Госпожа Болотной Равнины 2

часть 1

часть 1

глава 1

глава 1

Один ребёнок в доме - это бандит! Двое - организованная бандитская группировка. Бабушки и дедушки - могущественные покровители. Котяра - партизан-диверсант. Папа - политический лидер. И только мама никак не определится - то ли она карательный орган, то ли жертва беспредела!

- Мамочка, можно я с тобой немножко полежу в кровати? – услышала я над ухом сопение, после чего я почувствовала, как нечто холодное уткнулось в мои колени.

– Я не одна. Я с Бусинкой – доверчиво поведало мне внедрившееся создание.

Я с трудом разлепила глаза, с трудом соображая, кто я и где. Почесалась по – старой привычке, и наткнулась на взгляд карих глаз с золотистыми искорками. Такие же, как в прошлой жизни… да, как в прошлой…

Каждый человек по-разному прощается со своей прошлой жизнью: рвёт фотографии возлюбленных или меняет причёску. Но у меня это вышло больно уж кардинально, и без моего на то явного желания. Сейчас объясню наглядно: я, весьма среднестатистическая учительница весьма среднестатистической, и ну прямо скажем, очень средней школы, после измены своего молодого человека решив погулять по лесу, провалилась в болото, и оказалась … тут! В другом измерении, другом мире – называйте, как хотите. И попала я не в тело принцессы-королевы, а простой сиротки, судьба которой оказалась весьма незавидна.

Да и оказалась я не в столицах, а в полуразрушенном поместье, у чёрта на куличках, где от дорог – одни направления, но всё равно и это собирались забрать за долги, а такого я, сами понимаете, допустить ну никак не могла. Моя старшая сестрица, Сонька, как мне припоминается, читала в своё время книги про бойких попаданок, и про те новшества, которые они смогли внедрить, используя карандаш и циркуль – от проекта солнечных батарей до космодрома! К моему огромному сожалению, я – учительница географии и истории, подобными навыками не обладала, так что пришлось мне потихонечку, полегонечку, своими силами, да силами моей семьи, которые поверили мне и приняли меня у себя, как родную, помогать им выкарабкаться из долговой ямы. Да и сделать это было ещё на порядок сложнее, поскольку налицо был явный патриархат! Мужчина – глава и опора семьи, а женщина сидит, и не отсвечивает… Да уж… ни навыков, ни умения, ни авторитета.

М-да… но здесь я обрела верных друзей, любящую семью, и самое главное – мужа и дочь! Х-м… какая-то нездоровая ситуация… в воспоминания ударилась. «Стареешь, детка…»-вынесла неутешительный вердикт шиза. Вот так вот мне здорово повезло в этой жизни – у меня налицо имеются некие шизоидные элементы, и пусть кое-то назовёт это внутренним голосом, чувством разумного или просто интуицией, но я привыкла называть вещи своими именами, да и шизе это просто нравится!

Внезапно меня осенило! Да, это была не оговорка – умные мысли ко мне приходят внезапно – не столь уж и беспочвенно меня потянуло на сантименты – сегодня исполняется ровно шесть лет с того момента, когда я, оборванная и грязная, переступила порог этого дома, так быстро ставшего для меня родным… да… и Лизке уже четыре с половиной года!

Я повернула голову и смотрела на свою дочь, обнимавшую беспородного волчонка, которого она нашла не так давно. Изначально моя дорогая дочура твёрдо решила назвать его Виктором – в честь дедушки, разумеется. Причем, сам господин Валер должен был быть крайне горд подобным обстоятельством, да вот не судьба: наш конюх Мирко, внимательнейшим образом исследовав «подхвостную» территорию «Виктора», выяснил, что имя всё-же менять придётся!

Элиза, являясь максимально сговорчивым ребёнком, не сходя с места, переименовала её в Бусинку. Ну а само животное, крайне неприхотливое по природе своей, любезно согласилось на подобный ребрендинг.

- Мамочка, мы чего пришли-то… расскажи нам сказку – сообщило милое дитя, пристраивая поудобнее своего волка на моей кровати. Судя по всему, Бусинка не слишком жаждала услышать сказку, но выбора у неё всё – равно не было, поэтому она поглубже зарылась в одеяло, для надёжности прикрыв голову лапами.

- Хорошо, - посмотрев на мытарства нашего животного, произнесла я - а какую сказку тебе рассказать?

- Про машины – без тени сомнения ответило юное создание.

- В далёком-далёком мире, где-то на краю земли, существуют машины, они большие помощники людей – они перевозят грузы, как лошади, помогают возделывать землю, и прокладывать дороги. А ещё существуют машины, которые могут летать по небу, как птицы, и перевозить людей на самые огромные расстояния! Машины не бывают хорошими или плохими, они всегда такие, какими их сделал человек.

На меня из глубины подушек смотрели два восторженных глаза, принадлежавших моей дочери, которая вольготно улеглась на волчьем хвосте, и два обречённых, молчаливо терпящих подобную фамильярность. Для Лизки всё сказанное было неким волшебством, в котором она, как и любой другой ребёнок, очень нуждалась! Так вышло, что я не знала ни одной детской сказки, и поэтому я в своё время рассказала ей про маленький кусочек моего мира. Почему? Не знаю? Быть может, потому, что детская психика была очень гибкой и способной понять многое.

- А вот она, тута, а мы с Данкой обыскалися все! – Рина бесцеремонно зашла в комнату - А ну брысь отседова, лохматина блохастая – горничная была твёрдо намерена выдворить бедную Бусинку оттуда, где ей было тепло и мягко.

Правду сказать, что усердия Рины пропадали напрасно, аккурат до того момента, покуда она не поделилась информацией о приготавливаемом Милицей завтраке. Такого факта наше животное никак не могло пропустить, поэтому, бодро цокая когтями по полу, проскакала на кухню. Волк великолепно понимал, что, если посмотреть на кухарку печальными и голодными глазами, то что-нибудь да перепадёт. Милица пользовалась большим уважением в собственном волчьем рейтинге, поскольку никогда не отличалась жадностью.

Мы с Лизкой также решили, что хорошенького понемножку, и покинули эту обитель неги и лени. Тем более, что внизу уже ждал нас на завтрак муж и отец, который никогда не пропускал такое важное мероприятие, как поесть.

- Доброе утро, дорогой! Как тебе спалось? Я не вижу за столом дядюшку Виктора.

- И вряд ли увидишь сегодня! Дело в том, что нынче на рассвете к нам пришёл трубочист, и наша дорогая дочь решила проявить инициативу, и помочь этому славному человеку. В результате чего оказалась в камине, что находится в комнатах моих родителей. Мама чувствует себя прекрасно – уже уверенно разговаривает и ходит, а вот папеньке не так повезло – он увидел свою внучку вблизи!

Марко спокойно сообщил мне всё это с набитым ртом, запихивая в себя очередной кусок омлета. К своему стыду вынуждена была признаться в том, что я прореагировала на эту новость недостаточно педагогично, бросив вилку и сорвавшись на визг: «Лиза! Опять! Ты опять напугала дедушку и бабушку, да ещё и ничего мне не сказала об этом. Лиза, я категорически недовольна твоим поведением!»

На мои справедливые замечания бедный ребёнок мученически поднял на меня глаза.

- Мамочка, мне кажется, что психика моих дедушки и бабушки была серьёзно подорвана задолго до моего рождения – размазывая тыквенную кашу по тарелке, выдал ребёнок.

- Напомни мне, милая, сколько лет нашей дочери? – наклоняясь ко мне, вполголоса пробормотала моя половина.

- Не думала я, что ты когда-либо забудешь про это знаменательное событие… ей четыре с половиной года… - нахмурившись, ответила я.

- Ну кто бы мог подумать! - лицемерно всплеснул руками Марко, ну прямо, как старая бабка – А умненькая какая! Вся в папеньку!

Я тихо вздохнула, что поделаешь, новость об очередных проказах нашей дочери Лизаветки – явно не то, что могло бы лишить аппетита и испортить настроение моему дорогому супругу. К моему некоторому огорчению и вящему недовольству тётушки Адрияны, гувернантки юной госпожи Элизы почему-то не задерживались в этой почётной должности. Вот и в данный момент она была вполне счастлива от собственной «бесхозности». Однако, на этом свете существует угроза, что способна приструнить ненадолго нашего милого ребёнка.

- Дорогая, прошу выслушать меня максимально внимательно – я весьма надеюсь на то, что новая няня найдёт с тобой общий язык, в противном случае ты поедешь в Ораховац до самого Праздника Середины Лета… в гости к госпоже Евангелии! Её общество крайне положительно влияет на твоё поведение! – дело в том, что я, как и любая другая работающая мамочка, всегда готова была подкинуть своё дитятко всем родственникам, которые были бы на это согласны. Бабка Ванга - как раз была! Более того, они находили особое удовольствие от общения друг с другом. Правда, без Бусинки, поскольку однажды «это гадкое беспородное животное чуть не довело до инфаркта крошку Жюли».

После завтрака мы решили оставить наше сокровище на попечение домашних, и отправились на один из выработанных участков, ранее на них велись торфоразработки, а сейчас мы проводили рекультивацию земель. Ну как… проводили. Она проводилась сама. Поскольку для произрастания пшеницы и сколь-нибудь значительного урожая, наши почвы были слишком кислые. Но у нас же есть аргоном! Точно! Он редкой полезности и грамотности мужик, но… делает всё так, как нашими предками завещано. Вот если сказано, что болотные почвы можно раскислить трявянистыми посадками для выпаса скота – он так и будет делать. Оно, конечно, правильно, только вот долго! Можно немного ускорить процесс изменения кислотности, просто добавив в саму землю доломитовой муки.

А как мы припоминаем – некто Андрей Рошаль – счастливый обладатель не только милашки Анджелы в качестве супруги, но и каменоломни. Так неужто доломитовой муки пожалел бы на благие цели? Но ведь нет же – едва только я однажды внесла это, на мой взгляд, здравое предложение на рассмотрение нашему агроному, как тут же он страшно разобиделся, решив, что я покушаюсь на святое – на подрыв всех знаний и общего миропорядка.

- Конечно, куда уж мне! Вы тута хозяева, так и решайте себе! Новак мешать не будет! Кто он такой, в конце концов? Просто он всего лишь тот человек, который на этой профессии работал себе ужо столько лет, что и подумать страшно! Так это ничего! Я же не управляюший тута… не жена управляюшего… а вот где чо посадить? Новак. Где поле новое задумать? Обратно - Новак! А так-то я, оно, конечно, не сумлеваюся в познаних ваших безмерных…

Так что вот - была у меня перманентная война с нашим агрономом – по его разумению он полагал, будто круг моих обязанностей следовало бы замкнуть на гостиной, по желанию – детской. Ну какая агротехника, ну в самом-то деле? Смешно слышать просто! И тот факт, что Марко прислушивается к моему мнению, он считал просто блажью – ведь проку с меня – ни на грош, зато – если я молчу, так любо-дорого смотреть!

Так о чём это я? Наступила весна, и совсем скоро придёт время заниматься посадками, поэтому уже сейчас Новак носился, уши в мыле, в преддверии сезона. К нашему выходу из дома Мирко уже оседлал нам лошадей, так что мы, верхом на мерно цокающих копытами по дорожкам лошадях, двигались в сторону выезда из Дубовой Рощи. И да… «цокая» - означает, что мы всё же решились на такую расточительность, и замостили дорожки каменными плитами. Каким образом мы строили первые дороги от торфоразработок до складов временного хранения – так то отдельная песня. Поскольку дорожных строителей среди нас, ну вот прямо скажем – не было, то учились мы старым проверенным способом – методом проб и ошибок! А дороги в самом поместье замостили по остаточному принципу, да и то лишь в последнее время. И пусть дядюшка Виктор был основным из противников данного действа, но и он был вынужден признать его очевидную пользу. Безусловно, в чём-то дядюшка был прав, когда говорил о том, что строительство каменных дорог для комфорта, а не для необходимости доставки грузов – сплошное сибаритство, но уменьшение грязи в распутицу сделало своё дело, и родственники смягчились.

Глава 2

Глава 2

Ты, российская дорога -

Семь загибов на версту.

Нет ухаба, значит будет яма,

Рытвина, правей, левей, кювет...

Ох, дорога, ты скажи нам прямо:

"По тебе ли ездят на тот свет?"

Песня из к/ф « Гардемарины, вперёд!»

Мы с Марко приближались к небольшому участку бывшего болота, а нынешнего луга, и заметили нашего агронома, казалось, не уходившего домой на ночь. Он тоже нас заметил, и застенчиво улыбался.

- Утро доброе, господа хорошие! До чего весна нонече радует, в прошлом-то годе мы об эту пору и не задумывали ничего садить, а тут – на тебе! – максимально информативно поведал нам о своём нехитром крестьянском счастье Новак.

- Доброе утро, Новак! Действительно, весна ранняя, и мы подумываем в этом году попробовать посадить на участке ту пшеницу, которую ты в прошлом году сторговал в Липках – поприветствовал мой дражайший супруг нашего агронома.

Новак подбоченился, и я уж было подумала, что без скандала не обойтись, когда он резко махнул рукой, мол, делайте, что хотите, загубите ценное сырьё, так я вам это ещё раз сорок припомню. Да уж… с таким настроем разве браться за великое дело? А в моём скромном понимании оно было именно великим – который год мечтаю о нежных круассанах на завтрак и сладких пирогах на ужин. Я даже больше скажу – от простого хлебушка я бы тоже не отказалась. «Это да!» - взволновалась шиза – « эти лепёшки уже вот где сидят!»

Судя по всему, где-то в районе подъязычной кости. Ну да ладно, я тут за собственными глубокомысленными размышлениями чуть было не пропустила всё возмущение Новака по поводу нашего неквалифицированного вмешательства в его, так сказать, круг обязанностей. Но точно не сегодня: наш агроном явно не был настроен на конфликт. Более того, обычно эмоциональный агроном вёл себя на удивление тихо, если не сказать « задумчиво», я бы даже охарактеризовала это словом « робко». С одной стороны – прояснить это весьма странное поведение стоило бы немедленно, но и раскислить почву доломитовой мукой хотелось, не особо заостряя внимание на своих, более чем странных, методах агротехники.

Я посмотрела на Марко – ему нет особой разницы, если я сказала, что подобные нововведения лишь на пользу, то значит, что так оно и есть. Но нашему уважаемому дипломированному специалисту такую «пургу» не «задвинешь». Хотя сегодня, на мой взгляд, как раз такой случай.

- Но прежде, чем сажать пшеницу, следует добавить в землю каменную муку. Этот камень – доломит, мы используем для строительства дорог. А если добавить измельчённый камень в саму почву, то её плодородие заметно повысится – сообщила я свою задумку.

- Какая странная эта твоя очередная идея! Надо бы спросить у Милинки, неужто ей тоже преподавали в Академии такую же ерунду – любуясь природой, бормотал Марко.

- Нет, это мне во сне привиделось третьего дня – смиренно сложив ручки на груди, сообщила я.

Марко просто кивнул, и мы оба уставились на непосредственного исполнителя моих масштабных прожектов. Новак почувствовал на себе наши взгляды и ощутимо поёжился, после чего вздохнул, и решил поведать нам о кручине своей великой откуда-то издалека:

- Иду я, значит, нонече по утренней зорьке, мимо поместья, по той модной дорожке, которая рошалевскими каменьями выложенная была, иду… это… думаю о высоком, а тут глянь наверх, а там – страх и ужас! Из трубы на крыше, ну где господское крыло –то, вылазит маленький чертёнок! Напугал до смерти! Я, значит, стою, ни жив, ни мёртв, ровно к земле прирос, потом было, решил руку поднять, сотворить знак Семина животворящий, да куда там! Руки больно тяжёлые сделалися, единственное, что смог изобразить – кукиш свернуть гадкому анчутке, вот такой! - далее агроном показал слушателям в наших с Марко лицах внушительную дулю, для лучшего обозрения которой подошёл поближе и каждому из нас сунул её под нос. – Токмо чертёнок с того нимало не расстроился, а всё лыбился мерзопакостно. Вот тут уж я не выдержал – как увидел его, с крыши- то аккуратно спускающегося, так вся моя жисть перед глазами и пролетела в единый миг. Дал себе зарок я до семинова рождения старки не пить, жену уважать, да никаких яиц не воровать боле! Не брать, выходит, их без спросу- то… Да, да, так и было – Новак сделал большие глаза и выпучил их, дабы показать всю правдивость своих слов.

- Спужался я тогда крепко, конечно… и, чтобы спастися от этой пакости, крепко глаза прижмурил, да все молитвы Семину сказал. А потом глянь – и нет напасти. Ну, стало быть, вот, что крест животворящий делает, да только глаза то взад открыл пошире – идёт анчутка, как ни в чём не бывало, да вроде как сказать что хочет, тут уж я совсем не при памяти стал – наш агроном вконец расстроился от своего рассказа, и только лишь горестно вздохнул.

- Вот такой… как это… стресс у меня вышел! Ну я-то не стал дожидатися, покуда он ближе подойдёт, да и схватит меня, собрал свою волю в кулак, и припустил во всю мощь от хозяйского-то крыла! Очнулся токмо возле хозяйских теплиц с диковинными цветами, дух перевёл. Сбежал я, от чёрта, значит!

Мы слушали этот удивительный рассказ, не веря своим ушам. Ещё утром я предполагала, что небольшая икота дядюшки Виктора, возникшая благодаря испугу от появления моей дочери – самая большая нервная потеря от её посещения печной каминной трубы – ан нет! Вот что с Новаком случилось! Поистине колоссальная психотравма. Я почувствовала себя несколько неловко, ведь случившееся было по вине моей дочери, однако мрачный взгляд милого супруга избавил меня от угрызений совести: воровство яиц должно быть наказано. Пусть и таким любопытным способом.

Между тем, потерпевший от произвола местных чертей шумно высморкался в клетчатый платок поистине колоссальных размеров и печально изрёк:

- Каменья молоть и в землю закапывать хотите? Странная какая мысль. Никогда о таком не слыхивал, но ежели вы про то своё мнение имеете – так тому и быть! – он равнодушно пожал плечами, как бы говоря – «хозяин – барин» - тогда вам самим в Зелёные Холмы ехать придётся – хто иначе пояснит господину Рошаль мыслю свою про те камни, которые молоть мелко надобно? Опять же, насколько мелко? Про то также бы не худо бы спознать… а я домой… разве ж можноть такие потрясения простому человеку? Чуть анчутка до самой смерти не убил…

Агроном медленно и печально отправился по тропинке, горестно вздыхая и крутя головой направо-налево. Не иначе, опасался очередного нападения жуткого монстра! Да уж… ну не то, чтобы он был совсем неправ…

- Позвольте пригласить вас, возлюбленная моя супруга, на романтическую поездку в соседнее поместье. У нас впереди целые сутки, когда мы можем находиться только лишь вдвоём – начал было страстный монолог Марко, моя лошадь тихо всхрапнула – разумеется, компанию нам составит, в том числе, и Чернушка.

Ну что сказать? Далеко не все наши домочадцы были счастливы от идеи Новака относительно нашей с Марко поездки в поместье господина Рошаль с обучающей миссией. Допустим, почему-то не впала в восторг от этих планов бабушка нашей дочери, точнее говоря, она была не то, чтобы совершенно против самого духа подобной идеи – скорее, её не устраивало лишь то, что они с дядюшкой Виктором останутся в качестве опекунов и крайне ответственных лиц за маленькую госпожу Элизу Валер – нашу дочь, если кто не понял. После сурового монолога тётушки Адрияны Марко даже не пришло в голову поинтересоваться причиной столь резкого отказа, потому что мы в этот момент увидели наше сокровище, которое пыталось прикрыть здоровенную дыру на юбке.

- Мы играли с Бусинкой, и я споткнулась и упала. Волчонок подумал, что это весёлая игра и ещё немного повалял меня… - поведало нам печальную историю своего внешнего вида мамино счастье. Тётушка молча сжала голову руками и удалилась, снимая с себя малейшую ответственность.

- Ну что тут скажешь… а ты не хотела бы поехать с нами в гости в Зелёные Холмы? – со вздохом поинтересовался папенька моей дочери. А получив от неё принципиальное согласие, понял, что всё, что мог, по охране чужого поместья от Лизаветки, он уже сделал, и предложил нам не затягивать со сборами. Одним словом, уже на следующее утро, мы, счастливые и довольные, прощались с родичами. Мирослав поехал с нами в качестве кучера, мы с Лизой и Данкой в карете, ну а Марко, как водится, был верхом. Признаюсь честно, я бы тоже выбрала передвижение на лошади, но не думаю, что бедняжка Данка могла бы бескровно пережить нахождение в замкнутом пространстве с моим ангелочком.

- Слишком быстро не передвигайтесь – это может быть утомительно для вас – переживала тётушка Адрияна.

- Не разрешайте Элизе играть с сыном Андрея Рошаль – посоветовал заботливый дядюшка.

- И самое главное – не берите с собой Бусинку – напутствовала Рина.

А я просто улыбалась. В кои-то веки выбралась из дома – и пусть нам пришлось взять с собой наше чудо – ничто не могло бы омрачить мой праздник! Ну да, ничего, если не считать самой дороги. Дело в том, что дороги в Дубовой Роще и прилегающих деревнях мы старались держать в порядке, регулярно отсыпая их, делая широкие колеи по бокам, для того, чтобы во время распутицы они оставались проходимыми, а также находили возможность для того, чтобы мостить их камнем – расточительность безумная, конечно.

Схема строительства дорог с твёрдым дорожным покрытием была достаточно непростой, а поскольку у нас вокруг болота, то вдвойне проблемной. Для начала делалась некая подушка из щебня или гравия, по возможности плотно утрамбовывалась, а после этого, собственно, и укладывалась камнями с каменоломни господина Рошаль. Кстати, к слову относительно « страшной дороговизны» строительства каменных дорог в Дубовой Рощи, ну то есть скорее тропинок, конечно, так вот, это строительство обошлось нам в стоимость работ по укладке камней – сам материал был предоставлен господином Рошаль в качестве « морального ущерба» за старые дела. Жаль, что дядюшке сказать об этом забыли.

Ну это было так, лирическое отступление. Я хочу сказать, что мы бодро передвигались в сторону Зелёных Холмов. Никому из нас ранее не доводилось побывать в гостях у Андрея Рошаль, и мы предвкушали эту встречу. Даже тот факт, что, вместе с самим хозяином Холмов нам придётся лицезреть его милейшую супругу, не слишком огорчал Марко, ну а меня и подавно. Я всегда с большой теплотой относилась к крошке Анджи, однако сознательный выбор, который сделал Андрей, до сих пор оставался для меня загадкой. Ну как можно было влюбиться и жениться на женщине, которая всегда полагала, будто основное назначение головы – для того, чтобы в неё есть? Я перевела взгляд на свою дражайшую половину, которая увлечённо играла в желания на щелбаны с четырехлетней дочерью. Судя по красному и явно недовольному лицу Марко, он совершенно точно ей проигрывал.

«Очевидно, что можно и влюбиться, да и замуж тоже выйти!» - безотносительно происходящего, со вздохом сообщила мне шиза. Я задумчиво посмотрела в окно – Новак действительно был прав, весна в этом году на удивление ранняя и тёплая, кое-где уже начинает показываться первая травка, но эта зима была довольно снежная, и грязи на обочинах дорог было предостаточно, а как обстоят дела за границами наших территорий? Всё же мы едем достаточно далеко, и климат в Зелёных Холмах немного отличается от нашего – во всяком случае, я припомнила письма Анджелы, в которых она поведала нам, помимо того, что её муж весьма странен и отказывается разрушить конюшню, что в их владениях немного прохладнее и постоянные ветра…

Дорога, мощёная камнем, вскоре закончилась, уступив место обычной укатанной и утрамбованной щебёночной с глубокими рвами по бокам для слива лишней воды… а позже превратилось в труднопроходимое грязевое болото, в котором наша карета едва ползла, периодически пытаясь встать посередине этого ужаса навсегда. Марко окончательно пересел в седло, и уезжал на разведку, чтобы посмотреть, есть ли где-нибудь в обозримом будущем шанс на то, что весенняя распутица закончилась, и впереди сравнительно проходимая дорога.

- Ну а что вы хотели? – задал нам риторический вопрос Мирко – об эту пору частенько такая дорога быват… это у нас мы всё улучшаем чего-то, а тута – природа! - Наш кучер многозначительно поднял вверх палец, как бы сообщая, что все наши попытки сделать жизнь легче и комфортнее, просто слабы и ничтожны.

Данка расстроилась, и уже собралась было реветь в углу кареты, когда мне пришлось строго одёрнуть горничную:

- Ну и что ты сопли распустила? Не дай Семин, случись что…

- Не волнуйся, мамочка, - серьёзно посмотрев на меня карими глазами с золотистыми искорками, кивнул мой ребёнок – я присмотрю за Данкой.

Я только открыла рот для того, чтобы сообщить о своём видении ситуации, как раздался сильный треск, и Мирко спрыгнул на землю.

- Пучишествие ваше, это самое, быстронько закончилося – колесо-то сломано - и действительно, карета опасно наклонилась, Данка в своём углу скороговоркой читала молитвы, Лизка насупленно молчала, лишь только мой внутренний голос нашёл в себе силы, чтобы охарактеризовать эту ситуацию: «Просьба освободить вагоны – поезд дальше не пойдёт!»

Глава 3

Глава 3

Признак взросления - когда в "Трёх мушкетерах" начинаешь болеть за Ришелье - государственника, которому мотали нервы четыре алкоголика, три проститутки и дегенерат в короне.

Мой супруг спрыгнул с лошади и подошёл к карете.

- Налетела колесом на камень, в грязи разве заметишь? – глубокомысленно заметил Марко, сосредоточенно рассматривая нашу поломку.

Да уж… я осторожно выглянула в окно кареты – куда ни кинь – море грязи слева, море справа…может, стоило намекнуть Андрею на возможность вымостить дорогу камнем? У него, вроде бы, и каменоломня имеется… последние две фразы я произнесла вслух. И увидела смущенное лицо моей дражайшей половины.

- Видишь ли, дорогая… такая просьба от господина Рошаль мне действительно поступала. Точнее говоря, он очень просил одолжить ему моих дорожных рабочих, весьма любопытственно ему было. Из-за поворота показалась закутанная фигура одинокого всадника. Глаза Данки загорелись радостью и надеждой. Вот интересно, откуда такое счастье? Что-то я не вижу рядом с ним несколько лошадей на поводу, пустую карету, или, на худой конец, крестьянскую телегу. Я со вздохом снова посмотрела на человека, пробирающегося в нашу сторону… что ж, будем считать, что это всё равно лучше, чем ничего.

Между тем, человек приблизился и голосом господина Рошаль вежливо поинтересовался: «Добрый день, господа! Я вижу, у вас несколько затруднительная ситуация… мне крайне неловко, что вы нашли мои дороги в таком плачевном состоянии… »

Марко выглядел несколько смущённо, из чего я сделала вывод о том, что мой драгоценный супруг ещё накануне нашего отъезда послал нарочного с письмом к Андрею Рошаль, но после печального происшествия на дороге, просто-напросто забыл про это.

- Хм, да… я прошу прощения за это досадное недоразумение, колесо починить не представляется возможным, и за то время, что мы тут находимся, вы первый проезжий.

- Ничего удивительного – спокойно сообщил нам Андрей – многие местные знают, что об эту пору дорогу размывает, и она становится труднопроходимой.

После таких слов не только уши моего супруга заалели, но и моё лицо вспыхнуло так несвойственным мне румянцем.

- Однако, я мог бы поехать в поместье, и вернуться обратно с каретой. Но, как вы понимаете, это может занять достаточно много времени – вынес рациональное предложение господин Рошаль. К моему величайшему прискорбию, он был прав. Даже при всём нашем огромном желании те три лошади, что имелись у нас в наличии, были не способны увести всех пассажиров и наш багаж.

Марко своим молчаливым и немного виноватым видом выразил полное согласие с предложением господина Андрея. Он это понял и развернулся в обратный путь, когда послышалось лошадиное ржание, и из-за поворота, откуда мы так неудачно вывернули, показалась крестьянская телега, влекомая грустной лошадёнкой.

- Вот оно как, значит… – многозначительно поведал нам возница. Сидящий в телеге долговязый парень, судя по всему, сын нашего красноречивого возницы, просто кивнул.

Мы также крайне внимательно ожидали следующего откровения, и оно случилось.

- Мы ить это… садися, вот оно как – возница молча кивнул на телегу – Споможай! – теперь высказывание касалось отрока, который бодро соскочил в грязь и стал перетаскивать наши вещи в телегу, приговаривая по дороге: « Батька говорит, надо вспоможение всяческое оказать, а то останетесь тута до вечера». Мы были очень даже согласны с предложением уважаемого возницы, да и путешествие в крестьянской телеге нисколько не коробило моё «благородное происхождение». Судя по внешнему виду окружающих, они поддерживали меня в стремлении не ночевать посреди моря грязи.

Крестьянская лошадь внимательно обозревала все наши масштабные приготовления по смене транспортного средства, и в глубине её глаз плескалось сомнение. Я перевела взгляд на Лизу и Данку, которые уже обживались в телеге, и мысленно согласилась с животным – количество лошадиных сил стоило увеличивать.

- Запрягай, это… - поддержал меня возница.

- Батька говорит, надо ваши лошади в нашу телегу запрячь, наша-то Ромашка одна не справится – пояснил юный отрок высказывание своего родителя. Мы так и поступили – лошадь, что везла телегу, и ту, на которой ехал Марко, мы, с помощью Семина, смогли запрячь вместе с крестьянской, а Андрей высказался быть сусаниным.

Очень жаль, но наш благодетель был в корне не согласен с подобной инициативой.

- Радо покажет – он ткнул пальцем в отрока. Тот согласно закивал, соглашаясь с отцовским распоряжением. Андрей тоже был не в претензии, поэтому перебазировался в крестьянскую телегу.

-Нынче распутица – страсть! Весна-то ранняя, вот и развезло. Да всё бы ещё ничего, будь здесь дорога, как в Дубовой Роще. Мы севодни проезжали там с батькой, так оно чистая благодать – ехали всё ровно по-писаному, быстро, да ловко - довольный Радо вскочил на лошадь Андрея. – А тут глянь, чо деится! Беда, да и только.

- Мы сами –то с Липок ехаем, расторговалися малость, вот, возврашаимся домой взад. Так мы что с батькою вторые сутки в путешествиях. А про то, что тут об эту пору проехать тяжко, все знают, так что и и ехает мало кто. Разве, что дурни какие вроде вас, али нарочный – так те ехают, дороги не разбирая. Да вот мы ишшо, ну так мы понимание имеем, что телега наша всяко проехает, ну мы тропками сейчас по лесочку-то шмыгнём…

- Радован…это самое… - прогудел батюшка нашего информатора.

- Ага, батька спрашивает, а вы-то сами откудова будете? - встрепенулся отрок, сползая с дороги – люди вы нарядные, это и так видать, вон, в каретах ехаете… так ежели с самими господами тутошними здоровкаетеся, донесите до них, что нам-то, простым людям, ох как непросто нынче…

- Местные мы – хмуро ответил Андрей. Судя по его взгляду, который он подарил нашему провожатому, он совершенно не собирался развивать эту тему.

Наша семья так же молча тряслась на телеге, размышляя об услышанном от Радо. Невесёлая получалась картина…

- Мамочка, расскажи мне продолжение истории про отважных друзей – Лизавета устроилась поудобнее и сложила ручки на пузике, приготовившись слушать. Я задумалась, на каком моменте я остановилась в своём повествовании…

- Мне ваше имя - небесная манна.

Вашим Величеством пусть вас зовет другой!

Ах, разрешите звать вас просто Анна?..

Политика вы сделали поэтом,

Мне лишь одно известно божество.

Вы королева Франции, но разве дело в этом?

Вы королева сердца моего…

- Ох ти мнеченьки – растроганно прошептала Данка, большая любительница моих повествований… - страсти-то какие! А кардинал – вот же пакость! С какими предложениями непристойными пристаёт к даме замужней, а ещё служитель Семина называется, никакой святости, одна токмо прелюбодеяния на уме, да и всё!

- Кардинал пакость? – вступила в полемику с Данкой моя дочь – тогда что ты скажешь про миледи? – Лиза сурово сжала губы и была готова отстаивать своё мнение относительно того, что миледи – воплощение дьявола на земле.

Я поняла, что мой рассказ на сегодня окончен, поскольку впереди у нас явно намечаются бурные обсуждения. Уже смеркалось, когда мы заехали на территорию поместья. Как говорится, ничего, поражающего воображение. Единственное, что вызывало некую толику удивления, это полуразобранная конюшня. Анджела была гостеприимна и мила, ровно до того момента, пока не увидела среди гостей нашего ребёнка.

- О нет! Только не это! Маленькая девочка Элиза Валер! Андрей, скажи, что мне это приснилось! – она патетически закрыла глаза руками.

Да уж… если кто-то мог подумать, будто наш ребёнок – вредное, пакостное и мелкое создание, то это отчасти так, но крошку Анджи возмутило не совсем это в поведении Лизаветки. А тот факт, что во время последнего приезда супругов Рошаль в Дубовую Рощу, бедное маленькое создание копировало поведение самой госпожи Рошаль. И если манерные ужимки та ещё могла стерпеть, то резкий и противный голос, счастливым обладателем которого являлась сама милая женщина, был скопирован настолько точно, что тут уж никакие нервы не выдержат! Так что визит уважаемых гостей продлился совсем недолго, к страшному огорчению их сына – маленького Александра.

Вот и сейчас я смотрела на этого жизнерадостного мальчика, радостно улыбающегося Лизаветке. Я с улыбкой вспоминала тот момент, когда госпожа Горден боялась сказать новоиспечённой мамаше, что у неё родился мальчик…

Маленький Александр пообщался с Лизой и подошёл к нам для того, чтобы поприветствовать наше семейство.

- Добрый вечер, господа! Рады видеть вас в Зелёных Холмах! Маменька, вы не могли бы сказать мне, что означают слова «чмошная одежда»? – Александр очень серьёзно и совсем по-взрослому поприветствовал нас. А потом… хм… ну не так уж Лизка была и неправа, если вдуматься. Я тоже считаю, что обилие кружев на мальчике не добавляет ему мужественности.

- Мне сейчас просто интересно, что в понятии Стефана значило «чмошная одежда»? – прошептал мне на ухо супруг.

- Быть может, «красивая»? – неубедительно протянула я.

Но Анджела совершенно точно знала значение этого слова, поскольку визжала она, как резаная, ещё часа два. Андрей попросил не обращать особого внимания на неё, и мы так и сделали…

Поскольку Марко в своём письме указал конкретную причину нашего визита, то мы и не стали затягивать его без лишней на то необходимости. И уже поутру, весёлые и бодрые, отправились в каменоломню. Что сказать – приблизительно так я себе всё и представляла.

По сути своей – каменоломня – это такая дырка в земле, немного напоминающая пещеру. Пещеру, где масса людей снуют туда-сюда, стучат молотами, которыми вбивают клинья в пласты песчаника, для того, чтобы добыть камень необходимого размера. Такие глыбы впоследствии делят на монолиты необходимого размера с помощью тех же инструментов. Песчаник сам по себе сравнительно легко поддаётся обработке, в отличие от гранита, к примеру, поэтому нам удалось достаточно быстро замостить с его помощью некоторые дороги в своём поместье. Да и в данный момент по нашему заказу происходили необходимые работы, и шла погрузка на несколько телег.

Как правило, мы приобретали слоистый камень, который впоследствии раскалывали на необходимые нам пластины, и то, что господин Рошаль называл простым словом «мусор», ну или уж «отходы производства». То есть щебень. Который и был основой при строительстве дорожного полотна. И доставался нам практически даром. Вот и вся наша «технология» при строительстве, которой так опасался поделиться Марко. Но сегодня нас интересовал доломит – он редко использовался при строительстве, отдавали предпочтение более прочному песчанику, а вкрапления доломита просто дробили. По сути своей, нам сейчас нужен этот дроблёный камень. Мелко дроблёный. Но как его получить в таком состоянии? В моём богатом воображении не было никаких образов, кроме огромной каменной мельницы, которую, напрягаясь и кашляя, крутят несколько каменотёсов… да уж…

Глава 4

Глава 4

Как-то прогуливались по улице:

Карлсон, Малыш, и его брат Боссе.

Навстречу им идет красивая девушка.

Боссе: - Смотрите, какая классная девушка!

Карлсон: -Жаль, что она не из варенья.

Малыш: - Ах, если б это была собака.

После того, как мы закончили с ознакомительной экскурсией на каменоломню, Андрей многозначительно откашлялся. « Ну всё, подруга. Сейчас права качать начнёт!» - шиза редко ошибалась в своих прогнозах, не произошло этого и сейчас.

- Я был рад продемонстрировать вам, дорогие друзья, как устроена моя каменоломня. Не далее, чем третьего дня горных дел мастер уверял меня в том, что камень ваш договорной в телеги грузится… - издалека начал господин Рошаль.

-… строго по графику… - решила помочь ему я.

- да… хороший камень по одним телегам, а щебень – по другим. Согласно договору – Андрей упрямо сжал губы. Что ж, вполне может статься, что уехать нам в ближайшее время не получится: он явно был намерен иметь для себя возможность постройки нормальных дорог.

Откровенно говоря, я не видела причины, по которой мы могли бы ему отказывать. Монополистов из нас в любом случае не выйдет, а со временем, методом проб и ошибок, он мог бы построить дорогу с твёрдым покрытием… но мы могли бы потерять надёжного поставщика. Да и доломитовая мука нам нужна, и чем раньше мы сможем её получить – тем лучше для нас. Я посмотрела на Марко – судя по выражению его глаз, он согласился с моими доводами.

- Послушай, Андрей… тут вот какое дело – Марко ловко взял нашего гостеприимного хозяина под локоток…

Уже на следующее утро мы отправились в обратную дорогу – все возможные договорённости между нами были достигнуты – Андрей обещал прислать своих работников к нам, так сказать, на стажировку, то есть мы получали на время дополнительную «рабсилу», а сам Андрей – постройку собственных дорог на территории поместья в перспективе. Ну и то, за чем мы, собственно, и приезжали – господин Рошаль обещал в срок четыре седьмицы изыскать способ и доставить к нам доломитовую муку.

Печалился во время нашего отъезда только один Александр. Мальчику нравилось проводить время с Лизаветой. Но она решила успокоить ребёнка.

- Ну что ты куксишься? Помнишь, как я тебя учила – «Друзьям нужно говорить приятные и ободряющие вещи примерно каждые пять минут!» - серьёзно сказала ему Лиза.

- Помню… как Карлсон, который живёт на крыше – всхлипывая, ответил Александр.

Мы уже отъехали, когда до нас донеслось объяснения мальчика, которые он давал своей маменьке.

- Этот уважаемый господин, Карлсон, он живёт на крыше, борется с жуликами и укрощает горничных! Я, как будет на то батюшкино благословение, всенепременнейше перееду жить на нашу крышу.

Реакцию госпожи Рошаль я уже не смогла услышать за дальностью расстояния…

Путешествие до границ с нашими землями слабо отложилось в моей памяти. Каждый раз, когда наша карета была готова навсегда застрять в грязи, из которой впоследствии с таким трудом выбиралась, Марко сообщал всем желающим услышать о правильности сделанного им выбора в сторону улучшения качества соседских дорог. Это в том случае, когда ему удавалось вставить пару фраз между причитаниями Данки.

Не успели мы вернуться домой и почувствовать неприличное счастье от самого этого факта, как Рина сообщила, что нас дожидается Жарко, просит аудиенцию, так сказать. Правда, она высказалась немного иначе: «Батька пришёл и вас спрашивает. Говорит, занятые вы, али как. Так я ему ответила, что у нас-то, окромя госпожи Анелии, занятых и не бывает… ». Да уж… я быстренько сообщила, что мы на редкость свободны и попросила подождать нас внизу, пока она ещё чего-нибудь не наговорила.

- Добренького всем денёчка! Господин Марко! Через дёна три, кабы может, пять, после того, как вы по гостям отправились, приехали к нам мужики справные, да сказали, что они соседские, рошалевские, выходит, люди-то! И будут они у нас науку тую, по постройке дорог, стал быть, перенимать крепко, да нам помогать в постройке во всём – Жарко выпалил про такие свои новости на одном дыхании, и присел на краешек кресла.

Марко спокойно кивнул на всё услышанное, таким нехитрым способом дав понять, что принял информацию, попросив лишь Жарко обеспечить наших добровольных помощников жильём. Дело вроде бы нехитрое, но взволнованный староста Подуево поинтересовался: « Как разместить? Всех разом? Так их дюжины две будет, людёв-то, ну никак не меньше!» Я мысленно присвистнула – вот это да! Вот это размах у господина Рошаль! И это при всём при том, что мы не могли выделять более четырёх человек на строительство дорог. Ну да, прямо скажем, небольшая бригада дорожных рабочих, так ведь и дорожными монополистами мы стать не пытаемся!

- Ежели только к женщинам вдовым поселить… - казалось, Марко и сам был не уверен в своих словах – может, кто согласен будет. Но блуда не допускать!

Я с уважением посмотрела на супруга – от мудёр, так мудёр! Глядишь, а осенью и мало кто обратно уехать захочет…

Проходя мимо Лизиных комнат, решила поинтересоваться, чем озабочен мой ребёнок. Оказалось, что он играет с Бусинкой в Карлсона и жуликов. Сама Лизавета представляла главного героя, а бедная Бусинка, соответственно, преступников…

- Ага, знаю я таких, как вы! Как ты думаешь, кто в мире лучший охотник на жуликов?! - судя по всему, наш волк не первый раз подвергался гнусным инсинуациям, во всяком случае, лежал, закрыв морду лапами… одним словом–семейная идиллия. Я решила, что тоже должна поспособствовать возвращению собственного душевного равновесия. Есть у меня один, годами выработанный способ: учёт и планирование. Сказано – сделано! С этой целью я поднялась к себе, оделась потеплее, да поплоше, и отправилась в закрома, Господи прости, родины.

Закрома радовали – посевной материал был чистый и сухой, зиму хорошо перенёсший. Особенно тщательно я осматривала сахарную свёклу, уже который год намереваясь стать сахарным монополистом, углеводным Биллом Гейтсом и сладким Ротшильдом вместе взятыми. Но что-то постоянно удерживало меня от этого. Вполне возможно, что для этого существовали объективные причины, как то: львиная доля каждого урожая у нас очень шустро съедалась, лишь немного оставляя в качестве посевного материала на следующий год, да на торговлю самую малость. Новак был не слишком доволен такой ситуацией, но от яблочного конфитюра ещё ни разу не отказывался.

«Ну вот, совсем другое дело!» - подумала я, счастливая и довольная, выпадая из кладовых. Солнышко слепило глазки и припекало совсем по-весеннему, птички пели, на душе - сплошная благость!

- Куда прёшь, слепая, что ли? – услышала я чей-то голос.

Я крайне удивлённо обернулась, даже не знаю, чего ожидала увидеть, но точно не лошадиную морду перед собой. Я проморгалась, не зная, что именно я должна ответить на этот риторический вопрос.

- Чего смотришь? Сомлела совсем? Хозяева твои где? – снова услышала я. Я приняла решение перевести взгляд выше лошадиных ушей, и увидела, собственно, самого лошадевладельца. Им оказался коренастый мужчина средних лет и весьма серьёзного вида, недовольно глядящий на меня. Лошадь неизвестного мужчины была забрызгана грязью по самое пузо, да и сам он особой чистотой не страдал. Равно, как и терпением.

Окинутый взглядом человек потемнел лицом ещё больше, нетерпеливо перебирая лошадиную узду. Статусные украшения – крупный серебряный браслет, прозрачно намекал на то, что нервный просилец являлся либо купцом, либо мастеровым рабочим.

- Ну так что? – устав ожидать от меня какого-либо ответа, неласково поинтересовался проситель – господ Валер видеть желаю, ты отведёшь меня, или как?

Что на это можно сказать? Судя по всему, моя тупость окончательно вывела нервного гражданина из себя, и я решила, что гораздо проще будет отвести его к Марко. И сообщила об этом волнительному мужчине с самым смиренным видом. Тот приосанился, и важно проследовал за мной. А зашедши в гостиную, сообщила нашему гостю, чтобы он немного подождал, господа Валер к нему спустятся.

Данка несколько удивилась, когда я с разбегу распахнула двери в гардеробную.

- Госпожа, как быстро вы вернулись из кладовых…

- Ага! – немного не по-благородному ответствовала я, пытаясь выпутаться из своего «рабочего» платья. Бедная горничная с причитаниями стала мне помогать облачаться в одеяние, более подходящее для моего стасуса. А после быстро спустилась вниз по лестнице, очень уж мне хотелось узнать, что за срочная необходимость была у требовательного гражданина увидеться с Марко…

- … да, господин Валер, мне действительно было непросто добраться до вас от Липок. А доехав до вас, был ещё и задержан возле самого поместья до невозможности наглой девицей, которая весьма бесцеремонно себя вела, далеко не сразу проводив меня к вам.

- Вот как - не очень-то поверил мой благоверный в рассказ нашего гостя. И был, конечно, прав. У нас не так много обслуживающего персонала, да и не стал никто из них пренебрежительно относиться к жалобщику. А вот я - есть! Я стояла возле двери, вся превратившись в одно большое ухо. Между тем, «заморский гость» разливался соловьём, описывая тяготы долгого пути от Липок к нам, отсутствие гостиных домов по дороге, ну а пуще всего – о той наглости, с которой этот уважаемый человек был вынужден столкнуться нежданно- негаданно. «Вот те на!» - выразил своё удивление мой внутренний голос, и я, как водится, не нашлась, что ему ответить. Марко засвистел смутно знакомый мне мотивчик, в котором я узнала « А я милого узнаю по походке… ». Мог бы и не намекать. И так понятно, что та самая не «нахалка» была не кто иная, как я.

- Милая, не могла бы ты зайти в гостиную? – крикнул Марко. Я вплыла в комнату, стараясь не задумываться о том, каким образом мой дражайший супруг догадался о том, что я стою там. « Потому что нельзя быть на свете красивой такой… » - прошептал мне любезный друг, когда я проходила мимо.

- Вот так наглая девица! - тихо прошептал недовольный жалобщик, который смотрел на меня во все глаза.

Супруг очаровательно мне подмигнул, ни мало не печалясь о том, что я могла бы своим затрапезным видом уронить честь… и ещё там чего-то уронить… в глазах редкого гостя в наших краях – купца.

- Милая, позволь мне представить тебе Бортко, купца из Ораховаца, проездом в наших краях. Моя супруга - госпожа Анелия.

Уважаемый Бортко выпучил глаза и приоткрыл рот, потеряв при этом некоторое купеческое достоинство.

- Вот господин Бортко недовольство выразил, будто дома гостевого у нас, мол, не хватает возле поместья – гордо сообщил мне любезный супруг.

- Так его и на тракте тоже нет – рассеянно ответила я. Марко кивнул, признавая мою правоту, и мы дружно повернулись к сидящему тихо, как мышка, купчине.

- Так что привело вас к нам, уважаемый Бортко? – поинтересовался мой супруг. Тот страшно оживился, и начал свой рассказ.

- Случилось мне как-то в Ораховаце торговлишку вести, вот там-то я и услышал про вас, но я вам так скажу – сахаром в том городе мне не резон стало торговать, и я перебрался дальше. А вот случилось мне в Липки заехать по рабочей своей надобности, глянь–товарец ваш высмотрел. Вот и подсказали добрые люди, как к вам добраться, только заостерегался я было, распутицею, но всё же решился – где наша не пропадала!

Я усмехнулась, глядя на нашего потенциального покупателя – вспомнился мне этот «сахарный магнат», ещё по Ораховацу вспомнился. Ты погляди только на него – не из робкого десятка мужик, коли на такой путь в одиночку решился… только с чего бы? Липки наши, чай не Ораховац – лозы в достатке будет, есть семьи, которые давно занимаются лозоплетением. Не так, как мы, конечно, поплоше, но всё же… За своими размышлениями я едва не пропустила объяснения самого путешественника. Оказалось, что корзины, да сундуки плетёные его интересуют постольку - поскольку, а вот мебель – это да…

Только кто же будет вот так запросто отдавать основную статью дохода? Как говориться, устойчивого импорта? Торговый дом ВаЛиМ, что управлялся в Ораховаце уважаемым Михаилом, приносил нам регулярный и вполне ощутимый доход. Ну так он был официальным дистрибъютором–а это что? Ну нет, нам такая конкуренция между собой не нужна! Я попыталась взглядом показать Марко своё отношение к этой затее. Мой милый супруг милостиво кивнул мне, что я расценила, как «донт ворри, би хеппи». О, как! Ну погоди у меня, монополист фигов!

Глава 5

Глава 5

Ушли парни в море удачу искать

Их было на палубе семьдесят пять….

Все семьдесят пять не вернулись домой

Они потонули в пучине морской…..

Пятнадцать человек на сундук мертвеца!

Йо-хо-хо! И бутылка рома!

Пей, и дьявол тебя доведёт до конца….

Йо-хо-хо! И бутылка рома…

Песенка капитана Флинта

Аудиенция с Бортко шла своим чередом, он разливался соловьём, предрекая нам страшную прибыль в том случае, ежели мы согласимся стать его компаньонами в обход Торгового Дома ВаЛиМ. Но не это было самое интересное, а то, что Марко соглашался слушать того баснописца, хотя знал наверняка, что, если информация подобного рода достигнет ушей бабы Ванги, то там уж точно нам несдобровать. Я мысленно представила перед собой полтора метра ехидства с упрямо поджатыми губами, мерзкий старушечий голос, и ощутимо поёжилась – мне не хотелось бы присутствовать при трагической гибели человека, решившегося её «опрокинуть»… думаю, что на это не способен даже наш третий компаньон – уважаемый ювелир по имени Михаил.

- Да, так вот, торговлишка моя в Руме расширяется потихоньку, вот думаю, чем новым торговлю вести – а тут ваша продукция, необычна да мила. Думается мне, что покупателя своего найдёт она и в столице. Ну а я, с вашего позволения, тем и займусь… - вещал Бортко.

«Вот это номер, чтоб я помер!» - поражённо пробормотала шиза – «так он про столицу говорит, а мы и не поняли это… вот до чего рассеянность проклятая доводит! Вот сейчас бы отказали клиенту, думая, что имеем финансовые обязательства перед другими членами компании ВаЛиМ, а тут человек дело предлагает! Заживём!»

Мой внутренний голос был в восторге от предложения, когда я услышала голос своего супруга.

- Ну что ж. Боюсь, что мы не готовы дать свой ответ немедленно – я полагаю, что такой важный и ответственный шаг требует тщательного обдумывания. Однако, уже сейчас готов сообщить вам, что мы сначала хотели бы самолично убедиться в масштабах вашей работы в столице. Да и у моей супруги там собственность, а она так давно там не была – вот и посмотрела бы заодно… - улыбаясь, сообщил Марко.

Я сидела ни жива, ни мертва, стараясь лишний раз даже не моргнуть! Мой супруг ласково похлопал меня по плечу, когда сообщал новости, способные свести с ума! «Посмотрела бы заодно!» - самая плохая шутка моего благоверного. «Нет, ну чо за подстава, а?» - заскулил мой внутренний голос. Так, надо взять себя в руки! А то после таких потрясений нервы ни к чёрту, ещё немного, и в этом смысле стану походить на тётушку Адрияну, у которой защитной реакцией на любые потрясения был излюбленный ею куриный обморок.

Если кто сейчас не понял, так я могу пояснить – Марко действительно никогда не был со мною в моём доме в столице. Ну так и я сама никогда там не была! Вот так, ни много, ни мало! Дело в том, что я появилась в этом мире буквально на пороге Дубовой Рощи с документами милой девушки Анелии Селины Эдор, девицы, сироты, выпускницы столичной Академии Благородных Девиц. И с домиком в столице в активе. Вот только моего суженого он никогда не интересовал, ну есть и есть…

«Нам конец! Мы все умрём!» - продолжала истерить шиза, между тем, как я попыталась её урезонить по-свойски: «Подожди, подруга, не время быть тряпкой!» Я решила вслушаться в ход беседы, не исключая для себя такого варианта, что мой ненаглядный супруг махнёт рукой, и громко сообщит нечто относительно того, что нынче его шутка не удалась, и мы остаёмся дома.

- … но мы в таком случае прибудем немного позже, как уладим свои дела в поместье, да и дороги больше просохнут… - вещал между делом мой супруг. Что ж, дома остаться не удалось…

Я испросила разрешение откланяться, и, не теряя времени даром, проследовала в свои старые комнаты. « Спокойствие, только спокойствие!» - бормотала я по дороге, пытаясь собрать себя в кучу. И мне это частично удалось – когда я распахивала двери шкафа в поисках дорожного несессера со своими документами, я практически взяла себя в руки. Что тут скажешь – я тупо смотрела на наследственные документы, согласно которым Анелия Селина Эдор являлась наследницей своего отца и хозяйкой дома по улице Аугуста Цесареца, который стоит супротив Церкви Посланников Божия, что по правую руку от набережной. Я повертела бумаги и так и эдак. Лучше не стало. Присела на банкетку и уставилась в одну точку, куда-то наверх.

Опа-чки! Что это я вижу? Я непроизвольно улыбнулась – столько воспоминаний было связано у меня со старой шляпной коробкой… в прошлый раз, когда я пыталась вскарабкаться и сбить её в полёте, этот фокус у меня не прошёл. Вот интересно, получится ли у меня нечто подобное сейчас? Я очень быстро, боясь передумать, подтащила банкетку, установила на неё стул, и далее по старой схеме – подскок, прыжок. Коробка со страшным грохотом оказалась на полу, я молча повисла, уцепившись за край шкафа. Ну почему у меня всегда так? Говорят, что умные люди учатся на чужих ошибках, дураки – на своих. Ну, а я необучаема! Я печально висела на шкафу, у меня немилосердно чесался нос, но в целом не испытывала каких-либо неудобств. Единственное, что заботило меня – лишь бы на грохот не явился мой супруг – повторение печальной истории я бы точно не пережила!

Посмотреть вниз, себе под ноги, для меня не представлялось возможным, для того, чтобы снизить неминучее желание к носовому почёсу, я осторожно подула на него. Вроде бы помогло, если бы не одно «но» - меня пробило на чих, я полагаю, что следовало бы поставить Данке в вину слабое желание убирать в труднодоступных местах нежилых комнат…

Первый «чих» вышел, прямо скажу, богатырским! Моё некрупное тело изрядно зашатало, но пальцы я не разжала. Не успев порадоваться этому факту, как где-то в глубине моего организма созрел следующий, который достаточно легко смогла перенести, своевременно почесав нос о вытянутые руки где-то в районе подмышки. Но третьего чиха мне не пережить! Я поняла это очень чётко, и теперь находилась в размышлениях о том, какие последствия могут быть для моих нижних конечностей в результате опасного манёвра «прыжок вниз». По всему получалось, что разные.

Звук открывающейся двери я бы не спутала ни с чем. Подошедший сзади человек издал долгий печальный вздох. «Лучше бы ты ещё немного повисела тихо, чем найти новый повод для разгона от твоего благоверного, подруга!» - дала очередной бесполезный совет шиза.

- Добрый день, Анна! Вот так, иной раз, вернёшься в родные пенаты, а там всё без изменений! – раздался тихий печальный голос… Стефана – давай, я помогу тебе спуститься.

-А-а-апчхи-и-! – сообщила я, вытаращив глаза от понимания того, что все мои предостережения были не напрасны, разжала пальцы, и солдатиком пошла вниз, точным ударом колена отправив дорогого родственника в нокаут, и мы оба вольготно расположились на банкетке…

Едва только мир вокруг меня принял некую статичность, как в очередной раз открылась дверь и появилась Рина. Бедная девушка залилась краской, да так, что даже уши полыхали. Ну ещё бы – такое зрелище, да по местным пуританским меркам – практически порнография.

- Семин - заступник! – слабо прошептала Рина, и попыталась скрыться, забыв при этом, в какую сторону открывается дверь. Но тут увидела подо мной Стефа, который тяжело дышал, и, казалось был отнюдь не рад находиться в сознании.

- Ох, ты ж божечки! Так это вы тут, господин Стефан, лежите-то под госпожой Анелией? А я-то, грешным делом, подумала, что это мужчина… - краснея пуще прежнего, прошептала бедняжка Рина.

«Зря она это сказала, ой, зря!» - подумалось мне во время того, как я сползала со второго пострадавшего. Дорогой кузен, позабыв про свои увечья, подскочил, сделал ручки чайничком, и стал голосить, как ненормальный, настаивая на том, что он не просто мужчина, а мужчина – «хоть куда» и «вы все мне завидуете». На эти вопли племени команчей в открытую дверь зашёл мой супруг и обнаружил меня, разбирающую свои многочисленные юбки… и приготовил смертоубийственное лицо, как вдруг, во втором участнике выступления он узнал своего младшего братца.

- Стеф? Ты ли это? Глазам своим не верю! Я подумал, что это мужчина на банкетке с моей супругой… а если бы я тебя просто прибил сгоряча? – эмоции Марко били через край.

На это заявление старшего брата Стефан тихонечко присел на краешек стула и забормотал себе под нос. Из его бессвязной речи я могла вычленить « тоже мужчина»…

Оказалось, что наш дорогой родственник устал от семейной жизни, (как - никак, который месяц дома), и принял решение покинуть эту юдоль скорби, и навестить своих родственников в Дубовой Роще. Ну а для того, чтобы мы, родичи, раньше времени не обрадовались его приезду, решил навестить нас без предупреждения. Удивил, так удивил…

Больше всех приезду дядюшки Стефа обрадовалась Лизаветка.

- Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо, и бутылка рому! – затянули они, отправляясь на улицу. Мы с Марко выглянули в окно, переживая, что общество дядюшки может негативно сказаться на нравственном воспитании ребёнка.

– Сдавайся, Билли Бонс! Ты и твои пираты окружены на необитаемом острове! – надрывалась Лиза, заперев Стефана в курятнике. Его постоянные обитатели заволновались, отказываясь быть в морской блокаде.

Мой супруг рассеянно присел на краешек злополучной банкетки.

-Я что хотел сказать-то – подумав, произнёс он. – Постоялый двор нам всё-же необходим… допустим тут, неподалёку от поместья.

- То есть ты имел в виду «на основном тракте»? – устало присела рядышком я, продолжив давний спор.

Разгореться ему не дало появление Данки.

- Вы извините меня, господа… - виновато начала она – токмо тот гладкий господин, которого вы оставили в гостиной, начал уже нервничать да ходить себе волнительно, вот я и подумала, может, вы вернётися к нему-то?

Мой благоверный хлопнут себя по лбу, и подорвался. Моё тихое « хотя ты прав, пусть будет неподалёку», я говорила уже в пустоту. Я осталась в комнате, понимая, что поездка в Руму становится всё более реальной. Прекрасно понимая, что ужин не за горами, и что наш гость в любом случае останется у нас, отправилась вниз, отдать распоряжение Милице о том, что количество столовых приборов стоит увеличить. Очень надеюсь, что мои знаменитые баклажановые рулетики придутся ему по вкусу.

Ну что я могу сказать? Я предполагала, что наш гость найдёт основное блюдо необычным для себя, но вот чтобы настолько? Он съел всё предложенное, и поинтересовался, откуда мы взяли столь необычный рецепт.

- Это блюдо первый раз изготовила моя дорогая невестка – элегантно промокнув губы салфеткой, сообщила тётушка Адрияна. – Она привезла его из Академии Благородных Девиц в Руме.

- Вот как? – позволил себе удивиться наш гость – сколько лет живу в столице, а такого блюда не едал.

- Быть может, это потому, что вы – далеко не благородная девица? – высокомерно поинтересовалась тётушка. На это у Бортко не нашлось что возразить, и он торопливо запихал себе в рот последний рулетик.

Наш гость с трудом вытерпел одну седьмицу перед тем, как отправиться обратно в столицу. Мы договорились встретиться с ним в Руме не позднее, чем через два месяца. Он уехал, довольный до невозможности, прихватив с собой здоровенную корзину, которую сторговал по случаю накануне у деда Луки.

И ещё. Случилось то, что мы ждали последние несколько лет – мы с Марко пришли к некоему консенсусу относительно расположения гостиных домов. Точнее говоря, каждый остался при своём, поскольку постоялых дворов мы решили ставить ровно два – ну а чего мелочиться! В семье наступил мир и покой… ровно до того момента, покуда Стефан, подбиваемый Лизаветой, не разгромил тётушкину оранжерею. От себя хочу сказать лишь то, что сделано это было не по злому умыслу, а в результате борьбы с тёмными силами. Борьба была неравной, силы победили.

Глава 6

Глава 6

- Как вы думаете, какой гроб лучше?

- Трудно сказать, цинковые долговечнее, однако деревянные, таки полезнее для здоровья.

Наконец, час икс настал! Рекультивация почв шла по плану, и мы засеяли участок выработанной торфоразработки пшеницей, предварительно обогатив почву доломитовой мукой. Андрей Рошаль не подвёл, и буквально через месяц после нашего незабываемого путешествия в Зелёные Холмы прислал нам телегу, гружёную мешками с доломитовой мукой. Широкая общественность отнеслась к подобному нововведению достаточно негативно. Точнее говоря, не совсем так – если наш агроном был весьма индиффирентен: « ежели попортите то зерно, да всходов не будет, али ишшо что, так моёй вины в том нету», то старосты, которым Марк предложил этот лайфхак, были резко против. Основной причиной отказа было то, что «камення, да отраву всяческую» они могли бы рассыпать только на господских полях, а на общих, да на личных – так они не согласные…

По крайней мере, именно это нам сообщил, застенчиво одёргивая свой зипун, староста Подуево – Жарко. Богдан из Кралёво скромно поддержал своего соратника, на что Марко равнодушно пожал плечами, мол «мы своё удобрили, а вы - как хотите». Крестьяне насмелились и разулыбались, обрадовавшись такому положению дел, ведь они предполагали, что насаждение подобного «прогресса» будет в обязательном порядке.

Одна лишь тётка Лиляна, присутствовавшая при нашем обсуждении, решила, что «это жу-жу неспроста», и внимательно наблюдала, как крестьяне споро разбрасывают доломитку по пашне, а потом и боронят её.

- Вот видите – это новое удобрение, оно делает нашу болотную землю более плодородной, для того, чтобы выращивать новые культуры – решила пояснить я, завидев её внимание.

- Ох ты, ж, господи! А откудова же вы прознали про ентую беду? – всполошилась тётка Лиляна.

- Вы, быть может, видели – купец у нас гостил недавно. Так вот – он из самой столицы! Вот он-то и посоветовал нам сей дивный препарат, который химическим удобрением называется – трагичным шёпотом поделилась я с любопытствующими.

- Точно! Ишшо Ринка, Жарко дочка-то, сказывала, что приехамши к вам был какой-то господин важный! А вот что он купец есть знатный – так про то неведомо было мне… - Лиляна исступлённо всматривалась в процесс боронения – ишь ты, да за него, поди, отраву-то ентую, чистым золотом плочено…

- Ну ещё бы! – подтвердила я тёткины догадки – потому мы очень рады, что вы все дружно отказались от её использования – нам на следующий год для своих посадок покупать не нужно будет. Вот сейчас тут, в перевалочном пункте, оставим, да запрём под замок! Глядишь, и долежит в сохранности-то!

- Ну а то ж! – согласно покивала моя собеседница, медленно перемещаясь в сторону от меня – поелику вещь ценности огромной, так оно конешно!

Собственно говоря – так мы и поступили – заперли под самый надёжный пудовый замок, который купили у старосты Прежова – Горана. Однако предосторожности наши были напрасны – не позднее, чем через седьмицу, спёрли уже последний мешок доломитки, из тех десяти, оставленных там для пущей сохранности, о чём со смехом поведал мне Марко.

- Нет, ну я, безусловно, понимала, что это удобрение очень быстро растворяется, но вот чтобы до такой степени? – рассмеялась я.

Совсем скоро настал тот момент, когда всё, что должно быть посажено – посеяли, что закопано – закопали, и далее по списку. К слову сказать – в этом году было принято решение распахать даже те земли, которые никогда ранее не были использованы под посадки. Старосты разумно заметили прямо пропорциональную связь между количеством занятой посевами площади и оплатой за урожай.

Одним словом - пока не исчез созидательный запал, следовало немедленно его реализовать в строительстве постоялого двора. Решили начать с того, что будет недалече, благо, что и мощёная дорога к нему уже была. Строить мы решили по образцу ямских станций царской России – ну а зачем выдумывать что-то, когда есть рабочая версия? Строительство было в самом разгаре, когда встал вопрос о том, кто же будет непосредственно заниматься этим постоялым двором. Дело в том, что в качестве коммерческого проекта это меня ни в малейшей степени не прельщало, но негласно «руководить» хотя бы опытным образцом было жизненно необходимо.

Ответ пришёл, как всегда, откуда не ждали.

- Обслугу небольшую, конюшню, опять же, да и всё, что тут думать? – изрёк предложение на семейном совете мой дядюшка, а нынче успешный помощник агронома.

- Главное – лошадей крепких, у нас возьмём – не согласился мой супруг.

- Темнота… - лениво протянул Стефан – Мирко с Милицей на управе там поставить – гостиный двор не пропадёт! Уж они-то, поди, управятся, опять же, люди, нам не чужие!

- Как же так! – тётушка бросила вязание и включилась в общую беседу – блуда не допущу!

- Помилосердствуйте, маменька, о чём вы! Что за странные фантазии? Да вы у конюха своего спросите – он хоть сейчас под венец. Только Милица сумлевается больно, она же у нас сирота. Мы с Элизой давно их отношения заметили, да только вам не говорили… - Стефан был сама рассудительность.

-А младшенький-то наш подрос! - прошептал мне на ухо Марко.

Предложение Стефа сопротивления особого не вызвало…

На том же семейном совете мы решили, что, если будет на то их желание, Мирко со своей супругой смогли бы выкупить со временем этот постоялый двор, поскольку наша семья будет лишь тяготиться подобными активами. Выращиваем потихоньку свой «средний класс».

Дни шли за днями, и мой дорогой супруг всё чаще стал напоминать мне о нашем обещании купцу Бортко приехать в столицу, ну и дом мой повидать заодно. Существенных отговорок у меня становилось всё меньше, а на остальные мой благоверный просто махал рукой.

Стефан напросился ехать с нами – « я вам точно пригожусь!». Впрочем, я была не против того, чтобы Стеф вернулся домой, в столицу, сообщив ему, что он просто по своей очаровательной супруге - Милинке - соскучился! Дорогой родственник это комментировать не стал, просто очень просил его не забыть.

- Тогда мы Лизу не берём! – категорично сообщил самый любящий в мире отец. – Мы за вами двоими не уследим.

- Да что же это делается! Что за ровнение такое странное? Я, чай, не пятилетний малыш, за мной-то какой догляд требуется? Да за мной уже даже супруга и то не всегда присматривает… – страшно разобиделся мой кузен.

- Вот как? Тогда расскажи мне, кто, с Лизкой купно, измазал Бусинку известью, чтобы поиграть в привидение господина Баскервиля? Дед Лука, добиравшийся домой в потёмках, едва не отдал Богу душу. Ещё немного, и ему бы точно пригодилось очередное изделие Савы, которое он как раз приобрёл – бушевал мой супруг.

Стефан заулыбался своим воспоминаниям - действительно, всё так и было, и участвовало в очередной проказе двое – Лиза и Стефан. Причём, генератором идей всегда выступал мой ребёнок, а дорогой дядюшка её просто шёл у неё на поводу, что поделать – они вполне были довольны обществом друг друга. Вот и в этот раз получилось также.

Дед Лука периодически приобретал у нашего гробовщика – Савы, своё последнее пристанище, дабы не тяготить своих родственников, когда наступит час горя и разлуки. Да вот только час этот по сию пору так и не настал, а приобретённое аккуратно складывалось под навесик для торфа, волновало всех мимопроходящих граждан, и вызывало некую надежду у многочисленных невесток пожилого джентельмена. Со временем, лет через пять-семь, гроб переставал соответствовать высоким критериям качества, которые сам ветеран требовал для собственного захоронения, Милун разламывал рассохшееся дерево и использовал в качестве дров. А сам дедуля отправлялся торговать у Савы очередной гроб, клятвенно заверяя изготовителя, что на этот раз это его окончательное приобретение. Стоит ли говорить о том, что у деда Луки была самая большая скидка, как постоянному клиенту?

Так вот, в тот злополучный вечер ничто не предвещало беды – настроение было безоблачным, как небо над головой, он только что славно повздорил с Савой, требуя максимальный дисконт. Основные претензии по качеству изделий заключались в том, что сам производитель отказывался давать срок на возврат товара вследствие того, что он пришёл в негодность. Придирчивый покупатель примерил несколько уютных гробиков, ему понравилось сразу два, но после нескольких минут мучительного выбора (некие остатки благоразумия настойчиво говорили деду о том, что не стоит приобретать сразу оба), остановился на одном из них. Получил клятвенные заверения Савы о том, что тот доставит его по адресу проживания постоянного клиента, после чего бодро припустил через лесок.

Так бы и закончился этот день бесславно, если бы ему в полумраке леса не показалась свежеокрашенная Бусинка. Дело в том, что Стефан и Элиза буквально накануне услышали от меня адаптированную версию «Собаки Баскервилей» Артура Конан Дойла. А полемику у них вызвала моя последняя фраза в повествовании: « С тех самых пор огромная фосфорецирующая собака бродит по болотам, вызывая беспокойный призрак Хьюго Баскервиля…»

Стеф полагал себя человеком здравомыслящим, и настаивал на том, что какая-то там блестящая собака не способна гулять по болотам, тем более – вызывать духов. Лизавета придерживалась другой точки зрения. Родственники решили проверить этот факт экспериментальным путём. Собак у нас никогда не было, но безответная Бусинка согласилась на эту почётную роль. Извёстки и болот в округе было в достатке, так что ровно ничто не задержало этих экспериментаторов на ниве проведения опытов. Вне всякого сомнения, они очень рассчитывали, что на нервно прогуливающуюся привязанную Бусинку клюнет хоть какое-нибудь завалящее привидение, но судьба распорядилась иначе.

В полумраке леса дедуся повстречал нашего волка, представляющего в данный момент чудовище, почему –то его не узнал, и несколько напугался увиденному. Ну, во всяком случае, именно такие аргументы он приводил, когда требовал у Марко компенсации перенесённых моральных страданий. Но, во всяком случае, ветеран не стал «откидывать копыта», по верному замечанию Стефана.

Гроб опять поместили под навес и заботливо укрыли тряпицей. Случая обновить его снова не представилось.

Свадьба Милицы и Мирослава прошла очень тихо, практически по-семейному. Поскольку наша кухарка была сиротой, то гости были только со стороны Мирко, благо в них недостатка не было. Милун растрогался, и пообещал Милице самую лучшую колыбельку в подарок для будущего ребёночка, да причём гораздо красивее, чем он изготовил для семьи Рошаль, а Жарко сообщил, что для единственного сына уж он-то не поскупится, и выделит десять золотых монет, сумма немалая для Подуево. Я тоже взяла на себя смелость, и сделала новобрачной деликатный подарок – простые трусы советского образца. Кто-то скажет «ничего особенного», но после местного ужаса – панталон, почитай до колена – так просто сексуальная революция!

Саму церемонию бракосочетания проводил тот же Последователь Семина, что и нашу с Марко. Судя по его взгляду, который он бросил на нас, уважаемый очень долго сомневался, стоило ли ему вообще повторно соглашаться на это «мутное предприятие». Стефан был оскорблён до глубины души подобным поведением святого человека, и попросил того сказать ему, то есть Стефану, спасибо за то, что не пришлось проводить его свадьбу. Поскольку сам «брачевавшийся» знает о ней только со слов своей супруги…

Глава 7

Глава 7

…И этот никому ненужный дом...

Себе от нас оставил хлам и грязь...

И слёз не видно было, потому что за дождём...

Все были рады, с ним прощаясь и смеясь...

А он смотрел пустыми чёрными глазами...

Как были рады те, кто раньше жили в нём...

И, покидая, всё ненужное бросали...

"Прощай, наш неуютный, старый, старый дом!"

Юрий Шатунов.

Момент нашего прибытия в столицу приближался с каждым мигом, также, как и моё волнение от предстоящей встречи с «родными пенатами». Что ждёт меня в столице? Марко говорил мне о том, что за домом присматривает пожилая чета – безусловно, их сил было недостаточно для того, чтобы содержать дом в пристойном состоянии, но следить за тем, чтобы он окончательно не рассыпался – вполне. Дела в поместье шли по-накатанному, и уже не требовали нашего неусыпного внимания. Благодаря совместным усилиям Новака и Марко посевные площади с каждым годом немного расширялись, да и качество продукции заметно улучшалось. Ежегодные ярмарки в Ораховаце и торговый дом ВаЛиМ приносили нам ощутимый доход, так что угроза разорения растаяла на горизонте.

Безусловно, «олигархами» таким образом мы не стали, да только мы и не стремились к этому. В этом мире, который принял меня, я получила заботу, любовь, семью… одним словом - я чувствовала себя дома! И вдруг снова передо мной встают призраки прошлого… как тогда, с Деяном-разбойником, который сгинул в Гнилушкинских топях. Только вот опасность для меня была реальной, из плоти и крови, а не той, что жила в воспалённом сознании наркомана и убийцы. И опасность та исходила от тех людей, которые много лет жили в доме семьи Эдор в столице, да и теперь присматривали за ним, друзей самой Анелии, да и вообще – кого угодно, кто лично знал бедняжку.

Н-да… невесёлые мысли, и я не могу от них вот так запросто избавиться. Я мысленно хмыкнула: «Это потому, детка, что ты сидишь на той же коряжечке, у такого же костерочка, что и шесть лет тому назад, когда мы впервые ехали в Ораховац… » не могу не согласиться… вон там, где-то в трясине погибла несчастная Видна… её родичей ещё долго шпыняли в Подуево – мол, вырастили преступницу, прелюбодейку, да пособницу убийце. И длилось это до тех самых пор, покуда Милун не сообщил, что за каждое браное слово последует репрессия. Досужие сплетники по-верили сразу: хоть и слыл он тюфяком, да вот только под пудовый кулачище попадать охотников не было.

- Милая, с тобой всё в порядке? Мне показалось, что ты задумалась о чём-то… - Марко приобнял меня сзади.

- Вспомнила про гибель Видны – не сразу вернулась в реальность я. Моему супругу не было необходимости что-то пояснять – он всё понял сам!

Стефан с недовольным лицом сидел на лошади в ожидании нас. Наше путешествие в Руму продолжалось. Из воспоминаний о нём остались только пыльные дороги и отсутствие постоялых дворов, впоследствии сменившееся на дороги мощёные, да с гостиными дворами при них, «грязными клоповниками», как по-дружески просветил нас Стефан. Одним словом – я очень даже понимала людей, которые за всю свою жизнь не покидали родного околотка. Изощрённую пытку дорогой выдержит не каждый. Мы все очень устали, и мечтали лишь доехать уже хоть куда-нибудь. Признаться честно, под конец пути я уже не так переживала о том, что совершенно не представляю нахождение улицы Аугусто Цесареца, так велико было моё желание закончить наш долгий путь. Данка просто молчала целыми днями, забившись в угол кареты.

