Валентина Елисеева Дело жены оборотня

ПРОЛОГ

Если вы решили сбежать от призраков прошлого и начать свою карьеру в совершенно незнакомом городе, не полагаясь на родственные связи и семейное состояние, то крепко помните первую заповедь молодого специалиста: клиентов не выбирают! Работайте со всеми, кто постучал в вашу дверь, иначе в будущем у вас так и не появится шанс выбирать дела на собственное усмотрение из огромного потока поступающих предложений.

– В сферу моей деятельности не входит розыск людей, но я могу помочь вам заключить договор с сыскной конторой, – мило улыбнулась начинающий адвокат Вэллери Мэнс сидящей перед ней нервно курящей женщине.

Клиентка, с порога заявившая, что её жених ушёл и не вернулся, поперхнулась сигаретным дымом и уставилась на неё так, будто перестала понимать английский язык.

– Зачем мне сыщики, если требуется толковый адвокат, который приструнил бы старую каргу?! – взвизгнула клиентка.

– Простите, но вы сказали, что ваша беда в исчезновении жениха. Если дело не ограничивается лишь этим, вам стоит рассказать мне обо всём по порядку.

– Билли заявил, что бросает меня, и съехал к этой рыжей стерве – продавщице из цветочного магазина на углу, – всхлипнула клиентка. – Опять ушёл к ней, понимаете?! Он ушёл и не вернулся!

– То есть, разыскивать никого не нужно, – вздохнула Вэл, мысленно прощаясь с процентом за посреднические услуги. – Так для чего вам адвокат?

– Я же говорю: потребуйте от старой карги исполнения договора! Она мне что обещала? Любовный приворот и возвращение Билли с повинной, а что я получила по итогу? Дырку от бублика! Составляйте жалобу в надзорные органы, я всё подпишу!

– Уточните, пожалуйста,ктообещал вашего Билли к вам приворожить?

– Бабка-гадалка на базаре. Она там часто ошивается, из наивных дамочек деньги обманом выманивает, но со мной такие штучки не пройдут, я буду жаловаться на оказание некачественных услуг! Устный договор тоже имеет юридическую силу, так?

– Так, но бывает проблематично доказать факт наличия такого договора.

– Ну, Билли же вначале вернулся – значит, приворот подействовал, а раз он подействовал – значит, и договор был, что и требовалось доказать, – пожала плечами клиентка. – Так что, вы составите жалобу прокурору или мне идти к другому адвокату?

Подобные ультиматумы Вэл не любила и сама никогда их не использовала, даже если порой хотелось поставить вопрос ребром.

– Что-то мне подсказывает – у других адвокатов вы уже успели побывать, – холодно заметила она. Лицо клиентки исказилось злой гримасой, и Вэл подытожила: – Никто не хочет выглядеть нелепо, подавая в прокуратуру жалобу на некачественный любовный приворот базарной мошенницы. Неужели вы не понимали, что вас обманывают?

– Но сразу после приворота Билли вернулся, – упрямо повторила клиентка. – Разве это не меняет дела?

– Меняет, – задумчиво согласилась Вэл. – Когда он к вам вернулся? Три дня назад, а сегодня вновь ушёл? Чего же вы хотите добиться своей жалобой?

– Пусть мне вернут моего мужчину! Я честно заплатила за его возвращение!

– Простите, но человек – не домашнее животное и не потерянная вещь, чтобы его можно было вернуть за вознаграждение вопреки его собственному желанию вернуться, – твёрдо возразила Вэл. Клиентка раздражённо выбросила в пепельницу окурок, окинула её уничижительным взглядом и двинулась к двери. – А возвратить уплаченные вами деньги вполне возможно...

Клиентка замерла на месте, развернулась и поспешила вернуться в кресло.

– Все деньги или часть? – заинтересовано выпалила она.

– Ваш договор с гадалкой состоял из двух существенных условий: что Билли вернётся и что он останется с вами, так? Полагаю, будет честно, если вы потребуете вернуть деньги за вторую, не выполненную, половину соглашения.

– А компенсация за моральный ущерб? – сварливо напомнила клиентка. – Я не так глупа, чтоб отказываться от положенного мне по закону!

– Видите ли, в своде законов Соединённых Штатов Америки, принятых людьми и для людей, нет статьи о волшебных и магических услугах, а следовательно – нет и положений о возмещении причинённого ими ущерба, – развела руками Вэл. – Соглашайтесь на половину – и я возьмусь за ваше дело.

.

Гадалка обнаружилась на своём рабочем месте – в базарной толпе. Ловко подхватив лжестаруху под локоток, Вэл настойчиво отконвоировала её в укромный закуток и в ответ на негодующее шипение протянула свою визитную карточку:

– Адвокат Вэллери Мэнс. Я представляю мисс Бойл, требующую от вас возмещения за неудачный приворот.

– Впервые слышу о мисс Бойл, а приворот – это бабушкины сказки, – фыркнула ведьма, насквозь пропахшая самыми разными зельями, в том числе – запрещёнными к распространению.

– Не советую идти с такой версией к прокурору – концентрация приворотного зелья в крови потерпевшего ещё достаточна для его идентификации, – прошептала Вэл. – Вот если бы вы подсунули моей клиентке родниковой воды вместо ведьминского варева – тогда бы разговор другой пошёл. Но раз её Билли всё-таки вернулся, то приворот таки был, а это вторая глава восемнадцатого раздела Кодекса Иных, параграф 13.

Гадалка вгляделась в её лицо и с досады плюнула на грязный асфальт:

– Ад и вся преисподняя, ты та самая новая Иная, поселившаяся в нашем городе! Адвокат, значит?

– Да, и я получила от мастера Атланты разрешение заниматься адвокатской деятельностью, так что встречные угрозы не пройдут. Моя клиентка не подозревает, что связалась с настоящей ведьмой, а вам совсем не с руки попасть под наблюдение человеческих стражей правопорядка – за нарушение закона секретности мастер по головке не погладит. О службе Магического Контроля тоже забывать не стоит.

– Лучше бы действительно простой воды в пузырёк налила, – проворчала ведьма, – да захотелось проверить, насколько эффективны новые присадки в зелье.

– Эксперименты на непосвящённых людях, к тому же производимые без ведома и согласия оных...

– Ладно-ладно, сколько хочешь за мирное урегулирование дела?

– Клиентка согласна на возврат половины уплаченной вам суммы, плюс мой гонорар в таком же размере. Ах да, и не советую забывать, что в Атланте появился второй адвокат, работающий по делам Иных, который, в отличие от первого, не намерен закрывать глаза на злоупотребление доверчивостью людей.

– А ты наглая и цепкая, – одобрительно заметила ведьма, – если мне самой потребуются услуги адвоката, я к тебе загляну, пожалуй. Специализируешься на каких делах?

– На уголовных.

– Хм-ммм, тогда надеюсь больше не увидеться.

Они сухо улыбнулись и расстались вполне довольные друг другом. Первое дело Вэл вышло выигрышным.

.

Дождливым утром следующего дня в двери её конторы с сияющей улыбкой ввалился молодой парень и заговорил скороговоркой, распихивая по приёмной кучку своих вещей:

– Привет, я Тони Ли, можно без мистеров, по имени. Я человек, посвящённый в тайну существования Иных, знакомый с нормами их права и знающий делопроизводство. Вы в нашем городе новенькая, ни с кем не знакомы, а я местный уроженец и студент юридического колледжа, который через год заканчиваю.

Ошарашенная Вэл молча наблюдала за тем, как мокрый зонтик белобрысого парня обустраивается на подставке, как его куртка повисает на плечиках в её шкафу, лёгкий ноутбук с большой клавиатурой размещается посреди стола, а вазочка с конфетами перемещается со стола на тумбочку у кресла для посетителей. В мыслях промелькнули философские рассуждения о чересчур наглыхпосвящённыхлюдях и о пользе демонстраций силы, предотвращающих необходимость карательных действий. Лучше напугать, чем невзначай прибить в порыве раздражения, верно? Однако статус серьёзной дамы и владелицы конторы обязывал вести себя соответствующе, поэтому Вэл всего лишь беззлобно поинтересовалась:

– Что вам нужно, Тони Ли?

– Это вам нужно, мисс Мэнс! Личный помощник вам нужен, и вот он я! Я всегда помогу вам сделать вашу работу чуточку быстрее, чуточку лучше или дешевле. Я мастерски проникаю в самые разные базы данных – и сэкономлю вам деньги на найме лишних шпионов. Я молниеносно печатаю – и сниму с вас всю бумажную нагрузку, которая у юристов ох какая немаленькая. Я буду вашим доверенным секретарём и стану вести записи всех деловых бесед и показаний свидетелей и оформлять папки дел в соответствии со стандартами, принятыми Коллегией адвокатов. Об Иных я знаю буквально всё, моя мать – чистокровная ведьма, а я волей судьбы пошёл в отца-человека. Теперь при любом намёке, что мама может меня пережить, она страшно расстраивается, а отец виновато втягивает голову в плечи. Лично я не вижу трагедии в том, что протяну лет восемьдесят, а не в три раза больше – в чём смысл долго небо коптить?

Чувствуя, что окончательно теряет нить рассуждений неожиданного визитёра, Вэл тихонько рыкнула и сдержанно произнесла:

– Мне не нужен ни личный помощник, ни секретарь.

– Да-ааа? – непритворно изумился парень. – Послезавтра вы должны быть на приёме у мастера города, а на такие мероприятия у нас принято являться со спутником – Иные Атланты те ещё ретрограды. Прийти с личным помощником – лучшее решение, которое подчеркнёт ваш статус деловой женщины.

– Откуда знаешь про приглашение на приём?

– График официальных приёмов мастера тайной не является, а он обязан представить нового члена городского сообщества ИГР* главам стай и кланов.

– Логично.

– Я вообще исключительно логичен, а ещё наблюдателен, смел, умён и предан своему шефу, – расплылся в фирменной американской улыбке парень, весело блестя круглыми голубыми глазами.

– Главное – скромен, – хмыкнула Вэл.

– Чего нет, того нет, но для дела могу изобразить, – не смутился Тони. – Как вы понимаете, у меня не так много возможностей устроиться в родном городе по изученной специальности, тем более что я твёрдо намерен не терять связь с наследием по материнской линии. У единственного адвоката, занимающегося в Атланте делами Иных, давно имеются и личный секретарь и помощник, так что вас мне послало само Провидение. Вы не сомневайтесь, я вам точно пригожусь – вы же слышите, что я не лгу, верно?

Да, Иные умели распознавать человеческую ложь. Оставалось сожалеть, что они не умеют отличить от правды ложь других Иных.

– Чем отличается призрак от полтергейста? – в лоб спросила Вэл, начиная склоняться к мысли, что иметь личного помощника действительно неплохо. Когда-то она сама начинала свой путь в адвокатуре с должности помощницы.

– Призрак – очень слабая неживая сущность, а полтергейст – сильная и опасная нежить. Призрак, как правило, привязан к месту своего упокоения или артефакту, созданному некромантом для его удержания, а полтергейст...

– Ты хочешь быть помощником адвоката, а не бойцом кладбищенского патруля, так что излагай с юридических позиций, – перебила Вэл.

– Полтергейсты подлежат уничтожению согласно конвенции сообщества Иных от 1793 года. Призраков не упокаивают принудительно, если они высказывают желание задержаться в посмертном существовании. – Вэл многозначительно приподняла брови в сделанной парнем паузе, и он быстро продолжил: – Призрак может выступать свидетелем в суде, в том числе – в деле о собственной смерти, если та была насильственной, а полтергейст – нет. Призрака признают разумной сущностью со всеми вытекающими из этого следствиями, полтергейста – нет.

Тони задумался, и Вэл подсказала:

– Какие правовые ограничения накладываются на призрака из-за его перехода от живых к неживым?

– Завещание он изменить не может! И договоры заключённые отменить или исправить! – подпрыгнул Тони. – Дать показания, рассказать семейные тайны – пожалуйста, но все оформленные им при жизни документы сохраняют юридическую силу вне зависимости от желаний призрака.

– Хорошо, – искренне похвалила Вэл. – Если ты неплохо знаешь местный контингент Иных, то поведай: почему мой коллега-адвокат, работающий по профилю ИГР, не взялся за дело о любовном зелье?

– А, вы про ведьму, которая народ на базаре дурит? Так он жених её дочери, ему не с руки с будущей тёщей ссориться, – фыркнул Тони. – Та и так ему напакостить успела: взяла с дочки клятву, что она не выйдет замуж, пока ведьминскую академию не окончит и диплом не получит, так адвокату ещё четыре года свадьбы ждать!

В дверь приёмной громко постучали и Тони последним взмахом руки навёл на столе окончательный порядок, включивший его личные вещи в общее пространство. Жестом предложив Вэл скрыться в кабинете, он соорудил на лице важное выражение и пошёл открывать дверь. Слушая, как грамотно парень ведёт беседу с потенциальным клиентом, Вэл понемногу смирялась с тем, что у неё появился личный помощник.

Мистер Кларк Мартин Гейбл Свенсон, солидный грузный мужчина средних лет, степенно вошёл в двери, поздоровался и сразу перешёл к делу:

– Я по вопросу раздела имущества.

– Между вами и кем?

– Между мной, мной и мной. Нам с Кларком давно надоело тянуть на своём горбу лентяя Мартина, пусть теперь справляется сам.

Сквозь лёгкое замешательство у Вэл забрезжила искра прозрения, косвенно подтверждаемая устойчивым запахом псины, излучаемым клиентом, и его длинным тройным именем.

– Вы – трёхголовый цербер?

– Совершенно верно.

Дело прояснилось. Трёхголовые Церберы согласно закону являлись отдельными личностями. Так же ими признавались многоголовые змеи, но те преимущественно проживали в Евразии, больше всего – в глубинах России, где спокон веков именовались Змеями Горынычами. В Америке многоголовые рептилии встречались нечасто и длинные имена из трёх или шести составляющих редко указывали на видовую принадлежность их обладателя. Правда, если имя состояло из двенадцати пунктов, то всегда стоило задуматься над причиной такого удлинения.

– Что ж, прошу вас вернуться в приёмную и перекинуться во вторую ипостась – я должна наглядно видеть, кто именно отвечает на мои вопросы и подписывает документы: Кларк, Мартин или Гейбл, – приветливо улыбнулась Вэл клиенту. – Предупреждаю сразу: независимо от обстоятельств, любое ваше имущество на данный момент является совместно нажитым и принадлежащим вам на праве равных долей – для церберов и многоголовых змеев этот закон не имеет исключений, поскольку факт вашего постоянного совместного проживания является самоочевидным.

– Но после официального раздела имущества каждый будет распоряжаться лишь своей частью денег?

– Совершенно верно. Опись всего движимого и недвижимого имущества у вас с собой? Прекрасно! Оборачивайтесь и присаживайтесь на кушетку.

Закрывая на ночь контору, спускаясь на лифте в холл бизнес-центра и прощаясь на парковке с новоявленным личным помощником, Вэл радовалась, что удивительно быстро прижилась на новом месте. Настроение испортил звонок матери.

– Твой муж явился к нам на скалистые берега и спрашивал о тебе, – сообщила мать, умудряясь даже тоном выразить обиду, что дочь сбежала без подробных объяснений.

– У меня нет мужа, я в разводе, – напомнила Вэл, сдерживая тихую ярость, затопившую её при одном только коротком слове «муж».

– Ты не человек, чтобы росчерком на бумаге оборвать связь с выбранным спутником жизни, – вздохнула мать. – Я отказалась сообщить ему твоё местонахождение, но он, если захочет, сам тебя найдёт.

– Буду надеяться, что не захочет, – скрипнула зубами Вэл.

– Что ж, молодое поколение частенько пробует идти против своей природы – видно, таково новомодное поветрие. Демоны секса хранят верность возлюбленным, вампиры пьют синтетическую кровь, кондоры переселяются с гор в низины. Если такое творится в конце двадцать первого века, боюсь представить, что начнётся после скорого наступления века двадцать второго. Не знаю, принесёт ли тебе счастье попытка переиграть судьбу, но желаю тебе удачи на новом месте. Клиент уже пошёл?

– Ещё как, – оживилась Вэл, отвлекаясь от болезненных воспоминаний.

Время лечит всё, покрывая мраком забвения даже самые горькие моменты жизни, верно? Она взяла другую фамилию, с помощью старшего брата – офицера Федерального Бюро расследований – удалила из сети все свои старые документы и фотографии, создав новую версию себя. Блистательная семья её бывшего супруга сделала то же самое – тщательно подчистила все сведения о неудачном браке своего старшего наследника. Если кто и помнил о когда-то существовавшей у него жене, всё одно не смог бы отыскать информацию о ней. Отныне кто бы ни пытался разузнать сведения о прошлом Вэллери Мэнс, он бы нашёл лишь диплом об её образовании, переоформленный на новое имя, адрес её новой конторы в Атланте и пока ещё чистый послужной лист.

Она перепишет свою жизнь заново, вырвав из неё испорченные страницы!

___________________________________________________________________

*ИГР – Иные Гуманоидные Расы

Глава 1, о проблемах выходных дней и невезении

Спустя четыре года. Настоящее время, 2095 год.

Если вы хотите спокойно проводить свои выходные дни – не выбирайте профессии врача и адвоката! Ибо и физическое и морально-психическое здоровье людей может подвести их в самый неподходящий момент. Чаще всего такие неприятные события случаются с ними либо поздним вечером пятницы, либо ранним утром выходного дня. В итоге вам срывают свидания и завтраки с любимым человеком, запланированные встречи с родителями и друзьями, вынуждают в спешном порядке сдавать уже купленные билеты в театр, в кино, на самолёт. И вместо того чтобы лежать на горячем песке, слушая шум океанских волн, вы отправляетесь в менее привлекательное место, чтобы лицезреть новоявленных насильников и убийц и выслушивать леденящие кровь сказания об их злодеяниях. Год от года трудности бытия адвокатов не меняются, и сейчас, в самом конце двадцать первого века, служители закона претерпевают те же сложности, что их предшественники в далёком двадцатом веке.

В полицейский участок Вэл вошла как к себе домой.

Направляясь к кабинету лейтенанта Дэвиса, она приветливо здоровалась со знакомыми детективами и сверкала ослепительной улыбкой. Не то чтобы ей нравилось работать с утра пораньше да ещё в выходные дни, но в еёокруге не имелось Отдела бесплатной адвокатуры, а на сей раз указующий перст судьи нашёл в списке частных юристов её имя. Глупо обижаться на судьбу, даже если та пустила коту под хвост грандиозные планы отдохнуть на океанском побережье. Впрочем, по телефону её заверили, что дело кристально ясное и от неё требуется одно: зафиксировать добровольность показаний арестованного и подтвердить соблюдение норм закона при проведении всех юридических процедур.

– Могли бы прислать кого постарше, а не портить уикенд молодой девушке, – хором сочувствовали ей полицейские, пока она дефилировала мимо их столов.

Вэл широко улыбалась в ответ – она старалась поддерживать дружеские отношения со всеми офицерами. Причин для этого имелось несколько: во-первых, большинство из них были неплохими ребятами; во-вторых, проще мило попросить ознакомить её с отчётами расследования по делу клиента, чем заявлять официальное ходатайство по этому поводу. Кроме того, они все делали общее дело, хоть и находились в суде по разные стороны баррикад.

Лейтенант тоже выразил Вэл сочувствие, без лишних вопросов налил ей чашечку эспрессо и достал из шкафа коробку мятных пастилок в шоколаде. Глоток горячего кофе, любимый вкус шоколада с мятой – и субботнее утро Вэл стало чуточку лучше, чем прежде.

– Так за каким делом ты вырвал меня из дома? Не смотри так виновато или посоветуй прокурору обратиться к населению Атланты с требованием совершать преступления только в рабочие дни.

– У нас убийство. Всё по классике жанра, как в дурном анекдоте: муж пораньше вернулся из командировки и обнаружил, что жена весело проводила время в постели с любовником. Любовник сбежал, жена скончалась под ударами ножа. Полицию вызвали соседи, услышавшие крики. К нашему приезду неудачливый муж так и сидел у тела супруги с окровавленным ножом в руках.

– Сопротивлялся аресту?

– Нет, пошёл за нами как смирный агнец и сразу признал свою вину в убийстве.

– Погоди, если подозреваемый даёт чистосердечные признания и идёт на сделку с правосудием, то зачем вам адвокат? У таких соглашений две стороны: государственное обвинение и обвиняемый, – удивилась Вэл. Обычно стражи порядка бурно радовались готовности подозреваемого облегчить им работу и не спешили вмешивать в дело третьи лица. – Или ты намерен расследовать это дело в общем порядке, не полагаясь на слова подозреваемого?

– Чур меня, – открестился Дэвис, – и ты не вздумай свои фирменные штучки проворачивать и портить простейшее дело досужими домыслами.

– Намекаешь, если я потребую прояснить все обстоятельства этого дела, и его расследование обойдётся штату в пару миллионов долларов, то судья присудит высшую меру не только обвиняемому, но и его адвокату?

– Намекаю, что скудную оплату из фондов суда ты можешь отработать легко и быстро. Ты же в курсе, как обычно развиваются такие события. Вначале эти негодяи раскаиваются и марают листы чистосердечными признаниями, а потом под присягой заявляют о своей невиновности, о бесчеловечном давлении со стороны полиции и обвиняют нас в том, что мы отказали им в законном праве на адвоката.

– Поэтому я здесь, – резюмировала Вэл, допивая свой эспрессо. – Однако я знаю тебя слишком давно, чтобы не заподозрить ещё какой-то скрытой причины требовать для задержанного государственного защитника. Сам подозреваемый настаивал на адвокате?

– Нет, он как раз решительно от адвоката отказался.

– Интрига закручивается, – взлетели на лоб тонкие брови Вэл. Под её настойчивым взглядом лейтенант пробормотал, что задержанный выдвигает странные условия своего сотрудничества со следствием. Не дождавшись разъяснений, она иронично предположила: – Он хочет получить год условного срока за убийство и домик на Канарах, чтобы прийти в себя от страшного шока?

– Наоборот, он требует отправить его на электрический стул.

– Хм-м... ты успел разочаровать парня, что электрические стулья давно списаны в утиль? Смертельная инъекция не овеяна таким романтическим ореолом, как электрический стул прошлого века, не воспета в романах и фильмах, однако ждёт его именно она. Кроме того, сделка с правосудием как бы подразумевает смягчение наказания, а не назначение высшей меры.

– Всё так, и парень ведёт себя крайне необычно, хоть очень послушен и сговорчив. Мне кажется, он не вполне вменяем.

– Ага, ситуация проясняется. Ты вспомнил, что суд может не принять отказ от адвоката в случае, если очевидно, что подсудимый не в состоянии самостоятельно защищать себя и не понимает последствий своего отказа. Что навело тебя на подозрения, что парень не в себе?

– Он очень странный, понимаешь? Он вообще о-оочень странный, в принципе.

Да уж, она была самым подходящим собеседником для обсуждения чужих странностей! Эх, лейтенант, как же хорошо жить, когда не знаешь о существовании изнанки у привычного тебе мира.

– Ладно, веди меня к арестованному, посмотрю я, под каким жёстким давлением он пишет своё чистосердечное признание. Система, позволяющая посадить в тюрьму любого человека лишь на основании его признания, более-менее соответствующего фактическим данным, никогда не казалась мне правильной. Но если парень действительно виновен в убийстве, я не буду портить вам прозрачное дело и мутить воду «досужими домыслами».

– Ты умудряешься сходу угадывать, виновен ли человек в преступлении? – насмешливо фыркнул Дэвис.

– Чаще всего. Человеческая ложь дурно пахнет, её разнюхаешь за милю, – подтвердила Вэл.

Лейтенант воспринял её слова как иносказание – что ж, она не намерена доказывать, что произносила их в самом прямом значении. Удобно работать с людьми – никакой детектор лжи не нужен, и на суде сразу очевидно любое лжесвидетельство, а доказать то, в чём уверенна, куда проще, чем выяснить истину, которую стараются скрыть.

.

В допросной её поджидал сюрприз. Мужчина, сидящий на стуле, не являлся человеком. «Простое и ясное» дело мигом стало на порядок сложнее. Будь Вэл чуточку эмоциональнее, сказала бы, что закон подлости в эту субботу работает чётко, как швейцарские часы.

Люди, как и всегда, не обратили должного внимания на нечеловеческую плавность скупых движений Иного. Они не ощутили особый, хищный запах, наполнивший лёгкие Вэл, когда за ней со зловещим скрежетом захлопнулась дверь допросной. Люди не заметили жёлтые отблески в глазах, когда сквозь зрачки проглядывал внутренний зверь того, кто был прикован наручниками к металлическому поручню стального стола. Не заметили и не ощутили, поскольку чувства людей слишком несовершенны. Никто из полицейских даже не догадывался, что металлические скобы не удержат зверя, если он решит вырваться из заточения.

Ноздри широкого носа задержанного затрепетали, он пригнулся к столу, зло глядя на Вэл из-под густых бровей, и низко раскатисто зарычал. Да уж, для полноты счастья ей не хватало только встречи с матёрым волком, обезумевшим от потери своей пары! День катился прямиком в ад.

– Спокойно, я адвокат, – негромко, но чётко произнесла Вэл, уверенно смотря в разгорающиеся жёлтыми огнями глаза оборотня.

Она обращалась не столько к мужчине, сколько к его второй ипостаси, зорко следящей за каждым её движением в ожидании толики страха, чтобы тут же напасть. Однако Вэл чётко осознавала, что как раз страх ни в коем случае проявлять не следует. Не то чтобы она боялась не справиться с волком, но их бой будет трудно стереть с удалённого сервера, на который выводили информацию камеры наблюдения, а закон секретности никто не отменял. Кроме того, потребуется армия вампиров, чтобы подчистить память полицейским участка и заверить их в том, что это субботнее утро выдалось на удивление безмятежным. Люди не вызывали в звере агрессии – по его мнению, они были слишком слабы и ничтожны, чтобы тратить на них боевой пыл, но появление Вэл вывело волка из равновесия. На то, что человеческая ипостась оборотня возьмёт контроль над телом в свои руки, не стоило особо рассчитывать – мужчина настолько погрузился в пучину отчаяния, что абстрагировался от окружающего. Тот порыв душевной боли, что вырвал из него признание вины и требование присудить ему смертную казнь, сменился уходом в себя, и теперь всем заправлял его зверь.

Вариант уйти отсутствовал как данность: если она повернётся к волку спиной или начнёт пятиться, столкновения не избежать. Не делая резких движений, Вэл опустилась на стул напротив арестованного и сделала вид, что целиком сосредоточилась на чтении его показаний, копии которых ей вручили перед самой дверью. Сколько потребуется времени, чтобы до отделения, специализирующегося на делах Иных, дошли сведения, что их человеческими коллегами арестован член сообщества ИГР? Если учесть, что информация уже успела обежать большое число людей, а ей хватило времени, чтобы прибыть на место, скоро в участке появится группа полицейских Вэнрайта. Однако опасения внушала явная нестабильность оборотня: плохо, когда человеком управляет зверь, даже если это вынужденная мера. Так опасен пёс, сторожащий дом в отсутствие владельца: он не может ориентироваться на реакцию хозяина при появлении гостей, чтобы оценить степень их неблагонадёжности, и оттого яростно нападает на всех. Так ему велит долг, однако собачий разум осознаёт, что не все люди одинаково враждебны, и боится сделать ошибку. Заходящаяся лаем собака всегда мечтает о скорейшем приходе хозяина, который объяснит ей, на кого действительно следует скалить зубы, а кого можно впустить в дом. И Вэл твёрдо смотрела в глаза волка, заявляя человеческую власть разумного начала над полуразумным. Транслируя убеждённость, что она – не враг.

Грозный рык постепенно сменился еле слышным утробным ворчанием, затем и оно стихло. Зверь принюхался, но уловил всё ту же дружелюбную настойчивость, подкрепляющую взгляд, требующий подчинения.

– Я знаю: тебе больно от потери твоей пары. Ты растерян и тебе хочется свернуться в клубок и тоскливо выть, а не пытаться разобраться в том, что происходит вокруг тебя, поскольку больше некому в этом разобраться. Но я – адвокат, и моё дело как раз в том и состоит, чтобы защищать людей в тех ситуациях, когда они сами неспособны себя защитить, – заговорила Вэл, стараясь подбирать выражения так, чтобы не вызвать шокированного изумления у тех, кто смотрел на них из-за двухстороннего стекла. Пока её высказывания сойдут за психологический приём, позволяющий завоевать внимание неадекватного арестанта. Чуткий слух Вэл донёс до неё информацию, что за дверью допросной столпились трое полицейских, готовых ворваться сюда при первых звуках борьбы. Слух волка тоже его не подвёл, и зверь настороженно перевёл взор с двери на Вэл и обратно. – Доверься мне и всё будет хорошо.

Из коридора донеслись громкие голоса, топот торопливых шагов – и волк вновь утробно зарычал, но покорно сник под суровым взглядом зелёных глаз Вэл.

– Молодец, – едва слышно прошептала она. – Веди себя смирно, нас ждёт переезд поближе к твоим собратьям.

Когда раздался стук в дверь, она спокойно распахнула её, краем глаза следя за реакцией оборотня за своей спиной. Капитан Вэнрайт бегло осмотрел невредимого адвоката, целую допросную и знакомым жестом вскинул правую бровь:

– Всё в порядке?

– В полном. Дело передают в ваше отделение, капитан?

– Да, но уже назначенного адвоката решили не менять.

– Мне поразительно не везёт сегодня, – усмехнулась Вэл. Она бы сильно удивилась, если б отозвали её кандидатуру на защиту оборотня: в Атланте имелось всего два адвоката, работающих по делам Иных, и второй буквально позавчера улетел в свадебное путешествие.

Они покинули полицейский участок под мрачными взглядами ребят лейтенанта Дэвиса, недовольных тем, что у них забирают такое лёгкое и очевидное дельце с таким покладистым подозреваемым.

Глава 2, о странных обстоятельствах преступления

Телефон затрезвонил, когда машина летела в сторону пригорода Атланты. Вэл ответила на вызов, нажав кнопку на руле, и салон наполнил жизнерадостный голос Тони, доносящийся из встроенного в панель приборов динамика:

– Привет, шеф. Ходят упорные слухи, власти штата подкинули нам новое дело? То самое убийство, о котором трещат в утренних новостях? Какие будут указания?

– Выходной день, парень, отдыхай, лежи на диване.

– Какой же из меня выйдет личный помощник, если я буду отдыхать, когда шеф работает? Не вынуждай меня взламывать сервер полицейского участка и выяснять местожительство подозреваемого, сама скажи, куда подъехать. Судя по кадрам в телевизоре, это малоэтажный район северной окраины?

Смирившись с решимостью помощника не оставить её наедине с делами, Вэл назвала адрес. Возле дома убитой стояли полицейские машины, сверкали на солнце жёлтые ленты полицейского заграждения, сновали репортёры, желая урвать свою порцию жареных сенсаций. Последних осталось немного – наиболее шустрые журналисты успели отснять материал ещё когда на месте работали люди Дэвиса. Вэл съехала на обочину, пропуская фургон, увозивший тело потерпевшей, с облегчением подумав, что оно сразу попадёт в руки знающего патологоанатома. Не спеша выходить из машины, она осмотрела дом: трёхэтажное довольно-таки старое здание, выстроенное теми, кто не поддерживал стремление Атланты утвердить себя городом прогрессивного стиля и высоток архитектуры "модерн". В доме было четыре парадных, а судя по табличкам с именами жильцов, на каждом этаже имелось всего по две квартиры. Супруги Энсли занимали торцевую квартиру на первом этаже – всё, как говорилось в отчётах, которыми снабдил её Вэнрайт.

Здесь пахло кровью и форменным сукном полицейской униформы. Криминалисты фотографировали капли крови на полу и со всех поверхностей снимали отпечатки пальцев. Появление Вэл слуги закона восприняли неодобрительно, но прогнать не пытались, попросив лишь ничего не касаться. В ответ Вэл демонстративно натянула резиновые перчатки, хоть ничего и не планировала трогать – ей достаточно было изучить запахи в воздухе. В кухне на разделочной доске валялась наполовину распотрошённая куриная тушка, на обеденном столе лежал заготовленный для похода в магазин список продуктов. Здесь пахло едой и женщиной, явно поднявшейся спозаранку, чтобы успеть и завтрак приготовить, и обед сварить к приезду мужа. Словом, ничто в кухне не напоминало о разыгравшейся в доме трагедии.

А запахи в спальне заставили Вэл инстинктивно напрячься и оскалиться: сравнительно недавно тут побывал демон, да не абы какой, а высший демон немалой силы! Такого захочешь отыскать – обыщешься, а тут сам явился. Вэл внимательно рассмотрела большой фотографический портрет хозяйки дома, стоящий на комоде: женщина уже начала увядать, её миловидность уже стиралась мелкой сеточкой морщин, во взгляде проглядывала усталость. Чем она привлекла высшего демона? Отчего сама решилась на измену?

Пройдясь по комнатам, Вэл встретилась в гостиной со знакомой девушкой-полицейским, часто выезжавшей на осмотры мест преступления. Девушка-рысь была уже в человеческой ипостаси, а её напарника – тоже оборотня, крупного английского мастиффа – нигде не было видно.

– Удалось обнаружить на месте преступления чьи-то запахи, кроме хозяйских и полицейских? – спросила Вэл. – В отличие от тебя, я знакома не со всеми копами города, чтобы суметь отделить их от других.

– В прихожей улавливается запах соседа с этого этажа. Он услышал крики, постучал в дверь, заметил, что та не заперта и рискнул войти. Увидел на пороге прихожей окровавленное тело с ножом в груди, убийцу, застывшего рядом, и дал стрекача. Больше ничего не видел, никого не заметил. Полицию вызвали после того, как он вернул свой завтрак раковине в ванной и смог внятно разговаривать.

– Сосед человек?

– Ведьмак, но слабый и хлипкий почти как человек, – с оттенком пренебрежения ответила рысь.

– Насыщенные запахи в спальне принадлежат хозяйке квартиры и её любовнику. Арестованный оборотень был женат на человечке – довольно редкое явление.

– Угу. Выбрал бы пару из наших – не обзавёлся бы рогами, – зло процедила рысь. Для перевёртышей вопросы верности были священны, для них супружеская измена являлась аномалией поведения, заслуживающей лечения у психотерапевта, поскольку свидетельствовала о серьёзном конфликте между двумя ипостасями.

– Если бы можно было влюбляться и выбирать пару, полагаясь лишь на чистый разум, смешанные браки, безусловно, встречались бы намного реже, – сдержанно согласилась Вэл, старательно следя за тем, чтобы никакие глубоко запрятанные эмоции не проявились ни в её голосе, ни в запахе. Да, если бы чувства подчинялись контролю разума, её собственная жизнь тоже сложилась бы более предсказуемо и счастливо. – Личность любовника установили?

– Пока нет, но сама же наверняка разнюхала, что парень пришёл через окно и ушёл через него же, нигде кроме спальни не был. По интенсивности оставшегося в воздухе следа я сделала вывод, что он ушёл в период с четырёх до пяти утра.

– Согласна, – кивнула Вэл. – Что по времени убийства?

– Точного медицинского заключения ещё нет, но предварительно: от шести до восьми часов утра. То же подтверждают показания свидетелей и прибытие Хью Энсли в город на самолете из Чарльстона в шесть пятнадцать. В аэропорту он попал в область действия камер, на доме тоже камеры, так что доподлинно известно, что в парадную он вошёл в четверть восьмого. Никого другого в это время в квартире не было, только его жена, насквозь пропахшая запахом чужого мужчины. Представляешь, как этот запах подействовал на волка?

Вэл представляла слишком хорошо. Она была бы рада представлять себе это чуточку хуже! В горле возник чертовски знакомый горячий комок. Чужой запах на паре подобен взрыву динамита, разрывающему сердце в клочья и причиняющему безумно сильную муку. Затем острая боль живёт в душе бесконечные дни, превращая её в рваные лохмотья, и оставляет по себе незаживающую рану, кровоточащую незаметно, но долго-долго-долго... Настолько долго, что ни годы, ни переезды, ни новые знакомства, ни уход с головой в работу не заглушают вечную тупую скорбь.

У оборотня был налицо мотив для убийства, однако адвокат не имеет права допускать мысли о виновности своего клиента, даже если тот прямо заявляет о ней и все улики подтверждают его заявление.

– Надо установить личность любовника, – упрямо повторила Вэл. – Всё-таки необычно, что к простой человечке наведался гость такого подвида, крайне редкого в наших краях.

– Да уж, высший демон – птица высоко полёта, в реестре представителей ИГР нашего города таких особей всего две. Мой напарник уже отправился к ним разнюхать что к чему, – усмехнулась рысь.

– Орудие убийства взято с кухни жертвы?

– Да, нож из набора, и пальчики на нём только Хью Энсли, – подтвердила рысь и прислушалась к голосам на улице: – К тебе пришли.

Вэл и сама услышала возмущенный голос Тони, которого копы отказывались пускать за ленты ограждения. После короткой перебранки её личный помощник всё-таки отстоял право находиться рядом со своим шефом – парень хоть и являлся человеком, но настойчивости, сообразительности и обострённого чувства справедливости ему было не занимать. Собственно, именно эти качества и побудили Вэл оставить его при себе, несмотря на убеждённость в том, что она и сама со всеми делами справится. За все годы их сотрудничества она ни разу не пожалела о своём решении. Когда обвешанный аппаратурой Тони возник перед ней, она указала на дверь, противоположную той, где сгрудились сотрудники правоохранительных органов.

.

Соседкой Энсли оказалась человеческая девушка, не подозревающая о том, что находится замужем за ведьмаком: судя по всему, тот решил не посвящать молодую супругу в тайну своего происхождения. Кислый запах, не до конца выветрившийся из квартиры, подтверждал, что мистер Янг плохо перенёс страшное зрелище убитой миссис Энсли, а показания его супруги полностью совпадали с теми, что записали с его слов полицейские. Миссис Янг никаких криков не слышала, она мирно спала, пока не услышала шум в ванной и не обнаружила в ней бледного, икающего от страха супруга. Именно об этом она строчила сейчас сообщения в соцсетях, разнося по всем знакомым животрепещущую новость, что убийство, о котором сообщалось по телевидению, произошло буквально у неё под носом. О соседях миссис Янг отзывалась холодно и язвительно.

– Всегда удивлялась, как клуши-домоседки, умеющие лишь вкусно поесть сварить, ловят на крючок богатых парней на добрых тридцать лет себя моложе, – шипела она, с силой гася в пепельнице окурок сигареты. – Смешнее всего, когда в итоге этих клуш ещё и ловят на измене!

– Вы находили Хью Энсли привлекательным?

– Ваш парень ведёт запись нашей беседы? – миссис Янг ткнула алым ноготком в сторону Тони.

– Да, но эта информация конфиденциальна и без вашего согласия не может быть доведена до сведения третьих лиц, в том числе – до вашего мужа.

– Хорошо. Что ж, если я скажу, что не считала Хью красавчиком, то безбожно совру. У Хью роскошное накачанное тело, не то что у моего хлюпика, да и по возрасту он мне ближе, чем муж.

«Ничего, лет через тридцать это изменится: ты состаришься куда раньше ведьмака», – подумала Вэл, подавляя чувство неприязни к свидетельнице. На самом деле миссис Энсли была на тридцать лет моложе мужа, но никакие ведьминские зелья не могли сохранить ей видимую молодость на пороге столетнего юбилея. Он по-прежнему выглядел на двадцать пять лет, а она – уже на пятьдесят. Оборотень был обречен пережить свою любимую женщину – в этом трагедия всех смешанных браков с людьми. К сожалению, эта трагедия не всегда остаётся единственной.

– Вы состояли с Хью в романтических отношениях? – спросила Вэл, прекрасно зная, что ответ отрицательный. Но свидетельница оправдала её ожидания: тонкое красивое личико исказилось гримасой, ясно свидетельствующей о том, что все старания дамочки устроить дело именно так ни к чему не привели.

– Я, в отличие от Нелли, храню мужу верность! – высокопарно изрекла миссис Янг. – Интересно, как он теперь начнёт отзываться о покойной соседке, а то раньше любил мне её в пример поставить: ах, какая она кулинарка и хозяйка замечательная, как о муже день и ночь заботится!

– Что вы сделали, услышав рассказ мужа о происшествии у соседей?

– Заперла дверь на все засовы – вдруг спятивший от горя Хью отправится убивать свидетелей своего преступления! Мой Берти точно бы с ним не справился.

– Это вы вызвали полицию?

– Конечно, муж ещё долго в себя приходил. Он потом ворчал, что я, дескать, не туда позвонила, но я-то отлично знаю, что всегда надо звонить на единый номер, а не искать в справочниках телефон ближайшего полицейского участка!

– Всё верно. Где сейчас ваш муж?

– Еще от копов не вернулся.

– Вы позволите выбросить в ваше мусорное ведро резиновые перчатки?

– Пожалуйста, оно на кухне под раковиной, – равнодушно пожала плечами миссис Янг, больше озабоченная перепиской в соцсетях, чем трагедией, послужившей основанием для столь бурного обсуждения в чатах.

Выйдя на улицу, Вэл и Тони столкнулись с напарником оборотницы-рыси. Парень поздоровался с адвокатом, пожал руку её помощнику и поведал об итогах проверки, избавив Вэл от необходимости навестить высших демонов Атланты.

– Не они. И запах другой, и алиби у обоих имеется. Один демон всю ночь провёл в ночном клубе на виду у сотни человек, а второй хоть и кувыркался в постели, но с другими женщинами. К моменту моего прихода все три дамочки ещё оставались у него и подтвердили его непричастность к происшествию. Лгать не могли: все – человечки, а воздействия на них ментальной магии я не обнаружил.

– Значит, демон из залётных и отыскать его будет сложно, – нахмурилась Вэл.

– Слушай, дело твоё, но я бы не стал тратить деньги и время на поиски – убийство выглядит хоть и необычным, но достаточно ясным. Прокурор не погладит тебя по головке, если ты начнёшь опротестовывать чистосердечные признания Хью Энсли.

Дружески похлопав её по плечу, полицейский направился к дому. Тони сгрузил в багажник своего шевроле аппаратуру и поинтересовался:

– Почему трудно найти демона? Может, его сородичи знают о нём что-нибудь?

– Вряд ли, и если бы знали – не стали бы без веской причины скрывать сведения от полиции, разыскивающей высшего демона. Приехав на новое место, оборотни тут же бегут в гости к сородичам и заводят с ними приятельские отношения. Вампиры обязательно являются с официальными визитами к главам местных кланов, даже если остановились в городе всего на ночь. Приезжающие по делам ведьмы заявляют своё почтение местной верховной ведьме как минимум в письменном виде, а демоны – они сами по себе и не афишируют свои визиты на чужие территории, если только не собираются основаться здесь на длительный срок. Исключение составляют Главные Монстры мира Иных: самые сильные нелюдиобязаныпредупреждать мастеров о своём планируемом появлении у них и наносить им визиты вежливости, даже если не намерены задерживаться на их земле дольше, чем на день. Тайный, не обговорённый заранее визит в чужой город очень сильного Иного может быть воспринят, как объявление войны между территориями.

– Ты говоришь о таких титанах, как наш мастер и как твой самый нелюбимый судья?

– Именно. Но к миссис Энсли наведался демон попроще, так что отыскать любовника убитой будет ой как непросто.

Тони потоптался и сказал:

– Правда, к чему его искать? Дело тривиальное: все улики указывают на Энсли и он честно признаёт свою вину! Пусть сделка со следствием идёт у парня своим чередом, к чему тебе вмешиваться?

– К тому, что есть одна проблема: я не верю, что убийство совершил он. Прежде всего, оборотни безусловно преданы своим парам, даже если их сердце безжалостно разбивают изменой. Хью Энсли запросто перегрыз бы горло любовнику жены, но её никогда и пальцем не тронул бы. Ушёл бы, развёлся, долго-долго пытался бы забыть само её имя, но никогда не поднял бы руку на неё. Далее настораживает орудие убийства: не зубы, не когти, а кухонный нож. Впавший в ярость зверь бежит за ножиком, в котором вовсе не нуждается, ведь смертоносные клыки всегда при нём? Я не уверена, что Энсли вообще знал, где лежат ножи на кухне – по словам соседки, готовкой занималась только его жена.

– А они не стоят в подставке на виду? Ты же это проверяла, осматривая квартиру пострадавшей?

– Да, и ножей на виду нет, они убраны в ящик стола.

– А что ты выискивала на кухне миссис Янг? Второй набор таких же ножей? – фыркнул Тони.

– В том числе. Увы, ножи другие, а в мусорном ведре не нашлось ничего интересного, хоть оно не вынесено со вчерашнего дня.

– Вот смотрю я на тебя порой и не могу поверить, что такая очаровательная и хрупкая зеленоглазая брюнетка бродит по моргам, осматривая трупы и вынося мозг патологоанатомам, и роется в кучах чужого мусора, – покачал головой Тони. – Я-то раньше считал, что адвокаты сидят в роскошных кабинетах, чинно перелистывая материалы уголовных дел, собранные полицией, а не носятся по городу в поиске собственных свидетелей и улик.

