Карбаинов Валерий

Байки от Краба 20. Шуточки

Зачастую между забавным розыгрышем, веселой шуткой и неуклюжими, неумными выходками или просто неуместной глупостью пролегает тонкая грань. Иногда безобидную шутку в отрицательное событие превращают независимые от авторов обстоятельства, о таких случаях и поведаю в этом рассказе.

С 1998 по 2003 год я работал в Нижне-Сортымской геофизической экспедиции, Нижний Сортым не лучшее место на земле, расположен в 212 км северо-западнее Сургута. В первые два года моей работы, большинство работников экспедиции были жителями Саратова и прилегающих к нему районов, позже ситуация стала меняться, ко времени увольнения саратовцы составляли чуть более половины персонала. Больше года я выполнял обязанности начальника отряда телеметрии, после отказа от переезда на постоянное место жительства в Нижний Сортым, этой должности лишился и далее работал начальником мобильной телеметрической партии. Нашей «кормилицей» была мобильная телеметрическая станция, которая представляла собой кунг с оборудованием, размещенный на базе шасси автомобиля «КАМАЗ». В течении вахтовой смены длительностью две недели, партия обычно совершала четыре выезда на буровые установки, каждая заявка выполнялась в течении двух — трех суток, дорога до объекта выполнения составляла от 50 до 450 км в одну сторону. Кунг станции снаружи был покрыт тонкими жестяными листами, низ был окрашен в красный цвет, остальное в белый, на одной стороне было окошко закрытое решеткой. Состояла партия из трех человек — начальник, инженер и водитель. Однажды в самом конце вахты, мы вернулись на базу ранним утром, около четырех часов утра. Когда станция преодолевает такие большие расстояния, то дорожная пыль покрывает стенки кабины и кунга равномерным тонким слоем, мыли станцию не регулярно, по настроению водителя. Загнав станцию в специальный арочный модуль мы отправились спать в модульное одноэтажное общежитие, где я имел благодаря прежней должности отдельное место в двухместном номере, водитель и инженер жили в комнате напротив.

Где-то после восьми часов утра я был разбужен товарищем по имени Семен. Семен занимал должность начальника службы безопасности экспедиции, был невысоким начавшим полнеть мужчиной лет тридцати, его главной приметой были всегда румяные, розовые пухленькие щечки. Семена в экспедиции многие слегка побаивались, он поймал несколько нарушителей дисциплины и они были уволены. Ходила шутка — один приехавший из треста, расположенного в Сургуте начальник партии, обратился к партийцам со следующим спичем: «Есть две новости, одна плохая — одна хорошая. С какой начать»? После просьбы не томить, продолжил: «Плохая — процент квартальной премии (ее называли премия за «сверх добычу») в этот раз будет на 10 % меньше предыдущей, хорошая — Семен с женой в Сургуте сходил в кино и получил пи&дюлей, лежит в больнице!». У меня с Семеном конфликтов ранее не было. «Валера просыпайся! Приехал управляющий трестом, беги скорее в «арочник», там такое творится!» — выпалил как из пулемета «чекист». Я ошалело посмотрел на него и с трудом проснувшись ответил: «Сейчас подойду».

Небольшое отступление, для понимания последующих событий. Везде где бы я не работал, встречаешь людей с близкими тебе интересами. Я с малых лет был футбольным болельщиком, в те годы «Томь» из Томска и «Сокол» из Саратова, играли в первой лиге отечественного футбола. Команды были в этой лиге на ведущих местах и вели борьбу за подъем в высший дивизион. В экспедиции я познакомился с Саратовскими любителями футбола, с одним из них даже подружился, звали его Игорь. Интернета тогда еще не было, но в некоторых партиях имелись видеомагнитофоны и мы знакомили друг друга с видеозаписями матчей между нашими командами. Незадолго до этого я привез запись матча «Томь» — «Сокол», состоявшегося в Томске в период моего отдыха и перед отбытием на заявку отдал кассету с записью Игорю.

Зайдя в «арочник» я увидел группу руководителей, ее составляли управляющий трестом, начальник экспедиции, начальник телеметрии, упомянутый ранее «чекист» и еще кто-то рангом пониже. Все они стояли напротив боковой стороны кунга моей станции и смотрели на нее. Посмотрел и я — какой-то нехороший человек, в мое отсутствие вооружившись, видимо шваброй с тряпкой, сделал на запыленной белой части боковой стороны кунга, замечательную краткую надпись: «Томь — ху…ня!». Управляющий поздоровался и спросил: «Валера, что сие значит?», я ответил: «Валентин Александрович, нас тут томичей всего двое, вот товарищи из Саратова и мстят за проигрыш своих любимцев». Босс, усмехнувшись, молвил: «Меня не интересуют ваши фанатские разборки! Почему станция вся в пыли, буди водителя и приведи ее в порядок. На все тебе час!». Выполняя приказ вспомнил, как вышеупомянутый друг Игорь, ранее в бытность мою начальником телеметрии, так же «удачно» пошутил. Я показывал управляющему трестом и начальнику экспедиции оборудованную под моим руководством мастерскую для переборки турбогенераторов, вошел «дружок» и поприветствовал меня фразой: «Валерий Гаврилович, приятно вас трезвым увидеть!». В помещении повисла гнетущая тишина, а у меня возникло желание с помощью лежавших на тисах плоскогубцев, вырвать ему язык, за недостойные речи. Вместо этого я сухо сказал: «Достал ты своими дурацкими шутками». Думаю вистов мне это в глазах руководства не добавило. Подняв ошалевшего водителя, сказал: «Быстро на мойку, земляков благодари!». Позже, авторство шутника подтвердилось.