И вот, вуаля! Отстояв очередь на въезд через одни из ворот, мы заехали в город. Стефан, как я и предполагала, перво-наперво поинтересовался адресом моей собственности.

- Дом по улице Аугуста Цесареца, напротив церкви. Его не составит особого труда найти – я без запинки продиктовала свой адрес.

На что Стефан просто кивнул, соглашаясь со мной, и направил свою лошадь вперёд. Уже спустя около получаса мы прибыли на нужную нам улицу… моё сердце пропустило удар, и я, не сомневаясь более ни секунды, молча указала на старый запущенный особняк, который виднелся в глубине сада.

- Вот мой дом… - при взгляде на него я вдруг ощутила некую ностальгию, будто не виделась с кем-то очень близким несколько лет. «Это старость, детка, с возрастом все становятся сентиментальными!» - вернул меня с небес на землю внутренний голос. Я тряхнула головой, как-будто избавляясь от этого наваждения, и первой открыла маленькую калитку сада…

- Ну чаво опять расшалилися? Вот я вам ужо сейчас руки-то поотрываю… - послышалось из глубины сада, а после этого и сам обладатель старческого дребезжания показался нам, торопливо шаркая ногами.

- Кому ты тут что поотрывать-то собрался, старый? – насупленно проворчал Стефан.

Старичок доковылял к нам и расплылся в довольной улыбке.

- Ох, господи-святы! Хозяева пожаловали! А мы то с матушкой и не ждали вас раньше, чем через три дёна! А сам-то я садовник тутошний, Тихомир… детвору гоняю местную, а то повадилися оне… дом пустует… вот.

Я покраснела до кончиков ушей – ну конечно, не мог Марко собраться в путешествие и не предупредить ту супружескую пару, что присматривает все эти годы за опустевшим домом. От неловкости я потеряла нить беседы на несколько мгновений.

-… а молодая госпожа Анелия, она сама-то где? – подслеповато прищурился дедок. Я сделала шаг вперёд.

- Простите, не признал я… ликом иная, да и волос другой – начал было Тихомир, затем подошёл ближе, цепко посмотрел на меня из-под кустистых бровей, и… согласно покивал головой – это и думать надо, столько лет прошло, аккурат как в двенадцать зим в Академию уехали, так больше и не возвращалися домой! А сам-то я слаб на глаза стал нынче, через это и вся моя ошибка.

На помощь своему мужу уже спешила опрятная пожилая женщина.

- Ты смотри, матушка, молодая хозяйка домой воротилася – растроганно проговорил садовник. Женщина заплакала, вытирая лицо передником.

- Слава Семину, дожили мы… я Надия...

Я обняла стариков, и мне было искренне наплевать, как это смотрится со стороны. Но никому не было смешно. И Марко, и Стефан молча смотрели на это, и не собирались подтрунивать надо мной за то, что я так взволновалась встречей с обслугой И я в который раз возблагодарила Бога за то, что в одно утро переступила порог именно их поместья…

- Мы приготовили несколько комнат для вас, да пыль стёрли в доме. Сами –то мы туда заходим редко, живём в домике садовника – застенчиво призналась Надия. Она показала на то, что назвала гордым словом «домик» - крошечная разваливающаяся конурка, иначе и не скажешь. Жгучее чувство стыда охватило меня. Я ведь никогда не интересовалась судьбой этого дома.

- Я посылал вам деньги на ваше содержание – издалека начал Марк.

- Мы их не тратили, всё откладывали… а ну как крыша особняка обвалится – резонно возразил Тихомир. Ответить на это было нечего.

Мы зашли в дом, поднялись на второй этаж, где нам выделили комнаты, Марко со Стефаном бодро натаскали горячей воды для мытья, и я со стоном счастья опустилась в лохань. Но было нечто, что весьма тревожило меня – внимательный и настороженный взгляд местного садовника при встрече. Как-то слишком легко согласился старик увидеть во мне безвинно почившую Анелию.

Уже на следующее утро у нас состоялся семейный совет. Я бы очень хотела восстановить дом, но даже мне, малосведующему человеку, было понятно, что этот ремонт будет стоить нам колоссальных затрат. Да и расходы у нас в этом году заметно возросли с постройкой постоялых дворов… одним словом, невозможно объять необъятное.

- Я предлагаю начать с малого – с уборки, и с расчистки сада. Но самое главное – переселить супружескую чету из их домика в пустующие комнаты нашего дома – внесла я предложение. Марко согласно кивнул, а Стеф просто равнодушно пожал плечами, дескать « твои хоромы, тебе и отвечать».

Когда я сделала предложение о переезде самим старикам, то встретила… лишь оторопь и сомнение. С чего это, мол, такая щедрость? А если мой муж заругает? На что Марко заявил, что с моим мнением в семье также принято считаться, и бедняги согласились. Мой супруг облазил весь дом, от пыльного чердака до подвала, пропахшего плесенью и мышами, и сделал неутешительный вывод: «Нам бы ещё опытный каменщик, да плотник нее помешал!»

Что касается облагораживания сада, то мне очень нравился его немного дикий и запущенный вид – так он казался более «натуральным», если можно так сказать. И тем самым выгодно отличался от прилизанных и выстриженных садиков наших соседей, которые виднелись за высокими заборами. Поэтому я, вооружившись секатором и наставлениями Тихомира, задумчиво побрела в сад. «Значица так! Ненужные сучки, да ветки обрезать, а нужные оставлять… а как проверить-то? На живых ветках, на них – листья распустились». Держа в уме этот нехитрый посыл, я приступила к работе.

Кто сказал, что работа садовником – это вам цветочки поливать из красивой леечки? Уже через полчаса я вся с непривычки взмокла от усилий, пытаясь секатором разрезать, распилить, ну или на худой конец размочалить несчастные ветки. И вот в один из таких моментов, когда я сосредоточенно колупалась с очередным деревом, мимо меня аккуратно прошмыгнул мужичок самого непрезентабельного вида. В руках у этого персонажа была садовая тачка, полная камней… камней из фундамента моего дома! Для надёжности я проморгалась, но мужичок продолжал сосредоточенно идти в сторону маленькой калиточки, и совсем скоро он уйдёт с ворованным добром.

Ещё никогда ранее меня столь возмутительно не «обносили».

- Эй, уважаемый! Далеко ли камешки повёз? – крикнула я, пытаясь предотвратить наглое хищение. На что сам вороватый гражданин хмуро посмотрел на меня, и продолжал этот беспредел.

Такого я уж точно стерпеть не могла, и, храбро выставив секатор, как рапиру, приблизилась к наглому вору.

- Ну чево тебе надо от меня, что орёшь-то, как оглашенная? – со вздохом поинтересовался мужичонка, опустив тачку – дрова собираешь? Бог в помощь, хозяюшка!

А сказавши так, снова взялся за ручки тачанки. И как мне было на это реагировать? Кричать: «Спасите, помогите»? Как вариант… Я снова преградила ему путь, сообщив, что сейчас буду громко звать на помощь. Воровайка снова бросил свою поклажу, и с удивлением поинтересовался, что, если мне нужна помощь, то в воровстве веток он мне не помощник. «Вот оно чо, Михалыч, вот оно чо…» - неизвестно чему обрадовалась я.

- Ты мне голову-то не дури! – не сдавалась я – ты ведь сам камни воруешь!

- Ну да, вон там, у фундамента кладка попорчена знатно… от воды, али от возраста, да токмо пару каменьев можно вытащить запросто. Дом ентот которую зиму бесхозным стоит, вот и повадился честной люд потребу свою искать, значит… а ты кто сама будешь? - доброжелательно обсказал всё камнекрад – тутошняя, поди? А то дедок местный меня палкой отходил, было дело. Токмо я на него не в претензиях, работа у него такая!

- У меня-то, вишь чо, домишко совсем рассыпался, вот я и ремонтироваю его тута потихонечку, сам-то я каменщик, да только работу честную разве нонче сыщешь? - разоткровенничался «честный каменщик» - ну ладно, пойду я, пожалуй…

-А вот это вряд ли… - не понравилась мне эта идея – сегодня уйдёшь ты вряд ли. Покудова весь вред причинённый не поправишь, а то ишь ты, шустёр больно. Я была непреклонна, и не сомневалась, что мне удастся задуманное, поскольку ко мне с сосредоточенным видом спешили Марко с младшим братцем. Поскольку, если уж я не являлась авторитетом для этого товарища, то эти двое, сердитые, нервные и злые от многочасовой уборки первого этажа, смогут «уговорить» эту мутную личность поправить вред, нанесённый моему дому в результате его « хозяйственной деятельности». Воришка тоже это понял хорошо развитой задней чуйкой, поэтому решил покинуть место происшествия. Но не один, как можно было бы подумать, а купно со своим добром, за что и поплатился: эта тачанка, нагруженная выломанным камнем, не была рассчитана на быстрые передвижения, в отличие от меня.

Я просто–напросто, отработанным годами в битве за любимое кресло в библиотеке, лёгким движением ноги, подставила элегантную подножку. В результате которой сам воришка оказался на земле, а его тачка отправилась в свободное путешествие к кустам смородины. Как говорится, наше дело правое, победа была за нами!

Глава 8

Глава 8

Слышно, как звенят в небе высоко

Солнечных лучей струны.

Если добрый ты, то всегда легко,

А когда наоборот - трудно.

Если добрый ты, то всегда легко,

А когда наоборот - трудно.

Песенка кота Леопольда

Побеждённый в неравной схватке со мной, каменщик не торопился подниматься с земли, вполне справедливо полагая, что после того, как ко мне подоспеет подмога, быть ему нещадно битым.

- Вот, вора поймала – горделиво сообщила я окружающим, выпятив грудь – утверждает, будто камни воровал для ремонта своего дома, а честную работу, дескать, нынче не сыскать! Врёт, поди, разжалобить хочет.

- Ну отчего же, сразу, врёт… с работой простому люду в большом городе действительно тяжело… конкуренция большая, а оплата труда весьма скромная, иной раз только на оплату самого жилья и хватает, особливо ежели в работных домах - тихо сказал Стефан. Я повернулась, ожидая увидеть поддержку от своего супруга, но он сжал губы и кивнул, подтверждая слова столичного жителя.

- Это же Ранко, каменщик местный, тут живёт неподалёку ужо я его гонял за хулиганство давече, а он глянь – обратно тута – подтвердил слова воришки подоспевший Тихомир.

Подтвердивший свою личность, поняв, что сегодня бить не будут, осторожно встал с земли и неловко отряхнулся от грязи. Да уж… я вновь испытала жгучее чувство стыда, в очередной раз убедившись в той огромной пропасти, что существовала между классами. «Социальное неравенство, как оно есть!»

- Как зовут-то тебя, гражданин? – дабы скрыть свою неловкость, пробурчала я.

- Ранимир я, госпожа хорошая… - смотря на меня исподлобья, пробурчал Ранко.

Я смотрела на него и вспоминала, как мои родители в девяностых экономили на всём, для того, чтобы собрать Соньку в школу, как им приходили платёжки за коммуналку каждый месяц, а заработная плата - не каждый… и сказала, абсолютно неожиданно для себя:

- Фундамент нам отремонтируешь? Да нам бы плотника ещё… крыша совсем прохудилась.

Мужик приободрился, забормотал что-то о том, что он знает такого плотника – всем плотникам плотника! А сам-то он сделает всё в лучшем виде, и благодарности нам всем, и мне в частности… а я думала о том, что всем людям на свете помочь я всё равно не смогу… но попытаться стоило.

Вскоре Стефан вернулся домой, после масштабного скандала, который закатила ему его дражайшая супруга. Милинка, что находилась уже на солидном сроке беременности своим первенцем, была крайне недовольна столь длительным отсутствием своей половины. У них был маленький домик в пригороде, где они проживали, и ходили слухи даже, будто директор Морской Академии крайне благоволил этому молодому офицеру…

Ремонт шёл своим чередом, и я всё больше чувствовала, что я нахожусь дома! Внутреннее убранство дома также, благодаря нашим общим усилиям, перестало напоминать мне стан половецких воинов во время набега. А ещё прислал нам сегодня письмецо не кто иной, как купец Бортко, наш потенциальный компаньон и соратник. Писал, что проведал о нашем приезде в столицу, и приглашает в гости, полюбоваться, так сказать, как дела его идут, да заключать договор побыстрее…

Обо всём этом я размышляла, продвигаясь по дому ночною порой, шоркая по паркету овечьими чунями. К моему огромному сожалению, наш дом не был оснащён такими благами цивилизации, как ватерклозет. Его заменял туалет типа сортир на заднем дворе, с романтичным сердечком посередине. Именно оттуда я и шла, неся в руках свечечку, да с шалочкой на плечах, вечер был как никогда томным. Так вот, я возвращалась оттуда в отличном настроении, тихонько напевая себе под нос: «Если добрый ты, то всегда легко, а когда наоборот – трудно…», когда передо мной возникла тень человека, блестя белками глаз в прорезях маски.

« Ё-моё! Ниндзя!» - успела подумать я, перед тем, как впасть в небытие.

Возвращение в сознание происходило медленно и постепенно. Голова раскалывалась, оно и неудивительно – первая же инвентаризация организма показала наличие огромной шишки на макушке. Пока я дрожащими руками проводила столь тщательный осмотр, у меня перед глазами перестали проплывать маленькие точечки, и я сумела сфокусировать зрение. Путём осмотра я смогла убедиться в том, что я нахожусь одна, и в комнате… ну как комнате? Скорее, грязной лачуге, с поломанной мебелью. Для того, чтобы произвести более детальный осмотр своего пристанища, я большим усилием воли решила встать на ноги. Дело в том, что когда –то давно я слышала, что такие вот шишаки, один из которых красовался на моей голове, не появляются сами по себе. Из чего я делаю вывод, будто тот «ниндзя» появился в моём доме неслучайно, он то и приголубил меня от души.

Логично? Более чем! Никогда я ещё не чувствовала себя более «детективоспособной», нежели сейчас! Я было даже вздумала покивать больным органом в такт своим мыслям, но ощутила боль и слабость… Вновь ненадолго прилегла на доски, которые заменяли мне ложе. За дощатой дверью раздался шаркающий звук шагов, и я сочла за лучшее вновь «находится без сознания». Вдруг получится узнать что-то интересное? Рассохшаяся дверь открылась с таким жутким скрипом, который способен поднять даже парализованного, чтобы иметь возможность закрыть уши. Я же этого делать не стала, заранее расположившись на досках максимально удобно, для качественного прослушивания.

- … я же говорил тебе, что дамочка в отключках доселе, уж больно ты скор на расправу – посетовал возле моего левого уха гражданин с простуженным голосом.

- А как иначе-то? – удивился его собеседник – она увидела тебя, Сипатый, ещё немного, и такой хай бы подняла, не уйти бы нам по-тихому. А зачем нам эта бодяга? А она ещё и здоровая, как конь, хоть и тоща, как вобла! Думаешь, легко мне было её переть до хозяйской кареты?

Последняя фраза похитителей возмутила меня до глубины души! Что за хамы! Как только язык повернулся такое сказать обо мне? Я никогда не была счастливой обладательницей роскошных форм, за которые так любят цепляться взглядом все проходящие мужчины, это правда… но всегда предпочитала считать себя просто стройной.

Мужчины ещё немного поспорили, чей вклад в моё похищение был более значителен, после чего удалились, поняв, что с меня «ловить нечего». Я полежала ещё немножко на досках, дабы убедится, что они не стоят за дверью, проверяя меня «на вшивость», после чего, со страшными стонами соскребла себя с лежанки. От долгого лежания тело немилосердно затекло, поэтому я, согнувшись в три погибели и выставив вперёд менее затёкшее плечо, «походкой лёгкой, от бедра», прогарцевала к двери. «Юный Квазимодо, ни дать, ни взять!» - пришёл в себя мой внутренний голос. Я от него просто отмахнулась – не время сейчас с собою ссорится, и припала ухом к двери.

Несмотря на то, что дверь, как и вся комната, выглядела старой и хлипкой, из-под неё не дуло. Значит, она не ведёт на улицу. Пока это всё, что мне удалось узнать. В комнате становилось всё светлее, в забитое досками окно просачивался рассвет. «Хорошо полежала, подруга!» - снова вставила свои пять копеек шиза. Я припадала к щёлочкам то одним глазом, то другим, желая получше рассмотреть то убогое место, где я очутилась. «Твоими стараниями, хрипатая сволочь!» - эмоционально сообщила я в пустоту. «Врагу не сдаётся наш гордый Варяг…» - самое большее из того, что я могла прошептать.

Скажу сразу, что многого увидеть мне не удалось, да и смотреть-то было особо не на что – несколько сараев, составленных большой буквой «П». То помещение, которое ещё совсем недавно с такой брезгливостью рассматривала я, находилось в её правой ножке, и в данный момент я любовалась на даму почтенного возраста, но весьма испитой внешности, что достаточно развязно прогуливалась напротив. Я подавила в себе порыв окликнуть тётку, поскольку предположила, что она не пленница у этих душегубов. И оказалась права: из среднего сарая раздался сердитый голос давешнего знакомца по кличке Хрипатый. Он сообщил во всеуслышание, что некая матушка Биляна задерживается с завтраком, и присовокупил пару фраз, от которых благородная госпожа должна была упасть в глубокий обморок. Я – только прищурилась.

В ответ на претензии подобного рода вышеупомянутая леди упёрла руки в боки, и поведала Хрипатому, куда он мог бы пойти со своим постоянным желанием вкушать пищу. Я была убеждена, что мужчине будет там весьма неловко, а быть может, даже и обидно… но не в этом дело. А в том, что я поняла, где находятся мои похитители… решить бы теперь, что с этим знанием делать! Путных мыслей в голове было не много, если честно, то их не было совсем никаких. Моей заветной шалочки со мной не оказалось, очевидно, что эти изверги оставили её на месте преступления. Хорошо хоть, что чуни на месте. Бежать в такой, спадающей с ног обуви, не слишком удобно. Но всё же лучше, чем вовсе без неё. Моя сорочка, в которой я и прогуливалась по дому, особого тепла мне не дарила. «Десантнику не холодно, десантнику – свежо!» - гордо сообщила я сама себе, и уселась на доски в ожидании прихода своих похитителей.

Что-то подсказывало мне, что ожидание моё не затянется – ведь для какой-то цели меня похитили из особняка, но при этом не издевались, изменять Родине и мужу не заставляли… а ещё я услышала слово «Хозяин», что не могло не наводить на размышления.

Когда было уже немилосердно «свежо», в комнату открылась дверь, и в дверном проёме возник приятный молодой человек.

- Доброе утро, госпожа Валер! Много слышал о вас ранее, поэтому считаю для себя честью знакомство с вами!

Я молча склонила голову, принимая его похвалу, просто-напросто не понимая, как я должна реагировать на эту сомнительный респект.

Между тем, этот тип нервно улыбнулся, и продолжал разливаться соловьём.

- Да, да… вы поистине уникальная женщина. Одна только плетёная мебель чего стоит! Вы знаете, предрекают, что она войдёт в моду. Собственно говоря, именно поэтому мы с вами тут и собрались – волею судеб, вы являетесь держателем патента на изготовление такой мебели. Так что требуется от вас сущая безделица – переуступить ваши права на третье лицо. Вот, пожалуйста, подпишите необходимые документы, и мы с вами более никогда не встретимся, ни к чему столь очаровательной молодой женщине заниматься такими низкими делами, просто подпишите. И всё! Вы тотчас же отправитесь к вашему милому супругу!

Молодой человек искренне мне улыбался, протягивая документы. Вот это да! Я отвернулась для того, чтобы он не понял, какие чувства одолевают меня. Рейдерский захват… прямо, как в лучших традициях девяностых! Думается мне, что, несмотря на милую улыбку и куртуазные манеры незнакомца, вряд ли он укажет мне на выход после подписания таких бумаг. Только так! Без паники! Я с ужасом смотрела на те бумаги, которые он протягивал мне с застенчивой улыбкой, предлагая мне снять с себя ряд проблем, связанных с торговым домом ВаЛиМ, торговлей мебелью в столице, да и про производство мне также следовало забыть.

- Мы понимаем, как вам, хрупкой женщине, неспособной, да и неприспособленной к таким низменным вещам, как это, должно быть тяжело управляться с торговыми делами, хоть и супруг вам помощник, но всё же… А мы готовы взвалить на себя эту тяжкую ношу, и компенсировать вам возможные потери. Что касается компенсации – то сумма, которую мы предлагаем – просто колоссальная, это целых двадцать процентов от вашей ежегодной прибыли! А по поводу недовольства господина Валер вам не стоит беспокоиться – он сам оформил на вас права на патент, тем самым позволив вам единолично распоряжаться своим имуществом.

Глава 9

Глава 9

- Вот мне стало интересно, куда за молоком ходила

мама семерых козлят, если она сама коза?

- Любой маме нужен аргумент, чтобы

иногда свалить из дома, где сидят её семеро детей.

Да уж… как говорится – ситуация патовая. Если я сейчас это подпишу, то есть все шансы погибнуть во цвете лет. С другой стороны, если не подпишу, то шансы те же.

Я взяла дрожащей рукой предложенные мне документы, буквы дрожали и прыгали у меня перед глазами, и я вместо своей подписи на документе поставила большую, жирную… кляксу! Во взгляде стряпчего я прочла желание придушить меня на месте, испуганно вздрогнула и перевела взгляд вниз, на те бумаги, которые я безнадёжно испортила. Перед глазами всё стало расплываться…

- П-п-ростите меня… я так не могу… я не привыкла… я просто слабая женщина, и вы просите у меня слишком решительных действий - тихонько всхлипывала я.

Жулик едва сдерживался от того, чтобы не вырвать у меня из рук изгаженные документы. Я подняла на него глаза, полные слёз. Он сжал губы и был готов выругаться. Но решил, что со мной ещё можно иметь дело, поэтому судорожно закатил глаза, и проглотил обиду.

- Пожалуй, вы правы! Я был слишком резок с вами, приношу свои искренние извинения. Я был неправ в своём желании надавить на вас для подписи передачи прав. Я оставлю вас наедине со своим мыслями. Полагаю, что вы примете правильное решение. Убеждён, что ваш дражайший супруг беспокоится о вашей судьбе, ведь общеизвестно, насколько нежно он относится к вам.

Я ответ на это я благодарно закивала, сдерживая потоки слёз, ибо не пристало женщине благородного сословия столь явно выказывать свои эмоции. В носу сильно засвербело, и я шумно высморкалась в подол сорочки. Стряпчий изволил откланяться, а вместо него появился соратник Хрипатого со словами: «Борода модному! Ты смотри, подруга, мы думали, что расчешет тебя доктор…». Я молча закрыла глаза, и всем своим видом обещала немедленно скончаться. Разбойник кинул мне драный ватник, сообщив, что это мне «для сугреву». После чего гордо удалился, а его заменила давешняя пожилая нимфа, украшенная лиловым фингалом под глазом. «Мой разбушевавси давече» - равнодушно поведала она, заметив мой интерес, споро выставляя на моё ложе обед.

Наконец я смогла остаться одна, шустро закуталась в предложенное мне тряпьё, и вытерла глаза. Слегка приподняв рукав сорочки, просто ужаснулась тому, как сильно умудрилась себя ущипнуть! Думаете, легко ли мне было выдавливать из себя слёзы и рыдания? Чуть не посинела, пока доказывала этому «оленю», что я «благородная леди». Ведь время – пока самое ценное из того, что у меня было. Время мне было необходимо для того, чтобы изыскать способ покинуть это негостеприимное место. Даже несмотря на то, что мне здесь предлагали огромную сумму – «целых двадцать процентов от моего ежегодного дохода».

Я ухмыльнулась, смотря в окно. Скорее всего, мне придётся отказаться от этого более чем щедрого предложения. О том, что сейчас чувствует мой супруг, и чем занимается, я старалась не задумываться, иначе на глаза накатывались вполне реальные слёзы.

От заколоченного окна изрядно дуло, но я не уходила, пытаясь рассмотреть в дырочку всё, доступное моему взгляду – внутренний двор, какие-то сараюшки, и кусочек леса вдалеке. В целом у меня сложилось впечатление об этом месте, как о заброшенной штольне, или каменоломне… в любом случае, рядом со своим домом в столице подобного пейзажа я не припомню. Но далеко от города меня вывезти тоже бы не успели, так что… шансы покинуть эту юдоль скорби у меня были. Нужно просто лишь понять, каким образом я смогла бы провернуть это дело с положительным исходом. В пейзаже за окном изменений не было. Даже та милая дама, которая приносила мне обед, более не попадала в моё поле зрения.

Я замёрзла окончательно, и уже собиралась покинуть свой наблюдательный пост, когда заметила гвоздик. Хороший такой гвоздик! Он торчал среди заколоченный досок маленьким ржавым пеньком, и прямо намекал мне на то, что его следует немедленно вытащить. Как с помощью ржавого гвоздя я могла бы покинуть это место, я почему-то не подумала. Зато подкралась на своих шаркающих чунях к двери и припала к ней ухом. Вроде бы никого! Ну что ж, будем считать, что все возможные предосторожности мною были соблюдены, и я принялась за расшатывание заветного пенька.

- На совесть сделали – пыхтела я, вытирая пот и наплевав на конспирацию.

Решив, что следует применить грубую силу, я упёрлась ногами в стену, и стала тянуть изо всех сил. Поддаётся! Да точно поддаётся! Гвоздик действительно вылезал по миллиметру, и счастью моему предела не было. Однако, от меня скрылся тот факт, что после того, как задуманное осуществится, я просто упаду на пол! Что и произошло, собственно, да ещё и со страшным грохотом.

Дверь отворилась, и в мою комнатку заглянул давешний стряпчий.

- Позвольте, госпожа Валер! Всё ли с вами в порядке? – вежливо поинтересовался он.

- Более чем – коротко ответила я, потирая ушибленный бок – ушиблась при падении…

Несмотря на то, что я сказала чистую правду, он смотрел на меня недоверчиво, как будто я сморозила какую-то глупость. Ну а что, мне уже и упасть неоткуда? Дверь закрылась, а я вновь метнулась к оконцу. Одна из досок теперь держалась только на одном гвозде. Я тихонечко выглянула в образовавшуюся дыру? Ну и что мне это дало? Тут места если только для беременной кошки, и то не факт, что не застрянет.

Но выбора-то у меня всё равно не было. Я вздохнула, и впервые в жизни порадовалась своей крайне некрупной фигуре… уже смеркалось, так что или сейчас, или никогда! Потому что в темноте я уж точно заблужусь. Раздался треск, и сорочка треснула по швам. Я нимало этим не расстроилась, подоткнула подол, подвязала свои чоботы, и продолжала опасный манёвр. Ещё немного, ещё чуть-чуть… застряла! Я повисла печальной тушкой, попа, как самая выдающаяся моя часть, намертво застряла внутри.

Внутри комнаты послышался шум, меня дёрнули за ноги, после чего раздался вопль потасканной дамы: «Сбегает, сбегает баба ваша! Я ей поесть принесла, а она…» тёткин крик захлебнулся – я пнула её от души, вывалилась вместе с выломанными досками, после чего хрипло призналась: «Давно мечтала это сделать!», после чего шустро побежала в сторону леса. Ну вот, теперь так просто меня не догонишь. Единственное, о чём я сожалела – это о том, что мой пинок не лишил последних зубов эту милую женщину с таким громким голосом. Ну а как иначе? В домашних тапках шпоры не предусмотрены! Ватник то и дело норовил свалиться с плеч, драная сорочка добавляла мне романтизма, но завязанные на лодыжках чуни не мешали передвижению. Я старалась бежать как можно быстрее, поскольку моя чуйка подсказывала, что тот крик лиходеи не оставят без внимания!

В лесу было уже достаточно темно, но своего бега я не замедлила, поэтому не успела затормозить, увидев перед собой силуэт, который протягивал ко мне руки. Паника захлестнула меня с головой. «Ещё одного ниндзя я не выдержу!» - успела подумать я, и от души приложила той доской, что волочилась за мной от самого сарая.

- Что вы творите? – удивился мужской голос, не собираясь как-то страдать от нанесённых мною увечий.

Из темноты выбежал здоровый волк, и ринулся наперерез мне… появились люди с факелами. Я почувствовала себя загнанным зверем и гордо сообщила подходившим ко мне людям: «Вы на физику не смотрите, я духом сильная!» Признаться честно, не слишком-то они расстроились моим угрозам, и молча сужали круг, как вдруг в одном из лиходеев мною был опознан мой дорогой родственник и разлюбезный кузен Стефан! Вот это поворотец, а? Что вы на это скажете? Милый друг ни мало не смутился, когда я идентифицировала его личность, а только спросил с волнением: « Как ты?». Я задохнулась от возмущения, но избитый мною гражданин перебил мою будущую пламенную речь, коротко ответив:

- Она на удивление хорошо себя чувствует!

Волк тоже подбежал ко мне и стал ластиться, выпрашивая подачку. Тогда-то я и рассмотрела его вблизи.

- Матерь Божья, Бусинка! – мне стало совсем нехорошо, поскольку чётко помнила, что нашего волка, вместе с его хозяйкой, мы оставили дома.

Заботливый мальчик Стефан лёгким встряхиванием привёл меня в чувство, испросив при этом место моего содержания. Я же, позабыв про мою давешнюю болезнь – топографический кретинизм – уверенно показала на запад. Как потом выяснилось, сама болезнь про меня не забывала…

Спустя много времени я восседала в кресле возле камина, укутавшись в плед и натужно кашляла – время, проведённое в холодном бараке, не прошло для меня даром. Я только что закончила свою душещипательную историю своего похищения, и в гостиной повисло молчание…

-Может ну их, разбойников этих? – робко спросила Милинка.

Её супруг и мой кузен по совместительству молча пожал плечами, вернувшись из поисков похитителей не с чем. Кто же знал, что я отправила их в неверном направлении? Так что мои спасатели весьма неласково на меня смотрели, особливо отец Милинки – господин Ренар, принятый мной за «второго ниндзю». Он тоже принял участие в масштабных поисках, так же как и команда с корабля Стефа. Когда наконец они, методом исключения, нашли место моего содержания, оно встретило их пустыми бараками с распахнутыми настежь дверями.

- Хорошо хотя бы то, что весь этот ужас позади, правда, папа? – спросила Милинка у господина Ренара. На что тот неопределённо пожал плечами.

- Я так не считаю, дорогая!- подумав, сказал мой супруг – Ведь они не добились результата: им нужен патент на изготовление и продажу мебели, а его по-прежнему нет. Какой из этого вывод?

- Попытка повторится – со вздохом заключила я. Все согласно закивали.

Ночь уже подходила к концу, когда я поинтересовалась у своей половины, каким образом Бусинка оказалась в столице? Эта история была достойна экранизации!

После нашего отъезда из Дубовой Рощи, аккурат дня через два –три, наш ребёнок решил, что он слишком хорошо себя вёл всё это время, и решил исправить это возмутительное недоразумение. А дело было так: Лизка с Бусинкой и гуртом крестьянских ребятишек шныряла по ближайшему лесочку, и обнаружила там – виданное ли дело? – избушку на курьих ножках! А внутри Баба Яга собиралась посадить в печь Ивана Царевича, ну или Ивана Дурачка, дети не могли точно определиться… они побоялись подходить ближе к обители зла, но сказки, которые я им рассказывала, запомнили накрепко.

Также они знали, что во всех непонятных ситуациях необходима помощь взрослых. Поэтому поступили просто – подпёрли единственную дверь здоровой веткой, и побежали звать взрослых на помощь. Взрослые в лице Новака, Милуна, ну и деда Луки, куда уж без него, тотчас прибыли на место преступления. Оставшиеся на «стрёме» отроки сообщили, что общие детские опасения были не напрасны, и из заброшенной избушки доносятся странные звуки и крики, а также угрозы неизвестно кому.

- Это Баба Яга наелась добрым молодцом, а выйти не может… - с ужасом прошептала маленькая госпожа Валер. И действительно, ритмичные звуки ударов с той стороны двери подтверждали её слова.

Я не могу сказать, насколько серьёзно отнеслись мужчины к словам относительно Бабы Яги, поселившейся в старой разбойничьей сторожке Деяна, но держали вилы наготове, после чего открыли дверь. В дверном проёме показались потерпевшие – Сава - гробовщик и тётка Лиляна, они, вишь ты, прелюбодеянием там занимались вдали от соседских глаз. И всё было бы неплохо, покуда маленькая госпожа Элиза не проявила излишнее любопытство.

Об этом прискорбном случае прослышали бабушка с дедушкой юного дарования, и вновь задумались о гувернантке. Да только где же её взять? Все приличные сопровождающие дамы Ораховаца, едва заслышав нашу фамилию, говорили твёрдое «нет». Казалось бы, ситуация патовая. Но не в этом случае. Наш партнёр по торговому дому ВаЛиМ, а именно уважаемый Мойша, предложил в качестве гувернантки… свою матушку, дорогую госпожу Эсфирь. Или просто тётя Фира, как она сама просила её называть. Так что её приезд совпал с переполнением чаши терпения родителей моего супруга выходками их кровиночки. Одним словом, Лизка ждала свою гувернантку, сидя на чемоданах.

- Папенька мой в письмеце сообщил, что у его внучки есть родители, и хоть они далеко, всё равно мечтают воспитывать своего ребёнка – грустно закончил мой супруг.

Глава 10

Глава 10

Над нами солнце светит - не жизнь, а благодать!

Тем, кто за нас в ответе, давно пора понять,

Тем, кто за нас в ответе, давно пора понять -

Мы маленькие дети - нам хочется гулять!

К/ф «Приключения Электроника»

Утро мы встретили в том же составе, что и вчерашний вечер.

- Как вы вообще нашли меня в той заброшенной каменоломне? – натужно кашляя, спросила я у присутствующих.

- Ранко подсказал про это место – тщательно облизывая ложку, ответил Стефан – она давненько пользуется дурной славой. А вообще это ты моему братцу должна сказать спасибо за оперативность: он примчал к нам среди ночи с паническими криками о том, что его драгоценную супругу похитили лиходеи – супостаты. Я бы вот нипочём не догадался!

- А о чём бы ты подумал, когда увидел мои вещи на полу, а самой меня нет? – с любопытством спросила Милинка у Стефа.

Он не на шутку призадумался, и выдал:

- Ничего. Что ты бросила шаль на пол и пошла по своим делам.

О том, что речь шла про ночное исчезновение, и про то, что вряд ли Милинка стала бы куда-то отправляться об эту пору, я уточнять не стала – и так господин Ренар смотрит на своего зятя волком. Марко виновато посмотрел на отца Милинки, как бы извиняясь за слова Стефана, но тот продолжал смотреть исподлобья.

Ситуацию за столом разрядила Элиза. Она внимательно посмотрела на беременную супругу своего дядюшки и радостно заключила:

- Он подумал бы, что ты отправилась в очередной раз на кухню, чтобы немного перекусить! Ты в последнее время вообще как-будто не в себе. И ты знаешь, тётя, я готова согласиться с дядей Стефом – переедание самым пагубным образом сказалось на твоей фигуре! – Лизка строго смотрела на Милинку. Лицо той вспыхнуло, бедный Стеф не знал, куда ему деваться, а папенька нашей новой родственницы до того крепко сжал губы, что они превратились в тонкую ниточку. Он извинился и очень быстро покинул нас, тоже самое проделали его дочь и зять.

Мы с Марко открыли было рот, чтобы сообщить нашей дочери о существование понятия «бестактность», когда нас перебила Эсфирь Соломоновна.

- Ну и что такого сказал бедный ребёнок? – она похлопала Лизку по щеке – что ви на себя думаете? Впервые вижу такого честного ангелочка! А вы что, вы хорошо хотите. Или я сейчас немножечко неправа, и ви станете настаивать на обучении малыша этикету?

Я только открыла рот для того, чтобы указать новой няне на то, что совсем не это имела в виду, когда она меня строго одёрнула:

- И даже не спорьте со мной! Сколько очаровательных крошек выросли на этих руках – она ткнула под нос Марко пухлые руки, унизанные перстнями – и что ви таки на себя думаете? Ни одного замечания, кроме благодарностей!

Гувернантка плаксиво рассказала историю своей тридцатилетней педагогической деятельности, из которой следовало, что только лишь её стараниями и чаяниями подопечные становились людьми и ценными членами общества. Поскольку мы с супругом не имели такого опыта за плечами, то и спорить сочли излишним. Более того, мы были весьма благодарны Эсфирь Соломоновне за то, что она не «пеняла нам на огрехи нашего воспитания», как заявил нам местный Макаренко.

Мы перевели взгляд на сам предмет нашего неверного воспитания, который тайком кормил волка под столом, и были вынуждены согласится с тем, что услуги гувернантки нам просто необходимы.

- И всё же, как пришло тебе в голову искать меня в злачных местах – спросила я своего мужа, когда мы остались одни.

- Всё очень просто! В то, что ты ушла ночью погулять, я поверить не мог, да и Стеф бы тоже не поверил, это он перед тестем придуривался… - тут бы я, конечно, посомневалась, но спорить не стала, Марко виднее…

- Так вот – продолжал заботливый супруг – у меня не было сомнений в том, что ты ушла из дома не по доброй воле, осталось только лишь узнать, кто и для чего это сделал. С последним у меня не было особых вопросов – господин Ренар сказал мне, что подобная плетёная мебель начинает входить в моду, и твой патент как-никогда сейчас в цене. Но вот кто именно это мог сделать? Ну или вернее, по чьему наущению? Мы же все помним таинственного «хозяина», не так ли?

Я согласно покивала, находясь в тяжких размышлениях – меня так зацепила эта фраза: «Плетёная мебель начинает входить в моду». Где я её могла слышать? Мне показалось, что это может быть важно для того, чтобы узнать, кто стоит за моим похищением, жаль только, что городовые не слишком заинтересовались леденящей душу историей моего похищения, со счастливым избавлением из плена в конце… да и голова не соображала совершенно. Хотелось забраться под одеяло и просто отдохнуть в тишине и одиночестве. Марко понял это, и с улыбкой попросил меня хорошо отдохнуть. Я как раз собиралась претворить его пожелание в жизнь, когда открылась дверь, и некто большой и лохматый тихо пристроился в моих ногах, а кто-то менее скромный жарко зашептал мне в ухо: « Давай я расскажу тебе сказку!»

- Угу – вяло пробурчала я.

- За одну золотую монету! – застенчиво назвала свои расценки Лиза.

- Монету? – не совсем поняла я подобного райдера – но не кажется ли тебе, что это очень дорого?

- Та за медяшку тебе пускай на рынке торговка за рыбу сказки говорит! – подбоченясь, со смутно знакомыми интонациями, ответил мой ребёнок. Я сообщила Лизавете, что вынуждена отказаться от её бесподобного предложения, на что она подарила мне всю скорбь еврейского народа во взгляде, и гордо удалилась.

Уже на следующий день нас посетил с визитом купец Бортко. Больно невтерпёж ему было заняться продажей наших изделий. Что ж, имеет право! Собственно говоря, именно с этой целью мы в столицу и приехали – для того, чтобы заключить самый крупный контракт из всех, что у нас были до этого. И самый независимый от нас, что очень важно, ведь именно поэтому у нас возникло столько сомнений… Однако, распрощался он с Марко достаточно быстро, поскольку купчина возжелал лицезреть меня лично, а я вот так занемогла не ко времени. Именно так и сообщил мне дражайший супруг с превеликим удивлением. И действительно, ну откуда такая принципиальность?

Когда у нас внизу, на первом этаже раздался шум, я не обратила на это должного внимания, поскольку наличие в доме моего маленького ангела объясняло весь шум, гам, грохот и лязг из возможных. Так вот, моё отличное настроение и расслабленное состояние было вот так запросто не взволновать какими-то посторонними шумами. И так было ровно до того момента, покудова я не услышала противный голос соседской бабульки. Поняв, что дело запахло «жареным», я скатилась в гостиную.

- А, вот и вы, милочка! – прищурив глаза, сообщила бабка – а я вот как раз сообщаю вашему супругу о нашей беде, что произошла у нас давече! Я сразу и не поняла, откуда забор сломан, да клумбы потоптаны… Вы одна у нас только и не в курсе будете. Да куда уж там, коли вы вечно больная… вот я помню, по ранешним-то временам, ну какие у нас болезни? Работать надо, вот и всё! Я ведь, как замуж вышла, я ж ни минуты не сидела – то за прислугой догляд особый, сад опять же на мне…

- Прошу прощения! - вклинилась я в бабкин монолог во время её вдоха – вы что-то говорили о нашей общей беде… - хоть и больно мне было так говорить о собственном ребёнке, но из песни слов не выкинешь.

Тем более, что были у этой старушки веские доводы: буквально третьего дня, случился у нас небольшой конфуз. Ну как… то есть я бы назвала это небольшим недопониманием. Суть которого была такова – эта соседка решила подружиться с Элизой. И с этой целью поделилась с нею самой ценной книгой в своей библиотеке, и пока госпожа Ранер беседовала с гувернанткой нашего сокровища об омолаживающих притирках для шеи, юное создание уронила графин с водой на ценное произведение.

Большой жизненный опыт Лизаветы подсказывал ей, что соседка, скорее всего, заметит изменения, произошедшие с её собственностью. Поэтому, во избежание горестных последствий, ребёнок решил книгу для начала отжать, чтобы она стала немного суше. Не стала. Лиза не унывала, она вспомнила, что мокрое ещё можно просушить, поэтому помчала на кухню, запихала книжицу в большую кастрюлю, и поставила на печь. Чуть позже она решила проверить, насколько книга высохла, только она высохла… не совсем… а именно – покрылась бурыми пятнами сверху, а внутри страницы пошли мелкими волнами, и были по-прежнему мокрыми, к тому же.

Это здорово, что ребёнок не отчаивался, поскольку в любой миг кто-либо из мило беседующих дам мог задастся вопросом: «Как это мило – такой спокойный, начитанный ребёнок! А куда это он мог подеваться?» или «Где пакостит это создание?». Одним словом, риск был, но Лиза - не из тех детей, которые пасуют перед трудностями. Поэтому она, увидев такое, взяла краски и попыталась вернуть положенный оттенок редкому изданию, закрашивая бурые пятна. Получилось не то, чтобы в первоначальном виде, но всё же… решив не останавливаться на достигнутом, Лиза положила книгу под стол в беседке, дабы выпрямить страницы. Выпрямились они не очень хорошо, да и посредине обложки осталась большая вмятина от ножки стола. Оценив положительную динамику, ребёнок решил залезть на эту же беседку, дабы под тёплым ветерочком процесс просушки книжицы занял меньше времени. Книга действительно достаточно быстро высохла, и Лиза шустро её стащила с этого опасного места, единственный минус – большая часть страниц практически отклеилась, да и в целом представляла из себя нечто иное, мало похожее на первоначальный вид.

Наконец, кумушки обратили внимание на детские метания вокруг них.

- Элиза, милочка, ты прочитала книгу? Как тебе приключения? - ласково поинтересовалась соседская бабка.

- Ой, даже таки и не спрашивайте, то исчо занятие! Да через это дело я вспотела два раза! – и протягивает хозяйке её собственность.

Подслеповатая бабуля поняла, что что-то не так после того, как поднесла поближе липкое от краски и крепко пахнущее гарью нечто… от бабкиного вопля сорвались вороны с ближайших тополей, да садовник Тихомир схватился за сердце…

Так вот, а нынче госпожа Ранер сидела в нашей гостиной с видом оскорблённой невинности, и сообщает о каком-то общем горе! Неужто Бусинка напакостила? Просто Лиза вряд ли подойдёт к соседскому забору после того масштабного скандала, да и Эсфирь Соломоновна, всласть поругавшись тогда с госпожой Ранер, также не горела особым желанием к общению. Судя по взгляду моего супруга, многозначительно направленного на меня, он думал о том же.

- Х-м, да… мне очень жаль, что так произошло! Безусловно, вы правы, и топтание ваших клумб – деяние страшное, и кара за него последует неминучая, а расправа – быстрой. Наш волк будет наказан, мы посадим его на цепь, и не сможет он не только пакостить в ваших клумбах и ломать заборы, но и бегать по нашему саду – Марко приложил руку к сердцу, показывая своё сожаление.

Бабка Ранер посмотрела на моего мужа, как на редкого придурка, после чего сообщила:

- Ну и причём тут ваше блохастое чудовище? Забор мне повалил Обрадко, местный полудурок, да гуляка знатный, с дружками своими, знамо дело. Давече по ноче любовался господин Ранер луною, и видел, как они перелазили через ваш забор. Оно конечно, темно было, когда такое творилось, да только вот живём мы в нашем районе уже, почитай, семь десятков зим. Неужто хулюганов не спознаем? Так вот, он там был, а кто ещё-то? Обран к вам лез, да попортил грядки мои.

«Так вот, где собака порылась!» - исступлённо зашептала шиза – «Нашли ту ниндзю-то!»

Глава 11

Глава 11

Всё самое интересное, и без меня?

Из м\ф «Маша и медведь»

Марк осторожно выведал у словоохотливой бабуськи всё, что она могла поведать относительно тех асоциальных личностей, что нанесли серьёзный вред её собственности. Мне показалось, что милая женщина, в самое сердце поражённая нашим интересом, рассказала всё, что было ей известно о самом идентифицированном ею преступнике, а также его возможных подельниках и близких родственниках, равно как и про всех остальных жителей нашего переулка.

- Ну теперь-то у нас есть конкретные факты, с которыми мы могли бы пойти к городничему – меня просто распирал энтузиазм после поведанного госпожой Ранер.

Супруг тяжело вздохнул, и мы поехали в жандармерию. Скажу сразу, что приняли нас более ласково, нежели в тот момент, когда мы подавали само заявление о похищении человека. Более того, нас даже приняли в отдельном кабинете, мало смахивающем на собачник, как тот, что раньше, и предложили напитки.

- Добрый день, уважаемые господа! Как же, как же, наслышаны мы про ту беду, что с супругою вашей приключилася, да и сочувствуем вам безмерно! А розыск лиходеев идёт, как же иначе? Жаждем просто… восстановить справедливость! Сами знаете: «Справедливость и порядок» - наш девиз! – вежливый жандарм горделиво продемонстрировал бляху, которая висела на перевязи через всё пузо.

Марко согласно покивал, соглашаясь с гордым держателем такой красивой бляхи, но без особого энтузиазма. Все вопросы, заданные ранее, были повторены вновь, и записаны с особой тщательностью. Более всего стражей порядка интересовало моё меню вечером того же дня, и длительность моего обычного пребывания в туалете. Новости о личности самих похитителей не произвели того самого фурора, которого я так ожидала.

- Ага! Говорите, забор повалили? Это хорошо… - жандарм со скучающим видом записывал всё, что мы ему сообщали – но с чего вы взяли, будто это был именно… Обрад?

- Соседка рассказала! Пришла к нам сегодня, говорит, болеешь ты часто, и волк ваш блохастости редкой, а я ей, а потом она – Обрадко, мол, газон ей стоптал, забор повалил… - я очень переживала, что представитель внутренних органов смотрел несколько недоверчиво на меня. Возможно, я недостаточно понятно объясняю логическую цепочку своих умозаключений?

- В общем так: господин Ранер отправился как-то любоваться луною. А тут глянь – ползает кто-то по его саду, и его супруга говорит: « Обрадко это, он и точка!» - когда я закончила, уважаемый городничий внимательно смотрел на меня, подперев щёку кулаком, и не торопился кричать: «Дежурная группа – на выезд! Задержание особо опасного преступника, глядим в оба, ребята!», а потом, сурово смотря вслед тем, кто уехал: «Постарайтесь вернуться живыми!»

Ничего подобного. Он расслабленно сидел, и с печалью смотрел за окно.

- Пока причин для того, чтобы предъявить обвинения, я не вижу. Появятся новые факты, милости просим! – он вежливо нам поклонился, и проводил до двери.

- То есть вы мне только что сказали: «То, что меня похитили – это только мои проблемы?» - не выдержала я.

- Ну что вы, госпожа Валер, Семин с вами! Если вас похитят, это будут исключительно проблемы самих похитителей! – жандарм более не считал нужным церемонится с нами, и захлопнул двери за нашей спиной.

Возмущение моё предела не знало.

- Нет, ты видел это? Хам!

Но вместо того, чтобы поддержать супругу в борьбе с правоохранительными органами, Марко зашёлся в истерическом смехе прямо на крыльце этого заведения.

- Я обожаю твою наивность, дорогая! Да если бы жандармерия работала так, как ты того хотела – преступность бы не существовала! – утирал выступившие от смеха слёзы Марко.

Боль и обида на непонимание со стороны близкого человека захлестнула меня с головой. Ага, «я шут, я Арлекин, я просто смех… ». Ну ладно эти, прости Господи, представители закона, но чему веселится родимый супруг? Ещё недавно потенциальный вдовец? Я надулась, и приготовилась молчать до Праздника Середины Лета.

- Мы поймаем этих лиходеев сами! – отсмеявшись, твёрдо сказал Марк – помощь жандармерии нам не понадобится!

- Точно! Возьмём их сами, они и пикнуть не успеют, как всё нам выложат про «хозяина»! – я тут же позабыла, что давала обет молчания, обрадовавшись неизвестно чему.

- Ну, допустим, о твоём участии разговора не было… - спокойно сообщил возлюбленный супруг, залезая в карету.

- То есть как? Обрадко я узнать могу, Сипатого я тоже слышала, стряпчий опять же… - я осталась стоять на улице в полном удивлении. «Всё самое интересное, и без меня?» - тяжко подумала я. Слова «не бывать такому» повисли где-то на краю сознания.

Примерно то же, что и сказал ранее Марко, сообщили мне другие члены «совета», но всё равно вышло иначе. На повестке дня был один вопрос: «основные способы незаконной добычи информации из свежепойманных похитителей».

- Держать под замком, покуда не признается – предложил Стеф.

- Взять в заложники его родителей и страшно их пытать – нежным голосом сказала Милинка, поедая пирожное.

- … или вздёрнуть их на рее – уточнил её папенька.

- Так может, сначала узнаем в том самом Обрадко Аниного похитителя? – мой супруг иронично изогнул бровь.

- А твой брат не так уж и глуп… - доверительно сообщил господин Ренар, повернувшись к своему зятю. « Хоть и женился на Анне» повисли в воздухе.

Собственно, примерно так и решили действовать, то есть: выследить возможного преступника, опознать его, выудить у него информацию, и самое главное – разузнать про «хозяина».

На «дело» пошли тем же вечером. Засели с ближайших кустах, быстро заскучали, и послали на разведку Стефана.

- Почему я должен идти? – тот с сомнением смотрел на логово врага.

- Первыми погибают самые храбрые – похлопал его по спине господин Ренар, оказал, так сказать, поддержку.

- Назвался груздем, так полезай в кузов – жалостливо прошептала я в спину будущего героя.

Тот на подгибающихся ногах зашёл в крошечный садик весьма скромного дома, и постучал в дверь. Из кустов получился отличный наблюдательный пункт. Мы отлично видели, как на стук Стефа открылась дверь.

- Добрый день, госпожа! Я бы хотел увидеть Обрада – дорогой кузен поклонился кому-то в проёме двери. Очевидно, предполагаемого преступника дома не оказалось, поскольку наш засланец вернулся ни с чем, просто разводя руками.

- Не с того мы зашли… - осенило Марко – надо местного звать – Ранко-каменщика, небось его впустят.

Что ж, лучше поздно, чем никогда. Мы терпеливо обживали кусты, а братья Валер отправились за аборигеном. Ранимир показался мне несколько нервным, когда посланцы вернулись вместе с ним. Оно и неудивительно, так всегда бывает, когда тебе придают ускорение тычками в спину. Потом понял, что убивать его никто не собирается, и немного расслабился, получил основные вводные: «заставить выйти из дома некоего Обрадко для дальнейшего опознавания в качестве лиходея-разбойника», и громко заржал.

- Неужто вы прямо так к нему зашли? – он тыкал пальцем в элегантный сюртук Стефана и его начищенные ботфорты. М-да… и где были раньше наши глаза. Марко посмурнел, принимая критику на своё имя.

- Одёжу сымай давай! – каменщик кивнул головой в сторону своего дома. Стефан неуверенно переступил порог жилища Ранко, и вышел оттуда ещё более потерянный, и рассматривал себя с удивлением.

Оно и понятно – вместо благородного господина на нас смотрел простой работяга, свои напомаженные волосы он спрятал под драной кепкой, вместо сюртука нацепил куртку, да и в целом вид имел весьма дурацкий. Братец Стефана не скрывал своей радости от его бесподобного внешнего вида.

Но нет. Отлаженная схема по выманиванию подозреваемого не сработала даже с Ранко, когда они вместе пришли к его дому, зато позади раздался робкий звук открывающегося окна, и мелькнула осторожная тень. Тихий шелест – и куртка убегающего пришпилена к стене. «Оба на! Кого я вижу!» в пришпиленном гражданине я опознала того самого типа, который охранял меня в том заброшенном месте.

- О! А это вы, госпожа! А я думаю, кто меня разыскивает? - он заискивающе смотрел на нас, даже не пытаясь освободится от тех ножей, что удерживали его на месте.

- Поговорим? – внёс дельное предложение Марко. Судя по всему, Обрадко и рад бы порадовать нас информацией, да вот нечем. Ничего путнего он сказать не мог.

- Дело я имел только с Сипатым, а кто таков он, или, не дай Семин, Хозяин, я не знаю. Если могло что-то срочно понадобиться, то связывался через матушку Биляну – причитал пришпиленный преступник.

- А где же искать ту почтенную женщину? – выразил своё недовольство Стефан, зазря таскавшийся в логово врага.

- Она открывала тебе дверь! – внезапно озарило меня… мы ринулись в дом, но там было пусто. Тётушка, которую называли маменькой Обрадко, приняла решение покинуть это неблагополучное место.

То-то её образ показался мне смутно знакомым, впрочем, я не сомневалась в том, что и она вспомнила меня, когда увидела возле своего «сыночка». В конце- концов, очень сложно забыть того человека, который так славно приложил тебя пинком, выпрыгивая в окно. Такой облом было очень тяжело пережить. Больше всего переживал Стефан, постоянно одёргивающий свою нелепую одежду.

- Не переживай ты так – участливо похлопала я по плечу дорогого родственника – жаль, что затея не выгорела. Ну да ничего, пойдём лучше переодеваться обратно. Вряд ли Милинка будет счастлива тебя встретить в таком виде. –На что Стеф покраснел и пробормотал нечто неразборчивое, я смогла разобрать лишь что-то вроде «купил эти лох-мотья». Градус жалости в моём взгляде заметно увеличился.

- Первый блин комом? – неуверенно открыла я семейный совет.

- Я думаю, вы просто не с того начали – задумчиво произнесла Милинка – как насчёт того, чтобы понять, кому могла бы быть выгодно то, что Анна лишится патента на изготовление мебели?

- Ну… бабка Альвер и Михаил? – произнесла я – у меня большая часть доходов. Поскольку мне принадлежат не то сами права, но и производство.

- Не всё это, ой не то! Мелко мыслим господа! По сути, это ведь может быть кто угодно. Папенька верно сказал, что такая мебель начинает входить в моду, и при покупки патента на изготовление и продажу - доход будет ощутимым! – Милинка раскраснелась и собиралась доказывать свою правоту.

« Так, так! Вот щас зафиксировали! Слыхала, что девочка сказала? «Мебель начинает входить в моду»! Нам об этом сказал тот мутный тип, который бумажки совал на подпись».

- А почему вы так думаете, господин Ренар? – спросила я у виновника моего внутреннего диалога.

- Даже не знаю, как сказать… это очевидные вещи… - растерялся тот. «Так, стоп, подруга! Эдак далеко можно зайти».

- Будем ловить на живца – подал гениальнейшую из своих мыслей мой дражайший супруг – дадим объявление в вечернюю газету о том, что торговый дом ВаЛиМ ищет себе в столице компаньона, который бы занимался продажей нашей продукции.

Мы все с уважением посмотрели на Марко, а его братец даже сурово пожал ему руку, высказывая благодарность за такую идею.

-… и будем следить за тем, кто к нам приходит. Так и вычислим супостата – закончил довольный Марко. Поскольку других предложений не поступало, решили остановиться на этом.

Ну да… гладко было на бумаге, да забыли про овраги – это объявление, вернее, крошечная заметка, заинтересовала массу предпринимателей – отец Милинки был прав относительно моды, сейчас в столице была привозная мебель из Ораховаца, но, как говорится, масштабы всё равно не те…

Глава 12

Глава 12

Пират Джон Сильвер был первым человеком,

у кого были деньги на карте.

Данка снова позвала меня в гостиную – приехал очередной вероятный партнёр со своим стряпчим, и мы обязаны были выслушать его коммерческое предложение. Как правило, я присутствовала несколько минут, понимала, что этого нотариуса я ранее не видела, и мы расходились с дружескими заверениями. « Мы вам обязательно позвоним…» - ехидно характеризовала это шиза.

Так произошло и сегодня – я немного поулыбалась, молодой купец-галантерейщик рассказывал о своём бизнесе, и о том, что он готов сделать на пользу нашего, и тихо свалила на чердак, где нёс службу на посту наблюдения Стефан. В данный момент он расслабленно любовался в оконце на наш сад, и кусал пирожок. На моё недовольство он ответил, что купчишка, видать, несерьёзный, поскольку прибыл с одним только нотариусом, безо всякого сопровождения, и даже без кареты. Так что ему, лучшему наблюдателю за всю историю наблюдения, пенять нечего – он, дескать, службу свою знает туго.

За нашими препирательствами мы не заметили, как к центральным воротам подъехала карета, и кучер простуженным голосом недовольно выговаривал бедному Тихомиру за то, что тот медлителен по старости до чрезвычайности. Я насторожилась, как суслик в степи Казахстана, и осторожно подошла к окну. Мне показалось на секунду, что точно такой же хриплый голос я слышала во время своего заточения. Мы прильнули к окну – внизу действительно стояла простая карета, без гербов. Фигуры кучера, его лица, либо каких-то опознавательных знаков с такого расстояния мы не могли рассмотреть.

Я всё ждала, когда он снова заговорит, тогда я могла бы более точно понять, тот ли это лиходей, или нет. Стефан порывался что-то сказать, но я обрывала его, крепко вцепившись в его руку – всё время переживала, что пропущу хоть слово от недовольного извозчика.

- Чего мы тут стоим, боясь пошевелиться? – высвободился из моего плена Стеф. – Мы можем просто спустится, и невзначай подойти к этому типу. Я спрошу, кто к вам приехал, и ты сама всё услышишь всё во-о-н с той скамеечки.

Я решила, что поблагодарю его позже, перепрыгивая через две ступени. Когда мы вывалились на улицу, карета уже уехала, и Тихомир закрывал ворота.

- Кто к нам приезжал? – отдышавшись, как можно более равнодушнее спросила я.

- А нешто я знаю? – удивился садовник.

Мы обратились с этим же вопросом к моему супругу. Оказалось, что нас посетил Бортко, который также прочёл нашу заметку. Уважаемый купец был в негодовании – как так? Ведь мы обещали, что именно его рассмотрим в качестве своего компаньона. Он напомнил нам, что именно с этой целью мы и приехали в столицу. «Как будто об этом можно забыть! И что из этого следует? Нужно проследить за ним и узнать, кто его возница?» Не успела я оформить свои мысли в слова, как услышала голос того самого Сипатого, которого мы всем дружно разыскивали:

- Билли Бонс, разве ты не узнаёшь своего старого приятеля? – вещал Сипатый.

- Неужели это ты, Чёрный пёс? – отвечал ему голос моего ребёнка.

Мы со Стефаном переглянулись и раздвинули ближайшие кусты. Лиза играла с Бусинкой в Остров Сокровищ, Эсфирь Соломоновна была болельщицей и комментатором: «И что мы на себя думаем? Таки нет в жизни справедливости: мало того, что обидели приличного человека, таки что удумали, это же взять и умереть посреди полного здоровья!». Сипатого не было.

- А где… такой… - вконец растерялась я. Лиза равнодушно пожала плечами и продолжала терроризировать Бусинку, то есть Чёрного Пса, конечно. Мы обратились с тем же вопросом к тёте Фире. Она смогла лишь сообщить о том, что к нам действительно кто-то приезжал, и попросила дать ей возможность досмотреть спектакль: «Мы хотим просить у вас пардона, но не мешайте людям таки делать мнение!» Мы со Стефаном переглянулись – Лиза могла услышать сегодня голос того возницы, что привёз купца Бортко, и теперь копировала его?!

Оставалось дело техники – взять Сипатого и Обрадко, находящегося под нашей опекой, и представить их в жандармерию. Я здраво полагала, что матушку Биляну и самого хозяина в этом случае никто покрывать не станет.

Операция по задержанию опасного преступника прошла без моего участия. Самого кучера и его подружку «взяли без шуму, без пыли», да они и не скрывались, с нотариусом же возникли затруднения – эти двое его не знали, все дела вёл Хозяин лично. А кто у нас Хозяин? Правильно, купец Бортко. И он больше всех пострадал от моего нежелания вести с ним дела, и именно он пригласил нас в столицу!

Это я с жаром пыталась доказать тому скучающему жандарму, который принимал нас в своём кабинете в прошлый раз. Впрочем, с тех пор ничего особо не изменилось, во всяком случае единственной реакцией на наше шумное внедрение в кабинет того унылого жандарма, было то, что он просто вздрогнул, моргнул два раза, и тяжело вздохнул. Я обрадовалась – выходит, узнал!

- Нашли мы преступников – лиходеев! – решила я обрадовать с порога сотрудника правоохранительных органов и плюхнулась в кресло. Если бы за гордость во взгляде давали награды, то я запросто могла бы быть полным кавалером всех орденов, вместе взятых.

- А день так хорошо начинался… а тут вы… госпожа Валер… - он отлип от окна и с тоской посмотрел на меня. В его взгляде я чётко прочла: «Ну чего тебе неймётся? Все же нормально было!». Мой дорогой супруг очень сочувствовал горю жандарма, но ничем помочь не мог, поскольку я горела огнём возмездия!

- Прошу принять в работу – не унималась я – непосредственные участники моего похищения. Помнится мне, что вы утверждали, будто найти их и доказать вину невозможно, так вот – извольте видеть! Сипатый, Обрадко, да тётка Биляна. Преступники в сборе, да и ещё с признательными показаниями. Каково, а?!

Забегая вперёд, скажу, что отклика в сердце местной Фемиды я так и не нашла. Да, безусловно, двум похитителям назначили в качестве наказания пять лет каторжных работ, тётка Биляна обошлась малой кровью – женщинам, вишь ты, в тюрьме не место. Поэтому три года в работном доме должны были загладить её вред, нанесённый обществу. Вина Бортко так и не была доказана, поскольку сам он непосредственного участия в похищении и удерживании не принимал, давления на меня не оказывал, а то, что он был работодателем одного из похитителей, не означает его вины… Что касается стряпчего, то его личность так и не была установлена.

Лето подходило к концу, начали опадать первые листья, и я сидела в нашем преображающемся саду в плетёном кресле, на душе было тихо и благостно. «Прощальным костром догорает эпоха, и мы наблюдаем за тенью и светом в последнюю осень… в последнюю осень». Стефан наконец-то стал отцом, был страшно горд этим обстоятельством. Господин Ренар настолько обрадовался этому факту, что решил подарить любимому зятю фамильную трость с золотым набалдашником… зря, наверное, потому что в тот же вечер Стеф, празднуя это событие с командой своего корабля, потерял её где-то по пьянке…

Но вы все плохо знаете моего кузена, если предположили бы хоть на секунду, что он вот так запросто пошёл бы и покаялся в своих прегрешениях. Всё верно, они втроём – сам виновник, Лиза и её гувернантка, решили, что абсолютно незачем так волновать новоиспечённого дедушку. Поэтому, с целью предотвращения лишних эмоций, просто взяли обычную трость, предварительно сперев её у Марко, и покрыли набалдашник золотой краской. «Вышло не то, совсем не то»,- как позже признался сам ребёнок. Тогда они покрыли вещь лаком, изогнули такую же рогульку, и опять покрыли золотой краской из Лизиных запасов для рисования.

Таким образом, если не особо присматриваться, то определённое сходство имело место быть. Очень жаль, что господин Ренар однажды решил всмотреться. Да просто похвастаться решил по случаю перед друзьями, как он зятя любит. Кто же мог знать, что краска останется у него на ладонях? М-да… нехорошо тогда получилось… ладно хоть Милинка не расстроилась, а просто рукой махнула. «Пустяки! Дело-то житейское!» - спокойно сообщила она в лицо ошарашенному папеньке.

Вот и сейчас Элиза играла в саду с Эсфирь Соломоновной в аптеку. Проще говоря, уважаемая дама приходит в заведение, а аптекарь, в лице Лизаветы, должен быть продать чудодейственный эликсир.

- Госпожа Элиза, извольте делать базар…

- Щас, возьму разбег, кругом-бегом. И что ви таки желаете на посмотреть? Имею масло для волос от самого господина куафера.

- Ой, за что такие страсти? Оставьте меня жить, я желаю только ушные капли!

- Эсфирь Соломоновна! За что подобное недоверие? Клянусь моим папенькой, чтоб ему долго жилось, уши лучше украшать у ювелира Михаила, что в Ораховаце имеет приличное заведение…

- Таки да… таки за что масло торгуете?

А что касается самой причины нашего приезда в столицу, то своё небольшое представительство мы здесь всё же открыли, ту заметочку в газете давали всё-таки не зря… купец оказался молодым, но перспективным, а главное – честным! Так что я на законном основании наслаждалась заслуженным отдыхом. Ко мне подошёл Тихомир.

- Прошу прощения, госпожа! К вам семья вашего кузена с визитом! – вот и закончился мой релакс.

- Ура! Дядя Стеф привёз малыша! Мы ему базар делать будем, он-то точно торговаться не умеет!

Я поблагодарила Семина за то, что юная мамочка того самого малыша не слышала это высказывание, и поспешила на встречу дорогим родственникам.

-Анна, дорогая! Марко! Как мы рады вас видеть! – Милинка имела довольно замученный вид. В отличие от милого кузена, который цвёл и пах.

- В столице такая долгая осень, не правда ли? – со вздохом, откуда-то издалека начал господин Ренар – не то, что в провинции.

Супруг посмотрел на меня со значением. Да понимаю я всё, вот клянусь Богом, понимаю… но сама мысль о том, что нас впереди снова ожидает переползание из одной ямы в другую, за неимением дорог, отсутствие элементарных удобств, и прочая, и прочая, да ещё и продолжительностью в две седьмицы, так что сама мысль о возвращении в поместье вызывала у меня изжогу. Но ребята правы, конечно. Новак пишет уж сколько времени, Жарко суетится с заказами на торф, они самостоятельно съездили в Ораховац на Праздник Середины Лета, и все наши надежды оправдались! А самое главное – урожай зерновых в этом году в товарных количествах… Так что без нас не обойтись.

- Столица – это прекрасно! Но наш дом в Дубовой Роще! – я улыбнулась мужу.

- Аня, но кто же тогда будет присматривать за домом в столице? И вашими делами по производству мебели здесь, в столице? Неужели собираетесь оставить это всё на самотёк? – расстроилась Милинка.

- Вовсе нет! Я знаю великолепного управляющего – это ты, дорогая! Тем более, я всегда полагала, что бизнес стоит оставлять в семейном управлении…

- Как это – оставить меня в качестве управляющего? Как же можно? Ведь женщина – она не сможет, да и не способна на такое… - замямлила та.

-Ага, не может – с набитым ртом промычал её супруг, успевший что-то утянуть со стола – Анне вон не зазорно работать, да и талантов у неё куча – в подтверждение своих слов он помахал пельмешкой – да и я помогу, уж чего там… я ведь у деда Луки первым помощником был, так что даже не сомневайся!

- Подумать только, каков у меня зять – я-то думал, он балбес и разгильдяй по профессии и призванию, ан нет. Он помощник петельщика! – высказал свою обиду по поводу утери семейной реликвии господин Ренар.

Если кто-то мог предположить, что он тем самым затронул Стефа за живое, но эти надежды пропали втуне – мой кузен продолжал лучезарно улыбаться, расхваливая работающих женщин.

Глава 13

Глава 13

Концессия - это договор, который заключает государство с частной фирмой,

иностранной компанией или монополистом о передаче им в эксплуатацию

на оговоренных условиях предприятий или земельных участков с правом

на возведение зданий и сооружений, правом добывать полезные ископаемые и т.п.

«А ишшо, голубушка вы наша, все указания ваши, с господином Марко купно даденые, исполнили мы в точности, через это профит в етот, бютжет-то ваш, пополнился немало. Однако ждём указанияв боле конкретных, поелику душа наша не на месте ужо которую седьмицу…». Я читала слезливые письма Новака, и прекрасно понимала, что ехать в поместье следует обязательно, и отговариваться плохими дорогами дальше некуда. «Окромя того, пошти все рошалевские работники у нас по осени-то и осталися, однако он и с теми, которые ушли, дороги соби настроил, чистая страсть. Да не токмо у него одного, а и у Садов нонше в дорогах всё, любо-дорого глядеть…»

Ну вот, хоть где-то дороги строятся, пусть и в местном масштабе. А в государстве в целом?! «Эх, нам бы Россию с колен поднять» - любил приговаривать мой дедуля. О такой своей боли я поведала дорогим родственникам.

- Дороги? – усомнился господин Ренар – тем генерал-губернатор заведует. Да только не думаю я, что к нему вот так запросто, с кондачка, попасть можно. Хотя о том дружка твоего не худо бы спросить, Блажека Ролан.

Господин Ренар ткнул пальцем в расслабленно развалившегося в кресле Стефана.

-Блажко? Его-то с чего? При всей моей огромной любви к этому парню, его на должность генерал-губернатора не поставят и в страшном сне – не тот он парень, чтобы такой тоской маяться – уверенно ответил мой кузен.

- Это правда… - согласился с ним любимый тесть – а его отца очень даже поставят. Антон Ролан очень серьёзный политический деятель, и находится на своём посту он не зря.

На том и порешали: Стефан узнаёт у своего дружка, когда господин Ролан мог бы назначить нам аудиенцию, а мы со своей стороны подготавливаем проект постройки провинциальных дорог. И да! Постоялых дворов и ямских станций. Это было прямо моей идеей фикс с самого моего «тутошнего попадантства». Только ведь почта – это дело такое… государственное. А ежели вы живёте «за сто первом километром», то подобные блага цивилизации вам, вроде как и не особо нужны. Только я полагала иначе – за МКАДом тоже есть жизнь, и тем обстоятельством, что Андрей Рошаль понемножку строит теперь наши местные дороги, я была только рада.

Признаться честно, я немного волновалась перед встречей с господином Роланом. Не то, чтобы я особо трепетала перед власть предержащими – во все нет, просто Блажек так высказался о своём папеньке: «Папан у меня жёсткий тип, старая закалка и всё такое. Конкретно душный – мало того, что полагает, будто женщины могут вышивать и спорить о нарядах, так и меня заставляет вкалывать до восьми склянок, а потом ещё и учиться государственному управлению. Короче, лютый тип»! «Ну да… как же, как же: правило трёх К – киндер, кюхе, кирхе. Дети, кухня, церковь» - возмущалась шиза.

Ну и как мне к этому было относиться? Я стояла перед расстеленной на столе картой окрестностей, мы её приобрели по случаю. Случай был такой – меня разыскивали после похищения, и я так скажу – очень повезло, что нашли. Поскольку карта была неточной. То есть не совсем так – очень сильно неточной, так что, когда было свободное время, я её потихоньку изменяла и дополняла. Но не в этом сейчас суть, а в том, что я искала аргументы для того, чтобы господин губернатор одобрил нашу идею с реставрацией дорог из столицы в провинцию, а там, под шумок, глядишь, и строительство замутим. Тут ведь как? Здесь прямо, как в Отчизне – главное начать…

Несмотря на то, что карта местности была достаточно паршивенькая по качеству, основные дороги были указаны верно, а больше нам и не нужно. А вот что это у нас за пятнышко, скромно указанное, как каменоломня? Как же, как же… припоминаю. Именно там я провела не самые лучшие часы в своей жизни.

- Прошу минуту внимания, господа…, я бы попросила вас быть предельно внимательными. Для реконструкции дорог нам нужно место добычи камня, где-то поблизости от города, и с возможностью удобного вывоза камня. И в этом качестве я могу предложить вам то самое место, где меня содержали, поскольку оно соответствует всем заявленным требованиям. Мастера из нашего поместья уже в пути? Я очень рассчитываю на высочайшее одобрение, и ожидаю начала работ до холодов.

- Да, мастера едут. Пять человек, опыт имеют, и в обучении тоже,- Стеф сказал мне об этом не так давно…. – кивнул Марко. На это заявление брата сам Стефан был несколько удивлён и открыл было рот, чтобы возмутится, но потом осёкся.

- Точно, было дело… Тихомир передал записку из Дубовой Рощи, и от Рошаля. Он писал, что собирается в столицу, я передал, что вы будете рады... принять их в своём доме! – он виновато пожал плечами – Простите, совсем забыл вам об этом сказать.

«О как!» - сообщил мне внутренний голос – «принимать в своём доме крошку Анджи, что может быть лучше»? Тут я бы поспорила, конечно, но сейчас просто не было на это времени – беда в доме, тут уж не до разногласий! Но неласковый взгляд Стефу всё же подарила! Господин Ренар деликатно откашлялся, прося вернуться к теме нашего разговора.

- Да… так о чём это я… да… раз уж господин губернатор настолько трепетно относится к «женской доли», то я вам даю именно сейчас советы. Очень жаль, что я не смогу присутствовать на вашей встречи, ну да ладно…

«Да уж… не так я мечтала встретить новый день»! – с печалью подумала я, глядя за окно. «Точно, детка. Вечер перестаёт быть томным» - печально подтвердил мой внутренний голос. А повод для грусти у меня был самый что ни на есть серьёзный – не прошло и седьмицы после печального известия, как семья Рошаль осчастливила нас своим визитом.

Садовник испуганно озирался по сторонам, не в состоянии своевременно понять потребности госпожи Рошаль.

- Не стой истуканом, помогай стаскивать сундуки, да пошевеливайся! Дорога была просто ужасной, и я не намерена оставаться тут до заката! – голосила Анджи.

- Всё будет в порядке, дорогая! – успокаивающе сказал Андрей и улыбнулся супруге.

- Ничему-то его жизнь не учит – заговорщически прошептал над ухом знакомый голос – а давай закроем дверь в наши покои, и притворимся, что нас просто нет?

- Ушли делать базар? – хмыкнула я – говоришь, как твой братец. Нужно учиться отвечать за свои поступки.

- Ну да… поступки Стефа, а отвечать должен я. Где-то я уже такое слышал – бормотал Марк, залюбовавшись на перебранку Анджелы и Тихомира.