– Ты плохо читал те пункты положений закона, в которых сказано, что адвокат должен использовать все законные способы защиты обвиняемого.

– Читал я хорошо, просто не так широко их трактовал. Послушай, среди полицейских специального отдела немало оборотней, почему же они не сомневаются в виновности Энсли?

– Сомневаются и признают, что события развивались несколько странно, но, во-первых, они слишком остро реагируют на случившуюся измену и невольно думают, что миссис Энсли заслужила кару от рук мужа. А во-вторых – у них нет другого подозреваемого, которого можно предъявить прокурору.

– События развивались странно, потому что и сами события исключительные. В критических ситуациях люди могут поступать нестандартно, не так, как всегда.

– Мой опыт доказывает обратное – как раз в необычных случаях люди ведут себя максимально предсказуемо: инстинктивно и согласно устоявшимся привычкам, поскольку разум теряется из-за отсутствия прецедентов поведения в таких ситуациях. Знаешь, это как в диалоге супругов, когда муж, явившись домой, неожиданно сообщает жене, что у него есть другая женщина и он уходит из семьи, а в ответ слышит: «Ты уже обедал? Котлеты греть?» До той поры, как включается разум и приходит осознание ситуации, руководят инстинкты и привычки, а они неизменны. Признание Энсли своей вины как раз это и доказывает: любой оборотень, не сберёгший супругу, будет искренне винить себя в её гибели и желать себе смерти, требуя для себя высшей меры наказания. И если его успеют осудить, пока он не пришёл в себя, то обратно уже не отыграешь.

– Что ж, я всегда на твоей стороне, шеф. Какие будут указания?

– Беги в контору Дона Шепарда, пусть он приставит человека следить за Берти Янгом. Лучше не-человека, мало ли куда ведьмака занесёт, хоть он работает в человеческой фирме риэлтором. Всё, что будет им выбрасываться, – тайно изъять и доставить нам. Кроме того, пусть отправит агентов разузнать всю подноготную супругов Энсли: как жили, где работали, давно ли состояли в браке, какие между ними были отношения, ну и далее как обычно.

– А ты куда? – встревожился Тони. Парень считал своей мужской обязанностью защищать её от всех врагов, напрочь игнорируя тот факт, что Вэл с лёгкостью управится с тремя десятками таких, как сам Тони.

– В суд, где на меня точно никто не нападёт.

– Кроме прокурора, когда он проведает, что ты замыслила. Он и так ненавидит тебя лютой ненавистью за все светлое прошлое, а теперь и вовсе отправится к ведьмам вуду, чтобы сжить тебя сосвету.

– Ведьмы все свои, вредить Иной они не станут, – усмехнулась Вэл, прекрасно знающая, что окружной прокурор Соммерс считает её вселенским злом, ниспосланным ему свыше за неведомые грехи.

Глава 3, о продолжающемся невезении и верных жёнах

Окружной суд, в котором должно было рассматриваться дело Энсли, насчитывал пять судей, из которых только двое принимали на рассмотрение дела, как-либо связанные с Иными. Разумеется, они, как и Вэл, чаще всего работали с людьми, которых в любом городе Америки было гораздо больше, чем представителей ИГР. В Атланте на три с небольшим сотни Иных приходилось полмиллиона человеческого населения, а в Большой Атланте* – две тысячи Иных на семь миллионов «людей обыкновенных». Помощник окружного прокурора Дерек Ривз по причине молодости лет относился к Вэл значительно лучше своего непосредственного начальства, даже пытался за ней ухаживать, регулярно получая от ворот поворот, но не отчаиваясь.

– Вопрос об утверждении сделки о признании вины будет рассматриваться послезавтра, – сообщил Ривз.

– Уже?! Сразу после выходных? – ахнула Вэл.

– Как только старик-прокурор услышал, кого назначили адвокатом по делу, он потребовал максимально ускорить все необходимые следственные процедуры. Судя по всему, он не ошибся в своих дурных предчувствиях?

– Кому из судей досталось дело?

– Угадай, – ухмыльнулся Ривз и подтвердил худшие предположения: – Брэду Кэмпбеллу.

День Вэл с самого утра катился в преисподнюю и теперь достиг места назначения. Чёрт, меньше всего ей хотелось обращаться с просьбами к судье Кэмпбеллу! Помощник прокурора сочувственно похлопал её по плечу – как и многие другие, он успел заметить, что между адвокатом Мэнс и судьёй пробежала чёрная кошка. Резко развернувшись на каблуках, Вэл отправилась в угловой кабинет на верхнем этаже суда: интересы клиента – прежде всего.

.

Сидевший за столом русоволосый широкоплечий мужчина поднялся при её появлении и сдержанно поздоровался с ней. Красивое породистое лицо холёного аристократа не отражало никаких эмоций – судья считал, что благородное происхождение обязывает всегда и всюду вести себя соответственно своему высокому социальному статусу. Это соответствие выражалось и в дипломе об отличном окончании Гарвардского и Йельского университетов, и в степени доктора философии права, и в великолепном костюме, сшитом на заказ. В таких же костюмчиках с отглаженными галстуками Брэд Кэмпбелл расхаживал всю жизнь с того момента, как научился ходить. Сверхсильный гибрид из старинного рода, в крови которого причудливо смешались и усилились способности двух разновидностей Иных, с рождения не забывал ни о собственных чудовищных возможностях, ни о величии своей семьи.

Вэл родилась в маленьком провинциальном городке Луизианы и никогда не входила в списки самых сильных монстров страны. В детстве она босоногой девчонкой бегала по берегам Миссисипи, лазала по деревьям и скалистым речным обрывам, что плохо сказывалось на виде её нарядов, и никогда не стремилась стать лучшей ученицей школы. Повзрослев, она стала больше внимания уделять своему образованию и внешнему виду, но делала это не от души и не из стремления походить на великосветскую даму, а чтобы осуществить детскую мечту стать адвокатом. Клиенты отчего-то серьёзнее относились к правозащитникам, если те были одеты в строгое платье и принимали их в солидном офисе, а не являлись в драных джинсах на встречу с ними в дешёвое кафе. Признав, что встречи с клиентами – не чета встречам с подругами, Вэл обзавелась приличным гардеробом как только получила на руки университетский диплом. Что же касается Брэда Кэмпбелла, он вряд ли когда-либо заглядывал в дешёвые кафе и уж точно никогда не носил рваные джинсы, даже в годы юности. Словом, вряд ли могли найтись на свете более разные люди, чем они с судьёй Кэмпбеллом.

Старательно не отводя взгляда от серых мужских глаз оттенка закалённой стали, Вэл кратко обосновала свои соображения, закончив так:

– Обратите внимание на чёткость формулировок Энсли в признании вины. Человек, тяжело переживающий измену и смерть жены, никак не мог столь последовательно и логично изложить суть дела. Неровный почерк явно показывает, что у него тряслись руки, когда он писал своё покаяние, и совершенно очевидно, что оно было просто надиктовано ему полицейскими. Почему в деле нет видеозаписи его признаний? Да потому что он просто кивал в ответ на любые обращаемые к нему вопросы! Вы же понимаете, что мне было бы трудно ошибиться в оценке состояния подозреваемого, а я утверждаю, что Энсли сейчас невменяем. Пусть то же самое подтвердит психиатр – я требую вызвать к моему подзащитному специалиста соответствующего профиля. – Вэл помолчала и настойчиво повторили: – Вы отправите соответствующее распоряжение прямо сейчас?

– Нет, – отказался судья, но не дал ей решительно запротестовать, продолжив: – Будет несколько странно, если я отправлю повторное распоряжение, аналогичное указанию, данному полчаса назад. Я согласен с тем, что нападение оборотня на супругу – случай, слишком необычный при любых обстоятельствах. Тем не менее, если Энсли будет настаивать на верности своего самообвинения, а следствие не найдёт поводов усомниться в нём, он будет осуждён за непредумышленное убийство.

– Следует ли это понимать так, что вы, судья, уже заранее не сомневаетесь в своём решении?

– Я не сомневаюсь, что не стану мешать защите выставлять любые доказательства в пользу обвиняемого, какие она сочтёт нужным, – ледяным тоном отрезал Кэмпбелл. – Вы хотели узнать что-то ещё?

О да, ей бы очень хотелось получить на руки список всех высших демонов Америки, желательно – с адресами их проживания. Запросить такую информацию можно было либо у мастера Иных Атланты, либо через тайные фонды архива судов, хранивших сведения обо всех представителях ИГР. В данный момент Вэл склонялась к мысли наведаться к мастеру. Судья усмехнулся, прочитав по лицу все её мысли, и протянул ей скреплённые между собой листы. В них содержались сведения о высших демонах с пометкой об их разновидности и с указанием места проживания – где-то с полным адресом, где-то лишь округ, закреплённый за определённым мастером: Иные тоже имели право на охрану их личных данных.

– Спасибо! – выпалила Вэл, прижимая к груди драгоценные листочки.

– Пожалуйста, – флегматично ответил Кэмпбелл. Когда она уже дошла до двери, он спросил: – Не составите мне компанию на ланче?

Вэл замерла, как кролик перед удавом. К чему это приглашение? Неужели блистательному юристу не с кем скоротать время на перекус? Колонки светской хроники в газетах Атланты утверждали нечто прямо противоположное. О нет, судья не был замешан ни в каких скандалах! Однако на всех официальных городских мероприятиях он появлялся с элегантными дамами высшего общества, а сплетни то и дело доносили слухи о его намерении обрести статус не только чрезвычайно важного, но и женатого человека. У Вэл в ближайших планах на личную жизнь царила зияющая пустота, и она совершенно не намеревалась заполнять её. Ей и одной попытки хватило на всю жизнь. Чисто гипотетически, она предполагала, что встретит когда-нибудь достойного мужчину, которому сможет поверить настолько, чтобы создать с ним крепкую семью. Наверняка встретит... лет через сто. Но им точно не будет Брэд Кэмпбелл!

Язвительные слова: «Это обязательная благодарность за услугу, ваша честь?», завертелись на кончике языка и ещё два десятка лет тому назад наверняка сорвались бы с него. Однако нынешняя Вэл успела научиться сдержанности и промолчала. Она и без того как воочию представляла себе реакцию судьи на такое высказывание! Его лицо превратилось бы в мраморную маску, губы сжались бы в тонкую нить и высокомерно процедили в ответ: «Совсем необязательно облекать отказ в оскорбительную форму». Это замечание было бы справедливым и ей пришлось бы извиняться со всей доступной ей вежливостью.

Несмотря на то, что возможность чтения мыслей опровергалась всей современной магической и физической наукой, Кэмпбелл, казалось, сумел прочитать в голове Вэл и этот прокрутившийся в ней диалог. Он невесело усмехнулся, сунул руки в карманы брюк и с деланным безразличием отвернулся к окну.

– Простите, у меня много дел, – выдавила Вэл, и судья коротко кивнул, принимая объяснение её отказа.

– Удачи вам в расследовании. Постарайтесь хоть на этот раз не впутаться в неприятности, – язвительно бросил он, продолжая упорно рассматривать пожухлую траву внутреннего дворика здания суда.

Что ж, если день оказался безнадёжно провальным, есть надежда, что вечер сложится приятнее. Хотя бы потому, что быть хуже он просто не сможет!

.

В сыскной конторе Вэл уже дожидались первые итоги расследования, проведённого людьми Дона Шепарда. Владелец конторы – обманчиво добродушный на вид розовощёкий красавец – подтолкнул к ней флешку с информацией, кратко излагая основную суть добытых сведений:

– Хью Энсли – оборотень, его жена – человек. Состояли в браке семьдесят лет, имеют шестерых взрослых детей, обо всех более подробно рассказано в материалах расследования. Со слов всех друзей и знакомых супруги нежно любили друг друга. Внезапно вскрывшаяся измена Нелли Энсли глубоко потрясла их ближний круг, все отказываются верить в её предательство. Но это лирика, из важного имею сообщить следующее: не удалось обнаружить никаких признаков того, что убитая поддерживала связь с каким-то посторонним мужчиной, зато установлено, что она сильно переживала о подступающей старости и даже лечилась от депрессии в кризисном центре Лос-Анджелеса, специализирующемся на проблемах Иных.

– Когда проходила курс лечения?

– Полгода назад.

– О её диагнозе узнали из карты пациента в центре?

– Кто же покажет частным детективам карты пациентов? Так говорит её старший сын, живущий в Атланте, и ещё есть показания работниц детского сада, из которого как раз полгода назад уволилась миссис Энсли. – Вэл демонстративно откинулась на спинку стула, всем видом выражая повышенное внимание к словам Шепарда, и эльф рассказал: – Один из детей назвал её старушкой, и Нелли Энсли разрыдалась, напугав ребёнка, и в тот же день написала заявление об увольнении. Она проработала в этом саду десять лет, очень любила детишек и была на хорошем счету, заведующая садика до сегодняшнего дня надеялась, что она к ним вернётся.

– Я думала, миссис Энсли жила на обеспечении мужа.

– Хью Энсли зарабатывал достаточно много, чтобы жена могла себе позволить не работать, но Нелли говорила, ей скучно в доме, который покинули все их дети. Внуков к ним привозили лишь на каникулах и выходных, а она искренне любила детей, оттого и подрабатывала в небольшом частном садике. С ролью домохозяйки она смирилась только после выписки из кризисного центра.

– Получается, лечение ей не помогло, – задумчиво подытожила Вэл. – Что по дню смерти? Ей кто-то звонил накануне, помимо родных и друзей?

– Высшие демоны не звонили точно: ни в день перед роковой ночью, ни ранее, я проверил все входящие и исходящие звонки на её мобильный телефон. Не вздёргивай брови так выразительно, я спас тебя от необходимости выпрашивать эту информацию у полицейских, которые, конечно, могут раздобыть её законным путём, но вряд ли станут утруждать себя этим по просьбе адвоката обвиняемого. Твой Тони шерстит переписку убитой в социальных сетях, но, боюсь, там тоже глухо.

– Погоди, не мог же в спальню Энсли неожиданно залететь совершенно незнакомый хозяйке демон и мигом склонить её к разврату? Она же должна была где-то с ним познакомиться и договориться о свидании в отсутствие мужа? У неё мог быть другой телефон, не известный близким?

– Мог, само собой. В нашей стране, как тебе известно, не обязательно предъявлять паспорт для покупки сим-карты. Закон об обязательной регистрации абонентов пытаются принять уже лет сто, но всё безуспешно: граждане Америки слишком дорожат правом не афишировать свою личную жизнь и совершать звонки анонимно. Однако если полицейские отыскали тайный телефон миссис Энсли, то они упорно молчат об этом.

– Мне надо установить личность её любовника и переговорить с ним до понедельника, – нахмурилась Вэл.

– Не представляю, каким образом можно провернуть это дельце, красотка. Ты ещё просила проследить за Берти Янгом. Так вот: за ним следят, пока ничего любопытного заметить не удалось. Парень работает в риэлторской конторе и на хорошем счету у руководства.

– Успешный агент?

– Более чем, продажи у него одни из лучших. Интересно другое: его соседи по дому сплетничают о том, что интерес ведьмака к Нелли Энсли был далеко не дружеским и не платоническим. Поговаривают, он пробовал делать ей неприличные предложения, но был безжалостно отвергнут симпатичной соседкой. – Эльф вывел на монитор компьютера большую фотографию улыбающейся миссис Энсли в открытом купальнике и от души её одобрил: – Она шикарно выглядела для своих лет, я бы сам за такой приударил. Притаившаяся в глазах грусть и обречённость только добавили ей таинственности и шарма, и наверняка не в одном Янге они вызывали желание развеять их жарким поцелуем.

– Однако никаких посторонних мужчин рядом с убитой не замечали?

– Скажу тебе больше: если бы я собирал материалы о Нелли Энсли, чтобы уличить её в измене для дела о разводе, я бы вернул заказчику уплаченный мне аванс. А ты знаешь, красотка, насколько сильно я не люблю возвращать авансы! Если не считать последней ночи её жизни, жена оборотня была самой верной женой на свете.

_______________________________________________________________

*Большая Атланта – компактная группировка населённых пунктов (преимущественно городских) вблизи исторической Атланты, не имеющих между собой больших незастроенных разрывов и слившихся в единую торгово-транспортную систему.

Глава 4, о линиях защиты и обманутом муже

Тони, засевший за своим компьютером в конторе, тоже ничем не порадовал: если убитая женщина и связывалась с любовником, то делала это не через соцсеть. Честно говоря, Вэл не удивляло полное отсутствие доказательств наличия связи на стороне у жертвы преступления. Волк не мог не учуять запах соперника на своей паре, так что у миссис Энсли не могло иметься постоянного любовника. Вероятнее всего, роковая ночь действительно стала первой и единственной ночью, которую погибшая провела не с мужем. Оставалось выяснить, где она отыскала своего одноразового партнёра.

– И зачем она его отыскала? – сумрачно добавил Тони, выслушав рассуждения Вэл. – Захотелось новизны ощущений?

– Захотелось, чтобы муж дал ей развод и позволил состариться в одиночестве, а не у него на глазах, – опровергла Вэл.

– А сделать это менее мерзким способом нельзя было? Поговорить с мужем, всё открыто обсудить с ним?

– Ты рассуждаешь с позиции человека, а с точки зрения оборотня всё видится иначе. Когда говорят, что оборотни абсолютно преданы своим парам, то ничуть не преувеличивают. Это Нелли замечала в зеркале морщинки на своём лице, а не Хью. Это она выискивала седые волоски в косе, которая год от года становилась всё менее пышной, а не Хью. Волк видел свою пару такой же, как в молодости – прекрасной и желанной, ему были глубоко безразличны те изменения, что вносил в её облик возраст, – так с чего бы ему соглашаться на развод с горячо любимой женщиной? Прожив с мужем столько лет, Нелли отлично понимала, что если она всего лишь переедет жить в другой дом, то Хью просто последует за ней – в другой город, страну, хоть на другую планету, и будет всеми силами добиваться её возвращения к нему. А поскольку миссис Энсли, похоже, сама любила мужа, то любая её попытка по-человечески расстаться с ним была заранее обречена на провал.

– Тогда зачем вообще расставаться и предавать его с любовником?!

– Из-за психологических проблем и неуверенности самой миссис Энсли. Она не сумела спокойно принять приближение старости, ей казалось, что та непременно повлечёт за собой крах её брака и уход мужа к более молодой женщине. Она настолько глубоко верила, что должна «развязать мужу руки» для обретения им нового счастья, что решилась на первый шаг и сделала его безвозвратным, как шаг с крыши небоскрёба.

– Если ты выступишь в суде с такой же пламенной речью, есть шанс, что судья признает смерть Нелли Энсли самоубийством, а Хью – слепым орудием в её руках, – серьёзно сказал Тони.

– Возможно, но мне-то надо доказать, что орудием был не Хью, что не он вонзил нож в грудь супруги, – вышагивая по ковру из угла в угол кабинета, напомнила Вэл. – И не поджимай скептически губы, я не имею права сомневаться в невиновности своего подзащитного. Если адвокат начинает подозревать, что его клиент виновен, он невольно интерпретирует все факты не в его пользу, тем самым нарушая профессиональную этику и срывая всю линию защиты.

– Какая тут может быть линия защиты? – удивился Тони. – Оборотень был найден у тела жены с окровавленным ножом в руках, на рукоятке которого только его отпечатки! Демон улетел по своим делам за несколько часов до убийства – ты сама определила это по запаху. Сосед заскочил в квартиру уже после того, как убийство случилось, а больше на месте действия никого не было. Я не понимаю, какую версию событий ты собираешься отстаивать в суде?

– Что убийцей мог быть Берти Янг. Согласно букве закона, мне нет нужды доказывать стопроцентную виновность соседа, достаточно посеять обоснованные сомнения в его непричастности к трагедии, и тогда прокурор будет обязан направить дело на дополнительное расследование.

– Одновременно с этим старик Соммерс пошлёт к тебе наёмных убийц, чтобы ты перестала срывать ему выигрышные процессы и вынуждать долго расследовать очевидные дела, – со вздохом предсказал Тони. – Впрочем, не могу представить, как тебе удастся впутать Янга в это безнадёжное дельце.

– Для этого мне и нужно отыскать любовника миссис Энсли! Демон мог что-то заметить, что-то услышать, он может знать нечто важное, что поможет оправдать моего клиента.

– Сколько имён в раздобытом тобою списке высших демонов Америки? Здесь пять листов, исчерченных таблицами с двух сторон, последний номер – 980-ый! Ты хочешь облететь тысячу высших демонов по всей стране за одни сутки?!

– Для начала я хочу урезать этот список. За основу рассуждений берём практически доказанный факт, что убитая не имела постоянного любовника, что она впервые в жизни решилась изменить мужу и сделала это буквально с первым встречным. Итак, проводим логическую цепочку. Высшие демоны – очень сильные сущности, им подвластны все виды магии, в том числе ментальная. В отличие от низших демонов, высшие могут не только влиять на чужие чувства, но и ощущать их. А теперь представь: велико ли удовольствие ложиться в постель с малознакомой немолодой женщиной, которая идёт в твои объятия, как приговорённая к казни – на плаху? Каково демону ощущать горечь отчаяния случайной любовницы и её обречённую любовь к другому мужчине? Любовь – чувство очень сильное, его даже ментальная магия никогда до конца не скроет и не пересилит, так к чему высшему демону разделять чужие страдания? У него других вариантов масса, в любом баре хоть десяток развесёлых молодок набирай, на любой вкус и цвет. К чему ему прилетать в чужую скромную спальню, если есть своя собственная с огромной кроватью в роскошном особняке? Если бы любовником миссис Энсли был низший демон – другое дело, но для большинства высших демонов бежать на зов случайной знакомой довольно-таки странно. Исключение составляют лишь те демоны, для которых любая сексуальная связь является вопросом питания и выживания – они не так привередливы, как их собратья по биологическому виду.

– Миссис Энсли связалась с инкубом?! – аж подскочил Тони.

– На мой взгляд, это самая логичная версия, – подтвердила Вэл. – Из всех высших демонов легче всего привлечь внимание демонов секса – они находятся в вечном поиске новых партнёрш, и им глубоко безразличны чувства тех, от кого они питаются. Если инкубу небезразличны чувства женщины, то он как раз не будет от неё питаться – исключения из этого правила единичные.

– Ты права! – активно закивал Тони белобрысой макушкой, отмечая галочками те имена, рядом с которыми имелась пометка «инкуб». – Список сократился до 121 имени, что дальше?

– Отыскивай всех в соцсетях, скачивай их фотографии и отправляй Шепарду – у него есть полезные знакомства в службе безопасности аэропорта, он сможет прогнать фото через их систему распознавания лиц пассажиров. Вряд ли высший демон приехал к нам в душном автобусе, он либо прилетел самолётом, либо приехал на своей машине.

– Мог домчаться сам по себе, это же демон, – хмыкнул Тони.

– Тогда нам сильно не повезло. Пока надеемся, что высший демон старался не нарушать закон секретности без особой на то необходимости и изображал из себя человека, как поступает подавляющее большинство Иных.

– Задача ясна, а ты куда?

– В город ведёт не так много дорог, и я наведаюсь на заправочные станции и в придорожные кафе – разнюхаю, не сворачивал ли к ним господин с тем запахом, которым пропиталась спальня Энсли. До вечера успею объехать все.

– Даже не знаю, желать ли тебе успеха в поисках. – Сокрушённо покачав головой, Тони лукаво подмигнул ей. – Помнишь, как ярился Соммерс, когда ты развалила дело о грабеже магазина, заметив, что у обвиняемого острая аллергическая реакция на материал, из которого сделана маска вора? Как сейчас помню твоё эффектное выступление в суде: вот ты с умным видом крутишь в руках улику номер один – найденную копами маску преступника, а вот ты одним движением надвигаешь её на голову опешившего парня и начинаешь махать листами медицинских заключений. Под конец своей пылкой речи ты театральным жестом сдёргиваешь маску с лица подзащитного – и все присяжные собственными глазами видят испещрившие его кожу красные пятна. Ты суёшь под нос прокурора показания врача, что такого рода сыпь никак не может сойти за несколько часов, прошедших с момента грабежа до ареста подозреваемого, а Соммерс кричит, что это подстава, ты только что незаметно обсыпала маску ядовитым порошком.

– Однако позже экспертиза подтвердила, что маска ничем не была обработана, аллергию вызвала сама синтетическая ткань. Если бы детективы лейтенанта Дэвиса спросили у парня, не страдает ли он острыми аллергиями (которых у моего подзащитного с детства имелось великое множество), они раскрыли бы дело без прений в суде со мной.

– Помнишь злость окружного прокурора, когда ты добилась от присяжных оправдательного договора, разжалобив их историей несчастной жизни бедной девушки, а затем резко пройдясь по поводу её подруги из благополучной семьи и перевесив на неё все обвинения?

– Так в итоге именно подруга и оказалась отравительницей! Она и дружбу с моей клиенткой завела с дальним прицелом подставить её в будущем под обвинительный приговор!

– Та подруга была внучатой племянницей давнего приятеля Соммерса, – напомнил Тони.

– Вот уж мне без разницы, кто чей родственник и приятель. Займись делом, помощник, а то урежу тебе зарплату. И не надо возгласов про выходные дни – тебе был дан совет лежать дома на диване, но ты им пренебрёг.

.

Личный помощник с кем-то разговаривал в приёмной, но Вэл не вслушивалась в предмет беседы: она только закончила изучать карту магистралей, ведущих в Атланту. Она как раз взялась за сумочку, намереваясь тронуться в запланированный обход, когда в кабинет с загадочно-тревожным выражением лица зашёл Тони, прикрыв за собой дверь.

– Шеф, у нас ещё один новый клиент.

– Сегодня выходной, – нахмурилась Вэл, – зачем ты вообще оставил открытой дверь конторы?

– Не надо возгласов про выходные дни – ты сама решила не лежать дома на диване, – припомнил её слова мстительный личный помощник и уже серьёзно сказал: – Шеф, боюсь, это дело не терпит отлагательств, ты бы хоть поговорила с мужчиной.

– Что у него случилось? – невольно заинтересовалась Вэл, уж больно напряжённый тон был у Тони.

– Он слишком возбуждён, чтобы внятно излагать свои мысли, но, кажется, его жена бегает к любовнику.

– Ещё одна неверная супруга? – скрипнула зубами Вэл и с тихой яростью напомнила: – Я не берусь за бракоразводные дела! Я не бралась за них даже в те первые месяцы нашего с тобой сотрудничества, когда мы порой сидели на мели после уплаты аренды и налогов!

– Знаю. – Во взгляде Тони промелькнула тень понимания и сочувствия. Помощник никогда не выяснял у неё причин такого ограничения клиентуры, а свои догадки держал при себе, хоть Вэл порой ловила на себе его внимательные взгляды, когда какое-то дело оказывалось связано с изменами, как дело Энсли. – Видишь ли, мне кажется, что он готов убить любовника жены, а это уже наш профиль.

«Если вы выбрали себе профессию адвоката, то свято помните: адвокат не ставленник Высшей Справедливости в этом мире! Он не обязан помогать всем! Научитесь говорить «нет» ещё до того, как возьмётесь выслушивать стенания первого клиента!» – поучал начинающих юристов бывший шеф Вэл, а он с его вековым опытом за плечами всегда знал, о чём говорит.

Ей очень хотелось сказать «нет», отругать Тони и отправиться по намеченным делам, но...

– Ладно, приглашай в кабинет ревнивого мистера, я поговорю с ним о пользе законопослушания.

Мужчина, вошедший в двери и представившийся мистером Сэтти, пах человеком, двигался, как человек, и равнодушно мазнул взглядом по рабочим амулетам и артефактам на полках, замаскированным под статуэтки и прочие безделушки. Присев в кресло, он нервно закурил, забросил ногу на ногу и желчно произнёс:

– Не прошло трёх месяцев со дня свадьбы, как жена взялась бегать к полюбовнику. Скажите, адвокат, супружеская верность нынче вовсе не в чести? Клятвы у алтаря в наше время совсем ничего не значат? – Злые слова взрезали воздух, но Вэл поняла отчего взволновался Тони: в глазах у мужчины застыло такое горе, такая вселенская глубокая тоска, что её собственное сердце невольно сжало сострадание. – О, молчание – знак согласия! Не подскажете, по какой цене оформляются разводы?

– Если у вас на руках имеются доказательства измены супруги, то для вас бракоразводный процесс обойдётся недорого, – прохладным тоном заверила Вэл. – Только я такие дела не веду, я – адвокат по уголовным преступлениям.

– Отлично! Когда я найду и искалечу её любовника, мне как раз потребуются ваши услуги! – процедил клиент, смахивая пепел с сигареты.

М-да, интуиция Тони не подвела. Если отправить мужчину восвояси с таким грузом ненависти на сердце, её завтрашнее утро рискует стать полной копией утра сегодняшнего. Только на этот раз удар ножа настигнет жену человека, а не оборотня, но не сказать, что разница принципиальная.

– Что ж, вы уговорили меня вникнуть в ваши заботы. Если не смогу помочь сама – посоветую толкового адвоката нужной вам специализации. Расскажите о себе: кто вы и как давно знакомы с супругой?

– Я работаю на крупном предприятии аграрного комплекса – я селекционер, вывожу новые сорта сельскохозяйственных культур. Моя жена работает там же, она руководит лабораторией исследования качества семян.

Уточнив название предприятия, распорядок дня супругов и историю их знакомства, чтобы клиент хоть немного успокоился за мирной беседой, Вэл перешла к сути дела:

– Так на каком основании вы заподозрили жену в измене?

– Она вторую ночь подряд тишком выскальзывает из нашей постели и уходит из дома. Возвращается под утро и ложится рядом со мной, как ни в чём не бывало! Возможно, она и раньше так уходила, но я проспал её исчезновение. И вы знаете, меня терзают подозрения, что мой крепкий сон был вызван новым сортом чая, которым вдруг взялась поить меня жена. Позавчера, когда она вышла из гостиной, я отнёс чай на кухню и выплеснул в раковину, поскольку мне надоел его навязчивый слащавый привкус. – Мистер Сэтти помолчал и договорил: – Вчера я не стал пить чай сознательно.

– И вновь увидели уход супруги, притворившись спящим?

– В первую ночь я подумал, что она выйдет на минутку в ванную или кухню, и оторопел, услышав стук входной двери! Обежал весь дом, проверил одежду и убедился, что жена ушла! Естественно, потом я притворялся спящим, чтобы увидеть, что она сделает дальше!

– Погодите, ночные исчезновения миссис Сэтти – единственное, что заставляет вас думать об измене?

– Вы считаете, этого мало?! Куда тёмной ночью может тайком убегать из дома замужняя женщина?!

– Да мало ли куда, вариантов масса! – вырвалось у Вэл. Она аж руками развела, подчёркивая, что вариантов просто-таки дикое количество.

Вампирши отправлялись по ночам на кровавую охоту, оборотницы всех мастей выходили прогуливать своих зверушек. Ведьмы вылетали на всяческие ритуалы и носились на мётлах, а также варили зелья, в рецепте которых имелся лунный свет. Дамы-некроманты гуляли на кладбищах, упокаивали призраков и поднимали зомби. Демоницы тоже затевали ритуалы и игрались со стихиями, а юные драконицы традиционно выбирали себе пару на ночных плясках в небе гор. Понятно, что мамочки дракониц старались парить неподалёку, то есть тоже не разлёживались по ночам в постели. Да все бары Иных работали в ночные смены, поскольку у большинства представителей ИГР ночь – самое активное время суток!

Заметив, с каким изумлением на неё взирают округлившиеся глаза клиента, Вэл запоздало спохватилась, что у человеческих замужних женщин сценарии ночного времяпрепровождения не столь разнообразны. Требовалось срочно придумать хоть какой-то вразумительный ответ, куда могла бы в одиночестве отправляться по ночам супруга клиента, но в голову абсолютно ничего не приходило. Однако как раз отсутствие версий и наводило на размышления... Извинившись перед клиентом и попросив его немного подождать, Вэл вылетела в приёмную, плотно закрыв за собой дверь.

– Тони, срочно взламывай базу данных агрокомплекса! Насколько я помню, их руководство как раз год назад, когда на предприятие устроилась работать супруга Сэтти, начало тайно сотрудничать с Иными. Кстати, весьма успешно сотрудничать: за счёт использования ведьминских растворов и эльфийской магии рост и плодоношение всех растений вышли у аграриев на новый уровень.

– А Иным какой интерес в этом партнёрстве с людьми? – рассеянно полюбопытствовал Тони, яростно щёлкая по клавиатуре компьютера.

– Ты не слышал о прошлогоднем указе мастера о желательности расширения взаимодействия с человеческим сообществом? Тем, кто успешно интегрируется в широкие людские массы, даются крупные налоговые льготы и гранты на обучение в выбранной сфере деятельности. Вошёл в базу? Ищи в списках сотрудников миссис Сэтти. Скачивай данные её страховки и пробивай по спискам Иных нашего штата. Так, что имеем?

– Она ведьма. Настоящий возраст – сто десять лет, специализация – травяные настои и зелья на растительной основе. Первый муж трагически погиб четверть века тому назад – при неудачном эксперименте взорвался котёл с ядовитым эликсиром. Имеются две дочери, обе давно взрослые, живут в других городах.

– Ясно. Набери-ка мне ведьминскую академию. Приёмная? Добрый день, вас беспокоит Вэллери Мэнс, адвокат. Спасибо, меня ни с кем соединять не нужно, вы ведь сами тоже ведьма? Пятый курс? Замечательно. Подскажите, в последние ночи никаких ведьминских ритуалов в вашем ковене не проводилось? Нет? Хм-ммм... А последние ночи, случаем, не являлись подходящими для сбора каких-либо трав? О, даже так? Единственные ночи в году для сбора этой травки с труднопроизносимым названием? Огромное спасибо за консультацию!

– То есть измены не было, – подытожил Тони.

– То есть ищи в списках недавно посвященных людей мистера Сэтти: они поженились три месяца назад. Что-то мне кажется, жена не стала ставить его в известность о своей видовой принадлежности.

– Так и есть: он не внесён в списки посвящённых. Интересно, почему жена ничего ему не рассказала о себе?

– Согласно статистике, есть несколько ответов на данный вопрос. Как думаешь, какой из них встречается чаще всего?

– Иные боятся, что супруг-человек бросит их, узнав, кто они на самом деле?

– Ты неисправимый романтик, Тони. Нет, чаще всего причина в том, что долгоживущие Иные не считают свой брак с человеком чем-то значимым и не намерены ни оставаться с ним до скончания его дней, ни совместных с ним детей заводить. В скачанных тобою данных номер телефона миссис Сэтти есть? Дай-ка я ей позвоню.

Услышав, кто ей звонит и по какому поводу, ведьма растерялась. Она была убеждена, что муж спал сном младенца все последние ночи, она ведь варила для него очень полезный, восстанавливающий силы эликсир! Да, с усыпляющим действием, но ведь полезный!

– Что же мне ему сказать? Как объяснить свои отлучки?! Подскажите, мисс Мэнс! – взмолилась ведьма.

– Почему вы с самого начала ничего ему о себе не рассказали? – сурово вопросила Вэл и услышала в ответ:

– Я в четыре раза старше его.В четыре раза!!! Как я могу ему это сказать?!

– Статистика не оправдалась, – усмехнулась Вэл. – Если вы желаете сохранить свой брак, я бы посоветовала вам поговорить с мужем начистоту. Полагаю, он легче смирится с вашим почтенным возрастом, чем с вашей изменой.

– С какой ещё изменой?! Я безумно люблю своего мужа! Что вы выдумываете?!

– Это не я выдумываю, это ваш муж самостоятельно нашёл объяснение вашим отлучкам. Если бы этой ночью к вашему дому забрёл случайный прохожий, то был бы зверски убит вашим ревнивым супругом.

Ведьма часто-часто задышала в трубку, явно собираясь с мыслями и выстраивая логическую цепочку событий.

– А к вам он зачем явился? – наконец спросила она.

– Честно сказать, не до конца поняла: то ли заранее нанять адвоката перед тем, как растерзать вашего гипотетического любовника, то ли уточнить процедуру развода...

– Развода?!! – взвыла ведьма и в телефоне раздались короткие гудки.

Тони судорожно сглотнул, посмотрел на тревожную кнопку, потом на ухмыляющуюся начальницу – и отважно расправил плечи. Предусмотрительная Вэл настежь распахнула окно в приёмной: мётлы хоть и считались безнадёжно устаревшим средством передвижения, необходимым лишь для ритуальных действий, но сильно спешащие ведьмы всё равно частенько прыгали на метлу. Выпив кружечку кофе и вернувшись к клиенту, она нарочито бодро произнесла:

– Полагаю, возникшее в вашем браке недоразумение скоро благополучно разрешится. Ваша супруга уже летит сюда, но вам стоит морально подготовиться к её появлению. Видите ли, её очень обидели ваши подозрения в неверности.

–Её?!Обидели?! А что я должен был подумать?!

– Всё что угодно, только не это! Ты мой муж, отец моих будущих детей – как ты могтакоеобо мне подумать?!! – взревела ворвавшаяся в двери кабинета статная красавица. Оставалось надеяться, метлу она оставила под присмотром Тони, а не кинула её сгоряча на головы посетителей бизнес-центра с высоты пятого этажа. Удобный вид транспорта для городских условий – метла! Никаких пробок, никаких проблем с одеждой, как у крылатых оборотней, а амулет невидимости всегда прикроет наездницу от чужих глаз.

Оставив супругов объясняться наедине, Вэл вышла в приёмную и закрыла окно, с облегчением отметив, что метла расположилась за стойкой для зонтиков.

– Время обеда? – подмигнул Тони, выставляя на стол чай в пакетиках и доставая из своей необъятной сумки завёрнутые в салфетки сэндвичи и контейнеры с салатом. Хорошо, когда есть личный помощник, заботливо собирающий в контору перекус с учётом аппетитов шефа! Только с появлением Тони Вэл начала понимать, что из неё самой помощница адвоката раньше была так себе.

Они успели выпить по второй кружке чая, когда в приёмную вышли примирившиеся супруги. Ведьма смущённо улыбалась распухшими от поцелуев губами, а её новопосвящённый муж опасливо притормозил при виде адвоката и её помощника. Оглянувшись на большую картину на стене, которую прежде удостоил лишь беглым взглядом, мужчина испуганно икнул и нервно ослабил узел галстука. Ведьма ободряюще сжала его ладонь, подхватила свою метлу и любезно распрощалась. Мистер Сэтти тоже пробормотал слова благодарности, и парочка исчезла за порогом.

– Будешь выставлять им счёт за консультационные услуги? – поинтересовался Тони, и Вэл отрицательно качнула головой. – Ясно, всё как обычно: такие случаи заносим в раздел благотворительности.

– Я бы сказала, в мой личный фонд «Верю в лучшее». Повезло мистеру Сэтти, что он именно в нашу контору зашёл – человеческий адвокат, скорее всего, согласился бы с его выводами о ночных исчезновениях супруги. Хорошо, когда между любящими людьми встаёт лишь простое недопонимание, и ещё лучше, когда они находят в себе смелость открыто и честно прояснить его.

– Мы уберегли ведьму от участи несчастной миссис Энсли, – глубокомысленно заметил Тони. – Разве мы не молодцы?

– Однозначно молодцы, но нашу работу за нас всё равно никто не сделает. Хватит рассиживаться, личный помощник, дел невпроворот! Убийство жены оборотня никто кроме нас не расследует – полиция уже нашла своего подозреваемого, теперь наше время потрудиться на благо клиента!

Глава 5, о том, как быстро впутаться в неприятности

Бар «Пламя дракона» было излюбленным местом отдыха Иных Атланты. Сама Вэл предпочитала человеческие бары – в них её редко узнавали в лицо и не подсаживались за столик со словами: «Посоветуйте, как лучше поступить с юридической точки зрения...» Таким бесцеремонным индивидуумам всегда хотелось посоветовать записаться на платную консультацию в рабочее время и не теребить её во время законного отдыха от трудов праведных. Однако бесплатные советы часто заканчивались договором на ведение дела, так что приходилось жертвовать отдыхом в пользу увеличения клиентуры. Тем не менее, если хотелось на вечерок выкинуть из головы всех Иных и спокойно расслабиться в одиночестве, Вэл направлялась в человеческий бар самого дальнего городскогоокруга.

Сегодня же никак не выходило отвлечься от дела, а субботним вечером вернее всего разыскать некромантов в «Пламени дракона».

– Забудь, что я работаю судебно-медицинским экспертом. – Этой фразой встретила Вэл её лучшая подруга Кэтрин Мирт. Лукаво прищурившись и погрозив пальцем, она продолжила: – Окружной прокурор запретил сообщать тебе сведения материалов уголовных дел, так что если они тебе нужны – пиши официальное обращение.

– Кто будет рассматривать моё обращение в воскресенье? – резонно возразила Вэл. – А судебное заседание назначено на утро понедельника! Всё специально подгадали так, чтобы со всеми материалами я ознакомилась лишь на суде и не имела времени их обдумать и выработать линию защиты.

– Именно так и жили раньше адвокаты! Прокурорам и подгадывать ничего не приходилось: я ещё помню те времена, когда защита узнавала о собранных следствием материалах лишь в ходе судебного разбирательства.

– Механизмы правосудия эволюционируют, что есть хорошо. Если какая-то система перестаёт развиваться, она умирает. Однако Соммерс, как и ты, тоже помнит прежние времена, когда прокуроры имели приятную возможность раскрывать на суде неожиданные факты, внезапно предъявлять новые улики и наслаждаться замешательством оппонента. На прокурора работает огромнейший штат детективов и полицейских экспертов всех мастей, ему не нужно оплачивать их труд из собственного кармана, и все свои преимущества он использует ради цели посадить в лужу адвоката, скрывая от него данные по делу!

– Прости, подруга, но зарплату мне платишь не ты, и я обязана выполнять законные распоряжения своего начальства. Написала ли я экспертное заключение по делу убитой миссис Энсли? Да, весь день с ним провозилась. В призрачное существование убитая не перешла, а на все другие твои вопросы ответ даю один: «Без комментариев». Виски будешь?

Вздохнув, Вэл взобралась на высокий стул у барной стойки, ещё более неудобный, чем скамьи в зале суда, и попросила кофе.

– Кофе на ночь вредно, – заботливо предупредила подруга.

– Ну да, а от виски – сплошная польза, – хмыкнула Вэл. – Я не обладаю твоим талантом некроманта реанимировать себя по утрам после запоя в баре.

– О, это просто: произносишь заклинание: «Встань и иди!» и посыпаешь голову прахом сожжённой ведьмы.

– Где вы только берёте этот прах в достаточных количествах? И как поживает наша ведьмочка Сью?

– Сидит на берегу океана и злится на тебя за подставу с выходными.

– Скорее, отплясывает джигу, перебирая кавалеров, – хмыкнула Вэл. – Я отправила ей длинное послание с извинениями, а она прислала в ответ фото неприличного жеста и предупреждение, что в следующий раз опоит меня зельем, свяжет и похитит, чтобы доставить к океанским волнам. И там, у края пенного прибоя, она бросит меня в компании троих умопомрачительных парней, готовых к самым серьёзным отношениям. В общем, угрозы адвокату во всей красе: двадцатый раздел, пятая часть, параграф три адаптированного Кодекса Иных.

На хохот Кэтрин обернулось несколько мужчин: сильный пол отчего-то считал, что весёлая девушка более склонна заводить знакомства, чем задумчиво-печальная. Однако как только в их глазах промелькнуло узнавание, количество желающих подойти резко сократилось, а самых ретивых отпугнула завертевшаяся в воздухе призрачная надпись «не беспокоить», отчётливо пахнущая кладбищенской землёй и за версту фонящая магией смерти. Во всём просторном баре не нашлось глупцов, желающих насильно навязать своё общество опытному некроманту, а в опытности Кэтрин Мирт сомневаться не приходилось. Подруга Вэл седьмой десяток лет трудилась патологоанатомом в Бюро судебной экспертизы – представителям ИГР было крайне удобно иметь в морге своего «человека»: если вдруг кто-то из покойников воскресал призраком или требовалось исследовать тело Иного, некромант оказывался весьма кстати.

– Не желаете пересесть за свой любимый столик? Он совершенно свободен, – угодливо предложил бармен, недовольно смотря на то, как народ разбегается подальше от стойки.

– Ладно, тащи к нам на столик по стакану виски и кофе, заказанный моей подругой. Хотя про кофе разрешаю забыть, – смилостивилась Кэтрин, сползая с высокого стула и утаскивая Вэл в уголок, под сень искусственной пальмы в кадке из негорючего материала.

– Где твой благоверный? – огляделась Вэл в поиске второго некроманта Атланты.

