обошла стол.

— Это мои маленькие мальчики, Ченс и Ноа; Рейзер, мой муж; Лили, моя сестра; ее муж Шейд; Джон, их сын; Кэш; Рэйчел; Трейн; и вы уже познакомились с Райдером.

Лейк улыбалась каждому, с кем ее знакомили. Она думала, что Райдер был плохим, но, услышав, что за моим мужем следует Рейзер, она задалась вопросом, не свернула ли она где-нибудь не туда.

Каждый мужчина был покрыт кожей и татуировками. Тот, кого звали Шейд, определенно был тем, с кем никто не трахался в их группе, так как, похоже, у него было больше всего татуировок, которые, казалось, спускались от шеи до ног. Кэш, однако, привлек ее внимание больше всего; что-то в нем заставило ее несколько секунд пристально смотреть на него.

— Приятно познакомиться со всеми вами. — Она надеялась, что ее голос не прозвучал немного испуганно, когда это прозвучало.

— Мне тоже приятно с вами познакомиться, — оборвал Райдер Бет, когда она открыла рот, чтобы ответить. — Откуда ты? Судя по твоему акценту, это не похоже на Кентукки.

Лейк облизнула губы, размышляя, что ей следует им сказать. Она не думала, что должна говорить им правду, учитывая, что Данте может прийти за ней.

— Аризона.

Она сказала первое, что пришло ей в голову. Это было место, где вырос ее отец.

— В самом деле? Ты знаешь кого-нибудь из ковбоев? — спросила Лили. — Я всегда хотел познакомиться с настоящим ковбоем.

Тот, что был покрыт татуировками, бросил на нее мрачный взгляд.

— Я думал, ты сказал, что я твой ковбой?

Лили коснулась его щеки коротким поцелуем.

— Так и есть. Я как раз собирался спросить ее, правда ли, что они много пьют или им нравятся женщины с короткими волосами.

У меня нет ни малейшего представления.

Она посмотрела на длинные, красивые, черные волосы Лили.

— Они любят много апельсинового сока, и они определенно предпочитают длинные волосы. Чем дольше, тем лучше.

Лейк была совершенно шокирована, обнаружив, что эти двое женаты, и при этом у них есть милый маленький мальчик. Лили была, пожалуй, самой красивой и робкой девушкой, которую она когда-либо видела, в то время как Шейд… что ж, он, вероятно, мог бы в одиночку уничтожить половину мафии Карузо.

Лили повернулась к мужу, бросив на него подозрительный взгляд.

— Мы всегда могли бы поехать в Большой каньон на каникулы, — предложила она.

— Этого не случится, — сказал Шейд, положив руку ей на плечи, прежде чем прошептать что-то ей на ухо, от чего ее лицо вспыхнуло.

— Если ты собираешься пробыть в городе какое-то время, зайдите как-нибудь в наш клуб, чтобы выпить, — предложил Райдер.

— Она недостаточно взрослая, чтобы пить, — отрезала Бет.

— Я не имел в виду спиртное, — сказал Райдер Бет, прежде чем снова повернуться к Лейк и подмигнуть ей. — Если только она сама не захочет. От одного пива она не опьянеет, не так ли?

К черту

— Нет.

Она сделала большой глоток воды, прежде чем смогла ответить, обдумывая, что сказать правильно, не желая злить байкера.

— Я подумаю об этом.

Еду подали как раз вовремя, прервав неловкий разговор. Взгляд Лейк снова переместился на Кэша, не в силах удержаться, чтобы не поглядывать на него время от времени. Он был высоким, светловолосым, опасным и возмутительно красивым, с нужным количеством татуировок. Когда он поймал ее взгляд и улыбнулся ей, до нее, наконец, дошло, почему ее влечет к нему. Кэш был идеальным светловолосым богом, точь-в-точь как Винсент.

Наконец-то осознав корень своей привлекательности, это все еще не означало, что ей не нравилось пялиться на него, несмотря на то, что он не был Винсентом. Он явно был очень счастлив и очень сильно влюблен в хорошенькую рыжеволосую девушку рядом с ним. Тем не менее, было трудно не смотреть на него время от времени, и она не видела совершенства Винсента уже неделю.

Блондинки явно мой криптонит.

ГЛАВА 46

Погружение в книгу

— Мы ужасно беспокоились о тебе, Лейк! Весь день ты исчезала и тусовалась с этими любящими сатану, поклоняющимися дьяволу байкерами! Ты сказала, что приехала сюда, чтобы сбежать от мафии, но эти люди так же опасны, если не больше. По крайней мере, итальянцы молятся во имя Отца, Сына и Святого Духа! — Ее бабушка начала молиться Иисусу о прощении и о том, чтобы он помог ей избавиться от любых демонов, которых она могла подцепить от байкеров.

Лейк покачала головой, удивляясь, почему она попросила Райдера отвезти ее домой, а не в его клуб. Наверное, потому, что он хотел трахнуть меня. Честно говоря, он и Трейн вместе смотрели на нее так, как будто хотели … Нет, это просто безумие!

— Они действительно хорошие люди, бабушка, и многие из них ходят в церковь. Один из них, по-моему, даже пастор. Бет — медсестра, которая замужем за Рейзером. У них есть очаровательные мальчики-близнецы. Ты не должна судить о книге по ее обложке. — Лейк посмотрела на нее так, как будто она сама ей об этом сказала.

Лицо ее бабушки медленно побледнело.

— Рейзер? — Она повернулась к своему старому мужу. — Нам нужно двигаться. Байкеров стало только больше с тех пор, как они впервые приехали сюда. Я бежала от мафии не для того, чтобы быть рядом с бандой опасных байкеров, которые называют себя «Razer» и Бог знает кем еще.

Лейк закатила глаза, направляясь в единственную спальню в крошечном трейлере. Она спала на раскладном диване, но прямо сейчас она шла в их комнату и пряталась, пока они планировали свой план побега. Закрыв за собой дверь, ей тут же закрыли рот и оттащили к стене. Повернувшись лицом к своему похитителю, ее глаза начали затуманиваться.

— Шшш, — сказал он, прежде чем убрать руку.

— Винсент, как ты…?

Тело Винсента прижалось к ее телу, в то время как он накрыл ее рот своим, целуя ее жестко и грубо, как будто он изголодался.

Лейк толкнула его в грудь и повернула голову, пока не стало слишком поздно.

— Ты должен уйти, — прошептала она.

Он схватил ее за подбородок, заставляя посмотреть ему в лицо.

— Единственная причина, по которой я не сказал тебе о выплате твоего долга, заключалась в том, что я не хотел, чтобы Дэвид пугал тебя. Так что не говори мне, блядь, уйти, когда ты сбежала от меня, не сказав ни слова, Лейк. А теперь ты тусуешься с байкерами? Тебе лучше, блядь, не встречаться ни с одним из них.

— Значит, ты можешь трахаться сколько хочешь, а я не могу? На самом деле, у нас с Кэшем кое-что есть, так что теперь ты можешь возвращаться домой! — Она кричала и шептала одновременно.

— Кэш? — Имя этого парня заставляет его звучать как самый большой гребаный член. — Ты сейчас серьезно, Лейк?

Лейк посмотрела в его детские голубые глаза, видя за его яростью боль от того, что она будет встречаться с кем-то другим.

— Нет, — прошептала она. — У него была эпическая свадьба с Рэйчел, и они очень счастливы.

Винсент перевел дыхание и прижался лбом к ее лбу.

— Пожалуйста, детка, вернись со мной. Тебе здесь не место.

— Теперь я знаю, Винсент. Данте хочет моей смерти, и мне здесь будет хорошо. Недалеко есть технический колледж…

— Тебе не место в гребаном трейлере или в техническом колледже.

— В этом нет ничего плохого! — Она ударила его.

Он схватил ее за руку, не давая ей снова ударить его.

— Нет, это не так. Ты не слушаешь меня, Лейк. Я говорю о тебе. Это то, чего ты хочешь от жизни? Жить в трейлере и учиться в техническом колледже?

Лейк медленно покачала головой, слезы снова застилали ее глаза. Однажды у нее был другой сон, который смылся в тот момент, когда она передала Данте деньги, чтобы спасти жизнь своего отца.

— Это больше не имеет значения, Винсент. Я не могу вернуться…

— Я люблю тебя. — Он взял ее лицо в свои руки. — Я чертовски люблю тебя, Лейк, и я не хочу, чтобы ты отвечала мне тем же. Эта неделя была худшей гребаной неделей в моей жизни без тебя, я не знал, где ты. Я прошу тебя вернуться со мной. Вернись со мной и останься со мной до конца лета. Я сохранил все деньги, которые ты заработала, и заплачу за остальное, чтобы позволить тебе учиться в колледже, куда ты захочешь. Просто, пожалуйста, детка, останься со мной на лето.

Слезы, наконец, скатились с ее лица, когда она начала плакать. Когда он наклонился и начал нежно целовать их, она поцеловала его в ответ. Ее рот открылся, чтобы позволить ему исследовать, и она притянула его ближе к себе, схватив за волосы. Вкус и ощущения от него не изменились; они только усилились от их потери.

Внезапно дверь спальни распахнулась, прервав их поцелуй.

— А-а-а-а-а-а-а, мафия наконец-то нашла нас! Они пришли, чтобы убить нас! — Ее бабушка с криком пробежала по трейлеру.

Винсент оглянулся на Лейк.

— На чем, черт возьми, она сидит?

— К сожалению, ни на чем. — Она прищурилась, когда Ши-тцу ее бабушки и дедушки, Пиппин, вошел в комнату, лая на Винсента.

— А-а-а! Ааааа! Пиппин, мой малыш! — Ее бабушка быстро вбежала обратно в комнату и схватила свою маленькую собачку, а затем с криком выбежала обратно, предоставив Лейк самой заботиться о себе.

— Ты готова убраться отсюда к чертовой матери прямо сейчас? — спросил он ее.

Черт возьми, да.

— Да, поехали.

Винсент взял ее за руку и вывел из спальни.

У нее чуть не случился сердечный приступ, когда она увидела своего дедушку с дробовиком в руке, направленным на него, а ее бабушка позади него прижимала Пиппина к груди.

Дедушка, нет!

— Опусти свой гребаный пистолет. Я зашел, пока тебя не было, и выгрузил его. — Винсент неторопливо подошел к двери и придержал ее открытой для Лейк.

— Вам не нужно беспокоиться о том, что гребаная мафия придет за вами, сумасшедшими. Мы бы оторвали себе головы, слушая, как ты, блядь, так кричишь.

Дверь захлопнулась, и Лейк поблагодарила Бога за то, что это был последний раз, когда она услышала, как хлопнула эта ужасная скрипучая дверь. Она не знала, как вообще ее отец жил в подобном трейлере в течение многих лет, прежде чем его родители переехали в Канзас-Сити на работу. Одной недели с его родителями и этим трейлером мне было чертовски достаточно.

Винсент проводил ее до машины, спрятанной в стороне от дороги. Он быстро развернулся, направляясь в ближайший аэропорт, как будто хотел убраться оттуда как можно быстрее.

По дороге туда Лейк указал на банду байкеров, которые проезжали мимо них по пути.

— Это Последние Всадники. И смотри, это Кеш.

— Гребаный член, — прорычал Винсент, когда они проходили мимо него и его велосипеда.

— Винсент, ты когда— нибудь думал о том, чтобы сделать татуировку? — Ее глаза метались между байкерами, когда они проносились мимо.

— Если ты еще раз, блядь, упомянешь «Последних гонщиков» и этот гребаный член Кэш, ты не сможешь нормально сидеть неделю.

Ее глаза расширились.

— П…Прости. Я обещаю, что больше никогда даже не упомяну это место.

Глядя на проплывающие мимо деревья, Лейк была рада, что уезжает. Честно говоря, ей показалось, что она попала в книгу в тот момент, когда ступила в Трипойнт, штат Кентукки. Она была готова вернуться в свой мир, наполненный мафией. Винсент явно испытывал большую страсть к возвращению в Канзас-Сити.

— Гребаный Кентукки.

ГЛАВА 47

Секрет в сех созданных людей

— Я люблю тебя.

Те три маленьких слова, которые сказал ей Винсент, не покидали ее с тех пор, как он их произнес. Это было самое неожиданное. Винсент Витале не был человеком, рожденным для любви. Он сказал ей не говорить этого в ответ, и она этого не сделала, потому что ее тело, разум и сердце разрывались на части из-за того, что она чувствовала к нему.

Она смотрела, как Винсент вставляет карточку в щель.

— Если тебе нужно идти прямо на работу, почему я не могу пойти домой?

— Уговор был в том, что ты останешься со мной. — Он едва открыл дверь, чтобы она вошла, заставив ее протиснуться мимо него. — И я хочу, чтобы ты была здесь, когда я закончу работу.

Тело Лейк вспыхнуло, когда она поняла, что он имел в виду.

Ладно, может быть, мое тело не настолько изранено.

— Что я должна делать, беспомощно ждать тебя? У тебя даже нет телевизора, и это действительно чертовски странно.

— Я просто еще не дошел до этой части, и у меня есть компьютер, который прекрасно подходит для просмотра чего — либо. Это не имеет значения. В любом случае, у меня есть для тебя сюрприз. — Он направился вверх по лестнице, чтобы одеться.

Сюрприз?

Она последовала за ним, когда он исчез, подойдя к открытой двери его шкафа вслед за ним.

— Ты не можешь сказать мне, что у тебя есть сюрприз, а потом уйти… — Ее взгляд переместился в конец шкафа, где было ее черное платье, а рядом с ним пара других платьев. — Это платье Ким?

Ее глаза начали слезиться

Винсент расстегнул рубашку.

— О чем ты говоришь?

— Эти платья. Ты снова трахнул Ким, не так ли? Я недостаточно опытна для тебя?

Она вытерла слезу, скатившуюся по ее щеке.

— Лейк, это новые платья, которые я купил для тебя, пока тебя не было. Бирки все еще на них. — Он подошел и вытер ее слезы большими пальцами. — Я никогда не трахал Ким. Когда ты пришла в тот день в ванную, и я все узнал, клянусь тебе, я не хотел трахаться ни с кем, кроме тебя, детка. Мне нравится тот факт, что единственный опыт, который у тебя есть, — это со мной. Детка, тебя для меня более чем достаточно. Когда я сказал тебе, что люблю тебя, я не шутил. — Он легонько поцеловал ее в лоб. — Итак, почему ты так говоришь? Ким сказала тебе это, не так ли?

Она опустила глаза на его грудь, не желая говорить ему и не в силах лгать.

— Вот почему ты уехала, не так ли? — Он потянул ее за волосы.

Частично. Лейк все еще не могла сказать ему, но ей и не нужно было; это было написано у нее на лице.

Ее голова слегка откинулась назад, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, что дало ему лучшее положение, чтобы заявить на нее права. Она положила руки на его обнаженную грудь, заставляя ее раствориться в нем. Они провели слишком много времени порознь, и ее тело жаждало его.

— Тебе ведь не нужно работать, не так ли?

Винсент запечатлел еще один поцелуй на ее губах.

— Да, детка, но я обещаю, что вернусь.

Она ненавидела потерю, которую почувствовала, когда он вернулся к переодеванию, но она также не возражала смотреть, как он раздевается.

Черт, он идеален.

Когда он начал надевать красивый костюм, это напомнило ей, куда он собирается.

— Почему ты должен работать в казино? Разве нет миллиона других работ, которые ты мог бы сделать?

Она не думала, что в мафии не хватает рабочих мест, и мысль о том, что Винсент работает с полуголыми женщинами, когда ее там больше нет, вызывала у нее легкую ревность, которую она действительно ненавидела.

Винсент взял ее за руку после того, как поправил галстук.

— Тебе не о чем беспокоиться.

Она пошла за ним по дому.

— Ты поставил своей задачей помешать мне там работать. Так что я не должна чувствовать себя виноватой из-за этого.

— Это, блядь, совсем другое дело.

— Нет, это не так! — Она отдернула от него руку.

Он снова схватил ее за руку, сжимая ее крепче, чтобы она не смогла выдернуть ее снова.

— Да, это так. Ты была в нижнем белье в окружении кучки стариков.

— Да, и ты парень, окруженный кучей девушек в нижнем белье.

— Разница в том, что никто не будет думать о том, чтобы трахнуть меня, и поверь мне, детка, я буду слишком отвлечен мыслями о том, как я планирую трахнуть тебя сегодня вечером.

Он открыл входную дверь.

Щеки Лейк запылали от его слов. Она была шокирована, когда он вывел ее в коридор, закрыл за собой дверь и направился к следующей двери в конце коридора.

— Куда? — что мы делаем?

Он постучал в дверь.

— Твой сюрприз, помнишь?

Секунду спустя Нерон открыл дверь, а за его спиной стояла Элль.

— Вы с Элль можете потусоваться, пока мы с Нероном будем на работе.

Лейк подняла бровь, глядя на него.

— Это также для того, чтобы убедиться, что я снова не сбегу, не так ли?

— Конечно, нет. — Винсент наклонился и поцеловал ее, проведя языком по ее нижней губе, отчего у Лейк подкосились колени. — Элль, позвони мне, если она даже подумает о том, чтобы, блядь, уйти, — сказал он, наклоняясь.

Элль прервала свой и Нерона поцелуй, покраснев.

— Я клянусь.

— Эй! — Лейк толкнула его в грудь.

Винсент рассмеялся, прежде чем украсть у нее еще один поцелуй, а затем втолкнул ее в квартиру Нероном.

— Пока.

Лейк скрестила руки на груди и наморщила нос, прежде чем Нерон закрыл дверь. Она все еще была расстроена тем, что он собирается работать в казино и что, по его мнению, ей нужна няня.

— Как ты это делаешь? Винсент сводит меня с ума, — сказала она, поворачиваясь к Элле.

Эти двое выглядели такими счастливыми вместе.

Элль хихикнула.

— Ты так и не разгадала секрет, не так ли?

Лейк покачала головой, гадая, в чем секрет всех созданных людей.

Щеки Элли снова порозовели.

— Ты должна позволить ему доминировать над тобой.

Прошу прощения?

— Они гм… очень агрессивны, и ты должна принять его. — тон Элль изменился. — Всего его.

— Ты ведь знаешь, что Винсент псих, верно? У него есть очень, очень плохая сторона, которая, честно говоря, пугает меня до чертиков.

Элль улыбнулась ей.

— Ты научишься любить ее.

Ее глаза расширились, удивляясь, как такая милая девушка, как Элль, могла говорить такие вещи. Просто, когда вы думаете, что знаете человека…

Это будет холодный день — никогда — прежде, чем она позволит темной, психотической стороне Винсента доминировать над ней. Она вздрогнула, просто подумав об этом…

ГЛАВА 48

В случае чрезвычайной ситуации

Лейк не могла поверить, что Нерон и Элль живут рядом с Винсентом. Она не знала, почему это ее шокировало, но ей показалось довольно милым, что лучшие друзья детства живут рядом друг с другом. Это также объясняет, куда всегда исчезает Нерон.

