Кэтлин Стивенс

Возвращение в рай

Пролог

Думала ли Сандра, так четко выстроившая свою жизнь, что все ее планы способны рухнуть после встречи с человеком, с мужчиной? И она, ценившая больше всего на свете собственную свободу и независимость, захочет, чтобы кто-то опекал ее, кто-то был рядом? Нет, такие мысли не приходили ей в голову. Но, оказывается, приходит время и приносит неожиданную встречу — и уже нет никаких схем, вместо них — чувства, которыми невозможно управлять…

Но разве плохо, если они укажут дорогу в рай? Сандра Дэвис улыбнулась и поплотнее запахнула красный пиджак, в котором летела в Сан-Франциско.

Она выпила предложенную стюардессой-мулаткой воду, откинулась на спинку кресла и решила: если ей суждено быть рядом с тем человеком, если ей суждено изменить свою жизнь, она сделает это. Но прежде, прежде… И горькая складка легла у ее рта.

Самолет нырял в облаках, но внезапно солнечный свет залил салон — она уже над тем благословенным местом, где провела столько лет, где училась выдержке, заставляла себя идти по избранному пути. И, надо сказать, ей это удавалось без особого труда. Теперь душа на крепкой застежке, и она не собиралась хоть чуть-чуть ослабить ее.

В наушниках играла музыка. Легкая, прозрачная. Голос флейты, которую она обожала. Это напоминало о зелени леса, о легком ветерке, об ароматах земли. Что ж, если ей суждено…

— Внимание, дамы и господа! Наш самолет пошел на снижение. Пристегните ремни…

Итак, она прилетела. Прилетела за ответом. И примет его, каким бы он ни был.

1

Меньше всего Сандре хотелось оказаться в Катманду в середине октября. Не то чтобы ей не нравилась экзотика этого сказочного города — столицы Непала, но она бы предпочла ровной плодородной долине бросающие вызов скалистые пики. Всего два дня назад Сандра и девять человек из ее группы сидели вокруг костра, потягивая крепкий ракси после тяжелого дня похода, а сейчас она изнывала от нетерпения в дребезжащем такси, которое с трудом пробиралось через центр суматошного города.

В том, что стряслось с Лиз, Сандра винила себя, ведь это она выбрала трудную тропу. Хотя, конечно, любой мог поскользнуться на шатком камне и свалиться на спину, даже она сама.

За три года куда только Сандра ни водила туристов — от Южного полюса до Галапагосских островов, — и ни разу не случалось ничего такого, что нельзя было бы поправить с помощью пластыря или аспирина. Но теперь ими не обойтись.

Сандра обернулась к женщине на заднем сиденье и едва не спросила, как она себя чувствует: лицо, словно присыпанное пеплом, рот, искаженный от боли, говорили сами за себя.

— Мы почти приехали, — мягко сказала Сандра, — еще чуть-чуть потерпите. Здесь, кажется, есть американский доктор. — Ее голос был полон надежды.

В ответ Лиз застонала. Сандра с облегчением вздохнула, когда такси остановилось перед низким вытянутым зданием. Водитель выскочил и открыл дверь.

— Больница доктора Мура, — с гордостью объявил он.

Сандра увидела потрескавшуюся штукатурку, облупившуюся краску на стенах, мусор на мостовой. Пусть, лишь бы здесь действительно работал американский доктор: ехать куда-то еще у Лиз просто нет сил.

Бедняге досталось: ее несли через горы на самодельных носилках до вертолета, который доставил их с Сандрой в город, и эта неказистая больница со своим «знаменитым» доктором Муром — единственная надежда для обеих.

Сандра взлетела по ступенькам.

— Нужны носилки для больной! — выпалила она темнокожей служащей в регистратуре.

Та подняла глаза:

— Ей назначено?

Сандра перевела дух и, оглядевшись, увидела толпу: старики в расшитых рубахах, с заклеенными глазами, женщины в сари, с детьми на коленях — все они ждали приема.

— Но это очень срочно… Несчастье в горах. Мы два дня добирались к вам. Женщина умирает от боли. — Сандра перегнулась через стол. — Бога ради, скажите доктору, что мы здесь!

— Доктор Мур на операции, — ровным голосом произнесла женщина, разглаживая складку на белом халате. — У нее поврежден глаз?

Сандра лихорадочно соображала, что ответить. В полном отчаянии она уже готова была солгать, как вдруг в конце коридора, выложенного кафелем, показалась высокая фигура в зеленом халате хирурга и в маске. Должно быть, доктор Мур.

Наконец-то. Вот кто способен оценить всю тяжесть ситуации и помочь. Девушка с облегчением вздохнула. Если он и удивился, узрев перед собой молоденькую американку со спутанными темными кудрями в потертых джинсах и черной майке, то не подал и вида. В его глазах Сандра прочла одно недовольство, и это поразило ее.

— Доктор Мур?

Но тот и не собирался слушать — не задерживаясь, он просто обошел Сандру и гигантскими шагами направился дальше по коридору. Пройдя по горам сто двадцать миль за последние три недели, Сандра без труда догнала его.

— Я привезла больную, — сообщила она, не обращая внимания на молчание доктора. — Она упала и сильно ударилась спиной. Это случилось два дня назад.

Наконец он остановился и посмотрел на девушку. Взгляд карих глаз был тяжелым и усталым, на лбу собрались морщины.

— Туристка? — спросил он с едва заметной неприязнью.

— Да, но…

— Здесь глазная больница для непальцев, для местных жителей, которым больше негде получить помощь.

— Но вы же американец, — не унималась Сандра, — да и дело не терпит.

— Если бы я хотел лечить богатых, изнеженных американцев, я бы остался в Америке. — Он оглядел ее с ног до головы — от грубых горных ботинок до кудряшек на макушке. Когда их глаза снова встретились, Сандра поняла: он не столько раздражен, сколько измотан. Интересно, а как бы он выглядел отдохнувшим? — неожиданно для себя подумала она.

Доктор как будто прочел ее мысли, с досадой снял зеленую шапочку, маску и бросил их в мусорное ведро. Густые темные волосы, плотно сжатые чувственные губы, упрямый подбородок… Сандра сглотнула: перед ней стоял словно сошедший с киноэкрана красавец-герой.

— Я не знаю, богата ли эта женщина, но она уж, конечно, не неженка. Мы проходили в горах по пятнадцать миль в день, спали на земле. И все, что ей сейчас надо, — помощь, и очень срочная. Не могли бы вы ее осмотреть?

Он покачал головой.

— Что это даст? У меня нет свободной кровати, и я не могу оставить ее в больнице. Вы видели приемную? Эти люди съехались сюда со всей страны, они или уже слепые или вот-вот потеряют зрение. Вы думаете, я все брошу ради какой-то женщины? — Он провел рукой по волосам. — Где она?

Сандра держалась спокойно, стараясь не выдать боязни, что доктор выставит ее отсюда.

— В такси, перед входом. Если бы вы только могли…

— …Взглянуть на нее. Я знаю. Я уже слышал. Я взгляну на нее. Но это все. Повторяю, в палатах нет ни единого места. — Он пошел по коридору в вестибюль.

Регистратор поднялась, увидев доктора.

— Доктор, — сказал она, и в ее карих глазах засветилось поклонение, — за миссис Кумджангх приехала семья.

— Я вернусь через минуту, — бросил он на ходу.

Ничего удивительного, подумала Сандра, следуя за ним, типичный тиран, как все мужчины. Местный божок, которого они почитают как святого. Когда Сандра ухаживала за своей матерью, — а та долго болела, — насмотрелась всякого. Но все же неприятно было снова столкнуться с подобным на другом краю света.

Мур взглянул на женщину в такси. Боль так измучила ее, что он заколебался. Допустим, он отправит их отсюда, но куда они поедут? Государственная больница далеко, и… Как бы он хотел, чтобы девушка не смотрела на него вот так, с надеждой, страхом и решимостью, похоже, она не из тех, кто привык просить или умолять.

— Хорошо, — сдался он, злясь на себя за то, что поддался ее настойчивости. — Мы осмотрим больную, но остаться она не сможет.

Они вкатили Лиз в больницу, и уже вскоре доктор сделал ей рентген.

Девушка с огромными тревожными серыми глазами вошла в кабинет без стука. Мур нахмурился. Ее учили, что надо стучать, прежде чем открыть дверь? Но она вела себя по-хозяйски, как дома, и через его плечо принялась рассматривать снимки на светящемся стенде.

— И что вы думаете? — спросила она, будто была его коллегой.

— Похоже на ущемление диска, — ответил доктор, указывая на пятно в нижней части позвоночника.

Сандра вздохнула.

— Ничего удивительного, что она сходит с ума от боли.

Мур кивнул и снова указал на снимок.

— Вот нервные окончания спинного мозга.

— Ну и что можно сделать? — Вокруг ее глаз собрались морщинки. — Лиз нельзя никуда везти.

Это было заявление, не вопрос, и Мур ощетинился. Уж не думает ли эта девица, что знает лучше, как ему поступить? Он выключил свет, и снимки погасли.

— Ее нельзя перевозить. Но нельзя и оставить. Мне нужна кровать. Словом, я дам ей что-нибудь обезболивающее.

— Что?!

Мур скрипнул зубами. Надо поскорее выставить ее из больницы вместе с подопечной.

— Кодеин. — Он помолчал. — Годится? — Затем с ужасом увидел, как задрожала ее нижняя губа. О Боже, она что, собирается заплакать?

— Простите меня за волнение, но я ничего не могу поделать. Я отвечаю за Лиз.

— Вы ее дочь? — спросил доктор, желая забрать только что сказанное обратно. Чем больше он узнавал эту девушку, тем труднее было от нее избавиться. В глазах уже не светло-серых, а темных, как небо над горами, он увидел беспомощность.

— Я проводник, — молвила она низким глубоким голосом и протянула руку. — Сандра Дэвис из «Эдвенче Тревел».

Он не хотел пожимать ее руку. Он не хотел прикасаться к ней даже кончиками пальцев; его взгляд скользнул по растрепанным темным волосам, по высоким скулам, вниз — к губам, а потом к груди, скрытой под трикотажем. Когда уже нельзя было больше не обращать внимания на протянутую руку, он пожал ее. Кожа маленькой, но крепкой ладони оказалась мягче, чем он предполагал — никаких мозолей. Конечно, откуда им взяться — за туристов работают шерпы, горько усмехнулся про себя Мур.

Девушка внимательно смотрела на него.

— Вы, конечно, уверены, что Лиз богата. Не стану обманывать: эти туры стоят дорого, и ее семья в благодарность за лечение… — Сандра оглядела случайную мебель, облезлые стены, — могла бы дать хорошие деньги, которые пойдут на оборудование, лекарства или на что-то другое.

Он отступил.

— Вы пытаетесь подкупить члена американского медицинского общества? — с иронией произнес он.

Краска залила ее от корней волос до самой шеи.

— Нет, конечно, — холодно ответила Сандра, пожав плечами. — Просто почему бы больнице не воспользоваться таким случаем? Если вы слишком горды, чтобы принять плату, может, это сделает за вас кто-то иной?

Что за нервы у женщины? Сперва она предлагает ему деньги, а сейчас готова действовать через его голову.

— Нет, — грубо оборвал ее доктор. Он был на ногах с шести утра, но до сих пор не успел принять всех пациентов. Черт его побери, если он еще хоть минуту потратит на эту девицу. — Ваша подопечная может остаться здесь — миссис Кумджангх уезжает. Но утром вам придется поискать другое место.

Он щелкнул выключателем, и Сандра вышла за ним из кабинета.

Мур коротко кивнул ей на прощание, уголком глаза наблюдая, как она исчезает в душном вечернем городе. Куда она теперь? В какой из новых, вознесшихся ввысь отелей, где полно путешественников? Как она найдет такси в этом хаосе? Хватит! Глупо тратить время на дурацкое беспокойство о ней. Если она способна водить людей в горы, то сама разберется в городской суматохе.

Такси, в котором сидела Сандра, с трудом пробиралось в уличной давке вдоль узких тротуаров, мимо нищих, мимо молодых тибетцев, одетых на западный манер. Все это она едва замечала, кипя от злости после разговора с этим надменным доктором Муром. Как он улыбался, глядя на нее, когда она предлагала ему деньги для больницы! Подумать только — его пытались заставить нарушить высокие принципы! Он заставил ее почувствовать себя девчонкой. К тому же дурно воспитанной. Щеки Сандры снова вспыхнули.

Посмотреть бы на него на склонах Эвереста или заставить испытать хотя бы половину того, что пережила бедная Лиз. Нет, нет, она не хочет снова видеть его. Он, конечно, воображает себя богом в медицине, а на самом деле несносный и противный — этакий герой «мыльной оперы». Он просто невыносим. Но как без него обойтись? В отеле она встретила свою группу, в нетерпении ожидавшую известий о Лиз. Сандра решила сообщить только хорошие новости.

— Она в больнице. При ней американский доктор, похоже, очень опытный. — Неважно, что он показался ей высокомерным и бесчувственным. — Она хорошо устроена, — добавила Сандра, не проронив ни слова о том, что утром Лиз снова окажется на улице.

Туристы, облаченные уже не в тяжелые ботинки и толстые свитера, а в обычную одежду, пригласили Сандру где-нибудь нормально поесть — впервые после возвращения с гор. Сандра выделила полчаса на то, чтобы принять ванну и привести себя в порядок.

Отмокая в горячей воде после трех недель купания в ледяных ручьях, Сандра даже не почувствовала обычного наслаждения. Она думала о Лиз. После ресторана надо будет позвонить в «Эдвенче Тревел» в Калифорнию, чтобы те известили родственников пострадавшей. Пусть кого-нибудь пришлют за ней.

А Сандру ждал уже новый маршрут в Китае: путешествие на плотах по реке Янцзы. Ей так хотелось поскорее отправиться туда. Она терпеть не могла торчать в городах между походами, которые всегда испытание — ее выдержки и мастерства.

Девушка вытерлась досуха огромным махровым полотенцем, надела чистые джинсы, свитер ручной вязки цвета лаванды и повела группу в свой любимый ресторан «Як и Йети». Метр ее помнил, и Сандра была рада снова оказаться здесь, где по стенам были развешены фото покорителей горных вершин. Отсюда, из-за столика в спокойном углу, Сандра разглядывала снимок знаменитого сэра Эдмунда Хиллари, первого покорителя Джомолунгмы и его проводника-шерпа.

Сэр Эдмунд… Чувствовал ли он, как и Сандра, вечную тягу к движению, к новым местам, к головокружительным открытиям? Вот только вряд ли он так же пронзительно, как Сандра, ощущал быстротечность всего на свете.

— Сандра. — Голос самой молодой туристки, Кэти Коллинз, вернул ее к реальности. — Вон тот мужчина, ну, вон там, он уставился на тебя сразу же, как пришел. Ты разве не заметила?

Сандра покачала головой.

— Где? — Она огляделась, держа стакан с местным рисовым вином. В дальнем углу сидел спиной к ней мужчина. Что-то знакомое было в очертаниях его плеч, в волосах, спускающихся на воротник куртки.

Но кто он? Никого из ее друзей сейчас в городе не было. Мужчина повернулся к ней, и глаза их встретились. Сандра так резко поставила стакан, что бледная жидкость выплеснулась на скатерть. Доктор… Она промокнула салфеткой губы, хотя больше всего ей хотелось уползти под стол и там спрятаться.

— Кажется, я знаю, о ком ты, — пробормотала она Кэти.

Почему из всех ресторанов в Катманду он выбрал именно этот?

— Ты что-то от нас скрываешь, — сказал Джек Тернер, оглядываясь по сторонам.

— Пожалуйста, — взмолилась Сандра, — перестань вертеть головой, я все объясню.

И восемь пар глаз в ожидании уставились на нее.

— Ну, — начала она, пытаясь говорить спокойно, — этот человек похож на доктора Лиз. Вон тот. Может, он меня узнал, поэтому и смотрит.

Она взяла кусочек хлеба и мазнула по нему маслом.

— По-моему, ему одиноко, — заметила Кэти. — Может, пригласим к нам? В конце концов мы должны угостить его в благодарность за заботу о Лиз.

— Нет, нет, — замотала головой Сандра. — Он не захочет благодарности. Он не такой. — И тебе безразлично какой он, постаралась внушить она себе.

— Не могу, когда кто-то обедает в одиночестве. — Джек поднялся.

Сандра закрыла глаза, чтобы не видеть, как общительный Джек направляется к неприступному доктору Муру. Конечно, он и не подумает присоединиться к ним. Он, должно быть, решит, что это она послала Джека. Не в силах оставаться в неведении, Сандра открыла глаза. Джек тряс руку доктора, а затем, к полному изумлению Сандры, повел его через зал к ним.

Даже из другого конца полутемного зала было заметно, как она покраснела. Но это не помешало Муру подойти к ним. Вообще-то обед в одиночестве был ему не в тягость, и он не собирался принимать приглашение дружелюбного молодого человека.

Уж очень ему не хотелось сидеть рядом с туристами — это они рубят деревья для костров, нанимают в носильщики крестьян, отвлекая их от работы в полях. И какого черта он делает за их столом? Его представляют, он трясет руки всей компании.

— Вот так сюрприз, — услышал он низкий голос Сандры Дэвис. — Я и не подозревала, что вы здесь.

Он держал ее руку второй раз за день и смотрел в глаза. Лжет, подумал Мур. Ты меня видела, и я тебя видел.

Она вновь покраснела, как будто прочла его мысли.

— Я имею в виду, что не узнала вас в нынешнем наряде.

И тут же пожалела о сказанном. Его брови взлетели, и он открыл было рот, словно собирался ответить что-то резкое, но смех за столом остановил его. Все подвинулись и освободили ему место между Джеком и его женой. Сандра заскрежетала зубами.

Обычно она любила эти праздничные застолья в конце похода. Смотрела на лица окружавших ее людей, вспоминала, какими они были высоко в горах, что ели, что испытали. Но сегодня вечером Сандра постоянно ловила на себе взгляд высокомерного доктора Мура. Просто деваться некуда.

— Видели бы вы, как Сандра тащила меня через бревенчатый мостик, — рассказывала жена Джека. — Ой, я такая трусиха, а Сандра абсолютно бесстрашная.

Сандра уже хотела возразить, но Анна, школьная учительница, перебила ее:

— А помнишь, какие лепешки испекла Сандра на горячих камнях?

— А как крутила козленка на вертеле? — добавил Джек. — Из нее бы вышла великолепная жена для кочевника.

Сандра скорчила недовольную гримасу. Доктор Мур все чаще посматривал на нее, причем с недоумением: не может быть, чтобы так отзывались о тебе. Конечно, Сандра была рада, что у группы столь замечательные воспоминания о походе, но обед с самого начала походил больше на ее аттестацию, а не на прощальное застолье.

Сандра с тоской глядела на входную дверь, но путешественники никак не могли закончить разговор.

— Она самый лучший проводник по Гималаям, — сказала Нора. — И самый великодушный. Когда я сломала на ноге палец, она дала мне остатки своего бренди.

— С медицинской целью, — уточнила Сандра. Доктор Мур взирал на нее неодобрительно. — Уж если начали о медицине, — заторопилась Сандра, — я бы побилась об заклад, что у доктора Мура есть что рассказать и поинтереснее. — Она улыбнулась, и глаза всех обратились к нему.

Он с укоризной взглянул на нее, но Сандра успокоила себя, что доктор не присоединился бы к их компании, если бы не хотел ни с кем общаться.

— Ваша семья тоже живет здесь? — вопрос Кэти прозвучал резко, и Сандра вздрогнула. Кэти пытается выяснить, женат ли Мур, и он сейчас подумает… А, впрочем, какая разница? Главное, что хоть на какое-то время они позабудут о ней.

Сандра и так уже догадалась, что доктор не женат. Никакая женщина в здравом уме его бы просто не вынесла. Он женат на своей профессии, и все тут.

Мур покачал головой.

— Мой отец врач, — объяснил он. — Он и сам был бы здесь, если бы не собственная практика и необходимость поддерживать мою мать. Я счастлив, — Мур помолчал, глядя на свои руки, — что у меня нет иждивенцев, я не плачу за дом и могу делать все, что хочу.

Жена Джека округлила глаза.

— Вы хотите сказать, что не получаете денег?

Он скривился, и Сандра удивленно заморгала.

— О да, — ответил Мур. — Пациенты платят мне, чем могут. Вчера я заработал пару цыплят, а позавчера — фунт масла. Так что с голоду не умру.

Сандра неожиданно для себя улыбнулась, а другие засмеялись. Тот ли это человек, который так жестко обошелся с ней в больнице? Может быть, он такая же раздвоенная личность, как доктор Джекиль и мистер Хайд? Ведь сейчас он даже выглядел совершенно иначе.

Доктор Мур был выбрит, темные тени на лице исчезли, как и выражение сосредоточенности. Не она ли виновата в том, что он был тогда так сердит? Он поймал ее взгляд, и Сандра торопливо отвела глаза.

— И где же ваш дом?

— В Калифорнии.

Кэти с восторгом воскликнула:

— А Сандра тоже из Калифорнии! И где именно ваш дом?

— Пьемонт.

Кэти легонько толкнула ее в бок.

— Разве твой отец не живет поблизости?

Сандра уверенно покачала головой.

— Нас от Пьемонта отделяют мили и мили, — сказала она с таким выражением, что брови Кэти сошлись на переносице в недоумении.

Когда Сандра зевнула и посмотрела на часы, Джек предложил отправиться в «Рум Дадл» немного выпить. Пригласил он и доктора Мура.

— Зовите меня просто Ричард, — сказал он Джеку, а его глаза не отрывались от Сандры.

Ну нет, пусть другие обращаются к нему по имени, только не она. Сандра пожелала всем спокойной ночи. Ее спутникам было известно, что Сандра должна еще позвонить в Калифорнию и рассказать про Лиз, но все же попытались настоять на приглашении.

Сандра отказалась. Завтра им улетать из Катманду, и если она не устроит Лиз, то может не успеть на рейс. А это значит, что она не попадет вовремя в Калифорнию и не встретит тех, кто отправится на Янцзы.

Она не знала, пойдет ли Мур вместе со всеми выпить, но убедила себя, что ее это ничуть не волнует. Он стоял на тротуаре, засунув руки в карманы, и она наблюдала за ним, пока кучка подростков — все в стереонаушниках — не скрыла его от глаз Сандры.

Девушка добралась до своей комнаты в отеле, сбросила туфли, уселась на кровать, скрестив ноги, и заказала разговор. Сотрудник «Эдвенче Тревел» нашел личное дело Лиз и в нем — номер телефона ее брата. Ему позвонят, а потом сообщат обо всем Сандре. В «Эдвенче Тревел» порадовались тому, что Лиз под присмотром американского доктора. Который не хочет держать ее у себя, мысленно добавила Сандра.

Но очень скоро она узнала, что брату Лиз семьдесят лет и он болен эмфиземой легких. Не побудет ли Сандра с ней, пока не найдут кого-то еще, спросили из «Эдвенче Тревел». А тем временем другой проводник поедет с группой в Китай. Ее сердце оборвалось, а вцепившиеся в трубку пальцы онемели. Оставаться здесь, в этой грязной долине, когда все горы и реки мира звали ее к себе!

Для иного эти несколько дней показались бы просто небольшим неудобством. Но для Сандры, с тех пор как умерла ее мать, каждый день стал подарком, и она хотела прожить его как можно полнее. Околачиваться же в Катманду все равно что сидеть в болоте.

2

Было всего девять утра, а на асфальте уже лежали солнечные тени. Сандра постояла перед входом в больницу, обошла торговцев фруктами и остановилась, глядя на двойные двери. После ночи без отдыха ей совсем не хотелось оказаться лицом к лицу с Муром. В полночь она снова говорила по телефону с «Эдвенче Тревел», а потом, уже совсем поздно, вся группа собралась в комнате Кэти на прощальную выпивку.

Вопреки ее ожиданиям, Мур побывал со всеми в «Рум Дадл».

— Мне кажется, он очень одинокий, — сказала Кэти, протягивая Сандре стакан китайского пива.

Скорее презрительный. И как же они, «изнеженные американцы», не заметили этого? — подумала Сандра.

— Он спрашивал про тебя, — сообщила Кэти, блестя глазами.

— Ах-ах, держу пари, это потому, что наслушался обо мне за обедом. И о чем он спрашивал?

— Когда, почему и куда? — протараторила радостно Кэти.

— Надеюсь, ты ему рассказала, что у меня за работа. И что я уеду отсюда сразу, как только смогу, — Сандра взболтала пиво в стакане.

Кэти скорчила гримаску.

— Мы ему расписали, как ты штурмуешь горы и покоряешь реки.

Сандра улыбнулась. Кэти опустошила свою бутылку.

— Почему ты нам с самого начала не сообщила, как он выглядит?

— Я на это и внимания не обратила. — Она не сомневалась, что Кэти хорошо рассмотрела его: и глубокие темные глаза, и мощный подбородок. Почему же ей стало от этого немного грустно? Сандра почувствовала, что теряет над собой контроль.

Кэти уныло нахмурилась.

— Если ты еще скажешь, что не заметила его глаза, способные растопить снега на Аннапурне, я с тобой больше не знакома. — Она уперла руки в бока. — Ладно, Сандра, признайся, чего ты ждешь? Кого ты ждешь? У тебя кто-то есть дома?

Девушка покачала головой.

— Никого и нигде. Моя жизнь — моя работа, и это единственное, чем я дышу.

Сандра, смутившись, оборвала себя — фраза показалась ей слишком высокопарной. Она попрощалась с группой и вернулась к себе в комнату…

А сейчас она стояла на грязной улице и с грустью смотрела на белые горы, возвышавшиеся вдали. Довольно, как можно жалеть себя, когда беспомощная Лиз лежит на больничной койке? Горы будут и завтра, и через неделю. И она станет карабкаться вверх, все выше и выше. Если все сложится благополучно, она сможет встретить новую группу уже в Пекине на следующей неделе. По возвращении из больницы надо будет сразу же посмотреть расписание самолетов.

В приемном покое снова было полно народа. Вчерашняя женщина за столиком холодно и подозрительно посмотрела на Сандру, словно та собиралась что-то украсть. А может, просто не узнала в этой умытой и причесанной молодой леди взлохмаченную и пропыленную туристку? Наконец служащая указала ей в сторону одной из палат.

Сандра обошла женщину с белой повязкой на голове, скребущую желтоватый кафель пола. Острый запах дезинфекции ударил в нос, вызвав горькие воспоминания о других больницах, о других недугах и пережитых страданиях.

Скорее прочь отсюда — на свежий воздух! Но, помедлив мгновение, Сандра отодвинула тонкую занавеску у кровати Лиз. Увидев ее слабую улыбку, девушка почувствовала укол вины. Как могла она даже подумать о том, чтоб удрать?

Сандра поставила соломенную сумку на край кровати и вынула гроздь сладких бананов, пакетик миндаля и несколько журналов, купленных в гостинице.

— Когда я смогу уехать? — нетерпеливо спросила Лиз.

Сандре не хватило мужества сказать правду.

— Как раз это я и собираюсь выяснить у вашего доктора.

— Он заходил рано утром вместе с другим врачом и задал столько вопросов про спину, что я совсем забыла, о чем хотела спросить.

Итак, даже недовольный тем, что Лиз здесь, он все же уделил ей внимание. И, просидев допоздна с группой, был уже в больнице, когда Сандра нежилась в ванне и лениво завтракала. Мур, надменный доктор Мур, сам того не подозревая, заставил Сандру испытать стыд.

— Что вы о нем думаете? — Сандра осторожно присела на край кровати.

— Он замечательный. — Лиз откинулась на подушку. — Он осмотрел мою спину и все объяснил про позвоночник. — Она нащупала листок бумаги на столике у кровати. — Даже нарисовал мой сместившийся диск. Нам так повезло, что мы попали сюда, Сандра. Нам повезло, что он здесь.

Сандра кивнула и помогла Лиз устроиться поудобнее. Конечно, это удача, подумала она, выйдя в холл и направляясь к операционной, в которой работал «замечательный» доктор. Хотя индусский бог Вишну наверняка сказал бы, что это просто судьба.

Утренняя планерка удивила Мура тем, что никто из непальских докторов не возражал против американской пациентки, особенно когда он упомянул о возможном денежном взносе для больницы. Хотя чему тут удивляться — больница нуждалась в каждой мелочи, она зависела от благотворительности — иначе не выжить. И сейчас Мур уже жалел, что держался вчера с Сандрой так высокомерно.

Она вызвала раздражение своим появлением, попыткой купить его. Он думал, что с приездом в Непал навсегда расстался с миром подобных женщин. Ему здесь было так хорошо, а она ворвалась, словно вихрь, смутила его покой, нарушила обыденность существования.

Взять вчерашний вечер. Он никогда не сходился в Непале с американцами, никогда не обедал в местах вроде «Як и Йети», никогда не выпивал в «Рум Дадл». А сегодня? С чего это вдруг все утро он кидал нетерпеливые взгляды в маленькое оконце на двери операционной, ожидая, не мелькнет ли за ним ее лицо? И когда это случилось, почему он так быстро отвернулся?

В то утро три медсестры отправились домой на праздник Дазайн, из-за чего каждая операция катаракты длилась вдвое дольше. Наконец он закончил четвертую и вышел в холл, где возле стены его ждала Сандра. Сегодня в кремовой, на манер крестьянской, просторной блузке она больше походила на цыганку, чем на покорительницу горных вершин.

Когда Мур увидел ее вчера в тяжелой грубой одежде, припорошенной красноватой пылью, он и не предполагал, что эта девушка может оказаться такой хрупкой и волнующей. Сейчас, когда она приближалась, его пронзило необъяснимое желание крепко обнять ее и сказать, что все будет хорошо.

— Она может остаться. — Мур опередил вопрос. — Но только в том случае, если вы будете делать все, что обычно делает семья пациента в нашей больнице.

— Конечно, — выдохнула Сандра.

— Семья приносит еду — у нас нет кухни, ухаживает, обслуживает. Сейчас трудное время — все сестры уходят домой на праздник.

— Пока я здесь, буду делать все, что надо, — ответила она с готовностью.

— А сколько времени вы пробудете в городе?

— До тех пор, пока мне не найдут замену. — Она посмотрела на часы. — По расписанию я должна вести группу в Китай на следующей неделе.

Он тоже посмотрел на часы.

— А по моему расписанию следующая операция катаракты через пять минут.

И после нее другая, подумал он. И без помощников я уже выбился из графика. Он снова взглянул на девушку. Она крепко сцепила у груди длинные пальцы. Их глаза встретились.

— Вы уверяли, что сделаете все необходимое? — Он поколебался.

— Да, конечно.

— А в операционной?

Она затаила дыхание.

— Ваша группа считает, что вы бесстрашны и можете все.

— Нет, не могу. У меня даже нет специальной подготовки.

— Вам она не нужна. Здесь важна только уверенная рука.

— Это невозможно. Я никогда не делала ничего подобного, мне не приходилось. И при виде крови я могу потерять сознание. — Она прикусила губу.

— Идемте, и не говорите мне про плохие нервы — это при вашей-то тренированности. Да и на брезгливую особу вы не похожи.

Она вздернула подбородок.

— Конечно, я могу смотреть на кровь. Но больницы надоели мне. Я их просто ненавижу. Простите. Я бы хотела вам помочь, но не могу.