– В патруль уехал на все выходные дни – в северных районах штата замечена нехорошая активность на заброшенных кладбищах семнадцатых-восемнадцатых веков. Прошлой ночью их отряд поймал пару полтергейстов и на этом всё, но эманации могил скверные, как бы захоронения не встали. Похоже, кто-то готовится провести там чёрный ритуал.

– Час от часу не легче, – вздохнула Вэл. – Я полдня высшего демона разыскивала, а твой муж чёрных колдунов ищет.

– Нашла своего демона?

– Нет, его путь на машине отследить не удалось, может, Тони больше повезёт с самолётами. – Её прервал звон мобильного телефона, и она ответила на вызов: – Как дела? Да что ты?! Один из высших инкубов прилетал в Атланту вечером пятницы рейсом из Лос-Анджелеса? Но не улетал обратно? Точно не улетал? Ясно, что мог на собственном ходу домой вернуться, вопрос – с чего вдруг такая спешка? Скидывай мне адрес демона и закажи мне билет на ближайший прямой рейс в Лос-Анджелес. Нет, Тони, ты остаёшься здесь и держишь руку на пульсе событий.

Кэтрин посмотрела, как Вэл торопливо допивает кофе, не отрываясь от телефона и открывая входящие сообщения. Подпёрла подбородок ладошкой и спросила со вздохом:

– Ты свойличнойжизнью заниматься собираешься или только деловой?

– О, эту глобальную тему мы обсудим позже, мне пора отправляться спать: Тони заказал билет на семь утра, к полудню я уже буду в Калифорнии. Сколько у нас с ними разницы во времени? Три часа? Что ж, пока доберусь до адреса, будет вполне подходящее время для визитов.

– Вэллери, один лживый глупец, не оценивший перепавшее ему счастье, не стоит того, чтобы ломать себе всю жизнь! – сердито высказалась Кэтрин в спину поднявшейся подруги, закидывающей в сумочку телефон. – Ты ничего не рассказываешь о своём прошлом, словно его у тебя и не было, но мне давно не двадцать лет и я всё вижу и понимаю. От кого ты прячешься за валом работы? От кого сбежала к нам в Атланту четыре года тому назад?

– Берёшь реванш за наше эпохальное знакомство в зале суда? – Вэл растянула губы в принуждённой улыбке.

– Да уж, ты из меня тогда всю душу вытрясла, и все вопросы задавала с таким скептическим выражением лица, словно подозревала меня в профнепригодности, – хмыкнула Кэтрин, вспоминая, как впервые оказалась на перекрёстном допросе адвоката Мэнс, давая показанию по характеру ран потерпевшего.

– Когда ты подошла ко мне по окончании заседания, я думала – бить будешь, и слегка опешила от твоего весёлого: «Молодец, адвокат, своё дело ты знаешь и спуску никому не даёшь. Предлагаю дружить семьями!», – припомнила Вэл.

– Ты всегда мастерски переводишь разговор на другие темы, но если в итоге захочешь излить душу всё понимающему собеседнику – помни, у тебя всегда есть я.

– Спасибо, Кэт, но мне правда пора бежать.

Выпустив в потолок струю сигаретного дыма, некромант пригубила виски и кивнула курчавой черноволосой головой:

– Беги, дорогая, только от себя самого никому ещё убежать не удавалось. Даже призраков терзают те же проблемы, что они не успели решить при жизни...

.

Лос-Анджелес встретил борт из Атланты мелким дождиком и нескончаемой суетой огромного мегаполиса. Вызвав такси, Вэл назвала указанный Тони адрес и понеслась в район элитных коттеджей, разместившихся вдоль океанского побережья. Вышла у зелёной ограды нужного ей дома, распрощалась с таксистом и огляделась: высший демон обосновался в райском местечке на территории достаточно большой, чтобы не приходилось волноваться о любопытных или докучливых соседях. Нажав на кнопку видеодомофона у ворот и не дождавшись ответа, Вэл заглянула в распахнутую настежь калитку, осмотрела абсолютно пустые дорожки, петляющие среди клумб, и позвала:

– Мистер Харрис, вы дома? Есть тут кто-нибудь?

Никто не ответил, и Вэл прикрыла калитку, раздумывая над извечным вопросом: быть или не быть, в смысле – идти к дому или ждать у дороги появления обитателей особняка? В траве у обочины мелькнуло что-то белое, Вэл присела и подхватила маленький кружевной платочек с золотой монограммой в углу: «БС». Поднесла его к носу и задумчиво прищурилась: такой аромат вряд ли принадлежал гостье кого-то из людей, скорее всего платочек обронила дама, приходившая в гости к демону. Постояв и подождав, Вэл сунула платочек в задний карман джинс и двинулась к двухэтажному особнячку в колониальном стиле, решив, что постучать в дверь будет надёжнее. На трель звонка опять никто не откликнулся, а вот входная дверь под дробными ударами её кулачка бесшумно приоткрылась...

В памяти против воли всплыло пожелание Кэмпбелла не впутаться в неприятности. Когда так безропотно, не сверкая магией и защитными плетениями, открывается дверь в жилище высшего демона – это не к добру. Насторожившись, Вэл принюхалась к ароматам, доносящимся из дома, и кроме знакомого запаха хозяина особняка, памятного по спальне убитой Нелли Энсли, и устойчивых запахов нескольких человек (вероятно прислуги), уловила легчайший запах крови. Ворвавшись в двери, Вэл понеслась по наводке этого солёно-прогорклого дуновения, приведшего её на второй этаж к огромной спальне. Затормозив на пороге, она уставилась на раскинувшегося на постели обнажённого инкуба. Демон явно неплохо провёл свою последнюю ночь: на его лице застыло выражение неземного блаженства, как на пике страсти, только теперь оно прикипело к демону секса навечно – в груди его торчал нож. Помощь демону сильно запоздала, можно было не нестись во весь опор.

.

– Высший демон, убитый стальным ножом? Чушь какая-то, – пробормотала Вэл, не приближаясь к телу, но внимательно рассматривая беспорядок в комнате, словно кто-то здесь поспешно собирался и сбегал.

Разбросанная по ковру одежда была мужской и, судя по запаху, принадлежала ныне покойному хозяину дома. Однако запахи страсти и разгорячённых тел, ещё не развеявшиеся в воздухе, сообщали, что здесь побывала женщина. Женщина, которой для убийства любовника точно не требовался нож. Примечательно, что платочек, найденный Вэл у калитки, однозначно принадлежал ей же: той, что не так давно покинула спальню инкуба. Рана на груди убитого практически не кровоточила – как и в случае с Нелли Энсли, удар был нанесён один и ровнёхонько в самое сердце. Нож в груди инкуба, похоже, был кухонным, хоть его затейливая рукоятка отчётливо отливала серебром. Похожие дорогие ножики Вэл видела в доме своего бывшего свёкра: элита Иных любила подчеркнуть свою исключительность даже мелочами вроде серебряных ножей для разделки продуктов. Но удивление вызывал вовсе не сам нож...

«С каких пор Иные перешли в деле нападения на жертву с клыков и магии на кухонный инвентарь?» – нахмурилась Вэл, машинально продолжая принюхиваться к запахам в воздухе. В нём витал резкий аромат тёмно-розовых цветов, стоящих в горшках у окна, лёгких привкус бытовой химии для натирания паркета и зеркал, еле уловимый душок пыли с тяжёлых гардин. Однако из живых существ улавливался лишь запах служанки-человечки: судя по интенсивности следа, приходившей сюда прибираться каждый день, и сегодня тоже успевшей заглянуть за порог.

Вэл только успела вытащить из сумочки телефон, как за окном пронзительно завизжали полицейские сирены. С этим неприятным звуком пришло осознание, что ей не удалось выполнить просьбу судьи «не впутаться в неприятности». Когда в дом ворвался специальный отряд полиции, работающий по делам ИГР, и в лоб Вэл уставились чёрные дула пистолетов с магическими пулями, ей захотелось вернуться в прошлое и остаться стоять на дороге у калитки. Чувствуя, как тело инстинктивно реагирует на угрозу, и не желая накалять обстановку ещё сильнее, она сдержанно произнесла:

– Нет нужды в оружии, офицеры: я не сопротивляюсь, не пытаюсь бежать и вообще оказалась здесь совершенно случайно, расследуя дело о другом убийстве.

– Ты детектив?

– Нет, я адвокат из Атланты.

– Ну-ну, скажи ещё, что как раз собиралась звонить в полицию, чтобы сообщить о преступлении, а тут явились мы и тебе помешали.

– Не поверите, но именно это я и собиралась сделать, доставая телефон. К дому я приехала на такси десять минут тому назад, а убийство, судя по внешним признакам, произошло раньше. С моей карточки списаны деньги за поездку от аэропорта до этого дома – вы можете сделать запрос в транспортную компанию, их водитель подтвердит мои слова.

– Старый трюк, голубушка. Прикончила парня, сбежала куда подальше, а потом вернулась на такси, обеспечив себе алиби, – скептически хмыкнул один из тех двоих, что держали её на мушке, пока остальные, крадучись, обходили дом в поиске других его обитателей.

– Мне пришлось бы сбегать аж на другой край материка, чтобы в семь утра сесть на самолёт в Атланте. Офицер, факт моего перелёта нетрудно установить, и вряд ли я могла так прицельно метнуть в демона нож из иллюминатора боинга.

– Вытяни руки перед собой и не делай резких движений, – скомандовал второй коп с нашивками сержанта. Парень являлся росомахой во второй ипостаси, и ему откровенно не нравилась перспектива противостоять заведомо более сильному противнику. Внешней хрупкостью задержанной девушки мог обольщаться его напарник ведьмак, но не оборотень.

Вэл пришлось напомнить себе, что прорыв с боем через полицейский кордон крайне негативно скажется на её деловой репутации. Она вытянула руки и на её запястьях защёлкнулись наручники, блокирующие магию Иных и мешающие оборотням сменить ипостась. Детективы повеселели, убрали оружие и боевые амулеты, их вопросы стали предметнее. Полного их доверия рассказ Вэл, конечно же, не заслужил, и её отправили в здание полицейского департамента, передоверив проверку её алиби коллегам и сосредоточившись на изучении места преступления.

В кабинете капитана Стива Уильямса диалог вернулся в прежнее бесперспективное русло.

– С какой целью прибыли в Лос-Анджелес? – рычал рыжеволосый демон Стив.

Он успел отдать приказ обыскать Вэл и удостовериться, что корешок авиабилета в её сумочке настоящий, как и её лицо на записях камер наблюдения в Атланте. В том, что она ведёт дело Хью Энсли, местные копы тоже убедились, сделав звонок помощнику прокурора Дереку Ривзу. Кроме того у Вэл сняли отпечатки пальцев, оттиски клыков и привели оборотня, который демонстративно её обнюхал. Все процедуры Вэл вытерпела со смирением, достойным медали за выдержку, но в настоящий момент проводимый капитаном допрос всё сильнее вынуждал трещать по швам её железное самообладание.

– Я расследую дело моего подзащитного, а мистер Харрис был любовником его погибшей жены и виделся с ней за несколько часов до её смерти. К слову, эту жену тоже убили кухонным ножом.

– Штат Джорджия так щедро оплачивает труд государственных защитников, что они готовы лететь к свидетелю за полторы тысячи миль? – Демонический капитан проигнорировал намёк на нож.

– Нет, мне щедро заплатили за то, чтобы я кровью смыла пятно на добром имени убитой миссис Энсли, зверски зарезав её любовника, – фыркнула Вэл. – Заканчивайте цирк, капитан, у вас на меня ничего нет и быть не может, я не переступала порога спальни убитого.

– Не приучен спешить с выводами. На теле убитого обнаружены следы клыков, которые вполне могли быть оставлены вами, на рукоятке ножа имеются отпечатки тонких женских пальчиков, вполне возможно – тоже ваших. Что касается нестыковки по времени убийства – так оно ещё не установлено судмедэкспертом, возможно, Харрис был зарезан буквально за пару минут до прибытия нашего отряда. Убитый по вашим же словам приезжал в Атланту, а через сутки вы сами примчались к его дому – логично предположить, что вас связывает нечто большее, чем желание адвоката поговорить с возможным свидетелем по делу. Вы приехали, поймали его в постели с другой женщиной и нанесли удар, после чего взялись разыгрывать из себя невинную жертву полицейского произвола.

– Выносите эту версию в зал суда, и я разобью её в пух и прах при перекрёстном допросе, – фыркнула Вэл. – Ещё раз: я не переступала порога спальни инкуба и не была лично знакома с ним.

У капитана Уильямса зазвонил телефон, и он отвлёкся от допроса, слушая краткое сообщение своего детектива. Вэл насторожила ушки: полицейские нашли какое-то письмо, приглашавшее Харриса на свидание в Атланту. Письмо было написано изящным женским почерком и надушено женскими духами.

– Отдайте письмо сержанту Карвелу – пусть сравнит ароматы: не наша ли задержанная отправила послание, – скомандовал Стив Уильямс. Сбросив вызов, он с новым интересом уставился на Вэл и с ухмылкой протянул ей лист и ручку: – Пишите свои показания, мисс Мэнс.

– Чтобы вы могли сверить почерк? Предлагаю дать и мне ознакомиться с запахами на письме – предположу, что оно отправлено миссис Энсли. Как мне в голову не пришло, что она могла связываться с любовником через обычную почту! Это молодое поколение с трудом вспоминает смысл слова «почтамт», но Нелли было под сто лет, а инкубу и того больше. Мы проверили электронную почту, интернет, социальные сети, мобильную связь и напрочь забыли про старинный обычай писать письма на бумаге и отправлять их до востребования! А в век высоких технологий именно такой метод связи является самым надёжным для сохранения в тайне своей переписки!

Сетуя на собственную недогадливость, Вэл быстро строчила свои невеликие показания. Если капитан предполагал, что свежие сведения увеличат объём её «признаний» и привнесут в них нечто новое, то его ждало разочарование. Досада, исказившая лицо капитана при чтении короткого эссе Вэл, доказала, что он и впрямь рассчитывал выдавить из неё какие-то тёмные тайны. Отложив листок, демон нехорошо прищурился и сменил тактику. Вэл окутал чарующий аромат, навевающий фантазии о большой и страстной любви, вызывающий жаркое влечение к сидящему напротив мужчине. Влечение, туманящее разум жертвы и вынуждающее её соглашаться на всё, в том числе – раскрывать демону все секреты своей души. Ясно, капитан тоже инкуб и страшно зол из-за убийства собрата по биологическому виду. В последние годы Вэл недолюбливала демонов секса – не по причине расистских предубеждений, просто ей не нравилось задумываться, почему их чары оказывают на неё очень-очень слабое воздействие.

– Жена не против таких методов допроса подозреваемых? – кивнув на обручальное кольцо на пальце капитана, язвительно поинтересовалась Вэл. Глаза инкуба сердито сверкнули, намекая, что она ступила на запретную территорию. Во всей Америке имелось считанное число женатых демонов секса, и Вэл было удивительно столкнуться с одним из таковых. Неужели он верен брачным клятвам? – Послушайте, у меня вечером обратный рейс, а я приехала в ваш город не с целью просидеть весь день в полицейском участке, – взялась она увещевать слугу закона.

– Тогда вам не следовало самовольно заходить в незнакомый дом и натыкаться на труп его хозяина! – гневно отрезал демон.

– Вы повторяетесь. Хорошо, в следующий раз, собираясь навестить кого-то, я заранее вызову полицейских, чтобы они к моему приходу очистили дом от покойников.

– А яв этот раззадержу вас до выяснения всех обстоятельств. Надеюсь, суточное пребывание в камере умерит ваше чувство юмора.

– Погодите, на каком основании вы намерены меня задержать?! Ни о каких сутках не может быть и речи – завтра утром у меня слушается дело в суде Атланты! – взвилась Вэл, уставшая доказывать свою законопослушность непробиваемым копам чужого города. Насколько проще общаться с ребятами Дэвиса и Вэнрайта – никому из них в голову бы не пришло отправить её за решётку! В городе, ставшем для неё вторым домом, она бы сама посадила в камеру чёртова капитана!

Демон угадал по лицу ход её мыслей и неприятно оскалился:

– Вы не у себя дома, адвокат Мэнс. Поразмыслите, что для вас важнее: долг перед клиентом или препирательства со мной.

Скрежет зубов Вэл перекрыл доносившиеся в кабинет из общего зала вопли дриады, на дерево которой деревенские непосвящённые мальчишки приколотили скворечник. В чём рыжеволосый узрел препирательства?! Она всё рассказала как на духу, её дорогу от аэропорта Атланты до дома Харриса проследили буквально поминутно, её обыскали и обследовали, как матёрую преступницу со стажем, какие ещё к ней вопросы?!

– У меня есть право на звонок, – процедила она, и демон издевательски предупредительно подтолкнул к ней изъятый у неё телефон. Набрав номер, Вэл произнесла: – Тони, бросай все дела и срочно составь ходатайство о моём освобождении на основании «Хабеас корпус акта»*. Меня задержали против воли, не отпускают из Центрального Бюро полицейского департамента Лос-Анджелеса и не предъявляют никакого обвинения. Укажи, что я в состоянии внести залог, если сумма будет разумно умеренной, и что деньги, внесённые в качестве залога, будут востребованы обратно в законном порядке. Требуй немедленного моего освобождения – ходатайства на Хабеас корпус рассматриваются в приоритетном порядке семь дней в неделю. За что задержали? В доме Харриса я обнаружила мёртвого Харриса с ножом в груди и стала подозреваемой в деле об убийстве. Я так понимаю, местные копы стараются повесить дело на меня, чтобы не напрягаться с розыском настоящего убийцы. Тони, приступай к составлению ходатайства и немедленно отправляй его на электронную почту суда Даунтауна в Лос-Анджелесе.

Вернув свой телефон сумрачно молчащему демону, Вэл гордо вскинула голову и поднялась со стула. Капитан раздраженно гаркнул, вызывая для неё конвойных, и разочарованно проворчал:

– Я-то надеялся уладить дело миром, госпожа адвокат.

– Тогда вы взяли неверный тон, господин инкуб. Я честно рассказала вам то немногое, что мне известно о вашем убитом. Если предоставленная мне камера покажется мне недостаточно комфортной, мой иск к вашему департаменту станет ещё длиннее, чем сейчас.

_____________________________________________________________

*«Хабеас корпус акт»(Habeas Corpus) устанавливает, что по заявлению арестованного (или того, кто действует по его поручению) о неправомочности ареста судья обязан издать приказ о доставке его в суд для проверки заявления. Судья вправе освободить арестованного, в том числе под залог, или вернуть в тюрьму. Эта процедура гарантирована Конституцией США.

Глава 6, о столкновениях с незнакомцами

Сидя в камере (вполне себе уютной, даже искусственные цветочки на подоконнике имелись), Вэл готовилась к завтрашнему заседанию в суде. Если ей не удастся заронить зерно сомнений в виновности подзащитного и убедить суд, что Хью Энсли оговорил себя в порыве глубочайшего горя, то для него уже завтра всё будет кончено. Интересно, где миссис Энсли познакомилась с инкубом? Вэл успела склониться к версии, что та случайно подцепила его в каком-то баре, куда пошла от отчаяния, но наличие письма доказывало обратное. Правда, пока не было уверенности, что письмо написано именно убитой, а из-за самодурства рыжего капитана она вынуждена сидеть в камере вместо того, чтобы расследовать дело!

«Если завтра я пропущу или проиграю дело в суде, в Лос-Анджелесе появится ещё один мёртвый инкуб!» – раздражённо мерила шагами плиточный пол Вэл. У неё не было часов, но в зарешеченное окно заглядывало солнце и сообщало, что день клонится к вечеру. Ещё немного – и она опоздает на обратный самолёт, а своим ходом она доберётся до Атланты к рассвету и будет страшно уставшей перед приходом в суд! Какое тут расстояние до дома? Побольше двух тысяч километров по прямой? Чёртов Стив Уильямс!

Улёгшись на застеленную пледом кушетку (удивительно, но плед был исключительно чистым и еле уловимо пах лавандовым гелем для стирки), Вэл мрачно уставилась в белёный потолок. Мерно отщёлкивались минуты, и незаметно для себя она погрузилась в давние воспоминания – так частенько случалось, стоило отвлечься от текущих дел и упустить контроль над бессознательным...

.

Вот она, вчерашняя выпускница университета Беркли, летит исполнять своё первое в жизни ответственное поручение, доверенное ей шефом. Шеф у неё был не абы кто, а владелец крупнейшей и старейшей адвокатской конторы Ковингтона, специализирующейся на делах Иных. Три века тому назад Ковингтон был совершенно отдельным самостоятельным городом, но в последнее столетие окончательно обрёл статус пригорода разросшегося Нового Орлеана. Мегаполис, находящийся на противоположном берегу озера, соединяли с соседями скоростные магистрали, из-за которых к концу 21 века с ним практически слились не только городишка Мандевилл, но и солидный Ковингтон.

У шефа Вэл – мэтра юриспруденции – было чему поучиться: Мэтт Донован все статьи и параграфы законов знал на зубок, а уж сколько прецедентов судебных решений по разным делам хранилось в его двухвековой памяти – и не счесть. И когда шеф вызвал Вэл в кабинет и велел ей отправляться по указанному на бумажке адресу, она страшно обрадовалась, что её уполномочили действовать от лица конторы в одиночку, без подстраховки более опытных юристов. Честно говоря, дело было пустяковое: обсудить с пожилой клиенткой завещание, которое она исправно меняла каждый божий день с перерывом на выходные.

Домик престарелой демоницы одиноко стоял на вершине холма, отдалённом от других домов длинными полями и зарослями сумаха. Наверх петляла узкая дорога, и Вэл, критически оценив качество гравийного покрытия и ширину пути, оставила машину на обочине и отправилась дальше пешком. Настроение у неё было самое радужное, полностью соответствующее ясному погожему деньку, который приятно было провести не в душной конторе. Она бодро поднималась в гору, насвистывая и помахивая папкой с бумагами. У вершины тропа расширялась, превращаясь в каменистое плато, в центре которого возвышался дом. Однако выйти на площадку Вэл не успела: на последнем повороте её сбили с ног и уволокли в кусты!

Кляня себя последними словами за беспечность, из-за которой не разобрала в воздухе посторонних запахов, она рычала и вырывалась, но всерьёз воспротивиться напавшему ей не позволили: голову Вэл сдавили сокрушительные тиски ментальной магии. Вторично прокляв себя за беспечность, из-за которой рабочие амулеты остались лежать в отлетевшей прочь папке, Вэл изо всех сил сопротивлялась чужому влиянию и старалась сбросить с себя тяжело навалившееся сверху мужское тело.

– Успокойся, девочка, – прорычал напавший и перед глазами Вэл сверкнули длинные белые клыки. Прямо сказать, такое зрелище не очень поспособствовало успокоению, и она затрепыхалась ещё яростней. – Тьфу ты, какая нелёгкая тебя сюда занесла? Успокойся, говорю!

Волны ментального воздействия попытались задавить в Вэл чувство злости и праведного возмущения, но она решительно воспротивилась. Воздействие на эмоции – задача на порядок более сложная, чем контроль тела и воздействие на разум, так что если она желает злиться – она будет злиться! Свободу честным девушкам!

В её глаза уставились глубокие очи, переливающиеся серебристым огнём, и тело Вэл покорно обмякло и затихло, только в глубине души ещё тлела не задавленная ярость. Ничего, пусть только гад расслабится на минуточку – она ему с лихвой воздаст за всё хорошее!

– Слушай, если из-за твоего дебоша провалится операция по захвату опасных преступников, то в полицейском департаменте тебя по головке не погладят, – предупредил мужчина, свинцовой плитой навалившийся на Вэл и накрепко зажавший её запястья в своей широкой крепкой ладони.

Слова пробились в замутнённое магией сознание, и Вэл, насколько могла, окинула взглядом прижимающего её к земле мужчину. Тот был похож на кого угодно, но никак не на служителя закона. На скучающего богатого аристократа из высших городских кругов – сильно смахивал, ещё, пожалуй, на преподавателя университета походил, но никак не на полицейского. Вэл даже удалось изобразить скептическое фырканье, несмотря на сдавливающие голову тиски. Тут в ухе расположившего поверх неё мужчины что-то заскрежетало и чей-то хриплый голос недовольно произнёс:

– Какого дьявола у вас творится, пятый?! Почему я замечаю волну ментальной магии с вашего места? Хотите спалить нашу засаду бандитам в доме?! Вряд ли мастер города обрадуется, если его друг, присланный нам для «усиления отряда», провалит всю операцию! При всём имеющемся у него огромном опыте ловли преступников! Хорошо, чтонашипрокуроры не рвутся на захваты банд ходить!

«Прокурор, да ещё друг мастера города валяется в кустах и хватает проходящих мимо девиц?! Похоже, тут и впрямь серьёзная засада!» – поёжилась Вэл, а незнакомец, впечатавший её в твёрдую землю, объяснял собеседнику:

– У меня внештатная ситуация: к дому по тропе шла гражданская девица, пришлось принять меры.

– Ад и вся преисподняя, откуда она нарисовалась?! Может, член банды?

– Не похоже. – Напавший на Вэл незнакомец чуть отодвинулся и изучающе оглядел её лицо и наряд. – Приличная девушка с милым личиком, только буйная слишком, всё пытается доказать свою способность сопротивляться мне.

– Так успокойте её и больше магических атак не предпринимайте!

– В доме одни низшие демоны, ментальная магия – не их конёк. Их преимущество во власти над природными стихиями и грубой силе, а ментальное воздействие они не засекут и засаду не заметят, – невозмутимо напомнил собеседнику незнакомец и вновь уставился в лицо Вэл, словно прикидывая, как понадёжней её «успокоить». Вариантов у парня набиралось явно не мало, что нервировало.

– Лежу, молчу и не отсвечиваю, – невольно вырвалось у Вэл, и она поспешила добавить, чтоб её не заподозрили в страхе перед незнакомцем: – Мне ни к чему проблемы с полицией, я помощник адвоката. Шла к хозяйке дома для уточнения её завещания.

– И кому же из своих сынков-бандитов старуха хочет оставить накопленные преступным путём миллионы?

– Это каждый день по-разному, – чуть улыбнулась Вэл.

– А, помню-помню таких клиентов, когда-то сам работал адвокатом. Старушка изволит развлекаться за счёт вашей конторы? – Незнакомец усмехнулся в ответ на выразительную гримасу Вэл и напомнил: – Лежишь, молчишь, не отсвечиваешь!

Она так и лежала, разглядывая синее небо над головой, которое сквозь листья сумаха представлялось лоскутным одеялом. Незнакомцу велели куда-то «выдвинуться» и «занять позицию», а когда отряд специального отдела полиции пошёл на приступ дома и взломал его магическую защиту, до Вэл стали доноситься звуки борьбы. Холм наверняка накрыли куполом, скрывающим все происходящие здесь события, но внутри, под пеленой магической завесы, чуткие ушки улавливали и команды копов, и брань бандитов. И лежала бы Вэл спокойно, согласно данному ею обещанию, если б в десятке метров от неё вдруг не зашевелилась земля и из потайного хода не вылез бы неизвестный мужчина.

«Везёт мне сегодня на столкновения с незнакомцами!» – приподнялась на локтях ошарашенная Вэл.

Неизвестный поспешно окутался воздушными вихрями и выпустил в направлении защитного купола сноп сверкающих искрами лучей. В куполе образовалась прореха, а Вэл осознала две вещи: во-первых, незнакомец является демоном и он наверняка из тех самых бандитов; во-вторых, он сейчас скроется от рук правосудия! Как добропорядочный юрист, она не могла допустить такого исхода! «Преступник должен сидеть в тюрьме!» – говорил её многоуважаемый дедушка, полтора века прослуживший шерифом. И вслед за поднявшимся в воздух демоном из кустов сумаха взвилась ввысь крылатая молния.

Впоследствии Вэл отдавала себе отчёт, что ей помог эффект неожиданности. Откровенно говоря, для ловли демонических преступников ей тогда не хватало сил и опыта, но опешивший демон потерял драгоценный миг, позволив Вэл впиться клыками в его толстую шею.

Они каруселью завертелись в воздухе. Демон старался скинуть с себя нежданную наездницу и тщетно заливал пламенем её огнеупорную чешую, а Вэл старалась не сорваться и не акцентироваться на приятном ощущении от жара адского пламени. Демон свил вокруг отчаянной девушки воздушные тиски, намекая, что попробует задушить её невидимой удавкой, а Вэл сжала челюсти, намекая, что попробует отгрызть ему голову. Пока демон прикидывал шансы успеть первым провернуть намеченное дельце, его так шарахнули ментальной магией, что даже до Вэл докатились отголоски дикой боли, скрутившей демона. Его воздушно-огненные тиски развеялись под действием приказа, который невозможно не исполнить. Низший демон ничего не смог противопоставить сокрушительной превосходящей силе, и дерущуюся парочку принудительно приземлили. Над мордой Вэл, продолжающей судорожно сжимать челюсти, раздался весёлый голос первого незнакомца, встретившегося сегодня на её пути:

– Выплюнь бяку, девочка, уже можно. Вот ты какая, оказывается: отважная, сильная, невероятно прекрасная. Помочь демона из зубов выскрести?

Странные у парня представления о прекрасном! Попятившись, Вэл оставила в покое изрядно пожёванную ею шею. Такие раны демону нипочём: кровотечение моментально прекратилось, остались лишь бледные следы укусов, но и те сойдут за несколько минут. Вот если бы она действительно голову ему отгрызла, молодчик уже не оклемался бы. Лишить головы – верный способ прикончить кого угодно, даже демона, даже говорливого друга мастера. Как он умудрился не помять в схватке свой летний костюмчик? А вот её любимое платье-футляр свисало лохмотьями с шипов на крыльях и осыпалось на землю при резком взмахе.

«Светло-жемчужное платье и так не пережило бы траву и камни, по которым меня хорошенько протащили», – философски вздохнула Вэл, понурив морду перед командиром полицейского отряда. Матёрый оборотень, расставив ноги в армейских ботинках, костерил её на чём свет стоит, втолковывая, что она лишь чудом осталась жива и если бы не тот самый друг мастера, они бы сейчас соскребали с земли её бренные останки.

– Одной силушки мало, чтоб охотиться на бывалых бандитов! – припечатал командир напоследок и мигом перешёл к делам практическим: – До дома тебя отвезти надо, как ты во второй ипостаси в город вернёшься?

– У меня всегда запасная одежда в багажнике лежит, на всякий такой случай.

– Я прикрою твой путь до машины, – вызвался тот, который друг мастера. – Мало ли какая старушка у холма пройдёт – ты ж не простишь себе смерть несчастной от инфаркта.

Вежливые слова благодарности, высказанные Вэл, и прощание у капота её машины не были сочтены красавчиком за окончательную точку в их случайном знакомстве.

– Благодарности спасённых принцесс я принимаю исключительно в виде поцелуев, – нахально заявил он, и Вэл не нашла в себе сил воспротивиться зовущему огню его глаз и жарким объятьям. Где только водятся такие прокуроры?! Вторая ипостась предательски млела под сладкой лаской мужских губ и не желала отпугивать столь достойного представителя противоположного пола. Впрочем, парень в курсе, кого целует, его так просто не отпугнёшь.

Загрохотали ключи в замке её камеры, и Вэл очнулась с ощущением того давнего поцелуя на губах, бешено колотящимся сердцем и с теми же словами на устах, что произнесла тогда:

– Я не гожусь для несерьёзных отношений.

.

Молодой полицейский, настороженно посматривая на Вэл, скомандовал ей идти на выход. На этот раз её отвели на верхний этаж здания департамента и распахнули перед ней дверь огромного кабинета с надписью «Шеф полиции Шон Мур». Ого, с чего это её пожелало видеть столь высокое начальство?

Поразительно, но полицию огромного мегаполиса возглавлял человек. Пожилой, седовласый, но крепкий сбитый и отлично выглядящий... благодаря ведьминским зельям, ощущаемым за милю. Судя по всему, шеф полиции был женат на ведьме, как и отец Тони.

– Приношу свои извинения за доставленные вам неудобства, – пробасил Мур, учтиво поднимаясь, выходя из-за своего массивного стола и галантно отодвигая стул для Вэл.

– С меня сняты все подозрения?

– Да, но мы были бы благодарны, если б вы пока не покидали страну – вы наверняка будете вызваны в наш суд свидетельницей по делу, ведь вы первая обнаружили тело убитого. И ещё одно – посмотрите на найденное в секретере Харриса письмо: вам знакомы эти почерк и запах?

«Жду в ночь с пятницы на субботу, муж будет в отъезде», – гласила записка.

– Запах однозначно принадлежит Нелли Энсли, а почерк похож на тот, которым был написан список продуктов, лежавший на столе её кухни, – определила Вэл. – Интересно, где они познакомились? Согласно сведениям сыскной конторы, Нелли никуда не уезжала из Атланты в последние полгода, но до того она лечилась в кризисном центре для Иных в вашем городе.

– В кризисном центре «Монстр»? – заинтересовался шеф полиции. – Любопытное совпадение...

– Простите, а можно поподробнее: что именно представляется вам любопытным? – встрепенулась Вэл. Может, день не безнадёжно потерян?

Выражение лица шефа полиции явственно намекало, что он не горит желанием сообщать материалы расследования залётному адвокату, но она знала, на что давить. Увы, начать давление ей помешали: дверь кабинета без спроса распахнулась, и Вэл обдал аромат знакомого мужчины и его одеколона с древесными нотками.

Только не говорите, что за ней явился спаситель! Боже, как же он не вовремя!!!

Глава 7, о шантаже и настойчивом вампире

В Америке проживало не так уж много Иных, способных устроить локальный Армагеддон в отдельно взятой местности, размеры которой легко превысили бы территорию Большого Лос-Анджелеса. Поэтому разумные люди, посвящённые в тайну существования Иных, предпочитали знать таких монстров в лицо. Шеф полиции Шон Мур был человеком разумным и поздоровался с вошедшим в двери Брэдом Кэмпбеллом не дожидаясь, когда тот представится сам. Вэл в очередной раз пожалела, что сама не проявила в юности подобной предусмотрительности и не изучила досье на всех сильнейших монстров страны. Будь она умнее, не влюбилась бы безоглядно в одного из них, не распознав сходу, кто именно встретился на её пути! Она бы тогда сразу сообразила, что юная девушка одной беззаветной любовью такого мужчину при себе не удержит, и поостереглась бы доверять ему своё сердце.

«Кого я хочу обмануть? Я могла противостоять ему не больше, чем пламя свечи ураганному вихрю! Однако с тех пор я успела набраться ума и прежних ошибок не повторю», – твёрдо сказала себе Вэл, старательно не поворачиваясь в сторону судьи.

– Хабеас корпус акт, – холодно известил тот шефа полиции Лос-Анджелеса, кладя перед ним заполненный бланк знакомого цвета и символики.

– В нём нет необходимости, – поморщился Шон Мур, – я признаю незаконность задержания Вэллери Мэнс и отпускаю её прямо сейчас.

– Ну нет, если вы не хотите получить от меня встречный иск, то вначале расскажете, о каком совпадении начали говорить, – потребовала Вэл, сердито зыркнув в сторону Кэмпбелла и услышав от него короткий смешок.

– Возлюбленная Харриса как раз полгода назад тоже лежала на лечении в кризисном центре с глубокой депрессией, – процедил глава полицейских, не слишком довольный намёком на шантаж его персоны.

– Как и миссис Энсли! Не удивлюсь, если их палаты были соседними и они общались между собой! – подскочила Вэл. – У вас есть визитная карточка этого центра?

Шеф полиции прищурился. Вэл ответила тем же, молчаливо намекая, что шантаж – процесс, как правило, длительный, хоть и малоприятный. Разумеется, все данные по кризисному центру можно отыскать в Интернете, но полицейские Лос-Анджелеса должны же проникнуться мыслью об ошибочности её задержания? Во избежание повторений? Шон Мур явно начинал проникаться и карточку протянул. Сунув её в сумочку, Вэл продолжила допрос:

– Инкуб наведывался к своей возлюбленной?

– Да, его пускали к ней.

– А он, пользуясь случаем, приглядывался к её соседке? Дайте-ка угадаю: вашей главной подозреваемой в убийстве инкуба стала его возлюбленная?

– Прошу прощения, но вы являетесь адвокатом по совсем другому делу и я не вправе обсуждать с вами результатынашегорасследования, – сухо отрезал Шон Мур и сложил руки на груди, копируя позу судьи Кэмпбелла. Намёк был прозрачен, и Вэл зашла с другой стороны:

– Ладно, изменю форму вопроса: у возлюбленной инкуба имеется алиби на утро вчерашнего дня? На время убийства любовницы её ненаглядного демона?

– Хм-мм, хотите увязать эти два случая между собой? Боюсь, ничего не выйдет: любимая женщина Харриса трудится на донорской станции и в субботу она, как обычно, явилась на работу в семь часов утра. С понедельника по пятницу смены на пунктах забора донорской крови начинаются в шесть часов, чтобы люди успели заехать сдать кровь перед началом рабочего дня, а в выходные они открываются в семь. На станции имеются камеры видеонаблюдения и они подтверждают, что девушка находилась на своём посту и сменилась только в два часа пополудни. То же говорят и другие сотрудники пункта.

– Как удобно вампиру работать на донорской станции – нет нужды брать с собой перекус из дома, – усмехнулась Вэл. Впрочем, в Атланте дела обстояли так же: вампиры являлись лучшими специалистами во всём, что касалось крови, и моментально определяли наличие в ней алкоголя, наркотиков и разнообразных вирусов, включая гепатит и ВИЧ, так что их питание за счёт организации более чем оправдывалось. Учреждение экономило на множестве тестов, а сотрудник всегда был сыт и благодушен. – Камеры видеонаблюдения можно обмануть, а на свидетелей воздействовать ментальной магией.

– Уверяю вас, мои детективы умеют выполнять свою работу качественно, – ледяным тоном заверил Шон Мур и Вэл не решилась озвучить другие свои соображения, чтобы её вновь не упекли за решётку – теперь уже за открыто проявленное неуважение к полиции.

Изменение тона главы департамента пришлось не по вкусу не только ей.

– Я забираю своего адвоката? – с лёгким оттенком угрозы протянул Брэд Кэмпбелл, сгущая повисшее в воздухе напряжение. Так один сильный хищник предупреждающе ворчит на другого, намекая, что не даст прибрать к рукамегодобычу.

– Буду премного благодарен, если заберёте, – буркнул шеф полиции.

Замечательно: вначале принудительно тащат в участок, а потом – уберите её отсюда!

Шагая вслед за Кэмпбеллом, Вэл расстроено думала, что ничего важного по делу Хью так и не выяснила. Замерев у распахнутой перед ней дверью арендованного спорткара, она вопросительно глянула на судью.

– Доставлю вас в аэропорт, иначе рискуете опоздать на рейс, а мне не с руки назначать Энсли другого адвоката. Если не забыли, по делам Иных в Атланте сейчас работаете только вы, – пояснил свои действия Кэмпбелл. – Хочется верить, хоть в самолёте вы умудритесь не влипнуть в очередную историю. По крайней мере, я вам очень советую перестать встревать в неприятности.

– Собираетесь лично проконтролировать благополучие моего перелёта?

– Нет, я не могу явиться на чужую территорию и не нанести визит её главе. Так что с вами, дорогая адвокат, мы увидимся только завтра в суде.

Смотря в иллюминатор и дожидаясь, когда все пассажиры займут свои места и стюард велит пристегнуть ремни, Вэл ощутила тревожный запах. То, что в соседнем с ней кресле усаживался вампир, можно было бы счесть случайностью, если б не одно «но»: его запах имел схожие нотки с запахом на платке, лежащем в заднем кармане джинс Вэл. Такое сходство могло означать только одно: мужчина был близким родственником той, что, предположительно, вонзила нож в грудь демона. Оставалось надеяться, что склонность к убийствам Иных не была фамильной чертой этой семейки!

«Каждый раз, когда Кэмпбелл советует мне не попадать в неприятности, я обязательно в них попадаю! Может, среди его предков затесались не только демоны, но и ведьмаки? Что-то его советы всё больше смахивают на проклятья!» – рассердилась Вэл.

.

Известно, что сильной стороной вампиров являются способности к ментальной магии. Люди называют их гипнозом, внушением, нейролингвистическим программированием, но переименование не меняет сути дела. При желании вампир за мгновение убедит вас, что является вашим преданным другом, которому можно смело доверить свои миллионы – посвящённые люди в банковском секторе вовсю используют это умение. Ничего противозаконного, просто в некоторые банки люди охотнее приносят свои сбережения. Или, скажем, любой вампир легко соорудит иллюзию того, как обращается синим облачком и утекает в иллюминатор боинга, – и становится ясно, откуда растут корни сказочных поверий, что вампиры умеют оборачиваться чёрными воронами или слоистыми туманами. На самом деле не умеют – вампиры не оборотни – но их самобытная фантазия и способность влиять на разум человека весьма обогатили фольклорное наследие.

Помимо ментальной магии не стоит сбрасывать со счетов нечеловеческую силу и быстроту кровопийц, вполне компенсирующим их неумение летать. Редкая птица догонит вампира на равнине, да и плавают они очень бойко. А вот воздух – не их стихия, особенно на высоте десяти километров от поверхности земли. Авиакатастрофа – одно из немногих несчастий, способных отправить на тот свет сильного векового вампира, а сражающимся Иным ничего не стоит случайно повредить корпус самолёта.

Словом, Вэл быстро пришла к выводу, что её сосед не намерен оказывать на неё силовое давление и затевать драку, что же касается давления ментального – она давно научилась не выходить из дома без амулетов, препятствующих такого рода воздействиям. Правда, пяти часов направленного влияния амулет не выдержит, но вампир же понимает, что она не станет покорно дожидаться истощения защиты?

Специалист по ментальной магии заметил её напряжение и произнёс так тихо, что ни один человек не расслышал бы его шёпот:

– Я хочу всего лишь поговорить.

– Рада слышать, но чем вас не устроил зал ожидания аэропорта как место беседы?

– Недостатком времени: я хочу поговорить с вами обстоятельно и не спеша, поэтому купил билет на соседнее с вами место.

«Предварительно замутив голову девушке на кассе, имеющей доступ к данным пассажиров рейса, и выяснив, где именно расположусь я, – продолжила про себя Вэл. – И, возможно, вынудив поменять билет того человека, что должен был стать моим соседом. Удобно жить вампиром: добиваешься желаемого, не тратя время на уговоры и не оставляя физических следов. Итак, спокойно обдумать предстоящую речь в суде мне не дадут. С другой стороны, я же хотела собрать информацию о ещё одной стороне, заинтересованной в смерти Нелли Энсли».

– Что ж, у вас есть аж пять часов моего свободного времени, – согласилась она на беседу.

– Тогда позвольте представиться: меня зовут Картер Стоун, а Брин – моя единственная и горячо любимая дочь. Моя супруга погибла пять лет назад, дочка – всё, что осталось от моей семьи.

– Вы знали, что она всерьёз связалась с инкубом? – спросила Вэл, логично предположив, что Брин – та самая вампирша, что провела ночь с убитым Харрисом и потеряла платок, убегая из его дома.

– Мне было бы трудновато не заметить, что вокруг моей юной дочери увивается высший демон: Харрис носил ей цветы, приглашал на концерты и выставки, даже сочинял стихи о своей великой и чистой любви к ней. Не скажу, что меня радовал такой расклад, но роль возлюбленной инкуба обычно ни к чему девушку не обязывает, вы же знаете.

Вэл кивнула. Инкубы не воспринимали женщин, как обычные мужчины. Для них женщины были либо бесполыми людьми – сотрудницами, друзьями, просто знакомыми, – либо едой. Инкубы кормились чувственной энергией, для них сексуальная связь с женщиной являлась вопросом выживания, и отношение к партнёрше по сексу было соответствующим – как к тарелке с едой. Естественно, что в «выборе блюд» демоны себя не ограничивали и каждую ночь проводили с новой дамой. Кроме того, инкубы не влюблялись в женщин, с которыми вступали в связь, – для них это было так же противоестественно, как для человека влюбиться в котлету и повести её на свидание.

Однако Всевышний все свои создания одарил способностью любить, не сделав исключение для демонов секса, только... самая пылкая любовь инкуба бесследно исчезала после совместно проведённой ночи. Ночи, которая переводила его женщину из разряда возлюбленной в разряд провианта. Страстное влечение демона рассеивалось с рассветом: всё-таки любовь к женщине и любовь к котлетам – сильно разные вещи. Утратив жаркие чувства к падшему идеалу, инкуб отправлялся на поиски новой возлюбленной, чтобы любить её беззаветно и преданно, но чисто платонической любовью. Вэл доводилось сталкиваться с тем, что такие «возлюбленные» бессовестно использовали чувства инкубов, ничего не давая им взамен кроме согласия быть для них предметом обожания. Демоны секса, как и все живые существа, жаждали реализовать свою тягу к любви, а их «идеальные возлюбленные» частенько обращали к своей корыстной выгоде это их стремление.