Глядя на его красивое жилище, она увидела, что оно чем-то напоминает жилище Винсента. У них обоих были современные блики, но у Винсента они были намного темнее. Пенхаус Нерона было черно-белым, не слишком темным и не слишком светлым. Она могла сказать, что он спроектировал его так, чтобы вместить не только его, но и Элли. Многое из того, что было положено туда, предназначалось для нее. Это заставило Лейк немного позавидовать; их любовь казалась такой совершенной. Элль была замечательным человеком, с которым приятно было общаться, и они прекрасно ладили, оказавшись быстрыми друзьями. Лейк относилась к Элль так, как она, честно говоря, не ожидала. Она была не из богатой семьи, ей пришлось учиться в старшей школе «Legacy Prep» на стипендию, и из того, что она смогла собрать, Данте тоже не очень заботился о ней. Лейк видела в ней что-то еще, что напоминало ей о ней самой, но она не могла точно определить, что именно.

— Мне тоже было тяжело, когда я начала встречаться с Нероном, имея дело со всеми девушками, с которыми он был. Мне приходилось видеть их каждый день в школе, — сказала ей Элль.

Ой. Лейк задавалась вопросом, как, черт возьми, вообще началась их история. Ей все еще не нравилась мысль о том, что Винсент работает в казино. Это действительно выводило ее из себя, чем больше она думала об этом.

— Я просто не думаю, что смогу смириться с тем фактом, что он, черт возьми, работает с полуголыми женщинами. Разве это делает меня плохим человеком? Как ты так хорошо с этим справляешься?

Элль моргнула, тупо уставившись на нее.

— Что ты только что сказала?

— О, черт. — Глаза Лейк расширились. — Ты не понимаешь, о чем я говорю, не так ли?

— Нет … Он работает с полуголыми женщинами? — Элль выглядела обиженной.

— Мне жаль. Я просто предположила, что ты знала, когда сказала, что Нерон сказал тебе, что я работаю на Данте. Я была официанткой в его подпольном казино. — Она не особенно хотела рассказывать ей следующую часть. — Там, внизу, девушки должны одеваться в нижнее белье.

— Все, что он сказал мне, это то, что ты работала на Данте, и ему пришлось работать каждый день в течение следующего месяца, чтобы удержать Винсента от убийства людей, заставляя это казаться самой тяжелой работой на планете. Он ничего не говорил о том, что его окружают девушки в нижнем белье.

Лейк разозлилась еще больше, видя боль Элли. Нерон, очевидно, держал это в секрете от нее по какой-то причине, точно так же, как Винсент стремился вернуться к работе, когда она хотела, чтобы он остался и играл.

— К черту их. Они придурки.

— Значит, он просто стоит там и смотрит на девушек в стрингах? — Элль все еще пыталась понять, что ее парень называл работой. — Это так несправедливо. Он заставил меня уйти из закусочной, потому что ему не нравилось, когда я наливала парням кофе!

Она не хотела рассказывать ей, что они делали в своих стрингах.

— Винсент разозлился, когда узнал, что я там работаю, но ему насрать, что мне не нравится, что он там работает. У меня есть причина расстраиваться. Одна из них практически одержима им и отказывается прикрывать свои сиськи!

Элль ахнула.

— Он мертв!

Лейк посмотрела на Элль, желая уравнять шансы.

— Ты хочешь пойти повеселиться?

* * *

— Сука, что ты сказала? — Сэди убрала свои длинные локоны с шеи и быстро собрала их в пучок.

Винсент подумал, что было бы справедливо предупредить Сэди, что с Ким покончено, но он не ожидал, что Сэди пойдет за ней. Он последовал за ней, когда она убежала в одну из комнат в задней части дома.

— О, черт! Сучка вот-вот получит пощечину от сутенера! — с энтузиазмом сказал Амо, следуя за Винсентом.

— Я, блядь, не пропущу это. — Нерон был прямо за ним.

Я хотел… — он наблюдал, как Сэди практически вышибла дверь. Не бери в голову, так лучше.

Сэди схватила Ким сзади за фальшивые светлые волосы, отрывая ее от колен, когда она делала минет очень круглому пожилому мужчине. Она оттащила ее так сильно и быстро, что мужчина закричал, схватил свое барахло и выбежал оттуда.

Ким подняла руки над головой, пытаясь ухватиться за руки, которые тянули ее за волосы.

— Оуууу!”

Сэди дернула сильнее, протащив ее по полу и, наконец, вытащив несколько удлинителей.

— Что ты сказала Лейк, ты, гребаная маленькая шлюха?!

Глаза Ким начали слезиться.

— Ниче…

— Неправильный ответ, сука!

Сэди начала запихивать ее светлые волосы ей в рот.

Твою мать.

Винсенту казалось, что он смотрит какое-то шоу на канале Discovery, где одна самка убивает другую в дикой природе.

Лица Амо и Нерона напоминали его разинутый рот и неспособные даже моргнуть глаза, когда Ким начала давиться собственными волосами.

Сэйди продолжала втискивать их, пока длинные светлые волосы не исчезли.

— Тебе было недостаточно того, что я понизилп тебя до распутной кончающей девушки, не так ли? — Она заставила Ким закрыть рот, удерживая его закрытым и заставляя Ким давиться. — Я, блядь, не слышу тебя из-за того, что ты задыхаешься из-за своих сраных, фальшивых волос.

Как только Сэди открыла рот, Ким выкашляла большую часть волос и продолжала давиться, пока плакала, пытаясь вытащить остальное.

Винсенту нравилось душить людей, он находил это удовлетворяющим, но Сэди поднялась это на другой уровень. Услышав ее ужасные рвотные позывы, он успокоил свой гнев, найдя умиротворение в насилии. Он ни в малейшей степени не жалел эту сучку, зная, что она сказала Лейк жестокие слова и заставила ее убежать от него, не сказав ни слова.

Амо хлопнул себя по тыльной стороне ладони.

— Пощечина сутенеру, пожалуйста!

— Чертовски сложно, — согласился Винсент.

Нерон поднял руку.

— Подожди этого…

Сэди пнула грудь Ким каблуком стриптизерши.

— Вставай, сука, пока я не вышибла эти имплантаты каблуком.

Ким попыталась встать, все еще задыхаясь, ее вопли не облегчали ей остановку. Наконец, она смогла справиться с собой, держась за горло.

Сэди мгновение смотрела на нее, прежде чем она отвела руку назад и ударила Ким по лицу тыльной стороной ладони, нанеся ей последний удар, от которого она упала обратно на землю.

— Сука!

Амо начал медленно хлопать, выражая ей свои аплодисменты и признательность.

— Богиня, дающая пощечины сутенерам.

— Второй величайший тэйкдаун сучки, который я видел. — Нерон зааплодировал.

Винсент начал молиться: "Дорогой отец, спасибо тебе за то, что сучки дают пощечины сучкам".

* * *

Лейк немного одернула свое черное платье. Она была счастлива, что Элль сказала ей, что Нерон держит ключ от квартиры Винсента на случай чрезвычайной ситуации.

Это чрезвычайная ситуация.

Она надела черное платье, которое Винсент хранил несколько месяцев, не желая прикасаться к новым, которые он купил. Элль надела одно из своих многочисленных сексуальных белых обтягивающих платьев, и Лейк подумала, что ей не нужно накапливать еще одно.

Элль мялась около двери.

— Ты уверена, что мы должны это сделать? Винсент сказал мне не позволять тебе уходить, и Нерон будет…

Она положила руку на бедро.

— Ты же знаешь, что там внизу есть столбы, верно?

— К черту это. — Элль распахнула дверь.

Лейк и Элль остановились как вкопанные, когда увидели Луку, выходящего из двери напротив. Его волосы были все мокрые, и он, казалось, немного запыхался, но его реакция на них, казалось, была такой же, как у них, когда их поймали.

С момента их последней встречи Лука нравился ей все больше, и Амо становилось только хуже, чем больше этот засранец говорил за последний месяц. Тем не менее, очки Луки за победу над Хлоей просто нанесли удар. Минус пятьдесят очков.

— Ну, и куда, по-твоему, вы двое направляетесь в таком виде? — Он прислонился к двери и оглядел их с ног до головы.

— Я же говорила тебе, что это плохая идея. Элль бросила на Лейк взгляд. — Мы даже не прошли мимо двери!

Учитывая, что они уже были арестованы, ей нечего было терять.

— Мы хотим пойти танцевать в «Poison», потому что злимся на Нерона и Винсента. Есть ли какой-нибудь способ, которым ты можешь просто притвориться, что не видел нас?

Лука рассмеялся над ней.

— Дорогая, что, черт возьми, заставляет тебя думать, что я бы это сделал?

Лейк ответила тем же, оглядев его с ног до головы.

— Как насчет того, чтобы мы также притворились, что только что не видели тебя? — Она повернулась к Элле. — Хлое не нужно знать об этом, не так ли?

— Хм, я не знаю… — Элль скрестила руки на груди, пытаясь хоть как-то выглядеть устрашающе в сексуальном платье.

Лука оторвался от стены и медленно подошел к ним, его глаза пронизывали их души.

О, черт. Лейк попыталась сохранить свою позицию, но она была готова убежать, описавшись.

Как я всегда так поступаю с собой?

Наконец он остановился в дюйме от них, легко сумев схватить их и вбить в них немного здравого смысла.

— Я проведу, — проворчал он, сворачивая в коридор.

* * *

Сэди распустила волосы из пучка, затем распушила их обратно, ведя себя так, как будто ничего не случилось и Ким не лежала голая на земле и не плакала.

Она повернулась к Винсенту.

— Удовлетворен?

Он посмотрел вниз на Ким, которая вытаскивала изо рта очередную прядь волос.

— Этого хватит.

— Что я пропустил? — Лука вошел в комнату, оценивая внешность Ким.

Амо улыбнулся.

— Сэди задыхается, а сутенер выбивает дерьмо из сучки.

— Пришлешь мне пленку? — спросил Лука у Сэди, указывая на камеру в углу.

— Конечно.

Сэйди улыбнулась ему, выходя из комнаты.

Амо последовал за ней.

— Я тоже хочу копию.

Я тоже, подумал Винсент.

Лука вытащил сигарету и прикурил.

— Я вижу, ты вернул свою девушку из Кентукки. Неужели там все, блядь, действительно носят камуфляж?

— Я не видел много камуфляжа, но я видел много гребаной кожи, — сказал он с легким рычанием в глубине горла. — Откуда ты знаешь? Я только что вернул ее обратно.

— Помнишь, я говорил тебе, что не хочу ее возвращения, потому что она заноза в моей гребаной заднице? Ну, она буквально смотрела мне в мои чертовы глаза и угрожала мне. — Он указал сигаретой на Нерона. — И твоя девушка поддержала ее, черт возьми.

Нерон рассмеялся, находя это забавным.

— Две девушки угрожали тебе?

Винсент хотел разозлиться, но из-за лица Луки и смеха Нерона ему было трудно это сделать.

— В чем заключалась угроза?

Лука затянулся сигаретой.

— Они угрожали рассказать Хлое кое-что.

Глава 49

Дьявол и Ангел

Винсент и Нерон пробирались сквозь толпу в поисках своих женщин. Он понял, что Лука был прав: Лейк убегала и попадала в неприятности слишком часто.

Клянусь Богом, с этого момента я буду, блядь, запирать ее задницу.

— Лейк оказывает чертовски плохое влияние. Она больше не будет появляться рядом с Элль! Я не могу допустить, чтобы она снова влияла на мою девочку!

Нерон закричал на него, перекрывая громкую музыку. Они оба были взволнованы, когда не смогли найти их сразу.

Он заорал на него в ответ:

— Как, черт возьми, Лейк во всем виноват? Я уверен, что Элль имеет к этому какое-то отношение!

Нерон повернулся к Винсенту, одарив его взглядом типа «ты идиот».

Он прав, во всем виновата Лейк.

Нерон толкнул на пол парня, который налетел на него, когда так сильно терся о девушку, что не обращал внимания на окружающее.

— Я собираюсь отшлепать Элли за это по заднице, а тебе, блядь, нужно, чтобы Лейк была под конт…

Винсент проследил за взглядом Нерона и увидел танцующих Лейк и Элль. Эти двое выглядели чертовски сексуально вместе, и у каждого мужчины, который смотрел в их сторону, была одна грязная мысль о них вместе. Даже Винсент знал.

Когда Нерон сделал шаг вперед, Винсент протянул руку и положил ее ему на плечо, останавливая его.

— Нет никакой спешки.

Он хотел понаблюдать за ними еще немного.

Нерон не пошевелился, когда увидел, как Лейк учит Элль трясти задницей, зайдя ей за спину и положив руки на бедра.

Нерон прочистил горло.

— Ты прав.

Черт.

Он знал, почему ему так нравилось это черное платье. Если бы она высунула свою задницу еще на дюйм, то ничего не осталось бы для воображения. Оно идеально подчеркивало ее длинные ноги и тугую попку. Ее черное платье с длинными светло-каштановыми волосами и карими глазами рядом с Элль с ее светло-рыжими волосами и голубыми глазами в белом платье было самой сексуальной вещью, которую он когда-либо видел. Эти двое выглядели как противоположности, дьявол и ангел, и он мог только представить, как здорово они смотрелись бы вместе.

— Ублюдки, поторопитесь! — Винсент закричал, когда увидел, что им приходится сталкивать с себя парня.

* * *

Лейк снова толкнула парня, когда он схватился за них.

— Мы не хотим танцевать с…

— Убирайся нахуй отсюда, — прорычал Винсент, хватая мальчика за рубашку, а затем толкая его на землю, заставляя его и всех остальных, наблюдавших за этими двумя, съежиться.

Лейк и Элль раскрыли рты при виде Нерона и Винсента.

— Что, по-твоему, ты делаешь?

Нерон потянулся к Элле, явно разозленный.

Лейк схватила Элли за руку, притягивая ее ближе к себе.

— Мы можем делать все, что нам, блядь, заблагорассудится, поскольку вы двое явно делаете это, работая в казино с танцорами на шесте и полуголыми женщинами.

— Убери ее, блядь, пока я ее не убил, — прорычал Нерон Винсенту, беря Элль за другую руку.

Винсент схватил Лейк за бедра, отталкивая ее назад и заставляя отпустить руку Элли.

— Оставайся сильной!

Лейк накричала на Элль, когда Нерон наклонился, чтобы прошептать ей что— то на ухо.

Винсент схватил Лейк за подбородок, заставляя ее посмотреть на него.

— Ты та, о ком тебе нужно беспокоиться прямо сейчас, детка.

Мм…Нет, не смотри ему в глаза!

— Нет, Винсент. Я злюсь на тебя. Тебе не терпелось вернуться к работе со всеми этими женщинами.

— Если ты хочешь знать, мне не терпелось спуститься туда и выбить дерьмо из Ким за то, что она сделала с тобой.

Ее глаза расширились.

— Скажи мне, что ты этого не делал?

Он покачал головой.

— Нет, но Сэди это сделала.

Я не знаю, кто из них хуже…

Она посмотрела на Элль и увидела, как та танцует и целует Нерона.

— Серьезно, Элль? Не прошло и минуты.

Винсент рассмеялся.

— Ты знаешь, Нерон даже не хотел там работать. Мне пришлось умолять его. Ему нравилось ввязываться в эту драку, потому что он надеялся, что они отстранят его от работы там.

— Хотела бы я сказать то же самое о тебе, — выплюнула она в него.

Он еще немного приподнял ее подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза.

— Лейк, сегодня должен был быть мой последний день работы там, пока ты не заставила меня сбежать.

Она прикусила губу, не желая сдаваться.

— Серьезно?

Винсент потер ее нижнюю губу большим пальцем.

— Да. Единственная, на кого я хочу смотреть в этих сексуальных маленьких нарядах, — это ты.

Она открыла рот, когда его губы коснулись ее. Это был быстрый и очень горячий поцелуй, его язык проник в ее рот, прежде чем он остановился и быстро развернул ее, заставив ее ахнуть, когда он отвел ее бедра назад, чтобы посадить ее задницу на свой очень твердый член.

Откинув ее длинные волосы назад за плечо, он прошептал ей на ухо:

— Это последний гребаный раз, когда я буду добр к тебе, если ты снова убежишь от меня. — Он наклонился, чтобы укусить ее за открытую мочку уха. — Ты меня поняла?

— Да.

Она застонала, когда он схватил ее за бедра, притягивая ближе к себе, и начал покачиваться в такт музыке. Она прижалась к нему, позволяя своей заднице почувствовать, насколько он твердый.

Он поцеловал слабый след от укуса на ее шее, который он оставил ей неделю назад.

— Мне не нравится, что ты надевала мое платье без меня.

— Твое платье? — Она откинула голову ему на грудь, когда его руки скользнули вниз к ее обнаженным ногам.

— Да. Это мое гребаное платье, и с этого момента тебе разрешается носить его только со мной. — Кончики его пальцев проникли под платье, заставляя его приподняться еще немного. — Я говорил тебе, что планировал трахнуть тебя в этом платье.

Да, пожалуйста.

Лейк почувствовала, как нижняя часть ее задницы прижалась к его штанам. Слегка наклонившись вперед, она сильнее прижалась к нему своей попкой, чувствуя его твердый член прямо через трусики. Она двигала бедрами в такт музыке, прижимая его член к себе.

Его руки прошлись по ее упругим ягодицам, слегка сжимая их, прежде чем они обернулись вокруг ее талии, его рука скользнула между ее ног и обхватила ее киску. Он мог чувствовать легкую влажность и тепло, исходящие от ее трусиков, показывая, что она была так же возбуждена, как и он.

Он резко прошептал ей на ухо:

— Сделай это еще раз, и я трахну тебя прямо посреди танцпола.

Стон сорвался с ее губ, когда его палец прижался к ее клитору, прежде чем он вернул руку обратно на ее бедро. Она огляделась, чтобы посмотреть, заметил ли кто-нибудь, но Элль и Неро были ближе всех, и они были погружены в свой собственный маленький мир, когда танцевали.

Лейк не ожидала, что Винсент не только любит танцевать, но и хорош в этом. Она должна была знать, что это так, учитывая, что он был совершенен во всем.

Они продолжали танцевать под музыку, с каждой секундой заводясь все больше и больше. Танцуя друг против друга, подстраивая свои ритмы под песни, они удерживали их в момент желания жестко трахнуть друг друга. Затем это нужно было умножить на десять, учитывая, что они не были друг с другом целую неделю.