Кто же любит больницы, подумал он. Тяжелые запахи, вид больных — люди даже отказываются навещать друзей или родственников. Неужели и Сандра такая же? Все равно она ему нужна. Доктор крепко взял ее за руку и довольно грубо потянул за собой.

— Вот те несчастные, которых вы не выносите и которые ждут, чтобы им вернули зрение. И вам они безразличны? Я прошу только об одном — подавать мне инструменты. Вы даже не увидите самих пациентов.

Глаза девушки потемнели, когда он снова посмотрел на ее лицо, бледное при свете флюоресцентной лампы. Она постояла с минуту, а потом облизнула губы.

— Хорошо, — прошептала Сандра, и он отпустил ее.

— У вас получится, — сказал Мур ровным голосом. — Я покажу, где помыть руки и переодеться, и объясню, что делать.

А через несколько минут, увидев ее огромные, испуганные глаза над зеленой маской, он почти передумал. Взять женщину с улицы и привести в операционную? Уверен ли он, что она и впрямь не шлепнется в обморок? Что сумеет выполнить его указания? Будет ли от нее польза, толк? И так ли уж ему необходим сейчас кто-то? Возможно, он просто пытается показать, что его работа требует не меньше мужества, чем ее?

Пальцы Сандры заледенели в резиновых перчатках. Уж лучше карабкаться по северному склону Эвереста, чем смотреть на скальпель. И только приказ темных глаз Мура заставил ее двинуться к операционному столу, а не кинуться к двери.

Сандра механически, как робот, подавала инструменты, а потом не выдержала и посмотрела, что делает Мур.

Он как раз убирал катаракту и вместо замутненного хрусталика ставил новый, чистый, искусственный. Колени задрожали, но она устояла на ногах и протянула ему иглу. Сердце камнем забилось о ребра, когда игла проткнула живую плоть.

Операция закончилась, и Сандра вышла за Муром с ощущением, что видела сейчас чудо. Руки, все еще ледяные, тряслись так сильно, что она едва могла стянуть с них перчатки.

Мур с другой стороны раковины стаскивал свои.

— Ничего страшного, правда?

— Нет, нет, — ответила она едва дыша, — вы все делали хорошо.

— И вы тоже. — Он снял маску и шапочку, и она посмотрела на него так, будто никогда раньше не видела. Она почти простила ему все. Теперь ее уже не удивляло, почему доктора считают себя богоравными — они на самом деле творят чудеса.

Они мыли руки в молчании. Потом Мур взял ее за локоть.

— Пойдемте со мной во двор, я покажу кое-что.

Сандра молча кивнула, чувствуя тепло его пальцев на своей коже.

На большом дворе позади больницы она увидела тенты и под ними пациентов с семьями — за грубыми деревянными столами. Они устроились на ланч. Мур подвел Сандру к одному из столов и представил мужчине с повязкой на глазу.

— Мистер Аматья прооперирован на прошлой неделе. Он был слеп на левый глаз. Семья приехала забрать его домой.

Все в ожидании смотрели на Мура, который уселся на деревянную скамейку и осторожно снял повязку с пациента. Наступила звенящая тишина. По лицу мистера Аматья пробежала недоверчивая улыбка. Он взглянул на доктора и, когда тот ободряюще кивнул, стал озираться вокруг. Улыбка делалась все шире, лицо расплылось, родственники, окружив его, от счастья смеялись и плакали. Он видит! Сандра сама едва сдерживала слезы.

— Есть смысл потрудиться, правда? — спросил Мур.

Она кивнула.

— Да, ради того, чтобы увидеть такое лицо…

— Вы поможете мне еще?

Девушка не могла ответить «нет».

— Сейчас?

Мур улыбнулся и скрестил руки на груди.

— Нет, завтра.

Завтра. Она сделает все, что угодно, если еще будет здесь.

— Да, конечно, если я вам нужна.

— Вы мне нужны. — Его улыбка исчезла, и лицо стало серьезным.

Дым от жаровни клубами поплыл в их сторону, и Сандра ощутила вдруг страшный голод.

— Я пойду куплю для Лиз поесть.

— И себе тоже, — велел Мур.

Она ожидала, что доктор пригласит ее куда-нибудь, но он только стоял и смотрел вслед. В магазинчике у дороги Сандра купила сандвичи, фрукты и быстро вернулась.

Они обсуждали с Лиз, как доставить ее домой, когда придет время. Хотя врач предупредил, что это произойдет не раньше чем через несколько недель.

Приемный покой был совершенно пуст, когда Сандра покидала больницу: ни пациентов, ни доктора. Она оглядела холл, и регистратор ответила на ее безмолвный вопрос.

— Доктор уже ушел.

— Да, конечно.

Оказавшись на улице, Сандра поймала такси и поехала в отель.

Из своей комнаты она позвонила в «Эдвенче Тревел», где сообщили то, что в глубине души Сандра уже знала: ей пока придется задержаться. Проводника для похода в Китай нашли. Но ее оставляют при полной зарплате на все время пребывания в Катманду. Если она, конечно, согласится. Но как она могла сказать «нет»?

Сандра заставила себя пойти пообедать, хотя ей совсем не хотелось есть. Закат над Гималаями догорал, на город опускались сумерки, но восторженное удивление, которое она всегда при этом испытывала, пропало. Сандре казалось, будто ее попросту поймали в ловушку.

Она бросила несколько монеток в протянутые руки нищих, когда выходила из маленького ресторана. Никогда высоко в горах она не чувствовала себя такой одинокой, как здесь, среди толп туристов и горожан. Наверное, так ощущают себя тут и тибетские беженцы.

Вместо того чтобы вернуться в четыре стены гостиничного номера, она бродила по узким улочкам, мимо открытых магазинов, забитых коврами, травами, резными деревяшками. Сандра едва не налетела на бизнесмена с портфелем; посторонилась, давая дорогу женщине, ведущей быка, шею которого украшали гирлянды цветов. Воздух был тяжелым от смога, запахов чеснока, имбиря и прогорклого масла.

Желая спастись от удушливых выхлопов туристического автобуса, она свернула в переулок и внезапно споткнулась о бордюрный камень.

Сердце подкатилось к горлу, и ледяной страх охватил ее. Что это? Первый симптом приближавшегося конца? Усилием воли Сандра переставила ноги, чтобы понять, владеет ли собой. Девушка добралась до прилавка золотых дел мастера, где высились стожки из колец и браслетов. Она привалилась к углу лавки, уставилась на пламя, вспыхивавшее в небольшой кузнице, и замерла.

Когда сердце немного успокоилось, Сандра пробормотала хозяину вежливые слова и осторожно, прислушиваясь к своему телу, пошла назад — к людным улицам; ведущим к отелю.

Булыжные мостовые, сточные канавы и люки — все стало для нее препятствием. Но шагала Сандра ровнее, и уверенность медленно возвращалась к ней. Когда наконец она увидела огни гостиницы, то почувствовала невероятное облегчение. Она уже не ощущала себя несчастной оттого, что ее окружали четыре стены маленькой комнаты — здесь ждали безопасность и спасение. Без сил упав на кровать, Сандра забылась глубоким сном.

Во сне ей явился хирург в зеленой маске, со скальпелем в руке. Он склонился над пациентом и говорил, что не будет лечить иностранцев. И тут Сандра поняла, что это она распростерта на операционном столе. Сандра попыталась закричать, что вовсе не больна и ей не нужен никакой доктор, но слова застряли в горле, и она проснулась в холодном поту, запутавшись в простынях.

После душа быстро оделась, забежала в кофейный магазин в западном стиле, потом взяла такси и поехала в больницу. Сандра осторожно поставила завтрак Лиз на металлический поднос и снова приготовилась выслушивать жаркие уверения в том, какой у них чудесный доктор.

— Он сказал: вчера ты ему очень помогла, и я призналась, что ничуть не удивлена. Проводники должны уметь все. Я знаю это, я ведь и раньше ходила в походы. Но ты, Сандра — лучшая в своем деле. Это любой скажет. Потому-то все и хотят идти только с тобой.

Сандра посмотрела на гренки.

— Надеюсь, все это вы не говорили доктору Муру?

— А почему бы и нет? Ему было очень интересно. — Лиз пожала плечами и тут же вздрогнула от боли.

Сандра в тревоге склонилась к Лиз. Женщина слабо улыбнулась, пытаясь успокоить девушку.

— Вряд ли на вашем месте я бы проявила такое мужество.

Лиз покачала головой.

— Нет, конечно, я понимаю, каждый чего-то боится. Даже ты.

Сандра усадила Лиз в более удобную позу, потом быстро вышла в коридор и направилась к операционной. Может, у каждого и есть что-то, чего он боится, но это что-то не следует за ним неотступно, не заглядывает через плечо, не заставляет сдерживать дыхание. Каждый раз, когда она глотает или спотыкается, как вчера вечером, страх мощной волной захлестывает ее.

Она вдруг остановилась. Мур стоял, скрестив руки на груди, в перчатках, как и во сне.

— Вы опоздали.

Неважно, сколько добрых слов потратила Лиз, расписывая достоинства Сандры — он все равно будет думать, что ее единственная обязанность — выполнять его приказания.

— Простите, — сказала Сандра, стараясь быть вежливой, но вы не говорили, когда приходить.

— Я говорю об этом сейчас. Мы начинаем в шесть тридцать. — Он держал дверь открытой, она прошла к раковине и беспомощно встала. Он натягивал на Сандру зеленый халат, завязывал тесемки. Его руки касались спины, и по ней поползли мурашки.

Она наблюдала за ним краешком глаза. У него очень широкие ладони. Пальцы казались слишком большими для такой гонкой работы. Он действительно офтальмолог? Если так, то откуда он знает про смещение диска в позвоночнике?

— Вы давно пришли? — спросила она небрежно.

— В шесть тридцать.

— Хорошо. Завтра я тоже буду в это время.

— Вставать гораздо легче, если не болтаться по ночам в барах с туристами.

Она сердито положила кусок мыла.

— Я ни с кем не болталась по барам. Это вы ходили в «Рум Дадл», а не я!

Глаза Сандры сузились, но он продолжал скрести руки.

— Тогда где же вы пропадали вчера вечером?

Она застыла в полном изумлении.

— Я пришел в отель, но вас там не было, — объяснил Мур.

— Я не знала… Вы оставили мне записку?

— Нет, я хотел с вами поговорить.

Сандра не удивилась бы больше, если бы сам далай лама снизошел до беседы с ней.

— Я буду сегодня вечером, — сказала она. Ее любопытство пересилило страстное желание бросить Муру, что это не его дело — следить, как она проводит свободное время.

— Около восьми?

Она кивнула. Человека, попавшего в большой чужой город, вполне можно пригласить на обед. Что в этом странного? Вот только доктор вряд ли способен на такое. Или он хочет поговорить о Лиз. Но тогда почему не здесь?

Когда они высушили руки, Мур рассказал ей о пациенте, который их ждал. Тибетский беженец из местечка близ Патаны, старик, потерявший почти всю свою семью три года назад при налете китайской армии. А сам он ослеп. И все же держал магазин ковров, надзирал за дюжиной ткачей с помощью жены и старшего сына.

Операция прошла гладко. Иногда чувствуя нетерпение Мура, Сандра старалась работать быстрее. Наблюдая за его руками, она восхищалась уверенными движениями. Это гораздо лучше, чем смотреть ему в глаза, потому что с каждым разом ей все труднее было отвернуться.

Они сделали еще три операции, и Мур отпустил Сандру, не проронив больше ни слова о вечере. Она заторопилась приготовить ланч Лиз.

Вечером Сандра велела себе что-нибудь поесть и, волнуясь, стала думать о предстоящей встрече.

Было тепло, и она оделась в ярко-красную вязаную юбку и бледно-розовую шелковую блузку, которая придавала ее щекам нежный оттенок.

С отвращением к собственной суетливости она покачала головой, глядя на отражение в зеркале ванной. Сандра решила отыскать джинсы и положить конец ненужным приготовлениям. Но тут в дверь постучали, и она, швырнув сумку в гардероб, пошла открывать.

Мур казался выше и шире в плечах в обычной льняной куртке. Его лицо без зеленой маски вновь поразило ее. Он, похоже, тоже забыл, как она выглядит. Доктор окинул ее взором с ног до головы — от кожаных сандалий до кудряшек. Оба молчали. Наконец Мур заговорил.

— Я подумал, не пообедать ли нам в отеле «Васера», если вы не против.

— Пообедать?

— Да, а почему бы нет? Вы уже поели?

— Нет, но вы… сказали, что хотели поговорить со мной.

— Вот и поговорим спокойно — там хотя бы не бывает туристов.

— Хорошо, — кивнула она и пошла за доктором. — Вам чем-то не нравятся туристы? — спросила Сандра, когда они остановились на мостовой в ожидании такси.

Он ответил ей уже в машине, которая едва пробиралась сквозь толпу.

— Вы только посмотрите, что туристы сделали с Катманду, — непрестанное движение, шум, смог. Разве такой была долина пятьдесят лет назад или хотя бы двадцать пять?! А когда достроят новый аэропорт, здесь будет не двести тысяч туристов в год, а Бог знает сколько.

— А как насчет денег, которые туристы привозят с собой? Не кажется ли вам, что мы помогаем экономике этой страны? Кто станет покупать ковры и всякие резные штучки, одежду? — Она придержала пальцами мягкую ткань юбки и чуть ли не забилась в угол, подальше от доктора Мура.

— Да, все это вы покупаете, но и платите дороже, чем местные, а потому цены растут, усиливая инфляцию. — Он скрестил длинные ноги.

— Здешние люди обмениваются товаром друг с другом, — возразила она, — Взять гончаров, они ведь на нас делают деньги, и эти деньги попадают в их деревни.

— Да, конечно. — Мур поджал губы. — Но я вас пригласил не для того, чтобы спорить об экономике.

— Для чего же вы меня пригласили? — спросила Сандра нетерпеливо, когда такси остановилось перед старым отелем «Васера». Доктор был из тех, кому не по нраву, когда с ними спорят.

Они сели за столик в большом зале, потолок которого украшали сложные росписи и изображения золотых будд. Метр в тюрбане низко поклонился и принял заказ. Вопрос, заданный Сандрой, все еще оставался без ответа. На стенах горели свечи, свежие цветы стояли на каждом столе. Где-то позади них играл струнный оркестр, и его звуки напоминали шум ветра в Гималаях.

Стол был маленький, слишком маленький. Куда ни сдвинься, девушка все равно касалась коленями доктора, Мур глядел на нее, и она это знала, но не могла заставить себя встретиться с ним взглядом. Чего он от нее хочет?

Мур положил руки на стол, растопырив пальцы на белой скатерти.

— Десять лет назад несколько филантропов, друзей нашей семьи, начали одну работу. Их, а теперь и моя главная цель — покончить со слепотой в Непале. — Сандра кивнула. Он что, пытается заставить ее почувствовать свой эгоизм, раз у нее нет таких благородных намерений? — Я хочу поблагодарить за помощь. Я действительно не имел никакого права просить вас. Но я уже совершенно отчаялся, и вы сделали… работа с вами — большая разница…

Сандре неожиданно послышалась теплота в его словах — признательность, но не больше. Да, все как полагается, ради этого он и пригласил ее пообедать. И бедному сердцу вовсе незачем так выпрыгивать из груди.

— Не стоит благодарности, — ответила Сандра. — Это было не так страшно, как я воображала.

— Из нас получилась бы неплохая команда, — заметил он, глядя в самую глубину ее глаз.

Сандра залилась краской и торопливо обернулась к музыкантам в углу, лишь бы не смотреть доктору в глаза.

— Две трети слепых в Непале — из-за катаракты. — Он помолчал, пока официант ставил перед ними блюдо с экзотическим салатом из сердцевины пальмы.

Она взяла вилку и вдруг положила ее обратно. Все ясно: Мур обедал не с ней лично, а с Сандрой Дэвис — помощницей и ассистенткой.

— А еще одна треть? — спросила она.

— Разные причины, но в основном — это глазная инфекция. И меня очень беспокоит ксерофтальмия, хотя она дает только один процент слепых.

— Но почему?

— Потому что от нее страдают в основном дети до шести лет. И если посчитать, сколько лет своей жизни человек слеп… Это еще тяжелее. — Он говорил бесстрастно, но морщины на лбу стали заметнее.

— Я не видела детей у вас в больнице.

— Да потому что их здесь не лечат. Но эту болезнь легко предотвратить с помощью витаминов и свежих овощей.

Он помолчал, и Сандра ждала. Какое все это имеет к ней отношение? Или ему просто нужна тема для разговора?

— Правда, овощи в меньшей степени способствуют исцелению, чем витамины. Я хочу раздать витамин «А» в таблетках в отдаленных районах, где болезнь уже превратилась в эпидемию. Вы когда-нибудь были в долине Мананг?

— Да, я водила туда группу. Прекрасное место! — Она положила вилку и уставилась в пространство, вспоминая каменные дома горных деревень.

— Как вы туда добирались? — Он подался вперед, и его глаза ярко заблестели.

— Через долину реки Марисанди. Но туда и обратно — двадцать четыре дня пути. И это когда я вела группу.

— У нашей больницы есть проводник, он пошел бы со мной, но сейчас праздник, и все хотят провести его дома. Так что мы собираемся отправиться через несколько недель.

Сандра заметила, как улыбка преобразила его лицо, и тоже улыбнулась.

— Прекрасно.

— А вы когда уезжаете? Кстати, где она, река Янцзы? — Он отпил вина и поставил бокал на стол. — Видите, какая у меня навязчивая идея. А чего ждете от жизни вы?

Она боялась подобного вопроса. Хотя что бы она ни ответила, это нельзя будет сравнить с его высокой целью — спасать людей от слепоты. Сандра не могла признаться, что торопится, пока не пробил ее час, прожить яркую, полную, насыщенную жизнь, во всяком случае те годы, которые ей остались…

— Я? Я жду новых приключений, чтобы дух захватывало. И не строю больших планов на будущее. — Она замолчала, когда официант принес густой суп. — Хорошо это или нет, но болтаться в Катманду для меня просто невыносимо… потому что…

— Потому что вы непоседливы и нетерпеливы, — произнес он с улыбкой. Но она уловила легкий упрек в его голосе.

— Это так заметно? — спросила она осторожно.

Он ответил вопросом на вопрос:

— А что плохого в Катманду?

— Вы только что сами показали — толпы, грязь, шум. Однажды, когда вы заберетесь в горы и глотнете чистейшего воздуха… — Она прервала себя, вспомнив, что именно это он и собирался сделать.

— Но это пленительный город — перекресток, где все и вся встречаются. Вы видели храм Ньятапола?

— Нет, не видела. Я никогда не оставалась в городе надолго.

— А Шиву и королевский дворец?

— Нет.

Мур покачал головой с насмешливым отчаянием.

— Вы должны кое-что посмотреть, раз уж застряли здесь.

Сандра кивнула.

— Да, конечно.

Но она не собиралась изображать из себя туристку.

— Я могу порекомендовать вам гида. — Он улыбался. — Себя.

— О нет. — Она покачала головой. — Вы слишком заняты. Я не могу этого позволить.

— Нет, можете. Конечно, я гид не такого класса, как вы — по словам вашей группы, лучший гид в Гималаях.

— Надеюсь, вы не поверили этому? Все туристы так говорят после похода, они даже влюбляются в нас немножко и всегда вспоминают только хорошее. Напрочь забывая, кто их заставлял одолевать милю за милей и спать рядом с овцами.

— Ну, я не гожусь ни на что подобное.

— Спать с овцами?

— Влюбиться в своего проводника.

Мур с удовольствием наблюдал, как она краснеет. Держи себя в руках, Ричард. Смотри на нее спокойно. Приглашение на обед означало обычную благодарность за помощь, не более, подумал он и тут же признался, что обманывает себя.

— Я и не имела в виду вас, — возразила Сандра.

— Потому что женщины не понимают докторов, — продолжал он.

— Из-за того, что у них на первом месте работа? Но это же так очевидно. — Девушка поменяла позу, и ее колени снова задели его. Он ощутил, как между ними пробежала искра, и отодвинулся к краю стола. — Спасибо, — сказала она резко, — за приятный обед.

Неужели она ничего не почувствовала? И не заметила, как он пялился на нее и говорил первое, что приходило в голову?

— Завтра мне рано вставать, — объяснила Сандра, — чтобы вовремя прийти на работу.

Он легонько положил руку ей на спину, и они вышли из зала.

— Вы, наверное, думаете, что ваш босс настоящий тиран?

Она искоса взглянула на него, будто пытаясь что-то для себя решить.

— Скажем так — очень твердый мужчина.

Мур велел себе не настаивать на предложении показать Сандре город. Надо дать ей время узнать его, понять, что он вовсе не чудовище. В такси они сидели каждый в своем углу, и доктор говорил об операциях, назначенных на завтра.

Когда они вошли в вестибюль отеля, Мур заметил, что Сандра держится несколько холодно. Он так мало знал ее и не мог угадать, что происходит там, под гладким спокойным лбом. Впереди ее ждал Китай… Он же остается в долине. От этой мысли Мур ощутил страшную пустоту в сердце.

3

К утру Сандра, как ей показалось, поняла, что за человек Ричард Мур. Фанатик, которого ничто не способно остановить на пути к цели. Он борется со слепотой в Непале, он привлекателен, но Сандра никем не собиралась увлекаться.

Да, конечно, его миссия благородна, но у Сандры свои мечты. И главная сейчас — вырваться из Катманду. Она вспомнила о его предложении показать город, стоя перед операционной в шесть тридцать утра, и подумала, как бы отбить у него охоту снова позвать ее на прогулку.

Мур почти не говорил за работой, а когда Сандра направилась к женской палате, задержал ее.

— Мистер Вангчен уезжает сегодня и хотел бы вас поблагодарить.

— Кто?

— Старик, тибетский беженец, я его оперировал на второй день после вашего появления.

Она побрела за Муром во двор. Маленький скуластый мужчина с круглым лицом отделился от окружавших его людей и, подойдя к Сандре, сложил руки в традиционном приветствии.

Сандра ответила тем же.

— Намаете.

Мистер Вангчен повернулся к сыну-подростку, стоявшему рядом, и быстро заговорил по-своему. Мальчик, застенчиво улыбаясь, глядел на Сандру.

— Мой отец хочет пригласить вас и доктора к нам домой в субботу.

Девушка вопросительно взглянула на Мура. Тот пожал плечами, будто ему было все равно, примет она приглашение или нет.

— Думаю, вам интересно посмотреть, как живут беженцы и как они ткут свои ковры, — сказал он ровным голосом.

— Да, хорошо. — И она повернулась к мальчику. — Я с радостью приеду.

Сын перевел ее ответ отцу, все довольно заулыбались, заговорили.

Мур открыл заднюю дверь больницы и пропустил Сандру.

— Они живут в Патане. Просто стыдно проехать мимо одного из прекрасных буддийских монастырей Непала.

— Я не могу позволить вам показывать мне долину, — настаивала она.

— Один монастырь — не долина, — сдержанно ответил он.

Сандра молчала. Она начинала ощущать беспомощность и слабость рядом с сильным, волевым Муром. Он решил познакомить ее с красотами Катманду, и все тут.

— Этот монастырь по дороге? — спросила она, хотя уже знала ответ.

Он кивнул.

— Я заеду за вами в десять утра в субботу.

Сандра хотела сказать, что это слишком рано, но пациентка в коляске отвлекла ее внимание. Руки женщины судорожно двигались, а голова качалась взад и вперед. Она пыталась говорить, но глотала слова. Доктор склонился к ней, прислушиваясь, и у Сандры кровь в жилах застыла. Как бы она хотела убежать, но была не в силах сделать ни шага. Это было ужасающее зрелище, не дай Бог увидеть такое еще раз.

Мур в тревоге взглянул на девушку.

— Что случилось?

Голос Сандры понизился до шепота:

— Что с ней?

— Не знаю. Это не моя пациентка. — Он выпрямился и коснулся ладонью ее щеки. — Вы в порядке?

Тепло его пальцев успокоило Сандру.

— Все отлично, — выдавила она. Потом с большим усилием повернулась и пошла к Лиз.

Кое-как она дождалась конца этого дня. Принесла Лиз поесть, сходила в магазин по ее просьбе. Вместе они написали открытки домой. Руки Сандры наконец перестали дрожать, и Лиз, казалось, не заметила рассеянности девушки.

Наверняка у этой женщины не болезнь Хантингтона, но симптомы те же самые. Их она знала слишком хорошо, они навсегда отпечатались в ее мозгу. Признаки страшного недуга, которых она боялась так сильно, что они стали частью ночных кошмаров: дрожание головы, рук, спотыкающаяся походка, глотание окончаний слов и в конце концов полная неспособность управлять своим телом.

Она больше не встречала женщину в инвалидной коляске, но ни на минуту не забывала о ней. К субботе Сандра была в таком отчаянии, что больше ни о чем не могла думать. И только увидев Мура у своей двери в десять утра, она облегченно вздохнула. Он был в полосатой рубашке и темно-голубой спортивной куртке с потертыми манжетами. Уверенно прошагав в комнату, он без всякого приглашения уселся на край кровати и внимательно посмотрел на Сандру.

— Что вам известно о болезни Хантингтона?

Сандра задержала дыхание и, едва ворочая языком, ответила:

— Ничего. А что?

— Та женщина в кресле больна именно ею.

Она покачала головой.

— Я ничего не знаю.

Мур не спускал с нее глаз, и она почувствовала, как пламенеет. Мужчина подошел к ней, положил руку на плечо и повернул к себе.

— Мне не терпелось вырваться из больницы, увидеть что-то за пределами операционной. Но если вы так расстроены, если вы не желаете ехать…

Сердце Сандры забилось сильнее. Она вдруг поняла, как ей хочется поехать с ним и как тяжело на это решиться. Она молчала, и Ричард, резко убрав свою руку, направился к двери.

— Пошли.

Дул ветер и трепал непослушные волосы Сандры. Серые облака словно повисли на далеких пиках гор, воздух казался свежим.

— Сезон муссонов закончился? — Сандра поглубже вдохнула, уж лучше перевести разговор на погоду.

— Должно быть. — Мур взял ее под локоть и повел к машине. — Но шофер мне сказал, что духи земли и воды призывают гром и радугу.

Он открыл ей дверцу, а потом сел в машину сам. Но не в угол, а посередине, небрежно положив руку на спинку сиденья. Сандра наклонилась вперед, боясь коснуться его руки, и открыла окно.

Если бы Мур был добрым старым семейным доктором, с седыми волосами и ласковым голосом, она, возможно, доверилась бы ему. Но этот мужчина больше походил на тигра на прогулке, и она не расскажет ему о своих страхах. Никто не узнает про них. Никто.

Сандра меняла положение обнаженных ног и всякий раз касалась его брюк цвета хаки, ощущая, как в воздухе проскакивает искра. Должно быть, то проделки духов.

Мур тоже, казалось, почувствовал что-то необычное. Он попросил шофера выпустить их на мосту, и Сандра смотрела на грязную воду, священную для индусов. Ее волосами играл ветер, и она радовалась, что они закрывают лицо, на котором наверняка читалось смятение.

Отраженные в воде, взгляды Сандры и Мура встретились. Его — испытующий, но не исполненный жалости, которую она увидела бы, сообщив о том, что ей известно о болезни Хантингтона. Сандра подняла камень, бросила вниз, и отражение исчезло.

— Вы собираетесь осмотреть монастырь? — спросила она.

— Мы, — ответил он и взял ее за руку, осторожно прижимая большой палец к маленькой теплой ладони.

Хорошо, что не попал на пульс, иначе бы почувствовал, как колотится ее сердце. Она заставила себя заговорить.

— Надо купить подарок — шарф для священника, подношение монастырю и еще что-нибудь.

— Хорошая мысль. Вы намереваетесь получить благословение или спросить о своей карме?

Она покачала головой и освободила руку.

— Я ничего не хочу знать о судьбе. Мое будущее зависит только от меня самой.

Он кивнул, и они пошли через мост к городским воротам и магазину подарков.

— Вы не верите в перевоплощение после смерти? — спросил Мур, пока Сандра копалась в груде шарфов.

Она посмотрела на доктора, который разглядывал сувениры — бронзовых будд, и заметила легкую улыбку на его лице.

— А вы? — спросила она. Он скрестил руки на груди.

— Иногда. Иногда мне чудится, что я уже жил на земле. Впервые приехав в Непал, я почувствовал, что вернулся домой. Понимаете, о чем я?

Она покачала головой, заплатила за шарф и коробочку чая.

— У меня нет дома. В основном я живу на чемоданах.

Завернув за угол магазина, они оказались в узкой аллее, которая вела к лавке, где продавались всякие поделки. Переходя с одной стороны аллеи на другую, они касались друг друга плечами.

— А где ваши родители? — Мур краем глаза наблюдал за Сандрой: она торопливо вытерла тыльной стороной руки плотно сомкнутые губы.

— Моя мать несколько лет назад умерла, а отец снова женился. Они хорошая пара, но для меня это уже не тот дом… — Она остановилась перед полкой с латунными колокольчиками. — Не знаю, почему я вам все это рассказываю.

— Я задал вопрос.

— Ах, да. — Она огляделась, будто ее загнали в угол, и Мур тут же раскаялся в своей навязчивости. — Так где этот монастырь?

Мур указал в сторону площади, и девушка пошла вперед, а он отстал и с восхищением смотрел на ее изящную фигуру, на плавный изгиб бедер, любовался легкостью шага. Он должен узнать ее как следует. И хотя для некоторых она стала едва ли не идолом, в его отношении к ней было очень много земного.

Магазины отделили их друг от друга, и Мур вновь увидел Сандру уже во дворе монастыря XII века. Она отдала свои дары священнику и теперь разглядывала сцены из жизни Будды, изображенные на стенах. Ее лицо было безмятежно и ясно.

Он, Мур, расстроил ее, а Будда вернул покой. Что ж, он больше ни о чем не спросит, пока девушка сама не расскажет о себе.

Ричард прошептал ей на ухо:

— Золото для крыши дал богатый купец.

Она закинула голову и сощурилась от яркого блеска. Потом медленно пошла по двору, осматривая резные молитвенные круги ручной работы.

Мур показал эротические сцены, вырезанные на храме Джаганна, решив объяснить их с точки зрения истории и архитектуры.

Она наклонилась, чтобы лучше разглядеть переплетенные обнаженные тела, но потом отвела глаза, которые сегодня были цвета неба, и покраснела.

— Они не кажутся… — она умолкла, не желая обнаружить собственную неопытность, — они не кажутся анатомически точными. — Сандра повернулась к фигуркам с таким видом, будто подобные сцены наблюдала каждый день.

— Да, они неточны, — согласился Ричард. — Но я восхищаюсь ими как произведениями искусства.

— Конечно, — кивнула она. — Но удивительно, что их выставили на всеобщее обозрение.

— Я объясню. — Он посмотрел на серые облака, наплывшие на небо. — Богиня молнии — целомудренная девственница, и она никогда не поразит храм с такими непристойными изображениями.

Сандра проследила за его взглядом. Кажется, богиня поищет сегодня другое место для удара.

— Давайте поторопимся, если мы хотим добраться к Вангченам до грозы.