«Это же так удобно – всегда иметь под рукой горячо влюблённого в тебя демона, готового во всём и всегда прийти тебе на помощь. Демона, который взамен ничего не попросит и смирится даже с твоим замужеством, понимая, что сам на роль мужа никак претендовать не может», – цинично рассудила Вэл, припоминая случаи из практики. Роль возлюбленной инкуба действительно ни к чему девушку не обязывала, та могла вообще отказаться принимать его ухаживания и тогда бы её просто обожали издалека.

Однако история с Брин Стоун не укладывалась в стандартные рамки таких отношений! Расчётливые дамочки, которым повезло увлечь инкуба, никогда бы не легли с ним в постель, ведь это мигом обесценило бы их в его глазах, лишило бы их его любви и тех бонусов, что к ней прилагались. А добропорядочная девушка не воспринимала бы ухаживания инкуба всерьёз, относясь к нему, как к эксцентричному другу.

– Насколько серьёзно Брин относилась к демону? – свела брови Вэл, пытаясь разобраться в загадке.

– В том и беда, что слишком серьёзно! Она мечтала стать для него единственной и выйти за него замуж, а этот гад подогревал её надежды!

– Единственной дляинкуба?! – ахнула Вэл, еле успев активировать звукозаглушающий амулет, чтобы не сделать тему их беседы достоянием всех пассажиров самолёта. – Вот уж действительно нынешнее поколение частенько пробует идти против своей природы! Как и все, я слышала новости, что кто-то из демонов секса умудряется хранить верность своим возлюбленным, но Харрису, судя по всему, такой фокус не удавался?

Она поняла, что ударила в больное место, когда вампир разразился патетической речью о глупости, свойственной юности, и коварстве, присущем демонам. Брин не справилась с ролью классической возлюбленной инкуба – она влюбилась в Харриса безоглядно, со всем пылом юности и первого сильного чувства. Демон был счастлив, что удостоился взаимности, и в буквальном смысле носил возлюбленную на руках и уносил в облака поднебесья.

«Ещё бы, высшие демоны ощущают чужие эмоции, так что купаться в море любви, излучаемой девушкой, было для инкуба утончённым и ярким удовольствием», – поняла Вэл.

– При этом он продолжал жить как раньше, питаясь ото всех подряд, – с искренней злобой продолжал Картер Стоун. – Нет, я не виню инкуба, что он вёл себя так, как ему предназначено природой, но сердце моей дочери он выворачивал наизнанку! Будь он приличным мужчиной – сам бы разорвал отношения с Брин, но вместо этого он постоянно клялся ей, что научится сдерживать себя, начнёт хранить ей верность – и тогда они будут вместе, как оба мечтают. Навсегда вдвоём и даже тысяча совместных ночей не заставит их расстаться. По итогу верность хранила только моя дочь, живя монашкой в ожидании чуда и не замечая никого из других мужчин, хоть я активно знакомил её с самыми достойными представителями нашего вида. Инкуб много лет бессовестно разрушал жизнь моей дочери, а теперь ей и вовсе грозит смертная казнь за его убийство...

Голос вампира оборвался от избытка чувств, он склонил голову на ладони, уперев локти в колени, и уставился в пол застывшим взглядом.

– Приличный и совестливый демон – существо настолько редко встречающееся в реальности, что можно смело считать его персонажем мифическим, – вздохнула Вэл.

– Лучше бы я сам его убил! Честно говоря, у меня давненько мелькали такие мысли, – с яростной ненавистью выпалил вампир. – Весь клан непрестанно толковал Брин, что суть инкуба не переделаешь, а она приводила примеры обратного: в Большом Лос-Анджелесе проживают три женатых инкуба, браки которых вполне успешны. Мастер нашего города состоит в браке тридцать пять лет и ни разу не был уличён в измене, вот моя дочь и заявляла: «Мой любимый тоже так сможет, он же самый лучший, самый преданный и любящий мужчина на свете! У него уже получается ограничивать себя в питании!»

Да, про мастера Лос-Анджелеса Вэл была наслышана и раньше – как раз с него у демонов секса и завелась новая мода на постоянные близкие отношения с женщинами, включающими в себя не только чистую любовь, но и вполне земную плотскую страсть. Правда, случаи успеха в таких отношениях до сих пор оставались единичными.

– И сколько лет ваша дочь продолжала любить и верить?

– Семнадцать. – Неприличное словцо всё-таки сорвалось с язычка Вэл, и Картер угрюмо кивнул, полностью поддерживая её оценку истории столь безнадёжной любви. Для долгоживущих вампиров время тянулось несколько иначе, чем для людей, но семнадцать лет – это, как ни крути, семнадцать лет. – Когда в интернет-сеть просочилась запись оргии с участием Харриса, Брин слегла, её еле выходили в кризисном центре. Однако закончить курс психологической реабилитации чёртов инкуб ей не дал: он как-то умудрился сообщаться с ней и настоял на её отказе от дальнейшего лечения. Гад боялся, что психотерапевты излечат мою дочь от разрушительной любви к нему!

«Похоже, дочь вампира провела ночь с демоном движимая тем же чувством отчаяния и безысходности, что и Нелли Энсли. Так же желая разорвать пагубные отношения с ним, как Нелли желала разорвать узы с мужем. Но утром, увидев холодный лёд равнодушия в глазах любовника, вампирша взорвалась долго сдерживаемым гневом и нанесла удар», – к такому выводу пришла Вэл.

– Брин сама пришла в дом инкуба вчера вечером? – спросила она.

– Все свидетели утверждают, что да. Брин намекала подругам, что решилась кардинально изменить свою личную жизнь, а я замечал, что в последние недели она изменилась: стала более уверенной в себе, в её глазах загорелась искра надежды. Я молился всем богам, что она найдёт в себе силы бросить этого гада! Если бы я знал, чем всё обернётся...

– Ваша дочь признаёт свою вину в убийстве?

– Она ничего не признаёт – дочка находится в бессознательном состоянии, непрерывно бредит и мечется в лихорадочной горячке. Врачи говорят, у неё сильнейший нервический припадок, который им никак не удаётся купировать.

«Ещё один невменяемый подсудимый? Любопытное совпадение, как сказал бы шеф полиции Лос-Анджелеса», – хмыкнула про себя Вэл.

– Смертную казнь присуждают лишь за убийство первой степени, за убийство обдуманное и предумышленное, а ваша дочь явно действовала в состоянии аффекта, так что прокурор не станет требовать для неё высшей меры, – успокоила Вэл подавленного горем отца.

– Именно высшей меры он и требует, – прошептал вампир. – Вам, видимо, не поведали в полицейском департаменте подробности преступления?

– Видимо, так, – согласилась ошарашенная Вэл, не заметившая в спальне Харриса каких-то особых признаков хладнокровного убийства. – Рассказывайте.

Глава 8, об идеальных убийцах и вежливых оборотнях

Первая неочевидная сходу черта совершённого преступления была установлена патологоанатомом. Заключение о смерти, сделанное по итогам вскрытия, гласило, что инкуб скончался не от удара ножа в сердце. Данный факт ни для кого не стал особой неожиданностью, поскольку все Иные, как и Вэл, с самого начала недоумевали, как можно было отправить высшего демона на тот свет только с помощью простого ножа. На свете существует очень немного способов убить могучего высшего демона и один из самых надёжных – «выпить» до дна все его силы. Провернуть такое дело может далеко не каждый, а точнее – может только возлюбленная инкуба и только в самую первую их ночь, когда горячая любовь ещё трепещет в сердце демона, открывая любимой путь к его магии и жизненным силам. Человечка могла «выпить» магию и жизнь демона с помощью артефакта, а Иная могла забрать его силы себе и резко взлететь вверх по лестнице уровней представителей ИГР. Стать из слабенькой ведьмочки могущественной ведьмой, из простого некроманта – повелительницей армии мертвецов и так далее и тому подобное. Нельзя сказать, что подобные инциденты случались сплошь и рядом, но история хранила немало примеров таковых.

В общем и целом, Брин Стоун являлась идеальной убийцей для инкуба, убийцей, которую тот создал себе сам. К слову, знание того, что возлюбленная может легко и быстро прикончить тебя в первую ночь, являлось ещё одним сдерживающим фактором, препятствующим переходу платонической инкубской любви в приземлённую горизонтальную плоскость. Однако на этот раз демон не сдержал своих чувств, и патологоанатом установил, что нож был вонзён в уже мёртвое тело, хоть и практически сразу после убийства, а сама смерть наступила от полного «обескровливания» магии и жизненных сил демона. Харриса «выпили» до дна и сделать это могла одна-единственная женщина в мире – его возлюбленная Брин.

– Следствие зафиксировало переход вашей дочери на новый уровень магических сил? – вклинилась Вэл в сбивчивый рассказ отца подозреваемой в убийстве. – По идее, она сейчас должна быть так сильна, что вполне способна сместить нынешнего главу вашего вампирского клана или убедить всех вокруг в своей полнейшей невиновности – мощь её ментальной магии должна выйти за все разумные пределы.

– Сила моей дочери осталась на прежнем уровне. На теле убитого заметили отпечаток от прижимавшегося к его груди артефакта, но сам артефакт, наполненный силой высшего демона, детективам пока найти не удаётся. Следствие полагает, Брин специально воспользовалась артефактом, а не «выпила» силы демона напрямую, дабы отвести от себя подозрения. Версия такова, что моя дочь спрятала артефакт, чтобы использовать его позже, ведь никогда не поздно перекачать в себя силы, запаянные в артефакте, поскольку воспользоваться им может только она.

– Версия следствия ясна, что по уликам?

Детективы нашли свидетелей, видевших, что вечером в машине Харриса, подъехавшей к воротам, сидела Брин. Видевших, как они страстно целовались, пока разъезжались ворота. Дальнейший путь парочки разнюхали оборотни: влюблённые направились прямиком в спальню, а вышла из неё только Брин. Был ли демон жив в момент её ухода, пока оставалось неясным, как и ответ на вопрос, возвращалась ли вампирша в спальню демона вторично? Как бы то ни было, в специальный отдел полиции об убийстве инкуба сообщила именно она, позвонив около одиннадцати часов утра и выкрикнув в телефон: «Она убила его! Убила моего Харриса!» и сбросив вызов.

Полицейские специального отряда нашли Брин в заброшенном домике в горах, в котором давным-давно жила её прабабка – ещё в те времена, когда вампиры предпочитали прятаться в укромных местах, а не селиться в мегаполисах, выдавая себя за людей обыкновенных. Молодая вампирша раскачивалась на колченогом табурете посреди пыльной комнаты и бормотала всё те же слова, смотря в одну точку безумным взглядом: «Она убила его! Она убила его!». При виде полицейских эту же фразу она начала громко визгливо выкрикивать. Когда её спросили, кто имеется в виду под местоимением «она», кто именно убил Харриса, вампирша заорала, как сумасшедшая, и принялась наскакивать на детективов, молотя их кулаками и стараясь порвать клыками. После короткой вспышки буйства она впала в беспамятство, начала видеть галлюцинации, бредить и в себя так и не пришла. Поскольку на рукоятке ножа были обнаружены чёткие отпечатки пальцев, не принадлежащие вампирше, то вначале следствие сосредоточилось на розыске другой девушки. Копы посчитали, что Брин всего лишь обнаружила окровавленное тело любимого мужчины, вернувшись в его спальню после ночной охоты, и лишилась рассудка от горя потери.

Владелица пальчиков на ноже нашлась быстро – ею оказалась молоденькая горничная, посвящённый человек, месяц назад устроившаяся работать в дом демона. Нож, воткнутый в грудь Харриса, по показаниям его домохозяйки, был взят не с кухни особняка, зато такими ножами торговали в бутике, где раньше работала горничная. Более того, по поводу этой девушки Брин не так давно закатила Харрису сцену ревности, обвиняя его в том, что он нашёл себе новую возлюбленную, а её намерен бросить. Домохозяйка демона подтвердила, что замечала его заинтересованные взгляды в сторону новенькой прислуги и даже предупреждала девушку, чтобы та была поосторожнее с хозяином и решительно отвергала его ухаживания. В ответ на разумный совет горничная насмешливо хмыкнула и заявила, что не намерена упускать свой шанс захомутать богатого и влиятельного мужчину, поскольку ей тоже хочется красивой жизни.

Словом, зародились серьёзные подозрения, что демон успел сменить возлюбленную перед ночью своей гибели. На то же обстоятельство намекал и свежий запах горничной на месте преступления: зачем она явилась в спальню демона в выходной день с утра пораньше? Подозрения укрепились, когда обнаружилось, что горничная ударилась в бега – полицейские перехватили её машину на дороге, ведущей к границе с Мексикой, и гнала девчонка как сумасшедшая.

Таким образом, всё указывало на виновность горничной: и использование артефакта, и отпечатки пальцев на ноже, которым она могла воспользоваться, чтобы гарантировать гибель обессиленного демона и обезопасить себя от его мести, однако...

На ноже отыскали полустёртые, но узнаваемые отпечатки пальцев вампирши, расположенные как раз в тех местах, где должны были находиться пальцы человека, держащего нож, чтобы вонзить его в тело. А вот пальцы горничной располагались так, словно она протягивала его покупательнице, демонстрируя товар, и это предположение мигом подтвердилось сохранившимися записями камер наблюдения в магазине: точно такой же нож в нём купила Брин Стоун полтора месяца назад. Кроме того, по словам подруг горничной, её взяли на работу по рекомендации той же Брин. Далее: свежий запах прислуги в спальне демона объяснялся тем, что вчера вечером ей на телефон пришло сообщение с требованием явиться на работу спозаранку и прибраться в личных комнатах хозяина, пока его не будет дома. Сообщение было отправлено с телефона Харриса в то время, когда он сидел с Брин в ресторане, и на экране телефона тоже нашли отпечатки вампирши. Обобщив все данные, следствие мигом пришло к выводу, что Брин долго и тщательно готовилась к злодеянию, а её нервический припадок – гениально сыгранная роль, поддерживающая версию её непричастности к преступлению и позволяющая легко и просто избежать допроса.

– Если кто-то хотел подставить вашу дочь с убийством инкуба, то у него чертовски хорошо получилось сделать это! Если бы не её попытка свалить вину на девушку-горничную и не припасённый заранее артефакт, никому бы в голову не пришло обвинять её в убийстве первой степени! – воскликнула Вэл. – Правда, замысел, как переложить убийство на чужие плечи, примитивен и топорно исполнен, но как раз такой и могла придумать ваша дочь. Юная по меркам Иных девушка, ничего не смыслящая в современных методах сыскной работы и знакомая с делом раскрытия убийств лишь по телевизионным сериалам.

– Вы точь-в-точь повторили слова капитана Уильямса о дилетантских замыслах моей дочери, – тяжело вздохнул вампир и поднял на Вэл признательный взгляд, блестящий непролитыми слезами: – Вы единственный человек кроме близких, допускающий саму мысль, что мою дочь могли подставить. Вы согласны стать адвокатом Брин? Я обзвонил всех юристов Лос-Анджелеса, работающих по делам Иных, но они всей братией дружно отказались защищать её в суде. А про вас говорят, вы берётесь за самые безнадёжные дела и умудряетесь выигрывать их или хотя бы смягчить приговор своим подзащитным. Ваша профессиональная репутация в Атланте безупречна, и просто знак судьбы, что вы оказались в Лос-Анджелесе в такой момент, да ещё и непосредственно на месте преступления.

«Это знак, что нужно серьёзней относиться к советам Кэмпбелла», – подумала Вэл, а вслух произнесла:

– К сожалению, я не могу взяться за дело вашей дочери.

– Из-за того, что ваша адвокатская лицензия получена в штате Джорджия, а судебное разбирательство по делу моей дочери будет проводиться в Калифорнии?

– Нет, такое ограничение не действует на адвокатов Иных, нас слишком мало. В огромной Атланте, например, нас всего двое, а до моего появления и вовсе имелся лишь один адвокат Иных на весь мегаполис и прилежащую к нему территорию, так что часто приходилось звать защитников из других штатов. Лицензия на юридическую практику, выдаваемая представителю ИГР, действует на территории всей страны: это верно и для адвокатов, и для судей, и для всех прочих законников.

– Тогда в чём проблема?

– В настоящее время я веду дело об убийстве любовницы Харриса, и здесь может возникнуть конфликт интересов.

– Поясните, – нахмурился вампир.

– В этих двух преступлениях прослеживаются общие черты, а мне необходимо доказать, что мой подзащитный не единственный, кто имел мотив для убийства и возможность его совершения. Если мне удастся обнаружить следы вашей дочери в Атланте...

– ...вы повесите на неё второе убийство до кучи, – с горечью заключил Картер.

– В этом и состоит суть конфликта интересов. Адвокат обязан сделать всё возможное для помощи своему клиенту и поэтому никак не может одновременно вести как-то пересекающиеся между собой дела. Или те, которые предположительно могут иметь пересечения в будущем.

Её оправдания не нашли тёплого отклика в душе вампира. Между ними повисла тягостная осуждающая тишина, потом Картер сказал:

– Сколько вам заплатит штат за работу государственного защитника? Сущие гроши! А я предлагаю сто тысяч гонорара, если будет обвинительный вердикт, и в пять раз больше, если присяжные вынесут моей дочери оправдательный приговор. Откажитесь от навязанного вам штатом подзащитного – и никакого конфликта интересов!

Еле удержавшись от раздражённого рычания, Вэл сухо отрезала:

– Нет.

– Но почему?! Вы имеете право отказаться вести дело клиента! Некоторые адвокаты бросают своих подзащитных прямо в разгар судебного процесса и это сходит им с рук!

– В этических кодексах американских штатов действительно предусмотрены условия отказа адвоката от принятых на себя дел, – сдержанно подтвердила Вэл, – но в моём случае я не вижу оснований для самоотвода.

Вампир явно хотел заикнуться, что полмиллиона – вполне веское основание для большинства американцев, но посмотрел в каменное лицо собеседницы и промолчал. На протяжении перелёта они обменялись несколькими вежливыми репликами, а перед самой посадкой Картер спросил:

– Когда у вас слушается дело вашего подзащитного?

– Рассмотрение соглашения о признании вины назначено на завтрашнее утро.

– Тогда я подожду его окончания, – задумчиво обронил вампир.

.

Неожиданные воскресные встречи не закончились с прибытием в Атланту. Свернув на трассу, ведущую в пригород к её небольшому коттеджу, Вэл заметила, что параллельно дороге в невысоком леске в лунном свете несётся стая волков, сопровождая её машину. На въезде в посёлок волки исчезли, но не приходилось сомневаться, что вся свора обнаружится на её заднем дворе. Загнав машину в гараж, Вэл вышла в свой ухоженный садик, укрытый от любопытных взглядов высоким забором, сплошь увитым зелёным плющом. Волков насчитывалось двенадцать голов, и все серые мохнатые хищники чинно сидели в ряд, подвернув пушистые хвосты.

– Добрый вечер, – приветливо поздоровалась Вэл, хоть вернее было сказать «доброй ночи» – время перевалило за полночь. – Семейство Энсли, если не ошибаюсь?

Вперёд выдвинулся самый матёрый волк, дружелюбно ощерил клыкастую пасть и кивнул лобастой головой:

– Я старший сын Хью Энсли, со мной мои братья и сёстры и наши взрослые дети. Мой отец не мог поднять руку на мать, это нонсенс, его не должны осудить за преступление, которого он не совершал! Присяжные заседатели должны будут оправдать его!

– Увы, до присяжных дело может не дойти. Если утром ваш отец подтвердит перед судьёй готовность заключить сделку о признании вины, его осудят уже завтра.

– Он не может признать свою вину! – взвыли волки и вдоль ограды замерцали автоматически включившиеся звукозаглушающие амулеты.

– Именно это я собираюсь доказывать: что Хью Энсли не способен нести ответственность за свои слова. Однако даже если удастся довести дело до жюри присяжных, окружной прокурор не позволит набрать в него оборотней. Всем известно, что перевёртыши слишком преданны своим сородичам, преданны даже вопреки закону, и Кодекс Иных содержит параграф, запрещающий оборотням исполнять обязанности присяжных заседателей, когда слушается дело их сородичей по биологическому виду. Поэтому вам следует готовиться к тому, что рассказы о великой любви оборотней к своим парам не возымеют на присяжных сильного действия и те будут опираться исключительно на доводы следствия, а на руках у прокурора масса улик против вашего отца.

– И что делать? Чем мы может помочь? – прорычал волк, а семья за его спиной поднялась на лапы и вздыбила шерсть на загривках.

– Есть идеи, – кивнула Вэл и вытащила из кармана джинс кружевной платочек. – Для начала обыщите весь город, особенно территорию вокруг дома вашего отца, и поищите следы присутствия этой особы. – Чёрные носы волков уткнулись в кусочек ткани, шумно втягивая в себя запах. – А вас, старший сын, я попрошу заглянуть ко мне утром – хочу обсудить с вами одно дельце перед встречей с подзащитным.

Волки умчались прочёсывать город, лихо перемахнув через высокую ограду садика Вэл и умудрившись не потоптать ни один цветок на клумбе. Хороших детей вырастили Энсли: вежливых и воспитанных. И вдвойне хорошо, что ей самой не придётся тратить всю ночь на беготню по городу: дюжина волков управится с делом гораздо быстрее.

Разбирая вещи, Вэл обнаружила десяток пропущенных звонков от Тони. Капитан Уильямс, чтоб ему икалось, выключил звук на её телефоне, когда забрал его в участке, а включить обратно, конечно же, забыл! Не успела Вэл прибавить громкость, как телефон засветился входящим вызовом.

Первые восклицания встревоженного личного помощника Вэл благоразумно пропустила мимо ушей, ответив лишь на первый конкретный вопрос (который не начинался с фразы «о чём ты думала» и «я чертовски переживал, а ты...»).

– Да, прилетела тем рейсом, что и собиралась, уже дома. Новости по делу Энсли есть?

– Нет, – виновато ответил помощник, и Вэл представилось, как он по привычке втягивает голову в плечи.

– Кэмпбелл с твоей подачи узнал о моём задержании?

– А он о нём прознал?! Честное слово, не из-за меня! Наверное, кто-то из судейских Лос-Анджелеса сообщил ему о поступившем от меня заявлении о незаконности твоего ареста. Судей среди Иных не так уж много, все всех знают. Так это по звонку Кэмпбелла тебя так быстро отпустили?

– Хм-ммм... Полицейские нашли другую подозреваемую и решили, что в моей особе больше не нуждаются, – ответила Вэл, не опровергая уверенности помощника, что Кэмпбелл просто позвонил в полицейский департамент.

– Что планируешь делать? Я одет, готов моментально выехать в любом направлении.

– Я планирую спать, Тони. Даже чудовищам требуется отдых, знаешь ли. Так что выезды откладываются до утра, встретимся в зале суда.

Глава 9, о делах минувших дней

Если вы твёрдо намерены стереть из памяти своё прошлое, научитесь контролировать свои сновидения, чтобы они не погружали вас в него с докучливой настойчивостью! Вэл никак не удавалось договориться с подсознанием – оно упрямо напоминало о том, о чём давно бы следовало позабыть...

В тот день из далёкого прошлого зрителей в зале суда было больше, чем обычно бывает при рассмотрении дела о краже со взломом, когда ограблен дом простого бухгалтера и никто не пострадал. Репортёры не почтили заседание своим присутствием, поскольку даже для Ковингтона такое дело никак нельзя было счесть резонансным. Однако для Вэл, которой нечасто доводилось помогать шефу в суде, оно было лично значимым и важным, как и для многих Иных, собравшихся в зале: в краже обвинялись трое оборотней-подростков.

Троица пятнадцатилетних парней, способных отращивать в воде жабры и рассекать водные глади крупными хищными рыбами, горячо заверяла детективов, что они ни в чём не виноваты. Одиноко живущий пожилой бухгалтер был заядлым рыбаком и часто брал их с собой на озеро: разжечь костёр на бережку, поудить рыбки, поспать в палатке на свежем воздухе. Родители мальчишек дружбу с непосвящённым человеком одобряли, хоть и предупреждали их о необходимости хранить тайну своей биологической принадлежности. Парни тайну старшему товарищу не раскрывали, и их дружба с мистером Пиколли длилась уже немало лет.

В роковое утро одному из подростков пришёл вызов с телефона Пиколли, и его взволнованный голос в трубке произнёс: «Я свалился со стремянки и меня придавило шкафом, который я хотел подремонтировать! Кажется, нога сломана, двигаться не могу, помогите мне выбраться отсюда!» Мальчишки встревожились, сбежали со школьных уроков и понеслись к дому друга. Входную дверь они нашли запертой, но силы юным оборотням было не занимать и они выбили замок одним ударом (в официальных бумагах по делу было прописано использование лома). Ворвавшись в дом, они никого не нашли и перезвонили мистеру Пиколли. Телефонный номер не отвечал, и парни, обзвонив больницы и пожав плечами, отправились обратно в школу, кое-как закрыв дверь и для надёжности подперев её поленом. Буквально через пять минут к дому подлетела полицейская машина, вызванная бдительной соседкой, и полицейские увидели, что дом действительно взломан. Они вызвали с работы живого-здорового мистера Пиколли и тот мигом выяснил, что из тайника под кроватью исчезли все его наличные накопления. По горячим следам детективы сразу вышли на мальчишек и обнаружили в школьном шкафчике одного из них утерянный мистером Пиколли телефон. В шкафчике другого в кармане куртки нашли несколько купюр из украденных денег: Пиколли, как бывалый бухгалтер-кассир, записывал в блокнот номера всех своих спрятанных купюр.

И теперь обвинение заявляло, что утренний звонок на свой номер мальчишки организовали специально, чтобы создать себе всё объясняющую версию-алиби, и в местные больницы позвонили с той же целью. Основную сумму денег в вещах парней не нашли, но припрятать украденное – дело нехитрое. У обвинения имелся свидетель взлома, имелись отпечатки пальцев обвиняемых на двери и во всех комнатах, имелись улики в виде телефона и купюр – и не имелось никаких других подозреваемых. В итоге прокурор считал, что дело ясное, хоть сам пострадавший был убеждён, что его юные друзья говорят про тот день абсолютную правду. Вэл тоже не сомневалась в искренности мальчишек, но одно дело – верить клиентам, а другое –доказатьоправданность этой веры. К сожалению, тот, кто умело подставил парней, предусмотрительно разлил в прихожей банку скипидара, сделав невозможной определение в воздухе запахов побывавших в доме «гостей». Шефа Вэл страшно злило отсутствие хоть каких-то зацепок, указавших бы на истинного вора: отыщи они в сфабрикованном деле хоть одну-единственную неувязку – и всё обвинение рассыпалось бы, как карточный домик. Увы, такой неувязки защите до сих пор не удалось найти, и у Вэл осталась в рукаве последняя ненадёжная карта, которая могла и не сыграть роль козыря.

– Мистер Донован, позвольтемневызвать свидетельницу? – прошептала она на ушко шефу.

– Что-то удалось откопать? Удачно расследовала вопрос о скрипучей калитке? – заинтересовался адвокат.

– Пока не знаю, насколько удачно, – честно призналась Вэл, но шеф решил довериться своей личной помощнице и она поднялась, требуя вызвать свидетельницу по делу. Свидетельницей была соседка Пиколли – молодая девушка, недавно унаследовавшая домик, небольшой приусадебный участок которого граничил с участком потерпевшего.

– Вы утверждаете, что утром дня кражи были у себя дома и видели, как трое обвиняемых выбивают дверь вашего соседа?

– Да, и я сразу вызвала полицию.

– Вы давали показания, что утром были дома одни, а ночью?

– И ночью тоже, – с лёгким сарказмом ответила девушка.

– А накануне вечером?

Вэл знала, что ступает по тонкому льду: в любой момент помощник окружного прокурора, представлявший обвинение, мог заявить протест, что её вопросы недопустимы, несущественны и не имеют отношения к делу. Она надеялась, он не станет утруждаться протестами, поскольку не увидит в них ни малейшей опасности для логичной версии преступления, сплетённой обвинением. В самом деле: лицо помощника прокурора осветилось насмешливой улыбкой, он закинул ногу на ногу и едва заметно кивнул ей, будто говоря: «Давай, детка, попробуй выбить меня из седла, если силенок хватит». Всё-таки раздражали её в последнее время вампиры! Чересчур нахальные и докучливые особи среди них попадались, некоторые даже в зале суда умудрились её отыскать и теперь сидели в первом ряду, сверля её глазами, хоть она сразу и предельно ясно обозначила свою позицию по перспективам их случайного знакомства!

– Накануне вечером я была в пабе с подругами, – ответила свидетельница, выразительно подчеркнув последнее слово – прозрачный намёк, что никому не позволит портить свою репутацию. – Домой вернулась одна и никаких поздних гостей у меня не было.

– Ваши подруги утверждают, что вы ушли из паба с молодым мужчиной.

– Он довёз меня до калитки, распрощался и уехал, так чтов домя вернуласьодна, – раздражённо повторила свидетельница, и говорила она истинную правду. Девушка была простым непосвящённым человеком, искренность её признаний и без присяги была очевидна и Вэл, и её шефу, и судье, и чёртову помощнику окружного прокурора. Человеку трудновато убедительно врать Иным – способность распознавать людскую ложь заложена в них от природы.

– Вы зашли в ту самую калитку, по поводу которой мистер Пиколли подавал на вас жалобу?

– Да, в ту самую. Вот не знала раньше, что в нашемокруге действуют такие суровые постановления о нарушении тишины, что даже скрип калитки в ночное время – судебно наказуемый проступок!

– Вы смазали петли калитки?

– Да, конечно! Мне не хотелось быть арестованной по такому смехотворному обвинению, когда вокруг разные молодчики выбивают двери с таким шумом, что подскакиваешь на постели!

– Когда именно вы смазали петли? – спросила Вэл и затаила дыхание. Если девушка сейчас ответит, что на всякий случай дважды нанесла вещество для уменьшения трения, то её расследование не стоит ломаного цента!

Свидетельница немного смутилась и заговорила не так громко и пылко, как минуту назад:

– После того, как вызвала наряд к дому соседа.

– Понятно: позвонив в полицию, вы вспомнили, что у вас самой имеется неисполненное предписание об устранении причины ночных шумов. Нет-нет, вы не нарушили сроки исполнения этого предписания, я уточняю данный момент по совершенно другой причине. Видите ли, я попросила специалистов частной лаборатории по исследованию качества бытовых химических средств проверить смазку на вашей калитке. Согласно их анализам, она была нанесена не утром среды, а вечером вторника. Данная смазка имеет длительный пятидневный период окисления на воздухе и к моменту исследований этот период ещё не истёк, что позволило химикам довольно точно определить время, когда вещество покинуло тюбик.

– Профаны ваши химики: я точно помню, когда обрабатывала петли, – фыркнула свидетельница.

– Вы помните, какповторносмазывали их: поверх вещества, проникшего вглубь зазоров, имеется дополнительный слой смазки, нанесённый на 10-12 часов позже.

– Не понимаю, в чём вы меня обвиняете, – нахмурилась свидетельница, пока судья внимательно читал переданное ему заключение независимых экспертов. – Вечером я ничего не смазывала! Я отлично помню, как пришла домой одна и сразу легла спать, а утром проснулась от грохота на соседнем участке!

– Честное слово,вася ни в чём не обвиняю, – заверила Вэл, пристально смотря на подобравшегося и пригнувшегося к столу помощника окружного прокурора. Вампир отлично понял, что следующим требованием защиты будет требование проверить свидетельницу на имевшие место ментальные воздействия. Чтобы старательно подчистить девушке большой фрагмент памяти с вечера до утра, некто должен был затратить немало магии, так что её след ещё должен остаться! – Возможно, вы просто позабыли, как в вечерней тишине содрогнулись от резкого скрипа калитки и прямо от порога вернулись с давно купленным флаконом смазки...

Нахмуривший брови судья гулко стукнул по столу молоточком и объявил, что дело направляется на доследование.

Шеф остался дожидаться результатов проверки памяти свидетельницы, а Вэл, воодушевлённая надеждой добиться оправдания оклеветанных мальчишек, выпорхнула из зала суда прямо в объятья стоящего на крыльце второго вампира.

– Поздравляю, тебе удалось проделать внушительную брешь в доводах обвинения, – прошептал на ушко приснопамятный друг мастера города. – Если в соседском доме ночью и утром околачивался один из Иных, то факт подставы мальчишек станет очевидным.

– Он с самого начала был очевидным – один разлитый скипидар чего стоил, – хмыкнула Вэл, решительно выпутываясь из цепких рук. – Парнишкам незачем было скрывать свой запах – у них имелась очень веская причина врываться в дом. Что же касается голоса в телефоне – современные технологии позволяют кому угодно провернуть фокус по его изменению, достаточно записать совсем короткую речь оригинала для образца.

– И записать её проще простого: достаточно позвонить этому «образцу» и прикинуться, что ошибся номером, набирая контору какой-нибудь экспресс доставки.

– Мистер Пиколли уже дал показания, что после полуночи ему звонили по поводу заказа пиццы. Разбуженный бухгалтер весьма пространно высказал своё возмущение – достаточно, чтоб сотворить фальшивку с его голосом.

– Я с первого взгляда заметил, что ты не только красавица, но и невероятная умница. Съедим ланч в честь твоего боевого адвокатского крещения?

– Съедим, – впервые согласилась Вэл на подобное предложение мужчины и спрятала усмешку при виде его просветлевшего и обнадёженного лица.

На ланч её потянули в ресторан, расположенный на той же большой площади, что и здание суда. Что ж, стоило ожидать, что приятели самого мастера не перекусывают в кафе фастфудов, как помощницы провинциальных адвокатов.

В укромном уголке, отделённом от соседних столиков увитыми зеленью деревянными резными столбиками, она достала из папки с бумагами белый конверт. Тот был специально захвачен с собой: Вэл логично предположила, что если настойчивый ухажёр появлялся рядом с ней всю прошедшую неделю, то и сегодня наверняка возникнет на её пути. Ухажёр подозрительно покосился на бумажный квадрат в её руках, но не прокомментировал его появление, сосредоточившись на заказе. Как только официант удалился, мужчина с ироничным прищуром кивнул на конверт:

– Компромат?

Вэл даже расстроилась, что её так легко раскусили!

– Новый Орлеан расположен не настолько далеко, чтобы до нашего городка не докатывались вести о самом привлекательном и знаменитом прокуроре города, – подтвердила она, высыпая на стол содержимое конверта. – Даже странно, что я вас сразу не узнала (я всегда просматриваю судебные новости), но должна признать, что в строгом костюме на фото из залов суда вы выглядите иначе, чем в наряде для ловли бандитов.

На столе запестрели фотографии: вот «друг мастера города» в окружении десятка длинноногих красоток на белоснежной яхте, вот под ручку с одной – но зато самой известной светской львицей мегаполиса. Фото в здании суда – и непременно на заднем плане личики восторженных фанаток красавца-прокурора. Звериная ипостась Вэл презрительно фыркнула при виде множества девичьих лиц: она была решительно против её намерения отделаться от такого сильного самца с умопомрачительным запахом. Звериная половинка считала, что распугать всех конкуренток – плёвое дело, не стоящее того, чтоб огород городить. Рассуждения о том, что в спутники жизни нужно выбирать того, кому можно абсолютно верить, за кем не надо следить, чтоб не допустить измены, зверь считал блажью ленивой человечки. Для внутреннего монстра непрестанно охранять то, что признал ценным и своим, было нормой жизни, так отчего бы не гонять посторонних самок на постоянной основе?

«Яещё никого не признала своим и ценным!» – рыкнула Вэл на внутреннего зверя и ожидаемо получила в ответ волну раздражённого несогласия и коварной усмешки. Зверь уже определился с парой и не воспринимал всерьёз протестующий ропот человеческой ипостаси. В конце концов, распугать неугодных ему самцов тоже было плёвым делом!

– Три разорванные помолвки, море разбитых девичьих сердец, с десяток исков о признании вашего отцовства новорожденных детей, – перечислила Вэл, абстрагируясь от хмурого ворчания внутренней сущности. – Пока ни один иск не удовлетворён, но их наличие и количество говорит само за себя. Вы – самый настоящий плейбой, несмотря на занимаемую прокурорскую должность, блестящую деловую репутацию и статус наследника вампирского клана агломерации Нового Орлеана. Собственно, именно таким вы мне и показались на первый взгляд: скучающим богатым аристократом из высших кругов. Не имею представления, зачем вам понадобилось рыскать вокруг меня, но ещё одну наивную дурочку вы в моём лице не найдёте. Повторю ещё раз, надеюсь, что в последний: я не гожусь для несерьёзных отношений, оттого никогда и не ввязываюсь в них. Вы же в курсе особенностей моего вида?

– В курсе, – спокойно согласился невыносимый красавчик, методично разрывая в клочки всю собранную Вэл информацию и скидывая обрывки в мусорную корзину, услужливо поданную официантом. – Детей у меня нет: ни признанных, ни непризнанных, я не так простодушен, чтобы легко попасться в коготки охотницы за богатым женихом и жениться на женщине, которую не смогу ни любить, ни уважать. Не намерен лживо отрицать существовавшие у меня ранее мимолётные связи – мне уже много лет, как ты тоже выяснила. Не в моих силах изменить прошлое, но моё будущее необратимо поменялось, когда пришлось спасать от низшего демона одну бесшабашную девчонку.

– И почему же оно поменялось? – скептически хмыкнула Вэл.

– Потому что меня вдруг посетило озарение, – неожиданно печально, но светло улыбнулся этот невозможный тип, и она невольно заинтересовалась:

– Что за озарение?

– Тогда меня впервые в жизни осенило, что я являюсь ярым противником несерьёзных отношений!

Вынырнув из глубин сновидения, Вэл со стоном закрыла лицо руками. Она тогда так наивно поверила всем его клятвам! Вопреки всему, что успела узнать о нём...

– Самую неоспоримую характеристику человека мы получаем, когда сравниваем то, что он обещал, с тем, что в итоге сделал, – прошептала она себе. – Никогда впредь я не свяжусь с таким, как он: с золотым наследником древнего рода, с детства привыкшим к своей огромной силе и власти!

На комоде запищал будильник, и она усилием воли выдернула себя в настоящее время. Дело её нынешнего подзащитного вряд ли разрешится столь же просто, как давнее дело мальчишек-оборотней. Тогда следствие быстро установило факт произведённого на соседку мистера Пиколли ментального воздействия и отыскало молодого василиска, работавшего в одной конторе с бухгалтером и прознавшего об имеющихся у него дома наличных накоплениях. Парень выбрал себе прекрасное место наблюдения за организованными им событиями, позволявшее в самый удачный момент оказаться внутри дома Пиколли и позаботиться о том, чтобы его соседка не вызвала полицейских раньше времени. И если бы девушка не кинулась повторно смазывать петли калитки после его ухода из её дома, никто бы и не подумал проверить на магические воздействия случайного свидетеля-человека!

В щель между неплотно задёрнутыми шторами пробился первый солнечный луч. Скоро должен явиться сын Энсли.

Глава 10, о признании вины

Приходилось признать, тюремная комната для свиданий не стала более комфортабельной и приятной после недавно проведённого ремонта, которым так гордились городские власти, трезвоня о нём на всех каналах вещания. По другую сторону толстого стекла напротив Вэл сидел убитый горем оборотень, заросший двухсуточный щетиной. Волк уже не проглядывал в его глазах – бразды правления он передал человеку: настало время зверя горевать об утраченном. К великому сожалению Вэл, человеческая ипостась пока вела себя не разумнее звериной.

– Не хочу жить. И зачем? Пусть осудят и казнят – так будет лучше, – маловнятно бормотал Хью Энсли в переговорное устройство.

Было видно, с каким трудом ему удаётся удерживать контроль над своими действиями и не забывать при разговоре пользоваться микрофоном, который Иным с их чутким слухом был совершенно не нужен. Оборотень без всяких приборов отлично слышал сквозь бронированное стекло. Успешный предприниматель утратил присущий ему лоск, который Вэл видела на семейных фото в квартире, и выглядел как измученный жизнью нищий бездомный. Горе никого не красит.

– Лучше всего будет мерзавцу, убившему вашу жену, – согласилась Вэл. – Его никто не заставит ответить за содеянное, его даже никто искать не будет.

Она ощутила, как в арестанте взвился и протестующее зарычал его волк. В глазах Хью на краткий миг вспыхнули ярость и жажда мести, но тут же померкли, и подзащитный Вэл устало махнул рукой, сказав:

– Я укажу в завещании, чтобы вам выплатили миллионный гонорар за розыск настоящего убийцы.

М-да, иногда Вэл жалела, что вторая ипостась у оборотней не главная. В последнее время все так щедры на миллионы, аж скулы от злости сводит!

– То есть вы признаёте, что не убивали супругу?

– Я признаю под присягой, что взял на душу этот грех.

– Лжесвидетельство – тяжкое преступление, – предупредила Вэл, но оборотень равнодушно пожал широкими плечами: если ему нет дела до своей жизни, то обвинение во лжи ему тем более безразлично.

– Я буквально перед вашим приходом подтвердил своё признание вины окружному прокурору, – сообщил Энсли.

– Абсолютно неважно, что вы сказали прокурору, – важно, что вы скажете судье, – отмахнулась Вэл, но её подзащитный упрямо покачал головой.

Объяснить, что обвинение никогда не выйдет в суд с требованием смертного приговора за убийство второй степени? Что его ждут долгие года мучительной неволи с блокировкой второй ипостаси? Внутренний волк сойдёт с ума в вечном заточении, а вслед за ним помешается и человек. Нет, к голосу разума Энсли сейчас не прислушается. Скорее он сочтёт, что так получит по заслугам за то, что не уберёг свою пару. Против эмоций действуют только эмоции.

– Вы хоть детям скажите, что не убивали жену, а то на них смотреть жалко, – горестно вздохнула Вэл.

– Дети без того всё понимают, – устало возразил Хью.

– Мне так не показалось, – поджала губы Вэл. – В вашу виновность поверили соседи, детективы и прокурор, вы намерены убедить в своей виновности судью, но при этом рассчитываете, что дети будут думать иначе, чем все? Особенно при наличии множества доказательств не в вашу пользу? Подобную наивность я могу объяснить лишь тем, что вы всё ещё не в себе, мистер Энсли.

Она подала условный знак надзирателю, стоящему у входа, и в проёме двери возник белый как мел старший сын Энсли.

– Папа, как ты мог? – прошептал он, смотря на отца круглыми, полными ужаса глазами. – Я бы понял, убей ты любовника, но маму... – Голос прервался, и первенец Хью скрылся из вида.

«Актёр из парня никогда не выйдет, но родному отцу его представления хватило с лихвой, – оценила Вэл достигнутый эффект. – Нельзя недооценивать родительскую любовь к детям и страх выглядеть в их глазах негодяем, недостойным светлой памяти и уважения. Бедный Хью, на него больно смотреть! Но теперь он стряхнул с себя оцепенение отчаяния и готов побороться за своё честное имя, что искренне радует».

– Расскажите, что произошло в то утро. Что вы помните, Хью?

– Помню, как быстро бежал вверх по лестнице: на кухне горел свет и я знал, что Нелли уже встала и ждёт меня. Дверь была незакрыта – она всегда её открывала заранее, ожидая моего возвращения. Когда я вошёл, меня ударил в грудь чужой незнакомый запах, а потом – запах крови моей Нелли. – Голос оборотня задрожал и прервался, он закрыл лицо ладонями и с трудом продолжил: – Дальнейшее помню как в тумане. Я пытался ей помочь, вначале зажал рану ладонью, потом почувствовал, что её сердце не бьётся и в панике выдернул нож. Затем совсем плохо помню. Кажется, я выл и старался вдохнуть в неё жизнь, верил в чудо – что рана в сердце заживёт, как у оборотней, демонов, вампиров, как у всех нас, только... моя Нелли не была Иной. Её сердце не зажило.

– Как сосед заходил – помните?

– Смутно. Вроде бы, правда, забегал, – пожал плечами Хью. – Это же он полицию вызвал?

– Его жена после его рассказа. Запах вы учуяли только инкуба?

– Обратил внимание только на него – он был единственным незнакомым мне запахом.

– Точно единственным незнакомым?

– Да.

У дальнего конца тюремного коридора Вэл ожидала троица взволнованных сыновей подзащитного.

– Нормально я всё сказал? Отец поверил? – спросил старший и помрачнел, когда адвокат кивнула. – Не представляю, как я буду перед ним извиняться...

– Представьте, что у вас могло бы вообще не быть возможности перед ним извиниться, – сурово отрезала Вэл.

– Да-да, вы правы. Очень плохо, что мы следов той вампирши не нашли?

– Для кого как, а шанс изначально был мизерный, – рассеянно ответила Вэл, мысли которой уже целиком сосредоточились на предстоящем судебном заседании. – Вы выходите в двери или намерены остаться здесь?

Свободолюбивые оборотни осмотрелись в узких застенках каземата и содрогнулись всем телом. Старший глянул на Вэл и хлопнул себя по лбу широченной ладонью:

– Я забыл сказать, что мы оплатим все ваши труды и расходы! Не думайте, что получите за помощь отцу скромную плату государственного защитника!