Садовник не считал, что его святая обязанность – составлять в определённом порядке сундуки госпожи Рошаль. Я уже была готова спуститься вниз во избежание угрозы оставления себя без обслуживающего персонала, когда снизу раздался крик Анджелы. «Это она Бусинку встретила» - догадалась я, после чего перевела взгляд на пол. Наша животинка забилась в угол, и просила её не беспокоить по пустякам. Оказалось, что Анджи просто высказывала своё негативное мнение о внутреннем убранстве того жилища, в котором ей предстоит какое-то время жить. В моём Эвересте Претензий к дорогому кузену появился ещё один камешек.

-Анджи, дорогая, как вы нашли столицу? – вежливо спросила я нашу гостью.

- Ужасной и утомительной до безумия. А эти пошлины за въезд в город? Ну ладно с крестьянских телег, но мы-то причём? Комнаты наши готовы? – вместо приветствия поведала мне о своих горестях Анджела.

- Да, конечно. Мы постарались учесть все ваши пожелания – сообщила я, открывая двери в её покои – комнаты маленького Александра неподалёку.

- О нет, только не это… наши комнатки выходят на восток. Я не привыкла просыпаться с первыми лучами солнца, а у вас даже плотных штор на окнах нет! Как только мог Андрей предположить, что мы найдём приют в вашем доме? – истерика Анджи пошла вширь.

Каких усилий мне стоило не пнуть нашу дорогую гостью – никто не знает…

А тёмные плотные шторы мне всё же пришлось повесить на окна, дабы ничто не мешало тревожному отдыху наших гостей. И да, ещё Бусинка временно отправилась жить на улицу, поскольку «животные в доме – это страшная грязь».

Но беда не приходит одна – нынче же вечером к нам приехал Блажек Ролан.

- Папенька завтра вечером даёт приём. Так, небольшой, будут только несколько гостей, ничего особенного, но вы бы могли присутствовать на нём и обсудить все интересующие вас вопросы. Мужчины решат свои финансовые вопросы с папаном, а госпожа Валер будет обсуждать с маманом тему моды. Все довольны и счастливы.

- А что я знаю о «теме моды»? Особо ничего… вроде… но не думаю, что это сложно, или требует высокого интеллекта – Анджи вон живая же до сих пор!

- Могу я попросить тебя об услуги, Анджи? Мне буквально в нескольких словах расскажи об основных модных тенденциях – попросила я нашу гостью.

Та с неудовольствием посмотрела на меня.

- Если ты решила изменить интерьер, милочка, то это без меня, уж уволь от твоего безвкусия. А про огрехи в воспитании твоего ребёнка так я просто молчу…

- Боюсь, что у меня нет сейчас возможности выслушать твоё мнение, просто просвети меня, о чём могла бы спросить меня дама, которая увлекается подобной… - слово «глупость» вертелась у меня на языке, но я вымученно улыбнулась – подобной темой!

Анджела улыбнулась мне самой сладкой из своих улыбок и гордо сообщила о том, что невозможно объять необъятное, и что тут она умывает руки – наша гостья помнила мне, что она полагает меня человеком с начисто отсутствующей тягой к прекрасному, и о том, что она рада только одному: тому, что жизнь меня не меняет! Н-да, ситуация!

- Но что мешает нам сказать, что я слегка приболела, и пойти на тот вечер без меня? – родилась у меня гениальная идея.

Судя по внешнему виду господина Ренара, идея эта была так себе, но поймите меня правильно, где я и где та мода? Меня до сих пор несколько раздражает необходимость переодеваться как минимум два раза в день, не то, что следить за нюансами и основными трендами в области дизайна и моды.

- Вот вечно вы занимаетесь какой-то ерундой и придумываете сложные ходы – развалившись в моём кресле, высказал критику Стефан – как я припоминаю, то было времечко, когда Анджела рассчитывала стать супругой моего братца, и я предлагаю претворить твои мечты в жизнь, дорогуша. Просто представим господам Ролан её как твою жену, Марко. Ну явно никто не был знаком с нею ранее, так что я опасности не вижу никакой!

Первой моей мыслью было хорошенько треснуть милого кузена, да так, чтоб мозги на место вернулись, но потом я посмотрела на проблему под другим углом – и овцы целы, и волки сыты…

- Милая! Какой неведомою силою прикован я к тебе, любимая, кто сотворил тебя, скажи… - Марко подошёл к своей потенциальной «супруге» - позволь мне предложить свою руку и сердце на этот вечер! Мы будем счастливы и умрём в один день, только я немного раньше!

Тьфу ты, паяцы, ну их к чёрту.

- Анджи, я бы тоже попросила тебя стать женой моего мужа. Всего лишь на один вечер, в конце-то концов, ну что могло бы пойти не так?

Подготовка к визиту в дом господ Ролан заставила меня нервничать куда больше, нежели тот памятный бал на Празднике Середины Лета в Ораховаце. Поэтому, когда мы были уже практически готовы, только тогда я смогла немножко выдохнуть. Марко был молчали и суров, всё, как обычно – ну просто образец надёжности и уверенности в себе, идеальный семьянин и серьёзный компаньон. Анджела – нежная и воздушная, как символ красоты и женственности. Милые детишки – Лиза и Александр были тщательно вымыты, а Лиза ещё и расчёсана, к вящему её недовольству, Александр же молча позволил творить с собой всяческие непотребства – элегантно укладывать свои волосы и даже крахмалить манжеты. Так что теперь он серьёзно взирал на мир через волну кружев своего жабо. Я представляла гувернантку госпожи Элизы и господина Александра, поэтому настроение у меня было не очень-то радужным, чего уж скрывать…

- Да шевелись ты, давай! – я раздражённо подпихнула Анджи, которая элегантно внедрялась в карету. – Лиза, ты где?

- Я тут, сейчас… - пыхтя, сообщила Лизка, подсаживая Бусинку.

Бусинка была вычищена, и даже снабжена шёлковым бантом. Мне сложно сказать, насколько она горела желанием пойти в гости, но Лизавета была непреклонна, и Бусинка уже до половины была в карете.

- Немедленно уберите свою живность – всполошился господин Ренар – у семьи Ролан никогда не было волков в доме, да и сама госпожа боится их до ужаса.

Марко печально развёл руки, и Лиза была вынуждена вытащить животинку из кареты, крепко её обнять, и надавать ценных указаний на время своего отсутствия.

Наконец, мучительный процесс погрузки был завершён, и мы отправились на встречу с генерал-губернатором.

Глава 14

Глава 14

Нас четверо, пока ещё мы вместе,

Но дело есть - и это дело чести!

Девиз наш - все за одного,

И в этом наш успех...

- Я задержу их, ничего!

Вперёд, один за всех!..

Песня из к\ф «Дартаньян и три Мушкетёра»

Особняк господина губернатора поражал своим великолепием и удивительным изяществом, чувствовался отличный вкус и в убранстве внутренних помещений особняка. Нас встретил надменный лакей, который произвёл небольшую ротацию – к нам подошёл помощник господина Ролан и попросил Марко проследовать за ним, а нас провели в гостиную самой хозяйки.

Миловидная женщина «нормально за сорок» улыбнулась нам, и сидящие в гостиной благородные дамы тоже.

- Дорогая госпожа Валер, я рада с вами познакомиться, мой сын очень хлопотал за вашего супруга у моего мужа… - она улыбнулась счастливой Анджи и пригласила её присесть на диванчик.

- О, а эти маленькие ангелы – ваши крошки? Они само очарование, дорогая! – восторгалась госпожа Ролан. – Милые создания! Я полагаю, что вы можете пойти и поиграть с моими внуками.

Маленький Александр вежливо поклонился хозяйке дома, а Лизавета насупленно молчала, смотря на всех исподлобья, и мы хотели было отправились в сад. Моего присутствия хозяйка дома как-будто не заметила.

- Постойте, вы мне можете понадобиться – Анджи вцепилась в мой рукав, не давая уйти с детьми. «Но я же, вроде как, гувернантка? Разве нет? С чего бы мне торчать в гостиной?» - именно такие мысли я пыталась донести до «госпожи Валер» выражением своих глаз. Но Анджи была непреклонна, и она отчаянно трусила.

- Да, конечно… если хотите, гувернантка ваших детей может остаться – госпожа Ролан вежливо мне улыбнулась и предложила присесть.

- Благодарю вас! Аня совсем недавно работает у нас, и дети не успели ещё к ней привыкнуть… - выдохнула крошка Анджи.

- Ага! – вяло согласилась я – вот буквально вчера и устроилась на работу.

- Третьего дня – уточнила «супруга моего мужа».

Если присутствующие и были удивлены такому внимательному отношению к обслуживающему персоналу, то не подали вида, продолжая вежливо улыбаться. Далее пошли разговоры про природу, погоду, моду, и Анджи немного отпустило, а я всё-равно сидела, как на иголках – очень уж я переживала за ход переговоров. Безусловно, я очень доверяла своему мужу, но… как правило, всеми существенными проектами всегда занималась я, а тут – контракт десятилетия, не меньше!

Чаепитие было в разгаре, когда госпожа Ролан рассказала о своей гордости – птицах заморских, редкости страшной, красоты невероятной – павлинах, значит. Я немного удивилась про себя – никогда не слышала о том, что в столице кто-то может содержать павлинов. Действительно, большая редкость.

- После ужина мы непременно пойдём в сад, полюбоваться на этих удивительнейших птиц, мой супруг привёз их из поездки в дальние страны, у нас они содержатся в специальных вольерах. Кроме этого, уход за ними весьма специфический…. – озвучила мои мысли госпожа Ролан.

Вялая беседа о природе и погоде сменилась более животрепещущей – модными тенденциями в интерьере. Дамы весело щебетали, обсуждая журнальные столики и бра, и Анджи чувствовала себя, как рыба в воде, было очевидно, что дамы нашли с ней общий язык и множество тем для разговора. Фу-х, я сидела в углу, и осторожно подмигнула нашей красавице. «По-моему, всё проходит неплохо» - подумала я, после чего откуда-то из сада раздался протяжный кошачий вопль, куриное кудахтанье, и скрип несмазаной телеги одновременно. «Лиза что-то натворила» - предположила я, вслед за всеми выбегая из дома, не особо задумывалась над тем, как мой ребёнок смог издать подобные звуки. Впоследствии выяснилось, что я не так уж сильно и ошибалась!

А пока мы лицезрели печальную картину – в вольере с павлинами, это всё-таки именно они издавали те удивительные звуки, жизнерадостно бегал большой серый волк. Сами же обитатели этого вольера имели вид довольно потрёпанный, и тревожно сбились в кучу, лишь один из них решил сражаться до последнего, и нарезал круги по периметру, а возбуждённые зрители кричали павлину нечто одобрительное и всячески его подбадривали. Перья летали, волк играл с бедной птицей, щёлкая пастью в опасной близости от павлиньего хвоста. А мне показалось, что мне стало очень плохо, поскольку детки, которые приникли к вольеру, дружно распевали: «Девиз наш все за одного, и в этом наш успех»!

Я, боясь упасть в обморок, строго окрикнула Бусинку, а это была именно она, и позвала её к себе. Она подбежала, метя хвостом по полу и приседая на передние лапы, перья продолжали медленно кружиться в воздухе…

- Что тут произошло? – слабым голосом поинтересовалась Анджи.

- Господа мушкетёры побеждали силы зла! – серьёзно ответил старший внук хозяйки дома – крупный мальчик лет семи, второй ребёнок, скорее всего, его брат, молча кивнул.

- Точно, но драку всё же затеял господин Портос – Александр показал на крупного павлина, с небольшим дефицитом перьев в хвосте – он клюнул эти силы прямо в голову, но и сам пострадал от них.

Оставшийся неощипанным павлин никак не мог успокоиться, и громко кричал, призывая всех свидетелей зафиксировать его победу. Я крепко держала ластившуюся Бусинку, памятуя о том, что госпожа Ролан панически опасается крупных животных, и даже не представляя, чем это происшествие может для нас закончиться, тем более, что гости дома отмерли.

- Деточки мои, в порядке ли вы? – кинулась нацеловывать мальчиков одна из них, очевидно, маменька.

Судя по недовольным лицам всех детей, единственное, что их огорчало – так не вовремя появившиеся взрослые, ведь самое веселье только начиналось. И ещё неизвестно, одержал бы тот павлин оглушающую победу, если бы мы так не вовремя пришли…

Элиза великолепно понимала, что в жизни существуют моменты, когда стоит признавать свои ошибки, и этот- один из них.

- Мамочка, прости. Это моя вина. Я думала, что Бусинке все будут только рады, ведь каждый хочет поиграть с таким милым волком, я ведь ей даже уши помыла, правда… мои вымыла тётя Фира, а я помыла Бусинки. Только она не очень хотела, стеснялась, я думаю… хорошо, хоть Алексо помог. Он сказал, что чистому волчонку даже его мама обрадуется. Очень жаль только, что не ты, не мама Алексо ей были не рады. Вот мы и запихали Бусинку в короб позади кареты, а потом пошли и достали её оттуда. А как Бусинка обрадовалась, когда увидела таких красивых кур! А они вот нет…

- Элиза права, госпожа Валер! Мы лишь надеемся на то, что порицание нас не будет очень строгим – печально сказал Александр, и гордо приготовился с честью встретить возможную кару.

Анджи скромно притулилась у стеночки, закрыла глаза и делала вид, как-будто её здесь нет. Но сердитое хмыканье над её ухом не дало бедняжке с комфортом упасть в обморок. Мы все дружно повернулись и смогли лицезреть грузного мужчину в летах с недовольным выражением лица, и моего супруга рядом… «Так вот ты какой, северный олень!» - подумала я о хозяине особняка. Он не стал особо разбираться, а только попросил нас всех дружно проследовать за ним.

- Я тут не при чём! – нервно сообщила Анджи, едва только успела закрыться дверь кабинета – это была её идея, и идея её кузена – несчастное создание… но я была вынуждена пойти у них на поводу!

Анджела, не дожидаясь разрешения, плюхнулась в кресло, и достала изящный носовой платочек. Марко тяжело вздохнул, и откровенно рассказал о нашей авантюре.

- Моя супруга – Анелия, госпожа Рошаль. Ну а наших детей вы уже видели…

- Да, и волка тоже – жёстко сказал господин Ролан – знаете ли вы, что моя жена очень боится хищников?

- Безусловно! – нелогично ответил Марко – именно поэтому Бусинка и осталась дома… Ну так что вы думаете относительно дорожной концессии?

-Х-м! – чувствуется, что хозяин дома был весьма обескуражен. Марко не выказывал ни малейшей растерянности от этого казуса, и был спокоен, как всегда – Почему вы полагаете, что государство в моём лице согласится на ваше предложение?

- Да потому, что оно чертовски выгодно для вас, и вы это понимаете, да и потом… не могу же я допустить того, чтобы все усилия моей супруги по разработке этого проекта пропали напрасно! – привёл доводы Марко, пожав плечами.

Теперь пришла очередь господина Ролан хвататься за сердце. Мы спокойно пережидали, покуда нервический приступ у него пройдёт, и мы услышим нечто иное, кроме нечленораздельного мычания. Наконец, чудо случилось, он остановился в беге по комнате… и попросил Анджи проводить к дамам, для чаепития и волнительных бесед о нашем недостойном поведении. «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!» - прочла я в его глазах, и уселась в кресло у стола… обсуждение продолжалось…

В результате жарких дебатов пришли к договорённости – дороги мы ремонтируем, а при необходимости, и строим, сроком на двадцать зим, при этом они остаются принадлежать государству, мы же «получаем прибыль с торговли на дорогах, от постоялых дворов, да харчевен, ежели будет на то наше желание в их устроительстве, да почтовых станций, построенных на государственных трактах на частные деньги люда торгового, благородного сословия, али людей государев». В переводе сие означало: ваши идеи – ваши проблемы! Я была с такой постановкой вопроса не совсем согласна, поскольку рассчитывала не обрести «проблемодателя» в лице государства, а надёжного делового партнёра. А для того, чтобы закрепить свои чаяния, попросила ту самую заброшенную каменоломню, с которой у меня масса удивительных воспоминаний…

И получила её! Дело в том, что она находилась на балансе столичной мэрии, никак не использовалась, а просто – ну есть и есть, чего ещё-то?! Я едва не всплакнула от нахлынувшей ностальгии – ну прямо, как в родном Отечестве. Вымороченное имущество, взято за злостное уклонение от уплаты налогов. Оно ведь как, государево - читай «ничьё». А нам вот пригодилось… так, что мы взяли в аренду у государства эту каменоломню также на двадцать зим с оплатой… один королевский золотой в год! С тем условием, что мы обязуемся поддерживать государеву собственность в хорошем состоянии, не допускать обвалов, и поставить новое оборудование.

- Вы-то уйдёте через эти годы, а дорога – она дорога и есть! Она-то останется! – сообщил нам на прощание господин губернатор.

Что там сказал Блажек относительно своего папеньки? Что он жёсткий тип старой закалки? Без сомнения, так и есть… правда, в моих глазах, это не умаляет его достоинств, как хорошего политика и опытного управленца. В результате мы вышли из кабинета несколько уставшие, но весьма довольные.

- Дорогой, с твоего позволения, я задержусь буквально на пару минут.

- Покои госпожи Ролан находятся в западном крыле – понимающе улыбнулся мне супруг.

Я тихо брела по пустым коридорам, размышляя о том, как же мне повезло со своей половиной, вот только бы ещё для полного счастья кто-то поведал мне о сторонах света… что с моим застарелым топографическим кретинизмом было бы не лишне. В результате я поймала за пуговицу шустрого мальчишку, пробегающего мимо, и выяснила, что я нахожусь довольно далеко от искомой точки назначения, хорошо хоть, что мир не без добрых людей…

- Госпожа Ролан… я бы очень хотела извиниться перед вами – мне было так неловко, что я растерялась, и не знала, что сказать.

- Называйте меня Елена – попросила она.

-Что? – не совсем поняла я.

Мне кажется, или она, Елена то есть, не слишком обозлилась на наш обман? Просто я всю дорогу до покоев хозяйки размышляла о том, каким образом мне покрыть моральный ущерб, нанесённый нашим визитом. Решила, что в самом лучшем случае нам придётся разыскивать где-то редких птиц, ну а про худший и думать даже не хотелось – сам Блажко характеризовал свою маменьку, как «ту ещё тётку» и «салонную террористку». Одним словом, куда ни кинь, всюду клин…

Госпожа Ролан твёрдо смотрела мне прямо в глаза, так что, судя по всему, свою победу мы праздновали ох, как рано!

Глава 15

Глава 15

Шпаги наголо, дворяне.

Пыль Парижа - это прах.

Всюду кровь: на лильской ткани,

На брабанских кружевах.

Если сам вам шпаги дал,

Как могу остановить я

В грудь влетающий металл

Кровопролитья,

Кровопролитья…

Песенка де Тревиля из к\ф «Д’артаньян и три Мушкетёра»

Я стояла перед хозяйкой дома, и не знала, как верно реагировать на спокойствие госпожи Ролан.

- Мне кажется, что я должна вам сейчас помочь – усмехаясь, сказала Елена – как только я увидела вас, у меня не возникло и мысли о том, что вы гувернантка этих очаровательных деток. Во-первых, потому, что вы тогда не согласились бы оставить их одних, чувствуя свою за них ответственность, во-вторых, вряд ли бы гувернантка прятала бы статусные вещи – она показала на моё запястье.

Я непроизвольно поёжилась, и одёрнула рукав, прикрывая массивный золотой браслет. Вот вам и дама из высшего общества «балы, красавицы, лакеи, юнкера».

- Но не это самое главное, милочка! Дело в том, что я немного слышала о госпоже Валер от своей старшей сестры. Так вот, по её мнению, вы нипочём не стали бы спорить о том, насколько подходят обои шёлком к бархатной обивке мебели. Ванга много о вас говорила, так что я успела составить некое мнение… - ухмылялась госпожа Елена.

-Госпожа Альвер – ваша сестра? Евангелия Альвер? – я стояла истуканом перед Еленой, не в силах поверить в то, что я слышу.

- Да, и она говорила о вас много хорошего – видя моё недоверие, улыбнулась она.

«Хорошего?» - дама, верно, шутит. Я просто припомнила свой последний визит в Ораховец, где эта милая женщина назвала меня малахольной, придурковатой и слепенькой, припомнив мне ту давнюю историю, когда я отказалась выходить замуж за её Филочку.

- Ну да, моя дорогая сестра – женщина несколько своеобразная – сообщила Елена, видя моё недоверие – это правда, но зато справедливая…

- Х-м, но вы не сказали по поводу того ущерба, что был нанесён вашим птицам по нашей вине. Точнее говоря, по вине нашего волка – фух… я выдохнула, сегодня просто праздник косноязычия какой-то.

- Да уж, им сегодня досталось немало… стресса, как вы говорите… да и перьев в хвостах поубавилось, как я полагаю! Что ж, быть может, именно это их заставит замолчать хоть ненадолго? Они красивы, несомненно, но эти мерзкие звуки, которые они издают… способны вызвать икоту и нервный тик на две седьмицы. Одним словом – те ещё… создания божьи… а я знаю, о чём говорю, я часто встречаюсь с крошкой Жюли!

Я вспомнила собачонку бабки Ванги, эту лохматую варежку, её мерзейший характер и удивительное свойство заныкиваться в самые малозаметные углы, и просто кивнула, признавая право госпожи Елены разбираться в таких вещах.

- Кстати, я приглашаю ваших очаровательных деток ближе познакомиться с моими внуками – ребята неплохие мальчики, но я полагаю, что моя невестка, эта безмозглая курица, слишком уж их опекает. А немного встряски им ничуть не помешает…

- Встряски? Какой встряски? – похолодела я.

- Когда ребята уходили домой, они вовсю распевали: «Если сам вам шпаги дал, как могу остановить я в грудь влетающий металл, кровопролитье, кровопролитья?». Вы знаете, моя невестка испытала огромный культурный шок, когда это услышала. Так что только за одно это я должна быть благодарна… а не только за то, что благодаря вам я едва не лишилась этих кошмарных птиц.

-Да, но что вам мешало сказать своему супругу о том, что они создают для вас значительное неудобство, и попросить куда-то их «сплавить»?

- Какое необычное слово. Никогда раньше не слышала… видите ли, это подарок мужа, и может быть воспринято как неуважение и даже оскорбление его. Я просто не могла допустить подобного – тонко улыбнулась госпожа Елена.

Уже садясь в карету, я продолжала размышлять, что быть великосветской дамой ох как непросто, и о том, насколько мне повезло со свекровью… Напряжение последних дней спало, и я ощутила страшную усталость. Усталость и злость – на себя, на наше волнение, никому не нужное переживание, размышление о том, как бы нам выглядеть поудачнее в глазах власть предержащих… не о том мы все думаем… не о том…

- Ты вообще в курсе, что позволяет себе ваша несносная девчонка, Анна? Мало того, что она везде носится с этой беспородной блохастой животиной, так она подбила моего малыша на это преступление! А тебе, как я посмотрю, и горя мало! Да если бы я была на твоём месте, то я бы давно со стыда сгорела, а с тебя – как с гуся вода! Мало того, что у тебя самой странные взгляды на жизнь, так ты сама приучаешь к этому окружающих. Знаешь, что мне третьего дня сказала Милинка? Что она планирует «работать на благо семьи»! Подумать только! Марко, ты слышишь, Марко, я к тебе обращаюсь! Твоя невестка собралась РА-БО-ТАТЬ! – Анджела была в ярости.

- Анджи, не могла бы ты отойти от окна? – со вздохом поинтересовался мой супруг – просто я очень хочу выбросить тебя во двор… боюсь, не удержусь! Где твой муж?

- Александра спать укладывает – потрясённо прошептала Анджела.

- Ну так… помоги ему… сказку расскажи, что ли… - пробурчал мой ненаглядный.

- Про Карлсона? Того, что живёт на крыше? - любящая маменька покорно потопала наверх, и вскоре раздался её испуганный вопль.

Комната маленького Алексо была пуста. Но пропажа вскоре обнаружилась. Совсем рядом, из комнат нашей дочери раздавались голоса – Лиза сама рассказывала сказку.

- … и стали все тогда называть девочку Красная Шапочка… Отправила как-то раз мама девочку в тёмный лес, где живут дикие волки, и говорит дочке…

- Нет, ви только полюбуйтесь сбоку на это дело! – вставляла комментарии Эсфирь Соломоновна – та за шо досталась бедной девочке та маман? Не иначе она плохо кушала… и что она не могла сама порадовать личным присутствием пожилого родственника? Или таки думала, что тот серый шлимазл подавится Шапочкой? А мы? Шо мы знаем за того волка? Шо он носится грязный по лесу, ест всякую гадость и совсем не слушается тётю Фиру?

- А что именно сказал волк, когда увидел девочку? – задал животрепещущий вопрос Андрей.

- Та что он мог сказать? Кто так печёт пирожки? То разве еда? Вопросы глупые он ей задавал, только ничего у того блохастого не вышло, можно было и не делать свой пыск, я таки за эту сказку слышала уже, ви таки поверьте на тётю Фиру, но если вам таки мало за такие страсти, спросите у ребёнка – это шлимазл волк съел бабушку, и не подавился, а очень долго жил…

- Неужели правда волк съел бабушку – расстроился Александр.

- Ну… не совсем…

-Детка, за что мы сейчас говорим? Этого пурыца спрашивает та Шапочка: «А шо у тебя с ушами? А шо у тебя с глазами? А шо у тебя с зубами?» И шо ответил волк? И как он уже пожалел, шо съел ту бабушку! – не сдавалась Эсфирь Соломоновна.

-Но там в конце хороший финал – решила утешить Элиза мальчика.

- Та я бы не сказала… - не согласился другой рассказчик.

Анджи в полной прострации открывала и закрывала рот, не в силах прийти в себя от такой жестокости. Я нашла в себе силы, и ободряюще похлопала бедняжку по плечу.

Утром наши гости были несколько напряжены, и сразу после завтрака Анджела сообщила, что не задержится надолго в столице. К сожалению, я даже из чувства вежливости не могла сказать ей, как мне жаль… но у нас с Марко особых дел не намечалось – всё, что было в наших силах, мы уже сделали накануне, теперь остаётся только ждать, когда провернётся неповоротливый механизм государственного управления, и мы сможем начать работы по производству камня, ремонту и строительству дорог. Так что пока мы были, как Пятачок: «до пятницы совершенно свободны».

- Тёплая в этом году осень – задумчиво сказал мой супруг, любуясь на медленно опадающие листья, которыми был усыпав весь наш сад – кстати, дорогая, наша соседка, госпожа Ранер, очень радовалась тому, что на нашей улочке стало заметно тише – говорит, будто целую банду взяли, и тот парень, про которого мы тогда спрашивали, Обрадко, с ними выходит, тоже разбойничал…

- Там это… спрашивают вас, выходит, сказалися, будто секретарь губернатора. Проводить в дом-то? – нарушил нашу идиллию Тихомир.

Оказывается, что уже нынче утром нас ожидал государственный управляющий, дабы подписать документы на управление каменоломней. «Вот это номер, это надо же, как губернатор выгоду свою прощупал…» - поражённо решила шиза. Мы тут же, не мешкая, отправились в управу.

- А, это вы, господин Валер… - поприветствовал нас в дверях своего кабинета обстоятельный джентельмен – господин Ролан предупреждал меня о том, что, скорее всего, вы приедете в сопровождении супруги. Вот, ваши документы на аренду, извольте ознакомиться.

Он без тени улыбки протянул нам несколько документов, предлагая ознакомиться и подписать, что мы и сделали. Признаться честно, я впервые была несколько смущена… но Марко успокаивающе прошептал мне на ухо: «Кто девушку платит, тот её и танцует», и особо не обращал внимания на моё невнятное бормотание: «Наше общее дело…», и всё в таком духе. Я подумала, что мне здорово повезло с супругом, и решила даже прослезиться, когда он зашептал мне на ухо: «Да, это так, я действительно, лучший». Слёзы моментально высохли, я злобно посмотрела на свою половину, и решила послушать, что нам вещает уважаемый человек.

- … вот, собственно, и всё! Чрезвычайно рад был с вами познакомиться! – бодро сообщил чиновник и откланялся.

- Ну и что он только что нам сказал? – растерялась я – может, догнать его и переспросить?

- Тогда он решит, что его мнение о женщинах, как о хранительницах домашнего очага, менять не стоит – прямо глядя мне в глаза, сказал Марко. – Ладно, я-то всё слышал, он просто просил уже с завтрашнего дня начинать осваивать каменоломню. А то, что ты так нежно прижимаешь к груди – наши обязательства перед государством. А последние несколько страниц – возможные санкции за их неисполнение!

Я с удивлением смотрела на документы в своих руках – вот так номер! Я не припоминала, что вчера о чём-то подобном шла речь… «Ну а что ты хотела? Это государство, детка!» - сообщил мне внутренний голос.

- Хорошо всё-таки, что мы попросили приехать наших дорожных рабочих в столицу? Жаль только, что их всего лишь пять человек… - решила блеснуть я интеллектом.

- Ага, хорошо – согласился со мной любимый супруг – только открою тебе секрет – мы находимся в столице – тут мастерового люда предостаточно, вот хоть каменщика возьми, того, что нам дом ремонтировал, неужто не согласится на такую работу… и да, ты права, дорогуша, тебе действительно крупно повезло в этой жизни, сам не знаю, как так тебе «фортануло».

- Я молчала, вроде бы – гордо сообщила я местному Мессингу.

- Зато как смотрела… - наклоняясь ко мне, прошептал он.

Собственно, Марко нисколько не ошибся – Ранимир, «честный каменщик», был в восторге от предложенной вакансии, и подтвердил свои давешние слова о том, что работников знакомых у него – до страсти…

Поэтому уже на следующее утро мы поехали на ту каменоломню, где я провела не лучшие часы в своей жизни, а теперь являлась владелицей. Всё было именно так, как я и запомнила – мрачные, полуразрушенные здания, везде мусор и разруха. А в той комнате, где меня держали, появились небольшие изменения: помимо выбитого мною во время побега окна, прямо над дверью красовалась надпись… хорошая такая надпись… и сделана она была с чувством понимания того, что написано.

- Не переживай, дорогуша! – хмыкнул Стефан – это они от отчаяния, просто они очень были огорчены тем, что ты так не вовремя покинула их негостеприимную обитель…

- Это высказывание о благородной госпоже! И оно неприемлемо – не согласилась со своим супругом Милинка.

Марко просто рассмеялся, а я почему-то расстроилась. Хотя было бы чему? Корявой надписи на стене: «Самка собаки»? Ну да, только короче, и от того более обиднее? Но я молча проглотила такое оскорбление, тем более, что Милинка деликатно сказала о том, что делать небольшой ремонт в любом случае придётся, так что от той надписи, что оскорбляет мою честь и достоинство, не останется и следа. Во дворе также было предостаточно тут и там валяющихся предметов, каких-то обломков, кусков камней, и сломанных зубил. Я могла только порадоваться на то, что смогла в темноте не споткнуться и не сломать ногу из-за многочисленных каменных глыб, которые повсеместно радовали наш взор.

- Хороший камень. Достали и выбросили, не стали с ним работать – удивился наш «прораб» Бранко – может, времени не хватило, а может ишшо беда какая приключилася? Ты поди ж ты, глянь в округ – лихие люди вынесли всё, что могли, а камень не тронули… оно и понятно, кто ж каменюку какую сопрет, да и на кой она им? А вот нам очень даже и спонадобиться. Правые вы были – работать ужо хоть завтра и начнём. А быт? Да что с ним? И не в таких условиях, бывало, работу имели… вон, бывало, Жарко ну гонять давай гонять нас, и в холод, и в зной… а тут…нормально всё.

Утешил, значит, нас Бранимир.

- Ну раз так, то работать будем с тем, что есть. Первым делом советую начать с поднятых и брошенных камней. Оно и быстрее будет, да и «аборигены» поучатся чему - закрыла обсуждение я.

Глава 16

Глава 16

- Бедная малютка! - сказал Малыш. - Может быть, у нее болит живот.

- Это мы сейчас выясним, - отозвался Карлсон.

- Чрезвычайно заброшенный младенец, - сказал он.

- Плюти-плюти-плют! - сказал Карлсон и добавил: - А еще с детьми вот как делают…

Он взял ребёнка на руки и несколько раз энергично встряхнул…

Астрид Линдгрен «Малыш и Карлсон»

На время нашей деловой поездки на каменоломню Милинка оставила ненадолго своего младенца на попечении Эсфирь Соломоновны. И поэтому сейчас немного переживала по этому поводу – первый раз за всё время ей пришлось расстаться со своим малышом, хоть Стефан и убеждал её в том, что «ну разве может что-то произойти за такое короткое время, да ещё и под присмотром опытной няни»? Но я, которая слышала перед нашим отъездом «Посмотри, Алексо, это же малыш дяди Стефа! Давай с ним поиграем?», вполне понимала желание Милинки поскорее вернуться домой.

Собственно говоря – её волнения были, как оказалось, совершенно напрасны – Лиза с Александром судорожно раскачивали колыбельку в разные стороны, укладывая спать крошку Антона, и при этом распевали маршевые песни. Ребёнок, несмотря на все эти усилия, преспокойненько спал, да и вообще, чувствовал себя прекрасно.

- Это мы уложили его спать – гордо сообщил молодой мамочке Алексо и выпятил грудь – можно мы будем приходить к вам каждый день и укачивать вашу крошку?

- Боюсь, что я вынуждена отказаться от ваших профессиональных услуг няньки – криво улыбаясь, сожалела Милинка, прижимая к себе своё сокровище.

-Не переживай, Алексо. Просто тётя думает, что он может привыкнуть, и тогда без нас малыш Антон и вовсе больше не заснёт! А ты помнишь, кто самые лучшие няньки на свете? – свистящим шёпотом успокоила Элиза расстроившегося мальчика.

-Помню. Карлсон, который живёт на крыше. Ну и мы, конечно… это ведь он от наших «плюти-плют» так крепко спал – немного приободрился Александр.

Так у нас и повелось – каждое утро мы ездили то на обновляющуюся каменоломню, то на ремонтируемые участки дорог. Милинка со Стефаном утром заезжали к нам, оставляли малыша Антона на попечении тёти Фиры, и помогали нам в работе, или занимались филиалом торгового дома ВаЛиМ, который наконец-то начал приносить доход. Сама Милинка в качестве управляющего, а Стеф – «для поддержки штанов». Хотя чего тут скрывать – поддержка действительно была очень кстати – бедняжку поначалу мало кто из сотрудников или деловых партнёров принимал всерьёз. Достаточно было вспомнить, как однажды она пришла на склад готовой продукции и увидела там с комфортом отдыхающих сотрудников склада. На её замечание они вежливо ответили, что всё непременно сделают в тот же час, и продолжали свою сиесту. Наш управляющий была чрезвычайно расстроена, поэтому на склад отправился Марко, посмотрел на этот «пансионат», и тихо буркнул: «уволены». После этого дисциплина ненадолго поднялась. А для закрепления результата Милинка обратилась к Эсфирь Соломоновне.

Так что на подозрение в неуважении или саботаже наш новый управляющий просто сообщала: «Вы шо, расчёсываете мне нервы? Тоскуете на работе? Щас я вам сделаю скандал, и будет весело»! А Стефан подтверждал её полномочия. Любой инцидент был исчерпан. Дни летели за днями, так похожие друг на друга… только вот у Элизы стряслась беда – Александр с родителями уехал обратно в Зелёные Холмы. При расставании он рыдал навзрыд, не стесняясь своих эмоций.

- Не переживай, малыш… я думаю, что на зиму мы тоже приедем в поместье, и вы сможете видеться чаще – шепнула я ему на ушко.

Он согласно кивнул, утирая слёзы.

- Только через мой труп – заявила его маменька.

«Хорошо бы…» - мечтательно сказала шиза, но я её строго отдёрнула. Я на полном серьёзе полагала, что у Анджи ещё есть некая надежда на изменение.

- Я вообще полагаю, что ваша Лизонька отвратительно повлияла на моего ребёнка! Один этот ваш Билли Бонс чего стоит? А Карлсон? Ноги моей больше в вашем доме не будет!

«Так что там насчёт надежды»? – насмехался внутренний голос.

Строительство дорог приостановилось с первым снегом. Но вот добыча камня – нет! Объясню этот лайфхак – дело в том, что на нашей каменоломне добыча песчаника велась закрытым способом. То есть на территории каменоломни, на расстоянии два-три километра друг от друга располагались несколько здоровенных дырок в земле – каменно-добывающих штолен. На глубине нескольких метров под землёй температура воздуха не менялась с изменением времён года. Она была всегда примерно одинаковой, и весьма невысокой. Собственно говоря, ранее работа на зиму прекращалась потому, что не было возможности сразу реализовать добытый камень, и получить за это деньги, а не потому, что не было возможности для работы.

Мы также не могли заниматься дорожными работами, но добычу на каменоломне не прекращали, используя «финансовую подушку» от прибыли Торгового Дома ВаЛиМ. Попросту говоря, камень добывался и большей частью складировался «на потом», а делалось всё это из очень простых побуждений – если нанимать работников сезонно, то существовала очень большая вероятность, что к началу весны мы останемся без таковых, да и им зиму как-то жить нужно в работных домах. Буквально пару слов о них – это нечто вроде ночлежек, где в ужасающих антисанитарных условиях проживают мужчины, женщины и дети, причём дети бедняков работали наравне с их родителями уже с десяти лет. Каково это, а? Поэтому мы на семейном совете решили устроить небольшое общежитие прямо в том помещении, где я была в заложниках, денег больших мы на том не потеряли, но вот КПД работы заметно возросло!

Безусловно, подобная политика не была обыкновением для этого мира, но совсем уж «в глубокий минус» мы не уходили благодаря тому, что из одной штолен добывали небольшое количество гранита, и использовали его в облицовке особняков благородных граждан. А законодателем моды был… сам господин губернатор!

Каким образом мы «уломали» его на подобный шаг – отдельная история… ну ладно, чего там – всё было не так уж и плохо. Просто для начала я продемонстрировала результат облицовки гранитом небольшого домика Стефана его супруги – госпоже Елене. Получилось настолько здорово, что он со своею семьёй даже некоторое время согласился пожить в своём доме.

Слово «некоторое» означает, что совсем скоро он вернулся к нам со словами: «Дорогая Эсфирь Соломоновна, вы не могли бы присмотреть за Антоном, пока Милинка на работе, а я в море?» или же «От нашего домика за городом так долго до вас добираться, останемся мы у вас сегодня, пожалуй…».

Одним словом, Стефан продал свою собственность после нашего улучшения, причём за хорошую цену, и просто переехал жить к нам со всей своей семьёй, но мы особых изменений и не заметили – они и так постоянно находились у нас. Так вот… сам господин Ролан отнёсся к подобному нововведению в виде роскошной облицовки дома весьма прохладно, обещая подумать как-нибудь на досуге. Зато его супруге он явно пришёлся по душе – облицовка гранитом всегда выглядела «дорого-богато», ну а для любимого родственника наши работники вовсю расстарались, да так, что буквально через несколько дней Блажек Ролан по секрету сообщал Стефу: «Уж не знаю, что вы там показали маменьке, да вот только по приезду домой она была ровно не в себе, даже повысила голос на папана… от души, ребята… Я не знаю, что там за камни, конечно… только есть у меня на примете весьма любезная дама… все расходы беру на себя…» и значительно подмигивал при этих словах кузену.

Ну а мы чего – мы люди не гордые, мы всем желающим готовы предоставить подобные услуги, только вот сама добыча и обработка гранита была гораздо более трудоёмкая, нежели простого песчаника для строительства дорог, так что такие услуги стоили весьма недёшево. Чтоб было понятно – иной дом стоил дешевле, чем его облицовка этим красноватым камнем.

Дни шли за днями, Элиза подросла настолько, чтобы заниматься с преподавателями.

-Писать и считать я малышку научила, во всём остальном я не помощник вам боле… - печально сообщила Эсфирь Соломоновна.

- Вы научили её больше, чем просто арифметика – вы научили Лизу жизни – как всегда, хмуро сообщил мой супруг.

Хорошо всё-таки, что он не знал одну вещь – совсем недавно на мой вопрос, который я задала родной дочери, сколько будет дважды семь, она ответила, что всё зависит от того, мы покупаем или продаём…

Как только сошёл снег, и немного просохли дороги, мы снова приступили к ремонту дорожного полотна. Работали сразу в двух направлениях, продвигаясь достаточно активно, и причиной тому было то, что зимой мы тоже не сидели, сложа руки, и заготовили достаточное количество плиточного песчаника, а щебня у нас было сразу на пять сезонов вперёд – бывшие владельцы каменоломни не слишком-то заботились вывозом «мусора», по примеру Андрея Рошаль, так что работы шли с опережением графика, именно это и отметил наш уважаемый куратор от государства.

И ещё – о, боги – мы заработали на этой концессии первые деньги. Небольшую прибыль нам принёс построенный неподалёку от столицы прямо на большом тракте постоялый двор. Небольшая конюшня, приличная кухня и номера с ваннами – прямо пять звёзд по местным масштабам. А ещё без клопов в матрасах! Я так гордилась последним нюансом, как будто это была моя личная заслуга. А вот то, что я действительно ставила себе в заслугу, было то, что похлопотала за расширение такого вида услуг, как почтовые дилижансы. Безусловно, я никоим образом не приписываю себе лавры «первопроходца» в этой области, да только вот небольшие изменения, которые я ставила себе в личную заслугу – изменение самих дилижансов в сторону увеличения комфорта самих пассажиров.

Вообще, самым популярным методом передвижения считались совместные путешествия. Не уверена точно, как это верно называется… Одним словом – когда несколько людей, либо купцов, организуют поездку в определённый пункт из соображений экономии и безопасности, только вот поездки такие были по большей части разовыми, да и в целом – непредсказуемыми. Ведь ничто не мешало пассажирам отказаться от поездки в любой момент.

Пока только дилижансы ходили два раза в неделю, продолжительностью не более двух суток, и могли перевозить почту, и до восьми человек пассажиров. Стоимость была весьма приемлемая, во всяком случае, заметно ниже, нежели в совместных поездках, которые организовывали «транспортные компании». Ещё одним отличием было то, что наши дилижансы ходили и днём, и ночью, сокращая тем самым время в пути, хотя для нас это было несколько накладно, ведь приходилось платить за работу двум возницам сразу. Последняя идея принадлежала лично мне! Ну как мне? Скорее, водителям маршрутных Икарусов, на которых я в своё время ездила в силу безденежья…

По этому поводу у нас возникли серьёзные разногласия: в кабинет Милинки зашёл представительный господин. Он в самых куртуазных выражениях попросил её, как представителю семьи Валер, пересмотреть нашу ценовую политику в сторону увеличение платы за проезд до соседнего города.

- Безусловно, вы совсем недавно занимаетесь чем-то новым для себя, таким, как перевозки, да и содержание постоялых дворов тоже… мы могли бы вам помочь, что-нибудь подсказать… допустим, эти ваши странные условия для построенных на новом тракте харчевен – будто старые кишат паразитами, и пища там для путников негодна! Поймите, вы обрекаете на разорение массу честных лавочников и содержателей гостевых домов, обязывая путешественников останавливаться для отдыха в обусловленных местах...

Одним словом, наезд был в лучших традициях девяностых! Я думала, что Милинка перепугается до смерти, да куда там! Я думаю, что после того, как бедняжка вышла замуж за Стефа, ей уже ничего не страшно.

- Вы понимаете, они очень явно намекали мне, чтобы мы подняли стоимость проезда до их грабительских расценок, или ещё лучше - чтобы мы сидели тихо, и не лезли туда, куда не просят. Кроме того, они намекнули на то, что будут провоцировать саботаж во время следования экипажа.

- Мне кажется, что ты немного преувеличиваешь, дорогая… ну повысим мы эту стоимость – так ведь больше заработаем! Разве же это плохо? – недоумевал Стефан, играя с Лизой на щелбаны.

Милинка от возмущения стала раздуваться, как рыба-шар, и уже было открыла рот, для того, чтобы сообщить всё, что она думает о безразличии своего супруга, когда я её перебила:

- Мы не можем повышать стоимость. Она ни на чём не основана, просто те, кто организовывает перевозки, могут называть свою цену, а те, кому необходима поездка, вольны соглашаться на это, или нет…

- Милая, мне кажется, что ты слишком много внимания уделяешь неимущим, в любом случае, мы не станем демократами… - миролюбиво сказал Марко.

- У меня один вопрос – почему эти господа обратились именно ко мне? Зная, что я занимаюсь мебелью, а не строительством? – задала давно мучащий её вопрос Милинка.

- Быть может, потому, что сочли тебя молодой девушкой, самой безобидной из нас? – потирая лоб, предположил милый кузен.

- Это они здорово промахнулись! – Милинка упрямо сжала губы – Мы сами поедем в дилижансе и увидим ситуацию изнутри! Только я и ты, Анна!

Глава 17

Глава 17

Подумайте только, как много

Значений у слова "Дорога".

Дорогой зовут автостраду,

И тропку, бегущую рядом,

И шлях, что лежит на равнине,

И путь каравана в пустыне,

И шаг альпиниста по круче

К вершине, упрятанной в тучах.

В.Остен

Я смотрела в горящие огнём Немезиды глаза Милинки, и не решалась ей сказать о том, что ехать куда-то без особой на то необходимости я не собиралась, да ещё и в «общественном транспорте», к тому же! Быть может, стоило как-то иначе доподлинно узнать ситуацию на дорогах, да и с постоялыми дворами по-другому? Провести опрос общественного мнения, к примеру? Неплохая идея, на мой взгляд… я даже открыла рот, для того, чтобы поделиться ей с широкой общественностью, когда моя невестка растроганно обняла меня за плечи со словами:

- Анна, спасибо, милая! Признаюсь честно, я даже допускала мысль, что ты мне откажешь… ведь меня никто не принимает всерьёз – ни супруг, ни папенька, даже работники и те первое время игнорировали… Я так благодарна тебе за поддержку! Дилижанс уже послезавтра, я так волнуюсь.

Я была в явном смущении – девчонка решила, что проехаться в дилижансе, да ещё и нам вдвоём – верх моих мечтаний. Тем временем Стефан за спиной супруги сделал успокаивающий жест, мол, не переживайте, она ещё успеет передумать, дело –то житейское!

Утро третьего дня встретило меня неярким осенним солнышком, запахом горячих лепешек, которые готовила внизу Надия, и отличным настроением. Во время завтрака в столовую решительным шагом зашла Милинка вместе со Стефаном в кильватере. «Не передумала!» - успела подумать я, перед тем, как она радостно плюхнулась за стол.

- Налегке поедем? Молодец, я тоже взяла совсем немного вещей, поскольку мы планируем совершить это путешествие без Данки, и нам было бы проблематично с большим количеством багажа. Стоит продумать наш маршрут до мелочей – жизнерадостно заявила Милинка, с упоением запихивая в рот завтрак.

Стефан тихо сидел с краешку и на многозначительный взгляд Марко виновато пожал плечами, мол, простите, но тут я бессилен…

Одним словом, уже через два часа мы с Милинкой тихо стояли возле дилижанса среди таких же пассажиров, что и мы, и ждали своей очереди на посадку. То есть практически таких же, разница была лишь в том, что большая часть людей была увешана свёртками, узлами и многочисленными баулами. Замученный возница закончил грузить в дилижанс почту и разрешил нам занимать свободные места в «салоне». Мы решили сесть в углу, дабы никого не беспокоить, с большим трудом протиснулись в узком пространстве между лавками, и пристроились около посылок. От тесноты и замкнутого пространства воздух был спёртым настолько, что у меня тотчас же заболела голова, да ещё я с непривычки не побежала тотчас занимать лучшие места в дилижансе, оттого получила несколько чувствительных тычков в спину, а Милинку просто прижали к стене.

Рядом с нами уселась пожилая дама с масштабным узлом в руках.

- Радость-то какая, к детям ехаю в Прешево. Да и ещё как – она обвела рукой сам дилижанс – как королева! Удобно так, я-то ране ехала в дилижансах человек по десять, а то и боле, да ишшо и на откидных сиденьях.

- А тут, вишь ты, заботются о нас, людёв помалу, кругом чистый комфорт – тётка радостно улыбнулась нам, продемонстрировав халатное отношение к работе своего дантиста.

- Вы сами-то путешествовали по новой дороге? – близко наклоняясь к Милинке, поинтересовалась тётка.

- Нет, не доводилось ранее – за нас обоих ответила я.

- А подружке твоей малахольной? – кивнула в сторону Милинки тётушка.

- Боюсь, что ей тоже – успокоила я любопытную публику.

Ну вот, свершилось! Возница прокричал что-то вроде «Поберегись!», и мы поехали. Лошади, которых отбирал Стефан лично, шли ходко и ровно, так что мы, пройдя небольшой досмотр на выезде из города, быстро покатили в Прешево. Этот небольшой городок был расположен в двух сутках езды от столицы, и ничем особым не выделялся из череды таких же неприметных поселений, разве что имел крошечный свечной заводик, быть может именно поэтому устроители государственных дорог решили проложить тракт именно через него, тот самый, который мы сейчас и ремонтировали.

- Я ить на рынке рыбой торгую – промолчав несколько мучительно долгих минут, поделилась сокровенным тётка.

- Могла и не говорить, наш нос это ощутил тотчас, как она вошла внутрь – прошептала бедняжка Милинка, вжатая в самый угол многочисленными узлами пассажиров.

- …потому завсегда осведомлённая, так что слыхала я давече, будто дороги наши не просто ремонтировать удумали, дороги, они ведь как – в губернаторском ведении? И что за нужда ему была улучшениями этими заниматься? Не иначе он профит какой имеет с того, а может, и повыше куда метит? Сказывают люди, неспроста это, то-то он связался с этими провинциалами, деньги ему посулили, да, поди, немалые! У их то, поди, нешшитано! - выпучив глаза, тётка делилась наболевшим с новыми слушателями.

- Глупости какие – не согласился с ней молодой человек весьма интеллигентной внешности – губернатор печётся о нас, простых жителях королевства, через это дело и дороги строятся, и доходные дома, и теятры…

- Ну он-то полудурошный, а ты сама как думаешь? – поинтересовалась моим мнением торговка, кивнув в сторону высказавшегося мужчины.

И что ей отвечать? Ну не рассказывать же в самом деле, что денег у нас очень даже «шшитано», да и прибыли особой пока не видали, хоть и господин Ренар старается изо всех сил, дабы реализовать возможности нашей концессии.

- Вылазьте все… багаж на месте, никуды он не уйдёт! Да и мы с ним купно… - я открыла было рот, дабы сформулировать свою позицию по этому животрепещущему вопросу, но меня перебил повернувшийся к нам возница.

Мы гуськом покинули насиженные места, и имели честь лицезреть размытый участок дороги. То есть тут есть, там – есть, а метров триста радовало глаз мешаниной из грязи и камней. Очевидно, что какие-то телеги пытались проехать по этому участку, они-то и оставили такие глубокие колеи. Что могло произойти? В результате какого катаклизма размыло часть дорожного полотна? Я мысленно перебирала варианты: это могло быть небольшое подтопление грунтовыми водами, благодаря чему дорога просто «уплыла», либо некачественно положенная основа, проще говоря – сэкономили на ней крепко, вот и развезло дорогу.

«Ну да… а быть может, и всё вместе!» - решила высказаться шиза. Торговка принялась охать и ахать, мужики крепко сжали губы, а мы с Милинкой пошли выяснять у вольготно расположившихся на обочинке дорожных рабочих. «Местные все, не наши, не из поместья» - подумала я, окинув взглядом честную компанию.

- Что у вас произошло? – спросила я у самого обстоятельного с виду мужика.

- Так это у вас произошло, не у меня – позволил себе усмехнуться местный «прораб» - мы на месте сидим, подмогу ждём, разве ж вчетвером управимся? Это ж вам всё куды-то надо… у нас таких проблемов нет.

- Дорогу вишь, размыло – соизволил объяснить другой мужик - раствор для укладки камней ждём, потому и задержка...

- Понимаете ли вы, что задерживаете рейсовый дилижанс? - всё так же вежливо спросила Милинка.

- Дамочка, вы можете смириться с тем, что день сегодня не задался, да и вечеру быть таким же... говорено ведь вам: "Размыло всё".

Судя по лицу рабочего, он очень сильно намекал нам, что мы лезем не в своё дело, и пытаемся понять суть вещей, непостижимых для женского ума.

Милинка сочла для себя оскорблением гадкое предположение о том, что участь женщины - заниматься собой и детьми. Бедняжка всласть наслушалась нечто подобного после того, как стала "мебельным регионалом". Поэтому сейчас она, набрав в легкие побольше воздуха, выдала рабочим всё, что она думала о таких саботажниках и лентяях, как они. Я полагаю, что подобная речь от приличной с виду женщины не могла не повлиять на психику дорожных рабочих.

Милинка оставила за собой последнее слово, и ушла с поля боя с высоко поднятой головой. Местный прораб стал вещать нечто относительно «беспочвенных инсинуаций» и «подать в суд за оскорбления»…

- Ну какие оскорбления, побойтесь Бога! Ни один судья на свете не поверит в то, что приличная женщина может произнести подобные слова… - сказала я со вздохом, доставая ридикюль – а это вам – для того, чтобы ускорить процесс ремонта дороги. Должно помочь!

Я достала из сумочки пару серебряных монет с изображением нашего самодержца на реверсе. Эти две небольшие монетки оказали буквально магическое действие, и уже через полчаса мы продолжили наш путь по проложенным на грязь жердям. «Ну вот, деньги решают всё! Прямо, как в Отчизне!» - с ностальгией вспомнила я.

- Приехали на постоялый двор, мы можем здесь пообедать и дать отдохнуть нашим лошадям – недовольно буркнул один из наших возниц, и сполз со своего сиденья.

Мы с Милинкой протиснулись между лавок, и выпали наружу. Господин Ренар хвастался тем, что по нашим проектам было построено несколько постоялых дворов с весьма пристойной кухней и отличной конюшней. Их «близнецы» отлично зарекомендовали себя в Дубовой Роще, так что мы ожидали увидеть то, чем так гордился папенька нашей Милинки. Скажу сразу – если то, что мы сейчас лицезрели перед собой, вызывало у него положительные эмоции, то у нас точно разные вкусы. Но судя по лицу моей невестушки, тут совершено точно что-то было не так. Никто не со-бирался распрягать лошадей для того, чтобы менять их на свежие, да сама харчевня была точно не вчера построена… Я решила обойти здание по кругу для того, чтобы лично убедиться, насколько оно соответствует тем высоким критериям качества, которые предъявляет господин Рошаль для наших «ямских станций». На заднем дворе я увидела пожилую кухарку, которая что-то раздражённо выговаривала маленькому мальчику.

- Дикий он совсем, вы уж не серчайте на него, госпожа хорошая – виновато сказала кухарка – я тут его подкармливаю потихоньку. Хозяйка, конечно, еду не учитывает, да только вот сирота он, да и в хозяйстве бесполезный по малости своей, а у нас-то дармоедов не особо жалуют!

Я оглядела тощее тельце мальчишки лет четырёх, который действительно косился на меня со страхом и недоверием.

- Сирота? А где же его родители? – сглотнув ком в горле, спросила я.

- Мать померла давече от сухотки, а про отца и не знал никто. Пришла она к нам ещё до рождения мальчонки-то – кухарка понизила голос – снасильничали девку-то, а потом выгнали из семьи. Ты сама-то подумай, ну кому такой позор надобен? Ну и вот… живёт пацанёнок у нас пока, хозяева ишшо не гонют…

Словоохотливая женщина махнула рукой и пошла на кухню. Мальчишка спрятался за поленницей, и из-за неё торчали только никогда не стриженные светлые волосы, мне очень хотелось угостить чем-то мальчишку, жаль только, что еды с собой у меня не было предусмотрено…

- Как тебя зовут? А меня Анелия, но меня чаще всего называют Анна. Хочешь звать меня Анна? Давай я расскажу тебе сказку про Колобка? Её все знают, а теперь и ты тоже!

Ноль реакции на сказку с печальным концом, да я другого и не ожидала. Просто мальчишка молча сидел в своём углу и смотрел на меня, не отрываясь. Мне стало так тяжело на душе, ещё секунда, и я просто разревусь, окончательно напугав сироту. Поэтому встала с чурки и, тихо попрощавшись с ним, вернулась к дилижансу.

А там уже возница степенно поздоровался с хозяйкой, и проследовал в общий зал для принятия пищи. Пассажиры дилижанса понуро побрели следом.

- Подождите, уважаемый! Разве мы не должны остановиться на отдых в новом постоялом дворе, да и лошадей свежих здесь нет! – я придержала за рукав второго возницу, который не горел желанием со мной общаться.

- Да не знаю я, должны, не должны… и чего только прицепились все с этими харчевнями? – плаксиво застонал второй возница – здесь тоже кормят неплохо, да и клопов не так уж и много, ежели отдохнуть желаете, чай, почти столица!

Пассажиры дилижанса с постными лицами стали рассаживаться за длинные столы, с грохотом отодвигая лавки, хозяйка несла им дымящуюся похлёбку из требухи. Я оглядела харчевню безумным взором, вырвала у хозяйки поднос с обедом и от души шваркнула его об пол.

- Есть, отдыхать и менять лошадей мы будем в заранее обусловленных местах. Прошу сейчас занять места в дилижансе!

Я резко развернулась на каблуках и вышла с постоялого двора. На душе было гадко, как никогда…

Глава 18

Глава 18

Капитан обещал вас за пицунду и на кукан!

- Гена? Гена может!

- А что такое "за пицунду и на кукан"?

- Да это то же самое, что мехом внутрь, только больнее

К\ф 72 метра

Скандал в харчевне вышел хоть куда! И, что самое интересное, прояснилась тёмная история с тем, почему дилижансы, в большинстве своём, останавливались в старых клоповниках, а не в постоялых дворах – всё было максимально просто – каждый возница мог бесплатно питаться в таких местах, за то, что он привозил своих пассажиров в харчевню с такой договорённостью. А выяснилось это максимально просто:

- Эта чё такое деится? Эта куды она направилася? Да ты вообще смотришь, кого к себе в дилижансу эту содишь? Она же припадочная, я щас с неё за всё возьму, а то, ишь ты, повадилися всякие….

Всё это я слышала, стоя на заднем дворе харчевни и судорожно роясь в карманах своего дорожного платья – неужто все мелкие деньги отдала тем «честным взяточникам» на размытой дороге? Да быть такого не может. Розыск пошёл по второму кругу, и я наконец-то выудила из одного кармана маленькую серебряную монетку – за такие деньги на базаре в столице можно было купить три ведра слив, или дамскую сумочку, или заплатить недельное жалование горничной Стасии… или оставить деньги на то, чтобы «хозяева и дальше не гнали».

За поленницей по-прежнему торчали светлые вихры, когда во дворе показалась хозяйка этого заведения.

- А вот она тута, стоит, как ни в чём не бывало! Разбойница, думаешь, управы на тебя нет?

Лицо тётки было красным от возбуждения, что наконец-то она нашла преступницу в моём лице.

- Сюда иди – тихо сказала я, взяв тётку за воротник платья – это тебе, за то, чтобы ты и впредь была добра к этому мальчику, а на большую сумму он не съел – я положила во вспотевшую ладошку женщины монетку.-А то смотри! Возьму за кукан и на пицунду!

Я угрожающе и вполне определённо провела пальцем по горлу, жест был настолько очевиден, что бедная женщина едва не упала в обморок от страха. Супруг хозяйки вышел поддержать свою супругу, но она испуганно схватила его за руки, повторяя: «Нам такие проблемы не нужны!»

Я просто сидела на своей лавке в углу дилижанса и смотрела в никуда. На душе было до безумия паршиво. Как же так, сколько лет живу в этом мире, а до сих пор не могу привыкнуть к местным реалиям и к наличию людей разного сорта.

- Мы скоро продолжим наше путешествие. Остановимся в «Маленькой Щучке», как и было запланировано ранее – Милинка виновато покосилась на меня.

Мы сидели ещё какое-то время в тишине, до тех пор, пока я не выдержала.

- Ты знаешь, что в этой харчевне работала девушка, которая не так давно умерла, а у неё остался маленький ребёнок? И появился он в результате изнасилования? И её выгнали из дома? – я в конце сорвалась на крик.

- Выгнали? Но кто же будет терпеть у себя в доме такое? Было бы странным, случись иначе – Милинка неуверенно посмотрела на меня.

В её глазах было абсолютно искреннее недоумение: «Что произошло не так»? Нет, я не винила Милинку ни в чём… просто мне было очень стыдно за то, что ЭТО считается нормой! Я закрыла глаза руками, пытаясь отрешиться от действительности.

В дилижанс стали молча заходить пассажиры, причём каждый из них счёл своим долгом подарить мне укоризненный взгляд. Я мысленно хмыкнула – неужели за то, что не соответствовала местным понятиям приличной женщины? Только вот мне на это было в высшей степени наплевать.

- Ить, это… в новый постоялый двор ехаем сейчас, ну тот, что в маршруте нашем прописан – откашлявшись, сообщила торговка – посмотрим заодно, как там и что… - она не решилась продолжать далее опасную тему, так что беседа угасла сама собой. Около часа мы ехали в гнетущем молчании, до тех пор, покуда один из возниц не буркнул неохотно: «Постоялый двор «Маленькая Щучка».

Мы вышли из дилижанса в небольшом, но очень милом дворике, нам навстречу спешила женщина, вытирая руки об подол передника.

- Неужто гости пожаловали? – улыбаясь, спросила она – радость-то какая! К нам гости не так уж и часто заезжают!

- С чего бы это? – злобно зыркнула в сторону извозчика я.

- Так просто всё – хозяйка смущённо пожала плечами – во многих харчевнях извозчиков кормят бесплатно, ну за то, что они к ним пассажиров своих привозят… а мы не так давно открылись, и денег у нас лишних нет, хоть господин Ренар, управляющий, что дорогами ведает, и помогает нам всеместно…

- Прошу прощения – вмешалась Милинка – вы рассказывали о своих трудностях ему?

- Так таки самом управляющему? Пока нет – окончательно растерялась женщина – ох, да вы проходите в харчевню-то! Желаете ли умыться с дороги? Есть отдельные комнаты, или в общем зале? У меня всё чисто, даже не сомневайтесь!

Мы с Милинкой не стали выделяться из коллектива и решили отобедать в общей зале. Видно, что здание было построено не так давно, да и в целом разительно отличалось от того клоповника, который мы посетили только что. Кстати, к слову, окружающие меня люди уже вовсю уплетали за обе щеки, и, если судить по их лицам, больше не собирались придушить меня на месте.

- Красота! Ни в жисть бы не подумала, что в харчевнях так вкусно кормят! Как называется это блюдо?

- Пельмени – с улыбкой ответила довольная хозяйка постоялого двора, присевшая рядом с нами – необычно, правда? Нам тоже очень понравилось. Впервые его приготовили те провинциальные ребята, которые ремонтировали тракт у нашего постоялого двора, вот так и прижилось…

После обеда супруг хозяюшки пошёл оказывать помощь возницам, запрягать свежих лошадей.

- Нет, никого из помощников у нас нет – твёрдо смотря мне в глаза, ответила на мой вопрос женщина – мы с моим супругом Зораном сами из столицы, и переезд и приобретение этого постоялого двора стоили нам значительных средств, а гостей, как вы сами видите, не так уж и много, так что мы справляемся вдвоём. Жаль только, что не дал нам Семин деток раньше, а теперь-то уж куда? На старости лет и думать о том глупо.

Женщина вздохнула и печально улыбнувшись, отошла от нас. Наше путешествие продолжалось, после такого сытного обеда многие пассажиры дилижанса решили вздремнуть и откинулись на сиденьях, хмурые возницы тихо переговаривались между собой, и даже Милинка, сбросив с себя чей-то узел, устало закрыла глаза. Лишь только я сидела и думала о том, что женщина в тридцать лет говорит, что слишком стара, чтобы иметь детей, над людьми могли издеваться только за то,. что они не могли назвать имя своих родителей, о том, что старик-садовник и его жена много лет прожили в разваливающейся хибарке, опасаясь занять комнаты в господском доме… да много о чём…

Я почувствовала небольшой толчок и открыла глаза. Первое время я просто пыталась проморгаться, не понимая, где я нахожусь. Выглянула в окно – уже было совсем темно, и наш дилижанс остановился на ужин и ночёвку в другом постоялом дворе, люди осторожно вытягивали ноги и потихоньку пробирались между лавками, стремясь оказаться наруже. Постоялый двор и харчевня выглядели новыми и аккуратными. «Значит, проехать мимо просто не рискнули! – мрачно подумала я, также покидая душное пространство кареты.

- Ещё немного, и мы вычислим этого убийцу, дорогой Ватсон, уж будьте покойны! Кошка не останется неотомщённой! – где-то неподалёку послышался грохот, и смутно знакомый голос продолжал вещать про неотвратимое наказание, что настигнет жестокого «кошкоубийцу». Грохот закончился падением, и мне под ноги, прямо из двери, вывалилась моя дочь, Элиза София Валер, семи лет от роду…придерживая металлическое ведро с жутко орущей кошкой внутри.

- Добрый вечер, мамочка! Вот, убийство у нас страшное! – в доказательство своих слов она продемонстрировала нам с Милинкой ведро с его содержимым – но прошу вас не переживать, расследование будет проведено самым тщательным образом!

Я стояла столбом, не понимая, что вообще происходит. Ведь я совершенно точно помнила, как оставляла свою дочь в столице, прощаясь перед дорогой не далее, чем сегодня утром. Я медленно моргнула – наваждение не проходило – «Шерлок Холмс» по-прежнему суетился рядом, призывая себе помощь «доктора Ватсона» для расследования трагедии. Первой в себя пришла моя невестка.

- Постой, Лиза… а где малыш Антон? Я оставляла его на попечение дяди Стефа! – Милинка ринулась внутрь харчевни.

Я не успела даже оформить свою мысль о том, что оставить младенца под надзором своего супруга было не лучшей её идеей, как он сам появился на пороге в образе доктора Ватсона.

- Ба! Анелия, ты ли это, душа моя? А мы вот балуемся понемногу…

Крошка Антон тем временем чувствовал себя прекрасно, находясь на руках Эсфирь Соломоновны.

- И что ты на себя думаешь? Так я же ей и говорю: «У меня нет времени на поругаться с тобою, Песя, поэтому твоё новое платье сейчас обсуждать не будем!» Так она с ровного места надула губы, и с тех пор обходит меня через две усадьбы, подумать только, цветы золотые! Та разве то была обида? Да никогда! Я б обидела её, ежели бы сказала, что под её платьем все моряки Румы чувствуют себя, как в родной гавани, та и не только они. Я тебе так скажу, малыш, чтобы ты таки понимал тётю Фиру – у том порту крепкие международные отношения!

Антон крайне внимательно слушал о перипетиях судьбы неизвестной Песи, и был вполне доволен жизнью. Вернувшаяся Милинка решила это пресечь, поэтому эмоционально поинтересовалась у Эсфирь Соломоновны, как они попали сюда, и с какой целью наш чистый эксперимент был испорчен.

- А шо тётя Фира? А я знаю? Мне сказали, что горе у нас, а тётя Фира что? Она не делает свой пыск… - развела руки Лизина гувернантка.

Ситуацию разрулил Марко.

- После вашего отъезда к нам прибежал нарочный с посланием от госпожи Елены Ролан. Она писала, что получила письмо от бабки Ванги – та собирается умереть и просит всех нас собраться у смертного ложа – обнимая нас, сообщил мой супруг.

- Так чего же мы ждём! Нужно ехать немедленно! – не на шутку взволновалась я.

- Успокойся, милая! Бабка Ванга сказала, что умирать будет столько, сколько нужно, чтобы все собрались.

Я немного выдохнула – если мерзкая старушенция намерена кончаться по определённому графику приезда скорбящих, значит, что этого события мы дождёмся не скоро. Наш отъезд на следующее утро вызвал фурор у окружающих. По большей части это касалось любопытной торговки, которая буквально прилипла к окну дилижанса, да хмурых извозчиков, настроение которых падало с каждой минутой, которую они наблюдали за нашим «королевским выездом» из постоялого двора.

Путешествие в Ораховац шло своим чередом, однако после Прешево дорога закончилась, и впереди были одни направления, мне-то, как человеку русскому, не привыкать, Данка тоже помалкивала в глубине нашей дорожной кареты. Милинка стиснула зубы, и тоже молчала, поскольку воспитание благородной дамы не допускало яркое и образное выражение своих эмоций. Стефан и Марко по большей части ехали верхом на лошадях, так что у них было всё более или менее комфортно. Одним словом, не стеснялась в своих выражениях только лишь уважаемая Эсфирь Соломоновна.

- Шоб тот пурыц, шо придумал длительные путешествия, всю жизнь свою с маманом прожил в тесном помещении, и кушал плохо через день! И что бы тот шлемазл никогда не имел за свою мысль про экипажу о ста лошадей, в котором тепло зимой и холодно летом! Ещё немного, и я буду иметь такие нервы, шо вы будете делать уже мне сочувствие, а не тому малахольному узнику замка Иф.

Глава 19

Глава 19

В этой главе было рассказано лишь то,

Что лежит на поверхности прекрасного

и таинственного барсучьего мира.

Надеюсь, что этого хватит, чтобы

Хотя бы не путать их с енотами.

Солнышко припекало даже утром, поэтому на ночёвку мы остановились под раскидистыми грабами, и сейчас, ранним утром, наслаждались тенью и прохладой. То есть не совсем так – наслаждалась я, а наша гувернантка занималась исполнением своих непосредственных обязанностей:

- Лиза, цыпа моя, ну зачем такие страсти? Давай гуляй до ёлки, и не смей делать мине нервы, их уже совсем нет почти! – Эсфирь Соломоновна была категорически против того, чтобы ребёнок отходил далеко и пропадал из нашего поля зрения.

Впрочем, я тоже была с этим согласна, ведь с этим ребёнком могло произойти всё, что угодно. Взять хотя бы тот случай, который произошёл позавчера – история носила рабочее название «Лизка и барсук».

А дело было так: жил-был на свете барсук. И всё было великолепно в его барсучьей жизни - и просторная, годами ухоженная норка, и богатая шёрстка, да и в целом жизнь у него была спокойная, размеренная, и небогатая приключениями. С той лишь оговоркой, что до тех самых пор, покуда он не познакомился с моей дочерью…

Тем утром Лизавета пошла на прогулку до кустиков с вполне определённой целью. Решив, что прогулка должна быть томной, моя дочь устремилась вглубь леса. Таким образом, Лиза и нора повстречались под какой-то корягой, и встреча эта не прошла даром ни для одной из сторон. Бедный ребёнок наступила на барсучье жилище и застряла там по самое колено. Это произошло так внезапно, что и испугаться как следует, она не успела, поэтому криков «Спасите-помогите» вначале мы не услышали. А тут как раз возвращался с утреннего моциона наш зверёк, и ощутил некий стресс от незаконного вторжения незнакомой девочки. Собственно говоря, именно на его крики мы и прибежали, он суетился вокруг своего разрушенного жилища и истерически визжал на одной ноте, Лиза отчаянно дёргала застрявшей ногой, не собираясь вот так запросто сдавать позиции. Барсук тем временем перешёл в наступление, и вцепился Элизе в волосы, так что, когда мы пришли ей на выручку, то увидели картину, где орущий барсук вцепился ребёнку в волосы и активно прореживал шевелюру, Лиза же кричала, что больше так не будет и что готова активным трудом загладить нанесённый ущерб.

Мы дружно разделились – Милинка пыталась отцепить впавшего в ярость «берсерка», Стефан обхватил Лизку через пузико, как опытный борец, и пытался вытянуть ногу, как морковку из грядки, ну а я просто успокаивала орущего ребёнка, уж не знаю, что именно того не устраивало – то ли способ вытаскивания из ловушки, то ли тот факт, что барсук держался за волосы крепко… одним словом, победа осталась за нами – бедная животинка покинула поле боя. Итог – выдранные волосы, порванная одежда, и потраченный ком детских нервов.

Вот и сейчас Лизаветка бодро шныряла по округе в поисках приключений. «А для хорошего человека они завсегда найдутся» - размышляла я, увидев её, выходящую из кустов.

- За платочком вот, полезла, запачкалась немного – виновато пробормотала Элиза, пытаясь прикрыть здоровенную дыру на платье – увидела там, возле речки.

И действительно, в её руках была полуистлевшая старая тряпка, которую лишь человек с большой фантазией мог бы назвать «платочком». Марко взял у неё из рук узелок, который буквально расползался от возраста и влаги, и на свет божий появились несколько страшненьких, корявеньких камушков.

- Стефан, слазь с лошади… госпоже Евангелии придётся подождать нас ещё немного – хмуро буркнул он – думаю, нам стоит немного задержаться… - в его руках маленькие кривые камушки отливали грязно-серо-жёлтым цветом.

Я присмотрелась к тому, что Марко держал на ладони – несомненно, это были золотые самородки, небольшие, но с неплохим содержанием золота в них. Безусловно, я ни разу не геолог, но даже мне было ясно, что эта находка была весьма ценной. Я осторожно взяла один из корявеньких камушков в свою руку: размером они были примерно одинаковые, не больше ногтя большого пальца.

- Ух ты! – прошептал Стефан – это и вправду золото? И что мы будем с ним делать?

Я посмотрела в округлившиеся глаза дорогого родственника.

- Делать? Даже не знаю… какие будут твои предложения? – задумалась я.

- Как насчёт того, чтобы распилить их, расплавить и продать? Как тебе моя идейка, а? Точно тебе говорю, эта мысль – самое ценное из того, что я произносил за последнее время. Эх, заживём… правда, Марко? Марко… - мы со Стефом заозирались по сторонам, не представляя, куда могли все подеваться. – Ребята пошли ещё один узелок искать, давай шустрее за ними.

Я молча последовала за ним, слушая его бессвязное бормотание. Судя по всему, в данный момент он уже мысленно приобретает третий замок, и даёт в долг королевской казне. Это хорошо, конечно, что у человека настолько развито воображение, только вот как вывести кузена из этих грёз, и поделикатнее сообщить тому, что «сбыча мечт» его очень даже не близко? Я подумала, и решила оставить это на потом, поскольку Стефан как раз женил нашего Антона на княжне из рода Сфорцино, которые считались самым древним и титулованным родом в соседнем государстве.

-… нет, лучше на Марыси Пшековой – услышала я и уткнулась носом в спину идущего впереди меня родственника.

Мы стояли на небольшом пригорочке, и далеко внизу видели, как Милинка с Марком машут нам руками, поднимаясь с земли, и ещё кричат что-то. Только вот за дальностью расстояния мы не очень-то разобрали, что именно они хотели сообщить. «Не беда» - подумала я – «сейчас тихонько спустимся и спросим».

- Это они нас зовут! Неужто ещё клад нашли?! Давай, шевелись! – кричал Стефан, вприпрыжку сбегая с горы, я старалась не отставать.