Когда заиграла медленная часть песни, Лейк очень медленно повела бедрами, снова прижимаясь задницей к его члену. От ощущения его твердости, врезавшейся между ее ягодицами, по ее телу пробежали мурашки.

Винсент целовал и посасывал свое любимое место на ее шее, когда она это сделала, и это заставило его прикусить нежную плоть.

— Черт, детка, что я тебе говорил? — Его голос был напряженным, когда он все еще прижимал ее к себе.

Через мгновение он смог взять ее за руку, затем начал несколько раз постукивать по руке Нерона, прежде чем, наконец, убрал язык изо рта Элли.

— Нам нужно уйти. Сейчас же. — Его голос все еще звучал напряженно.

— Согласен.

Нерон взял Элли за руку, увлекая ее за собой.

Лейк была рада, что Винсент все еще придерживался своего мнения; ее мнение было немного туманным.

Я бы трахнула его прямо здесь.

ГЛАВА 50

Ситуация быстро обострилась

Лейк и Элль посмотрели друг на друга, покраснев, когда двери лифта закрылись. Сексуальное напряжение между ними всеми оставалось высоким даже во время долгой обратной поездки на машине. Поскольку они, наконец, были близки к тому, чтобы оказаться дома, было совершенно очевидно, что произойдет, когда они разойдутся в разные стороны и двери закроются.

Винсент притянул ее ближе к себе и потянул за волосы, чтобы прикусить ее нижнюю губу, а другой рукой потянулся к ее ягодицам, слегка приподнимая платье сзади.

Она прикусила его губу в ответ.

— Лука сказал тебе, где мы были?

Элли оторвала свой рот от рта Неро, тоже желая знать.

Он шлепнул ее по заднице.

— Да, и что я тебе говорил о том, чтобы встать посередине между ним и Хлоей?

Лейк посмотрела на Элль, полностью проигнорировав его последнее замечание.

— Я официально член команды Амо.

— На сто процентов, — согласилась Элль.

— Держи ее там. Она раздражается — сказал Нерон, делая прогоняющий жест, чтобы вернуться.

Когда лифт остановился и двери открылись, Нерон быстро оттащил Элли, прошептав “Слава Богу” себе под нос.

Винсент вытащил Лейк из лифта, его рука оставалась на ее заднице.

Подойдя к своим дверям, Винсент и Нерон оба поспешно попытались отпереть их.

Лейк и Элль посмотрели друг на друга, снова покраснев и пытаясь не рассмеяться над двумя попытками открыть двери.

— Помни, что я сказала о том, чтобы позволить ему… ну, ты знаешь, — прошептала ей Элл.

Нет.

— Все еще не открывается,

Нерон был первым, кому наконец удалось найти свой ключ и открыть дверь.

— Увидимся завтра, Элль.

Лейк рассмеялась, когда Нерон схватил Элли за руку и потащил ее внутрь.

— Черт возьми, нет. — Нерон захлопнул дверь.

Лейк быстро схватили за руку и втащили внутрь, заставив забыть о том, что она кричала на Нерона через дверь.

Винсент прижал ее к двери, накрыл ее рот своим и крепко поцеловал. Его рука переместилась к ее киске, снова потирая ее через трусики.

Она схватила его за куртку, притягивая его ближе и прижимаясь всем телом к его руке, желая большего. Подражая тому, что он обычно делал, она использовала свой язык, чтобы вытащить его, чтобы она могла сильно засосать его в рот. Он застонал, прежде чем отстранился и наклонился, перекидывая ее через плечо.

— Винсент, что ты делаешь? — она закричала, когда он встал и быстро начал ходить по дому.

Она старалась оставаться неподвижной, когда он начал подниматься по ступенькам, боясь, что он может уронить ее.

— Собираюсь трахнуть тебя.

Он шлепнул ее по обнаженной заднице, которая была у него на плече.

Она ахнула, когда он бросил ее на кровать, прежде чем стянуть с нее трусики и быстро швырнуть их через всю комнату. Наблюдая, как он поспешно раздевается, она была немного разочарована. Она хотела сделать это, пока не торопилась, целуя и исследуя его тело. Однако он слишком торопился, чтобы это произошло, и, судя по полубезумному выражению его лица, он едва сдерживался.

Он бросил свою рубашку на землю, глядя на нее сверху вниз.

— Ты позволишь мне попробовать эту сладкую киску.

Лейк попыталась приподняться на кровати.

— В…Винсент, ты слишком торопишься…

— Детка, я слишком медлителен.

Он запечатлел еще один поцелуй на ее губах, затем быстро раздвинул ее ноги, отчего платье задралось на бедрах. Оставив ее горячий рот, он покрыл поцелуями внутреннюю сторону ее бедер.

Глядя вниз на то, как он приближается к ее лону, она почувствовала, как влага начала собираться между ее ног. В груди у нее стало тяжело от предвкушения. Последнее, чего она ожидала от него — ее рот приоткрылся, и все мысли улетучились, когда его язык прошелся по ее складкам.

После его поддразнивающих легких облизываний и поцелуев, он положил свой язык на дно ее киски, а затем лизнул вверх.

— Ты чертовски вкусная.

Ноги Лейк инстинктивно попытались сомкнуться, когда его язык скользнул в ее киску, не в силах вынести эротического ощущения. Тем не менее, он заставил ее бедра снова опуститься и развел их шире, чтобы глубже зарыться носом в ее складки. Длинные поглаживания продолжались, пока он все глубже проникал в ее расщелину. Ее голова откинулась назад, громко всхлипывая, когда он глубоко проник в нее языком.

Улыбаясь ей, довольный собой, Винсент ухватился за ее клитор и втянул маленький бутон в рот.

Она потянулась к нему, схватила его за волосы и потянула.

— Винсент! — сказала она со стоном.

Его тугое посасывание ее клитора могло довести ее до оргазма в любую секунду.

Он лизнул ее в последний раз, прежде чем встать и стащить штаны, застонав, когда холодный воздух коснулся его твердой длины.

Когда он протянул руку и схватил ее за лодыжки, а затем медленно начал тянуть ее вниз к краю кровати, одна мысль пришла ей в голову:

Он собирается убить меня, черт возьми, не так ли?

Ухватившись за ее туфли на шпильках, он поднял их в воздух и слегка поцеловал ее правую ногу, когда ее попка достигла края кровати.

— Ты такая чертовски горячая.

— Черт… — она закричала, прикрывая рот, когда он раздвинул ее ноги, а затем погрузил свой член в нее одним быстрым и точным движением.

Он задержал свой член там на мгновение, удерживая ее неподвижно за бедра, позволяя ей приспособиться к его размеру, прежде чем он наполовину вышел, а затем снова вошел. Его толчки были длинными и медленными вначале, но быстро ускорились, поскольку они оба балансировали на грани после такого долгого наращивания.

— Сильнее, — простонала она, желая, чтобы он как-то глубже вошел в нее, не в силах соответствовать его толчкам в этой позе.

Одна из его рук переместилась с ее бедра и стянула верх ее платья, обнажив грудь. Он сжал одну из них, крепче сжимая ее бедро, набирая скорость, все сильнее и сильнее вонзаясь в ее киску.

— Черт, детка, кончи для меня, — простонал он, ущипнув ее за сосок.

Это было все, что нужно было Лейк, чтобы потерять всякий контроль, оргазм сотряс ее тело и заставил ее киску сжаться над его членом, что тоже привело его к краю.

Она прикусила палец, пытаясь заглушить свои крики, когда его толчки продолжались, они оба дрожали, когда их прорвали оргазмы.

Ее глаза закрылись от тумана.

Он пытается убить меня.

После секундной попытки восстановить дыхание, он потянулся за платьем, запутавшимся вокруг ее бедер, заставляя ее сесть, чтобы он мог стянуть его через голову. Затем он поцеловал ее в рот, скользнув языком внутрь, чтобы завладеть другой частью ее тела.

— Я люблю тебя так чертовски сильно.

Сердце Лейк заныло, когда он снова произнес ей эти слова, а затем забрался в кровать и притянул ее к своей груди. Что-то все еще удерживало ее от того, чтобы сказать это, неуверенная, что похоть и трах между ними заставили ее полюбить его больше, чем обычно.

Что-то также напугало ее, так как первый раз, когда они трахались, был намного более ручным, чем в этот раз. Его другая сторона медленно начала проявляться, но она видела, как он борется и мучает себя, чтобы держать это в узде. Лейк знала, что он не хотел, чтобы его темная сторона проявилась на ней больше, чем она сама, показывая, как сильно он действительно любил ее и заботился о ней. Однако, учитывая, как быстро это обострилось с прошлого раза, она не знала, сколько еще раз они смогут трахнуться, прежде чем слова Элли станут правдой.

— Винсент… — Она прикусила губу, переворачиваясь на спину, чтобы посмотреть на него.

Что-то еще беспокоило ее, и она не знала, как сказать об этом, кроме как просто высказать это.

— Как ты можешь любить меня? Я не итальянка.

— И что? Что, черт возьми, это должно означать? — Он посмотрел на нее в замешательстве.

— Я просто подумала, что ты захочешь быть только с кем-то, в ком течет итальянская кровь, из-за семьи и их правила создавать только итальянцев. Глупо было спрашивать. Я имею в виду, мы даже не были вместе… — Ее голос затих, прежде чем она закрыла рот и повернулась на бок.

Ей не следовало спрашивать его об этом. Он сказал, что любит ее, а не то, что хочет на ней жениться. Тем не менее, она не могла видеть Винсента ни с кем, кроме себе подобных, всю жизнь, поскольку Семья была для него всем. Он хотел бы, чтобы его сын был сделан, если у него будет таковой в будущем. Вот как работают Витале, и я бы их испортила.

Винсент повернул ее спиной, чтобы посмотреть на него, ясно понимая, к чему она клонит.

— Ты знала, что мать Нерона не была итальянкой? Правило быть только итальянцем стало в Семье более мягким. Раньше нужно было быть на сто процентов итальянцем, чтобы быть сделанным, но теперь это просто нереально. Теперь вам просто нужно быть итальянцем по происхождению.

— Действительно? — спросила она, пытаясь сделать вид, что для нее это не так уж важно.

— Да.

Он поцеловал ее, прежде чем перевернуть на бок.

— Наличие фамилии Витале делает тебя достаточно итальянкой.

Лейк улыбнулась его словам и начала засыпать в его объятиях, ее сонливость выдавала ее мысли.

— Не оставляй меня утром. Я ненавижу не просыпаться рядом с тобой.

Он притянул ее обнаженное тело ближе к себе.

— Я не буду, детка. Больше нет.

ГЛАВА 51

Арахисовое масло к ее желе, чипсы к ее соусу, шипучка к ее пирогу

Перевернувшись, когда сонливость начала проходить, она наткнулась на твердое тело. Это был первый раз, когда она проснулась рядом с ним, доказав, как далеко зашли их отношения. Лейк проглотила комок в горле, глядя на идеального, спящего Винсента.

О, черт.

Винсент сонно придвинул ее ближе к себе, наполовину подмяв под свое обнаженное тело.

Она попыталась вывернуться из-под его руки, слишком много думала об их отношениях, но его тело прижало ее к земле.

— Не уходи, — проворчал Винсент, когда она не попыталась сдаться.

— Нет, мне нужно, — она напряглась, пытаясь оттолкнуть его от себя, — встать.

Он не сдвинулся с места.

— Нет, не нужно.

— Нет, нужно!

— Нет.

Лейк вздохнула.

— Винсент, мне нужно увидеть Адалин и сказать ей, какая я ужасная лучшая подруг.

Наклонившись, он посмотрел на нее сверху вниз, все еще прижимая ее своим телом, чтобы она не могла освободиться.

— Значит, ты ужасная лучшая подруга только потому, что трахалась с ее братом? Дважды?

— О, Боже мой.

Лейк прикрыла глаза. Услышав это вслух, стало еще хуже.

Худшая, блядь, лучшая поддруг на свете.

— Дерьмо случается. — Он открыл ей глаза, взял ее руки и прижал их к матрасу над ней. — И, Лейк, я не совсем облегчил тебе задачу не трахать меня, так что вини в этом меня.

Она уставилась на него, удивляясь, как это его не смутило, что он переспал с лучшей подругой своей сестры.

— Значит, ты совсем не чувствуешь себя виноватым из-за того, что произошло между нами?

— Мне жаль, что я люблю тебя и мне нравится трахать тебя? Блядь, нет.

Черт возьми, когда ты так говоришь…

Ладно, может быть, с точки зрения Винсента это было не так уж плохо, потому что, ну, он был Винсентом, и то, что он делал, в любом случае было сомнительно. Не говоря уже о том, что он был братом Адалин, и она всегда прощала его.

Он снова наклонился, прикусив пухлую часть ее губы.

— Мы можем сделать это три раза очень быстро.

— Нет! — Она выскользнула из-под него так быстро, как только могла, прежде чем передумала. — Я уже отправляюсь в Ад, и мне бы хотелось, чтобы Адалин не была той, кто отправит меня туда.

— Что ж, поторопись, черт возьми, и одевайся. Я не позволю своей сестре блокировать мой член. Если я хочу трахнуть тебя, я собираюсь трахнуть тебя. — проворчал Винсент, вставая с кровати.

Тот факт, что его придурковатое заявление возбудило ее, доказывал, что она была слишком сильно влюблена в него.

Я в таком дерьме.

* * *

— Где Адалин? — Лейк спросила мать Винсента и отца Адалин, которые сидели в гостиной и смотрели телевизор.

Карла улыбнулась.

— Она наверху, в своей комнате. Рад тебя видеть, милая.

Она улыбнулась в ответ, чувствуя беспокойство из-за того, что впервые за, казалось, целую вечность встретилась лицом к лицу со своей лучшей подругой.

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спросил Винсент, успокаивающе беря ее за руку.

Она покачала головой, глядя в землю.

— Нет, я должна сделать это одна.

Поднимаясь по лестнице, она услышала обеспокоенный голос Карлы, спрашивающей, что случилось.

Винсент плюхнулся на диван, положив ноги на стол.

— Все в порядке. Лейк просто скажет ей, что она моя девушка и живет со мной.

Она замерла, услышав вздохи.

Черт возьми, Винсент!

У него не было стыда.

Заставив себя подойти к двери Адалин, поскольку повернуться лицом к матери Винсента было так же страшно, она заставила себя постучать, а затем войти внутрь.

Адалин практически закричала, а затем вскочила с кровати, крепко обняв Лейк.

— Где, черт возьми, ты была! — Она хлопнула ее по руке, прежде чем снова обнять.

Лейк в последний раз обняла ее в ответ, уверенная, что их дружбе придет конец.

— Эм, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Да, нужно! Ты должна сказать мне, почему ты исчезла больше чем на месяц, не отвечая ни на один из моих звонков и сообщений. — Адалин снова шлепнула ее по руке.

— Давай присядем.

Она села на свою кровать, и Адалин плюхнулась рядом с ней, бросив на нее любопытный, но все еще безумный взгляд.

Лейк прикусила губу, не зная, с чего начать. С самого начала. Она должна услышать все это.

— На следующий день после выпускного вечера Нерона я узнала, что мой отец задолжал Данте много денег, и он собирался причинить ему боль. Итак, я сделала единственное, что знала, и предложила ему отплатить. Я отдала ему все свои деньги из фонда колледжа, но этого было недостаточно, поэтому мы договорились, что я буду работать на него. — Она вздохнула, ее зрение начало расплываться. — Работа была не совсем законной, и я не гордилась тем, что делала. Мне было так стыдно, и именно поэтому я не могла тебе сказать. — Она вытерла слезу, которая скатилась по ее лицу.

— Потом Винсент узнал об этом, и он помогал мне в течение месяца выпутываться из долгов Данте. Мы стали, — она не знала, как сказать ей следующие слова, — близки. Я не имел в виду и даже не хотела, чтобы это случилось, но это случилось, и именно поэтому я держалась от тебя подальше. Я не могла смотреть тебе в лицо. Ты моя лучшая подруга, Адалин, и я чувствую, что предала тебя. Мне так жаль.

— Таааак, — Адалин подняла бровь, — Значит ли это, что ты сейчас не собираешься в колледж?

— Адалин, ты вообще меня слышала? Я и Винсент вместе.

Она хотела поколебать в ней хоть немного здравого смысла.

Ударь меня по лицу или что-нибудь в этом роде!

Адалин пожала плечами.

— Ну, я знала, что рано или поздно это произойдет.

А?

— Ты знала?

— Да, я не дура. Я подумала, что что-то случилось в ту ночь, когда мы пошли в Яд, и ты отказалась мне рассказать. — Адалин подняла руку. — Кстати, теперь ты можешь оставить это при себе. Мне не нужно знать, что произошло.

Лейк немного покраснела, прежде чем обнять ее.

— Ты самая лучшая подруга, о которой я могла мечтать, и я тебя не заслуживаю.

— О, тише. — Адалин обняла ее в ответ. — Ты мне не ответила. Ты все еще собираешься в колледж?

Она со вздохом откинулась на спинку кровати.

— Я еще не приняла решение.

Сделка Винсента с ней заключалась в том, что, если она вернется, он позволит ей уехать и поступить в любой колледж, который она захочет, независимо от того, как далеко. Тот факт, что он сказал ей это, показал ей, насколько он самоотвержен, и это заставило ее сердце заболеть так, что она до смерти испугалась.

Адалин упала на кровать рядом с ней. Лейк знала, о чем она думает — эти двое были друзьями так долго, что на данный момент было нетрудно сказать.

— Ты любишь его?

— Я не знаю, — прошептала она.

Адалин отвела взгляд от потолка и посмотрела ей в лицо.

— Я думаю, это было бы трудно. Он такой мудак.

Лейк расхохоталась, а затем Адалин быстро последовала за ней. Эти двое были на взводе до такой степени, что смеялись так сильно и так долго, что забыли, что заставило их начать с первого места.

Адалин была арахисовым маслом для ее желе, чипсами для ее соуса, шипучкой для ее пирога. Приятно снова видеть свою лучшую подругу.

Эти двое говорили обо всем, чего им не хватало в жизни друг друга, казалось, часами, и Лейк не была готова к тому, что это закончится в ближайшее время. Винсенту и Нерону пришлось снова поработать в ту ночь в казино, чтобы наверстать упущенное накануне вечера. Если она не собиралась отвлекаться от этого факта, развлекаясь вне дома, она собиралась доставить удовольствие себе.

Лейк улыбнулась ей, ее мысли крутились вокруг того, что делать сегодня вечером.

— Ты не поверишь, кто живет рядом с Винсентом.

— Кто? — спросила Адалин.

— Элль. Не хочешь прийти и поболтать со мной и с ней, пока Нирон и Винсент будут на работе?