Вэл поморщилась, тоже осмотрелась и проворчала:

– Что такого особенного в атмосфере тюрьмы, что все сразу вспоминают про деньги?

– Про деньги адвокатского гонорара, – уточнил волк, усмехнувшись.

.

Соглашения о признании вины принято представлять суду в рамках открытых судебных заседаний. Однако, если в деле в качестве обвиняемых фигурировали Иные или показания свидетелей требовали оглашения факта их принадлежности к расе ИГР (например, оборотень давал показания о запахах на месте преступления), заседания проводились в закрытом режиме. Такой подход избавлял суды от лишней головной боли по сохранению секретности существования на Земле иных рас помимо человеческих. С учётом того, что к концу 21 века более девяноста процентов уголовных дел завершались сделкой с правосудием, закрытость таких судебных заседаний сильно сокращала расходы на «зачистку» воспоминаний непосвящённых лиц.

Окружной прокурор предъявил судье соглашение о признании вины, оформленное по всем правилам в письменной форме, подозрительно косясь в сторону столика защиты, за которым разместились адвокат и её личный помощник.

– Обвиняемый, пройдите на свидетельское место, поднимите правую руку и примите присягу говорить правду, только правду и ничего кроме правды. – Подзащитный Вэл выполнил распоряжение судьи и Кэмпбелл напомнил: – Дача заведомо ложных показаний является серьёзнейшим правонарушением. Сейчас вы имеете право заявить о своей невиновности, а также имеете право на судебное разбирательство и право быть защищённым от вынужденного самообвинения. В случае принятия судом сделки, всех этих прав вы лишаетесь с вашего добровольного согласия. Итак, вы признаёте, что убили свою супругу?

– Нет, ваша честь, не признаю, – хрипло ответил Энсли.

– Что?!! – взвился с места прокурор Соммерс. – Вы хотели сказать: «Да, признаю!»

– Ваша честь, я решительно протестую против попытки вложить в уста моего подзащитного ложное покаяние! – поднялась Вэл.

– Протест принят.

– Надеюсь, госпожа адвокат разъяснила своему подзащитному, как сильно он рискует, отказываясь отчестногопризнания своей вины? Что его будут судить и точно осудят на основании неопровержимых улик, только наказание уже не будет максимально мягким? Что он рискует век просидеть в одиночной камере? – язвительно поинтересовался прокурор.

– Ваша честь, я протестую против завуалированных угроз моему подзащитному!

– Протест принят. Если подобные действия со стороны обвинения повторятся, суд будет вынужден применить штрафные санкции. Обвиняемый, вернитесь на своё место. – Соммерс явно хотел что-то добавить к своим словам, но умолк под холодным взглядом судьи. – В связи с прозвучавшим заявлением обвиняемого, суд предписывает окружному прокурору обращать все свои вопросы к защите обвиняемого.

– Защите, поступающей вопреки интересам своего клиента? – не удержался от порции яда Соммерс. – Обвинение надлежащим образом исследовало фактические обстоятельства дела, убедившись в том, что они соответствуют сделанному ранее заявлению о признании вины. Это признание было написано обвиняемым совершенно добровольно и осознанно, а вот нынешнее его заявление внушает подозрения, что сделано под давлением адвоката. О мотивах такого поступка адвоката и его соответствии этическим нормам я ничего говорить не буду, лишь упомяну, что расходы на адвоката взяли на себя сыновья обвиняемого. Не буду уточнять у мисс Мэнс размер запрошенного ею гонорара! Однако ставлю суд в известность, что буквально два часа назад обвиняемый, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, повторил мне своё признание в убийстве в присутствии свидетелей.

– Протестую! Чтобы делать подобные заявления, окружному прокурору необходимо предъявить суду диплом психиатра и разрешение на проведение судебно-психиатрических экспертиз, – возразила Вэл. – Иначе его утверждения, что утром мой подзащитный был полностью вменяем, всего лишь досужие домыслы.

– Я требую его проверки на вменяемость в данный момент, когда он отказывается от сделки! – рявкнул прокурор.

– Вы сомневаетесь в дееспособности обвиняемого? – откровенно насмешливо поинтересовалась Вэл, иронично приподнимая брови и сознательно доводя противника до точки кипения.

– Да!!!

– Поддерживаю. Ваша честь, мы с обвинением пришли к единому заключению, что сделка о признании вины не может быть принята из-за недееспособности обвиняемого.

– Но... но..., – запинался прокурор, пока судья подавлял улыбку, а Тони ухмылялся вовсю, – ваша честь, обвиняемый может нести ответственность за свои слова и поступки, и он признаёт свою вину!

– Я услышал, как он её отрицает. Господин прокурор, либо вы соглашаетесь с тем, что подсудимый способен отвечать за себя и тогда я с полным правом принимаю его заявление о невиновности, либо я запрещаю сделку со следствием из-за его несостоятельности. К слову, неспособность обвиняемого отвечать за свои слова в день ареста была подтверждена специалистом соответствующего профиля. Итак, ваше решение?

– Обвинение отменяет сделку с правосудием и направляет дело на предварительное слушание, – угрюмо ответил Соммерс.

Злость окружного прокурора была объяснима: вместо быстрого и простого дело оборотня превращалось в затяжное и проблемное. Предварительные слушания по уголовным делам обязаны были проводиться в открытом режиме, если их прилюдное разбирательство не грозило раскрытием государственной, врачебной или иной профессиональной тайны, и если не имелось угрозы участникам процесса. Закон о сохранении тайны существования Иных в данном случае накладывал на прокуратуру дополнительные обязанности по предотвращению утечки секретных сведений. Вэл уже прикидывала, сколько времени потребуется Соммерсу для подготовки к слушанию и как ей наиболее эффективно потратить это время, когда прокурор произнёс с кривой усмешкой:

– Во избежание лишних затрат штата на расследование очевидного преступления, выдвигаю ходатайство начать предварительное слушание через час. Как я уже упоминал, расследование всех обстоятельств дела было проведено на высочайшем уровне и уже закончено. Обвинение обладает достаточным количеством улик, ясно доказывающих виновность мистера Энсли в злодейском преступлении. Ваша честь, вы утверждаете срок проведения заседания? Вы не заняты сегодня на других слушаниях?

– Нет, мой рабочий график как раз сегодня удивительно незагружен, – задумчиво ответил Кэмпбелл, глянул на часы и добавил, потирая квадратный подбородок кончиками пальцев: – Начинаю догадываться, отчего оно так вышло... Господа и дамы, предварительное слушание по делу «Народ против Хью Энсли» будет проводиться сегодня в полдень. Встретимся в этом же зале через час.

Судья величаво поднялся и молча вышел в двери, умудряясь всем своим видом выразить неудовольствие тем, что его втянули в прокурорские игры с защитницей подсудимого.

Хью Энсли увели в тюремную камеру. Окружной прокурор бросил на Вэл торжествующий взгляд и ехидно распрощался, подчеркнув скорость наступления их новой встречи. Тони с неприязненной гримасой посмотрел в спину уходящего Соммерса и сказал со вздохом:

– Жаль, что судья поддержал его ходатайство.

– Выбор времени предварительного слушания является прерогативой обвинения, и судья не мог изменить его без веских на то оснований, – сухо напомнила Вэл основные правила современного судопроизводства.

– Что будем делать?

– Отправимся на ланч. В нынешней ситуации вряд ли кто-то из детективов согласится поболтать с нами по душам без официальной бумаги о досудебном представлении доказательств. На слушании придётся действовать по обстоятельствам и стараться опровергнуть выдвигаемые обвинением доводы и опротестовать материалы следствия.

– В конце концов, предварительное слушание – не суд присяжных, и ничего страшного, если дело передадут в высшую инстанцию, – заметил Тони, когда они пробирались к свободному уголку в кафе.

– Никогда не сдавайся заранее. Бейся за каждое слово свидетельских показаний, рассматривай под лупой каждую улику – и наверняка отыщешь то, что пропустили мимо глаз твои оппоненты. Поскольку наш клиент невиновен, следствие никак не могло найти неопровержимых доказательств его причастности к убийству.

– Или оборотень умело разыграл тебя, – проворчал Тони. – Как-то слишком легко он отказался признавать свою вину под присягой, хоть раньше так жарко заявлял о ней. Слушай, пока я ждал тебя за столиком защиты, к прокурору подходил его помощник и что-то говорил ему про ночные розыски волков и белый платочек. При этом оба поглядывали на меня и старательно понижали голос, что навело на размышления о твоей причастности к упомянутым событиям. Вэл, что-то мне не нравится выражение твоего лица.

– Откуда у них сведения о платке? Кто-то из детишек Энсли проболтался?

– Та-ааак... На какую скользкую дорожку ты вступила на этот раз, стремясь спасти своего подзащитного? – Выслушав рассказ Вэл, её личный помощник не на шутку рассердился: – Ты утащила улику с места преступления?! Поверить не могу, что ты совершила такую глупость! Если этот факт докажут, тебя не только лишат права заниматься адвокатской деятельностью, тебя и посадить могут!

– Чепуха, я нашла платочек не на месте преступления, а за пределами дома инкуба. Не смотри так скептически, я правда не совершила ничего противозаконного.

– Скажи ещё, не учуяла, что платок принадлежит убийце, обронившей его при бегстве, – фыркнул Тони.

– Во-первых, надо ещё доказать, что Брин – убийца. Если она невинный свидетель, то я могла с полным правом поднять любую утерянную ею вещь с целью вернуть её владелице при личной встрече. Во-вторых, на платке не указано время, когда его обронили. Если он валялся там две недели, то никак не может являться уликой.

– Но ты-то полагала, что его потеряли как раз после убийства, верно?

– Доказать, что я нечто такое предполагала, когда забирала платок, совершенно невозможно.

– Вот за это тебя и ненавидит Соммерс: ты ужасно скользкая особа, – укоризненно покачал головой Тони.

– Вовсе я не скользкая, во второй ипостаси даже шипастая, – усмехнулась Вэл.

Глава 11, о предварительном слушании дела

Судья Кэмпбелл занял своё место, и секретарь махнул в зал рукой, оповещая присутствующих, что они могут сесть. Присутствующих набралось исключительно много: весть о том, что один из Иных обвиняется в убийстве, за выходные успела облететь городское сообщество ИГР. Кроме множества детей, внуков и друзей обвиняемого, зал наполняли ведьмы, оборотни и демоны всех мастей. Разглядела Вэл и лос-анджелесского вампира Картера Стоуна. Человеческая часть зрителей в основном была представлена репортёрами, засевшими в первых рядах: этих пригласил Соммерс, желающий во всеуслышание протрубить о своей победе над зловредным адвокатом.

Большинство Иных, редко приходящих в залы суда, чувствовали себя откровенно неуютно без амулетов, зелий и оберегов: магические средства было так же запрещено проносить с собой, как и человеческое оружие. И если у оборотней и вампиров клыки и когти всегда были при себе, то ведьмы чувствовали себя не в своей тарелке. Разумеется, несанкционированное использование всех видов магии в судах находилось под строжайшим запретом, за соблюдением которого неустанно следили правоохранители, но подсознательный страх давал о себе знать. И ведьмы то и дело косились на боевые артефакты стражников, замаскированные под обычную амуницию полицейских. Вэл хорошо их понимала: она тоже сдала рабочие амулеты в канцелярию суда. И сейчас всей кожей ощущала на себе взгляды немногочисленных вампиров: ментальные воздействия было практически невозможно блокировать без специальных амулетов. Одна из причин, почему судьями Иных всегда избирались самые сильные представители рас, обладающих ментальными способностями, – именно судья нёс всю полноту ответственности за всё происходящее на его заседаниях.

Поправив чёрную мантию на широченных плечах, Брэд Кэмпбелл громко произнёс в тишине зала:

– Слушается дело «Народ против Хью Энсли». Народ представляют Джордж Соммерс, окружной прокурор, и Дерек Ривз, его помощник. Защита представлена адвокатом Вэллери Мэнс. Стороны готовы начать предварительное слушание дела?

– Народ готов, ваша честь.

– Защита готова, – бодро отрапортовала Вэл.

– Приступайте, – приказал судья Кэмпбелл. – Напоминаю, что на предварительном слушании от обвинения требуется только одно – доказать, что было совершено преступление и есть резонные основания полагать, что его совершил обвиняемый. Господин окружной прокурор, можете вызывать свидетелей.

Первым был вызван инженер, представивший план размещения квартир в доме Энсли и подробный план расположения комнат в квартире убитой. Он показал, что данная квартира является торцевой, расположена на первом этаже и соседствует по площадке только с семьёй Янгов. Вэл внимательно рассмотрела оба плана и без возражений согласилась с присоединением их к материалам дела.

Следующим свидетелем обвинение вызвало Берти Янга. Ведьмака Вэл впервые видела воочию, и на первый взгляд он подтверждал впечатление, созданное о нём на основании слов его жены: мистер Янг выглядел как человек слабый, нервный, неуверенный в себе.

– Тони, как думаешь, какие качества прежде всего отличают успешного торговца недвижимостью? – тихо-тихо спросила Вэл, пока свидетель, запинаясь и постоянно дожидаясь наводящих вопросов помощника прокурора, рассказывал о том, как вошёл в открытую дверь соседей и обнаружил Энсли с ножом в руках у тела мёртвой супруги.

– Умение общаться с людьми, а ещё – умение преподнести себя и показать лицом продаваемый товар. Ещё, пожалуй, ум, находчивость, напористость, а что?

– Думаю, как Янг умудряется работать риэлтором, успешно продавая и сдавая в найм квартиры, если он не способен связно выстроить свою речь в суде? Агенты по продажам прекрасно умеют работать на публику, для них даже судебное разбирательство – повод сделать себе рекламу. Когда помощник прокурора спросил его о месте работы, Янг сказал название конторы без уточнения, чем она занимается, а должен был бы изречь нечто вроде: «Я ведущий специалист агентства по продаже недвижимости. Величественные виллы, очаровательные коттеджи, уютные квартиры – это наш профиль».

– Ты забываешь, что он был неравнодушен к убитой, а нужно быть очень хладнокровным человеком, чтобы использовать к своей выгоде смерть близкого человека.

– Как раз о его чувствах я не забываю, – возразила Вэл, – однако он явно старается не привлекать внимание к своей профессиональной деятельности.

Свидетель закончил отвечать на вопросы Дерека Ривза, сообщив, что прибежал домой и обо всём рассказал жене.

– У меня всё, – сказал помощник прокурора. – Перекрёстный допрос?

– Да, – подтвердила Вэл. – Свидетель, скажите, как давно вы заходили в квартиру обвиняемого до субботнего утра? Вы были там в пятницу? В четверг? Ранее?

– Протестую против вопроса как неуместного и не относящегося к делу, – подскочил помощник прокурора.

– Вы задавали свидетелю вопросы о том, насколько близко он был знаком с соседями, мой вопрос из той же области.

– Протест отклонён, – постановил Кэмпбелл. – Свидетель, отвечайте.

– Я... я... не помню точно, кажется, неделю назад. Вы лучше у жены моей спросите, когда я у соседки был.

По залу пронёсся оживлённый смешок, прокурор презрительно усмехнулся. Вэл внимательно посмотрела на ведьмака и сказала, что вопросов больше не имеет. Дерек Ривз объявил, что вызывает миссис Янг. Жена ведьмака усаживалась на свидетельское место, сияя в зал ослепительной улыбкой. Женщина была накрашена, причёсана, разодета в дорогое платье и выглядела куда презентабельней своего супруга. Она показала, что они с мужем уже много лет являются соседями Энсли и хорошо знакомы с ними, что в пятницу незнакомых людей у дома и в подъезде она не встречала и никаких звуков за стеной не слышала.

– Я была уверена, что Нелли рано легла спать – она всегда ложилась спозаранку, когда муж уезжал в командировки, говорила, что так легче перенести одинокие вечера. Она вообще старалась занять себя хоть чем-то в отсутствие мужа. Стоило ему уйти за порог, как она начинала генеральную уборку: сдавала в химчистку ковры, намывала окна, полировала двери. Если я видела, как Нелли вытряхивает коврик у входной двери, начищает медную ручку и номер квартиры, то точно знала: Хью опять уехал.

Говорливую свидетельницу остановил помощник прокурора, сурово попросив вернуться к показаниям о событиях субботней ночи и утра.

– Как прошла ночь с пятницы на субботу? Вы крепко спали и ничего не слышали?

– Слышать ничего не слышала, но нормально выспаться мне не дали: муж плохо спал, постоянно ворочался и уходил на кухню выпить таблетку.

– Протестую, это показания с чужих слов! – поднялась Вэл. – Вы не знаете, где именно был ваш муж, вы же находились в полусне и не покидали постели. По факту, ваш муж отлучался ночью из спальни, но вы не знаете куда и на какое время.

– Явно недостаточное, чтобы переспать с соседкой, если вы на это намекаете, госпожа адвокат! Я слышала, что несчастная Нелли последнюю ночь своей жизни провела с любовником, но им точно не был мой Берти. Я за мужем слежу строго, знаете ли! – огрызнулась миссис Янг под смех в зале. – Ночью он вернулся практически сразу.

– И плохо спал?

– Да, постоянно ворочался, но больше никуда не отлучался.

– А утром?

– Сказал: «Ты спи, а я пойду завтрак приготовлю».

– И закрыл дверь в спальню?

– Естественно! Когда человек хочет дать жене выспаться, он закрывает все двери, чтобы не тревожить её грохотом посуды.

– Если госпожа адвокат закончила внеплановый перекрёстный допрос, то мой помощник попросит свидетельницу рассказать суду об утренних событиях, – ехидно протянул окружной прокурор.

Извинившись, Вэл села, а миссис Янг недовольно поджала губы и скучным голосом поведала о том, как в квартиру ворвался взбудораженный муж и сообщил об убийстве.

– И что вы сделали?

– Я позвонила в полицию.

– Спасибо, у меня всё.

– Перекрёстный допрос, – вновь поднялась Вэл, и свидетельница наградила её неприязненным взглядом. – На этот раз Нелли Энсли тоже затеяла уборку в отсутствие мужа?

– Да.

– И натирала ручку на дверной двери? В какой именно день, не припомните?

– В четверг вечером, мы как раз уходили в гости.

– Благодарю. И ещё одно: ваш муж советовал уточнить у вас, когда в последний раз он по-соседски заглядывал к Энсли. Не вспомните?

– Отчего же, вспомню: это было как раз перед отъездом Хью, они приглашали нас на чай.

– В четверг, когда вернулись из гостей, вы к Энсли не заглядывали?

– Нет, конечно, была уже ночь!

– А в пятницу вечером ваш муж во сколько вернулся с работы?

– Как всегда, в шесть часов. Я встретила его у подъезда, и мы поехали в театр. Поздно вечером, когда вернулись, тоже к соседке не ломились, а сразу ушли к себе.

– И ваш муж плохо спал?

– Да, я это уже говорила!

Дальнейшим свидетелем был вызван командир полицейского наряда, прибывшего на место преступления. Командир показал, что по указанному адресу было обнаружено мёртвое тело миссис Энсли и рядом с ним – её муж с орудием убийства в руках.

– Протестую, в тот момент свидетель не мог знать, что в руках моего подзащитного именно тот нож, которым убили миссис Энсли, – возразила Вэл.

– Протест принят. Измените форму ваших показаний, – обратился к свидетелю судья.

Полицейский показал, что увидел в руках обвиняемого окровавленный нож и что этот нож позже был признан орудием убийства. После показаний патологоанатома и эксперта по холодному оружию нож был приобщен к материалам дела в качестве вещественного доказательства. Также материалы пополнились записями видеокамер, установленных на доме Энсли и зарегистрировавших, как он выходит из машины перед самым моментом убийства, фотографиями тела убитой и капель крови на полу. Далее обвинение убедительно доказало, что в квартире в роковое утро больше не было никого, кроме обвиняемого. Не умолчало и о наличии у Хью Энсли серьёзного мотива для убийства супруги: пораньше вернувшись домой, он обнаружил в квартире следы ночного визита любовника жены.

Те материалы, что относились к работе полицейских-оборотней, присоединялись к делу без оповещения по молчаливому соглашению с адвокатом. Если бы Вэл потребовала перекрёстного допроса сотрудников специального отдела полиции, то зрителей попросили бы временно покинуть зал, но в данном случае Вэл отказалась от допроса свидетелей. К чему ей расспрашивать оборотней, если она сама успела изучить все запахи на месте преступления? Её куда больше заинтересовали отпечатки пальцев, обнаруженные в квартире.

– Ваша честь, обвинение считает, что представило суду достаточно материалов, дабы убедительно доказать: преступление было совершено и есть веские основания полагать, что его совершил обвиняемый, – подытожил окружной прокурор, тяжело поднимаясь с неудобной деревянной скамьи. – В заключение хочу ещё заметить, что изначально обвиняемый сам честно признал свою вину в убийстве супруги, а потом отказался от признания под влиянием адвоката.

– Предыдущее своё признание мой подзащитный сделал, находясь в невменяемом состоянии. Для любого человека смерть любимой женщины – страшный удар. Он держал в объятьях остывающее тело жены, пытался вернуть её к жизни, звал её в тщетной надежде дозваться, а ему сунули под нос окровавленный нож и начали требовать показаний, – возмутилась Вэл.

– Ради бога, оставьте театральную лирику! – поморщился Соммерс. – Ваши слова напоминают анекдотический диалог. Прокурор говорит: «Господа присяжные, обвинением доказано, что мальчик зверски, безжалостно зарезал обоих своих родителей». Адвокат: «Пожалейте ребёнка, господа, он же теперь полный сирота!»

Секретарь рьяно застучал молоточком, призывая к порядку оживившийся зал. Когда смешки утихли, окружной прокурор повторил, что обвинение закончило представление доказательств и считает, что дело готово к передаче в высшую инстанцию.

– Суд готов согласиться с этим утверждением, – кивнул Кэмпбелл.

– Ваша честь, защита тоже имеет право на вызов свидетелей, в том числе – на повторный вызов тех, кто уже давал показания, – подскочила Вэл.

– Разумеется, суд не имеет намерения ущемить права обвиняемого. Как я уже говорил, суд не станет мешать защите выставлять любые доказательства в пользу обвиняемого, какие она сочтёт нужным. Однако заседание продолжается уже третий час, и я объявляю получасовой перерыв на обед. Обвиняемый остаётся под стражей.

Судья ушёл, зрители повалили из зала. Родные Хью Энсли пытались подойти к Вэл, но она отрицательно затрясла головой и вслед за секретарём ринулась в кабинет, где адвокаты во время перерывов могли спокойно работать с материалами своих дел.

– Молодец судья, что дал тебе время рассмотреть копии заключений и документов, представленных суду обвинением, – восхитился Тони.

– Вполне справедливый поступок, раз мне не дали ознакомиться с ними до начала слушания. Кроме того, Кэмпбелл хоть не из оборотней, но он тоже не верит, что волк мог убить свою пару. Тони, когда показывали схему расположения квартир, ты обратил внимание, что окна кухни ведьмака выходят на ту же сторону, что окно спальни Энсли? Янг мог услышать, что у Нелли ночует любовник, ведь ночи стоят душные и все окна наверняка были открыты.

– Он утверждал под присягой, что ночью ничего не слышал, – каким образом ты докажешь обратное?

– Не знаю, Тони, как показывает опыт, труднее всегодоказатьсамые очевидные факты. Как бы то ни было, мне надо продумать линию защиты. Немедленно свяжись с Шепардом: сыщики эльфа собирали для нас сведения о Берти Янге, так пусть он немедленно вышлет мне максимально подробный отчёт обо всём, что удалось узнать о его работе. Раз Янг весьма успешный риэлтор, то наверняка нажил завистников, в красках расписавших ребятам Шепарда его методы работы с клиентами.

Глава 12, об адвокатской этике и перекрёстном допросе

– Мисс Мэнс, вас просят пройти в зал, – произнёс секретарь суда, заглядывая в кабинет. Вэл выразительно посмотрела на часы, показывающие, что до начала заседания ещё целых семь минут, и секретарь прошептал: – Окружной прокурор велел объявить зрителям, что слушание по делу может несколько задержаться, так как требуется срочно решить связанный с ним деликатный вопрос об адвокатской этике.

Тони шумно вздохнул и помрачнел, а Вэл спокойно собрала документы и вышла к ожидающему её Соммерсу. Прокурор чуть не лопался от распирающего его довольства и выглядел так, словно нежданно-негаданно получил подарок своей мечты. Брэд Кэмпбелл восседал в своём кресле величавый и невозмутимый как всегда. В тишине пустого зала стук каблучков Вэл раздавался особенно звонко. На ней скрестились все взгляды: злорадный прокурора и холодно-равнодушный льдисто-серый взор судьи.

– Ваша честь, поступили сведения из Лос-Анджелеса о неподобающем противозаконном поведении адвоката Мэнс, – объявил Соммерс. – Мои иногородние коллеги утверждают, что адвокат унесла с места преступления важное вещественное доказательство!

– Готова принести присягу, что с места преступления я не уносила ровным счётом ничего, – возразила Вэл.

– А платок? Вы думали, полицейские патрули не заметят, как стая волков прочёсывает всю Атланту, стараясь найти следы того же запаха, что на показанном им платке? Платке, показанномвами! Вы не знали, что внук Хью Энсли учится в полицейской академии? Я быстро сопоставил вашу вчерашнюю поездку с неожиданной активностью волков, вызвал к себе внука Энсли и поговорил с ним по душам. После этого связался с департаментом Лос-Анджелеса и быстро выяснил, чей именно запах пытались отыскать в Атланте оборотни. Видите ли, мисс Мэнс, есть свидетельница, которая видела, как вы поднимали у дома убитого инкуба в точности такой платок, как показывали волкам!

– Вы противоречите самому себе, господин прокурор. Вначале говорите, что я унесла улику с места преступления, которым являлась вообще-то спальня инкуба, а потом говорите, что я подняла платок за пределами территории его дома. Когда я подобрала платок, я ещё не подозревала, что хозяин дома убит.

– Допустим, что тогда не подозревали, но почему не отдали платок позже явившимся в дом полицейским?

– На меня наставили оружие, заряженное магическими пулями, и страх за свою жизнь как-то заслонил воспоминание о случайно подобранном платке. Потом меня доставили в участок, обыскали с ног до головы, но платок любезно вернули в карман моих джинс, так что я с полным правом сочла его вещью, не имеющей никакого отношения к преступлению. Если бы полицейские сочли его уликой, они бы не оставили платок мне, верно?

– Они не знали, что платок не ваш! Если б вы сказали им, что это улика, они бы его не оставили! – заорал побагровевший прокурор.

– Простите, но я всего лишь адвокат, и не в моей компетенции определять, какие вещи являются уликами, а какие – нет, – решительно возразила Вэл и заметила, как Кэмпбелл подавил улыбку, не спеша вмешиваться в их перепалку. Господин судья изволил развлекаться.

– На вас подадут жалобу в правовую комиссию! Штат Калифорния начнёт против вас дело о сокрытии вещественных доказательств! – рявкнул ей Соммерс.

– Не думаю, что мне выдвинут подобные обвинения: полицейские Лос-Анджелеса показались мне неглупыми ребятами, они не ввяжутся в заведомо проигрышное дело. Я – один из свидетелей по делу Харриса, на этом всё.

– Далеко не всё! Думаете, я не знаю, чего вы добиваетесь? Сейчас на предварительном слушании вы хотите увязать между собой два похожих убийства и посеять у суда сомнения, что убийца в обоих случаях был один и тот же, причём не ваш подзащитный!

– Энсли действительно было бы трудновато дотянуться ножом до инкуба, сидя в тюрьме Атланты, – согласилась Вэл.

– Вы видите, ваша честь?! Я ответственно утверждаю, что дело инкуба – это совершенно другое дело, никак не связанное с делом Нелли Энсли! Суду следует запретить адвокату тратить время суда на изучение абсолютно посторонних материалов!

– Не совсем понимаю, для чего потребовалось собираться по данному вопросу, – раздражённо ответил Кэмпбелл, которому явно пришлась не по душе попытка указать ему, в чём состоят обязанности судьи. Если прокурор рассчитывал на его неприязнь к Вэл, то сильно просчитался. – Если во время слушания обвинение сочтёт, что адвокат уводит дело в сторону от сути, то пусть заявляет протест в установленном порядке и я его поддержу. Суд никому не намерен позволять запутывать дело излишними свидетельскими показаниями и приобщением к материалам дела не относящихся к нему предметов. Что же касается сокрытия улик, то на данный момент адвокат Мэнс не находится под следствием и я не имею оснований отстранять её от дела по недоказанному факту нарушения профессиональной этики. Если это все ваши претензии, господин прокурор, то они судом к рассмотрению не принимаются и пора продолжать предварительное слушание.

– Не понимаю, к чему его продолжать, если мисс Мэнс не сумеет притянуть за уши дело Энсли к делу Харриса. Какие улики и показания она сможет противопоставить тем, что собраны обвинением? – фыркнул окружной прокурор.

– Начнём заседание – узнаем, – ещё более раздражённо парировал Кэмпбелл.

.

Первым свидетелем защиты Вэл выставила старшего сына Энсли и тот показал, что его мать лечилась от депрессии в кризисном центре Лос-Анджелеса. Этот многопрофильный центр считался лучшим в Америке и помогал Иным в решении самых разнообразных психологических, душевных, семейных, даже биофизических и прочих личных затруднений.

– Вы сами отвозили её на лечение?

– Да. Мне тогда показалось, родителям требуется моя поддержка.

– Курс психотерапии помог вашей матери?

– Верю, что в итоге помог бы: все мы замечали кардинальные улучшения маминого состояния, но она внезапно, без всяких объяснений вдруг прервала лечение и вернулась домой со словами, что сама решит свои проблемы. Сотрудники центра тщетно пытались её переубедить, лечащий врач даже приезжала к маме в Атланту, но она отказалась от дальнейших консультаций специалистов. Мы все видели, что маме вновь становится всё хуже и хуже, но ведь человека насильно на лечение не положишь, если его душевная болезнь не создаёт угрозы для общества, верно?

– Ваша честь, заявляю протест: всё вышесказанное несущественно и не имеет отношения к сути рассматриваемого нами дела, – заявил окружной прокурор.

– Всё вышесказанное доказывает, что миссис Энсли перед смертью находилась в сильнейшем нервическом расстройстве, из-за которого люди часто совершают неразумные и несвойственные им поступки, – объяснила Вэл. – Знакомятся с неподходящими людьми...

– Ваша честь! – взревел прокурор, не сомневаясь, что сейчас адвокат переведёт разговор на Харриса. Однако Вэл мило улыбнулась, попросила свидетеля вернуться на своё место в зале и вызывала для дачи показаний полицейского, первым прибывшего по вызову на место преступления.

– Мистер Остин, вы уже принимали присягу и давали показания, поэтому можете сразу отвечать на мои вопросы. Вам знакомы фотографии с места преступления, фигурирующие в деле в качестве вещественных доказательств с номерами с седьмого по пятнадцатый?

– Да, конечно, снимки делались экспертами-криминалистами моего отдела.

– Вы сами видели эти капли на полу? – Полицейский дал утвердительный ответ, и Вэл продолжила: – На фото с номерами одиннадцать и двенадцать отчётливо видны мелкие капельки крови в отрезке коридора между кухней и прихожей. Исходя из своего профессионального опыта, вы можете предположить, откуда они взялись?

– Брызнули, когда убийца вонзил нож в грудь жертвы, разумеется.

– Удар был единичный, и по заключению судмедэксперта рана мало кровоточила. Сомнительно, что капли крови могли просочиться сквозь одежду и отлететь так далеко. Вот если бы убийца нанёс несколько ран, каждый раз замахиваясь окровавленным ножом, то тогда капли крови на полу точно бы имелись. Однако они разлетелись бы по кругу, а мы имеем ровный ряд из трёх капель. Возможно, четырёх – трудно судить по фото. Скажите, как в реальности располагались капли крови?

Детектив задумался, припоминая, и медленно кивнул головой.

– Вы правы, разлетевшихся вокруг капель не было, только четыре капли в один ряд.

– И капля, которая располагалась у самого тела убитой, была самой крупной?

– Да, она хороша видна на другом фото.

– Я прошу вас вспомнить и сравнить размер капель.

– Самая крупная была вблизи тела.

– Благодарю вас, и прошу подняться для дачи показаний судебно-медицинского эксперта. – Кэтрин Мирт заняла свидетельское место, заинтересовано поглядывая на сосредоточенного адвоката. Её карие глаза ярко блестели на темнокожем лице, а в курчавых чёрных волосах запутался лучик солнца, падающий из стрельчатого окна. – Вы исследовали тело жертвы и делали заключение по итогам вскрытия. Скажите, могла ли кровь убитой при ударе в сердце фонтанировать тонкой узконаправленной струйкой?

– Нет, – отрицательно качнула головой судмедэксперт. – Даже одежда убитой в области удара была очень слабо пропитана кровью, а характер повреждения тканей таков, что никак не предполагает фонтанирование крови, тем более – узконаправленное.

– Тогда у меня просьба к следствию пояснить, кому принадлежит кровь на полу, поскольку она никак не могла принадлежать убитой, – обернулась Вэл к столу обвинения. За столом помощник прокурора спешно пролистывал листы тех экспертных заключений, что не были сочтены достаточно важными для представления их суду на предварительном слушании дела.

– Вам не удастся доказать, что в квартире был кто-то ещё, – гневно высказался прокурор. – Эти пятна крови могли быть оставлены на полу задолго до преступления, или сама убитая порезала палец, или это вообще клюквенный сок.

– Или это куриная кровь, накапавшая с ножа, которым Нелли Энсли разделывала птицу на кухне перед приходом убийцы, – подсказала Вэл. – Я требую установить, кому принадлежала кровь в этих каплях: курице или убитой Нелли Энсли, ведь экспертиза капель крови следствием проводилась?

Посовещавшись с помощником, прокурор расплылся в довольной улыбке и протянул судье лист бумаги:

– Ваша честь, экспертиза капель на полу действительно производилась, кровь – куриная! – Он с торжеством посмотрел на Вэл и насмешливо высказался: – Не знаю только, чем этот факт поможет защите.

– Он поможет восстановить последовательность событий, приведших к преступлению, – любезно пояснила Вэл.

– Последовательность очевидна: убийца схватил на кухне нож, испачканный в куриной крови, и капли на полу образовались до рокового удара, – фыркнул прокурор.

– Мне всё видится несколько иначе, но сейчас позвольте мне, господин прокурор, продолжить допрос свидетеля. Госпожа судмедэксперт, в своём заключении вы указали, что канал смертельной раны в сердце несколько расширен. Уточните, что вы имели в виду?

– Именно это: канал шире, чем должен был бы быть при ударе ножом данной толщины, – ответила Кэтрин Мирт.

– Под данной толщиной вы имеете в виду толщину ножа, фигурирующего в деле как орудие убийства?

– То, что именно данным ножом убили миссис Энсли, сомнений не вызывает, это доказано множеством самых точных исследований экспертов-криминалистов, – решительно заявила Кэтрин. – Однако небольшое уширение раны имеет место быть, что и указано в моём заключении.

– Понимаю: ваша задача – исследовать фактические повреждения, а не строить догадки о причинах их возникновения.

– Совершенно верно.

– Тогда я сама предложу вам возможные варианты, а вы оцените, насколько они укладываются в выявленную вами клиническую картину. Нож могли чуть-чуть провернуть в ране вправо-влево после того, как нанесли удар?

– Резкого поворота ножа в ране не было, но вы имеете в виду, могли ли его покачать туда-сюда? – Кэтрин крепко задумалась, потом её лицо просветлело и она активно закивала: – Действительно, характер уширения как раз такой, словно нож немного покачали в ране!

– Покачали через несколько минут после удара или сразу?

– Качание через минуту-другую я бы не смогла отличить от мгновенных поворотов при ударе. Так что качания должны были быть совершены практически сразу.

– Вижу, вы несколько озадачены. В самом деле, обычно жертву ударяют и сразу со злостью проворачивают нож, а не дёргают его немного туда-сюда. Рана очень необычна для убийства, совершённого одним ударом, которое пытается доказать обвинение, так? – спросила Вэл.

– Протестую: от свидетеля просят сделать умозаключение! – очнулся несколько растерявшийся окружной прокурор.

– Я прошу ответить на основании профессионального опыта, – возразила Вэл.

– Протест принят. Просьба к защите корректнее формулировать вопросы к свидетелю, – постановил судья, неодобрительно посмотрев в сторону адвокатского столика, и прокурор расплылся в удовлетворённой улыбке.

– К этому свидетелю у меня больше вопросов нет, ваша честь. Я вызываю для повторной дачи показаний дактилоскописта, снимавшего отпечатки пальцев в квартире убитой, и прошу вывести на экран крупным планом фотографию за номером двадцать один. – Новый свидетель прошёл на своё место, и Вэл уточнила: – Буквой «А» у вас обозначены места нахождения отпечатков пальцев, принадлежащих обвиняемому, буквой «В» – принадлежащих Берти Янгу, буквой «С» – Нелли Энсли. Отпечатков пальцев других лиц здесь нет?

– Совершенно верно. Прибывшие на место детективы сами не оставили следов и предотвратили искажение картины случайными любопытствующими. Это фото ручки входной двери.

– Если внимательно рассматривать все фотографии отпечатков, то на внутренней ручке входной двери, той, что в прихожей, в одном углу можно заметить, что два отпечатка Берти Янга немного накладываются друг на друга – как вы это объясните? – На экране возник указанный участок фото в увеличенном виде.

– Свидетель, заставший убийцу на месте преступления, нервничал и шарил в полутьме по ручке, стараясь её нащупать и посильнее нажать.

– Допустим, а как вы объясните тот факт, что на внешней стороне ручки край одного из отпечатков Янга оказалсяподотпечатком Хью Энсли? Остальные следы Янга идут поверх следов моего подзащитного, но вот этот, размытый, у самого края – явно заходит под отпечаток обвиняемого.

– Нам неизвестно время появления этого отпечатка, он мог появиться тут несколько дней назад.

– Не мог: миссис Янг дала показания, что в четверг вечером её соседка тщательно вытерла ручку, а потом у её мужа не было возможности прикоснуться к ней.

Дактилоскопист замялся, неуверенно посматривая в сторону обвинения, и помощник прокурора тут же заявил протест:

– От свидетеля требуют сделать умозаключение, выходящее за рамки его профессиональных компетенций! Все остальные отпечатки мистера Янга ложатсяповерхотпечатков Хью Энсли!

– Потому что он пришёл в квартиру после него – по крайней мере, такую версию отстаивает обвинение, и поэтому оно предпочитает списать одно исключение на случайность. Конечно, когда велось следствие, эксперты не обратили должного внимания на расположение отпечатков соседа Энсли, ведь тогда они не знали, какие показания даст на суде миссис Янг. Однако в свете всех нынешних свидетельских показаний и доказанных фактов можно выдвинуть лишь одну версию произошедшего, непротиворечиво объясняющую всё.

– Согласен с защитой, – усмехнулся окружной прокурор, поднимаясь с места. – Эта версия такова: Хью Энсли раньше запланированного времени вернулся домой, с порога увидел разворошённую любовниками спальню, схватил со стола нож и зарезал неверную супругу.

– Тогда откуда на полу прихожей вереница капель крови? Если схватить окровавленный нож и мигом замахнуться им, то капли полетят во все стороны, а не рядком, – возразила Вэл.

– Да мало ли как они полетели! – рассердился прокурор. – В жизни всякое бывает.

– Бывает всякое, но наиболее логично предположить следующее. Нелли Энсли, находясь в ужаснейшем психическом состоянии и запутавшись в своей жизни больше прежнего, монотонно разделывает сырую курицу на кухне. Она слышит шаги за входной дверью и медленно бредёт из кухни в прихожую, продолжая бездумно сжимать в руке кухонный нож. Капли куриной крови падают с острия ножа, отмечая её путь. Заранее открытая для мужа дверь распахивается, и Нелли замирает на месте при виде вошедшего человека. Между ней и пришедшим происходит разговор, за время которого под остриём ножа на полу успевает скопиться самая крупная капля крови. Затем пришедший выхватывает нож из руки своей жертвы и вонзает его ей в грудь.

– Браво, адвокат Мэнс! Вы всё очень живописно и логично изложили, объяснив образование капель на полу. Я полностью согласен с вашей трактовкой событий, – издевательски поклонился Соммерс. – Осталось добавить, что пришедшим был Хью Энсли, которому жена сообщила об измене, – и дело в шляпе.

– Осталось объяснить, почему на рукоятке ножа нет отпечатков пальцев миссис Энсли, – насмешливо возразила Вэл. – Обвинение многократно подчеркнуло, что на орудии убийства лишь отпечатки моего подзащитного, и криминалистическая экспертиза подтверждает то же самое. На миссис Энсли перчаток не имелось, и нигде в материалах дела их наличие на кухне или рядом с телом не указано.

Победоносное выражение исчезло с морщинистого лица прокурора. В зале затихли все звуки, стало слышно, как слабо жужжат старые большие лампы под потолком.

Соммерс откашлялся, приосанился и сказал:

– Значит, убийца всё-таки принёс нож с кухни. Он мог до поры до времени прятать его от жертвы за своей спиной, вот и образовались капли на полу.

– Даже если убийца схватил нож, который лежал грязным на разделочной доске, то вопрос всё равно остаётся прежним: куда с ножа исчезли отпечатки миссис Энсли?

– Она могла протереть рукоятку ножа, закончив резать курицу, – неуверенно ответил окружной прокурор.

– Она тщательно вымыла и вытерла рукоятку, оставив лезвие грязным? Очень сомнительная версия, говорю как женщина.

Зал суда сотрясся от дружного хохота присутствующих. Прокурор так побагровел, что штатная ведьма-врач начала сплетать заклинания против инсульта и достала из аптечки шприц и ампулу. Судья призвал зал к порядку, наградив адвоката гневно-укоризненным взглядом.

– У вас, вероятно, имеется менее сомнительная версия? – ехидно осведомился прокурор.

– Да, и она напрямую следует из всех вещественных доказательств по делу. На фото погибшей миссис Энсли мы видим длинное кухонное полотенце, висящее на её плече. Очевидно, когда убийца спохватился, что натворил, он присел рядом с телом убитой, подхватил край полотенца и аккуратно протёр им рукоятку ножа. – Вэл повращала кистями рук, показывая, как вытирали нож, немного двигая его туда-сюда. – Из-за этих самых колебаний судмедэксперт диагностировала уширение раны. Тут убийца услышал шум подъехавшей машины Хью Энсли и поспешил выскочить из его квартиры, закрыв за собой дверь и оставив на ней те опечатки, что оказались под следами Хью. Дождавшись на лестничной площадке верхнего этажа криков соседа, он спустился обратно, добавив своих отпечатков на ручку двери, один из которых лёг поверх предыдущих его следов. И начал свой спектакль, все акты которого затем так подробно изложил детективам.

Молчание в зале стало гробовым, как на кладбище. Обвиняемый приподнялся, не сводя с Берти Янга загоревшихся жёлтыми звериными огнями глаз, и надзиратель предупредительно положил на его плечо тяжёлую руку с широким браслетом-амулетом, блокирующим все движения объекта охраны. Миссис Янг шумно выдохнула и визгливо заорала в полной тишине:

– На что намекает эта девчонка?! Нахалка! Мерзавка!!!

– Ваша честь, протестую, это всего лишь недоказуемые догадки адвоката, – буркнул прокурор, но не слишком уверенно.

– Согласно букве закона, если имеется альтернативная версия, трактующая в пользу обвиняемого все обстоятельства дела, то судье следует принять решение об оправдании обвиняемого и вернуть дело в прокуратуру на доследование, – напомнил Кэмпбелл, задумчиво потирая квадратный подбородок.

– Рискну предположить, что доследование не будет долгим, – вновь взяла слово Вэл. – Современные методы дактилоскопии позволяют снимать отпечатки пальцев не только с твёрдых поверхностей, но и с тканей – верно, свидетель?

Подзабытый всеми дактилоскопист очнулся от заворожённого прислушивания к речам адвоката, спохватился, что обратились к нему, и ответил:

– Да, это верно. Мы можем обнаружить отпечатки пальцев на многих типах тканей...

– Благодарю вас, – так мило и ослепительно улыбнулась Вэл свидетелю, с такой нежной признательностью посмотрела на него, что тот сбился, покраснел и умолк. – Следствию следует внимательно исследовать полотенце, на которое они не обратили должного внимания, и отыскать на нём потожировые следы и отпечатки пальцев убийцы. Повезло, что он был не в курсе новых достижений в криминалистике и оттого не догадался застирать полотенце или унести его с собой.

При этих словах адвоката ведьмак вскочил и зайцем метнулся к дверям.