Где-то на середине нашего марш-броска я почувствовала, что земля под ногами начинает расползаться, и становится более влажной и глинистой. «Внизу небольшая речушка» - успела подумать я. Ноги мои разъехались на мокрой листве, и я кубарем покатилась вниз, сбивая по дороге Стефана и увлекая его за собою вниз.

Когда у меня перед глазами перестало кружиться, я поняла, что лежу в грязи, и осторожно встала на четвереньки. Милинка уже оказывала необходимую психологическую помощь своему супругу. Марко подошёл ко мне, и резким рывком поставил на ноги. У меня в глазах постепенно переставали мелькать разноцветные пятна, и я увидела нас всех по уши в грязи, какой-то вонючей тине…

-… какого чёрта вы не послушали нас? Мы же вам махали, для того, чтобы вы поняли, что тут очень скользко, и не стали спускаться в этом месте! – разорялся мой супруг.

- Прости, Марко, мы думали, что вы машете руками и приглашаете поскорее присоединиться к вам – раздался под ухом виноватый голос Стефана – откуда же мы могли знать, что тут такое?! А где Лизавета обнаружила такой славный платочек?

Мы побрели в сторону небольшого пляжа, периодически увязая в грязи. И довольно быстро мы нашли то самое место, где мой ребёнок увидела «красный платочек». Да уж… мы стояли и смотрели на останки человека и его полуистлевшую одежду… точнее говоря, двоих людей…

Они находились внутри поваленного дерева, очевидно, что они пытались спастись там от непогоды, или от паводка. Но встретили только смерть, причём один из них спрятал в кусок своей рубахи найденные самородки…

Я подошла к небольшой тихой речушке – быть может, именно здесь работали старатели, которые мыли песок, а потом и нашли те самородочки? Только вот какой нюанс – я никогда не слышала о том, что вблизи Ораховаца добывают золото, а ведь самородки – это не то, что можно обнаружить, просто запустив лоток для промывки золотого песка в воду – это скорее, более характерно для рудных месторождений…

Мои размышления прервал подошедший Марко.

- Боюсь, что ничем помочь в данном случае мы не в силах. Эти люди погибли много лет тому назад. Их убила стихия – как обычно, хмуро обронил он – предлагаю подумать о себе и хотя бы снять основную грязь с одежды – боюсь, что мои запасы чистых рубашек исчерпаны.

- Как будто у меня нет – пробормотала я, и пошла следом за ним в воду.

Речушка была на удивление мелкой и грязной, при малейшем волнении со дна поднимались маленькие облачка ила. Так что особо чистыми мы не стали, разве что мокрыми. Когда наш квартет, с большими усилиями вскарабкавшись по этому же склону, вернулся к своей стоянке, запах тухлой тины только усилился. Эсфирь Соломоновна потрясённо смотрела на наши хмурые лица, когда мы полезли в сундуки за одеждой, пусть и ношеной, но без аромата болота, а нашу пришлось сжечь – отстирать в этих условиях не представлялось возможным, равно как и везти с собой в город. Мы шустро переоделись и продолжили наше путешествие, спеша сказать последнее «прости» госпоже Евангелии.

Первым нарушил молчание Стефан:

- Правильно ли я понимаю, что в этой реке есть золото – осторожно начал он – и кое-кто из местных знал об этом, и они потихоньку занимались незаконной добычей?

- Именно так – подтвердил Марко.

- Но что мешает нам заниматься золотодобычей на вполне законных основаниях, с разрешения государства? Тем более, что мы с господином губернатором в таких чудесных отношениях? А, ребята?! – Стеф вопросительно смотрел на наши лица без признаков воодушевления, и явно не понимал такого негатива – Мы так быстро уехали, хоть бы веточку какую сломали для опознания этого места.

- Мы уехали так быстро, чтобы тебе потом шею не сломали… без всякого опознания – не выдержал Марко.

Стефан со значением посмотрел на меня, и я согласно кивнула на его невысказанный вопрос, подтверждая слова своего супруга. Эх ты, счастливчик, не знаком ты с реалиями… так-то оно так,но, если мы обнародуем такое, то государство не сможет справиться с наплывом незаконной добычи. А там, где золото, там вино и дурман-трава… поэтому мы все сейчас забудем о том, что было. Забудем, как страшный сон. Я посмотрела в глаза Милинки и поразилась – неужели эта девочка переступила порог Дубовой Рощи, страшно переживая при этом по поводу того, сможет ли она нам понравиться? В глазах моей невестки я увидела понимание и осознание всей возможной опасности.

- Мы всё понимаем, Марко, можешь не переживать за это!

- Говори за себя, милочка – пробурчал Стеф…

Ораховац встретил нас привычной суетой и ощущением праздника. На улицах и площадях решались флажки и гирлянды цветов. Даже в привычной рыночной суете проскальзывало предвкушение чего-то радостного.

- А какой нынче день? – немного озадачив себя расчётами, поинтересовалась я.

- Ты что, подруга – послезавтра Праздник Середины Лета! – нехотя ответил кузен, он так и не простил нам добровольный отказ от того, чтобы стать местными «Джонами Саттер». Наша карета привычно свернула в неприметный переулок и остановилась у гостиного двора. Из открывающихся ворот выглянуло довольное лицо трактирщика. Он посмотрел на нашу карету, и улыбка постепенно сползала с его лица – выходит, узнал!

- Ну здравствуй, Матея! Вижу, заждался, запереживал уже, не дай Семин, и в этом году к тебе не приедем на постой, так вот они мы! Улыбайся! – Марко дружелюбно похлопал старого трактирщика по плечу.

Тот заметно поморщился, так и было от чего – аромат болота общепринято не считался приятным. Мы молча вылезли из кареты под уверения супруги Тияны в том, что горячую ванну мы получим тотчас после заселения. Я молча кивнула – к чему, чему, а к качеству обслуживания у меня за последние восемь лет у меня претензий не было.

Глава 20

Глава 20

Умирает старый еврей.

- Изечка, так кому же ты завещаешь оставшиеся деньги?

- А еще шо то осталось?

- Да, таки кое-шо есть.

- Ты знаешь, Сарочка, мне уже лучше.

Уже на следующее утро мы отправили посыльного с запиской господам Альвер,в которой была просьба об аудиенции в любое удобное для них время. Посыльный очень скоро вернулся, и молча протянул ответ. На обратной стороне моей записки твёрдым почерком, так знакомым нам всем, было начертано: «Так действительно помереть можно, покуда вас дождёшься!»

Что ж, из этого мы сделали вывод, что мы можем нанести визит, когда будем к этому готовы. Я внутренне подобралась и сообщила:

- Поедем, отдадим дань госпоже Евангелии? Скажем, так сказать, последнее «прости»?

- Типун тебе на язык – отмахнулся Стефан – она ещё нас с тобой переживёт, кому это знать, как не тебе!

Все тяжело вздохнули, соглашаясь с его словами, и отправились на встречу с бабкой Вангой…

В особняке Альвер не ощущалось праздничных приготовлений, скорее, присутствовала некоторая нервозность, оно и понятно, почему: едва мы переступили порог дома, как со второго этажа дома послышался вопль орангутанга.

- Мама твоя, Божка, на рынке свёклой торгует! – после чего послышались торопливые шаги, и нам навстречу выбежала раскрасневшаяся госпожа Божена.

Её воспитания хватило на то, чтобы благосклонно кивнуть на наше дружное приветствие и махнуть рукой в сторону приоткрытой двери:

- Прошу вас, проходите, чувствуйте себя, как дома! – госпожа Божена нервно вымучила улыбку и удалилась.

Мы стали осторожно подниматься на второй этаж, ожидая самого страшного, но обнаружили только филейную часть Филипа, застенчиво торчащую из-под кресла в холле второго этажа.

- Фило, привет! – радостно поприветствовал его Стефан.

- Да не кричи ты… бабка услышит – взлохмаченный Филя выполз из-под кресла, вытаскивая за собой упирающуюся собачонку – мой младший сын выпустил эту мерзость из комнаты бабки Ванги, вот снова пришлось разыскивать по всему этажу, надо поскорее вернуть Жюли на место: не дай Семин, хватится бабуля пропажи…

Филип дрожащими руками запихнул Жюли в корзину и вытер вспотевший лоб, на морде собаки замерла мрачная решимость однажды совершить удачный побег, а сейчас она с ненавистью смотрела на окружающий мир из-под кустистых бровей. Мы уже практически подошли к покоям вредной старухи, когда из корзины донеслось жалобное поскуливание, переходящее в тоскливый собачий вой.

- Ах, ты, недоразумение рода собачьего – с ненавистью прошептал Фило.

- Собаку мучаете, изверги? – с возрастом голос госпожи Альвер не изменился, и по-прежнему напоминал скрип несмазанного колеса.

- Ну что ты, бабуля… я просто взял малышку Жюли на прогулку, она не очень рада возвращаться из сада… - ласково сообщил заботливый внучек, заходя в бабушкины покои.

- Бабуля, изволь видеть, к тебе гости, господа Валер!

- Да уж сама вижу – хмыкнула бабка – ну заходите, коли пришли, чего встали столбом?

Старуха Альвер возлежала на горе подушек с самым мрачным из своих обыкновенных выражений лица. Она прищурилась, рассматривая нас.

- Ну надо же, ты, девочка, об эту пору ещё не послала ко всем чертям этого глупого парня? – обратилась она к скромно стоящей Милинке, и не давая той ответить, просто махнула рукой, мол, дело твоё и всё такое… - Слыхала я также про твоё устройство дорожное, детка… вечно ты ерунду всякую придумываешь, нет, чтобы бабушке предложить сотрудничать.

- Я прошу прощения, госпожа Евангелия, но мы вместе с супругом решили заняться обустройством дорог, однако мы готовы… - начала было я.

- Ну да, сестрица моя, да и зять тоже, говорили, что с возрастом умнее ты не стала. Прискорбно осознавать, что так оно и есть – перебила меня бабуся – но я позвала вас всех не для того, чтобы побеседовать о вашей недалёкости, тут уж Бог вам судья… помирать я собралась!

- Бабушка, ну что ты такое говоришь! Ты будешь жить ещё сто зим! – всплеснул руками Филип.

- Искренне надеюсь, что нет! И не отговаривайте меня! Так вот, не сегодня-завтра я помру, но мне стоит подумать о делах моих скорбных прямо сейчас, уж все собрались, вас одних разве дождёшься? Так о чём это я? Есть у меня мысли, как наследством мне распорядиться, дабы капиталы наши росли и приумножались, потому-то вы и здесь! Разве ж сыну моему такое доверить можно? У него была самая главная задача в этой жизни – внука моего женить удачно, так и там оплошать сумел – на купчихе мальчик наш женился! – баба Ванга достала платочек и шумно высморкалась. – Хотя, ежели бы на тебе, Анька, женился, так не было бы хуже. Я-то видала девчонку твою – сплошная ужасть! В общем так, Филочка, иди за стряпчим, да поживей! Не видишь, разве, что бабушка помирать удумала?

Филька сделал испуганные глаза и шмыгнул за дверь.

Едва за внучонком захлопнулась дверь, как баба Ванга быстроногой ланью вскочила со смертного одра, и шустро подбежала к окну.

- Рот закрой, простудишься – хмуро буркнула она, заметив удивление Стефана.

- Так вы не собираетесь умирать сегодня? – растеряно прошептал Стеф.

- Ты дурачок, что ли? – поразилась бабуля – Нешто я бы стала звать вас на свои похороны? Смотреть на вас, скорбящих? Лучше отойди от меня, я слышала где-то, что глупость может быть заразна! Интуиция мне подсказывает, что вряд ли я буду жить вечно, но это не означает, что я умру немедленно, и тем более мне небезразлично, куда пойдут все сбережения моей семьи, которые я столько лет успешно приумножала. Вот и с вами, придурошными, связаться не погнушалась, когда согласилась на торговый дом ВаЛиМ. А всё для семейной выгоды, только вот вы скажите мне, каков шанс, на то, что всё пойдёт прахом? Так я вам скажу – не бывать тому! Как я решу, так и будет после моей смерти…

- Простите… а вы гробы свои по времени меняете, или нет? – тут я некстати вспомнила деда Луку.

Госпожа Евангелия задумчиво пожевала губами и напомнила нам очевидные истины:

- Я полагаю, что мы уже определились с вами, дорогуша, относительно вашего ума? Я отдала все распоряжения относительно своих пожеланий по моим похоронам еще сорок зим назад. Да вот пока звёзды не сошлись… слушай сюда внимательно – сейчас прибежит мой мальчик, я завещание составлю, оглашу его при всех – всё, как полагается, и помирать буду. А вы мне перечить не смейте. На вас, правда, надёжи не много… с кем работать приходится, врагу не пожелаешь!

Бабка запрыгнула в свою кровать, и заорала раненым лосем:

- Божка! Где тебя носит? Вечно её не дозовёшься, когда надо! Зато, ежели вдруг наедине со своей крошкой желаешь остаться, так она торчит в моих покоях, как приклеенная. Божка! – госпожа Альвер брезгливо сморщила своё лицо, похожее на маленькое печёное яблочко, и набрала воздух в лёгкие для следующего могучего рёва.

- Да, мама, я здесь! Вы что-то хотели? – госпожа Божена тихо вошла в комнату, и остановилась возле постели «умирающей».

- Мама твоя на рынке пирожками торгует! – гордо сообщила баба Ванга – вели приготовить Жюли курочку на пару. А то знаю я вас, бедную животинку бессловесную так и норовите обидеть.

Я перевела взгляд на пасмурно смотрящую на мир собачонку, и подумала, что вряд ли кто её собирался обижать…

Госпожа Божена уверила свою свекровь в том, что никто не посмеет даже взглядом оскорбить маленькую Жюли, приняла заявку на пожелание бабки Ванги относительно питания «моей масечки», и удалилась.

- Я прошу прощения… но что конкретно вы хотите от нас? – не выдержала я – то, что мы должны стоять не перечить, это мы уже поняли, а более конкретно? На что нам рассчитывать?

Я прекрасно понимала, что просто логически размышлять о том, что могло бы потребоваться от нас этой шебутной старухи – бесполезно!

- Без обид, Анька, но думать – это вообще не твоё! – со вздохом сказала баба Ванга – вы только одно поймите, когда я выходила замуж за этого лодыря и бабника – моего покойного супруга, то он, к своим тридцати годам, успел промотать то немногое, что оставили ему в качестве наследства его родители, так что за счёт моей семьи он недурственно… как это…

- … приподнялся – вставил Стефан.

-… пусть так – кивнула госпожа Евангелия – так вот, мнения моего тогда никто не спросил, оно и понятно – девятнадцать зим мне тогда только минуло, а семья Альвер всегда была самой титулованной в Ораховаце, с ней породниться мечтал каждый… а выпало вот мне… н-да… только вот я не желала, чтобы деньгами моих родителей были оплачены услуги девиц и кабатчиков. Так что тут финансовый поток супругу своему перекрыла быстро. Однако и наш дом, и всё прочее, требовали внушительных финансовых затрат, так что вы, кумушки, не полагайте, будто стали самыми первыми женщинами на свете, которые решили работать! И мне отнюдь не зазорно было и меняльную лавку содержать, и платьем готовым торговать…

После того, как умер мой супруг, упившись допьяна и выпав на всём ходу из кареты, в нашей с сыном жизни мало что поменялось. Только вот моя вина – сынок у меня на редкость бесхребетное создание, и Божка эта вертит им, как захочет, а на внука надежды ещё меньше, сами же видели!

Кроме того, есть у меня ещё одна мыслишка! Деньги с семейного счёта у нас пропадают регулярно и достаточно давно. Я бы этого ни в жисть не углядела, да вот нашлись знающие люди, да показали мне, а кто именно балует – то неведомо мне. Ну да это неважно. Одним словом, стоим сейчас тихо, и ни о чём не волнуемся.

- Вы мне вот что скажите, дорогие мои, что же это вы торговый дом, выходит, по столицам расширяете всяко, а бабушку видеть с собой желаете не очень? И как ваш бизнес? – бабуля перескочила со слезливой темы на деньги.

Тут нам возразить было нечего, Милинка, как управляющая, да и мы все, в общем-то, понимали, что столица пока не оправдала наших ожиданий.

- Мы слушаем ваши предложения – спокойно сказала Милинка.

- Ага! Давно бы так! – бодро гаркнула бабка – осознали, значит, ошибку свою! Только бабушка незлопамятная, она с вас даже контрибуцию брать не станет! Но процентик свой увеличит, не без этого… а там, глядишь, и подсоблю чем в торговле-то.

Я смотрела в горящие азартом глаза госпожи Евангелии и понимала, что вряд ли мы дождёмся в ближайшее время печальной новости о смерти этого хорошего человека.

- Госпожа, к вам стряпчий поднимается – тихонько шепнула бледная горничная госпожи Альвер.

Та в последний раз посмотрела на нас со значением, поправила парик на голове, и приняла на редкость печальную позу. Мы дружным цыганским табором покинули покои госпожи Альвер, в холле второго этажа уже находились все домочадцы во главе с сыном госпожи Альвер, её невесткой и внуком. Кроме того, госпожа Елена Ролан также присутствовала вместе со своим супругом, который стоял поодаль от остальных родственников, осознавая своё величие, как губернатор.

- Как вы нашли мою сестру? – взволнованно спросила Елена у меня – она отказалась долго общаться с нами, сославшись на своё слабое здоровье.

Не успела я подумать, что каждому бы такого здоровья, как дверь в покои госпожи Альвер отворилась, и давешняя девушка торжественно попросила нас войти. Бабуля была совсем плоха, с трудом подняв руку для приветствия, она попросила у всех присутствующих минуту внимания. Вперёд выступил позванный ею стряпчий, и максимально деловым тоном стал зачитывать последнюю волю госпожи Альвер.

-… статуэтку танцующей девушки, работы низинных мастеров, прошу передать моей возлюбленной сестре Елене Ролан… - ворвался с мои мысли голос нотариуса.

Я слегка потрясла головой – неужто я задремала немного? Сколько же можно перечислять всю дребедень, которая скопилась у нашей старушки за последние сто лет жизни?

… - мою долю в совместном предприятии ВаЛиМ, в размере тридцать и три процента передать в вечное управление держателю патента, Анелии Селине Валер, и обязать её регулярно выплачивать процент с прибыли моему любимому внуку Филипу Альвер, мой особняк и все расходы по его содержанию передать в управление без права распоряжения моему дорогому сыну Адриану Альвер, мою почётную должность в качестве председателя общества помощи сирым и убогим передаю моей невестке Божене Альвер…

Нотариус наконец-то закончил читать свой свиток, и откланялся.

Глава 21

Глава 21

Вор под тёмным покрывалом ночи

Ходит, смотрит, что там, между прочим.

Дверь на слабый заперта замочек

Вор открыть ее ужасно хочет.

Мистер Кредо

- Положи завещание тут, рядом, в моём кабинете. А вы, дорогие гости, подождите немного в гостиной, мне ещё есть о чём с вами поговорить…

Мне показалось, что сейчас самое время проснуться, тем более, что мой супруг многозначительно подталкивает меня к выходу – у постели «умирающей» старушки остались только самые близкие. В холле мы раскланялись с господами Ролан, и они отправились в свои покои, а мы уселись рядком на диванчике.

- Есть ли нужда пояснять кому-либо из присутствующих, с какой целью бабуся решила составить такое завещание, да и ещё нас к этому приплела? – начал Марко.

Я и Милинка отрицательно помахали головами, а Стефан гордо сообщил: «Конечно, надо! Я лично ничего не понял!»

- Бабка стравить нас всех решила, чего тут думать! – усмехнулась Милинка – и мы для неё – очень важный элемент давления на семью. Фактически, она обрекает их на нечто невообразимое! Ни продать, ни подарить, ни даже проиграть этот особняк Адриан не может, а вот содержать должен. А Филя – жить на одни только проценты от продаж с торговли ВаЛиМ. То есть не те суммы, к которым они все привыкли…

Мы с Марко с уважением посмотрела на нашу девочку – никто бы не смог сказать более ясно и чётко. Послышался шум голосов, и дверь в покои госпожи Ванги приоткрылась.

- Госпожа Евангелия говорит, что уже очень поздно и предлагает вам своё гостеприимство. Комнаты для вас уже готовы – тихо сказала горничная.

Мы переглянулись между собой. А не кажется ли дорогой бабули, что она слишком много на себя берёт? Сначала завещание, теперь это… я немного нахмурилась – ведь я совершенно не планировала задержаться в гостях.

- Я полагаю, что мы всё же должны выяснить, что затевает эта несносная старуха – твёрдо сказал Марко – и если для этого придётся воспользоваться столь сомнительным гостеприимством…

Мы дружно вздохнули, признавая его правоту. На комнаты для гостей бабка не поскупилась, но, несмотря на это, я не могла сказать, что хорошо выспалась. Да это было бы и физически невозможно – наступил Праздник Середины Лета – песни, пляски, фейерверки на улицах, да всеобщее гуляние никак не способствовали крепкому сну.

Лишь только особняк Альвер выделялся среди других чёрными провалами окон и оглушающей тишиной. Я никак не могла уснуть и подошла к окну, наблюдая за одинокой женской фигурой, тихонько скользнувшей на шумную улицу из маленькой калитки сада. «Оказывается, и в нашем доме кто-то жаждет праздника и веселья!» - подумала я и побрела к кровати.

Утро наступило для меня незапланированно рано: от бега по лестницам и какой-то нездоровой суеты. Я открыла глаза и долго не могла понять, что происходит. А то, что что-то произошло, я поняла какой-то «задней чуйкой», так что бабкин рёв раненого бегемота не был для меня сюрпризом, а скорее катализатором для скорейшего одевания. Дверь открылась без стука, и на пороге появился дорогой кузен, «бодр и свеж, в штанах цвета беж».

- Доброе утро, засони! А у нас тут что стряслось! Только вы одни и не в курсе, пожалуй!

Марко разлепил один глаз и хотел было сообщить тому, чтобы Стефан покинул помещение, но я махнула рукой. Уж больно хитрый вид был у милого кузена. С таким выражением лица объявляют о начале дефолта, обвале токийской биржи или приезде горячо любимой тёщи.

- Говори уже, что у нас стряслось, не томи! – я позволила себе выказать нетерпение, спихнув на пол вольготно развалившегося в кресле кузена.

- Наша дорогая невестка, многоуважаемая госпожа Божена, покинула нынче ночью этот скорбный дом… прихватив с собой в качестве морально ущерба все семейные украшения господ Альвер, это не считая собственных украшений, которые были подарены ей лично, а также значительную сумму в облигациях на предъявителя! Каково это, а?

- Божена? Это такая… у бабки на побегушках? – Марко поводил руками в воздухе, давая тем самым исчерпывающую характеристику воровке.

- Именно! Мы-то думали, а оно-то оказалось! – неизвестно чему радовался Стефан.

Да уж, ситуация… такое и врагу не пожелаешь. Пожалуй, с нашей стороны будет верхом бестактности продолжать пользоваться гостеприимством в этом доме… я полагала, что мы подойдём к госпоже Евангелии, скажем, насколько мы огорчены и ошарашены случившимся, и тихо уйдём, оставив её со своей семьёй.

Собственно говоря, именно так мы и поступили, выразили надежду на то, что все ценности будут найдены, виновные понесут наказание, заверили бабулю в том, что готовы помочь всем необходимым, и покинули дом господ Альвер. Кстати, к слову: предательство Божены очень сильно подкосило психологическое здоровье госпожи Евангелии, во всяком случае, она слегла и не вставала вполне реально.

- А ведь я вашу Божку видела вчера ночью, выбирающуюся из сада. Она была в плаще, и без какой-либо поклажи. Я и подумать не могла, что происходит что-то незаконное – сами посудите, праздник-то какой! Я просто решила, что какая-то из горничных решила недурно провести своё время.

Я виновато развела руками, признавая свою ошибку. На моё высказывание бабка задумчиво посмотрела в потолок, пожевала губами, и наконец, выдала:

- Это потому, что ты дура, Анька! И я тебе уже об этом говорила! – и на этом всё! Только по одному такому, простому и доброму изречению можно было понять, в какой растерянности пребывала бабушка.

- В любом случае, если что-то понадобится, мы всегда к вашим услугам. А теперь разрешите откланяться! – мог ли мой супруг понимать, что бабуля всё воспримет буквально, и мы ещё не раз вспомним эту его «фразу вежливости»? Впрочем, всё по порядку!

Я находилась в своей комнате на постоялом дворе Матеи и потихоньку собирала свой немногочисленный скарб для отъезда из Ораховаца. Свою последнюю волю бабка выразила, более подробные инструкции по управлению её долей в наших активах стряпчий семьи Валер обещал прислать позже. Так что ровно ничего не задерживало нас в этом городе, не ждать же кончины бабы Ванги, в самом-то деле? Тем более, что Милинка уже умудрилась поругаться с Михаилом, проверяя его отчётность за текущий год. Так что мы могли с чистой совестью отправиться в Дубовую Рощу.

Я хмыкнула – уже два года там не были, благо, что дела не пущены на самотёк, да с Новаком такого бы не случилось, конечно, только вот никто не убедит меня в том, что стоит забывать о своей собственности. Так что госпожа Божена преподала хороший урок нам всем, не только своей семье.

- Уже собралась? Как это похоже на тебя, дорогая! Карета заложена, так что мы можем отправляться домой! Матея нынче сам не свой от счастья – не ожидал, что мы так рано нынче уедем от него, просил только не особо рассчитывать на торопливость стражников у ворот. Сама понимаешь – кто же в праздники работает?!

Я понимающе покивала головой, и вышла во двор, где уже собрались все наши, и поджидали только меня. Матея распахнул ворота, и заехала вместительная дорожная карета, из которой величественно выплыла… баба Ванга!

- Вечно вы выбираете какие-то подозрительные харчевни! – брезгливо поджав губы, проскрипела бабуся – хорошо хоть, что додумались пожитки свои собрать для нашего путешествия, не будете задерживать меня в поездке!

- «Нашего путешествия»?! Но мы собирались ехать в поместье! – позволил себе высказать мнение Стефан.

Бабка горестно вздохнула, подняв очи наверх и призывая Всевышнего подарить ей ещё капельку терпения.

- Семин с тобой! Конечно, поедешь! Вот только поможешь мне кой-кого к ответу призвать, и свободен! А то мне одной ох, как несподручно!

Но Марко был твёрдо намерен отказать вредной старушенции – ишь, чего удумала – на чужом горбу в рай въехать! Поэтому он крайне вежливо, но однозначно сообщил бабуле о нашем желании ехать в совершенно другую сторону.

- Нет в тебе понимания – посетовала бабушка – в общем, так! Я уже как-то упоминала, что могла бы вам помочь в расширении вашей мебельной торговле в столице?

Мы все дружно кивнули – разве можно такое забыть? Только помнится мне, что бабушка просила за это неслабый процент.

- Так вот, я могу вам в том помочь абсолютно бесплатно. Как насчёт того, чтобы торговать в Ольское королевство? Вислоусые шляхтичи особым умом не блещут, конечно, но товарец у нас знатный, да и морская торговля хорошо налажена. Думается мне, что любимый зятёк уж не откажет мне в малой услуге – пропихнуть в столичной гавани пару торговых кораблей – бабка криво усмехнулась.

Я призадумалась – идея была в целом неплоха, но…

- Мы согласны! – услышала я под ухом голос Милинки.

Вот так номер! Мы на такое не договаривались! Мой взгляд красноречиво выражал своё мнение, по Марко было сложно что-то сказать, поскольку он был по-своему обыкновению хмур, ну а Стеф просто вертел головой по сторонам, не поспевая за ходом беседы.

- Мы согласны! – упрямо повторила Милинка – если, кроме всего прочего, вы увеличите нашу долю в Торговом Доме ВаЛиМ до пятидесяти процентов!

На это заявление баба Ванга скривилась, пожевала губами, и согласно кивнула, не в силах произнести такую крамолу вслух. Ворота в очередной раз открылись, и появился сын госпожи Евангелии – Адриян. Он всегда производил впечатление очень доброго и мягкого человека, недаром его маменька подозревала госпожу Божену в том, что она вертит своим супругом по своему усмотрению. Вот и сейчас его круглое румяное лицо выражало тревогу.

- Маменька, я вас прошу одуматься! Готовы ли вы к столь странному поступку?! Я клянусь вам, маменька, ещё две седьмицы, и мы смогли бы заставить работать жандармерию. Уж кому, как не им, заниматься розыском беглой Божены? Просто случился побег, да воровство это, опять же, не ко времени – Праздник Середины Лета – государственные праздники да гуляния…

На все эти увещевания госпожа Евангелия лишь брезгливо поморщилась, и велела сыночку немедля отправляться домой, дабы продолжить внутреннюю проверку. «Точно, бабуся что-то говорила про то, что деньги уплывают мимо кассы» - подумала я. – «Постойте, это что выходит, мы Божену будем разыскивать?» Нет, ну я на такое не подписывалась!

- Мы найдём Божену! – решил принять участие в общей беседе Марко.

Бабка удовлетворённо хмыкнула и полезла в свою дорожную карету. Н-да… моего мнения, как водится, никто не спросил.

На выезде из города досмотр мы прошли удивительно быстро, и даже дорожный налог с нас не потребовали сонные стражники. Я мысленно порадовалась – всё-таки какой нужный бывает этот Праздник Середины Лета! На первом же постоялом дворе мы провели небольшое совещание относительно того, в какую сторону могла податься беглая Божена? Ораховац – крупный город, так что дорожный тракт здесь идёт в разных направлениях, и она могла отправиться куда угодно.

- В сторону Румы она вряд ли поехала – высказала своё мнение госпожа Евангелия – столичное направление всегда загружено, и без предварительной договорённости на дилижанс сесть сложно. Скорее, она отправится в провинцию, особливо далеко вряд ли, но до соседнего городка вполне могла доехать, если не струсит по дороге.

Я сидела на диванчике и вспоминала всё, что я знала о госпоже Божене. И я вам так скажу – трусиху она не напоминала мне точно! Я закрыла глаза и попыталась представить себя на её месте: только что огласили завещание, согласно которому после смерти дорогой свекрови мне не достанется совсем ничего. Нет,немного не так – даже моему супругу нисколько не обломится. А виноваты в этом те странные люди, с которыми Ванга работает… Кое-какие доходы будут у Филипа, но это не означает его огромного желания поделиться с матерью. Какие мои действия? Собрать всё, что я смогла утянуть со счетов семьи Альвер, все драгоценности, и бежать, куда глаза глядят?

С такой точки зрения наше появление при оглашении завещания было весьма логичным. Я вспомнила застенчивую улыбку, и её извечное: «Да, мама»… что ж, вот он – истинный лик абсолютного зла!

- Госпожа Евангелия! Когда мы приехали в Ораховац, у вас ведь были предположения, кто мог воспользоваться вашими семейными счетами и потихоньку уводить с них деньги? – спросила я.

Неожиданно для всех бабка смутилась.

- Да, конечно… я думала, что это жена моего внука, эта купчиха – Велена! Больно уж она шустрая девчонка, опять же, из неблагородных… ну не верю я, чтоб она за Фило замуж выскочила по большой-то любви! Опять же, больше некому – сыночка моего, рохлю, вы уже видели. Он при каждом чихе закутывается в три одеяла. А управляющих каких у меня отродясь не бывало. Ну теперь-то понятно, что Божка жульничала, чуть без трусов меня не оставила!

Глава 22

Глава 22

Усталость забыта,

Колышется чад,

И снова копыта,

Как сердце, звучат.

И нет нам покоя,

Гори, но живи!

Погоня, погоня,

Погоня, погоня

В горячей крови.

к\ф «Неуловимые мстители»

Итак, наши мнения по поводу того, куда бы могла податься госпожа Божена, разошлись. Бабка по-прежнему настаивала на том, что нам следует обшаривать соседние городки, в которые могла бы направиться её невестка и «жить там припеваючи, на мои-то денежки», по меткому выражению самой бабы Ванги. Не то, чтобы я в корне была не согласна с такой постановкой вопроса, но всё-же сомневалась, что она «заляжет на дно» в непосредственной близости от семьи Альвер. Во всяком случае, я бы точно на месте бедной Божены убежала, куда глаза глядят ещё в день знакомства с потенциальной свекровью…

Между тем, уже успели вернуться Эсфирь Соломоновна и Лиза, которых посылали на разведку. Собственно говоря, «разведывать» должна была только сама Эсфирь, а Лизаветка скорее так, для отвлечения внимания. Забегая вперёд, скажу, что наша гувернантка крайне внимательно отнеслась к просьбе разузнать всё о потенциальном маршруте передвижения беглянки, так что отсутствовала часа три, не меньше.

- Была она тут! Вчера была! Усё, как вы описывали – по виду знатная дама, но шо-то менжевалася, была без прислуги и багажу… села в дилижанс до Темерина.

Бабка подпрыгнула на месте от возбуждения.

- Это тут, недалеко, рукой подать! Сей же час в дорогу, городишко крошечный совсем, Божку сыщем в нём в два счёта! – Ванга пританцовывала от возбуждения, стремясь метнуться вслед за дилижансом, не обращая внимания на то, что госпожи Божены в нём уже точно нет.

-… та я шо сказать имею? Дилижанс тот кудой-то отъехал, и возница на ём тот же, что и вчера. Так шо мы очень могём вернуть товар на Родину – последнюю фразу Эсфирь Соломоновна уже говорила в никуда, и через несколько секунд раздался бабкин вопль с улицы:

- Запрягай давай, да поживее! Мы уезжаем немедленно!

Мы поблагодарили тётю Фиру за рвение, и тоже спустились вниз. Можете представить, какого же было удивление возницы того самого дилижанса, который отвозил вчера госпожу Божену в Темерин, когда его остановила большая дорожная карета, и какая-то бабка с сумасшедшими глазами велела ему отвечать, где он высадил вчера одну из своих пассажиров? А между тем, всё так и было. Бедный возница решил было поинтересоваться законностью подобных действий, но получил существенный тычок к бок от молчаливо стоящего рядом Марко, и решил не артачиться.

- В Темерине и высадил, госпожа хорошая! Аккурат супротив площади особняк имеется, вот туды и направилася дама ваша – открыл тайну возничий, после чего был благосклонно отпущен.

Ну что… в одном бабуля была права – уже через два часа мы стучали в дверь того самого «особняка» на площади, который указал нам неразговорчивый извозчик. Правда, я бы скорее назвала его домиком, нежели особняком. Такой хорошенький домик в германском стиле, и всюду чувствовалась заботливая рука хозяйки. Я отмела мысль, что этот дом был постоялым двором или доходным домом… нет, скорее любовное гнёздышко, причём денег в него было вложено вполне достаточно для того, чтобы купить неплохой дом в самой столице, не то, что в маленьком городишке в провинции. Неужели и сюда тоже ушли ворованные деньги с семейного счёта Альвер? Я виновато покосилась на сурово вышагивающую рядом со мной бабку, и не решилась высказать такую крамолу вслух. С меня было вполне достаточно того, что она зарядила палкой в лоб бедному садовнику просто за то, что он поинтересовался, кто возжелал видеть хозяйку дома.

Шустрая горничная хотела было доложить о нашем приходе, но Стефан вовремя оттеснил её к стеночке, так что, можно сказать, она практически не пострадала. Саму хозяйку дома мы нашли в небольшой столовой, где она наслаждалась засахаренными ягодами из красивого туесочка, и отваром из трав. Заслышав наше шумное вторжение, дама удивлённо повернула голову, её идеально подведённые брови приподнялись в искреннем удивлении, после чего тонкие губы слегка тронула вежливая улыбка:

- Евангелия! Какой сюрприз, однако! Не желаешь ли отведать ароматных ягод в сахаре? Изготавливают в Дубовой Роще, да ты и сама это знаешь, не правда ли? Захолустное именьице нынче в цене…

Госпожа Альвер только и могла, что открывать и закрывать рот, не в силах произнести ни слова. Она устало опустилась в кресло и закрыла глаза.

- Ты-то здесь откуда взялась? Божка где? – выдавила из себя баба Ванга.

На что дама искренне рассмеялась, настолько её поразила сама мысль о том, что в этом доме могла бы находиться невестка госпожи Альвер.

- Однако, ты не представила меня своим друзьям – госпожа наклонила голову, оценивающе смотря на нашу разношёрстную компанию.

- Это Мария, супруга одного из наших городских стряпчих, он контору свою имеет, и жену вот… тоже… - сухо произнесла госпожа Евангелия, чувствовалась, что она мечтает так же огреть сидящую перед ней милую даму, как перед этим её садовника – она вместе со мной сопредседатель общества по защите сирых и убогих.

- А в этом доме я иногда провожу время со своим мужчиной. Супруг, видите ли, не слишком обеспокоен моим времяпровождением, так что могу себе позволить – дама тонко улыбнулась – но я в любом случае буду счастлива видеть тебя в гостях, Евангелия, так же, как и твою невестку! – сказанное показалось Марии настолько забавным, что она не стала сдерживаться, и рассмеялась громко и искренне, очевидно, рассмотрев в своих словах какую-то шутку.

Мы понуро побрели к выходу. Признаюсь честно, я питала определённые надежды, что мы быстренько найдём беглянку с деньгами, и сможем с чистой совестью отправиться в Дубовую Рощу. А где теперь разыскивать воровку? Ума не приложу…

- Подождите, выходит, эта дама не госпожа Божена? А где она тогда? Отправилась в Вильнево? – решил блеснуть интеллектом Стефан, когда мы уселись в карету.

- О чём ты сейчас говоришь, блаженный? – лицо бабки стало наливаться багрянцем, то и гляди окочурится, одним словом, инсульт близко…

- Так в тот день, когда с постоялого двора отправился дилижанс в сторону Темерина, был ещё дилижанс на Вильнево. Вдруг Божена села в него? – примирительно сообщил Стефан.

- Кучер! Кучер! – заголосила Ванга – поезжай в Вильнево.

Взгляд, который она при этом подарила моему кузену, не предвещал тому ничего хорошего, а его супруга просто закрыла глаза, мечтая провалиться сквозь землю. Сам Стефан не испытывал ни малейшего дискомфорта от своей запоздалой информации, и озорно нам подмигнул. Путешествие продолжалось…

Скажу сразу, извозчик дилижанса, которого мы разыскали в маленьком городке, не припоминал одинокую благородную даму в качестве своей пассажирки в тот день, тогда их было вообще не так много – Праздник Середины Лета был в разгаре, так что было крайне мало желающих провести его в дороге.

- Булочница была, направлялась в гости к своякам… мастеровые опять же, гувернантка ещё, но она до Вильнево не доехала, просила высадить раньше, мол, в одном из загородных домов требуется няня для малыша, да пара студентов ещё, домой возвращались из Румы, на праздники, выходит…

Мы поблагодарили словоохотливого возницу, и пошли, несолоно хлебавши, до тех пор, пока меня не осенило:

- Божена была среди этих людей! Я просто убеждена в этом!

- Вот те здрасти! Чокнуться решила! Анька, ты наверно, слаба на уши стала, только что тот человек сказал, что дам среди пассажиров не было! – бабка Ванга не знала, на ком сорвать свою злость, а тут такой случай!

- Но она же могла подозревать, что её будут разыскивать? Так почему бы ей не сменить ипостась и представиться, к примеру…

- … студентом из Румы – ядовито оборвала меня бабка, тяжело вздыхая при этом.

Мы все отлично понимали, что понятия не имеем, где теперь разыскивать эту «гувернантку». Поскольку, если мы принимаем, как данность, что это была Божена, то она уж точно не собиралась становиться няней у местных помещиков. Значит, она сообщила это для отвода глаз, а сама попросилась в попутчики в любую крестьянскую телегу.

- Нам стоит разыскать её конечное место назначения – нарушил молчание Марк – я думаю, что она стремится в столицу, там и затеряться проще, тем более с таким деньгами, что у неё сейчас есть.

Мы молча внимали нашему златоусту, понимая, что зерно разумного в его речи есть. Допустим, это так, и Божена действительно направляется в столицу, но как мы будем разыскивать одинокую женщину в большом городе? Особенно, если она не желает быть обнаруженной? По-моему мнению, госпожа Божена никогда не была глупа, так что с такой суммой на руках бабкину невестку с распростёртыми объятиями примут как паны в Ольском королевстве, так и мусье в Лютеции, да и славские князья не погнушаются…

Так-то оно так, только ведь покинуть Родину – это тоже дело не одного дня…

- Что ж, самое лучшее, из того, что мы могли бы сделать – догнать Божену на тракте и не дать ей попасть в столицу, где она может легко потеряться – поставила я точку.

Собственно говоря, именно так мы и поступили – останавливались на каждом постоялом дворе на час-другой, после чего все члены нашей «поисковой группы» разбредались согласно предварительной договорённости – бабка в комнаты на отдых (то есть мы отдыхали от неё какое-то время), Марко со Стефаном – во двор для задушевных бесед с конюхами и кучерами, Лиза вместе с Эсфирь Соломоновной общались с обслугой и прочими домочадцами, ну а наша с Милинкой задача состояла в том, чтобы не мешать творческому процессу.

Одно можно сказать точно – мы идём по следам госпожи Божены. Ну или очень верим в это, поскольку её свекровь с каждым днём становилась всё более невыносимой, даже вечно спокойный Марко начинал нервно жмуриться в её присутствии.

«Вот что, подруга! Беглянку надо срочно отыскать, а то так и вдовой стать недолго» - шиза была очень обеспокоена, да и я тоже, ведь мы уже практически приблизились к Руме, а Божены как не было, так и нет… признаюсь честно, даже меня, неисправимую оптимистку, время от времени стали посещать дурные мысли, особенно после того, как слышишь:

- Постоялый двор «Маленькая Щучка»? Что за убогое создание придумало такое название?

Вот как? Действительно, бабка не ошиблась, поскольку нам навстречу, улыбаясь и вытирая руки о передник, спешила хозяюшка постоялого двора. Едва мы только вышли, то сразу заметили разительные перемены по сравнению с таким недавним нашим прошлым приездом – двор был полон карет и дилижансов, но хозяйка всё-равно нашла время для того, чтобы с нами поздороваться.

- Я ведь не сразу поняла тогда, кто поспособствовал тому, что к нам рейсовые дилижансы заходить стали… только вот слухами земля полнится… это я сейчас про того мальчишку, за которого вы тогда заступились – женщина ещё раз улыбнулась и пригласила на коронное блюдо местной харчевни – баклажановые рулетики.

- С мисок кушанье завсегда уходит самым первым – призналась она, подавая на стол – те же рабочие присоветовали попробовать, что и пельмени готовить научили.

Бабуля уплетала незнакомое ей блюдо за обе щеки, а мне на душе было неспокойно, тревожно отчего-то…

- Если вы не против, я бы хотела совсем не надолго заглянуть кой-куда, а после вернуться обратно. Вы же не против будете, госпожа Евангелия, если я воспользуюсь вашей каретой – в нашей лошадей выпрягли уже.

- Ну что ты, милочка, конечно нет… с тем условием, что я поеду с тобой – бабка прищурилась и пыталась усмотреть в моём лице нечто, наведшее на столь странную мысль, будто бы у меня возникло желание просто взять и уехать. Но я чувствовала, что я должна поступить именно так и никак иначе.

- Я с вами! – Милинка торопливо жевала последний баклажан, и вставала из-за стола.

Больше никого мы не стали с собой брать – «нечего от дел отрывать, коли тебе, беспутной, что-то в голову втемяшилось» - по крайней мере именно это нам сказала заботливая бабуся, когда мы садились в карету. Собственно говоря, ехали мы действительно не очень долго, потому что нашим пунктом назначения был тот постоялый двор, где наших кучеров кормили бесплатно – приятный бонус, не так ли? В данный момент никого из гостей не наблюдалось, лишь на заднем дворе раздавался шум, крики и плач.

Мы дружно ринулись туда, причём выиграла этот забег баба Ванга. Она молодым гепардом промчалась мимо нас, и подбежала к поленнице, где в этот момент происходило восстание века. То есть, по моим представлениям, сейчас была яркая иллюстрация того, что бывает, когда «верхи не могут, а низы не хотят». А именно – происходило шумное выселение того самого пацанёнка и пожилой служанки с постоялого двора.

Глава 23

Глава 23

Хула на государя – страшное преступление,

карается усекновением языка, конфискацией имущества

и всяческого поношения преступников. А буде людишками сожаление какое выказано,

так о том докладать немедля, и действовать споро.

Уклад законов государевых. Их в своё время честно пыталась прочитать Анна, но споткнулась на третьем абзаце.

- Вон отсюда! Вон, я сказала! – истерически визжала хозяйка харчевни, с которой мы в своё время крепко повздорили.

Поначалу она не обращала на нас особого внимания, но очень скоро поплатилась за это, поскольку получила ощутимый удар в спину бабкиной палкой. Скандальная тётка в шоке обернулась, не понимая, что это сейчас произошло, но баба Ванга достаточно миролюбиво поинтересовалась у неё, к чему сейчас был весь этот шум. Оказывается, тот смачный тычок был не чем иным, как средством привлечь внимание.

- Оглохла, что ль? Чего орёшь-то, как оглашенная? У тебя спрашиваю! – бабка сурово глядела на тётку, причём на месте последней я бы всё же что-то ответила любопытной бабушке, поскольку больно уж недобро блестели её глаза из-под вечно сползающего парика.

- Так вот, госпожа хорошая, изволите видеть – служанку мою уличаю в лености да небрежении, да и выгоняю на все четыре стороны, да ещё и приблудыша этого с ней – тётка покосилась на нас с Милинкой, но высказаться не решилась. И правильно сделала.

Ох, как чесались мои руки надавать хозяйки этой убогости тумаков, да ещё каких! Я вышла вперёд именно с этой целью, и открыла рот для публичного объяснения причин подобных действий, когда бабка Ванга зыркнула на меня и покачала головой.

- Выгоняешь, значит? Ну так Семин с ними, пущай идут, коли долгов за ними не водится – сказала Евангелия как можно более равнодушнее – ну а чего там, мы их себе заберём, пожалуй! Авось, и они на что сгодятся! Шевелитесь давайте!

Я смотрела на бабусю и не понимала, ведь я видела её в разных ипостасях, но вот чтобы этакой славской барыней, которая покупает и продаёт крепостных – это, прямо скажу, новость. Пока я поражалась, старая горничная вытерла слёзы себе и мальчишке и просто сказала:

- Готовая я! – мысли о том, чтобы забрать свои личные вещи или заработную плату у неё не возникали, так что мы просто направились к карете. Милинки нигде не было видно, так что мы были вынуждены потратить ещё пару минут в этом мерзком месте, для того, чтобы её докричаться.

- Господа… возьмите и меня с собой! Пожалуйста, возьмите, я вам точно пригожуся, вот вам крест! – жарко зашептала девчонка, которая пряталась за углом харчевни.

Бабуля милостиво махнула той рукой, и девчонка в два удара сердца оказалась рядом с нами.

- Я хозяевам ничего не должна, и не перед кем долга не имею, вот вам крест – торопливо сообщила молодая служанка, внедряясь вглубь бабкиной кареты.

Наконец, мы увидели торопливо бегущую к нам Милинку, так что Ванга с чистым сердцем отдала приказ трогаться. Милинка запыхалась от бега, плюхнулась на своё место, и виновато сказала:

- Прошу прощения за ожидание, просто я не могла поступить иначе!

Мы все дружно посмотрели на лукавое и немного смущённое лицо моей невестки, и баба Ванга даже открыла было рот, чтобы, скорее всего, сказать что-то утешительное, вроде: «Ничего, дорогая, ты нас совершенно не задерживаешь!», когда увидела, что на том месте, где ранее находилась вывеска с указанием харчевни и постоялого двора, красовалась огромная надпись: «Признаны виновными в хуле на государя». Вот оно как! А ведь общеизвестно, что хула на государя – хула на Бога! Мы с некоторой опаской посмотрели в очаровательное лицо Милинки.

- Как только я услышала, что вы планируете вмешаться, то решила соорудить такую надпись… я знала, что вы будете не против.

- А ты не безнадёжна, детка! Только мужа всё-равно поменяй! - бабка хмыкнула, с одобрением смотря на Милинку.

Наши пассажиры молча сидели в углу, даже не решаясь дышать от навалившегося счастья. Пацанёнок вытер глаза и с опаской оглядывался по сторонам – оно и понятно, ведь нигде, кроме заднего двора того постоялого дома, он и не бывал.

- Как уехали вы тогда, госпожа хорошая, так нам и вовсе там житья не стало! – пожилая служанка шумно высморкалась, и промокнула глаза – к нам-то хозяева завсегда не то, чтобы очень хорошо относились, да только еды было вдосталь, это правда… а сейчас и работы стало всяко меньше, а работникам платить всё одно надо, вот и разбежались, кто куда! А мы-то самые бесправные, вот и осталися, раз идти всё одно некуда, да только хозяева лютовать стали, ваши-то деньги быстро закончилися, вот они лишние рты и выгоняют…

В глазах женщины не было возмущения – ведь всё, что происходило сегодня на заднем дворе харчевни, где она проработала всю свою жизнь, укладывалось в общепринятый порядок вещей. Безусловно, она была очень благодарна всем нам за то, что мы спасли их, но если бы мы просто прошли мимо, то она бы не удивилась, и не обиделась на нас. Я обернулась, чтобы выразить свою благодарность госпоже Евангелии и Милинки, но бабка, заметив мой взгляд, ехидно произнесла:

- Собралась она справедливость восстанавливать… этот… как его… Бетмен, Господи, прости!

- Я поняла, что у тебя своё чувство справедливости, Анна, поэтому они все здесь – Милинка пожала плечами.

Безусловно, я понимала, что кажусь странной и нелогичной некоторым людям, но не собиралась отступать, и по-прежнему считала, что мы сделали благое дело. Очень скоро мы уже подъехали к «Маленькой Щучке», и наши пассажиры заметно подобрались. Я никак не могла придумать, что нам теперь с ними делать. Надо бы посоветоваться с Марко… А вот, кстати, и он, прощается с хозяйкой, да нас поджидает.

- Быстро вы нынче, и на постой не останетесь? Номера вам выдам самые лучшие, вы даже не сомневайтесь – начало было она.

- Не сегодня – хмыкнула бабка – как вы только поспеваете за всем, постояльцев, как я погляжу, немало!?

- Стараемся, но думается мне, что помощники нам не помешают – с улыбкой ответила женщина.

- Ну раз так… - протянула бабуся – так уж и быть! Приехали! – бабка рявкнула в глубину кареты, да так, что даже я немного испугалась, не то, что мальчишка, который вжался в угол.

- Этот мальчик… он сирота… родители умерли, когда он был совсем маленьким, они работали тут неподалёку… - я тщательно выбирала слова, но совершенно напрасно.

- Здравствуй, малыш! Если у тебя нет родителей, можешь называть меня мама! – после чего хозяйка постоялого двора улыбалась.

- Мы просим прощения, но нам действительно нужно ехать! Мы разыскиваем нашу родственницу, бедная женщина покинула дом после смерти супруга, мы бы хотели её поддержать... – насупленный Марко помог мне не разреветься.

- Ах, точно! Останавливалась похожая дама у нас пару седьмиц назад. Домиком в столице интересовалась очень! Так мы её направили к Димитро-молочнику, он как раз дом продавал, свояк, виш ты, к себе звал… - подошедший муж хозяйки дал нам подробную справку о местонахождении той, в ком мы подозревали Божену.

Бабка снова загорелась энтузиазмом, несмотря на то, что мы все старались тонко ей намекнуть, как много раз за прошедшее время мы ошибались… когда мы отыскали нужный район города, Стефан непроизвольно поморщился, и я его отлично понимала – не самый престижный район, так что вряд ли такая дама, как госпожа Божена, польстится на крошечные домики под аккуратными крышами. Тем не менее, мы остановились возле одного такого жилища, в небольшом садике перед ним работала женщина в цветастом переднике.

- Бог в помощь, хозяюшка! Мы хотели бы повидать владельцев дома! – крикнул Стефан, не соизволив при этом даже выйти из кареты.

Женщина повернулась к нам, неторопливо сняла перчатки, и сказала:

- Доброго дня, Стефан! Рада видеть вас снова! Анелия! Прошу вас, проходите! Как вы находите столицу? – перед нами стояла, вежливо улыбаясь, госпожа Божена…

Я в очередной раз была шокирована выдержкой этой женщины, которая не побоялась встретиться лицом к лицу с самой бабкой Вангой, да ещё после того, как утянула у неё такие деньги! Сама же бабуля так спешила увидеть свою невестку, что спихнула на землю Стефана, который замер столбом и мешал свершаться «самой страшной мсти на свете». Бабуля бешеным леопардом кинулась на несчастную Божену, и нам всем стоило больших усилий предотвратить жуткое убийство.

- Ну что же вы, мама, не бережёте себя нисколько – попеняла ей Божена, потирая шею, в которую вцепилась бабка – как же ваш артрит?

- Мама твоя в работном доме, наказание отбывает – процедила Евангелия – и никакого артрита у меня сроду не было!

- Я так и думала… прошу вас, дорогие гости, проходите в дом, кстати, что там с перипетиями судьбы моей маменьки? Совсем недавно она была торговкой, как я припоминаю – Божена так же вежливо пригласила нас пройти.

После нашего шумного внедрения и без того крошечное помещение, казалось, стало ещё меньше.

- Вы о чём-то хотели у меня спросить? – сразу перешла к делу наша воровка.

Бабка рванулась было высказаться и сообщить этой женщине всё, что она думает о ней, и всех её родственниках, когда Марко нахально перебил милую старушку и спросил Божену:

- Позвольте поинтересоваться, как так случилось, что вы решили покинуть ваш дом?

- Когда мама озвучила своё завещание, я поняла, что будет лучше мне удалиться. Свекровь затеяла какую-то странную игру со своей смертью, и я не понимала её замысел, да вас ещё в это втянула. Потом-то я поняла, что она разыскивает того, кто долгое время воровал деньги семьи, и поняла, что дальше ждать нечего. Я взяла своё и покинула наш дом. Вот уж не думала, что вы так сильно станете по мне скучать, что возьмёте на себя труд по моим поискам! – Божена снова лукаво улыбнулась, не испытывая никакого дискомфорта от того, что баба Ванга периодически норовит сжать свои пальцы на её шее.

- Своё! Какое там «своё»! – бабуля не выдержала, и сорвалась на визг – ты утянула всё то, что подарил тебе сын, да ещё к тому же то немногое, чем я позволяла тебе пользоваться! Ты жила в моём доме все эти годы, ни в чём себе не отказывая, я всегда относилась к тебе, как к родной, а ты! У меня просто нет слов! Вертай назад всё украденное, и умри достойно!

Н-да! Какой бы я не ожидала реакции со стороны бесстыжей воровки, но только не смех. А она действительно смеялась, громко, заливисто, в голос. Стефан многозначительно покрутил пальцем у виска за спиной веселящейся Божены, мол, окончательно чокнулась тётка.

- Позвольте разбить ваш мир иллюзий! Я уже достаточно давно не видела ни подарков моего супруга, которые он дарил мне когда-то, ни тем более, ваших семейных украшений. Адриян забрал их у меня, пообещав устроить мне «райскую» жизнь в том случае, если я скажу об этом вам… только лишь на моё личное он позариться не посмел, только чего там было? Смех один… впрочем, опустим лирику. Бедная Вилена не имеет никакого отношения к пропаже ваших денег, их уводил ваш разлюбезный сын, мама! И ещё смеялся при этом, радуясь своему уму и ловкости.

- Ты лжёшь! Как ты смеешь, поганка, как ты можешь… мы тебя… - прошептала Ванга, опускаясь в кресло.

На Евангелию было страшно смотреть – она была уничтожена, просто раздавлена словами Божены, той ненавистью, которая плескалась в её глазах.

- Я не лгу, и вы знаете это, мама! Он вытаскивал деньги для своей подружки, этой базарной бабы, которую он и не попытался скрыть от меня – Божена нависла над свекровью, желая ту полностью уничтожить – поэтому после оглашения того завещания я и ушла. Очень надеялась, что вы забудете про меня, а я смогу зажить своей жизнью. Вот именно такой! Купила то, на что хватило денег, и совершенно не жалею ни о чём! Сын давно живёт своей жизнью, мужа у меня никогда не было, так что я теперь просто свободна!

Божена поднялась с кресла, намекая тем самым, что аудиенция закончена. Мы потянулись к выходу, когда отмерла бабуля:

- И кто же любовница моего сына? На кого он тратил наши деньги?

- Вы сами знаете, кто это! Не лгите себе, вы знаете это! – Божена равнодушно закрыла за нами дверь. Я думаю, что она забыла о нашем существовании раньше, чем мы успели спуститься с крыльца.

-Любовница? Неужто Мария? Ах она, сучка старая! Я убью её! Может отдавать мужу своё завещание – ещё немного, и бабку разобьёт инсульт.

Мы потащили бабку с крыльца, пока не стали собираться соседи.

- Давай хватай Евангелию под руки – пробормотал Марко, обращаясь к своему брату – отвезём её в наш дом, пока она тут ласты не склеила.

- Точно – поддакнула я – Мария и страшная бабкина «мстя» подождут.

- Так это та ведьма, в дом которой мы так неловко внедрились в Темерине? – Стефан так разволновался, что чуть не отпустил вверенную ему руку – а я-то думал…

Глава 24

Глава 24

По улице моей который год

звучат шаги — мои друзья уходят.

Друзей моих медлительный уход

той темноте за окнами угоден.

Белла Ахмадулина

Бабуля наотрез отказалась оставаться на отдых в нашем доме, заявив, что её «масечка» не способна долго общаться с Бусинкой. Скажу сразу, что мы не настаивали, так что отпустили бабулю с чистым сердцем в гости к господам Ролан. Более того, даже Стефан решил вдруг показаться в Морском департаменте, как один из его служащих, так что наш небольшой отдых превратился практически в отпуск. Правда, не очень надолго. Что же касается той истории с воровством, в котором был замешан Адриян, то всякий раз, когда мы старались заговорить об этом, Евангелия упрямо сжимала губы и переводила разговор на другую тему.

- Госпожа! Там важная дама спрашивать вас изволила – нарушил мой одинокий тихий завтрак в саду Тихомир – что ей передать?

- Можешь не утруждать себя – я всё равно уже здесь! – бабка плюхнулась на стул рядом со мной – скажи-ка мне, милочка, что это за дела чудные творятся на свете? Дом моего зятя чудесно облицован гранитом, да и так по городу такого хватает… как же так, Аня? Бабушка работает, ночами не спит, о нашем благе печётся, вот давече три корабля отчалили из гавани Румы с нашим товаром в Ольское королевство, а где она, благодарность? Я тебя спрашиваю, где она?

Госпожа Альвер укоризненно ткнула в меня круассаном, обвиняя в неблагодарности, несмотря на то, что все договорённости с нашей стороны были исполнены в полном объёме.

- Все ваши претензии прошу изложить в письменном виде – не повелась я на бабкину провокацию.

- Хм… расскажи мне лучше про те чудесные камешки, которые ты добываешь недалече от столицы – с улыбкой попросила бабуля, изменив тон.

- Если вы имеете в виду гранит, то его добываем самую малость, да и то, в основном, в не сезон. Дело в том, что у этого камня слишком высокая себестоимость, так что позволить себе подобное излишество могут немногие. Поэтому, если вы лелеете мысль продать гранит в Ольшу, то вы жестоко ошибаетесь – со вздохом сказала я. Дело в том, что бабулино любопытство легче утолить сразу, не доводя до эсксцессов.

Евангелия отмахнулась от меня, как от надоедливой мухи, и оживлённо изрекла:

- Что бы вы без бабушки делали, пошли бы по миру, особенно ты, Анька! Хорошо хоть девчонка у тебя шустрая, да сразу видно, что умом не обижена… впрочем, сейчас не об этом… как ты знаешь, существует государственный заказ на ремонт государевых учреждений, кто получит этот заказ – неведомо никому. Так вот, одна милая старушка очень даже может поспособствовать тому, чтобы именно мы его получили. Как тебе моя мысль, а? Просто после этого гадёныша, сыночка моего, осталась бабушка у разбитого корыта, так пожалел бы кто, поддержал малостью какой?!

Я внимательно смотрела в лицо «милой старушки» и прекрасно понимала, что она с «гадёныша» ещё своё возьмёт, так что на жалость давит совершенно напрасно. Что же касательного местного «тендера», то неплохо бы проконсультироваться про это с господином Ренаром, всё-таки он занимается у нас строительством, да и всем проектом в целом. Неужто и тут может окольными путями повлиять дорогой родственник госпожи Евангелии и по совместительству столичный губернатор? Ну вот как тут не вспомнить Отчизну?

Так! Стоп! А что сказала бабка Ванга про «шуструю девчонку»? Мне сейчас стало не очень хорошо, но я держалась молодцом.

- Вы угощайтесь, госпожа Евангелия! В столице потрясающая выпечка! Так что вы там говорили про Элизу? Она и вправду милая девочка.

- Не стану отрицать очевидного… славная, да, очень! Она предложила мне погулять с моей крошкой, правда, за определённую плату – бабка недовольно поджала губы.

Я только успела посетовать на плохое воспитание моего ребёнка, как он сам появился во всей красе, неся корзинку маленькой Жюли. Я немного удивилась – дело в том, что бабкина собачонка всегда выглядывала из своей корзины, норовя при каждом удобном случае стартануть «на вольные хлеба». Но не сегодня. Жюли вжалась в свою подстилку и дрожала, как осиновый лист. Я невольно покосилась на застывшую бабу Вангу – она распереживалась, что Лиза недостаточно качественно с ней погуляла.

Как позже выяснилось – прогулка была более, чем насыщенной, так что Жюли, как я предполагаю, запомнила о ней на всю жизнь. Впрочем, всё по-порядку. Едва только дорогая Евангелия зашла в наш сад, то она была встречена моим заботливым ребёнком, который предложил бабушке не утруждаться самой, и выгулять милую крошку Жюли в соседнем парке. Там имелся отличный пруд, очаровательный горбатый мостик через него и прекрасные тенистые беседки. Вокруг прогуливалась только приличная публика, строгие господа и молодые дамы с детьми любили кормить жирных наглых уток и плавать на маленьких лодочках по озеру… одним словом – красота! Вот именно там и хотела Лизаветка выгулять бабулину собачку для утреннего моциона.

После получения гонорара за услуги собачьей няни, Элиза заглянула в детскую комнату в поисках Эсфирь Соломоновны, но застала её крайне занятой задушевными беседами с Антоном. Дело в том, что по малолетству своему она не имела права выходить из дома одна и прекрасно знала это, с другой стороны – «деньги плочены», ответственности на себя взяты, а Лиза к таким вещам относилась максимально серьёзно, поэтому решилась на прогулку с собачкой. Бусинка была приглашена с собою просто для настроения.

Поначалу прогулка проходила просто замечательно – Лизка пёрла корзинку, показывая собачонке самые красивые места парка. На горбатом мостике группа людей кормила неповоротливых уток хлебушком, бросая его в воду под радостные визги дамочек. Бусинка оценила возможную щедрость людей и здраво решила, что есть животные, которые гораздо сильнее недоедают, чем эти гадкие птицы, поэтому помчала к воде. Лизины увещевания Бусинка проигнорировала, она так всегда делала, когда её интересы в корне не совпадали с нашими. Сегодняшний день не стал исключением, поэтому волчица с жуткими брызгами прыгнула в воду и поплыла завоёвывать «своё место под солнцем». В результате хлебушек не успевал даже намокнуть, поскольку Бусинка, наподобие дельфина выпрыгивала на лету, ловя угощение.

Утки были посрамлены, люди довольны, Бусинка сыта. Лизонька взирала на всё это действо с бережочка с чувством гордости и умиления. Но тут в корзинке тихо завозилась Жюли, моя дочь посчитала это добрым знаком, вытащила бедняжку, и посадила на газон. Скажу сразу, быть может, Жюли не была готова вот так резко сменить безопасность привычной корзины на полный опасностей большой мир. Во всяком случае, она сделала слабую попытку заползти обратно в уют и тишину. Но не тут-то было! Если уж мой ребёнок взял с кого деньги – всё будет исполнено по максимуму. Поэтому попытка вернуться на своё привычное место обитания было в корне пресечена – «гулять, так гулять»! А тут ещё из воды вылезла вполне довольная жизнью Бусинка. А водные процедуры – это всегда хорошо, а если в процессе помывки ещё можно слегка перекусить? Так сказать, два в одном?

Детское сердце забилось быстрее – этак её бабушка сильнее похвалит: с собачкой погуляла, вымыла ее, да ещё сверху и накормить успела! Ну просто чудо, а не ребёнок! Алексо часто называли «чудом» в присутствии Лизаветы, и ей было немножко завидно, зато сейчас выпал такой шанс! Только вот маленькая собачка не слишком хотела мыться. Хорошо, что Лиза была непреклонна: «Эх, была небыла!» - подумала она и с размаху запулила Жюли на середину прудика. Быть может, Жюли не часто раньше приходилось летать, возможно, даже реже, чем мыться в пруду, но своя жизнь показалось собачке дороже, и она поплыла, судорожно загребая лапками. А, доплыв до берега и слабо отряхнувшись, немного полежала на газоне.

Ну как тут было ребёнку не пригорюниться? Зато можно было вытереть собачку подолом своего платья. Теперь Жюли уже не напоминала крысу, а просто мокрую и несчастную собаку, поскольку шёрстка отказывалась вот так быстро высыхать. А если не будет той самой шёрстки, то и сохнуть будет нечему! Логично? Вполне логично! Ребёнок кивнул своим мыслям, и отправился домой. Она прекрасно знала, что у Тихомира в маленькой каморочке были инструменты, которыми он работал в саду. Вот, допустим, садовые ножницы для обрезки веток деревьев чудесно подошли для фигурной стрижки маленьких собачек. Жюли не сопротивлялась, она просто сидела на своей подстилочке и тихонько скулила.

- Сейчас, сейчас, совсем немножко осталось – утешал её заботливый ребёнок…

Всё это мы выяснили гораздо позже, а сейчас на нас смотрела счастливая Лизонька, протягивая доброй бабушке корзинку с её любимицей. От бабкиного крика сорвались вороны с веток соседних деревьев…

Спустя три часа увещеваний и порядка двух литров анисовых капель, госпожа Евангелия отбыла обратно в особняк господ Ролан, а спустя пару дней она отправилась в Ораховац, не соизволив даже попрощаться с нами. Но мы не обиделись на старушку – если весть о казнокраде её изрядно подкосила, то последнее происшествие её просто добило!

- Скажи мне, дорогая, ты понимаешь, что ты что-то сделала не так? – спрашивал Марко у Лизаветы.

- Конечно, папа! Я не успела взять деньги за стрижку собак – печально покаялась Элиза…

Мне оставалось только вздыхать, глядя в печальные и такие родные карие глаза с золотыми искорками…

Лето в хлопотах и заботах пролетело незаметно, а после него и осень. Мы всё-таки выиграли тот злосчастный «государственный тендер» по ремонту и благоустройству госучреждений. Как у нас это вышло – понятия не имею, знаю только лишь то, что теперь небольшая часть активов нашей дорожной концессии принадлежит свояченице столичного губернатора… работы господину Ренар ещё прибавилось, но он не жаловался, чувствуя себя востребованным, как никогда! Ещё немного, и наше дорожное предприятие перестанет быть убыточным, и мы выйдем хотя бы в «ноль», так что перспективы были у нас самые радужные. Жаль только, что пришлось искать нового регионального управляющего для ВаЛим, поскольку Милинке пришлось на время покинуть эту должность – двое детей, что тут скажешь!

Стефан, когда узнал, что к его сыночку-шалунишке добавится сестрёнка или братик, так обрадовался, что отправился во внеочередной рейд к холодным морям воерингов, где и пробыл несколько месяцев… но тут уж как Родина прикажет, мы всё прекрасно понимаем! Из Ораховаца новости мы получаем регулярно, спасибо дорогому ювелиру Михаилу, который так нежно любит свою матушку. Именно он поведал нам любопытную весть – мол, этим летом довелось нашей дорогой госпоже Евангелии побывать в гостях у младшей сестрицы, а по возвращению своему неприятность произошла с её сыном – Адрияном. Решил тот на старость лет податься в последователи Семина и отказаться от всего суетного и мирского, значит, и отправился он жить из Ораховаца в один маленький городок неподалёку, в небольшой домик, который очень сильно отличался от помпезной роскоши особняка Альвер.

Да только не нужны были все эти пышности Адрияну, ибо решил он провести остаток своих дней в аскезе и молитвах. Евангелия погоревала, погоревала, а сделать ничего не смогла! Слава Семину, что остался у неё внук Филип – будет кому наследство оставить!

Я смотрела на тихо падающие снежинки на заметённые дорожки нашего сада – садовника у нас больше не было… Уже пару раз Марко сообщал, что возьмёт метлу и тщательно подметёт, но дальше угроз дело не зашло.

- Надо бы немного изменить штат обслуги – деликатно намекала мне Милинка, и я молча кивала в ответ.

Мне казалось, что как-будто вчера Надия стеснительно подошла ко мне и попросила прийти в их с Тихомиром комнатку, которую они заняли в доме три года назад после моих долгих уговоров, сказала, будто Тихомир плох совсем, и не встаёт с постели который день. Я подорвалась в испуге, но перед самой дверью будто оторопь взяла – неужто это происходит на самом деле? Я повернула ручку двери, и тихо вошла.

- Кто там? – я с трудом узнала голос нашего садовника.

- Это я, Анелия! – я подошла ближе.

- Я не знаю, кто ты, но ты точно не Анелия Эдор! – губы старика тронула лёгкая улыбка – я всю жизнь, с самого рождения знал эту девочку, и она – не ты! Она всегда была очень необычной девочкой, всех боялась, даже мышиного писка в подвале, и ей бы никогда не пришло в голову поселить нас в господском доме, про остальное молчу. Нет, она была очень хорошей и доброй… но ты – не она! Как тебя зовут?

- Меня зовут Аня! – сквозь слёзы сказала я.

- Аннушка! – старик погладил меня по голове, и тут уж я не выдержала – единственный человек, который меня так называл – мой дед Митяй, и я помню, как страшно мне было после его смерти, как плакала мама и всхлипывала Соня, и мне будто снова стало десять лет…

- Не плачь, Аннушка! – повторил Тихомир.

- Не умирай, деда, не умирай! Я буду вести себя хорошо, и учиться тоже! – я сидела возле кровати старика и плакала навзрыд…

А сейчас я смотрела в окно, и видела, как Марко снял перчатки, и неуклюже пытается расчистить снег здоровой лопатой.

Глава 25

Глава 25

Всё зло на свете от книг.

Ольга Шах

- Лиза, цыпа моя, а ты де? Де ты есть уже? Детка, не расчёсывай нервы тете Фире, их у неё всё равно уже нет. Мы ждём только тебя, так что, если ты сейчас делаешь вид, что тебя нет, так ты можешь его делать в дорожной карете. Я тебе больше скажу – мы все, таки его сделаем! – Эсфирь Соломоновна призывала Элизу спуститься со второго этажа.

Нет, ну как так можно? У нас тут событие века намечается, а этого ребёнка не дозовёшься! Я внимательно осмотрела нашу новую вместительную дорожную карету, в которую была запряжена четвёрка лошадей, и тихо вздохнула – если бы Лизонька решила остаться дома, а не ехать с нами в Дубовую Рощу, то необходимость в большей части багажа отпала бы автоматически!

Да, чудо свершилось – мы уже практически в пути, как говориться, дальше отступать некуда, позади Москва. Именно такие мысли посетили меня, когда в письмах Новака перестали появляться просьбы приехать, а только лишь информация, что всё хорошо, все живы – здоровы! Я вздохнула – наконец-то дороги достаточно просохли для столь длительного путешествия, да и весенних заморозков, вроде как, не предвидится. Я уже сама набрала в грудь воздуха, чтобы истерически воззвать к совести моей любимой дочери, когда она сама появилась из дверей, сгибаясь под тяжестью мольберта.

- Милая, а ты уверена, что это именно то, что понадобится тебе в пути? – осторожно начала я – он занимает достаточно много места, да и тяжел, к тому же.

Лизаветка удивлённо посмотрела на меня, не понимая, что за странные мысли приходят в мою голову в семь часов утра.

- Конечно, мамочка, как же иначе?

Я просто вздохнула, и решила, что для моих нервов будет выгоднее не обращать внимания на мелкие трудности жизни. Так что уже через каких-то полчаса наша карета выехала за ворота. Впереди нас ждала пара недель «незабываемого» путешествия. Кто-то скажет, что мои жалобы напрасны – ведь за последнее время качество столичных дорог, да и провинциальных тоже, значительно улучшилось, опять же, харчевни и постоялые дворы на большом тракте способствовали росту междугороднего сообщения.

Всё так. Только две недели в замкнутом пространстве с Лизой и Эсфирь Соломоновной не могут пройти даром для моей психики!

Что сказать? Мы уложились в двенадцать дней! Тётушка была вне себя от счастья, да так, что даже сквозь маску хорошего воспитания прорывалось счастье видеть нас. Вдоволь наобнимавшись с ней и с дядюшкой, я поняла, как сильно скучала по нашему дому, приютившему меня когда-то давно…

- Всё в порядке, милая? – Марко осторожно приобнял меня за плечи.

- Да… просто вспомнила тот день, когда я впервые появилась на пороге этого дома… - умилённо прошептала я.

- О, да! Не забывается такое никогда! Как сейчас помню – это было душераздирающее зрелище – грязная до невозможности, вся всклокоченная, и почему-то в мужских брюках из грубой ткани, драных на коленях – прикрыл глаза от ужаса заботливый супруг – даже не говори мне, откуда они у тебя появились – эта информация будет для меня явно лишней!

Вот так, а ведь говорил, что полюбил меня с первого взгляда, хоть и обряжённую в джинсы, да так, что даже кушать не мог – вот и верь после этого людям!

Буквально на следующий день после нашего знаменательного возвращения на родину, мы созвали старост деревень, дабы лично, так сказать, убедиться в состоянии дел в поместье.

- Живём, стал быть, помаленьку – начал староста Подуево Жарко – не жисть – чистая сказка! Нашим-то деревенским таперича завсегда работы хватает, торфяники – дело справное, ужо за третью болоту взялися, глядишь, так гнилушкинские болота все изведём подчистую, и эту «пленэру» культурную, значит, создадим…

Жарко смущённо одёрнул кафтан, и более сухо продолжил:

- Так ведь чего не помечтать, то ведь не грех. Тем более такое дело – выработки у нас всегда были знатные, а сейчас и вовсе – красота. Приловчилися мы, значит, на глаз толщину торфа определять, так что дело пошло веселее.

Вот как! Это ж на какой такой «глаз» можно определить толщину залегания торфяного слоя? А как они высчитывают водные горизонты? Я всегда опасалась затопления площадей, и сознательно снижала глубину торфодобычи, поскольку геодезическими приборами, к несчастью, не обладала…

-… копаем мы значит, такой колодец, в самом низком месте, и смотрим, ежели болото близко подходить стало, али глина бурая пошла, так не жди боле, торфу не будет… - поделился своим лайфхаком Жарко, вызвав тем самым невольную улыбку у меня.