Они миновали расположившихся лагерем торговцев, чьи лошади были привязаны возле тентов из шерсти яков; лавки, где продавали мистические камни и китайские туфли, и наконец добрались до новых магазинов. В одном из них лежала груда ковров, а стены украшали самые яркие. Сын мистера Вангчена поднялся из-за столика в углу, сияя улыбкой.

— Добро пожаловать, доктор моего отца и его леди!

Мур пытался не обращать внимания на застывшее лицо Сандры. Он не знал, за кого ее приняли, но только не за медсестру.

Сын мистера Вангчена повел их по узкой лестнице в жилую часть, находившуюся над лавкой.

— Что вы им про меня сказали? — пробормотала не оборачиваясь Сандра.

— Ничего, — выдохнул Мур. — Не знаю, с чего они взяли, будто вы моя дама.

Мистер Вангчен, его жена и младший сын приветствовали их в большой, устланной коврами комнате, как самых почетных, важных гостей усадили на софу перед столом из розового дерева, украшенным причудливой резьбой.

Миссис Вангчен отправилась за чаем, а старший сын степенно переводил благодарности отца.

— Правительство Непала сделало для нашей семьи много хорошего, — начал он. — И самое главное — дало возможность работать, путешествовать, пользоваться прекрасной медицинской помощью.

Мур поклонился в знак признательности, а сын продолжал:

— В вашей больнице нас ждала не только помощь, но и внимание и… и… — он наморщил нос в старании подобрать нужное слово, — доброта. Три долгих года мой отец знал только нужду и лишения. Теперь то время вспоминается как страшный сон.

Мистер Вангчен кивал, а по его щекам катились слезы. Сандра замерла.

— Сейчас наконец все хорошо. Вы вернули отцу зрение. Все трудности позади. — Он сложил руки. — Мы благодарим вас… обоих.

Миссис Вангчен со счастливой улыбкой на лице принесла чай, а ее муж вынес несказанной красоты шелковый ковер в голубых и серебристых тонах. Он разложил его на коленях Сандры и Мура. Девушка подняла на доктора умоляющие глаза.

— Я не знаю, что говорить, — прошептала она.

— Скажите — спасибо.

— Но ведь это не мне. Я не могу его принять. Он ваш.

Мур покачал головой.

— Он наш. Его дарят нам обоим.

— Не нам, — прошептала сердито Сандра. — Они все на свете перепутали.

Мистер Вангчен наморщил лоб и что-то сказал сыну.

— Мой отец спрашивает: что-то не так? Вам не нравится ковер?

— Он чудесный, — заверила его Сандра, — и очень нам нравится.

— Память на всю жизнь, — сказал вдохновенно Мур, глядя на девушку.

После чая с тортом, после новых слов благодарности доктор и Сандра вышли вслед за хозяином на улицу. Глаза мистера Вангчена были мокрыми от слез.

— Я никогда вас не забуду, — сказал он Ричарду, и тот тоже ощутил комок в горле…

Они остановились возле кафе на площади Дурбар, сели за столик под навесом, положив ковер на третий стул. Несколько капель дождя упало на Мура, и он придвинул стул Сандры поближе к себе.

— Может, войдем? — Его голос показался слишком громким в тишине, явно предвещавшей бурю.

Она покачала головой.

— Здесь лучше.

Ричарду тоже нравился этот воздух, словно пронизанный электричеством. Ему нравилось, что рядом с ним Сандра, и ему казалось, будто их только двое в этом кафе, только двое на этой площади, только двое на всей земле.

Сандра отодвинула свой стул, и скрежет металла по цементу ударил по нервам Мура.

— Так что это было? — требовательно спросила она.

— Я уже сказал, не представляю. Мистер Вангчен знал, что вы ассистировали мне на операции. Он видел вас в больнице. Большинство пациентов считают вас медсестрой, а не моей… моей… Больше никем. — Наморщив лоб, он отхлебнул холодного китайского пива. — О Боже!

Сандра подалась вперед.

— Что?

— Кажется, я понял. — Он откинулся на спинку стула и медленно выдохнул. — Мистер Вангчен был одним из моих первых пациентов, когда полтора года назад я приехал сюда. Тогда было рано оперировать его катаракту, и я назначил другое лечение. Он очень любопытный человек и все расспрашивал, почему я еще не женат. Вот я и сообщил ему, что у меня есть невеста.

Сандра посмотрела на серое небо, казалось, ее больше интересовала погода, чем его слова. Если он думает, что ее волнует, есть ли у него невеста, то глубоко ошибается.

— Я сказал ему, что она приедет позже, и вы — единственная американка, появившаяся с тех пор. Вот он и решил, будто вы моя невеста. — Мур допил свое пиво.

— Возможно, — отозвалась Сандра натянутым голосом.

Повисло долгое молчание. Он ждал, спросит ли она его о невесте, но этого не произошло.

— Вам, наверное, интересно, действительно ли у меня есть невеста? — наконец проговорил он.

И был вознагражден легкой улыбкой, притаившейся в уголках губ.

— У вас и впрямь есть невеста? — спросила она, точно выполняя повинность.

— Есть, но она никогда не приедет ко мне. Когда я оказался здесь, то понял — это место ей не понравится.

Сандра посмотрела на него с любопытством.

— Но вы-то чувствуете себя здесь как дома?

— Да. Смешно, правда? Приезд сюда перевернул всю мою жизнь. Я собирался всего на несколько месяцев — на год самое большое, но, увидев эту долину, этих людей, понял, что надо делать… Знаю только одно — ничего более важного для меня не существует.

— Даже невеста?

— Даже она. — Ричард положил руки на стол. — Может быть, это звучит бессердечно, но я одобряю ее. Она бы не выдержала здесь и двух дней. — Он промолчал о том, что Софи отказалась приехать, заявив, что собиралась замуж за респектабельного доктора, а не за бессребреника. Не сказал Мур и о том, как одиноко ему было здесь вначале. Неважно, все случилось так давно, и время почти залечило раны…

Он встал и протянул к ней руки.

— Давайте доставим вас домой вместе с вашим ковром до того, как разразится гроза.

Сандра вздохнула.

— Это не мой ковер. Он ваш. У меня даже нет комнаты для него. Пожалуйста.

— Хорошо. Я сохраню его до тех пор, пока у вас не появится свой дом.

Уже говоря это, он понял, что совершает ошибку. Ее глаза, мгновение назад светившиеся теплом, стали холодными точно сталь.

На обратном пути Сандра торопилась, будто не желая оставаться с ним ни минутой дольше. Он нарушил невидимую преграду, которую она возвела между ними, и снова превратилась в бесстрашного проводника, зовущего группу вперед и выше.

В отеле Сандра пробормотала что-то вежливое и быстро взбежала по ступенькам, а он остался с ковром под мышкой. Долгожданный дождь уже падал на голову. Мур медленно направился домой, не замечая, как намокают его брюки и куртка. Он пытался понять, почему она так переменилась и что влечет ее в горы, на высокие пики, к неспокойным волнам океана, почему она не хочет иметь дом и семью? Такая ли уж она искательница приключений, как говорит о себе? Что скрывает от него?

Но как бы то ни было, он не собирается задавать вопросы. Пусть все идет своим чередом. А ему надо вернуться к работе. К тому же совсем скоро предстоит путь в долину Мананг, которая уже превратилась в мечту. А Сандра Дэвис поедет в Китай и будет делать то, что хочет. И пусть эта встреча останется кратким эпизодом, и они больше никогда не встретятся. Он промок до нитки, одежда прилипла и холодила тело. Мысль о том, что он больше никогда не увидит Сандру, леденящим страхом пронзила сердце.

4

Духи земли и воды продолжали взывать к грому и радуге несколько дней подряд, тепла не было, сеялся скучный дождь. Сандре нравилось, что клубы пыли уже не окутывают больницу, но это, пожалуй, все, что ее радовало. Мистер Вангчен и его благодарственная речь заставили ее почувствовать себя маленькой, погруженной только в свои проблемы и забывшей о других.

По ночам ей снились слепые дети, они звали ее на помощь, но она поворачивалась к ним спиной и спешила на порожистую стремнину Янцзы.

Мур больше не упоминал о походе в долину Мананг, не предлагал показать храмы или другие достопримечательности. Они говорили только о больных, и дни тянулись муторно и длинно. Вечерами не с кем было перекинуться словом, а ночью Сандра металась, думая о детях, которым не выжить без витамина «А».

В пятницу утром в операционной Мур уронил ножницы, что казалось совершенно невероятным. Он ткнул пальцем в корытце со стерилизованными инструментами, и Сандра протянула ему другую пару. Доктор посмотрен на нее долгим взглядом, а потом отвернулся и принялся разрезать и зашивать пациента как ни в чем не бывало. По его темным глазам она поняла — что-то стряслось.

После операции он не стал ее ждать, как обычно, а стянул с себя зеленый халат, толкнул дверь и вышел.

Сандра поспешила за ним.

— Что случилось? — спросила она, когда он завернул за угол.

Он остановился.

— Я уронил ножницы, вот и все. Никогда раньше этого не было и, скорее всего, никогда больше не будет. Не о чем тревожиться.

По лицу Мура было заметно, сколько ему приходилось работать, сколько видеть страданий и боли. Ей хотелось разгладить складки около упрямых губ, морщины на лбу, но она просто положила пальцы на его руку.

— Я беспокоюсь. Когда в последний раз у вас был выходной? — спросила она, хотя уже знала ответ. Тот день, когда они ездили к Вангченам, день, начавшийся обещанием радуги и закончившийся ливнем, которого один из них не избежал.

— У вас усталый вид, — сказала Сандра.

— Погода, — отозвался он уклончиво. — На меня влияет погода.

Она склонила голову набок и испытующе посмотрела на Мура.

— И как от этого можно избавиться?

С минуту он глядел на нее так, будто что-то решал для себя.

— Немного солнца. Может быть, даже радуга. День не в этой долине.

— А где?

— Я знаю одно место. Вы бы поехали со мной?

— Когда? — спросила Сандра, чувствуя, как снова подчиняется воле этого человека.

— Завтра.

Она колебалась.

— Я не могу. Лиз…

— Одна из сестер вчера вечером вернулась в больницу. Я попрошу ее присмотреть за Лиз, принести поесть. — Он говорил так, как если бы они уже обо всем договорились. Может быть, и так.

Сандра боролась с искушением провести день беззаботно, а не в больнице.

— Вы уверены?

— Да. Но пообещайте больше не говорить ни о прошлом, ни о будущем. Или лечение не пойдет мне на пользу.

— Вы имеете в виду, что не станете говорить даже о долине Мананг? — недоверчиво спросила девушка.

— Только не о долине Мананг, — уверил Мур. Он велел ей утром захватить плащ и ждать в вестибюле полностью готовой. А потом добавил, что поедут они на автобусе.

Сандра вернулась в отель, еле сдерживаясь от телячьей радости. Обычный выходной, прогулка по окрестностям, но ее охватило смешное чувство: она впервые в жизни не ведала, куда и зачем идет. Впервые!

Теперь это известно только Муру — самому волнующему мужчине, которого она когда-либо знала. Сандра и раньше встречала привлекательных мужчин. Они участвовали в походах, иногда ухаживали за ней. Но там она была проводником, а они — туристами. У Сандры свои правила, гораздо строже, чем могли представить в «Эдвенче Тревел»: никаких приключений — для нее секс не просто физическое влечение.

Почти всю ночь Сандра лежала без сна, боясь, что как, только закроет глаза, увидит Ричарда. Нет, она никуда не должна идти с этим человеком, ни на день, ни на час. Он волнует ее так, как никто прежде.

Наконец Сандра заснула и почти тотчас услышала стук в дверь. Она босиком побежала, чтобы открыть.

— Вы не готовы, — с укоризной сказал Мур, оглядывая ее, одетую в белую хлопчатобумажную ночную сорочку до колен.

Она сощурилась.

— Вы уверены, что уже рассвело? Разве еще не полночь?

— Я подожду вас внизу, — сказал он, повернулся и направился в пустынный вестибюль.

Почему он не попросил служащего отеля предупредить ее, что уже здесь? Зачем он увидел эти спутанные кудри, серые затуманенные сном глаза, контуры нежных грудей под ночной рубашкой? Он и так уже думает о ней больше, чем следует, и конечно, больше, чем вообще способен думать о женщине. Мур не собирался застать ее врасплох. Она показалась ему такой уязвимой, такой желанной…

Пора отпустить Сандру Дэвис. Незачем удерживать ее дольше в больнице, он скажет ей об этом сегодня. Пусть она забежит попрощаться с Лиз — и все. Никогда они не должны снова видеться.

Девушка шла по вестибюлю. Одетая в брюки и куртку цвета хаки и пурпурную блузку, она была похожа на экзотическую птицу. Сердце Ричарда тяжело забилось в груди. Нет, она никогда не должна быть с ним снова. Никогда. Это очень долго — никогда.

Сандра натянуто улыбнулась, серые глаза отражали свет старомодных люстр. Он одобрительно кивнул, взглянув на ее рюкзак.

— Вы готовы ко всему.

А он? Да, он тоже готов ко всему, но только не к разлуке с ней.

Они приехали на такси к окраине города и стали ждать автобус. Сандра с любопытством разглядывала смеющихся людей с утками в плетеных клетках. Когда подошел автобус, они с Муром втиснулись в него, зажатые крестьянами с пузатыми мешками риса и женщинами в больших платках и черных юбках, из-под которых виднелись татуированные лодыжки.

Бедро Сандры упиралось в Мура. Он положил руку на спинку сиденья, касаясь ее шеи. Девушка отвернулась к окну, боясь встретиться с ним взглядом. Автобус карабкался вверх, и Сандра ощутила восторг, как обычно, когда отправлялась в горы. Неважно, что только на один день. Ее радость никак не связана с Муром, уверяла она себя. Ей просто некуда деваться от его руки, мягко придерживавшей ее за плечи на повороте, от его близости, от его теплого дыхания на щеке.

Грязная дорога кончилась, все пассажиры вышли. И тут начался дождь. Сандра расстегнула рюкзачок, вынула плащ, Мур натянул оранжевую ветровку на голову, и они отправились через рисовые поля. Одежда девушки намокла, пот, смешиваясь с дождем, тек по лицу.

На краю поля Мур остановился.

— Простите за такую погоду.

Она покачала головой.

— Пустяки. Хорошо оказаться за городом и прогуляться пешком. Куда мы теперь?

Он указал в сторону женщины, убиравшей рис на склоне.

— Туда.

Через полчаса дождь перестал, и они сняли намокшие дождевики.

— Это место как-то называется? — спросила Сандра. Она привыкла к постоянным вопросам туристов: сколько идти, сколько миль, а откуда самый лучший вид для съемки? И сама не привыкла оставаться в неведении.

— Да, — произнес он, но больше ничего не добавил.

Они шли по узкой дороге, превратившейся в неровную, грязную тропу, и очень скоро Сандра нашла ответ на свой вопрос — на обычной деревянной доске значилось: отель «Вид на Гималаи». Она не знала, чего ждала, но, увидев простенькое двухэтажное кирпичное здание, почувствовала разочарование. К счастью, Мур не мог этого заметить, поскольку шагал сзади.

Каменная дорожка вела к террасе, где цвели красные канны и желтые ноготки, ослепительно яркие. На минуту она задержала дыхание. На холмах сияла изумрудная зелень, в бриллиантовом солнечном свете высился пик Эвереста.

Сандра позволила рюкзаку соскользнуть с плеч, и Мур подхватил его. Полной грудью она вдыхала свежий чистый воздух.

— Мы на небесах, — прошептала она. Он посмотрел на Эверест.

— Нет. Небеса там. Мы только на полпути к ним.

Сандра улыбнулась. Птицы парили над долиной, откуда-то доносился голос флейты — пленительный и сладостный. Девушка легко опустилась на ткань шезлонга.

Ричард положил руку ей на плечо.

— Вы не завтракали? Я пойду принесу что-нибудь.

Она ничего не ответила и лишь раскинула руки, желая показать, как нравится ей это место. Но он уже удалился, и она сцепила пальцы на коленях.

Мур вернулся в сопровождении худенького улыбающегося официанта, который держал поднос, уставленный едой. Местные хрустящие пирожки, начиненные шпинатом, сладким картофелем, блюдо с рисом и бараниной в густом коричневом соусе.

Глаза Сандры от удивления округлились.

— Это завтрак?

— Это еда, — объяснил он. — И нам будут приносить новые блюда, пока мы не скажем, что хватит.

— Хватит, — протянула она, — ведь нас только двое.

Мур поглубже уселся в кресло, оглядел пустую террасу и безлюдную долину внизу.

— Боже, благодарю тебя, — пробормотал он со вздохом.

Сандра съела больше, чем за всю прошлую неделю, внезапно превратившись в весьма прожорливую особу, чему причиной были, наверное, высота и подъем. Потом они выпили горячего сладкого кофе, и Сандра сняла куртку, туфли и закрыла глаза, отдаваясь солнечному теплу.

Ей казалось, она парит над долиной вместе с ястребами, а потом заснула так глубоко и спокойно, как если бы ничто в этом мире не беспокоило ее. А когда проснулась, по долине уже ползли тени, а Мур наблюдал за ней от края террасы, привалившись к деревянным перилам.

— Я могла бы остаться здесь навсегда, — сонно пробормотала Сандра.

— А на ночь? — спросил он неожиданно для самого себя.

Она увидела незанавешенные окна комнат, а затем перевела пристальный взгляд на Ричарда. Заметив в его глазах странное выражение, она удержалась от согласия и, с трудом сглотнув, проговорила:

— Я так не думаю.

— Навсегда начинается сейчас, — заметил он.

— Не для меня.

— Сандра…

Она вскочила. В его голосе звучала настойчивость.

— Медсестра останется с Лиз до вашего возвращения. Она вообще может заменить вас, если вы не против. Сестра говорит по-английски, и к тому же очень славная.

Сандра уставилась на Мура.

— Вы о том, что я могу отправиться в Китай? — Но вспомнив об их обещании не говорить о прошлом и будущем, зажала рот рукой.

Уголки его губ поднялись, но глаза стали темными и мрачными.

— Пойдемте и все обсудим. Я знаю, как эта поездка важна для вас. Простите, что не мог отпустить вас раньше.

— Так я свободна? — Сандра не знала, смеяться или плакать. От радости она крепко обняла Ричарда, но тут же пожалела об этом. Запах его рубашки, высушенной солнцем, чистый воздух и прикосновение к широкой груди точно спустили с привязи накопившееся в ней желание, и она в тревоге отступила назад.

Он скрестил руки на груди и посмотрел на нее. Если бы он знал, что она чувствует… Сандра уперлась локтями в поручни перил, приходя в себя и наблюдая, как туман окутывает вершины белых гор. Где-то за ними долина Мананг. Где-то там дети, ждущие помощи. Без нее они ослепнут. Сандра кашлянула.

— А вы? Когда вы отправляетесь в свой поход?

Мур ответил не сразу.

— Точно не знаю. Дело в проводнике. Один уже было согласился, но потом не смог, а больше никто не оторвется от дома в праздники.

Обычные слова, но Сандра и по тону, и по выражению лица Мура догадалась, как он расстроен.

— Когда вы об этом узнали?

— Да только вчера.

— Перед операцией? — Упавший инструмент, неожиданная подавленность — все теперь стало понятно.

— Да, — сказал он. — Может, лучше подождать до весны, ведь совсем скоро горные тропы занесет снегом.

— Но вы еще успеете, если найдете проводника.

— У меня его нет.

— Но если вы его найдете, — упорствовала Сандра, зная, что, если он сейчас попросит ее, она согласится.

Ричард покачал головой.

— Не беспокойтесь. Это не ваша забота.

— Вроде бы и не ваша. Но собираетесь-то вы. Вам нужен проводник, я им и стану. Может быть, это судьба. Может, мне начертано свыше пойти с вами.

— А я думал, вы не верите в судьбу.

Черт побери, она что, должна упрашивать этого упрямца? Может, он и не хочет идти с ней, но сейчас у него нет выбора.

Сандра глубоко вздохнула.

— Если вы согласны взять меня с собой, я пойду. — Она все сказала, теперь его очередь.

Солнце садилось за горы, и лицо доктора оказалось в тени.

— А как же Китай?

— Вместо меня кого-то нашли. Так что я свободна. В Китай в другой раз. — Голос Сандры звучал спокойно, но внутри ее всю трясло. Почему она идет на это вместо того, чтобы собрать вещички и удрать из Непала прямо сейчас? Не потому ли, что у нее возник шанс придать своей жизни более глубокий смысл, сделать что-то по-настоящему важное? Из-за детей? Или из-за самого Мура? Было ли это бессознательное желание побыть с ним подольше, узнать, что кроется под зеленой маской хирурга? Если так, если она собиралась двадцать четыре дня оставаться с мужчиной, необычайно привлекавшим ее, не лучше ли первым же самолетом улететь в Китай?

Он оттащил Сандру от перил и взял за плечи.

— Вы уверены? — Его глаза впились в лицо девушки. Он силился понять, почему она хочет пойти с ним.

— Да. — Она попыталась отвести взгляд, но не могла. — Я… Я должна… Ради вас, ради детей.

Стоя на полутемной террасе, Сандра дрожала. Что она делает? Такой трудный маршрут, да еще с таким трудным мужчиной.

— Пойдемте что-нибудь выпьем, — предложил Ричард, словно ничего не случилось.

Сандра снова посмотрела на открытые окна. Интересно, какое это чувство — проснувшись, увидеть солнце, всходящее над Эверестом? Мур проследил за ее взглядом, но ничего не сказал.

В маленьком баре, обшитом деревянными панелями, они потягивали бренди, а потом спросили расписание автобусов у буфетчика в тюрбане. Он поднял брови.

— Автобус застрял в грязи, сэр, — объяснил он Муру. — А завтра он отправится как обычно.

Сандра подняла глаза от бренди, а Мур пожал плечами.

— Мы сами не привыкли к таким поздним дождям в этом сезоне, — извинился бармен за погоду.

— Я хотел бы получить две комнаты на ночь, — сказал Мур, и Сандра, согревшаяся от бренди, согласно кивнула. О Лиз позаботятся. Что плохого, если она проведет ночь на полпути к небу?

Бармен перестал протирать стаканы.

— Но у нас все занято.

Они в недоумении оглядели пустой зал.

— Что?

Мужчина кинул полотенце на стойку.

— Все занял полковник Праджапати со своей группой. Они приезжают сюда каждый год. День ходят по горам, а потом с комфортом устраиваются здесь на ночь.

— Полковник известен в Катманду, — пояснила Сандра, — он любит джин с тоником по вечерам.

В тот самый миг раздались гулкие шаги, а громкие голоса нарушили тишину вечера. В минуту весь бар заполнился пропыленными туристами, шумными после тяжелого дня в горах. Возглавлял их полковник Праджапати.

Он сразу же узнал Сандру и направился к их столику.

— Какое удовольствие видеть вас, дорогая мисс Сандра.

Полковник поднял свой стакан, приветствуя ее, и она представила ему Мура.

— Как вам удалось, доктор, найти не только вторую из всех лучших проводников в Гималаях, но и самую прелестную?

Мур посмотрел на Сандру, она покраснела и опустила темные ресницы. Самая прелестная, подумал он, самая волнующая и самая недоступная.

— Просто удача, полковник, — улыбнулся Мур. — Скажите, сегодня у вас заняты все двенадцать комнат?

Господин Праджапати оглядел бар, считая по головам своих туристов.

— Может, я смогу уговорить кого-то уступить вам комнату. — Он окинул взглядом Мура, а потом встревоженную девушку.

— Две, — сказала она твердо. — Помогите нам.

— Конечно. И поскольку у меня большая комната, я могу приютить одного из вас. — И воззрился на Сандру, давая понять, кого именно имеет в виду.

Доктор положил руку на пальцы Сандры и пристально посмотрел на полковника.

— В этом нет необходимости. Мы, конечно, легкомысленно поступили, не заказав комнату заранее, но если вы уступите нам одну из своих…

Праджапати поклонился и пошел к своей группе, столпившейся возле стойки бара.

— О чем вы — нет необходимости? — пробормотала Сандра и отдернула руку. — Почему бы вам не спать в одной комнате с полковником?

— Он хочет не со мной, а с вами.

Сандра скрестила руки на груди.

— Он меня не получит.

Мур наблюдал, как ее серые глаза темнеют.

— А кто? — мягко спросил Ричард, но она только покачала головой.

Полковник вернулся с ключом от комнаты, расположенной над террасой, и вложил его в ладонь девушки.

— Приятных сновидений, — подмигнул он ей.

— Ваша репутация меняется, — проговорил Мур. — Ледяная принцесса тает.

Смех Сандры удивил доктора. Он ожидал, что она примется разубеждать его, но ошибся.

— Вы так думаете? — Ее глаза блеснули.

— Я думаю, вы слегка удручены. — Он улыбался, будто желая сгладить неловкость ситуации.

— Это только ваше мнение, — ответила она непринужденно.

— Это всего лишь подозрение.

— Действительно. — Сандра покрутила стакан с бренди. — У проводников ужасная репутация. Считается, мы не упустим своего.

Мур осушил бокал.

— И вы тоже?

— Нет.

Прозвучал гонг, они встали и вслед за туристами пошли в столовую. За обедом доктор и Сандра шутили и смеялись, а после молча направились в свою спальню — маленькую комнату с чудесным видом из окна.

Сандра вышла на балкон посмотреть, как выплывает над горами луна. Даже без света было заметно, что в спальне всего одна кровать. Сердце Мура неистово забилось. Так почему она вдруг собралась с ним в долину Мананг? Что заставило Сандру передумать? Он любовался ее фигуркой, хрупкой в лунном свете, холмиками грудей, плавным изгибом бедер, нежным профилем, от одного вида которого у него перехватывало дыхание.

Он снял туфли, засунул их под кровать. В носках прошел по комнате и встал позади Сандры, положив руки ей на плечи. Она пошевелилась, но не сбросила их. Ее волосы пахли солнцем, и Ричарду нестерпимо захотелось зарыться лицом в эти непослушные кудри, которые нимбом окружали изящную головку. Впервые увидев ее, он испытал такое же неодолимое желание прикоснуться к ее волосам и узнать, каким будет ощущение.

Мур тяжело дышал, уткнувшись в ее шею подбородком. Сандра напряглась и повернулась.

— Ричард, — сказала она низким хриплым голосом, зажегшим огонь в крови. — Нам обоим надо кое-что понять.

— Да, прекрасно, — ответил он, готовый согласиться со всем, что услышит.

— Ни этой ночью, ни во время путешествия, — объявила Сандра, — я не собираюсь с тобой спать.

Он глубоко вздохнул и посмотрел на широкую кровать.

— Я имею в виду — я должна буду спать с тобой, но я не собираюсь…

— Понимаю, — отозвался Мур, даже не осознавая смысл сказанного. Он дошел до него только через несколько секунд. Огорченный, Мур повернул девушку за плечи к лунному свету, чтобы видеть ее лицо. — Почему?

— Я дала себе зарок никогда не увлекаться кем-то из своей группы.

— Но я не из твоей группы, — заметил он.

— Или вне группы, — добавила она.

— Сандра, тебе все равно не прожить без любви, без привязанности. Это невозможно, особенно для такой, как ты — молодой и очень привлекательной. Это даже плохо для здоровья. — Он хотел вытянуть из нее тайну. Чего, чего она боится?

По бледному лицу пробежала дрожь.

— Ты, может быть, и доктор, но я лучше знаю, что хорошо для моего здоровья, а что нет. И никем не собираюсь увлекаться — ни тобой, ни кем-то еще. Ни сексуально, ни эмоционально. — Она сжала его руки так сильно, что он ощутил ее ногти через грубую ткань рубашки.

Глаза Сандры блестели непролившимися слезами, и Мур осторожно обнял девушку, зная, что силой ее не удержать. Она уткнулась лбом в грудь мужчины, затаившего дыхание. Не было слышно ни звука, только легкий дождик сеялся где-то внизу на поля.

Когда Сандра подняла голову, глаза были ее сухими и светились легкой улыбкой.

— Ну что ж, надо устраиваться. Пойдем спать.

— В одной кровати? — скептически спросил он.

— А ты видишь еще одну?

Он в замешательстве покачал головой… Может, она не чувствует того, что он? Может, она собирается с ним в долину только из-за стремления сделать доброе дело? Тогда это все упрощает. И нечего ему лежать с открытыми глазами, мечтать о поцелуях и думать, какие у нее губы на вкус, отдают ли вином, которое они пили за обедом. Незачем все это знать. Сандра дала ему понять совершенно ясно: он ее не волнует. Ничуть. Иначе она не заснула бы сразу в каком-нибудь дюйме от его тела. Испытывая от всего этого едва ли не полное отупение, он повернулся на бок, уставился в окно и пролежал так, пока солнце не окрасило белые пики оранжевым заревом. Она права. Перед тем, как отправиться в путешествие, надо все расставить по своим местам, чтобы он не наделал глупостей.

Когда Сандра встала, он закинул руки за голову и наблюдал, как она с рюкзачком выходит из комнаты, направляясь в ванную. Вернулась она умытая, свежая, зубы блестели, волосы аккуратно причесаны. Она выглядела так, будто готова ко всему — абсолютно ко всему, кроме эмоционального или сексуального увлечения. Она посмотрела мимо него в окно.

— Угадайте, что там? — спросила Сандра. Он поднялся, во рту так пересохло, что он едва мог говорить. Мур провел взмокшей рукой по щетинистому подбородку.

— Что? — прохрипел он.

— Радуга.

Мур босиком вышел на балкон. Облака, бледное солнце и радуга, перечеркнувшая небо. Конец ее коромысла был где-то за Эверестом.

Он почувствовал руку на своем плече, но не пошевелился.

— Спасибо. — Ее голос звучал мягко.

Он кивнул, не в силах говорить и не в силах больше владеть собой. Должно быть, это хрупкое создание вытесано изо льда, но он — точно нет. Мур откашлялся.

— За что? За радугу или за полкровати? Или за мою восхитительную сдержанность, за то, что я не изнасиловал тебя во сне?

Она так резко отдернула руку, будто обожглась.

— За все сразу. Пойдем?

На обратном пути Сандра в молчании сидела между женщиной в ярком свитере и Муром во влажной мятой рубашке. Она считала, что поступила правильно, но так ли это? Она всегда устанавливала правила в самом начале путешествия и четко выполняла их. Туристам непременно объясняли, откуда пить воду и можно ли спать с проводником. С Ричардом она поступила так же. Тогда почему он раздражен?

Сандра покинула его на автобусной станции в Катманду и пошла к своему отелю, тяжело ступая грязными горными ботинками. Не разрешая себе оглянуться и посмотреть на уставившегося ей вслед Ричарда, Сандра с удивлением подумала: как же она собирается прожить двадцать четыре дня рядом с мужчиной, которому явно не по нраву соблюдать правила?

Наступило утро понедельника. Сандра купила походную печь, кое-какую еду, взяла напрокат палатку и спальные мешки, наняла носильщика-шерпа. Потом зашла в местное отделение «Эдвенче Тревел», расположенное между чайной лавкой и магазином горного снаряжения, чтобы сообщить о предстоящем походе. Потом Сандра отправилась в больницу попрощаться с Лиз.

Та едва не расплакалась, когда Сандра посвятила ее в свои планы.