Глава 13, о недовольстве судьи и вере в справедливость

Всё и вся пришло в движение. Зрители повскакали с мест: Иные рвались поймать ведьмака, репортёры – уловить красочные кадры его попытки побега. Хью Энсли, ощетинившись волчьей мордой и диким усилием скинув путы удерживающего артефакта, рванул к убийце жены в стремлении самолично разорвать ему глотку. Его дети сделали то же самое, стартовав с мест серой волчьей стаей. Охранники активировали боевые амулеты, и воздух над залом засверкал магическими ловчими сетями.

Бурление продлилось секунду – и всё встало, как в стоп-кадре, даже магические нити сетей и заклинаний застыли и рассеялись. Все присутствующие окаменели в насыщенном магией воздухе, как мухи в застывающем расплаве янтаря. Берти Янг повалился на пол, схватившись за голову и тоненько воя от дикой боли стучащего в висках непрерывно повторяющегося ментального приказа: «ЗАМЕРЕТЬ! Не двигаться! ЗАМЕРЕТЬ! Не двигаться!» Волков сжало и тряхнуло вихрями в принуждении вернуться в основную ипостась – и звери вновь стали людьми. Обвиняемого с силой откинуло на положенное ему место, и надзиратель вернул свою ладонь на его плечо. Взбудораженные лица непосвящённых людей разгладились и обрели бессмысленное выражение погружённых в транс. Одним словом, судья со свойственным ему размахом проявил недовольство поднявшейся суматохой. Как давно было известно юристам Атланты, Брэд Кэмпбелл терпеть не мог суеты на своих заседаниях.

Первыми он позволил отмереть и начать двигаться представителям обвинения и защиты. Передёрнув занемевшими плечами, Вэл посмотрела на сумрачно поджавшего губы прокурора. Тот недобро зыркнул в ответ и набросился на дактилоскописта, так и сидящего на свидетельском месте:

– Почему сразу не проверили полотенце на отпечатки пальцев?! Выговор вынесу за халатное отношение к своим профессиональным обязанностям!

– Я могу снять потожировые следы и отпечатки пальцев с плотных видов тканей, ещё с гладких тонких тканей вроде шёлка и полиэстра. Но обнаружить идентифицируемые следы на мягком, чуть ворсистом, вафельном кухонном полотенце – это за гранью возможностей современной криминалистики, – твёрдо заявил эксперт.

Прокурор застыл, словно вновь поражённый заклинанием неподвижности, и заорал в лицо Вэл:

– Вы знали это!!! Поэтому оборвали показания свидетеля, когда он начал уточнять свой ответ о тканях!

– Да, но убийца, к счастью, был не в курсе тонких нюансов дактилоскопии.

– Вы... вы... вы специально спровоцировали его на побег! Вы... вы...

– Успешно раскрыли дело об убийстве? – любезно продолжил фразу прокурора Брэд Кэмпбелл.

Бедолага прокурор опять начал наливаться нездоровым багрянцем, и Вэл поспешила его успокоить:

– Зато с новым подозреваемым сделка с правосудием пройдёт без сучка и задоринки! – Краснота лица прокурора продолжила нарастать, и Вэл предприняла ещё одну попытку протянуть оливковую ветвь мира: – И вы были абсолютно правы: дело влюблённого инкуба – это совсем другое дело.

Тони подавился смешком и поспешно отвернулся, а окружной прокурор одарил Вэл убийственным взглядом. Его дёрнул за рукав помощник Дерек Ривз и что-то жарко зашептал на ухо, а Брэд Кэмпбелл тяжко вздохнул и произнёс с безнадёжностью в голосе:

– Адвокат Мэнс, прекратите доводить до инфаркта окружного прокурора или мне придётся направить жалобу в Коллегию адвокатов.

Вэл открыла рот, чтобы оправдаться и заявить протест в связи с незаслуженным обвинением, но под коронным ледяным взглядом Кэмпбелла машинально закрыла рот. Её личный помощник состроил страшную гримасу, намекая, что не стоит ещё больше портить отношения с судьёй неуместным спором, даже если никто его сейчас не слышит, кроме заинтересованных лиц. Судья тем временем начал возвращать к жизни застывшие статуи в зале. Очнувшиеся охранники скрутили воющего Янга, люди растирали лица руками и недоумённо оглядывались по сторонам, напрочь позабыв события последних секунд, репортёры вновь защёлкали камерами. Когда порядок был водворён, Кэмпбелл обратился к окружному прокурору:

– По-моему, мистер Соммерс, сейчас самое время внести предложение о прекращении дела против мистера Энсли. – Дерек Ривз умоляюще посмотрел на своё начальство, и прокурор встал и с усилием выдавил, что обвинение забирает свой иск против подсудимого. – Прекрасно. Дело «Народ против Хью Энсли» прекращено. Ответчик освобождается из-под стражи.

Зрители зааплодировали, корреспонденты вновь защёлкали фотоаппаратами. Судья обернулся к Вэл:

– Расскажете, на каких основаниях вы заподозрили Берти Янга ещё до того, как изучили вещественные доказательства по делу? Вы же первым делом расспросили его жену о визитах к соседям.

– Во-первых, в промежуток времени, определённый патологоанатомом как время убийства, в квартире не появлялись другие лица кроме мистера Энсли и его соседа, а адвокат всегда должен исходить из позиции невиновности своего подзащитного. Во-вторых, поведение Берти Янга не соответствовало его профессии, зато прекрасно совпадало с его характеристикой, данной коллегами по работе детективам сыскного агентства. Знаете, как Янг подталкивал клиентов к покупке недвижимости? Прикидывался таким же простачком, как перед женой и полицейскими. В старинном особняке показывал людям на деревянный пол и советовал сразу заменить трухлявые деревяшки на современный ламинат. Люди замечали, что пыльное покрытие на полу на самом деле – дорогой старинный паркет, и тихо радовались про себя, что им достался такой неопытный риэлтор, не знающий истинной стоимости того, что продаёт. Севрский фарфор именовался Янгом древним барахлом, гобелены ручной работы – никчемными тряпками. Покупатели в итоге начинали бояться, что кроме них в дом придут другие понимающие покупатели, и быстро подписывали договор купли-продажи. То, что в стоимость сделки включены и паркет, и фарфор, и гобелены, они догадывались много позже. Янг привык скрываться под маской мнимого простодушия, он хранил жизненно важные секреты даже от своей супруги. – Многозначительно обведя взглядом зал, полный Иных, Вэл продолжила: – Театральное представление и в деле убийства великолепно удалось Берти Янгу, а его познания в травах помогли ему сделать своё шоу максимально красочным.

«Для ведьмака сплести рвотное заклинание – дело одной секунды», – поняли её намёк посвящённые слушатели. Посвящённые, к которым не относилась миссис Янг, которую муж не счёл нужным просвещать относительно своей видовой принадлежности.

– Если суд не имеет ничего против, я хотел бы сделать заявление, – хрипло произнёс арестованный ведьмак, удерживаемый полицейскими.

Брэд Кэмпбелл холодно посмотрел на него, прищурился и предупредил:

– Суд не возражает, но всё, что вы скажете, может быть использовано против вас. Вас никто не принуждает к выступлению, и если вы желаете сделать его, то делаете это исключительно по вашей доброй воле.

– Да, я понимаю это. Адвокат представила меня хладнокровным дьяволом, но мой мотив для убийства Нелли тот же самый, что вы приписывали Хью: дикая ревность. Я влюбился в неё, а она отвечала язвительной насмешкой на мои признания и советовала хранить верность молодой жене. Той ночью я услышал звуки из окна её спальни, когда пришёл на кухню выпить таблетку: окна моей кухни выходят на ту же сторону дома. Я точно знал, что Хью ещё не вернулся из командировки, и понял, что у Нелли свидание с любовником. Всю ночь я думал: если она решилась на измену, то почему не со мной?! К утру решил, что должен задать этот вопрос ей в лицо. Я не планировал убивать её! Она сама виновата, что насмехалась надо мной! Она сказала, что решила остановиться на самом лучше варианте признанного мастера секса, до уровня которого мне никогда не дотянуться!

Вэл поморщилась, лицо судьи тоже неприязненно застыло. Со стороны миссис Янг донеслось злобное шипение. Брэд Кэмпбелл решительно стукнул молотком по столу:

– Суд объявляет об окончании заседания. Мистер Янг отдаётся в распоряжение шерифа.

.

Стоя у столика защиты, Вэл чувствовала, как горят щёки под взглядом Брэда Кэмпбелла. Она старательно не поднимала глаз, делая вид, что наблюдает за тем, как её личный помощник сортирует по папкам разложенные на столе бумаги. К ней сквозь строй репортёров, продолжавших снимать с разных ракурсов удачливого адвоката, протолкалась Кэтрин и крепко пожала руку, от души поздравив с победой.

– Такое событие надо отметить. Жду тебя вечером на нашем месте, – подмигнула подруга. Пригнулась к уху Вэл и зашептала: – Заметила, что судья с тебя глаз не сводит? Кажется, что взгляд у него равнодушный и отрешённый, но самом дне глаз горит что-то такое... жаркое, будоражащее. Отчего-то вспоминается взгляд моего благоверного, когда он прилетает домой после долгой командировки.

– Ты слишком много времени общаешься с призраками и слишком давно не видела своего обожаемого мужа, вот тебе и мерещится всякое, – отшутилась Вэл. – Всем известно, что между мной и судьёй Кэмпбеллом нет ничего, кроме стойкой неприязни друг к другу.

«В моих словах правда, только правда и ничего кроме правды! – твёрдо сказала себя Вэл. – Я повзрослела, набралась ума и не намерена вторично наступать на те же грабли».

– Для пущей убедительности тебе надо повторить эти слова под присягой, – хмыкнула Кэтрин. – Следуешь известной мудрости: «Притворяйся, пока это не станет правдой»? Повернись, сама на судью посмотри. Давай, давай, наберись смелости! Эх, он уже ушёл. Ой, подруга, готовься выпускать когти: к тебе направляется жена ведьмака, только что угодившего за решётку с твоей подачи. В который раз жалею, что нас обязывают сдавать в секретариат все рабочие амулеты – дамочка настроена по-боевому, а если я закручу вихри магии смерти перед непосвящёнными людьми, мне самой потребуется адвокат. Придётся рассчитывать на примитивную мускульную силу, так что, Тони, бросай бумаги, помогай мне защищать твоего шефа!

Смешливо фыркнув, Вэл выдвинулась перед «защитниками» и вопросительно посмотрела на миссис Янг. Охранники покосились в их сторону, но благоразумно решили не тратить сил на то, чтоб защитить монстра от человеческой девушки.

– Когда Берти казнят, всё его имущество автоматически отойдёт мне, так? – огорошила вопросом жена Янга.

– Его не казнят: прокурор точно не возьмётся доказывать версию предумышленного убийства. Если ваш муж пойдёт на сделку с правосудием, то и срок заключения будет не огромный, – объяснила Вэл.

– Как это – не казнят? – вытянулось лицо миссис Янг. – А кто будет распоряжаться деньгами на счетах, пока он в камере сидеть будет? Слушайте, а может, у вас получится доказать, что убийство мой муж совершил предумышленно, а? Я заплачу вам щедрый гонорар!

– Адвокат обязан защищать своего клиента, а не подставлять его под смертный приговор, – отрезала Вэл, несколько ошарашенная оборотом дела.

– Тогда проконсультируйте, кто контролирует имущество заключённых и как к ним грамотно обратиться.

– Свяжитесь с адвокатом по гражданско-правовым делам, финансы – не моя специализация, – ответила Вэл таким ледяным тоном, что даже зацикленная на своей особе миссис Янг сообразила, что нанять адвоката здесь и сейчас ей не удастся. Презрительно скривившись, дамочка развернулась и ушла, грациозно переступая ножками и высоко задрав припудренный носик.

– Змея! – выдохнула Кэтрин на ухо Вэл, вместе с ней смотря вслед удаляющейся фигуре.

– Не обижай оборотней-рептилий таким недостойным сравнением. Даже у питона Сью больше душевного тепла и совести, чем у этой миссис. Начинаю жалеть Берти Янга, хоть он сам выбирал, с кем жить.

– В ошибочности выбора не всегда виноваты мы сами – частенько наша беда в том, что мы доверились красивым словам и обещаниям тех, кто их не держит, – резонно заметила Кэтрин. – А потом закономерно возникает вторая беда – мы боимся поверить в лучшее и начать всё сначала. Не сжимай губы, я уже умолкаю и исчезаю: к тебе пробивается оправданный клиент, не буду вам мешать. До встречи вечером, я займу наш столик к шести.

Всё многочисленное семейство Энсли набросилось на Вэл с объятьями и благодарностями, только их измученный отец еле нашёл в себе силы криво улыбнуться ей. Тайна личности убийцы была раскрыта, и оборотень всей израненной душой сосредоточился на мучительном вопросе: «Почему жена поступилатак? Что он сделал неправильно? Отчего она его разлюбила?!» И поскольку жена навсегда стала недоступна для каких-либо вопросов, Хью обратился к адвокату, веря, что та успела раскрыть и эту загадку.

– Она увлекласьим? Поддалась демоническим чарам? Люди – не оборотни, они гораздо больше подвержены очарованию инкубов, – произнёс овдовевший волк, а его дети встали вокруг них монолитной стеной, не давая приблизиться любопытным непосвящённым людским ушам.

Как же не любила Вэл эту сторону своей работы! При расследовании дел зачастую вскрывалась информация, которую явно не стоило разглашать: Вэл искренне считала, что некоторые семейные скелеты лучше хранить в закрытом сундуке. Что ей сказать убитому горем мужчине? Что его жена проявила слабость и решила всю вину за их разрыв переложить на его широкие плечи, а не на собственные страхи и неуверенность в себе? Что она давно приискала себе инкуба и специально вызвала его в Атланту в ночь перед возвращением мужа, чтобы нанести ему максимально болезненный удар? Что её любовь к мужу никогда не кончалась, а роковая ночь вряд ли подарила ей что-либо, кроме новых ран на сердце? Станет ли Энсли проще, если он узнает всю правду?

– Ваша жена любила только вас, в этом у меня сомнений нет, – сказала Вэл. – Но вы верно заметили, что чарам высшего инкуба человеческой женщине практически невозможно противостоять. Нелли случайно столкнулась с голодным демоном секса и стала для него сытным обедом – для неё это был несчастный случай, с той же вероятностью она могла попасть под машину. Знаете, в практике бракоразводных дел связь одного из супругов с суккубом или инкубом официально не считается изменой, как не считается изменой секс по принуждению.

– То есть, демонический гад сытно перекусил моей супругой, а она заплатила жизнью за его обед?! – прорычал оборотень под согласный рык сыновей. – Я найду эту сволочь и перегрызу его шею собственными зубами!

– Сомневаюсь, что полицейские Лос-Анджелеса допустят вас в судебно-медицинский морг, а патологоанатом одобрит вашу затею, – покачала головой Вэл. – Следствие по делу гибели Харриса ещё не завершено, вас опять арестуют, на этот раз – за порчу вещдоков.

– Инкуба убили вчера утром, его тело исследуют судмедэксперты, – поспешно вклинился в диалог Тони.

– Демон, напавший на мою Нелли, мёртв? – переспросил ошеломлённый оборотень.

– Безнадёжно, – кивнула Вэл. – Я собственными глазами видела его тело и смею заверить: от перегрызания шеи ещё мертвее он не станет.

– Но кто и как смог убить сильного демона? – растерянно спросил старший сын Энсли.

– Следствие ещё не поставило финальную точку в данном вопросе, а лично я его видела с кухонным ножом в груди.

Вся стая замерла с раскрытыми ртами, с трудом осознавая сказанное. Первенец Энсли тряхнул гривой длинных волос и мрачно произнёс:

– Значит, есть на свете высшая справедливость!

– Если б я не верила в это – не работала бы адвокатом, – криво улыбнулась Вэл.

Глава 14, о любви и виски

На улице ярко светило солнце, согревая не только тело, но и сердце. Когда вокруг такая тёплая летняя благодать, все горести – и чужие и собственные – кажутся чуточку легче.

– Пообедаем и потанцуем в испанском ресторане? Или в караоке-бар заглянем? – предложил Тони, преданно и восхищённо смотря на идущую рядом с ним красавицу-брюнетку, помахивающую портфелем с монограммой «ВМ».

– Попытка хороша, но не засчитана: впереди ещё три часа рабочего времени, личный помощник, – хмыкнула Вэл, опуская на глаза солнечные очки.

– Сама говорила, что даже чудовищам нужен отдых, – напомнил Тони.

– Верно, поэтому лично я намерена закрыться в кабинете и выкинуть из головы все заботы, а вот ты будешь оформлять заключительные бумаги по делу Энсли.

– Господи, пошли мне хоть шоколадку, раз на доброго шефа не расщедрился! – молитвенно сложив руки, театрально простонал Тони. – Ты помнишь, что обеденный перерыв я пропустил, слушая твои эффектные речи в зале суда? Вовремя выводя фотографии криминалистов на экран? Защищая тебя от жён арестованных ведьмаков? Удерживая от глупостей вроде споров с судьёй?

– Тони, шут гороховый, ну что мне с тобой делать? – не выдержав, рассмеялась Вэл, предвидя, что список достижений помощника будет длиться до бесконечности.

– Любить, кормить и никому не отдавать! – с жаром ответил Тони. – Предлагаю сразу начать со второго пункта!

Сытый и по этой причине особо благодушный личный помощник корпел над бумагами, щёлкая за дверью клавиатурой компьютера, а Вэл бездумно разглядывала потолок, отвлекаясь лишь на треньканье телефона, когда приходила очередная банковская эсэмэс-ка: каждый волк клана Энсли посчитал нужным внести личный вклад в адвокатский гонорар. Тони потом замучается сводить всё в общую ведомость и подкалывать приходные ордера для отчёта по налогам. Пришла внушительная сумма от самого Хью Энсли, и Вэл с ещё большим интересом взялась рассматривать еле заметную трещинку на потолке. В деле жены оборотня ей было жаль абсолютно всех: Хью, Нелли, даже Берти Янга, которого осудят на десятки лет за непредумышленное, случайное убийство, совершённое из-за единичной вспышки в чём-то оправданного гнева. Не жалко было разве что миссис Янг – эта мадам у разбитого корыта точно не останется.

Жаль было и себя. Она зареклась браться за бракоразводные дела ещё четыре с лишним года назад, хоть и была тогда нищим начинающим адвокатом, чаще всего работающим за скромную государственную плату и защищающим в суде мелких карманников, обчищающих зевак в магазинах. Слишком много горьких воспоминаний ворошили чужие грязные тайны! Увы, при расследовании уголовных преступлений приходилось сталкиваться с изменами не намного реже. Мужчинам, скрывающим наличие любовниц, следовало бы популярно объяснять, что жена сердцем чувствует существование соперницы и потайное тягостное подозрение день за днём выматывает ей душу. Сколько раз Вэл надеялась, что предположения её клиенток о двойной жизни их мужей не оправдаются – но те всегда подтверждались! И наоборот: если женщина беспечно верила в порядочность супруга, то та обычно имела место быть. Такое безусловное доверие Вэл наблюдала в паре собственных родителей, в семьях братьев и сестёр, в браке подруги Кэтрин.

– А там, где нет доверия, но есть вечно скрытый второй план, то и дело случаются преступления, – самой себе сказала Вэл. Ей несколько раз довелось вытаскивать из цепких лап правосудия невинных женщин, обвинённых в убийстве неверных мужей. Бывало и наоборот, когда на обман шла именно жена. – Если бы Нелли Энсли выжила после ранения, смог бы муж её простить? Даже если бы всё обстояло так, как ему рассказала я?

Подсознательно Вэл понимала, что вопрос она обращает к самой себе. Правда, даже чисто гипотетически было трудно представить, что нашлась бы суккуб, осмелившаяся примерить силу своих чар к её бывшему мужу. Горькие мысли прервали донёсшиеся из приёмной голоса.

– Повторяю ещё раз: вашего имени нет в графике приёма посетителей, – напряжённым тоном говорил Тони, видимо не в первый раз, но углубившаяся в переживания Вэл пропустила начало разговора.

– Так впиши его туда, – угрожающе прорычал лос-анджелесский вампир, и Вэл инстинктивно оскалилась, рассердившись за давление на её помощника.

– Нет. У мисс Мэнс был трудный день и сегодня она никого не принимает.

Повисло молчание, нарушенное протяжным тенором вампира:

– Как это забавно выглядит: котёнок, охраняющий покой львицы.

Вэл поднялась и распахнула дверь кабинета:

– Прекратите зубоскальство, Картер. Через полчаса я должна быть в другом месте, так что у вас пять минут.

– Дело жены оборотня завершено и у вас больше нет подзащитного, у которого мог бы иметься конфликт интересов с моей дочерью. Я удваиваю предлагавшийся вам ранее гонорар и прошу взяться за дело Брин.

– Удваиваете? – невольно удивилась Вэл, жестом предлагая посетителю занять место в кресле у её стола. Нет, среди вампиров крайне редко встречались малообеспеченные ребята, но миллионными суммами обычно распоряжались главы кланов.

– Глава пришёл к выводу, что смертельный приговор, вынесенный члену клана, подорвёт безукоризненную репутацию всех вампиров Лос-Анджелеса, – подтвердил её догадки Картер. Заметил весёлую усмешку, промелькнувшую на губах Вэл при упоминании безукоризненной репутации кровопийц, и запальчиво заявил: – Да, мы охотимся на людей ради питания, но не нарушаем законы Иных и не убиваем!

– Как и все прочие добропорядочные представители ИГР, – примирительно заметила Вэл. – У меня приёмные дни расписаны на недели вперёд, я не могу моментально сорваться и уехать в другой город, а заниматься делом вашей дочери с расстояния в тысячи миль невозможно.

– Прошу вас, постарайтесь передвинуть не самые срочные дела! У вас есть другие клиенты, которым грозит скорая казнь? Нет? Вот видите, дело моей дочери – единственное, что не терпит отлагательств. Только смерть невозможно отыграть назад, а пока человек жив, у него всегда есть второй шанс на решение всех своих забот, а также шанс третий, четвёртый, сто пятый! Вы сегодня завершили дело женщины, убитой из-за инкуба, так не дайте моей дочери погибнуть из-за него же! Хоть попытайтесь спасти её, умоляю!

Недаром вампиры считались знатоками психологии. Умели они подбирать слова так, чтоб наверняка достучаться до собеседника!

.

Пелена охранных магических заклинаний мягко обволокла Вэл на подходе к бару и послушно пропустила к двери, признав в ней одну из своих. Такие охранки позволяли предотвратить нежелательные появления в узкоспециализированном баре непосвящённых людей. Людям ни к чему лишние потрясения от лицезрения расслаблено цедящих кровь вампиров и запускающих огненные шоу драконов, а Иным не нужны проблемы с властями из-за нарушения закона секретности. Только в закрытых заведениях подобного типа представители нечеловеческих рас могли спокойно расслабиться и побыть самими собой. Здесь никого не напугало бы превращение человека в зверя, а владелец бара держал на такой случай целую гардеробную с одеждой разных фасонов и размеров. Разумеется, прокат одежды для несдержанных оборотней не был бесплатным: уж в чём в чём, а в бескорыстии хозяин бара никогда замечен не был.

Посвящённые люди могли пройти в заведения для Иных с помощью соответствующих амулетов, а люди не посвящённые для начала попадали в область действия ментальной магии. Прежде всего, они не могли видеть завлекательную вывеску бара. Но если вдруг кто-то сворачивал в узкий тупичок, где тот располагался, то начинался второй этап воздействия: на людей вдруг накатывала рассеянность, они забывали, зачем пошли в эту сторону, и поворачивали обратно. На самых стойких у порога накатывал жуткий ужас, вынуждающий их в панике бежать к центральным улицам, залитым светом фонарей. Если же человек упорствовал в стремлении дойти до «стены тупика», для него были припасены силовые методы противодействия: огонь и штормовой ветер обратят вспять кого угодно.

Бар «Пламя дракона» был полон посетителями: Иные Атланты отдыхали после первого трудового дня недели, развлекались и занимались своими делами. За дальним столиком принаряженный Дон Шепард улыбался очарованной им человеческой девушке. Вэл привыкла видеть владельца сыскной конторы в футболке, джинсах и с ворохом взъерошенных волос на голове, но здесь и сейчас Дон был похож на парня из рекламного ролика – из тех, что с вызывающей доверие улыбкой рекламируют малосъедобные бургеры и противный лимонад. Интересно, эльф развлекается или работает? В прекрасных мужских глазах проскочил огонёк холодной расчётливости – и сразу стало ясно, что красавчик работает по делу очередного клиента. Девушка за его столиком в курсе, что её соблазняют исключительно с целью разговорить? Впрочем, каждый сам набивает свои шишки.

Недалеко от центрального прохода смаковал пиво знакомый юрист – помощник второго адвоката, работающего в городе по делам Иных. По причине отсутствия шефа он был в отпуске и отлично проводил время: на столике перед василиском были выставлены для дегустации бокалы с пятью сортами пива, а над столиком проплывал бархатный голос его супруги, поющей караоке. Мистер Бошан заметил Вэл и приветливо замахал ей рукой, а бдительная жена, не забывавшая поглядывать в сторону мужа во время исполнения песни, крикнула в микрофон поздравления с успешно завершённым делом. Путь Вэл к своему столику сразу замедлился: вокруг оказалось немало знакомых лиц и тех незнакомых, что горели желанием познакомиться.

– Разрешите, дамы и господа, – прозвучал в собравшейся группе решительный баритон Дерека Ривза, и завсегдатаи бара неохотно уступили внимание адвоката представителю власти. – Так и знал, что вечером найду тебя здесь!

– Только не говори, что Кэмпбелл всё-таки отправил на меня жалобу в Коллегию адвокатов.

– Пока нет, но окружной прокурор спит и видит, что это событие когда-нибудь случится, – хохотнул Ривз. – Стоило тебе покинуть здание суда, как он взял Берти Янга в крепкий оборот, направил его на освидетельствование психиатра и с полученной справкой о его полной вменяемости сразу подал иск на утверждение сделки о признании вины. Мне обещан крупный выговор, если какой-нибудь ушлый адвокат найдёт повод влезть и в эту двустороннюю сделку.

– Так вот зачем я тебе понадобилась! Что ж, клятвенно заверяю, что не намерена мешать правосудию вершить судьбу мистера Янга. К тому же я планирую в середине недели улететь в Лос-Анджелес и задержаться там на какое-то время.

– Смотри, как бы прокурор не велел отменить все обратные авиарейсы в Атланту, – рассмеялся Ривз. – Разрешишь угостить тебя коктейлем?

– Прости, меня ждут подруги.

Ведьмочка Сью, вторая близкая подруга Вэл, успела сменить гнев на милость и с визгом повисла на её шее, рассказывая, как эффектно расписали журналисты дневное выступление адвоката Мэнс в суде. По уверению Сью, она словно прочитала детективный роман, и теперь горячо требовала рассказать ей те подробности, что остались за кадром. Толстый питон, мирно спавший на краю стола у стенки, поднял голову и злобно зашипел, разбуженный воплями хозяйки. Увидев причину криков, он важно кивнул подруге ведьмы и мигом вновь уснул, сунув голову в переплетение колец своего длинного тела. Вэл частенько поражалась, насколько противоположны по характеру неугомонная Сью и её флегматичный фамильяр.

– Ну, так и будешь молчать, как мой Фиппи? Может, тоже голову под хвост засунешь? – затеребила её Сью.

Вэл озвучила подругам ту же версию событий, что изложила Хью Энсли, и они дружно возмутились коварству инкуба.

– Неужели нельзя оставить в покое верных жён и не влезать в чужие семьи?! Никак не пойму, неужели демонам секса не хватает девушек свободных нравов в современной-то Америке?! – всплеснула руками Сью.

– Ага, лучше бы он к тебе подольстился. Ты у нас всегда не прочь закутить с инкубом, а тут парень из высших наведался, да не к тебе залетел, – фыркнула Кэтрин. – Впрочем, ещё не всё потеряно: хочешь, свяжусь с коллегой из морга Лос-Анджелеса и подниму тебе мужика? А Вэл возьмётся защищать нас от обвинений в порче материалов доказательной базы.

– Бедный Харрис, количество желающих добраться до его тела со смертью не уменьшилось, – буркнула Вэл.

– Но его возможности отреагировать сильно снизились, – отметила реалистично настроенная Сью. – Если разобраться, у инкубов не слишком счастливая жизнь: вечная череда незнакомых лиц в постели, ни семьи нормальной, ни любимого человека рядом, даже над могилой погоревать некому.

– У данного конкретного инкуба возлюбленная имелась, – сообщила Вэл. – Их роман длился целых семнадцать лет...

– Погоди, так Харрис из инкубов новой формации, сумевших перебороть своё влечение ко всякой юбке?!

– Нет, – вздохнула Вэл.

Выслушав её рассказ о верной любви девушки к распутному инкубу, подруги приуныли. Сью несколько раз порывалась сказать, что юная вампирша – дурочка наивная, но всякий раз осекалась, припоминая, сколько раз сама обжигалась в надежде на чудо. А чудеса случаются редко, из них троих оно случилось лишь с одной. И сейчас эта одна-единственная счастливица что-то строчила в телефоне с блаженным выражением лица, не оставлявшем сомнений, что она переписывается с мужем.

– Твой благоверный не вернулся ещё? – спросила Вэл.

– Нет, и теперь неизвестно, когда объявится: их отряд усилили дюжиной некромантов, собранных по всему штату, планируется тотальная зачистка всех погостов. В настоящее время идёт эвакуация благонадёжных привидений, чтоб не попали под раздачу.

– Хорошо, когда муж и жена работают в одной области: нет нужды разъяснять друг другу, кто такие «благонадёжные привидения», – кончиками губ улыбнулась Сью, помешивая соломинкой коктейль.

– И оправдываться, что бродящие по дому скелеты – это самые усердные и недорогие слуги в мире, – подхватила Вэл.

– И древние индейские захоронения на приусадебном участке никого в семье не пугают.

– И никто не вздрагивает нервно при часто повторяющемся лозунге: «Первое условие бессмертия – смерть».

На миг оторвавшись от смартфона, Кэтрин свела чёрные брови:

– Вы соревнуетесь в колкостях в мой адрес?

– Нет, мы тебе завидуем белой завистью, – честно призналась Вэл, а ведьмочка кивнула.

– Ну, знаете ли, с такими подругами и врагов не надо! – возмутилась Кэтрин. – Если хотите завидовать, то завидуйте самой чёрной завистью из всех возможных – не портите мою некромантскую карму! – Она откинула погасший телефон и мрачно констатировала: – Мою дражайшую половину я узрю очень нескоро, нечему завидовать. Вот так вот, девочки: нет у тебя мужика – и живёшь спокойно, а как заведётся кто – ночи не спишь от волнений.

– А с мужиком всё-таки лучше: он ведь в итоге приедет, обнимет, о любви своей скажет, – мечтательно прищурилась Сью, ласково поглаживая своего питона, частенько отпугивавшего её кавалеров. – И ты сама к нему на выходные съездить можешь.

– Нет, уж лучше быть одной и никуда в выходные не ездить, – вздрогнула Вэл, блокируя кадры давних воспоминаний своего спонтанного визита к мужу и проглатывая остатки коктейля. – Фу, что за слащавую гадость начали здесь подавать?!

Её подруги многозначительно переглянулись, и некромант придвинула к Вэл кружку чёрного эспрессо, без которого не обходился ни один её заказ в кафе.

– Перебила сладость горечью? – уточнила Кэтрин. Дождалась кивка и философски заметила: – Жизнь – она всегда как зебра: то сладкая полоса, то горькая, то чёрная, то белая. Каждому надо уметь делать решительные шаги от цвета к цвету, а не сидеть на старой, давно потемневшей полосе.

– Ты с ним видишься? – в лоб спросила Сью.

– В общем и целом нет, но иногда приходится пересекаться по деловым вопросам, – рассеянно ответила Вэл и запоздало спохватилась: – Вы о ком?

– О бывшем твоём, о ком же ещё. Превратить красивую, молодую, от природы весёлую девушку в унылое одинокое существо, шарахающееся от лиц противоположного пола и живущее лишь работой, может только злодейский бывший, – проворчала Кэтрин. – Какие у вас общие деловые вопросы? Ваши отношения были оформлены как законный брак? Имущество поделить не можете?

– Хватит. Я не желаю даже думать о своём прошлом, не то что говорить о нём, – тихо сказала Вэл. – Некоторые страницы навсегда вычеркнуты из моей биографии. Мой бывший для меня такой же обычный знакомый, как большинство посетителей этого бара. Я научилась воспринимать его как постороннего мужчину, не имеющего к моей личной жизни никакого отношения, на этом всё.

– Не сомневаюсь, что ты искренне веришь в свои слова или, по крайней мере, делаешь всё возможное, чтобы с полным правом в них верить. Однако вспоминается, что вопросы верности не просто так считаются священными для оборотней. Перевёртыши некоторых видов в исключительных обстоятельствах могут поменять спутника жизни, но особи твоего подвида выбирают пару раз и навсегда. Ты не из тех, кто годится для коротких романов: твоя сердечная привязанность закладывается на всю жизнь. Разорвать отношения с возлюбленным, конечно, можно, но создать семью с другим мужчиной будет крайне сложно – внутренний зверь не даст.

– С собственным зверем я как-нибудь договорюсь, – зло буркнула Вэл. Ей совсем не хотелось выслушивать прописные истины, которым она противостояла с упорством дикого вепря который год!

«Сколько лет пытаешься договориться?» – вопрошали полные скепсиса лица её подруг, но вслух никто ничего не сказал, и над их столиком повисла удручённая тишина. Расхожая мудрость, что любовь сметает все преграды и позволяет вершить невозможное, тоже осталась не озвученной: не так-то легко найти эту любовь, чтобы связывать с ней надежды просто решить трудные проблемы. И если ведьмочка Сью ещё умудрялась носить розовые очки, то Вэл их давно сняла и забросила на далёкую полку. Некромант обвела строгим взглядом мрачных как тучи подруг и категорично констатировала:

– Девочки, мы хотим виски.

– Протестую, мы хотим большой и светлой любви! – возразила Сью и в ожидании поддержки уставилась на Вэл.

Та решительно покачала головой:

– Протест отклонён. Мы определённо хотим виски!

«И к чёрту вашу любовь, мне будет довольно верности и уважения! Когда-нибудь, с кем-нибудь и в о-оочень отдалённом будущем», – дополнила про себя Вэл, отворачиваясь от полного укоризны взгляда питона. Фамильяр явно считал, что любовь куда предпочтительней крепкой выпивки и всяко принесёт меньше вреда здоровью его хозяйки.

Большие дозы алкоголя влияют на Иных не так катастрофически, как на людей, но за пару часов подруги сумели дойти до состояния беспричинной весёлости. Ведьмочка Сью, являвшаяся единоличной владелицей небольшого салона красоты, говорила, пристукивая зауженным тюльпановидным бокалом, на дне которого ещё плескалось янтарное озерцо:

– Почему я назвала своё заведение «Салон красоты внешнейи внутренней»? Потому что с помощью одной косметики женское лицо привлекательным не сделаешь! – Сью многозначительно покачала из стороны в сторону пальчиком, украшенным идеальным маникюром. – Женщина должна излучать умиротворение, любовь к жизни и уверенность в себе – тогда ей вослед повернутся все мужские головы. Затравленный взгляд никакой косметикой не скроешь, тревогу на лице румянами не замажешь.

– И тут в дело идут ведьминские эликсиры и снадобья, чары и заклинания, – продолжила Кэтрин. – Наша ведьмочка может заговорить клиентку от любой беды: от несчастной любви, испорченной кармы, издёрганных нервов! И лицо клиентки сразу радостно светлеет, взор становится уверенным, а походка летящей. Эффект держится ровно до того момента, на который назначен очередной визит в салон красоты, – и вуаля: никакой утечки клиентской базы!

– Но есть исключение, – в свою очередь многозначительно подняла пальчик Вэл. – От одной беды даже Сью клиентку не заговорит.

– Это от какой ещё беды не заговорю? – обиделась ведьмочка на недооценку её способностей.

– От глупости не заговоришь! Потому что клиент, заговорённый от глупости, – это навсегда потерянный клиент! – подавилась смехом Вэл и закашлялась, залив виски не в то горло.

– О, девочки, нам пора по домам. – С размаху похлопав подругу по спине, Кэтрин поднялась и покачнулась. – Значит, так: если мой муж будет спрашивать, сколько раз я наведывалась без него в «Пламя дракона» и какие напитки тут употребляла, вы скажете...

– Врать мы не будем, но на основании существующих между нами тесных дружеских связей откажемся от дачи показаний, – постановила Вэл.

– Как удобно иметь подругу-адвоката, – фыркнула Кэтрин и принялась тыкать в экран телефона непослушными пальчиками, бормоча под нос: – Где-то тут было приложение такси...

– Могу прокатить с ветерком по ночному небу, – от души предложила альтернативу Вэл и начала стягивать с себя жилет.

Питон юрко соскользнул на пол, забился за кадку с искусственной пальмой и горячо понадеялся, что о нём не вспомнят.

– Стоп-стоп-стоп, – остановила процесс раздевания некромант, переглянулась с ведьмой и сосредоточенно нахмурилась: – Сью, что нам дороже: жизнь или сэкономленная минута?

– Я не настолько хмельная, чтоб уронить вас в полёте, – оскорбилась Вэл.

– Видела я, какие лихие пируэты ты закладываешь после того, как похихикаешь над бокалом виски, – возразила благоразумная Кэтрин. – Лучше мы тебя на такси до дома довезём!

Покоряясь настойчивости подруг и крепко помня о важности для адвоката незапятнанной репутации, Вэл старательно изображала из себя очень благонравную девочку. Напомнила Сью про забытого ею фамильяра, мило распрощалась с владельцем бара и остающимися гулять дальше знакомыми. В конце пути вежливо поблагодарила таксиста, чмокнула в плоскую морду питона, обняла на прощание подруг и вошла в калитку под их бдительными взглядами. Закрыв за собой щеколду, она раздражённо зарычала: до чего же порой утомительно изображать из себя человека обыкновенного! Особенно когда над головой тёмно-синее звёздное небо, в которое хочется нырнуть с головой, как в мягкую перину, и взлететь на гребне свежего бриза выше самого высокого городского небоскрёба. Забыть обо всём, одним мгновеньем обернуться вольным зверем и парить над всей разросшейся территорией Большой Атланты, заглядывая в зеркала озёр и пугая ночных птиц над волнами рек!

Вторая ипостась одобрительно рыкнула, но... Дорогой наряд из любимого жакета и строгой юбки в тон, изумительная блузочка, купленная в фирменном бутике, и чулочки с ажурным верхом остановили порыв души. Все её спонтанные обороты остались в прошлом! Ни к чему рвать хорошую одежду и тратить деньги на новую: они пригодятся на очередной взнос по ипотеке за дом, на оплату аренды офиса, зарплату Тони и налоговые платежи. Финансовые законы жизни для монстров такие же, как для людей. Кэтрин всю дорогу уверяла, что лучшее решение, которое может принять хмельной человек, – это решение отправиться спать, и Вэл скрепя сердце согласилась с её доводами.

Глава 15, о неподвластных снах и неожиданных встречах

Во сне она бесшумной длинной тенью стелилась по чёрной земле свежевспаханного поля, сливаясь с ней антрацитовой чешуёй. Кусты вдоль края поля надёжно скрывали её от мужчины, беспечно шагающего по песчаной тропе, вьющейся по бескрайним просторам прерии. Чуткий нос докладывал Вэл, что на мили вокруг нет ни одного человека, кроме неё и насвистывающего под нос противника (хоть их двоих к людям можно было отнести лишь с очень большой натяжкой). Ещё один метр она проскользила тихо и незаметно. Ещё парочка прогонов – и можно будет напасть в удобном месте! Противник зорко посматривал на небо, ожидая нападения с высоты и не подозревая, что ради удачной охоты она сменила любимую среду обитания на земную грязь.

«Атакуй с самого неожиданного ракурса», – поучал её муж, поставивший своей целью сотворить из неё девушку, способную постоять за себя в любой опасной ситуации.

Она успела смириться с тем, что её никуда не отпустят одну без сопровождения, пока супруг не будет убеждён, что она сумеет управиться со стаей разъярённых драконов (или хотя бы удрать от них). Честно говоря, Вэл умиляло, что он искренне считает милым и беззащитным жуткое существо, коим она являлась во второй ипостаси. Нет, у Вэл не было проблем с самооценкой, но и с умением критически мыслить – тоже.

Тут её морда уткнулась в спрятанное в ямке птичье гнездо с сидящей на яйцах дикой индейкой. Вэл замерла на месте, пытаясь вложить в свой взгляд приказ птице сидеть на месте. Не то чтобы мифы о гипнотизирующей силе взора её сородичей имели под собой какие-то веские основания, но попробовать-то стоило.

«Только не верещи и не вспархивай!» – мысленно взмолилась она, уставившись тигриными, золотисто-зелёными глазами с вертикальным зрачком в круглые глаза птицы.

«Только не ешь меня!» – наверняка думала в этот момент испуганно замершая птаха.

Неизвестно, удалось ли Вэл загипнотизировать птицу или та проявила недюжинную смелость, не оставив своё потомство на волю жуткого хищника, но индейка молча позволила ей обогнуть гнездо. Вэл поползла дальше, мягко передвигая широкие лапы с втянутыми когтями и крепко прижимая к спине сложенные крылья. Приближался тот просвет в кустах, что она заранее наметила с воздуха, и Вэл ускорилась, обгоняя объект своей охоты. Приблизилась на расстояние прыжка и внезапно набросилась на мужчину, сбив его мелодичный свист.

Они завертелись клубком, вздымая с тропы песчаные смерчи. Противник Вэл был увёртлив, как скользкий уж: он умудрился выскользнуть из смертельной хватки её зубов и успешно избегал петель её хвоста, набрасываемых как лассо на плечистую мужскую фигуру. Клыки Вэл наполнил парализующий яд, тот же яд жаркой волной протёк вдоль спинного гребня, напитав отравой каждый роговой отросток на спине и каждый шип на шейном воротнике, боках, хвосте и крыльях. Один укол – и противник будет выведен из строя на заветные пару секунд, которые определят её победу в сражении!

К сожалению, парень отлично знал, с кем имеет дело, и ни на зубы, ни на шипы не попадался. Вэл старалась поднять его в небо, рассчитывая, что воздушная стихия даст ей преимущество в манёвренности, но противник слишком умело отстаивал своё право остаться на земле! Увлёкшись стратегией нападения, Вэл чуть упустила из виду тактику защиты – и вмиг почувствовала, как в её шею, прицельно вклинившись между угрожающе растопорщенными шипами воротника, впиваются чужие острые клыки. Даже обидно стало: пуленепробиваемая чешуя могла выдержать прямое попадание бронебойного снаряда и большинства других человеческих оружейных придумок, но была уязвима для магических пуль, клыков драконов, кровопийц и сородичей.

Обида не помешала сработать инстинкту самосохранения, и Вэл замерла каменным изваянием: если к вашей шее присосался вампир, то лучше сдаться сразу – авось напьётся и отпустит. Противник напиваться не стал: втянув клыки, он со вкусом облизнулся и нежно провёл языком по следам проколов в чешуе, хоть они уже зарастали и без его вмешательства. Встав перед Вэл и ласково чмокнув её в блестящий чёрный нос на плоской морде, муж укоризненно сказал:

– Не внимательно, красавица моя, но задумку с нападением с земли одобряю. Активней работай хвостом: за твоими клыками любой соперник следить будет, а вот атаку твоей пятой конечности кто-то может и прощёлкать. Давай-ка ещё разок попробуем.

– Ты ментальной магией не пользуешься, а с ней у меня вообще не будет шансов на победу, – расстроено проворчала Вэл, укладываясь у ног супруга и любовно обвивая их хвостом.

– Тебе многократно говорилось не выходить за порог дома без защитных амулетов, а способы противодействия ментальным приказам мы потренируем отдельно. Давай, лежебока, поднимайся в небо. Тяжело в учении – легко в бою! Сила – это далеко не всё, в любой схватке перевесят смекалка и опыт.

– И тут вспоминается, что тебе сто семьдесят лет, а мне в пять раз меньше, – буркнула Вэл, но хвост развернула и взмыла в небо– у неё появилась гениальная идея для атаки! Как он поучал её: «Атакуй и лапами, и крыльями, и хвостом! Нападай с максимально возможного количества сторон»?

Когда она вернулась на место запланированного сражения, противник уже сидел на пеньке, недоумённо хмурясь в синее небо и не видя в нём признаков возвращения крылатого зверя. Сдерживая ехидное хихиканье, Вэл тихо-тихо вскарабкалась на высокое дерево и заложила в его крону первый камень, натянув и закрепив за ним упругую ветку. Пригодилась ей детская любовь к лазанью по деревьям и прицельной стрельбе из рогатки! Рогатку она из чего хочешь сделать могла и соединить все заряды в одну цепь, срабатывающую от легчайшего толчка – тоже! Дождалась, пока противник вновь уставится в небо, прикрыв глаза ладонью от слепящего солнца, и молнией перелетела на соседнее дерево. Стоило мужчине подняться, как в него со всех сторон полетели крупные снаряды, выпущенные, как из пращи. Вампир заметался, тщетно пытаясь определись, с какой стороны находится противник, а Вэл спикировала вниз и обвила его шею кончиком хвоста, впиваясь в кожу ядовитым жалом. Парализованный противник застыл на месте, и она с весёлым визгом сменила ипостась, выкрикнула: «Я победила!» и впилась поцелуем в его губы.