Богдан также начал своё выступление с того, что «жить стало лучше, жить стало веселей». Это заключалось в том, что все земли вокруг Кралёво были нынче распаханы, даже те, которые никогда ранее не использовались под пашню, так что теперь более половины собранного товара шло на продажу в Липки или Ораховац, так что Кралёво наряду с другими деревнями получало свой устойчивый доход. «Вот она какая – крестьянская буржуазия!» - восхищённо подумала моя шиза.

Взял слово Горан, староста Прежова:

- Так-то оно так, да только до дальних границ поместья у нас всё руки не доходят! Уже который год я говорю Новаку, что за Прежово землица худородная, ничего особо не растёт, окромя клевера да мокреца. Там и не садится никто, а мне боль головная непреходящая – поелику относятся территория ентая к деревеньке нашей. Только догляду за той землёю нет никакого, с пустырей лесные пожары к нам доходят, диких волков, опять же, развелось немеряно, так что вот… - Горан закончил свою мысль и теперь выжидательно смотрел на Марко.

Вот интересно, какого он немедленного ответа на свои печали ожидает? Дорогой супруг вопросительно посмотрел на меня. А я что? «Я не волшебник, я только учусь!»…

- Слыхал я, что в Славии люди селятся хуторами, им за это послабления всяческие бывают, одним словом, поощряется на государственном уровне, сам царь славский такие указы издаёт, для того, чтобы хуторянам помощь оказывали, а они пустые земли заселяют. От набегов кочевников и пришлого люда разбойного хуторяне в деревнях ближайших защиту имеют, вот и селятся людишки-то – для надёжности почесав затылок, сказал Богдан.

- Нашёл, с чем сравнивать – возразил Горан – в Славии той крестьянов – тьма нешшитанная! Там прирежут на твоём хуторе десяток – другой, так никто не хватится. У нас столько желающих не найдётся, вот попомни моё слово.

- Ну, найдётся или нет – это узнать несложно – ухмыльнулся Марко – ты, Горан, всё-равно в Липки собирался, излишком зимних овощей торговать, так мы там дадим объявление – мол, так и так… расскажем всё подробно… авось, кто и клюнет.

На том и порешали. Объявление написали, причём сочиняли его всей толпой, расписывая всевозможные прелести хуторянства и суля страшные выгоды людям, рискнувшим на этот шаг. Отдали несколько листков Горану и забыли, решив, что тема на неопределённое время отодвинута. У нас в данный момент были проблемы поважнее, нежели мифические славские хуторяне – урожай зерновых уже второй год на бывших торфоразработках, которых мы столь успешно рекультивировали в своё время, был весьма неплох, так что встал вопрос о небольшой меленке, которая бы могла перемолоть наш урожай. До этого справлялись ручными мельницами, да и колосков там было – смешно вспоминать.

На моей памяти в Зелёных Холмах должна была быть водяная мельница, если Анджи не решила, что она каким-то образом оскорбляет её взор, и не велела её разобрать, конечно.

- Нет, не думаю, дорогая, что это случилось – вряд ли Анджела далеко уходит от гостиной, поэтому она может и не подозревать о подобной вещи в своих владениях. Но я на всякий случай всё-равно бы убедился лично – хитро подмигнул мне Марко – как ты думаешь, госпожа Рошаль будет рада видеть нас в качестве гостей в своём поместье?

- Боюсь, милый, что вряд ли… - засомневалась я – если только мы пообещаем оставить Лизоньку дома…

- Данка! – открыв дверь библиотеки, поинтересовался мой супруг – где сейчас находится госпожа Элиза?

- Маленькая госпожа вместе с селянским детьми убежала в Подуево. Играть в Тимура и его команду – немного смущаясь, призналась горничная – сама Элиза будет «Тимуром», а ребятишки – соответственно «командой». Они будут ходить по домам и искать одиноких старушек, которые живут без детей и родичей, и станут им помогать, воду носить да печь топить! Одним словом – благие дела вершить, дай госпоже Семин здоровьица!

- Вот как? – искренне удивился мой супруг, который не подозревал в нашем ребёнке большой страсти к меценатству – а много ли в Подуево одиноких стариков?

- Пока ни одного – прошептала бедняжка Данка – только Жарко сказал: ежели госпожа Элиза велит, так для неё он их живо организует, поелику «нет преграды для помощи страждущим», ну а для господской дочки-то все рады стараться.

Данка расстроенно теребила фартук, пока Марк не сжалился и не отпустил девчонку.

- Ты по-прежнему настаиваешь на том, чтобы Лизонька оставалась в поместье, и не сопровождала нас в Зелёные Холмы? Находясь под нашим неусыпным контролем и доглядом? – спросил дорогой супруг как можно более равнодушно.

- Ты знаешь, пожалуй, ты прав! Возьмём ребёнка с собой, пусть она в гостях побудет… - согласилась я.

В конце-то концов, она и вправду будет всё время рядом, да и задерживаться в гостях дольше положенного мы точно не планировали, ведь крошка Анджи не из тех людей, в присутствии которых чувствуешь себя, как дома! Так что сказано – сделано! И уже через два дня мы поехали в гости к семейству Рошаль. А сразу по приезду наш взор упал на конюшню. Процент её «разобранности» со временем немного увеличился, но совсем незначительно. А вот Анджи по-прежнему свежа и прекрасна, встречая нас возле крыльца с самой лучшей улыбкой из своего арсенала.

Александр вежливо нам поклонился и чопорно предложил руку Лизе, помогая той выйти из кареты. Радость распирала нашу девочку на части:

- Алексо, я так скучала по тебе! Давай играть в Тимура и его команду! – с ходу предложила она.

- Прошу прощения… но каковы правила игры? – спросил Александр, в его глазах плескалось любопытство.

- У вас крестьяне есть? – деловито поинтересовалась Лиза.

Марко приобнял Анджи за плечи для того, чтобы отвлечь от опасной темы, которая называлась «Тимур и его команда», ни к чему ей лишняя тревога.

Н-да… тем более, что мы просто оттянули на время неизбежное. Впрочем, опустим спойлер!

Наши опасения относительно того, что Анджела велит снести меленку, как оскорбляющую её взор, были напрасны – она даже не знала о её существовании. Андрей также не был против нам одолжить свою собственность, тем более, что он и не пользуется той никогда. Так что уже на следующий день мы все дружно прогулялись до крошечной речушки, скорее даже, небольшого горного ручейка, который бодро сбегал вниз между каменных вывороченных глыб соседней каменоломни.

- Уж и не знаю, кем она была создана и когда – равнодушно пожав плечами, сообщил нам Андрей – но если вам она необходима, то эта мельница в вашем распоряжении.

Признаться честно, меня поразила такое масштабное благородство господина Рошаль, но он развеял мои сомнения, присовокупив:

- Если я смогу получать готовую муку в качестве оплаты за пользование мельницей.

- То есть ты хотел сказать – зерно? – не пошёл на уступку Марко.

На том и порешали, пожав друг другу руки. Анджела сидела неподалёку, на камушке, и предавалась расслабленному ничегонеделанию.

- Дорогая! А где дети? – повернулся к супруге Андрей!

- Дети? – рассеянно произнесла Анджи – кажется, они где-то здесь… играют в лабиринт Минотавра. Если бы я только знала, кто это…

Она может, и не знает. А я вот даже очень хорошо осведомлена, поскольку лично рассказывала Лизе историю про нить Ариадны!

Глава 26

Глава 26

Я уже как-то говорила, но

Повторюсь снова – всё зло от книг

Ольга Шах

В лабиринт Минотавра? Я невольно дёрнулась, услышав об этом. Безусловно, я помню, как рассказывала вполне безобидную легенду о греческом герое Тесее, и о том, как он бесстрашно пошёл в лабиринт, из которого нет выхода – дабы сразиться со страшным Минотавром и освободить пленников в лабиринте. А вот выбраться из этого лабиринта греческому герою помогла дочь местного властителя Ариадна. Девушка, судя по всему, не была лишена интеллекта, во всяком случае, именно она придумала, как можно выбраться из него, просто дав Тесею клубок ниток. Да уж, и чего только влюблённая женщина не сделает для того, чтобы помочь своему возлюбленному? Одним словом, Тесей привязал начало клубочка у входа в лабиринт, спустился туда, убил чудовище, ну и освободил пленников. Все довольны и счастливы.

Я припоминала, как рассказывала эту легенду Лизавете, она ужасалась коварству и жестокости царя Миноса, а жалостливая Данка умилялась чувствам его дочери Ариадны, вот только я не подумала, что мой ребёнок решится на то, чтобы в гостях у Рошаль поискать Минотавра, да и лабиринтов здесь я никогда не замечала…

А тем временем, широкая публика явно ждала каких-то комментариев на этот счёт. Хорошенькое лицо Анджи пока не выказывало никаких особых эмоций, кроме привычного нам всем небольшого недовольства. Но Марко уже явно почувствовал недоброе, так что он весь немного подобрался, готовясь в случае необходимости на проведение полномасштабной поисковой операции.

- Ну так что это за Минотавр такой? Это хотя бы не опасно? – нарушила молчание Анджи. Несмотря на то, что на улице было уже достаточно тепло, и ярко светило солнышко, она по-прежнему зябко куталась в изящное лавандовое пальто.

- Это чудовище, жившее в лабиринте на острове Крит – послушно пробормотала я, опустив глаза вниз. Андрей за моей спиной печально покрутил пальцем у виска, призывая окружающих не слишком серьёзно относиться к моим словам об опасности для детей, и тем более – к моим небылицам и страшилкам.

Я тоже решила немного расслабится – ну мало ли где могли находиться дети? В конце концов, территорию поместья они бы точно не покинули, а за своевременным принятием пищи чётко следила Эсфирь Соломоновна. Мы осторожно спускались с каменных глыб, которые валялись то тут, то там в качестве мусора.

- Здесь рядом есть заброшенная штольня нашей каменоломни – раньше тут добывали недурной камень, вот порода пустая на поверхности лежит, всё руки не доходят измельчить её, да и заходим сюда достаточно редко – особливо надобности какой нет, вот и мельница стоит без дела, опять же – как бы извиняясь, начал Андрей, помогая мне спустится вниз.

- А что же за причина того, что этой штольней не пользуются больше – поинтересовался мой любопытный супруг, который тащил на себе уставшую Анджелу.

- Внутри произошёл обвал, провалилось основание, а расчищать его никто не собирался, да и зачем те огромные глыбы ворочать? Вот и сейчас там давно никого не было, только лишь факелы оставляем, да огниво, ежели такая необходимость возникнет – равнодушно пожал плечами Андрей.

Вот и сейчас мы проходили мимо входа в эту штольню. На штырёк для факела была привязана голубая мохеровая нить. Я шла первой и невольно остановилась от входа, пристально смотря на нитку. Дело в том, что не далее, чем сегодня утром, когда мы собирались на эту прогулку, я видела шарфик такого цвета у Александра. Видела его и Анджела. Только этим прискорбным фактом я объясняю тот дикий крик, который издала бедная мать.

- Так что там насчёт этого лабиринта Минотавра? – глухо пробормотал Марко.

- Я… я… мы найдём их – я безнадёжно подёргала за нитку, потянула её на себя, и, смотав приличный клубок, до конца вытянула наружу. Детей не было.

Побегав немного вокруг входа в штольню и даже покричав в тёмный провал, я обеспокоилась ещё сильнее. После чего мы с Марко обернулись к Андрею и поняли, что сейчас он нам не помощник – Анджела собиралась умереть окончательно и бесповоротно, её супруг прыгал вокруг неё обеспокоенной наседкой, только хрипло бросив нам через плечо:

- Детей ищите, сказочники чёртовы!

Я окончательно растерялась. Надо идти вниз, дети могут быть в опасности, в том сомнений нет, только вот как туда спуститься? Они забрали единственный факел перед тем, как пойти в «лабиринт»! Марко побежал за подмогой, факелами и верёвками. Анджи не гарантировала того, что сможет остаться в живых после такого потрясения. А я схватилась за голову и велела себе не предаваться паники. И без того было страшно, особенно после тех причитаний, которые я слышала от Анджелы. Согласно её предположениям, наши дети уже погибли, умерев страшной смертью от голода, холода и болезней, ну или просто упали в расщелину внутри каменоломни. Нет, так дальше продолжаться не может. Я сделала первый несмелый шаг в темноту. Андрей собрался меня поддержать и пойти следом за мной, но Аджела жуткими криками заставила его оставаться на месте.

- Как ты можешь оставлять меня одну! Ты просто бесчувственен и аморален! Я категорически запрещаю тебе оставлять меня одну в страшной опасности и тревоге! Неужели ты допускаешь хоть тень мысли, что я могу находиться тут в безопасности? – причитала его супруга, крепко держа Андрея за рукав пальто и обливаясь слезами.

- Да в своём ли ты уме, дорогая? Нашему сыну может грозить реальная опасность, а не надуманная! Отпусти меня сей же час, и возьми себя в руки! – я впервые вижу флегматичного Рошаля настолько взволнованным и обеспокоенным судьбою сына.

Я сама стола у входа в эту пещеру и держала в руках бесполезный моток ниток, впереди была кромешная темнота.

- А зачем ты забрала у детей нитки? – немного вытерев слёзы и по-прежнему всхлипывая, спросила у меня Анджела. А если они по этим ниткам хотели выбраться наружу? Ну подумай сама, если бы у них в руках были нитки, то это был бы шанс на спасение от Минотавра, а теперь его нет!

Я настолько опешила, что даже не знала, что и ответить на это странное заявление. Слава Семину, что в этот момент появился Марко в сопровождении нескольких суровых с виду мужчин. Каждый из них, включая Марко, несли по факелу, фонарю и большой верёвке, опоясанной на поясе, и двое из них с металлическими инструментами за спиной. Они споро и деловито остановились возле входа в штольню, и один из них поинтересовался у нас:

- Вы, што ли, мамашами будете?

Мы с Анджи согласно кивнули, старший всё так-же неторопливо поинтересовался причиной, по которой дети могли оказаться в этом заброшенном месте. Я рассказала про Минотавра, и в доказательство предоставила клубочек ниток, Анджи просто рыдала. Мужики нахмурились ещё больше, после чего тот же человек произнёс:

- Там они, тут и к гадалке не ходи, как пить дать, полезли на Минотавра того любоваться.

А на слабое Анджино: «Ну вы спасёте моего сыночка?» просто ответил:

- Это уж как Семин даст! – зажгли факелы, обвязали себя верёвками и ушли в темноту.

Госпожа Рошаль после таких слов упала без чувств, так что Андрей и Марко, взявши её за руки и за ноги, наподобие опытных медбратов, споро понесли Анджи в дом. Я осталась одна возле входа в штольню, трясясь от ужаса и страха. Я была готова простить любую шалость, лишь бы только дети вернулись живыми и здоровыми, так что просто сидела монгольским сусликом и смотрела в темноту, прислушиваясь к малейшему шороху со стороны тёмного провала.

- Ты только посмотри на ету сторону – услышала я под ухом глубокомысленное замечание Эсфирь Соломоновны – и шо оттуда кажут? – в голосе нашей няни появился некий градус сожаления.

- Вы абсолютно правы, Эсфирь Соломоновна, я действительно, очень виновата за то, что рассказала эту дурацкую легенду про Минотавра – я готова была поддаться эмоциям и разрыдаться на месте, чувствуя за собой такую вину.

- Та я на вас умоляю! Када есть свободные уши, так я сама среди здесь могу про любовь душевно сообщить – она утешительно похлопала меня по плечу, призывая не вешать нос, но я по-прежнему смотрела вперёд, надеясь увидеть выходящих оттуда детей.

- И потом, ну шо там за любовь? Када Ариадна посмотрела прямо на того Тесея, так никто ж монеты медной за жизнь его не давал. А потом он так вот просто, на раз два девчонку бросил? Так вам тётя Фира за него так скажет – это он там, у Афинах гройсе хухем, а на Крите – еле-еле поц!

Я от такого сочувствия уже больше не могла сдерживаться, и стала тихонько подвывать, когда за спиной Эсфирь лизин голос тихо спросил: « Эдак мы никогда не выясним, почему все эти люди спустились вниз!»

Я хотела было ответить, что для того, чтобы найти и спасти и саму виновницу происшествия, и её подельника… когда поняла, что хмурая Лизка стоит и вопрошает меня!

Я тихо обернулась и увидела и Лизу, и Александра, которые с нескрываемым любопытством смотрели на меня.

- И всё-таки, что могло там произойти? – вежливо спросил Алексо – госпожа Эсфирь позвала нас на обед, мы расположились во-о-он там! И отлично видели, как эти люди пошли играть в лабиринт Минотавра.

- Да, это так! – подтвердила Лиза – мы тоже хотели поиграть, и даже пришлось распустить шарфик Алексо для нашей ниточки, только ничего особенного у нас не вышло – факел мы зажечь не смогли, только зря вытаскивали его из держателя, потом мы очень быстро проголодались, и побежали на обед. Тем более, что тётя Фира обещала нам пикник, пока взрослые занимаются своими скучными делами!

Я прикрыла глаза рукой, пытаясь осознать то, что сейчас услышала, и педагогически верно на это отреагировать. Наш сегодняшний день можно назвать по-разному, но точно не скучным… после чего больше не стала сдерживать слёзы и обняла обоих детей.

- И чего она так расстроилась? – тихо пробурчал Алексо у меня под мышкой.

- Так ты сам-то подумай – рассудительно ответила Лизавета – история-то какая душевная! У нас Данка всегда в таких местах плачет! Я потом тебе рассажу про Орфея и Эвридику, сам поймешь!

А мои слёзы катились из глаз, не переставая… уже вернулись Марко и Андрей, получили свою порцию радости и счастья, дети были окончательно заласканы и отправлены домой… наступила ночь… но спасатели до сего момента так и не вернулись…

Андрей стал организовывать второй поисковый отряд. Созванные крестьяне и рабочие каменоломен жгли костры, готовили горячие взвары, пытаясь согреться, и сурово переговаривались между собой. Марко и Андрей растянули большой шатёр, где и находился сам штаб по спасению спасателей. Лично я не могла сказать, что сумела бы помочь хоть чем-то в поисковой операции, но продолжала упорно сидеть в том самом шатре, поскольку находится в доме не могла чисто физически – Анджи устроила истерику, да не просто очередную малую истерику, на которую уже мало кто бы отреагировал, а вот прямо всем истерикам истерику, «с выходом из-за печки». Напуганных криками Анджи детей успокоили и уложили спать, а я смотрела на древний план этой заброшенной каменоломни и судорожно соображала, что могут означать те или иные значки, которые были начертаны на плане. Одно мы знали точно – спасатели уже давно должны были вернуться, только о сию пору от них не было ни слуха, ни духа.

Марко с Андреем взяли с собой ещё пару добровольцев и начали спускаться вниз, обвязанные всяческим снаряжением. Андрей раздавал поручения на время своего отсутствия оставшимся работникам. Одним словом, все были при деле. Кроме меня, разумеется. Я по-прежнему просто сидела в шатре, чувствуя свою беспомощность.

Глава 27

Глава 27

Мaлaxит нaчaли дoбывaть в пpoмышлeнныx мacштaбax oдним из пepвыx. Из нeгo дeлaли нe тoлькo ювeлиpныe укpaшeния и внутpeннee убpaнcтвo двopцoв, нo и извлекали мeдь. Haзвaний былo мнoгo. Ocoбeннo чacтo мaлaxит нaзывaли кудpявым или пaвлиньим кaмнeм зa узopчaтocть и пepeливы зeлeныx oттeнкoв. Пoлудpaгoцeнный или пoдeлoчный кaмeнь oтнocитcя к мeдным pудaм, тaк кaк имeннo мeди в нём caмый выcoкий пpoцeнт.

Александр Игнатьев «Камень малахит»

Спустя какое-то время после того, как в штольню спустилась вторая партия спасателей, теперь уже для того, чтобы спасать первую, мне послышался какой-то шум. Я подпрыгнула на месте, и выбежала из шатра. Радости моей не было предела, потому что я увидела уставшие лица Марко и Андрея, и ещё несколько человек с ними. Один, два, три… фух, все люди, что спустились вниз, смогли вернуться обратно! Лагерь радовался и шумел. Даже несмотря на то, что все участники обоих экспедиций находились в шатре и устало рассаживались на стульях, мы слышали, радость ожившего лагеря, слышались могучие хлопки по плечам и бурные уверения в том, что дельце-то было плёвое, и яйца выеденного не стоило!

Я так не считала, но предпочитала держать свои мысли при себе. Тем более, что лица наших «спасателей» были по-прежнему суровы. Андрей снял с себя заплечный мешок и достал оттуда несколько камешков, достаточно невзрачных на вид.

- Мы спустились вниз, не очень глубоко, ежели пятьсот локтей будет, то и хорошо… шли по следам первой группы, было видно, что несколько человек прошли тут ранее. Ниже штольня стала разветвляться, так что мы разделились, и отправились дальше, только особо углубляться было некуда – основание этого прохода провалилось вниз… Впрочем, про это мы знали, иначе бы просто так ту выработку и не закрыли много лет назад. А вот почему он обвалился – про то никакой информации не было – старые-то хозяева не слишком печалилися по этому поводу, ну а я – тем паче – Андрей тоже присел рядом с нами и начал свой рассказ.

- Так вот, идти дальше мы не могли, так что пришлось нам обвязываться верёвками и потихоньку спускаться вниз. Провал был небольшой по размеру, но достаточно глубокий. А спустившись вниз, застали там первую экспедицию – Андрей показал на трёх смурных мужиков, сидящих рядом с ним и так же нагруженных вещмешками – они сидели внизу и думали, как поступить с находкой. Это при условии, что всё -же нашли что-то путное.

После этих слов Андрей разжал ладонь и показал всем те маленькие невзрачные камешки, которые он ранее доставал из своего мешка. Необработанные камни имели грязно-буро-зелёный цвет, неровные, будто игольчатые структуры.

При виде них я невольно хмыкнула:

- Зачем же вы спрашиваете, если ваши работники дали им оценку? В тот момент, когда они спускались вниз, их заплечные мешки не были такими тяжёлыми на вид!

Было бы странно не узнать малахит – этот достаточно недорогой поделочный камень был широко известен в России, да и про сказы Бажова я в своё время говорила не раз своим ученикам… но вот как тут быть с местной реальностью? Малахит – это всего лишь соль меди, которая могла образоваться неглубоко под землёй, а вот с медью я здесь никаких проблем никогда не замечала.

- Оно и то верно! Павлиний хвост это! Дамочка правильно сказала. Ране-то мы не добывали его здесь никогда, токмо мы так глубоко и забирались, незачем оно было, камни и ближе завсегда находились. Правду сказать, так видали мы глубоко сосульки такие, из пола растущие. Они-то и подломили пол этой штольни, вот и не знали мы, что сосульки эти из павлиньего камня были… - один из тех людей, кто пошёл в штольню искать наших детей достал из своего мешка горсть таких же камней.

Я молча кивала головой на слова мужчины – малахитовые сталагмиты могли запросто обрушить основание штольни, да и не только его, полностью вход могло завалить. Так что Рошалю крупно повезло, по сути… опять же, малахит – это вам не золото, так что с этим камнем проблем не будет. «А если он соберётся разрабатывать и заниматься продажей, так есть у нас на примете один ювелир из Ораховаца» - деловито сообщила шиза, чем вызвала у меня лёгкую улыбку…

Андрей действительно развил бурную деятельность, так что вскоре эта штольня была разобрана от пустой обрушенной породы, и он стал ещё немного богаче… но это было позже, а пока он с тоской смотрел на корявые камешки в своих руках, понимая, что с этим придётся теперь что-то делать, и просто так вот забыть про эти находки не выйдет – работники каменоломни не дадут!

- Анелия, что вы там ещё упоминали про Орфея и Эвридику? Эта история поможет нам обнаружить алмазы? А то есть у меня ещё две штольни, они, правда, затоплены давно, но чем чёрт не шутит… - со вздохом спросил Андрей.

- Боюсь, что это просто история про любовь, и про то, как её можно легко потерять… - устало улыбнулась я.

- Нет, полагаю, что любви мне достаточно… - призадумался Рошаль, а я просто порадовалась, что это не слышит Анджи.

Спустя пару дней мы отправились в обратный путь. Солнышко грело почти, как летом, так что я прибывала в приятной расслабленности. И тут мой взгляд упал на небольшой сувенир, который вручил мне перед нашим отъездом Андрей Рошаль. Я нетерпеливо вскрыла пергамент, и обнаружила под ним доску для письма и целую пачку бумаги с графитовым карандашом. Записка, вложенная в этот подарок, гласила: «Дабы вашим сказам было достойное оформление!»

Я невольно улыбнулась – никогда ранее не задумывалась о том, что мои «сказки на ночь» могут быть кому-то интересны, кроме Лизки с её вечной жаждой приключений и Данки, «страсть, как до жалости всякой охочей»… я подумала немного, прикрепила бумагу к доске для письма, и осторожно вывела на бумаге: «В некотором царстве, в некотором государстве, жил-был царь! И было у царя три сына…».

Наша карета постепенно замедлила ход, а после и вовсе остановилась.

- Повозки гружёные впереди идут… не разменёмся мы… - виновато косясь на меня, поведал наш новый кучер. После ухода Мирко он заступил на этот пост, да только до сих пор робел перед хмурым выражением лица моего дорогого супруга.

Я выглянула в окно кареты и действительно увидела впереди нас две крестьянские телеги, доверху гружёные скарбом. «Не иначе миграция крестьянская началась. Вот интересно, куда они все подались?» - подумала я. Дело в том, что эта уже была не первая телега, встреченная нами сегодня. Ну да ладно. Если они остановятся на постоялом дворе, что стоит нынче на тракте, то непременно узнаем… впрочем, если они задержатся на постоялом дворе возле Подуево, так узнаем тоже…

Вот в таких неспешных мыслях и беседах прошло всё наше путешествия домой. Опасных сказок, на мой взгляд, я больше не рассказывала, если не причислять к последним «Приключения Робинзона Крузо».

Дубовая Роща встретила нас некоторым оживлением. Сам помощник агронома выглядел донельзя взволнованным и с радостными воплями кинулся к нашей карете, едва завидев её, въезжающую в ворота поместья.

- Слава Семину, вы вернулись, а то мы уже и не знали, что подумать! Хотели, ежели вы до завтра не воротитесь, посылать нарочного… - дядюшка нервно оглядывался по сторонам.

Было совершенно очевидно, что к подобным потрясениям он явно не был готов, и теперь счастлив переложить бремя ответственности на кого-то другого. Оставалось только лишь выяснить, на кого именно, и что это была за ответственность…

Вскоре показались старосты Прежова и Подуево. Особо радостными они не выглядели – скорее, озабоченными. Это могло означать то, что с нашим приездом их проблемы не рассосутся, как дядюшкины, а просто приобретут новую окраску и глубину…

- Доброго здоровьица! – поприветствовал нас Горан – давече стал подтягиваться люд крестьянский к нам, стал быть, правые вы были насчёт хуторов-то тех, есть у людишек антирес к ним, есть!

- Какой интерес, Горан? Ты что мелешь? – не выдержал Марко. Мы проехали достаточно долгий путь, да и в целом поездка была крайне насыщенная, так что играть в загадки желания не было.

Горан переглянулся с Жарко, но всё равно виновато продолжил:

- Так писали ж мы ту объявлению, которую я в Липках разместил везде, где на это запрета не было… в ней мы ишшо описывали красочно все потребы людские, за которые мы платить станем, да все наши вспоможения, ровно, как у славского царя заведено. Так вот и у нас не хуже-то! И в строительстве мы, выходит, помогаем, и в переезде, кому потреба в этом есть. А также утварью помогать готовы, да семенами.

Горан закончил перечислять все эти «дары богов» и замолчал, внимательно смотря на нас. По лицу Марко сложно было что-то прочесть, а меня так и распирало от хохота. Неужели и вправду мы посулили такие преференции желающим занять пустые земли на севере наших владений? Я припоминаю, что не придала тогда особого значения сочиняемому нами объявлению, помню лишь то, что подписала туда обещание помочь с переездом. Ну ещё пару наших сочинителей добавили что-то от себя. То, что сочли нужным. Итог – мы имеем массу людей, с которыми мы не знаем, что делать!

Но тут мою весёлось как рукой сняло – ведь придётся исполнять обещания. Люди-то уже здесь! Марк тяжело вздохнул и принялся отдавать распоряжения:

- Людей зазря не томить. Поселить всех. У нас имеется целых два постоялых двора, да таких, которых и в самой столице немного, вот там людей и поселите, сначала тех, кто с детьми малыми, если места будет не достаточно, так вы на что? Спросите у деревенских, кто желает взять на постой, деньги за это буду платить исправно, покуда надобность такая будет. А завтра с утра поедем смотреть на твои «бесхозные» земли, Горан. Дай Семин, чтобы они действительно были настолько обширны, как тебе чудилось раньше – сурово сжав губы, вещал мой супруг.

Горан молча кивнул и поспешил выполнять ценные руководственные указания. Марко уцепил Жарко за рукав и велел тому немедля ехать в Липки и снимать все объявления, который щедрой рукой Горана были развешаны по всей деревне.

- Не то сами по миру пойдём – уныло сказал Марко, когда мы зашли в библиотеку.

Забегая вперёд, хочу сказать, что усилия Жарко не принесли ожидаемых результатов, поскольку слухами, как говорится, земля полнится, так что, несмотря на все усилия нашего старосты Подуева, люди продолжали подтягиваться в Дубовую Рощу, прослышав про наш «аттракцион невиданной щедрости». Одним словом, за ближайшую седьмицу к нам ещё приехало две дюжины семей со всем своим скарбом. Скажу сразу, что пришлые люди заботой о себе избалованы не были, так же, как и деньгами, так что работали они на совесть, пытаясь отработать своё содержание и питание. Да уж… как говорится, было бы желание, а работа всегда найдётся. Теперь по поводу хуторов. Дело это, конечно, хорошее – так у нас семей теперь – на хорошую деревеньку наберётся. Дело в том, что мы проинспектировали ту территорию, которую Горан предлагал отдать под хутора – земля там и вправду была неважнецкая, достаточно бедная и никогда ранее не использовалась под посадки культурных растений. Опять же, отсутствие лесополос было причиной сильных ветров. Если мы сдадим эту территорию под хутора, то это проблемы будут уже хуторян… это правда, они ж «на самостоятельном балансе». Только вот чем они могли бы там заниматься? Ну явно, что не растениеводством… с такими-то бедными землями…

Если же будет деревенька, то и земля, и она сама будут оставаться в «нашей юрисдикции», так что мы могли бы оказывать помощи крестьянам не в долг, как это предусматривает хуторянство, когда с каждым хутором заключался договор на аренду земли, а в качестве собственников. Правда, тут есть один нюанс, который касается и прочих наших деревень – часть урожая будет принадлежать владельцу земель.

Глава 28

Глава 28

— Что нас всех губит, — говорил волк зайцу, — так это наша серость!

Одним словом – быть у нас деревне… да… что уж теперь говорить, коли сами напросились!

Именно такое мнение я решила донести до окружающих меня людей на собрании старост, куда были приглашены некоторые переселенцы.

- Ну ежели оно так поворачивается – один из пришлых, Данимир, сильно робел перед нами, и то и дело нервно одёргивал старенький зипун, что выглядело достаточно забавно на его фигуре молотобойца – то мы возражать не станем. Коли вы решите, что деревенька будет заместо хуторов, так это дело справное, тута я ничего против не имею.

- Будем только рады – тяжело вздохнув, сказал на это Марко.

За последние две седьмицы, которые прошли с момента нашего возвращения в Дубовую Рощу после знаменательной поездки в гости к семье Рошаль, мы проделали значительную работу: перво-наперво были размещены все приехавшие люди, особенно внимательно отнеслись к семьям с детьми, они ведь точно не от хорошей жизни сорвались с насиженного места и отправились в никуда. В общем – семейные, а их было большинство, были расселены в постоялых дворах, всем остальным пришлось потесниться. Кто к нашим деревенским на постой напросился, кто как…

Затем мы показали страждущим те территории, которые могли бы предложить в качестве места их будущего поселения. Данимир, единогласно выбранный представлять интересы переселенцев, осмотрел всё самым тщательным образом, и сообщил, что они готовы переселяться хоть сейчас. Горан молча кивнул на это, и сообщил, что для начала деревню частоколом обнесут, а уж потом и за строительство домов приняться можно. Тут ведь как – по первого снега управиться! А помощь – помощь будет, не извольте сумлеваться!

Данимир сначала немного напрягся. То есть после сообщения о том, что сначала стоит поставить частокол, а уж потом строиться, однако потом довольно разулыбался, лично услышав подтверждение разговоров о «повсеместном вспоможении», которое мы собирались оказывать.

- То есть правильно я понимаю, что про диких волков вы тихо умолчали? – вежливо поинтересовалась я, крепко взяв Горана за пуговицу.

- Дык… сказал я, как не сказать-то. То есть потом скажу! А то и не надо-то? Они, вишь ты, радоваются нашему гостеприимству, ну что тут скажешь?

Мы с Марко посмотрели на крестьянских детей, бегающих возле оранжереи тётушки Адрияны, вытаптывающих её газон, и дружно сказали: «Да пусть, пожалуй, радуются…».

Я второй раз за все эти годы добралась до самой северной части наших владений. Раньше было особо некогда, как говориться, не до того было. Да и сейчас вряд ли бы поехала, если бы не обстоятельства… Сильный ветер растрепал мою причёску, и я уже достаточно продрогла под его внезапными порывами, даже моя Чернушка стала немного волноваться, не ожидая такой погоды. Дело в том, что ещё в мою первую поездку в эту сторону закралась у меня кой-какая мыслишка. Так, промелькнула мимо, и всё тут… но она вот уже который день не давала мне покоя. Поэтому я решилась снова на эту прогулку, только теперь вместо разговорчивого Горана меня сопровождала всегда молчаливая Чернушка, да тихая Данка. Ах, да, ещё за нами увязалась Бусинка, только и тут я не была против – наш волк ещё никогда не сбивал меня с мысли…

- Выйду ночью в поле с конём, ночкой тёмной тихо пойдём, мы пойдём с конём по полю вдвоём… - тихонько подвывала я, двигаясь в направлении лесочка, который виднелся далеко на горизонте.

Мысли сумбурно метались и сталкивались в моей голове, не особо там цепляясь. Я знала, что стоит отпустить их, и решение придёт само… собственно, так и вышло – в небольшом лесочке порывы ветра почти не ощущались, так что я опустила капюшон. Нет, с такими ветрами нужно что-то делать, ведь людям жить будет крайне некомфортно в таких условиях, да и верхний плодородный слой почвы будет постоянно выдуваться – какое уж тут земледелие. Я оглянулась по сторонам и тяжело вздохнула – Данка куда-то умудрилась подеваться по дороге. Оно и неудивительно, если мысли заняты не тем, о чём стоило бы думать порядочной девушке. Ну да! «Про любовь, про тебя, про знакомые слова до боли…». Вот узнаю, кто ей там голову задурил, так я лично тому поганцу всё, что только можно вырвать, поотрываю! А то, ишь ты… ну вот как тут не вспомнить бабу Вангу хорошим словом? Небось, у неё бы никто не забаловал? И где только носит эту девчонку?

Я рассеянно присела возле разлапистого кустарника. «Клён дланевидный» - автоматически опознала его шиза. Я была крайне рада получить эту информацию, но…

Да нет, без всяких «но», я просто рада была получить такую информацию – дело в том, что это растение было одним из самых быстрорастущих, а кроме того, имела невысокую, но очень разветвлённую крону.

То есть, если посадить некую ветрозащитную полосу на пути направления ветра, то это бы очень способствовало прекращению такого сильного почвенного выветривания, да и в целом сделало бы проживание здесь более благоприятным. Я осмотрелась по сторонам – растение ведь должно ещё успеть вырасти, а жить где-то нужно сейчас, а не через несколько лет. Так что для ветрозащитных полос лучше всего было взять уже подросты, и сразу посадить их перпендикулярно западному ветру. И уже на следующий год, в благоприятных условиях, клён мог достичь в высоту не менее десяти метров…

Я сразу решила посмотреть небольшие заросли клёна, дабы уже знать, на что рассчитывать. Вот возле одного из них и обнаружила Бусинку, которая с упоением поедала нечто непотребное. По той части, что ещё осталась непроглоченной, что-то сказать наверняка было сложно, но я рискнула предположить, что это был мелкий зайчишка.

- Вот ведь дрянь какая! – искренне возмутилась я – что за привычка всякую пакость в рот тащить! Как будто тебя дома не кормят!

Я всячески увещевала Бусинку, которая судорожно пыталась проглотить кусок, остальное прикрывая лапой. «В общем, я жадина, и вкуснятиной не поделюсь. Если тебе надо, иди, сама лови! Всё, что поймаешь, твоё!». Во всяком случае, примерно это я прочла в глазах нашего зверя. Я тяжело вздохнула и спустилась с лошади, бормоча при этом: «Ну как же так! Сколько её не корми, она всё-равно вечно голодная! Дай сюда!»

Я подошла ближе и отработанным движением попробовала вырвать добычу из пасти нашего волка. Но что-то пошло не так, и Бусинка увернулась от меня, зарычала и в целом была категорически против того, чтобы отдавать законную добычу. Она пятилась, не сводя с меня глаз, и при этом судорожно жевала бедного зайца. Н-да, ситуация! Только Бусинка меня плохо знала, если думала, что от меня вот так запросто, за здорово живёшь, получится избавиться.

- Ты порычи у меня ещё, порычи тут! Я тебе сейчас покажу, кто тут альфа-самец! – приговаривала я, выколупывая у неё изо рта остатки трапезы.

Возмущение моё границ не знало – мало того, что она отказывалась выплёвывать то, что она так судорожно жевала, так ещё и делала вид, будто мы самым решительным образом не знакомы друг с другом. Последнее обстоятельство разозлило меня до крайности, так что я была вынуждена снять с себя пояс, и привязать нашего волка к одному из кустарников, после чего полезла подсчитывать, сколько мы могли бы пересадить подростов клёна для ветрозащитных полос. Начала считать, очень быстро сбилась, начала заново… хорошо, будем считать, что нам достаточно…

Я нашла Бусинку там, где привязала её, только эта поганка умудрилась уже практически полностью перегрызть мой пояс, пытаясь освободиться от пут. Я сердито прикрикнула на неё, удивляясь, что это сегодня с ней произошло, привязала испорченный пояс к своему седлу, и гордо сообщила притихшей волчице, что за свои ошибки приходится отвечать, так что домой мы вернёмся именно в таком виде. Поначалу Бусинка отчаянно упиралась всеми лапами, сопротивляясь такому способу транспортировки, а после понуро побежала за Чернушкой.

Данки нигде не наблюдалось, так что я с чистой совестью отправилась домой, справедливо рассудив, что она-то уж точно дорогу обратно найдёт. Собственно, так и произошло – едва я заехала в ворота поместья, как обнаружила свою горничную, которая деловито помогала переселенцам. Я слезла с лошади и попёрла упирающуюся Бусинку к Лизавете, которая суетилась тут же. По дороге я вся умаялась, так как это своенравное животное решительно отказывалось меня слушаться, и протестующе скулило. Придав ей лёгкого пинка для ускорения, отдала поводок в руки Эсфирь Соломоновны.

- Вы только посмотрите на это безобразие! Лиза! Твой волк очень дурно воспитан, едва вырвала у него из пасти добычу, так она ещё и сопротивлялась при этом! – я бурно выражала своё негодование, когда ко мне подошла Элиза… со скромно жмущейся к её ногам Бусей…

- Ничего не понимаю… - потрясённо прошептала я – а это тогда кто?

- Та это ж дикий волк! – заголосила Рина и побежала прятаться в тётушкину оранжерею.

К тому моменту, когда она достигла этого сооружения, там уже находилась Эсфирь со своей подопечной, наш агроном Новак, зашедший по какой-то надобности в поместье, и сама тётушка… Только лишь одна я будто приросла к земле, боясь даже дышать, не то, что смотреть в жёлтые глаза дикого зверя!

Боковым зрением я увидела, как мне на выручку бежит Марко, потрясая зажатой в руку какой-то железякой. «Неужто сбегал в библиотеку и разжился там каминной кочергой?» - с уважением подумала я. Но при ближайшем рассмотрении нечто оказалось ржавым фламбергом, который мой дорогой супруг успел схватить из кладовки с такими железяками.

- Мой герой – пробормотала я, но потом поняла, что Марко собирается убить волка, думая, что мне грозит смертельная опастность! «А на самом деле она какая?» - некстати вылезла шиза. Но я должна что-то сделать, не могу же я, в конце концов, допустить гибель животного, чья вина заключается только лишь в том, что его не приручили во младенчестве.

Волчица злобно зарычала и присела, готовясь к прыжку, она собиралась дорого продать свою жизнь. Я поняла, что мне нужно было делать! Мне стоило напугать её больше, нежели Марко, бегущий к ней с оружием…

- А ну брысь отсюда, не то снова надену ошейник! – закричала я не своим голосом.

Волчица присела от испуга, поджала хвост, и опрометью кинулась прятаться под крестьянскую телегу. Марко невольно дёрнулся, будто от удара, и остановился…

Волчица просидела под этой телегой около трёх дней, агрессивно относясь к тем людям, которые пытались её оттуда извлечь. Не помогало ничего – ни уговоры, ни угрозы. Она бы и по сию пору там сидела, если бы я не озверела, и не залезла под телегу, вытаскивая бедняжку за переднюю лапу. Судя по ее виду, она решила, будто лучше уж немедленная смерть, нежели мои дикие вопли…

Так у нас в доме появилось два волка. Бусинка весьма лояльно отнеслась к присутствию Сапфиры, так что первый стресс вскоре забылся, только лишь Сапфира имела привычку съедать всё до последней крошечки из своей миски, и любила ещё прихватить то, что плохо лежит, в «тарелке друга».

А деревню мы всё-таки построили, только частокол не понадобился – крестьяне оказались не из пугливых, да и дикие волки у нас были «не очень дикие». Ветрозащитные полосы, посаженные в два ряда, изрядно помогли уменьшить скорость и силу ветров, так что условия были не так чтобы совсем уж негодящие, как нам предрекал Горан. Только вот с землёй у нас возникла настоящая проблема – нет, свои небольшие участочки перед каждым домом, селяне обрабатывали исправно, мы в том помогали удобрениями и рассадой, да только вот на специализацию это не тянуло, конечно!

Идею выдвинул Данимир.

- Есть у меня одна мысля… ежели мы скот разводить будем? – смущаясь и краснея, спросил здоровяк.

- Какой ещё скот? – искренне возмутился Новак, вероятно, большой знаток скота – у нас есть несколько коров да быков… для этого… внутреннего, значит, пользования... токмо они травы поглощают знатно, да сена на них на зиму не напасёшься! А у вас что за луга? Смех один!

Наш агроном пренебрежительно махнул рукой, призывая не слушать сиволапого крестьянина. Но Марк имел по этому поводу свою точку зрения. Он попросил Данимира подробно рассказать, что именно тот имеет в виду.

- Ну так вот… коз разводить можно – волнуясь больше прежнего, продолжил он – они в еде-то на редкость неприхотливы, вы тут с коровами не ровняйте, опять же, и запасов меньше надо… а пользы с них – не счесть! Тут и молока тебе, и мясо, и сыру, и пух, и шерсть!

Глава 29

Глава 29

А ну налетай, не зевай, народ,

Яркая пестрая, ярмарка идёт!

Блиночки, грибочки , плати не скупись,

Платки расписные, в цене договорись.

Ярмарочная зазывалка

Время шло незаметно, новички обустраивались потихоньку на новых местах, многое они делали сообща, так что порой сама деревня здорово напоминала коммуну в идеальном её представлении. Одним словом, жизнь шла своим чередом. Мы активно готовились к поездке в Ораховац на Праздник Середины Лета. Ярмарка в этом году нам очень нужна, я бы сказала, просто необходима, особенно, если учесть размер наших расходов.

- Эх, не жили богато, так нечего начинать – говорил мой супруг, подписывая очередной чек на оплату.

Но не нужно думать, что мы попали в очередное трудное материальное положение – вовсе нет, тем более, что дорожная концессия потихоньку давала небольшую прибыль. Каменоломня, как мы ожидаем, тоже скоро будет в плюсе, так что всё неплохо… а нужно, чтобы было хорошо!

Я сидела в своём любимом кресле в библиотеке и задумчиво слушала в открытое окно переговаривающихся на солнышке конюхов.

-… в Липки надо ехать. Кузнец-то у нас свой имеется, а вот железу где достать? Так знамо где – в Липках завсегда найдётся, уж там-то купчишки водются, у них сторговать можно…

Я рассеянно водила пером на бумаге, по своей старой привычке выводя каракули и рисуя чёртиков… А вот почему у нас нельзя купить хорошего металла для кузнеца? Потому, что его нужно привезти! Логично? Вполне логично? А почему купцы везут в Липки, а не в Подуево, к примеру? Потому, что там спрос есть всегда. Со всей округи люди едут за товаром именно в Липки, деревенька торговая, потому и барствует… а кому принадлежит, и не упомню теперь…

Впрочем, я отвлеклась! Я снова попробовала логически выстроить ход моих мыслей. Так почему бы не организовать торговлю прямо у нас, в Подуево? Тем более, что у нас и постоялый двор есть! Целых два! Не чета липковским, если честно. Ежегодная ярмарка в Ораховаце – дело хорошее, да и выгодное, не зря у нас крестьяне бедняками не считаются. Дело это не быстрое, так что у нас ещё будет возможность всё обдумать, как следует.

Я сидела, расслабившись в кресле. Давно прошли те времена, когда я решала всё исключительно сама. Я с улыбкой вспоминала, как всеми правдами и неправдами пыталась помочь погибающей Дубовой Роще, и не знала, как отнесётся мой будущий супруг к таким инновациям. Патриархат, понимаешь! Всё-таки иногда это просто замечательно, что у тебя такой максимально уравновешенный супруг, положительно реагирующий на все изменения в ведении хозяйства…

Открылась дверь библиотеки, и показался он, «мужчина моих грёз».

- О чём задумалась, дорогая? – поинтересовался Марко.

- О том, какой ты умный и понимающий – ответила я, привставая для поцелуя.

- Что есть, то есть, не отнять – согласился он, ловко падая на моё место.

- Есть у меня идея… - начала было я, но Марко остановил меня движением руки.

Буквально через минуту в библиотеку внедрилось семейство Стефана с ним самим во главе. Я не упоминала ранее, что он решил, что наша жизнь слишком скучна, и решил посетить родовое поместье? Если нет, тогда сейчас говорю.

- Вот теперь можешь начинать – милостиво разрешил мой дражайший супруг.

- … я хочу сказать, что ярмарка в Липках должна быть у нас в Подуево - взволнованно продолжила я – неужто осеннюю ярмарку не потянем? Товара у нас достаточно, да и продать найдётся, кому… только нужно лишь донести до сведения заинтересованных людей, что, мол, так и так, в Липки более не поедем, свою ярмарку устраиваем, если есть чем торговать, так милости просим… я навскидку могу сказать две дюжины купцов, которые могут заинтересоваться таким предложением.

Марко согласно кивнул и придвинул к себе пачку бумаги, готовясь писать письма.

- Оно, конечно, можно и так… - рассеянно сказал Стефан, пытаясь проколупать дырочку в гардинах – только, ежели новость такую донести до бабы Ванги, то результат будет заметно выше – ещё не было человека в Ораховаце, который мог бы уйти от неё раньше, чем она выскажет ему всё, что хотела. А весть о нашей ярмарке будет как раз находиться в её личном рейтинге где-то между неподходящей женой внука и сегодняшним настроением Жюли.

Стефан как раз закончил колупать вторую дырку в гардине, и теперь, просунув в них два пальца, показывал своему младшему сыну козу. Я вздохнула, Милинка залилась краской. Безусловно, можно как угодно относиться к идеям Стефа, но что-то в них было… я придвинула к себе стопку писем… где-то было сообщение от госпожи Евангелии с приглашением в Ораховац на Праздник Середины Лета. Если честно, то я не планировала быть лично на ярмарке в Ораховаце, памятуя о том, что этим летом в поместье очень много дел, а у нас есть люди, которых я могла бы с чистой совестью оставить на торговле. Одна только тётка Лиляна чего стоила, да ещё дед Лука, с нею купно, правда, но я думаю, что в этом году придётся нам обойтись без неоценимой помощи нашего одувана – Милун говорил, что у отца ноги к непогоде болят, да и руки уже не те… а тут такое… придётся ехать самим.

Мы решили, что такое дело, как обустройство ярмарки, не стоит откладывать, так что постановили незамедлительно провести инспекцию своих возможностей. В Подуево поехали всем семейством, оставив малышей Стефа и Милинки на попечении Эсфирь и Лизы. Перво-наперво мы отправились на «инспекцию» постоялых дворов. Тот, что был неподалёку от поместья, я видела достаточно часто, да и принадлежал он уже давно не нам – арендаторы его выкупили уже через два лета! Но к нашим мнениям по-прежнему прислушивались, оно и неудивительно – кто же продаёт прибыльный бизнес? Но мы рассудили иначе, поскольку изначально не предполагали заниматься ни доходными домами, ни харчевнями. Не наше это. А вот так – помочь, подсказать, так это запросто! Но мне было очень любопытно отправиться в постоялый двор, что на тракте – за отсутствием времени и необходимости не смогли там остановиться, когда возвращались этой весной из столицы, а теперь больно уж любопытно, как же поживают Мирослав с супругою!

И лучше бы дальше не останавливались – задержались у них на полдня, радуясь встрече с ними, да умиляясь их детишкам… но по делу замечаний не выявили, готовы они гостей принимать на ярмарку, справятся.

- А вы-то чего тянете с выкупом постоялого двора? – спросила я напоследок у Мирко.

Тот засмущался и стал что-то лепетать, но Стефан, никогда не страдавший излишней скромностью, гордо ответил за него:

- Окстись, подруга! Давно уж выкуплена! Это вы по столицам своим живёте и не ведаете ничего! – тот факт, что он сам только-только приехал из Румы, ускользнуло от внимания нашего правдоруба.

По поводу самой деревни также вопросов не возникло. Место для ярмарки было у нас предостаточно, хватит и для продуктовых, и для плательных, и шорных рядов… Внезапно Милинка сообщила то, о чём мечтала, но не решалась сказать:

- Я бы хотела устроить карусели да аттракционы, да ещё бродячих артистов пригласить на нашу ярмарку… как в Ораховаце, неужто спросом пользоваться не будут? – она нерешительно посмотрела на нас в ожидании вердикта.

- Признаться честно, я и не знаю, что и сказать, в Липках сроду такого дива не было, у нас-то народ всё больше неприхотливый – осторожно сказал Марко.

- В Липках не было – согласно кивнула я – а у нас будет!

Милинка просияла и стала перебирать в уме то, что было в планах по культурному досугу людей, прибывающих на ярмарке. Ну что тут скажешь – перспективы вырисовывались у нас самые радужные, осталось только претворить их в жизнь.

По возвращению домой мы провели внеочередное совещание старост и заинтересованных сторон. На повестке дня стояла поездка в Ораховац этим летом, покупка коз для новой деревеньки Градово, ну и та-дам! Обустройство постоянной ярмарки в Подуево. Начали с самой простой – сборы в Ораховац были чисто технической задачей, за столько-то лет! Тётка Лиляна обстоятельно докладывала, какие приготовления ведутся к поездке, каких товаров и на какую сумму они планируют продать… планы у нас были этом году амбициозные, как никогда, да и то – пора бы уж расти, тем более, что нас на рынке Ораховаца знали, ждали, и товар наш, маркированный деревом с сидящими под ним волками, в рекламе больше не нуждался. И да, ещё нюансик – мы по-прежнему находились в самой глубине продуктовых рядов, занимая свой прилавок год от года. И это несмотря на то, что нам предлагали самое выгодное место, как местным купцам, но Лиляна говорила: «Не прилавок наш товар хвалит, а качество». Я такое своеволие тётки поддерживала, и так, мол, завистников хватает. После получаса самого подробнейшего рассказа, что они ещё планируют взять с собой в Ораховац, меня стало клонить в сон. Голос Лиляны, обычно зычный и противный, был нынче преисполнен важности и спокойствия, ему вторил голос Марко, который задавал уточняющие воспросы… я тихо сидела в углу.

В самый разгар обсуждаемой ярмарки за дверьми библиотеки послышался шум, грохот, звуки падения. Я резво выглянула в окно и выдохнула – Лиза была на улице, учила Сапфиру клянчить у кухарки еду. Грохот усилился, к нему добавились недовольные визгливые нотки. Марко рассерженно распахнул дверь, и мы увидели деда Луку, на котором повис Милун и не давал тому разойтись в полную мощь.

- Да что ж это деитси? – вопрошал нимало не смущённый дед – да хто ж вас только надоумил страсти такие сказывать? Я вас ужо всех переживу, ишшо три гроба на растопку пушшу, не меньше!

- Пойдём домой, батька, ну пойдём! – тихо канючил здоровяк Милун – аль не видишь, люди делом занимаются, а ты с глупостями своими. И потом, ты же сам Саве божилси, что этот твой последний гроб…

От таких слов собственного сына деду и впрямь стало нехорошо. Он открывал и закрывал рот, здорово напоминая карпа. Секунда… другая… нет, не свершилось… лицо ветерана постепенно принимало естественный оттенок, так что он даже смог сообразить впечатляющую дулю, сунуть её под нос каждому из присутствующих, и гордо сообщить:

- Не дождётесь смертушки моей, ироды! Чтоб вам анчутка по ночам приходил и носы крутил! – и, после этого странного пожелания, изволил отбыть восвояси.

Тётка Лиляна притихла и выглядела донельзя смущённой. Оказывается, она слышала наш разговор, в котором Милун признавался мне в том, что годы у его отца уже берут своё, да и болеть он стал часто, вряд ли соберётся на ярмарку в этом году… дальше додумала сама, и рассказала всем, что старик не сегодня-завтра «совсем помрэть», как говорится, спешите делать ваши ставки.

Поэтому-то наша кумушка так огорчилась, что ветеран не собирается в ближайшее время использовать по назначению изделие Савы. «Не иначе, и вправду тотализатор был» - рассеянно подумала я. Марко сделал морду кирпичом, дабы не рассмеяться от признаний тётки Лиляны, и только Стефану было не смешно – он сложил руки наподобие пастора, и, смотря в окно, тихонько напевал: «Опустела без тебя земля…»

Марко усмехнулся:

- Однако, попрошу вернуться к нашей теме разговора. Нам стоит подумать, коз какой породы стоит закупить для Градово…

Меня снова стало клонить в сон.

Позже приходил Милун и очень извинялся. Только мы похохатывали, наблюдая за его метаниями.

Прибыл нарочный от Рошалей. Андрей очень просил оказать ему повсеместную помощь в продаже малахита и изделий из него. Я только хмыкнула, представив, как ювелир Михаил обрадуется такой возможности, да ещё приписал, что всё-же остался он без конюшни – Анджи в недовольстве великом находилась, и повелела ему совершить третий мужественный поступок, и избавиться до конца от этой убогости…

- А на словах господин Андрей попросил передать, можно ли ему будет приехать с сыном к нам в гости на неопределённое время – смущаясь, спросил посыльный. - Госпожа нынче в тягости находится, так что немного нервная стала…

Последнее мужчина произнёс едва не шёпотом, страшно округлив глаза, для того, чтобы мы поняли, до какой степени она «немного нервная».

Глава 30

Глава 30

И только много лет спустя, обзаведясь женой и

многочисленным семейством,

Робинзон Крузо понял, что прожил 28

лет на острове свободы.

После того, как мы договорились, чтобы Андрей приехал к нам с деловой поездкой, ну и погостить заодно, дать возможность Александру пообщаться с Лизой, прибыли они просто мгновенно. Не иначе, сидели на чемоданах.

- Анджи совсем буйная стала – тихо говорил Андрей, уплетая запеканку – эта беременность ещё… у нас будет девочка! Повитуха смотрела, по приметам проверяла… То есть она просто должна быть, иначе куда же мы денем два обоза платьев? Анджи так совсем не в себе. Выделила комнату для младенца, велела перекрасить её во все оттенки розового, одним словом – просто ужас! Да ещё для того, чтобы девочка родилась, следует окружать себя прекрасным, так и лишился я остатков конюшни, да ещё стоит всенепременнейше питаться зеленью, да слушать пенье птиц, рисовать картины, опять же! Я просто побоялся сказать, что мы это уже проделывали однажды, а всё-равно родился мальчик!

Но я очень надеюсь, и молю Семина, чтобы сейчас вышло иначе. Просто я боюсь не пережить того момента, когда придётся рассказывать Анджеле о рождении мальчика, так что моя жена сейчас наслаждается своим одиночеством, пением птиц, да придумывает имя для младенца. На прошлой неделе лидировали Эмина и Роксолана, а на этой – Елена и Мария.

Что же касается полезной еды, то даже в самом названии есть намёк на то, что она не слишком вкусная, руккола ещё эта… А я просто ненавижу рукколу, поймите меня правильно. Мы с сыном сначала тихонько на кухне ели иногда, так она по запаху еды вычислила нас, и разразился скандал!

- По запаху? – не совсем поняла я.

- Ну да. Руккола – она не пахнет! – мальчишка снисходительно посмотрел на нас – а у нас из кухни доносился удивительный аромат жареных котлет.

- Ну, если по приметам, тогда конечно, будем надеяться только на лучшее, – жалостливо прошептала Милинка, подкладывая в тарелку Андрея особо лакомые кусочки.

- Постойте – как всегда, поздно дошло до меня – а как вы объяснили Анджи своё отсутствие?

- У нас деловая поездка в Дубовую Рощу – окончательно растерялся Андрей.

Я с тоской посмотрела в окно, думая о том, когда ждать Анджи на пороге дома. Не может ведь такого случиться, что она оставит своим вниманием Алексо? А если он выйдет гулять без пальто? Но прошла неделя, а потом и другая, а пока всё было в порядке. Андрей написал своим мастерам, дабы они приехали, поскольку нашёл господин Рошаль общий язык с дедом Лукой. Так что быть на нашей ярмарке лаковым плетёным столикам, изящно инкрустированным кусочками малахита.

- В Ораховац не поспеем, а осенью в аккурат будет – делал далеко идущие предположения дедуля – красотишша будет несказанная, вот вам крест! Токмо не продешевить бы, а то ведь налетют купчишки –то, перекупют за копейки, а потом в самую столицу за страшные деньги торговать станут, да за море тоже, больно уж Ольское панство охоче до редкостей всяких. Они сами-то сызмальства к такой тонкой работе не больно привышные, так что в Лютеции, да у нас, опять же, торгуют крепко. Потому как изячная работа – она завсегда золотом плочена.

Я была во многом согласна с дедом Лукой, в том числе и в том, что в столице, да и за рубежом, подобные вещи очень высоко ценятся. Собственно говоря, у меня были некоторые мысли на этот счёт – продавать сторонним покупателям у себя на ярмарке мы, безусловно, станем. Но это не означает, что мы согласимся на любую предложенную цену, уж мы -то знаем реальную стоимость таким вещам. Да и есть у меня на примете один покупатель, который мог бы по достоинству оценить качество и изящество кропотливой ручной работы мастерской деда Луки и горных мастеров Андрея.

- Андрей, я бы предложила господину Кристияну право первого приобретения такого столика, инкрустированного малахитом – Рошаль задумчиво кивнул в ответ и несколько смущённо хмыкнул.

Что ж, я его очень хорошо понимала: назвать стоимость такой вещи было просто невозможно. Разумеется, что малахит был вовсе не уникальным камнем, так что мы слышали про заводы промышленников Волобуевых в соседней Славии, или добычу этого камня у нас на юге, да только вот стоимость, то есть «цену, среднюю по рынку», было определить достаточно сложно. Но у нас же был Кристо! Мы отсылаем ему образец с запиской, есть ли у него желание приобрести данное изделие. Ну а чтоб у него не возникло желание приехать к нам лично, скажем, что очень ждём в гости беременную Анджелу. После такой нашей приписки он не поедет и в страшном сне, выразит лишь письменно дочери свои поздравления!

Вот примерно такие мысли я в более мягких выражениях донесла до Андрея. Он согласно покивал головой. Так что на том и порешали.

Уже через неделю нам пришла от господина Кристияна восторженная записка с чеком на сто золотых.

- В Ораховац надо торговать по сто тридцать! – деловито посоветовал Стефан – скидки только нашей бабули. И то лишь потому, что нам очень хочется жить.

Мы все дружно поблагодарили Стефа за науку, и продолжили заниматься подготовкой к городской ярмарке. Дело это было хоть и нудное и рутинное, но очень даже нужное, так что мы крутились, вертелись, как обычно, заказывались новые телеги, выбирался товар на продажу, заканчивала свои работы мастерская деда Луки. Старикан так разошёлся, что теперь у него уже было три подмастерья, причём он угрожал не останавливаться на достигнутом!

Мы с Марко были в библиотеке, когда к нам осторожно постучала Рина.

- Прошу прощения… к вам староста Градово. Спрашивают, готовы ли вы его принять, али нет.

Я вздохнула, подозревая, что за такой официальностью скрывается что-то серьёзное. Данимир зашёл в библиотеку и начал топтаться у порога, нервно сминая шапку.

- Уж я прощеньица прошу, коли не ко времени, да только нету времени у нас дале тянуть-то!

Марко нахмурил брови, не слишком понимая, о чём идёт речь, а вот меня осенило – мы же обещали переселенцам приобрести для них коз. Я озвучила своё предположение. Данимир просиял и сообщил, что никто, лучше меня, не смог бы более точно и лаконично объяснить причину его присутствия сейчас здесь.

- Так вот – для покупки сейчас самое верное время – лето в разгаре, легше скотине привыкнуть будет. Опять же, и мы успеем до холодов сеном запастись. Сказывали мне, мол, за Садами есть поместьице небольшенькое, так вот там можно сторговать козочек местных. Они –то, родимые, не шибко кухнастые, да только удойные – страсть, да ишшо спокойные и незлобивые. Есть такая порода – мелкие, да юркие – токмо нам едино, такие не подходят, тут в чём важность? Главное в этом деле – не ошибиться с возрастом скотины, да её здоровьем… Одним словом – надо брать! Вот я и подумал, надо бы щас куплять, уж вы не обессудьте.

Мой дражайший супруг задумался не на шутку. Неужели он ранее не представлял, что бывают козы не слишком «кухнястые»? Странно, очень странно… но что ж, «куплять» всё равно необходимо. Только кого мы могли бы отправить на это ответственное задание? То есть один «козлятский специалист» налицо, то кто мог бы поехать с ним? Марко на руководящей должности, поэтому отпадает, мы с Милинкой женщины, так что – тоже. Это у нас люди привычные к нашей эмансипации, а как в том поместье – неизвестно. Нашего агронома и его помощника отрывать от дел мы не станем, и так понятно, что забот у них сейчас – вагон и маленькая тележка. Так что остаётся одна самая стопроцентно подходящая, а главное – ничем не занятая кандидатура…

- С вами поедет господин Стефан. Он оплатит вашу покупку, и поможет с транспортировкой. Ваша же задача – крайне внимательно и ответственно подойти к выбираемым животным – гордо сообщил своё решение Марко.

- А какжить, господин Марк. Сделаем всё в наилучшем виде!

Стефан жутко загордился оказанной ему честью и торжественно поклялся не подвести нас и оправдать оказанное ему доверие. Было принято решение перегонять товар естественным, так сказать, ходом, так что обратно их ждали не скоро, не раньше седьмицы. Стефан радовался этому приключению, и только Милинка неловко улыбнулась мне и сказала, что не ожидала, что у её супруга была давняя мечта – стать погонщиком коз!

Сама же Милинка целыми днями пропадала в Подуево, занимаясь организацией предстоящей ярмарки, оставив своих малышей на попечении Эсфирь Соломоновны, старшие дети в лице Александра и Лизаветы, были по большей части предоставлены сами себе, лишь только иногда она оставляла неистраченным для них кусочек своего неистраченного педагогического таланта.

- Ша, дети! Сейчас будем кушать кашу! И не надо мне делать нервы за эту тему, руки мыть тоже не обязательно – ни к чему переводить воду за ради бесполезного занятия! Я таки по-прежнему считаю, что ви их снова можете испачкать – Эсфирь в очередной раз пыталась озаботиться своими непосредственными обязанностями.

Как мы и предполагали, команда наших скотопогонщиков прибыла через неделю. Так что на некоторое время наш двор наполнился блеянием, звуками ударов по рогам и переругиваний работников скотного двора. Дело в том, что Данимир решил прямо тут, не отходя от кассы, произвести делёж товара по категориям и техническим характеристикам. Он ловко выуживал из толпы одно животное, бегло его осматривал, и определял в определённую кучку животных. Бусинка явно сторонилась этого блеющего ужаса, стараясь даже не особо смотреть в эту сторону, только Сапфира иногда с тоской и какой-то ностальгией подходила к козам на длину рогов и копыт.

Я решила, что в таком шуме работать невозможно, зато можно провести время с покинутым из-за нехватки времени ребёнком. Эсфирь Соломоновна возилась с малышами, но смогла показать, что дети ушли на прогулку, ну а ежели мне интересно, куда именно, так они оставили записку на столе в покоях моей дочери.

И действительно, на клочке бумаги было начертано несколько слов ровным и красивым почерком, так непохожим на каракули Лизаветы: «Ушли играть в Робинзона Крузо. Вернёмся к вечернему чаю, или как Семин даст».

Я перечитала эту записку два раза, и в сердце моё закралось некое опасение, что «Робинзон Крузо» – звучит не слишком безопасно. Более того, пока я спускалась во двор, во мне укрепилась уверенность, что «Робинзон Крузо» - это скорее даже опасно и немножко вредно. Решив развеять свои сомнения, я нашла праздношатающегося Андрея и предъявила ему документ. Он дочитал угрозу быть к чаю и нахмурил брови:

- Могу я узнать, что такое «Робинзона Крузо»? На данный момент это словосочетание не вызывает во мне какого-либо беспокойства.

- Пожалуй, вы правы, Андрей! Вечно я что-то выдумываю и накручиваю себя! Робинзон Крузо – это человек, который потерпел кораблекрушение и много лет прожил на необитаемом острове, с его другом и верным помощником – Пятницей, они занимались разведением коз и просто хорошо проводили время.

По моему рассказу выходило, что переживать нет смысла, но я-то понимала, что это не так, догадался об этом и встревоженный папаша, во всяком случае, он заметался по двору, ожидая увидеть там Алексо с Лизаветкой, которые, не сходя с места, занимались «разведением коз и отличным времяпровождением». Пока из всего вышеперечисленного мы видели только тех самых коз.

Видя наши метания, Данимир поскрёб затылок и признался:

- Ну видал я, здесь где-то господские детишки шастали, игралися, выходит. Только мне особо-то некогда было смотреть за имя, я всё больше козочками занимался, так они забрали одну, и пошли с ней гулять! А какую козу-то? Да так, не шибко хорошую, я её забраковал, у неё спина прогиб имеет, да ноги не шибко прямые, такую если только на мясо пускать, а так - нет! И приплода путнего ожидать не приходится…

Судя по всему, от нашего старосты мы тоже ничего путнего не дождёмся, ерунду какую-то городит, козу ещё сюда приплёл…

- Так где дети? - тревожно спросил у меня Андрей – где у вас ближайший необитаемый остров?

Глава 31

Глава 31

Уделяйте особое внимание детям, не оставляйте их без присмотра.

Следите, чтобы они не подходили близко к воде, особенно если берег крутой.

Не лезьте в воду при плохом самочувствии. А так-же помните,

что баловство на водоеме, может привести к непредсказуемым последствиям.

Андрей Павлюк «Правила безопасности на воде»

Мы с Андреем озадаченно смотрели друг на друга – какой такой необитаемый остров? У нас и реки-то нет, не то, что океана! Собственно говоря, именно это я и сообщила встревоженному родителю:

- Андрей, окстись, какой остров? Болота кругом! А в них только кочки! – для усиления эффекта своих слов я повела руками, как бы советуя поразмыслить.

Но это не означало, что мы не пошли в сторону Гнилушек – мало ли что? Нашим детям может и лужа морем показаться. По ходу движения мы спрашивали у всех неравнодушных граждан, видел ли кто из них сегодня наших детей. Многие говорили, что видели, к примеру, как третьего для Лиза и Алексо воровали морковку с огорода уважаемого Жарко, или как пытались засунуть бесхозную кошку в колодец, мотивируя это тем, что бедняжке жарко на солнышке, иначе отчего она так томно развалилась и даже не особо возбудилась от факта их присутствия? Потом, правда, кошачья хозяйка обнаружилась, она –то и хотела ещё тогда обратиться с жалобой к нам, как к родителям малолетних хулиганов, но рассудительный Александр сказал этой женщине, что та сама виновата в нанесённых кошке моральных страданиях, поскольку очень плохо следит за своим имуществом… да много чего там было…

По мере нашего продвижения по деревне толпа людей росла, не за горами был и стихийный митинг, все высказывали наболевшее, как говориться, у кого что: начиная от ежегодного паводка и заканчивая тем, что у тётки Лиляны завсегда лучше огород родит, не иначе ей господа за заслуги какие удобренньев сыплют… про то, каков был изначально вопрос, просто забыли!

Я осторожно повернулась к Андрею. Судя по его лицу, он готов прибить на месте всех недовольных, вместе с их кошками. Поэтому я торопливо повторила свой вопрос.

- Я про детей спрашивала. Сегодня детей видели? С козой!

Селяне продолжали галдеть. Покуда откуда-то сбоку не появился Милун и зычно не прикрикнул на всех кумушек Подуево.

- Тихо вы, тихо, волчья сыть! Не то запросто языки поотрезаю, чтобы не мели всё подряд! – несмотря на то, что здоровяк слыл по деревне тюфяком и подкаблучником, ему поверили сразу. Оно и неудивительно, когда тебе под нос тычут здоровым кулачищем.

- Видали их нонче, обоих, значит… как вы и говорите, с козой! Гуляли они в сторону Гнилушек, там у нас недалече болото обмелело шибко, что там Жарко мудрит, про то не ведаю, да только туды они направлялися. Мальчонка впереди шёл, козу тащил, девочка сзади помогала. Так что, ежели детвора тута, так окромя болоты, им и пойти некуда.

- То есть здесь полно людей, а двоим детям не могли сказать, насколько там опасно? Коза эта, опять же… её - то куда тащили? – Андрей уже подходил к точке кипения.

- Так ведь в своём праве, на то они и господские дети! А ежели шалят малость, али балуют там, так никто имя и не указка, окромя родителев… - Милун не испугался Андрея.

Не о том мы сейчас спорим, ох, не о том! Мы сейчас обсуждаем их моральный облик и повышенную опасность для окружающих, исходящую от них же, или ту опасность, которая может грозить им самим? Мы с Андреем вырвались из толпы, не обращая внимания на продолжающиеся жалобы селян. Болото было уже неподалёку, так что мы прибавили темп. Андрей был крайне рассержен, поскольку судорожно сжал губы, и натужно просипел:

- Детей найдём, надо будет выпороть!

Признаться честно, я не являюсь приверженцем таких мер воздействия, поэтому я внимательно посмотрела на строгого отца, и… согласно кивнула.

- Так и поступим! Только давай сначала найдём, хорошо?!

Вот и болото уже недалеко, мы очень спешили, и Андрей даже вытягивал шею, пытаясь что-то рассмотреть впереди, в то время, как позади нас раздался слоновий топот. Мы обернулись, и увидели Марко, который нас догонял, размахивая руками.

- В полку желающих прибить наших сокровищ прибыло! – пропыхтела я, не замедляя движение.

Навстречу нам бежали деревенские мальчишки, увидели нас и подбежали, пытаясь что-то поведать, но вот единственное, что смогли произнести: «Там так-о-ое!». Андрей не стал интересоваться, какое именно, а просто припустил в указанном пацанами направлении. Я за ним. Марко за нами обоими.

Собственно говоря, сельские ребятишки дали достаточно верную характеристику случившемуся: Лиза и Александр барахтались в болотной жиже, пытаясь вылезти на крошечный островок, который торчал из воды. Они бы, конечно, могли справиться, если бы не одно «но». Бедная коза находилась и истерическом состоянии, и металась на мелководье, не давая детям себя затащить на островок. Отпустить её и дать бедняжке погибнуть дети просто не могли, так что возле той кочки, которую наши «мо-реплаватели» расценивали как «необитаемый остров», происходило настоящее морское сражение.

Андрей и Марко, не останавливаясь, бросились в воду, подобрались к детям и вытащили их на ту кочку. Но оставалась ещё коза. Никогда не слышала, что из коз выходят отличные мореплаватели, так и этот представитель семейства козлиных не собирался нарушать заветы предков. Я сиганула в воду, поскольку Марко и Андрей были заняты своими детьми. А вот животное было предоставлено само себе. Ну а поскольку я сочла, что оно сегодня уже и так настрадалось, то смело полезла в болото, и тоже выволокла животину на сушу. Даже несмотря на то, что она сопротивлялась процедуре спасения из всех своих козлиных сил.

В результате этой операции спасения мы все дружно сидели на кочечке и тяжело дышали. Едва только Андрей пришёл в себя, он тотчас решил заняться воспитанием своего сына. Я слабо махнула рукой, мол, это дело может и подождать… тем более, что нам ещё нужно преодолеть болото в другую сторону. Я встала и дёрнула козу за верёвку, привязанную к рогам. Коза не пошевелилась, продолжая лежать. Марко тяжело вздохнул, одёрнул жилет, и посадил животное себе на плечи, придерживая её за ноги со всех сторон. Андрей подхватил сурово молчащих детей, я взяла в руки верёвку. Коза, мелко трясясь в такт шагам моего супруга, смотрела на меня с нескрываемой ненавистью.

Мы вышли из воды и двинулись в сторону поместья, решив обогнуть Подуево, дабы не шокировать селян. Но тут я подняла голову наверх и мысленно чертыхнулась – за околицей деревни собралось практически всё её население, они молча смотрели, как мы поднимаемся, не делая при этом попыток подойти или оказать ещё какую-либо помощь! Оно и верно – ничем хорошим такое вмешательство окончиться не могло, не в том были мы настроении. «Разговоров про это будет нынче до снега» - подумала шиза.

«Максимум- до первых холодов» - не согласилась я- «хотя они вообще должны быть уже привычные, если что… а недовольство кошкой в колодце – не показатель»! Мы шли дальше, и ничто не нарушало тревожного молчания, установившегося в нашей группе. Разве что звук капель стекаемой воды с нашей одежды, да тихий шёпот Марко, когда животное пыталось брыкаться или пойти самостоятельно. Если можно, то куда глаза глядят.

Дети также притихли, то и дело заглядывая в наши глаза, дабы обрести для себя поддержку и понимание. Но в глазах Андрея было раздражение и недовольство, а в глазах Марко – так просто бешенство. На меня бедные дети старались не смотреть, твёрдо зная, что среди присутствующих здесь взрослых я была самой агрессивной.