— Ты поступаешь правильно, — сказала она, но ее нижняя губа дрожала. — Я буду скучать без тебя. Доктор Мур говорит, что я смогу уехать домой через неделю-другую. Где ты будешь в это время?

Сандра услышала приближавшиеся голоса — начинался утренний обход. Она встала и быстро задернула занавеску у кровати Лиз.

— Если все сложится удачно, мы пройдем половину пути, — сказала она, стараясь не обращать внимания на голос Ричарда. Если бы она ушла несколько минут назад, то не столкнулась бы с ним до завтрашнего утра в аэропорту.

Голос Мура раздавался все ближе, все громче. Ей хотелось сказать ему, что она много думала о совете увлечься кем-то. Она уже увлечена — жизнью, людьми, но не им, и никогда этого не сделает. Успокоившись, она склонилась к кровати Лиз, но та, заслышав Мура, беседовавшего с пациентом на соседней кровати, громко позвала его, и Сандра вздрогнула.

Он отодвинул занавеску. Сандра не встречалась с доктором с тех пор, как они расстались на автобусной станции, только по телефону обсуждали подготовку к путешествию, и Сандра не готова была увидеть его гладко выбритое лицо, волосы, падавшие на лоб, блестящие глаза.

Сандра мягко обняла Лиз и пообещала, что позвонит ей в Штаты, потом кивнула и почти выбежала из палаты. Но Мур оказался у нее за спиной.

— Где ты была? Я заходил вчера вечером. Мне сказали, что ты ушла.

— Да, ушла. Звонила шерпу, чтобы он встретил нас в Покхаре.

— Значит, ты не передумала? — спросил Мур, подстраиваясь под ее шаг.

Она покачала головой.

— Я никогда не передумываю.

— Я так и знал. — Мур открыл перед ней дверь.

Сандра приостановилась, чувствуя на себе его пристальный взгляд.

— Я не поблагодарила тебя за тот день… за тот день в горах. — Она посмотрела на улицу, едва замечая пыль, машины, толпы людей. — Прекрасное место, я им просто очарована.

— А я отделался от своей ипохондрии. — Его темные глаза сузились.

Девушка улыбнулась.

— А я вернула себе сон. Должно быть, воздух или что-то еще.

Он взглянул на Сандру так, что ее колени задрожали. Неужели она, бесстрашный проводник, побоится отправиться на двадцать четыре дня в горы с одиноким добродетельным человеком? Конечно, нет.

Доктор наконец повернулся, чтобы идти.

— Мне надо к пациенту, — объяснил он. — Сделать запись в его карте.

— Ты уверен, что будешь готов завтра?

Он кивнул.

— Увидимся в аэропорту в семь. Если не передумаешь.

— Я не…

— Знаю, что не… — Мур помолчал, держась рукой за дверь. — Я уже и не надеялся попасть к тем людям, и вдруг завтра мы отправляемся к ним…

Сандра улыбнулась, заметив, как восторг и удивление преобразили его лицо.

Одной рукой она помахала Муру, а другой остановила такси. Этот взрослый самоуверенный мужчина похож на ребенка, который рвется в лагерь. Будет ли этот поход для него первым? Она забыла спросить. Ну какой же она после этого проводник? Сандра вздохнула. Неважно. Она обещала повести его в горы и поведет — она никогда не меняет своего решения.

5

На следующее утро они, как и договорились, встретились в аэропорту. Уложили свой багаж за двумя рядами сидений в маленьком самолете.

— Что это? — Сандра указала на набитую битком дорожную сумку.

Доктор сел в кресло за ней и, перекрывая шум моторов, прокричал в самое ухо:

— Кое-что из инструментов, медикаменты, витамин «А» и антибиотики.

Сандра покачала головой. Никогда в жизни она не тащила с собой такую тяжесть, даже отправляясь в кругосветное путешествие.

— Целая клиника.

Он пожал плечами.

— Никогда не знаешь, что понадобится. Люблю быть готовым ко всему.

Она повернулась к кабине, самолет вырулил на узкую взлетную полосу. Никогда не знаешь, что случится, и никогда не можешь все предугадать, подумала Сандра. Именно из-за этого путешествия такие увлекательные.

Настроение Сандры поднялось, когда самолет пошел вверх. Начало — всегда самая лучшая часть пути. Еще нет усталости, а все невзгоды и сложности остались там, внизу. Каков-то из доктора горный турист? И что еще важнее — что он за человек? Ей вдруг пришло в голову, что она ничего не знает о его прошлой жизни — до Непала.

Перед выходом на маршрут она всегда изучает, в какой форме ее группа, задает вопросы, вроде: «Опишите, как вы проводите время на свежем воздухе». Но в самолете так шумно.

Последний раз она видела Мура на свежем воздухе, когда они возвращались из отеля «Вид на Гималаи». Ричард шел быстро, гораздо быстрее, чем она. Сандра болталась сзади — в той пыли, которую он поднимал длинными ногами. Неприятные воспоминания.

Следующий вопрос: «Кого уведомить в случае несчастья?» Если Мур упадет и повредит спину, как Лиз, ей придется сообщать не в «Эдвенче Тревел», а его родным. Она должна будет позвонить матери, отцу или бывшей невесте. Сандра нахмурилась и мысленно задала еще один вопрос: «Состояние здоровья?» Состояние здоровья? Широкие плечи, мускулистое тело, блеск темных глаз, крупный рот — они-то и смущали ее.

Вопрос четвертый: «Как вы хотели бы поселиться — один или с кем-то вдвоем?» Она покраснела, вспомнив о кровати, в которой провела ночь бок о бок с Муром. Сандра лежала так тихо и так крепко закрыла глаза, что ему нипочем не догадаться, как жар его тела кружил ее голову. Если она нечаянно касалась его, то готова была разорваться на тысячи раскаленных осколков.

Сандра заставила его думать, что сделана изо льда. Она заставила Мура поверить, что крепко спала, когда он изнывал от бессонницы. И надо уверить его, что она непроницаема для ветра и дождя так же, как для страха и страсти. Это лучше, чем правда, лучше, чем увлечься тем, чьи глаза способны заглянуть в душу и открыть все, что она прятала за обликом отважного горного проводника.

Она повернулась к Ричарду, тот смотрел в окно, но, увидев ее лицо, изобразил некое подобие улыбки. Она тоже улыбнулась и усилием воли заставила себя отвернуться. Этот поход ничем не отличается от других, сказала она себе, разве что поведет она только одного человека. Чуть больше напряжения, чуть больше интимности. Но это вовсе не значит, что следует утратить контроль над своими чувствами, еще не ступив на путь к долине Мананг.

Сандра сдавила пальцами виски и чрезвычайно строго напомнила себе о том, кто она и чего хочет от жизни, почему согласилась на это путешествие с весьма привлекательным и очень деликатным доктором, одна улыбка которого заставляла ее забыть обо всем на свете. Да, путешествие будет нелегким. Но, похоже, она запомнит его на всю жизнь.

В Покхаре они встретились с носильщиком Кибо, шерпом по национальности, и утром тронулись в путь.

Остановились у родника, и пока Мур набирал воду, Сандра, развернув карту на широком камне, стала обсуждать с Кибо предстоящий путь. Мур склонился над ними, и она почувствовала его руку на своей спине. Она попыталась унять дрожь, пронзившую тело, и сказала, не отрывая глаз от карты:

— Мы пойдем по реке Марисанди. — Она провела пальцем по голубой линии на карте. — Потом двинемся с запада на восток — от Аннапурны к Манаслу и Хималчули.

— Куда мы сможем дойти сегодня? — Ричард был полон энергии, в его голосе слышалось нетерпение.

— Может, вот сюда. — Сандра указала на маленькую точку на карте и ощутила, как каменеет ее тело.

— Не стоит замедлять темп из-за меня, — сказал он, — Я могу идти.

— Уверена, что можешь. — Девушка повернулась к Ричарду. Лицо доктора оказалось так близко от ее лица, что она даже разглядела желтые крапинки на радужке его глаз. А если дотянуться до него и коснуться губ? Сандра отстранилась. Что это с ней? И вообще, пора дать ему понять, кто здесь главный. Она — ведущий, он — ведомый. Хотя ему это, конечно, не понравится.

— В первый день надо привыкнуть к климату, к высоте. — Она помолчала и посмотрела себе под ноги.

— Но уже почти ноябрь, — возразил Ричард, — если рано выпадет снег и занесет тропы…

— Я знаю про снег и про тропы, — прервала она. — Я уже была здесь и поэтому согласилась тебя вести. — Она положила руку на его плечо, о чем тут же пожалела. — В первый день все горят желанием идти и идти, — сказала она, понимая, что Ричард Мур — не все.

Она убрала руку, а он уставился на нее, ожидая продолжения горячей речи.

— Тебе ведь идти, — добавила она. Заметив на его лице скептическое выражение, Сандра забеспокоилась. Потом глубоко вздохнула и процитировала инструкцию «Эдвенче Тревел». — «Утренний и дневной переходы длятся от трех до четырех часов с двухчасовыми перерывами в живописном месте, во время которых готовится горячий ланч».

Ей показалось: его взгляд потеплел и она решила, что он склонен согласиться с таким распорядком.

— «Стоянка выбирается в зависимости от красоты места…» — продолжала цитировать Сандра.

— Могли бы мы пропустить красоты природы и двухчасовой горячий ланч? — спросил Мур. — Мы идем по делу, а не отдыхать. Неудивительно, что туристы вырубают леса, если поглощать каждый день горячий ланч…

— «…А также недалеко от воды». — Она свернула карту и засунула ее в задний карман. — Не сомневаюсь, что мы сможем не обращать внимания на самые высокие и самые красивые горы в мире. И обойтись без горячего ланча, хотя Кибо будет готовить его на газовой плитке. Но это смешно. Поход все равно займет у нас двадцать четыре дня, если ты не шерп и не шагаешь по этим тропам каждый день. — Она оглянулась на Кибо, чьи ноги состояли из одних мускулов. — Я не могу заставить тебя смотреть на горы или есть горячую пищу, но после всех этих месяцев, проведенных в зеленых стенах операционной, я думаю…

Мур сбросил с плеч мешок и шмякнул его в пыль.

— Ты думаешь, я собираюсь тратить время на то, чтобы нюхать маргаритки? У меня совсем другие планы. Ты хоть когда-нибудь вспомнила о тех, кто не может увидеть горы, потому что вообще ничего не видит, кто не нюхает маргаритки, потому что в слепоте своей не может различить их? Эти люди не дают мне покоя, и я больше не намерен тратить время впустую. Хорошо, пусть будет по-твоему, ты — гид, и мы продолжим наши философские дискуссии на привале у воды. — Сделав это последнее заявление, Мур повернулся и сел на тропу.

Сандра взглянула на Кибо, который кивнул и пошел вперед. Она покраснела от злости. Все ясно, она пытается превратить благотворительное мероприятие в увеселительную прогулку. Он — человечный, тревожится о других, а она — легкомысленная, озабоченная только тем, как бы получше провести время. Черт с ним, с его благородством. Пусть идет весь день без еды и воды, если ему так хочется.

Она же остановится на ланч, будет слушать сладостную музыку гор, будет восхищаться пиками. Рюкзак подпрыгивал на спине, Сандра шагала, пытаясь не обращать внимания на Мура, который уже опередил ее ярдов на пятьдесят.

Мур шел по узкой тропе, не оборачиваясь. Он и так знал, что маленькое тело Сандры словно слилось с природой, а ее кудряшки весело обрамляют лицо, обращенное к пикам, покрытым снегом. Во рту у него пересохло, желудок свело от голода. Всего два часа пути, а он уже не прочь взять обратно каждое слово, сказанное в то утро, особенно те, что относились к ланчу.

Он хотел и горячий ланч, и Сандру Дэвис и… ничего больше. Где он ошибся? Первое — ему следует отделаться от самодовольства этакого добродетельного доктора. Решив это, он остановился посреди тропы.

Заросли банановых деревьев окаймляли ее с обеих сторон. Продравшись сквозь толстые листья, Ричард оказался под ветками, тяжелыми от спелых плодов. Маленькие красные бананы почти сами падали в руки. Он услышал шаги и шорох ветвей. Должно быть, Сандра, перед которой ему следует извиниться. Он увидел ее, прежде чем она заметила Мура, потому что шла, глядя не вперед, а себе под ноги. Девушка хромала.

— Сандра.

Она посмотрела на него, тронутая тревогой в его голосе.

Он выбрался из зарослей и схватил ее в охапку.

— Что случилось?

Глаза Сандры цвета сланца были спокойны. Она колебалась, не зная — сказать ему или нет.

— Да эти новые ботинки, — наконец ответила она, вырываясь. — В первый день в них всегда трудно.

— Дай посмотрю.

Сандра покачала головой.

— У меня есть пластырь, и я заклею стертое место, когда остановимся на ланч.

— Надеюсь, уже скоро, — сказал Мур. — Тебе известно, что любая армия держится только на сытом желудке?

Она не верила своим ушам. Мур протянул ей банан.

— Хочешь?

— Спасибо. — Она повернулась и пошла, прихрамывая и чистя банан.

Ричард нахмурился.

— Ты всегда надеваешь в поход новые ботинки? — Он едва не наступал ей на пятки.

— Никогда, — бросила она через плечо. — Но в конце прошлого похода я пообещала старые ботинки шерпу. Думала, пойду на плотах и будет время разносить перед горами. Потом упала Лиз, а дальше — сам знаешь.

Он знал. Так же как и то, что она предпочла бы оказаться сейчас на бурной реке, а не здесь с ним, может, вообще где угодно, лишь бы не с ним. Он до сих пор недоумевал, почему она согласилась вести его. А теперь еще натерла ногу, и он в этом виноват.

Ричард смирил свою гордость.

— Когда мы остановимся? Я хочу осмотреть твою ногу.

— Нет, не хочешь. Ты хочешь есть.

— И это тоже, — кивнул он. — Если бы я сказал, что ошибся, что был не прав, ты бы остановилась?

— Прав или не прав, мы остановимся чуть дальше. Кибо, наверное, уже разжег печь. — Сандра замедлила шаг, и он едва не налетел на нее. — Но предупреждаю, это будет живописное место. — Уголки ее губ поползли вверх.

Мур почувствовал облегчение. Может, она все-таки не сердится?

— Я переживу, — уверил он Сандру. — А если оно и впрямь живописное, то просто закрою глаза.

В молчании они прошли еще минут пятнадцать, заросли сменились рисовыми полями. Он уловил запах картофеля и вскоре увидел ровный берег реки. Кибо сидел возле печки и переворачивал картофельные блины с луком, морковкой, капустой и сельдереем. На другом берегу рыбачили женщины.

Мур сбросил рюкзак и сел на большое покрывало, расстеленное Кибо. Сандра расположилась напротив, и он потянулся к шнуркам на ее ботинках.

Девушка подняла колени к груди.

— И сама могу.

— Дай я.

Сандра сжала побелевшие губы, и он удивился, как долго терпела она боль. Мур осторожно снял носок, и Сандра невольно охнула, когда он коснулся красной кровяной мозоли. Доктор согнул ее ногу и потрогал кожу. Сандра запрокинула голову.

— Лучше полечить, пока не лопнула, — сказал Мур. — Если бы ты не была такой упрямой…

— Я упрямая? Это ведь ты торопишься, — напомнила она.

Он вытащил из своего мешка марлю и мазь с антибиотиком. Сандра вздохнула и разрешила смазать ногу и заклеить натертое место. Мур положил ее ногу к себе на бедро и задумчиво посмотрел на Сандру.

— Бог мой, ты, должно быть, думаешь, что я монстр и не захотел бы остановиться ради тебя. — Мужчина пробежал пальцами по своду стопы, легонько массируя ее.

Сандра вздрогнула и закрыла глаза, позволяя удовольствию разлиться по всему телу. Никогда ей не говорили, что стопа — эрогенная зона.

— Неважно, — как сквозь вату, донесся до нее собственный голос.

— Это важно для меня. — Он снял другой ботинок и носок, а потом умелыми пальцами стал творить с ее маленькими ступнями что-то невероятное. С замиранием сердца она поняла, что никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Он словно создавал из нее совершенно новое, незнакомое ей существо. Все тело Сандры пылало огнем. А что если бы его пальцы делали все, что он хотел? А чего он хотел?

Сандра чувствовала его пальцы на своей коже, и сладкая истома переполнила женщину. Она теряла над собой контроль.

— Мур, — сказала она, — я в порядке. Мне хорошо. Спасибо. — Она открыла глаза и села. Он с легкой улыбкой дал ей отстраниться, наблюдая за Сандрой глазами темными и мягкими, как коричневый бархат.

А Кибо уже стоял над ними, предлагая по тарелке дымящихся картофельных оладий. Ели молча. Она боялась, что Мур догадался об ее состоянии. Конечно же, следует быть осторожнее и не допускать подобного еще раз. Будет лучше, если он останется таким же противным, как сегодня утром, а не добрым и внимательным.

Мур положил вилку и, будто прочитав ее мысли, сказал:

— Утром я был очень противным. Прости.

— Не извиняйся, — заторопилась она, — ты был прав. Мы здесь по делу, а не на отдыхе. Я постараюсь не забывать об этом.

— Нет, это ты была права. — Он откинулся на локти, наблюдая за женщинами в соломенных шляпах и ярких юбках. — Иногда я хочу вот так же встать по колено в воде и ловить рыбу весь день, но успеть надо так много, а времени так мало.

Сандра кивнула и взяла у Кибо чашку чая.

— Я знаю, я чувствую то же самое, только время трачу на какие-то пустяки. — Он покачал головой, но Сандра продолжала: — Ты погружен в свою работу, помогаешь другим. Я погружена в себя и чувствую, что моей жизни нужны перемены. Иногда ты заставляешь ощущать себя совершенно жалкой.

Он положил руку ей на колено.

— Окажись так, разве ты была бы сейчас здесь? Нет, ты бы плыла на плотах. И никогда не осталась бы с Лиз. А потом, ты же помогала мне в операционной. Ты права только в одном — твоей жизни нужны перемены.

Сандра посмотрела на него долгим взглядом, потом поставила на землю пустую чашку. Осторожно натянула ботинки, завязала шнурки и встала.

Ричард взирал на нее так, будто пытался что-то решить. Все ли она сказала ему? Или нет?

Девушка протянула руку, он ухватился за нее и дал поднять себя на ноги. Носки их ботинок соприкасались. Потом его руки оказались на ее руках, а его лицо — так близко к ее лицу, что она затаила дыхание.

Сандра хотела, чтобы он поцеловал ее — всего один раз. Только бы узнать, какие у него губы, и все. И он поцеловал, словно на память, просто прикоснулся губами к ее рту. А потом спокойно взял рюкзак, как будто ничего не случилось.

Сандра стояла, чувствуя себя обманутой и злясь на себя за свои фантазии. Если бы он поцеловал ее так, как она хотела, в первый же день, что бы с ними было на двадцать четвертый? Воображение рисовало разные картины, когда они снова зашагали по тропе. Она была рада, что Мур идет позади и ей не видны его широкие плечи, легкая поступь, темные волосы, почти касающиеся воротника влажной рубашки. Все наладится, когда они выйдут из этой влажной, навевающей чувственность долины, подумала Сандра. Вдыхая свежий воздух гор, она забудет о своем волнении, о бешеном биении сердца.

Дневное солнце светило безжалостно, когда Мур и Сандра пробирались через бамбуковые заросли. Испарина обволакивала девушку, мешала дышать, ноги налились свинцом. На пути к деревне им попадались местные шемеки, Сандра улыбалась женщинам, одетым в жакеты цвета бургундского вина, которые были расшиты желтым и оранжевым бисером.

Они с Муром сошли с тропы и принялись рассматривать здешних красоток в струящихся длинных юбках. Мур явно восхищался ими. А женщины? Они тоже взирали с немым восторгом на этого высокого мужчину в мятых брюках цвета хаки, с большим чувственным ртом и темными глазами, полными любопытства. Внезапно Сандра ощутила себя совершенно серой и заурядной на фоне этих ярких экзотических созданий.

Было еще тепло, хотя наступили сумерки. Путешественники остановились на ночь на берегу грязноватой реки Кондори, пенящейся от осенних ледниковых потоков. Если на Мура и произвел впечатление дикий поток, то он об этом ничего не сказал. Мур стоял, наблюдая за Кибо, который ловил на обед рыбу. Потом повернулся и, увидев Сандру у себя за спиной, нахмурился.

— Покажи ноги, — велел он.

Она кивнула и пошла к стоянке, откуда с благодарностью наблюдала, как Кибо готовил блюдо с рисом и сооружал столик под густыми ветвями.

Ели опять молча, рокот воды, ударяющейся о камни, заменял беседу и напоминал музыку. Рыба была хрустящей, очень нежной, а после нее Кибо подал в маленьких стаканчиках ракси.

Крепкий местный напиток помог Сандре избавиться от боли в ноге.

Она привалилась к нагретому солнцем камню и ощутила спиной благодатное тепло. Мур сидел напротив, на пне, со стаканом в руке и глядел на реку.

— Ты была права, — сказал он.

— Насчет чего?

— Живописных стоянок и запаха маргариток.

Она улыбнулась. Может, этот поход не будет таким уж не похожим на другие? Однако прежде рядом не было никого, похожего на Мура. Никого никогда в ее жизни, похожего на Мура.

Под неумолчный шум реки Кибо расстелил матрасы, вытащил спальные мешки и исчез в темноте устраиваться на ночь. Сандра уже не могла видеть Ричарда, но, почувствовав на себе его взгляд, ощутила волнение.

Она рассеянно потерла подошву ноги. Молчание становилось тягостным. Не оттого ли, что она вынудила его извиниться? Или он чего-то ждал? Она кашлянула.

— Я была не права. Я понимаю, что большинство докторов так заняты, что не могут тратить время на отдых… и на то, чтобы нюхать маргаритки.

— Мой отец не такой, — раздался голос Мура. — Он каждую среду играет в гольф. Для него я просто ненормальный: работаю без продыху и почти ни за что. И моя мать считает так же. И невеста, бывшая невеста.

— И почему же она твоя бывшая невеста? — Сандра никогда не задавала личных вопросов членам своей группы. Впрочем, как и они — ей. Но здесь на берегу бурлящей реки, на ночном воздухе, похожем на бальзам, за миллионы миль от всего… Она закинула голову, посмотрела на звезды и подумала, что очень многое хотела бы знать о Ричарде Муре.

— Не потому, что я ей тоже кажусь сумасшедшим. Нет, не только в этом причина. — В его голосе, почти бесстрастном, послышалась горечь. — Она не хотела ехать в Непал и не хотела жить на небольшие средства. Она хотела оставаться в Пьемонте, где я мог обеспечить ей приличное существование.

— Ну и что в этом плохого?

— Ты знаешь, каково соотношение докторов и пациентов в Калифорнии?

— Один к двадцати?

— Почти угадала. А сколько людей без медицинской помощи в Непале? Конечно, знаешь. Ты была в деревнях. Мой Бог, если бы я сумел уговорить отца приехать сюда…

— Почему же нет?

— Слишком поздно. У него практика, жена, дом и весьма безбедная жизнь… Все то, что мне не нужно.

— Включая жену? — вырвалось у нее. Сандра слышала, как Мур встал и принялся ходить взад-вперед.

— Если бы не моя мать, отец мог бы делать что-то стоящее вместо того, чтобы вырезать складки жира на животе или подтягивать кожу на лицах тщеславных женщин.

Было все еще тепло, но всякий раз, когда Мур говорил «жена» или «женщина», по спине Сандры пробегал холодок.

— А разве пластические операции делают не особые хирурги?

— Все виды операций делают хирурги.

Сандра поменяла позу, но продолжала смотреть на звезды, ее голос звучал ровно.

— Но женщины разные. Не все они тщеславны или надеются в жизни только на счастливый билет…

— Конечно, нет, — сказал он с некоторым изумлением, — разве я это утверждаю?

— Ты сказал, что не хочешь жениться. — Она пыталась говорить небрежно, почти без всякого интереса.

Мужчина остановился и уставился в темноту, силясь рассмотреть лицо Сандры. Ее низкий голос очаровывал его, но сейчас, продолжая разговор, он хотел видеть, блестят ли у нее глаза, плотно ли сомкнуты нежные губы.

— Я — нет, — ответил он и сам удивился, а правда ли это. — Дело не в том, что я не хочу иметь жену… А в том, что жены не хотят меня. Их нельзя винить. Я довольно тяжелый человек. У меня свой путь, и самая ценная из моих вещей — тибетский ковер, вернее, его половина.

— Я уже сказала, что ковер целиком твой.

— Ты думаешь, это поможет?

— Поможет найти жену для доктора, которому платят маслом из молока буйволицы, бананами и тому подобным? Сомневаюсь. — Она улыбнулась.

С деньгами или без них, но после той ночи вдвоем, когда он вел себя безупречно, Мур стал для нее самым лучшим человеком, который когда-нибудь убегал из Пьемонта, штат Калифорния, или откуда-то еще на этот склон Гималаев. Хотя она скорее умрет, чем признается в этом.

— А ты? — Его голос поначалу прозвучал резко. — Разве тебя никто не хочет в жены? — спросил он чуть мягче.

— Верно, — кивнула она, — из гидов получаются дрянные жены. Мы любим приказывать, мы восторженны…

Перед ней стоял Ричард. И когда он привлек Сандру к себе, все слова куда-то пропали. Она собиралась рассказать, как дрожат колени и сердце рвется из груди, когда она видит Эверест в лучах восходящего солнца, но колени дрожали уже сейчас, и единственный, кого она видела перед собой, был Мур. Это он, запах его кожи, заставил сердце рвануться из груди.

Его пальцы скользнули по ее рукам вверх — до самой щеки.

— У нас много общего, — сказал он. Его губы легко и горячо прикоснулись к ее щеке. А когда она обняла и прижалась к Ричарду, его губы нашли ее губы. Он ощутил сладость рисового вина и сладость самой Сандры. Он забыл, что она всего лишь его проводник и это первый день их долгого пути. Сандра Дэвис была единственной женщиной в его жизни, которая приводила в восторг, кружила голову.

6

Мур ничуть не удивился, когда Сандра внезапно объявила, что пора спать. Он уже свыкся с быстрой сменой ее настроения, но решил со временем выяснить, почему она то таяла в его объятиях, то через секунду снова становилась холодной и неприступной.

Он стоял и наблюдал, как она уверенной рукой наливает воду из фляги в чашку. Его грудь все еще вздымалась, а тело ныло от желания снова обнять ее, но он не был уверен, что Сандре этого хочется.

— Прости, — начал Мур, — это мой первый поход, и я пока не знаю всех правил. Ты сейчас объявишь отбой и станешь проверять, кого нет на месте, да?

Сандра повернулась к нему. В бледном свете луны он увидел ее крепко сжатые губы.

— Ричард, мы уже сто раз говорили об этом. Я объяснила тебе, как отношусь к связи с мужчинами из группы. Взаимные симпатии возникают — мы же одни в горах довольно долго, взаимное влечение естественно. Мужчины влюбляются в проводников, а проводники — в мужчин. Такое случается постоянно, но…

— Но это утомительно, — прервал он. — Я прекрасно понимаю — новый поход, новые мужчины, влюбленные в проводника. Так что ясно, почему ты придерживаешься своих правил. Кроме других недостатков, у меня есть еще один — до меня все доходит медленно. Но этот поход для меня особый. И ты — человек особый. По крайней мере, я так думаю. Но никогда не смогу узнать наверняка, если ты не дашь мне такой возможности. Не прячься от меня, Сандра.

Она покачала головой. Ему показалось, что в глазах девушки сверкнули слезы, но Сандра так быстро отвернулась, что он не был уверен — так ли это.

Глухим голосом она сказала:

— Ты ведь сам повторял мне, что мы идем в горы по делу, а не ради отдыха. В конце концов здесь не Багамы. И когда я предлагала тебе все-таки найти время и полюбоваться красотой пейзажа, я не имела в виду… — Она нерешительно умолкла.

— Ты не имела в виду, что я воспользуюсь твоим расслабленным состоянием после двух стаканчиков ракси. Ладно, согласен. Но ты дала понять, что ничего не чувствовала, когда я тебя целовал. — Ричарду хотелось схватить ее, повернуть к себе лицом — пусть подтвердит ему это, глядя в глаза. Но плечи Сандры опустились. Она молчала.

Мур был уверен, что она тоже испытывала какое-то чувство, быть может, прежде и незнакомое ей. Нет, не могла она этого отрицать, он знает.

Ричард расстегнул молнию спальника, разложил его на надувном матрасе и растянулся на спине. Он слышал, как Сандра подошла к своему спальнику, как зашуршали о его ткань майка и шорты, прикрыл глаза рукой и заснул.

Мур проснулся еще до рассвета и увидел, что Сандра низко склонилась над ним. От нее веяло такой свежестью, что он подумал, не сон ли это.

— Ричард, просыпайся.

Он сел рывком и ударился головой о ее подбородок.

— Извини, что я тебя бужу, — тихо промолвила она, — но Кибо говорит, в деревне, вверх по реке, рожает женщина. Ты пойдешь?

Он кивнул и потянулся за ботинками.

— А в чем дело?

— У нее ужасные боли и роды слишком затянулись.

Он встал и нахмурился.

— Затянулись? А когда начались?

Сандра вытерла вспотевшие ладони о шорты.

— Не знаю. Ты, конечно, скажешь, что роды вообще дело долгое, но эти люди очень терпеливы и не жалуются по пустякам. Поэтому мы с Кибо решили… — Она встретилась взглядом с Муром и прикусила губу.

— Надо кое-что с собой взять.

Девушка с облегчением вздохнула. Он был так спокоен, от него исходила такая уверенность, что Сандра подумала: заболей она — никого другого, кроме Ричарда, не захотела бы видеть рядом.

Он уложил инструменты и лекарства в рюкзак. Кибо повел их вдоль реки, и они шли несколько километров, пока не заметили огни. Появившиеся из темноты люди окружили их, и Сандра поняла, что те взволнованы. Один из мужчин торопливо приблизился к Кибо и что-то ему сказал.

— Он говорит, ребенок пошел, — перевел Кибо. — Надо торопиться.

Вот и задний вход низкого кирпичного дома. Мур помыл руки в умывальнике за дверью, а потом кивнул Сандре.

— И ты помой.

— Я?

— Ты можешь мне понадобиться. — Он коснулся ее плеча и ободряюще улыбнулся. — Ты мне понадобишься.

Мужчина отдернул занавеску — в комнате, освещенной тусклой керосиновой лампой, на узкой кровати металась женщина с раздутым животом. Старуха в бесформенном наряде стояла рядом, сжимая ее руки. Сандра попросила принести чистую тряпку и горячей воды, а сама села на край кровати и стала считать продолжительность схваток, пока Мур осматривал рожавшую. В ее округлившихся глазах стояли слезы, она стонала и показывала на спину.

Мур нахмурился.

— Боли в спине. — Он взглянул на Сандру. Та осторожно повернула женщину на бок и принялась массировать ее. Схватки стали чаще, Сандра уперлась ногами в пол и глубокими сильными движениями растирала спину женщины. Пот лился по лицу Сандры, роженицу сотрясали болезненные конвульсии, а Мур слушал стетоскопом, как бьется сердце плода.