– Браво, красавица моя, на сегодня курс самообороны и нейтрализации врага окончен, – усмехнулся муж, как схлынуло действие яда. – Но на будущее: не стоит прижиматься к противнику беззащитным обнажённым телом.

– Ты всё ещё мой противник? – прошептала Вэл, провокационно пробираясь горячими ладошками под футболку мужа.

– Уже нет, – хрипло ответил тот, утаскивая её в мягкую траву.

В настоящем времени Вэл вынырнула из сна разгорячённой и задыхающейся. Прокляла настойчивость своих воспоминаний, глянула на часы и застонала вслух: едва перевалило за полночь, а ей совсем не хотелось возвращаться в постель и видеть ещё один такой же сон! Надо всё-таки попросить Сью сделать заговор на сон без сновидений или зелье соответствующее для неё сварить. Оставалась проблема дожить до утра: Вэл точно знала, что ночью у неё не получится не думать о прошлом. Это днём можно завалить себя работой, увлечённо трудиться над очередным расследованием по делу очередного клиента, а у ночи свои законы. Ночь – плохое время для одиноких и страдающих от нежеланных снов людей: она оставляет слишком много часов для размышлений.

.

Предчувствия оправдались: Вэл ворочалась с боку на бок в бесконечном поиске несуществующего решения жизненно важной задачи. Задачи плотно и навсегда закрыть дверь в прошлое счастье, оставившее по себе лишь тлен потухшего костра. Ночь перестала скользить в правильном направлении, покатившись прямиком к кострам адовых чертей: завершённое сегодня дело Хью Энсли разбередило старые раны. Оборотни-волки, как и её подвид, образовывали пару один раз за всю жизнь, только перевёртыши породы кошачьих были более гибки в вопросах супружества. Смог бы волк в самом деле простить жену?

Как всегда, вопрос обращался не столько к бывшему клиенту, сколько к самой себе. Вэл очень старалась не задавать себе подобных вопросов, но те упорно теснились в голове, который год не оставляя её в покое. Старшая сестра – единственная, кому Вэл честно рассказала о причине своего развода и которая свято хранила тайну, – требовала, чтобы она перестала себя изводить.

– Сколько можно, милая? – говорила она. – В конце концов, если ты пять лет сомневаешься в ответе простить или нет, то уж попробуй простить ему тот эпизод и посмотри, что из этого выйдет!

– У меня нет уверенности, что тот эпизод был единичным, – горько усмехнулась Вэл. – Простить придётся и все прежние, и все последующие, что были у него после нашего развода.

– После развода он был вправе вести себя, как мужчина без обязательств.

– Я тоже свободная женщина!

– Безусловно, только ты не спешишь этой свободой воспользоваться, – вздыхала сестра. – По факту твой разводдля тебяничего не изменил: ты всё так же хранишь ему верность.

«И не реагирую на чары инкубов», – могла бы продолжить Вэл, но промолчала.

Слова сестры о верности так перекликались с решением, принятым Нелли Энсли, что она всерьёз задумалась пойти по стопам жены оборотня. Собраться с силами и шагнуть на следующую полосу. Чёрной та окажется или белой – не имеет значения, важно, что она будетдругой. Это будет новая реальность, в которой бывший мужчина действительно станет бывшим, поскольку будет тот, кто появилсяпосленего. Пусть на одну ночь, но он станет следующим, а значит и не последним. Внутренний зверь тоже убедится, что разнообразие самцов на свете не ограничивается единственным экземпляром, и она потихоньку выкарабкается из тупика. В конце концов когда-то сказанные мужу слова: «Я сумею тебя забыть», станут реальностью.

Приняв решение и перебравшись из постели в кресло, Вэл сидела, обхватив колени руками. Ей казалось, дух погибшей жены оборотня незримо витает рядом, желая то ли остановить, то ли подсказать, как сама Нелли прошла этот путь. Вэл, пожалуй, рискнула бы встретиться с инкубом, будь тот неместным и залети он в её город всего на денёк, но вряд ли она случайно встретит такого. С демонами секса Атланты она встречаться не хотела: городское сообщество Иных слишком маленькое, чтобы её приключение осталось в тайне, а легкомысленная интрижка с инкубом – не то, что положительно отражается на репутации. Как правильно заметил когда-то Тони: Иные Атланты – те ещё ретрограды, а ей с ними работать и работать, и не хотелось, чтобы клиенты начали игриво подмигивать ей на деловых консультациях. Нет, искать среди своих – плохая идея, она успела стать заметной фигурой в городском сообществе ИГР, так что сохранить инкогнито ей не удастся. Следовательно, если случайный любовник проявит настойчивость в желании продлить короткий ночной роман, то избавиться от его персоны будет не так-то просто. Ей нужен человек: из тех, что редко читают газеты, а по телевизору смотрят лишь ток-шоу, спортивные матчи и сериалы. Выбор таких в Большой Атланте огромен и кто-то из них ещё сидит по барам. Вскочив, Вэл взялась создавать себе образ молоденькой человеческой девушки, ищущей приключений.

.

Пятый ночной клуб разочаровал, как предыдущие. На Вэл обращали внимание (даже слишком, надо было всё-таки длиннее юбку надевать), но ей самой никто не приглянулся. Чужие незнакомые мужчины отвращали самим своих запахом, который былне тем. Внутренний монстр злобно скалился, прозрачно намекая, что испортит человеческой ипостаси «романтическое продолжение вечера», наглядно показав её партнёру, с кем тот вознамерился улечься в постель.

«И будешь потом объяснять друзьям-полицейским из особого отдела, почему твоим запахом пропиталась спальня парня, трагически скончавшегося от разрыва сердца», – подкидывала яркие образы вторая ипостась.

М-да, договориться со зверем никак не получалось...

Ловко ускользнув от молодого парнишки, ставшего двадцатой по счёту попыткой познакомиться поближе, Вэл вернулась на улицу. Её энтузиазм неуклонно гас, она держалась на чистом упрямстве. Перебравшись из окраинных районов в благополучные кварталы города, она обследовала заведения повыше рангом. Персонал начинал недовольно коситься на её оголённые колени – что ж, зато меньше уделяет внимания её лицу. Под ярким макияжем родная мать не признала бы Вэл с первого взгляда, но отвлекающий манёвр с мини-юбкой тоже не лишний. Одиноких мужчин без спутниц тут было заметно меньше, зато свободные особи выглядели куда респектабельней и запах их тел хорошо маскировался ароматами дорогой парфюмерии. Правда, при близком контакте духи не спасали: стоило кавалеру теснее прижать её в танце, как к горлу подкатывала тошнота, а во рту стремительно отрастали клыки. И было ясно, что соглашаться на поцелуй не стоит, как и вообще шевелить губами – иначе её зубастая красота предстанет перед бедолагой-кавалером во всём блеске.

Ночка катилась прямиком в ад!

Покружившись на танцполе с добрым десятком мужчин, Вэл признала миссию поиска «другой полосы» проваленной. От усталости кружилась голова, со дна души поднимала змеиную голову глухая тоска и преследовало раздражающее ощущение чьего-то взгляда со стороны. Она несколько раз быстро оборачивалась, но так и не смогла определить источник пристального внимания.

Покинув танцевальную площадку, злая как чёрт Вэл уселась в самый тёмный дальний угол у барной стойки, попросила кофе, удивив бармена сухим и абсолютно трезвым голосом, и взялась размышлять. Железная логика, не раз выручавшая её во время ведения дел в суде, пришла на помощь и сейчас.

«Чем я принципиально отличаюсь от той же Нелли Энсли? Что мешает мне просто перетерпеть прикосновения малознакомого мужчины, если уж на большее не рассчитывать? – задалась вопросами Вэл и быстро нашла ответ: – Чисто физически мешает отвращение к запаху постороннего самца и протесты внутреннего зверя. Способность ощущать запахи можно отбить специальными химическими средствами – их используют в медицинских целях, хоть чаще такими наработками пользуются бандиты, чтобы копы-оборотни не смогли пройти по их следу. Ну а внутреннего зверя можно надёжно «запереть», попросив у капитана Вэнрайта браслет, блокирующий магию Иных и мешающий оборотню сменить ипостась. Капитан посмеётся, конечно, и отпустит сальные шуточки по поводу, зачем он мне понадобился, но браслет даст без долгих расспросов – за прошедшие годы мы с ним научились доверять друг другу. Кроме того, я скоро уезжаю в Лос-Анджелес, где возможности встретить незнакомого инкуба куда шире, чем в Атланте! Ему будет без разницы, кем питаться и какие эмоции испытывает «еда», а к длительным связям инкубы от природы не расположены и можно не опасаться предложений о повторном свидании – вот и решение всех проблем! Демон не запомнит надолго лицо случайного ночного перекуса – они забывают своих ночных партнёрш так же быстро, как все остальные – начинку в съеденном на ходу пирожке».

Формирование чёткой схемы действий всегда возвращало Вэл бодрость духа. Попивая эспрессо, она погрузилась в привычное дело планирования завтрашнего дня. Чтобы улететь на длительный срок в Лос-Анджелес, завтра надо перенести огромное количество уже назначенных консультаций и принять текущих клиентов...

Она заметила его случайно, краем глаза, оторвавшись от салфетки со списком завтрашних визитёров. Точнее, уже сегодняшних – подходил к концу третий час ночи. Число посетителей в клубе заметно спало, и никто не заслонял силуэт сидящего в отдалении мужчины. Его длинные до плеч волосы отливали иссиня-чёрным цветом, он был высоким, широкоплечим и не виденным ранее, а вот его сверлящий взгляд ощущался знакомым образом: похоже, именно он преследовал Вэл тот час, что она перебирала партнёров на танцплощадке. Ярко-синие глаза незнакомца как магнитом притянули к себе взгляд Вэл, машинально свернувшей исписанную салфетку. Она ведь уже приняла решение поискать мужчину на ночь в Лос-Анджелесе, верно? Причём заранее подготовившись, как готовилась ко всякому серьёзному делу? Нет смысла подходить к синеглазому – их знакомство будет иметь предсказуемо безнадёжный и быстрый финал. Сжав губы, Вэл демонстративно отвернулась от мужчины, сунула свои записи в сумочку и попросила у бармена счёт.

Поверх кассового терминала легла чужая банковская карточка:

– Позвольте мне угостить вас, – произнёс синеглазый незнакомец, оплачивая её счёт. Вэл, разумеется, слышала его приближение, но горячо надеялась, что он прошагает мимо.

Или она надеялась на обратное?

– Если это способ познакомиться, то со мной он не пройдёт, – холодно прокомментировала она поступок незнакомца, доставая кошелёк, вынимая купюру нужного достоинства и протягивая её мужчине.

– А какой пройдёт? Полчаса назад мне показалось, что вы готовы перезнакомиться со всеми мужчинами в этом заведении, – как-то недобро усмехнулся незнакомец, отказываясь брать наличные. – Потанцуем?

«Почему бы и нет, собственно? – сказала себе Вэл, оценивая личность неожиданного ухажёра. – Стопроцентный человек – это не монстр, от которого трудно избавиться, а посидеть дома, гипнотизируя неубранную постель, я ещё успею. Он же человек? Движется не так плавно и тихо, как Иные, в глазах не отсверкивает огонь и не проглядывает вторая сущность, а пахнет он...никем».

Растеряно моргнув, Вэл сильнее втянула в себя воздух. Незнакомец действительно не пах! Совсем не пах, даже одеколон не ощущался. Это было странно, хоть весьма удачно совпадало с предметом её ночных поисков. Согласившись на танец, она зорко следила за партнёром. Да нет, он определённо человек, а отсутствие запаха может быть генетической особенностью, такие уникумы очень редко, но встречаются. Внутренний зверь молчал, явно озадаченный не меньше первой ипостаси, но хотя бы не метался и не рвался отпугнуть мужчину.

– И кого же ты разыскивала? Я не подойду? – прошептал незнакомец, крепче прижимая её к себе и – о чудо!!! – пуская по телу Вэл дрожь взбудораженных мурашек. Внутренний зверь попробовал издать рык, но тот прозвучал неубедительно.

– Может, и подойдёшь, – тихо согласилась она, не смея верить собственным ощущениям. Сколько лет она не испытывала подобного? Собственно, всё то время, что прошло с краха её брака! Господи, как ей раньше не пришло в голову осмотреться вокруг? Зачем она столько лет покорно сидела на «потемневшей полосе»?!

Он обнимал её, нежно покачивая в ритме тягучей мелодии и ласково проводя по спине сильными пальцами, оставляя на теле Вэл пылающие дорожки. Невесомо касался губами её распущенных волос и глубоко вдыхал их аромат, заставляя Вэл гореть и плавиться, и приподниматься на цыпочках, подставляя губы под поцелуй. Целовать синеглазый не спешил, кружа её в медленных па и вжимая в своё крепкое тело так, словно пытался врасти в неё. То, что к окончанию мелодии они оказались у самой входной двери, не удивило. Незнакомец потянул её в тихий сквер за клубом, и там наконец-то на губы Вэл обрушился долгожданный поцелуй.

Фейерверк чувств и томительное наслаждение затянули в бурный водоворот. Вэл зарылась пальчиками в волосы мужчины, притягивая ближе его голову, отвечая со всем пылом и погружаясь в знакомые ощущения страстного поцелуя. Знакомые... очень знакомые...

Слишком знакомые!!!

Вэл как обухом по голове ударило! Она сжала кулачки – волосы в её пальцах были короткими, а не длинными, как виделись в клубе. Чтоб её драконы покусали, отправляясь на охоту зачеловеком, она не надела амулеты, охраняющие от ментального воздействия! Верно говорят, что не всегда мудрость приходит с годами – иногда года приходят одни! Ясно, отчего мужчина не имеет запаха – он просто не даёт её разуму распознавать его! Он скрывает запах так же, как подменяет видимую внешность – ментальная магия во всей красе. Как она не уловила направленного воздействия?! Впрочем, приегоуровне силы это не удивительно, в противодействииемуи амулеты мало помогали. Только какого чёрта он позволил себе такую выходку?! Они же давным-давно молчаливо согласились с тем, что ведут себя при встречах, как обычные знакомые!

Дрожа от гнева, Вэл оттолкнула того, к кому только что страстно прижималась, и опрометью кинулась прочь от него. Вторая ипостась протестующе взвыла, но Вэл не замедлилась.

– Ты забыла меня не больше, чем я тебя! – донёсся вослед окрик бывшего мужа. – И все идиоты, которых ты подцепляешь в барах, не сотрут твою память обо мне имоихпоцелуях!

Плюнув на маскировку, она обернулась в густой тени кипарисовой аллеи, подхватила зубами сумочку и молнией взвилась ввысь, уносясь под облака, где её не увидят люди. Сью утверждала, что умной женщине трудно вести себя по-глупому, но у неё это сегодня вышло на раз-два. Ночь оправдала опасения: она достигла дверей ада и уверенно ввалилась в них!

Когда она приземлилась в своём садике за надёжной оградой, верный нос, будто стараясь исправить оплошность с «синеглазым незнакомцем», сразу сообщил об опасности. Насторожившись и почувствовав, как шипы и гребни наполняет яд, Вэл принюхалась. Пахло ведьмой: взрослой и опытной, успевшей пропитаться ароматом множества зелий и настоев, сформировать вокруг себя устойчивую ауру весомой ведьминской силы. Вооружённая амулетами и зельями ведьма была грозным противником: такие дамочки умели скручивать заклинания и проклятья быстрей, чем она – махать хвостом. Раздразнённая событиями ночи вторая ипостась рвалась в бой, но Вэл не поддержала устремления своего зверя. Не то чтобы она сильно опасалась ведьмы, но её любопытство относительно посетительницы легче и быстрее удовлетворить за полицейский счёт. Недаром же она исправно платит муниципалитету налоги!

«Прости, малышка, я исчерпала свой лимит на глупости на год вперёд, пора проявить благоразумие», – прошептала своей второй половинке Вэл и попятилась в кусты, зорко следя за домом. Тот казался пустым, как и веранда, тянущаяся вдоль задней стены, но никогда не следует недооценивать хитрость противника. Осторожно подцепив клыками мобильный телефон, Вэл вытащила его из сумочки, помогая себе лапами, и взялась набирать номер тонким раздвоенным языком. Когда-то такой навык заставлял тренировать муж, приговаривая, что может быть слишком опасно менять ипостась ради звонка по телефону. Тогда она спорила и смеялась, но после многократно убедилась в его правоте.

– Привет, капитан, – тихонько прорычала она, когда Вэнрайт ответил на её звонок. – Извини, что тревожу посреди ночи, но у меня дома незваные гости...

Глава 16, об испорченной ночи и взаимоисключающих договорах

За окном кухни мелькали полицейские специального отдела полиции Атланты, прочёсывая придомовой участок. Сам дом тоже обходили с приборами и уловителями запахов, чтобы последние передать ведьмам и выяснить, какими именно зельями в последнее время занималась та, что решила наведаться к адвокату поздней ночью и без предварительной записи. Капитан Вэнрайт успел убедиться, что посторонних лиц в доме нет, и теперь сидел рядом с Вэл, пристально наблюдая за тем, как она пьёт горячий цветочный чай.

– Со мной всё в порядке, я не слабонервная дамочка, – раздосадовано напомнила Вэл. – Я бы сама могла справиться с нежданной визитёршей, но захотелось собрать побольше сведений об этой даме, а тут без вас никак.

– В деле исследования трупов самонадеянных девиц без нас тоже никак – и об этом забывать не следует, – с наигранной глубокомысленностью кивнул капитан. – Ты отдаёшь себе отчёт, что в доме за время твоего отсутствия могли установить полноценную ловушку? Уловила чужой запах – немедленно вызывай нас! Мало ли кто и за что захочет отомстить успешному адвокату по уголовным делам.

– Например, окружной прокурор за особую успешность, – весело фыркнула Вэл, расслабившаяся в атмосфере дружеского участия, излучаемого детективами и их командиром. – Тебе-то ничего не грозит за мой вызов? Как жена отреагировала на ночной звонок посторонней девицы и твоё немедленное бегство к ней из супружеской постели?

– Она не считает тебя посторонней. Не преувеличу, если скажу, что моя супруга – твоя горячая поклонница. К тому же она безмерно благодарна тебе за защиту меня в суде: если б не ты, меня как минимум уволили бы тогда из правоохранительных органов без права возвращения. Так что жена на мой побег отреагировала как всегда: словами «Возвращайся, как освободишься, – тебя будет ждать горячий завтрак. Или обед, если задержишься».

– Идеальная супруга полицейского, – с умилением прокомментировала Вэл, подпирая подбородок ладошкой и во все глаза уставившись на загорелое резкое лицо капитана. – Мне никогда такой не стать – мне даже сэндвич тебе сделать не с чем, холодильник девственно пуст, как в магазине бытовой техники.

– Что ж твой личный помощник допустил такое безобразие?

– О нет, Тони только волю дай – он и у меня в доме свои порядки, как в конторе, наведёт. Еды, конечно, натащит вдоволь, но потом придётся отчитываться, почему в заполненном им холодильнике успел испортиться йогурт и засохнуть кекс. Предпочитаю хоть у себя дома творить, что вздумается.

– Голодать, к примеру, – хмыкнул капитан, неодобрительно покосившись на одинокий заварочный чайник на столе. Как любой крупный дракон со здоровым аппетитом, он считал, что дело распития чая должно в обязательном порядке сопровождаться поеданием бутербродов, а лучше – мясных пирогов, сырных лепёшек и шоколадных чизкейков. – Как думаешь, с чего вдруг к тебе пташка на метле залетела? Откуда такой хвостик протянулся? Не из дела Энсли часом? У ведьмака, засаженного за решётку с твоей подачи, такая холодно-равнодушная супруга, что он вполне мог завести любовницу на стороне, не добившись взаимности симпатичной соседки.

– Янг завёл интрижку с представительницей своей породы, а та решила мне отплатить за его арест? – скептично переспросила Вэл.

– Почему нет? Уж чем-чем, а отсутствием мстительности ведьмы никогда не страдали. Смотри: какие-либо конфиденциальные сведения и документы по твоим клиентам стали бы искать в конторе, а не здесь, верно? Обыску подвергли не твой домашний кабинет, не сейф, который даже не пытались вскрыть, а спальню.

– Да какой там обыск: вывернули из ящиков всё моё бельё, да так на полу и оставили. Кое-какую одежду с полок поскидывали, но не заметно, чтоб в шкафах во всех костюмах и халатах карманы наружу выворачивали, – отметила Вэл.

– Вот и я о том: больше похоже, что досадить и напугать хотели.

– Напугать потоптанным бельём?

– У женщин бывают странные понятия о мести. Какие только пакости не устраивают любовницы женатых мужчин своим соперницам – мужская фантазия пасует перед разнообразием вариантов.

– В своих предположениях ориентируешься на личный опыт? – съехидничала Вэл.

– Исключительно напрофессиональныйличный опыт, – откорректировал Вэнрайт. – Сам я никогда любовниц не имел и впредь заводить не намерен, так что моей дражайшей супруге мстить некому и не за что, могу спать спокойно.

– Так держать, капитан. Такие мужчины, как ты, возвращают горемычным женщинам веру в благородство и добропорядочность сильного пола, – бледно улыбнулась Вэл и тут же отшатнулась к стене, невольно оскалившись: кухню наполнило концентрированной магией сильного Иного, а мигом позже – его знакомым запахом и ароматом одеколона с древесными нотками.

Брэд Кэмпбелл услышал её последнее замечание. Его губы сжались в тонкую нить, а глаза опасно блеснули исподлобья алыми огнями, когда он резко развернулся к капитану Вэнрайту:

– Кроме возвращения веры бедным девицам, какие ещё успехи по делу?

– Охранные заклинания на доме не сняты магическим ключом и не расплетены, а прорваны с помощью артефакта – следовательно, взломщица не из доверенных лиц Вэллери. Ценности на месте, никакие бумаги и вещи из дома не вынесены – следовательно, забрались не с целью обокрасть. Ловушки не установлены, смертельные заклинания нигде не вплетены – похоже, убить тоже не пытались. Проникла в дом одна женщина, все факты указывают на её принадлежность к ведьмам. Отпечатков пальцев неизвестная не оставила, мимо камер видеонаблюдения прошла под прикрытием маскирующих чар, а запах через систему распознавания личности как лицо и пальчики не прогонишь. Никто из моих оборотней запах ведьмы не узнал, так что она не из ковена Атланты.

– То есть, ничего существенного выяснить не удалось. Что ж, отрицательный результат – тоже показательный результат, – резюмировал Кэмпбелл. – Как здоровье супруги, капитан?

– Спасибо, отлично, – польщёно улыбнулся такому вниманию командир спецотряда, а Вэл еле сдержала раздражённое фырканье: неужели один из главных монстров Атланты полагал, что она не в курсе семейного положения своего хорошего знакомого? Он же вспомнил о жене капитана только, чтобы донести до ушей Вэл известие о её существовании?

«Или у меня маниакальная паранойя?» – злилась она, следуя по пятам за Кэмпбеллом, взявшимся самолично обходить её дом, перебрасываясь с капитаном краткими фразами по существу осмотра.

Судьи Иных отвечали не только за безопасность всех присутствующих на их заседаниях в судах, они ещё выступали гарантами сохранности немногочисленных адвокатов Иных. То есть любой монстр, задумавший покусившийся на жизнь адвоката, точно знал, что отвечать за такой проступок он будет не только перед лицом закона, но и перед лицом куда более страшного монстра, чем сам. Прямо скажем, для всех Иных это был отлично сдерживающий фактор! Куда более весомый, чем все статьи Уголовного Кодекса. В Атланте ответственность за адвокатов была возложена на Брэда Кэмпбелла, но Вэл сильно сомневалась, что он понёсся бы в дом её коллеги Морана, узнав о выезде туда наряда полиции. Или опять-таки у неё паранойя?

Но если рассудить здраво, судье больше заняться нечем в ночное время, кроме как отслеживать выезд спецотрядов к её дому и дублировать работу полицейских?! В Атланте образовалась острая нехватка «золотых» девушек из древних кланов? Прекрасных и безупречно воспитанных, готовых скрасить вечерок высокопоставленному монстру? Идеально выглядящих в вечерних платьях, изящно вышагивающих на метровых шпильках, искрящих блеском фамильных драгоценностей? Так пусть поищет в соседних мегаполисах, Америка – страна большая! А ей хоть официальное прошение подавай, чтоб на её дела никогда не назначали судью Брэда Кэмпбелла! За последние сутки он измотал ей все нервы и страшно утомил своим обществом! Лишь железная выдержка, тренировавшаяся все последние пять лет, удерживала её от необдуманных высказываний и поступков. Впрочем, обдуманные высказывания сделать можно.

– Ты вправе заявить протест против вмешательства судьи в ход следственных действий, – подсказала она Вэнрайту, не пытаясь понизить громкость своего голоса. Да и толку шептать, если все вокруг одарены сверхчутким слухом?

Капитан глянул на неё как на сумасшедшую: он явно полагал, что помощь опытного монстра следствию как минимум не помешает. А Вэл полагала, что сгорит от смущения, если судья ещё на миг задержит взгляд на её личных вещах, разбросанных по полу. Ей было безразлично, что кружевные платочки, чулочки, маечки и прочее тонкое бельё тщательно осматривали полицейские, но взгляд Кэмпбелла... Скажем так: он опять её нервировал и сильно!

– Если не считать полицейских, оставивших повсюду свежие метки, магический след прослеживается действительно один, – подтвердил судья, наконец-то отворачиваясь от разноцветного кружевного вороха на полу. – В этой спальне очень давно не бывало никого, кроме хозяйки: ни женщин, ни мужчин; ни людей, ни Иных.

Тон судьи был абсолютно нейтральным, аж подчёркнуто равнодушным. Все полицейские мирно кивнули, а Вэл захотелось побиться головой о стену. Высшие силы специально долго-долго собирали всё худшее, что могло произойти в её убогой личной жизни, чтобы оно произошло сегодня и всё сразу?!

«Надо подружиться с инкубом и часто-часто звать его в спальню... хоть в шашки поиграть! – твёрдо решила Вэл. – И с вампиром каким-нибудь симпатичным познакомиться и приглашать на глоточек моей крови по вечерам. Кстати, чего группе оборотней собираться в сквере у конторы ради партии в домино? Пусть в моей гостиной хоть все выходные напролёт играют и по всему дому бродят! Интересно, Сью может сварить такое зелье, чтобы в моём доме устойчиво пахло мужчиной? Ну хоть каким-нибудь? Главное, чтоб не Брэдом Кэмпбеллом!»

Однако если вы желаете окончательно и навсегда похоронить призраков прошлого, преодолевайте свою слабость перед всеми людьми и событиями, хотя бы отдалённо напоминающими вам о нём. Не сбегайте от трудностей: они всё равно будут поджидать вас за каждым поворотом: истории измен и «золушек», неудачно вышедших замуж за «принцев». Те, кто похож на этих «принцев», и те, кто ведёт себя очень похоже на вас саму в далёкой юности, когда так охотно веришь в чудеса. Чудеса, разбивающиеся о неумолимый гранит реальности.

Расправив плечи, Вэл смело посмотрела в стальные глаза судьи. Куда она сунула шашки? Черт с ними, с инкубами, – Дон Шепард точно не откажется сыграть партейку! Может, даже в шахматы играть её научит – эльф давно предсказывал, что в ней кроется огромный талант к этой игре.

– Спасибо за помощь в расследовании произошедшего в моём доме неприятного инцидента, ваша часть, – произнесла Вэл, подавляя вспыхнувшее острейшее чувство неприязни к судье. Маскировать чувства ей было куда труднее, чем Кэмпбеллу, всё-таки уровень их способностей сильно различался. Однако Вэл старалась изо всех сил: среди Иных немало эмпатов, улавливающих отголоски сильных эмоций, а о её нелюбви к Кэмпбеллу и без того не сплетничает лишь самый ленивый. – Если ваши изыскания завершены, я бы с радостью немного поспала этой ночью.

– Не завершены, – опроверг судья. – Вы не заметили, что запах ведьмы несколько необычен? Я не такой специалист по запахам, как оборотни, но магический фон, оставленный визитёршей, не совсем стандартный.

– Запах несёт в себе не встречавшиеся мне ранее нотки, но те могут быть свидетельством какой-либо болезни или проявлением действия зелья, – ответила Вэл. – И то и другое могло повлиять и на магический след, верно?

– Да, но это не всё. Где лежали ваши носовые платочки перед тем, как их швырнули на пол?

– За тем, что теперь лежит под ними, – вспыхнула Вэл.

– Я так и подумал. Мне припомнился разговор с прокурором в перерыве заседания и захотелось спросить: куда вы дели тот платок, который «не унесли с места преступления»?

Все посторонние мысли относительно судьи мигом вылетели из головы Вэл и она подобралась, как гончая, почуявшая след. По-новому взглянула на бардак в комнате и признала, что судья прав: очень похоже, что искали тот самый платок – в ящике с бельём, в карманах джинс и рубашек. Тот, кто искал, знал, во что она была одета в поездке в Лос-Анджелес, поэтому платья, жилеты и брюки лежали нетронутыми.

– Он закрыт в герметичном пластиковом пакете и оставлен в сейфе в конторе, – выдохнула Вэл.

– Как замечательно, что вы в курсе правил хранения вещественных доказательств! И как хорошо, что соблюдаете их даже в тех случаях, когда упорно настаиваете на том, что вещдоки вовсе не являются таковыми, – с заметной иронией произнёс Кэмпбелл. – Не могу не отметить: если бы вы сразу сдали улику полицейским Лос-Анджелеса, ваш дом вряд ли подвергся бы такому нападению.

– Что за улика? Что за платок? – мигом взвился капитан Вэнрайт, укоризненно воззрившись на Вэл. – Почему сразу не сказала, что прячешь какие-то вещдоки?!

– Вот об этом и поговорите с адвокатом по пути к её конторе, – насмешливо посоветовал Кэмпбелл. – За вашим домом явно следили, мисс Мэнс, а вы, уйдя ночью погулять, дали преступнику прекрасную возможность забраться к вам в темноте, когда на улице тихо и крепко спят всевидящие соседи. Вы же свой шанс выспаться на сегодня упустили: процедура официального изъятия вещдоков довольно длительный процесс, как вам наверняка известно.

Под гневное сопение Вэнрайта, чувствующего, что его обманули и подставили перед начальством, Вэл собралась ехать в контору. В машине она кратко обрисовала капитану ситуацию, но полностью умилостивить его не удалось: Вэнрайт разделял мнение прокурора, что она поступила незаконно, умолчав о своей находке.

– Я сам передам платок коллегам из Лос-Анджелеса, – сухо сказал напоследок Вэнрайт. – И принесу им самые искренние извинения от твоего лица.

Если ночь с самого начала покатилась к дьяволу под хвост, то не стоит удивляться, что к утру она достигла места назначения.

.

Поток нравоучений капитана иссяк лишь к моменту его ухода из конторы – ровно к появлению первого клиента начавшегося рабочего дня. Пока Тони в поте лица обзванивал тех людей, что стояли в графике приёма во второй половине дня и во все последующие дни текущей недели, Вэл начала приём тех, кто был записан на утро и кого правила приличия уже не позволяли просить изменить время визита.

Первой в кабинет вошла эффектная пожилая дама, разодетая в красочный наряд ведуньи-прорицательницы. Запах намекал, что видимый возраст создан искусственно, и если напоить дамочку нейтрализатором магических зелий, то её личико будет выглядеть не старше, чем у Вэл. Тот же запах убеждал, что хоть прорицательница из дамочка выходит липовая, но ведьма она самая настоящая. Правда, совсем ещё юная, вряд ли успевшая окончить ведьминскую академию.

– Я к вам по жизненно важному вопросу, адвокат Мэнс! – экспрессивно взмахнула руками посетительница и ошеломлённо моргнула, услышав в ответ приветствие, произнесённое холодным тоном:

– Здравствуйте. Будьте добры, предъявите аттестат возрастной и магической зрелости. Не разыгрывайте оскорблённое недоумение – на взрослую опытную ведьму вы никак не тянете, а я не человек, чтоб судить о годах по внешности.

Дама сникла, но аттестат, полученный полгода тому назад, предъявила.

– Учитесь, работаете? – уточнила Вэл.

– Учусь на третьем курсе академии и подрабатываю. – Дама присела на краешек кресла, кашлянула и неуверенно спросила: – Уже можно рассказывать, что у меня случилось?

– Конечно, – широко улыбнулась Вэл. – Совершеннолетние Иные вправе самостоятельно обратиться к адвокату за консультацией. Я вас внимательно слушаю.

Разумеется, дело дамочки относилось к разряду тех, в которых законность действий потенциального клиента изначально вызывает некоторые сомнения. Впрочем, большинство дел Вэл относились к этому разряду: Иные редко утруждали себя тщательным изучением свода законов, прежде чем реализовывать на практике те бонусы, которыми одарила их природа и которые позволяли им неплохо устроиться в сообществе людей. Хуже, что на консультацию к адвокату они шли лишь после того, как убеждались, что яма, в которую они угодили, слишком глубока, чтоб самостоятельно из неё выбраться. Ведьмочка, видно, успела заглянуть в первую главу двенадцатого раздела Кодекса Иных и сейчас всячески старалась вести повествование так, чтобы не ставить на вид факт некоторого его нарушения.

Смысл её рассказа сводился к тому, что одному клиенту, явившемуся к «ведунье» за советом, она пообещала помощь в развитии бизнеса. Мужчина был владельцем двух небольших предприятий: гончарного завода по производству керамических изделий (посуды, панно, цветочных горшков) и пельменной, торговавшей на развес как свежей продукцией, так и замороженной.

– И каким способом вы «оказывали помощь в бизнесе»? – спросила Вэл, уже предугадывая ответ. Ведьмочка подтвердила её догадки:

– Немного подпортила жизнь владельцам конкурирующих предприятий. Обычные пакости, законом не запрещённые! Одного дурманом апатии и лености окурила, чтоб поменьше в текущие дела вникал, жене другого зелье сумасбродства в сок подлила, чтоб ему было чем заняться помимо кафе и пригляда за поварами.

– И ещё тройку-другую пакостей поменьше учинили? – в тон клиентке предположила Вэл. Ведьмочка нервно заёрзала на стуле, скупо кивнула и повторила:

– Но ведьминские пакости законом не запрещены, если не причиняют людям серьёзного вреда, а их действие кратковременно!

– Вы невнимательно слушали в академии лектора по основам правовой грамотности. Если ведьмочка вовсю творит пакости лишь от широты ведьминской души, то ей грозит назидательная беседа в специальном отделении полицейского департамента и жалоба городских властей верховной ведьме. Максимум – полиция обратится к мастеру города, чтоб на «перевоспитание» отправил. Однако сотворение людям пакостей с корыстной целью поживы – это совсем другая статья, по которой даже уголовная ответственность предусмотрена. Вы же на каком-то проценте от возросших прибылей с клиентом столковались? – полюбопытствовала Вэл и устало вздохнула, перебивая сбивчивые отнекивания: – Проверить банковские переводы на ваши счета – минутное дело, как и допросить клиента-человека, ложь которого будет слышна любому дознавателю спецотдела. Итак, налицо нарушение седьмого параграфа двенадцатого раздела Кодекса Иных, но я так понимаю, вы пришли не за тем, чтоб грамотно составить явку с повинной?

– С чего мне её составлять, если никто меня за руку не поймал? – возмутилась ведьмочка. – А мы на меня донести не можете, у вас же тайна клиента адвоката и всё такое прочее, верно?

– Вы пока не моя клиентка, но доносительством я действительно не занимаюсь, если только это не касается моей гражданской обязанности сообщить в полицию о ставшем мне известном тяжком уголовном преступлении. Ваш проступок к таковым видам преступлений не относится, так что слушаю дальше: в чём заключается ваша проблема?

– В Бренде Хилтон с моего потока! – со злостью выплюнула ведьмочка. – Она пообещала владельцу кафе-пельменной, что выживет с его улицы конкурента, торгующего пельменями на вынос.

– Того самого, который ваш собственный клиент?

– Да! И теперьмоегоклиента выводят из состояния равновесия и подкидывают кристаллы разгильдяйства в утренний кофе его сотрудников!

– Ясно, вы с однокурсницей получили взаимоисключающие заказы.

– Но я-то получила заказ раньше! – взвыла ведьмочка. – Подайте на неё жалобу, пригрозите ей чем-нибудь, чтоб не мешала моей работе! Она нарушает Кодекс Иных – приструните её по закону!

– Тогда придётся приструнить и вас – вряд ли Бренда станет молчать в кабинете дознавателя овашихпакостях, – усмехнулась Вэл, навострив ушки и прислушиваясь к разговору в приёмной.

– А вы, как мой адвокат, защитите меня от её наветов!

– Правдивые показания не именуются «наветами», но я готова попробовать разрешить ваш конфликт с коллегой по ведьмовству, не обращаясь к официальным властям.

– Прекрасно, именно это мне и нужно! – воодушевилась ведьмочка.

– Оплата моего труда будет почасовой – так что чем быстрее вы придёте к соглашению с конкуренткой, тем меньше будет сумма в выставленном мною счёте.

На этом заявлении ведьмочка насторожилась, почесала кончик длинного носика, но согласилась.

– Прекрасно, тогда начнём прямо сейчас. – Вэл прошла к двери и распахнула её: – Тони, не нужно записывать мисс Хилтон на конец следующей недели – я приму её немедля. Проходите, Бренда, будем знакомы.

Сидевшая в кресле клиентка взвилась как ошпаренная и с гневным воплем кинулась к вошедшей в двери красивой стройной блондинке:

– Ты и сюда притащилась, негодяйка! Хочешь перекупить моего адвоката?! Не выйдет!!!

Наглухо захлопнув дверь, Вэл оскалилась, явив сцепившимся ведьмам морду второй своей ипостаси, и ударом хвоста разметала девиц по креслам в противоположных углах кабинета. При их попытке привстать с места, она издала леденящее кровь рычание, и ведьмочки пугливо застыли, робко вжавшись в мягкие спинки кресел. Да, недовольный монстр в её исполнении – это действительно страшно. Вот что за народ?! Добрая половина дел Иных не обходилась без демонстрации силового превосходства! Хорошо, что она не дракошка-очаровашка, а чудовище пострашнее. Вспомнился бывший шеф Мэтт Донован, наставительно поучавший: «Прежде чем мечтать о собственном деле, наберись побольше сил и опыта. Вот как будешь уверенна, что управишься с любым озверевшим драконом и разгневанным демоном, так и мечтай. А если продолжишь набираться ума и сил такими же темпами, как сейчас, то я тебе собственную контору завещаю... лет через сто».

– Угомонились? Я могу принять человеческий облик или так мои слова доходчивей будут? – проворчала Вэл и дождалась боязливых кивков враждующих сторон. Вернула себе милое девичье личико и пригладила подол юбки, вздёрнутый хвостом. – Прекрасно, приступаем к переговорам. Бренда, у вашего клиента всего один бизнес? Замечательно, тогда не вижу затруднений в обоюдовыгодном разрешении дилеммы. В ведьминской академии завхозом по-прежнему работает Ваал?

– Д-да, он из низших демонов Мрака, – пропищали ведьмочки.

– Знаю, – отмахнулась Вэл, отыскивая нужный номер в памяти своего телефона. – Доброе утро, мистер Ваал, как дела? Нет-нет, никаких неожиданных осложнений в вашем давнем деле не всплыло, оно завершено раз и навсегда, не волнуйтесь. Я совершенно по другому поводу. Вы слышали указ мастера о желательности расширения сотрудничества с человеческим сообществом? Да-да, обещаны налоговые льготы тем, кто успешно интегрируется в широкие людские массы. Так вот, не хотите заключить договор на поставку в академию керамических огнеупорных котлов, ступ и горшков с одним из человеческих предпринимателей Атланты? Да, договор я составлю сама, с учётом всех нюансов сотрудничества с непосвящёнными людьми и лично проконтролирую регистрацию соглашения. Оплата моих услуг согласно прейскуранту, выложенному на сайте моей конторы, цены за последний год не поменялись. Отлично, рада, что в общем и целом вы не против. Если удастся столковаться и со второй стороной, то мой помощник подъедет к вам послезавтра для обсуждения всех финансовых и прочих нюансов будущего сотрудничества.

Отложив телефон, Вэл оглядела ведьмочек, застывших с раскрытыми ртами. Её новоявленная клиентка сглотнула и уточнила:

– Мне надо посоветовать клиенту подписать договор с академией?

Вэл пожала плечами:

– Как вы помните, я работаю на условии почасовой оплаты, но если у вас имеется желание изыскать и рассмотреть другие возможности решить дело к взаимному удовлетворению – я готова продолжить вас консультировать.

– Нет-нет, договор с академией – это прекрасно! – выпалила ведьмочка, тревожно посматривая на стрелку настенных часов. М-да, ведьмы всегда отличались повышенной скупостью, почти как эльфы. – Я напомню клиенту поговорку, что за двумя зайцами погнаться – ни одного не поймать, и лучше сосредоточиться на одном деле, иначе прогоришь по всем фронтам. Ведьминская академия станет для него очень крупным заказчиком, так что пункт о помощи в развитии бизнеса я исполню.

– И я свой договор исполню, если он пельменную закроет! – радостно взвизгнула вторая ведьма.

– Гонорар адвокату пополам! – мигом сориентировалась первая.

– Рада, что мы так быстро пришли к взаимопониманию, – улыбнулась Вэл. – Будьте добры пройти в приёмную – мой помощник оформит наше соглашение, а меня ждёт следующий клиент.

Глава 17, о раздвоении личности и эльфийских проблемах

Следующий клиент был так взбудоражен и погружён в собственные мысли, что не заметил кокетливой улыбочки красотки Бренды и оценивающего взора её условно пожилой подруги. Сейчас две ведьмы выглядели как мать и дочь, и Вэл пришлось задержаться у стола Тони, инструктируя его по поводу истинного положения дел и сути поставленной перед ним задачи. Убедившись, что помощник верно составит договор на оказание услуг, она вернулась в кабинет к нервно вышагивающему из угла в угол клиенту.

– Садитесь, мистер Вильям Ферн. Как я поняла, вы пришли составить жалобу на собаку?

– Да-да. Соседи утверждают, в нашем штате очень строгие законы в отношении шума, производимого домашними животными.

– Совершенно верно. Эти законы принимались довольно давно с целью вынести птичники, псарни и конюшни за пределы городской черты. Вы проживаете в отдельном доме или квартире?

– В доме, у меня довольно большой участок в районе Вирджиния-Хайлэнд.

– И вас беспокоит лающая собака? – удивилась Вэл. В одном из лучших районов Атланты, населённом отнюдь не бедными людьми, между соседями не случалось конфликтов такого рода. По крайней мере, она о таковых раньше не слышала.

– Ещё как! Все мои соседи собираются подать общую жалобу на лай и вой, нарушающие тишину нашей улицы!

– То есть, вы пришли ко мне как представитель общественности?

– Нет, я пришёл лично от себя, – раздражённо поправил посетитель. – Я намереваюсь опередить соседей и подать жалобу первым!

Вэл закашлялась и дипломатично пояснила:

– Коллективная жалоба произведёт на помощника прокурора более сильное впечатление, чем одиночная, и меры будут приняты более кардинальные и быстрые. Кроме того, если вы намереваетесь требовать финансовых компенсаций за доставленные вам неудобства, то они в любом случае будут назначены всем пострадавшим в одинаковом объёме независимо от того, кто и когда подал жалобу.

– И мне тоже? – уточнил посетитель.

– Да.

– Прекрасно, пишите жалобу. Как только эта воющая тварь поймёт, что дело серьёзно, он замолкнет, и соседи не станут жаловаться властям! Я вычту стоимость компенсации и ваших услуг из его бюджета на собачьи лакомства!

«Если вы намереваетесь работать адвокатом, то готовьтесь к тому, что ваша способность удивляться останется с вами на всю жизнь. Люди творят такие несуразные поступки и так бестолково объясняют суть своих затруднений, заводя вас в дремучие дебри заблуждений, что чувство изумления будет вашим частым гостем», – предрекал мэтр Донован, и его прогнозы стопроцентно оправдались. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Вэл уточнила:

– Соседи собираются жаловатьсяна вашусобаку?Вашпёс устраивает шум, беспокоящий жителей соседних домов? – Клиент кивнул, и она недоумённо спросила: – Так на кого же вы хотите жаловаться?

– Господи, я же сразу сказал: составьте жалобу на моего пса!