Так мы двигались некоторое время в тишине, капли воды с одежды мерно капали в пыль под ногами, мокрая одежда неприятно прилипала к ногам и ужасно воняла тиной и мокрым козлом. У меня на лице, руках и платье была мерзкая вонючая корка, которая со временем стала растрескиваться и неимоверно чесаться… Марко первым нарушил молчание, подобрав мелодию в такт падению каплям:

- Летят утки, летят утки и два гуся, ой, кого люблю, кого люблю не дождуся… - потихоньку запел Марко, я ему подпевала в силу своего дара.

К тому моменту, как мы переступили порог усадьбы, мы уже трое распевали эту песню во всю мощь своих лёгких:

- Ох, как трудно, ох, как трудно расстаются. Глазки смотрят, глазки смотрят, слёзы льются…

У центрального входа стояла дорожная карета, из которой интенсивно выгружались сумки и сундуки.

- Это что за напасть? – тихо прошептала я и отколупала кусочек тины со своей щеки – неужто бабуся пожаловала без приглашения? Она может!

Я вгляделась повнимательнее в многочисленные котомки прибывшего гостя в поисках корзины Жюли, не нашла её и ахнула – больно уж жуткое подозрение пришло в мою голову. С опаской обернувшись назад, я увидела за своей спиной… Анджелу! То есть недовольную Анджелу! А ещё точнее – Анджи в бешенстве.

«Эк её от рукколы-то скрутило» - успела подумать я, пока из глотки нашей гостьи нежданно не раздался крик.

- Что произошло? Александр, мальчик мой! С тобой всё в порядке? Кто с тобой совершил всё это? Хотя о чём я спрашиваю, если рядом находится эта несносная девочка? Алексо, мальчик мой, не бойся, ты можешь всё рассказать мамочке – Анджи приплясывала возле бедного ребёнка, не решаясь его обнять или просто подойти ближе, оно и неудивительно, когда вокруг нас распространяется устойчивый аромат болота.

Мы продолжали молча стоять, не зная, как реагировать на буйство Анджелы, которая, казалось, только-только вошла во вкус. С каждые кругом вокруг нашей молчаливой компании тональность гостьи становилась всё выше, пока она не сорвалась на визг и подавилась в конце.

Тут в гробовой тишине подала голос коза, которая по-прежнему печально висела у Марко на плечах. Собственно, именно её тихое блеяние и разрядило ситуацию. Во всяком случае, мы все засуетились: Марко снял козу с плеч и она, не веря в своё счастье, резво ускакала в неизвестном направлении. «Жаль, что так можно не со всеми» - подумала я, очищая от тины ещё одну щёку.

- Здравствуй, Анджела! Как ты доехала? Дорога тебе показалось не тряской? Андрей отремонтировал полностью весь отрезок дороги до Дубовой Рощи, для нашего общего комфорта, милая… - вдруг, ни с того, ни с сего я решила стать гостеприимной хозяйкой.

Ну кто меня за язык тянул? Как я выяснила на личном, так сказать, опыте – всё познаётся в сравнении. То есть, если я ранее считала, что у неё был припадок пять минут назад, то я жестоко ошибалась – теперешние вопли нашей Кассандры больно резали мне уши, она беременной фурией носилась вокруг нас, призывая на наши головы всевозможные беды и несчастья за то, что подвергли её малыша опасности. То есть старшего малыша, Александра, и ещё немного маленькую крошку у неё в животе. На сегодняшний день её звали Андромеда.

- Да, да, Анна! Андромеда! Только ты не на том заостряешь внимание! Я по-прежнему не понимаю, как так могло произойти, что дети остались без присмотра взрослых! Тем более, что ты прекрасно знаешь пакостный характер своей дочки… неужто нельзя было догадаться, что она придумает очередную каверзу, и позовёт с собой Алексо? В который раз поражаюсь твоему равнодушию… - я подумала, что если Анджи начинает повторяться, это может означать, что она устала… не тут-то было, она набрала в грудь воздуха, и вопли пошли с новой силой.

Мы тихо стояли, почти не шевелясь, и ожидали конца бури. Я очень устала со всеми этими волнениями по спасению детей и коз, а потом ещё и долгое путешествие домой в грязной одежде, так что немного отрешилась от воплей, смотря будто сквозь неё. Только лишь надеюсь на то, что у меня в этот момент было не слишком дебильное выражение лица… звук поступал в мою голову словно сквозь вату, особо не задерживаясь с моей и так многострадальной голове.

На вопли и крики прибежали Милинка с Эсфирью, попытались урезонить нашу беременную бестию. Судя по тому, что картинка вопящей Анджи была на месте, им это тоже не удалось… лицо Анджелы стало кривиться, как будто перед ней портовый грузчик упомянул благородное имя матери… она пыталась согнуться, насколько это было возможно…

Да что за чёрт! Она же рожает! Вот тут, сейчас, прямо, решительно и бесповоротно! Милинка вскинулась, потащила Анджи куда-то в дом… мы остались стоять на том же месте.

- Я прошу прощения – тихо и вежливо спросил мальчик – а теперь мы можем пойти помыться?

Глава 32

Глава 32

У грузина жена рожает в роддоме. Он приходит туда:

- Скажытэ, мая жэна родыла?

- Да.

- Малъчык?

- Нет.

- А кто!?

Мы привели себя в порядок с той скоростью, с которой это было возможно, и в данный момент горестно сидели перед комнатой, которую выделили нашей роженицы. Ну то есть как роженице? С этим возникла небольшая проблема. Даже не знаю, как это и сказать, но Анджела отказалась рожать. То есть совсем отказалась. Передумала, говорит, и точка!

Я долго пыталась понять, как это возможно с теоретической точки зрения, но потом просто плюнула на это бесполезное занятие: в конце-концов, мы сейчас говорим про Анджи, а логика никогда не была её сильной стороной.

- Итак, она рожать передумала. И мы должны с уважением относиться к этому решению! – я открыла стихийный семейный совет в библиотеке.

Крики и ругань Анджи доносились со второго этажа.

- Но ты же понимаешь, милая, что это невозможно? И родить ей придётся – осторожно начала Милинка.

- Скорее всего, придётся, но если сама роженица против, то мы не можем наплевательски относиться к её мнению – Стефан поддержал меня.

Я кивком поблагодарила Стефана за его поддержку. Повитуха, которую мы пригласили из Кралёво, смотрела на нас, как на пациентов скорбного дома. Она вообще не понимала, из-за чего весь сыр-бор, дело в том, что она просто не была ранее знакома с Анджелой, и не могла знать, что устроить скандал на ровном месте было у неё любимым хобби.

- Рожать гостюшке вашей всё одно придётся. А то, что ей требовается её личная повитуха, так она может ждать знахарку ту до морковкиного заговения, я –то здесь при чём? Токмо я вам так скажу – ежели в моих услугах в господском доме побрезговали, я навязываться не буду! Сразу видать – тут повитуха кивнула в сторону развалившегося в кресле Стефана – что люди вы и сами грамотные, без меня справитеся!

Стефан тут же подскочил с кресла, выражая желание немедленно отправиться принимать роды. Только Милинка устало махнула рукой юному акушеру на добровольных началах, а Андрей нервно сказал, что он готов увеличить оплату за работу повитухи, лишь бы только та согласилась остаться и принять роды. Повитуха обиженно надула губы, но согласилась. Мы все дружно потопали на второй этаж.

- Послали за моей повитухой в Сады? – сердито крикнула Анджи, едва ты только успели открыть дверь.

- Конечно, милая – заюлил Андрей – только ты должна понимать, что можешь родить гораздо раньше, нежели она приедет к нам.

- Что за чушь – не согласилась «милая» - я подожду сколько надо, лишь бы вы послали надёжного человека к моим родителям, той женщине я доверяю, она ещё у матери моей роды принимала! Кто же мог знать, что так обернётся? И мне придётся дожидаться родов в этой мрачной конуре! Ох! Но я всё-равно дождусь!

В результате сошлись на том, что Анджи всё-таки будет дожидаться квалифицированную медицинскую помощь из поместья родителей, которое находится в трёх сутках езды от нас, а наша повитуха останется рядом с ней просто на некоторое время – помочь там чем, или взвара поднести… в конце Анджи просто кивнула головой – разговаривать было тяжело.

Мы дружною толпою вернулись вниз, в библиотеку.

-Ну что ж… будем ждать рождения Андромеды – довольно улыбаясь, настроил нас на лучшее Стефан и снова плюхнулся в кресло.

Вот так! Много ли надо ему для счастья? Между тем, у меня на душе было неспокойно! Собственно, это ощущение не покидает всех здравомыслящих людей рядом с Анджелой.

- Как ты думаешь, Анна, она и вправду может расстроиться, если родится мальчик? – прошептала Милинка мне на ухо.

Я отрицательно покивала головой. Нет, она не расстроится! Вот, если бы Анджи просто оступилась на лестнице, либо ей на завтрак подали клубничный джем вместо малинового – это да! Она бы расстроилась. А вот если родится какой-нибудь там мальчик вместо ожидаемой всеми Андромеды – Это будет катастрофа! Но я внимательно посмотрела на взволнованное лицо Милинки и твёрдо сказала только первую часть своей глубокой мысли:

- Нет, она не расстроится!

В результате наступил уже вечер, но Анджела пока была бодра, криклива и истерична. Она крепилась из последних сил. Детей отправили спать в самые дальние комнаты, которые выходили на оранжерею. Мы с Марко здраво рассудили, что так будет лучше для их детской неокрепшей психики. Тётушка Адрияна вызвалась немного посидеть с ними, а потом её бы сменила госпожа Эсфирь. Так и поступили.

Андрей, который уже сходил с ума от нервотрёпки, решил сходить, пожелать детям спокойной ночи, но я отговорила его от этого поступка, мотивируя это тем, что дети уже крепко спят. Просто ни к чему заботливому папаше было слушать сказку «Три поросёнка», которую рассказывала детям на ночь Эсфирь Соломоновна.

- Жили-били на свете три поросёнка. Звали их Драган, Билык и Исаак. Драган был хорошим малым, но с мозгами небогато, ничего тут не попишешь, одним словом, адиёт! Билык был такой же весёлый малый, как его брат. И построили они себе жилища из веточек, да соломы! Гелемтер-молодец! Так, чтобы ви таки понимали в оба уха – два придурка в три ряда. А их брат Исаак и говорит им: «Ви берите пример на меня – дом у меня кирпичный, а у вас что – так то ж чистый ойц»! Так вот, пришёл до них тот гэц волк, и сделал обоим весело! Таки что сказал на то Исаак? Правильно дети – «то были ваши дела с тем гэцем, я через то не работаю. Увидимся на Пасху»!

Какой мы делаем вывод, дети? Правильно, слушайте тётю Фиру, а у того голимого гэца исчо долго болела печень от жирной пищи!

Н-да… Анджи сдалась под утро и решила всё-таки родить. Усталая повитуха спустилась к нам в библиотеку.

- Младенчик у вас крепкий, хоть и родился раньше срока – порадовала она родителя – Мамаша измаялася вся и спит, как ангел.

- Слава Семину! Когда мы можем навестить малышку Андромеду? – приободрился Андрей.

- Андромеда? – удивилась повитуха – какое странное имя для мальчика!

Андрей молча опустился в кресло. Мы не посмели нарушить тишину в кабинете. Впрочем, очень скоро проснулась Анджи. Она-то не переживала по поводу тонкой нервной организации своего мужа. Андрей поднялся и пошёл в комнату к супруге, дабы осчастливить её новостью о рождении сына.

Всё, что она ему сообщила, я повторить не осмелюсь. Скажу только, что ещё около двух седьмиц младенца звали «тот мальчик». Позднее Анджела смирилась, и согласилась на имя Алексей.

Воссоединившаяся семья отправилась восвояси, напоследок поставив нас в известность, что ноги их сыновей больше в нашем поместье не будет…

Марко печально смотрел на удаляющиеся вдали кареты семьи Рошаль, и сообщил деду Луке:

- Мебель с малахитом на тебя остаётся! И так опаздываем со сборами!

Дед важно кивнул. Мы закончили последние приготовления и отправились в путь. Длинный хвост нашего обоза растянулся на тысячу локтей. А в этом году у нас ожидается ещё и небольшой лайфхак. Пришёл он в голову не нам, к сожалению, но… Одним словом, в этом году на ярмарку в Ораховац поедет не только обоз из Дубовой Рощи, но из ещё двух небольших поместий в округе. Урожай-то они собрали со своих поместий, но вот на торговлю в Ораховаце никогда не замахивались – не по Сеньке шапка, в общем.

Так что максимум из того, что они обычно делали – это возили излишки своих продуктов по осени в Липки. Услышали помещики, будто у нас в Подуево тоже обещается быть ярмарка по осени, вот и заехали выяснить, что да как. Были впечатлены масштабом наших приготовлений, вот и зародилась мысль у них с нами в Ораховац поехать, да там торговлишку свою вести, а если что, то и к нам осенью на ярмарку наведаться. Я не могу сказать, что отнеслась к этой идее сугубо положительно, всё-таки люди они незнакомые, мало ли что… хоть и говорят, что государевы люди большой тракт от лихих людей давно расчистили, только на Семина надейся, а сам не плошай!

Но Марк настоял на совместной поездке, и денег, которых они предлагали, не взял:

- Ты знаешь, Анна, до того, как ты приехала, до всего этого – он окинул взглядом всё вокруг – ведь Дубовая Роща была на их месте. Мы же тоже сводили концы с концами, и мне, как управляющему было хорошо видно, что своими действиями я просто отодвигаю начало конца. Те люди… они делают тоже самое, и мы должны им помочь. Как ты помогла всем нам! Как ты помогла мне! Безусловно, поместья у них совсем небольшие, всего-то по одной деревеньке, но принадлежат они их семьям с незапамятных времён, только вот работают всё больше по старинке, куда уж им за прогрессом угнаться… занимались они всё больше мёдом. Пасек у них было в достатке, а больше ничем особенным похвастаться и не могли…

Я дала себе обещание присмотреться получше к нашим попутчикам – авось и сможем ещё чем помочь, кроме места в обозе, конечно… от нас не убудет, за эксклюзивом мы не гонимся. Но об этом потом… а сейчас мы с Данкой тряслись в душной карете, Лиза с отцом ехала верхом на его лошади в сопровождении счастливой Бусинки и вечно хмурой Сапфиры.

Ораховац встретил нас толчеёй перед въездными воротами, удушающей жарой и разноголосицей. Перед нами стоял большой караван из западной, гористой части губернии, где разводили овец и баранов, так что нам «посчастливилось» встать в очередь за ними. Да уж… хорошо всё-таки, что мы подсуетились заранее и сообщили уважаемому Михаилу о том, что ожидается наш приезд, не то стоять нам на тех воротах по сию пору. Но нет, Мойша увидел нас, сделал успокаивающий жест рукой, мол, но пасаран, и протискался к одному из стражников на воротах. Имел с ним непродолжительную беседу, после чего указанный «работник таможни» милостиво и гораздо приветливее отнёсся к нуждам простых сельских жителей.

Мы медленно и печально, практически без досмотра, втянулись в городские ворота, сопровождаемые завистливыми взглядами караванщиков и грустными – их живности. Так что мы проторенной тропой обогнули рынок Ораховаца и свернули на небольшую и малозаметную улочку. Я слегка улыбнулась – всегда ценила своего мужа за приверженность к постоянству. Хозяин гостевого дома радостно выбежал за ворота, ожидая увидеть богатого купчину, а встретил нас! Сюрпрайз! Матея, хозяин этого богоугодного заваедения, едва завидев наши усталые лица, даже не попытался сделать вид, будто счастлив нас видеть.

- Доброго дня вам, господа хорошие! Вы в этом годе с ребёночком своим? – печально спросил держатель пансиона.

- А как же… но только с одним – жизнерадостно ответил ему Стефан – мои двое остались в поместье. В следующем году непременно с собой возьмём в город! Тогда уж точно не соскучишься!

- Да я никогда в вашем присутствии не скучаю – печально ответил Матея. И я не могла с ним не согласиться.

Уже на следующее утро мы отправились в представительство Торгового Дома в Ораховаце. Туда уже должны были привезти ту мебель, над которой так долго работали Андрей и дед Лука. Первый отсутствовал по уважительным причинам, зато дедуля был тут, исполненный собственной важности.

- Какая весчь! – Михаил плясал возле столика, инкрустированного малахитом – торговый дом готов заплатить за это целых тридцать монет золотом.

Бабка с сомнением хмыкнула, не рассчитывая на то, что дед Лука согласится. Михаил это тоже понял, и резко поднял цену:

- Я таки знал, что счастье не вечно! Есчо моя милая мамочка мне говорила: «Мойша, оглянись таки в округ, у нас не каждый день Пасха»! И что бы ви на себя думали – так и есть, Эсфирь Соломоновна была права, наступил день, когда вы приехали, и хотите взять с бедного лавочника страшные деньги золотом!

- Не скупись, «бедный Мойша», Торговый Дом всё равно будет в выигрыше – товар у нас уникальный – смеялся Марк, заслышав о финансовых муках нашего партнёра.

Одним словом, наш новый бизнес наш пошёл потихоньку, а первым покупателем стала, как водится, баба Ванга…

В торговлю овощами мы больше не вмешивались, оставляя это на откуп тётки Лиляны, дедули и Милуна, единственное что, посоветовали нашим новичкам в обозе не рваться к тому, чтобы занимать «лучшие» места на рынке, а встать недалеко от нас, и… проводить дегустацию! Такое было не скажу, что в диковинку, только вот редкость, конечно. Так ведь за день потенциальные покупатели столько напробуются, что и продавать будет нечего! Поэтому на пробу я посоветовала давать маленькие кусочки мёда, а уж там задача продавца – купят у него, аль нет!

Глава 33

Глава 33

1. Стой на месте, как вкопанный

2. Громко кричи.

3. Знай своё имя, фамилию, адрес.

4. Носи в потайном кармане записку с телефоном родителей.

Памятка ребёнку, если он потерялся

Празднование Дня Середины Лета проходило, как обычно, в особняке Альвер! Торжество было пышное, не то, что уныние прошлого года, ведь на этот-то праздник бабуля «умирать» не собиралась. Я полагала даже, что сама бабушка успела позабыть о своём небольшом приключении прошлым летом. Но наверняка мы ничего не знали, поскольку даже у Стефа не хватило смелости спросить у госпожи Евангелии о её самочувствии. Так, навскидку, можно было сказать, что у бабы Ванги со здоровьем было всё неплохо, по крайней мере, она носилась по дому, контролируя степень готовности для приёма гостей.

- Фило! Да где-же тебя носит? Вот нет, чтобы помочь мне с приёмом, так нет же… бабушка одна должна с этими кретинами маяться, которых нонче опять будет полный дом!

Госпожа Альвер заметила меня, стоящую со слишком беззаботным видом в банкетном зале. Возможно, она просто недолюбливала радостных людей, либо ей действительно была нужна помощь, но бабуля подскочила ко мне, и велела проверить, достаточно ли свечей в залах.

- Как тут Божку не вспомнить? – доверительно поведала мне госпожа Евангелия – больно уж тяжко без неё бывает, особливо в таких случаях. Она-то раньше и за прислугой следила, и сыночку своего обихаживала, да и мне за помощницу была! А сейчас! Хоть разорвись просто! Так что ты давай, пошевеливайся, эти проклятущие гости скоро заявятся.

Бабка сердито поджала губы, поправила парик на голове, и поскакала прочь. Мои слова о том, что я тоже в какой-то степени гость, пропали в пустую. Я только вздохнула и понуро побрела инспектировать количество свечей и канделябров. На первый взгляд всё было в полном порядке, после этого задания я выполнила ещё пару мелких поручений дорогой старушки, сама того не заметив. Наконец, я сочла свою миссию выполненной, и тихо смылась в сторону банкетного зала, где был накрыт стол для позднего ужина некоторых гостей.

По здравому размышлению я решила, что тоже вхожу в их число, значит, это не может считаться воровством, и утянула со стола первое, что мне попалось под руку – фаршированную куриную ножку. А вот и он – тот очаровательный балкончик, задрапированный тяжёлыми портьерами. Как мне припоминается, там можно присесть и тихо употребить зажатый у меня в руке кусочек. Собственно, туда я и направилась. Но каково же было моё удивление, когда заветный балкончик оказался занят, как некстати! Я уже собралась уходить, когда ширма дрогнула, и показалась взлохмаченная голова Фили.

- А, это ты, Анна! Проходи, чувствуй себя, как дома – Филип гостеприимно приоткрыл портьеру. Он оказался на балкончике не один, а в сопровождении Стефана.

- Вот, думаем отдохнуть немного, праздник отметить… - Филя многозначительно показал на бокалы у себя в руках – я думал, это опять Вилена меня разыскивает…

Я успокоила молодых людей, сказав, что оказалась здесь с той же целью – немного отдохнуть, в этот раз от бабкиной эксплуатации, так что мы полностью поняли друг друга. Ребята налили ещё по одной, но опять не судьба была это употребить – неподалёку раздался шелест женского платья, тихие смешки и смущённое бормотание. Портьера раздвинулась, и показался статный темноволосый мужчина под руку со своей дамой сердца. Увидев нашу тёплую компанию, женщина целомудренно спряталась за его спиной, а он скривился, и стал бормотать извинения, а после попросил Филипа нас представить друг другу.

- Анна, позволь мне представить тебе господина Робера – у него поместье где-то в ваших краях, но он предпочитает жить в Ораховаце… название ещё какое-то смешное… Рябиночки, вроде – Филип жизнерадостно улыбнулся хмурому господину Роберу.

А это Анна Валер, наша подруга и известная прин… прид… бизнес она любит, одним словом.

В глазах незнакомца плескалась ненависть, да такая, что я просто оторопела от неожиданности, и спрятала курицу себе за спину.

-Почти угадали, господин Альвер. Название моей деревушки - Липки! Анна! Какая честь для меня… - Робер ещё раз скривился, уцепил свою даму под локоток, да так, что она просто взвизгнула от боли, и размашистым шагом вышел с балкона, нимало не переживая, поспевает ли за ним его дама.

- Разве он знаком со мной? – отмерла я.

- Вроде бы, нет- немного подумав, ответил Стефан.

- Да точно, нет – поддержал его собутыльник – этот Робер на торговле разбогател. Деревушка у него одна, уж не помню, за заслуги какие отцу его даденая… простолюдины, бабушка не велит с такими знаться – Филочка со второй попытки приобнял Стефана и продолжил речь – я слыхал, как он третьего дня подходил к бабушке, жаловался на вас, мол, много воли взяли, ну, с ярмаркой своей! Но ты бабулю знаешь! Убежал, поджав хвост!

- Не стоит беспокоиться, Анна! Пока баба Ванга жива, этот упырь к нам не сунется! – довольный Стефан дотянулся до своего бокала.

Аппетит у меня пропал, так что я положила куриную ножку на поднос с напитками и тихо вышла.

-Если сам вам шпаги дал, как могу остановить я в грудь влетающий метал… - донеслось из-за портьеры.

Я огляделась вокруг себя – мне было просто жизненно необходимо поговорить хоть с кем-то, иначе меня просто разорвёт на части. Тут я увидела в толпе гостей длинный нос и роскошный парик. Потом прислушалась, и дальше пошла на противный голос, как галера на Александрийский Маяк.

- И кто только тебе посоветовал это платье, милочка? Оно удивительным образом подчёркивает твои недостатки – наша бабуля общалась с милой молодой девушкой.

На мой взгляд, у той не было недостатков, я тихо кашлянула, бабуля отвлеклась на меня, а девчонка тут- же смылась.

- Чего тут-то прохлаждаешься? Иди вот, к муженьку своему, глянь, ему явно помощь нужна – бабка сердито поджала губы – совсем от вас толку никакого.

Я посмотрела в сторону Марко – он с печальным видом покорно слушал рассказы дряхлого господина. Собеседник моего супруга крепко держал того за пуговицу на жилете, дабы тот не убежал.

- Что вы можете сказать о господине Робер? – я не стала ходить в округ, да около, а спросила прямо.

Бабкины губы превратились в тонкую ниточку, она недовольно поискала взглядом своего внука, после чего плюнула:

- Ну ничего поганцу доверить нельзя! А ты тоже хороша – сказано было тебе за свечами смотреть, вот, хочешь, с Жюли погуляй… так нет, понесло тебя к гостям! Ещё и упыря этого повстречала! Ну да! Приходил этот… ко мне, мол, много воли берёт протеже ваша! Только я его вот где видела! – госпожа Евангелия продемонстрировала маленький сморщенный кулак.

Я понуро кивнула и отошла. Как назло, в пределах моей видимости снова попался тот мерзкий мужик, он осторожно лапал свою подружку, стараясь, чтобы этот факт был неочевиден. Я смотрела на него, не отрываясь, в то время, как мой желудок распевал жалобные рулады.

- Охо-хо, милочка! Что же вы так, али фигуру блюдёте? – рядом со мной оказался дедок, эдакий божий одуванчик, весьма миролюбивого вида – вы это бросьте, душенька! Ванга, конечно, та ещё…, но хозяйка хорошая. Вы только попробуйте это пирожное!

Дедок ласково смотрел на меня, но я не могла оторвать взгляд от владельца Липок.

- Фу, детка, какой у вас дурной вкус! Это не тот человек, с которым юная дама могла бы связать свою судьбу – дедок настороженно воззрился в ту же сторону, что и я.

- Увы и ах! – кисло улыбнулась я – но его сердце занято вон той чаровницей в бордовом платье за гранью приличия – я показала пальцем на ту юную особу, с которой этот мерзавец собирался уединиться за портьерой.

Дедулечка поохал, выразил мне сочувствие, и отчалил в неизвестном направлении. Праздник и так не вызывал во мне особого воодушевления, а сейчас и вовсе пошёл насмарку. Я сунулась было в банкетный зал, но там отчётливо были слышны знакомые мотивы со стороны балкончика: «И когда предсмертный крик затрепещет, словно птица, ваша совесть ни на миг не пробудится, не пробудится»!

Так, с этими всё ясно… где Марко? Оказывается, он жаждал только лишь найти повод, чтобы покинуть этот праздник. Так что мы ушли по-английски. Тем более, что баба Ванга всё-равно не заметила бы моего ухода – дело в том, что в её доме разразился грандиозный скандал! Да, именно так, со словом грандиозный! Как потом рассказывали кумушки в салонах, одному рогоносцу стало известно про его ветвистое украшение на голове. И он расстроился! Да так сильно, что пострадала не только неверная супруга, но и прелюбодей! А известно это стало прямо посреди приёма у господ Альвер. Обманутый муж де свою супругу прямо в одном платье заставил пешком по улице идти среди ночи. Говорят, что госпожа Евангелия смеялась, как ненормальная.

Я всё это узнала буквально сейчас, сидя в своей комнате в гостином доме Матеи. Горничная с утра уже успела сбегать на базар и принести свежие новости. Я молча жевала лепёшку, радуясь тому обстоятельству, что не пришлось лично наблюдать за тем, что произошло. Вот и ещё один камешек в тот Эверест претензий, который имеет к нашей семье мерзейший господин Робер.

Со стороны кухни Матеи послышались испуганные крики, какой-то звон, и грохот падения. Я вздохнула, и попросила передать Матеи, что мы всё оплатим. Однако, сидеть в своей комнате было не резон, так что я решила тоже принести пользу этому миру. Марк с Михаилом сегодня с самого утра были в представительстве Торгового Дома ВаЛиМ, занимались решением жутко важных вопросов, Стефан с утреца страдает после вчерашних излишеств, и Милинка квохчет возле него. Одна я не у дел. Так что я очень быстро нашла себе занятие: на рынке торговали мёдом наши «прибившиеся» коллеги. Надо бы выяснить, как у них идёт торговля, да нет ли в чём потребности?

Одним словом, занятие было мною придумано и тут же претворено в жизнь.

- Данка, спроси у госпожи Элизы, желает ли она со мною погулять по городу? – таким образом мы сократим скорость уничтожения нервных клеток Матеи, и ребёнок выгуляет своих животин. В общем, и волки сыты, и овцы целы.

Так что вскоре мы уже спешили на рынок, благо идти тут – рукой подать. Сам центр капитализма встретил нас привычной суетой, толкучкой и многоголосым гомоном. Наши лотки с овощами по-прежнему находились возле скобяных рядов, так что я умело протискивалась сквозь толпу людей, как ледокол сквозь лёд, расчищая дорогу для Лизаветки и её животинок. Я наказала Сапфире, чтоб та не оставляла Лизу одну.

О том, что я приближаюсь к нашим лоткам, я поняла по зычным крикам тётки Лиляны, которые было слышно за версту:

- Огурцы сморщенные?! Да как только ты посмел такое сказать про наш товар! Чтоб у тебя язык отсох, подлюка ты старая, почто напраслину наводишь? Да за наш товарец тут кажный человек знает! Да и за меня тебе кто хошь скажет – добром торгуем, потому спрос имеем.

- Точно! Ты верь ей, старый! Лиляна у нас ахроном от Бога! А до огуров и вовсе страсть, как охоча! Поэтому ты уж прибереги свой-то огород – едко вставил замечание дед Лука.

Я почувствовала назревающий скандал, так что крикнув назад: «Не отставайте!», помчала на звуки воплей.

Успела как раз вовремя: скандал только-только разгорался – тётка сцепилась с Лукой, он, вишь ты, честь её девичью оскорбил, тот голосил, что за честь Лиляне стоило бы подумать зим тридцать назад, покупатели ухохатывались, фермеры с мёдом были окончательно запуганы напором тётки Лиляны и прямолинейностью деда Луки.

Я подбежала, развела зачинщиков по разным углам, незадачливому дедку был выдан бочоночек огурцов со всеми нашими извинениями, пасечников успокоила, сообщив, что так весело у нас далеко не каждый день.

Уф! Вроде бы всё! А где мои домочадцы? Я посмотрела по сторонам. Но ни Лизы, ни наших «собачек» рядом с ней не обнаружила.

- Лиза! Лизавета! Вы где? – нет ответа, я повысила голос, да так, что какая-то женщина нервно шарахнулась от меня – Лиза!

- Ну всё! – разволновался дед Лука – пропал робёночек-то!

Глава 34

Глава 34

В собственность семьи Альвер по предварительным данным

Входит множество активов, ка то: меняльная лавка,

магазин готового платья

Одна третья часть Торгового Дома ВаЛиМ,

одна третья часть заморской торговли редкими товарами и прочая, и прочая…

Выдержка из нотариального документа стряпчего семьи Альвер

В моих криках «Лиза!» стала проскальзывать паника. Я обежала соседние скобяные ряды, не слишком рассчитывая на успех.

- Ну всё! Схитили девчонку-то! Вот те крест – схитили и в султатат продали! Как пить дать! А почему бы и нет? У них ведь до наших девиц особая охочесть завсегда имеется – дед Лука сидел за прилавком и подливал масла в огонь.

- Какой султанат, старый ты пенёк? Хде ты их видал-то? Поди в Ораховаце их не водится! Пошто ерунду такую несёшь? Точно вам говорю, люди добрые, это по заказу славских князьёв господскую девчонку схитили. Ихнему-то самодержцу пора женихаться, так вот их люди и рады стараться! А сами они бородами заросшие, до самого пуза их носят… то ли вера такая… али обет какой дают, да вот только веры иноземцам у нас нету! – не поддержала деда Луку тётка Лиляна.

- Вот дура баба! - разорался дедуля – от оно че, когда язык без костей! Славы ещё в столице когда бывают, рыбы да зверя пушного на продажу привозят, а у нас-то окудова такое счастье?

- Мы давече, третьего дня, в съестных рядах, диотов видали. Они пивом, да закусками торговлю вели, нешто они ребёнчишка схитили? – раздался голос из толпы. Тут же все загомонили, подтверждая высокую вероятность этого.

Я же остановилась на месте, пытаясь успокоиться, и не дать вырваться наружу дикому крику. Спокойствие, только спокойствие! Нет, так дело не пойдёт: о дикой мысли деда Луки относительно султаната мы просто забываем, то же самое и про похищение Лизы для женитьбы славского царя Фёдора – если мне не изменяет память, ему сейчас года три или четыре. Да здесь она, просто отстала где-то, но далеко уйти она бы не смогла, надо просто погромче покричать: «Лиза!»

- Как сердешная убивается! Да неужто мы оставим ребятёнка без отомщения? Покараем этих иноземцев! А то ишь, повадилися на нашей земле жировать, диоты проклятые! – раздался новый возмущённый крик из толпы.

- Смерть иноземным захватчикам! – и толпа людей направилась в сторону съестных рядов, где действительно слышалась грубая чужеземная речь.

Слышалась, да! Но не сейчас! В данный момент посетителей там практически не было, а те, что находились, старались не делать резких движений, поскольку один из них стоял, прислонившись к стене пивнушки и находясь в позе бабочки.

Это значит, что он стоял, широко раскинув руки и ноги, и старался пореже дышать. А за тем, чтобы это всё неукоснительно соблюдалась, наблюдала Сапфира. В данный момент она стояла, зажав во рту волнительное место одного из иноземцев, и тягучая слюна её капала в ярмарочную пыль. Товарищи пострадавшего не слишком спешили ему на помощь, поскольку при малейшей попытке приблизиться к нему, челюсти Сапфиры норовили сжаться. Сам потерпевший в такие моменты выпучивал глаза и тихонько подскуливал, размазывая слёзы по грязному лицу.

Желающих подойти к Лизе тоже не наблюдалось, поскольку рядом с ней была Буся, которая топорщила шерсть на загривке и страшно рычала. Сама же Лизка перепугалась не на шутку, причём по большей части из-за того, что я могу её наругать, а не от того, что от действий наших животных могут пострадать люди.

- Ох, мамочка! Как хорошо, что ты нашлась! Мы шли, шли за тобой, а потом я отвернулась – гляжу, а тебя и нет вовсе! А потом вот этот человек, он сказал, что я точь в точь его Гретхен, только с длинными волосами. А вон тот, он сказал, что это непорядок, и надо обстричь! Схватили меня, и поволокли куда-то! Только вот Сапфира была против – так и стоим с тех пор!

Я сделала всё возможное, дабы не зарыдать навроде того диота, и дрожащим голосом произнесла:

- Сапфира, фу! Выплюнь сейчас же! – волчица явно неохотно подчинилась, неотрывно смотря на свою жертву злобными жёлтыми глазами.

Мы осторожно пятились назад, стараясь покинуть место происшествия. По кожаным брюкам сапфириного узника стало расплываться огромное жёлтое пятно… мы повернулись и побежали прочь.

Уже находясь в безопасности дома Матеи я предприняла попытку серьёзного разговора с Лизой. Но она внимательно посмотрела на меня своими карими глазами с золотистыми искорками… и тихо сказала слова извинения.

-Это была полностью моя вина! Я не должна была отвлекаться по сторонам, да ещё и учить такому своих волков. Давай, это происшествие останется между нами? Незачем волновать папу и Стефана!

Я молча покивала в ответ. Уже гораздо позже я узнала про печальное происшествие с иностранцами в городе – будто бы некоторых из них серьёзно репрессировала взбудораженная толпа…

Ярмарка и празднества по случаю Праздника Дня Середины Лета подходили к концу… мы распродали абсолютно всё из своих товаров, помогли продать весь мёд нашим фермерам, да ещё набрали кучу контрактов в счёт будущей ярмарки в Подуево. Настроение наше было самым радужным, не смогли его испортить даже тонкие намёки Михаила:

- Слухи ходят, будто бы господин Робер хвалился намедни в чайной у Соломона Изральича, что изничтожит вас, как пирог на Пасху! Я дяде Соломону сказал, что тот гэц просто голимый поц, и только поёт дифирамбы, но имею вам пожелать быть до страсти аккуратными…

- Но это не значит, что мы должны будем поджать хвосты и бежать из города – упрямо сжал губы Марко.

Я же была склонна согласиться с мнением Михаила – мой муж просто не видел ненавидящего взгляда и бешеных глаз этого мерзавца. А жизнь меня приучила к тому, что от таких людей можно ждать чего угодно! Тем не менее, мы сворачивали свои лотки, как обычно, распродавая телеги и прочую утварь, которая может стать помехой в дороге. В этот раз для поместья мы прикупили совсем незначительное количество товаров, так что поедем налегке.

В один из вечеров расслабленного ничегонеделания прибыл посланец от Альверов. Марко открыл конверт.

- Баба Ванга умерла! Врачи говорят, это был апоплексический удар, вызванный полнокровием, ей кровь вовремя не пустили, и вот результат! – листок выпал у него из рук.

У меня как-будто земля ушла из-под ног. Как же так! Ещё на днях она была у нас в гостях, называла наш постоялый двор жалкой собачьей конурой и говорила, что у меня отвратительные методы воспитания… и ещё кривая спина… а теперь вот… Наверное, стоит поехать, поддержать семью? Я не знала точно, как это делается…

- Мы с Анной поедем сейчас в особняк Альвер. А ты, Милинка, останешься со Стефаном, ему сейчас нужна твоя помощь! – прочёл мои мысли супруг.

Стефана эта новость действительно шокирована, он упал в кресло и закрыл голову руками. Я сама очень переживала… Милинка просто кивнула.

Дом семьи Альвер встретил нас тишиной. Мы сами прошли в дом, не встретив никого по дороге, зашли на второй этаж. Филип сидел в кресле на площадке и имел на редкость потерянный вид.

- Я не вижу Жюли… может быть, нам стоит на какое-то время взять её к себе? Вам ведь точно будет не до того, чтобы кормить маленькую собачку строго по часам… - я грустно улыбнулась.

- Жюли больше нет – ответил Филип – да вы не думайте, мы же не живодёры какие! Просто мы хватились собаку не сразу! И не можем найти, уже достаточно давно… ушла она из дома…

На похороны бабы Ванги приехала только госпожа Божена. Сестра Ванги госпожа Елена сослалась на занятости и дальний путь, так что прислала свои самые искренние соболезнования, сын даже не стал читать письмо Фили, в котором тот писал о постигшем семью несчастье…

Так что на похоронах присутствовали только Филя с женой, Божена, мы… да тот милый дедок, которого я встретила на Празднике Середины Лета в особняке Альвер. На душе было тяжело и гадко… поэтому я вздохнула с некоторым облегчением, когда мы вернулись в особняк. Тем более, что нас ожидало ещё объявление завещания бабы Ванги. Нотариус сказал нам, что наше присутствие необходимо, так что я тоже после похорон поехала в опустевший дом Альвер… и самое забавное было в том, что я уже второй раз присутствую на оглашении завещания одного и того же человека.

Хотя весёлого тут явно мало…

Тот же стряпчий, что и год назад, начал мучительно медленно и монотонно перечислять последнюю волю покойной.

… - мой кулон с сапфирами передаю на память моей дорогой невестке Божене, а так же счёт, который я открыла на её имя, дабы и далее занималась она обустройством своего дома… мою долю в Торговом Доле ВаЛиМ и других предприятиях передаю в управление Анелии Валер, поелику мой внук склонностей к ведению дел не имел никогда, а ему перечислять лишь проценты… моему сыну Адриану передаю привет.

Стряпчий молча смотал свой свиток, поклонился и вышел.

- Вот бабуля даёт! – печально скривился Филя – вечно она что-то задумывала, хотя я в чём-то с нею прав… этот бизнес ваш… не моё это… но тебе я тоже не завидую, Анна! Чего-чего, а собственности у нас вполне достаточно, найдётся тебе, чем управлять.

Филя в очередной раз вздохнул, и вышел из гостиной. В углу стояла его мать и растерянно смотрела в одну точку.

- Госпожа Божена… с вами всё в порядке? – я подошла к женщине ближе.

- Да, конечно… вы знаете, Анелия – она вертела в руках тот самый кулон, что достался ей по наследству – мама носила его, не снимая, он был ей очень дорог, как память о собственной матери. Как-то раз она дала мне его для того, чтобы просто почистить, а ювелир немного поцарапал камень, так вот, она так кричала на меня, говорила, что даже на смертном одре не простит такого поступка, а теперь вот…

Божена надела кулон на шею и тихо вышла вслед за сыном.

- Постойте… вы должны понимать, что двери этого дома для вас всегда открыты! – крикнула я, когда женщина находилась уже на пороге.

- Это я знаю – тонко улыбнулась она – но у моего сына давно своя жизнь, а если ему понадобится моя помощь, то он всегда знает, как меня найти.

- Я думаю, что госпожа Евангелия не сердилась на вас за то, что случилось прошлым летом – добавила я.

- И это я знаю, иначе бы находилась сейчас рядом с мужем…

Я молча стояла и смотрела, как госпожа Божена садится в карету для того, чтобы вернуться домой, в свой крошечный домик в столице, Михаил чём-то деловито беседует с Марко в саду… вот уж не думала, что скажу это когда-то в своей жизни, но бабу Вангу мне будет очень не хватать…

Мы вернулись в дом Матеи, и продолжили сборы, завтра утром мы уедем из города. Выехать стоило как можно раньше, чтобы проделать максимально большой отрезок пути до сумерек – у нас было слишком много дел в поместье, да и Милинка уже вся извелась, переживая, как там себя чувствуют её дети, которых мы оставили на попечении Эсфирь Соломоновны. Точнее говоря, как чувствует себя наша няня, на которую нерадивые родители спихнули своих кровиночек и отбыли на неопределённое время.

Что случилось дальше… не передать словами, скажу так: нам действительно пришлось проснуться достаточно рано. Посреди ночи к нам, в дом Матеи, прибежал один из наших попутчиков, фермеров, что мёдом торгуют. Он тарабанил в дверь, пока не открыли. Точнее не так, ему бы точно не открыли, если бы Марко не крикнул на дрожащего владельца постоялого двора.

- Поджог наших лотков, разбой, и люди говорят, будто бы… убийства… - последнее фермер произнёс почти шёпотом, и упал на стул, так как ноги его совсем не держали.

Марко кинулся в комнату и принялся судорожно пытаться что-то на себя надеть. Обратно появился буквально через минуту, он нацепил ботфорты и надел мою домашнюю кофту поверх своей ночной сорочки. Следом за ним появился Стефан в длинном плаще, из которого торчали кальсоны. Мы с Милинкой тоже вскинулись помочь, но Стефан сказал твёрдо: «Вы остаётесь здесь»!

Как это ни странно, ни я, ни даже его супруга решили не перечить Стефу.

Поджог, разбой и убийства! Я закуталась в шаль, села у порога и приготовилась ждать…

Глава 35

Глава 35

Действие, направленное ко вреду государственному,

али частному, должно быть пресечено и наказано

строжайше, без разбирательства пола и сословия.

Ежели вина будет доказана, то несть наказание

всенепременнейше, а преступника не жалеть и

не скорбеть, ибо это само по себе преступление великое.

Выдержка из Устава Благочиния. Анелия его как-то читала, когда только попала в Дубовую Рощу, но по нудности книги не смогла осилить более трёх страниц.

Уже занялся рассвет, а Марко и Стефан ещё не вернулись. Даже супруга Матеи перестала ежеминутно выглядывать из кухни, ожидая потрясающих новостей. Милинка очень ждала возвращения наших мужчин, и сама не заметила, как прямо сидя уснула. А я просто молча сидела и смотрела в одну точку, в моей голове проносились те самые слова: «Поджог, разбой, а ещё люди говорят – убийства»! Так прошли несколько часов.

Наконец, открылась дверь, и в дом ввалились Марко со Стефаном, всё в той же нелепой одежде, Милун с перебинтованной головой, весь пропахший дымом дед Лука и притихшая тётка Лиляна.

Сразу стало как-то тесно, шумно, прибывшие сели за стол и стали рассказывать, что именно произошло. Мы с Милинкой не перебивали, только лишь изредка, в особо волнительных местах, она закрывала лицо руками.

- Мы сами-то ни при харчевни какой не приютились, ни в постоялый двор селиться не стали – не наше это, не крестьянское. Хоть и говорят, что неправильно, да только нам закон не писан – начал Милун – опять же, телега у нас справная, так мы её сверху –то накрыли, и вот тебе - живи, не хочу. Опять же, и лотки наши под присмотром, а то сами знаете, мало ли что… так вот, по товару у нас об эту пору не было ничего, но мы уж на старом месте и осталися – коли нонче в путь.

Только слышим, мать честная! Шум, гам, крики да хохот… ну батя, он такой, зараз выскочил, да как закричит: «Что ж вы, ироды, по ночам по рынку-то шастаете, да честным людям спать мешаете»! Так вот, те людишки, они сомневаться не стали, а пошли громить всё подряд, и нашим лоткам досталось, и рядом кто был, тоже… только лотошники, они все тутошние, выходит, вот и обретаются у себя в домах, одни мы на хозяйстве осталися… так и вышло, что на нас все шишки и посыпалися – одни громят, другие колотят, и не посмотрели, вишь, ты, на женский пол, и тётке хотели тумаков подарить, только это они с Лиляной, видать, ране не здоровкалися… огрела она того проходимца, как следовает, тут уж и мы с батей подключилися, да только всё одно – не поспели мы и лотки спасти, и сами оборониться. Вот и подожгли они всё в округе, со злости, выходит, чтоб людям пакость сделать!

Пожар поднялся до небес – чистая страсть, ето увидали, да подбежали к нам лотошники, что в съестных рядах обретаются, такие же приезжие, как и мы, горемыки… вот и им досталось немало от тех налётчиков… не остаться бы нам в живых, да вот удача помогла – потушили наш пожар быстро, это нечего сказать, а батя уж как расстарался – покуда я каких разбойников схвачу, он других и приголубит палкой своей. Так и выжили, и ещё троих полонили, а среди них и зачинщик обнаружился.

К жандармом отвели, как положено… только главный у них ерепенился больно, видать, есть у него твёрдая надёжа сухим из воды выйти, а чего он иначе скалится? За ним ведь невинная душа числится – сторожа рынка нашего. Он утром подметает, чистоту блюдёт, а ночью, значит, порядок. Так вот, и порешали его запросто, лишь бы тихо войти, да спросонок пожечь нас всех…

Поначалу в жандармерию всех под одну гребёнку загребли, так что, ежели бы не слово господ Валер, то сидеть бы и нам там по сию пору. А так вот и помошь оказали – Милун показал на свою забинтованную голову – даром, что государевы люди, а тоже понимание имеют!

Впоследствии Марко подтвердил рассказ Милуна о том, что наши доблестные сотрудники правоохранительных органов появились уже после того чудовищного разгрома, который совершили нападающие, особо разбираться не стали, и всех к себе определили.

- Постойте… постойте, так вы сказали, что зачинщик и главарь нападающих был задержан? Так в чём тогда дело? Какое жандармерия предъявила ему обвинение? Я слышала, будто он питает какие-либо надежды на то, что сможет избежать обвинений? – Милинку трясло от ярости.

Парни переглянулись между собой, не решаясь сказать всю правду, но вот наконец Марко тяжело вздохнул, и тихо сказал:

- Да, именно так! Несмотря на то, что подельники главаря дали признательные показания, и указывают на него, как на зачинщика беспорядков, а главное – как подстрекателя и даже убийцу.

- И кто это был? – спросила я, уже заранее зная ответ.

- Некто Робер – окончательно смутился Стефан.

Я внимательно посмотрела на обоих… и промолчала. Безусловно, я могла бы сейчас истерить по примеру Анджелы и говорить: «Ну вот, а я вас предупреждала, что этот человек может быть опасен!» и всё в таком духе, но просто не смогла. Что бы это изменило? Стефан и Марко и так чувствуют себя на удивление паршиво, незачем их добивать какими-то очевидными вещами…

Поневоле вспомнились слова Стефана тогда, на празднике в доме Альвер: «Пока жива баба Ванга, он не посмеет сунуться»… вот теперь и посмел…

Следствие по делу о погроме и убийстве шло ни шатко, ни валко, нам запретили выезд из города, и следственные мероприятия на этом и закончились. Обвинительные заключения по многим участникам погрома были уже готовы, а вот с главарём возникли сложности: он утверждал, что пытался отговорить своих людей от нападения на рынок, вот и пошёл вместе с ними, дабы ничего не случилось. А если его друзья или пострадавшие говорят иначе, так много ли стоят слова крестьян перед словом благородного человека? «Так и до демократии недалеко!» - приговаривал мерзавец.

В зале суда было не протолкнуться от всех желающих посмотреть на то, как вершится правосудие. Наше присутствие было обязательным – как-никак основные потерпевшие. Робер не был заключён в клетку, как другие соучастники этого дела, а просто сидел на стуле поодаль.

- Благородный господин, не посмели ровнять, так выходит – Милун грустно посмотрел на меня.

А я не знала, что ему ответить, поскольку он был прав, да и Михаил сказал, что обвинения господам практически никогда не доходят до суда, а тем более до обвинительного заключения, так что каких-либо надежд, что этот негодяй получит по заслугам, я не питала…

Слушание проходило крайне медленно, нескольких дам вынесли из зала в связи с обмороками, но никто добровольно не собирался покидать такое удивительное развлечение, как попытка осудить Робера. Я оглянулась в округ – судя по довольным и любопытным лицам, никто особой печали не испытывал, скорее, некое злорадство.

Мы раскланялись с тем милым одуваном, что был на похоронах бабы Ванги, да и ранее мы видались в доме у Альверов. Нехорошо тогда получилось с дедушкиной супругой. Ну кто же мог знать, что она была женой столь возрастного человека? Легкая улыбка тронула губы дедуси, когда он усаживался на своё место…

Суд всё так же тоскливо продолжался. Как раз до того момента, покуда на трибуну не поднялся этот одуван. Наша семья внутренне подобралась – неспроста его сюда принесло, да ещё на стороне обвинения! Так вот, этот старичок всё тем же тоном заботливого дедушки стал рассказывать о том, что в ночь погрома он застал свою супругу с господином Робер, последний был крайне расстроен этим обстоятельством, был очень зол, и покинул негостеприимный дом супруга своей подружки, прихватив и её по дороге. Ну а кроме всего прочего, утверждал, мол, что нынче же ночью учинит самосуд и страшное беззаконие на местном рынке.

Я ушам своим не поверила, повернулась к родичам… но судя по их лицам, они слышали тоже самое! Вот так дед! Я дала себе обет непременно запомнить его имя.

Первым пришёл в себя Стефан.

- А ведь врёт старикан! Никакого любовника он в день погрома не видел! – я посмотрела на этот вопрос под всеми углами и молча пожала кузену руку. Осталось только теперь выяснить, для чего старичок стал клятвопреступником.

- Так всё и было, уважаемый суд! С тех пор я мою разлюбезную супругу и не видел боле! И ни капли не удивлюсь, ежели он и мою ласточку убил, а тело закопал неподалёку! С такого станется, душегуб! А ранее заявить о пропаже моей супруги не мог, так как сильно занемог, и не в состояниях даже и говорить-то был, не то, что писать о пропаже жены! – пожилой гражданин аккуратно добавил слезы в голос, и вежливо высморкался в огромный клетчатый платок.

Робер задёргался, закричал, что это всё ложь, и поклёп на невинного человека, а любовницу свою так и вовсе седьмицу не видел, кабы не больше, но… обвинения от имени благородного лица имели свой вес.

Одним словом, теперь у Робера не было не единого шанса выйти сухим из воды. За избиения, разбой и убийство дали ему десять лет каторги в каменоломнях. То есть было мало шансов, что он покинет место заключения здоровым человеком в полном расцвете сил. Это вам не ГУЛАГ, но тоже несладко…

После того, как заседание завершилось, я решилась догнать главного свидетеля обвинения и спросить, неужто так и было на самом деле.

- Милая, Ванга всегда относилась к вам с глубоким уважением, она говорила, что вы весьма неглупа, так не заставляйте меня думать иначе! Я последний раз видел это ничтожество на том приёме, где вы были так очаровательно голодны, а моя покойная супруга потрясающе беспутна!

Я уцепилась за последнюю фразу и стояла, раскрыв рот.

- А если она всё-же жива? – выпучив глаза, спросила я.

Старичок огорчённо посмотрел на меня, как не оказавшую его доверия, и сообщил:

- Господь с вами, душенька! Как же так «жива»?! Когда я знаю точно, что она похоронена в общественном саду? Я думаю, что не сегодня- завтра её обязательно найдут! Да и опознать труда не составит – она была в своём любимом платье, вы его ещё видели на ней на балу… и добавят нашему убийце ещё годов десять…

Дедушка внимательно посмотрел в моё лицо и понял, что мне требуются пояснения:

- Видите ли, голубушка, моя супруга очень любила одинокие прогулки в парке, то есть я так думал, а оказалось, что она гуляла очень даже не одна, да и ещё на постоянной, так сказать, основе! А для меня прогулки были вредны – врачи запретили по состоянию здоровья, ничего уж тут не попишешь…

- Ага – только и смогла вымолвить я.

Я побрела к своей карете, где меня терпеливо дожидалась моя семья. Первое время мы ехали молча, я крепилась какое-то время, но не смогла долго держать в себе.

- Марко, если ты больше не сможешь прогуливаться по медицинским показателям, я потерплю, правда. Гулять одной крайне опасно, и даже может стоить жизни!

Мой супруг внимательно посмотрел на меня, потом обернулся к Стефу. Тот сделал движение пальцем у виска, которое было вполне конкретно и однозначно… после чего твёрдо пообещал мне, что не позволит гулять одной!

Итак, наша затянувшаяся поездка в Ораховац подошла к концу. Обратно в поместье мы возвращались в усечённом, так сказать, формате, ведь большая часть наших людей давно вернулась в Дубовую Рощу, поскольку осеннюю ярмарку в Подуево никто не отменял! А то с этими обстоятельствами и она могла пройти без нашего участия.

Наша карета проезжала мимо тёмных окон особняка Альвер. В городе говорили, будто после смерти старой госпожи дом совсем переменился. Возможно, это и так, поскольку мне, как управляющей собственностью, больше не приходили космические счета за обслуживание дома, содержание конюшен и карточные долги Филипа Альвер. Баба Ванга умерла, а с ней ушла целая эпоха, так что я думаю, в Ораховаце скоро появится другая семья, с которой все мечтают быть в хороших отношениях и выдать своих дочек за одного из её членов, и мнения уже другого человека будут опасаться и ждать похвалы.

Только мне больше вспоминался острый нос, вечно сползающий парик и дикие вопли: «Божка! Божка! Да где тебя носит? Вечно не дозовёшься, когда нужна!» Я грустно улыбнулась своим мыслям…. Мы медленно проезжали по городу, а я до сих пор надеялась увидеть где-нибудь маленькую лохматую собачку со смешной чёлкой.

Глава 36

Глава 36

Ах, ярмарка свела меня с ума!

Мне нравится такая кутерьма!

У всех сияют счастьем лица,

Всё мелькает и кружится,

Будто сказка к нам пришла сама.

Посмотришь - пропадёшь!

Любой товар хорош!

И тут, и тут, и тут

Тебя сюрпризы ждут!

Песня из к\ф Мама

Дорога до поместья заняла у нас немного меньше времени, чем обычно – сказывалось отсутствие сопровождающих людей и качественное улучшение дорожного полотна, причём последнее происходило по большей части благодаря нашим совместным усилиям с владельцем Зелёных Холмов. Однако, сейчас нам приходилось спешить – до нашего собственного бизнес-проекта оставалось не так много времени, и будет весьма забавно, если мы не успеем побывать на грандиозном открытии сезонной ярмарки в Подуево.

Вот так, ни больше, ни меньше! Я дала Милинке разбег её творческой фантазии, так что, когда она говорила про это мероприятие слово «грандиозное», то я предпочитала ей верить.

По приезду мы застали суету и волнение. Дело в том, что буквально через несколько дней намечалось открытие ярмарки, так что мы, как говорится, с корабля на бал. Дядюшка бегал, как ошпаренный, Жарко находился на грани нервного срыва из-за такой огромной ответственности, да и у тётушки Адрияны был весьма чумной вид. Завидя всё безобразие, Марко сразу по приезду включился в работу: некоторые особые участники ярмарки, такие, как Михаил или Андрей Рошаль, были нашими личными гостями, остальные удобно устроятся в двух постоялых дворах – как тут не порадоваться за свою дальновидность и за то, что я настояла именно на том, чтобы было построено два постоялых двора?

Утро началось для меня весьма рано: от недовольных воплей Анджелы Рошаль! Эта милая дама была крайне возмещена тем обстоятельством, что хозяева поместья не удосужились встречать дорогих гостей. Тётя Адрияна что-то лепетала в ответ, но юная мамочка по-прежнему считала себя оскорблённой. Я судорожно натягивала на себя домашнее платье, когда к разгорающемуся скандалу присоединилась Эсфирь Соломоновна. Я немного выдохнула – неужели самая лучшая в мире няня не справится с одной невоспитанной женщиной? Анджела была с супругом и сыном. Младшим. Старшего этой осенью проводили в столицу – постигать военную науку.

После приехал Михаил, два купца из Ораховаца, которых заинтересовали наши удобрения, бондари из Липок, наши бедные фермеры, которые занимались мёдом, и понеслось…

На открытии ярмарки выступали комедианты, после чего была презентация самой настоящей кондитерской! Как тут не вспомнить сахарную голову, купленную много лет назад нами в городе? Особое впечатление на гостей произвело наш способ обработки земли, в результате которого заметно повышалась урожайность, а самое главное – уменьшались сроки созревания растений. Признаться честно, поначалу Новак, как наш агроном, был резко против, но потом согласился с той расхожей мыслью, что шила в мешке не утаишь.

- Ты вспомни, как мы поделились с господином Рошаль методом укладки твёрдого дорожного полотна, так разве нам после этого было хуже? Сейчас хорошей дороги не в пример больше, да и мы получили заказ от государства! – увещевала я нашего агронома.

- Так-то оно так – не соглашался он – токмо не думается мне, ежели мы расскажем про наши «высокие гряды», что получим с того профиту немеряно.

- Ну так а ты у нас на что? У нас же есть, чем удивить, кроме этого! Зерновыми тут никто не занимается – а у нас растут! Всё это потому, что агроном у нас знающий, да и вообще профессионал своего дела.

- И то верно! - расплылся в улыбке Новак.

Я побежала дальше по ярмарке, Милинка устроила развлечение для детворы с каруселями и немудрящими сладостями. Мы все дружно на нашей кухне целый день занимались тем, что из растопленного сахара изготавливали петушки на палочке и медовые пряники. Их оценили не только дети, но и взрослые. Наши приглашённые купцы ходили, открыв рот. Они-то думали, приедут, посмотрят на пучок лука и кадку огурцов на одиноком прилавке, а тут такое, что и в столице не каждый год увидеть можно.

Я вдруг вспомнила о том, что баба Ванга рассказывала, как она совсем маленькой была на коронации прадеда нашего самодержца, и в столице устроили великолепную ярмарку с развлечениями и всеобщими увеселениями…

«Только у нас всё равно лучше!» - вспылила шиза. Может, оно и так! Не буду спорить.

Я подошла к прилавку деда Луки, который торговал эксклюзивом – не для бизнеса, скорее, для души – корзинками с крышками, для пикника.

- Странно как! И посуда внутри закреплена! Да и формы ентая корзина больно уж чудной – спрашивал у нашего монополиста дородный купец в парчовом жилете.

- Тю-ю – протянул дед Лука – та ето ж корзина для пикника! Аль глаза твои повылазили? Ты глянь суды – тута тебе и посудка уся ровно встаёть, и для напитков местечко найдётся, и тряпица для продухтов в кармашке затолкнута! Потому как пикником кличут увеселение на «пленере». Тьфу, что за слово. Ну так что? Берёшь, аль нет? Господское увеселение, не для всякого…

Богатый купец замялся, украдкой посматривая в округ – не счёл ли его кто недостойным приобретения «господского увеселения», и купил, не торгуясь.

Я помчала дальше – Новак неподалёку от деревни собрал группу фермеров:

- А вот он - секрет нашего успеха, да раннего урожая! Зовётся он словами «высокие гряды». Действо это непростое, науки да обученнья требует, окромя ещё удобреннев в землю вносим знатно, опять же, не просто так, а сторожко надобно, знаючи, выходит…

- Новак, постой! А что возьмёте за науку? Ежели так, так мы тоже готовые, а то землица местная, она ж не шибко плодородная! – молодой фермер вышел вперёд.

- Парень, дело говори! Уж коли решилися секреты показывать, так не побрезгуй и наших крестьян сиволапых в обучение принять! За оплатой не постоим! Всё по совести, опять же, господам не в обиду плата такая покажется… - выступил ещё один добровольный слушатель курса агротехники.

«Вали давай, не то тебя могут заметить!» - посоветовал внутренний голос. Собственно, я так и сделала, только уже гораздо позже спросила у Новака, для какой цели он придумывал какие-то сложности в таком простом деле? На что наш агроном ответил, немного смущаясь, что давно у него была задумка два подлеска возле Гнилушек расчистить, да вот рабочих рук всегда не хватало…

Особое место на нашей ярмарке занимал малахит и изделия из него. Вот где было не протолкнуться от желающих посмотреть на изящные столики, массивные вазы и письменные принадлежности! Андрей имел несколько ошарашенный вид, так что на большинство вопросов потенциальных покупателей пришлось отвечать обычно молчаливому Милуну, раз уж его отец доверил ему столь важную миссию – сам Андрей был не слишком приспособлен к купеческому делу… Михаил то и дело болезненно морщился, когда та или иная вещь поступала в свободную продажу, а не являлась эксклюзивом Торгового Дома ВаЛиМ.

Постоялые дворы и наша гордость – таверна – были переполнены праздношатающимся людом в праздничных одеждах, я увидела старост всех наших деревень, даже тех, которые не принимали непосредственного участия в ярмарке… Милинка и Эсфирь работали аниматорами на каруселях, Марко вёл серьёзный разговор с тем купцом, которого мы лично пригласили, Стефан где-то отдыхал… вроде, ярмарка проходит неплохо.

Хотя об эффективности затраченных усилий было пока говорить слишком рано. Дело в том, что мы потратили на создание и проведение этой «ярмарки года», как называла её шиза, колоссальное состояние! По моим самым оптимистичным прогнозам, мы могли бы выйти на самоокупаемость к осени следующего года.

Прошла неделя. Мы только что проводили последнего гостя – Михаил немного задержался для того, чтобы пообщаться со своей маменькой.

- А шо такое? Не учите меня жить, мама! Я вам клянусь, ви таки делаете мои нервы! Ша! Ша, я сказал, я всё равно желаю составить Софочкино счастье!

- Мойша, ты подумай, подумай хорошо, и желательно головой! Той, что выше плеч! Женишься ты один раз, а жена будет кушать каждый день. Подумай, насколько тебе нужен тот финансовый расход против сомнительного счастья каждое утро видеть Софочкино лицо? Шо за лишние вырванные годы?

Наконец, душевное прощание было завершено, все ценные указания даны, и Михаил тоже собрался в путь.

Вот теперь, впервые за долгое время, наша семья осталась одна. Наверху, в детской комнате, Эсфирь беседовала о смысле жизни с моими маленькими племянниками, их мама помогала на кухне творить некий кулинарный шедевр, пытаясь всячески приукрасить простой рецепт. И это даже не смотря на то, что я очень сильно не советовала ей – блины, они блины и есть! Что тут изменять? Стефан с Лизаветой дрессировали волков, а мы с Марко предавались рассеянному ничегонеделанию…

Поздняя осень вступила в свои права, не сегодня-завтра выпадет первый снег, а потом и зима не за горами… за окном раздался волчий рык, чей-то испуганный вскрик. Мы дружно выглянули в окно – во дворе стоял посыльный, окружённый волками, и пытался пройти. Сапфира была глубоко против. Стефан с Лизой вовсю пожинали плоды своей дрессировки «свой-чужой». Посыльному всё-таки удалось попасть в дом, и сейчас он был несколько зол и взъерошен. Неужели потому, что для того, чтобы сделать свою работу и вручить корреспонденцию, ему пришлось залезть в окно первого этажа? Так что теперь он стоял в библиотеке, и вручал Марко стопку писем. Некоторые были весьма официальные на вид. С чего бы это? Ну а последний документ был передан Стефу лично. Посыльный сердито повернулся на каблуках, и, мрачно посматривая на стоящую в дверях Сапфиру, вышел таким же образом, что и попал в дом – через окно.

Мы с Милинкой сгорали от любопытства, пока парни вскрывали свою корреспонденцию.

- Доставлен результат суда из Ораховаца. Господин Робер был признан виновным в порче нашего имущества, избиении людей, поэтому нам присуждалась денежная компенсация. За моральные и физические страдания, так сказать – сообщил Марко, читая документ – Подумать только, прошло всего полгода, а государственная машина уже пошевелилась. Неужто и здесь кто-то расстарался? Так! Постойте! Потерпевшими признаны двое человек – я и некто господин Антуан Ланьер. Но он отказался от своей доли компенсаций в нашу пользу!

Марко стоял ошарашенный, после чего снова стал вчитываться в официальный документ.

- Насколько я понимаю, то у убитого сторожа рынка родных и близких не было, поэтому Робер заплатил штраф за его смерть государству, тогда кто же этот второй потерпевший, так благородно отказавшийся от денег?

Я уже знала о том, кто это, но решила до поры, до времени придержать эту информацию при себе.

-… так, вот здесь написано: «Поелику безутешный супруг госпожи Ланьер заявил о похищении и возможном убийстве, то были проведены действия по поиску выше речённой дамы. Бренные останки её обнаружены были в общественном саду…» - так, дальше бла-бла-бла, вот тут… : «И признан был убийцею, и осужден на пожизненное отбывание наказания на государственных горных рудниках».

Мы дружно переглянулись, а Марко дочитал документ и опустился в кресло.

- Одним словом, тот самым господин Ланьер, второй потерпевший по делу, отказался от возмещения вреда, и отдал свою долю нам.

- Да много ли там было то у того проходимца? Только на жизнь в городе и хватало – пожал плечами Стефан – Филя мне говорил, что у него одна деревушка и была – Липки – вот и побрезговал старикан убийцевыми деньгами, нам на бедность скинул. А на счетах Робера уже государство вовсю порезвилось, так что и решил тот старикан, будто овчинка выделки не стоит…

- Я думаю, ты не прав, дорогой! Липки как была, так и остаётся самой крупной деревней в округе, это кроме того, что она стоит на перекрёстке дорог, и с них же и кормится. Конечно, мы с нашей ярмаркой заметно подорвали благосостояние деревенских, да и сам хозяин не занимался своей собственностью, но я всё равно склонна считать Липки «перспективным проектом».

Милинка стояла, довольная собой и тем, что смогла вставить новое интересное словечко в разговор. Марко её поддержал, у них завязался спор со Стефаном относительно перспектив Липок и нужности нам этой деревни, поскольку нам уже и так с четырьмя деревнями нужно было нанимать ещё и помощника управляющего вдобавок к помощнику агронома… Стефан голосил, предлагая продать Липки и избавиться от обузы и долгов, Марко твердил, что мы справимся, Милинка просто надулась, считая, что в этой семье ущемляют права женщин, а я смотрела на своё отражение в окне, и думала о том, жизнь бывает непредсказуема – могла ли я предположить после знакомства с Робером, который вызывал у меня дрожь в коленках и добрым и заботливым старикашкой, что опасаться до судорог стоило второго из них? Моя шиза согласно хмыкнула и сказала: «Ты обещала запомнить это имя, подруга – Антуан Ланьер»!

На дорожки нашего сада падал первый снег.

Глава 37

Глава 37

До чего тоскую я -

Не сказать словами.

Плачьте, милые друзья,

Горькими слезами.

На прощание пожмем

Мы друг-другу руки

И покинет отчий дом

Мученик науки.

Песенка Студента

Спор дорогих родственников о будущем нашей новой собственности мог продолжаться бесконечно. Поэтому, когда Стефан в очередной раз набрал в грудь побольше воздуха, для того, чтобы отстаивать свою точку зрения, я неожиданно для всех заострила внимание на пакете, который держал в руках дорогой кузен:

- Что это за письмо, Стефан? Имеет вполне официальный вид.

Стефан со вздохом согласился со мной, и достал документы.

- Прошение прибыть в столицу как можно скорее для прохождения дальнейшей службы! Опять выходить в море, тоскливо болтаться на рейде да искать нарушителей границ! Так были б то контрабандисты или пираты! Рыбаки заплывают в наши воды во время своей рыбалки, или ветром относит их утлые лодчонки. Бывает изредка, что в нейтральных водах показываются хищные галеры воерингов, да только они не суются к нам – они хоть и берсерки в бою, да только вот не с руки на боевые суда Его Королевского Величества набрасываться. А нынче и вовсе, торговцами заделались, после того, как дочь своего конунга просватали за славского царевича Фёдора.

Тоска, одним словом, не то, что у нас дома…

Мы дружно посочувствовали Стефану в его нелёгкой доле, Милинка побежала наверх, собирать тёплые вещи для супруга, Марко отправился в мастерскую деда Луки, испросить, не могут ли они дать Стефану что-то для продажи в Торговом Доме в столице, да и у меня нашлись поручения для господина Ренара. Так что через три дня Стефан был душевно упакован и готов в дальний путь. Разве что пришлось ему ехать не на привычной лошади, а в карете, да ещё и с грузом, который был не слишком благосклонно принят самим Стефаном.

Милинка осталась дома, рассудив, что не стоит ей с маленькими детьми пускаться в столь опасное путешествие, да ещё и зимой.

А мы расстелили карту Липок и дружно спорили о будущем нашей новой собственности. Так могло бы продолжаться бесконечно, в любом случае, для того, что бы утвердить некий «Генплан развития», всё равно необходимо личное присутствие, а так… просто печальный разговор ни о чём… я подошла к окну – зима снова вошла в свои права, близился новый год, который день были метели, так что говорить было не о чем.

Эсфирь Соломоновна усиленно занималась с Элизой, поскольку уже весной той нужно было поступать в Академию Благородных Девиц в Руме. Не скажу, что я была в восторге, хотя и прекрасно понимала, что рано или поздно, но отпускать своего ребёнка придётся. А строгие правила Академии не позволят моему ребёнку шалить.

Я тяжело вздохнула, предаваясь грустным воспоминаниям. Не далее, чем на прошлой седьмице мы проводили с Лизой душеспасительную беседу о пользе запретов и их неукоснительного исполнения.

А дело было так: уже было достаточно холодно для того, чтобы приготовить любимое лакомство всех детей и взрослых – мороженое. Сам рецепт его приготовления – простой до жути, его освоить может любой, так что и наша кухарка, по просьбе всех страждущих, приготовила его целое ведро. Хорошее такое ведро, и поставила в ледник. Лизавета очень любила мороженое, но мы старались ограничивать её, поскольку опасались за здоровье нашего ребёнка. Сам же он полагал, что его детские права родители всячески попирают, и решил, что если он немного съест такого вкусного лакомства, то хуже никому не станет. Но будет человек, которому станет однозначно лучше. Элиза вполне справедливо полагала себя таким человеком.

Итак, она спокойно зашла в кухню, благо она никогда у нас не закрывалась, оттуда попала в ледник, где преспокойненько стояло ведро с запретным мороженым. Для того, чтобы его положить, Лиза воспользовалась суповой тарелкой и серебряной ложкой из серебряного сервиза, который входил ещё в приданое тётушки Адрияны. Одним словом – ну зря она взяла эту ложку!

При первой же попытке отковырять мороженое, ложка взяла и погнулась! Непорядок! Тогда Лизавета выгнула её в другую сторону – лучше не стало… ложка была гнутой уже в две стороны. Беда-беда! Но ничего, Лиза положила её на место – ложка кардинально отличалась от своих товарок. Ясно, что надо было сделать! Следовало её выкинуть в окно кухни, что и было успешно проделано. Немного позже, когда Лизавета прогуливалась на улице, она поняла, что весной, когда стает снег, ложка будет обнаружена, и тогда нашу новую кухарку запросто обвинят в краже или порче чужого имущества! Значит, ложку следовало выкинуть так далеко, что никто бы и не догадался! Поэтому ребёнок взял обоих волков, и отправился выкидывать ложку подальше, в сторону Гнилушек.

Миссия была выполнена с честью, но уже на обратном пути Лизавету поразила страшная догадка – если тётушка Адрияна пересчитает на ночь свои серебряные ложки (как будто она регулярно так поступала), то обнаружит недостачу ценности. И вина снова ляжет на кухарку. Лизавета снова вернулась на ту полянку, где закопала ложку. Но на том месте была куча волчьих следов, и куда именно она выкинула злосчастную ложку, ребёнок не знал. На просьбы Лизы помочь, волки старались вовсю – таскали ей ветки всех форм и размеров. Ну не могли животные подумать, что «принесите мне такую… маленькую… искать…» означали нечто иное, кроме «принеси палку».

В результате эпопеи с ложкой, Элиза вернулась домой перед самым ужином, и гордо сказала тётушке Адрияны, что та может наказать ребёнка, как только ей вздумается! Лиза готова была пойти работать в медных рудниках за утрату ценности.

А теперь она грустно сидела за партой и послушно слушала Эсфирь Соломоновну, которая читала ей правила домоводства:

- Ежели к вам в дом нечаянно нагрянули гости, а угостить их совершенно нечем, извольте приказать служанке спуститься в ледник, отрезать буженины кусок, да сыру опять же, всяческих колбас…

Я прошла мимо и думала о том, что, если мне было нечем угостить гостей, то их ждали плавленый сырок и банка шпрот!

Вот так, ни шатко, ни валко, прошла зима и наступила весна – время отдавать нашу кровиночку в Академию Благородных Девиц! Она сама и Милинка ждали момента поехать в столицу, так что я, хочешь-не хочешь, но вынуждена была собираться в город. Мы решили с Марко пожить немного в Руме, пока Лиза обустроится на месте учёбы, мы за домом присмотрим, не были уже, почитай, два года, да мы и разберёмся с запущенными делами в столице…

Сборы были масштабными, и скорее больше походили на то, как люди собираются на войну, а не в школу.

- Госпожа! Тёплую одежду мы всю сложили в два больших тюка, запихнём на задок кареты, игрушки да письменные принадлежности также сложили, ищем им местечко – Рина докладывала о готовности.

Да… как ни крути, а телега под груз необходима, нам ещё волков с собой тащить! Хоть мы все по очереди пытались отговорить Элизу от этой затеи, сообщая, что в Академию всё равно животных не пускают, да только это было тщетно. Лиза упрямо твердила, что она будет встречаться и играть с волками во время школьных каникул. Так что они должны жить у нас в городе. Я вздохнула – погрузка была в самом разгаре.

Но всё когда-то подходит к концу, закончился и сбор вещей.

Все наши домочадцы, которые оставались в Дубовой Роще, вышли, чтобы нас проводить в дорогу – ещё бы, такое событие, отбытие госпожи Элизы на учёбу в Академию Благородных Девиц! Такое уникальное событие! Грех было не отметить. А сейчас Рина с тётушкой на пару стояли и утирали слёзы, дядюшка давал последние наставления, только лишь кухарка молча перекрестилась, отправляя маленькую госпожу в дальнюю дорогу.