Шли часы, схватки наступали уже через каждые две минуты. Руки Сандры онемели, она промокала влажный лоб измученной женщины, шептала ласковые слова на английском и непальском.

Наконец Мур принял ребенка, это был мальчик. Ричарду пришлось перевернуть его вверх ногами и шлепнуть, после чего тот закричал. Доктор перерезал пуповину и отдал младенца матери.

На миг Сандра перехватила взгляд Мура и попыталась скрыть выступившие на глазах слезы. Конечно, для него это просто очередные роды, но для нее — чудо появления на свет. Еще раз взглянув на малыша в материнских руках, Сандра и Мур на цыпочках вышли из комнаты.

Они медленно возвращались в свой лагерь.

— Ты впервые видела роды?

— Да, — тихо ответила она, потрясенная.

— Теперь ты знаешь, как это, когда тебе самой придется…

Сандра затаила дыхание.

— Что?

— Ты будешь готова к рождению своего ребенка. Тебе известно, чего ждать. — Он уверенно шагал по камням, обходя кусты.

Сандра прищурилась, глядя на бледно-голубое утреннее небо.

— Вряд ли. Я не собираюсь иметь детей. И даже выходить замуж. — Она смотрела на его рюкзак, покачивающийся на широкой спине, и думала: какая же в этом человеке скрыта сила — сила, способная спасать жизнь другим. Он внезапно замедлил шаг, и Сандра едва не налетела на него.

— А почему нет?

— Почему нет? — К счастью, Мур снова прибавил скорость, и она попыталась говорить ровным голосом. — Ну, думаю, тебе и так ясно: я все время в разъездах, меня никогда нет дома, разве это семья?

Ричард молчал, и Сандра не поняла, расслышал ли он ее за ревом реки или просто не знал, что ответить… Она вдруг захотела сказать ему то, о чем никогда и никому не говорила: возможно, в ней сидит ген болезни Хантингтона. В этом случае глупо и безответственно выходить замуж и рожать детей.

— А дети? Что я с ними буду делать? Ты можешь представить меня с ребенком в рюкзаке? — Она следила за дорогой, не отрывая глаз от камней и корней, и потому не успела ничего сообразить, как вдруг оказалась в объятиях Ричарда.

— Да, — сказал он, глядя на нее с невыразимой нежностью. — Я могу представить тебя с ребенком в рюкзаке, ребенком с серыми глазами и в шапочке с козырьком, защищающим ее личико от солнца.

Мур не убирал рук с ее плеч, и Сандра сжала губы, сдерживая рыдания.

— Ее? — пробормотала она. Одно дело — какой-то отвлеченный ребенок, другое — с серыми глазами и в шапочке с козырьком от солнца…

Она схватила его за руки, так они и стояли, крепко держась друг за друга.

— Я не хочу мужа, я не хочу ребенка. Они не входят в мои планы. Ты понимаешь? — Сандра не узнавала свой голос — он стал почти визгливым.

Мур покачал головой, и девушка с глубоким вздохом, уже спокойнее продолжала:

— Может быть, тебе это непонятно, но моя жизнь меня вполне устраивает. Никто не ждет дома, никто не ворчит, не требует, чтобы я покончила с этими походами, никто. Никто.

В потемневших, глубоких глазах Мура вместо ожидаемой зависти она увидела жалость, единственное, с чем никак не могла смириться.

Слезы хлынули из глаз, и Ричард привлек ее к себе.

Сандра рыдала у него на груди.

— Проклятие, — дрожащим голосом говорила она. — Ну почему ты мне не веришь?

Он прижимал ее к себе, пока она не перестала дрожать. Его рубашка уже промокла, Сандра подняла голову, но слезы все лились и лились. Не нужна ей его жалость, но пусть он обнимает ее… Никогда в жизни Сандра не испытывала ничего подобного.

— Да, я верю тебе, — повторял Мур, пытаясь вытереть рукой ее лицо. Потом протянул свой платок, и она высморкалась.

— Ладно, спасибо. И чего это я так расквасилась? К тебе это не имеет никакого отношения.

Она постаралась улыбнуться, чтобы скрыть обман. Как раз к нему эти слезы и имели отношение. Он взял Сандру за руку и повел по дороге.

— Ночь была тяжелая. Мы помогли ребенку выйти в мир. Это всегда волнующий момент. Так что тебе разрешается поплакать.

Она не отнимала руку и ступала за Ричардом.

— Так кто же ты в конце концов? Я считала тебя офтальмологом, но только что видела, как ты принимал роды. А теперь разрешаешь мне плакать. Ты что, еще и психиатр?

Мур засмеялся и привлек ее к себе. Так они и шли бок о бок до самого лагеря. От его веселого голоса, бережной руки на плече ей стало радостно.

Кибо уже ждал их с горячим чаем. Мур указал Сандре на плоский камень рядом с собой. Первые лучи солнца осветили берега реки.

— Я семейный доктор.

— Ты можешь все. Я так и думала.

Он покачал головой, и солнце заблестело у него на волосах.

— Не все.

Наступил новый день. И она тоже стала иная — новая, омытая слезами, пролитыми после увиденного таинства рождения. И этот мужчина рядом, от которого исходят тепло и покой. Что же случилось с ней? Сандра посмотрела на Мура. Может, она узрела в нем больше, чем есть на самом деле? Может, он просто доктор, которого научили лечить и у которого сильно развито чувство долга?

Мур пил чай и радовался, что рядом сидит Сандра. Нежные щеки пылали, глаза еще блестели от слез, а он мысленно видел ее в комнате, где рожала женщина: Сандра массировала спину роженицы, клала на лоб холодный компресс, считала схватки так, будто делала это всю жизнь. А вместо этого она всю жизнь карабкалась по скалам, разбивала стоянки для туристов, одолевала опасные речные пороги.

Казалось, она вообще боится только одного — его, Мура. Чем он заслужил такое отношение к себе? Не своими ли разговорами о ребенке? Она уверяет, что ни с кем не хочет делить свою жизнь. Но отчего тогда такая тоска в глазах, которую она пыталась скрыть? Он совершенно ясно представлял ее с ребенком, так же ясно, как только что принятого — он прикасался к нему и чувствовал, как цепкие маленькие пальчики хватались за его палец.

Мур резко поставил чашку и принялся упаковывать рюкзак. И о чем он только думает?

Работает по восемнадцать часов в сутки, а жена съела бы все его время, деньги, силы. И кому, как не ему, понять, почему Сандра не хочет вы ходить замуж? Нет ничего лучше свободы, лучше жизни, не обремененной ненужными заботами.

Но другое чувство просилось в душу, и он никак не мог избавиться от него. Оно возникало, когда Сандра смотрела из-под влажных ресниц или когда он касался ее, целовал. Нежность? Волнение? Или что-то еще? Он застегнул молнию на рюкзаке.

— Может, нам устроить выходной? — спросил он. — Ты не выспалась.

Она покачали головой и встала.

— Со мной все прекрасно, просто великолепно. Нечего зря тратить время.

Сандра посмотрела вверх, и Мур проследил за ее взглядом. Снежных пиков не было видно, но они где-то там, за следующим перевалом, и если они не показались, значит, до них еще далеко.

— Молодец.

Мур в изумлении взирал на Сандру — горьких складок около рта как не бывало, глаза стали синими, словно утреннее небо. Ему нестерпимо захотелось снова привлечь ее к себе и поцеловать. Но сделай это — и он уже навсегда забудет, почему они здесь и куда собирались идти.

Впрочем, нет, Сандра, конечно, не забудет. Он насмешливо улыбнулся. И что же заставляет ее так меняться — быть сильной, независимой, а через минуту рыдать? И вообще, почему она пошла с ним в горы? Когда она предложила ему это, он был ошеломлен. Слишком ошеломлен, слишком благодарен, но и слишком взволнован.

Надо все выяснить, снова решил он. И даже если на это уйдут все двадцать четыре дня, он все равно узнает, что кроется за ее внезапными порывами.

Через полчаса они уже снова шли по тропе. Пшеничные поля сменились рисовыми, а вскоре заревел водопад. Сверкающие брызги оседали на волосах Сандры, а шорты и майка намокли. Девушка подставила голову под прозрачные струи, и Муру нестерпимо захотелось погрузить пальцы в ее влажные кудри.

Она тряхнула головой, и на него полетели мелкие капли.

— Холодно, — призналась она.

Как из-под земли появился Кибо с полотенцем. Мур укутал им голову Сандры, а потом принялся легонько промокать ей волосы, в то же время осторожно уводя от водопада. Кибо словно испарился. У этого человека было сверхъестественное чутье на то, когда следует исчезнуть.

С полотенцем на голове Сандра походила на нимфу. Она ставила Мура в тупик, она очаровывала и сводила его с ума. Ее губы раскрылись ему навстречу. Он вздохнул, и сдавленный стон вырвался у него из горла. Сандра обвила его руками так крепко, будто жаждала поцелуя не менее страстно, чем он. Вкус ее губ дарил непередаваемое наслаждение. Водопад грохотал, туман висел над тропой, казалось, они уже не на земле, а в каком-то сказочном, неведомом краю.

Наконец Мур отстранился и пристально посмотрел на девушку. О чем же он собирался спросить ее? Темные брови сошлись на переносице.

— Почему?

Она пожала плечами и улыбнулась.

— Кто знает.

Он снял полотенце, и ее волосы рассыпались на множество мелких кудряшек.

— Я не о том, почему ты меня поцеловала, а о том, почему предложила повести в горы. И да, конечно, почему ты меня поцеловала?

Его улыбка получилась кривой. Сандра отвернулась, и Мур уставился ей в затылок.

— Импульсивность. — Она легонько пожала плечами. — Тебе нужен был гид, и я решила им стать. Плакала, потому что увидела появление новой жизни. Для тебя это обычное дело, а для меня особое. Что до поцелуя, — она подняла руки ладонями кверху, продолжая идти, — туман, утро, момент… Не стоит пытаться увидеть за этим то, чего нет.

Мур схватил ее за руку и повернул к себе.

— А все потому, что для меня это гораздо больше, чем просто туманное утро. Было что-то еще, и мы оба это почувствовали. И еще — почему ты так боишься признаться в этом? Импульсивность? Не верю. — Он отпустил руки Сандры и зашагал вперед.

Они молча шли по пятам за бессловесным Кибо по краю ущелья. Подул ветерок. Мур достал свитер из рюкзака и оглянулся на девушку — та по-прежнему была в майке с короткими рукавами.

Он подождал ее, но Сандра, окинув спутника быстрым взглядом, осторожно обошла его. Неважно, сердится она сейчас или нет. Главное, чтобы не заболела.

— Надевай свитер.

— Мне не холодно.

— У тебя мокрые волосы. — Он преградил ей путь. — Кибо, полотенце, — потребовал Мур, будто снова оказался в операционной, Сандра стояла, стиснув зубы, пока он энергично вытирал ей волосы.

Ничего чувственного в его прикосновениях не было. Он — доктор, а она — пациент, вымокший и замерзший. Он критически оглядел ее. Волосы светящимся ореолом обрамляли нежное лицо, выражение которого было, однако, далеко не ангельским.

— Ты закончил? — спросила она.

— Свитер, — повторил Мур.

— Он у меня в рюкзаке. — Сандра неловко повернулась к Ричарду спиной, чтобы он снял рюкзак. Плечи девушки были напряжены, пока он искал свитер. Наконец Мур вынул его и натянул на нее через голову. Потом кивнул:

— Так-то лучше.

— С каких это пор ты стал моим проводником? — строго спросила Сандра. — Я уже много лет хожу по горам, и никто не указывал, когда надевать свитер, и не вытирал мне волосы.

— Даже твоя мать? — спокойно спросил Мур.

— Мама никогда не ходила в горы. — Голос Сандры стал мягче. — Она все время болела. Отец брал меня с собой, но никогда не пытался руководить мной. Кстати, здравого смысла у него было гораздо больше, чем у тебя.

Слова задели его, как она того и хотела. Но Мур не отрывал от нее глаз, молча ожидая, когда она кончит говорить.

— Погода изменилась, — наконец сказал он. — Даже опытные туристы могут заглядеться на пейзаж и забыть про все. Если бы ты подхватила простуду, нам бы пришлось засесть здесь на день или два. А мы не можем себе этого позволить. — Он коснулся ее руки, точно собираясь проверить температуру, но Сандра отпрянула.

— Пошли! — скомандовала она. На этот раз она была впереди и шла до тех пор, пока они не остановились в сосновой рощице на ланч. Кибо приготовил вкусный суп и путешественники съели его в абсолютном молчании.

— А что случилось с твоей мамой?

Она взглянула на него поверх чашки с супом.

— Ей становилось все хуже и хуже. Она умерла, когда мне исполнилось двадцать.

— Она долго болела?

Сандра вздохнула, будто с трудом выносила его расспросы.

— Долго. С тех нор, как я себя помню. — Она поставила чашку и уставилась на носки своих ботинок. — А могли бы мы поговорить о чем-то другом? Мне тяжело об этом, даже сейчас…

— Извини. Бывает, расскажешь, и становится легче.

— Может быть. Но не сейчас…

Она встала.

— Ты готов?

— Конечно.

Мур сказал это так уверенно, что Сандре захотелось, чтобы это она заставила его надеть свитер, а не наоборот. Но он, конечно, был прав.

Хоть она и замерзла, но не собиралась тратить время на переодевание. Однако даже под пытками она бы не призналась, что он прав.

Под пытками? А разве то была не пытка, там, около водопада? Его поцелуй — самая нестерпимая мука, какую она могла себе представить. Никогда больше она не должна такое позволить. Он не виноват, это она допустила, это она хотела, чтобы так случилось, даже спровоцировала его. Сандра вздрогнула, вспомнив горячие мужские губы.

Мур наблюдал за ней.

— Что-то не так?

Краска залила ее шею.

— Ничего. Спасибо. Мне тепло, и волосы совсем сухие, идем.

Сандра робко улыбнулась, и он, расплывшись в широкой улыбке, протянул ей руку.

— Друзья?

— Друзья, — Девушка облегченно вздохнула: ничего не было — ни поцелуя, ни обиды. Ничего.

Легко и ровно шла Сандра по тропе следом за Муром. Над головой в безоблачном небе кружили угольно-черные вороны.

Днем они миновали маленькую деревню. Беззубые старухи глядели им вслед, ослики, груженные тюками, с колокольчиками на шее, обгоняли путников.

— Это главная дорога из Непала в Тибет, — объяснила Сандра, — ею пользовались до того, как соорудили подвесной мост.

Она взглянула вниз, сквозь сосны, на бурлящую реку.

— И нам надо будет по нему идти? — спросил небрежно Мур.

Сандра замедлила шаг.

— Ну если мы хотим перейти на другую сторону…

— А как люди попадали туда без моста? Мы не можем перейти так же?

Сандра остановилась.

— По мосту — короче. Для этого его и построили, — Она повернулась к Ричарду. Тот побледнел. — А ты не боишься высоты?

— Я? — Он скептически усмехнулся. — Я бы предложил отправиться в горы, если бы страдал высотной болезнью? Я боюсь только мостов.

— А ты не смотри вниз.

— Легко сказать.

— Я буду держать тебя за руки. — Немногие мужчины признались бы в том, что они чего-то страшатся, подумала Сандра.

Ноги Мура будто приросли к земле.

— За обе руки? — спросил он, натянуто улыбаясь.

Она подбадривающе кивнула.

— О Боже!

— Ричард. — Она взяла его за руку и потянула к себе. Ее взгляд, устремленный в глаза Мура, убеждал: она не даст ему упасть.

Сандра, изредка оглядываясь, медленно пятилась по мосту, который раскачивался на ветру. Она так крепко держала руки мужчины, что, казалось, два человека срослись навсегда.

— Не смотри, — велела Сандра, — внизу деревушка Паленксангу. Когда-то давно здесь был дощатый мост. От него и произошло название. «Планк» — дощатый, это слово превратилось в «паленк», а «сангу» по-непальски — мост… — Его глаза неотрывно смотрели на девушку, но вряд ли он слышал хоть одно ее слово. Она молила про себя: слушай меня Ричард. И не гляди вниз. Просто слушай, что я говорю.

— Замечательно, — сквозь стиснутые зубы процедил Мур. — Можешь рассказать еще что-нибудь?

— Скоро явится богиня Лакшми. Я никогда не была в Непале на празднике огней. А ты? — Думай о чем угодно, только не о мосте, не о том, что далеко под нами река, пожалуйста, Мур, твердила она про себя.

Он покачал головой.

— Не уверен, что попаду на него и в этом году. — Его лицо блестело от пота.

— Обязательно попадешь. Она войдет к тебе через окно или через дверь и перелистает все твои бумаги. И если останется довольна, то благословит тебя, и в следующем году тебя будет ждать удача. Ну вот, осталось несколько шагов. Иди же, ты можешь.

— Сейчас меня не волнуют дела. Я хочу перейти этот мост.

— Перейдешь, — пообещала она. Наконец ее ботинки ступили в грязь на другом берегу. Она сдернула Мура с моста и крепко обняла. — Видишь? Ты смог.

— Нет, это ты смогла, — ответил он, его лицу вернулись краски, губы улыбались, а голос снова стал уверенным и твердым. — Спасибо, — он наклонился и поцеловал ее в щеку.

Не этого она ожидала. Они перешли мост, так крепко держась за руки, что она ощутила себя частью Ричарда. Возбуждение все еще не покинуло Сандру, а он только поцеловал ее в щеку. Она снова чувствовала себя обманутой.

Хотя разум подсказывал ей, что на сегодня приключений достаточно. Но тело требовало большего.

Кибо развёл из порошка лимонад, и они уселись в сосновой рощице передохнуть. Сандра наблюдала, как Мур допил свой стакан и растянулся на ковре из сосновых иголок.

— У меня тоже есть для тебя история.

Она кивнула, не желая говорить, так как боялась, что голос выдаст ее разочарование.

— Когда-то давно в Калифорнии жил мальчик. Его родители хотели избавиться от него на лето.

— Почему?

— Чтобы поехать в Европу, где отец должен был участвовать в конференции медиков.

Сандра села прямо, чтобы видеть его лицо. Но Мур заслонился рукой от солнца.

— Так что они его закинули в очень дорогой лагерь на небольшой реке. Там были всякие кружки, спортивные секции, лошади.

— Мальчику там нравилось? — Сандра легла на живот и вдохнула аромат сосновых иголок.

— Да, вполне. Сперва, конечно, было одиноко, но это лучше, чем скучать в Европе.

— А в Европе ему было бы скучно?

— Так ему сказали родители. Ну вот однажды на прогулке с рюкзаками и палатками детям предстояло перейти реку. Мальчик шел первым, он и должен был перевести детей. — Ричард умолк.

Сандра уже не слышала ни шума реки, ни шепота листьев на ветру — только биение своего сердца.

— И что это был за мост?

— Пешеходный, на стальных тросах, с дощатым настилом. Он казался крепким, но когда мальчик ступил на него, лопнул один канат, а за ним другой. Мост, наверное, «устал» за зиму.

— И дальше что?

— Он ухватился за поручни и оказался над ущельем. Не упал, а зацепился за дерево. — Мур покачал головой. — Но мальчик решил, что это конец.

— Дальше, — попросила она. — И кто спас тебя?

— Меня? А почему ты так решила? Я влез по доскам… А потом в этот день было то ли водное поло, то ли что-то еще.

— Влез по доскам? — недоверчиво спросила Сандра. — Ты хочешь сказать, что даже не ушибся?

— Нет, только поцарапался, потерял спальный мешок и новенький рюкзак.

— И с тех пор никогда в жизни не ступал на подвесной мост. — Сандра посмотрела на Ричарда и вместо широкоплечего мужчины с щетиной на раздвоенном подбородке увидела мальчика.

— Нет. До сегодняшнего дня. И я бы не перешел, если бы ты меня не заставила. — Он повернулся на бок и взглянул на нее. — Ну и что дальше, мой бесстрашный проводник? — спросил он тихо.

Сандра не могла больше этого вынести. Блеск его глаз, запах сосны, его голос дурманили ей голову. Теперь уже она сама застыла над пропастью, рискуя жизнью. Ее руки обвили шею Ричарда, она притянула его к себе, и их губы слились в поцелуе.

Сандра чувствовала себя на небесах. Он придвинулся еще ближе, и их тела переплелись. Ричард тихо застонал, целуя ее глаза, ямочку у шеи. Он склонился над Сандрой, уперся ладонями в землю и посмотрел ей в лицо.

— Это был такой день! — На этот раз он не станет ни о чем спрашивать. Он не хочет снова слышать про обычную импульсивность. Сегодня они вместе перешли мост. А может, и что-то большее.

7

Солнце садилось за высокие деревья, когда Ричард повернулся на спину. Он притянул Сандру и положил ее голову к себе на плечо.

— Скажи Кибо, чтобы он натянул палатку над нами. Я не в силах двинуться с места.

Сандра улыбнулась. Грубая щетина колола ее лицо. Она представила, как было бы уютно вдвоем в палатке. Сосновая шишка мягко ударилась о землю в нескольких шагах от нее, и грезы улетучились. Она что, с ума сошла?

Неужели она думает, что снова может спать рядом с Муром и избежать близости? Такое, правда, было однажды, но тогда она совсем не знала Ричарда. Не знала, какой у него голос, когда он боится, не знала, как он выглядит, разбуженный среди ночи, не знала, что это такое — чувствовать сильные руки на своем теле. Слава Богу, у них с собой две палатки.

У нее уже нет сил сопротивляться ему, но следует восстановить их, иначе лучше повернуть и идти назад. Секс — он для людей, которым не угрожает такое заболевание, как у нее. Для тех, кто может влюбляться, жениться, иметь детей. Человек вроде нее не должен рисковать. Как-то ее подруга по колледжу — они жили с ней в одной комнате — забеременела и заплатила за это абортом. Сандра знала, что Дженни так и не перестала жалеть о нерожденном ребенке. Так что единственное абсолютно надежное средство от беременности — воздержание. По крайней мере, для нее.

— Тебе придется сделать еще один шаг. — Она встала и протянула руку. — Нам надо самим найти место для стоянки у воды, так как Кибо ушел вперед купить в деревне цыпленка.

Мур ухватился за ее руку и разрешил поднять его.

— О'кей.

Он потянулся к ней, но она ускользнула. В его глазах мелькнуло удивление, которое заставило ее сжаться. Сандра подумала, что он может принять ее за ветреную девицу, которая завлекает мужчин, чтобы увидеть их реакцию. Стоит сказать ему правду, и он поймет. А ей так хотелось этого. Но тогда он будет ее жалеть. А это невозможно.

— Тут недалеко, под холмом. — Сандра надела рюкзак окоченевшими пальцами и стала возиться с пряжкой на поясе. Мур застегнул ее, пока Сандра беспомощно наблюдала за ним.

— Эй, — сказал он, поднимая ее за подбородок и заставляя посмотреть ему прямо в глаза. — Если ты беспокоишься о том, что произошло, не надо. Для меня это значило не больше, чем для тебя. Наконец я все понял. Ты действительно импульсивна. Ты что-то делаешь, а потом хочешь забыть об этом. Правда?

Сандра попыталась возразить, но комок в горле помешал ей. Да и что она могла сказать? Он сам это сделал за нее, решив, что она порывистая, эмоциональная дурочка, которая кидается к мужчине и отступает, когда тот подходит слишком близко. Вот и все.

Нет, не все, думала она, медленно шагая вниз по тропе. И все же это лучше, чем жалость.

Когда они наконец добрались до поляны, Сандра выдохлась, а ее ноги стали как резиновые. Куда девалась прежняя выносливость? Поход с Муром оказался трудным. Он лишал ее сил. За один день она взлетала на небывалую высоту и низвергалась в бездонную пропасть… Сандра прижалась к дереву, чувствуя прохладу и влажность воздуха. Отдохнув несколько минут, они с Муром поставили палатки, и он ушел.

Кибо появился, хрипло кашляя, с пустыми руками. Он покачал головой и извинился:

— Все на празднике Мох Пуджья, а магазин закрыт. Но когда я сказал про доктора и леди, хозяин пригласил вас к себе в гости.

Сандра закрыла глаза. Единственное, чего ей хотелось, — съесть цыпленка, приготовленного Кибо, и свернуться калачиком в своем спальнике. И никого не видеть. Особенно Ричарда. Она была уверена, что он чувствовал то же самое.

Когда она уже открыла рот, чтобы отказаться, послышались шаги Мура.

— Праздник? — спросил он, переводя взгляд с Кибо на Сандру, — Я бы хотел посмотреть, что это такое. Обычно непальцы не приглашают чужих. Я польщен. А ты? — На лице Сандры он прочел лишь усталость и упрямую решительность.

— Я тоже польщена, но слишком утомлена.

И с тоской посмотрела на свою палатку.

— Не выдумывай. Для тебя это — обычный рабочий день. Именно ты и должна была бы настаивать на участии в местном празднике.

Мур старался не обращать внимания на судороги в ногах после долгого перехода, впрочем, как и на неровный характер Сандры.

— У тебя сейчас не десять человек, а только один… А у меня одна ты, — пробормотал он. Лучше пойти куда угодно, хоть в деревню, чем остаться наедине с ней, есть рис и не замечать этой напряженности.

— Прекрасно. Но должна тебя огорчить — ты уже пропустил День поклонения вороне, собаке и святой корове. И учти, здесь из трехсот шестидесяти пяти дней каждый третий — праздник.

— А что такое Мох Пуджья?

— День поклонения самому себе. Подходит?

— Кому — тебе или мне?

— Мне, конечно. Ты доктор — и так стараешься для других.

— А я как-то не заметил, чтобы ты поклонялась самой себе.

— Ну что ж. Я и не должна этого показывать. — Голос Сандры прозвучал резко.

Кибо зажег фонарь и снова закашлялся.

Ричард нахмурился и пообещал ему приготовить лекарственный сироп. Сандра вошла в свою палатку, куда Кибо уже отнес кастрюлю с горячей водой.

Сандра зажгла фонарь, сняла свитер, майку, брюки и прошла в угол. Нижнее белье вскоре полетело туда же, и она стояла нагая, вздрагивая всякий раз, когда мокрая губка прикасалась к телу.

На стенке палатки была видна ее тень: длинные ноги, плоский живот, маленькие холмики грудей, и сердце Ричарда бешено забилось.

Он попытался убедить себя, что это обычная реакция мужчины на обнаженную женщину. Но если Сандра — обычная женщина, то он не кто иной, как Эдмунд Хиллари, впервые штурмующий Эверест. Лучше бы пойти в свою палатку, тоже раздеться и помыться, но Мур стоял, как приклеенный.

Движения Сандры были так грациозны, что он просто не мог отвести от нее глаз. Как бы ему хотелось откинуть полог палатки, взять губку и отбросить ее. Он бы сам намылил эти изящные плечи, потом чуть ниже, еще ниже…

Он собрался с силами и отправился к себе, когда Сандра уже вытиралась. Яростно надраивая кожу, Мур спрашивал себя, кого же он жаждет. Проводник — это кто? Немного гейша, немного суперженщина. Он же хотел только Сандру. А не слишком ли он замахивается, он что, не видит, как на ее лице ясно написано: не подходи!

Но когда они встретились перед тем, как идти в деревню, у нее было другое лицо. Может, то виноват обманчивый свет луны? Он не знал.

— Ты так здорово пахнешь, — сказала Сандра, втягивая воздух.

Он обнял ее.

— А ты похожа на богиню Лакшми, светящуюся в темноте.

Девушка засмеялась, и они, взявшись за руки, пошли за Кибо через поляну к лесу…

— Лакшми сама по себе не светится. Ее путь освещают огнями.

Мур крепко сжал ее руку и потер ладонь большим пальцем.

— Кибо освещает твой путь фонарем. Тебе мало?

— Для меня — вполне. Но не для Лакшми. Для нее убирают дома, украшают их гирляндами цветов, если хотят, чтобы предстоящий год был щедрым.

— Прекрасно. А ты чем одаришь меня, если я украшу цветами свою палатку? — спросил он, привлекая ее к себе.

Потом они молча шли по тропе, следуя за фонариком. Слышала ли она, что он сказал?

— Я не могу обещать тебе…

— А я и не прошу обещаний…

— О, Ричард. — Эта мольба вырвалась из глубины сердца.

— Забудь мои слова. Извини. Видимо, есть что-то, чего я не понимаю, чего не знаю о тебе.

— Да, — призналась Сандра, глядя на деревенские огни, показавшиеся сквозь деревья.

Кибо привел их в дом семьи Такури. Вес его обитатели выстроились у дверей по возрасту — примерно от восьмидесяти лет до самых малышей.

— Намаете! — кричали они.

Мур и Сандра сложили ладони и поклонились.

— Намаете, — ответили они.

Их окружила толпа смеющихся детей и взрослых, которые повели почетных гостей в дом. Мебель была сдвинута к стенам, и все расселись на полу, где рисовыми зернами был очерчен святой семейный круг, яркими порошками — мандала — обозначены круги для каждого члена семьи и один — для бога смерти Яма.

Мур взглянул на Сандру.

— Рядом с этим кругом я и сяду, — вызвался он.

Она покачала головой.

— Я не боюсь смерти. Нет смерти без жизни.

Эти слова испугали его. Не они ли ключ к неразгаданной тайне Сандры Дэвис? Ричард пристально смотрел на девушку, пытаясь разглядеть то, что скрыто за спокойствием серых, как дым, глаз.

Когда она наконец доверится ему? Маленькая девочка подошла к Сандре, крепко вцепившись в поднос с фруктами и орехами. Наступив на подол шелкового сари, она споткнулась, и на Сандру посыпался дождь изюма, семечек, миндаля и сушеного инжира. Большие глаза девочки наполнились слезами. Сандра обняла малышку и прижимала к себе, пока та не перестала плакать и не устроилась на ее коленях, набив полный рот изюмом.

Сандра гладила черные прямые волосы девочки, перевязала ее красный бантик. И неизвестная прежде тоска наполнила сердце. Она чувствовала: Ричард смотрит на нее, она ощущала жар его взгляда и, казалось, слышала голос: «Разве это не прекрасно — держать на руках ребенка?» Она не могла отрицать. Вес маленького тельца, мягкая кожа, запах детства — все это вызвало в ней горькое и вместе с тем сладостное ощущение.

Потом подали праздничный ужин: тарелки с цыпленком и рисом, круглый плоский хлеб, намазанный маслом. Сандра отломила несколько кусочков для девочки и отпила ракси. Напиток обжег горло, зато принес облегчение. Стало так спокойно, что не хотелось даже шевелиться.

Мур поднял стакан в молчаливом тосте, и она вспомнила ту ночь в «Як и Йети», когда увидела его в ресторане. Почему от одного его жеста кровь начинала кипеть? Или то действие рисового вина? Сандра робко улыбнулась, и Мур тоже улыбнулся в ответ, не отрывая от нее взгляда. Большая чаша, наполненная лепестками, пошла по кругу. Девочка осыпала ими голову и плечи Сандры, а Мур все смотрел и смотрел на нее. Никогда раньше она не влюблялась и даже не предполагала, что без кого-то не сможет жить. Она никогда не знала, что боль и страсть могут сосуществовать так же, как жизнь и смерть.