Абсурдность ситуации становилась критической, и Вэл сильнее растянула губы в улыбке, надеясь, что она не превращается в устрашающий оскал. Как поучала матушка Вэл: «В любой непонятной ситуации – улыбайся!»

– Как давно пёс живёт в вашем доме и когда начал безобразничать? И к слову, как его зовут? – попробовала она подойти к проблеме с другой стороны.

– Что за глупые вопросы?! – не на шутку рассердился клиент. – Пёс живёт в доме столько же, сколько и я, зовут его мистер Вильям Ферн, а на слова «начал безобразничать» я ведь и обидеться могу!

Чтоб ей окаменеть под взглядом василиска! Вэл сразу учуяла, что посетитель – оборотень-пёс, но не предполагала, что у него серьёзнейшее раздвоение личности! Тот, кто считает, что оборотни с рождения страдают данным видом расстройства, просто никогда не общался с оборотнями! Первая и вторая сущность двуликих различаются образом мыслей и, скажем так, манерой поведения, но они не отделяют себя друг от друга, не мыслят себяразнымисуществами. В любом теле поведением оборотня управляет человек! Да, если звериная половинка решительно не согласна с действиями «управляющего», она может ярко проявить своё недовольство, но полностью бразды управления телом никогда не перехватит. Бесконтрольный вой внутреннего зверя клиента – один из симптомов его психической болезни.

– Вы хотите подать жалобу на свою собственную звериную ипостась? – в лоб спросила Вэл, ещё надеясь, что ошиблась в предположениях.

– Да! Почему я должен в третий раз повторять одно и то же?!

– Мне нужно убедиться, что я правильно понимаю запрос клиента. Боюсь, в вашем случае я не смогу взяться за составление жалобы: согласно американским законам, человек не может подать в суд на самого себя. Не могу не отметить, что таковые попытки регулярно предпринимаются по самым разным мотивам, но в отношении исков к самому себе давно принята категоричная запретительная статья.

– Я и мой пёс – автономные разумные существа!

– Согласно первому разделу Кодекса Иных разными, разумными и дееспособными существами являются личности трёхголовых церберов и многоголовых змеев. Вторые ипостаси всех видов оборотней причисляются к существам полуразумным и оттого несамостоятельным. Следовательно, во всех без исключения случаях ответственность возлагается на первую ипостась и любой судебный иск направляется к ней же. Прокурор не примет жалобу на звериную ипостась оборотня так же, как не примет иск против собаки – он рассмотрит лишь жалобу наеё владельца. Но выход из вашей ситуации есть.

Злой клиент успел дойти до двери, когда его остановила последняя фраза. Мистер Ферн шагнул обратно к столу и высокомерно вздёрнул бровь, ожидая продолжения и наблюдая за тем, как адвокат роется в бездонных недрах своей изящной сумочки.

– Вот здесь работают специалисты, которые внимательно выслушают ваши жалобы на вашего пса и помогут приструнить его, – пообещала Вэл, протягивая несостоявшемуся клиенту карточку, раздобытую в полиции Лос-Анджелеса. – Если вы свяжетесь с ними, то я смогу помочь вам уладить ссору с соседями.

– Кризисный центр? – недовольно поморщился оборотень.

– Самый лучший центр перевоспитания непослушных внутренних зверей, – заверила Вэл, абстрагируясь от ехидного фырчания собственного зверя.

– Вы отговорите соседей жаловаться, если я позвоню туда?

– Если вы начнёте консультироваться у специалистов центра и не бросите курс терапии на полпути, то я буду представлять ваши интересы в случае подачи соседями жалобы, – уточнила Вэл.

«Если бы миссис Энсли не сбежала от врачей, то верней решила бы свои проблемы и осталась жива», – додумала она про себя.

– Хорошо, мы пришли к соглашению, – важно кивнул клиент.

Когда он покинул кабинет, Вэл набрала номер, указанный на сайте лос-анджелесского кризисного центра. Её соединили с приёмной главного психотерапевта, и она представилась и предупредила:

– Вам позвонит мой клиент, оборотень-пёс: у него острая фаза раздвоения личности, но он сам не осознаёт факт наличия этой проблемы.

– В чём выражается его расстройство идентичности? – дружелюбно спросил мелодичный женский голос на том конце линии связи, и Вэл кратко пересказала состоявшийся в её кабинете диалог. – Похоже, вы верно установили диагноз, мисс Мэнс, мы обязательно запишем вашего клиента на приём в ближайшие дни.

Репутация у лос-анджелесского кризисного центра была блестящей, оставалось довериться мастерству его специалистов. Заглянувший в кабинет Тони помешал Вэл от души зевнуть: бессонная ночь давала о себе знать. Личный помощник был хмур, как пасмурное небо осени, и молча выставил на стол аппетитно выглядящий ланч в коробке с эмблемой крупной сети ресторанов, кусочек торта и кружку кофе.

– Ты мой добрый гений, Тони! – признательно улыбнулась Вэл, притягивая поближе кружку.

– Заказ делал не я, мною только кофе сварен. Так что эспрессо пей смело, а вот остальные блюда я бы проверил на наличие ядовитых веществ, – желчно процедил её помощник.

– Они присланы прокурором Соммерсом? – не поверила Вэл.

– Хуже, – проворчал Тони и протянул ей листок бумаги.

Записка была предельно обстоятельной и краткой, заканчиваясь знакомой размашистой подписью, которую юристы Атланты неоднократно видели на судебных постановлениях:

«Раз опрометчивость лишила вас сна этой ночью, позволю себе позаботиться о том, чтобы излишнее трудолюбие не лишило вас ещё и завтрака. Кэмпбелл».

– Что-то у меня резко пропал аппетит, – буркнула Вэл, сминая записку и метко зашвыривая её в урну. – Тони, о ядах не беспокойся – судья успешно изыскивает более тонкие способы сжить меня со свету. Ланч переходит к тебе, а я перекушу в городе, мне всё равно надо по делам отъехать.

– Я тоже успел заказать тебе завтрак, но мой заказ пришлось отменить, поскольку практически сразу пришёл курьер из ресторана, – поведал Тони, ужасно раздражённый тем, что кто-то без спроса влез вегообязанности по благоустройству жизни шефа. Он глянул на прозрачный контейнер с десертом и скривился: – Не люблю шоколадный торт с мятным кремом.

«А я очень люблю», – вздохнула Вэл, но решительно встала из-за накрытого стола. Надо объехать двоих пожилых клиентов, дела которых она взялась вести ещё до того, как смогла позволить себе специализацию на серьёзных правонарушениях. Заглянув в составленный ночью список дел и визитов, она спохватилась, что ещё неплохо бы заглянуть к Шепарду и к одному подзащитному, находящемуся под домашним арестом – рассмотрение его дела было отложено судом до прояснения ряда обстоятельств. Никакие проявления особой судейской доброжелательности не выбьют её из рабочей колеи!

.

Владелец сыскной конторы нашёлся сам собой: он метеором влетел в её припаркованную у супермаркета машину как раз в тот миг, когда она вбила в навигатор его адрес и ахнула при виде длиннющих автомобильных пробок на всех возможных путях.

– У тебя ужасный район, Шепард! Быстро добраться до твоей конторы можно только ранним утром выходного дня! – раздражённо высказалась Вэл, не сразу сообразив, что искомого сыщика она уже нашла.

– Гони, красотка! Гони в любой район, только подальше отсюда! – завопил эльф, и она инстинктивно ударила по газам. Шины взвизгнули, мотор сердито зарычал, но малолитражка Вэл лихо вырулила на широкую магистраль и стремглав понеслась куда-то в сторону пригородного парка Стоун-Маунтин. Поглядывая в зеркало заднего вида, Вэл напряглась в ожидании возможной погони, но за её машиной никто не увязался. По крайней мере, не увязался кто-то надругой машине...

– Стоит ждать нападения с неба? Тарана с боку? – хладнокровно уточнила она, держась в крайнем ряду, где машины летели с максимальной разрешённой скоростью.

– Скорее, удара из-под земли, – прошептал Дон Шепард, нервно оглядываясь по сторонам.

При таком известии Вэл машинально притормозила и сместилась в средний ряд. Перебрала в памяти тех Иных, чьей вотчиной являлись подземные катакомбы – и отнюдь не обрадовалась единственному пришедшему на ум варианту. Как известно, и демоны и некроманты, которым людские сказки приписывают любовь к сырой земле, предпочитали обитать на твёрдой поверхности под ясным солнышком.

– В какую передрягу ты угодил, Дон? Ты же самый хитроумный и осторожный из всех известных мне Иных!

– Кто ж знал, что порой генетическое наследие никак не проявляется во внешности? – проворчал Шепард. – С тобой, вон, сразу всё понятно: и пахнешь не пойми как, и глаза в приливах злости тигриными становятся, и чешуя на коже нет-нет да промелькнёт, как среди своих расслабишься.

– И с кем ты крупно просчитался?

– С девушкой вчера познакомился. Надо было собрать кое-какую информацию по делу и предполагалось, что эта посвящённая в тайну нашего существования девица знакома с центральными фигурами проводимого моей конторой расследования. Собственно, предположение оправдалось: она впрямь тесно с ними общается, прямо сказать – очень по-родственному общается!

– Погоди, ты про ту девчушку толкуешь, с которой вчера в баре «Пламя дракона» ужинал? Она же стопроцентный человек?

– Видишь, даже ты не заметила подвоха – уловила лишь материнскую часть родового наследия девушки! А у тебя-то глаз намётанный!

– Хм-ммм, у меня вчера вообще имелись проблемы с наблюдательностью, – буркнула Вэл, с досадой припоминая собственный прокол с бывшим супругом. – Романтическое продолжение твоего вечера осложнилось неприятными сюрпризами?

– Ими осложнилось утро, когда в дом красавицы явился её батюшка, – уныло признался эльф. – Кто ж знал, что папаша милашки окажется таким мерзким гоблином?!

– Гоблином – это в переносном смысле? – заинтересовалась Вэл. Всё-таки подземные жители не жаловали солнечный свет и крайне редко снисходили до визитов к своим наземным собратьям по расам Иных.

– В прямом! – рявкнул эльф. – Длинные уши, кошачьи глаза и зелёная бугристая кожа на лысом амбале в два с половиной метра ростом – все характерные черты в наличии!

– Эльфы же любят зелёный цвет и длинные уши? – спрятала улыбку Вэл. Ей как наяву представился раскинувшийся на постели красавец-эльф, обнимающий длинноногую девицу, и эпохальное явление разъярённого зелёного гиганта – отца этой девицы. Гоблины славились архаичными патриархальными нравами, так что гонку отца за «совратителем обесчещенной дочери» Вэл себе вообразила в лицах и тихонько хихикнула. Дон ответил обиженным взглядом, и она нравоучительно заметила: – Не следует соблазнять девушек в деловых целях.

– Ты ещё поучи меня моё дело делать, – нахмурился Дон. – Зачем ко мне в контору ехать собиралась?

– Я-то понятно зачем, а ты как на меня наткнулся?

– Разыскал через геолокацию твоего мобильного телефона, попутно скрываясь от разозлённого гоблина. Знаешь, как трудно сбежать от этих чудовищ? Они идут по следу не хуже служебных псов! Ладно, это всё лирика. Моему клиенту адвокат толковый нужен!

– Рассказывай, – вздохнула Вэл.

Клиентом Шепарда был крупный финансист, банк которого недавно ограбили. Вэл слышала про это резонансное преступление – о нём кричали на всех каналах. Воры подвели глубокий подземный ход под хранилище банка и через него вынесли ценностей на большую сумму денег. Банковские ячейки были вскрыты без технических затей – грубой физической силой, на которую оказались не рассчитаны современные бронированные стали и сложные замки. Гоблинский след в этой истории прослеживался с самого начала, но он неожиданно привёл к самому владельцу банка: выяснилось, что среди его далёких предков имелись гоблины, и он сохранил отношения с племенем зелёных, обитающим ныне в пещерах Аппалачей недалеко от Атланты.

– Полицию заинтересовало молчание всех охранно-сигнальных систем банка, когда разверзся пол посреди хранилища, а мой клиент мог отключить эти системы, – объяснил Шепард.

– И детективы пришли к выводу, что он сам организовал взлом клиентских ячеек в своём банке. Мол, убытки клиентам покроет страховая компания, поскольку страхование банков от криминальных рисков носит обязательный характер, а сам банк никак не пострадает, – подытожила Вэл.

– И как ты догадалась? – съязвил Шепард.

– Полицейские никогда не страдали от богатства фантазии, а их начальство вечно требует закончить расследование в кратчайшие сроки. Дон, завтра я улетаю в Лос-Анджелес, так что дело владельца банка взять на себя не смогу, по крайней мере – в ближайшем будущем. Я ехала к тебе с просьбой собрать материал по некоторым видным персонам из западных Иных и связать меня с надёжным сыскным агентством на той стороне материка. У тебя же есть связи на юге Калифорнии?

– Связи есть, но я бы не советовал браться за безнадёжное дело вампирши.

– О, ты уже в курсе?

– Я в курсе всех серьёзных преступлений, совершённых в Америке, красотка. Более того, мне известно, что за тобой из калифорнийского мегаполиса увязался отец подозреваемой, и что час назад наш Вэнрайт торжественно передал иногородним коллегам некую важную улику по данному делу, героически раздобытую нашими копами. В последних новостях сладкоречиво вещали про дружеское сотрудничество полицейских департаментов разных штатов, для которого никакое расстояние не является препятствием. О твоем участии в перемещении вещдока на другой край материка нигде не упоминалось, а широкая огласка акта «товарищеской взаимопомощи» среди копов потребовалась, я так полагаю, чтобы впредь в твой дом не наведывались нежданные гости. Отныне все заинтересованные лица прослышали, что кружевной платочек ускользнул из их цепких ручек в ещё более цепкие ручки полиции. Кстати, есть идеи, зачем кто-то разыскивал платок?

– Нет, но завтра же начну выяснять – у меня самолёт в полдень. Бедный Вэнрайт – ему пришлось слетать в Лос-Анджелес из-за меня! Боюсь, его горячий домашний завтрак остынет, если он явится к столу на сутки позже, чем планировал.

– Не бойся, не остынет – у капитана на редкость счастливый брак, – буркнул эльф, уставившись в окно.

Шепард знал, о чём говорит: в Атланте имелось не много представителей ИГР, о которых он не ведал бы всей подноготной. Владелец сыскной конторы для Иных всегда рассуждал так: «Сведения о клиенте лучше собратьдо того, как он заявится на твой порог». Шепард наверняка и о прошлом самой Вэл был прекрасно осведомлён, хоть никогда не позволял себе обнаруживать свою информированность.

Пальцы Вэл сильнее сжали руль. Её будущий брак тоже станет таким, как у Вэнрайта, как у её родителей, братьев и сестёр! Она не позволит одной ошибке разрушить всё своё будущее! Она научилась быть свободной и независимой. Она почти научилась избегать импульсивных поступков и вести себя максимально рассудительно в самых взрывоопасных ситуациях. Кто-то из философов утверждал, что чем свободнее и разумнее становится человек, тем меньше он нуждается в счастье... Либо она недостаточно разумна и свободна, либо тот философ ошибся!

Эльф рядом с ней молчал. Вэл показалось, его мысли текут по тому же замкнутому кругу, что у неё.

Глава 18, о незваных гостях и защитниках

Если у вас имеется личный помощник, всегда держите в памяти, что законы большинства стран (наверняка и вашей тоже) запрещают причинять вред человеку. Даже в тех случаях, когда очень хочется его причинить. И даже в тех, когда личный помощник буквально напрашивается на хорошую трёпку!

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Вэл оскалила все три ряда имеющихся у неё клыков (для придания большего веса своим словам) и глухо прорычала:

– Я сказала «нет», Тони! Ты мой помощник, а не телохранитель, так что покидаешь контору и отправляешься к себе домой. Защитные заклинания на моём доме восстановлены, о любой попытке их взломать отныне будет сразу извещаться специальный отдел полиции. При тревоге ребята Вэнрайта быстро примчатся к моему порогу, а вот если я увижу под моей дверьютебя– уволю к адским псам!

– Неизвестная ведьма может вновь заявиться к тебе, но на сей раз не одна, а с компаньонами, которые, к тому же, обрубят канал связи охранок с полицейскими, – упрямо набычился Тони. Он до зубов вооружился боевыми амулетами (У кого этот арсенал выпросил? У матери?) и намеревался ночь напролёт охранять покой своего шефа.

Шеф была решительно против, но Тони это не смущало так же, как устрашающий оскал её звериной морды. Личный помощник давно привык к метаморфозам начальницы и напугать его не представлялось возможным. М-да, наведение порядка в конторе надо было начинать тогда, когда ещё не завязалась смута! Демонстрация силы уже не предотвращала необходимость карательных действий, и Вэл всё больше опасалась, что когда-нибудь прибьёт помощника в порыве раздражения. Например, прямо сейчас.

«Чувствую себя как героиня сказки шизофреника! Отважный рыцарь рвётся не принцессу спасать, а охранять злобного дракона, который не то, что юную деву, – вообще никого не похищал! И финал у сказки предвидится соответствующий: дракон таки сожрёт надоедливого рыцаря и будет ссылаться в суде на статью, разрешающую самооборону и противодействие вмешательству в личную жизнь!»

– Давай, ты перестанешь провоцировать меня на радикальные действия? – прошипела Вэл, трепеща длинным языком меж сверкающих клыков. – Ещё одно слово – и следующее ты произнесёшь высоко в поднебесье, уносимый к чёрту на куличики. И твоя ночь пройдёт в героических попытках дойти пешком до очень-очень далёкой Атланты или выловить попутку, которая вернёт тебя в город не раньше, чем к утру.

– К силе апеллирует тот, кто проиграл битву разумов, – проворчал Тони, но собрание опасных артефактов в сейф сдал.

«Разум как раз утверждает, что защитить саму себя куда легче, чем себя и человека в придачу», – размышляла Вэл, наблюдая из окна кабинета, как хмурый личный помощник выезжает с парковки бизнес-центра. Если её вновь будут поджидать незваные визитёры, ей удобней общаться с ними, не опасаясь кого-то случайно задеть. Люди такие хрупкие, а она успела привязаться к Тони – на личного помощника даже внутренний монстр щерил зубы не всерьёз, а как тигрица на строптивого котёнка.

От сборов в Лос-Анджелес её отвлекла трель телефона.

– Добрый вечер, мама. Как у вас дела? – ответила Вэл на вызов.

– Как обычно. Сама же говоришь, что однажды установившийся modus operandi людей остаётся с ними до конца жизни.

– Под «modus operandi» понимают образ действий преступника, который сохраняется от эпизода к эпизоду его зловещей карьеры и позволяет определить негодяя по «стилю работы».

– Законопослушные граждане тоже вправе иметь свой «modus operandi», и наш с отцом не меняется годами: в рабочие дни мы занимаемся делами, в выходные – жарим барбекю в саду и радостно встречаем детей и внуков. Только ты к нам наведываешься крайне редко. – Нотка укоризны в голосе матери всё-таки прозвучала, хоть она честно старалась её удержать.

– Прости, в этот уикенд опять не появлюсь, у меня срочная командировка. Мама, как человек, хорошо знакомый с твоим образом действий, я точно знаю, что ты позвонила не просто так, а что-то хочешь мне сообщить, – не повелась Вэл на материнские хитрости.

– Кандидатуру твоего бывшего мужа выдвигают на должность мастера Нового Орлеана. Наш мастер объявил о своём желании уйти с поста через пять лет, так что сейчас активировались все кланы и стаи, предлагая на замену своих ставленников: у Иных дела такого рода быстро не решаются. Твой супруг раньше не блистал белоснежной репутацией, но после вашего бракосочетания он сильно изменился – это все успели заметить и признать. И ты знаешь, после вашего расставания он вовсе стал другим человеком. Впрочем, о чём я: ты, конечно же, это знаешь... – Мать услышала скрежет зубов дочери и быстро договорила: – Словом, все Иные нашего города давно уверовали, что благотворные изменения, произошедшие с твоим мужем, – явление не кратковременное, и во всей Луизиане отыщется немного Иных, к которым всё сообщество ИГР относилось бы с таким уважительным пиететом, как к твоему мужу.

– Да, он наконец-то стал таким, каким его всегда мечтал видеть его отец, – тихо согласилась Вэл и спохватилась: – К моемубывшемумужу, мама!

– Да-да, конечно бывшему. Знаешь, нам, седому старшему поколению, всегда забавно слышать, как серьёзно рассуждают дети о том, какими их желают видеть родители. Милая моя, родители желают видеть своих детей здоровыми, уверенными в себе и довольными жизнью, а вовсе не политиками в костюмах и не солидными банкирами при больших деньгах. Так я к чему разговор завела: всем кандидатам на пост мастера города намекнули, что предпочтение будет отдано семейному человеку.

Сердце невольно дало сбой. В отличие от голосовых связок и тела оно не подчинялось контролю разума и силы воли. Сердце непокорно затрепетало и горестно заныло, однако ни боль, ни взметнувшаяся волной ярость второй ипостаси не помешали Вэл хрипловато и сухо выдавить правильные слова:

– Ассортимент невест у наследника вампирского клана, должно быть, огромен. Желаю ему удачи с выбором жены.

– А он не намерен её выбирать. Твой заявил, что если правящая верхушка Иных официально выдвинет такое условие, то он снимет свою кандидатуру, – выпалила мать.

Так вот ради какой новости она взялась названивать в конце рабочего дня, не дотерпев до стандартного времени: обычно родители звонили после ужина.

– Отец проклянёт его за такие слова, – выдохнула Вэл, хорошо помнящая своего невыносимо аристократичного, властолюбивого, чопорного свёкра.

– Вполне возможно. Среди вампиров средних лет нет никого другого, кто бы настолько идеально подходил на должность мастера.

Средним для вампиров считался возраст от ста до двухсот лет, более зрелые годы принято было называть «старшим возрастом», и к этому рубежу как раз приближался бывший муж Вэл. В самом деле наилучший выбор для руководителя высокого ранга: молодость в крови уже не играет, а свойственный старости консерватизм ещё не подступил. Впрочем, старость у вампиров бывала очень затяжной, как и у некоторых других видов Иных, и никак не проявляла себя во внешнем облике. Разве что взгляд становился всё более тяжёлым, обдающим могильным холодом векового опыта, отражающим давнее разочарование во всех и вся.

– Мам, если у тебя всё, то мне надо собираться в поездку, – нарушила Вэл повисшее молчание.

– Я ещё хотела спросить: ты не планируешь перенести свою контору поближе к дому, в Новый Орлеан? Мэтт Донован мечтает объединить свою контору с твоей и уйти на пенсию, оставив всё хозяйство под твой присмотр.

– Нет, мама, с чего бы мне планировать переезд? Мне нравится жить в Атланте, у меня здесь масса клиентов.

– Ну, тут не так уж далеко до нас, всего пять часов на машине, а на собственных крыльях гораздо быстрее доберёшься, так что нынешние клиенты останутся при тебе.

– Мама, твои намёки прозрачны, но совершенно беспочвенны. Даже если мой бывший муж займёт пост мастера, на мою жизнь это никоим образом не повлияет. Разве только понадеюсь, что высокая должность вынудит его неотлучно сидеть в Новом Орлеане!

«И никогда впредь я не наткнусь на него в ночном клубе!» – додумала она про себя.

– Боюсь, что так оно и выйдет, – проворчала мать и сбросила вызов.

.

К своему дому Вэл подъезжала медленно и осторожно. Остановив машину в сотне метров от ворот, она пошла обходить свою ограду, надеясь, что вездесущие любопытные соседи не заметят её странной прогулки. Дом её находился в самом конце улицы: с двух сторон его окружала большая роща, с одной – дорога, а вдоль последней стороны шла тропинка, проложенная между участком Вэл и её ближайшими соседями. В прошлый раз незваная гостья явилась со стороны рощи, но сегодня никаких подозрительных запахов в воздухе не витало. Завершив осмотр территории, Вэл загнала машину в гараж, собрала сумки в поездку и вышла встречать закат на заднее крыльцо в звериной ипостаси: в Лос-Анджелесе ей вряд ли представится возможность прогуляться на четырёх лапах. Кроме того, народная мудрость гласит: лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Постоянно изучая криминальные дела, Вэл давно усвоила, что на любую силу найдётся превосходящая сила, и что многое в жизни зависит от игры слепого случая. Если бы Берти Янг больше смотрел криминалистические передачи, он бы, скорее всего, не сидел сейчас за решёткой. Вэл не хотелось, чтобы её поминали словами: «Если бы ведьмы чаще слушали новости, адвокат осталась бы жива».

Солнце село за горизонт. Вэл потянулась, поскребла вдоль гребня острым кончиком хвоста и почти направилась к двери, как до её носа долетел запах незнакомого вампира. Чем больше она принюхивалась, тем сильнее не нравился ей запах: кровопийца был из старших, его возраст перевалил за третью сотню, а когда такой древний и многоопытный вампир без заминки проходит многослойный щит недавно переустановленных охранок твоего дома – становится не по себе. Приникнув к земле и под прикрытием кустов внимательно следя за гостем золотисто-зелёными глазами с вертикальным зрачком, Вэл еле удержала утробное ворчание: так изящно перелететь забор сквозь все защиты вампир мог при одном-единственном условии – у него имелся при себе магический ключ от её дома. Однако даже в охранной фирме не имелось дубликатов ключей: специалисты по защитным системам устанавливали общий магический контур, который владелец дома завершал сам, внося в него символы придуманного кода. Таким образом, никто не мог подделать ключи и не мог узнать сведения о них в охранной фирме. Если вдруг кто-то находил утерянный магический ключ, то для его использования пришлось бы угадать, к какому дому или квартире тот подходит – нетривиальная задача для мегаполиса. Но собственный ключ лежал в спальне в сумочке Вэл, а копии выдавались ею лишь двум её подругам и Тони.

«Если наш парень или девочки пострадали, мы этого вампира съедим начисто со всеми вещдоками его визита», – подсказала идею вторая ипостась и облизнулась, переполняясь хищным азартом охоты. Раньше зверь наслаждался их тренировками с супругом, которые потом внезапно прекратились, и частенько скучал по старым временам и битвам. А тут такой подарок судьбы: на охраняемую им территорию с явно недобрыми намерениями явился залётный вампир, на которого он имеет законное право напасть! Тем более что от вампира устойчиво пахнет сильной ведьмой, а после вчерашнего налёта доверие Вэл к наездницам метлы заметно пошатнулось.

Она абсолютно бесшумно постелилась по земле, занимая максимально удобную позицию для наблюдения и броска. В своём саду она знала каждую ямку, каждый ров, большинство которых были созданы ею собственноручно как раз для целей маскировки и укрытия. Вампир был высок, белобрыс, голубоглаз и совершенно незнаком Вэл. Из этого следовал однозначный вывод, что он не из клана Атланты, поскольку всех старших местного клана она знала лично и очень хорошо. Припозднившийся гость не спешил вламываться в дом: он настороженно замер на открытой полянке перед цветочными клумбами, и Вэл от души порадовалась, что события прошлой ночи напомнили ей о необходимости постоянно носить антиментальные амулеты. Правда, противтакоговампира они могли не сработать, но в помощь современной магической технике существовали древние методы противодействия ментальной магии. Те методы, которым Вэл обучал муж.

«Всем известно, что управлять разумом сумасшедшего невероятно трудно – столь же трудно, как управлять неисправным вертолётом в шторм, а почему? – спрашивал у Вэл неугомонный супруг и сам же объяснял: – Чтобы перехватить управление разумом человека, вначале надо настроиться на одну с ним волну. Уловить его страх, стремление сбежать, намерение атаковать или возразить – и тут же перехватить управляющий импульс, а когда руль в твоих руках, несложно направить мысли и действия человека в нужное тебе русло. Если же разум человека болен и рассеян, то подстроиться под его скачущие мысли и намерения очень сложно, да и настройка постоянно сбивается. Какие из всего сказанного следуют выводы, красавица моя? Во-первых, твои намерения не должны быть очевидны врагу. Во-вторых, твои мысли не должны быть сосредоточены на чём-то одном. В-третьих, чем меньше твои видимые действия соответствуют замыслам и чем дальше от текущих событий бродят твои поверхностные мысли, тем затруднительней будет отдать тебе ментальный приказ».

Следовать озвученным советам на практике оказалось многократно сложнее, чем в теории, но бывший супруг проявил недюжинные способности тренера. И сейчас, наблюдая из укрытия за опасным гостем, Вэл злорадно ухмылялась, чувствуя отголоски его попыток ментального воздействия.

«Удивительно душисто цветёт бугенвиллея в этом году, – думала она. – Соседи ещё весной намеревались забор красить, но до сих пор не собрались. Ожидаешь моей попытки сделать звонок по телефону? Не на ту напал, а вчерашний кофе в «Пламени дракона» бармен пережарил, да-ааа».

Под внешней шумовой мыслительной завесой она вспоминала вбитые ей в голову правила противостояния вампирам. Горло – не самый лучший выбор для первой атаки. Хотя бы по той простой причине, что любое разумное существо именно шею охраняет максимально бдительно: при всей поразительной регенерации Иных, отращивать новую голову никто из них пока не научился, равно как и жить без этого круглого украшения шеи. Живот вампира вовсе не является для него опасно уязвимым местом: внутренние органы ему не нужны, они лишь придают правдоподобия его маскировке под человека. Кровь в вены кровопийцы поступает сразу от донора-кормильца, а не создаётся его организмом, и если уж ввязался в драку с вампиром, то целиться надо по кормовым клыкам – сосредоточию чувствительных рецепторов и нервных окончаний.

– Доброй ночи, Вэллери, – произнёс незваный гость, и она невольно предупреждающе оскалилась при звуке его голоса. – Я ощущаю ваше ментальное присутствие поблизости, хоть вы успешно мешаете мне определить, откуда оно исходит. Я позаимствовал ключ от ваших охранок у ведьмочки Сью, чтобы не было нужды кричать у вашего порога или волновать полицию взломом защиты. Клятвенно обещаю вернуть позаимствованное сегодня же ночью – ваша подруга и не вспомнит, что отдавала мне свой ключ. Вэллери, у меня добрые намерения, я – глава вампиров Лос-Анджелеса и, собственно, ваш клиент, поскольку счёт за защиту его дочери Картер переправит мне.

– Моей клиенткой является Брин Стоун и мне безразлично, кто намеревается платить по счетам. И ещё одно: с клиентами я встречаюсь исключительно в конторе. Знаете, есть такой миленький бизнес-центр в тихом районе Атланты..., – заговорила Вэл, и её рокочущий рык наполнил сад, доносясь до вампира будто бы со всех сторон сразу: фокус, которому её обучил дед.

– Да, знаю, но я поздно прибыл в ваш город и решил заодно разведать, не пытается ли вас запугать кто-то из наших, лос-анджелесских ведьм. Ведь вчерашнюю налётчицу ваши оборотни опознать по запаху не смогли.

– Или вы сами явились по просьбе ваших ведьм: от вас за версту разит ведьминским запахом!

– Естественно, я женат на ведьме, – отмахнулся пришлый вампир.

– Странный оттенок запаха у вашей супруги, – нахмурилась Вэл, с самого начала тщетно пытавшаяся сообразить, что же её настораживает в отголосках этого аромата. Особенности были иными, чем у вчерашней «гостьи», но они были и воспринимались как угрожающие.

– Моя дражайшая супруга –тёмнаяведьма, – любезно пояснил «гость».

Вэл так опешила, что перестала скалиться. Трёхсотлетний вампир, обманом миновавший охранки её дома и женатый на опаснейшей тёмной ведьме (редчайший вид, особей которого во всей Америке насчитывалось ровно три штуки), просит не беспокоиться по поводу его визита и верить в его добрые намерения?! Это звучало настолько нелепо, что могло быть только правдой.

Вздыбив шипастый воротник и угрожающе взметнув ядовитое жало хвоста, Вэл ступила на полянку, готовая ринуться в бой при малейшем угрожающем жесте или ментальном прикосновении вампира.

– Давненько я не встречался с таким очаровательным созданием природы! Да ещё чистейшего вида, без малейшей примеси драконьей крови, как оно частенько бывает, – восхищённо выдохнул гость, с интересом её рассматривая. Странные всё-таки у кровопийц эстетические вкусы. Впрочем, если парень действительно женат на тёмной ведьме... – Позвольте представиться: Марко Коста.

– Вэллери Мэнс. Полагаю, правила вежливости требуют пригласить вас в дом. Могу предложить чай и кофе, а вот кровь я в морозилке не держу.

Она направилась к дому, пропустив гостя перед собой: доверие – доверием, а правила безопасного общения с незнакомыми вампирами – отдельная статья. Однако мистер Коста замер, не дойдя пары шагов до порога, и угрожающе зашипел, пригибаясь в боевую стойку. Дверь на веранду, окаймляющую заднюю стену дома, гостеприимно распахнулась, в нос Вэл ударил прекрасно знакомый запах, а не менее знакомый голос мрачно произнёс в ночной тиши:

– До последнего верил, что у вас хватит благоразумия удрать и позвонить в полицию, мисс Мэнс! Привет, Марко. Обозначу свою позицию сразу: мне не нравится манера сманивать в другие города моих адвокатов. Кроме того, меня приводят в ярость несанкционированные визиты к моим адвокатам сильных Иных.

Судья Кэмпбелл сидел в плетёном кресле у журнального столика и ритмично постукивал по нему длинными пальцами, холодно взирая на хозяйку дома и её позднего гостя. Удобно быть исключительно могучим монстром – можно скрыть факт своего близкого присутствия даже от древнего вампира, не говоря уж обо всех других!

– Нанеся положенный визит главе клана Атланты, я понимал, что в дом мисс Мэнс гарантированно явятся защитники – ведь причина моего прибытия в ваш город очевидна без объяснений, – усмехнулся в ответ Коста, выпрямляясь и пряча клыки. – С моей стороны мисс Мэнс ничего не грозит, ты же прекрасно это понимаешь, Брэд.

– Я понимаю, что ты лично будешь отвечать за её безопасность в Лос-Анджелесе, если ей взбредёт в голову всё-таки туда отправиться, – прорычал Кэмпбелл.

– Само собой, – серьёзно кивнул ночной гость Вэл.

Что ж, раз судья подтвердил его личность, то этот белобрысый вампир действительно доверенное лицо её клиентки, а со своими клиентами и их представителями адвокат обязан вести приватные беседы, исключающие наличие посторонних ушей.

– Мистер Кэмпбелл, если список ваших угроз моему доверителю исчерпан, то я просила бы вас дать нам возможность обсудить наши дела наедине, – прорычала Вэл. – Обратите внимание, я не уточняю, где вы сами взяли магический ключ от охранок моего дома...

«...и даже не намереваюсь выдвигать претензии, если вы немедленно отдадите этот ключ мне и впредь не будете незаконно изымать его у моего личного помощника!» – Окончание фразы ей удалось проглотить. Судья Иных имел широчайший спектр полномочий, не ограниченный стенами зала суда, и ей не хотелось вступать в прения о степени законности обретения им ключей. Кэмпбелл без всяких слов понял её выразительный взгляд и с усмешкой щёлкнул по своему ключу-амулету, отправив его в центр стола.

– Крайне глупо устанавливать современную магическую систему защиты дома, а потом раздавать ключи тем, у кого их проще простого позаимствовать, – саркастическим тоном отметил судья. Многозначительно уставившись на приезжего вампира, он явно говорил о друзьях Вэл, не относящихся к сверхсильным монстрам. Исключением являлась разве что Кэтрин – против некроманта с вековым стажем пойдёт только совсем отчаянный Иной.

– Меня тоже поразила такая беспечность. Ключ от дома должен выдаваться лишь тому, кто в нём проживает, и кто сразу обратит внимание на его пропажу. По крайней мере, заметит его исчезновение до того, как войдёт в дом. Мне подумалось, адвокату не помешает яркая демонстрация того, как могут развиваться события при попустительском отношении к вопросам безопасности, – поддержал лос-анджелесский кровопийца, примирительно улыбаясь и не отводя взора от горящих огнями глаз судьи.

– Не нужно воспитывать моих адвокатов, Марко! – пригнувшись и оскалившись, прорычал Кэмпбелл.

Сочтя битву взглядов с лос-анджелесским вампиром выигранной и законченной, он поднялся и сквозь весь дом направился к переднему входу. Вэл поспешила обогнать судью, вежливо открыла дверь и отступила в прихожую, чтобы случайные прохожие не заметили её оригинальный чешуйчато-шипастый облик.

– Благодарю за опеку, ваша честь, доброй вам ночи.

– Марко Коста – не самый милый человек на свете, но вполне благонадёжный и честный. Кроме того, он не захочет иметь в моем лице кровного врага за недогляд за тобой, – обронил Кэмпбелл, остановившись у порога и смотря прямо в звериные глаза Вэл.

Адские гончие! Эти слова значили куда больше приглашения на ланч. Чудовищно сильные Иные фразами о кровных врагах просто так не разбрасываются! А она не желает иметь с ним ничего общего! Ничего и никогда!

Вэл отступила на шаг поглубже во мглу прихожей. Потом ещё на один шаг. И ещё. Судья перевёл стальной пронзительный взгляд на виднеющийся в небе серп луны. Расправил плечи и сунул руки в карманы брюк. Его голос холодно прозвучал в темноте:

– Я бы посоветовал вам отказаться от мутного дела убитого инкуба, но вы не прислушаетесь к мудрому совету. Поэтому как обычно пожелаю вам хоть на этот раз не впутаться в серьёзные неприятности.

– Ваше пожелание никогда не исполняется! – вырвалось у Вэл с обвиняющими нотками в рыке.

– Так возможно, пора сделать выводы? Как бы то ни было, обратный путь в Атланту вам известен. Удачи, Вэллери.

Тёмный силуэт растворился в ночном небе, и Вэл направилась в свои комнаты, чтобы принять человеческий вид и одеться перед беседой с «благонадёжным» кровопийцей.

ЭПИЛОГ

В самолёте она сидела между двумя вампирами, что не удивляло. Ментальная магия – очень эффективное средство воздействия на человека, практически никак не ощущаемое жертвой. Утром Вэл глазом не моргнула, прочитав уведомление, чтоона саматолько что поменяла свой билет на лос-анджелесский рейс, выбрав место в бизнес-классе. В тот момент она общалась с владельцем гончарного завода, чтобы спокойно доверить Тони завершение сделки между заводом и ведьминской академией. Разумеется, предприниматель не был в курсе, с кем именно он собирается сотрудничать, предприниматель поражался прозорливости помогающей ему «ведуньи»:

– Вы представляете, она буквально вчера посоветовала мне сосредоточиться на одном деле и вложить все средства в его расширение, а не распыляться в разных направлениях! Говорила, что тогда мои засорённые ауры очистятся, высшие космические силы смогут прийти мне на помощь, и тут – бах! – являетесь вы с таким заманчивым предложением.

– Рада, что высшие силы одобряют наши планы, – мило улыбалась Вэл, – но цены на горшки вы установили выше рыночных.

– И когда вы успели всё проверить? – бурчал предприниматель, не подозревающий о крайней скупости низших демонов и о том, что Ваал прилетел к Вэл спозаранку с тщательно составленным списком всего, что необходимо академии, и с теми ценами, что они готовы платить за каждое изделие. Снижение налогов – это, конечно, прекрасно, но демонический завхоз никому не готов переплачивать!

– Работа у меня такая, – тяжко вздыхала Вэл и продолжала торговаться по каждому пункту договора, пока запросы владельца завода не сравнялись с предписаниями демона Мрака. Просто чудо, что она успела в аэропорт! Двое её сопровождающих уже успели занервничать и так бодро затянули её в салон самолёта, словно подозревали в намерении отвертеться от поездки.

«Зато меня пропустили на взлётную полосу моментально, без всякого досмотра, и офицеры безопасности аэропорта даже не задумались о причинах внезапного всплеска своей доверчивости, разрешая мне быстро миновать их посты», – усмехнулась про себя Вэл, смотря в иллюминатор на проплывающие мимо облака.

Подавляющее число людей крайне легкомысленно относились к спонтанно возникающим мыслям, намерениям, чувствам и без тени сомнений воспринимали их за свои. А Вэл могла бы рассказать, что согласно юридической статистике девять из десяти внезапных решений – это решения, навязанные извне, как и молниеносно вспыхнувшие чувства – наведённые чары ментальной магии. Увы, закон о секретности не позволял выступать с подобными лекциями и заявлениями, да и звание городской сумасшедшей не поспособствовало бы увеличению клиентуры. Никто не поверил бы её честным рассказам: неоспоримый факт состоял в том, что люди не готовы принять правду о мире, даже если она колет глаза.

Салон бизнес-класса был комфортней общего и лучше оснащён. Картер Стоун вернулся от кофеварки и протянул Вэл стаканчик ароматного горячего кофе. Марко Коста вытащил из сумки упаковку мятных пастилок в молочном шоколаде и торжественно поставил перед ней на выдвижной столик. Следовало признать, что в общем и целом среди вампиров встречаются неплохие ребята.

– Откуда узнали про мою слабость к сочетанию мяты с шоколадом? Допросили Тони? – полюбопытствовала Вэл.

– Весь полицейский департамент Атланты в курсе, что лейтенант Дэвис держит в шкафу мятные пастилки только для мисс Мэнс. Сам он их терпеть не может, – просветил Марко.

– Не знала, – смущённо пробурчала Вэл, уткнувшись в кофе.

– Я успел заподозрить, что напрасно обежал половину супермаркета в их поиске – подумал, вы уже не явитесь в аэропорт, решив, что дело Брин совершенно безнадёжно.

– После её вчерашних заявлений полиции трудно решить что-то иное, – горестно сморщился Картер, обхватывая голову руками.

Отец обвиняемой имел в виду те записи, которые вчера привёз глава его клана. Каким образом к Марко Коста попали материалы полицейского допроса, Вэл уточнять не стала. На записи был вчерашний утренний разговор дознавателя с Брин Стоун, которую врачи признали временно вменяемой и готовой к общению с детективами.

Вначале вампирша кратко рассказала историю своих отношений с Харрисом, то и дело всхлипывая и заливаясь слезами. Потом перешла к событиям роковой ночи, подтвердив, что провела её с инкубом.

– Вы признаёте, что пришли в спальню Харриса с амулетом в руках? – сурово спросил полицейский.

– Да, у меня был амулет, но я не хотела убивать своего любимого! – воскликнула Брин.

– Однако вы активировали амулет? Как раз в тот момент, когда он должен был сработать?

– Конечно, я его активировала именно в тот момент! Зачем он был нужен, если его не активировать?! – с яростью закричала Брин.

– То есть, вы признаёте, что сознательно и намеренно убили влюблённого в вас инкуба?

– Нет, я не хотела убивать его, не хотела, не хотела!!! – зашлась в истерике девушка, и ход допроса прервали врачи, уведя её обратно в больничное крыло тюрьмы.

В размышления и воспоминания Вэл вклинился тихий голос Картера:

– Если нам удастся доказать, что она хотела лишь припугнуть его амулетом, то её признают невиновной?

– Нет. Допустим, вы припугиваете человека заряженным боевым пистолетом и точно знаете, что он заряжен, а курок взведён. Пистолет неожиданно для вас выстреливает и убивает пугаемого – и вы считаетесь убийцей без всяких смягчающих обстоятельств. Будь это иначе, судьям приходилось бы принимать за чистую монету утверждения грабителей банков, что они хотели лишь припугнуть оружием кассиров и охранников, а убивать их вовсе не намеревались! Вот если пистолет выстреливает, когда вы демонстрируете товарищу свою коллекцию оружия – тогда другое дело, но намерение Брин запугать жертву играет не в нашу пользу. Здесь имеется тонкое разграничение между причинением смерти по неосторожности, непредумышленным убийством и убийством первой степени. Тем более что не представляется возможным доказать желание Брин «лишь припугнуть» – оно основывается только на её голословных заверениях. А вот мотив для убийства у Брин имелся, к тому же она пыталась подвести под обвинение горничную, что также возвращает нас к убийству первой степени.

– Вы говорите не как адвокат, а как обвинитель, – рассердился Картер.

– Я объясняю, что ваш вариант линии защиты заведомо проигрышный.

– А разве есть другой?!

– Различные варианты защиты имеются всегда. Вполне вероятно, что признание Брин поможет защите, а не обвинению, и тогда я не буду препятствовать присоединению материалов её допроса к делу, если сама Брин не придёт в себя к заседанию суда.

– Но она же призналась, что лично принесла орудие убийства на место преступления и использовала его – чем это поможет защите?! – пригнулись к Вэл оба вампира, но адвокат уже не слышала их: она уставилась в иллюминатор самолёта, глубоко уйдя в свои мысли.

Конец первой книги

Content

Валентина Елисеева Дело жены оборотня

ПРОЛОГ

Глава 1, о проблемах выходных дней и невезении

Глава 2, о странных обстоятельствах преступления

Глава 3, о продолжающемся невезении и верных жёнах

Глава 4, о линиях защиты и обманутом муже