Нерону я не очень нравлюсь.

Адалин уже была взволнована.

— О, боже мой, да! Мы должны пригласить Марию и Хлою тоже.

— Ты гений, Адалин. Лейк озорно рассмеялась, просматривая свой список контактов и нажимая "позвонить" над именем Элли.

Нерон возненавидит меня до чертиков.

ГЛАВА 52

Разница между Жизнью и Смертью

— Как, черт возьми, это произошло? — Нерон посмотрел на Элль, когда Винсент вошел с Лейк и Адалин.

— Срань господня, это безумие!

Адалин пробежала через это место, подойдя прямо к стене со стеклянными окнами и приложив руки и лицо к стеклу, чтобы посмотреть вниз на город.

Лейк улыбнулась Нерону.

— Не волнуйся. Хлоя и Мария тоже придут.

Элле поцеловала Нерона в щеку, прежде чем он начал метать в Лейк настоящие кинжалы, а не глазами.

— Я заглажу это позже.

— Да, ты, блядь, так и сделаешь.

Нерон посмотрел на нее, и в его зеленых глазах ясно читалось, как она собирается загладить свою вину.

Лейк услышала что-то по ту сторону двери и увидела, как Винсент пошел открывать ее. Амо и Хлоя стояли по другую сторону двери и смеялись.

— Увидимся позже. — Амо ухмыльнулся ей сверху вниз, давая понять, что он тоже собирается отвезти ее домой.

Хлоя снова посмотрела на него и улыбнулась.

— Звучит заманчиво.

Лейк никогда не видела, чтобы Амо улыбался, по-настоящему улыбался, до этого момента. За короткое время, прошедшее с тех пор, как она встретила Хлою, она, честно говоря, не верила, что видела от нее что-то подобное. Вперед, команда Амо!

Хлоя вошла в комнату, застенчиво поздоровавшись со всеми, прежде чем убежать с Элль, чтобы найти, куда, черт возьми, делась Адалин.

Лейк хотела пойти с ними, но Винсент поймал ее за руку, и она была втянута в очень горячий и слишком быстрый поцелуй.

Он слегка шлепнул ее по заднице, когда оторвался от ее рта.

— Веди себя хорошо.

— Да, и не подкидывай Элле больше никаких гребаных идей, — предупредил ее Нерон.

Лейк пробежала половину лестницы, подальше от греха, прежде чем ответить им обоим:

— Никаких обещаний!

Она, хихикая, поднялась по оставшейся части лестницы и обнаружила Адалин, сидящую на дне огромной пустой ванны.

Адалин выглядела так, словно вот-вот заплачет.

— Я никогда больше не смогу принимать ванну таким же образом.

* * *

Винсент наблюдал, как Лейк хихикает наверху, заставляя его улыбаться.

Нерон указал на него пальцем.

— В этом-то и заключается гребаная проблема. Ты думаешь, что это мило, когда она делает такое дерьмо, и это ее заводит.

Как бы ему ни было неприятно признавать это, но это довольно мило. Это была одна из многих вещей, которые привлекли его к ней, особенно когда она не делала того, что могло потенциально убить ее. С другой стороны, Нерон был на грани того, чтобы убить ее, но не смог, так что для него это была просто глазурь на торте.

— Это так, — согласился Амо, встав на сторону Винсента.

Нерон закатил глаза.

— Давай уйдем, пока я не решил быть мудаком и остаться, чтобы убедиться, что Лейк не доставит им неприятностей.

— Я мог бы остаться, — поспешил предложить свои услуги Амо.

— Черт возьми, нет, точно не ты.

Винсент вытолкал своего лучшего друга за дверь.

Нерон закрыл за собой дверь.

— Ни за что, блядь. Мы бы вернулись и обнаружили, что ты трахаешься со всеми ними.

Амо держал рот на замке, не подтверждая и не опровергая заявление Нерона.

И именно поэтому Амо, черт возьми, никогда не позволят остаться наедине с Лейк.

* * *

Они все прекрасно проводили время, сидя на полу наверху, поедая пиццу и смотря телевизор на огромном экране, который Элле заставила Нерона поставить в спальне, чтобы она могла смотреть все свои любимые фильмы в постели. Ну, все они, за исключением Марии; у нее была желудочная инфекция.

Лейк проглотила огромный кусок пиццы, который был у нее во рту.

— Итак, Хлоя, тебе нравится Амо?

Хлоя посмотрела на нее, ее лицо покраснело.

— Н…нет, он просто мой друг.

— Винсент тоже сначала был просто моим другом.

— Это не так.

Она смотрела в землю, ее лицо все еще было красным.

Лейк откусила еще один огромный кусок пиццы.

— Ну, а как насчет Луки? Он тебе нравится?

Хлоя снова посмотрела на нее, и ее глаза стали большими.

— Ни за что. Он пугает меня.

Лейк посмотрела на нее с жалостью. Бедная девочка не знала, что ее ждет, но она должна была хотя бы предупредить ее.

— Винсент меня тоже пугает.

Громкий вздох вырвался из горла Хлои, прежде чем она нервно откусила кусочек пиццы.

Хлоп.

Лейк огляделась, чтобы посмотреть, не слышал ли кто-нибудь шума, но, похоже, никто этого не заметил.

— Шшш… — тихо сказала она, потянувшись за пультом, чтобы сделать телевизор на несколько ступеней тише.

Все они погрузились в гробовое молчание.

Хлоп. Хлоп.

Звук был тихим выстрелом, за которым последовал скрип открывающейся входной двери.

На нее смотрели полные ужаса лица, их сердца колотились как одно

Ее инстинкты сработали, она знала, что должна сделать что-то еще, кроме как сидеть здесь и умирать.

— Ванная, — скорее одними губами, чем прошептала она, давая им знак ползти

Потрясенная Хлоя не сдвинулась с места, поэтому Элл подползла к ней, натягивая рубашку, чтобы двигаться. Наконец, она медленно двинулась вперед, и Лейк поползла за ними.

Проходя мимо кровати, она быстро протянула руку и схватила с матраса сотовый телефон Элли.

Адалин первой добралась до ванной. Медленно открыв дверь, чтобы избежать каких-либо звуков, она вползла внутрь, Хлоя вошла за ней, Элль последовала за ней, и, наконец, Лейк вошла последней.

Когда она заползла внутрь, ее разум быстро прокручивал сценарии. Все они, кроме двух, закончились слишком большим количеством пролитой крови. Она закрыла за собой дверь, оглядываясь вокруг, чтобы посмотреть, можно ли что-нибудь поставить перед дверью. Ничего. Оставался только один сценарий.

Она протянула Элле свой телефон, а затем прошептала им всем:

— Позвоните Нерону. Тогда залезайте в ванну и не высовывайтесь.

Элль поспешно нажала на кнопки, приложив телефон к уху и одновременно пытаясь затащить парализованную Хлою в ванну.

Лейк повернулась к двери, маленькое окно времени закрылось.

— Куда ты собралась? — хрипло прошептала Адалин, забираясь на край ванны.

Она положила руку на дверную ручку.

— Нерон, кто— то з…здесь. Я думаю, у них есть пистолет, — прошептала Элль в трубку, стараясь не расплакаться.

— Лейк— Адалин попыталась выползти, но Элль была наполовину на ней, пытаясь дать Хлое как можно больше места.

Повернув ручку, она открыла дверь и заперла ее, когда закрывала. Она выползла за дверь, обернувшись, чтобы увидеть, как слезы текут по лицу Адалин, а также Элль, пока она пыталась удержать Адалин неподвижно. В этот момент до нее наконец дошло, почему она могла общаться с Элль.

Элль подвергалась таким же пыткам, как и она. Слишком хорошо знакомая с подобными пугающими сценариями, она инстинктивно хотела защитить Хлою, а теперь и Адалин. Она не могла видеть этого раньше, потому что счастье Элли с Нерона смягчило ее шрамы от прошлого.

Закрыв дверь на дюйм, она могла видеть только Хлою. Она сидела в ванне, прижав колени к груди, и на ее изуродованном лице не было ничего, кроме неподвижного, пустого взгляда. Лейк знала, что пытка, которую они с Элли испытали, никогда не могла сравниться с болью и мучениями, которые Хлоя была вынуждена вытерпеть. В этом мире не было ничего, что могло бы смягчить ее шрамы.

Принеся окончательную жертву, она закрыла дверь, не желая, чтобы кто-нибудь снова причинил Хлое боль.

* * *

Нерон вытащил свой телефон из кармана.

— Вот мы и поехали, блядь. Лейк уже…

Винсент увидел, как в глазах Неро промелькнул ужас. Нутром чувствуя, что что-то пошло не так, он побежал к лифту, расталкивая всех со своего пути.

Увидев, как двое мужчин загружаются в лифт, он сильнее оттолкнулся ногами, чтобы не дать дверям закрыться.

— Отвали на хрен! — прорычал он двум мужчинам, уже собираясь ввести код, чтобы отправить их наверх.

Нерон и Амо были прямо за ним, выбрасывая ошеломленных людей из лифта и позволяя им упасть на землю.

Двери скользнули к закрытию, когда их тяжелое дыхание наполнило воздух.

Боже, не смей, блядь, забирать ее у меня.

* * *

Оглядев спальню, она почувствовала облегчение от того, что стрелок не поднялся по ступенькам, чтобы увидеть, как она выходит, и что Адалин было слишком поздно уходить, слишком велик риск ранить Элль и Хлою. Дверь в ванную можно было легко взломать одним выстрелом из пистолета, но у нее был шанс спасти их. Если бы ей удалось отвлечь стрелка, пока не придет помощь, она могла бы спасти их жизни.

Просто за это была своя цена.

Думай, думай, думай!

Крадучись по полу, она направилась прямо к огромной гардеробной Нерона и Элли, по пути прихватив лампу, стоявшую на сундуке. Затем она втиснулась за дверцу шкафа, оставив ее открытой.

Скрип лестницы звучал у нее в ушах. Лейк вцепилась в лампу, превратив костяшки пальцев в призрачно-белые, и уставилась на открытую дверь перед собой.

Скрип прекратился.

Быть сильной.

Слабые шаги по полу спальни

Она сделала успокаивающий вдох, а затем ногой захлопнула дверцу шкафа.

Затем прямо за дверью послышались тяжелые шаги.

Ты сильная.

Дверь распахнулась.

Лейк смирилась с любой судьбой, с которой ей предстояло встретиться. Пожертвовать собой ради своей лучшей подруги, защитника, который заслуживал защиты, и сломленной девушки, на которую не следовало поднимать руку, было хорошим способом выйти на улицу.

Она распахнула дверь и со всей силы швырнула лампу в темную фигуру, вошедшую в комнату.

Хлоп. Хлоп.

* * *

Лифт двинулся, поднимаясь наверх. Они были заперты до тех пор, пока это не прекратилось.

— Что, черт возьми, произошло? — Винсент зарычал на Нерона.

Нерон сжал телефонную трубку, набирая цифры.

— Она сказала, что кто-то, блядь, вломился с пистолетом, прежде чем она повесила трубку.

Винсент уставился на щель между дверями, представляя, как они открываются.

— Лука, где ты? — спросил Нерон с надеждой в голосе. Затем его голос снова заполнил крошечное пространство, и эта надежда исчезла. — Девочки. Кто-то вломился в дом. Мы в лифте… — Он убрал телефон от лица.

Винсент сжал челюсти до такой степени, что почувствовал боль.

Амо сжал руки, желая знать то, что Винсент предпочел бы не слышать.

— Где он?

— Первый этаж.

Нерон смял телефон в руках.

Лука была их последним шансом. В тот момент не было смысла звонить кому-либо еще. Данте или любой другой, кто мог быть в его кабинете или в комнате охраны, прибудет в то же время, что и они.

Он подошел к двери, его лицо было в дюйме от меня, каждая секунда казалась вечностью.

Открой.

Открой!

Открой!

Открой!

Черт!

Лифт остановился.

Трещина начала открываться именно так, как он и предполагал. Винсент изогнулся всем телом, кончая в максимально быструю секунду. Секунда может означать разницу между жизнью и смертью.

Все медленно начало расплываться, когда он побежал по коридору, увидев на земле безжизненное тело товарища, созданного человеком. Он вбежал через сломанную дверь и поднялся по лестнице.

В тот момент, когда его взгляд упал на Лейк, ярость охватила его тело. Разум Винсента потерял всякий контроль, и он принял это, снова приветствуя своего старого друга.

* * *

Лейк успешно избила незваного гостя лампой настолько, что пистолет упал на пол, но не без того, чтобы пару раз не выстрелить.

Беги!

Она воспользовалась возможностью, чтобы открыть дверь, пока он смотрел на пистолет, скользящий по полу. Если бы она смогла выманить его наружу и, возможно, спуститься вниз, тогда жизни в ванной были бы спасены.

Она прошла только половину пути, прежде чем рухнула на пол, а сверху на нее упало чье-то тело.

Потянувшись за лампой, чтобы снова ударить его по голове, ее тело быстро схватили и развернули. Столкнувшись лицом к лицу с незваным гостем, когда он смотрел на нее сверху вниз, она могла сказать, что он был создан. Этот взгляд в их глазах выдавал это каждый раз.

— Где она, черт возьми? — спросил сумасшедший мужчина.

Пошел ты!

Она боролась с ним зубами и ногтями, пиная, царапаясь и даже умудряясь укусить его, когда его рука оказывалась слишком близко.

— Ах ты, маленькая сучка! — прорычал он, сжимая руками ее горло.

Никакое количество пинков и царапин не могло оторвать его руки от нее. Она начала чувствовать, как жизнь покидает ее…

Медленно…

Медленно…

ГЛАВА 53

Звук кости, разлетающейся на тысячи кусочков

Все было размытым из-за того, что ее жизненная сила почти иссякла. Она не могла этого видеть, но чувствовала, что что — то изменилось. Давление мужчины на ее живот исчезло, напряжение вокруг горла отпустило, и онемение на ее теле начало проходить.

— Лейк… — Амо мягко покачал подбородком.

Лейк моргнула, глядя на него, прежде чем быстро села, схватившись за горло.

— Ты в порядке? Где девочки? — спросил Амо, помогая ей сесть прямо.

— Да, я в порядке. Я в порядке! Они в ванной, — хрипло проговорила она. Все, чего она хотела, это чтобы он убедился, что с ними все в порядке.

Когда он исчез из поля ее зрения, она, наконец, смогла оглядеться по сторонам. Нерон уже был у двери ванной, выбивая ее ногой. Амо был прямо за ним, входя внутрь. Ее глаза переместились, и ужас наполнил ее, когда она увидела, как Винсент яростно избил мужчину до полусмерти, вокруг его головы уже образовалась небольшая лужица крови. Ее взгляд метнулся к Луке, бегущему вверх по лестнице.

— Не смей убивать этого ублюдка. — Лука снял дерущегося Винсента.

Его дикие глаза, наконец, встретились с ее, посылая дрожь по ее спине. По мере того, как он приближался к ней, внешность Винсента постепенно смягчалась.

Он опустился перед ней на колени.

— Детка, пожалуйста, не бойся меня.

Слезы наполнили ее глаза, ужас от того, что она пережила, наконец-то взял свое.

Его теплые объятия окружили ее, и она растаяла на его коже. Лейк наконец-то была в безопасности.

Снова послышались шаги, мужчина, одетый в костюм, которого она раньше не видела, поднялся по лестнице с битой в руках.

— Черт, чувак. Они убили Ала. Они должны были бы привести биту в порядок, но… — Его голос затих, когда он увидел сцену со всеми девушками.

Лука забрал биту у него из рук.

— Спасибо, Сэл.

Затем он обрушил его на ногу человека, лежащего на полу.

Звук кости, разлетающейся на тысячи кусочков, был худшим звуком, который только можно вообразить. Она зажала уши руками, пытаясь заглушить шум, и сильнее уткнулась лицом в грудь Винсента.

— Хватит! — закричал Винсент.

Лука ударил битой по другой ноге.

— Черт! Этого достаточно! — в тот раз кричал Амо.

Лука еще раз занес биту назад, но остановился в воздухе, его внимание переключилось на сцену в ванной.

Лейк высунула голову и увидела Элль в той же позе, что и она, хотя и в объятиях Нерона. Адалин стояла с высохшими слезами на лице и отвисшей почти до земли челюстью. Хлоя все еще была в ванне с пустым взглядом на лице, наблюдая за Лукой с битой в руках.

Лука сжал ручку биты.

Она едва успела отвернуть голову, прежде чем звук ломающейся кости в последний раз достиг ее ушей. Только когда раздался звук удара биты о землю, она снова подняла глаза.

Лука глубоко вдохнул, обеими руками откидывая назад выбившиеся пряди своих длинных черно-каштановых волос, которые упали ему на лицо.

— Ну, этого, блядь, достаточно.

Она проглотила комок в горле, задаваясь вопросом, сколько кошмаров он ей будет сниться. Бугимен. Лейк слышала, как Элль называла его бугименом, сначала восприняв это прозвище как шутку, но потом она полностью поняла, что на самом деле это была вовсе не гребаная шутка.

Адалин была первой, кто пошевелился. Она делала маленькие и очень медленные шаги, пока, наконец, не миновала Луку, а затем побежала к Озеру так быстро, как только могла. Она плюхнулась рядом с ними, заключив Лейк в одно из своих смертельных объятий.

Винсент обнял их вместе, поцеловав каждую в макушку.

Адалин снова начала плакать, разорвав объятия, чтобы нежно встряхнуть Лейк.

— Я должна убить тебя за то, что ты сделала!

Все замолчали, глядя на нее.

— Что она сделала? — Винсент спросил, что у всех на уме.

Не говори ему! — ее глаза умоляли.

— Она заставила нас спуститься в ванную, но решила стать крутой и уйти, заперев нас.

Адалин снова крепко обняла ее.

Черт возьми, Адалин.

Лейк обняла свою подругу в ответ. Она была рада, что последнее воспоминание о том, как она плакала, пытаясь выбраться из ванны, не станет для нее последним.

Элль, которая пыталась вернуть Хлою к жизни, встала и пошла в спальню, но остановилась, чтобы посмотреть на Луку, который курил сигарету.

— Не думай о том, чтобы сказать мне, чтобы я успокоился. Ты, блядь, понятия не имеешь, сколько лестничных пролетов я только что преодолел. — голос Луки был холоден.

— Я бы не стала. — Элль быстро пробежала мимо него, точно так же, как Адалин, затем повторила то же самое, плюхнувшись на землю, чтобы обнять Лейк. — Спасибо, — прошептала она.

Лейк обняла ее в ответ, зная, что она благодарит ее больше за спасение жизни Хлои, чем за свою собственную.

— Не за что.