Мы попрощались со всеми, и тяжело гружёная карета поехала вперёд. Я смотрела на мимо проплывающие поля Дубовой Рощи и думала о том, что я никогда сюда больше не вернусь… не знаю, откуда у меня взялись столь странные мысли, но…

- Анна, расскажи нам продолжение той истории. Что же там было дальше с подвесками королевы? – попросила меня Милинка, оторвав от тяжёлых дум.

Наше путешествие в столицу продолжалось. С каждым днём, приближающим нас к Руме, Лиза становилась всё более замкнутой и нервной. Однажды она украдкой призналась, что очень переживает, как её примут другие дети в Академии Благородных Девиц!

- Мамочка – тихо шептала Лизонька – я правда очень переживаю… я не слишком – то воспитана, а бабушка Адрияна и вовсе говорит, что будто безнадёжна… не то, что Александр, или Антон – Лиза показала на тихо сидящего брата – да и в науках я не сильна…

Да уж… подумать только… я успокоила ребёнка, как могла, но на сердце усилилась тревога.

И вот мы уже стоим на пороге Академии Благородных девиц в Руме. Высокая статная женщина со строгим пучков светлых волос смотрела на притихшую Лизу.

- Добрый день, госпожа Валер! Меня зовут госпожа Ханна Шнайдер, и я буду учителем куртуазных манер в классе вашего ребёнка. Кроме того, я директор этой школы. За неуспеваемость – исключение, за недостойный внешний вид – исключение, за грубость и хамство с персоналом, за нарушение распорядка дня…

- Да, да, конечно, мы поняли - «исключение». Всё просто отлично! Мы очень рады поступить в вашу Академию. Увидимся в начале учебного года! – мой супруг ловко подцепил меня под локоток, и потащил к выходу.

Я только и успевала открывать и закрывать рот, не сумев вымолвить и слова от потрясения. В голове билась только одна мысль: «Вот оно чо, Михалыч, вот оно чо»! Диотка недовольно смотрела нам в след.

Мы приехали домой, и Марко весело поведал о нашем знакомстве с будущим директором Лизиной школы. Но я не разделяла позитивного настроя своего мужа:

- Марко, прошу тебя, одумайся! Ещё есть время! Это не школа, это же настоящая тюрьма, ты же слышал её – шаг влево, шаг вправо – как попытка побега! Может быть, стоит подумать о том, чтобы не отдавать ребёнка туда?

- Не понимаю твоего беспокойства, дорогая! – вступилась за Марко Милинка – госпожа Шнайдер добрейшей души человек, я сама у неё училась. Даже странно, что она не вспомнила тебя.

Я опасливо пробормотала что-то типо: «Действительно, очень странно», но от своей мысли не отступилась. У них и карцер, поди есть, для тех, кто не соблюдает порядок и дисциплину. То есть, для таких, как Элиза Валер.

В вопросе обучения Марк проявил недюжинную твёрдость, так что уже через две седьмицы мы всей семьёй находились в маленькой комнатке для визитов в ожидании возможности увидеть своего ребёнка. Её привела невысокая сухопарая женщина – воспитатель младших девочек и сказала строго:

- Валер! У вас есть один час на свидание с родственниками. После этого вернёмся к уборке вашей комнаты.

- Да, госпожа Миллер – устало откликнулась Лиза.

- Лизонька, доченька, скажи мне, эти люди тебя обижают? Заставляют убирать комнаты? – первым делом задала я волнующий меня вопрос.

- Ну что ты такое говоришь! Конечно нет, просто я была столь неловкой, что разбила чайную пару, оттого и убирать теперь приходится… - Лиза спокойно посмотрела мне в глаза.

«Бьют! И ещё вдобавок издеваются, фашисты проклятые, недаром тебе всё это с самого начала не нравилось!» - выразила своё мнение шиза – «А не говорит ничего потому что боится, что и у стен есть уши».

- Тебе нравится в школе, милая? – Стефан включился в разговор – ты немного похудела здесь.

- Конечно, дядюшка! Просто тут не кормят особыми разносолами. Блинов и пельменей точно не дождёшься…

«Ты слышала это, подруга? Она говорит, что тут дети голодают!»

По возвращению домой я заявила самым решительным тоном, на который только была способна:

- Ребёнка надо спасать! Он претерпевает муки, находясь в стенах этого заведения! Вы видели лица этих диотов? Это страшные люди.

- Что ты такое говоришь? Я не узнаю тебя, дорогая! Я сама закончила эту школу, и прекрасно помню все условия… но да, госпожа Шнайдер немного строга, а госпожа Фишер так и вовсе розги редко достаёт. В старших классах допускается ненадолго гостить дома. А сейчас мы видимся два раза в месяц…

«Так всё-таки их бьют» - зашлась в истерике шиза.

- Ну не знаю… отчасти Анна права, местечко там и правда унылое – неожиданно поддержал меня Стефан – но у нас катастрофически мало информации. Нам бы лучше заиметь человека внутри Академии. Тогда бы мы всё могли узнать из первых, так сказать, уст!

Глава 38

Глава 38

Свето-шумовые гранаты относятся к нелегальному оружию,

Призванному вывести противника из строя

Ярким светом и резким громким звуком.

Время потери зрения может достигать

30-60 секунд, а потери слуха до нескольких часов.

Википедия

Милинка с Марко просто хмыкнули на сомнения Стефа, и перевели разговор на другую тему. Я же взяла дорогого родственника под ручку, отвела в сторонку, и сообщила самым суровым тоном:

- Лизонька в опасности! Готов ли ты помочь мне проникнуть внутрь, узнать про эту тюрьму и вызволить ребёнка?

- Ты подожди паниковать – Стефан поморщился и отодрал свою руку – вот узнаем всё доподлинно, тогда и будем решать.

- Не вижу повода откладывать это на потом, мы можем заняться выяснением немедленно – подытожила я беседу, и пошла разыскивать обмундирование для тайного проникновения в стены этого учебного заведения.

Едва стемнело, как мы с ноющим Стефаном стояли возле высокого школьного забора, тихо переругиваясь между собой.

- За кого ты нас вообще принимаешь? – вяло скулил мой кузен – что это за маскарад?

Мы были одеты в неприметную одежду разнорабочих: клетчатые рубахи с высоким воротником и широкие брюки из плотной ткани, на голове были повязаны шарфы, которыми они прикрывают лицо от пыли и грязи во время работы. Под ногами увивалась довольная Бусинка. Она увязалась с нами в дорогу и отказывалась реагировать на наши команды, поэтому мы плюнули и взяли волчицу с собой.

- Буся! Сторожи здесь! – сурово сказал Стефан и подставил мне руки, дабы я перемахнула через забор.

Затем перепрыгнул сам. Не успели мы сделать и пару шагов по саду Академии, как Бусинка легко перемахнула ограждение, не став утруждать себя какими-то ни было нашими командами. Мы тяжело вздохнули, но с полпути сворачивать не собирались. Нам стоило найти жилые корпуса, попасть внутрь, и посмотреть, что у них там за шпицрутены, и как они используются.

Собственно, ничего особенного – мы быстро нашли крыло, в котором жили преподаватели школы. Но ничего интересного узнать не смогли, если не считать таковым тот факт, что директор школы Шнайдер не могла похвастаться наличием богатой шевелюры, и даже тот тощий пучок волос, который красовался на голове госпожи во время нашего визита, был накладным… Ну или то, что воспитатель Миллер любит тайком есть по ночам.

Всё это было ничтожно и недостойно нашего внимания. Мы обнаружили крыло, где жили воспитанницы, и мелко потрусили к нему.

- Ничего не видно. Нужно проникнуть внутрь через приоткрытое окно пустой спальни, а там и комнату Лизы найдём – внёс дельное предложение Стефан – уж если они и измываются где-то над детьми, то наверняка в своих спальнях, на горох они их ставят, али заставляют молитвы читать до рассвета? – Стефан немного задумался, споткнулся об волчицу и довольно закончил - либо и то, и другое.

Я просто молча кивнула, не в силах вынести тяжесть подобных предположений, карабкаясь внутрь помещения. Когда я с пыхтением и сопением перемахнула подоконник, Бусинка уже была там. Она весело обозревала кряхтящую меня, видимо не предполагала, что простая поздняя прогулка может вылиться в такую весёлую игру. Стефан тоже закарабкался, неловко поправил непривычную одежду, и предположил, коли уж мы незаконно проникли в чужое помещение, то нам следует хотя-бы прикрыть лица для того, чтобы оставаться не узнанными. Я с благодарностью приняла критику дорогого родственника, оценив по достоинству его осмотрительность, взяла кончик шарфа, и прикрыла лицо до самых глаз. Мы открыли дверь пустующей спальни, и попали в темноту коридора.

- И куда дальше? Доставай фонарь! Я совершенно ничего не вижу – тихо бурчала я, двигаясь по стеночке в неизвестном направлении.

- Боюсь, что я об этом не подумал, даже свечку не захватил… - прошептал Стефан – и вообще это твоя идея! Так что все претензии к тебе тоже! Ты организовываешь вылазку, разведку и нападение на школу, а я оказываю посильную психологическую помощь!

Я отозвала назад свою благодарность Стефану, и мы, стоя в темноте коридора, начали тихо переругиваться. Я думаю, так бы продолжалось вечно, но, на наше счастье, заметили тихо бредущую старушку вполне учительского вида со свечечкой в руке. Что же нам делать? Стоять тут до рассвета? Либо мы можем сделать вид, будто немного задержались на свидании со своим ребёнком, и вот как-то заблудились! Так и скажем старушенции, дай Бог, не поднимет скандал.

- Я прошу прощения, мы слегка заблудились… - начала было я, сделав шаг вперёд, дабы попасть в крошечный круг света от дрожащего пламени свечи – не могли бы вы подсказать, где спальни девочек?

Я улыбнулась максимально доброжелательно, но не получила взаимности. Женщина дрожащим пальцем показала куда-то за наши спины, и стала аккуратно сползать по стеночке, явно собираясь грохнуться в обморок. Стефан торопливо забрал у неё свечечку, поблагодарив кивком головы, и сумрачно буркнул мне:

- В следующий раз, когда решишь общаться с персоналом помещения, куда мы незаконно проникли… снимай повязку с лица… так люди к тебе больше проникнутся!

Я приняла критику близко к сердцу, но промолчала. Мы снова отправились на поиски комнаты Лизаветы. Стефан прикладывал ухо то к одной замочной скважине, то к другой, но всюду по ту сторону двери была тишина. Я уже хотела предложить просто заходить тихонько в комнаты в поисках недостойного отношения к детям, но позади нас раздался вопль той самой женщины, у которой Стефан забрал свечку.

В данный момент она была в сопровождении директора этого заведения и истово голосила. Мы подпрыгнули на месте, развернулись и помчали прочь. Причём Бусинка бежала впереди нас, испуганно прижав уши.

Всё! Впереди тупик! Поняли это не только мы, но и наши преследователи, поэтому в нашу сторону полетели шуточки и смешки… на крики и вопли догоняющей стороны стали открываться двери спален и в коридор высыпали заспанные девочки в длинных, в пол, ночных сорочках. Кто-то в давке наступил на лапу нашей волчице. Она была, конечно, привычна к такой фамильярности, только всё же сочла своим долгом предупреждающе зарычать…

- А –а –а! Волк! В школу пробрался волк! – крик эхом отозвался от стен, детские визги на несколько мгновений дезориентировали нас, началась паника и давка, но Стефан схватил меня за воротник, Бусинку за шкирку, и забежал в одну из спален, после чего рыбкой прыгнул в окно, ловя меня с той стороны.

В комнатах академии зажигался свет, мы бежали по саду, как заправские легкоатлеты, взяли препятствие в виде ограды, после чего устремились дальше, мечтая оказаться как можно дальше от этого здания. Я бежала, чувствуя пульсацию крови в ушах, остановились мы лишь через несколько улиц, да и то, лишь для того, чтобы немного отдышаться.

«А неплохо сходили, выяснили хотя бы, что ночью дети спят, а не стоят на горохе» - высказалась шиза. «Дура» - хотела ответить я, но не успела.

- А неплохо сходили – подмигнул мне Стефан… я засмеялась, как сумасшедшая… тревога, с которой я жила последнее время, немного меня отпустила.

****

- Мам, ну ма-а-м! Ну можно Александр останется у нас на каникулы? – Лиза нервно болтала ногой, сидя на стуле, и тихо канючила – Можно, а?

- Дорогая, ну что ты такое говоришь? Алексо оставался у нас на зимние и весенние каникулы в прошлом и в позапрошлом году. Причём госпожа Анджела была не в восторге от такого положения вещей!

- Ох, мамочка! Алексо уже совсем взрослый, ему скоро семнадцать зим, а с тех пор, как у господ Рошаль родилась малышка Андромеда, так Анджелу вообще мало, что интересует. Не так ли, дядя Стефан?

Стеф оторвался от интеллектуального занятия по вылавливанию рыбок в моём аквариуме, и промычал нечто невразумительное, хотя я не сомневалась, что он согласен с Лизой на все сто!

Я тихо вздохнула, глядя в окно – прошло то время, когда я ещё надеялась, что спокойный и уравновешенный Александр смог бы повлиять на взбаломошный характер моей дочери. Вот и сейчас нас попросили забрать своего ребёнка на каникулы на две недели раньше срока – дело в том, что все зачётные работы были ей давно сданы, но согласно уставу Академии, Лиза не могла покинуть стены этого заведения без особого распоряжения директора. Только вот госпожа Шнайдер никогда не относилась приязненно к моему ребёнку.

Какова была для этого причина, мне сказать сложно, но от себя хочу добавить, что эта сухопарая диотка никогда не страдала чувством юмора и способностью признавать свои ошибки. Так что невинная лизина шутка, которая спрятала накладной пучок волос госпожи директора перед праздничной литургией, не принесла нашему ребёнку очков в рейтинге приязни от директора.

Ну да это ладно, это всё дела давно минувших дней, а вот то, что случилось не далее, чем третьего дня, надолго выбило Шнайдер из колеи. Впрочем, обо всём по порядку:

Когда Лизавета попросила разрешения покинуть Академию на летние каникулы раньше, чем другие девочки, то получила мстительное «нет», пожала плечами, и пошла в сад продолжать мастерить вместе с Александром свето-шумовые гранаты. Каково, а!? Уже чувствуется интрига?

Александр, который давно относился к Лизавете с особой симпатией, был только рад возможности провести с ней время, пусть и за столь странным для девушки (а тем более воспитанницы Академии Благородных девиц) занятии. Сам он уже достаточно давно постигал военную науку, решив пойти по стопам отца. Одним словом, помочь Лизе он смог.

Праздник Середины Лета традиционно считался одним из самых долгожданных для девушек в Академии, поскольку там давали бал! Приглашали родственников без ограничения и даже кавалеров, появлялись и официальные лица.

- Ах, вы слышали, душеньки, говорят, будто бы сам новый губернатор обещался быть на балу! Валер! Твоя семья ведь дружна с господами Ролан? Я слыхала, будто губернатор молод, весьма недурён собой и до сих пор не женат! – прихорашивались перед зеркалами девушки в ожидании бала, не находя себе места от волнения.

Лиза стояла, насупившись. Она думала о том, что если расскажет всё, что говорил про Блажека Ролан её дядя Стеф, то электорат бы это крепко подкосило. Сама Лизавета не планировала быть на Празднике, сославшись на лёгкое недомогание, да и нас попросила не приходить…

На Празднике в Академии планировались танцы, после них лёгкий фуршет и фейерверк. Чего только не сделаешь, дабы немного выслужиться перед сильными мира сего?

Пока длились танцы, Лизаветка тоже сложа руки не сидела – как раз напротив зала для фуршета она установила несколько свето-шумовых гранат, которые должны были сработать, по задумке нашего сапёра-подрывника, в самый неожиданный момент. А именно – когда гости решат немного отдохнуть от удушающей жары и духоты бального зала, и устремятся к раскрытым окнам фуршетного зала.

Тыдыщ! Бабах! Все радуются, улыбаются, только директор Шнайдер стоптала три платка от возмущения, что не ей пришла в голову такая смешная шутка, а саму Лизоньку премируют досрочными каникулами.

Такой вот у Лизы был план. Но, как говориться, что-то пошло не так!

Поначалу всё шло по плану: она отбоярилась от танцев, села в засаду, пристроив свои гранаты неподалёку от себя, и уже держала огонь наготове. Так что, как только выпал роскошный шанс, не стала медлить, и претворила свой план в жизнь!

Бабахнуло знатно! Взрывной волной сорвало все листья с ближайших деревьев и кустарников, кое-где выбило окна. Визг и крик поднялся такой, громче любой гранаты. Офицеры решили, что лучше всего переждать опасное время где-то под столами, стульями и прочей мебелью в зале. Туда же рыбкой нырнул завидный жених и красавец-мужчина губернатор Ролан.

Только лишь немного утихли испуганные женские визги, как все пришли к пониманию того, что реальной опасности не было. Бравые солдаты немного смущённо покидали места своей дислокации. Люди в зале осторожно подошли к окну, опасаясь увидеть там нечто ужасное. Но увидели лишь Лизоньку, которая очумело водила головой из стороны в сторону и непонимающе смотрела в округ. Её платье было всё в саже и грязи. В вечно растрёпанных волосах застряла приличного размера ветка от дерева. Лиза постепенно проморгалась, только вот слух вернулся далеко не сразу. Вначале она ошарашенно смотрела на директора Шнайдер, которая поднималась с пола, вся в окружении сломанной мебели. В зал переместилась большая часть растительности, в которой так скромно ранее пряталась виновница происшествия.

Директор открывала и закрывала рот, как будто заходясь в истошном крике… потом слух вернулся…

- … как только ты посмела, девчонка? Клянусь богом, это была твоя последняя выходка! Немедля пишу твоим родителям! – голосила директор.

К ней подошёл немного смущённый губернатор:

- Прошу вас, госпожа! Мне кажется, что вы не до конца разобрались! Возможно, юная госпожа Валер пояснит своё пребывание в эпицентре взрыва?

- А? Что? – Лиза слышала, будто через вату – я просто гуляла. Не знаю, что произошло… но «Бум» вышел знатный!

- Ну вот видите, она просто гуляла – уже более уверенно улыбался губернатор – а не могла бы она гулять сейчас в собственном доме, к примеру?

- Я сожалею, но правилами Академии не допускается роспуск на каникулы раньше срока! Даже для представителя одной из самых обеспеченных семей в столице, говорят, с ними даже сам губернатор дружит! Только вот у меня любимчиков нет! Как нет и процента с морской торговли редкостями…

- Зато вы по-прежнему директор… - тихо пробормотал губернатор, исподтишка подмигнув Лизавете, которая выплёвывала в этот момент комья земли изо рта.

Так Лиза смогла приехать в наш городской дом на каникулы немного раньше…

Глава 39

Глава 39

Каждому воздастся по делам его

И в этой жизни, и в вечной.

Священное Писание

- Доброе утро, дорогая! Я так рада, что мы успели вернуться в столицу! Мы никак не могли пропустить такое событие! – Милинка, как обычно, улыбалась и рассказывала про своё путешествие в Дубовую Рощу.

Дело в том, что они как раз вернулись оттуда, где пробыли в гостях у дядюшки Виктора и тётушки Адрияны последние полгода.

- А я-то как рада вас видеть! – я ничуть не покривила душой, действительно очень обрадовалась возвращению дорогих родственников из поместья.

Стефан теперь мог гораздо больше времени проводить со своей семьёй, поскольку больше не находился на службе Его Величества. Одним словом, комиссовали по ранению. Несмотря на то, что прошло уже более полугода, кузен каждый раз морщится, когда речь заходит о том контрабандисте…

- Мама с папой были очень рады вашему приглашению приехать к вам в столицу, всё-таки такой праздник, только сами понимаете, после того приключения с коньками отец даже на земле стоял нетвёрдо, куда уж ему осилить столь длительное путешествие?! – Стефан полез к нам с Марко с обнимашками, из-под его подмышек торчали две головы с растрёпанными волосами.

- Прости… какое приключение на коньках? Мы ничего не слышали – удивился Марко.

Стефан заржал, как обычно, а Милинка, тихо вздохнув, начала рассказ. По её словам выходило, что наш племянник Виктор – милый и воспитанный темноволосый мальчик, чуть не лишил жизни своего дедушку. Причём преднамеренно, смазал коньки маслом и предложил дядюшке Виктору прокатиться… Старший сын Стефа и Милинки, двенадцатилетний Антон также принимал участие в попытке поставить дедушку на коньки. Ого! Тут явно группа лиц вырисовывается!

- Постойте! Что это вы все готовы накинуться на ребёнка! Ведь мальчик сделал это не по злому умыслу, а по незнанию – Марко решил вступиться за ребёнка – правда ведь, Виктор?

- А я шо? А я ни шо? Стоял тихо и не отсвечивал… - потупив глаза, начал мой младший племянник.

Стефан только довольно хмыкнул, и вернулся к новостям из провинции.

- Тётя Фира и Михаил обещались приехать в столицу, если смогут уладить возникший между ними конфликт, ну сами понимаете…

Ну да, мы понимали… примерно один раз в пять лет сын нашей няни собирался жениться… причём, на одной и той же женщине… но Эсфирь Соломоновна была категорически против этого брака.

«Давай, делай маму совсем мёртвой!» - в такие моменты кричала она, держась за объёмную грудь – «конечно, я до тебя теперь никто, просто мама, не то, что эта шаромыжница Софа! И хто родил на свет её, не подумав сразу за моё здоровье? А я говорю нет и исчо раз нет! Шобы я не видела Софочку через тут!»

После такой отповеди Михаил говорил своей избраннице, о том, что пока мама против союза их сердец, и что им стоит подождать ещё немного. Эта тема затихала ещё на несколько лет. Я посчитала в уме, прикинула, что последний раз слышала такое как раз, когда Лизе было лет тринадцать – четырнадцать… ну вот, так и есть… снова Михаил посмел сделать предложение неведомой Софочке…

- У Милуна первый внук родился! Три седьмицы всей деревней гуляли – добавил новых «вестей с полей» Стефан – он у нас нынче мануфактурщик, монополист местного разлива!

Мы все дружно улыбнулись, вспоминая неповоротливого здоровяка Милуна. Милинка уже писала мне из поместья, что тот завёл себе малую конторку в одной из наших деревень – Липках – и брал там заказы на изготовление товаров петельного производства, все образцы – тут же, на месте! Проезжие купцы только диву давались, глядя на такой способ ведения дел, но всё-равно соглашались, а после и более того – даже признавали его удобным…

Сами же Липки разрослись – не узнать, просто «мегаполис» по местным меркам. Она и раньше всегда была торговой деревней, поскольку стояла на пересечении дорог, а нынче так и вовсе – дороги у нас не хуже, чем мы в столице строим, таверны, постоялые дворы имеются, мастерские кожевенные, стеклодувные на потребу проезжающему люду и даже бери выше – целую театру завели, прямо, как в столице. Соответственно, количество желающих попасть к нам в Липки возросло в разы. И мало кто знал, что после того, как только мы забрали эту деревню в собственность, то получили только грязные забегаловки вместо постоялых дворов, да долги прошлого владельца… так же, как не знал никто, что с «генпланом по развитию» новой собственности нам пришлось крепко затянуть пояса на долгие три года…

Зато теперь большая часть наших соседей шушукаются о том, как это нам так «повезло» с Липками, а Дубовая Роща с четырьмя немаленькими деревнями и вовсе приносила нам «агроменные доходы» и была на сегодняшний день одним из самых крупных поместий в округе, не считая Зелёные Холмы, разумеется. Андрей никогда у нас особо бедным помещиком не считался, а тут и вовсе богатеем заделался, на торговле со своей каменоломни, да изделиями из малахита.

Прознали соседи и про то, что мы местным фермерам немного помогли, сначала взяв их с собой в Ораховац, а после и вовсе пригласив к себе, на сезонную ярмарку в Подуево… и началось паломничество в Дубовую Рощу. Дядюшка Виктор и не подозревал, что у него так много друзей среди местных помещиков. И что самое удивительное, каждый из них очень просил помочь в решении своих проблем – от продажи прошлогоднего сена и до того, чтобы пристроить дочку выгодно замуж…

Я вспомнила, как Новак писан нам однажды, будто бы дядюшка через чердак убежал от особо ретивого соседа, как только услышал о том, что тот ожидает его внизу…

- Ребята… - я оторвалась от своих мыслей – вы сделали то, что мы вас просили?

- Да, конечно, Анна! Мы по дороге с Руму заехали в Ораховац… Твои опасения беспочвенны – Филип действительно нашёл себя, он просто счастлив, и просил нас больше никогда не намекать на его возвращение в особняк Альвер – Милинка со Стефом переглянулись – поначалу мы тоже не могли в это поверить…

Они не могли… а мне каково? Дело в том, что несколько лет тому назад Филип Альвер обратился ко мне со странной просьбой. Поскольку уж я распоряжалась их семейными счетами… то он просил выделить ему некую сумму для того, чтобы поднять разрушенную крошечную ферму, которая принадлежала семье Альвер.

Уж не знаю, для какой цели госпожа Евангелия имела на своём балансе этот странный актив, но, тем не менее – в её собственности действительно было несколько акров мало плодородной земли неподалёку от города, старенький домик да несколько кляч! Согласно документам, ферма занималась содержанием и разведением породистых лошадей, а на самом деле там проживал пожилой смотритель и три лошади пегой масти.

Быть может, баба Ванга просто выиграла эту собственность в фараон, а потом постеснялась об этом сказать? Как бы то ни было, сейчас на этой ферме живёт Филя со своим многочисленным семейством и действительно занимается разведением лошадей, и о возвращении домой и не мечтает. Признаться честно, я с трудом представляла Филипа Альвер, который чистит лошадиные стойла, но если он видит в том своё призвание…

Хотя некоторые вон, и вовсе живут без конюшни… хотя кого я обманываю? Когда-то, много лет тому назад, Анджи Рошаль потребовала снести «эту уродливую постройку, которая оскорбляет её взор», и бедный муж не посмел ослушаться… То есть не совсем так – он просто перенёс конюшню так далеко от самого особняка, что это «перестало оскорблять взор», но стало доставлять некие неудобства.

- Кстати – ворвался в ход моих размышлений Марко – супруги Рошаль уже прибыли!

- В случае присутствия Анджи слово «кстати» совершенно неуместно – поправил брата Стефан – лучше будет сказать: «к сожалению» или «несмотря на то», ну либо «никогда в жизни» - мой дорогой кузен решил продолжить сыпать шутками, когда услышали недовольный голос самой Анджелы и извиняющийся – её мужа.

- Прости, дорогая, конечно, ты права… да, надеюсь, ничего серьёзного…

Я вздохнула и широко распахнула двери библиотеки, в которой мы беседовали.

- Дорогая Анджи, случилось что-то непоправимое? – миролюбиво поинтересовалась я.

- Ну разумеется! Я поручила Андрею самое простое дело из ему доступных – просто донести пакеты до наших комнат! Ну неужели так сложно отнести и при этом не уронить ничего?

Анджелу просто распирало от ярости. Перед нами стоял бедный обруганный Рошаль. В его руках было огромное количество пакетов, пакетиков, свёртков и мешочков. Из глубины этого торгового изобилия снова раздалось невнятно-извинительное мычание. Анджела набрала в грудь побольше воздуха, дабы продолжать дарить свой негатив людям.

- Папенька никогда бы не уронил ни одной вашей покупки, маменька, ежели бы вы не нагружали его сверх меры – вперёд выступила очаровательная девочка с небесно-голубыми глазами. Даже невооружённым взглядом было видно сходство ребёнка с Анджелой. – Не так ли, дорогой братец?

Алексей, младший сын Рошаля, смущённо пробормотал отцу нечто одобрительное, но матери перечить не посмел. Андромеда, между тем, забрала у Андрея часть кульков и мило улыбнулась нам. Девочка от лица всей семьи сердечно поблагодарила меня за предоставленные комнаты, и всё семейство отправилось наверх. Торжество состоится совсем скоро, и они хотели успеть привести себя в порядок…

- Ты знаешь, Анна, я всегда считал Рошаля максимально странным парнем… - Стефан задумчиво смотрел в след детям

- С чего бы это? – не поняла я.

- У них у всех имена начинаются с литер А и Р. Думаешь, что это нормально?

Я полагала, будто Андрей, он как сапёр, ошибся лишь однажды в своей жизни – когда женился на Анджи, но решила придержать своё мнение при себе, буркнув на вопрос Стефа что-то вроде: «Для того, чтобы не переживать и утирать нос любым платком в доме». Кузен пошевелил губами и согласно кивнул головой:

- Что ж, это уважительный повод. Под таким углом я не рассматривал проблему.

Я закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула, отгоняя внезапное раздражение… после чего призвала родных поступить по примеру наших гостей. Дело в том, что я уже сама стала изрядно нервничать… сегодня такое событие в нашей семье. До сих пор не чувствую себя к нему готовой.

Собственно, мы так и поступили, после чего вновь собрались в библиотеке для томительного ожидания… вниз спустилась прекрасная Анджела, больше напоминающая Жар-птицу, нежели почтенную госпожу Рошаль, торопливо вбежала Данка и сказала, что всё готово и ждут только нас.

- Ну наконец-то – Марко нервно пригладил волосы и предложил мне руку. Мы вышли в большой бальный зал на первом этаже, украшенный бесчисленным количеством цветов и свеч. Заиграла торжественная музыка, и по проходу мимо нас прошли Лиза и Алексо.

- Согласна ли ты, Элиза София Валер, взять этого человека в мужья? – как во сне услышала я речь последователя Семина – и является ли твоё желание свободным и добровольным?

- Да.

- Согласен ли ты, Александр Андрей Рошаль, взять в жены эту женщину?

- Да – довольный Алексо сиял от счастья.

На мои глаза навернулись слёзы счастья, всё расплывалось перед глазами, того и гляди, упаду в обморок… но позади меня был Марко. Он поддержал меня тихонько за талию, и зашептал на ухо:

- А мы с тобой на свадебной церемонии чуть не разодрались, помнишь?

Как-будто такое можно забыть! Или это мой дражайший супруг столь тонко намекает мне на то, что с этой даты минуло уже двадцать лет? Я повернулась к нему лицом и выражением глаз дала понять, что я думаю по этому поводу.

- Вдох-выдох, и мы опять играем в любимых, пропадаем и тонем в нежности заливах – тихо пробормотал Марко моему затылку – только прошло уже не двадцать, а двадцать три года с того момента, как я таю этих чувств сильных.

Я не ко времени занялась арифметикой, и поняла, что двадцать три года тому назад я только ступила на порог Дубовой Рощи, и сын хозяина поместья хмуро меня поприветствовал.

На мои глаза за этот вечер в который раз навернулись слёзы умиления… я думала о том, что это наши дети и о том, что у них всё будет хорошо, и пусть минуют их горя и несчастья, ведь впереди у них долгая и счастливая жизнь…

Стефан, споро работая локтями, пробрался к тому месту у алтаря, где стояли родители невесты.

- Парень везунчик! – страшным шёпотом протянул кузен – а я вот свою свадьбу совсем не помню!

Милинка чудовищно покраснела и сделала вид, будто не знакома с этим человеком…

часть 2

часть 2

Глава 1

Глава 1

Сейчас сложно представить нашу жизнь без чудо-машин, которые помогают нам в различных ситуациях. Это например, машина скорой помощи, которая помогает быстро доставить больного человека в больницу.

Есть еще много разных помощников у человека среди чудо-машин, это и кран для строительства домов и комбайны для уборки урожая, полицейские машины, а также автобусы и троллейбусы, которые помогают быстро приехать в нужное место. Все эти машины очень нужны людям, так как они помогают нам жить.

Методичка преподавателя обществознания средней школы

- Милка, тащи новые полотенца. У госпожи снова жар! - На крик пожилой женщины прибежала молоденькая горничная.

- Сейчас, сейчас поменяю на влажное полотенце! - Милка бодро зашуровала возле больной, пытаясь помочь ей устроиться поудобнее.

На суету в комнату зашла статная женщина, её карие глаза с золотистыми искорками взволнованно блестели.

- Что с мамой? Ей не стало хуже? Я сей же час пошлю за лекарем.

- Нет в том необходимости, поверь! - слабо прошелестело из подушек. Пожилая женщина успокаивающе улыбнулась. На горе подушек лежала пожилая женщина. Она с пониманием смотрела на дочь.

- Мама, но как же так! - казалось, он была в отчаянии.

- Элиза, пойми одну вещь! От старости лекарства нет - пожилая дама не смогла больше говорить, грудь тяжело вздымалась. Она снова откинулась на подушки, устало сомкнула веки.

- Госпожа Элиза, маменька ваша права. Ей бы сейчас отдохнуть не помешает. - пожилая служанка постаралась скрыть тревогу.

- Нет, я, пожалуй, останусь здесь. В кресле возле камина. Сдаётся мне, что тут прохладно. Камин едва теплится – дама зябко повела плечами. Рина, ты можешь быть свободна – сказала госпожа.

- Как прикажете, госпожа Элиза, велю принести ещё дров - сказала Рина. Она вышла, старчески шаркая ногами.

- Мама, ты слышишь меня? - после мучительного молчания выдавила из себя Элиза. - Дозволь, я подойду ближе - она осторожно приблизилась к постели маленькой сухонькой женщины, в её карих глазах с золотистыми искорками застыла тоска и боль.

Казалось, та не обратила на это ни малейшего внимания, мысли витали где-то настолько далеко, что это очень напугало дочь.

- Мама, как ты? - повторила она, в прочем, и не ожидая ответа.

Глаза старухи были открыты, но видела ли она? Вот в чём вопрос? Дочь наклонилась, услышав невнятное бормотанье: " Лиза, дай поспать ещё немного. Сегодня ведь выходной. Хочешь, телевизор посмотри...»

- Милка, ты слышала это? - паники в голосе Элизы было не занимать.

- Дак жар поднялся у госпожи третьего дня как, стал быть, бредит теперь - дрожащим голосом лепетала горничная. - С кем она разговаривает? И что такое телевизор? Не иначе, кончается совсем госпожа! - рыдания уже были в голос.

- Беги же скорее за лекарем, он... не знаю... должен быть...

- Чай не в людской, недалече, живо приведу - Милки и след простыл.

От горя и бессилия Элиза впала в ступор. Между тем, её мать продолжала бессвязную речь:

" Лизок, я знаю, что примерная тетушка так не поступает, но что ты думаешь по поводу пиццы на завтрак? Готовить я сегодня не намерена!"

" Пицца? Тетушка?"

- Мама, мама - выдержка изменила Элизе Валер, она резко схватила её за грудки.

Внезапно взгляд пожилой дамы стал сфокусированным и осознанным.

Целая делегация ворвалась в покои госпожи Валер. Под предводительством лекаря, господина Ганера, который даже не пытался скрыть озабоченность состоянием больной.

- Анелия, вы слышите меня! Я ваш лекарь, Лазар Ганер!

- Слышу и даже вижу - помедлив, промолвила женщина. - Оставьте меня! Все! Она слабой улыбкой попыталась сгладить явную грубость своих слов. - Я просто... устала... хочу побыть одна ...

Она бессильно откинулась на подушки и закрыла глаза.

- Да, да, конечно, госпожа Анелия, вот туточки в уголку посижу токмо, ежели понадобиться чево! - пожилая Рина была человеком, спорить с которым не представлялось возможным, и хозяйка просто слегка кивнула ресницами в знак согласия.

Все потихоньку вышли из комнаты. " Поди ж ты, маленькая госпожа и браниться не стала!" - подивилась про себя старая горничная, когда Элиза молча вышла вместе со всеми.

- Ну вот и славно. Когда вы поправитесь, госпожа Анна, так, стало быть, в имение старое съездим, не были давно там....

Тихое бубнение верной помощницы было таким успокаивающим, что невольно Анелии почудилось, что она проваливается в пуховое одеяло всё глубже и глубже....

-… а как нет то, госпожа Анна? - как будто издалека слышала она…

Я резко открыла глаза, будто от толчка. Ну надо же, какой страшный сон мне приснился! И привидится же такое! Я села на кровати и потёрла глаза руками, отгоняя остатки сна… всё было, как наяву.

- Милка! Милка! Ты спишь? – тихо позвала я свою горничную.

- Нет ужо… давно рассвело, токмо вы, госпожа Анабель, заспали нонче! – она шустро раздвигала тяжёлые шторы в моей спальне и бодро рассказывала последние вести – к бабушке вашей врач с утра поднималси, пользовал её, выходит, а таперича она почивать изволит.

Я молча кивнула, намекая Милке на то, что слышу её, но просто была не в силах сейчас отвечать на трескотню. Перед глазами до сих пор, как всполохи, проносились картины из сна. Как бабушка плохо себя чувствовала, как беспокоилась за неё мама и Рина… я пообещала себе, что как только бабуле станет немного лучше, непременно съездим в старое поместье. Тем более, что я теперь совсем взрослая, недавно окончила Академию Благородных Девиц, и теперь свободна, как ветер…

Я торопливо дожевала завтрак, который Милка принесла мне прямо в комнату, и поднялась в покои бабушки Анелии. Конечно, я знала, что она спит, и вовсе не собиралась нарушать её сон, просто… только рядом с ней в моём сердце наступал покой. Я помню, что, когда была маленькой, то всегда любила играть на полу в библиотеке, где бабушка частенько работала.

Да, именно так! Как можно понять, у нас не слишком традиционная семья – благородным дамам не часто выпадает такая возможность, а у нас – запросто! Это не осуждается, а только поощряется! Допустим, моя тётя Андромеда уже много лет управляет каменоломней и занимается добычей малахита, и я люблю её больше всех моих родственников… и ещё бабушку Анелию. Мы с ней действительно, будто родственные души, быть может, поэтому меня дома тоже называют Анна? Только лишь бабуля говорит: «Аннушка»!

Я улыбнулась своим мыслям, бабуля пошевелилась во сне, так что я решила её не тревожить, и пойти вниз, в столовую. Там уже собралась семья, и весело болтала за десертом.

- Доброе утро, дорогая! – сказала мама.

Она отлично знала, где я только что была. Я подняла палец вверх по старой семейной привычки, и из карих глаз моей матери ненадолго ушла тревога.

- Анна! С бабулей всё в порядке? – мой старший брат Антуан настороженно смотрел на меня.

- Да, конечно, она сейчас спит – успокаивающе сказала я, ненадолго приобняв его.

- Милая, мы сейчас как раз говорили о том, что бабушка Анелия могла бы провести лето в нашем старом поместье – начала моя сестра Елена – впрочем, это ты уже знаешь…

- Да, конечно! Бабуля давно там не была, я полагаю, что мне стоит поехать и подготовить всё к её приезду – с готовностью вызвалась я.

Мои сборы не заняли много времени, и уже через два дня я тряслась в карете, впервые в жизни решившись на путешествие без своих родителей. Весна уже вступила в свои права, но благодаря новым дорогам сообщение между городами не останавливалось с апрельской распутицей.

Подумать только, я еду в наше старое поместье! Я рассеянно смотрела в окно, гладила своего волка – Жемчуга, и вспоминала, когда была там в последний раз. Ещё в детстве! Я слегка улыбнулась своим воспоминаниям – сколько шумных проказ было связано у меня с Дубовой Рощей… я припоминала, как мы с братом Антуаном решили завести голубей на крыше оранжереи, которая когда-то принадлежала прабабушке Адрияне. Причём оранжерея оказалось далеко не тем строением, который был способен выдержать совместный вес голубятни и двух щуплых детей. Крыша рухнула внутрь, сильно проредив орхидеи.

Мы с со старшим братцем не пострадали, только изрядно напугались, конечно… мама тогда возмущалась нашей безответственностью и безалаберностью.

- О чём вы только думали? Я буду вынуждена провести с вами очень серьёзный разговор по поводу вашего поведения!

Папенька только посмеивался, и никогда не огорчался даже самой серьёзной проказе, в отличие от маменьки, которая всегда «возлагала на меня надежды», будто я вырасту приличным человеком.

Хотя был ещё один человек, для которого я тоже была основным потребителем нервных клеток – директор Академии Благородных Девиц госпожа Шнайдер. Я припоминала, что когда эта уважаемая женщина увидела меня в первый раз, она прищурилась, осматривая мою некрупную фигуру, что-то нервно чёркала самопиской, а затем глухо спросила: «Фамилия!»

- Мария Анабель Рошаль-Валер – с испугом, чётко ответила я.

Госпожа директор закрыла лицо руками, и сказала: «Свободна!»

Я почувствовала лёгкий шорох сбоку от себя и повернула голову. В углу кареты сидела тихонько, как мышка, моя горничная Милка.

- Ты что-то хотела у меня спросить?

- Да нет, госпожа Анна! Разве только рассказать ещё раз ту историю, про машины – Милка с придыханием выделила последнее слово.

- Ну хорошо! – я улыбнулась наивности бедной девчушки, которую наша семья не так давно вызволила из работного дома. – В далёкой – далёкой стране, где-то на краю земли, существуют помощники людей – машины. Они бывают огромные, как дом, и маленькие, как пуговица. С помощью машин человек может летать, как птица, и плавать, как рыба.

Милка слушала, открыв рот, а я с улыбкой вспоминала, как меня мама укладывала спать и рассказывала такие интересные сказки: про Карлсона, который живёт на крыше, и про няню, госпожу Поппинс. Никогда в жизни я не слышала ничего интереснее…

- Госпожа, Дубовая Роща близко – наклонясь, крикнул кучер.

Поместье встретило нас сломанной оранжереей и тёмными провалами окон. Оно и неудивительно – уже в течение долгого времени мы не приезжали в поместье…

Спустя пару недель особняк стал приобретать более жилой вид, постепенно мы вытащили на весеннее солнышко старую мебель, начищали столовые приборы. Был среди них удивительно красивый набор столового серебра, бабуля говорила, что он принадлежал ещё прабабушке Адрияне… жаль, что одной ложки не хватало…

- Умаялися вы, сердешная, подите погуляйте – мы с Милкой сидели на только что вытащенной из дома перине – вон, какая бледная вся за зиму-то стали! А тута эта… «экология» в разгаре!

- Точно! - дед Мирко поддержал мою горничную – токмо, ежели увидите, как гром с молоньями собирается вдалеке, так до Гнилушек не ходите, примета такая…

Я усмехнулась столь странному поверью, на что дед Мирослав крепко обиделся:

- Вот хотите верьте, хотите- нет, да только ишшо мамка наша с Риной нам не велела по малости до Гнилушек бегать в таких случаях, а я вот и вам не советую!

Я не стала огорчать дедулю и заверила, что к болоту не ногой, оделась потеплее, свистнула Жемчуга, и отправилась на прогулку.

- Ничего на свете лучше нету, чем бродить друзьям по белу свету… - тихонько напевала я, чувствуя, как напряжение последних дней уходит, словно вода сквозь песок. Волк бежал рядом со мной, иногда преданно заглядывая мне в глаза. Он был самым маленьким и слабым в том помёте от Корунда, сына знаменитой Сапфиры, так что наш кучер, со знанием дела глядя на волчонка, печально сказал: «Не жилец он, ой, не жилец!»

Но я не могла допустить этого, забрала его в свою комнату, и смогла выходить последыша. Так что теперь рядом со мной вышагивал крупный волк серебристо-дымчатого окраса с удивительными голубыми глазами.

Внезапный порыв ветра заставил меня заткнуться, а Жемчуга присесть от неожиданности. Гром прогремел прямо у меня над головой и сразу потемнело.

- Извини, но наша прогулка завершена – крикнула я своему волку, и мы припустили в сторону поместья… или нет.

Во всяком случае, когда впереди показался лес, мы побежали к нему, не раздумывая, поскольку в лесу было меньше шансов вымокнуть до нитки. Лес был достаточно густой, но вполне проходимый, так что мы решили вернуться в поместье, просто сделав крюк, и выйти с другой стороны Дубовой Рощи.

Ну да… мы уже шагали битый час по всем буеракам, но я всё равно гнала от себя мысль о том, что мы могли заблудиться… становилось всё темнее, когда мы набрели на старую торфоразработку – сейчас она была до середины затоплена водой, так что я не рискнула подойти близко, но тут Жемчуг испугался чего-то, да так, что подскочил на месте. Я не удержалась, и кубарем покатилась вниз, в мутную жижу.

«Мамочки, я что, тону? В болоте? Нет, только не так»!

Глава 2

Глава 2

Не вешать нос, гардемарины,

Дурна ли жизнь, иль хороша -

Едины парус и душа,

Едины парус и душа,

Судьба и Родина едины.

Анабель отлично помнила эту песню про гардемаринов, помнит её и автор.

Сознание возвращалось моё бренное в тело медленно и как бы неохотно. Да и ещё этот настойчивый писк в моём левом ухе… или правом? Неужели в обеих? Я полежала ещё немного, вяло начиная ощущать себя живой. Но писк не прекращался, тогда я, собрав в кулак все силы, приоткрыла левый глаз. Возле меня стоял и скулил мой волк.

С жутким кряхтеньем и оханием я встала на колени, опираясь на Жемчуга. Голова была абсолютно пустая. Пошатываясь, я подползла к краю того болота, куда я так неловко свалилась. Но увидела только большую яму с заросшим дном. Куда подевалось болото? Эта мысль сама по себе в любой момент жизни вызвала бы во мне живейший интерес. Но не сегодня. Единственное, что пришло мне в голову – это то, что Жемчуг оттащил меня, бесчувственную, от болота, и уронил возле какой-то ямы, ну или что я была без сознания и очень долго ползла куда-то…

Только по тому факту, что я выбрала из этих двух версий последнюю в качестве наиболее удобоваримой, говорит о моём душевном состоянии. Я ощупала голову, руки и ноги и пришла к выводу, что немедленная смерть мне не грозит, а значит, нужно выбираться отсюда.

Одежда на мне висела мокрым, грязным и бесформенным нечто, так что я изрядно продрогла. Но продолжала идти вперёд. Впереди меня бежал Жемчуг, который своим волчьим чутьём помогал мне в передвижении куда-то. Я не узнавала местность… конечно, я не то, чтобы очень уж хорошо знала поместье, но… у меня сложилось впечатление, будто иду уже несколько часов, в лесу как-будто стало немного светлее.

Но нет! Впереди меня, на тропиночке, по которой я передвигалась, вяло переставляя ноги, что-то тускло светилось.

«Кочка! Это она светится!» - подумала я и неизвестно чему обрадовалась. Подошла поближе, и действительно увидела светящуюся коробочку. Я взяла её в руки, поднесла к своему лицу, но не долго дивилась, на это чудо, поскольку вскоре она погасла. Впрочем, в теперешнем моём состоянии я решила, что так оно и надо, поскольку просто затолкала в карман своего мокрого платья. Шляпку, и пелеринку я давно потеряла, ещё когда падала в болото, но намокшее платье изрядно стесняло мои движения, так что я держалась за него из чистого упрямства, потом остановилась на пару минут, дабы перевести дыхание… и просто стянула и выбросила его в лесу.

Подумаешь, ну найдут меня крестьяне в лесу практически нагишом, так что из этого? Зато живую – в утренней предрассветной дымке я рассмотрела себя, оставшуюся в одной рубашке и лосинах, и только презрительно хмыкнула. Подумаешь, какие пустяки. Волк, весь облепленный грязью и какими-то репьями, с тревогой вглядывался в моё лицо.

Я дальше продолжала своё странное путешествие, приказав себе не падать духом. Но Жемчугу я по-прежнему не нравилась. Я объясняла такое поведение любимого зверя своим внешним видом, поэтому рассказала историю, услышанную когда-то от моей тёти Андромеды.

- Училась моя тётушка, ну ты помнишь, её, в своё время в Академии Благородных Девиц… так вот, вместе с ней была девочка. Так вот, она умерла, поскольку не позволила врачу-мужчине осмотреть её. Да точно тебе говорю, так и было. Папенька у неё вроде как старой закалки был… или нет… но я умирать от холода не собираюсь. Даже если бы мне пришлось прогуляться в рубашке и лосинах на Соборной площади Румы! Не вешать нос, гардемарины…

Я шла и напевала старую песенку из истории, которую так часто рассказывала бабушка Анна.

Жемчуг с печалью смотрел в мою сторону – мол, если уж я петь взялась, значит, дело действительно туго!

Наконец, в том лесу всё больше стали проявляться просветы, и я вышла на… просёлочную дорогу! Семин-заступник! Ну наконец-то! Теперь осталось только лишь, пока проедет крестьянская телега и напроситься к ним… не возьмут к себе, так хоть скажут, где я!

Я раздвинула ветки, и увидела впереди меня плохо одетую женщину средних лет… её брюки из плотной ткани были порваны и вышарканы от возраста в нескольких местах, да и её кофта странного покроя была явно не по размеру этой дамы…

- Анька! Где тебя только черти носят! Да если бы не навигатор в твоей машине, я бы до сих пор стояла под твоей дверью! – она осеклась, приблизилась поближе, и прошептала – Матерь Божья… это что это… вот он козёл! Сто раз тебе говорила, что бросать этого придурка давно стоило. Тянешь его на своём горбу с самого института.

Я стояла, ни жива, ни мертва, боясь даже подумать, что может натворить эта странная импульсивная женщина, которая точно знает моё имя! Х-м… возможно, я чего-то недопонимаю, постараюсь вести себя как-можно более естественнее. Хотя бы то обстоятельство, что она знает моё имя, говорит о многом. Анной меня звали только родные и близкие. Для всех остальных я была Мария Анабель. Впрочем, пока я размышляла о своём, мы вышли на полянку, где находились… стояли… не знаю, как сказать… два автомобиля!

Да, очень похожих на те рисунки, которые любила делать бабушка Анелия! Я стояла и тупо смотрела на самые настоящие машины, а дама продолжала волноваться:

- Нет, ну эта старая грымза мне позвонила, мол, очень прошу нас извинить… не хотели… глубоко раскаиваемся… Аня недоступна…

Ну я –то сразу догадалась, что стряслось, а зная тебя, поняла, что опять какая-то гадость! Хорошо ещё, что я быстро нашла твою машину! Потому как техника!

Дама подняла палец вверх, как бы намекая на свои старания. Рассказывая мне о неизвестном мне мужчине и о том, какой он подлец, милая дама споро стянула чехлы с одного из кресел автомобиля, расстелила позади, и предложила присесть. Жемчуг запрыгнул без приглашения, что вызвало новую волну гнева от незнакомки.

- Вечно ты подбираешь всякую гадость на дороге! То Виталика в дом припёрла, то вот собаку бездомную тащишь!

Возле нас остановилась большая машина, оттуда показался рабочий, переговорил с дамой, прикрепил одну из машин и потащил за собой. Я старалась ни одним мускулом своего лица не выказать своего потрясения. Собственно говоря, из нас двоих лучше всего себя вёл Жемчуг. Он просто тихо сидел и делал вид, будто всё в порядке. Я постаралась скопировать его выражение лица, и была абсолютно невозмутима.

Дама вернулась, села впереди, и мы куда-то тронулись… выехали на большую дорогу, там машин было очень много, двигались очень быстро, да так, что у меня даже голова закружилась.

- Анют, ты даже не расстраивайся, давно тебе говорила, что не стоит он тебя, вот ни на грамм! - приговаривала женщина – ничего, сейчас домой приедем, там приведёшь себя в порядок, отдохнёшь! Глядишь, и в жизни появится смысл!

Я закрыла глаза и попыталась систематизировать то, что я узнала – начнём с того, что меня эта милая дама совершенно точно принимает за другого человека. Более того, у меня даже появилась страшная догадка, за кого именно. Единственное, что так сильно меня смущает, это рассказ о некоем Виталике и его неприятной маменьке. Кто эти люди? Судя по той информации, которую я только что получила, мне не стоит знакомиться с ними поближе, да и вообще… будем решать проблемы по мере их поступления! Кроме того, путешествие по лесу в мокрой одежде не прошло для меня даром – я начала чихать и даже кашлять.

Мы приехали в большой дом со множеством маленьких отдельных квартир. «Работный дом!» - промелькнула у меня в голове ужасная мысль. Но не успела она оформиться, как я поняла, что все мои опасения напрасны – внутри помещение было совсем небольшим, и состояло из одной спаленки, как я смогла понять, небольшой гостиной, и совсем крошечной кухоньки. Причём она была настолько мала, что даже не смогла вместить в себя печь с очагом!

Пока я несмело осматривалась к этой квартире, дама успела побеседовать по телефону, из её разговора я поняла, что мою спасительницу зовут София, а кроме того, она набрала мне ванну с горячей водой.

София настойчиво мне посоветовала воспользоваться её добротой, что я не замедлила и сделать. Когда я вышла оттуда, мне уже был предложен горячий взвар из незнакомых трав и очередная душеспасительная беседа о моём категорическом непрощении всё того же Виталика. Я по большей части сидела молча, только издавая согласное мычание в нужных местах. София вздыхала сочувствующе и продолжала свои душеспасительные беседы.

Когда я осталась одна, то первым делом метнулась осматривать своё место жительства. В процессе осмотра мною были обнаружены несколько предметов неизвестного мне назначения… и ещё очень необычные изображения, маленькие и чёткие… моей бабули.

Нечто подобное я и предполагала, если честно. Ещё тогда, когда увидела тот самый автомобиль. Ещё там, на поляне. Так-то оно так, да только Соня ведь приняла меня за бабушку, нимало не сомневаясь при этом. У нас было с ней фамильное сходство, куда без того, да только ведь не абсолютное всё же!

Я встала с диванчика, как сомнамбула, прошла в спальню, где мельком видела большое зеркало. Я медленно приблизилась к нему и осторожно заглянула внутрь. На меня смотрела молодая девушка русоволосая примерно моих лет. Я усмехнулась: бабушка Анелия всегда называла свои волосы «оттенком пегой мысы».

Я была «счастливым» обладателям точно такого же цвета волос и столь же худощавой фигуры. Подняла взгляд выше. Неловко улыбнулась отражению в зеркале. Девушка в отражении ответила мне кривой улыбкой. Я грустно вытянулась на кровати, волк тут же пристроился рядом. Я немного повозилась, пытаясь не свалиться с кровати. Дело в том, что она по размерам здорово напоминала ту, на которой мне пришлось ютиться несколько лет во время моей учёбы в Академии Благородных Девиц. Повозившись немного, я скинула волка на пол, и остальная часть ночи прошла сравнительно неплохо.

Утро наступило для меня раньше, чем я ожидала. Противный звук издавала коробочка, что я нашла в лесу. Я уже знала, что она называется телефон, и неоднократно за вчерашний день обращала внимание, как Соня пользуется этим прибором.

-Алло! - Осторожно сказала я в телефон.

- Алло? Это я, милочка, Элеонора Витальевна! Звоню тебе, звоню весь вечер! А от тебя ни ответа, ни привета! Поведение у тебя, как всегда, хамское, дорогуша! - раздался недовольный женский голос с повелительными нотками.

Я хотела выключить этот телефон, когда тон собеседницы изменился:

- Ты не обращай внимание на то, что я наговорила тебе вчера. Подумаешь, пустяки какие! Виталя очень извиняется, и хочет сказать тебе это всё лично!

Далее та самая Элеонора Витальевна стала разливаться соловьём, очевидно, принимая меня за непроходимую дуру. Видите ли, она мне нахамила по старой привычке, на самом же деле, она вовсе ничего такого не имела в виду. Более того, она всегда полагала, будто такая чудесная и милая девочка, очаровательная во всех отношениях, и способна составить счастье её драгоценного сыночка. А то, что она не слишком-то положительно ко мне относилась, было всего лишь досадной случайностью.

Я раздражённо бросила телефон, и подскочила на кровати. Эта… женщина позволяла себе вести себя недостойно по отношении к бабуле, а теперь и ко мне. Жемчуг сердито зарычал, и тяжело побежал к двери. Я поняла, что у меня гости.

Соня ворвалась ураганом в моё жилище.

- Так и не удосужилась взять свой экземпляр ключей от твоей квартиры, Анька! Как у тебя дела? Всё страдаешь по этому типу? Ох, сестрёнка, ну как же так! Я ещё вчера заметила, что ты сама не своя. Странная ты стала. Не иначе сглаз какой! – я посмотрела удивлённо на новоявленную родственницу, не забывая при этом ужасающе громко сморкаться в носовой платок.

Опять новое слово в лексиконе. Что такое сглаз? Я немного напряглась, когда Соня полезла в свою торбу, которую торжественно величала женской сумкой. Она выглядела немного смущённо, когда доставала оттуда объёмистый холщовый мешочек.

- Вот, посмотри. У деда Юрася попросила для тебя, сама понимаешь, дед Юрась мужик понимающий! Так вот, он сказал, что это оберег, ты мешочек развяжи и оставь. Я не очень поняла, как именно эта ерунда должна помочь тебе прийти в себя после такого предательства твоего ненаглядного, так что ты уж особо не рефлексируй, просто повесь где захочешь. Глядишь, и придёшь в себя!

После ухода Сони, которая крикнула мне на прощание: «Чао, детка!», я с улыбкой развязала тот мешок, размышляя, где бы мне в моих «хоромах» повесить такую прелесть.

Пока я рассматривала мешок, оттуда стал выползать мужичок, невысокий, но весьма обстоятельного вида. Он переступил своё пристанище и огляделся с пониманием дела.

- Дело дрянь! – высказался мужичок и снял заплечный мешок.

- Почему сразу «дрянь» - искренне возмутилась я.

- Она меня видит! – взвизгнуло существо.

- Он меня слышит – поразилась я.

Глава 3

Глава 3

Может, мне Бог подарил этот мир,

Словно ребенку, любя

И этот мир ослепительным был,

Друг, помоги мне понять

Максим Фадеев

Мы смотрели друг на друга, не веря своим глазам. Между тем, человечек мне явно не привиделся: невысокий, росту мне по колено, но удивительно крепко скроенный мужчина имел окладистую бороду и добротные лапти на ногах. Он забрался обратно в своё пристанище, и испуганно мерцал оттуда глазами.

Я тоже не понимала, как должна была вести себя в такой ситуации. Судя по реакции мужчинки, то видеть его не было обыкновением для людей.

- Кто ты такой? - я смогла вычленить вопрос из множества тех, что роились в моей голове.

- Так Донатий я! – нервно ответил человек – домовой я, хозяюшка. За домом, выходит, слежу, прибираю да мою. У деда Юрася жил который год, да только нас трое было, вот я и вызвался на переезд. Не особливо радый я был такому пердюмоноклю в свои-то годы, да вот нужда заставила.

Потому, как только Юрась колдуванием начал заниматься для помощи Соньки твоей, оберег, значит, мастерил, так я ни минуты не сомневавси, усе пожитки собрал, да со своими попрощався. Токмо Сонька сказала, что для другой девки Митяевской оберег требовается, не для неё, выходит.

А ты сама-то кем будешь? Неужто ведьма? Али травница какая? Те так с виду и вовсе – чисто человек! – домовой продолжал сидеть в мешке, не особо горя желанием покидать своё место обитания.

- Я человек – немного неуверенно сказала я, на всякий случай осторожно себя осматривая на предмет явных анатомических отклонений.

- Ты дуру-то передо мною не строй из себя! Вот сестрица твоя – тут домовой смачно сплюнул на пол – вот она тошно человек, ни дать, ни взять! Я перед нею хоть голяком пройдуся, она и не моргнёт, потому как нечисть нихто из людёв видеть не может, ну окромя, сам, понимаешь, ведьмов всяческих. Потому спрашиваю тобя в раз последний – хто ты сама такая и каких кровей.

Нечистик сурово ткнул в меня пальцем, требуя говорить правду и ничего, кроме правды.

Я подумала, и рассказала ему кто я и откуда. Донатий слушал, раскрыв рот:

- Ну вот, совсем другое дело. А то, на тобя глядючи, у меня когни-тив-ный диссонанс чуть не случивси. А то ведь оно запросто – видить-то меня девка видит, а дара колдувательного не замечаю. Так с тобой умом можно трёкнуться! Пошто сразу не сказалася? Так мол, и так, не изволь нерв свой переживательный тратить на меня – всё едино не угадаешь, хто я и откуда.

Ну да бес с тобой! – Донатий устало махнул рукой – возвращаться взад мне не с руки. Так что прошу меня любить и жаловать. Показывай свои хоромы – домовой явно смягчился и аккуратно покинул мешок, с которым и прибыл в этот дом.

- Ну что ж – я растерянно смотрела на нового жильца – тогда прошу вас – располагайтесь! Чувствуйте себя, как дома! Меня зовут Анабель. Но для домашних я просто Анна. Очень рада, что смогла вам помочь. Не желаете ли горячего взвару?

Я во все глаза смотрела на домового, испытывая очередное потрясение за последнее время.

- Вот и славно, хозяюшка! Я, стал быть, туточки у тебя устроюся! Уж не стесню тебя ни в чём. Хотя у тебя и так квартира хорошая, добротная – цельная двушка. Поди, ипотешная? Слыхал я давече, дед Юрась говорил с Сонькой чево-то такое…

Донатий вытащил из холщового мешка свои скромные пожитки и твёрдой поступью отправился в сторону кухни. Я, чувствуя себя нерадивой хозяйкой, поплелась за ним. Домовой сурово осмотрелся по сторонам, и полез устраиваться в один из кухонных приборов.

- Бывшая-то хозяйка тутошняя, Анька, знакомица моя старая, сроду ентым духовым шкафом не пользовалася – голос Донатия звучал немного гулко из этой печи – оно, конечно, неплохо. Тута и устроюсь!

Я просто кивнула на это заявление, очень рассчитывая на то, что на сегодняшний день это было последнее моё потрясение. Судорожно высморкалась и отправилась обратно в постель – болеть с максимальным комфортом.

На кухне показался Жемчуг с очередной просьбой перекусить. Домовой слегка присел в испуге, рассматривая моего волка, но вскоре сообщил, что «Иш ты, суровый какой. Ишшо сурпризы будут?»

Снова раздался звонок телефона. На этот раз это были мои коллеги по работе. Так я поняла из разговора с некоей Ниной Викторовной. Едва заслышав это, я внутренне подобралась – был реальный шанс узнать о своей профессии. Но о работе я не услышала ровно ничего – разговор был весьма короткий и эмоциональный. По всему выходило, что мне предстоит встречать гостей.

Я уже хотела проконсультироваться у Донатия, каковы должны быть мои действия в данном приёме гостей, как он появился сам.

- У нас будут гости – домовой степенно кивнул на мои слова – коллеги по работе звонили и поставили в известность о своём желании нанести мне визит. Насколько я могу судить, то ожидаются несколько дам и один неженатый господин. Визит предполагается совершенно неофициальный, но я бы хотела получить некую помощь в его организации.

- Так в чём вопрос, хозяюшка? – Донатий важно вскарабкался на стул – Ты вроде говорила, будто училась специально для такой ерунды?

Я кивнула. Действительно, так и было – не лучшие годы в моей жизни я провела в школе госпожи Шнайдер. Не могу сказать, что курс домоводства был моим любимым предметом, однако…

«Ежели вы собираетесь встречать гостей, то очень важно твёрдо знать, у кого какие предпочтения, особливо ежели предполагаются к визиту женщины. Поелику они прихотливы да нервны до чрезвычайности. Потому следует заранее приказать кухарке приготовить лёгкие и не жирные блюда, да велеть горничной украсить стол цветами и фруктами…» - без запинок процитировала я учебник по домоводству.

Домовой не слишком высоко оценил мои глубокие познания в области «принятия гостей», а только лишь ехидно сообщил, что он ни на кухарку, ни на горничную не слишком похож, да и по магазинам ему бегать не с руки.

- Коллеги, говоришь? Я слыхал, Анька учителкой служила. Ну и теперь ты тоже, выходит! Я ентую публику знаю. Тут важно что – не промахнуться с количеством спиртного.

Донатий взял у меня телефон и принялся споро нажимать на кнопки.

- Заказал еду на дом. Суши и водка – дамочкам вашим понравится, не изволь сумлеваться.

Я благодарно кивнула на это заявление. И отправилась придавать себе более пристойный вид – поскольку ожидается ещё и достойный господин, с моей стороны было бы абсолютно безнравственно встретить его в странной блузке без пуговиц и мужских брюках свободного кроя с надписью «Пума». Я легко справилась с переодеванием сама, наловчившись обходиться без личной горничной ещё за время учёбы в Академии. Из весьма куцего гардероба бабули я предпочла длинную креповую юбку в пол и блузку с рюшами непонятного оттенка серого.

- Это хто нынче помер? – с недоумением произнёс Донатий, жуя морковку – пошто платье смирётное навздела на себя? Дура, штоль? К тебе подруги приехають скоро, такие же звезданутые бабы, что и ты, ежели в учителках служут. Токмо я тебе говорю, даже они такое добровольно ни в жисть не напялют. Ты вообче пошто такой бравый костюм от «Пумы» сняла? За него деньги, поди, плочены.

Я послушно переоделась и пошла встречать прибывших гостей. Они прибыли шумной компанией. Две дамы и один вполне милый господин моих лет. По тому, как вели себя гости, я догадалась, что им позвонила и попросила приехать моя дорогая сестрица София. Переживает она, видите ли, за моё душевное состояние. Даже несмотря на то, что я немного не в себе, как говориться, но отнюдь не из-за страшных переживаний от предательства и неразделённой любви неведомого Виталика.

Пока я предавалась своим мыслям, дамы проторенной тропой отправились на кухню и ловко откупорили первую бутылку. Господин с застенчивой улыбкой протянул мне букет неведомых цветов. Пока мы раскланивались и обменивались любезностями, Нина Викторовна, которую все присутствующие называли запросто Нинель, уже успела завершить приготовления на кухне.

- Посмотрим, кто у чьих ботфорт в конце концов согнёт свои колени! – сурово сказала вторая дама, оказавшаяся директором моего учебного заведения по имени Людмила Антоновна – и париться по поводу косяка твоего парня тебе, Анька, вообще не стоит! Да он никогда никому из наших не нравился, правда, Мишаня?

- Я искренне полагаю, Анна, что этот молодой человек не пара для такой девушки, как ты! – мужчина неловко поправил очки и посмотрел на меня.

- Вот! Физик наш дело говорит! – похвалила очкарика Нинель – забудь ты про это, прости Господи, и обрати внимание… да вот хоть на Мишаню нашего! А что? Он давно слюни на тебя пускает.

Нина Викторовна вовсю нахваливала кандидатуру преподавателя физики, нимало не смущаясь его собственным присутствием. Директор не препятствовала подобному сватовству, одобрительно кивая головой в особо волнительных местах.

Сам же новоявленный жених вертелся на стуле и не знал, куда девать глаза и даже умудрился два раза уронить столовые приборы. Я не смогла понять все идиомы, выдаваемые преподавательским составом. Поняла лишь то, что господин Мишаня чрезвычайно симпатизировал моей бабуле, ну а теперь и мне.

Визит моих гостей затянулся до неприличия, но я не была против – лишняя информация никогда лишней не бывает. Поэтому я была отнюдь не в претензии, ведь мне удалось узнать, что сейчас у наших школяров весенние каникулы, а преподаю я историю и географию. Но мне не стоит беспокоиться по поводу моего выхода на работу, поскольку я могу «болеть хоть до посинения», по уверению Людмилы Антоновны. Пожалуй, на одной только болезни я далеко не уеду, и стоит придумать нечто более кардинальное, поскольку из современной истории я помнила только то, что славский царь Фёдор женат на дочери конунга воерингов. Ну или что лучшие виноградники на юге Лютеции. Во время прощания у дверей Мишаня решился на то, чтобы поцеловать меня в щёку, только и это ему не удалось – он споткнулся и едва не упал, запутавшись в собственных ногах.

Любопытно, не правда ли? Экий он неловкий. Я выпустила волка на прогулку и вернулась на кухню. Которая уже сияла чистотой. Остатки нашего пиршества были уже убраны, тихо шумела посудомойка и робот - пылесос. О существовании и назначении этих приборов мне поведал сам Донатий не далее, чем сегодня утром… а где же он сам? Тихий скрежет подсказал мне, что стоит посмотреть в духовом шкафу. Интуиция меня не обманула – именно там находился уже обжившийся Донатий. В данный момент он судорожно чистил мою сковороду.

- Ты знаешь, Донатий, с одним из моих гостей весь вечер происходили некие странности… - с улыбкой сообщила я домовому.

- А вот потому, что нечего тут ходить и глазёнки свои на тебя вылуплять! Оба два! – взъярился Донатий - Ишь ты… налетели… спасатели, тоже мне! От чего спасать-то тебя надобно – не спросимши. Всё у тебя отлично, покудова у тебя такой оберег в доме имеется… а Сонька – дура-баба, решила, что ты тута вся исстрадалася по своему ненаглядному… тьфу на вас!

Я смотрела, как нечистик, сидя в духовом шкафу, трёт изо всех сил бедную сковороду, и осторожно спросила:

- Насколько я припоминаю, то ты говорил мне, что в этой квартире есть такое чудо техники, как посудомоечная машина. Зачем же ты сам моешь эту сковороду?

Он поднял на меня огромные, словно плошки, глаза, и также сварливо ответил, что он это делает не от великой любви к чистоте, а просто, чтобы немного успокоиться. Бедный домовой… и так жизнь его весьма нелегка, а тут я ещё своих проблем добавляю…

- Ты уж извини меня, Донатий! Вечно я везде, как неродная… кто знает, почему я попала в этот мир? Может быть, меня старый не считал своей? Я не знаю… даже госпожа Шнайдер частенько говорила, что я не от мира сего! И как вернуться домой, я не знаю тоже. Бабуля сюда не рвалась, как я понимаю, хоть у неё тут и родители, и сестра, и даже жених имелись… А я… я ни там и не тут. А что, если я просто нигде не пригодилась? Ведь меня абсолютно не тянет на геройство – я грустно усмехнулась – бабка моя поместье с колен поднимала, потом бизнесом занималась, да чего там говорить, если бы не она, многое бы было у нас по-другому. А я - меня не тянет геройствовать, да и не умею я ничего! Разве что играю на клавикордах, да умею управлять обслугой. Не велика заслуга.

Ты знаешь, бабуля всегда оценивает себя и других людей по каким-то своим критериям. Да и мои родители тоже, если честно… папа мне всегда говорит, что самое главное, чему он научился в нашей семье – это счастье быть нужным и… просто счастливым… господин губернатор говорил моему отцу, что, если бы он захотел, то был бы на его месте – наша семья одни из самых крупных землевладельцев в провинции, да и капитал у нас весьма изряден, но родители только лишь смеялись.

Дай мне все деньги мира, стану ли я счастливей? Все покорив Олимпы, все отомстив обиды, стану ли я счастливей? - пробурчала я строчку - Ты знаешь, у меня даже друзей было не очень много, поскольку я всегда боялась, что дети будут со мной общаться по просьбе своих родителей…

Я высказала то, что так сильно беспокоило меня с того самого момента, как ко мне пришло осознание того места, где я очутилась.

- А что такое уже отлетает от этой сковороды? – шумно высморкалась я и неловко сменила тему разговора.

- Это было тефлоновое покрытие – нехотя буркнул домовой.

Глава 4

Глава 4

Ах, какая женщина, какая женщина! Мне б такую!

Группа «Фристайл»

Следующее утро встретило меня ароматом свежеприготовленного завтрака. Когда я выпала из спальни, то Жемчуг уже давно был сыт, и теперь с чувством выполненного долга вольготно расположился в «холле» моей квартиры. То есть не совсем так – он занимал там всё свободное пространство, и я запнулась об него при выходе из комнаты. Волк лениво повилял хвостом, мол, будь аккуратней, так и ногу зашибить не долго. В очередной раз поразившись небольшим размерам своего жилища, медленно побрела на запах вкусностей.

- И откуда у нас такое пиршество? – я открыла коробку с надписью «Пепперони» и тут же откусила впечатляющий кусок, после чего запила горячим и крепким взваром, который Донатий важно называл «Эспрессо»

- Ой, беда! Ну всему тебя учить нужно – Донатий потряс возле моего лица телефоном и гордо оповестил, что он является счастливым обладателем чрезвычайно полезных навыков.

А именно – навыков пользования Интернетом. И даже обещал, коли будет у него подходящее настроение, даже обучить меня этому владению. Я усиленно закивала головой, поскольку и дальше хотела вкушать этот нектар и амброзию. Сегодняшний завтрак показался мне даже более вкусным, чем вчерашние суши.

- Это да! Это мы могём! У деда Юрася я был единственный, хто технику освоил, да интернет, опять же. Первым помощником был. Уж он, поди, от сердца отрывал, когда меня тебе отдавал. Ну я-то ведь мало того, что покладистый и тихий до жути, я ж ишшо к тому же знаюшший до трасти! Как тебе, так самое оно! Недаром Донатом кличут.

- Вот как? Я думала, что с этим именем ты родился… - оторопела я, да так, что не выронила из рук последний дико вкусный кусок того, что носило такое странное название – пепперони.

- От село! – домовой всплеснул руками – «донат» - значит «подарок». Ну, каков я? – он горделиво выставил вперёд аккуратно расчёсанную бороду – чистая правда, как она есть.

А при рождении мамка дала мне имя Апраксий. Ни себе, ни людям! По молодости шибко рефлексировал за такое имечко, куды без этого, а сейчас и отвык совсем. Так что нынче по ентой паспорте меня нихто и не кличет – Донатий я и всё тут.

Я только подивилась на богатство души моего домового, в очередной раз отпустила Жемчуга на вольный выпас, да и сама решила прогуляться по улице, больно уж мне любопытственно было внешнее устройство этого мира. Для прогулки я тепло оделась – надела на себя тёплые сапожки на высоком каблуке, натянула столь полюбившийся мне розовый костюм «Пума» и коротенькую шубку из славского меха. Шубу я нашла в самом глубине шкафа, и теперь радовалась находке, как ребёнок. Судя по всему, бабуля не часто её носила, а вот мне она понравилась до жути. Я улыбалась, глядя на себя в большое зеркало в прихожей.

Туда же вышел и Донатий, для того, чтобы меня проводить и сказать последние напутственные слова перед моей опасной авантюрой.

- Ну как я тебе? Здорово выгляжу, правда? – я сияла начищенным медяком и поворачивалась к нему и так, и эдак.

Розовые бархатные штанишки от костюмчика весело топорщились над изящными лаковыми ботиночками, песцовая шуба добавляла мне некую утончённость, а образ заканчивала маленькая ярко-оранжевая вязаная шапочка, до ужаса напоминающая мочевой пузырь и ночной колпак одновременно. В руке у меня была вместительная холщовая сумка. Я никогда ещё не выходила в свет в новом мире и поэтому очень нервничала, и хотела выглядеть как можно лучше.

Домовой прикрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, затем подошёл ко мне, и тонко намекнул, что я немного ошиблась с выбором одежды:

- Ну за что мне такие страсти в мои-то годы? Куды ты собралася в таком виде? На бомжатскую вечеринку, не иначе?! Так вот, знай, что это пати нонече для тебя отменено. Сымай чоботы свои, да шубейку взад, в шкапу обратно вертай!

Я решила хотя бы немного отстоять свой образ, и поэтому вцепилась в ручки сумки.

- Но тут-то что не так? Из окна квартиры я видела, как некая дама прошла с нею на рынок, так что я полагаю, что она вполне к месту.

- От дура девка! – горестно сказал Донатий, тряся бородой – а бабку с сумкой на колёсиках, тачанкой, прости Господи, ты не встречала?