Любовь… Так вот о чем все эти стихи и песни, которые слагались веками. Ну, а их любовь — на двадцать четыре дня? И все! И она растворится в прозрачном воздухе на высоте двенадцати тысяч футов так же быстро, как и возникла в долине Катманду?

Сандра поднялась: она вдруг поняла, что вечер окончен. Поблагодарив хозяина, гости вышли на улицу, слыша вслед добрые пожелания и смех.

Ричард крепко обнял Сандру за плечи, и они побрели вниз по тропе рядом, бок о бок. Понял ли он, что она его любит? Или ему все равно? А разве это имеет какое-то значение? Ей хотелось смеяться, плакать, кому-то обо всем рассказать. Ричарду? Нет, тогда надо признаться ему во всем. А это невозможно.

— Я рада, что мы побывали здесь, — сказала Сандра.

— Да, ты была такая довольная. — Он еще сильнее прижал ее к себе. — И такая красивая. Тебе очень идут праздники. Тебе надо ходить в гости каждый день.

— Почему? Чтобы быть красивой?

— Чтобы выглядеть счастливой, расслабленной, нежной… — Говоря это воркующим голосом, Мур не сводил с нее глаз, пока Сандра не отшатнулась и не побежала вниз по дороге. Боже! Она чуть было не открыла ему, что пугает ее так сильно. Сандра летела не останавливаясь, пока не нырнула в свою палатку и не спряталась с головой в спальный мешок.

Она слышала, как Кибо гремел кастрюлями и сковородками, а потом раздались голоса его и Ричарда. Сандра села, пытаясь разобрать слова.

Полог ее палатки откинулся, и в проеме показалась голова Мура.

— Кибо облил керосином мою палатку.

— О нет!

— О да. Он заправлял лампу. Он уже почистил палатку, но запах все равно ужасный.

— Тебе нельзя там спать.

— Я буду спать на улице. Не так уж и холодно.

— Но в моей палатке вполне хватит места.

— Я надеялся, что ты именно так и скажешь. — Он исчез внезапно, как и появился. А через минуту вернулся со спальным мешком.

Ричард развернул его рядом с Сандрой и нырнул в теплую глубину. Он привстал, оперся на локоть и посмотрел на девушку. Прежнее мягкое выражение ее лица исчезло. И он не мог понять, как она относится к его присутствию.

— Я хотел спросить, — проговорил он тихо. — У нас по дороге завязался разговор. И ты его прервала, сбежала. Могли бы мы вернуться к нему?

— У меня начались то ли колики, то ли судороги.

— Где — в боку?

— Нет, в ноге.

— Ну, для судорог у тебя была приличная скорость.

— А все прошло.

— Хорошо. Замечательный праздник, правда?

— Очень. Но сейчас я собираюсь спать.

Он протянул руку и коснулся ее волос, выбившихся из спальника. Она отодвинулась, и Мур громко вздохнул.

— Я не могу спать, — сказал он.

— Почему бы тебе не закрыть глаза? И рот тоже?

Он ухмыльнулся.

— Я возбудился. Эти праздники всегда так действуют на меня.

Сандра наградила его улыбкой.

— А что вы с группой делаете по ночам?

— Спим.

— Нет, а до того, когда вам захочется спать.

Она закрыла глаза.

— Ну, иногда рассказываем у костра разные истории.

Он смотрел на ее длинные ресницы, прямой нос, губы, шею и с трудом удерживался от страстного желания дотронуться до Сандры, обнять, прижать к себе.

— Для этого ты сегодня слишком устала, верно?

Она кивнула и отвернулась от него. И потом вдруг заснула, а он лежал, глядел на нее и думал: почему же она убежала тогда, на троне, почему она вообще все время бежит от него?

Утром Мур проснулся от стука кастрюль, сел и открыл глаза. Спать рядом с Сандрой — это ужасно. Она вздыхала во сне, но не шевелилась. Вчера был трудный день, так пусть поспит подольше. Ему хотелось бы остаться здесь навсегда, в этом чудесном безмятежном мирке. Но разве удержать Сандру в палатке с ее неуемной энергией?

Кибо готовил завтрак, собирал вещи, а где-то внизу, в долине Мананг ждали дети, которые ослепнут, если он не доберется туда до снежных заносов.

Доктор пригладил волосы и вынырнул из палатки. Широкий луг, мокрый от росы, сверкал в лучах утреннего солнца. Воздух был пронзительно свеж, и это напомнило ему осень, дом. Когда-нибудь он должен вернуться туда, в холодную осень с падающими листьями. Но только с Сандрой. Он готов быть где угодно, лишь бы с ней. Однако кто знает, как все сложится после их путешествия? Скорее всего Сандра поплывет на плотах по Янцзы, а он будет удалять катаракту в операционной.

Когда наконец Сандра проснулась, ей понадобились секунды, чтобы понять: она проспала, и у нее еще меньше времени, чтобы свернуть спальник и зашнуровать ботинки. Сухой холодный воздух указывал на то, что они близки к цели. Грустно… После того как они раздадут витамины, больше не будет причин оставаться вместе. Сандра могла себе признаться, что влюбилась в Ричарда, но это секрет. Она должна хранить его, как и тот, другой, от всего мира. Они закончат поход, как и начали, — друзьями, и только. Да, это нелегко, но выбора нет.

Когда Сандра вышла из палатки, завтрак уже был готов. Она молча съела омлет и попыталась не думать о том, что эту ночь провела около Мура. И спала она так долго потому, что чувствовала себя рядом с ним в безопасности.

— Как спала? — спросил Ричард, точно прочитав ее мысли.

Девушка допила чай и прицепила металлическую кружку к ремешку рюкзака.

— Прекрасно, — весело отозвалась она. — Но сегодня ты будешь спать в своей палатке и сможешь как следует вытянуться.

— Я уже говорил с Кибо. — Доктор наблюдал, как тот моет сковородки в ручье. — Он согласен, что, ставя только одну палатку, мы сэкономим время. — Ричард беззаботно пожал плечами. — Места хватает. А ты как считаешь?

Места, может, и хватает, но сколько ночей ей придется провести рядом с ним? Это может войти в привычку, в опасную привычку, а когда все кончится, тогда что?

— Сегодня мы будем ночевать в монастыре. Так что палатка вообще не понадобится.

— В монастыре?

Сандра кивнула.

— Не знаю, дойдем ли мы туда сегодня, но монахи Сенг Йеш оставляют комнаты для пилигримов.

— А мы — пилигримы, да?

— Нет, но когда нет паломников, пускают туристов. Там нас накормят тушеным мясом и йогуртом.

Мур попытался улыбнуться, но его сердце екнуло. Нет палатки, нет этого волшебного островка, где они только вдвоем. У доктора вытянулось лицо.

— Да там здорово, поверь. Мясо варится на медленном огне целый день, и еще они пекут свой хлеб и готовят рисовый напиток. Если мы доберемся туда дотемна, ты поймешь, как это прекрасно — удобная постель в комнате и настоящая горячая еда.

— Да, наверняка. — И он потуже завязал шнурки ботинок.

Они не увидели Аннапурну, пока не забрались на пологие каменистые склоны. Прошли мимо стариков, вязавших спицами от зонтиков толстые свитера. Вдруг Сандра остановилась, подождала Ричарда и указала на горы, соединяющиеся над ними. Белые пики, казалось, выросли прямо из туч. Глаза Сандры сияли слезами.

Она робко улыбнулась.

— Не обращай внимания. Я не могу спокойно смотреть на Аннапурну, Эверест или Гималаи.

Мур кивнул.

— Я взбирался на Сьерра и Тетон, но это — ни с чем не сравнимое зрелище.

Она не отрывала взгляда от далекой горы, и он понимал, что сейчас не время говорить с ней о будущем. У него есть еще двадцать один день.

Почти в сумерках путники повстречали высокого монаха, который монотонно распевал молитвы. За его спиной садилось солнце. Сандра победоносно улыбнулась Ричарду.

— Мы очень быстро дошли. — Она указала на одетых в оранжевое монахов, которые дули в длинные трубы. Когда Сандра и Мур подошли ближе, монахи забили в барабаны, обтянутые бычьей кожей.

В монастыре с побеленными стенами, куда их провел послушник, доктор с разочарованием увидел множество пустых комнат. Юноша объяснил, что паломники не появлялись с весны, и лишь два дня назад здесь ночевал известный полковник Праджапати с группой — они направлялись к храму Аннапурны.

Сандра кинула рюкзак на дощатый пол.

— А он не говорил мне, что собирается сюда. Нам повезло, что они уже ушли, а то бы снова пришлось поселиться в одной комнате.

Монах низко поклонился и вышел, а Мур бросил свой рюкзак рядом с ее рюкзаком.

— И что в этом плохого? — спросил он, улыбаясь. — Насколько я помню, ты спала беспробудно.

— Нет, я не спала.

— Да ты даже не шевелилась.

— Потому что не хотела разбудить тебя.

— А я даже не задремал. — Он привалился к стене и посмотрел на Сандру. — Я думал о походе в долину Мананг. — Он провел пальцем по ее подбородку.

— Ну и каким ты его представлял?

— Мне казалось, мы пойдем в долину, раздадим витамины. И совсем не думал о том, что может случиться между нами… Между тобой и мной. — Он коснулся пальцем ее губ. — Это самое большое приключение в моей жизни.

— И в моей тоже, — прошептала она.

— Правда? — спросил он.

— Да, я была уверена, что уже все видела, все испытала, но с тобой все иначе. Я даже на горы смотрю твоими глазами. — Она повернулась и открыла дверь своей комнаты. — И не знаю, почему это так.

Он вошел за ней в маленькую узкую келью, наблюдая, как она садится на край соломенного матраса, покрытого грубым покрывалом.

— Я знаю почему. И ты знаешь. — Ее лицо побледнело в мигающем свете газовой лампы. Глаза стали огромными и взволнованными, а он продолжал: — Я не собираюсь тебя ни о чем просить, только хочу сказать, что ты для меня очень важна, и я не отпущу тебя.

Улыбка тронула уголки ее губ.

— Ну что ж, интересно. И как же я найду тебе место в своем каноэ в весеннем походе по Амазонке?

Ричард улыбнулся.

— Я всегда хотел попасть на Амазонку. А вдруг и там нужен витамин «А»?

Она перестала улыбаться, когда поняла, что он говорит всерьез.

— Ричард, ты же знаешь, что у меня за работа.

Он оперся о стену.

— Думаю, да. Я говорил кое с кем из твоей группы. И наслышан, как ты жаришь на вертеле коз, как спасаешь испуганных туристов от подвесных мостов. Теперь я в этом убедился и сам.

Сандра вздохнула и подтянула под себя ноги.

— Да, но это внешняя сторона вещей. Знаешь, сколько мне приходится, организуя эти путешествия, сидеть с калькулятором, картой, календарем. И вот мы выходим на маршрут, все десять предельно напряжены, спорим — тут-то и проявляется все самое плохое в человеке. Это трудно себе представить. А вот когда нас всего двое, мы можем делать то, что нравится, даже не спать всю ночь и заснуть под утро. А когда с группой — это невозможно.

Ричард уставился на нее.

— Ты хочешь сказать, что со мной лучше, чем с группой?

Она улыбнулась, глядя на его недоверчивое лицо.

— Конечно, и мне показалось, ты это понял. Я прекрасно провожу с тобой время — праздники; ребенок, появившийся на свет, — никогда в жизни такого не было. — Глаза Сандры сияли, и вдруг она поняла, что все это правда: путешествие с Муром действительно нечто новое для нее, совсем не то, что идти по горам с девятью незнакомыми людьми.

— И я тоже, — признался он.

Монастырские колокола зазвонили к молитве. Ну вот, подумала Сандра, она вовсе и не охладила пыл Ричарда, а напротив, лишь убедила его в том, что это путешествие для них — только начало, а не конец.

8

В тот вечер они ужинали за длинным узким столом с монахами в оранжевых одеждах. Тушеное мясо было необычайно вкусным, как и обещала Сандра. Теперь, с ее признанием, Ричард еще сильнее хотел сделать ее частью своей жизни, своего будущего. Но этот аскетический монастырь — неподходящее место для разговоров на столь личную тему. Оказаться бы сейчас под звездным небом, на лугу или в палатке, где ей не спрятаться от его объятий.

После ужина они разошлись по своим комнатам. Ричард извертелся в кровати, почти так же, как в отеле «Вид на Гималаи», но уже по другой причине. Тогда ему не спалось из-за того, что Сандра лежала рядом. А теперь — потому, что ее рядом не было. Пока он придумывал, за чем бы отправиться к ней в комнату, в дверь постучали.

— Войдите, — сказал он, надеясь, что это Сандра.

Так и есть. Босиком, в ночной рубашке, облегавшей ее тело, дрожащая. Она обхватила себя руками.

— Летучая мышь!

— Где? У тебя в комнате?

— Нет. За окном. — Она огляделась. — Закрыть его?

— Мне не холодно, — Он натянул спальник до подбородка, желая совсем другого: расстегнуть молнию, высвободить руки и привлечь ее к себе. Но он этого не сделал. Теперь ее очередь. — Может быть, это птица? — сказал он.

— Птицы не летают по ночам. — Она выглянула в окно, присматриваясь к чему-то темному, чертившему ночное небо. Непонятное существо неслось прямо на нее, и Сандра кинулась к Муру, уткнулась лицом ему в грудь. Летучая мышь влетела в комнату и дико кружилась, отыскивая дорогу назад.

Мужчина быстро выбрался из спальника и бережно укрыл в нем Сандру. Вскоре он загнал летучую мышь в угол, осторожно взял ее и выпустил в окно. Потом закрыл его и сел на кровать.

— Можешь выглянуть. Ее уже нет.

Сандра высунулась из спальника.

— Спасибо.

— Ты действительно боишься летучих мышей? — спросил он. — Или просто искала предлог прийти ко мне?

Она выпрямилась.

— Это самое оригинальное из того, что мне приходилось слышать. — Девушка подтянула колени к подбородку и едва не выскользнула из спального мешка.

Он быстро схватил ее за руку.

— Минутку. Может быть, я тебе помогу, как ты мне, — перейти мостик?

— Это не одно и то же. В детстве я не боялась летучих мышей. Просто мне страшно, что они могут запутаться у меня в волосах. И в этом нет ничего странного.

Ричард покачал головой, а потом уложил Сандру обратно в мешок.

— Нет, нет, я не останусь.

— Останешься… До тех пор пока мы не поговорим о летучих мышах. — Он склонился над девушкой и уперся руками в матрас по обе стороны ее плеч.

Сандра вздохнула и расслабилась. Летучая мышь исчезла, она сама в спальнике Мура, который хранит тепло его тела, они говорят на безопасную тему — не о ней, не о нем, а просто о летучих мышах. Она улыбнулась. Мур коснулся ее губ, и огонь, который он сдерживал с таким усилием, превратился в пламя.

Она вынула руки из мешка, взяла в ладони его лицо и заглянула в темные глаза.

Ричард поцеловал теплые ладошки, а она притянула его голову к своей. Ей так хотелось прижаться к нему, почувствовать твердые мускулы под мягкой фланелевой рубашкой.

В коридоре раздались шаги и мягкое шарканье монашеских веревочных тапок. Девушка замерла, неудержимое желание расхохотаться грозило выдать их; Мур покачал головой и легонько зажал ее рот рукой.

Когда шаги стихли, он улыбнулся и прошептал:

— Итак, на чем мы остановились?

— Мне надо вернуться в свою комнату. А вдруг он проверяет?

— Ты не дослушала о летучих мышах. — Он загородил ей путь своим телом. — Даже слепые, они не могут запутаться в твоих волосах. — Он умолк и провел рукой по непослушным кудрям. — Потому что управляются локатором.

— Да? — прошептала Сандра, думая только о его пальцах, касающихся волос.

— Они млекопитающие, из породы мышиных.

Она вздрогнула.

— Мышиных? А тебе не кажется, что здесь должны быть мыши?

— Ты хочешь сказать, что и мышей боишься?

— Ну давай, я отнесу тебя в твою комнату. — Он поднял ее вместе с мешком и открыл дверь рукой. Сандра положила голову ему на плечо.

Мур опустил Сандру на кровать, а ее мешок взял с собой.

— Ты спи в моем, а я в твоем.

Он ушел, а она даже не успела его поблагодарить и извиниться. Сандра лежала и думала о страстных губах Мура, о тяжести его тела на своем теле. Должно быть, это потому, что она в спальнике Ричарда. Все напоминало о нем: запах дыма, сосны, холодный воздух Гималаев. А потом Сандра представила каноэ, туристов и доктора с большой сумкой, набитой лекарствами и медицинскими инструментами.

Ей не следовало идти ночью в комнату Мура, хоть она и боялась летучих мышей. При нем ей не удавалось держать себя в руках — простой взгляд, прикосновение, и все… Теперь надо быть осторожнее. У нее только одна цель — привести Ричарда в долину Мананг. А потом отправиться своим путем. А он пусть идет своим.

Он сказал, что никогда не отпустит Сандру. Но она понимала, что на него могла подействовать высота. А Мур, должно быть, страдал высотной болезнью. Она проявлялась в поспешности, в отсутствии логики, в легкомыслии. Сандра и сама испытывала нечто подобное, иначе, как объяснить, что она ночью побежала в комнату Ричарда. Сандра повернулась, укрылась с головой, втянула в себя запах его мыла, фланелевой рубашки и сомкнула веки.

За завтраком монахи сказали им, что на горных пиках идет снег. Сандра и Ричард обменялись взглядами и решили поторопиться.

Четыре дня они поднимались все выше. Як, которого купили накануне, нес все самое тяжелое. Животное уверенно карабкалось впереди них. Лагерь разбивали в живописных местах, но уже не было сил любоваться ими — они засыпали, едва забравшись в спальники.

У Ричарда каждое утро болела голова, но все проходило после утреннего чая, и он дышал чистым воздухом с огромным удовольствием. Так же, как смотрел на розовые щеки Сандры и ее сияющие глаза.

Она надела куртку и плотно застегнула ее под самым подбородком.

— Кибо хочет, чтобы на эту ночь мы остановились в его деревне, в доме снежных барсов.

— Если ты боишься летучих мышей, то как же собираешься встретиться с этими барсами?

Девушка улыбнулась ему.

— Снежными барсами называются шерпы-скалолазы. Они очень сильные и из поколения в поколение носят грузы по этим дорогам. И я не боюсь летучих мышей. Правда.

— Значит, тогда ты просто приходила меня навестить?

Сандра повернулась, похлопала по переметной сумке, свисающей по бокам яка, но Мур успел заметить, как она покраснела при упоминании о той ночи.

Она не ответила, и они пошли дальше по пологому каменистому склону, отполированному ногами многочисленных туристов. Темные тучи скрыли высокие пики, и Кибо предупредил, что скоро начнется сильный ветер, а может, и снег.

К середине дня они добрались до деревни Кибо, где было домов тридцать. Деревня подковой окаймляла подножие резко вздымавшейся вверх горы. Сестра Кибо, его мать и жена встретили их у двери дома для гостей горячим чаем, забросали вопросами на родном языке, а потом увели Кибо с собой, оставив огонь в очаге, над которым висела кастрюля.

Ветер бился в узкие окна. Мур подошел к очагу и вытянул над огнем руки. Он проследил взглядом за Сандрой, которая смотрела на подвешенную к балкам постель.

— Ты хочешь спать там, наверху?

Она сняла куртку и встала спиной к огню.

— Ты всегда знаешь, о чем я думаю?

Он сел на стул, потер руки и уставился на пламя.

— Хотел бы, чтобы так было. И тогда бы я узнал, стал ли наш поход для тебя чем-то особым. Чем-то замечательным.

— Этот поход не похож на другие. Поверь мне. — Ее голос звучал устало. — Но он тоже кончится. И тогда я отправлюсь по реке на каноэ, а ты вернешься в свою больницу. — Она сказала это таким уверенным тоном, точно отдавала команду.

Ричард долго глядел на нее, но не мог придумать, что сказать. Наконец в дверь постучал Кибо, который принес чан с горячей водой. Мур предложил девушке первой принять ванну, взял свою куртку и вышел.

Он побродил по деревне, стараясь не думать о Сандре, которая мылась в уютном доме для гостей. Дети, собиравшие хворост для костра, махали ему руками, окликали. Дети… Будут ли у него когда-нибудь свои, не переменит ли Сандра решения не заводить детей. Да, она сказала, что в ее жизни нет для него места. Он опустился на камень и уронил голову на руки. Ветер с гор выдувал все тепло из его тела. Мур почувствовал себя одиноким как никогда.

Он вернулся в домик для гостей, но тот был пуст. Кибо принес еще горячей воды и сказал, что доктора после того, как он помоется, ждут в доме его матери. Сандра уже там.

Войдя в каменный дом, Мур сразу увидел Сандру на лавке между сестрой и женой Кибо. Она держала стакан с чинго. От одного вида чисто выбритого лица и улыбки, обращенной к хозяевам, в душе Сандры все перевернулось. В комнате было тепло, но ее щеки запылали, когда их взгляды встретились.

Он едва не сломил ее сопротивление, и она почти готова была рассказать ему правду. Прежде Сандра находила силы противиться Ричарду и убеждать себя в том, что работа для нее — самое важное. Но она верила в это только до тех пор, пока Ричард не касался ее. Она хотела взять судьбу в свои руки, но остаться с пустыми руками уже боялась, боялась до дрожи.

В комнату вкатили новый бочонок с чинго, кто-то предложил Сандре миску с картофельным супом и пшеничные лепешки на сале.

Ее место за обедом оказалось рядом с Ричардом.

— Что за праздник на этот раз? — Он приблизил к ней свою голову настолько, что она почувствовала запах его мыла.

Сандра поглядела на него и опустила ложку в суп.

— Возвращение Кибо домой.

Он в недоумении озирался.

— А где другие мужчины?

— В горах. И это хорошо: они принесут в деревню деньги. Плохо только, что такая работа разделяет семьи.

— Значит, когда Кибо с нами, он тоже в разлуке с родными.

— Зато благодаря нам он может летом купить пару коз, генератор или еще что-то.

— Я видел, как дети собирали хворост для очага.

— Да, в этом мало хорошего. И мне неловко.

— Но ты же не виновата, что пользуешься печкой.

— Но они не могут себе это позволить. Склоны, по которым мы шли, раньше были покрыты деревьями, рассказала мне бабушка Кибо. Горы кажутся вечными, но на деле они очень уязвимы. — Девушка вглядывалась в тьму, будто могла различить Аннапурну. — Они кажутся мне такими знакомыми.

Сандра почувствовала, как ее щеки зарделись, и разломила лепешку на мелкие кусочки.

— Эта хрупкая природа, недостаток питания… — начал он.

— Но я говорю о горах.

— А разве неправда, что шерпам жилось лучше до того, как здесь появились туристы? А если кто-то перестанет водить сюда группы? И убедит в этом других? Подумай, как это благотворно скажется на окружающей среде.

Сандра пила чай маленькими глотками.

— Вряд ли что-то изменится. Кроме того, — она насторожилась, — я люблю такую жизнь и не собираюсь с ней расставаться.

И они замолчали. Ужин закончился, и посреди комнаты начались песни и танцы. Женщины, взявшись за руки, выстроились в линию и танцевали в ритме песни. От музыки и горячего чая Сандре стало хорошо и спокойно, ее веки отяжелели и готовы были сомкнуться. И тут Ричард мягко обнял ее за шею.

— Время спать, — прошептал он и провел ее через комнату, поддерживая за локоть.

Холодный воздух привел ее в чувство в тот миг, когда Сандра уже готова была обнять Мура, но вместо этого она медленно прошла к домику для гостей, засунув на всякий случай руки в карманы. Там она взяла свой рюкзак и залезла по лестнице на ложе под потолком, оставив Ричарда внизу.

— Прости, — сказал он, — я не собирался предлагать тебе бросить работу.

Она расстелила свой спальник и посмотрела вниз.

— Я тоже прошу прощения, я ценю твою заботу об окружающей среде и обо мне. Но ты же знаешь, как становится трудно… — Она зарылась лицом в мешок. Он поставил ногу на нижнюю ступеньку лестницы.

— Знаю. Поэтому я больше не буду об этом. Но если ты передумаешь — скажи. Тебе известно, где меня найти.

— На матрасе в углу комнаты.

Он кивнул. Потом встал на колени, нашел таблетки в рюкзаке, налил воды в кружку и проглотил лекарство в надежде, что голова к утру перестанет болеть.

— Что ты делаешь? — Сандра перегнулась через край лестницы.

— Пью лекарство.

— От чего?

Он выругался про себя. Надо было подождать, пока она заснет.

— Да просто голова болит.

— Ты ничего не ел за ужином. Почему?

— Я не хочу.

Она еще сильнее перегнулась, и он побоялся, что она свалится в очаг.

— Головная боль. Нет аппетита, — строго перечислила она, — что еще?

— Тошнота и головокружение, — признался Мур, опускаясь на грубый дощатый пол. Он закрыл глаза, и в голове все завертелось.

Он услышал, как она спустилась вниз.

— Почему ты не сказал мне, что у тебя высотная болезнь?

Она коснулась рукой его лба.

— Не хотел задерживаться, — пробормотал он. — Утром все будет в порядке.

— Утром мы никуда не пойдем. — Сандра положила его голову к себе на колени, и он ощутил мягкость ее теплого белья. Но ему уже было так плохо, что он не мог даже двинуть рукой. Пожалуй, они и впрямь никуда утром не пойдут.

Поддерживая, Сандра довела его до постели, уложила и принесла стакан воды.

— Тебе надо больше пить, ты потерял много жидкости в этом сухом воздухе. И если не будешь есть, у тебя не хватит сил переставлять ноги.

— Я не могу есть, извини.

— Это я виновата. — Ее пальцы нежно провели по его лицу. — Я обычно хорошо узнаю эти признаки, даже когда в моей группе девять туристов. Как же я тебя проглядела?

Мур повернулся на бок, когда новая волна головокружения нахлынула на него.

— Я же старался, чтобы ты не заметила. Хоть ты и проводник, я — доктор и должен заботиться о здоровье членов группы.

— Но мне хорошо известно, что делать при высотной болезни. Нет причин стыдиться. Такое может произойти с каждым. Даже с бегунами-марафонцами, с профессионалами. Все зависит от того, быстро ли тело акклиматизируется.

Он заставил себя разлепить веки.

— Мое тело прекрасно приспосабливается. Я был на Роки и на Сьерра, никогда ничего подобного со мной не случалось.

— Ты забываешь, что Гималаи начинаются там, где другие горы кончаются. Мы очень высоко и шли очень быстро. Завтра день отдыха. А дальше посмотрим, как ты будешь себя чувствовать.

Сандра принялась расшнуровывать его ботинки и снимать носки.

— Я не такой уж беспомощный, — сказал он.

— А ты в состоянии снять брюки?

Этот вопрос он уже слышал как в тумане и слабо покачал головой.

— Не смущайся, — сказала она. — Мы сейчас просто доктор и пациент.

Ее пальцы ловко расстегнули молнию, а руки скользнули по ногам, когда она снимала с него брюки. Его сердце сильно забилось, но уже не от высотной болезни. Если бы ему не было так отвратительно! Если бы он мог сейчас открыть глаза и посмотреть на нее! Но он не мог. Ибо комната бешено закрутится перед ним.

Мур почувствовал, как Сандра укрыла его простыней, подоткнула с боков, а сверху как одеяло опустила спальник.

— Если что-то понадобится, — прошептала Сандра, — ты знаешь, где меня найти.

Он кивнул и задремал.

Когда Мур проснулся, ее наверху уже не было. Ричарда охватила паника: Сандры не было там, где она должна быть.

Бледный серый свет проникал в окно, и он понял — уже утро. Она ушла. Он сел, и в голове застучало. Потом она появилась, и он снова успокоился. Красная шерстяная шапочка очень шла ее пылающим щекам. Сандра принесла корзинку, накрытую домотканой тряпицей.

— Как ты себя чувствуешь? — Девушка села на край кровати и смахнула волосы с его лба.

— Лучше, когда ты рядом. А где ты была, красная шапочка?

— Я принесла тебе поесть. Тебе нужны карбогидраты.

Ричард обнял ее.

— Мне нужно гораздо больше, чем карбогидраты. Мне нужны сочувствие и общение.

Она подняла корзинку над головой.

— Осторожно, там гречишные лепешки.

Она дала ему одну, он пожевал и проглотил.

— Который час? Нам надо идти.

— Мы же сегодня отдыхаем. Забыл? — Она встала и налила воды из железной кастрюльки, чтобы заварить чай.

— Мы не можем отдыхать. — Он скинул ноги с кровати и уставился на свои кальсоны.

— Мы не можем не отдыхать. Говорят, что мужчины — ужасные пациенты, а мужчины-врачи — худшие их них.

— Я не помню, чтобы снимал брюки, — нахмурился Ричард.

Она дала ему кружку чая.

— А ты их и не снимал. Это сделала я.

— Тогда ты должна их и надеть. И мы уходим.

— Ричард, я их отдам, когда ты будешь в полном порядке. Может, ты и чувствуешь себя лучше, чем вчера, но выглядишь ужасно. — Но даже при этих спутанных волосах, при этой щетине на подбородке, он не мог выглядеть ужасно. Сандра встала над ним: глаза полузакрыты, кожа бескровна. Она держала чай у его губ, и он отхлебнул. Потом подняла его длинные ноги и уложила обратно на постель.

Он сбросил простыню.

— И что мы будем сегодня делать? Я же не могу валяться.

— Мне надо кое-что починить, а ты лежи. Ты не взял с собой никаких медицинских журналов? Мог бы почитать.

— Они скучные. Они для врачей из тех больниц, где есть диализные установки и прочие прелести. Я делаю другую работу, сама знаешь.

Он закрыл глаза. Да, надо отдохнуть, но это бесило его. Никогда он не станет прописывать пациентам постельный режим так хладнокровно, как раньше. Он боролся с сонливостью. Если он уснет, Сандра снова может уйти и не вернуться.

— Подойди сюда, — попросил Ричард слабым голосом. Он услышал ее шаги.

— Что?

— Не уходи.

— Я здесь. Я не уйду.

Он вздохнул, почувствовал легкий поцелуй на щеке. И заснул.

9

Должно быть, пролетели часы, а может, и дни, когда Мур наконец пришел в себя. За окном виднелось темно-серое небо, а Сандра, подобрав под себя ноги, сидела в углу на лавке под лампой и что-то писала в блокноте. Перо скрипело по бумаге. Этот скрип и потрескивание огня были единственными звуками в маленьком домике.

Голова тяжелая, в горле пересохло, а он лежал и смотрел на нее. Если бы они могли остаться здесь навсегда, забыть о времени, раздать все лекарства, жить просто, выращивать картошку. Мур улыбнулся. Она взглянула на него, подняв глаза от блокнота, и улыбнулась в ответ.

Ему хотелось удержать этот миг навечно: свет лампы на волосах, мягкий овал щеки, медленное движение руки, опускавшей блокнот. Она встала и налила ему чай.

Сладкий, горячий, он смягчил горло.

— Кажется, я спал.

— Кажется, ты спал часов восемь.

Не веря, он покачал головой, а она подала ему чашку со светло-коричневой кашей. Мур снова лег, но все съел.

Сандра улыбнулась.

— А что ты писала?

Она подняла блокнот, придвинула стул к грубому деревянному столу.