После того, как Элль встала, чтобы вернуться в ванную. Лейк посмотрела на Винсента. На его лице было написано, что ему не понравилось, что она рисковала своей жизнью.

Наконец, Амо и Элле удалось вытащить Хлою из ванны.

— Давай отвезем тебя домой. — Амо снял куртку и накинул ей на плечи, стараясь не прикасаться к ней.

Хлоя прижала куртку к себе и пошла вместе с Амо.

Она увидела молчаливое "спасибо", которое Амо ей сказал. Она увидела испуганный взгляд Хлои, когда та проходила мимо Луки. Она увидела ярость Луки, смотрящего на нее в ответ.

Амо и Лука были двумя разными людьми, сражающимися за одну сломленную девушку. Амо изменился рядом с Хлоей, став лучшим человеком. Лука, однако, не собирался меняться, показывая ей именно того мужчину, которым он был.

— Сэл, ты отвезешь Адалин домой? — спросил Винсент, пытаясь разрядить повисшее в воздухе напряжение.

— Конечно, — ответил он.

Адалин в последний раз обняла Лейк и Винсента, прежде чем встать.

— Эм, он мертв? — спросила она, указывая на слона в комнате.

Лука швырнул на него окурок.

— Нет, он нужен мне живым.

Это совсем не жутко…

Адалин поморщилась.

— «Нет», было бы прекрасным ответом. — Затем она быстро убежала.

Сэл рассмеялся, следуя за ней.

Затем Винсент поднялся с пола, помогая Лейк подняться вместе с ним.

— Он что-нибудь сказал? — спросил Лука, щелчком доставая свою "Зиппо", чтобы зажать в зубах кончик очередной сигареты.

Лейк на мгновение задумалась.

— Он просто спросил, где она.

— Мария собиралась приехать, но она заболела, — поделился Нерон с Лукой информацией, которую он узнал от Элль незадолго до этого.

Это был именно та, о ком, по мнению Лейк, говорил незваный гость. Она и Элль были новыми подружками солдат. Никто не осмелился бы помочиться ради них на ступеньки парадного входа мафии.

Лука нанес длинный удар.

— Мне нужно разбудить этого ублюдка.

— О, в шкафу есть пистолет, — указала она.

Винсент зарычал, беря ее за руку.

— Дай мне знать, если этот ублюдок заговорит.

Дым наполнил воздух, когда Лукка выдохнул.

— Он заговорит.

Лейк старалась не думать о том, заслужил ли этот человек то, что ему уготовано, пока они все спускались по ступенькам. Никто не заслуживает жестокости Луки.

Выйдя через сломанную парадную дверь и подойдя к Винсенту, она начала заходить внутрь, когда Нерон остановил ее, заключив в крепкие объятия.

— Спасибо, что защитила ее.

— Не за что, Нерон.

Она обняла его в ответ, как только шок прошел.

— Увидимся завтра, Элль? — Она улыбнулась ей.

Элль улыбнулась в ответ.

— Ты…

— Не настаивай, — сказал ей Нерон, взяв Элли за руку и торопливо направляясь обратно по коридору. — Она будет занята.

ГЛАВА 54

Я все еще вижу, что он еще не сломал тебя

Что за…?

Лейк схватили за руку, когда она смотрела, как Нерон и Элль идут по коридору, и ее затащили в квартиру Винсента, дверь захлопнулась прямо за ней. Затем ее тело прижали к стене, а дрожащие руки грубо пробежались вверх и вниз по ее телу.

— Какого хрена ты это сделала? — Губы Винсента обрушились на ее губы, целуя ее жадно, как будто он умирал с голоду.

Я только что это сделал.

— Я… — Лейк пыталась заговорить сквозь его поцелуй, но не могла, не зная, что сказать, и он не облегчал ей задачу, едва давая ей достаточно времени, чтобы вздохнуть.

Он начал целовать ее лицо, затем спустился к шее, стараясь не задеть легкие синяки, которые уже начали образовываться.

— Зачем?

Она попыталась не подпрыгнуть от того, насколько резким был его голос у нее над ухом.

— Я не могла позволить им пострадать.

Низкое рычание Винсента вызвало мурашки у нее по спине, когда его руки спустились к ее джинсам, быстро расстегивая их и стягивая вниз вместе с трусиками.

Глядя в его глаза, было ясно, что он был так же напуган, как и она. Она была уверена, что смотреть, как кто-то душит того, кого ты любишь, должно быть, тяжело, и она была рада, что не стала жертвой этого. Однако она боялась его, зная, что он был так близок к этой опасной стороне самого себя.

— В…Винсент

Он снова поцеловал ее, на этот раз более нежно. Это все еще было грубо, но в тот раз он поцеловал ее для нее, а не для себя, давая Лейк то, в чем она нуждалась в данный момент.

Большинство ее страхов улеглись, когда поцелуй стал глубже, и его язык начал делать все то, что заставляло ее тело поворачиваться на миллион градусов. Она помогла ему, сбросив туфли и джинсы, тоже желая его.

Расстегнув молнию на собственных штанах, его твердый член высвободился, и он, немедля ни секунды, поднял ее, а затем опустил на свою длину.

Лейк вцепилась в его плечи сзади и обхватила его ногами, крича ему в плечо, потрясенная скоростью, с которой ему удалось поднять ее и скользнуть в нее.

Он подождал всего мгновение, прежде чем прислонить ее спиной к стене и начал короткими и быстрыми движениями входить и выходить из ее горячей, влажной киски, держа ее за задницу.

Сначала была небольшая боль, непривычная к шероховатости, но ее тело отреагировало на его. Ее соски напряглись, а киску и попку покалывало каждый раз, когда его расстегнутая молния хлопала по ней. Она сжала свои внутренние стенки вокруг его члена и глубже вдавила пятки в его задницу, пока он дико входил и выходил из нее.

Грубый голос Винсента вернулся к ее уху, звуча где-то между удовольствием и болью.

— Детка, никогда, блядь, больше так не делай.

Лейк громко застонала, откинув голову назад, когда почувствовала первые признаки оргазма. Не было никакого сопротивления или чего-то длительного. Она даже не знала, переживет ли это.

Переход от того, что меня чуть не убили, к этому только еще больше усилил и без того интенсивный трах.

Он быстрее вгонял свой член в ее содрогающуюся киску.

— Ты меня поняла? — выдавил он.

— Да!

Ее стоны превратились в всхлипы, она хотела, чтобы он замедлился. Однако, когда он вошел в нее, он продолжал свой грубый ритм. Он снова начал пугать ее, будучи ближе, чем когда-либо, к этой самой темной стороне себя.

Она чувствовала, что ее тело предало ее, наслаждаясь грубостью того, как он удерживал ее оргазм, пока его, наконец, не достиг своего конца. Ее дыхание было тяжелым, и она думала, что ее сердце выпрыгнет из груди, пока он держал ее там, пытаясь успокоить свое. Она боялась пошевелиться или даже подумать, не уверенная, хорошая или плохая версия Винсента держит ее.

Винсент позволил стене принять на себя большую часть ее веса. Таким образом, он мог протянуть руку и потянуть ее за волосы, чтобы она посмотрела на него.

Она проглотила комок в горле, боясь снова встретиться с ним взглядом.

Лейк не ожидала этого, когда увидела водянистые детские голубые глаза, смотрящие на нее сверху вниз. Она мгновенно снова смягчилась к нему, не в силах видеть, как ему больно.

— Я знаю, что я больной и часто косячу, но я так стараюсь держать эту часть себя подальше от тебя, — хрипло прошептал он ей, крепче прижимая ее к себе. — Лейк, я люблю тебя. Ты никогда не поймешь, как сильно я, черт возьми, люблю тебя.

Нежный поцелуй на ее губах в сочетании с его словами заставил ее сердце забиться до такой степени, что это причиняло боль.

Мне кажется, я начинаю понимать.

* * *

Данте взболтал темную жидкость в своем бокале, глядя, как его сын Лука щелкает зажигалкой, открывая и закрывая его.

— Пожалуйста, объясните мне, какого хрена я только что оторвал одного из своих людей от пола и как этому ублюдку удалось подобраться достаточно близко, чтобы, возможно, убить мою дочь.

Лифт был запрограммирован на два секретных кода: один, чтобы доставить вас в казино в подвале, а другой, чтобы поднять вас наверх, где находился его офис и комнаты для его людей. Настоящих кнопок этажа, блядь, не существовало, так что никто не мог просто нажать гребаную кнопку, и "пуф" — ты там.

Лука продолжал щелкать зажигалкой, пока говорил.

— Я предполагаю, что Эл думал, что сможет справиться с этим сам, так как он не потревожил никого другого в комнате безопасности. К тому времени, когда кто-нибудь еще заметил, что происходит с его частью записей, я уже добрался до Нерона.

Данте сделал глоток.

Тупой ублюдок.

Эл всегда был самоуверенным придурком, но он был одним из его лучших людей в комнате безопасности, и именно поэтому он специально наблюдал за лифтом и коридорами наверху.

— Как этот ублюдок оказался в лифте?

— У него был ключ от номера, так что Джо пропустил его.

Он знал ответ Луки еще до того, как тот его произнес, но все равно должен был спросить.

Откинувшись на спинку стула, он посмотрел на своего доверенного лица Винни, который еще не произнес ни слова, зная, что у него на уме.

Это было у всех на уме.

— Он состоявшийся человек, не так ли?

Лука начал перекатывать зажигалку между пальцами.

— Судя по его виду, да.

Блядь.

Этот ублюдок не был Карузо, так что это означало, что он принадлежал к другой семье.

— Это был бы второй гребаный раз, когда Лучано ударил меня здесь.

Винни наконец нарушил молчание.

— Будь осторожен, Данте. На этот раз нам есть что терять, если случится война.

Данте хлопнул ладонями по столу.

— Он пришел за моей гребаной дочерью!

Он глубоко вздохнул, успокаивая себя, чтобы обдумать это логически. Прошло много времени с тех пор, как его кровная семья подверглась нападению, и он был слишком близок к этой ситуации, чтобы ясно видеть это. Как бы то ни было, его советник был прав. Как только Данте стал боссом, семья стала богаче и успешнее. Ему нужен был способ доказать обвинения против семьи Лучано. Если бы он даже упомянул, что они пытались нанести ему удар, это могло бы стать основанием для войны за то, что он запятнал их имя, войны, которая может убить всю его семью, если ее спровоцировать.

Они были в мире в течение многих лет, но было очевидно, что Лучано начинали злиться из-за того, что у них не было большего. Последняя война между семьями была жестокой, прежде чем Лучано в конце концов заключили сделку, чтобы мирно жить с небольшой частью Канзас-Сити в качестве своей собственности. Когда Данте захватил свою часть города, они очень процветали, в то время как Лучано медленно разрушали свою.

Данте сделал еще глоток.

— Как, блядь, я должен что-то доказывать, когда они, блядь, мертвы?

Он ни хрена не мог доказать, когда ублюдки Лучано, которые заходили в его отель-казино, каждый раз оказывались мертвыми.

Лука щелкнул зажигалкой.

— Он не умер.

— Ты, блядь, не убил его на этот раз?

— Нет, еще нет. — Лука встал, направляясь к двери.

Это, конечно, все изменило. Он собирался возложить на Луку личную ответственность за эту ночь.

— Хорошо, убери этот гребаный беспорядок.

Когда Лука кивнул, выходя за дверь, Данте понял, что он уже планировал сделать именно это. Что бы это ни было, Луку это не касалось. Это было чертовски личное. Это не должно было шокировать его, учитывая, что Мария была его сестрой, но Лука был не из тех, кто заботится о чем-либо после того, как узнал, что его любовь может только причинить тебе боль.

Однажды он уже видел такое выражение на своем собственном лице. Виды мести выглядели по-разному у разных людей, но всегда был один, который выглядел одинаково.

* * *

Оууу…

Проснувшись на следующий день, Лейк почувствовала боль в горле, а Винсента рядом с ней не было, что усугубляло ощущение. Когда сонливость прошла, она вспомнила, как в какой-то момент он поцеловал ее, чтобы разбудить, и сказал, что ему нужно позаботиться о нескольких вещах. Лейк поняла. Она была уверена, что ему пришлось смириться с тем, что произошло накануне. Чем больше она думала об этом, тем счастливее становилась оттого, что осталась одна.

Мысль о том, что Винсент трахал ее вот так, всего в шаге от двери, все еще вызывала мурашки на ее руках. В то время как некоторые были перепуганными шишками, другие были возбужденными шишками.

Она была права; каждый раз, когда они трахались, это становилось все более интенсивным, и тем меньше Винсент контролировал свою темную сторону.

Что, черт возьми, произошло? Это было похоже на…

Лейк, честно говоря, понятия не имела, на что это было похоже, но это определенно было не так, как она представляла себе секс.

Встав с постели, она не торопясь отправилась в ванную, лениво отмокая в ванне, чтобы избавиться от боли в теле. К тому времени, как она вышла, она чувствовала себя на сто процентов лучше. Ну, почти.

Ее мысли о том, как он трахал ее, все еще давили на нее. Лейк просто испугалась, просто и ясно. Она боялась полюбить его. Она определенно боялась его. Больше всего она боялась снова трахнуть его.

Она быстро надела халат, который висел на задней стороне двери, завязав его вокруг талии. Открыв дверь ванной, она сначала не увидела его, но, когда увидела, Лейк схватилась за грудь, напуганная до смерти.

Глядя на мужчину, сидящего на кровати, она трясущимися руками плотнее запахнула халат, пока он оглядывал ее с ног до головы.

— Ч…что такое

— Сядь, дорогая, — приказал ей Лука.

Облизнув очень сухие губы, она обнаружила, что ее ноги медленно двигаются, его голос заставлял ее делать то, что он просил. После вчерашнего дня она действительно не хотела давить на его кнопки.

Как всегда, если он вообще оставит меня в живых.

Она осторожно села на кровать, держа лицо прямо перед собой. Она достаточно насмотрелась на его оборванный вид, чтобы понять, что ночь у него была долгой. Каждое слово из ее уст должно было быть точным.

— Как бы мне ни нравилось, что ты, блядь, наконец-то поняла, что должна меня бояться, можешь расслабиться. Я никогда не причиню тебе вреда.

Его голос все еще звучал холодно, так что ей пришлось посмотреть на него, чтобы понять, говорит ли он правду.

Он…

Она покачала головой.

— Ты не будешь?

Что-то подсказывало ей, что Лука Карузо никого не вычеркивал из своего списка "могу убить, если мне это понравится". Она была почти уверена, что даже имя его брата Нерона не было вычеркнуто.

Он схватил ее за подбородок большим и указательным пальцами, останавливая ее движение.

— Нет, я не буду. Я даю тебе свое слово.

Будучи вынужденной смотреть в его безумные глаза, она могла видеть, что солнце, льющееся из окон, подчеркивало зелень больше, чем синеву.

— Это из-за Хлои, не так ли?

Лука мгновение пристально смотрел на нее, полностью игнорируя ее вопрос. — Почему ты это сделала? Рисковала своей жизнью ради них?

Лейк видела, как он пытается понять, почему она могла сделать что-то подобное. Чувства и эмоции, которыми она обладала, сильно отличались от его, но она могла видеть сквозь его бесстрастную маску достаточно, чтобы понять, что они разделяют одни и те же чувства к Хлое.

— Я думаю, мы оба знаем, почему я не могла позволить ей пострадать.

Он смотрел на нее еще секунду, прежде чем слегка усилил давление на ее подбородок. Затем его отпустили.

— То, что ты сделала, было чертовски глупо. — Его холодное поведение вернулось.

Слава Богу.

Она была благодарна, что наконец-то смогла отвести взгляд.

— Я знаю. Я уже слышала эту речь от Винсента, так что сохраните ее для себя.

Если бы она могла вернуться, она была уверена, что сделала бы это снова.

Лука быстро встал над ней, на этот раз более грубо схватив ее за подбородок и слегка поворачивая ее голову из стороны в сторону.

— Ему повезло, но я все еще вижу, что он еще не сломал тебя.

Лейк была слишком напугана, чтобы его слова вообще дошли до сознания.

— Если ты когда-нибудь почувствуешь гребаную потребность снова увидеть Данте, не делай этого. Ты придешь ко мне.

Она кивнула, зная, что это было то, чего он хотел.

Он отпустил ее подбородок в последний раз.

— Я собираюсь оказать тебе одну услугу по твоему выбору. Что бы это ни было и когда бы это ни было, просто попроси меня, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы это сделать.

Она прикусила нижнюю губу.

— Что — нибудь это что?

— Все, что угодно, дорогая. От убийства человека до того, чтобы позволить тебе исчезнуть…

Его леденящий душу голос стих, когда он соскользнул вниз по лестнице и вышел за дверь.

Моргая, Лейк задавалась вопросом, была ли их встреча вообще реальной. Только легкий озноб, который все еще покалывал ее подбородок от того места, где он прикоснулся к ней, доказывал его существование. Ее небольшая прогулка по темной стороне с Винсентом заставила ее немного по-другому относиться к Луке.

Срань господня.

ГЛАВА 55

Спаси меня…

Уже сломал меня?

Лейк, наконец, смогла избавиться от их встречи, когда его слова действительно начали резонировать в ее сознании.

Уже сломал меня!

Эти слова только начали пугать ее из-за Винсента все больше и больше, зная, что он медленно набирает власть над ее телом и разумом.

Она попыталась сосредоточиться на других моментах их встречи.

Да, как будто он оказал мне услугу!

Мысль о том, что Лука когда-нибудь проявит достаточно заботы, чтобы оказать ей услугу, буквально взорвала ее разум вместе с тем фактом, что он сказал ей встретиться с ним, а не идти к Данте. Лука говорил ей, что его дверь всегда открыта, если ей это нужно, но она не знала, хватит ли у нее смелости когда-нибудь сделать это после их встречи.

От убийства человека до того, чтобы позволить тебе исчезнуть… Эти слова снова прошептали над ней. Он давал ей выход, и она это знала. Лейк могла оставить толпу позади и даже не думать об этом дважды.

Я все еще вижу, что он еще не сломал тебя…

Лейк закричала, когда зазвонил ее мобильный телефон, и в этот момент ее мысли полностью напугали ее.

Она быстро схватила свой телефон, не глядя на идентификатор вызывающего абонента, и дрожащим голосом произнесла: “Алло?”

— Лейк! Моя малышка… моя малышка… — кричала ее мать в трубку.

Она крепче сжала телефон, испугавшись за свою маму.

— Мам, что случилось? Ты в порядке?

— Нет, это Джон. Он просто… — Она на мгновение замолчала. — Ты не могла бы заехать за мной? Он ушел и забрал мои ключи. Мне нужно уйти и попасть в гостиничный номер, прежде чем он… прежде чем он убьет меня.