Последняя байка об этом славном периоде моей трудовой деятельности. Года за полтора до моего увольнения климат в экспедиции начал меняться. Прежнего начальника, он принимал меня на работу, в результате производственных интриг торжественно проводили на заслуженный отдых. Сергея Ивановича, так его звали, видимо поблагодарили за то, что под его руководством за годы моей работы были построены и оборудованы два производственных модуля, транспортный цех, два административных здания, а геофизики, ютившиеся в мобильных вагонах, переехали в комфортабельное модульное общежитие, причем лес растущий вокруг жилых зданий, был сохранен по его настоянию. Вместо отправленного на пенсию руководителя, назначили дагестанца Абдуллу ранее исполнявшего обязанности главного инженера. Об этом человеке я сохранил только хорошие воспоминания, до сих пор отношусь к нему с большим уважением, вот только должность заместителя начальника заняла его супруга, русская, как звать ее, к сожалению, не помню. По образованию новый заместитель была педагог. Через некоторое время, на собрании нам было объявлено, что у нас нет ставок дворников и разнорабочих, вся территория экспедиции была поделена на территории закрепленные за каждой партией. Перед окончанием вахты мы вооружались метлами, граблями, пакетами для уборки мусора и наводили шмон, к бросившему окурок или фантик от конфеты на нашу территорию, со стороны работников партии стали проявляться случаи нетерпимости, все вокруг вскоре засверкало. Так же силами работников экспедиции был окрашен протяженный забор, из бетонных плит, а на место перелаза его, для сокращения пути до автобуса, следующего в Сургут, был уложен толстый слой солидола, сам проверил. Покинуть территорию экспедиции стало возможно только через новую проходную, правда путь до остановки многократно увеличился. Наконец главное, в общежитии были введены проверки санитарного состояния комнат, разрешалось на тумбочке иметь два пустых стакана, три считалось грубым нарушением, проверки проводились комиссией, в кою входили помимо главного организатора, кладовщица, диспетчер, инженеры по ТБ и безопасности. Появились первые признаки незаинтересованности в дальнейшем развитии телеметрии в составе экспедиции. Тут ко мне обратился мой друг из Стрежевого и предложил новую работу.

Предложение я принял, подал заявление на увольнение. Инспектор отдела кадров сказала, будет большая премия за создание телеметрического отряда, а так как я его и создавал, конечно, вместе с другими, то для ее получения необходимо доработать до конца календарного месяца. После увольнения, с премией меня прокинул новый начальник телеметрии, пусть ему икнется.

Итак, отработав последнюю заявку, мы заехали на обратном пути в Нижний Сортым, где я получил в банке расчет, записался на завтрашний день на автобус до Сургута на 15:00, а также купил закуски и спиртное для организации прощального ужина. На него, я заранее пригласил всех ребят с которыми сдружился за время работы. Мы с напарником, с затаренными сумками подошли к двери моей комнаты. На ней висел лист формата А14, на котором в соответствующих траурных цветах был изображен некролог. По центру была расположена моя фотография, надпись над ней гласила: «Здесь жил, работал, гадил», ниже была написана моя фамилия, имя и отчество, по бокам фотографию украшали годы моей работы в экспедиции. От увиденного вначале похолодели руки, один из лучших напарников с которыми меня по жизни сводила судьба, звали его Саша, сказал: «В авторстве сомневаться не приходится». Ужин прошел в теплой атмосфере — вспоминали прежние денечки. На утро я убрал остатки трапезы, помыл стаканы и тарелки, стеклотару сложил в пакет, чтобы выбросить его по пути следования на автобус, раскрыл настежь дверь — для удаления запаха прошедшей пирушки, собрал вещи и одетый прилег отдохнуть дожидаясь времени выхода.

Тут появилась вышеуказанная комиссия, увидев открытую в конце коридора комнату, ее члены всем скопом направились ко мне в гости. Увиденное ими у некоторых членов вызвало явное удовлетворение, видимо они были материально заинтересованы в поимке нарушителей, защелкал фотоаппарат, «чекист» спросил: «Гаврилыч, ты почему такой спокойный, тебе же «пи&дец» пришел?». На что я, улыбаясь, сказал: «На входной двери все написано!». То что гости обнаружили, их явно расстроило, кладовщица спросила: «Ты все?» — я ответил: «Автобус в 15:00». Очень разочарованные, такой жирный улов сорвался с крючка, гости дружно засеменили к выходу из общежития, резонно рассудив что искать нарушения в других комнатах им смысла нет. Из щелей, приоткрытых дверей расположенных с двух сторон коридора, обитатели иных комнат, показывали вдогонку членам комиссии приличные и неприличные жесты — приятное воспоминание!

Content

Карбаинов Валерий
Байки от Краба 20. Шуточки