— Дневник. Мне многое надо записать.

— А о чем ты пишешь? — Он поставил чашку и привалился к стене.

— Дорога, погода, всякое… Я не должна ничего упустить. А теперь вот не могу вспомнить, где мы были две ночи назад.

Он потерся головой о стену.

— В монастыре…

— Нет, не в монастыре, его я помню.

— Я тоже. А как ты пришла ко мне в своей длинной ночной рубашке? Ты написала про это?

Сандра посмотрела на блокнот, и Ричард не мог понять, улыбается она или нет. Он закинул руки за голову.

— Две ночи назад… Это та ночь, когда мы вместе спали в палатке?

— Нет, — Она не отрывала глаз от бумаги. — То было очень давно.

— Давно, давно, давно, — кивал он. — Кажется, я знаю тебя уже целую вечность. Теперь я понимаю, как тебе тяжело всякий раз расставаться со своими туристами.

Она долго молчала. Вода в кастрюле закипела, и Сандра подняла крышку.

— Переход через горы объединяет людей, дорога становится дорогой жизни со всеми ее подъемами и спусками.

Мур подался вперед.

— А мы с тобой сейчас на этой дороге вместе. Наша цель — долина Мананг. Но и путь к цели также важен. Цель — это не сама жизнь. Жизнь — это процесс достижения цели.

Сандра зачерпнула кружкой воду в кастрюле.

— Давай не отвлекаться. К долине Мананг я знаю путь, который могу показать и тебе. Но на дороге жизни нет проводников. Никто не был в твоем путешествии раньше, и никого — в моем. И некому предложить, каким путем идти. Каждый сам должен найти его.

Ричард вытянул ноги.

— Да, но наши дороги сейчас соединились. Неужели ты не чувствуешь?

Она поставила кружку.

— В данный момент — возможно. Но у нас разные цели, это и хорошо для похода. Мы вместе много миль, а когда дорога кончается — все позади. Остается память.

— А воспоминания у тебя хорошие, Сандра?

Она изучающе посмотрела на свои руки.

— Да, мне везет. Я всегда начинаю новый путь с новыми людьми, с новой целью, по новой дороге. И в одну свою жизнь я как бы вмещаю несколько жизней. Немногие могут себе такое позволить.

Она поглядела ему прямо в глаза, вызывая на спор.

Голова Мура раскалывалась от боли.

— И на это ты собираешься потратить всю жизнь?

— Конечно.

— И ты хочешь сказать: это путешествие для тебя ничего не значит? А как с тем, что у нас с тобой было? Я не понимаю тебя.

Она яростно, громко стала мешать чай в своей кружке.

— Это потому, что ты меня не слушаешь.

— Я слушал, когда ты говорила: это путешествие не похоже на другие. Но, может, ты так говоришь каждому. — Он не смог скрыть горечь в голосе.

Отвернувшись от него, Сандра встала на колени перед очагом.

— Раньше так никогда не было, — призналась она тихо. — Это моя вина, все началось с первого дня, как я тебя увидела. — Кочергой она выгребала картофелины, пекшиеся на углях.

— Это когда ты пыталась дать мне взятку за Лиз? Тебе не было стыдно?

— Ты мне не понравился — эдакий надменный, эгоистичный, занятый только собой доктор…

Она умолкла, чтобы разложить еду по тарелкам, и огляделась в поисках посуды.

Ричард поднял ноги, и они показались ему невероятно тяжелыми.

— А что заставило тебя изменить мнение? Сандра поставила ему тарелку с картошкой и вилкой на колени.

— Не знаю. Может, та ночь в «Як и Йети», когда ты ужинал в одиночестве. Не могу выносить, когда человек ест один. — Она села на край его постели с тарелкой на коленях и подогнула под себя ноги. Потом взяла кусочек дымящейся картошки.

— И поэтому ты отправила ко мне того парня из группы?

Вилка стукнулась о тарелку.

— Я никогда никого к тебе не посылала. Он сам. Ты же явно хотел присоединиться к нам. Разве ты не специально ходишь в те места, где можешь встретить американцев?

Он улыбнулся.

— Ага, каждый вечер, лишь бы американские громкоголосые туристы пригласили меня поесть с ними и поболтать о доме. Можешь верить, можешь не верить, но есть люди, которые любят есть в одиночестве.

— А тогда зачем ты подошел к нам?

— Честное слово, я думал, это ты послала того парня.

Сандра вздрогнула.

— Правда?

— Я не хотел тебя обидеть.

Сандра внимательно смотрела на его лицо, бледное, с темными кругами под глазами. Ее сердце болезненно сжалось. Она взглянула на свою тарелку, потом на его.

— Ешь, тебе нужны карбогидраты.

Он откусил и пожевал.

— Ты упорная. Все еще пытаешься руководить мной.

— Тогда почему?

— Почему я нанял тебя своим проводником? — Он покачал головой. — Не знаю. Думал, ты слишком властная и чтобы от тебя избавиться, заставил помогать мне в операционной — вдруг ты уйдешь. Но что-то случилось, я привык, что ты рядом, подаешь инструменты. Мне нравилось видеть тебя по утрам, и я скучал без тебя днем.

Сандра пыталась улыбнуться, но уголки ее рта не слушались, она сжала губы, а глаза горели от слез.

Он ковырял вилкой картошку.

— Поверь, связаться с упрямой женщиной не входило в мои планы, но потом ты сама вызвалась меня вести. И я не мог поверить в удачу.

— Ну вот мы и здесь, — сказала она тихо.

— Вот мы и здесь, — повторил он, как эхо, потянувшись к ней. Потом закрыл глаза, а Сандра стояла возле его постели и смотрела сверху вниз. Он открыл глаза и сощурился. — Не оставляй меня.

— Нет, не оставлю.

Она не оставит его до тех пор, пока они не сделают то, что должны. А потом уйдет, и он это понимает.

Он снова закрыл глаза, довольно вздохнув.

Сандра отложила дневник и взяла починить рубашку Ричарда — он зацепился за камень. Ей везет, уверяла она себя, у нее столько всего впереди. С Муром же всегда будет его работа. А если этого мало, то рядом полно женщин, которые могут в него влюбиться, кто-то согласится отправиться за ним в незнакомые места, подавать инструменты, принимать роды.

Она уколола палец, и капля крови упала на темную фланель. Ричард с кем-то еще? Ей не хотелось думать об этом. Она прижала палец к ладони, чтобы остановить кровь. Почему с ним не может быть кто-то другой, если она сама не хочет? Он был самый добрый, самый отзывчивый, самый внимательный из всех известных ей людей. И он заслуживал, чтобы кто-то добрый заботился о нем. Так же, как он заботился о ней. Кто-то, способный подарить ему детей и вырастить их. И чем скорее она уйдет из его жизни, тем скорее у него появится все это.

Сандра забралась на свою постель и оттуда еще раз взглянула, как он спит. У нее не было фотографии Ричарда, да она и не жалела об этом. Ей и так трудно будет изгнать его из своих воспоминаний. Она натянула спальник до самых глаз и стала ждать рассвета.

Утром Мур хотел двинуться дальше. Его голова была необыкновенно легкой, будто парила сама по себе отдельно от туловища. Но боль прошла. Он чувствовал усталость, хотя и не признался в этом Сандре. Она сама догадалась и не разрешила ему идти.

В сумерках Кибо принес маленького золотого Будду и две свечи. Зажег их. Сандра снова приготовила печеную картошку, а когда Мур отказался есть, села на край кровати с вилкой в руке.

— Мы завтра уходим, — твердо заявил он.

— В том случае, если ты съешь эту картошку.

Он выхватил вилку и крепко сжал ее запястье.

— Не съем, пока сверху не будет сметаны и чеснока. Дольками.

— О, я вижу, тебе лучше. — Она улыбнулась и высвободилась.

— Мне весь день было хорошо. Ты не заметила?

— Я заметила, что ты весь день спал.

— Это потому, что мне скучно смотреть, как ты читаешь, пишешь или шьешь. Что мне еще оставалось? — Он нахмурился.

— В этом и состоит главная идея, — сказала она.

— В чем? Чтобы соскучиться до смерти? Ты держишь меня здесь против моей воли. Ясно? Я могу обвинить тебя в этом.

Сандра засмеялась.

— Мог бы придумать что-то получше. Я никогда не видела здесь полиции. А ты?

Ричард заметил, как зажглись ее серые глаза, а улыбка придала чертам мягкость. Он понимал, что нежность и заботливость Сандры вызваны не просто исполнением служебного долга. Причина глубже, но решил не докапываться до нее, пока они не вернутся в Катманду. Он не хотел разладить хрупкое равновесие.

— Я подожду до возвращения в Штаты и обращусь на тебя в суд, — сказал он.

— А разве ты собирался вернуться?

— А это стоит того — посмотреть, как тебя потащат на скамью подсудимых. То, что ты делаешь, и незаконно и неэтично. И если будешь продолжать в том же духе, я взбунтуюсь!

— И ты думаешь, Кибо тоже восстанет против меня? Ему нравится сидеть в деревне. И в глубине души ты знаешь, что я поступаю правильно. — Она провела пальцем по левой стороне его груди.

Он замер. Он боялся разрушить очарование минуты. Ему хотелось, чтобы она не отнимала руку.

— Скажи, — продолжала Сандра, — как бы ты поступил, если бы я заболела высотной болезнью? Заставил бы меня идти? Заставил бы продолжать поход? Тебе же известно, нет от нее другого лекарства, кроме отдыха. А если и он не помогает, то ничего другого не остается, как спуститься вниз. Я права?

Девушка наклонилась вперед, он положил ей руки на плечи и задохнулся в аромате волос. Если бы она заболела… Он бы обнял ее, взял на руки, уложил в постель и оставил там на неделю. А после заставил бы пройти прямо, чтобы проверить равновесие. К счастью, она об этом методе не знала. И он притянул ее к себе.

— Ты права, — сказал он и поцеловал в щеку.

Она поднялась и села рядом. Мужчина посмотрел на статую Будды, золотом отливавшую на столе и таинственно улыбавшуюся.

— Он знает что-то, чего не знаем мы, — заметил Ричард.

Сандра проследила за его взглядом.

— Он знает все.

Может, так оно и есть, подумал Мур. Ведает ли он, что случится с ними по возвращении?

Если и так, то все равно не скажет. Он только улыбается.

— Тогда он знает, что завтра мы уходим, — закричал доктор.

Сандра ничего не ответила, но вечером стала упаковывать вещи в рюкзак. И он понял, что одержал маленькую победу. А вот выиграет ли другую — ту, которая действительно чего-то стоит?

На следующий день они шли медленно, время от времени останавливаясь на чай с сухими фруктами. Сандра следила за Ричардом с волнением, но он в ответ бодро улыбался и старался идти легко. В одном месте перед ними возникла высокая ледяная преграда, но Кибо указал четыре возможных пути, как преодолеть ее.

Три дня ушло на это. Но потом они оказались над долиной Мананг. Хоть стояла уже поздняя осень, крестьяне убирали урожай особого красного риса, который растет только на такой высоте. Путники проходили мимо женщин, в тяжелых вышитых платьях, с корзинами диких трав, их медные с бирюзой серьги свисали до плеч, а шаровары были перевязаны у щиколоток. Сандра остановилась расспросить о долине, и женщины указали вниз. Там вился дымок, там живет шаман, который лечит разные болезни. Он-то и поможет раздать витамин «А».

Мур снял рюкзак и заглянул вниз: ледник был виден от белого конуса до серых троп, ведущих от него к долине. Сердце доктора учащенно забилось, но не от высоты, а от возбуждения: вот она, долина Мананг! Он сказал Сандре:

— Узнай, долго ли туда спускаться?

И терпеливо ждал, пока та переводила.

— Три часа, а может, чуть больше.

— Тогда пошли.

Сандра покачала головой.

— Слишком поздно: в темноте мы не найдем места для стоянки. — Она внимательно посмотрела на Ричарда. — Я понимаю, как ты рвешься туда, но надо подождать до завтра. — Она положила руку ему на плечо. — Женщины говорят, дорога крутая и скользкая. И три часа — это для них, а не для нас.

— Ты хочешь сказать, что мы не можем идти так же быстро, как они? — И оглядел женщин от корзин на голове до соломенных сандалий.

— Они прожили здесь всю жизнь, — ответила Сандра, — и знают каждую трещину, каждый корень на тропе. Они говорят, здесь неподалеку есть избушка паломников над горячими источниками…

Мур, услышав мольбу в голосе Сандры, посмотрел на нее. И больше не спорил.

Они спустились, нашли домик — старый, заброшенный, но в выложенном булыжниками бассейне, что виднелся поблизости, булькала горячая вода.

Ричард подождал, пока Сандра первой примет ванну.

Кибо развел огонь в очаге, и вкусный запах красного риса защекотал ноздри. Сознание того, что они почти в долине, не давало Муру покоя. Он расхаживал перед костром, а потом подошел к бассейну. Сандра, обернувшись полотенцем, уже поднималась по ступенькам к дому. Ее кожа блестела, глаза сверкали, а волосы были собраны, как у Венеры.

— И как? — Его голос едва не сорвался.

— Прекрасно, — бросила она.

Вечер прошел для Ричарда, как в замедленной съемке. Сперва — горячая вода, смывшая с него все нетерпение дня, потом — кастрюля с рисом и пряными травами, сушеные яблоки, которые они ели молча перед огнем. Слова были не нужны. Они уже сказали все, что надо было сказать.

Перед сном Сандра расчесала волосы и уже не походила на Венеру. Земная богиня, от которой Ричард не мог отвести глаз. Из своего спальника в другом конце комнаты он видел, как она ровно дышит. Они почти у цели. А после этого что? У него было какое-то странное предчувствие.

Утром, когда они перебрались через хребет перед спуском, задул пронизывающий ветер. На улице городка, что в долине Мананг, ребятишки останавливались и смотрели на путников, залезали на крыши и высовывались из окон, следили за каждым их движением. Когда маленькая процессия добралась до магазинов, за ней уже бежала ватага детей — осмелев, они выпрашивали сладости. Ричард и Сандра зашли в ресторанчик, заказали кофе и теплые чапати.

— Видела, какие они худые?

— Но это не от недоедания, — ответила девушка. — Просто они тратят слишком много энергии.

— Недостаток витамина «А» не заметен многие годы. А когда проявится, уже поздно. И смотри, они совсем не стесняются выпрашивать конфеты. Где они этому научились?

Сандра нахмурилась.

— Возможно, здесь проходят туристы. — Она повернулась к другому столику и увидела лысую голову над газетой на английском языке. Наконец появилось лицо, и Сандра воскликнула: — Полковник Праджапати!

Мужчина поднял бровь, но не от удивления, а от удовольствия, и, подхватив свою чашку с кофе, подсел к ним.

— Мы снова встретились. Какое счастье! А у меня к вам послание из конторы в Катманду.

— Послание? Мне?

— Меня попросили передать, зная, что я иду этой дорогой. Как хорошо, что вы появились сегодня, а то завтра мы уходим. — Он полез во внутренний карман шерстяной куртки и вынул запечатанный конверт.

Быть может, это письмо от Лиз?

Письмо, очень краткое, сообщало, что на поездку в Китай записалось больше народа, чем ожидали. Когда мисс Дэвис предполагает вернуться и отправиться в поход? Слова прыгали у нее перед глазами… Китай. Когда? Когда?

Доктор нахмурился, глядя на полковника, который болтал без умолку.

— Должен предупредить, чтобы вы не ходили в храм. Внезапное наводнение, и вам не пройти по руслу. Вместо этого я привел группу сюда, пусть наслаждаются горячими источниками и ищут вечно исчезающую Йети, эту снежную женщину.

— Йети? — Ричард и Сандра обменялись недоуменными взглядами.

— Не смейтесь, — предупредил полковник. — Недалеко отсюда нашли ее следы.

— А может, они мои? — Ричард поглядел на свои ботинки.

Полковник пожал плечами.

— Йети видели и даже фотографировали.

— Но не в деревне же. — Сандра поставила свою чашку на стол.

— Это и досадно. Здесь единственное место на сотни миль окрест, где можно выпить хорошего кофе. Но днем мы бродим по ущелью с камерами наготове, а возвращаемся только к ужину. И после долгих часов этой облавы на Йети ничего похожего на домашнюю еду. Могу порекомендовать только жареную козлятину, это вверх по улице Гуару.

— Сейчас мы ищем шамана.

Полковник кивнул.

— Могу показать его дом, но должен предупредить, что он не более чем обычный знахарь. Его метод лечения — умиротворять злых духов. Думаю, у вас нет проблем с духами, доктор.

— Разумеется, — уверил его Мур, раздраженный тем, что полковник сидит за их столиком и портит завтрак бесконечными словесами.

Допив кофе, полковник велел Сандре и Ричарду следовать за ним. Он повел их вверх по улице, потом вниз по узкому переулку к деревянной двери, где на санскрите было выгравировано имя хозяина.

— Тогда до вечера, — улыбаясь, бросил полковник через плечо.

Они нашли шамана на втором этаже, в небольшой комнатке, переполненной страждущими. Длинные волосы обрамляли тонкое лицо аскета. Он был в чистой белой одежде.

Шаман подал доктору руку и заглянул в глаза, вероятно, пытаясь определить, достоин ли тот его внимания. Потом спросил, нет ли у Мура какого-нибудь нового снадобья от язвы, которая его одолевает.

Когда шаман вышел за травами, Мур поискал в рюкзаке подходящее лекарство.

Сандра осмотрелась.

— А отчего возникает язва у человека, живущего в таком месте, где нет ни стрессов, ни напряжения?

Ричард вынул пузырек с таблетками и пожал плечами.

— Кто его знает, может, оттого, что жители деревни все время ждут от него чуда, а чудес так мало?

Девушка сплела пальцы.

— А когда ты собираешься сказать ему про витамины для детей?

Он улыбнулся.

— Сначала мы поговорим как профессионалы. Он собирается показать мне, как обходится без обычных лекарств. Мы проведем что-то вроде конференции. А почему бы тебе не пойти и не поискать место для стоянки? Где угодно, лишь бы подальше от полковника. Встретимся в ресторане.

Сандра задержалась у двери, ей не хотелось оставлять его. Они были вместе каждый день, каждую ночь, каждую минуту. А теперь он предлагал ей уйти. Печально… Неразумное, смешное чувство для человека, который всю свою взрослую жизнь провел в одиночестве. В толпе и в одиночестве.

Она расправила плечи, сказала «до свидания» и вышла на улицу. Неподалеку с одним из проводников полковника беседовал Кибо. Он поторопился к Сандре и сообщил, что группа заняла всю местную гостиницу. К счастью, у него, Кибо, здесь живет двоюродная сестра, которая может предложить свою спальню.

Лабиринт улочек привел их к двери, скрипнувшей на кожаных шарнирах, когда Кибо толкнул ее.

Круглолицая женщина, с гладкими волосами, зачесанными на прямой пробор, в домотканом шерстяном платье до ботинок, широко улыбнулась им. Запах благовоний проник в прихожую. В комнате для гостей, залитой солнцем, Сандра растерянно посмотрела на единственную большую кровать.

Как же объяснить свой выбор Ричарду? Он может подумать, что она уже не в силах устоять перед ним. И удастся ли ей лечь рядом с ним и не отдаться страсти, которая возникает всякий раз, когда он даже попросту произносит ее имя?

Сандра пробормотала несколько слов по-непальски, уверяя, что ей очень понравился и дом, и комната, и вернулась к Ричарду.

Он расхаживал перед рестораном, и ее сердце запрыгало так, будто она не видела его несколько недель.

— Это удивительный человек, — сказал ей Мур. — У него столькому можно научиться. Но сейчас мы раздадим витамины. Ты можешь поверить, что мы наконец здесь? Я нет. — Он улыбнулся и взял ее за руку. Его восхищение оказалось заразительным. Сандра вдруг поняла, что этот миг не поменяла бы ни на какой другой.

Днем шаман и мэр собрали всех детей до двенадцати лет и выстроили их у входа в мэрию. Девочки с длинными золотыми серьгами, с грудными младенцами, привязанными за спиной, и мальчики с разгоряченными лицами, одетые в короткие штанишки. Один малыш расплакался на руках у матери и не унимался до тех пор, пока Ричард, как настоящий фокусник, не вынул витаминный шарик у него из-за уха. Ребенок рассмеялся и проглотил его. Близился вечер, но дети и не думали расходиться, они уже получили витамины, а теперь ждали, что будет дальше.

Появление Сандры и Ричарда было для них самым интересным развлечением, вот если бы полковник нашел Йети… Мур наклонился к плачущей девочке и прижал ее к груди. Она зарылась в него лицом, и Сандра увидела его глаза.

Сандра уже знала, что это такое — держать на руках ребенка. И ей так захотелось собственного, любить его, растить. Она отвернулась, не в силах выдержать это зрелище — Ричард, раскачав малышку на руках, бережно опустил ее на землю.

Они молча шли по узким улочкам, ветер задул с ледника, где-то вдали звонил колокол.

В нос ударил аромат благовоний, когда они открыли дверь домика двоюродной сестры Кибо. Они прошли на цыпочках, чтобы не мешать семье ужинать. Газовая лампа на стене освещала кровать, накрытую покрывалом. Под ним оказались чистые льняные простыни, слегка пожелтевшие от времени. После стольких ночей в спальнике Сандре не терпелось немедленно стащить с себя тяжелую одежду и свернуться калачиком под легкой тканью.

Она заранее подготовилась к недоумению Ричарда, но его обезоруживающая улыбка ошарашила Сандру. Неужели и ему хочется того же, что и ей? Она поправила тяжелое вышитое покрывало.

— Гостиница переполнена, — сказала девушка, чтобы нарушить молчание. — И мне повезло, что попалось хоть это.

Он согласно кивнул.

— Напоминает отель «Вид на Гималаи».

— Но отсюда не видны такие красоты природы, как там.

— Я больше о спальне и о кровати.

— Ничего не поделаешь. Если бы найти еще комнату…

Он заложил выбившийся локон ей за ухо.

— То было бы другое… — Ричард погладил растрепанные кудри.

— И что ты собираешься завтра делать? — спросила Сандра, увертываясь и направляясь мыть руки в тазике на тумбочке.

Ричард смотрел, как она вытирает ладони.

— В долине много деревушек. Шаман готов нам помочь. Ты пойдешь?

Он сел на кровать и вдруг почувствовал, как устал и как боится говорить. До него дошло — она ведь спросила, что он собирается делать. А не они.

— А я нужна тебе? — Голос звучал как обычно, но он его не обманул.

— Да, нужна. — Мур притянул ее, усаживая рядом. — Но не затем, чтобы раздавать витамины. Это я могу и сам. Ты мне нужна, чтобы сказать, и сейчас же, что гонит тебя в походы. — Мур обещал себе, что не спросит об этом, но стремление знать правду стало неодолимым.

Сандра, лицо которой наполовину скрывала тень, смотрела поверх плеча Ричарда, избегая встретиться с ним взглядом. Ему хотелось встряхнуть ее, чтобы та наконец призналась.

— Что гонит? Желание разнообразия.

— Разнообразия? — взорвался он. — И как долго это будет длиться?

Она встала и подошла к окну.

— Не знаю. Я знаю только, что хочу быть одна.

Брови на ее измученном лице сошлись на переносице.

— До встречи с тобой мне было все ясно. До этого путешествия. А теперь я в полном смятении.

— Из-за меня.

Она покачала головой.

— Из-за себя. Из-за того, что я хочу и… не должна, не могу иметь.

— Ты можешь иметь, — настаивал Ричард.

— Нет, не могу. — Она отвернулась от него и уставилась в темноту. — Я говорила тебе, что моя мама умерла, когда мне было двадцать. Но не сказала тебе, что она умерла от болезни Хантингтона.

У Ричарда сжалось сердце. Теперь все понятно. Она унаследовала страшную болезнь, ее дни сочтены. Ну и пусть, сколько бы их ни осталось, он хочет быть с Сандрой, каждый драгоценный день ее жизни!

— Когда ты делала анализы?

— Я их не делала. И не собираюсь. — Она повернулась и дерзко посмотрела на него.

Ричард не знал то ли смеяться, то ли плакать. Еще не все потеряно. Может, у нее и нет этой болезни. Было бы нечестно, если бы она заболела.

— А почему ты не сделала анализы?

— Потому что не хочу знать. Думаю, и так все ясно.

Сандра подалась вперед и с волнением взглянула на Мура.

— Я живу счастливо. Ты и сам видишь. Ну насколько я стала бы счастливее, узнав, что здорова? — Она помолчала, будто знала ответ. — Ну, может, чуть-чуть. А если выяснится, что ужасный ген сидит во мне? Как у мамы? — Глаза Сандры расширились, и Ричард услышал в ее голосе ту же боль, что чувствовал в своем сердце. — Насколько я была бы тогда несчастней? — Она поднялась. — Я стала бы совершенно несчастной.

Теперь ее голос звучал твердо, но Сандра задрожала. Он протянул к ней руки, привлек к себе и усадил на колени. Девушка обхватила его за шею и уткнулась в плечо. Слез не было.

— Я понимаю, — сказал он успокаивающе. — Ты действительно прекрасно живешь, но я… я… — Он прервался. Давала ли его любовь право вмешиваться в жизнь Сандры, заставлять принять решение, которое может сделать ее несчастной до конца дней? — Я люблю тебя, — прошептал он, и она еще теснее прижалась к нему. — И мечтаю всю оставшуюся жизнь провести с тобой. Если ты не хочешь делать анализ — не надо.

Сандра внезапно выпрямилась и покачала головой.

— Но я уже говорила — я не буду ни с кем. Ты лучше других должен знать, что этот недуг гораздо тяжелее сказывается на семье больного, чем на нем самом. Вот почему я живу одна и останусь одна, не хочу семью.

Он обнял ее за талию и заглянул в глаза, потемневшие от горя.

— Ну хорошо, я не буду твоей семьей. Я буду частью тебя, а ты — частью меня.

— Нет! — гневно воскликнула Сандра. — Я не завожу любовников. Теперь ты знаешь обо мне все и… не понимаешь. — Она встала и сжала кулаки.

— Я бы понял, если бы ты меня не любила. Но мне кажется, что ты любишь.

Сандра стояла перед ним тоненькая, хрупкая.

— Я и сама не знаю, как это вышло. Но мы не должны были, ни ты, ни я. И где-то в глубине души ты это понимаешь. Так ведь?

Но он только покачал головой.

— Никто не может ничего знать, пока ты не сделаешь анализы.

Она поморщилась, словно к ней прикоснулись раскаленной кочергой. Ричард взял ее за руку.

— Я эгоист и требую, чтобы ты сделала анализы. Если у тебя нет этого проклятого гена, мы поженимся. Если есть, все равно будем вместе. Не чужие люди, а я буду рядом. Я хочу быть с тобой каждый день, каждую ночь, начиная с этой, и всю оставшуюся жизнь. И неважно, что случится.

Она не спускала с него глаз, и на миг он подумал, что ему удалось сломить ее сопротивление. Но когда он кончил говорить, Сандра медленно покачала головой.

— А дети? Ты ведь любишь их. Я вижу это по твоим глазам. И помню, как ты волновался о ребятишках из долины Мананг. Ты и не догадываешься, что это такое — расти, зная, что твоя мать неизлечимо больна.

— Ну и не надо. Мне не нужны дети. Дети есть здесь, на Амазонке, где угодно. Но мне нужна ты. — В горле саднило, глаза жгло, он не мог ее переубедить. Сандра только тверже стояла на своем. Ричард поднял руки, сдаваясь. — Ладно, ты все решила. Что ж, води группы, иди куда хочешь. Я пойду с тобой, если смогу. Если нет — буду работать и ждать тебя. Это все неважно. В любой момент ты можешь прийти ко мне, как к себе домой. — Его горло сдавил такой комок, что он был не в силах произнести еще хоть слово.

— Я не могу быть полуженой, без детей, бывать у тебя наездами. Ты заслуживаешь большего, а я этого дать не могу. Я уезжаю в Китай и пришлю тебе открытку. Напишу, как прекрасно провожу время. Но будет ли это правдой? А ты вернешься в свою операционную, и я буду волноваться, что тебе некому помочь. И что еще хуже — просто не представляю, смогу ли теперь жить, так и не узнав, сидит ли во мне этот ген. — Плечи девушки задрожали от рыданий. Ричард привлек ее к своей груди и не отпускал, пока Сандра не успокоилась.

Немного погодя она улыбнулась, умылась и переодела свитер.

— Я хочу есть. Пойдем в гостиницу поужинаем. Мне надо поговорить с полковником Праджапати.

Мышцы на его груди напряглись.

— О чем?

— Я собираюсь спросить — нельзя ли мне присоединиться к его группе — они возвращаются в Катманду.

Ричард медленно кивнул, пытаясь понять и принять неизбежное. Да, она все равно уйдет. Ее не остановить.

— А у тебя еще дела. Кибо приведет тебя обратно. — Голос Сандры звучал обыденно, как будто речь шла о покупках в магазине на углу, а не о переходе через горный хребет.

В полном смятении, он с трудом держал себя в руках.

— А куда ты потом?

— В Китай. Про это было в письме, — сказала Сандра. И, не дожидаясь ответа, вышла.

Ричард быстро вскочил и догнал ее.

Молча они добрели до гостиницы. Душа у Мура разрывалась на части. Он всегда знал, что делать, даже когда решался вопрос о жизни и смерти. Но как поступить сейчас?

За ужином Мур даже не различал вкуса еды. Неподалеку от них кто-то играл на гималайской лютне, и мелодия сливалась с пением горного ветра. Сандра с неестественно яркими глазами — от слез или от возбуждения — и алыми щеками, сидела рядом. Он пытался запомнить ее лицо, хорошо понимая, что, возможно, никогда больше не увидит Сандру.

Ричард ждал в маленьком вестибюле, пока она говорила наверху с полковником. Когда Сандра спустилась по узкой лесенке, ответ он уже знал.

— Когда ты уходишь? — спросил он онемевшими губами.

— На рассвете. Как только откроется ресторанчик, я приду сюда. Не надо меня провожать.

В его груди заныло. Кажется, сейчас он на себе испытает, что такое сердечный удар.

Когда они возвращались по узким улочкам, Ричард сказал:

— Ты как-то говорила, что после походов все помнят только хорошее.

Сандра взглянула на него снизу вверх.

— И ты запомнил?

Он пожал плечами, боль в груди становилась нестерпимой.

— Конечно. Ведь все было так хорошо. Если тебе понадобится рекомендация…

— Спасибо, — кивнула она с вымученной улыбкой. — Я запомню.

Это были ее последние слова в тот вечер. Потом они с трудом добрели до маленького домика. Ноги Мура так отяжелели, словно он взбирался на Аннапурну, а сердце билось камнем в груди.

Он и не пытался заснуть. Сандра повернулась к нему спиной, а он все не мог поверить, что это их последняя ночь вместе. Нет, он не хочет, чтобы она была именно такой.

Не в силах вынести напряжения, он потянулся к Сандре и привлек к себе. Неровный вздох сорвался с ее губ, и в изнеможении она прильнула к нему. Их сердца бились в едином ритме. Так и пролежали они, без слов, не разжимая объятий до самой зари.

А на рассвете она быстро оделась, встала в дверях и на прощание махнула рукой.