Ее мать впала в истерику.

Лейк побежала в гардеробную, торопясь одеться.

— Я еду, мам. Я сейчас буду.

— Спасибо тебе, детка. Не говори своему отцу, Винсенту или кому-либо еще. Они убьют его. Я не хочу, чтобы его убили.

Она прикусила губу, размышляя.

— Хорошо, я сейчас приеду.

Звонок закончился, и ее ухо встретило тишину.

Лейк оделась так быстро, как только могла, в свой последний чистый наряд из того небольшого количества одежды, которое она взяла с собой в Кентукки. Если она собиралась остаться с Винсентом, ей действительно нужно было съездить к отцу за одеждой. Однако это сразу же отодвинулось на задний план, как всегда, когда происходило что-то серьезное. Эти последние несколько недель действительно были нелепыми.

Сбегая вниз, она посмотрела на ключи от машины Винсента, лежащие на столе. Ее адреналин бурлил.

Что мне делать?

Во-первых, ей повезло, что они вообще были там. Он явно все еще был в отеле, или его не было дома, и он поехал кататься с кем бы то ни было. Она понимала, что ее мать не хотела, чтобы она рассказывала, боясь, что они убьют его. Вот почему она никогда никому не рассказывала о Джоне, боясь, что они убьют и ее мать.

Уставившись на ключи от машины, она знала, что Винсент будет чертовски зол из-за того, что она уехала. Он предупреждал ее никогда больше так не поступать, но она думала о том, чтобы сделать именно это.

Я все еще вижу, что он еще не сломал тебя…

Лейк схватила ключи от машины, полная решимости доказать, что ее не сломают.

* * *

Винсент не смог провести день так, как хотел — в своей постели с Лейк. Он особенно хотел этого, учитывая, что чуть не потерял ее накануне.

Он ничего не помнил после того, как поднялся по лестнице и увидел, как ублюдок душит Лейк. Все вокруг потемнело, пока он не увидел ее испуганное лицо. Когда он медленно приближался к ней, хорошее в нем боролось с плохим.

Когда он, наконец, смог остаться с ней наедине, ему пришлось почувствовать ее. Ему нужно было, чтобы она обняла его, и именно тогда в нем началась война. Он никогда так не трахался за все свое существование, нуждаясь в ком-то так сильно в этот момент, что обе его версии хотели ее одинаково. Хорошее в нем трахнуло ее, в то время как плохое, наконец, получило свой шанс трахнуть и ее тоже. Как только его освобождение было достигнуто, он, наконец, сохранил контроль достаточно, чтобы снова оттолкнуть свою тьму. Темнота, наконец, почувствовала свой маленький вкус, и она хотела большего, чертовски много большего.

Я, блядь, не должен был этого делать.

Он злился на себя за то, что так с ней обошелся, зная, что под конец она была напугана, но он не смог остановиться. Остановки не было. Ему просто следовало успокоиться и взять себя в руки, прежде чем он прикоснулся к ней. Вот тут— то я и облажался.

Лейк заслуживала лучшего после того, что она сделала. Она не заслуживала того, чтобы испугаться еще раз в своей жизни. Винсент, блядь, даже не заслуживал ее. Он знал, что должен заставить ее уйти и не давать ей выбора уехать в конце лета. Однако, как он сказал ей прошлой ночью, он облажался.

Винсент глубоко вздохнул, приглаживая волосы. Это действительно был не тот день, чтобы быть состоявшимся человеком. Так много вопросов возникало о том, как, черт возьми, произошла та ночь. Он не знал ничего, кроме очевидного, поскольку Лука справлялся с ситуацией. Когда или даже если они выяснят все детали, он не узнает. Винсент все еще был всего лишь солдатом, независимо от того, кем был его отец, и именно поэтому ему пришлось провести день, работая над новыми деталями безопасности.

Все коды были изменены и выдавались только определенным мужчинам в семье. На верхнем этаже также был новый охранник, который стоял рядом с лифтом. Им никогда не требовался там охранник, так как за ним наблюдало наружное наблюдение. Кроме того, чтобы попасть в офис Данте, вам нужно было пройти по длинному коридору, затем вас впустили в комнату безопасности с телевизорами и охранниками, и тогда вы, наконец, могли попасть в его кабинет. Не говоря уже о том, что ты был тупым ублюдком, если вообще захотел войти в его лифт и ввести код. Тем не менее, кто-то все же сделал это и сумел убрать Ала.

Винсент просунул свою карточку в дверь, горя желанием снова увидеть Лейк. Он ненавидел оставлять ее, не желая, чтобы с ней снова случилось что-то подобное прошлой ночи. Если бы не работа и новый охранник, он бы этого не сделал.

Быстро поднимаясь по лестнице, когда он не увидел ее внизу, он почувствовал дежавю, когда ее там не было.

Черт, нет, нет, нет!

Как будто он знал, что ее уже не будет в ванной.

Винсент взял свой телефон и быстро позвонил ей. Как и в прошлый раз, сообщение отправилось прямо на голосовую почту. Сбегая вниз, он заметил, что его ключи исчезли.

Она бросила его.

Выйдя за дверь и пройдя по коридору, он остановился перед охранником.

— Девушка, светло-каштановые волосы

Охранник прервал его.

— Высокая и горячая? Да, она ушла отсюда сегодня утром.

Винсент выпятил челюсть.

— Когда? Она что-нибудь сказала? Ты что-нибудь заметил?

— Я думаю, пару часов назад. Она просто выглядела так, как будто чертовски спешила…

Винсент уже бежал по коридору к кабинету Данте, молясь, чтобы Сэл был в комнате охраны, чтобы помочь ему выяснить, куда она ушла.

Черт возьми, Лейк!

Он знал, что что— то случилось. Он просто знал это, как всегда делал с ней. Винсент больше не мог этого выносить. Она буквально убивала его каждый раз, когда делала что-то подобное.

Почему она, блядь, так со мной поступает?

Это было до такой степени, что он поверил, что ей это нравилось.

* * *

Лейк постучала костяшками пальцев во входную дверь своей матери. Она чувствовала, что что-то не так, но у нее точно не было времени беспокоиться об этом, боясь, что Джон может вернуться в любой момент.

Когда ее мама открыла дверь, Лейк прикрыла рот рукой, увидев ее безумный вид.

Черт возьми.

— Мам, ты…

— Да, да, поторопись. Заходи. — Ее мать быстро схватила ее за руку, втащила внутрь, а затем заперла за ней дверь. — Мои сумки наверху.

Она продолжала подниматься с мамой по лестнице, довольно крепко держа ее за руку. Ее мама казалась немного дикой, и ее внутреннее чутье кричало ей, что все идет не так.

Когда мама повела ее по коридору, в котором находилась ее старая спальня, а не мамина, она была в замешательстве.

— Твоя спальня в другой стороне.

— Я спала в тренажерном зале.

Ее мать положила руку на дверную ручку. Мать затолкала Лейк внутрь, когда она открыла дверь, и от сильной пощечины она упала на пол.

— Ты маленькая шлюха из трейлера. — Джон плюнул на ее тело.

Лейк, чувствуя себя ошеломленной от удара, посмотрела на свою мать, в глазах которой стояли слезы.

— Мама, беги!

Затем она начала пинать Джона, когда он попытался схватить ее.

Ему удалось снова сильно ударить ее по той же щеке.

— Гребаный тупой кусок дерьма, твоя мать тебя не любит. — Он схватил ее за волосы, волоча по полу. — Не стой просто так, открой чердак, сука!

Казалось, он запыхался.

Пэм начала плакать, когда потянула за веревку и начала открывать лестницу.

Лейк попыталась бороться с ним, когда слезы потекли по ее лицу. Она успешно утомляла его, но Пэм присоединилась к нему, помогая ему тащить ее к развернутой лестнице.

— Мам, зачем ты это делаешь? — Лейк плакала, надеясь, что ее мать образумится.

Эти двое явно сошли с ума с тех пор, как она видела их в последний раз.

— Мне жаль, милая. Он заставил меня доставить тебя сюда. Я не могу правильно убирать и готовить для него.

— Убирайся к черту наверх! — закричал Джон, задыхаясь.

Лейк начала быстро ползти вверх по лестнице, когда он ударил ее головой об одну из ступенек. Он собирался убить ее, если она не сбежит. Джон был недостаточно здоров, чтобы подняться по ступенькам, и если бы она могла уйти, то могла бы использовать то же время, которое он собирался использовать, чтобы вернуть ей энергию.

Джон закричал на нее, когда она поднималась по лестнице:

— Ты, блядь, принадлежишь мне, трейлерное отребье! Ты моя, гребаная шлюха!

Ее нога чуть не зацепилась, когда они поднимались по лестнице позади нее.

Она лежала на полу и плакала, пока слышала, как он прижимает что-то к полу, запирая ее.

Мама, почему ты так поступила со мной?

Она свернулась в клубок.

Я твоя дочь. Я твоя плоть и кровь!

Она рыдала так сильно, что лужа воды начала пропитывать пол.

Лейк хотела, чтобы все это было сном, отчаянно желая оказаться дома. Однако дом, который пришел ей на ум, был не тем местом, где она чувствовала себя как дома в течение многих лет. Вместо этого дом ее отца был заменен домом Винсента.

Она заплакала еще сильнее, ее истинные чувства наконец-то проявились.

Я обещаю, что никогда больше не буду убегать от тебя. Пожалуйста, спаси меня.

Тот факт, что она молилась о том, чтобы Винсент спас ее вместо Бога, доказал, что ее чувства были истинными.

Она крепко зажмурилась, заставив еще один поток слез покрыть ее лицо.

Я люблю тебя, Винсент.

ГЛАВА 56

Настоящую семью зарабатывают, а не рождают

Поездка на машине была долгой, и он умирал от желания выйти, когда Амо свернул на длинную частную подъездную дорожку.

Сэл быстро просмотрела свои телефонные записи и увидела, что звонила ее мать. Не потребовалось много времени, чтобы выяснить, куда она делась.

Когда солнце начало садиться, Винсент понадеялся, что не опоздал.

Я не…

Винсент отказывался верить во что-либо, кроме того, что Лейк в безопасности и дышит. Затем он собирался отвезти ее домой и, черт возьми, убедиться, что ее маленькие гребаные трюки с побегом закончились. Он дошел до конца своей очень длинной связи с ней, и Лейк наконец-то узнает, что нужно, чтобы полюбить состоявшегося мужчину.

Амо припарковал машину на середине подъездной дорожки, и Винсент выпрыгнул из нее, направляясь к багажнику. Он увидел, как позади него зажглись фары, машина припарковалась прямо за домом Амо.

После того, как они с Амо достали несколько вещей из багажника, он захлопнул его, затем повернулся и увидел Нерона и Марию, стоящих рядом.

Он говорил быстро, желая поскорее попасть в дом.

— Мне похуй, что они делают, тебе не позволено убивать этих двух ублюдков. Мария, мне нужно, чтобы ты позаботилась об этой сучке Эшли, если она здесь.

Эшли было всего семнадцать, поэтому правило не убивать детей все еще оставалось в силе. Мария — это наша гребаная лазейка.

Когда все они кивнули в знак согласия, он направился к дому вместе с ними, следуя их примеру. Подкрадываясь к нему, он присел на корточки у кустов, не сводя взгляда с входной двери. Затем его глаза проследили за каблуками Марии, которые цокали по тротуару, пока она не дошла до входной двери.

Мария слегка взъерошила свои идеальные светлые волосы, прежде чем постучать.

Он заметил, как кто-то украдкой попытался выглянуть из-за угла окна, прежде чем занавески в спешке отдернулись, а затем он услышал шорох у двери.

Тупица.

Дверь лишь слегка приоткрылась, видна была цепочка, которая все еще держала дверь запертой.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — послышался из-за двери вкрадчивый голос.

— Привет. Извините, что беспокою вас, сэр, но я воспользовалась вашей подъездной дорожкой, чтобы развернуться, и моя машина сломалась. Я просто хотела сообщить вам, что я блокирую вашу подъездную дорожку, и это займет пару часов, пока сюда не приедет эвакуатор. Я просто хотела, чтобы вы знали, и я прошу прощения, если это доставляет вам неудобства. — Мария развернулась на каблуках, чтобы уйти.

— Подождите, — позвал голос с другой стороны двери.

Мария остановилась и с улыбкой повернулась к нему лицом.

— Тебя подвезти домой? Такая красивая девушка, как ты, не должна заставлять себя ждать.

Голос звучал все более и более вкрадчиво с каждой секундой.

Мария покраснела, слегка отвернув голову.

— Мой парень уходит с работы только через час. После этого ему потребуется всего тридцать минут, чтобы забрать меня.

Не хотите подождать внутри? — Он улыбнулся сквозь щель в двери.

— О, мне бы не хотелось…

Дверь быстро закрылась, а затем послышался звук цепочки, прежде чем дверь снова открылась, на этот раз полностью, открывая человека, которого Винсент был более чем готов убить.

— Нет, заходи и подожди внутри, — сказал ей Джон, облизывая губы. Мария хихикнула.

— Ну, если вы настаиваете.

Винсент, Нерон и Амо приготовились.

Сделав один шаг вперед, Мария улыбнулась Джону, прежде чем ее рука взлетела вверх к его лицу, одним быстрым ударом сломав ему нос.

Винсент быстро побежал в тот момент, когда услышал хруст костей. Нерон и Амо последовали сразу за ним, закрыв дверь.

— Где она, черт возьми!

Его нога вышла вперед, пнув ублюдка в живот, пока он стоял, зажимая нос, когда начала хлестать кровь.

Он упал навзничь, как домино, с глухим стуком ударившись об пол. Затем он начал маниакально смеяться.

— Этот кусок дерьма из трейлера мертв!

Что-то внутри Винсента сломалось.

— Ублюдок, где она? — Он начал пинать его снова и снова так сильно, как только мог.

Нерон вывел истеричную Пэм, которая пряталась на кухне.

Амо оттолкнул Винсента, пытаясь успокоить его.

— Иди поищи ее, убедись, что с ней все в порядке, а потом убей этого ублюдка.

Он пару раз кивнул, пытаясь взять себя в руки.

— Ты прав. — Он направился к лестнице, пытаясь сдержать своих демонов еще немного. — Мария, перестань.

Они с Марией поднялись по лестнице и увидели в конце коридора столб, подпиравший потолок.

Черт!

Он побежал по коридору, крича Марии, чтобы она проверила, там ли Эшли.

Винсент быстро убрал шест с дороги, его сердце выпрыгивало из груди. Потянув за веревку, он развернул лестницу и быстро пополз вверх так быстро, как только мог. С каждым шагом, который он делал, он мысленно повторял:

Пожалуйста, будь в порядке. Пожалуйста, будь в порядке. Пожалуйста, будь в…

Мир замер, когда он увидел Лейк, свернувшуюся калачиком на холодном твердом полу. Его сердце сжалось в тугой узел, когда он потянулся к ней, кончиками пальцев слегка поглаживая синяк на ее щеке.

— Лейк… детка…

* * *

Глаза Лейк открылись, но только для того, чтобы закрыть их, когда это был всего лишь сон. Сон начал казаться более реальным, когда она почувствовала, что ее тело медленно ложится на что-то мягкое.

Снова открыв глаза, она еще раз встретилась взглядом с Винсентом; однако на этот раз она лежала на своем старом мягком матрасе, а не на холодном полу. Наконец до нее дошло, что это может быть и не сон.

— Винсент?..

Винсент убрал челку с ее лица.

— Я здесь, детка. Все будет хорошо.

Слезы снова наполнили ее глаза, когда она поняла, что он был настоящим. Наклонившись, она обвила руками его шею, прижимая его так крепко, как только могла.

— Ты пришел за мной, — прошептала она ему в шею.

— Конечно. Я всегда буду приходить за тобой, детка. — Он потянул ее за волосы, чтобы она посмотрела на него, а затем вытер слезу, скатившуюся по ее щеке. — Почему бы мне не прийти за тобой? Разве я не приходил за тобой каждый раз?

— Да, я… — Лейк посмотрела вниз и отвела взгляд от его напряженных глаз. — Я просто подумала, что тебе, возможно, надоело теперь преследовать меня. — Инстинкт и чувство подсказали ей, что на этот раз все было по-другому.

Она слишком много раз убегала от него, слишком много раз отталкивала его. Я подумала, что, возможно, он больше не хочет меня.

Большой палец Винсента поймал еще одну слезинку.

— Ты мне никогда не надоешь, Лейк. Я люблю тебя. — Его голос слегка изменился на более мрачный тон. — Но мы поговорим о том, как ты сбежала от меня, когда вернемся домой.

Кивнув, она поняла, что ее чувства были правильными.

Я переломила последнюю соломинку.

Когда его губы прижались к ее губам, это не было похоже ни на один другой поцелуй, который он дарил ей раньше. В этом поцелуе было другое обещание, обещание обладания. Его рот завладел ее ртом в одной долгой, горячей ласке. Ее тело задрожало, когда он отстранился, и она оказалась лицом к лицу с тьмой внутри него.

Лейк облизнула пересохшие губы, глядя на него. Этот другой Винсент не пытался спрятаться, показывая ей, что он здесь, чтобы остаться. Мария тихо поднялась по лестнице, в то время как ее глаза по-прежнему не могли оторваться от его безумной детской голубизны.

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь с Марией. — Его голос был таким же холодным, как и его глаза.

О, Боже.

Она схватила его за руку, не давая ему встать.

— Почему?

Он просто смотрел на нее, и его глаза говорили сами за себя.

Лейк сморгнула слезы, крепче сжимая его руку.

— Винсент, пожалуйста. Я люб…

Его большой палец накрыл ее губы, заставляя замолчать, прежде чем подушечка его большого пальца начала тереть ее припухшую от поцелуев нижнюю губу.

— Ты не скажешь мне этого сейчас. Если завтра ты все еще будешь чувствовать, то же самое, тогда ты можешь сказать мне.

Она в шоке смотрела, как он встал и что-то прошептал Марии. Ее глаза закрылись, когда новые слезы потекли по ее лицу, не в силах смотреть, как он уходит. Не было никакой мольбы или борьбы с кем-то настолько темным. Это только ухудшило бы исход, его глаза обещали ей то же самое.

Мария села на кровать, взяв ее за руку, когда Винсент снова закрыл дверь на чердак.

— Мария, пожалуйста, иди и отговори его от этого. Он тебя послушает.

Слезы Лейк только умножились.

— Я не могу, — прошептала ей Мария, кладя голову Лейк себе на колени и нежно приглаживая ее волосы.

— П…почему?

Она продолжала в том же ритме гладить свои волосы.