Одним словом, свой красивый наряд мне пришлось снять, как не отвечающий ситуации, и накинуть на свои плечи нечто, что домовой назвал словом «куртёха».

Я грустно кивнула, и уже была готова отправиться вниз, для того, чтобы обозревать окрестности, а заодно приобрести некоторые съестные припасы для нас, как позади меня открылась дверь, и показался очаровательный молодой человек.

- Здравствуй, Анюта! Я бы хотел искренне попросить у тебя прощения! – парень полез обниматься, но споткнулся на ровном месте, и чуть было не упал.

Однако, это не остудило его пыл:

- Прости меня, дурака! Бес попутал, не иначе, я же ведь тебе ни за что, да никогда… ну ты же меня знаешь! – глаза молодого человека выражали искреннее раскаяние, а я продолжала стоять столбом, в самое сердце поражённая его натиском.

- Анькин это хахиль, ну, не твой, это самое, а Анькин, Митяевской внучки – Донатий осторожно выглядывал из-за угла, не иначе опасаясь, что «хахиль» у нас тоже «к колдуваниям способный».

Но нет, мужчина разливался соловьём, страстно описывая все страдания, которые он претерпел от моей холодности и небрежения к его персоне. Молодой человек норовил ласково приобнять меня возле двери, дабы я уже наверняка не сомневалась в серьёзности его намерений.

- Так и будешь стоять столбом? – раздался знакомый голос откуда-то снизу. А ну-ка шваркни его чем потяжелее! Щас я вернусь! Я у нас ещё одну сковороду видал, вот как в воду глядел, припрятал для тщательной чистки, а вот она и сгодится, ты токмо не уходи никуда! – крикнул мне Донатий уже из кухни.

Я ухмыльнулась про себя – вряд ли парень выпустит меня добровольно. Ведь я была более, чем убеждена в том, что этот Виталик свято уверовал в собственную неотразимость, и сейчас на деле решил доказать, кто тут альфа-самец.

Поэтому на мои «отойди от меня немедленно» Виталик только усмехался:

- Ой, ладно тебе, детка! Ну подумаешь, погулял, так с кем такого не бывает?! Ну не дуйся, хомячок ты мой…

- Хорошо, не буду – нежно ответила я и воткнула каблук своего сапога в ногу возлюбленного.

Что тут было! Скривившийся от боли Виталик запрыгал на одной ноге, велел немедленно вызвать ему карету неотложной помощи, принимать участие в его госпитализации, а потом сидеть и сдувать чёлку с его лица во время длительной реабилитации.

Донатий замер у стеночки, со скалкой наперевес. Я выдрала её из маленьких цепких рук домового. Его тихое: «Сковороду не нашёл, бери скалку» повисли в воздухе.

- Что ты говоришь? Травмы тебе причинила? Давай подумаем, какие! Я слышала, что массаж всего организма чрезвычайную пользу имеет! – Виталик испуганно выпучил глаза и кубарем скатился с лестницы, крича что-то непотребное по дороге.

Да нет, не просто «что-то». Я отчётливо расслышала вопли этого человека:

- Ты ещё пожалеешь, что прогнала меня сегодня! Да кто на тебя позарится – ты на себя-то посмотри! Только я с тобой возился из жалости! Так и помрёшь в одиночестве!

Я кинула вдогонку скалку, но не попала, конечно. С размаху захлопнула дверь и уселась под нею. На душе было пусто и гадливо. Я долго сидела молча и размышляла о том, какая у меня замечательная бабушка, самая умная и красивая на свете. Как, ну вот как она могла тянуть за собой вот это? Назвать его человеком язык не поворачивался. Вот так – любовь зла! И такие козлы этим пользуются!

Донатий тихо пристроился сверху вернувшегося Жемчуга. Он просто смотрел в сторону закрытой двери и тяжко вздыхал:

- Какая скалка была у меня – чудо, не скалка, настоящая, деревянная, не то, что это ваше новомодное, понимаешь… я ж её отмыл, отмочив в трёх водах колодезных, я ж её смазал маслицем постным…

- Зачем это смазал? – я оторвалась от своих мыслей, заслышав эти более, чем странные причитания.

- Пельмени ляпать я удумал – недобро зыркнул на меня домовой – токмо у нас ни сметаны, ни мучицы нет. Можно и заказать доставку, так-то оно так, да на тебя денех не напассесси. Буржуйка ты, вот кто! Ты чо расселася? Бери котомку, шуруй в Магнит. Хотела приобщитьси к людям? Так оно таперича самое время и есть!

Я молча вытерла сопли, и подумала, что зерно истины в словах Донатия, вероятно, есть. Потом подумала ещё, и полностью согласилась с такой постановкой вопроса.

- Жемча, принеси палку внизу – сказала я волку, тот радостно подорвался, скинул с себя домового, и помчался в подъезд.

Вскоре он ввернулся обратно, жутко довольный собою. Во рту у него была немного жёваная, вся в шерсти и волчьих слюнях, но по-прежнему «настоящая, деревянная» скалка. Домовой с брезгливостью посмотрел на то, что пытался ему подарить волк, и гордо сообщил, что после таких испытаний ему нужна новая. Точно такая же, но новая.

И я во второй раз за сегодняшний день предприняла попытку выйти из дома. Не успела я открыть дверь, как в дверном проёме показалась корпулентная женская фигура. Она поднималась по лестнице, да ещё и нервничала, судя по всему, так что сейчас её могучая грудь волнительно вздымалась и опадала.

- И что же ты, дрянь такая, творить удумала? Неужто на тебя и управы уже никакой нет? Тебе кто давал право избивать сыночку моего? Да и ещё с этим… использование предметов в качестве оружия? - Дама слегка наморщила лоб, припоминая нужную фразу. Жемчуг изрядно заволновался, но я взглядом приказала ему вести себя тихо.

- А вы у нас будете… - я в недоумении смотрела на госпожу гренадёрской наружности, которая приписывала мне всяческие бесчинства и даже преступления.

- Ох ты ж, Божечки! – восхитился нечистик – ты глянь, Анька! Какая дама справная да гладкая! Это ж матушка ентого парня. Который шибко быстро бежал нонче с утреца с лесенки. Да не стой ты столбом. Спроси хоть, как зовут-то!

- Да ты точно не в себе! Или ты слаба ещё и на глаза стала, не только на мозги свои куриные? Элеонора Витальевна я, и не говори, будто не узнала, в жизни не поверю!

Я прекрасно понимала, что, завидев эту даму, забыть её будет уже невозможно, поэтому и не пыталась промямлить что-то типо: «Вы так изменились с этой новой причёской! Вам так идёт!». Просто невозможно с кем-то спутать женщину столь удивительных габаритов. Ярко-карминовые губы были недовольно сжаты, волосы были удивительного оттенка – внизу грязно-белые, с лёгкой рыжинкой, и угольно-чёрные у корней, стояли дыбом, как у одуванчика. Пальцы, шея и запястья милой дамы радовали глаз массивными золотыми украшениями.

Она заметила, что я очень внимательно рассматриваю её, и заревела раненым бегемотом:

- Чего молчишь, подлюка? Или ты думаешь, что вот так это тебе с рук сойдёт? Да ни в жизнь! Крохоборка! Ишь ты, подсчитала, поди, сколько на Виталеньку денежек потратила, когда он жил с тобой, замухрышкой. Да ты должна ему благодарной по гроб жизни быть за то, что он на тебя внимание обратил, а не на кого другого, что он твои подарки принимал, да и тебя в свою жизнь пустил! А теперь – оступился человек, и всё? Вон отсюда на все четыре стороны? А ты подумала, где он жить-то теперь будет? А всё твоими стараниями! Да если бы ты раньше сказала, что выгонишь его взашей, кто знает, может он бы на работу денежную устроился? А ты… ты так и помрёшь в одиночестве!

Голос дамы уже срывался на визг, из дверей соседних квартир стали осторожно выглядывать головы людей…

Я нащупала рукой скалку, волк подобрался, Элеонора Витальевна сделала резкий поворот, и побежала вниз по лестнице. Скалка в очередной раз полетела следом за моим визитёром.

- Жемчуг, играть с дамой на улице – бросила я волку, и просто смотрела из окна, как он пристаёт к моей несостоявшейся свекрови с желанием поиграть, раз уж разрешили. Он догонял её, приседал на задние лапы и иногда рычал от удовольствия. Дама взвизгивала и пыталась убежать. Жемчуг быстро догонял, и игра продолжалась снова. Забытая скалка валялась у подъезда.

- Какая женщина, какая женщина – восторженно шептал домовой, прижавшись носом к холодному стеклу и взволнованно приглаживая свою густую шевелюру на голове.

Уже смеркалось, когда наигравшийся Жемчуг принёс скалку домой, а я засобиралась выйти в магазин в третий раз.

Глава 5

Глава 5

Сопротивляясь преступнику, вы мешаете полиции расследовать ваше убийство!

- Ну что, попытка номер три? Или может ну его, этот магазин? – я неуверенно посмотрела на домового – я могу взвару выпить и всё, у тебя моркови ещё фунта два, не меньше. Посидим дома, ты мне покажешь, как ты так ловко управляешься с микроволновкой?

Я была готова отступить и остаться дома, наплевав на всё.

- Ага! Щас! Ты это самое, ишь чо удумала – обязанностями своими манкировать! Эдак мы далеко не уйдём. Надо, Федя, надо. Однако же, и пускать тоби одну боязно до жути, мало ли чего стрясётси. С этого – то, с пустоголового, с волка твоего, спросу нету никакого, так что ровно одна останесси… ты погодь, есть у меня мысля одна… на чёрный день берёг, да хто ж знал, что он так скоро наступит?

Домовой умчался, бодро мелькая лаптями, залез в кладовку, и принялся там рыться, нещадно ругая бедную бабулю.

- Нет, вы токмо полюбуйтися на это дело? Вот Анька чо делает? Взяла и засунула тулупчик такой справный в ентое срамное место! Да ему же сносу нет – далее домовой показался с немного побитой молью и слегка облезшей курткой из дублёной кожи.

Он показал мне свою находку и нырнул обратно. Далее следовало одно открытие за другим, так что до нужной ему вещи мы добрались не скоро. Но вещица стоила того, чтобы подождать – это была та самая тачанка на колёсах, которую я видела у соседских старух.

- Вот, глянь, прелесть какая! Я уж и не знаю, для каких целев бабка твоя тачанку ету купляла, токмо для меня лучшее пристанище.

Донатий выкатил эту тележку с грохотом и около трёх минут любовался на неё, после чего ловко залез внутрь, слегка там повозился, и решил, что он готов к выходу в свет. Жемчуг смотрел за всеми этими приготовлениями с особой внимательностью, и с удовольствием пошёл гулять ещё раз.

Одним словом, когда мы вышли из подъезда, на улице было уже совсем темно. Донатий немного высунулся из тачанки, и говорил мне, куда мне стоит поворачивать. Одно из колёсиков импровизированного прибежища домового не работало, и издавало неприятный скрежет при движении. Во дворах было достаточно много прогуливающихся собачников, но на меня всё – равно обращали внимание. Быть может, из-за крупного животного волчьего окраса, которое спокойно дефилировало рядом со мной. Ну или из-за того, что я передвигалась с удивительным грохотом, не забывая при этом беседовать сама с собой…

Пройдя буквально пару минут, мы вышли к большому и хорошо освещённому рынку со множеством автомобилей рядом с ним.

- Давай, подруга, шуруй увереннее. Да не бойся ты! Иди смело. Двери сами откроются… вот дура… и чо ты шарахаешься, иди дальше – глухо доносилось из сумки.

Я была красная, как рак, но старалась чётко следовать инструкциям, которые щедро и немного хаотично раздавал нечистик. Во-первых, Жемчуга мы должны были оставить снаружи здания, кроме того, нельзя было раскланиваться с проходящими мимо людьми, здороваться с хорошо одетыми торгашами и ни в коем случае не стоило торговаться о стоимости товара. Запомнив все эти странности, я гуляла по огромному рынку, любуясь на голоса многочисленных зазывал. Они рассказывали о выгодных акциях, из которых следовало, что, ежели купить два батона колбасы, то маленькая упаковка сосисок давалась бесплатно…

Я, не медля не секунды, поспешила в колбасные ряды. Ажиотажа не наблюдалось, чему я была несказанно удивлена, так же, как и тому факту, что Донатий велел мне не будь дурой и не кидаться на «халяву». Я послушно отошла от колбасных прилавков под аккомпанемент своего желудка.

В результате нашего похода на этот красивый рынок, мы разжились огромной сумкой с продуктами и двигались к выходу, мне очень понравилось расплачиваться маленькой карточкой вместо денег. Действительно, очень удобно.

Одним словом, я находилась в радостной эйфории от посещения этого заведения, да так, что меня более не смущали люди, которые обращали повышенное внимание на грохот, производимый моей тачанкой. Домовой чувствовал себя хозяином положения, едко комментировал большую часть встреченных мною людей, и отдавал мне команды двигаться к выходу.

Собственно говоря, всё, что произошло позже – было каким-то удивительным стечением обстоятельств, впрочем, всё по порядку…

Вышедши на улицу, мы прихватили сиротливо сидящего волка, и отправились домой.

Не успели мы зайти в какую-то подворотню, как впереди раздался тихий вскрик и шебуршание.

- Ну и чо встала, как статуя Свободы? Давай глянем, где беда – скомандовал Донатий.

Если честно, то «беда» была совсем близко – какой-то человек приставил к горлу пожилой женщины лезвие ножа, и требовал ту отдать деньги.

Я замерла на долю секунды, после чего выкрикнула:

- Жемчуг, взять!

Волк присел на задние лапы и стрелой понёсся к разбойнику, секунда, и раздался двухголосый вопль: бабка орала от испуга и облегчения, лиходей визжал от боли. Волк вцепился ему в руку чуть повыше запястья, так что нож валялся на земле, рука повисла плетью, а сам преступник стоял на коленях и голосил так, что испугал мою животинку. Ему вторила пострадавшая бабка. Причём, судя по её крикам, поступок Жемчуга напугал старушку на порядок больше угроз этого разбойника.

На вопли обоих пострадавших стали сбегаться люди. Бабка голосила, как ненормальная. Из её эмоционального рассказа было мало что понятно, поэтому зрители разделились на два лагеря: одни утверждали, что собачка высоко взяла, нужно было кусануть пониже, для того, чтобы такие изверги и лиходеи не могли больше размножаться, другие возмущались безответственностью хозяйки бешеного пса, которая не удосужилась надеть на своё смертельно опасное животное ошейник и поводок.

Мы же стояли под аркой, стараясь лишний раз даже не дышать. Донатий советовал мне немедля дать дёру, «пока менты не понаехали», но я будто приросла на месте. Мне ещё никогда не доводилось травить моего смирного волка на человека.

- Ну всё, прибежали эти… служители правопорядка – домовой смачно плюнул на землю, услышав звуки сирен – им только палец покажи – по самый локоть откусят. В общем так! Стой спокойно, и не рыпайся. Ничего они тебе не сделают.

Я чётко исполняла все наказы домового, но поджилки всё равно тряслись, всё-таки мой волк поранил этого преступника.

Поэтому моё сердце ушло в пятки, когда вальяжно прогуливающийся жандарм подошёл ко мне, посмотрел грустно-грустно и сообщил, что я поеду с ними. Показания дать и вообще… вдруг да запонадоблюсь. Но справедливости ради должна заметить, что нас всех троих «скопом загребли в бобик». В этой ситуации я должна была просто «не суетиться».

- Проедемте с нами, гражданочка. Собачку вашу тоже с собой возьмём – жандарм ловко взял меня под локоток.

В результате мы рядком уселись на лавки за решётку – вопящая от возмущения бабка, стонущий пострадавший грабитель и я с тележкой и волком. Всё тот же представитель правоохранительных органов повернулся к нам и слабо улыбнулся сквозь зарешечённое окно.

- Ничего! В тесноте, да не в обиде!

И мы тронулись в путь. Приехали довольно быстро, нас определили в такую же клетку, только побольше. Первой повели на допрос бедную бабулю. Она уже немного присмирела, но всё-равно время от времени пыталась высказаться о падении нравов, ужасов бытия и прочее, и прочее.

Меня допрашивали самой последней.

- Садись, пиши давай! Как дело было, что видела, как собака покусала – отрывисто сказал полицейский и дал мне самописку.

И что писать? Тележка с Донатием осталась за решёткой. Я задумалась. С чего начинать? «Давай с начала» - хмыкнул мужчина. Я важно кивнула и аккуратно вывела:

«Поскольку продуктов в квартире моей не наблюдалось, посетила меня мысль сходить на местный рынок, да принесть оттуда пару фунтов мяса, молока кринку и яиц лукошко. Споро собравшись и вышедши на улицу, я поинтересовалась у своего любимца, желает ли он составить мне компанию в этом позднем путешествии. Ответ был утвердительным, так что я…»

Господин дознаватель, который прочёл моё сочинение из-за плеча, тяжко вздохнул, буркнул что-то о «шизанутой интеллигенции», забрал бумагу, и жёстко сказал ещё раз: «Пиши, что продиктую».

- После того, как я вышла из магазина самообслуживания, прошла около трёхсот метров по направлению к моему месту проживания. Заслышав женские крики и просьбы о помощи, я поспешила исполнить свой гражданский долг…

Я старательно писала под диктовку, господин дознаватель внимательно прочёл, и сказал, что мне нужно ещё немного задержаться, и открыл дверь. В коридоре, по очереди припадая ко всем дверям, метался Донатий.

- Ох, ти ж божечки мои! Оставил девку, не успел увидеть, в какую кабинету тебя увели, споймали нас вороги, вон тот тип в «аквариуме» так и сказал тому оперу: бабку, говорит, пострадавшую, нарика одного, и бабу-убийцу сегодня приволокли. Небогатый урожай.

Так то ж мы были, вот же ей, боле некому! Значится так! Ты присутствия духа не теряй! Я до дома и обратно! Принесу тебе ножовку по металлу, в кладовке видел, и мы выберемся из темницы…

Хотя тебе пилить будет неудобно. Могут увидеть. Я пилить тогда буду.

Я шла по коридору в сопровождении господина дознавателя, в полной растерянности. Единственное, что вертелось в моей голове – почему убийца? Ведь тот парень оставался в живых. Жемчуг покусал его сильно, но не насмерть же. От укуса волка не умирают, я это точно знаю… и вторая мысль, не менее странная - как мне скрыть звук напильника? Даже если Донатия не будет видно, то его будет слышно. Поэтому я ловко ухватила за ворот рубахи уже собравшегося драпать нечистика, и мы втроём вышли в приёмник.

Там нас уже дожидался молодой человек, представившийся оперуполномоченным Авдеевым.

- Посодют тебя, Анька, вот же ей, посодют. Я взад к деду Юрасю не вернусь. Опер дурак зелёный, тот в аквариуме далеко – шваркни его чем и побёгли! Будем мы скитаться с тобой по теплотрассам – зачастил Донатий.

- Добрый вечер! Оперативный дежурный Авдеев Дмитрий Константинович. С вас уже взяли объяснения? – улыбался тот парень, которого я должна была немедленно «шваркнуть» - вот и хорошо. А собачка у вас молодец! Нападавший сегодняшний ещё по трём делам проходит, так что вы, можно сказать, доброе дело сделали, а собака ваша, так и вовсе герой! Как вы так хорошо справились с дрессурой?

Я осторожно выдохнула – неужто мне не придётся скитаться по неведомым теплотрассам? Но Донатий снизу продолжал замогильным голосом говорить о поджидающих нас несчастьях, да так, что я сказала резче, чем хотела:

- Что означают ваши слова? Что я могу быть свободна? Как же тогда быть с обвинениями меня в убийстве? И не стоит столь непонимающе на меня смотреть! Я в курсе переговоров с вашим товарищем о том, что задержана женщина убийца!

- Ну да… - с удивлением протянул господин оперуполномоченный – вот как раз перед вами в обезьяннике тётка была, так она сожителя своего ножичком кухонным пырнула по пьяной лавочке. С кем не бывает…

Донатий осёкся на полуслове. Дело в том, что он как раз рассуждал о том, какие тёплые вещи стоит взять с собой для более комфортного мытарства, а тут такая неожиданность – нам и не планировалось вменять каких-либо обвинений.

Мне же самой было так стыдно, что я не знала, куда девать глаза. И что сказать, я не знала тоже.

Парень тяжело вздохнул, немного помялся, и неожиданно сказал:

- Вы знаете, давайте я вас лучше провожу. Заодно расскажете мне, как вы так отлично выдрессировали своего пса? Ведь он даже не усомнился, прежде чем напасть на человека. Нам в кинологическую службу такие сотрудники бы очень даже пригодились! Как вы это смотрите?

Я не смотрела никак. Очень хотела есть и спать. В именно таком порядке, хотя мне было уже не принципиально.

Мы продвигались в сторону дома. Я везла с грохотом тележку, Донатий, который выглядывал оттуда, беспрестанно что-то бурчал, господин полицейский – «для тебя просто Дима» - вещал что-то о моих гениальных талантах в области дрессуры животных, которые я зарываю в землю… я устало шла вперёд, мечтая уже хотя бы просто лечь в свою постель.

Возле подъезда мы увидели Мишаню, преподавателя физики в моей школе и очень милого парня. С букетом цветов. И нервно прохаживающегося рядом Виталика.

Донатий резко бросил бубнить гадости, его настроение явно улучшилось, да так, что он даже наполовину высунулся из котомки, и страстно зашептал:

- Чтой то будет! Ох ти мнеченьки, чтой –то стрясётся!

Свои глаза-плошки он выпучил от удовольствия, и озорно мне подмигнул:

- А вечер перестаёт быть томным!

Глава 6

Глава 6

Поpа-поpа-поpадуемся

На своём веку

Кpасавице и кубку,

Счастливому клинку.

Пока-пока-покачивая

Пеpьями на шляпах,

Судьбе не pаз шепнём

Меpси боку.

Песня из к\ф «Три мушкетёра»

- Анна, дорогая! Я очень рассчитывал застать тебя дома сегодня вечером. Я видел вчера, что ты немного приболела. Это малиновое варенье и цветы для тебя! – расцвёл при виде меня Мишаня и всучил мне вышеуказанные предметы.

Тут же подскочил Виталик:

- А я-то думаю, что этот ботан тут трётся? Возле нашего подъезда. А он к девушке моей припёрся, пока меня нет?! Полечить тебя решил, терапевт хренов? – разорялся «женишок» - только я за дверь, значит, как вороньё налетело! Так вот вам всем!

В этом месте Виталик свернул солидный кукиш и предъявил его на наше обозрение. Донатий, прищурив глаза от удовольствия, шустро выбрался из котомки, и обошёл Виталика сзади. Ровно в том самый момент, когда он делился с нами своей душевной болью относительно моей гипотетической неверности и… от души заехал тому… дедушка Стефан называл это «поджопником». Я поняла, что Виталик тоже.

С жуткими визгами, которые бы больше подошли жеманной барышне, Виталик повернулся лицом к бедному Мишане, до которого только сейчас стал доходить тот факт, что вот этот хамоватый молодой человек имеет виды на гипотетическую подругу самого Мишани.

Он стёр вежливую улыбку со своего лица, отшвырнул букет в сторону, и выдал:

- С чего это? Где это написано, что Аня – твоя девушка? Забудь! Что упало, то пропало! Раньше надо было думать, так что всё, подвинься!

Из окна первого этажа высунулась чьё-то испитое лицо, и заинтересованно протянуло:

- Ишь ты, профура какая! А с виду вся из себя приличная, училкой работает! Только вот как ей детей теперь доверять после этого? Кто знает, чему она их там научит?

- Точно, правду ты говоришь, Митрич! Ещё вон, образину какую себе завела, собаку страхолюдскую. Кто-то снова мусор возле моих дверей поставил. Раньше я и подумать не могла на эту тихоню, а теперь… - вспыхнул свет в квартире на втором этаже, и какая-то бабушка вполне приятной внешности делилась своим ценным мнением с окружающими людьми.

Я стояла возле подъезда, мечтая только об одном – провалиться от стыда сквозь землю. Я чувствовала, как алеют мои щёки, и крепко держала Жемчуга из опасения, что он решит вмешаться в ход дискуссии.

Донатий тем делом решил, что события развиваются весьма вяло, поэтому от души пнул Мишаню, стоило тому отвернуться. Преподаватель не выдержал столь явного оскорбления и с размаху ударил своего предполагаемого обидчика в челюсть. Виталя как –то резко мотнул головой, и на время выбыл из беседы.

И вот нужно было такому случиться, что именно в этот момент в голове «просто Димы» сработало реле с надписью «Полиция. В случае опасности сорвать кольцо, швырнуть и отойти».

А пока что он сурово говорил распоясавшемуся Мишане:

- Так, гражданин! Хулиганим? Пройдёмте-ка со мной. Тут, недалеко. И товарища вашего прихватим.

Товарищ, или Виталик, который как раз пришёл в себя, решил на время зарыть топор войны и объединиться со своим обидчиком на ниве борьбы с правоохранительными органами.

Это означало, что он сзади, молча и без объявления войны, ударил Диму кулаком по затылку. Пострадавший громко хекнул и присел. Мишаня же врезал по лбу моей банкой с вареньем, и ярко-малиновая густая и липкая масса равномерно сползала у господина Авдеева по ушам.

Донатий был абсолютно счастлив от произведённого им бедлама, одобрительно выкрикивая что-то дерущимся мужчинам. Я полагаю, что домовой болел за того человека, который в данный момент одерживал верх.

- Пара-пара –парадуемся на своём веку! Пока-пока – покачивая перьями на шляпах… - домовой бегал в округ и распевал марши.

Я наконец-то отмерла, и заголосила, как та бабка, которую Жемчуг сегодня спас от грабителя. Очень жаль, что это не остудило пыл драки. Как я теперь понимаю, ребятам было жизненно необходимо начистить друг другу морду. Жемчуг печально подскуливал и нервно бил хвостом, до такой степени ему хотелось поучаствовать в этой славной забаве. Раздался звук полицейской сирены, и в наш двор заехал давешний «бобик», как обозвал его Донатий. Синие всполохи осветили изрядно побитые лица мужчин и меня, прислонившуюся возле подъезда.

- Оба –на! Знакомые всё лица! – грустно сказал подошедший жандарм, и со вздохом предложил нам занять места за решёткой.

Первым своё место под лавкой занял волк, затем взгромоздилась я. Следом полезли переругивающиеся Мишаня с Виталиком. Оперуполномоченному Авдееву предоставили место впереди, пояснив, что он на особом положении. Сирена пару раз взвыла, и заткнулась. До отделения поехали в молчании, лишь в глубине тележки счастливо возился Донатий. По машине разносился одуряющий аромат малинового варенья…

Жандарм в «аквариуме», как мне показалось, явно не ожидал нашего столь триумфального возвращения. Он привстал со своего места, когда нас заводили всё в ту же клетку и просили подождать до выяснения. Есть уже не хотелось. Жемчуг прилёг на пол, вытянул морду на лапы, и приготовился как следует отдохнуть. Не вышло. Вернулся отмытый и даже переодетый «просто Дима» и попросил зачинщиков драки пройти в кабинет дознавателя по одному. Услышав этот приказ, Донатий только лишь счастливо улыбнулся, и не сдвинулся с места.

Я чувствовала, что мне стоило объясниться с господином Авдеевым, но не знала, с чего начать. Тем более, что чувствовал он себя совершенно точно не очень хорошо – оба глаза начали заплывать, да и повреждённая губа не делала его симпатичнее.

Если честно, то мои пояснения ему были совершенно не нужны, единственное, что он хмуро бросил, когда я пыталась что-то сказать: «Ну и кавалеры у тебя»!

Я понимала его негатив. И просто осеклась на полуслове. Да и что я могла бы ему сказать – что этих двоих я вижу во второй раз в жизни? И, если повезёт, то в последний?

- Неудобно-то как вышло! – я пнула тележку, намекая, к кому у меня накопились претензии.

Ответом мне было напряжённое молчание. Ну хорошо, Семин с тобой! Дома поговорим! Фигушки я ему больше морковку куплю. С меня были взяты очередные объяснения, участников драки (большую их часть) немного задержали, а я снова была предоставлена самой себе. К Дмитрию подходить не стала для прощания – не в том он нынче состоянии, чтоб политесы разводить.

Открылась дверь и в дверном проёме показалась группа людей. Они сопровождали нервного молодого человека, который был возмущён столь хамским поведением сотрудников правоохранительных органов:

- Отпусти, начальник! Ну сукой буду, не я это! Да мне последнего срока хватило! Я зуб даю, я в парке просто гулял! Да нет у вас на меня ничего – я чистый. Оружия-то при мне не нашли. Так что не крути хвосты, и забудем про это недоразумение…

Спустившийся дознаватель бегло просмотрел бумаги и тихо сказал стоявшему рядом со мной Дмитрию:

- Завойский прав! В этот раз на него ничего нет! Оружие скинул в парке где-то, так что разбой отпадает… а если «терпила» его не опознает, то и грабёж тоже. Денег при себе не обнаружено…

Остаётся сопротивление… несерьёзно. Нож он в парке скинул, к бабке не ходи. Только там тысяча га, где искать-то? Я вызвал кинолога с собакой, только они у нас «белая кость», когда будут, не уточняли…

Я стояла молча, пунцовая от того, что подслушала чужой разговор. Суда по всему, «тысяча га» - это очень много. Если мы втроём с волком и Донатием вот тут пройдём по стеночке, то можем во второй раз за эту ночь покинуть столь негостеприимное заведение. Но не тут-то было! Дима решил забыть старые обиды и обратился ко мне:

- Аня, ты можешь помочь нам с поиском улик? Иначе преступник снова останется на свободе!

Я была очень рада помочь, но не всё в этой ситуации зависело только от меня, в основном это было заданием Жемчуга, который с сосредоточенным видом чистил свою шерсть.

- Мы попробуем! – твёрдо сказала я.

Дознаватель посмотрел на меня с долей сомнения, но согласно кивнул. Мы загрузились всё в тот же автомобиль, и поехали совершать подвиг. Причём Дима мне предложил оставить свою тележку в одном из кабинетов, мотивируя это тем, что там она совершенно точно будет в сохранности. Она-то да… а вот само отделение? Тем более, что Донатий уже немного высунулся из сумки, заслышав столь заманчивое предложение.

Поэтому я пробормотала:

- Нет, ну что вы, не извольте беспокоиться. Мне не в тягость, да и вещи больно ценные… - в данный момент из сумки торчала ботва от моркови, которую фигурно обгладывал Донатий, ребята переглянулись между собой… и ничего не сказали.

По приезду на место событий я поняла, что это был городской парк. Теперь я видела свою задачу в том, чтобы объяснить усталому Жемчугу, что именно я от него хочу.

- У кого-нибудь есть с собой нож? – спросила я у своих провожатых – хочу показать его псу, дабы он уразумел моё желание.

Ответом мне было только пожатие плеч.

- Ты глянь на них! - Донатий наконец дожевал свою морковку, и теперь имел более благожелательный вид – с каких это пор наши полуцейские ножи не носють? Спасибо скажи, что я у тебя есть! Хозяйственный, страсть! Вот, прихватил в одной комнатке в подвальчике. Там ещё надпись была: «Хранилище вещественных доказательств», а возле двери – пылюка! Сразу видно, что без дела вещи хорошие лежат. Вот я и зашёл, посмотреть одним глазком…

- Батюшки! Точно! У меня ведь нож есть – сказала я, доставая его из сумки.

После всего, что произошло сегодня, я уже не обращала внимания на мнение окружающих обо мне.

Я показала нож Жемчугу и попросила его: «Ищи! Такой же, похожий, ищи! Очень надо!»

Я взяла волка за ошейник и долго смотрела ему в глаза, пытаясь донести свои мысли и образы. А когда он тихонько заскулил, отпустила. Жемчуг побежал по дорожке, припадая носом к земле, иногда останавливаясь и замирая на какое-то время. Мы бежали следом за ним. Круги становились всё хаотичнее, мы немного подустали, и я сделала движение рукой, мол, привал. Волк продолжал искать. Донатий гордо сообщил мне, что собирается спать, но тут его сон, как рукой сняло:

- Нашёл он! Ты только глянь на это! Нашёл твой блохастый что-то! – радостно голосил домовой.

Я устало поднялась со скамеечки, на которой мы решили передохнуть:

- Нужно посмотреть, Жемчуг что-то обнаружил.

И действительно, где-то неподалёку от нас раздался отрывистый волчий лай. Жемчуг сидел в кустах возле ножа с максимально гордым видом.

Когда служебная машина остановилась возле моего подъезда, уже рассвело. Давнишний пьяница всё так же висел в окне первого этажа, лениво обозревая окрестности. Я устало кивнула на благодарности новых знакомцев и стала подниматься домой. Мне кажется, что я уснула раньше, чем голова коснулась подушки.

Смутно помню, как Донатий стаскивал с меня носки, сварливо приговаривая при этом.

Буквально через секунду я услышала нервное бормотание у меня под ухом:

- Просыпайся, да проснись же ты, лихоманка! Там Сонька припёрлась, тарабанит в дверь! Глядишь, ещё раз менты приедут. Твой адрес для них нонече ровно второй дом! Да вставай ты!

Я встала, как сомнамбула, и поплелась к двери. Действительно, за порогом стояла София и была крайне возбуждена.

- Соня? – постаралась я быть вежливой – проходи, располагайся! Чем я обязана столь раннему визиту?

София хмыкнула, отодвинула меня и отправилась с инспекцией по всей квартире.

- Окстись, подруга! Далеко за полдень! Скажи- ка мне лучше, что за дебоши ты тут устраиваешь? Мне соседи ночью звонили, сказали, что тебя в ментовку загребли. Так что я дай, думаю, навещу сестрицу, узнаю, чем она дышит. Злые языки говорят, будто у тебя появился некий парень уголовной наружности. С синяками на лице… молодец, сестрица! Я видела в тебе потенциал. Ну так что, помог тебе оберег-то?

- О да-а! – протянула я – ежели случится такая оказия, изволь передать деду Юрасю мои поклоны.

Донатий в этот момент распевал песни, сидя верхом на волке:

- Пара-пара – парадуемся на своём веку…

Сонька заглядывала во все щели, очевидно, очень рассчитывая увидеть того самого «уголовника». Не нашедши, опечалилась и ушла.

Глава 7

Глава 7

Я презираю людей, держащих собак для самообороны. Они трусы, у которых не хватает духа кусать прохожих лично.

Предложение о том, чтобы перейти на государеву службу, которое мне сделал господин Авдеев, было мною рассмотрено самым тщательным образом. И принято положительное решение по этому вопросу. Я справедливо полагала, будто не вижу себя в служении в обучителях.

Так что я, пожалуй, сообщу об этом моему будущему соратнику. А когда? Да вот хоть прямо сейчас!

Я скинула ноги с кровати, пригладила рукой стоящие дыбом волосы и решила, что мой утренний туалет практически завершён. Поплотнее запахнула пеньюар и прошлёпала в гостиную. Там приютился на узеньком диванчике Дмитрий Константинович собственной персоной и в данный момент славно почивал, свесив одну руку вниз. Дело в том, что я сумела перебороть свой страх перед управлением автомобилем, так что Дмитрий согласился иногда по вечерам проводить для меня обучающие занятия по управлению моим транспортным средством. Водительское удостоверение на право управления у меня, как говориться, было, а вот реального опыта – нет.

Точнее говоря, я именно ему отдала предпочтение, желая его видеть в качестве своего инструктора, а не Донатия, несмотря на то, что последний изо всех сил убеждал меня в правильности выбора своей кандидатуры.

Когда меня спросил Дмитрий, как вышло так, что водить я не умею, то по «ценному совету» своего домового я просто пожала плечами со словами: «Так а чего ты хотел? Права-то купленные!».

М-да! Судя по всему, это была не та информация, которой мне следовало поделиться с оперативным сотрудником… надо бы поговорить об этом с моим советчиком…

Пледик, которым был прикрыт господин Авдеев, немного сполз с него, и на мужественной спине господина офицера стал виден рисунок, сделанный моей губной помадой. В виде куполов. Я наклонилась, чтобы посмотреть поближе: ну да, изображение храма, сделанное ярко-красной перманентной помадой. Мне очень понравилась та тщательность, с которой Донатий выводил каждый купол храма на спине Дмитрия, единственное, что меня немного удивило – почему именно на спине? Ведь в таком случае сам «куполоносец» не сможет полюбоваться на удивительной красоты изображение, хотя ему, без сомнения, сообщит всё его окружение – оно наверняка будет просвечивать через рубашку.

Самого «юного художника» нигде не было видно, однако из ванной доносился плеск воды – открыв дверь, я поняла, что Донатий моет лапы недовольному волку, который только что вернулся с прогулки.

- …такую работу учителкой потеряла, а всё за ради чего? Для того, чтобы с такими же грязными да блохастыми псинами, как и ты, вошкаться? Непорядок это. И ей говорил, и вот тебе тоже – непорядок! А так вот бы по школе важная ходила, указкой тыкала, а то, что она предметов своих не знает, так это же не беда! Со мною бы ни в жисть не пропала. Уж я-то оказал бы вспоможение, я ж у деда Юрася был самый образованный, я ужо и буквы знаю.

Жемчуг фыркнул на это утверждение домового, на что тот крепко обиделся, и стал ему мыть уши более интенсивно, нежели это было необходимо.

- Аз, буки, веди, глаголь, жизнь, добро… - стал речитативом перечислять Донатий, показывая, почему он считался самым образованным – А вот Анька тоже хороша! Тащит домой всякую дрянь навроде тебя, блохастый. Опера вон этого к дому привечает. С чего бы такая честь простому человеку? Не пара он нам, так и скажу ей при оказии – ой, не пара!

Я небрежно хмыкнула, обозначая своё присутствие.

- Аннушка проснулася! Как спалося? Ужо мы тихонько погуляли с собачонкой твоей, он две вороны сожрал и один куриный окорочок, да домой засобиралися.

Я ещё раз задумчиво почесала лохматую голову, и спросила:

- Какие вороны? Что за странное меню?

На мои претензии Донатий уставился на меня, сурово одёрнул свою рубаху в горох и, поджав губы, произнёс:

- Так он оглоед, каких свет не видывал! Ему сколько ни дай, всё мало. Так что решил я ныне экономику вести справно, потому как я зело рачительный да хозяйственный! Другая бы хозяйка радовалась такому счастью, одна ты у нас девка с придурью – то одно тебе не так, то другое! Ну поел твой блохастый пару раз с магазинской помойки, так с того, никому, окромя тех бомжей, худо и не стало. Они, правда, решили его не пущщать поначалу, но, после того, как он ловко схватил ворону на лету, у конкурентов вопросы отпали. Поэтому по утрам сначала завтракаем мы, потом местные бомжики.

Донатий гордо выставил грудь вперёд, не сомневаясь в том, что я похвалю его за заботу о Жемчуге и нашем семейном бюджете. Я устало закрыла глаза, смутно припоминая косые взгляды некоторых людей, которые они бросали в мою сторону в последнее время… потом глубоко выдохнула, и спросила у Донатия, что нынче на завтрак.

Он оживился, бросил недомытого волка в ванной, подняв тучу брызг, и побежал на кухню, накрывать на стол. Когда я закончила с уборкой ванны и сушкой Жемчуга, то по дому разносился аромат домашних вкусностей, на которые мой домовой был великий мастер. На этот запах и подтянулся господин Авдеев.

- Блинчики со сгущёнкой? То, что надо с утра. Аня, ты прямо, как знала, что я обожаю сладкое!

На эти слова Донатий скривился, смачно выругался и гордо сообщил, что, ежели бы он раньше это знал, то настряпал бы пирожков с печенью. Я внимательно посмотрела на уплетающего блинчики Дмитрия, и подумала, что не стоит тешить себя надеждами – от пирогов бы Дмитрий тоже не отказался…

Так у нас и повелось – домовой был у нас на хозяйстве, мы с Жемчугом работали в Кинологическом Центре. Оговорюсь сразу, что эта работа автоматически не предполагала подвигов, погонь и перестрелок, как был убеждён Донатий, а скорее была спокойной и размеренной. Обязанности мои заключались в подборе и дрессировке подходящих животных для патрульной и розыскной службы. Работа мне очень нравилась, и я понятия не имела, что могу заниматься чем-то подобным. Жемчуг мне помогал в ней по мере сил. Во всяком случае, ещё ни один пёс не посмел высказать недовольство мною и моими методами работы с животными в присутствии Жемчуга…

Казалось бы, жизнь устоялась, да только вот что-то не давало мне расслабиться. Сидело в сердце тупой иглой и иногда давало о себе знать…

В один прекрасный день, когда у Дмитрия уже прошла смертельная обида за нарисованные купола на его спине, и даже когда я смогла припарковаться возле своего подъезда без едких комментариев в мой адрес от испитой личности с первого этажа, я немного задержалась на работе. К нам в центр привезли шесть щенков немецкой овчарки, каждый из них должен был выбрать себе хозяина и установить с ним контакт… одним словом, домой мы с волком вернулись не скоро.

А зашедши в квартиру, была поражена беспорядку, творящемуся там. Это было очень странно, поскольку Донатий страдал одной ужасной чертой – крайней чистоплотностью. Не то, чтобы это качество было само по себе недостойным, но его крайнее проявление – б-р-р! Впрочем, я отвлеклась – в прихожей я перешагнула через два зонта и кучу шарфов и платков, и прошла в свою комнату. Судя по всему, обыск продолжался и тут тоже – тумбочки были открыты и выпотрошено их содержимое на кровать…

Там, возле кровати, на полу, сидел Виталик и злобно на меня зыркал. Сказать что-то внятное он не мог, поскольку в его рту были плотно сложены мои носки. От неожиданности я села на кровать и в прострации смотрела на дёргающего в конвульсиях парня. Потом отмерла, и осторожно обходя того по кругу, посмотрела, почему он столь странно дёргается. Жемчуг только раздражённо фыркнул, и тихо зарычал. М-да, придётся мне запереть его в гостиной.

Да уж… странно, что вообще он ещё способен передвигаться – его правая рука была пристёгнута наручниками к дверцам шкафа, а левая нога была завязана моим поясом от халата там же. Слабое мычание доносилось из-под кляпа. Я неловко извинилась перед ним, и прошла с инспекцией дальше по квартире… Элеонора Витальевна лежала на кухне между холодильником и мойкой, пристёгнутая всё теми же наручниками к какой-то рогульке под мойкой. Её корпулентное тело было с заботой укрыто одеяльцем из подстилки Жемчуга, а под голову сложена собственная шапка. Одним словом, проявление заботы и внимания.

Волк был ошарашен не меньше меня, поэтому молча следовал за мной, брезгливо переступая через кучи мусора на полу. Ещё недавно это были крупы из моего шкафа, а нынче…

Так! Я не о том думаю – перво-наперво необходимо вызвать наряд полиции, благо что до отделения – рукой подать. Я пошарилась по карманам и выхватила трубку мобильного телефона. Я совсем недавно научилась пользоваться этим сложным прибором, и с тех пор постоянно носила его с собой… только вот что я им скажу – что у меня лежат пристёгнутые грабители? Не могли бы они прийти и немножко их забрать?

Я понемногу стала приходить в себя, и рассерженно пошла на поиски домового. Я отлично знала, где его постоянное место проживания, поэтому без раздумий открыла дверь кладовки. На верстаке для инструментов Донатий устроил себе гнездо, где и в данный момент изволил почивать, свесив одну ногу, обутую в лапоть, вниз.

Мне пришлось раздражённо хлопнуть дверью, так что домовой проснулся и резко подскочил от испуга.

- Ой, божечки мои! До полусмерти напугала меня, лихоманка! Ты пошто ко мне без стука врываисся? А ежели бы я тута голяком бегал? Срамота.

- Ты погоди меня стыдить! Что у нас в квартире произошло? Я сама чуть не умерла от страха, когда зашла в квартиру и увидела разбросанные вещи!

- О! – страшно оживился Донатий и прикрыл глаза от эмоций – Это было нечто ужасное! Не успел я чуток прибратьси в хате, как открылася дверь, и показались те двое, что отдыхают нынче на полу. Прошли они прямой наводкой аккурат в твою светелку, да стали там шариться. Скатулку ту с кольцами твоими с самоцветами разыскивали, вот те крест, точно говорю. Ну я спужался крепко, куды без этого! Но и отпустить грабителев вот так, за здорово живёшь, тоже не мог…

Я махнула рукой, что мне нужно время, чтобы подумать, и уселась прямо там, где стояла – на пол возле кладовки. Дело в том, что никаких особых ценностей у меня не было. И жила я сейчас на те деньги, которые достались мне от бабули, да на то, что обещало платить государство. Так что было странно лезть в мою квартиру с надеждой поживиться чем-то уникальным. Что там Донатий говорил про шкатулку? Когда я провалилась в эту реальность, то на мне не было каких-либо стоящих украшений – я ведь находилась в старом поместье моего дедушки, а не на балу в доме губернатора.

Я выдохнула: даже то, что было на мне в этот момент, могло стоить значительных средств. Гарнитур с изумрудами, состоящий из серёг, кольца и кулона, да брошь – камея. Я припоминала, что сложила это всё в небольшую шкатулку, посчитав их ношение излишним. Мог ли мой бывший «женишок» видеть их на мне, когда приходил «мириться»? Быть может!

Я посмотрела на домового, предлагая тому продолжить свой трагический сказ.

-… так вот, они шарются да роются, нервничают, небось. Ну а я ть и дверь в твою светлицу запереть не могу – усе запоры с той стороны, позвонить тоби, опять же, никак! Телефоны собственной у меня нету, а всё ты, крохоборка, не изволила мне досель его приобресть! Так вот, роются они, всё напрасно. Пошли в другую комнату, усё перерыли. Я подножку поставил той справной даме. Скандал у них на этой почве вышел – заглядись! Только они всё едино обыск продолжали.

И пришла мне в голову мысль великолепная – пристегнуть их наручниками, чтобы они не убёгли.

Вот. Побежал я, стал быть, в свою каморку за наручниками, взял их оттуда да стал караулить, чтоб они по одному осталися, тогда их можноть и пристегнути будет. Так и сделал – дождался, когда они будут рыскать в разных комнатах, припёр двери со стороны прихожей, не дай Бог, чтоб не убёгли от меня, ну и вот…

Донатий в конце своей речи окончательно засмущался и замолчал. Из чего я сделала вывод, что пристёгнутые воры в моей квартире – не самое страшное, что могло бы случиться…

- Видели они меня, вишь ты! Видели! – домовой страшно выпучил и без того большие глаза.

Глава 8

Глава 8

Ночью видел, как хахаль хозяйкин покушался на колбасу из холодильника.

Я крикнул: «Бу!». Он убежал. Теперь можно смело говорить, что я защитил «Докторскую».

Из «Дневника домового и кота»

-То есть как видели? Разве такое бывает? Я думала, что они люди! – с удивлением протянула я.

Донатий посмотрел на меня, как буйную умалишённую, и согласно кивнул:

- Конечно, люди! – со вздохом сказал нечистик – токмо они здоровые были, как слоны, вот мне и пришлось… не мог я справитися с имя иначе-то…

В обчем, так: я их разлучил сперва, а потом ужо хрястнул первому по спине – «жониху» Анькиному значит. Хотел я по голове попасть, а потом, как упадёт, к батарее пристегнуть – токмо высокий он, подлюка! Я со стола и то не достал. Он удивился крепко, но и не думал падать. Тогда я захотел, чтоб он меня увидел, вот и случилось. Спужалси он – страсть!

Когда домовой рассказывал о страхе Виталика, то по его лицу блуждала лёгкая улыбка. Кому что, а этому скандалисту лишь бы склоки наводить.

- … так вот, сомлел он, я его хрясь! Он бац! И лежит, отдыхает. Уж который час. Матушку его по той же схеме, только она меня не шибко спужалася. Окудова же мне знать было, что у неё плохое зрение, и она сначала разглядела во мне енота? Но я старалси, как мог. Забрался на холодильник, скорчил ей вот такую рожу – далее последовала демонстрация, от которой я вздрогнула – и тоже пристегнул. Вот, почитай, с утра лежат. А у меня такой стресс появился, что я даже прибрать у хате не смог, занемог и прилёг до вечера…

Донатий пристально смотрел на меня, не отрывая глаз, как бы намекая на то, что всё от себя зависящее он исполнил по максимуму, остальное дело – за мной.

- Ну это допустим. Но когда ты собираешься выпускать этих преступников на волю? Или собираешься предать их в руки правосудия? Тогда я не понимаю, как мы можем замять историю с домовым к моей квартире?

Нечистик прикрыл глаза от удовольствия, выставил вперёд пузико, и ласково сообщил о том, что перекладывает с этого момента всю ответственность на мои сильные плечи. Он и так сделал слишком много – не дал свершиться той самой краже века, потому что давным-давно утащил шкатулочку с моими драгоценностями к себе в каморку и регулярно проверял её сохранность.

- Ну хорошо… давай ключи от наручников – устало сказала я.

- Ключи? А ключей нет! – домовой расплылся в улыбке и стал похож на лохматую лягушку – когда я спёр эти замечательные вещи у твоего дружка, который почём зря пельмени мои лопает, так мне и в голову не пришло, что их как-то нужно будет потом открыть.

Желание огреть чем-то тяжёлым этого домомучителя вовсю боролось во мне с желанием просто выставить его за порог. Донатий, чувствуя мои мысли, быстро метнулся в свою каморку и вернулся оттуда с неким предметом. Судя по всему, лежащему Виталику он был знаком, поскольку он замычал и задёргался ещё интенсивнее.

- Во, глянь, чо у меня есть! Ножовочка! – ей чо хошь распилить можно. Советую отпилить руку и вся недолга. А то глянь, татей нынче развелось!

Я не стала обращать внимание на советы своего домового, и попробовала отпилить цепь наручников. Толку – ноль! Я бросила это занятие и протянула руку к мобильному телефону:

- Дима, добрый вечер! Давно не виделись. Ты не мог бы приехать ко мне?

Уже через полчаса тот самый Дима стоял перед дверями моей квартиры с букетом цветов и коробкой конфет. Когда я открыла дверь и запустила его внутрь, улыбка его заметна увяла. А когда он увидел наших пленников, то потребовал внятного объяснения.

- Я… вот, прихожу домой, а там они… лежат – не особо внятно объяснила я.

Дима внимательно на меня посмотрел, хмыкнул каким-то своим мыслям, и ловко отпёр наручники, которыми была прикована рука незадачливого Виталика. Узник с ненавистью уставился на меня, поморщился и с трудом вытащил импровизированный кляп изо рта.

- Ведьма она – хрипло каркнул он – точно говорю вам! У неё домовой живёт, она с ним переговаривается! Я сам это слышал, когда она зашла в квартиру и увидела меня, она с ним разговаривала, да я и сам это видел. Мелкая лохматая пакость. Он- то меня и приковал сюда. Слава богу, что вы пришли. Анька, стерва, и не думала меня освобождать, глумилась только.

Виталик безумным взглядом смотрел по сторонам, дёргал привязанной ногой и чрезвычайно походил на пациента из Клиники Душевных Болезней. Однако, я уже достаточно долго прожила в этом мире, для того, чтобы предположить, будто вот так запросто, обвинить меня в ведьмовстве не удастся. Потому как, кто же ему поверит? Хотя один точно нашёлся: господин полицейский очень внимательно слушал красочный рассказ Виталика о том, как его маменька приходила к Аньке, ко мне то есть, «права качать», как её спустили с лестницы…

Тогда-то и увидела на мне уважаемая Элеонора Витальевна украшения, которые были расценены ею, как золотые ювелирные изделия с драгоценными камнями. И принадлежали они мне. То есть налицо была некая социальная несправедливость. Так что они, предварительно выяснив, в какое время меня точно не будет дома, воспользовались ключами Виталика и просто зашли в квартиру. Одним словом, натерпелись они всякого за время своего незаконного удержания. В связи с этим Виталик попросил сопроводить его в туалет и вызвать полицию.

Я сидела ни жива, ни мертва. Как я сумею всё объяснить? Если даже Дмитрий, которые неплохо ко мне, вроде бы относится, вон, цветочки исправно таскает… но всё равно максимально внимательно слушает рассказы этого ничтожества про моего домового. Когда мы пришли на кухню, дабы освободить второго узника, то она повторила в точности рассказ своего сыночка, с той лишь разницей, что, по мнению Элеоноры Витальевны, именно ему принадлежала не совсем удачная мысль меня «обнести». То есть не совсем так. До определённого момента они оба полагали, будто это была потрясающая идея, а теперь вот – весьма интенсивно сваливают вину друг на друга. В конце своего рассказа Элеонора Витальевна также попросилась в туалет и вызвать наряд полиции.

Дмитрий предоставил ей возможность посетить уборную, и через несколько мгновений из коридора раздался тяжёлый звук упавшего тела и страшный визг.

- Извини, Анюта. Не удержавси я, понимаешь. Подножку я подставил. Но какая женщина! - виновато сказал Донатий, который пришёл послушать про расследование моего грабежа.

Наша пленница задерживалась в уборной, Дмитрий же вполне расслабленно восседал на стуле на кухне, и слабо намекал на то, что он абсолютно не прочь поужинать… или хоть чая попить, согласен даже на кипяток.

Странно как! Я ни в коей мере не собиралась учить, каким образом следует обращаться со своими подследственными оперативным сотрудникам, тем более, что у меня весь опыт в этой области состоял из просмотра «Убойной силы», но… учитывая глубину коварства этих людей… запертый Жемчуг стал скулить и рваться наружу.

В прихожей громко хлопнула дверь, я подскочила, но успела увидеть только лишь закрывающиеся двери лифта и наших узников внутри с белыми от страха лицами.

Когда я прибежала в квартиру, Дмитрий по-прежнему находился на кухне, но как будто расслабился, что ли… во всяком случае, напевал что-то себе под нос, разыскивая чайник. Нашёл его на полу в куче полотенец и несказанно обрадовался…

- Там… там они сбежали! – встала на пороге я и указующе протянула перст в сторону выхода – сказали, что в туалет, открыли дверь и сбежали! – мой нерв накалялся, в то время, как Дмитрий чувствовал себя превосходно.

- Енто опер твой намеренно удумал их отпустить, подлюка какая! – разбушевался Донатий – я, выходит, их задержал для пользы дела, а он вон оно чо! Обходи сзади. Щас заарестовывать будем зараз! – скомандовал мне Донатий.

- Вот только без резких движений – спокойно сообщил наш будущий арестант – и ты, Аня, его не особо-то слушай! Он тебе такого наговорит, хоть стой, хоть падай!

У домового, который уже занёс руку, чтобы как следует приголубить господина полицейского, руки же и опустились.

Донатий осторожно подполз на пузе совсем близко к Дмитрию, вскарабкался на стул рядом и провёл рукой перед лицом у того. Жертва донатинова эксперимента даже не моргнула.

- Врёшь, не возьмёшь – исступлённо бормотал домовой – человек он, простой человек, не видит он меня, вот хошь, по носу ему щёлкну? Али за чуб модный дёрну? Всё едино, не увидит, людям-то дар такой не даден!

Я была против щёлканья и дёрганья, но взволновалась не на шутку.

- Ты пойми меня правильно, Анна! Я думаю, что нам не стоило бы предавать этих людей в руки правосудия. Безусловно, то, что они говорили относительно какого-то домового, который якобы приковал их во время твоего отсутствия – чистый бред и никто им не поверит, вот только у тебя могут быть сложности из-за этой истории. Предъявят ли им обвинения в краже с незаконным проникновением - скорее всего да, но… то ли он украл, то ли у него, но осадочек остался…

- Ну да – растерянно бормотала я – кто же поверит в их слова про домового?

- Как его зовут, кстати? – продолжал светскую беседу Дмитрий – а то как-то неловко выходит, он со мной явно знаком, а я вот – нет!

Господин полицейский посмотрел на меня со значением, и понял, что для таких, как я… особо одарённых, требуется внятное объяснение.

- Ещё тогда, когда я познакомился с твоими парнями у подъезда, я понял, что драка наша началась как будто на ровном месте, да и потом… с этими куполами на спине у меня был серьёзный разговор с начальством, а кроме того, ты только проснулась, а завтрак уже на столе… да много таких моментов… всё сразу и не упомнишь.

Идея с домовым мне в голову не приходила, конечно, но наши незадачливые воры натолкнули меня на потрясающую мысль. А именно – на то, что не такие уж они и сумасшедшие…

- Здря ты, человек, не в своё дело суёсси, ох, здря – высказался домовой, который в этот момент сидел у разобличателя за спиной.

Судя по тому, как вздрогнул и резко обернулся Дмитрий, он тоже это слышал. Донатий сидел на спинке стула и улыбался лучшей своей улыбкой. Он и впрямь немного походил на лохматую лягушку в лаптях. Неуловимым движением домовой развязал свой красный кушак и мгновенно перекинул через шею представителя власти, и принялся тянуть изо всех сил…

- Вспомогай шибче! Не удержу я – пыхтел Донатий в попытке задушить Дмитрия.

Тот взял домового за пузико и перекинул через свою голову, крепко держа в руках. В результате тот растерялся и смотрел на бесполезный кушак, грязно выругался, и пообещал припомнить – ведь это преступление великое, да и вообще неправильно, что простые люди про нечисть знают.

Произошло всё это в мгновение ока, да так, что я успела только лишь моргнуть два раза, и точка.

Они долго и намеренно грубо смотрели друг на друга, пока домовой не скривился, и не выдал:

- Черти с тобой, человек! Зовут меня Донатий! И имя это не сокращается! Никак! Окромя того, в этом доме есть свои правила – я наперёд знаю лучше и мнение моё последнее и самое верное, а ишшо точнее – бывает их токмо два – моё и неправильное. Пояснения надоть, али так сойдёт?

Дмитрий активно замахал головой, из чего мы поняли, что каких-либо пояснений в более, чем конкретном объяснении домового, ему не нужно.

- То-то и оно! – Донатий поднял вверх указательный палец – Мне тута демократия всякая не нужна! Чо сидите? Блохастого своего выпущайте на волю, да вспомогайте мне в уборке, а то ишь ты… как тятей на волю отпущать, так первые, а как прибрать за ними, так Донатий справится…

Несмотря на все угрозы, убрались мы втроём и достаточно быстро, после чего домовой сжалился, и испёк нам сырников.

- Хорошо сидим… - задумчиво произнёс Донатий, купая свои лапти в миске Жемчуга.

- Ага! – лениво ответил Дима – как считаешь, пойдёт Аня за меня замуж?

- Да ты чо? Оно те надо? Ты глянь на Аньку-то! Она же пришибленная, точно тебе говорю. Ты подумай, пока не поздно.

- А может, сейчас я подумаю? – я просто задохнулась от возмущения.

- Ну подумай! – добродушно разрешил Донатий.

- Дорогая Анна! Я очень люблю тебя и прошу тебя выйти за меня замуж! Согласна ли ты? – устало повернулся ко мне Дима.

Я гордо посмотрела на простого полицейского, который только что посмел посвататься ко мне, наследнице состояний Валер и Рошаль, младшей и самой любимой дочери и внучке, госпоже Марии Анабель Валер-Рошаль! На что он вообще рассчитывает?

Конечно же, я ответила ему «Да»!

Глава 9

Глава 9

…Но знай, внимающий этим камням,

Никто не забыт и ничто не забыто.

Надпись на Пискарёвском кладбище

Собственно говоря, как-то так я и оказалась помолвлена. Но для нас мало что изменилось – мы по-прежнему встречались, приятно проводили время, иногда даже Дима оставался ночевать… подозреваю, это просто потому, что по утрам он любил горячие оладушки, сладкие блинчики или булочки с корицей.

К слову сказать, у них с Донатием установился некий шаткий мир. Я была в качестве нейтральной территории, так что дома у нас была тишь да гладь. Немало смягчению дурного характера домового поспособствовал тот факт, что Дмитрий подарил ему таки мобильный телефон. Счастью домового не было предела. Первым делом Донатий позвонил деду Юрасю, как вы понимаете, и долго расхваливал, какая ему попалась добрая, покладистая, да сметливая хозяйка. Говорил он это, не понижая голоса, так что вовсе не важно, что он находился у себя в чулане – задушевную беседу с дедом Юрасём слышали все.

На работе тоже всё было отлажено, как часовой механизм. В какой-либо дрессировке Жемчуг не нуждался, всегда понимая мои желания с полувзгляда, но вместе с другими животными охотно отрабатывал навыки поиска, обнаружения и захвата преступников.

Так что, можно сказать, рутина нас не засосала полностью, но уже подсасывала потихоньку. Поэтому, когда весь наш Кинологический Центр подняли «в ружьё», то я лично восприняла это, как повод немного встряхнуться.

А именно: с «пересылки» сбежали два заключённых – опытный рецидивист и молодой парень – первоходка (прошу обратить внимание, что после максимально тщательного просмотра «Убойной Силы» я перешла на более продвинутые в криминальном смысле «Ментовские Войны»). Так вот, поскольку мы с Жемчугом считались сотрудниками без большого оперативного опыта, то нас взяли с собой за ради массовки, так сказать… сказали погулять по лесочку, по полечку, ну мы и гуляли, в общем. Правда, по сторонам смотрели регулярно. Пока ничего криминального не замечали. То есть люди мимо проходили, но никого, похожего на безжалостного убийцу из ориентировки, мы не замечали.

Рядом была железная дорога, точнее говоря, крупный железнодорожный узел был через несколько станций отсюда, а это так, местного значения. Хотя и здесь, у перрона, то и дело останавливались пригородные поезда, оглашая всю округу гудками электровозных сирен. Любопытство подгоняло меня поближе полюбоваться на это чудо инженерной мысли – дело в том, что никогда ранее мне не доводилось ещё кататься на поездах. Более того, я не спускалась даже в метро – неловко было спросить, пустят ли меня с волком, а без него было как-то боязно…

Одним словом, встали мы, как вкопанные – Жемчугу было без разницы, где сидеть, а я с удовольствием наблюдала за приближающимися и уходящими поездами…

- Я прошу прощения – послышалось деликатное покашливание – я мог бы пройти? Собачка у вас больно грозная – щуплый мужчина средних лет в очках с большими диоптриями, которые делали его похожим на некое странное существо, смущённо стоял перед волком.

Мне стало неловко, что я, как дикарка, любовалась на поезда вдали, да ещё перегородив при этом тропинку, которая вела к перронам.

- Да, конечно, простите меня, пожалуйста! Мне никогда в жизни не доводилась путешествовать на поездах! Должно быть, это чрезвычайно увлекательно!

- Да ну что ты, дочка! Что же в поездах хорошего? Был там неоднократно, уж поверь мне – сказал мужичок, приглаживая редкие волосы на голове, и бочком проходя мимо нас с волком.

Я взяла Жемчуга за ошейник, чтобы он не вздумал зарычать и не напугать и так жутко стесняющегося и какого-то странного типа, и предложила мужчине пройти дальше по тропинке, на которой мы так не ко времени застыли.

- Хорошая у вас собачка – сказал человек, бочком проходя мимо меня.

Незнакомец несмело улыбнулся, прошёл мимо меня и волка, которому я велела заткнуться и не рычать, после этого резко развернулся… жестоко пнул Жемчуга под рёбра тяжёлым сапогом, и приставил к моей шее нож.

Произошло это в два удара сердца. Я не успела даже удивиться, как он забормотал мне в ухо, чтобы я велела волку не приближаться:

- Тихо, девонька, тихо! Не надо нервничать, а то я мужчина в возрасте, кто его знает… дрогнет рука и нету больше девоньки… и собачке своей скажи, чтоб не подходила к нам. Давай, давай, милая, маленькими шажочками, давай вперёд.

Жемчуг медленно приближался к нам, в его глазах горел огонь безумия. Я не видела и не слышала ничего в округ. Ужас парализовал меня, не давая не то, что говорить и отдавать команды, но даже дышать…

Я медленно, как сомнамбула, передвигала ноги. Человек плотно прижался ко мне сзади, и смотрел вперёд через моё плечо. Такой каракатицей мы прошли несколько метров. Жемчуг припал на пузо и следовал сбоку.

- Ну что же ты, милая, ты меня совсем не слушаешь. Ты заставляешь меня делать тебе больно, ну почему вы все такие непослушные? Попроси свою собачку уйти. Я знаю, она поймёт тебя, я видел, как вы играли.

- Жемчуг, не надо… отойди… не тронь – тихо прошептала я, чувствуя, как по шее стекает тонкая струйка тёплой крови мне за шиворот.

Волк сначала подумал, что он ослышался – ведь этот мужчина – он обидел и самого его, и меня, хозяйку. Человек должен умереть! Но я добавила строгого взгляда, для того, чтобы Жемчуг не посмел ослушаться моего прямого приказа. Волк глухо заворчал, опустил голову, изредка косясь на меня, и отошёл на несколько шагов.

- Ну вот… я же говорил тебе, что ты можешь стать хорошей девочкой! Все вы такими становитесь. Надо просто вас очень попросить об этом – приговаривал убийца, медленно продвигаясь в сторону перронов. От крови, натёкшей мне за шиворот, было ужасно мокро и липко. Да и в целом чувствовала я себя хуже некуда. В голове билась одна мысль – «О чём он говорит? Кто такие эти все остальные девушки»?

«Другие жертвы этого маньяка, подруга!» - спокойно ответил внутренний голос – «а по-твоему, двадцать пять лет заключения этому милому парняге дали за то, что он дорогу на красный свет переходил? Очнись, милочка»!

По совету внутреннего голоса я решила «очнуться», поскольку стать новой жертвой этого человека в лесу мне совсем не хотелось. Я осторожно скосила глаза - Жемчуг медленно переставлял лапы и не сводил глаз с преступника.

«Только не вздумай броситься на него. Это неоправданный риск. Мы оба с тобой погибнем» - думала я, двигаясь впереди маньяка.

«Не ерунди! Волк – твой шанс остаться в живых! Вот уж не думала я никогда, будто Анабель Рошаль такая мямля! Может быть, зря госпожа Шнайдер писала бабушке гневные письма и называла тебя бичом Божим?» - снова послышалось у меня в голове.

Скажу сразу – я не испугалось того, что могу беседовать сама с собой – я вообще тогда ни о чём не думала…

«Ну, как хочешь!» – я ощутила эмоцию, которую могла бы рассматривать, как равнодушное пожатие плеч – «Жемчуг! Взять!»

Я поняла, что в этот момент наша ментальная связь с волком была сильна, как никогда, поскольку успела боковым зрением увидеть, что он в один прыжок преодолел расстояние между нами, и вцепился в руку с ножом. Как учили – выше локтя!

Преступник кричит от ужаса и боли. Я падаю на землю. Это всё. Конец. Я думаю и осознаю происходящее гораздо дольше, чем это происходит на самом деле. Темнота и тишина.

Мне снится что-то… я иду по нашему старому поместью, точно, вот оно, долго иду, мы разговариваем с бабушкой Анелией. Она совсем не старая ещё, и снова смеётся, как тогда, раньше, до смерти дедушки Марка. Но о чём мы говорим? Я не улавливаю отдельные фразы, только общий смысл – нам обоим на редкость хорошо и совсем не хочется прощаться…

Сознание возвращалось ко мне постепенно. Я долго тихо лежала, прислушиваясь к своим ощущениям.

«Да ладно тебе притворяться-то!» - я снова слышала этот настойчивый голос в твоей голове –«я же знаю, что ты жива».

«А как тебя зовут?» - решила я ни с того, ни с сего, вступить в мысленный диалог.

«Зовут? Х-м! Называй меня шизой! Мне так привычно!»

- Пикает что-то! Люди! АУ! Хто тута есть живой? Я говорю, пикает у Аньки нашей хрень эта над головой! Бежите все сюды! – у меня над ухом раздавался дикий вопль Донатия.

Я осторожно открыла глаза. У меня на животе сидел домовой и орал, что есть мочи. Так вот, откуда тот противный писк в моих ушах? За спиной у меня были какие-то хитроумные приборы, они и издавали тот мерный писк. Он немного изменился после того, как я пришла в себя. А вопль Донатия заставил меня открыть глаза.

Я сфокусировала зрение на его ногах, по-прежнему в лаптях, и с трудом спросила:

- И как ты сюда прошёл?

- Так этот, полудурок твой принёс! – и с гордостью показал на старую тележку с неработающим колёсиком – а ты чаво вдруг всполошилася? Ты лежи, тебе покой надобен!

Ко мне прибежала молоденькая медсестра, посмотрела, умчалась обратно…

- … ну ладно, ежели уж ты так просишь, то так и быть, уважу! Херой ты наш!

Далее Донатий в красках и лицах стал рассказывать, что произошло дальше. После того, как я упала на землю и ударилась головой о какую-то корягу, а маньяк визжал от боли в раненой руке, на место преступления прибежали те, кому стоило там быть с самого начала – оперативные сотрудники. Они-то преступника и скрутили, забыв оказать ему первую медицинскую помощь… карета скорой помощи отвезла меня в госпиталь. Прогнозов никаких. Точнее говоря, не совсем так. По словам домового, Соньке врачи говорили, чтоб она молилась за то, чтобы я не осталась растением – сигналы мозга были, но слабые и нерегулярные…

Диму пускали редко – по документам он мне никто. Сонька была с дочерью Лизкой.

- Та ещё шкода – как неодобрительно заметил Донатий.

- Так что, когда этот полоумный твой примчал к нам домой, а ключёв-то и нетути… но сжалилси я, с условием – тут домовой многозначительно поднял палец вверх – чтобы меня с собой взял, а то больно тоскливо мне делается одному.

Донатий сполз с меня, подошёл к тумбочке, выкинул из вазы букет цветов, напился цветочной воды и степенно продолжил:

- Ежели б не я, так залечили бы тебя эти живодёры! Ты только глянь сюды – дрянь какую в тебя капать хотели – Маннитол. Тот хирурх говорил Соньке, что это средство против отёка мозга. Придурок. Я уж кричал ему, ежели б у тебя был тот мозг, так ты б ни в жисть за Димку свово замуж бы не собиралася. А вот не пара он нам, ой, не пара!

- Да не дёргайси ты, не благодари меня.

В мою палату быстрым шагом зашла очень милая пухленькая медсестра. С улыбкой что-то посмотрела, записала в блокнот, сказала, что сегодня меня даже покормят, и ушла.

- Какая женщина, нет, ну какая женщина! И сзади, и с боку приятная! – Донатий припал носом к холодному стеклу, которое вело почему-то в коридор, а не на улицу – А едьбу ты тута лучше не кушай! Я пробовал вон у того деда – та ещё мерзость! Хто ево знаеть… може он с её и помёр третьего дня? Киселя хошь? А я хочу!

У моей кровати стояли несколько людей и дружно меня подбадривали:

- Давай шаг, давай два! Молодец!

- Аня! какая ты храбрая! Мы очень гордимся тобой! – кареглазая девочка с золотистыми искорками в глазах радостно захлопала в ладоши.

- Спасибо, Лиза! – я улыбнулась ребёнку, который так напоминал мне мою мать.

Я сделала ещё один шаг до постели и устало опустилась вниз:

- Боюсь, что на сегодня достаточно – строго сказала давешняя медсестра, предмет мечтаний моего домового.

- Ну вот… - огорчилась Лизка – а можно нам будет прийти завтра?

- Еда – дрянь! – откровенно сообщил Донатий, доедая морковное суфле из моего ужина – блохастый твой передаёт тебе привет и слёзно просит, чтоб ты его забрала поскорее. Этот ужасть, Лизавета, похлопывает его по пузу и говорит, будто он хороший пёсик. Жалко блохастого!

Донатий вернулся с «полей» и теперь делился новостями.

- Димке твоему новую звёздочку дали. Одну, правда. Другие забрали. У нас не забалуешь!

- А… что с тем человеком, который на меня напал? – я долго решалась, прежде, чем спросить.

Шиза пренебрежительно фыркнула. Донатий тоже удивился моему вопросу, да так, что даже немного высунулся из сумки на колёсиках.

- Так помер он. Там же, у том лесочке. От болевого шока и обширной кровопотери – явно повторил чьи-то слова Донатий.

Эпилог

Я приоткрыла глаза. По телу разлилась страшная усталость, да и ног я словно не чувствовала. Я повела головой из стороны в сторону, и узнала знакомые больничные стены. Некоторое время тупо смотрела на них. Фу-х! Как будто снова вернулась в тот момент, когда лежала в реанимации после нападения маньяка.

Я автоматически потрогала рукой шею – сколько времени прошло, а этот шрам до сих пор на месте. Мой супруг говорит, что это показатель моего героизма, а моя сестра – что это просто «фактор дебильности». Я предпочитаю думать, что всё же я герой. Во всяком случае, грамотку повесила на стенку, только вот она довольно быстро оттуда испарилась… а из чуланчика Донатия частенько доносятся лекции о героических подвигах, которые он частенько проводит для моего волка…

- Отдыхаете, мамочка? – в палату размашистым шагом зашёл врач – неонатолог – отдыхайте! Судя по вашему состоянию, операция прошла неплохо. Ребёнка я осмотрела. Она удивительно здоровая и крепкая девочка.

Следом за врачом в палату осторожно внедрился мой дражайший супруг Дмитрий с помятым лицом.

- Спал вот тут, у тебя за перегородкой, на диванчике – немного смущаясь, признался он.

Должно быть, у меня был весьма очумевший вид, поскольку Дима решил пояснить:

- Если ты припоминаешь, то вчера мы приехали в женскую поликлинику на консультацию с врачом. Ты тогда говорила доктору, что тебе рожать ещё рано… одним словом, вот… у нас дочь, сама слышала.

У входа в мою палату послышался какой-то шум, тихая возня, и вот – открывается дверь и в палату вваливаются мои дорогие родственники – София и её дочь Елизавета.

- Аня! Вот, эти цветочки тебе! – смущённо говорит Лизаветка и едва не падает прямо на мой подарок.

- Ну что, мамаша, ребёночка принимать будем? – следом заходит в палату пожилая медсестра и ловко везёт младенчика в колясочке, здорово напоминающей стеклянную супницу - ну что, родили всё-таки? У нас все рожают, беременным ещё никто не остался.

Я немного смутилась от своего недостойного поведения накануне, когда впала в панику, и стала кричать, будто я передумала рожать…

- Это ещё ничего! – усмехнулась медсестра – у нас кто прямой эфир в соцсети ведёт, кто карами грозит…. Посетители! Пять минут на охи – вздохи и на выход!

- Тогда не будем терять времени! – сурово сказала Сонька и побежала доставать младенчика.

Я протянула руки к своему ребёнку: малышка была вся красная и морщинистая, как старый кожаный башмак, на голове мелким пухом стояли три волосины непонятного русого оттенка, серо-голубые глаза смотрели несфокусированно.

- Какая наша малютка всё-таки страшная – разочарованно прошептала Лизка – а как ты её назовёшь, Аня?

Я открыла рот и сказала слова, которые были у меня на языке с того мига, как я увидела мою крошку.

- Её имя – Анелия!

Content

Госпожа Болотной Равнины 2

часть 1

глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9