Ричард привалился к стене и скрестил на груди руки.

— Пошли мне открытку из Китая.

Она кивнула.

— «Хорошо провожу время. Как жаль, что тебя нет рядом».

Повернулась и ушла. Ушла из его жизни.

10

Обратный путь в Катманду Сандра проделала как в тумане. Она переставляла ноги, изображала, что интересуется поисками Йети, ела рыбу из реки Кали Гандаки, проходила через дубовые леса, пробиралась сквозь заросли рододендрона. Она фотографировала детей и стариков в костюмах местных племен. Слушала сплетни полковника Праджапати, рассказывала случаи из жизни у костра за ужином. Но никто не знал, что настоящей Сандры здесь не было. Только оболочка. Пустая раковина. Ее сердце и душа остались в долине Мананг с Ричардом. Ее мысли то и дело возвращались туда, а ноги несли в Катманду…

В многолюдном и шумном городе она сразу отправилась в местную контору «Эдвенче Тревел». Там ей обрадовались и вручили расписание похода, в который предстояло вести группу через два дня. Не было нужды лететь в Штаты или где-то еще встречать туристов. Те должны приехать сразу в Пекин. Сандра взяла лист, где были перечислены пункты маршрута, и вдруг подняла глаза на директора.

— Я не могу.

— Не можете? Но такое выпадает раз в жизни. — Поверх металлической оправы очков он посмотрел на ее мятые шорты, ботинки с прилипшей к ним грязью, спутанные волосы, на серые широко открытые глаза, в которых застыла растерянность. — А что случилось? Вы как-то странно выглядите.

Сандра потерла щеку.

— А я и чувствую себя странно. Мне надо в Калифорнию, по семейным делам. А потом я вернусь. — Она нахмурилась. — Простите, что подвожу вас.

Он пожал плечами.

— Дайте знать, если что. Держите с нами связь.

Сандра кивнула все с тем же отсутствующим выражением лица.

В самолете до Сан-Франциско она убеждала себя, что поступает так ради себя, а не ради Мура. Но уже не могла толком отличить, где кончается одно и начинается другое. Она лишь знала, что ей надо сделать анализы. Больше она не могла жить в тумане неведения. Если результат будет положительным, что ж, она будет жить, как жила до сих пор… пока сможет работать.

Но если нет у нее этого гена… Сандра прижалась лбом к иллюминатору и дала волю фантазии.

Она представила, как приходит в больницу Ричарда с этой потрясающей новостью. Она вспомнила, как увидела его в первый раз. Темные глаза пристально и сердито глядели на нее поверх маски хирурга. Потом вспомнила Ричарда под дождем с ковром мистера Вангчена под мышкой и его лицо, когда они осматривали эротические барельефы на стене храма.

В Сан-Франциско было холодно. Она устроилась в маленькой гостинице возле причала и отправилась бродить по улицам, разглядывая аккуратные высокие дома. В больнице она заполнила кучу бланков в трех экземплярах, сообщив, с кем связаться в крайнем случае. Она вписала свою тетю, отца и Ричарда. Потом сдала анализы и стала ждать. Она была одна. Шли недели. Сандра ждала результатов.

Дождь с ветром дул с океана. Туристы разъезжались по домам, и Сан-Франциско оставался в полном распоряжении Сандры. Она надевала ботинки и бродила по городу из конца в конец. Она настолько уставала, что даже не могла ни о чем думать. Именно этого она и добивалась.

Оставалась одна неделя до сообщения результатов.

Жизнь Ричарда потекла по-прежнему, когда он вернулся в клинику. Раньше он думал, что много работает, но сейчас работал вдвое больше. Все дни были забиты до отказа, он редко спал дома — чаще на походной кровати в больнице, чтобы утром не терять времени. А когда однажды вернулся в свою квартиру и увидел ковер на стене, принадлежавший ему только наполовину, он подумал о Сандре.

Он воображал, как она плывет на плоту по реке Янцзы, темные кудри спутались на ветру, и группа жадно ловит каждое ее слово… Его охватила нестерпимая тоска по ней, и все тело заныло. Как-то в воскресенье он поехал в аэропорт и стоял в зале ожидания, изучая расписание полетов. В два часа самолет улетел в Пекин, и он едва не купил билет. Потом понял, что даже не знает, где ее искать на Янцзы и вообще, где сама эта река. А если бы и знал, она все равно не хочет его видеть. Он повернулся и ушел.

А может, написать Сандре письмо, рассказать о пациентах, которых она помнит? Надо найти ее адрес. И назавтра он поехал в офис «Эдвенче Тревел».

Ричард стоял перед столом, заваленным бумагами, и спрашивал адрес Сандры Дэвис. Дама пролистала папку и подняла на него глаза.

— Отель «Виста дель Map». Рыбацкий причал, Сан-Франциско. Мы получили от нее открытку на прошлой неделе. Вам написать?

Мур повернулся.

— Нет. Я запомню. Но разве она не в Китае? Мисс Дэвис уже вернулась?

— Она не поехала. У нее какое-то семейное дело в Сан-Франциско.

Ричард вышел и направился вверх по улице в полном недоумении.

Почему она ничего ему не сказала?

Несколько недель он искал доктора, который заменил бы его. Он пытался остановить себя, запретить без конца задавать один и тот же вопрос — почему она ничего ему не сказала. Потом вернулся в аэропорт и купил билет до Сан-Франциско.

Прилетев, Ричард взял машину и поехал в отель, где остановилась Сандра. Здесь был вечер пятницы, а в Катманду — субботнее утро. Мур не спал двадцать четыре часа.

В отеле ему сказали, что мисс Дэвис вышла, и он взял номер рядом с ее комнатой. Потом вернулся и принялся ходить по холлу, ожидая возвращения Сандры.

Он стоял перед двойными стеклянными дверями и смотрел на залитые дождем улицы. Где она сейчас, в этот сырой тоскливый вечер? С кем? Когда увидит его — что скажет? После долгого перелета его терзали какие-то галлюцинации, раз десять ему уже мерещилось, что он видит ее на улице. Каждая женщина в плаще казалась ему Сандрой. И всякий раз, когда в холле звонил телефон, он думал — это она ему звонит.

Наконец Ричард плюхнулся в большое мягкое кресло перед входом. И как только он сел, вошла Сандра. Плаща на ней не было: ярко-красная кофта и черные брюки, заправленные в сапоги. Она пересекла холл той походкой, какой шла по узким тропам в Гималаях, — пружинистой, легкой. Он попытался окликнуть ее по имени, хотел подойти к ней, взять за руку, но не мог ни шевельнуться, ни заговорить.

Наконец он заставил себя встать. Потом клерк тихо сказал ей что-то, она повернулась, ее глаза встретились с его глазами. Ключи от номера брякнулись об пол. В лице Сандры не было ни кровинки. Испугавшись, что она упадет, Ричард кинулся к ней.

— Как ты узнал? — хрипло спросила она, и он вздрогнул.

— Я сходил в твою контору, и мне дали адрес.

— О Боже!

— Ты приехала, чтобы сделать анализы. Но почему ничего не сказала мне?

— Ричард, я должна была узнать все сама. В понедельник будет готов результат. Я собиралась тебе сказать, если…

— …Если реакция отрицательная, — закончил он за нее.

Она кивнула.

— А если положительная?

— Тогда вернусь на работу, — быстро ответила Сандра, взяв себя в руки, как будто ничего не случилось.

— А как же я?

Он поднял ключи и повел ее к лифту. Ее губы задрожали.

— Ты не должен был приезжать.

— Но раз уж я здесь… — Он нажал кнопку десятого этажа. — И как ты теперь со мной поступишь?

Сандра беспомощно покачала головой. Они молча поднялись. Ноги утонули в толстом ковре, покрывавшем пол, когда они шли по коридору к номеру.

Ричард открыл ключом ее дверь, и она вопросительно посмотрела на него.

Он улыбнулся.

— Меня надо накормить и развлечь. Не так часто я прилетаю к тебе на уик-энд. Хотя ты, наверное, уже все это проделала без меня.

Она провела пальцем по краю двери, слабая улыбка появилась на губах.

— Ничего подобного. Я просто бродила по городу.

Он коснулся ее волос.

— Под дождем.

— И под дождем, и в солнце, и в туман. Какая разница?

— Теперь есть разница. Мы сейчас отправимся кое-куда. Ты привезла с собой платье?

Его взгляд не пропустил ни одной детали ее облика — рубашка, брюки, плотно облегавшие бедра. Она казалась ошеломленной — сперва от того, что видит его перед собой, потом от этого приказа.

Сандра кивнула.

— Хорошо, а я в соседней комнате. — Он открыл дверь, соединявшую их номера, и закрыл за собой.

Сандра стояла посреди комнаты и невидящими глазами смотрела в окно. Ричард в Сан-Франциско, здесь, в отеле, совсем рядом. Она вошла в ванную. Он пролетел полмира, чтобы провести с ней выходные. И так взволновать ее. С тех пор как она впервые увидела Мура, один его взгляд повергал Сандру в смятение.

Она испугалась, услышав стук в дверь, потом его голос произнес ее имя.

— Я в ванной.

— Выходи. — Голос приблизился. Ричард был уже за дверью ванной. — Я хочу есть.

Она вылезла из воды, обернулась большим полотенцем и приоткрыла дверь.

— Хочешь печеной картошки?

— Никогда не напоминай мне о ней! — Он страстно поцеловал ее. Сандра придерживала верхний край полотенца одной рукой, а другой обняла его за шею.

— Осторожно, а то твой костюм намокнет. — Ее сердце забилось бешено, она отступила назад. — Я никогда не видела тебя в костюме. — Морщинки вокруг его глаз стали глубже, он казался уставшим и озабоченным.

И она понимала, что от нее зависит — разгладится ли лицо любимого. Надо заставить его забыть, зачем он сюда приехал, помочь хорошо провести выходные. Может быть, их последний совместный уик-энд.

— Мне нужно несколько минут, чтобы одеться. — Она вытолкнула его за дверь.

Ричард вернулся в ее жизнь, и она почувствовала, как в ней снова зашевелилась надежда. И отчаяние. Сможет ли она снова сказать ему «прощай»? Хватит ли сил?

Мур ждал ее в коридоре. Она вышла, и он сразу заулыбался.

— Я не забыл эту блузку, ты в ней ужинала со мной.

Он окинул взглядом ее длинную ручной вязки юбку, потом снова — бледно-розовую шелковую блузку. Наклонился, поцеловал в волосы, в лоб и в губы. Ее колени дрожали, она не знала, сможет ли пройти по коридору к лифту. Тем не менее ей удалось выйти даже на тротуар, где Ричард поймал такси.

Она вспомнила другой вечер, давний, перед отелем в Катманду. Ричард, как и в тот раз, давал указания водителю, куда их везти. Сейчас он велел ехать в «Сосалито», в ресторан при отеле на склоне горы с видом на залив.

Сев за столик, они сделали заказ, и Сандра откинулась на спинку кресла.

— Ты смутил меня тогда, придя в отель. Ты ведь и словом не обмолвился, что собираешься пригласить на ужин.

— Ты хочешь сказать, что тогда поела перед моим приходом?

— Нет, я слишком нервничала. Я не знала, чего ты хочешь. — Она провела пальцем по краю стола. — А чего ты хотел?

Он коснулся ее руки.

— Видеть тебя и поговорить с тобой. Рассказать о долине Мананг.

— Ты мог бы это сделать и в больнице.

— Да. Но тогда бы я не увидел тебя в розовой шелковой блузке, которая очень тебе идет, когда ты взволнована или смущена. Она подчеркивает румянец на щеках.

Сандра почувствовала, что снова краснеет, и опустила глаза.

— А как ты добрался до Катманду? Кибо хорошо о тебе заботился?

Он кивнул.

— Тот мост мы оба обошли. Получилось дольше, но я не преодолел бы его без твоей помощи.

— Извини.

— Не извиняйся. Я не хотел выглядеть дураком.

— Вообще-то, это требует мужества — признаться в собственном страхе. — Сандра сказала это и посмотрела на огни залива.

Они молчали.

— Да, требует, точно.

Она взглянула на Мура, ее глаза сверкали от слез.

— Ричард, я до смерти боюсь.

Он накрыл ее руку своей.

— Знаю, что боишься. — Его голос стал глуше.

Официант принес сок. Сандра промокнула глаза салфеткой и откашлялась. Глаза Мура тоже подозрительно покраснели.

— Я пообещала себе, что помогу тебе хорошо провести выходные. И готова начать, — сказала Сандра с улыбкой.

— Только никаких слез, — произнес он. — Это приказ.

Она тяжело вздохнула и подняла два пальца, как в салюте скаутов.

— Обещаю. — Она принялась за суп, а потом спросила: — Что бы ты хотел? Как тебя развлечь?

Он широко улыбнулся, и ее сердце снова дико забилось.

— Ну… — Он задумался, скрестив на груди руки и ожидая, когда официант расставит принесенные блюда. — Ну, поедем на Энджел Айленд и Алькатрас. И в форт Пойнт, и…

Она засмеялась.

— Так у нас же только два дня.

— А мы могли бы заниматься этим всю оставшуюся жизнь.

— Ричард! — предупредила она. — Никаких «мы могли бы»…

Он махнул рукой.

— Решено. Расскажи мне лучше о том, как возвращалась с группой полковника. Видели Йети?

— Нет, даже никаких следов.

— Вы разбивали лагерь у ручьев, любовались горами, беседовали с местными жителями, веселились на праздниках…

— Это я так подхожу к делу, не полковник. Мы шагали по восемнадцать миль в день. Чай в десять и остановка на отдых — в четыре. Ставим палатки, в девять тридцать спать.

— Мне бы такой режим не понравился. Я рад, что нанял тебя, а не его.

— И я рада, что ты согласился.

Она наблюдала за его руками. Пальцы, умевшие исцелять усталых и больных.

— У меня не было времени отказать тебе.

Но если бы все повторилось, не знаю, как бы я это выдержала, подумала она. Они доели в молчании. Ричард заплатил по счету. Сандра встала и позволила ему набросить ей на плечи свитер.

— А теперь пошли. Хочу прокатиться по канатной дороге.

Они взяли такси до Пауэр-стрит. Из-за дождя больше никого не было на остановке. Когда красно-золотой вагончик прибыл, Ричард сел на боковую скамейку, а Сандра встала рядом. Они поехали вниз по Гайд-стрит к заливу. Она прижалась к Ричарду, который обнял ее так крепко, как будто никогда не собирался от себя отпускать.

Потом Сандра опустилась рядом с ним, и он жадно поцеловал ее. Они не обращали внимания ни на кондуктора, ни на водителя, выкрикивавшего названия улиц. Сандра даже не слышала звона колокольчиков, не видела огней, отражавшихся в заливе. Она растворилась в магии поцелуя, которого так жаждала и почти не надеялась испытать снова.

Кондуктор понимающе улыбался.

— Конечная, — объявил он, Ричард обнял ее за плечи и вдруг зевнул.

— Сколько ты уже не спишь? — спросила Сандра, когда они медленно направились к отелю.

— Даже не могу вспомнить. Может, в самолете чуть-чуть.

— Ты должен поскорее лечь. А то мы не увидим ни Энджел Айленд, ни вообще ничего.

Он улыбнулся и согласился. Они пожелали друг другу спокойной ночи — каждый от своей двери. Ричард наклонился и легонько поцеловал ее в губы.

— Разбудишь завтра утром?

— Во сколько? — Она прижималась щекой к его щеке, чтобы почувствовать колкую щетину и убедиться, что это не сон.

— Да как проснешься. Я, конечно, скажу: уходи, еще ночь, но ты все равно разбуди.

— Но я не стану будить тебя рано. Ты должен выспаться.

Ричард потрепал ее по щеке и поцеловал за ухом.

— Я, может, и потерял сон, но нашел тебя. — Он крепко прижал Сандру к себе. — Я думал, что ты исчезла навсегда и больше тебя никогда не увижу. Я даже не хотел тебя отпускать… — Его голос захлестнуло чувство, которое он так долго сдерживал.

Сандра поцеловала Ричарда и, выскользнув из его объятий, толкнула ручку двери. Переодевшись в ночную рубашку, она принялась расхаживать от окна к кровати.

Еще два дня. Снова видеть его, быть с ним вместе каждую минуту — как же она расстанется с ним? Но у нее нет сил сказать ему сейчас — уходи и остаться один на один с результатами анализов. Для этого она слишком слаба. Сандра упала поперек кровати, и тут раздался стук в дверь.

Она открыла: Ричард стоял в нерасстегнутой рубашке. Волосы упали на лоб. Он протянул руку и включил свет. Бледная луна, пробивавшаяся сквозь дождевые тучи, освещала комнату серебристым светом.

— Почему ты не спишь? — сонно спросил он, и Сандра задрожала от желания такой силы, что не могла выговорить ни слова.

— А ты что, полковник Праджапати? — с трудом выдавила она.

Он улыбнулся, и его лицо посветлело.

— Это мое путешествие, и мы будем делать только то, что нам нравится. Ложись в постель. Я никогда не рассказывал тебе, что все молодые семейные врачи изучают массаж?

Сандра легла, уткнувшись в прохладные простыни.

— Я этого не знала, — пробормотала она.

А его руки уже были на ее плечах, удовольствие волнами расходилось по телу. Он массировал шею, потом его руки устремились ниже, к изгибам бедер.

— Ох как хорошо, — прошептала Сандра.

Напряжение покинуло ее, она чувствовала себя воском в его руках и сделала бы все, чего бы он ни попросил. Но он молчал, обо всем говорили его руки. А потом Сандра глубоко заснула и спала без сновидений. И этот сон успокоил ее измученные нервы.

Ричард сидел на краю кровати и смотрел, как плечи Сандры легонько двигались при дыхании. Он боялся, что перевозбуждение не даст ей заснуть. Ему не нравились темные круги под глазами Сандры, пожалуй, она нуждалась в отдыхе даже больше, чем он. Ричарду очень хотелось лечь рядом с ней, обнять и снять печаль последней ночи в долине Мананг. Он мечтал сделать эту ночь их первой ночью перед совместной жизнью.

Но он осторожно встал и пошел к себе.

И хотя в Катманду было сейчас три часа дня, глубоко заснул.

Ричард открыл глаза, когда солнце уже освещало комнату, а Сандра сидела на краю его кровати в красном свитере и голубых джинсах. От нее пахло мылом и свежестью. Ричард потянулся к ней и привлек к себе. Ее губы хранили вкус кофе и зубной пасты.

Она так горячо его поцеловала, что он готов был отменить все планы и целый день провести в постели.

Ричард уселся в изголовье кровати и взял в ладони ее лицо.

— Это правда, или я умер и уже на небесах?

— Это то, что вы заказывали, доктор, — улыбнулась Сандра.

Если бы он смог провести с ней всю жизнь! Наверное, для него каждый день был бы праздником, вроде Четвертого июля. Он вглядывался в ее лицо. Темные круги под глазами исчезли, он провел пальцами по контуру нежных губ, таких знакомых и таких желанных, и почувствовал, как страсть закипает в крови. Нет, никогда больше он не отпустит ее. Никогда. Он встал и поплелся в ванную.

— Я приму душ, оставь мне немножко кофе.

Она кивнула.

— Давай поедем сегодня на Энджел Айленд, возьмем велосипеды.

— О'кей! — крикнул он, перекрывая шум воды. Все внутри у него пело от радости. Она так хороша сегодня, такая счастливая, беззаботная, он не мог поверить, что результаты анализов могут быть плохими. А если нет? Она должна смириться: он все равно станет частью ее жизни.

После душа и завтрака на скорую руку они наняли такси и поехали к пятьдесят четвертому пирсу, где пересели на паром. Ветер вспенивал воду в заливе, а солнце освещало зеленые холмы Марин Каунти. Ричард поднял капюшон на куртке Сандры и туго завязал тесемки. Потом повернул ее лицом к мосту, к холмам.

— Там я рос, — сказал он.

Она убрала его руки со своей талии и крепко взяла их в свои.

— А твои родители знают, что ты здесь?

Он оперся подбородком о ее макушку.

— Нет.

— А ты собираешься их навестить?

— У меня слишком плотное расписание. Кроме того… — Его голос затих.

— Ты не знаешь, что им сказать? Или как объяснить, что ты здесь делаешь?

Он не обратил внимания на ее последнее замечание. Он старался не думать, зачем приехал. Ричард пытался вообразить, будто понедельника не будет.

— А ты бы хотела их увидеть?

— Я бы не знала, что сказать.

— О, об этом можешь не беспокоиться. Они сами обо всем скажут. Как вам нравится Пьемонт? Или вы предпочитаете жить в Хилсборо? Любите ли вы патио, выложенные кирпичом или каменной плиткой? Гольф или теннис? Доктора много работают, особенно в начале карьеры. Вы не захотели бы вступить в лигу юниоров или в организацию «Дочери золотого Запада»?

Сандра улыбнулась.

— Они были бы безумно рады тебе. Они очень хотят, чтобы я женился.

— И имел детей, — добавила она.

Его руки напряглись.

— А уж это мое дело, — процедил он сквозь зубы и повернул Сандру к себе. Волосы девушки выбились из-под капюшона, и ветер бросал их ей в лицо. Она смотрела прямо перед собой. — Я надеялся, что мы не будем портить выходные разговорами о будущем. Но если ты настаиваешь. — Он вывел ее на палубу и сел рядом. — Ты еще не сказала мне, почему все-таки решилась на анализы.

Она сжала руки на коленях и посмотрела мимо него на волны.

— Ты помог мне принять такое решение. Но от результатов ничего не изменится. Моя жизнь будет идти по-прежнему и после понедельника.

Он глядел на нее, онемев от изумления.

— Так ты думаешь, что я тебя отпущу независимо от результатов?

Она сжала губы.

— Должен будешь.

— Почему? Потому что я ворвался в твою точно расписанную жизнь и буду удерживать тебя от твоих приключений?

Она покачала головой.

— Тогда в чем дело?

— В том, что ты — врач, не турист, и тебе хватит одного похода, двух. А как же медицина? Ты столько лет учился, ты многое можешь и не готов все это бросить ради странствий по свету. Разве не так?

— Ты права. Я хочу заниматься медициной.

Паром засвистел, давая понять, что они прибыли на Энджел Айленд. Сандра зажала уши руками. Ричард подумал, что она не хочет слышать и его слова, а не только свист парома. Она и так взволнована, ни к чему сейчас было затевать этот разговор.

Ричард помог бы выйти на берег, они взяли велосипеды и поехали по холмам…

Сандра чувствовала, как ее лицо горит от ветра. Мышцы бедер болели, и она обрадовалась, когда они наконец сели на паром и поплыли обратно. На палубе они были одни.

— Ну как, ты хорошо проводишь время? — крикнул он ей в ухо.

Она удовлетворенно вздохнула.

— А стоило ли все это полета за семь тысяч миль?

— А я не только за этим приехал. — И рука его скользнула под ее свитер, ощутив тепло кожи. Она вздрогнула от удовольствия и зарылась лицом ему в плечо.

— Разве?

— Да. — Он поцеловал Сандру, потом губами дотронулся до ямочки у шеи. — Я приехал, чтобы поесть краба и дрожжевого хлеба.

Его руки уже касались ее груди.

Она еще раз вздохнула, отдаваясь тем ощущениям, что заставили ее забыть о пароме, который качался на волнах, о криках чаек, летающих над ними, о поблескивающей деревянной палубе. Она не отстранилась от Ричарда, пока снова не раздался свисток, извещающий, что они прибыли к пирсу номер пятьдесят четыре.

По дороге в отель купили вареного краба, батон хрустящего хлеба и бутылку французского вина.

Они устроились у окна в комнате Ричарда.

После обеда пришла очередь Сандры массировать спину. Она чувствовала под пальцами могучие мышцы, Ричард постанывал от удовольствия, а потом решил: хватит.

— Я же просто человек, — сказал он низким голосом, в котором сквозило желание.

Она посмотрела на его тело, прикрытое ниже талии простыней, и волна страсти настигла Сандру. Ей надо было только откинуть простыню и забраться в постель, к нему в объятия. Это была бы незабываемая ночь. И если в понедельник ей придется сказать ему «прощай», то им обоим было бы что вспомнить.

Да, он только человек. И она тоже. Она взялась за простыню и натянула на сильные плечи. Ричард повернулся и, закинув руки за голову, широко улыбнулся. Перед ним невозможно было устоять.

— Ты собираешься пожелать мне спокойной ночи?

— Спокойной ночи.

— Не так. — Ричард потянулся к ней, и она без колебаний склонилась. Он обнял ее так крепко, что Сандра ощутила сквозь свитер жар его тела. Их губы встретились, ее сердце забилось, и от сомнений не осталось следа. Но уже стаскивая свитер через голову, она вдруг замерла, потом медленно села и поправила одежду.

Глаза Ричарда потемнели. Он провел рукой по волосам.

— И здесь, на уровне моря, как в горах, правила остаются прежними.

— Извини.

Она вышла через дверь, соединявшую их комнаты. Колени подгибались, а руки дрожали. Ну где ей взять силы, чтобы выдержать еще день? И потом сказать ему — прощай. Она легла на кровать, прислушиваясь к глухим звукам города. Лязг вагончиков напоминал о ветре, который, раздувал волосы, о поцелуе Ричарда. Он проехал семь тысяч миль, чтобы быть с нею. Вместе они прошли через горы и реки, одолевали подъемы и спуски. Она была бы счастлива, если бы могла всю жизнь провести с Ричардом! Он необычный человек. И не случайно она пришла к нему в больницу. Это перст судьбы. Боги послали ее туда, и кто она такая, чтобы отвергать их дар? Какое право имеет она отвернуться от Ричарда? Она выскочила из кровати и постучала к нему. Он не успел ответить, как Сандра уже стояла возле его кровати.

Он заморгал, потер глаза, протянул руку и привлек ее к себе.

— Это сон?

— Если ты все еще хочешь меня, если результаты анализов положительные, но ты еще хочешь меня… — Слезы потекли по ее щекам, и она нетерпеливо вытирала их.

— Я хочу тебя, — сказал Ричард, его голос дрожал. — И я не собирался тебя отпускать, — добавил он. — Я даже собирался тебя украсть. Но будет гораздо лучше, если ты сама пойдешь со мной. А теперь отправляйся спать. У нас завтра еще целый день.

Она кивнула и вышла. Да, теперь она никогда не будет одна. Она будет вместе с ним. Бедные или богатые, здоровые или больные — вместе. Но про это она пока решила не думать. Пока.

11

Следующий день прошел как в тумане. Он пытался ее отвлечь и преуспел в этом…

Рано утром в понедельник Сандра уложила свою дорожную сумку. Она хотела быть готовой в путь независимо от того, что сообщит врач. Она очень боялась смотреть Ричарду в лицо: а что, если ответ положительный? Легче одной узнать плохую новость.

Они позавтракали в отеле, в кафе, потом взяли такси и поехали к высокому серому зданию на вершине холма. Шаги эхом отдавались в коридоре.

Пока они ждали доктора, Ричард выглянул в окно.

Она видела, какие у него сегодня круги под глазами, морщины у рта и лохматые волосы. Похоже, он не спал всю ночь. Она не хотела его втягивать в свои дела; и так все плохо, да еще он страдает — несправедливо.

Когда, наконец, появился доктор, Сандра встала, потом снова села, потом открыла рот, собираясь попросить дать ответ поскорее, но ни звука не слетело с ее губ.

— Анализы показали, что гена у Сандры нет. Так что болезни тоже нет.

Колени Сандры задрожали, и она заплакала. Ричард обнял девушку, и ее слезы смешались с его слезами.

— Эй, я никуда не ухожу. Я здесь, — шептал он ей на ухо.

Она проглотила слезы, набрала воздуха и повернулась к доктору, который, пряча покрасневшие глаза, полез за платком.

— Доктор, — сказала Сандра, — вы подарили мне жизнь.

Ричард улыбнулся и пожал доктору руку.

— Вы подарили жизнь нам обоим, — добавил он тихо.

Сандра пошла к двери.

— А здесь есть телефон?

Доктор кивнул.

— Там, у входа.

Сандра потянула Ричарда за руку. Она кинула целую горсть монет в аппарат и взялась за трубку.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить. Джонсоны, семья моей матери, придерживается традиций, и одна формальность для них обязательна. Свадьба только в гавани. Там поженились мои родители. Ты не против?

Ричард привалился к будке.

— Ты просишь меня на тебе жениться?

Сандра притянула его к себе.

— Нет, это ты просишь у тети Софии моей руки. Это еще одна традиция.

— Тогда почему не пойти и не попросить ее лично. Или так положено — по телефону?

Сандра улыбнулась и покачала головой.

— Тетушка София, это Сандра. Я в Сан-Франциско. По твоему совету я сделала анализы.

Тетя София помолчала, а потом заговорила глухим голосом:

— Я по твоему тону могу определить результаты. Когда мы тебя увидим, детка?

— Я скоро появлюсь. И кое-кого тебе представлю.

На другом конце провода довольно вздохнули. Сандра услышала звонок, созывавший семью по случаю хорошей новости. Еще одна традиция Джонсонов.

Эпилог

Долина Покхара. Два года спустя. Любое путешествие по Непалу кончается в Катманду, где туристы осматривают площадь Дурбар, старый королевский дворец, храмы, магазины и монастыри. Но большинство приезжает сюда насладиться величественными картинами природы. Десять взрослых и семь детей отправились в семейный поход именно с этой целью. Сейчас они стояли и, пораженные, смотрели на Аннапурну, Даллагири и пик Мачапучаре, похожий на рыбий хвост.

В этой группе были носильщики, шерпы, которые несли уставших детей по утоптанным тропам, а также доктор-американец с чемоданчиком, полным лекарств. Туристов вела его жена. Их сероглазая дочурка примостилась у мамы за спиной в детском рюкзаке. Девочка радостно махала ручонками горам, видневшимся вдали, будто обещала, что скоро доберется до них, до самого верха.

Молодая женщина прикрыла глаза ладонью от солнца и повернулась к мужу. Он потянулся через ее голову и поправил панамку на дочери. И снова увидел, как похожи их серые глаза, непослушные локоны и улыбки. Его сердце сжалось.

— Ты совсем не смотришь на природу, — сказала Сандра, положив руку ему на плечо.

— Смотрю, — уверил Ричард, не отрывая от нее взгляда. — Самое лучшее зрелище, которое может предложить «Эдвенче Тревел», — это ты.

Она засмеялась.

— Так вот почему ты с нами?

— По сравнению с походом в долину Мананг — это сплошное удовольствие. Здесь так хорошо и нет подвесных мостов. Чего еще желать?

— Я думала, ты запросишься домой, — сказала она, пока Кетрин Дэвис Мур что-то ворковала у нее за спиной.

— Где повесим коврик, там и наш дом. А может, когда-нибудь вернемся в Калифорнию. Но не в город. А туда, где нужны доктора. Тебе это подходит, Кети?

— К счастью, она легко приспосабливается, — сказала Сандра.

— Ну прямо как ее мать.

Сандра повернулась, чтобы полюбоваться заходом солнца. Оно садилось за горы, покрытые снегом. Обитель Богов. И она мысленно помолилась, поблагодарив их за бесценный подарок в ее жизни.

КОНЕЦ

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Кэтлин Стивенс
Возвращение в рай

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Эпилог