— Разве они не заслуживают этого после всего, что они с тобой сделали? Я только что видел их, Лейк. Они сошли с ума и потеряли всякое чувство реальности. Когда вы рождаетесь сумасшедшим, вам нужно сохранить какой-то якорь, чтобы оставаться на земле, поддерживать связь с реальностью. В тот момент, когда вы теряете это, вы теряете свою человечность. С ними нужно разбираться ради других людей и ради них самих. Знать, что ты потерял его вот так — до точки невозврата — может быть величайшим страданием.

Лейк видела, что ее мать и Джон сошли с ума, и что бы они ни заслужили за то, что причинили ей боль, она никогда не возьмет это в свои руки; поэтому выбор зависел не от нее. Еще…

Она пыталась держать себя в руках, проливая слезу за слезой.

— Она моя мать, моя семья, моя кровь.

Лейк не знала, кого она больше пыталась убедить — Марию или саму себя.

— Семья не может определяться по крови. Семья определяется поступками. Семья — это доверие. Семья — это принятие. Семья — это любовь. Настоящую семью зарабатывают, а не рождают. — Голос Марии был чистым и сильным, придавая ей сил с каждым произнесенным словом.

Слезы медленно начали останавливаться, когда она осознала слова Марии…

Семья — это доверие… Мне очень жаль, дорогая. Он заставил меня доставить тебя сюда.

Семья — это принятие… Ты маленькая шлюха из трейлера.

Семья — это любовь… Лейк, я люблю тебя. Ты никогда не поймешь, как сильно я, черт возьми, люблю тебя.

Слезы в ее глазах наконец прекратились. Наконец-то все стало ясно.

ГЛАВА 57

Ты сгоришь, ублюдок

Винсент закрыл дверь на чердак, не чувствуя себя виноватым за то, что собирался сделать. Видеть ее там, наверху, в таком состоянии, не зная, придет ли он и спасет ее, убило его почти так же сильно, как мысль о том, что ее, возможно, нет в живых. Он не собирался сожалеть о том, что собирался сделать, и он чертовски уверен, что не жалел об этом.

Пройдя по другому коридору, он вошел в открытую дверь спальни. Мария сказала ему, что Эшли там нет, но она также сказала ему, что он должен взглянуть на ее спальню.

Войдя и оглядевшись, он увидел сумки и свертки с вещами, все неношеные или использованные, бирки все еще были на всем. Он сразу понял, что все это были вещи, которые ее мать, вероятно, купила для Лейк, только для того, чтобы Эшли взяла их. Несмотря на то, что Эшли не могла носить большинство вещей, ей было явно наплевать, она просто хотела взять у Лейк все, что могла.

Честно говоря, было невероятно, сколько вещей она могла бы вернуть, но не сделала этого. Эшли тоже могла бы выбросить это, но она этого не сделала. Вместо этого она копила эго, постоянно глядя на свое превосходство над Лейк. Было очевидно, что чувства Джона к Лейк также исказили разум Эшли. Они оба хотели контролировать ее, но этому гребаному дерьму наконец-то пришел конец.

Спустившись вниз, Винсент увидел, что Нерона и Амо с удовольствием привязали их к кухонным стульям.

— Черт, слава Богу. Я не могу больше терпеть этих тупых ублюдков ни секунды, — сказал Амо, крепче связывая запястья Джона за спиной.

— Не может быть, чтобы эта сука была матерью Лейк. — Нерон положил ключи от переехавших машин на стол.

Джон начал смеяться.

— Я же сказал тебе, что она уме…

Кулак Винсента ударил его по лицу прямо над уже сломанным носом, вызвав ужасный звук.

— Ублюдок, не говори так о ней снова. Она не мертва, и ты, блядь, это знаешь.

Джон был невозмутим.

— Так и есть! Она ничто без меня, точно так же, как ее мать — кусок дерьма была никем до меня! Ты знаешь, почему я называю ее мусором из трейлера?

Взяв со стола тяжелый носок, Винсент начал размахивать им, слыша, как внутри гремят все мелочи.

— Потому что ее гребаный отец родился и вырос в трейлерном парке. Его родители, вероятно, были гребаными врожденными умственно отсталыми. А ее мать — гребаная шлюха, которая бросила его, чтобы трахнуть любого, у кого есть деньги. Вы знаете, что такое мусор плюс мусор? Гребаный мусор! — Он снова начал смеяться. — Они даже назвали ее Лейк, потому что они трахались на озере, и именно там она была зачата. Ты видишь? Она гребаный дура, как и ее отец, и гребаная шлюха, похожая на…

Винсент ударил его по лицу носком, набитым мелочью, а затем начал избивать его этим носком. Звук крошечных кусочков металла, ударяющихся о твердую плоть, удовлетворил его, когда он услышал плач матери Лейк.

Пэм заставила себя отвернуться в противоположную сторону, не в силах смотреть на жестокость того, что он делал.

— Пожалуйста, он заставил меня сделать это! Я бы никогда не причинила вреда своему ребенку!

Прекратив избиение, Винсент оставил Джона, когда тот начал кашлять кровью, чтобы сосредоточиться на ее матери, схватив ее за лицо и сжав челюсть.

— Он избил тебя, чтобы заманить ее сюда? Я не вижу никаких гребаных синяков. Каждый гребаный раз, когда она приходила сюда, ты притворялся, что не знаешь, что он и Эшли делали с ней, но ты, блядь, знал. Ты каждый раз устраиваешь для нее гребаное шоу, называешь ее "милая" и "малышка", покупаешь ее дерьмо. Все это было просто для того, чтобы держать ее рот на замке и заставить ее продолжать приходить каждые выходные, потому что если она этого не сделает, то я уверен, что он не позволил тебе потратить ни одной из его денег.

Пэм покачала головой.

— Нет, это не…

Его рука сомкнулась на ее горле.

— Скажи мне гребаную правду, сука.

— Хорошо! — выдохнула она. — Ему нравилось смотреть, как она моется и плачет! Он мой муж, и я должна делать его счастливым. Если я сделаю его счастливым, он отплатит мне тем же. Вот как это работает!

Он уставился на нее, услышав самую отвратительную вещь, которую он когда-либо слышал в своей жизни. Отведя носок назад, он несколько раз сильно и быстро ударил ее по голове сбоку, что привело к ее полубыстрой смерти. Эта сука дала ему Лейк, но ему отчаянно нужно было убить одного из них, если он хотел заставить другого страдать дольше. Он был близок к тому, чтобы прикончить их обоих своими гребаными ртами, но ему нужно было вытащить смерть другого.

Повернувшись к Джону и нанеся ему еще несколько ударов по ребрам, он засунул носок, набитый монетами, ему в рот.

— Ублюдок, пока ты сидишь здесь и умираешь, я хочу, чтобы ты подумал о том, что ты никогда не сможешь назвать Лейк другим именем, как ты никогда не сможешь сказать ей, что делать, как ты никогда не увидишь, как еще одна слеза скатится по ее лицу. Тебя убивала мысль о том, что тебе так и не удалось сломить ее после всех этих лет, не так ли? Ты знал, что она никогда не принадлежала тебе, а потом, когда она ушла и не вернулась, ты понял, что никогда не сможешь закончить то, что ты так упорно пытался сделать, черт возьми, годами.

Винсент схватил со стола один из баков с бензином и начал поливать его из шланга.

— Лейк моя, ублюдок. Она никогда не была твоей и никогда не будет твоей.

Поставив резервуар, он посмотрел на Нерона и Амо.

— Поливай из шланга остальную часть дома, пока я позову Лейк и Марию.

Нерон и Амо кивнули, прежде чем взять баллоны и приступить к работе.

Винсент поднялся по лестнице, все еще не испытывая угрызений совести. Эти двое совершенно потеряли самообладание с тех пор, как он был там в последний раз. Эти «люди» больше не были людьми. Вот почему он не обращался с ними как с людьми.

Она такая же гребаная дура, как и ее отец, и гребаная шлюха.

Он успокаивающе провел рукой по волосам, говоря себе, что это ненадолго.

Вот почему ты сгоришь, ублюдок.

* * *

Лейк позволила Винсенту отвести ее вниз по лестнице и вывести из дома после того, как пообещала держать глаза закрытыми. Вы могли бы подумать, что было бы трудно не смотреть, но это было довольно легко из-за оглушительной тишины и запаха бензина. Как только холодный воздух летней ночи коснулся ее лица, она почувствовала, что снова может дышать.

Ни один из них ничего не сказал и не посмотрел друг на друга, пока он не посадил ее на заднее сиденье машины, сказав, что сейчас вернется.

К тому времени, как она почувствовала его запах, двери машины открылись, и Амо и Винсент запрыгнули внутрь, вместе с ними в комнату ворвался запах гари. Когда машина тронулась по длинной подъездной дорожке, она посмотрела в зеркало заднего вида на дым и пламя, которые разрастались с каждым дюймом дороги.

Видеть, как ее дом пыток сгорел дотла, было чем-то, на что трудно было не смотреть. Она решила, что то, что произошло той ночью в том доме, было к лучшему. По крайней мере, когда она включала новости, читала первую полосу газеты или слышала городские сплетни, она никогда не узнает, как они это сделали.

Вот почему ей было легко не смотреть.

Я никогда не хочу знать, как они умерли.

ГЛАВА 58

Прикоснись ко мне, и ты не убежишь, пока я не закончу с тобой

Лейк шла по коридору вслед за Винсентом. Всю обратную дорогу домой они не сказали друг другу ни слова. Винсент ни разу не приблизился к тому, чтобы прикоснуться к ней или даже посмотреть на нее. Она обнаружила, что хочет, чтобы к ней прикасались, хочет, чтобы на нее смотрели, чем больше и больше она смотрела на него, но она знала, что не должна. Не после того, что он сделал.

Когда он открыл дверь, она последовала прямо за ним, а затем закрыла ее за собой. Винсент подошел к дивану, сел и положил руки на бедра, молча сидя и уставившись в никуда.

Она неподвижно стояла у двери, наблюдая, как он занимает свое место. Темный Винсент, сидящий вот так, выглядел пугающе, но она не боялась его, как обычно. В ней больше не было страха, когда это касалось Винсента. Для этого нет никаких причин. Он изменил всю свою жизнь ради нее, бесконечно заботился о ней, спасал ее снова и снова, и, наконец, он давал ей шанс за шансом.

Лейк знала, что ей не следовало выходить за дверь, не сказав ему.

Если бы я это сделал, сегодняшний день прошел бы совсем по-другому.

Лейк шла, пока не остановилась у лестницы, не сводя с него глаз. Когда он все еще не двигался, она продолжила идти в гостиную. Она встала перед ним, затем опустилась на колени, чтобы смотреть ему в глаза. Глядя в его глаза, казалось, что он смотрит прямо мимо нее, как будто ее там вообще не было.

Прикусив губу, она протянула руку к верхней пуговице его рубашки.

Винсент схватил ее за руку, крепко сжимая ее.

— Ты не хочешь делать это прямо сейчас, — предупредил он ее низким рычанием.

Она потянулась другой рукой к его рубашке, но только для того, чтобы ее тоже схватили.

— Я пытаюсь быть чертовски милым с тобой прямо сейчас, — выдавил он, снова прижимая ее руки к бокам. — Иди. В. Постель.

Заглянув в его глаза, она увидела, что они пылают яростным синим светом. Она никогда раньше не видела, чтобы они так светились, и это только добавляло ему устрашающего вида.

Ты меня больше не пугаешь.

Ее взгляд опустился к его груди. Он никогда не позволял ей прикасаться к себе, исследовать его тело или даже трахать его в ответ. Она знала, что это потому, что он не мог этого вынести, слишком боялся, что тьма выйдет наружу. Она перестала прикасаться к нему, слишком боясь встретить его, как бы сильно она этого ни хотела. Но в тот момент она сидела на коленях перед этой тьмой, в то время как он дал ей шанс убежать из — за того, что он сделал. Даже самая больная часть его не хотела прикасаться к ней с кровью на руках. Она могла видеть муку, написанную на нем, и хотела, чтобы это ушло навсегда.

Она придвинулась ближе к нему, пробираясь между его ног, стараясь не прикасаться к нему, хотя ее руки так и чесались сделать это.

— Пожалуйста, Винсент. Позволь мне прикоснуться к тебе.

Винсент дал ей последнее, холодное предупреждение:

— Прикоснись ко мне, и ты не убежишь, пока я не закончу с тобой.

Лейк облизнула нижнюю губу в предвкушении, ее руки снова потянулись к нему. В тот раз она смогла дотронуться до его верхней пуговицы, решив свою судьбу.

Пути назад не было.

Она расстегнула первую пуговицу, затем следующую, каждая пуговица открывала его все больше и больше. Желая лучше рассмотреть, она распахнула его рубашку, и ее взгляд прошелся по его твердому, подтянутому телу. У нее потекли слюнки, когда ее руки наконец смогли лечь ему на грудь. Он так чертовски совершенен, что это причиняет боль.

Наклонившись, она слегка поцеловала его кожу губами, а затем придвинулась ближе к одному из его сосков. Глядя на него сквозь ресницы, она высунула язык. Когда он не пошевелился, и только малейший намек на желание появился в его глазах, она переместилась ниже, целуя и облизывая его пресс. Ее руки скользнули вниз по его телу к верху брюк, расстегивая пуговицу.

Винсент держал руки на бедрах, не сводя с нее глаз, пока она медленно расстегивала молнию на его брюках. Когда его твердый член вырвался на свободу, она, наконец, смогла увидеть чувства, которые он скрывал.

Слегка схватив его член, она почти ожидала, что он, наконец, пошевелится. Когда он этого не сделал, волна желания доставить ему удовольствие прокатилась по ее телу, заставляя ее гладить его вверх и вниз.

Наклонившись, она лизнула кончик языка, прежде чем обхватить головку его члена. Медленно взяв его в рот, она начала мягко посасывать. Именно тогда она услышала его низкое рычание в ответ. Она начала получать от него все больше и больше, звуки, исходящие от него, заставляли ее хотеть только еще больше доставить ему удовольствие.

Снова посмотрев на него, она ясно увидела желание в его глазах, но он по— прежнему не шевельнул ни единым мускулом. Она позволила ему выскользнуть, пока только кончик не оказался между ее губами, подождав мгновение, прежде чем полностью заполнить рот.

Наконец, руки Винсента коснулись ее волос, заставив ее улыбнуться, и она начала двигаться вверх-вниз на его члене. Когда его руки начали сжимать ее волосы, она застонала на его члене, находя удовольствие в том, чтобы ублажать его.

Держа ее за волосы еще крепче, он начал двигать бедрами, трахая ее рот.

Лейк сначала была ошеломлена, но потом нашла это эротичным, когда он входил и выходил из ее рта. Она расслабила горло, позволяя ему скользнуть глубже, что только заставило его трахать ее быстрее. Когда он позволил ей глотнуть воздуха, пламя распространилось по ее телу. Глядя на него, она медленно начала терять контроль. Это было только начало, вкус того, что должно было произойти, и ее тело горело в предвкушении.

Она нетерпеливо взяла его обратно в рот, когда он снова начал трахать ее. Она почувствовала, как его член пульсирует в ожидании освобождения, и она не ожидала этого, когда он вышел из ее рта.

— Сними свою одежду, затем встань на пол на четвереньки, — резко сказал он ей, крепче сжимая ее волосы, прежде чем отпустить их.

Ее дыхание было тяжелым, а грудь поднималась и опускалась, пока она снимала одежду так быстро, как только могла. Жар и потребность между ее ног были почти болезненными к тому времени, когда она добралась до земли. Лейк отвернулась от него, сделав, как он просил, опустившись на четвереньки.

Пожалуйста, поторопись.

Она чувствовала, что вот-вот взорвется, ожидая, когда он наконец прикоснется к ней.

Она чувствовала, как он двигается позади нее, и когда он опустился на колени, это стало еще более мучительным.

Винсент схватил ее за задницу.

— Я так чертовски долго ждал, чтобы трахнуть тебя вот так. — Его рука пробежала по ее спине и прижала ее голову к земле.

Ее задница торчала прямо вверх, она покачивала бедрами, в то время как он только продолжал сжимать ее задницу.

— Не шевелись, — приказал он.

Лейк снова опустила голову, всхлипывая. Она нуждалась в нем внутри себя.

Ощущение, как кончик его члена трется о ее мокрую киску, заставило ее сдержать крик, уверенная, что она почти достигнет оргазма, если он сделает это снова.

Он перестал тереть ее своим членом, полностью вынув его из ее отверстия. — Не сдерживай больше своих криков или стонов. Я, блядь, хочу услышать, как ты кричишь для меня. — Он прижал свой член к ее отверстию. — Ты поняла?

— Да! — Лейк вскрикнула, когда его прикосновение вернулось к ней.

Она не получала никакой физической стимуляции, но чувствовала, что может испытать оргазм в любую секунду.

— Хорошая девочка. — Его рука шлепнула низ ее заднице, прежде чем грубо схватить ее.

— Трахни меня, пожалуйста, — простонала она, слова неосознанно выскальзывали, когда она двигала бедрами назад, надеясь, что его член проскользнет внутрь.

То, как он говорил ей "хорошая девочка", сводило ее с ума. Он уже давно не называл ее так, и это только усилило желание той части внутри нее, которая отчаянно хотела доставить ему удовольствие.

Он схватил ее за бедра, успокаивая.

— Если ты когда-нибудь убежишь от меня, рискнешь своей жизнью или снова сделаешь что-нибудь чертовски глупое, это сильное чувство, которое ты испытываешь прямо сейчас, желая, чтобы я трахнул тебя, будет твоим наказанием.

Лейк почти подняла голову и закричала от удовольствия, когда он быстро и сильно вошел в нее своим членом, полностью заполнив ее. Только страх, что он откажется, удерживал ее на месте.

— Сделай это еще раз, и в следующий раз мой член не войдет в твою тугую маленькую киску. Ты поняла? — Винсент держал ее неподвижно и ни на йоту не шевелился внутри нее.

— Да! Да! Да! — Она практически плакала, желая неудержимо трахнуть его и получить разрядку, в которой она умирала.

Его послание было громким и ясным. Это было достаточно мучительно. Она ни за что не смогла бы пережить, если бы они перестали трахаться.

— Хорошая девочка, — промурлыкал он, затем вынул свой член из нее, только чтобы вонзаться в нее снова и снова.

Это было неописуемо, удовольствие, которое она испытывала с каждым жестким толчком в свою киску и из нее. Она подстроилась под его ритм, раздвигая бедра и трахая его в первый раз, что делало это еще более приятным.

Он сжал ее бедра еще крепче, трахая ее быстрее и не сдерживая, как обычно.

Новая волна удовольствия прокатилась по ее телу с его увеличившейся скоростью, приближая ее к краю кульминации, но он продолжал трахать ее, не давая ей разрядки. Каждый раз, когда она была близка к своему пику, он вытаскивал и жестко наполнял ее несколько раз, начиная все сначала.

— Черт! Пожалуйста, позволь мне кончить! — закричала она, сильнее прижимаясь к нему.

Винсент протянул руки к ней спереди, схватив ее маленькие, упругие груди и грубо потянув ее вверх, пока ее спина не оказалась у его груди. Одна из его рук поднялась к ее подбородку, поворачивая ее лицо в сторону, чтобы она могла встретиться с ним взглядом.

Низкое рычание вырвалось из его горла.

— Ты моя, Лейк.

Глядя ему в глаза, она точно знала, чего он хочет, но вместо этого покачала бедрами, двигая его членом внутри себя.

— Скажи. Это, — прорычал он, на этот раз громче, удерживая ее неподвижно и не давая ей освободиться.

Так много людей владели Лейк, и, наконец, когда никто больше не мог ее удержать, он попросил ее подчиниться ему. Это было единственное, с чем она так упорно боролась.

— Я твоя, — прошептала она ему и себе.

Она позволила этому проявиться в ее глазах, чтобы он поверил в это и не подумал, что она говорит это только для того, чтобы он закончил трахать ее.

— Я твоя, — снова прошептала она ему с явной потребностью в голосе.

Его рот завладел ее ртом в собственническом поцелуе, прежде чем он наклонил ее обратно.

— Ты моя, — сказал он ей, схватив ее за плечи, чтобы вонзиться в нее сильнее.

Всего несколькими толчками она самозабвенно застонала от своего освобождения, ее тело поднималось и опускалось вместе с волнами, которые омывали ее, только для того, чтобы продолжить его освобождение.

Ее голова снова упала на землю, ее тело, наконец, обмякло от всего, через что она прошла в тот день.

Винсент перевел дыхание, прежде чем подхватить ее на руки и направиться вверх по лестнице.

К тому времени, как ее голова коснулась подушки, она была настолько измучена, что не заметила, что он не лег рядом с ней, пока не услышала шум воды в душе. Она задремала на некоторое время, но все же слегка проснулась, когда кровать опустилась рядом с ней. Она ждала, что он обнимет ее, а затем почувствовала боль, когда он не прикоснулся к ней, как отказывался делать раньше.

Обернувшись, она посмотрела на него, видя, что темнота все еще царила.

— Мне не нравится, когда ты не прикасаешься ко мне, — призналась она ему.

— Ты все еще хочешь, чтобы я прикасался к тебе? — спросил он, казавшись удивленным.

Сердце Лейк сжалось от осознания того, что худшей его стороной была некоторая неуверенность в себе.

Она придвинулась немного ближе к нему, чтобы он мог легко схватить ее.

— Да.

Когда он все еще не прикасался к ней, она прошептала еще одно признание.

— Я люблю тебя, Винсент.

Он сломался, коснувшись ее лица, прежде чем приблизить ее к своему обнаженному телу.

— Черт возьми, детка, ты не должна.

— Но я люблю. Я люблю всего тебя— Она таяла под ним, отдаваясь ему телом и разумом.

Я люблю тебя так чертовски сильно, что ты никогда не поймешь.

ГЛАВА 59

Мне очень нравится, когда они кричат

— Куда ты идешь? — Лейк обвила руками шею Винсента, не давая ему завязать галстук.

Он схватил ее за задницу, поднимая с земли и заставляя обхватить ногами его талию.

— Мне нужно идти на работу. Тебе еще не надоело трахать меня?

Винсент безжалостно трахал Лейк два дня подряд.

И, черт возьми, нет, я еще не устал от этого.

Хотя, она не думала, что ему нужно это знать.

Она прикусила его нижнюю губу, зажав ее зубами.

— Немного.

Его глаза сверкнули на нее, но звук стука заставил его зарычать.

— Тебе повезло, что он здесь, иначе я бы нагнул тебя и отшлепал за это.

Эм, пожалуйста?

После того, как он поставил ее обратно на землю, он схватил ее за руку и начал спускаться по ступенькам, пока она выкидывала сексуальный образ из головы.

— Кто здесь?

Он подарил ей один из своих горячих поцелуев, которые всегда заставляли ее забыть обо всем, о чем она думала.

— Я вернусь сегодня вечером, и не думай, что я, блядь, не отшлепаю тебя за это, когда вернусь.

Он оставил ее в беспорядке в гостиной, когда пошел открывать дверь.

— Подожди, ты не… — Лейк повернула голову и увидела своего отца, стоящего в дверном проеме. Слезы начали наполнять ее глаза. Она так давно его не видела.

Подбежав к нему, она разрыдалась, когда наконец смогла снова обнять его.

— Я так по тебе скучала.

— Я тоже скучал по тебе, малышка.

* * *

Винсент подошел к двери, думая о самых гребаных двух днях в своей жизни. Он никогда бы и за миллион лет не подумал, что одна девушка может отнять все, что у него есть. А потом добавь еще один трах сверху. Тем не менее, Лейк, безусловно, заставляла его чувствовать себя избалованным, поскольку он жадно трахал ее каждый раз, когда возникало желание.

Расставаться с ней впервые за два дня было тяжело, но он оставил ее в руках ее отца. Лейк заставила его пообещать не рассказывать ее отцу ни о чем случившемся, не желая, чтобы он винил себя и снова скатывался по наклонной. Винсент согласился только на то, что не скажет ему, пока не решит, что ее отец справится с этим. Винсенту самому пришлось смириться с тем, что он оставил ее в тот день в доме ее матери на всю оставшуюся жизнь. Поэтому рано или поздно этот мужчина должен был узнать, через что пришлось пройти его дочери.

Было только одно, что стояло на его пути к тому, чтобы провести вечность с Лейк — гребаный Лука.

Он оказал ей одну услугу, чтобы она могла обналичивать деньги, когда ей заблагорассудится, и в реальной жизни это была буквально "бесплатная карта выхода из тюрьмы". Лука был человеком с такой силой и решимостью, что мог сделать невозможное возможным. Да, например, позволить Лейк исчезнуть навсегда.

Винсент поспешно постучал в дверь, зная, что он будет стараться изо всех сил, чтобы этого не случилось. Когда дверь открылась, его быстро втащили внутрь.

— Мои бабушка и дедушка готовят фальшивые гребаные похороны без тела. Они должны вернуться через час.

Он приподнял бровь.

— Час?

— Да, — усмехнулась она, ее рука схватила его за галстук. — Что ты собираешься делать со мной целый час?

Смотреть на Эшли перед собой вызывало у него абсолютное отвращение. Она была тупой гребаной сукой, которая ничего не видела перед своим гребаным лицом. Она не имела ни малейшего представления о том, что он убил ее отца, и он не думал, что ей было бы до этого дело.

Эшли переехала в дом своих бабушки и дедушки, когда ее отец и мать Лейк сошли с ума, и ей было наплевать на своего отца, она только следила за тем, чтобы все деньги, которые он оставил, были переведены на ее имя. И не только это, но даже если бы он сказал ей в лицо, что убил ее отца, она все равно впустила бы его в свой дом. Она хотела трахнуть его по одной причине — Лейк.

Эшли хотела все, что было у Лейк, поэтому от возможности трахнуть ее парня у нее практически потекли слюнки.

Винсент схватил ее за запястья, крепко сжав их, прежде чем толкнуть ее на землю.

— Ничего.

Входная дверь открылась, а затем комнату заполнил стук каблуков.

— Но она это сделает”.

Эшли начала плакать.

— Ч…что происходит? Что эта сука здесь делает?

— Я так рада, что ты помнишь меня. — На ее лице появилась милая улыбка. — Но ты должна называть меня Марией.

Винсент рассмеялся, направляясь к своему месту.

Ревность ясно читалась на лице Эшли, когда ее взгляд упал на блондинку в платье, за которое она умерла бы. Затем ее взгляд упал на ее некогда дорогие туфли-лодочки телесного цвета, которые были покрыты красными пятнами. Она тут же начала подниматься с земли.

— Сука! Убирайся из моего…

Ударив ее каблуком в лицо, Мария увидела, как она с воплем упала обратно на пол.

— Я действительно настаиваю, чтобы ты называла меня Марией.

— Не убивай ее. Просто преподай ей урок, как держать рот на замке. Винсент не хотел обнадеживать ее, если она пойдет дальше.

Не то, чтобы меня это действительно волновало в любом случае.

Эшли кричала, держась за окровавленное лицо.

Мария захихикала, перекрывая свои крики.

— Мне действительно нравится, когда они кричат.

Следующий громкий крик, вырвавшийся из горла Эшли, поверг Винсента почти в блаженство.

Я тоже.

ГЛАВА 60

Я принадлежу ему. Навсегда

Это была неделя, в которой не было ничего более насыщенного, чем постоянный трах.

Слава Богу.

Было приятно, что ее чуть не убили в течение целой недели; однако она начинала чувствовать необходимость быть немного плохой. Она поняла, что немного плохого — это хорошо. Ей нравилось, когда ее шлепали как с хорошей, так и с плохой стороны Винсента. Ладно, может быть, больше из-за плохого.

Лейк еще немного подтянула чулки, а затем одернула свое новое платье, думая о том, как весело они с Сэди ходили по магазинам с помощью кредитной карты Винсента. Сэди, конечно же, было очень весело тратить его деньги, и он заставил ее купить целый шкаф нижнего белья из разных секс-шопов. Даже когда он посмотрел на счет по кредитной карте, он сказал, что это того стоило.

Он также провел неделю, говоря ей, что сделка расторгнута, и она собирается остаться на лето. Винсент даже заполнил для нее заявление на поступление в университет в Канзас-Сити. Лейк, однако, не сказала ему ни слова в ответ, и она видела, что его немного расстраивает то, что она никогда полностью не соглашалась. Но сегодня вечером все изменится.

— Мы серьезно собираемся сделать это снова? — нервно спросила Элль, когда они вышли в коридор и встали перед дверью.

Лейк уставилась на нее, ее рука зависла над дверью.

— Эм, как прошел секс, когда ты вернулась домой?

Элль быстро постучала в дверь сама.

Смеясь над своей подругой, она замолчала, когда дверь распахнулась.

— Э…э… — Нам было интересно, если…

Обе девушки проглотили пересохшее горло, когда их глаза скользнули по очень потному и очень мускулистому телу, одетому только в джинсы, низко спущенные на бедра.

— Да, дорогая? — Лука улыбнулся ей, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку, его тело полностью загораживало им обзор.

Лейк на мгновение растерялась, прежде чем ее глаза снова вернулись к его лицу.

— Интересно, не мог бы ты снова отвезти нас в Яд, — выпалила она

Отплачивая им тем же, его глаза блуждали по их телам.

— У меня есть лучший способ заставить их ревновать, дорогая. Не хотели бы вы двое зайти и выяснить?

Да…

Элль прочистила горло.

— Нет, спасибо. Мы собираемся танцевать, но Винсент и Нерон заплатили охраннику, чтобы он убедился, что мы не уйдем.

Лейк прикусила губу, качая головой, когда он посмотрел на нее в ожидании ответа, не в силах говорить. Она боялась, что ее голос может выдать ее.

Его глаза скользнули по ним в последний раз.

— Это позор. Дай мне десять минут.

Элль и Лейк повернули головы в сторону, когда он закрыл дверь, надеясь заглянуть внутрь. Когда дверь закрылась, они обе вздохнули.

— Черт, это было бы ужано, если бы я хотела войти? — Лейк начала ходить кругами, обмахиваясь веером.

— Черт возьми, нет. Я тоже хотела посмотреть, что там, и я его чертовски это ненавижу. — Элль прислонилась спиной к стене, подперев затылок.

Лейк посмотрела на Элль.

— Команда Луки?

Элль оглянулась на нее.

— Может быть, на час… или на день…

Да… максимум на день.

Они обе практически подпрыгнули, когда дверь открылась, и появился только что принявший душ и одетый Лука.

— Вы уверен, что не пытаетесь заставить их ревновать? — спросил Лука, идя по коридору.

Элль попыталась объяснить:

— Нет, дело не в том, чтобы заставить их ревновать. Мы даже ни с кем не будем танцевать.

— Да, это просто для того, чтобы повеселиться и немного разозлить их, когда мы вернемся домой, — добавила Лейк.

— Я понял.

Лука прошел мимо охранника. Затем охранник остановил Лейк и Элль позади него.

— Вы двое чертовски хорошо знаете, что я не могу позволить вам спуститься в лифте, особенно когда вы так выглядите. Нерон и Винсент, блядь, заставят мою задницу уволиться.

Лука нажал на кнопку и вытащил из кармана пару сотенных.

— Ты лучший человек, чем я. Я бы, по крайней мере, попросил трахнуть их, чтобы дать им пройти. — Он положил деньги в карман пальто охранника, а затем обнял Лейк и Элль за плечи. — Но сделай это, и я, блядь, перережу тебе глотку.

— Нет, сэр, я бы не стал.

Охранник посторонился, пропуская их.

— Я обязательно скажу им, что вы хорошо дрались, и вы заслуживаете больше денег за то, что вы делаете. — Он повел девушек к лифту.

Охранник кивнул ему.

— Спасибо, сэр.

Рты Лейк и Элль были на полу, когда дверь закрылась.

Святой Иисус Христос, Бог всемогущий, мне жаль…

— Итак, вы же не хотите, чтобы я сказал Нерону и Винсенту, что вы в «Poison»? — Лука нарушил молчание, когда лифт спустился на несколько этажей.

Лейк открыла ему другую причину, по которой они хотели, чтобы он пришел.

— Нет, мы этого очень хотим.

* * *

— Вот они! Быстро, веди себя сексуально, как мы делали в прошлый раз. — Лейк поспешно встала позади Элли и положила руки на бедра, двигаясь позади нее.

— О, черт, они выглядят взбешенными! — крикнула Элли, осторожно выглядывая краем глаза.

— Только потому, что они видят, во что мы одеты. Они это переживут.

Лейк сексуально откинула клубнично-светлые волосы Элль на одно плечо, что также продемонстрировало ее потрясающие сиськи.

Она смотрела, как Нерон встал перед Элль, когда почувствовала, как чьи-то руки обхватили ее за талию и закружили. Ей не терпелось узнать, с каким Винсентом она собирается встретиться.

Самое лучшее, блядь, было то, что я могла трахаться с двумя парнями, и это не было изменой.

Лейк полностью заявила о себе как о самой счастливой девушке в мире.

Ее схватили за волосы, и она была вынуждена смотреть в пылающие глаза. Ммм… плохой Винсент.

Практически прочитав ее мысли, он крепче сжал ее волосы в своих руках, потянув вниз, так что ее рот был чертовски широко открыт для его языка, чтобы скользнуть внутрь и овладеть ею.

— Ты знаешь, что тебе не разрешается носить мои гребаные наряды без меня, и ты знаешь наказание за то, что убегаешь от меня, — прорычал он на нее.

К тому времени, как он закончил целовать ее, она уже запыхалась.

— Я… я не убегала от тебя. Я убедилась, что Лукка доставит меня сюда в целости и сохранности, и попросила его сказать вам, куда я направляюсь. Я думала, ты захочешь найти меня такой для себя. — Она слегка приподняла перед своего платья, обнажив кружевные чулки до бедер.

Развернув ее спиной, его руки поднялись вверх по ее бедрам, затем схватили ее за бедра, притягивая ее обратно к своему твердому члену.

— Да, и вот как сильно я это ценю, детка.

Лейк двигала бедрами так, как это всегда убивало его, откидываясь на него задницей, пока его член не оказался идеально между ее ягодицами.

— Хорошая девочка, — оценил он ее, прежде чем прикусить ее шею.

Мне чертовски нравится, когда он так говорит.

Она продолжила движение, чувствуя, как он становится тверже с каждым движением ее бедер. Лейк заставила его полностью выпрямиться и застонав в считанные минуты.

Еще пара движений, и он будет…

Винсент был вырван из своего Рая, когда Лейк вырвали из его рук. Подняв глаза, Элль повела ее танцевать перед собой, в то время как Нерон самодовольно танцевал позади Элль. Они все танцевали в одном сексуальном шлейфе, частью которого Винсент не был.

Лейк посмеялась над ним, когда он попытался схватить ее обратно, но Элль и Нерон держали ее за бедра, не давая ей уйти.

— Я говорил тебе, ублюдок, что я отомщу тебе за все твое неподходящее время, — прошипел Нерон и одновременно рассмеялся над ним.

— Ублюдок, я не прерывал тебя, когда Элль сосала твой член в шкафу. — Он схватил Лейк обратно, когда Элль в шоке опустила руки. — Я подождал до конца.

Лейк истерически рассмеялась, в то время как Винсент быстро повел ее через толпу подальше от Нерона. Винсент дрался так же грязно, как и говорил, и она не думала, что Нерон собирается сделать это снова в ближайшее время.

Отведя ее в более тихое место сзади, он прижал ее к стене, положив руку ей на горло и потирая большим пальцем пульс.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она ему, давая ему почувствовать, что это правда. Она не ожидала от него таких слов после того, как он прижал ее к стене.

Ммм … Я люблю хорошего Винсента.

— Что ты сделала? — Он продолжал массировать ее пульс.

Она снова посмотрела в его детские голубые глаза.

— Сегодня я попросила Луку об одолжении.

Его большой палец перестал двигаться.

— О чем ты просил?

Увидев нервозность в его глазах, ее сердце сжалось от желания избавиться от нее.

— Я попросила его превратить моего отца в состоявшегося человека.

Убрав руку с ее шеи, он положил ее рядом с ее лицом.

— Ты это сделала? — хрипло прошептал он, прижимаясь к ней всем телом.

— Да, — прошептала она в ответ, одним словом говоря ему, что она принадлежит ему навсегда.

Эта единственная услуга от Луки была единственной вещью, которая могла навсегда забрать ее из Канзас-Сити и Винсента. Лейк последовала совету Луки погуглить правила мафии и выяснил, что лишь несколько раз в истории знаменитая семья делала человека без итальянских корней. Когда она спросила его, может ли это быть одним из исключений, Лука сказал ей, что он это сделает. Она навсегда определила свою судьбу в тот момент, когда попросила сделать ее отцом. Когда твоего отца сделали, от мафии никто не убегал. Впрочем, это не имело значения. Она планировала остаться с Винсентом до конца времен.

Он всегда найдет меня. Он всегда будет спасать меня. Теперь он моя семья. Я принадлежу ему. Навсегда.

Когда он грубо поцеловал ее, и она увидела страсть в его глазах, ее захлестнула волна удовольствия от того, что она доставила ему удовольствие.

Рука Винсента скользнула под ее платье сзади, обнаружив, что на ней нет трусиков. Он сжал ее голую задницу.

— Хорошая девочка.

Content

Брайан Сара Винсент